Бет Новек

Wiki-правительство: Как технологии могут сделать власть лучше, демократию – сильнее, а граждан – влиятельнее

1

Beth Simone Noveck

WIKI GOVERNMENT. How Technology Can Make Government Better, Democracy Stronger, and Citizens More Powerful

Brookings Institution Press Washington, D.C.

Редактор М. Савина

Руководитель проекта А. Половникова

Корректор Е. Аксёнова

Компьютерная верстка М. Поташкин

Дизайн Креативное бюро «Говард Рорк»

Иллюстратор В. Ганненко

Пер. с англ. – М.: Альпина Паблишер, 2012.

Все права защищены. Никакая часть электронного экземпляра этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Beth Simone Noveck, 2009

© ООО «ВикиВот!», 2012

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина», 2012

© Электронное издание. ООО «Альпина Паблишер», 2012

Введение

Моей цифровой матери,

Дорис Беттауер Новек

и в память моего аналогового отца,

Симона Новек,

который соединил в себе любовь к технологии

и веру в демократию

В течение семидесяти семи дней, со дня выборов до инаугурации, Переходный комитет Обамы – Байдена работал в непримечательном офисном здании на северо-западе Вашингтона. Большей частью он занимался отправкой экспертов-добровольцев в федеральные агентства для подготовки инструктивных документов, которые вручаются вступающим в должность новым главам министерств. Кроме того, было сформировано еще семь групп по политическим вопросам – своего рода протокабинет, – который «накрывал стол», т. е. готовил программу действий в первые 100 дней новоизбранного президента. В дополнение к энергетике, образованию, здравоохранению, иммиграционной и внешней политике, экономике в нее вошли и новые направления, такие как технологии, инновации и правительственная реформа. Мы ласково называли себя командой «ТИГР» (TIGR = Technology, Innovation, Government Reform) в честь героя сказки о Винни-Пухе.

Полномочия новоизбранного президента Обамы в отношении правительственной реформы состояли в утверждении беспрецедентной открытости и новаторства в работе правительства. Пересмотр стиля управления в XXI в. не случайно оказался в президентском плане действий. В действительности, группа TIGR, в состав которой я входила с самого начала, первоначально называлась «Технологии и правительство». В свой первый рабочий день президент Обама подписал Меморандум для глав министерств и ведомств с поручением Директору по технологиям и Административно-бюджетному управлению подготовить Директиву об открытом правительстве с целью большей прозрачности, участия общественности и совместной работы в каждом ведомстве.

Появление технологий совместной работы с информацией прежде всего дает возможность совершенствовать систему публикации правительственных данных и более оперативного их комментирования. «Информация, которой располагает федеральное правительство, – это национальное достояние. Моя администрация предпримет надлежащие действия в соответствии с нашими законами и политикой, – гласит Меморандум, – для ее оперативной публикации в форме, удобной для поиска и открытой для публичного использования. Министерства и ведомства должны использовать новые технологии для размещения в Интернете сведений о своих действиях и решениях в удобной и доступной для широкой публики форме». Образно говоря, Интернет позволяет создать версию общественно-политической кабельной телесети C-SPAN XXI в., которая сделают правительственные услуги более доступными. Большая прозрачность даст людям возможность эффективно пользоваться этой информацией и требовать отчета у правительства. Например, округ Колумбия обязывает каждое ведомство предоставлять подписку на обновление правительственной информации, доступной с центрального веб-сайта. Директор по информационным технологиям округа организовал конкурс среди граждан, неправительственных организаций и компаний частного сектора на разработку новых программных приложений, использующих эти данные. Такой подход округа Колумбия не просто направлен на обеспечение прозрачности правительства ради самой прозрачности, но и предполагает совместную работу граждан с правительством на постоянной основе с целью роста общественного благосостояния. Федеральное правительство запускает сайт recovery.gov для обеспечения большей информационной прозрачности экономических индикаторов и планирует в дальнейшем создавать другие хранилища данных. Новые информационные порталы упрощают для сообществ поиск и применение публичных документов с бо́льшей пользой для общества. Количество и качество данных, выложенных в Сети, будет расти. Можно только догадываться, для каких целей люди станут использовать эту информацию или какие новые действия они предпримут.

Меморандум также призывает к более широкому участию: «Участие общества повышает эффективность правительства и улучшает качество его решений. Знания рассредоточены в обществе повсюду, и чиновникам полезно иметь доступ к этим знаниям. Министерства и ведомства должны предложить американцам возможность более активного участия в выработке политических решений и предоставить правительству свой коллективный опыт и знания. Органы исполнительной власти также должны обратиться к обществу с призывом внести свой вклад в вопрос расширения и совершенствования возможностей участия общества в деятельности правительства». Привлечение специальных знаний (включающих в широком смысле как научную компетенцию, так и жизненный опыт) самовыбранных коллег-знатоков, работающих в группах через Интернет, дает возможность дополнить сумму знаний штатных профессионалов. Общественность может помочь в сборе данных, оценке информации по контрольным показателям, распознавании моделей, принятии решений и оценке их соответствия.

Но видение открытого правительства, представленное в меморандуме, выходит за рамки усилий по расширению участия граждан страны в деятельности на благо государства. В отличие от простого участия, оно обращено к открывающимся возможностям совместной работы правительства с обществом на всех уровнях. Совместная работа служит катализатором разработки новых стратегий разрешения проблемных ситуаций. В рамках этих стратегий общественность, частные компании и отдельные лица коллективно берутся за решение социальных проблем. Как сказал президент Обама: «Задачи, которые стоят перед нами сегодня, – от спасения нашей планеты до борьбы с бедностью – слишком велики для того, чтобы правительство решало их в одиночку. Пора призвать всех к работе».

Возможность использования информационных технологий для привлечения всех сил и создания более эффективных и работоспособных правительственных институтов – тема этой книги. Совместный труд необходим не сам по себе, а для того чтобы генерировать творческие решения, совместными усилиями добиться большей подконтрольности и ответственности чиновников. «Совместный труд активно вовлекает американцев в работу правительства. Министерства и ведомства должны использовать инновационные инструменты, методы и системы для кооперации на всех уровнях управления государством, а также сотрудничества с некоммерческими организациями, бизнесом и отдельными лицами в частном секторе. Министерства и ведомства должны опираться на общественное мнение для оценки и повышения уровня совместной работы, а также для выявления новых возможностей такой работы», – сказано в президентском меморандуме. Для совместной работы в сфере государственного управления возможностей еще слишком мало. Использование новых технологий позволит правительству сформулировать проблему и в ходе публичного обсуждения скоординировать решение на всех уровнях правительственных учреждений, а также с некоммерческими организациями, бизнесом и частными лицами. Вместо того чтобы просто обнародовать закон или нормативные акты, требующие, например, обеспечения безопасности школьных лабораторий, теперь можно организовать группы добровольцев для обследования этих лабораторий и распределить обязанности. Или вместо того чтобы причесывать всех под одну гребенку, принимая решение по внедрению широкополосной технологии, теперь картировать внедрение Интернета на местах и разработать более адресные технические и юридические подходы. Вместо того чтобы предписывать выполнение решения сверху, правительство может предложить награду членам общества за разработку десяти новых решений.

Мы достигли той точки во времени, когда растут и численность, и разнообразие возможностей вовлечения общественности в решение наиболее сложных проблем, которые встают перед нами сегодня. Закон, политика и технологии могут стать основой для организации удаленной работы волонтеров, работающих над общими проблемами. Технологии, конечно, необходимы для выполнения эффективной и масштабной работы на совместной основе, но вопрос о создании более совершенных институтов управления не относится к технологиям. Скорее, структуры управления необходимы для повышения эффективности этого процесса.

Основная идея wiki-правительства заключается в том, что легитимная демократия и эффективное управление в XXI в. требуют совместной работы. В начале технологической эры страна делегировала власть представительным структурам, в которых решения принимают профессионалы. Из-за высокой стоимости организации процесса граждане принимали участие в управлении только раз в году – в ходе голосования, выбирая своих представителей. Граждане напоминают этим представителям об обязанностях путем косвенного давления через прессу, лоббистов и влияние заинтересованных сторон. Реформаторы также внесли ряд новшеств в совещательную демократию, суть которой состоит в том, что жители района встречаются, обсуждают и оказывают влияние на работу правительственных чиновников. Обсуждение создает дополнительное преимущество, так как появляется возможность публичного обмена аргументированными мнениями, что помогает снять социальную напряженность и разрешить разногласия мирным путем.

Но сегодня, когда информационные и коммуникационные технологии создают возможность для совместной работы огромного числа людей, мы способны реформировать существующие институты и создать более разнообразные механизмы решения задач. С повсеместным распространением новых способов сотрудничества эти механизмы смогут изменить саму культуру управления. Такие перемены создадут новый тип демократической легитимности, эгалитаризм которой будут подпитывать множество сообществ, объединяющих огромное число людей.

В книге рассмотрен опыт совместного управления на примере проекта Peer-to-Patent. В этом проекте был реализован метод работы, базирующийся на принципе участия и совместной работы с людьми, научная экспертная квалификация которых давала возможность изменить процесс патентования. Надо сказать, что Патентное ведомство по-прежнему рассматривает заявки примерно так же, как во времена его основателя Томаса Джефферсона более 200 лет назад. Чиновник получает заявку, изучает соответствующую научную литературу, а затем принимает решение о патентоспособности открытия. С ростом числа заявок, реформирование системы протекает в традиционном русле: увеличение штата сотрудников, изменение правовых стандартов при рассмотрении уже выданных патентов или запрос в конгресс о пересмотре рамок научных тем, которые могут претендовать на получение патента.

Еще в 2005 г. слишком радикальной мерой считалось предложение о том, что Патентное ведомство должно изменить порядок принятия решений и использовать технологии социальных сетей с целью создания команд волонтеров из числа ученых и технических специалистов, которые изучали бы заявки и участвовали в принятии решений. Поскольку традиционно участие граждан выражалось либо индивидуально в разовых акциях комментирования, либо через пожертвование в пользу заинтересованных групп, мысль о том, что мы могли бы формировать новые типы сообществ, объединенных совместной работой и подключенных к опыту и знаниям общества, была захватывающей. Для реализации идеи потребовался миллион долларов (сейчас это стоило бы в два раза меньше) и два года работы над проектом, созданием и запуском пилотной программы по подключению сети волонтеров – ученых и технических специалистов к процессу рассмотрения заявок – еще недавно закрытому и конфиденциальному процессу патентования.

Оглядываясь назад, можно сказать, что Peer-to-Patent развивался поэтапно. Но, поскольку это был первый проект федерального правительства в области социальных сетей, он привлек внимание как модель, на которую правительство может ориентироваться в будущем. Эрик Шмидт, генеральный директор Google, даже открыто задал вопрос, касающийся проекта Peer-to-Patent: «Почему бы не применить это в каждом подразделении правительства?» Теперь, заглядывая вперед, можно сказать, что необязательно участвовать только в правительственных делах, поскольку на данный момент это участие и так состоялось, но можно участвовать вместе с правительством в новых совместных мероприятиях, причем некоторые из них могут включать правительственные приоритеты в области коммуникаций и ответные действия населения в гражданском обществе.

В разгар экономического кризиса, когда страна стоит перед лицом беспрецедентного сокращения рабочих мест, усилия по налаживанию работы государственного механизма приобретают дополнительную актуальность. Существующим институтам власти не удалось предотвратить катастрофу. Однако архитекторы новых общественных институтов в цифровом веке способны с помощью социальных и визуальных технологий спроектировать более совершенные структуры. Однако для достижения этой цели необходимо не только разработать и адаптировать соответствующий инструментарий, но и стимулировать политическую волю к изменениям институциональных процессов принятия решений и реализации властных полномочий.

Киберпространство умерло. Или, говоря иначе, оно отступило на задний план и стало обычным атрибутом современной жизни. Все меньше различий между режимами онлайн и офлайн. Социальные технологии позволяют присоединиться к онлайн-группам для выполнения совместной работы или участия в играх. Влияние Интернета на «меня» уже стало темой множества общественных дискуссий и научных исследований, интересующихся, как отдельный человек воспринимает свое существование в виртуальном пространстве. Сегодня мы уже перешли к вопросу о том, как оно влияет на «нас», т. е. как общество организует себя и управляет собой через институты. В данных политических обстоятельствах будущее управления в цифровом веке – вопрос не риторический, а реальная возможность изменения государственных институтов.

Если подходить к делу правильно, у нас сейчас появляется возможность достичь высокой компетентности в управлении, имея доступ к необходимой информации, повысить эффективность управления, эффективно используя уже имеющиеся механизмы и новые формы коллективных действий, укреплять и углублять демократию, опираясь на правительство, созданное народом, из представителей народа и вместе с народом.

Благодарности

Если не упоминать о дипломах, то немалую долю «уроков» я получила в венских кафе во время учебы в университете и после. Именно там я узнала, какое удовольствие дарят хороший кофе и приятная беседа. Институт информационного права и политики при Школе права Нью-Йоркского университета по праву гордится своим профессорско-преподавательским составом, искушенным в технологиях и приверженным демократическим ценностям, – это возврат к «кофейному» братству.

За чашкой кофе, обедом, в атмосфере дружеских «заговоров» и в пылу интеллектуальных баталий ковалась теория демократии совместной работы, формировалось мое понимание того, как информационные технологий влияют на общественные институты. Никто не знает больше о праве в сфере ИT-технологий, чем «крестный отец Cybersoul» Джеймс Гриммельманн, который использовал свой потрясающий интеллект, чтобы объяснить, как через Интернет обеспечить обществу более широкий доступ к знаниям. Молли Бойтц, по образованию специалист по международному праву, исследует связь между технологией web 2.0 и правами человека в глобальном масштабе. Дэн Хантер, оторвавшись от флирта с девушками под предлогом изучения торговых марок и поддельных дамских сумочек, написал свои лучшие и первые статьи о взаимодействии информационных технологий и демократии и их связи с технологиями виртуального мира. В один решающий год здесь появился Дэвид Пост и стал «давать непрошеные советы»: если уж он смог написать о Джефферсоне и киберпространстве, то почему бы не написать о патентах и игре World of Warcraft[1] в одной работе. Руди Перитц, эксперт в области интеллектуальной собственности и антимонопольного законодательства, начал первые разговоры, которые привели к появлению проекта Peer-to-Patent, а неподдельный интерес Ричарда Шервина к культурному влиянию социальных и визуальных медиа пронизывает весь этот проект. Декан Ричард Матазар, друг, наставник и «венчурный капиталист» в патентных делах, обеспечил идеальные условия для проведения научных изысканий. Его дальновидность свела нас вместе, а потом и он сам присоединился к нам, привнеся веселье, мудрость и энтузиазм во все наши проекты и особенно в проект Peer-to-Patent. Наоми Аллен, менеджер института и наша «офисная мама», помогала нам во всем (занимаясь организацией рабочего процесса, она успевала знакомить нас со всеми театральными новинками и кулинарными изысками).

Спасибо Джуди Джонсон за то, что она «предоставила» нам Дэвида Джонсона из Школы права Нью-Йоркского университета, отца киберправа. Дэвид – этот удивительный ум: – одновременно и представитель эпохи классического Ренессанса, и человек будущего, живущий в Сети. Его способность генерировать новые идеи может сравниться только с его тягой к знаниям. Важность сложных и интересных форм групповых взаимодействий в совместных делах, а также роль экрана в их организации – вот, о чем говорил Дэвид во время нашей первой встречи. Я рада, что у меня оказалось достаточно времени, чтобы в полной мере оценить глубину его проницательности. Это стало поводом для замечательных совместных обедов и разговоров в течение всех этих лет.

Я также в долгу перед студентами Школы права Нью-Йоркского университета и Стэнфордского университета, которые выбрали курс «Закон, технологии и демократии» и терпеливо позволяли мне убеждать их в том, что современный юрист, чтобы стать хорошим специалистом по решению проблем, должен в равной степени владеть программными кодами и инструментами права. Их способность проникнуть в суть дела дала мне невероятно много.

Студенты Школы права вложили много сил в разработку и сопровождение проекта Peer-to-Patent. Чем им только не пришлось заниматься: от обобщения заявок от непрофессиональных пользователей и поддержания связей с Бюро по регистрации патентов и торговых марок США (USPTO) до тестирования сайта на ошибки! Джозеф Меранте, Йин Там, Рахан Уддин и Кристофер Вонг без устали работали по ночам и в праздники, по пути на занятия и сидя на экзаменах. Если бы Марк Уэббинк, бывший главный юрисконсульт и первый вице-президент софтверной компании Red Hat не оказался каким-то чудесным образом во главе Центра патентных инноваций и не взял бы на себя уверенное руководство проектом Peer-to-Patent, не было бы ни самого проекта, ни книги о нем. Сюзанн Дэвидсон помогла нам получить все наши гранты. Проект по экспертным оценкам на общественных началах процветает благодаря помощи Бриджит Джонсон, ее поддержке и советам. Особая благодарность – стипендиатам-исследователям института, которые усердно и с большим юмором поработали над примечаниями к книге: это Стефани Фигероа, Марк Миллер, Брайан «Труженик» Пайн, Элизабет Райлли и Уилл Сток.

Сотрудники Бюро по регистрации патентов и торговых марок США сознательно пошли на риск, соглашаясь на этот исторический эксперимент. Достопочтенный Джей Лукас, бывший тогда заместителем комиссара по патентной экспертизе, первым дал добро проекту при поддержке комиссара Джона Долла и директора Джона Дудаса. Джек Харви вместе со своей командой курировал проект Peer-to-Patent от стадии предложения и пилотного проекта до получения статуса официального проекта агентства.

Школа права Нью-Йоркского университета и Бюро патентов – две стороны триумвирата в этом совместном предприятии. Я никогда не перестану восхищаться глубиной познаний и преданностью, продемонстрированными нашими партнерами на протяжении всей работы над проектом. Еще в 2005 г., когда проект Peer-to-Patent был не более чем идеей, озвученной в блоге, Дэйв Каппос и Мэнни Шектер из компании IBM разделяли наше убеждение, что он может воплотиться в жизнь. Множество сотрудников IBM уделили свое время планированию проекта, среди них Марк Эрлих, Сюзан Мюррей и Мэриэн Ундервайзер. Каз Казенске из Microsoft и Кью Тодд Диккинсон, в те годы работавший в General Electric, оба в свое время возглавляли Бюро патентов и использовали свой авторитет и знания ради успеха предприятия. Адам Аврунин из компании Red Hat, Курт Роуз из Hewlett-Packard, Стив Клосински и Джим Салиба из CE, Скотт Асмус и Пэт Патноуд из General Electric, а также Мэтт Рэйни из Intellectual Ventures вошли в наблюдательный совет и не только вложили деньги в этот проект, но и, что еще более ценно, тратили на него свое время.

Как я рассказываю в книге, именно благодаря совместному характеру разработки проекта и его планирования самые блестящие идеи нашли в нем место. Коллеги из Гарвардского, Стэнфордского, Мичиганского и Йельского университетов проводили у себя семинары, в которых участвовало огромное число специалистов в сфере патентного права, информационных технологий, социальных сетей и дизайна. Их идеи нашли воплощение в проекте Peer-to-Patent и, конечно же, описаны в этой книге. Спасибо Лорен Гелман, Колину Маклэю, Эддану Катцу, Джону Полфри и Полу Реснику за организацию и продвижение проекта. Майкл Мессингер и Стивен Вайнер оказали особую помощь и участие, поделившись своим опытом в проведении патентной экспертизы, Марк Лемли и Арти Раи предложили свои идеи в области патентного права, а Терри Виноград довел до ума дизайн. Эти имена, как и имена других участников консультативного совета, указаны на сайте проекта.

Отдельно стоить упомянуть двух человек, внесших исключительный вклад в Peer-to-Patent. То, что сегодня отражено и живет в Интернете, по большей части, именно их работа. Художественное мастерство Пабло Агуэро видно на каждой странице сайта. Он излечил меня от привычки использовать выражение ASAP[2] в своих электронных сообщениях своим неутомимым трудом и способностью выполнять работу в совершенно невозможные сроки с великолепными результатами. Эрик Хестенес – ведущий архитектор Peer-to-Patent. Мне трудно по достоинству оценить все, что он сделал. Но самое важное – он принял этот проект на веру. В соответствии с истинным духом этапа запуска проекта Эрик не только выполнял функции технического директора, но и участвовал на всех этапах планирования, самостоятельно вникая во все нюансы патентного законодательства и все процедуры. Он также исколесил всю страну ради реализации проекта Peer-to-Patent.

Без неистощимой щедрости инвестиционной фирмы Omidyar Network и ее главного юрисконсульта Уилла Фитцпатрика у нас ничего бы не вышло. Хотя Фонд Макартуров и оказал значимую финансовую поддержку, все же самым ценным его вкладом были беседы с Джоном Брэккеном, Валери Чанг, Джули Сташ и Конни Йоуэлл.

Именно на орбите Фонда Макартуров я магическим образом столкнулась с Джоном Сили Брауном, «повелителем заблуждений» и экстраординарным молодым человеком, который перевернул мое восприятие мира с ног на голову и запустил меня по неведомым направлениям в понимании забавного. Огромную пользу также мне принесли философские беседы с Джеком Балкином, во время которых за много лет были съедены сотни порций мороженого, а также знакомство со шведским шеф-поваром[3]. Моя работа по технологиям для демократии началась в Йельской юридической школе под руководством Джека и с благословения Кэролл Стивенс. Йельская юридическая школа – мой второй дом, а Джек и Маргарет, Кэролл и Либби – вторая семья.

В ходе работы над этим проектом мне очень помогала конструктивная критика. Я благодарю вас, Майк Ананни, Харви Андерсон, Блез Акера-и-Аркас, Джеймс Ау, Ричард Бартл, Брайан Белендорф, Бен Барбер, Йохаи Бенклер, Доналд Бреннис, Герберт Беркерт, Сьюзан Кроуфорд, Джим Фишкин, Сита Гангадаран, Тед Глассер, Сет Харрис, Тодд Хаффман, Митч Капор, Этан Катш, Джим Колинбергер, Дэниел Крайсс, Джерон Ланье, Стив Миджли, Эллен и Ричард Миллер, Крэйг Ньюмарк, Кори Ондрейка, Энди Орам, Томас Планкетт, Эндрю Расьей, Ховард Райнголд, Грэхем Ричард, Колин Рул, Клэй Ширки, Майка Сайфри, Ли Смолин, Фред Тернер и Дарелл Уэст.

Но многие принесли пользу и досужими разговорами: это Эндрю Берман, Маринн Карлсон, Лори Клаус, Кен Норц, Саид Ходери, Ларри Левин, Пол Марино (который к тому же создал оригинальный логотип Peer-to-Patent), Брайан Мерфи, Эйлин Твиггз, София «Цыпленок» Ялираки. Спасибо всем интеллектуально щедрым участникам конференций Tim O’Reilly’s Foo Camps, конференций «Соотношение сил» (State of Play), посвященных праву и виртуальным мирам Школы права Нью-Йоркского университета. Эта книга росла на ваших историях как на дрожжах.

Я должна отдать свой долг признательности президенту Бараку Обаме, который и на словах, и на деле является сторонником идеи открытого правительства, исповедующего принципы совместной работы, и который вдохновил движение, доказавшее, что люди могут и будут работать вместе ради перемен. Руководящая роль президента Обамы, более чем любое технологическое, культурное или правовое развитие – залог изменений в работе правительства XXI в. Спасибо Джулиусу Геначовски за то, что я имела честь участвовать в формировании стратегии новой администрации в сфере инноваций и правительственной реформы. То, что он выбрал меня как руководителя переходной группы информационных технологий, инноваций и правительственной реформы (TIGR) и позволил воплотить идеи wiki-правительства в жизнь на национальном уровне, отражает его искреннюю приверженность демократическим идеалам как движущей силе инноваций в обществе. Спасибо Блэр Левин, что взял на себя руководство и дал мне возможность закончить эту книгу. Члены инновационной правительственной команды TIGR – Эмили Бокар, Марк Чендлер, Дэн Ченок, Аниш Чопра, Джон Лейбовитц, Брюс Макконнелл, Том Фридман, Том Калил, Вивек Кундра, Эндрю Маклафлин, Картик Рагаван, Алек Росс, Дэн Сирокер, Сонал Шах, Ларри Стриклинг и Ирвинг Владавски-Бергер – также могли бы написать эту книгу. Многие из них сейчас находятся на государственной службе, так что Америка может с надеждой смотреть в будущее.

Наш проект смог превратиться в книгу благодаря тщательной и прилежной работе необыкновенного редактора Мэри Квак и верстальщицы Дайан Хэммонд из издательства Brookings Institution Press. Настойчивые вопросы Клэя Райзена не позволили мне «свернуть с пути грамматической добродетели». Спасибо моему агенту Андре Абекассис, который верил в автора, как в самого себя, и пережил бесконечные обсуждения вопросов лицензирования и авторского права.

В течение последнего года не было более приятного события, чем обмен рукописями с Дэвидом Бут: роскошный роман на мой манускрипт. Набоков утверждает, что писатель должен обладать меткостью поэта и воображением ученого. Дэвид обладает этим особым даром визуализации и слушания, который происходит от любви и трепетного отношения к слову. Его внимание сделало эту книгу намного лучше.

Моя семья никогда не роптала, когда я сидела дома, занимаясь книгой, вместо того чтобы проводить время с ними. Я задолжала своим племянникам множество прогулок. Моя мама принесла в дом пишущую машинку, когда мне было четыре, а затем приобрела для меня персональный компьютер IBM PC первого поколения. И, пожалуй, она единственная из всех пожилых людей, которых я знаю, кто пользуется устройствами iPod, BlackBerry и плеером Roku с прямым выходом в Интернет. Мне хотелось бы походить на нее. Она служит для меня вдохновляющим примером.

Но больше всего мне хотелось бы поблагодарить сообщество пользователей проекта Peer-to-Patent – тех волонтеров, которые посвятили ему свое время и приложили все усилия ради совершенствования нашего правительства и на благо всех нас.

Монтень сказал, что, как только автор «вручает работу миру, с того момента он больше не имеет прав на нее». Учитывая помощь всех тех, кто помог мне сделать эту книгу, я не уверена, что вообще когда-либо имела на это право. Все хорошее, что есть в этой книге, – это их заслуга, за что я им бесконечно благодарна.

Часть I. Демократия совместной работы и меняющаяся природа профессиональных знаний

Глава 1. Проект Peer-to-Patent: скромное предложение

Делай то, что тебе кажется не по силам

Элеонора Рузвельт

Патентное право – самая нелюбимая студентами часть семестрового курса «Введение в интеллектуальную собственность», который я читаю в Школе права Нью-Йоркского университета. В этом обзорном курсе они узнают об официальной регистрации торговых марок и обеспечении авторских прав на песни. Они также пытаются понять, продираясь сквозь тернии профессионального языка, как изобретатели подают заявки в Бюро по регистрации патентов и торговых марок США (USPTO) для обеспечения двадцатилетней патентной охраны монопольных прав. Несмотря на то что патенты сигнализируют финансовым рынкам и инвесторам об инновациях и стимулируют экономический рост в определенных отраслях промышленности, многих страшит этот раздел курса^1. Патентные заявки пишутся на языке, который является членом особой семьи языков, – юридическом жаргоне, который понимают только первосвященники – профессионалы патентного дела. Патентные заявки даже на самые прозаические изобретения звучат круто. Например, патентная заявка на герметически упакованный сэндвич без корки (он же патент на сэндвич с арахисовым маслом и фруктовым джемом), которая претендует на получение в пользу компании Smuckers монополии на процесс обрезания корок, выглядит следующим образом:

Формула изобретения: 1. Сэндвич, герметически упакованный, бескорковый, содержит: первый хлебный слой, имеющий первую периметральную поверхность, которая лежит в одной плоскости с контактной поверхностью; по крайней мере одна порция начинки из пригодных в пищу продуктов, накладывается на вышеупомянутую контактную поверхность; второй хлебный слой, накладывается на упомянутую минимум одну порцию начинки напротив первого хлебного слоя, при этом вышеупомянутый второй хлебный слой включает вторую периметральную поверхность аналогично вышеупомянутой первой периметральной поверхности; загнутая кромка непосредственно между вышеупомянутой первой периметральной поверхностью и вышеупомянутой второй периметральной поверхностью для запечатывания вышеупомянутой минимум одной порции начинки между вышеупомянутым первым хлебным слоем и вышеупомянутым вторым хлебным слоем; при этом корковая часть вышеупомянутого первого хлебного слоя и вышеупомянутого второго хлебного слоя удаляется^2.

Чтобы помочь студентам понять, как патенты способствуют продвижению конституционного мандата конгресса «обеспечивать прогресс наук и прикладных искусств», я начинаю с объяснения процесса, с помощью которого правительство принимает решение о выдаче патента^3. Хотя этот процесс регулируется своими особыми правилами, решение выдать патент или отказать в его выдаче не отличается от тысячи других решений, принимаемых правительством каждый день, которые базируются на доступе к достаточной информации и «чистой науке». Как и правительственный служащий Агентства по защите окружающей среды (EPA), который должен проконсультироваться со специалистами по эпидемиологии, чтобы определить приемлемые уровни содержания асбеста или ртути в воздухе и воде, так и эксперт патентного ведомства должен обладать знаниями в области соответствующих технологических предшественников – ранее принятых патентов, – чтобы судить о новизне изобретения по сравнению с тем, что ему предшествовало, для обоснования решения о выдаче патента. Патентный эксперт фактически определяет, кто будет обладать правами на следующую модель карманного компьютера BlackBerry, или новое лекарство от рака.

В Бюро патентов работает 5500 патентных экспертов^4. Хотя патентный эксперт может иметь степень бакалавра компьютерных наук, совсем не обязательно, чтобы он разбирался, например, в новейших объектно-ориентированных языках программирования. Он может не знать о последних новинках, разработанных в Азии. Возможно, он никогда прежде не видел ничего похожего на то, что указано в патентной заявке на биоинформатическое моделирование генома человека или в заявке на компьютерную программу, сочиняющую стихи^5. Он мог не посещать юридическую школу (нет необходимости в ученой степени по юриспруденции, чтобы сдать экзамен в коллегии патентных поверенных)6. Он может не иметь степени доктора наук, ведь его работа дает мало шансов на продолжение образования. Как специалист по патентной экспертизе он не является и не должен быть специалистом во всех инновационных областях.

Что еще хуже, закон не требует, чтобы изобретатель оказывал эксперту какую-либо помощь: например, представил исследование по истории вопроса^7. Более того, изобретателю выгодно не сообщать Бюро патентов об известном уровне техники, поскольку эксперт может использовать эти сведения для отказа в выдаче патента, если решит, что изобретение не обладает достаточной новизной^8. Правда, иногда изобретатели заваливают эксперта громадным объемом информации по истории вопроса в надежде, что загруженного работой чиновника смутит тяжкий труд по «отделению зерен от плевел». Не секрет, что даже Томас Джефферсон, первый патентный эксперт, в 1791 г. обращался к внешней помощи, консультируясь с профессором химии Университета Пенсильвании Джозефом Хатчинсоном, прежде чем выдать патент на алхимический процесс опреснения морской воды^9.

Сегодня современный патентный эксперт работает в одиночку (или в лучшем случае с супервайзером). Его главный источник информации – базы данных USPTO (известные как «Восток» и «Запад») по старым и зарубежным патентам, патентным заявкам и спискам материалов по известному уровню техники, к которым они апеллируют^10. В среднем эксперт тратит от 15 до 20 часов на изучение патентной заявки и формулировку заключения^11. Все же плохо, что ему приходится торопиться: супервайзер дышит в затылок (а на горизонте маячит еще и конгресс), напоминая о том, что надо переходить к следующей из миллионов заявок, ждущих своей очереди^12. Заявители ждут до трех лет (а в некоторых отраслях и пять лет) до получения первого уведомления из Бюро патентов, и обычно это только начало переписки, которая будет продолжаться до тех пор, пока решение о выдаче патента не будет наконец принято или заявка будет отклонена.

Но даже располагая бо́льшим временем, патентные ведомства во всем мире все равно не смогут получить доступ ко всей необходимой информации. Чтобы понять, является ли данный изобретатель настоящим автором химического состава или компьютерной программы, эксперт должен проштудировать всю литературу по этому вопросу. Правительственные патентные бюро, естественно, имеют доступ к архиву патентов и к научным журналам, но необходимая информация не всегда может быть найдена в традиционных правительственных или научных источниках. Изобретатели в самых передовых отраслях сейчас чаще обсуждают работу в Сети, чем в печатных изданиях. Джон Долл, патентный комиссар США, жалуется на разрозненность баз данных и нестабильность поисковых протоколов, которые затрудняют работу экспертов, решающих, является ли очередная разработка новой, полезной и неочевидной, т. е. патентоспособной^13. В результате процесс оказывается неработоспособным и неточным: из двух миллионов патентов, выданных в США, многие не выдержали бы более тщательной проверки^14.

Все это заставило меня задуматься. Что если патентный эксперт мог бы поработать с широким кругом специалистов? Что если общественность могла бы подкрепить официальную экспертизу своими знаниями? Что если научно-технические знания аспирантов, промышленных исследователей, университетских профессоров и просто любителей можно было бы связать с юридическими познаниями патентного эксперта для получения более точного патентного заключения? Что если вместо традиционной экспертной оценки была бы внедрена процедура открытого рецензирования, в которой мог участвовать по своему выбору любой желающий, имеющий соответствующие знания? Что если вместо социальных сетей типа Facebook была бы создана экспертная научно-техническая социальная сеть? Я назвала ее peer-to-patent. Сетевые инструменты, доступные сегодня, могут быть использованы для установления контакта между правительственными институтами и открытым интернет-сообществом для совместной работы на постоянной основе.

Этот процесс уже идет, не затрагивая правительство. Некоторые коммерческие и некоммерческие организации признают, что процессы, которые раньше находились в компетенции отдельных специалистов, имеет смысл открыть для участия большего числа людей. Раковые больные, например, делятся друг с другом медицинской информацией через веб-сайт Ассоциации интернет-ресурсов о раке (Association of Online Cancer Resources) и 159 рассылок электронных почтовых сообщений по связанной тематике. Сайт Patients Like Me позволяет больным рассказывать друг другу о своих симптомах и течении заболевания. Сайт Patients Like Me также помогает обмениваться информацией врачам, фармацевтическим компаниям, производителям медицинского оборудования, исследовательским и некоммерческим организациям, чтобы стимулировать пользователей предоставлять информацию тем, кто работает над разработкой лекарств.

Таких примеров множество. Проект Mechanical Turk, на основе веб-сайта компании Amazon, передает на аутсорсинг работу по ответам на простые вопросы, такие как тегирование людей и мест на фотографиях, измерение размеров молекул на микроснимках, обнаружение провалов в почве на фотографиях и создания ссылок по картам Google. YouTube полагается на любителей для загрузки видеоконтента. Базу данных о фильмах Internet Movie Database (IMDb) наполняют добровольцы, и теперь она включает информацию почти о миллионе фильмов и более чем о двух миллионах специалистов в индустрии развлечений^15. Почти 30 000 говорящих на корейском языке «народных» журналистов создают репортажи для сайта OhMyNews.com, на котором «каждый человек – репортер»16. Корейцы также дают ответы на запросы в поисковой системе Naver, который по популярности оставил далеко позади такие алгоритмические поисковые машины, как Google и Yahoo!17. А корпорация Mozilla, создатель браузера Firefox, заручилась поддержкой нескольких тысяч из своей 180-миллионной пользовательской армии для работы на маркетинговые кампании, ответов на вопросы на форумах, создания и редактирования документации для разработчиков и даже программного кода для браузера^18.

Более 9000 компаний участвуют в партнерской сети технологического гиганта SAP, а 1,2 млн человек – в его онлайновых дискуссионных сообществах (форумах), которые созданы для генерирования инновационных идей, а также для помощи членам сообщества выполнять более успешно свою работу.

Вдохновленная этими примерами, по окончании весеннего семестра 2005 г., я написала материал для своего блога и назвала его «Peer-to-Patent: скромное предложение»19. Мое предложение состояло в том, чтобы Бюро патентов изменило свою закрытую, централизованную процедуру и создало структуру открытого участия, которая высвободила бы «познавательные резервы» научно-технического сообщества. Я призвала Бюро патентов обратиться к общественности за помощью в патентной экспертизе и в конечном счете заручиться поддержкой небольших групп добровольцев, чтобы совместными усилиями решить вопрос о том, может ли быть выдан патент на конкретное изобретение. С помощью такой совместной работы, проведенной в Сети, агентство могло бы усилить свой интеллектуальный потенциал и улучшить качество выдаваемых патентов. «Это скромное предложение использует технологии социальной репутации и фильтрования на базе совместной работы, чтобы создать систему коллегиальной экспертизы, проводимой научными экспертами, которые и дадут официальное заключение по инновациям, – писала я. – Идея комиссий «голубой ленты» или консультативных советов не нова. Но предложение использовать программные инструменты измерения социальной репутации (как рейтинг на Friendster, LinkedIn или eBay) при формировании комиссий, чтобы они были достаточно большими, разнообразными и демократическими по составу, способными заменить патентного эксперта».

Едва я опубликовала свой мысленный эксперимент на блоге, как зазвонил телефон. Дэниэл Тердиман, репортер веб-сайта онлайновых технологических новостей Wired News, искал новые темы. «Не слышала ничего интересного?» – спросил он. Но одном дыхании я перечислила три или четыре инициативы своих коллег. «Это все очень хорошо, а сама-то что замышляешь?» – закинул удочку Дэниэл в надежде как-то раскрутить меня. «Пытаюсь не отстать от времени на блоге, делаю невероятные предложения по революционной перестройке работы Бюро патентов, планирую усовершенствовать процедуру принятия решений правительством и переосмыслить природу демократии», – ответила я скромно.

В результате, 14 июля 2005 г. в Wired News вышла статья, озаглавленная «Сеть может расчистить патентные завалы»20. Как репортер, пишущий о видеоиграх, а не о правительстве, Дэниэл нисколько не сомневался, стоит ли обращаться за комментарием к комиссару по патентам. Джон Долл ответил ему: «Это интересная идея и заманчивая перспектива». Коллегиальная экспертиза, добавил он, «может быть осуществлена уже сейчас, и я немного удивлен, что никто еще не открыл блог» для этой цели.

Скромное предложение берет старт

В день выхода статьи Мэнни Шектер, первый помощник генерального юрисконсульта и поверенный по вопросам интеллектуальной собственности в корпорации IBM, отправил мне письмо: «Я прочитал о Peer-to-Patent. Есть о чем поговорить». Мэнни Шектер, Мэриэн Ундервайзер и Марк Эрлих известны в юридическом отделе корпорации как «три М» интеллектуальной собственности. Отвечая в IBM за 42 000 патентов (28 000 только в США), эти трое старших юристов и их сотрудники непрерывно в течение 15 лет сохраняют за IBM статус крупнейшего держателя патентов в мире. Компания ежегодно получает от 3000 до 4000 патентов. В дополнение к укреплению конкурентных позиций продуктов фирмы эти патенты приносят ей ежегодно миллиард долларов лицензионных сборов с производителей, желающих использовать изобретения IBM в своих продуктах и услугах. Размер портфеля патентов IBM сигнализирует рынкам о том, что компания является инновационной, в чем, возможно, и кроется причина роста курсовой и биржевой стоимости ее акций^21.

Как крупнейший клиент USPTO, компания IBM как раз из числа тех фирм, которые могут получить наибольшую выгоду от работоспособной системы выдачи патентов. И понести большие потери, если патентный процесс сорвется. Когда темп патентной экспертизы сильно отстает от темпа инноваций, компании типа IBM вынуждены подолгу ждать получения патентов. И инновации, от которых зависят стратегии их лицензирования, могут даже оказаться недействительными. К тому же критически настроенные наблюдатели выдвигают обвинения, что выдача незаслуженных патентов вкупе с растущим недоверием к их качеству привела к увеличению числа дорогих судебных процессов. Патенты дают патентообладателю право подавать иски в отношении других лиц за ущерб, нанесенный использованием запатентованных изобретений. Богатые компании, такие как IBM, более подвержены судебным разбирательствам по искам о нарушении патентного законодательства, чем маленькие фирмы. А уж патенты в области компьютерных программ, которые составляют большую часть портфеля IBM, в два раза чаще становятся предметом судебных исков, чем другие виды патентов^22. Судебные издержки на ведение дела, даже если оно будет выиграно, часто не стоят свеч, особенно когда альтернативой является выплата истцу пяти– или шестизначного штрафа.

«Три М» сами выдвигали идеи патентной реформы, аналогичные Peer-to-Patent. В компании в течение длительного времени уже проводились внутренние эксперименты с технологией распределенной совместной работы, а ее руководители видели путь спасения IBM от краха (компания принадлежит к тем 16 % крупных предприятий, которым, по статистике, удалось выжить в 1962–1998 гг.) в движении в сторону культуры совместной работы, подкрепленной цифровыми технологиями^23.

Юристов IBM заинтриговала простота и перспективность предложения Peer-to-Patent и особенно то обстоятельство, что проект мог осуществляться, по крайней мере его пилотная фаза, без принятия соответствующего законодательного акта и решения Верховного суда. К весне 2006 г. они были готовы помочь в воплощении идеи в жизнь. По инициативе «трех М» IBM выделила грант Школе права Нью-Йоркского университета, чтобы я могла взять паузу в чтении курса (по иронии судьбы) «Введения в интеллектуальную собственность» и, наполнив блог дополнительным содержанием, превратила его в проект действующего прототипа. Я и не предполагала, что, поддавшись соблазну взять творческий отпуск на семестр, чтобы написать научную работу, я закончу запуском эксперимента по увеличению скорости прохождения информационных потоков в Бюро патентов и руководством первым правительственным проектом в области открытых социальных сетей.

Вскоре о Peer-to-Patent узнали патентные поверенные крупнейших технологических корпораций. И к проекту присоединилась Microsoft, взяв на себя обязательство предоставлять свои патенты на общественную экспертизу, а также выступить столь необходимым дополнительным спонсором. Конечно, по большому счету, если бы крупнейший клиент Бюро патентов стал единственным сторонником, проектировщиком и спонсором плана реформы Бюро, это попахивало бы регулятивным захватом и потерей легитимности всей работы. Затем появилась корпорация Hewlett-Packard, а за ней последовали Red Hat, General Electric, CA (Computer Associates) и, наконец, Intellectual Ventures, инновационная компания, основанная Натаном Мирволдом, бывшим директором по технологиям корпорации Microsoft. Эти компании не только вызвались подавать свои патентные заявки через Peer-to-Patent, но и внесли деньги на развитие юридической и технической инфраструктуры. Кроме того, Школа права Нью-Йоркского университета получила поддержку от Фонда Макартуров и Omidyar Network, организации, через которую ведет свою благотворительную деятельность основатель компании eBay Пьер Омидьяр.

Десятки юристов, специалистов по технологиям и дизайнеров потратили массу времени и сил на доработку дизайна проекта. В результате в 2006–2007 гг. мы провели серию семинаров в Гарварде, Йеле, Стэнфорде, Университете Мичигана и в Школе права Нью-Йоркского университета. Разработка проекта Peer-to-Patent стала хорошей практикой для студентов Школы права Нью-Йоркского университета, занимающихся вопросами реформы права: они получили новые профессиональные навыки, управляя проектом на всех его этапах. Они сняли образовательные видеоролики о патентном праве и известном уровне техники (своего рода сериал Schoolhouse Rock через призму патентной системы). И написали инструкции для новых пользователей ко всем страницам сайта, объясняющие, как найти и загрузить историю известного уровня техники в свою патентную заявку и как комментировать сведения об известном уровне техники, представленные в чужих заявках. Студенты также составляли проекты документов по принципам конфиденциальности и охраны авторских прав, по условиям пользования сайтом и обращения к изобретателям публиковать свои заявки. Но самое главное, они учились работать в команде, опираясь на технические, юридические и коммуникационные инструменты для решения сложной задачи в реальном мире.

Однако важнее всего то, что, несмотря на первопроходческий характер плана, в конце 2006 г. к нему подключилось USPTO. Сработала, во-первых, идея передачи большего объема информации с сайта перегруженным патентным экспертам, а во-вторых, сыграло роль наше обещание дать ход только десяти наиболее значимым рецензиям, сделанным по представлению общественности. Бюро патентов согласилось запустить пилотную фазу «открытой» патентной экспертизы. Школа права Нью-Йоркского университета пригласила Эрика Хестенеса, бывшего вице-президента по технологиям одной крупной фирмы по оказанию финансовых услуг. Он возглавил команду программистов, разрабатывавшую платформу стоимостью в миллион долларов, которая должна была помочь в создании групп научных и технических экспертов, желающих по собственному выбору предоставлять информацию в Бюро патентов в режиме онлайн. (Сегодня не только резко упала стоимость этих инструментов, но и стали доступны варианты, позволяющие обойтись без проектирования сайта с нуля. Стратегии распределенной обработки данных и совмещенных услуг позволяют многим совместным пилотным мероприятиям функционировать в одной и той же инфраструктуре.) Руководящий комитет в составе экспертов по патентному праву из нескольких корпораций и консультативный совет, в который вошли ученые, журналисты и коллегиальные патентные эксперты, в течение последующих шести месяцев разрабатывали стратегии и процедуры, которые будут задействованы на сайте Peer-to-Patent.

Затем USPTO создало команду из восьми руководителей для управления проектом со стороны агентства. Возглавляемая заместителем комиссара по патентной экспертизе Джеем Лукасом (чьим преемником затем стал Джон Лав) и Джеком Харви, директором по патентам в области компьютерных технологий, группа работала совместно с нами над проектом юридических требований к согласию между сторонами. Мы пришли к общему мнению, что пилотная фаза проекта будет включать не более 250 заявок (достаточно, чтобы получить полезную информацию и не перегрузить агентство), относящихся к программному обеспечению и компьютерному аппаратному обеспечению (так называемые изобретения Технологического центра 2100), при этом от одной компании могло быть подано не более 15 заявок^24. В USPTO отобрали и обучили экспертов, которые должны были принять участие в пилотной фазе проекта, разработали регламент трудового процесса для учета поступающей информации и реагирования на нее, а также направили отчеты заинтересованным официальным лицам.

Рис. 1.1. Главная страница Peer-to-Patent (www.peertopatent.org)

К 2007 г. в ожидании официального представления проекта Peer-to-Patent в прессе появилось множество публикаций. Журнал Fortune рассказал о проекте в августе 2006 г., а газета Washington Post посвятила ему первую полосу весной^25. Наконец, 15 июня 2007 г., спустя 23 месяца после моего первого поста на блоге, Школа права Нью-Йоркского университета совместно с USPTO запустили сайт Peer-to-Patent^26 (скриншот главной страницы веб-сайта приведен на рис. 1.1, а также по адресу www.peertopatent.org). Первые пять заявок пилотной фазы проекта поступили из HP, IBM, Intel и Red Hat. Заявки касались широкого спектра компьютерных технологий, связанных с эоловым земледелием, виртуальной совместной работой и социальными сетями. В качестве стимула для участия в процессе коллегиальной экспертизы USPTO предложило рассматривать заявки, поданные через Peer-to-Patent первыми; таким образом, эти компании еще и смогли опередить миллионы других заявок из очереди.

Значение для будущего: от Wikipedia до Wikilaw

Расскажу вкратце, как работает система совместной работы. Являясь частью процедуры, в рамках которой патентный эксперт проверяет патентную заявку на соответствие правовым стандартам, установленным Законом о патентах, сайт Peer-to-Patent предлагает всем желающим публиковать информацию (о так называемом известном уровне техники) имеющую значение для оценки заявки, находящейся в стадии рассмотрения. Поскольку участие в этом процессе требует не только желания, но и знаний, тех, кто откликается на приглашение Peer-to-Patent, мы называем самоизбранными добровольцами. Принять участие в обсуждении может любой, но участвовать будет только эксперт. Участие подразумевает совместную работу над заявкой. Несколько участников команды могут рассмотреть заявку, а также найти и загрузить актуальные публикации и предложения для дальнейшего исследования и представляющие пользу для патентного эксперта. Остальные члены могут оставлять комментарии, касающиеся актуальности предлагаемых единиц известного уровня техники. После онлайн-дискуссии каждая команда проверяет представления, сделанные ее членами. Группа голосованием выбирает десять наиболее актуальных работ из числа предложенных. Затем эта десятка и отправляется в Бюро патентов.

За первый год работы пилотной фазы проекта изобретатели подали через Peer-to-Patent 84 заявки и более 2000 добровольцев зарегистрировалось на веб-сайте, чтобы поделиться своими знаниями. Цифры были невелики, но результаты продемонстрировали, что общество действительно располагает информацией, которая труднодоступна для патентных экспертов, и что, несмотря на сложность процедуры патентной экспертизы, люди готовы тратить свое время, чтобы внести в эту работу свой вклад. В конце пилотной фазы проекта года 89 % участвовавших в нем патентных экспертов сообщили, что материалы, которые они получали от общественности, были полезны; 92 % отметили, что приветствовали бы возможность рассмотрения еще одной заявки с участием общественности; а 73 % выразили пожелание, чтобы программа Peer-to-Patent осуществлялась в режиме штатной работы бюро^27. (Последний результат достаточно высок, особенно учитывая тот факт, что эксперты не могли знать, не оставит ли их без работы официально утвержденный институт общественного участия!)

В июне 2008 г. USPTO продлило пилотную фазу проекта на второй год и расширило тематику Peer-to-Patent – от программного обеспечения до так называемых методов деловой активности или патентных заявок, имеющих отношение к методам и процессам ведения бизнеса в широком смысле (таким, например, как покупка за один клик). Поддержка этому эксперименту по совместному управлению пришла от лиц, находящихся за рамками сообщества Peer-to-Patent. Упоминаемые нередко в средствах массовой информации Карл Шрамм, глава фонда Ewing Marion Kauffman Foundation и вице-президент этой организации по исследованиям и политике Боб Литан пишут в журнале The American буквально следующее: «Учитывая, что этот эксперимент доказал свою перспективность, новый президент должен настоятельно рекомендовать Бюро патентов принять, а конгрессу – утвердить этот метод оценки патентов для более широкого применения»28. Джонатан Швартц, генеральный директор компании Sun Microsystems, назвал Peer-to-Patent одним из «ведущих институтов, продвигающих… патентную реформу»29. В технологической части своей предвыборной платформы президент Барак Обама призвал к введению Peer-to-Patent в стандартную процедуру USPTO^30. Торговая палата США тоже одобрила внедрение Peer-to-Patent^31. К тому же проект Peer-to-Patent был номинирован на приз международного конкурса в сфере киберискусств Prix Ars Electronica в области цифровых коммуникаций и награду Музея технологии Кремниевой долины за технологический вклад в развитие человечества.

На волне стартового успеха Школа права Нью-Йоркского университета основала Центр патентных инноваций для продвижения и содействия общественному участию в процессе патентования по всему миру. Патентные бюро Соединенного Королевства и Японии стали первыми из тех, кто последовал примеру USPTO, адаптировав Peer-to-Patent для своих национальных патентных систем и запустив аналогичные сайты в 2008 и 2009 гг. Патентные бюро Австралии, Канады и Европы изучают возможность общественного участия в режиме онлайн для своих процедур патентной экспертизы. Трехстороннее содружество (патентные бюро Европы, Японии и США) открыло обсуждение многоофисного совместного пилотного проекта для создания сети глобального научного сообщества для помощи национальным патентным бюро. Все находящиеся на рассмотрении версии законопроекта о патентной реформе, оставшиеся от законодательного календаря 2007–2008 гг., включают положения, разрешающие комментарии третьих сторон. Эти законопроекты также расширят регулирующие полномочия USPTO, что позволит агентству однозначно внедрять инновации типа Peer-to-Patent.

Однако итоги апробации Peer-to-Patent вышли за пределы сферы интеллектуальной собственности. Недостатки патентной системы далеко не уникальны, так что полученный опыт использования разрозненных независимых знаний для улучшения процедуры принятия решений может быть применен к широкому диапазону проблем в области защиты окружающей среды, образования и т. д. Технологические и социальные процессы, лежащие в основе Peer-to-Patent, могут быть использованы для привлечения общества к участию в управлении государством на основе профессиональных навыков и умений или знания местных условий и опыта каждого человека, а также его готовности к исследованиям и сложной работе. Например, Сеть может быть использована для организации участия местных сообществ в принятии решений Агентством по охране окружающей среды (EPA), касающихся чистоты воды и воздуха. Технологии способны наладить контакт экспертов на всех уровнях правительства для более эффективного и квалифицированного решения проблем. Возможно создание интерактивного сетевого сообщества – интерактивного «мозгового треста» – коллегиальных университетских экспертов для консультаций по различным вопросам. Для надзора за работой глав министерств и ведомств и обеспечения строгой подотчетности могут быть назначены гражданские жюри. Местным сообществам могут быть переданы даже права на расходование денежных средств агентства с условием предоставления отчетов о том, что было сделано для решения конкретных проблем, и тем самым право на дальнейшее финансирование. Вполне возможен такой объем инноваций.

В обществе уже вовсю идут разговоры о могуществе социальных сетей. Такие книги, как «Морская звезда и паук»[4] (Starfish and the Spider), «Встречайте нас всех» (Here Comes Everyone), «Краудсорсинг» (Crowdsoursing) и «Моментум» (Momentum), рассказывают о том, как простые люди, опираясь на информационные технологии, собираются для совместной работы и приближают перемены. Но хотя сегодня в литературе можно найти множество вдохновляющих историй о силе социальных сетей, по-прежнему сохраняется необходимость в глубоком и серьезном осмыслении возможности использования вновь обретенных знаний о технологиях для совершенствования процесса принятия правительственных политических решений. Иными словами, речь идет о том, как придать новый импульс политическим институтам, используя социальные сети.

Такое объединение энергии множества людей с работой единиц в правительстве практически не имеет прецедентов, поэтому сложно представить себе, что это даст. Как отмечает профессор журналистики Нью-Йоркского университета и литературный критик Джей Розен, «краудсорсинг не создаст ничего принципиально нового, пока люди не поймут, чего от них хотят»32. Пользователи Wikipedia знают, что делать, потому что понимают, как надо писать статью для энциклопедии. Все они имеют одно и то же представление об общей цели. Но, несмотря на растущую популярность совместной работы в Сети, опыт такой работы достаточно невелик, когда речь заходит об участии в принятии решений на государственном уровне.

Для перехода от Wikipedia к Wikilaw существуют новые сетевые инструменты. Первым государственным ведомством, которое завело собственный блог, стало Агентство безопасности на транспорте, но это произошло только в 2008 г.!33 В то время как в Кремниевой долине и на автомагистрали 128 создаются все более мощные средства установления связей между людьми, политики всячески преуменьшают роль технологии в управлении. Они еще не столкнулись непосредственно с дезорганизацией, создаваемой этим новым способом работы. И в этом нет ничего удивительного. Мало найдется институтов, призывающих к собственной ликвидации. Издатели «Британской энциклопедии» не создавали Wikipedia. А The New York Times не создавала Craigslist classifieds (сайт тематических объявлений). Да и звукозаписывающие компании не создавали социальную сеть и музыкальный файлообменник MySpace. Существующим институтам не хватает стимулов для пересмотра собственных бизнес-планов. Но что еще важнее, у них нет плана для осуществления этого. Если бы дело было только в широком внедрении технологий и быстрого Интернета, методы управления на базе совместной работы давно применялись бы правительством.

Суть идеи

Выступая в фонде New America Foundation, генеральный директор Google Эрик Шмидт сказал о проекте Peer-to-Patent:

«В Бюро по регистрации патентов и торговых марок, как всегда заваленного заявками, сейчас проходит важный эксперимент, в ходе которого патентные заявки публикуются на ранней стадии рассмотрения для комментирования со стороны общественности. И что бы вы думали? Все игроки, которым небезразлична наша странная и хитроумная патентная система, поддерживают его, потому что у патентных экспертов нет никаких шансов проникнуть настолько же глубоко в суть вопроса, как способна сделать это мудрость толпы. Почему же остальные ветви правительства не устроены так же? Более чем разумно прибегнуть к помощи людей, которых это страстно волнует и которые располагают массой свободного времени»34.

Президентская кампания спровоцировала беспрецедентную активность американского общества. Рекордное число избирателей участвовало в выборах, и было сделано все, чтобы эту явку обеспечить. Тысячи экспертов вошли в состав политических комитетов, чтобы консультировать кампанию Обамы через закрытые службы рассылок, а десятки тысяч «обычных» людей участвовали в онлайновых политических дискуссиях через открытый сайт переходного периода (change.gov). Президент Обама поддержал волонтерство запуском своей инициативы служения интересам нации в честь дня рождения Мартина Лютера Кинга. Кампания вызвала массовый энтузиазм, желание почувствовать свою сопричастность событиям (или только привлекла к ним внимание) и сделала насущным вопрос «Что делать дальше?».

Корпус мира (независимое федеральное агентство правительства США) и AmeriСorps (федеральная правительственная программа) уже предлагают желающим работу на условиях полной занятости. Сегодня некоммерческая организация VolunteerMatch и другие сетевые сервисы помогают подключиться к Интернету и упростить координационные расходы для огромного большинства людей, которые хотели бы заняться общественной работой по совместительству. Хотя благодаря Интернету, может быть, и увеличилось число участников массовых кампаний, и даже появилась возможность индивидуального участия в общественной жизни, но ни то ни другое никак не соотносится с управленческой деятельностью.

В работе по управлению обществом слишком мало вариантов участия, как в традиционной правительственной практике, так и в инновационных технологических стратегиях, которые могли бы связать правительство с обществом, чтобы по-новому решать стоящие перед ним задачи. Люди могут быть заняты полный рабочий день в правительственных учреждениях, но для участия в его деятельности нет ничего похожего на такие организации, как VolunteerMatch. Подобные организации могли бы, например, связать сеть врачей с Министерством здравоохранения и социального обеспечения или привлечь группу ученых к оценке данных по изменению климата для EPA, а экономистов и физиков – к участию в составлении экономических прогнозов для Министерства финансов. И, если говорить о сути проблемы, то правительство не устанавливает четких приоритетов, которые позволяли бы венчурным капиталистам и предпринимателям создавать новые бизнесы. Можно назвать очень немного проектов, в которых правительство ставит проблему, а общественность координирует процесс поиска решений. Так поступила, например, некоммерческая организация NetDay, когда в 1990-х волонтеры участвовали в подключении школ Калифорнии к Интернету в ответ на просьбу и с санкции федерального правительства и правительства штата^35. Хотя существует огромное число примеров государственно-частного партнерства, эти единичные случаи не ведут к устойчивой совместной работе и институциональным переменам.

После выборов участники политической кампании 2008 г. имели возможность перейти на работу в правительство. Такие традиционные формы общественного участия, как коллегиальные экспертизы или федеральные консультативные комитеты, подбирают участников с помощью сложных отборочных процедур, которые проходят только единицы. Но за рамками правительства люди собираются каждый день с помощью интернет-технологий, чтобы работать ради общих целей. Шмидт был прав, когда спрашивал, почему людям не дают возможности участвовать в управлении.

Давно пора пересмотреть легитимность неполного участия в немногочисленных представительских институтах. В век Интернета следует пересмотреть теорию демократии и структуру управляющих институтов. Сегодня есть возможность двигаться в сторону демократии на принципах совместной работы (Peer-to-Patent – ее образец), согласно которой институты предоставляют общественности возможность самостоятельно выбирать из всего разнообразия форму своего активного участия в их деятельности.

Демократия на основе совместной работы – это новый подход к использованию технологий для улучшения результатов деятельности с помощью знаний (здесь термин «знания» понимается широко: и как научная компетенция, и как жизненный опыт) групп равноправных коллегиальных экспертов, предлагающих свои услуги на основе самостоятельного выбора и совместно работающих в открытых сетях. Делясь своими знаниями и увлеченностью, эксперты-волонтеры могут расширить познания штатного профессионала и выработать собственные подходы. Воспользовавшись тем, что технологии снижают затраты, иерархические системы могут быть трансформированы в экосистемы совместных знаний, которые радикально изменят культуру управления, базирующуюся на централизации знаний. В рамках новой культуры государственный и частный сектор – правительственные организации и отдельные лица – будут коллективно решать социальные задачи.

Частный сектор раньше правительства понял, что для принятия более верных решений требуется выйти за пределы институциональных экспертных центров. Дон Тэпскотт и Энтони Уильямс в Wikinomics ведут хронику таких решений в частном секторе^36. Когда в 2006 г. в рамках глобального исследования IBM у топ-менеджеров поинтересовались, где они ищут свежие идеи, они чаще ссылались на клиентов, партнеров по бизнесу и сотрудников, чем на собственные научно-исследовательские лаборатории^37. IBM проводит онлайн-сессии «мозгового штурма», известные как World Jams (досл. джазовые импровизации), которые позволяют сотрудникам IBM по всему миру вносить и совместными усилиями обкатывать предложения по улучшению работы компании. World Jams – вовсе не рекламные онлайновые хэппенинги; их воспринимают настолько серьезно, что генеральный директор IBM – компании, относящейся к числу «голубых фишек», учредил фонд в размере $100 млн для реализации десяти лучших идей^38.

Горстка сотрудников организации – любой организации – не может владеть таким же объемом информации, как множество рассредоченных отдельных лиц, которые вместе образуют единое информационное поле. Вот почему Eli Lilly основала Innocentive Inc., позволяющую передавать задачи биологических компаний на суд сети из 160 000 «решателей». Кстати, одна такая компания недавно заплатила $1 млн премиальных за решение сложной химической задачи. Автор решения был не ученым, а юристом, интересующимся химией. И он нашел ответ на сложнейший вопрос меньше чем за 4 часа! В технологии этот эффект известен как закон Джоя: «Не важно, кто ты, большинство умнейших людей работают на кого-то другого»39. Этот остроумное замечание, приписываемое Биллу Джою, соучредителю компании Sun Microsystems, указывает на суть проблемы, с которой сталкиваются в бурно растущей информационной экосистеме все организации, включая правительственные: большая часть знаний лежит за переделами организаций.

Совместная работа отличается от краудсорсинга. Джефф Хоу, редактор журнала Wired, придумал термин «краудсорсинг» для описания нового набирающего силу феномена «передачи работы, традиционно выполняемой назначенным исполнителем (обычно сотрудником), на аутсорсинг неопределенной, обычно большой группе людей в форме открытого обращения»40. (И он ссылается на Peer-to-Patent как на пример из правительственного сектора^41.) Если краудсорсинг в основном представляет собой агрегирование откликов отдельных лиц, включенных в сеть, то демократия совместной работы направлена на целеустремленную совместную работу масс и совместные усилия группы, как в случае Wikipedia, где добровольцы регистрируются для создания словарных статей в составе группы. Если краудсорсинговые предприятия, например рынки предсказаний, собирают информацию об индивидуальных предпочтениях, то совместная работа предполагает более устойчивые и разноплановые координирующие структуры, которые позволяют людям распределять между собой задачи и роли. Совместная работа заключается не столько в мобилизации людей на решение проблем, сколько в назначении правильных людей на правильные роли. Ролевые разделения не только помогают организовать удаленную работу, но и отражают сам смысл работы в команде. В отличие от совместной работы масс, которая включает чисто гражданскую деятельность, идущую снизу, демократия совместной работы делает акцент на распределенной работе (shared work) правительственных институтов и сети участников. Совместное участие – это «наполненный дымом аквариум» (если использовать подслушанное определение), в котором открытое участие волонтеров сочетается с централизованной координацией их работы со стороны правительственных институтов, формирующих вопросы и предоставляющих высокую трибуну для их обсуждения.

Изложенные в нашей книге аргументы в пользу видения демократической теории через призму совместной работы подкрепляются тремя положениями, вплетенными в ткань повествования: совместная работа как особая форма демократического соучастия; визуальное обсуждение и равноправный самостоятельный выбор.

Во-первых, совместная работа – это важное, но не всегда правильно понимаемое требование демократического процесса. Бытует мнение, что общество не обладает таким же уровнем знаний, какой есть у правительственных специалистов. К тому же говорят, что раньше не было технологий для выполнения совместной работы в широком масштабе. Эти обманчивые предположения создали нежизнеспособную концепцию демократии прямого участия. Под участием чаще всего понимали ежегодное голосование или собрание населения, в рамках которого шел гражданский диалог и складывалось общественное мнение на местном уровне. Новые социальные и визуальные технологии (иногда называемые web 2.0) наглядно демонстрируют, что люди обладают знаниями во всех областях: от рака до софта, а сформировав группы в Сети, когда получают такую возможность, они способны реально решать проблемы (а не только обсуждать их). Таким образом, мы должны видеть различие между обсуждением и совместной работой как двумя самостоятельными формами прямого участия (о чем подробнее поговорим в главе 2). В нашей книге приведено множество примеров объединения людей ради выполнения необычной работы скоординированной с помощью Интернета. Peer-to-Patent – это хрестоматийный пример того, как архитекторы баз данных и специалисты по эоловому земледелию работают вместе с профессиональными патентными экспертами ради поиска наилучшего решения.

Во-вторых, имеют значение средства. Для проведения масштабной совместной работы, необходимо спроектировать процессы управляемого и полезного участия, а затем воплотить их в жизнь с помощью информационных технологий. Хотя формы участия могут варьировать в зависимости от того, потребуется ли собрать информацию, определять приоритеты или выполнить анализ данных, всегда должны быть предусмотрены соответствующие технологии для визуального отображения работы группы с целью ориентации ее членов. Это должно делаться для того, чтобы люди понимали, какие роли они могут взять на себя и какие задачи выполнять. Этот второй пункт в понимании сути вопроса я называю «наглядным обсуждением». В традиционных формах публичного обсуждения существуют строгие процедуры, определяющие кому предоставить право голоса. Они и управляют ходом публичного дискурса. В отличие от них совместная работа зависит от использования инструментов, которые отражают структуру и правила любого отдельно взятого случая совместной работы. Такой вид социального отражения реализуется через программное обеспечение. В проекте Peer-to-Patent визуализации используются для управления документооборотом, когда информация от правительственных институтов поступает адресатам в обществе, и наоборот. Веб-сайт помогает передать смысл рецензирования патентной заявки. Здесь применяются оценочные и репутационные техники, которые позволяют каждой группе работать в команде даже на расстоянии. Таким образом, проектирование новых демократических институтов включает в себя разработку соответствующих процедур для совместного действия и их встраивания в функционал компьютерной программы.

В-третьих, совместная работа – это форма участия в демократических процессах, основанного на принципе равноправия, или эгалитаризма, но не в традиционном смысле этого понятия. Обычно такое массовое участие как голосование признается достаточно демократичным, если каждый имеет право участвовать в нем на одинаковых условиях. В отличие от голосования проект Peer-to-Patent требует не массового участия, а высокой технической компетентности каждого из участников. Успех возможен только при условии интереса к вопросам патентования и наличия соответствующих знаний. Если бы Peer-to-Patent был единственным примером участия на основе совместной работы, то не соблюдался бы принцип равноправия. Но Peer-to-Patent, умноженный на тысячу, организационно был бы более разнообразен и сложен. Если бы и патентный эксперт, и врач, и учитель располагали бы механизмом для активного участия, то создались бы условия, в которых каждый из них обладал бы уникальными знаниями и смыслом.

Другими словами, людям необязательно участвовать в одних и тех же мероприятиях. Один хочет работать с Peer-to-Patent, другой – поучаствовать в дебатах по проблемам здравоохранения. Третий, может быть, хотел бы поработать над энергетической политикой; другому, возможно, хочется организовать корпус энергетических «скаутов», для обхода квартир и оказания помощи соседям в оптимизации их энергопотребления. Возможность самостоятельного выбора формы участия и есть равноправие в демократии совместной работы. Один является экспертом, поскольку имеет научную степень в области болотоведения, а другой знает о болотах все, потому что живет рядом с ними. Возможно, это вопрос уровня компетенции или желания потратить время на то, чтобы разобраться в новой проблеме. Для каждого проекта нужны разные виды знаний, и они могут быть найдены. Экспертов привлекают те вопросы, где востребованы их способности. В этом и заключается принцип равенства возможностей.

Что представляет собой демократия совместной работы на практике? Когда работали по-старому, бюрократ мог принять решение отремонтировать мост по результатам опроса общественного мнения или голосования, при котором обратная связь имела произвольный характер. Или чиновник мог опубликовать полностью проработанный план ремонта моста, лишь для вида спрашивая мнение общества относительно предполагаемого решения и провоцируя участие в обсуждении заинтересованных сторон и лоббистов, но не простых граждан, у которых нет возможности получить такие же голос и влияние, как у корпораций. Группы активистов могут использовать Сеть для проталкивания проекта ремонта моста, но шанс быть привлеченным к выработке детального решения у них невелик. Правительство или неправительственные организации могут устраивать публичные обсуждения проекта ремонта моста в надежде, что событие повлечет за собой появление газетной публикации, которая и подтолкнет к принятию решения. Подобная дискуссия в Сети тоже может привлечь внимание, хотя и не всегда.

В рамках же стратегии совместной работы чиновник инициирует процесс, затем устанавливает рамки и ставит вопросы, получая конкретную информацию от тех, кто пользуется мостом (водителя грузовика, постоянного пассажира), от инженера и информированного энтузиаста. Общественность может делиться своими наблюдениями, сообщать данные, нужные для сбора информации по конкретной проблеме, анализировать эти сведения и распределять между собой работу по редактированию, формулированию и принятию внутренней документации. Или же, если в качестве приоритетной ставится проблема безопасности моста, они могут призывать предприятия частного сектора, некоммерческие организации и частных лиц к выработке собственных подходов, например организовывать добровольные отряды инспекторов безопасности моста, которые отчитывались бы о своей работе на специальном сайте. Граждане больше не обсуждают действия властей, а действуют сами.

Будущее государственных институтов требует от нас создания экосистемы, основанной на принципах совместной работы, с возможностями участия тех, кто обладает конкретной компетенцией. Есть Plum Book («Сливовая книга»), справочник всех рабочих мест в правительственных ведомствах, и Prune Book («Книга чернослива»), справочник лучших позиций в менеджменте. Но самая сладкая разновидность сливы – это предположительно плуот (гибрид сливы с абрикосом). Так вот, нам нужен Pluot Book – каталог работ в правительстве на условиях частичной занятости! А его пока не существует. Когда демократия прямого участия будет по определению включать в себя различные формы совместной работы, когда появятся эти тысячи рабочих мест для самостоятельного выбора, Pluot Book обязательно понадобится.

Обзор книги

Эта книга приглашает вас еще раз задуматься над значением демократии прямого участия в цифровом веке. В то же время она является практическим руководством по строительству демократии совместной работы и практике управления на принципах совместной работы с использованием законодательных, политических и технологических инструментов. Практический опыт работы с программой Peer-to-Patent углубляет понимание сути проблемы: неспособность понять изменчивую природу знания в цифровом веке и, как следствие, неправильное понимание как эффективной практики работы институтов, так и легитимной демократической теории.

Глава 2 доказывает, что «слабое звено» в работе правительства может быть трансформировано для поиска знаний с помощью новых механизмов. Сегодня процесс принятия решения основывается на представлении о том, что правительственный чиновник всегда знает точно, как сделать лучше. В действительности, правительственные организации каждый день принимают решения, не имея доступа к соответствующей информации или времени на оценку имеющейся информации. Гражданское участие традиционно сосредоточено на обсуждении, но в век Интернета эта форма не будет так успешна, как совместная работа ради ликвидации информационного дефицита. Задача более широкого контекста – отказаться от устаревшей теории институциональной компетенции и, используя ИT-технологии, заменить ее практиками совместной работы для сбора и оценки информации и превращения сырых данных в востребованные знания.

Главы 3 и 4 излагают историю пилотной фазы проекта Peer-to-Patent. Глава 3 иллюстрирует проблему «слабого звена» на примере кризиса качества патентов – проблемы, для решения которой и был создан проект Peer-to-Patent. Не важно, разбираетесь ли вы в патентах и интересны ли вам эти вопросы, информационный дефицит, с которым столкнулось Бюро патентов, типичен для централизованной правительственной системы принятия решений. Цель главы 3 – представить детальный отчет о том, как Бюро патентов получает (или не получает) информацию, необходимую для принятия важных решений, и описать последствия.

В главе 4 я начинаю объяснять, как двигаться в сторону совместных решений задач в сфере управления, описанных в главе 3. В ней рассказывается о развитии сайта Peer-to-Patent: что это такое, как он работал и почему, чтобы проиллюстрировать этапы проектирования и внедрения инновационных процедур прямого участия. История Peer-to-Patent начинается с подробного рассмотрения инновационной роли технологического дизайна в обеспечении управляемости процессов гражданского участия. Вместо проектирования ради обсуждений (сплошные разговоры) я настаиваю на том, что назвала «наглядным обсуждением»: на использовании экрана компьютера для объединенной работы групп с тем, чтобы они могли организоваться и функционировать как группы сетевых сообществ. Продуктивное использование интерфейса, с помощью которого люди взаимодействуют между собой, делает информацию управляемой, доступной для понимания и уменьшает проблему ее избыточности. Начавшись с разговора о дизайне совместного проекта, глава заканчивается обсуждением процесса совместного проектирования, который привел к созданию проекта.

Наверное, самые важные главы книги содержатся в ее третьей части – «Размышления в духе wiki». В этих главах обобщаются выводы из опыта Peer-to-Patent, которые могут быть использованы в онлайновых проектах участия в других областях управления.

В главе 5 внимание фокусируется на роли информации в процессе совместной работы, ратуя за такую информационную политику правительства, которая позволила бы собирать и распределять информацию методами, инициирующими участие. Данные принесут больше пользы, если будут результатом групповой работы. Группы смогут не только помочь при визуализации информации в графические форматы, которые делают ее более понятной, но и использовать эти форматы при решении задач. Одно условие: информация, пригодная для совместной работы, должна быть прозрачной – доступной, с возможностью быстрого поиска, и применимой.

Глава 6 исследует историю участия граждан в совместной работе и ее будущее. Эта глава рассматривает проект Peer-to-Patent в свете законодательных и нормативных актов, регулирующих прозрачность проектов и участие граждан. Ее цель – установить, почему, несмотря на попытки в прошлом ввести в практику администрации инновационные методы прямого участия, в том числе с использованием интернет-технологий, ведомства не всегда имели доступ к информации в достаточном объеме, а граждане также не принимали значимого участия в принятии решений правительством.

Глава 7 задается вопросом, что может привести к внедрению таких инноваций в работе правительства. Проект Peer-to-Patent продвигался сторонней организацией-посредником, которая добивалась гражданского участия, используя технологию web 2.0. Но, для того чтобы изменить культуру управления и достичь продолжительного эффекта, необходим «евангельский» настрой, искреннее желание, исходящее как изнутри, так и извне. Это должно стать заботой высшего руководства, в лице Директора по технологиям (СТО) – должности, учрежденной президентом Обамой. Топ-менеджеры правительства должны использовать эту высокую трибуну, чтобы убедить общественные институты в необходимости претворить в жизнь демократию совместной работы. Директор по технологиям мог бы стать поборником инноваций, продвигающих прямое участие граждан, связывая государственные институты с наниями общества. Я предлагаю примеры таких инноваций, включая wiki и гражданские жюри, которые могут способствовать появлению более открытых и в конечном счете более легитимных способов управления.

И, наконец, глава 8 знакомит с лучшими примерами привлечения общественности к управлению государством. Этот опыт может быть применен как в проектах типа Peer-to-Patent, основанных на сборе информации, так и в wiki-проектах, гражданских жюри, онлайновых «мозговых штурмах» и других инновационных инициативах прямого участия. В совокупности этот опыт формирует базис для науки о новых принципах построения правительства. Планирование новой демократии нуждается в законах, технологиях и политической воле для создания более эффективных государственных институтов. Такой подход потенциально укрепляет легитимность правительства и одновременно наделяет полномочиями участников процесса. Рядовые граждане способны предложить намного больше, чем только голосование или обсуждение. Они могут внести вклад в виде своих знаний и тем самым реализовать свое право на власть.

Эта книга адресована трем категориям читателей: тем, кому интересна история проекта Peer-to-Patent как опыт патентной реформы; поклонникам web 2.0, которым интересно изучить конкретный пример внедрения практики совместной работы в правительственную среду; реформаторам государственного управления, заинтересованным в улучшении процедуры принятия решений. Из главы в главу книга развивает доводы в пользу демократии совместной работы и рассказывает о роли социальных и визуальных технологий при реализации такой работы. Патентные эксперты могут пропустить главу 3, посвященную патентной проблеме, и сосредоточить свое внимание на особенностях проекта Peer-to-Patent в главе 4 и последующих главах, описывающих полученный опыт. Энтузиасты web 2.0, которые уже «освоили» принципы совместной работы, но не знают правительственного контекста, могут опустить объяснения в главе 2 и сразу обратиться к истории Peer-to-Patent (главы 3 и 4) и проблемам совместной работы на уровне правительства (главы 5–8). Специалисты по правительственной реформе, не работающие с патентами, могут внимательно прочитать вступительные главы 1 и 2, чтобы понять разницу между обсуждением и совместной работой, а затем обратить свое внимание на опыт Peer-to-Patent в главах 5–8.

Peer-to-Patent – это эксперимент. Но в этом-то и суть: лучшая стратегия – испытать в деле и понять, какие элементы стоит внедрять в практику гражданского общества. Peer-to-Patent демонстрирует, как можно получить помощь от тех, кто обладает знаниями, верой и энтузиазмом.

Глава 2. Слабое звено

Мир полон любителями: одаренными любителями, увлеченными любителями. Почти всегда есть группа искренне интересующихся любым вопросом – от стрекоз и мокриц до пауков-кругопрядов. Любой может раздобыть сведения об интересных местах, обнаружить новые виды или заново открыть те, что считались исчезнувшими, а также найти какой-нибудь факт об уже известных науке видах.

Э. О. Уилсон

Патентная система – яркий пример, демонстрирующий, как правительственные институты создают слабые звенья, концентрируя полномочия принятия решений в руках ограниченного числа людей, будь то законодатели в конгрессе или чиновники в министерствах и ведомствах. Административная практика строится на убеждении, что профессионалы в правительстве лучше знают, как перевести широкие законодательные акты в конкретные регламентирующие решения во имя интересов общества. Управление государством, согласно теории, лучше доверить аппарату чиновников, работающего на некотором отдалении от предвыборных кампаний и в целом необъективного влияния общества.

Закрытая модель принятия решений

Логическое обоснование этой закрытой модели принятия решений, как объясняют такие теоретики, как Макс Вебер и Уолтер Липпманн, кроется в допущениях, сделанных в прежние века. Хотя граждане могут выражать собственное мнение, считается, что они не обладают способностью принимать взвешенные решения по сложным политическим вопросам. Более того, пессимисты от демократии предупреждают, что правительственные чиновники должны быть защищены от разделенного на фракции общества, которого четвертый президент США Джеймс Мэдисон так опасается в очерке «Федералист-10» (Federalist 10). Для того чтобы предотвратить эту угрозу, централизованная власть сконцентрирована в руках аполитичного профессионала или, по словам Вебера, «лично беспристрастного и сугубо объективного эксперта»1. Только профессиональные правительственные служащие обладают независимостью, компетентностью, ресурсами, дисциплиной и временем для принятия важных государственных решений. Или так принято считать. Это предположение не лишено смысла, поскольку раньше не было технологии, позволяющей легко организовать общественное участие. В рамках представительной демократии участие граждан обычно ограничивается голосованием на выборах, вступлением в группу интересов и присоединением к местной гражданской или политической инициативе.

Таким образом, патентный эксперт, как и его коллеги в правительственных ведомствах, вынужден выступать как эксперт в областях, выходящих далеко за пределы его круга знаний. Процесс определения, кто из изобретателей заслуживает патента, требует тщательного анализа и детального изучения обобщения научно-технической информации о самых последних инновациях, в которых, возможно, он не слишком хорошо разбирается. В любой конкретной области можно найти ученых, инженеров и юристов, обладающих большей компетенцией, а также и любителей-неспециалистов с ценными идеями, но у патентного эксперта нет доступа к ним. В этом он не одинок. Например, согласно исследованию, проведенному юристами, занимающимися проблемами окружающей среды, только 8 % респондентов думают, что у EPA есть время на изучение соответствующих научных источников перед принятием решения в области экологии, и только 6 % полагают, что решения агентства основаны на результатах достаточного анализа^2. Чиновник из Вашингтона зачастую не имеет доступа к нужным сведениям или специальным знаниям, чтобы разобраться в неразберихе имеющейся информации. Это может стать барьером для принятия правильных решений и поиска творческих подходов к проблеме.

Причиной слабого звена является не просто отсутствие времени, ресурсов или технологии. Причина лежит гораздо глубже. Проще говоря, согласно наблюдениям социопсихолога Филипа Тетлока, профессионалы не обладают монополией на информацию или знания. В своей удостоенной наград книге «О политических решениях» (On Political Judgment) Тетлок анализирует прогнозы профессиональных политических экспертов и сравнивает их со скромными контрольными показателями. Анализ не обнаружил «существенных признаков трансформации профессиональных знаний в повышенную способность делать “точные” либо “проницательные” прогнозы^3. Хотя умные люди могут объяснить, но часто не обладают способностью предвидения, поэтому принимают решения, основанные на совершенно неверных предположениях.

«Пацифисты не провозглашают ложным мировоззрение Махатмы Ганди лишь по причине возвышенной наивности его высказывания в 1940 г. о том, что он не считает Адольфа Гитлера столь плохим, как его “часто изображают”, и что тот, “похоже, одерживает свои победы без особого кровопролития”. Многие защитники окружающей среды защищают Пола Эрлиха, несмотря на откровенно плохие результаты его деятельности в 1970-х и 1980-х гг. (он предсказывал массовую нехватку продовольствия, в то время как применение новых технологий привело к перепроизводству). Республиканцы не меняют своих взглядов на экономическую компетенцию администрации демократов лишь потому, что Мартин Фелдстейн предсказал, что наследием клинтоновского бюджета 1993 г. станет стагнация до конца десятилетия. Социал-демократы не отказываются от своей точки зрения лишь потому, что Лестер Туроу предсказал, что в 1990-е мы станем свидетелями доминирования социально ориентированного капитализма Европы и Японии над американской моделью “каждый за себя”»4.

Выходит, что профессиональный статус имеет куда меньше значения для качества информации, чем можно предположить, и что профессионалы, будь то в политике или в других областях, часто делают неточные предсказания. Или, как метко подмечает Скотт Пейдж из Университета Мичигана, автор книги «Различие» (The Difference): «Разнообразие берет верх над способностями». И это научный факт, а не мантра для хорошего самочувствия^5.

К тому же правительство и связанные с ним профессионалы также уязвимы перед политическим влиянием, как и охваченное волнением общество, которое бюрократы должны, по идее, держать на расстоянии. Зачастую ученые и сторонние эксперты, к которым правительство обращается за беспристрастным советом, являются лоббистами, прячущимися под чужими именами. Отраслевая организация Национальный угледобывающий совет, состоящий почти исключительно из представителей угольной промышленности, входит в Федеральный консультативный комитет по вопросам угледобычи при Министерстве энергетики: и министерство одобряет 80 % его рекомендаций^6. Чиновники Белого дома регулярно заменяют экспертов в консультативных комитетах при правительственных организациях идеологическими и политическими союзниками (или вообще закрывают эти комитеты). Исследование, проведенное Рабочей группой по окружающей среде, обнаружило, что в состав семи групп при EPA, которые давали оценку безопасности уровня ежедневных выбросов промышленных химикатов в 2007 г., входило 17 человек, которые работали или получали финансирование от компаний, имевших финансовую заинтересованность от результатов исследований^7.

В открытом письме под названием «Восстановление научной честности при разработке политического курса» (Restoring Scientific Integrity in Policy Making) более 60 именитых ученых, включая нобелевских лауреатов и обладателей Национальной научной медали США, подвергли жесткой критике администрацию Джорджа Буша за «манипулирование процессом использования науки в принятии решений»8. Так, по данным за 2008 г., о вмешательстве политиков в работу ЕРА за последние пять лет сообщили 889 из примерно 1600 штатных научных сотрудников агентства^9. Администрация Буша входит в число самых злостных нарушителей границы между политикой и институциализированными знаниями, и ее действия только демонстрируют, с какой легкостью любой чиновник идет на злоупотребление своими полномочиями под прикрытием необходимости в специальных знаниях.

Обратимся к истории. Журналист Крис Муни в книге «Война республиканцев с наукой» (The Republican War on Science) убедительно показывает, как брак между большим бизнесом и правым религиозным крылом в эпоху Рейгана привел к систематическим злоупотреблениям наукой при принятии нормативных решений^10. Тесная связь между наукой и политикой, начавшаяся во время Второй мировой войны и подпитывавшаяся соревновательной «подозрительностью» времен холодной войны и «ухаживаниями» интеллектуально продвинутой администрации Кеннеди, сегодня пришла в упадок. Рост консервативных настроений подстегнул создание альтернативных источников научной информации. Политика борьбы с эволюцией и абортами, прячась за юбку науки, создает ложное представление о науке как о служанке политических целей. В то же время большой бизнес боится, что научные исследования могут повлечь принятие слишком серьезных экологических и потребительских нормативных актов, что тоже провоцирует на ложное использование науки при выработке политического курса. Муни охотно признает, что и левые, и правые, принимая решения, чаще руководствуются политическими мотивами, а не фактами. Но если демократы, утверждает он, иногда строят свою политику вопреки науке, предпочитая забыть о ней в погоне за конечной целью, то республиканцы маскируют политику под науку и пытаются выдать ее за «науку созидания», пряча политику под фасадом научной легитимности.

Ситуация, в которой мы полагаемся исключительно на профессионалов, усугубляется практикой конфиденциальности при принятии решений. В то время как федеральные правительственные учреждения обязаны по закону проводить собрания при открытых дверях (и многие правительства в штатах, кстати, имеют аналогичные законы), этот дух открытых дверей нарушается регулярными закулисными сделками с лоббистами^11. При администрации Буша генеральный прокурор изменил презумпцию раскрытия информации по запросу согласно Закону о свободе информации. Этот отход от действующего стандарта осложняет разглашение информации правительственными организациями и позволяет им защитить решения о неразглашении содержания сделанных записей «только в случае отсутствия у них законной юридической основы»12. Президент Обама отменил эту поправку. Нет ничего удивительного в том, что американцы считают, будто управление государством происходит за закрытыми дверями (три четверти взрослого населения Америки, как показал опрос 2008 г., считает федеральное правительство скрытным; и цифра эта возросла по сравнению с 63 % в 2006 г.)13. Массированные меры по спасению финансовой системы, предпринятые в конце 2008 г., вызвали озабоченность по причине отсутствия прозрачности или контролируемости программ выкупа проблемных активов. Было отмечено огромное количество случаев умышленного сокрытия информации.

Администрация Буша пригрозила закрыть награжденный в свое время сайт экономических индикаторов, публикующий данные по ВВП, чистому импорту, экспорту и розничным продажам, что позволяло его посетителям реально оценивать состояние экономики^14. Она также объявила, что впредь не будет публиковать отчет Бюро переписи о доходах и участии в программах, согласно которому можно определить, какие программы лучше всего помогают семьям с низкими доходами, а также отказывается от публикации отчетов по международному терроризму, что затруднит для граждан доступ к столь важной и нужной им информации^15. Администрация Буша убрала с веб-сайта доклады о массовых увольнениях и правительственным постановлением ограничила публикации президентской документации^16. Вплоть до 1999 г. USPTO не публиковало патентные заявки до момента выдачи патентов^17. Даже сегодня Бюро с настороженно относится к идее исследований с помощью Интернета, опасаясь нарушения сохранности тайны и конфиденциальности в процессе принятия решения^18. Чем меньше знают за пределами правительства о его деятельности, тем очевиднее необходимость в опоре на внутренних экспертов. Когда общество не видит, как принимаются решения, оно не в состоянии определить конкретные проблемы и подвергнуть критике ошибки. Снижается не только подконтрольность правительства, но и его эффективность.

Новые технологии и гражданское общество

Технологии делают реальностью возможность коллективных действий в гражданском обществе и помогают людям обойти завалы, которые созданы слабым звеном. Огромное число групп граждан уже используют новые механизмы для связи и обмена информацией, для активизации политической деятельности, участия в оппозиционных движениях и организации активных действий на местном уровне. Управление на совместных началах надо отличать от гражданской деятельности, независимой от правительства: это change.org, а не change.gov.

Проект Carrotmob в Сан-Франциско использует слово «морковь» (carrot) как символ покупательной активности потребителей, для стимулирования малого бизнеса на действия по защите окружающей среды^19. Для организации потребительских «флешмобов» (массовая спонтанная акция, лишенная всяких лозунгов и смысла), которые направляют покупателей в магазины, взявших на себя обязательство заботиться об окружающей среде, используются доступные сетевые инструменты. Организатор проекта «Кэрротмоб» Брент Шулкин обратился к местным бизнесменам с предложением организовать силами своих групп покупательский бум для их фирм, если те изъявят желание вложить средства в экологию. Вот результаты магазинчика-победителя из пригорода Сан-Франциско: субботние продажи выросли в три раза, масса бесплатной рекламы, одобрение местных жителей и план инвестиций в экологию, что, в свою очередь, поможет сэкономить деловые затраты предприятия в длительной перспективе.

Другой пример: группа инициативных волонтеров Obama Works («Дела Обамы»), не имевших никакого отношения к президентской кампании Барака Обамы, использовала интернет-технологии для организации субботников по уборке территории не только на региональном, но и на национальном уровне^20. Так же действовал проект Tech for Obama («Технари за Обаму») стимулируя поддержку президентской кампании в техническом сообществе^21. Сторонники Обамы, не примкнувшие к официальной кампании, дошли даже до того, что создали свои «офисы» для набора волонтеров и организации избирателей. Самый крупный из них – в Кремниевой долине в Калифорнии – начал работу 15 декабря 2007 г.22 Проект Neighborhood Teams («Местные команды») зафиксировал в формате геокодов данные регистрации 1,5 млн избирателей и использовал их для того, чтобы свыше 40 000 человек могли найти друг друга и собраться для проведения волонтерских акций в поддержку кампании Обамы. Они выпускали листовки и ежедневно рассылали их 5000 подписчиков. В рамках сообщества технологическая команда из 35 человек даже создала собственные инструменты для устранения слабых мест в организационном процессе. В рамках официальной кампании сторонников Обамы была организована летняя программа для стипендиатов Обамы: студенты и недавние выпускники, мобилизованные через Интернет, провели вместе шесть недель, осваивая азы организаторского дела под управлением руководителей низшего звена. Сенатор Обама в своих публичных выступлениях говорил о создании стихийных низовых гражданских структур, которые могли бы продолжить свою общественную работу на местах и после выборов. Не ограничиваясь встречами и беседами, добровольцы обратились к Интернету, используя его для формирования групп, планирования работы и борьбы за социальные перемены.

И Carrotmob, и кипучая деятельность вокруг избирательной кампании Обамы – это яркие примеры использования новых медийных технологий для созыва и организационного объединения людей, которые, работая сообща, могут быть более эффективными, чем каждый человек, работающий сам по себе. Среди других примеров – влиятельные сетевые организации политического активизма и блоги в диапазоне от ультралевого MoveOn.org до Red State на другом конце политического спектра.

К тому же такие сообщества с помощью новых технологий проливают свет на деятельность правительства, добиваясь ее большей прозрачности. Эти внешние «брокеры» прозрачности помогают выявлять случаи, когда правительство не выполняет свою работу как надо. Джим Харпер из Института Катона запустил программу WashingtonWatch для отслеживания процесса прохождения законодательных актов, обсуждаемых в конгрессе, и оценки того, обернутся ли они выгодой или потерями в случае, если станут законами^23. Центр оперативной политики дал старт OpenSecrets, а нью-йоркская галерея Eyebeam запустила Fundrace (сегодня часть блога Hufftington Post), чтобы сделать базы данных Федеральной избирательной комиссии более ясными и удобными для поиска^24. PublicMarkup.org использовал технологию совместного редактирования контента, известную как wiki, для анализа и комментирования Закона о прозрачности от 2008 г. и различных предложений по экономической стабилизации и выводу страны из финансового кризиса, появлявшихся осенью того же года^25. MapLight.org стремится к прозрачности монетарной политики, предоставляя информацию о том, кто финансирует того или иного политика и как он потом голосует^26.

Хотя сегодня сетевые сообщества и предоставили людям возможность действовать всем вместе, а не поодиночке, это пока не повлияло на практику сбора и анализа информации правительственными институтами. Пока что эти общественные программы никак не связаны с деятельностью и приоритетами правительства. Они вращаются вокруг политических вопросов и задач, но не вовлечены в официальные процессы и потому ограничены в своих возможностях. Но некоторые передовые программы, такие, например, как CityScan в Коннектикуте, предлагает формы, в которые могут вылиться перемены, если мы действительно займемся перестройкой работы правительства, а не поиском обходных путей^27. Программа CityScan, созданная в середине 1990-х Политическим и экономическим советом Коннектикута помог городским властям Бриджпорта и другим муниципалитетам наладить совместную работу с общественностью ради спасения заброшенных земельных участков. Организация заручилась обещанием общественности каждого города оказывать поддержку в очистке определенного числа участков. И стар и млад, вооружившись цифровыми фотокамерами и мобильными устройствами, делали снимки и отслеживали продвижение работ в своем районе. Они создали карту состояния земель на сайте и сообщали данные о землепользовании, которые никак иначе правительство не могло бы получить. Люди работали бок о бок с правительственными чиновниками, требуя их полной подотчетности.

Правительство, в свою очередь, работало с командами CityScan, предпринимая действия на основе их вклада и тем самым демонстрируя значимость работы волонтеров. Информационные технологии помогли обеим сторонам наладить совместную работу и придать ей зримые формы. Но инструментарий не был решающим фактором CityScan. То, что проект сумел достичь стадии здоровой совместной работы между группами граждан и местной администрацией, – его главная отличительная черта в сравнении с большинством гражданских инициатив.

Совместная работа и коллективная деятельность, конечно, понятия не новые. В начале XIX в. все члены августейшего Атенейского клуба на центральной улице Пэлл Мэл в Лондоне, в том числе Диккенс и Теккерей, письменно отвечали на вопросы из альбома, находившегося в гостиной клуба^28. Эта книга и до сих пор там.

Как объясняет Стивен Косслин, декан факультета психологии Гарварда, при совместной работе люди используют самые разные социальные инструменты. Он считает, что, поскольку мы «просто не располагаем достаточным количеством генов, чтобы заранее полностью запрограммировать свой мозг, нам необходимо дополнять свой интеллект тем, что он называет “системами социальных протезов”»29. Проще говоря, мы должны объединить наши разнообразные знания и умения. Даже государственные институты нуждаются в таких «протезах», чтобы действовать умнее и эффективнее. Фактически все проявления общественной жизни, включая демонстрации и организованные выступления масс, основаны на работе групп. Впрочем, до недавних пор группы в основном формировались по признаку географического соседства.

В эпоху до Интернета, когда удаленная работа была практически невозможна (чтобы присоединиться к тебе, необходимо было быть рядом с тобой), участие в управлении требовало намного больше времени и сил. В десятилетие, предшествовавшее Войне за независимость, колонии создали Комитеты по переписке для передачи своего опыта самоуправления и координации действий в борьбе с англичанами^30. Обмениваясь идеями об успешных способах работы, они на расстоянии координировали действия разрозненных групп сопротивления. Но все они были преданы одному крайне важному делу. Будь их преданность не так сильна, мы до сих пор ходили бы на митинги ради достижения общих целей или, наоборот, должны были бы платить взносы организации, чтобы та работала от нашего имени. Сегодня использование новых технологий сотрудничества работы дает возможность организовать групповую работу дистанционно поверх ведомственных границ. Технологии способны усилить чувство команды, воссоздав некоторые условия работы бок о бок, которые и рождают атмосферу доверия и причастности к общему делу. Коллективная деятельность придает больше силы каждому участнику, давая людям возможность самостоятельно формировать группы вокруг неограниченного разнообразия целей, интересов и умений. Технологии сделали возможным создание более крупных и сложных групп, чем это можно было представить ранее.

Неудивительно, что сообщество программистов находится в первых рядах кампании по использованию этих выгод. Харви Андерсон, главный юрисконсульт Mozilla Foundation, производителя браузера Firefox, говорит о программистах-добровольцах из сообщества Mozilla: «Много – это лучше, чем один». Он вторит убеждениям, принятым среди тех, кто работает над проблемой управления с открытым кодом: «Когда мы сталкиваемся с проблемой, мы прежде всего спрашиваем себя, как разложить ее на составляющие, чтобы предложить ее решение волонтерам, как создать контур управления с обратной связью и привлечь больше людей»31.

Помощь добровольцев расширяет возможности штатных сотрудников Mozilla. Обращаясь к своему сообществу с просьбой о помощи в исправлении ошибок в программном обеспечении и переписывании кода, компания начинает все больше и больше полагаться на своих волонтеров, многие из которых не работают на нее полный день, и часто руководители проекта даже не знают их в лицо. Обозначая ряд общих целей, Mozilla Foundation собирает людей в группу для совместного решения конкретных задач^32. Начатый как сбор информации, этот процесс набирает обороты и приводит к созданию культуры вовлечения. Между тем лишь специалисты Mozilla принимают окончательное решение о выпуске версии программы и сроках этого выпуска, тогда как централизованная организация не может принять такие решения без помощи сообщества добровольцев, на которых она опирается при выполнении работы. По мере того, как сообщество волонтеров все больше вовлекается в работу, процесс принятия решений становится все более расплывчатым понятием, а контроль – рассотредотачивается. В Сети каждый оказывает влияние.

Таким же образом, когда стратегическая проблема делится на мелкие части и распределяется по группам для выполнения совместной работы, начинается движение к открытости и инновационности. Эта открытость способна помочь правительству лучше исполнять свои обязанности благодаря более актуальной информации, поступающей в его институты. Но она также и доводит официальные приоритеты до сведения большего числа людей, что может порождать конкуренцию среди предложенных решений. Частный сектор и гражданское общество, обязанные соблюдать правительственные предписания, могут предложить собственные решения, развивая более разумные подходы к государственно-частным отношениям, которые могут придать правительству большую легитимность. Такой подход помогает решать сложные экономические и социальные проблемы быстрее и более эффективно.

Новые сетевые технологии, использованные, в частности, в проекте Peer-to-Patent, предоставляют возможность переосмысления закрытых процедур сбора информации и принятия решений в правительственных агентствах. В 2007 г. конгресс США принял, а президент подписал закон об окончательном переходе к 2014 г. от ламп накаливания к новым энергосберегающим лампам, которые, к сожалению, содержат ртуть. Конгресс поручил EPA отразить закон в нормативных актах. Однако агентство еще не имело плана утилизации 300 млн новых ртутьсодержащих ламп, проданных в США в 2007 г., к тому же их число должно было только увеличиться с принятием нового положения^33. EPA могло бы решить эту проблему ценой небольших дополнительных затрат, создав простую онлайновую платформу для привлечения граждан и организаций, озабоченных вопросами экологии, как к определению задач, поставленных новым законом, так и возможных путей их решения – ламповый информационный центр. Компании частного сектора могли бы внести предложения по программам утилизации ртути; благотворительные фонды – учредить награды для социально ориентированных предпринимателей, нашедших эффективные решения; группы интересов провели бы конкурсы среди своих членов в области эффективных способов переработки; ученые могли бы сообщить о том, что работают над созданием «наноселеновой» ткани для удаления остатков ртути^34. Новые каналы коммуникации не только улучшили бы процесс сбора информации, но и благотворно отразились бы на принятых решениях и вовлеченности общества.

Но политики не спешат использовать эти возможности. Вашингтон не излучает свет инноваций; наоборот, правительственные действия все более отдаляются от новых технологий и способов привлечения гражданского участия, а следовательно, и объемов экспертной информации. Как минимум это означает, что правительственные институты работают не так хорошо, как должны, и поэтому теряют доверие народа. (В 2008 г. рейтинг одобрения и конгресса, и президента упал ниже 30 пунктов, а по некоторым опросам – даже ниже 10 пунктов)35. В худшем случае – нас ждет кризис легитимности. Очевидно, что делегирование прав принимать важные решения в руки ограниченного числа официальных лиц – не единственный и не лучший способ решения комплексных социальных проблем.

Одно из объяснений несостоятельности правительства кроется в невежестве в вопросах технологий, проявляемом многими политиками, принимающими стратегические решения в этой области, включая и тех, кто отвечает за их регулирование. В ходе дебатов о нейтральности сети Тед Стивенс, бывший тогда сенатором от Аляски, заместитель председателя подкомиссии сената по науке и инновациям, произнес печально знаменитую фразу о том, что Интернет – это «серия труб»36. И хотя можно поспорить, являются ли трубы подходящей в данном случае метафорой, история была жестока к сенатору Стивенсу – его высказывание стало символом (об этом есть статья в Wikipedia) невежества Вашингтона в вопросах технологий. Но нехватка технических знаний – не единственная причина, почему правительство не торопится использовать перспективы, которые открывают сетевые онлайн-группы. Более фундаментальной причиной служат устаревшие теории демократии прямого участия, которые приводят в движение всю структуру правительственных институтов.

Теория демократии прямого участия в сетевую эпоху

С началом эпохи Всемирной сети многие ожидали, что Интернет произведет революцию в деятельности правительства, предоставив массу возможностей для участия в политике, – революцию в электронной демократии и революцию в электронной коммерции. Ученые мужи возвещали о приходе «Золотого века Перикла» и праздновали возникновение возможностей в сфере новых коммуникационных и информационных технологий, открывающихся для граждан^37. Плод размышлений людей различного происхождения и различных взглядов, дискутирующих и даже голосующих за то или иное решение, вот-вот должен был стать реальностью. Но этого не случилось^38.

Несостоятельность прямой демократии

Сторонники прямой демократии (иногда ее также называют чистой демократией как таковой) надеялись, что Интернет обеспечит публичное участие без посредничества политических представителей, позволяя гражданам чаще выражать свое мнение с помощью голосования (референдумов, законодательных инициатив, отзывов) по широкому кругу вопросов^39. Они выступали за использование информационных технологий для укрепления таких форм прямого участия, как законодательная инициатива и референдум, с целью ускорения управленческих процессов.

Во время своей президентской кампании Росс Перо превозносил идеал прямой демократии и отстаивал идею прямой связи президента с американским обществом посредством новых средств массовой информации, через которые тот призывал бы голосовать по различным вопросам регулярно и прямо из дома^40. В Университете Оберна находится центр, занимающийся теледемократией – широкомасштабной, использующей Интернет прямой демократией^41. Приверженцам голосования через представителей нравится идея использования Сети для делегирования своих голосов доверенной группе выборщиков, чтобы сделать прямое демократическое голосование более ценным с точки зрения управления^42. В области политики пионером онлайнового голосования через представителей (обычная практика в корпоративной среде) выступила одна ныне не существующая шведская компания^43.

Однако проблемы с безопасностью и достоверностью досаждают процессу внедрения как технологии электронного голосования на избирательных участках, так и технологии домашнего интернет-голосования в США. Невозможно проводить ежегодные выборы, не опасаясь подтасовок и злоупотреблений. Однако новые сервисы, такие как Smartvote.ch в Швейцарии, используют Интернет для информационной поддержки голосования через избирательные участки. Smartvote позволяет пользователю формулировать свое мнение в ответ на предлагаемые вопросы. Затем программа определяет, какой кандидат или какая платформа более близки взглядам пользователя. Вокруг выборного процесса появилось огромное количество информационных сервисов, такие как рассылка Washington Post, сообщающая читателям, как голосует избранный ими чиновник, или одна из бесчисленных парламентских онлайн-трансляций, делающих политический процесс более подконтрольным и прозрачным^44.

Однако понятие широко распространенной «кнопочной» демократии в любой форме не дает ответа на вопрос как институализировать сложные решения в частных вопросах. Неудивительно, что участие в управлении посредством голосования по модели прямой демократии так и не стало реальностью.

Робость совещательной демократии

Совещательная демократия – доминирующий взгляд на участие в современной политической теории. В ее основе – идея немецкого философа Хабермаса о том, что рассудочный обмен суждениями между индивидуумами, представляющими общество в целом, создает устойчивую политическую культуру и более здоровую демократию^45. Уже стало общим местом представление о том, что люди с различными мнениями должны входить в публичный диалог в парламентском стиле (несмотря на тот факт, что недавние эмпирические исследования показали, что диалог между людьми, придерживающимися разных точек зрения, коррелирует с сокращением участия в жизни общества)46. Этот стандартный демократический идеал самодостаточен и является средством для усиления легитимности в управлении.

Со снижением затратности коммуникации в век Интернета появилась надежда, что новые информационные технологии приведут к более широкомасштабному участию общества. Ранние теоретики электронной демократии (e-democracy) с оптимизмом ожидали движения к открытому диалогу, равному участию, здравой дискуссии и учету разнообразных мнений. Предоставив людям возможность объединяться вне зависимости от географических и временных ограничений, Интернет помог преодолеть барьер шаблонного группового мышления – состояния, в котором люди со схожими взглядами не способны найти адекватные решения и становятся жертвами собственных систем убеждений^47. Как и сторонники прямой демократии, приверженцы демократии совещательной также были разочарованы. Хотя социологических экспериментов, предусматривающих общественные обсуждения, становится все больше, совещательная теория не срабатывает в реальных условиях современного процесса принятия политических решений. На практике такие обсуждения трудно реализуемы, особенно в большом масштабе^48.

Слабость совещательного подхода не в том, что он слишком амбициозен (как и прямая демократия), а в том, что недостаточно амбициозен. Превращая обсуждения в центральный элемент своих нормативных устремлений, сторонники совещательной демократии, если честно, признают, что люди в целом бессильны и не способны на что-то большее, чем обсуждать проблемы с соседями для формирования своего мнения или критиковать правительство. В теории объединение людей различных взглядов может оказать благоприятный эффект на политику при условии, что политическая система структурирована так, что возможен перевод этих точек зрения в осмысленное участие в процессе принятия решений^49. Но на практике гражданские разговоры большей частью оторваны от возможности их реализации. Эта модель не принимает во внимание тот факт, что в мире, где есть web 2.0, люди способны работать на совместной основе и получать выдающиеся результаты.

Антропология совещательного участия описывает практики представления законченной работы институциональных профессионалов на суд общества. Общество выдает в ответ искру своего мнения, и в результате среди людей, участвующих в гражданском диалоге, водворяется мир. При этом задача совершенствования процесса принятия решений не стоит, поскольку «не существует одного лучшего результата, а существует многоуважаемый коммуникативный процесс»50. Стремление к цивилизованной дискуссии и урегулированию споров требует демографически сбалансированного представительства в диалоге. И хотя можно включить в него всех, чьи интересы затронуты, но, как говорит Александр Мейклджон, не факт, что в результате прозвучат идеи, которые стоит выслушать^51. Совещательная демократия низводит роль граждан к участию в дискуссии, лишь опосредованно связанной с принятием решений и реальными действиями. Реальность обсуждений состоит в их беззубости. Возможно, как однажды сказал Шоу, «главная проблема общения заключается в иллюзии, что оно состоялось».

Например, в 2002 г. Гражданский союз за реконструкцию центра Нью-Йорка (при поддержке AmericaSpeaks, группы, которая организует общественные обсуждения, и спонсорстве Lower Manhattan Development Corporation) созвал ньюйоркцев на Городские слушания – пример демографически репрезентативной политики – для обсуждения первого этапа проектирования площадки Всемирного торгового центра^52. Пришло 4500 человек и еще 800 участвовали онлайн. После ознакомления с предложенными планами люди высказывались очень критически. Резонансная, общественная природа события стала поводом для статьи на первой полосе The New York Times. Но чиновники свернули все планы и назначили второй этап проектирования.

Народная власть – так мог бы назвать историк-популист Говард Зинн большое число людей, собравшихся в одном месте и создающих политическое давление^53. Но людей не приглашали к участию и от них не ждали советов и помощи в создании новых проектов. В этом тщательно заорганизованном обсуждении они не имели возможности принять участие ни в зачистке участка, ни в поиске решений усугубляющихся экологических и экономических проблем. И даже не предусматривалась задача привлечь помощь частного сектора – ни как часть правительственных действий, ни как дополнение к ним. Мероприятие никак не повлияло на работу правительства. Возможно, Lower Manhattan Development Corporation использовала Городские слушания для того, чтобы показать себя ответственной корпорацией перед лицом озабоченных граждан, тогда как на самом деле скрывала за этой игрой реальные движущие силы и в итоге лишила ньюйоркцев шанса поучаствовать в решении вопроса, а не просто возмутиться^54.

Политический социолог Майкл Шадсон пишет о «замониторенном гражданине», слишком занятом для того, чтобы играть активную роль в управлении государством^55. Хотя тот факт, что правительство откликается на запросы бдительного гражданина, сам по себе важен и полезен, но такое пассивное видение не признает за простыми людьми способности в полной мере делиться специальной информацией и своими усилиями с государством. Среди членов общества есть ученые, инженеры, врачи, юристы, студенты, учителя и непрофессионалы с огромным опытом и полные энтузиазма, которые могут внести свой вклад, например, в понимание проблемы энергетической безопасности. Другие могут анализировать полученную информацию о вымирающих видах фауны и флоры или участвовать в составлении проектов документов о транспортной политике. Каждый день проходят научные конференции, в рамках которых лучшие умы страны могли бы вместо презентации не связанных друг с другом академических работ включиться в процесс решения насущных социальных проблем. К сожалению, эти потенциальные ресурсы общественного принятия решений неразумно растрачиваются.

Различия между совещательной демократией и демократией совместной работы

В рамках демократии прямого участия существуют различия между двумя родственными, но неидентичными понятиями коллективного обсуждения и совместной работы. Обсуждение фокусирует внимание на гражданской дискуссии вокруг взглядов и мнений о том, что государство должно или не должно делать. Возможность вести диалог на расстоянии способствует общественному обмену аргументированными доводами. Но совещательные опросы, районные собрания, консенсусные советы, гражданские комиссии и другие, основанные на обсуждениях эксперименты, как онлайновые, так и офлайновые, не улучшают практику принятия решений. Лежащие в их основе инфраструктуры Интернета и телекоммуникаций важны для удаленного общения, но Интернет сам по себе не является продуктом – «убийцей» предыдущих технологий. Если бы он был таковым, история гражданского участия в правительственных институтах, рассказанная в главе 6, выглядела бы совсем иначе.

Хотя и обсуждение, и совместная работа подразумевают групповую работу, совещательная демократия страдает от недостатка воображения, она не осознает важности объединения в публичной политике различных умений, а также различных взглядов. Если несхожие точки зрения важны для оживления разговора, то несхожие умения важны для совместной работы.

Качество демократии соотносится с принципом совещательности на основе процедурного единообразия и равенства вклада сторон. Совместная работа смещает фокус в сторону эффективности принятия решений и результатов на выходе.

Совещательность требует плана для упорядоченной дискуссии. Совместная работа же требует разложения задачи на составляющие, которые могут быть распределены и закреплены за представителями общества и официальными лицами.

Совещательность означает либо обсуждение проблемы на абстрактном уровне перед реализацией решения, либо решение взвешивается уже после того, как было принято. Совместная работа на каждом этапе процесса принятия решения создает множество возможностей и точек приложения усилий для участия в управлении, что улучшает качество принятых правительством решений.

Совещательность фокусирует внимание на формировании мнения и единой воли (или иногда на достижении консенсуса). Консенсус сам по себе – уже цель^56. Совместная работа – это средство для достижения цели. Следовательно, акцент делается не на участии ради участия, а на привлечении экспертов, свободно определяемых как специалисты, обладающими профессиональными знаниями по проблеме, для участия в сборе, оценке и измерении информации и разработке конкретных решений для воплощения в жизнь.

Обсуждение фокусирует внимание на самовыражении. Совместная работа – на участии. Скрестить совещательную демократию с демократией прямого участия – значит загнать это участие в границы, которые технологии уже стерли. На самом деле различия обсуждения и совместной работы становятся даже более очевидными в сетевой среде, которая делает совместную работу все более доступной^57. Новые технологии позволяют присоединиться к неограниченному числу групп и команд. Такие знакомые всем сайты, как Wikipedia, Facebook, и даже видеоигры типа World of Warcraft прививают принципы удаленной работы в составе распределенной группы, будь то написание энциклопедических статей или охота на монстров.

Новые технологии делают возможным разделение заданий внутри группы. Инструменты для публикации и оценки качества чужих публикаций, используемые Digg.com, уже стали общепринятым способом сортировки большого объема информации. Цифровая среда предлагает новые способы общественного обмена суждениями. С новыми механизмами люди могут «говорить» через карты и диаграммы общего пользования, без личных встреч. С помощью компьютерных алгоритмов и предсказаний могут развиваться конкурирующие предложения. С помощью компьютерной графики могут быть созданы симуляторы стратегий. Инструменты социальных сетей позволяют делать, строить, планировать и создавать на основе принципов совместной работы. Но пока еще основное внимание на пересечении технологий и демократии приковано к тому, как наладить репрезентативный диалог^58. Акцент делается на обсуждении, а не на совместной работе; на разговорах, а не на действиях; на информации, а не на принятии решений.

Задачи демократии совместной работы

Критики могут сказать, что основа для прямого участия уже существует и в ней задействован широкий спектр участников процесса принятия стратегии. Корпорации участвуют через лоббистов и практику уведомлений и комментирования в нормотворческом процессе. Неправительственные организации направляют информацию в правительство через «мозговые» исследовательские центры, «белые книги» и публикации. Группы интересов занимаются лоббированием и участвуют через своих членов обычно с помощью писем-обращений или электронной почты в выработке нормативных и законотворческих актов. Ученые и лица других специальностей приглашаются к участию в работе небольших групп федеральных совещательных консультативных комитетов, которые дают советы чиновникам. А открытые обсуждения, если имеют место, помогают обществу сформировать свое мнение.

Но нет эффективных механизмов, заставляющих правительство реагировать на запросы общественности, а не соблюдать интересы корпораций, крупных держателей акций и групп интересов. Эти стратегии гражданского участия страдают от проблемы «захвата» – чрезмерного политического влияния. Кандидаты на ответственные должности часто проходят идеологическую проверку. Лоббисты используют свои возможности для создания препятствий, а не для информирования регулятора и содействия нормативно-правовому процессу. Практика уведомлений и комментирования (в ответ на нормативные акты, предложенные ведомствами) требует индивидуального участия, но к ней прибегают слишком поздно – на том этапе, когда документ уже разработан и его осталось только одобрить. А люди все-таки слишком заняты для того, чтобы делать работу за профессионалов из правительства.

Именно то, что демократия на принципах совместной работы стремится создать множество небольших возможностей для открытости, не дает новой сетевой общественности закоснеть в культуре лоббизма, которая является причиной провалов сегодняшней политики. Агентству по охране окружающей среды не нужны 100 000 людей работающих над проблемой асбеста или ртути. Хотя для решения некоторых вопросов привлекается огромное количество людей, в правительстве ежедневно принимаются невразумительные (но, тем не менее, важные) решения, качество которых можно было бы улучшить, если бы применялись технологии, открывающие участие и контроль для нескольких десятков экспертов и энтузиастов: тех, которых блоггер Энди Орам называет микроэлитой, – 5, 10 или 100 человек, избирательно понимающих вопросы и увлеченных перспективой своего особого участия^59. Смысл демократии на принципах совместной работы заключается в том, чтобы помочь этим людям найти те области, где они хотят работать и вносить свой вклад. Демократия совместной работы позволяет таким людям отыскать проблемы, над которыми они могут работать и в успешное решение которых могут внести свой вклад.

Кто-то, возможно, возразит, что более активное привлечение частных лиц к управлению может увеличить риск коррупции. Что открытие каналов прямого участия создаст новый класс онлайновых лоббистов, которые станут преследовать собственные финансовые интересы. Возможно. Но если деятельность правительства XXI в. будет организована таким образом, чтобы задачи делились на множество мелких поручений по сбору фактов и принятию решений, то диверсификация обезопасит нас от этого риска. Сделать коррумпированной систему, состоящую из множества частей, сложнее. Этот подход также сделает более доступным участие в управлении и занятых людей. К тому же, если правительственные решения будут готовиться различными сообществами, их члены будут следить за честностью друг друга и сигнализировать в случае выявления коррупции.

Главная опасность при обсуждении – избегать захвата и коррупции со стороны тех, чья речь звучит сверхубедительно. В условиях совместной работы основная сложность для правительства – организационная: наладить наиболее эффективный процесс использования знаний из внешних источников. У чиновников, занимающихся организацией совместной работы, может возникнуть соблазн устроить работу таким образом, чтобы дать больше возможностей для участия одним в ущерб других. Однако открытые процедуры, позволяющие людям оценивать участие друг друга, помогут предотвратить эти риски. К тому же информационные технологии создают как минимум возможность организовать процесс принятия решения, который сможет преодолеть злоупотребления, известные нам из онлайнового мира. Если представить управление как определенным образом сконфигурированную и фокусированную группу практических действий, то можно спроектировать способ делегирования гражданам больших полномочий по сбору фактов, расходованию денежных средств и участию в принятии решений.

Предоставление обычным людям, а не корпорациям и группам интересов, прав и возможности прямого участия в решении государственных вопросов позволит им формировать группы в соответствии с новыми проблемами. В одиночку человек не способен произвести серьезные перемены или принять существенное участие в процессе принятия стратегического решения. Работая же вместе, люди могут многое. К тому же онлайновые группы могут пересматривать свои задачи в ответ на возникновение новых проблем быстрее традиционных организаций, ограниченных собственными официальными рамками.

Правительству не нужно (и не следует) бояться новых технологий и создаваемых ими возможностей для привлечения специалистов, обладающих компетенцией в конкретных областях знания. Перестройка демократии как демократии совместной работы создаст работу для правительства. Ведение блога потребует от его автора ответов на комментарии. При публикации материалов в формате wiki необходимо вносить изменения по мере их поступления. Создание веб-формы для получении информации от общества обязывает задавать правильные вопросы и выслушивать ответы. Организация общественного участия потребует привлечения необходимого персонала и разработки технологий. Но в культуре совместной работы противостоять комплексным социальным проблемам приходится не только правительству или только обществу. Наоборот, налаживая совместную работу, правительство помещает себя в центр процесса принятия решений в качестве нейтрального арбитра, действующего в интересах общества, и выигрывает от получения внешней помощи. Джозеф Най так формулирует императив совместной работы для правительства:

«В современном нам независимом, глобализованном мире изменилась сама природа лидерства. В обществах информационного века сети приходят на место иерархий. И быть работником умственного труда уже не так престижно. Бизнес меняется в направлении “общего” и “распределенного лидерства”, где лидеры находятся в центре круга, а не на вершине иерархии… Современным лидерам нужно уметь использовать сети, заниматься совместной работой и привлекать участие со стороны. Они должны быть способны принимать решения в условиях быстро меняющегося контекста. Вовлекать последователей в новые образования, как индивидуальные, так и социальные, и нести смысл в разрушительный мир глобализации. Короче говоря, им нужно использовать мягкую силу привлекательности, и жесткую мощь силы и угрозы как в стране, так и во внешней политике^60.

Другим словами, совместная работа сулит огромную потенциальную выгоду в форме более эффективного правительства. Эффективное правительство, в свою очередь, означает принятие лучших решений и более активное рассмотрение проблем, что может подстегнуть рост общества и экономики.

Например, EPA хочет принять нормативный акт, защищающий определенные виды животных, находящихся в опасности. Сегодня общество подключается к этому процессу слишком поздно, и только лоббист имеет влияние в решение этого вопроса. Однако Интернет предоставляет возможность быстрее получить информацию от граждан. Или представьте, что Почтовая служба США хочет сократить свое энергопотребление на 30 % в ближайшие три года. Передовой сайт предложит ей множество решений от огромного числа людей. В этой толпе могут оказаться самовыдвинутые эксперты из федерального, региональных и местных правительств, а также мотивированные члены общества. Представьте, что серия событий в сфере экономики спровоцирует кризис доверия к экономической политике. Технологии помогут представить экономические показатели в более прозрачном и верифицируемом виде.

Инновации в управлении государством требуют инвестиций. Но, если правительство сможет разработать эффективные механизмы – законы, стратегии и технологии – для связи между своими институтами и сообществами, это повысит его легитимность и ценность. Посмотрите, что произошло с индустрией развлечений. В страхе потерять рекламные доходы из-за широкого распространения аппаратов для домашнего просмотра киностудии и телекомпании поначалу отвергали новые инструменты. Они (безуспешно) судились с производителями видеомагнитофонов формата Betamax (предшественников кассетных видеомагнитофонов и DVD), пытаясь изгнать бытовую технику с рынка^61. Но люди хотели смотреть фильмы дома, и их невозможно было остановить. В конце концов, рынок видеопроката опроверг опасения руководителей этих компаний и расцвел, намного расширив для них рынки сбыта.

Точно так же в ответ на появление цифровых технологий, снизивших стоимость изготовления и распространения почти идеальных музыкальных записей, звукозаписывающие компании выступили с законопроектами, приравнивающими к уголовным преступлениям новые формы нарушения авторских прав. Они начали подавать иски против двенадцатилетних детей и бабушек за распространение музыкальных файлов через пиринговые сети, а также против авторов этих новых цифровых технологий, пытаясь изгнать их из бизнеса^62. Но закон отстает от новых способов потребления музыки обществом: в то время как традиционные модели умирают, появляются iTunes, eMusic и другие сайты, использующие инновационную мощь новых технологий. Вместо того чтобы обманывать и обходить законодательство, эти новые игроки помогают изменить саму индустрию. Если государственные институты не работают с сетями, сети будут работать отдельно от них, делая правительственные процедуры все более оторванными от реальности, неэффективными и непрочными.

Часть II. Peer-to-Patent и патентный вызов

Глава 3. Патенты и дефицит информации

Я хорошо знаю, как сложно провести грань между тем, ради чего общество готово терпеть полную монополию, и тем, ради чего не готово.

Томас Джефферсон

Джек Харви поднялся по служебной лестнице USPTO до позиции директора Технологического центра 2100 (ТЦ-2100), одного из восьми групп должностных лиц, решающих судьбы патентов^1. Родившийся и выросший в Нью-Йорке, Харви по ночам грузил прицепы, чтобы оплатить свое обучение в колледже (он хотел получить степень в электротехнике), пока не нашел применение своим техническим знаниям на должности эксперта USPTO в Александрии, штат Вирджиния. Он работал с заявками, связанными с инновациями в области компьютерных сетей, хранилищ баз данных, новых компьютерных программ и устройств типа карт памяти и жестких дисков.

Сегодня, двадцать лет спустя, будучи главой отделения USPTO, занимающегося компьютерным аппаратным и программным обеспечением, Харви решает, кто монополизирует следующее высокотехнологичное изобретение – Google или, возможно, какой-нибудь неизвестный изобретатель, работающий в своем гараже и создающий новый Google. Ничего удивительного, что в век Интернета компьютерные программы – одна из самых быстрорастущих областей патентной активности, а значит, Харви руководит одной из крупнейших экспертных групп в Бюро патентов, насчитывающей почти 1000 (из почти 5500) экспертов, которые рассматривают около 70 000 новых патентных заявок ежегодно (и еще 90 000 ждут своего часа)2.

По патентному законодательству США в заявке, поданной в USPTO, изобретатель описывает изобретение, на которое хочет получить монопольные права сроком на двадцать лет^3. Чтобы понять, заслуживает ли изобретение патента, эксперт должен определить, является ли изобретение «новым», а заявитель – первым его изобретателем. Закон также требует, чтобы изобретение было «неочевидным» или достаточно продвинутым по сравнению с предшественниками, лишь тогда оно достойно исключительных прав, которые определяются патентом. Но хотя патент и дает эксклюзивное право на эксплуатацию запатентованного изобретения, новатор должен раскрыть его суть достаточно подробно, чтобы следующий за ним изобретатель смог его воспроизвести. Несмотря на распространенное заблуждение, что патенты хранятся в секрете, по текущему законодательству заявка должна быть опубликована USPTO (за некоторыми исключениями) через 18 месяцев^4. Таким образом, коммерческий секрет и патент – взаимоисключающие формы защиты интеллектуальной собственности.

Решая, какие изобретения достойны такой монополии, Джек Харви сравнивает новизну и неочевидность изобретения с более ранними творениями, для чего изучает литературу – предыдущие патенты и патентные заявки, статьи в научных журналах и описания продуктов, называемые известным уровнем техники. Его работа состоит не в определении коммерческой целесообразности или общественной пользе изобретения, а в том, чтобы установить, описывает ли патентная заявка ясно и четко функционирование оригинального изобретения, которое продвигает вперед состояние отрасли. Выдавая патент, он дает заявителю право не на производство своего изобретения, а право не давать всем остальным делать это. Другими словами, он решает, должны ли другие предприятия или исследователи, которые хотят использовать запатентованное изобретение заявителя, даже если их цель – излечить рак или изобрести следующий iPod, запросить у обладателя патента разрешение на производство и заплатить ему за лицензию, если, конечно, он согласится на их предложение. В противном случае владелец патента может потребовать возмещения материального ущерба или через суд потребовать прекращения деятельности, связанной с его патентом, даже если эта деятельность является некоммерческим научным исследованием^5.

Несмотря на то что он променял свою кепку грузчика на костюм от братьев Брукс, Харви – по-прежнему типичный житель Нью-Йорка. И, пожалуй, именно прямота, которой он научился в бытность грузчиком и бригадиром, а не технические навыки патентного эксперта и инженера, особенно нужна в его работе. У экспертов есть все причины чувствовать себя несчастными. Сегодня становится все труднее принимать юридически оправданные решения в интересах общества, не имея на это ни достаточного времени, ни адекватной информации. Количество и сложность заявок растут в геометрической прогрессии, вместе с ними растет и сложность поиска и оценки соответствующей информации.

В этой главе мы детально рассмотрим проблему информационного дефицита, от которой страдает бюро патентов, уделив особое внимание информации, которую бюро использует для проведения экспертизы заявок, и определим, как процесс экспертизы соотносится с компетенцией^6. При отсутствии времени и ограниченном доступе к нужной информации сложно получить необходимую квалификацию для принятия лучшего решения в интересах общества, даже несмотря на самые лучшие намерения. Вообще ситуация с патентами типична для процедур принятия решений в условиях ограниченности ресурсов. Для того чтобы понять, чем открытая сеть вроде Peer-to-Patent может помочь Джеку Харви и его команде (и как такая система может применяться в других областях), надо сначала узнать кое-что о внутренних процедурах Бюро патентов. Как оно выдает патенты? Какая информация используется для принятия решения? Каким алгоритмам следует эксперт? Какие недочеты могут привести к выдаче «низкокачественных» патентов?

Большинство книг и статей о патентной системе акцентируют внимание на том, как получают патенты; нуждается ли индустрия программного обеспечения в патентах больше, чем фармацевтическая; каково надлежащее возмещение ущерба в случае нарушения патентных прав и т. п. Нам же, наоборот, нужно сосредоточиться на внутренней работе организации. Краткий экскурс в историю появления патентов поможет понять положение дел в современной патентной системе.

Зачем нужны патенты

Цель патентов – продвигать вперед технические и научные знания с помощью стимулирования инвестиций в новые продукты, методики, концепты. Создавая барьеры для конкурентов, патенты увеличивают потенциальный доход от вложений в инновации. Как заметил Авраам Линкольн, «патентная система подливает масло заинтересованности в огонь гения»7. Считается, что это важно как для капиталоемких отраслей, где исследования и разработка стоят дорого, так и для индивидуальных изобретателей, которые рассчитывают, что патент даст им необходимый финансовый толчок на пути от изобретения к продукту. К тому же некоторые фирмы делают свои патенты общедоступными, выдавая лицензии на право использования изобретения конечными потребителями или другими предприятиями. Согласно Ассоциации менеджеров по образовательным технологиям, доходы от университетских лицензий взлетели с $186 млн в 1991 г. приблизительно до $1,4 млрд в 2006 г., а ежегодное количество выдаваемых лицензий почти утроилось^8.

Однако не все поддерживают патентную систему. Сторонники отмены требуют полного ее демонтажа. Эти критики нападают на все юридически обоснованные монополии, которые аккумулируют контроль над значительными областями науки и технологий в одних руках. Профессор права в Колумбийском университете Эбен Моглен описывает точку зрения этих аболиционистов хлесткой метафорой: «Если бы вы могли накормить всех одной буханкой хлеба, выпекая ее одним нажатием кнопки, в чем бы заключалось моральное право, позволяющее цене хлеба быть выше, чем способен заплатить самый бедный из голодных?»9 С точки зрения аболиционистов, патентная монополия отнимает хлеб информации, науки и знаний у голодного общества. Создавая стимулы для повышения цены и снижения объемов производства, патентные монополии могут ограничивать доступ к жизненно необходимым продуктам и лекарствам.

Более того, нобелевский лауреат экономист Джозеф Стиглитц утверждает, что патенты часто не стимулируют инновации^10. Во многих отраслях широкая патентная защита может даже заблокировать инновации и замедлить техническое развитие. Изобретения не появляются в вакууме; обычно множество компаний работает над одной и той же идеей в одно и то же время, и когда одна из них получает патент, это может остановить или замедлить ее конкурентов^11. Изобретение Эдисоном лампы накаливания было, несомненно, инновационным, но, когда в 1880 г. Эдисон получил широкий патент, он в судебном порядке очистил рынок от конкурентов^12. Чем более успешным был Эдисон в получении запретительных предписаний и возмещений ущерба, тем медленнее развивались инновации. То же можно сказать и о братьях Райт и их обширном патенте на конструкцию летательного аппарата. Эти трое справедливо считаются техническими первопроходцами, но то, что они опирались на патентную систему, скорее всего, задержало развитие их отраслей^13.

Другие аналитики видят ценность патентов только в небольшом количестве отраслей с огромной стоимостью вхождения, например в фармацевтике и биотехнологиях^14. Те, кто финансировал Biogen при разработке и клинических испытаниях альфа– и бета-интерферона и вакцины от гепатита B, полагали, что патент защитит их инвестиции от конкурентов. И это сработало: хотя Biogen никогда не производила лекарств, компания смогла с помощью защиты патента передать лицензию на свои открытия производителям. В целом же опыт показывает, что связь между патентами и инновациями слаба. В небольшом количестве отраслей огромная стоимость вхождения оправдывает барьеры для конкурентов. В других случаях дело не так очевидно. Джеймс Бессен и Майкл Мейрер приходят к выводу: «Факты, конечно, настойчиво говорят о том, что патенты помогают фармацевтическим исследованиям и разработкам в Америке. Но, с другой стороны, сложно найти доказательства, что патенты являются основным фактором, подстегивающим инвестиции в научные исследования, что они способствуют экономическому росту или даже что патентная система может стать источником несметных богатств для изобретателей и новаторов (не считая нескольких отраслей вроде фармацевтической)»15.

Споры о ценности патентов к тому же отягощены неопределенностью вокруг текущей практики их выдачи. Процент заявок, становящихся патентами, неизвестен^16. Некоторые заявляют, что патентами становятся 97 % заявок^17. Другие говорят о 75 % с варьированием в зависимости от отрасли (фармацевтические заявки удовлетворяются чаще, чем высокотехнологичные), что может быть, хотя бы отчасти, результатом давления, оказываемого на USPTO из-за недовольства низкокачественными патентами.

В этой главе я не принимаю ничью сторону в споре об отмене патентов, как и в споре о том, что может быть запатентовано. Вместо этого хочу обратить ваше внимание на недостаточную эффективность администрирования патентной системы^18.

Сложности патентной экспертизы

Претензионный суд так описывает сложность понимания сущности научной инновации, изложенной в словах и тексте:

«Изобретение существует в первую очередь как осязаемый объект или набор изображений. Вербальное описание обычно является вторичным и создается для удовлетворения требованиям патентного законодательства. Перевод механизма в слова может стать причиной пропусков логических звеньев, которые не могут быть удовлетворительно заполнены. Часто изобретение является новаторским, и для его описания просто не существует соответствующих слов. Словарь не всегда успевает за изобретателем. Он просто не может. Не вещи существуют для слов, а слова для вещей»19.

Ключевая работа по конвертации слов в механизмы ради понимания, действительно ли они являются достаточно новаторскими и заслуживают ли патента, ложится на плечи экспертов.

Томас Джефферсон создал систему патентной экспертизы в США в 1791 г.20 Через два года необходимость совмещать управление Бюро патентов с противостоянием Гамильтону в вопросах о подавлении волнений из-за налога на виски и о разумности учреждения национального банка в дополнение к попыткам принять чью-нибудь сторону во Французской революции подсказала Джефферсону мысль о переходе на регистрационную систему^21. Однако с целью улучшения качества патентов бюро вернулось к экспертизам и изучению известного уровня техники в 1836 г. С тех пор ничего не менялось.

Сегодня после проверки патентной заявки на полноту USPTO направляет ее, основываясь на тематике (производство, компьютерные технологии, фармацевтика и т. д.), эксперту в одно из подразделений, например в ТЦ-2100 Джека Харви. В обязанности эксперта входят принятие решения о выдаче патента (по причине новизны и неочевидности) и, если патент выдан, четкое и ясное объяснение границ получаемой заявителем монополии. В первую очередь эксперт должен прочитать и понять запутанный текст заявки, чтобы определить релевантные предшествующие изобретения. Она должен изучить предшественников – известный уровень техники, – чтобы сравнить предложения, выдвинутые в заявке, с тем, что существовало раньше, и определить (с позиции человека, специализирующегося в этой отрасли науки и техники), действительно ли изобретение является новым, неочевидным и ясно изложенным.

Утверждения излагаются компактно, в одном абзаце, описывают пределы изобретения и определяют масштаб искомого патента. Хотя патентная заявка также содержит объяснение преимуществ изобретения, описание возможного практического применения и иллюстрации, именно утверждения имеют основополагающее значение. И они редко раскрывают свои секреты с первого взгляда. Например, патент 2004 г. «Настольная игра “Судебный иск”» описывает изобретение как «обучающую, основанную на реальных законах игру и способ игры, использующий карту с клетками, по которым ходят игроки. На клетках игроки видят подсказки о том, должны ли они возбудить воображаемый иск или действовать в соответствии с воображаемыми обстоятельствами, связанными с юридической профессией»22.

Однако эксперт должен проанализировать утверждения патентной заявки, первое из которых гласит:

«Способ игры в обучающую, основанную на юридической профессии настольную игру для множества игроков, включает: игровую карту с последовательностью клеток, на которые каждый игрок может поместить фишку, где клетки включают первое множество клеток, сообщающих, что игрок должен возбудить воображаемый иск, и второе множество клеток, сообщающих, как игрок должен действовать в соответствии с воображаемыми обстоятельствами, связанными с юридической профессией, причем второе множество клеток включает хотя бы одну клетку, связанную с воображаемыми обстоятельствами, требующими от игрока знания хотя бы одной воображаемой юридической профессии, воображаемой юридической подготовки и воображаемого права заниматься юридической деятельностью; фонд игровых денег; набор карт с судебными исками, каждая из которых содержит сценарий судебного иска, включая фактические обстоятельства дела и позитивный или негативный финансовый исход; количество клеток на игровой карте, на которое должен продвинуться игрок за ход, чтобы поместить свою фишку, определяется случайным образом; игрок, попадающий на одну из клеток первого множества, берет карту судебного иска и согласно ее предписаниям должен либо выплатить сумму в фонд игровых денег в случае негативного результата взятой карты судебного иска, либо получить сумму из фонда игровых денег в случае позитивного результата взятой карты судебного иска».

Работая с таким непроходимым многословием (и это только первая часть первого утверждения), эксперт должен определить и сравнить релевантные прецеденты, включая ранее изобретенные настольные игры и игры, связанные с юридической тематикой, такие как «Настольная игра в профессиональные злоупотребления», запатентованная в 1978 г., чтобы решить, заслуживает ли заявка выдачи патента^23.

Или возьмем другой пример. За $49,95 любой может приобрести Big Daddy Driver – клюшку для гольфа, совмещенную с газонокосилкой. (Даже Опра Уинфри рекомендует ее.) Но хотя среднему потребителю суть продукта может быть сразу понятна, обязанность эксперта – проанализировать шестнадцать специально составленных патентных утверждений, которые начинаются так:

«Косящая траву клюшка для гольфа, включающая: рукоятку, оканчивающуюся крюком клюшки, где крюк клюшки – это полая часть с отверстием книзу; источник питания, находящийся в крюке клюшки или рукоятке; двигатель, находящийся внутри полой части и соединенный с источником питания; приводной вал, продолжающийся от двигателя вниз через отверстие и заканчивающийся узлом; и режущие плоскости, выходящие из узла»24.

Перед тем как выписать патент, эксперт, возможно, должен будет изучить 27 677 патентов на аксессуары для гольфа, выпущенных с 1976 г. (и более ранние, если необходимо), сравнивая утверждения с их аналогами, – и все это в течение нескольких часов.

Как постановил в 1892 г. Верховный суд, «спецификация и утверждения патента… представляют собой один из самых сложных юридических инструментов, которые следует составлять тщательно»25. Разница между двумя словами в патентной заявке может оказаться разницей между спорным и бесспорным патентами. В деле Senmed Inc. против Richard-Allan Medical Industries решение о нарушении патента на аппарат для сшивания кожи (хирургический степлер) – и потенциально о миллионах долларов ущерба – зависело от значения слова «на» в том фрагменте утверждения, где говорится о конкретном месте применения степлера; ключевым оказался вопрос, означает ли слово «на» физический контакт или близкое расположение к рабочей поверхности степлера^26.

Сталкиваясь с утверждениями, зачастую не поддающимися пониманию, эксперт должен, в определенном смысле, доказать недоказуемое: что за всю историю в мире не было другого изобретателя с таким же изобретением. Как ни стара и очевидна сама задача, но найти и даже понять, где искать информацию по известному уровню техники, позволяющую признать изобретение недействительным, достаточно сложно. Вспомните судебный процесс по BlackBerry, одной из самых востребованных и широкоиспользуемых сегодня технологий. Держатель патента компания NTP утверждала, что компания Research in Motion (RIM), производитель BlackBerry, нарушила патенты NTP на передачу электронной почты по радиочастотам. RIM потребовала от Бюро патентов пересмотреть эти патенты, предоставив весомые факты по известному уровню техники. Эти документы содержали проект мобильной сети для передачи данных, являвшийся частью технической инструкции норвежской телефонной компании, которую можно было обнаружить только в норвежской библиотеке. Инструкция датировалась 1986 г. Изобретение истца датировалось 1991 г. Едва ли стоит удивляться, что патентному эксперту ранее не удалось найти этот документ и… последовал судебный иск^27.

Если у RIM был мощный стимул прочесать весь мир в поисках документов по известному уровню техники, то заявители патентов, напротив, далеко не всегда помогают экспертам в их поиске. Например, заявка Microsoft «Офлайновая экономия для цифровых средств информации», одна из первых заявок, ставших доступными для общественного рецензирования на Peer-to-Patent, содержит 22 коротких утверждения, но ни одной ссылки или цитаты^28. В случае с Microsoft в этом нет ничего необычного. В полученной путем случайного отбора подборке заявок, составленной USPTO в 2005 г., 3500 документов из примерно 12 000 не имели вообще никаких ссылок, а еще 2000 цитировали три источника или меньше. По оценке главного юрисконсульта USPTO Джеймса Тупина, более 50 % новых патентных заявок либо не имеют отсылок к известному уровню техники, либо цитируют так много источников (более двадцати), что прочесть их все просто невозможно^29.

И вот почему так происходит. По закону эксперт в первую очередь должен установить, не является ли изобретение очевидным, а значит, непатентоспособным. В помощь ему дан Кодекс федеральных постановлений США, который накладывает на заявителя «обязанность быть откровенным и добросовестным в отношениях с бюро, включая обязанность по раскрытию всей известной ему информации, которая может иметь отношение к патентоспособности»30. Впрочем, это положение не обязывает заявителей активно раскрывать известный им уровень техники. На деле многие юристы советуют клиентам избегать изучения исторического контекста своих изобретений, чтобы не иметь информации, которую от них могут затребовать, что потенциально может нанести вред их интересам в получении широкого патента. В интересах своих клиентов адвокаты тоже не склонны собирать эти данные, потому что от них могут потребовать раскрыть информацию, которая может быть использована для атаки на конкурентов в будущих делах. Но, даже действуя со всей доброй волей, заявитель может просто не знать всех изобретений в данной области.

В 1999 г. конгресс внес поправку в Закон о патентах, обязывающую публиковать большинство заявок по истечении 18 месяцев и позволяющую третьим лицам предоставлять после этого содержащиеся в них данные по известному уровню техники без ссылок, комментариев или объяснений^31. В случае предоставления такой информации положено заплатить сбор в размере $180^32. Однако конкуренты, являющиеся единственными вероятными носителями информации о публикации патента и желающие выплатить эту сумму, впоследствии могут быть вынуждены покрыть ущерб в тройном размере, если выяснится, что они намеренно нарушили полученный патент^33. Стороннее свидетельство станет уликой того, что они уже знали о патенте, когда он был подан. Поэтому неудивительно, что в 2007 г. Бюро патентов получило только 112 таких сторонних заявлений, содержащих 600 документов по известному уровню техники^34. На данный момент нет сведений, был ли хоть один из них использован. Эксперты обязаны читать эти заявления, но время, за которое они должны это сделать, не регламентировано.

Таким образом, патентные эксперты практически одиноки. По действующему закону предполагается, что они достаточно подкованы в теории для выявления известного уровня техники. Однако они не могут ни задать вопрос в блоге или позвонить университетскому специалисту по компьютерным наукам или деловому администрированию, чтобы обсудить заявку и значение ее утверждений^35. В Законе о патентах конгресс постановил, что USPTO должно так проводить свои процедуры, чтобы избежать «возражений или… опротестований до публикации»36. Фактически все, чем вынужден руководствоваться эксперт, это базы данных USPTO, где можно искать выданные, опубликованные и ожидающие своей очереди патентные документы; эти базы данных известны как East, West и Plus. East (examiner’s automated search tool – автоматизированный поисковый механизм эксперта), клиентская программа под Windows, и West (web examiner’s search tool – сетевой поисковый механизм эксперта), имеющий интерфейс под браузер, – механизмы для поиска истекших и действующих патентов, опубликованных патентных заявок и литературы, цитируемой в этих патентных документах. По сути West – это интернет-версия East. А Plus – поисковая система запросов по образцу, работающая с патентами США, выданными с 1971 г. Она должна формировать списки патентов, наиболее близких рассматриваемой заявке^37. Когда в начале 1990-х эти базы данных были введены в обращение, Национальная ассоциация исследователей интеллектуальной собственности подала два иска с требованием остановить уничтожение бумажных документов, утверждая, что цельность патентных файлов сомнительна, а базы данных не являются полными^38.

USPTO использует и другие базы данных, не связанные с патентами, но, перефразируя известную басню об оксфордском профессоре, USPTO «знает все о чем-то конкретном и ничего обо всем остальном»39. Другими словами, бюро имеет превосходные инструменты для работы с патентами, но остальные ее базы данных не являются исчерпывающими источниками знаний о состоянии науки и техники. Джон Долл, патентный комиссар, утверждает, что «мы располагаем всем необходимым; у нас есть поисковые системы, обеспечивающие информацией о текущем состоянии науки и техники»40. Однако недостатки очевидны. Даже Долл признает, что хотя бюро ежегодно и тратит $60 млн на доступ к базе данных, эксперты должны пользоваться другими базами данных для поиска информации и другими поисковыми методиками без обязательной привязки к датам для выяснения, предшествует ли источник патентной заявке^41. Так что в условиях ограниченного времени эксперту чрезвычайно сложно вести поиск по каждому документу.

Более широкий поиск по научной литературе не ведется. Согласно недавнему исследованию ссылок, представленных изобретателями или найденных экспертами в 502 687 патентах, выяснилось, что 41 % ссылок на патенты США исходит от экспертов, но ссылок на незапатентованный известный уровень техники они нашли всего 10 %. Согласно исследованию, такая разница может объясняться результатом недостаточных возможностей поиска по известному уровню техники, не зафиксированному в патентах США^42.

«Количество жалоб растет по мере того, как компьютер выдает все больше и больше ссылок на журналы, недоступные бюро, – сказано в Patent Office Professional Association Newsletter^43. – Среднее время возврата при межбиблиотечном обмене составляет четыре дня, а лишь в трех случаях из 1500 книги вернули через 60 дней». Исследование 1989 г. показало, что по межбиблиотечному обмену было заказано более 1000 журналов, из них 275 как минимум пять раз. USPTO решило приобрести копии этих 275 журналов в формате микрофильмов и подписаться на бумажные версии, «если частные компании дадут на это деньги». В конце 1990-х профсоюз экспертов все еще вел переговоры о включении в рабочие часы времени, необходимого на поход в библиотеку. Руководство выделило две минуты на поход туда и обратно, причем максимум затрачиваемого на это времени не должен превышать 13 часов в год.

Патентные эксперты на собственном опыте знают, как трудно вести адекватные изыскания^44. В то время как 89 % экспертов, опрошенных в 2006 г., и 91 % опрошенных в 2002-м выразили уверенность в важности своей работы, только около 40 % были удовлетворены получаемой ими подготовкой в области методики информационного поиска^45. Хотя компьютеризация и электронное хранение документов облегчают выполнение некоторых задач, связанных с поиском документов, необходимость получения информации в короткие сроки до сих пор является самой острой проблемой. И в редком выпуске Patent Office Professional Association Newsletter нет статьи с упоминанием о недостатке системы автоматизации USPTO. Жалобы варьируют от обеспокоенности влиянием на здоровье радиации, получаемой в результате слишком продолжительного использования компьютера, до соображений о неадекватности поисковых ресурсов. Согласно статьям, «то, чем мы здесь располагаем, это коммуникативная неудача: грандиозная система патентной экспертизы устанавливается специалистами по автоматизации, которые, похоже, отфутболивают информацию подальше от тех, для кого система вроде бы и создавалась… сводя шансы на создание программы, которая соответствовала бы нашим потребностям, к минимуму»46.

Это не кино, где героиня может спастись, отказавшись спускаться по темной лестнице и включив свет, – проблему нехватки информации не решить, например, подпиской на большее число журналов. Многие виды информации сложно найти даже с помощью лучших поисковых механизмов. Физики не публикуют в журналах материалы, которые могут опубликовать в Arxiv, онлайновом хранилище, содержащем 500 000 препринтов статей^47. А в некоторых областях знаний вообще не принято публиковаться ни в онлайновых, ни в офлайновых изданиях. Например, компьютерные науки не разделяют универсальной академической культуры публикаций. И практики, и теоретики программирования публикуют свои репозитории компьютерных кодов в Сети, обычно в неиндексируемом, незадокументированном и открытом виде, предоставляя доступ к коду другим программистам, знакомым с проблемой, что сильно мешает экспертам в поиске материалов и их цитировании^48.

Во многих дисциплинах уходят годы на публикацию научных открытий в журналах. Изобретения, относящиеся к передовым исследованиям, скорее будут обсуждаться возле кулера в Microsoft или Genentech либо на вечеринке студентов-выпускников, чем в академическом журнале. Многие изобретения, которые могут оказаться релевантными для определения новизны и неочевидности, часто вообще незадокументированы. Если некоторые программисты приветствуют комментирование своих кодов, то для многих важно просто увидеть, что их коды работают, – они не ведут учет и не создают базу знаний патентной информации. Рост популярности программ с открытым кодом, лицензированных для воспроизведения и передачи, сделал известный уровень техники в этой области намного более доступным для публики, но усложнил задачу USPTO. Как пишет Кристофер Вонг, проект-менеджер Peer-to-Patent: «Эксперт вряд ли владеет информацией об открытых или закрытых исходных кодах, продуктах, процессах, сайтах и предшествующих публикациях, с которыми члены сетевого сообщества обычно знакомы по своему опыту»49.

Приходит ли на помощь Интернет? Мировая библиотека сегодня всегда под рукой. Ее предоставляет нам Google. Но экспертам, включая группу Джека Харви, по-прежнему не разрешается пользоваться Интернетом. Бюро патентов опасается, что при открытом интернет-поиске может быть нарушена приватность и секретность изобретений^50. Поисковые запросы эксперта, если их отследить, могут раскрыть слишком много информации об изобретении, сведения о котором не должны быть опубликованы до истечения 18 месяцев со дня выдачи патента. И даже если использовать технологии анонимного поиска (USPTO в настоящее время рассматривает такие возможности), они не решат проблему, связанную с неупорядоченной, плохо организованной и не поддающейся поиску научной информацией. Вот почему эксперты, часто втайне, являются основными пользователями Wayback Machine – интернет-архива и некоммерческого поисковика, предоставляющего возможность поиска по архивам Интернета^51. Но, хотя это и превосходный ресурс, Wayback Machine пока еще несовершенен и нестабилен.

Раньше в USPTO подумывали о передаче поиска частным фирмам на аутсорсинг, т. е. хотели платить другим за нахождение информации^52. Но, как с готовностью подтвердят эксперты, этот процесс трудно автоматизировать, да и нелегко выполнять поиск тем, кто не умеет интерпретировать патентные утверждения. Это не вопрос поиска ключевых слов в релевантных научных публикациях, а вопрос понимания, что релевантно, а что нет.

Патентная экспертиза сегодня

За последние годы сложность задачи, стоящей перед патентным экспертом, лишь возросла. Расширение предметной области и увеличение срока действия патентов, а также ужесточение патентного законодательства в пользу держателей патентов подстегнули беспрецедентный рост патентной активности. Это в свою очередь стало вызовом для Бюро патентов, вынужденного рассматривать все эти новые и разнородные патентные заявки.

Количество заявок

Количество заявок удвоилось как во времена Рейгана, так за последние 10 лет, с 1997 по 2007 г.53 Патентная активность в мире растет на 4,7 % каждый год^54. USPTO сегодня получает до 420 000 заявок ежегодно^55. Очередь достигла неимоверных масштабов и уже кусает себя за хвост: у патентного эксперта все меньше времени на рассмотрение заявки, и его рецензии стали менее тщательными. Чем проще процесс подачи заявки, тем больше их подается. В настоящий момент ожидает своей очереди 1 млн заявок, из них 120 000 «лежат на столе у Джека». Бюро патентов Японии (JPO) работает с такой же (если не с большей) нагрузкой, получая более 400 000 патентных заявок ежегодно, а в очереди еще 750 000. В JPO работает всего 1358 патентных экспертов – приблизительно треть от штата Бюро патентов США^56. Усложняет задачу и то, что USPTO трудно удерживать наиболее опытных сотрудников – нет возможности платить им больше. Поэтому число экспертов на каждую тысячу заявок в бюро меньше, чем надо, минимум на 20 %.

Возможно, люди сегодня стали более изобретательными, чем раньше, или находятся под большим давлением со стороны инвесторов и должны получить патент, чтобы отсечь конкурентов. А возможно, думают, что получить патент стало проще. Независимо от причины рост патентной активности не дает эксперту тратить много времени на поиск и оценку информации.

Диапазон патентов

Увеличение числа заявок отчасти вызвано и расширением предметной области, которую USPTO и суды считают сегодня патентоспособной. USPTO рассматривает заявки более чем 400 классов и тысячах подклассов изобретений: от А-образных конструкций и абаков до цитр, зоотехники и сухариков^57. Среди наиболее популярных классов изобретений – чипы и аксессуары для гольфа^58. Необходимость разбираться в столь разных видах науки и техники создает дополнительные трудности для экспертов.

Конституция оставляет за конгрессом и судами право решать, что может быть запатентовано. В дополнение к традиционным «патентам на изобретения» в технической, производственной и биохимической сферах конгресс добавил средства защиты растений и промышленный дизайн^59. Из-за очевидной конкурентной и научной ценности патентов в 1980-х был расширен диапазон патентоспособных областей и увеличено время действия патента. В 1982 г. Верховный суд в так называемом постановлении Чакрабарти провозгласил, что «все под солнцем патентоспособно», включая бактерии. Расширение патентного поля стало основой для развития биотехнологической промышленности^60. Но как только Верховный суд открыл этот ящик Пандоры, суды низших инстанций дали дорогу патентированию компьютерных программ, деловых и финансовых методик, генных технологий^61. Расширение патентного поля также подхлестнуло связанную с патентами исковую активность.

К счастью, в том же году, когда начало действовать постановление Чакрабарти, конгресс создал Апелляционный суд по федеральному округу (CAFC) – специализированный апелляционный суд, цель которого – разъяснение противоречий, возникающих в результате решений окружных апелляционных судов^62. Например, Апелляционный суд восьмого округа, находящийся в Сент-Луисе и Сент-Поле, за последние десять лет не сохранил действующим ни один оспоренный патент, тогда как суд пятого округа, базирующийся в Новом Орлеане, принимал решения в пользу держателей патентов более чем в 80 % случаев^63. Создание CAFC привнесло в процесс больше единообразия и, следовательно, определенности и увеличило вероятность того, что в случае судебного разбирательства патент будет сохранен^64. Расширение патентоспособного предметного поля вызвало противоречивую реакцию: реформаторы утверждали, что различать идею (например, математическую формулу), которую нельзя запатентовать, и практическое изобретение (использование формулы в компьютерной программе, которая дает результат), – это абсурд^65.

Решение Верховного суда, позволяющее понимать широко предмет патентоспособности и включить в него программное обеспечение и методы деловой деятельности, привело к росту числа заявок. Это, конечно, оказало негативное воздействие на готовность USPTO их рассматривать. Программное обеспечение не было патентоспособным до начала 1980-х. Поэтому не существовало и развитой базы данных по известному уровню техники в этой области. Если механические изобретения могут быть проиллюстрированы изображениями, то методы деловой активности (например, компьютерная программа для определения финансового риска, инвестиций, хеджирования независимой отсроченной компенсации или пресловутая «покупка за один клик» для транзакций в Интернете) часто не поддаются простому описанию. К тому же информация в этих областях слишком быстро меняется, что не позволяет Бюро патентов создавать архивы.

Продолжительность срока

В дополнение к расширению предметного поля конгресс также продлил продолжительность действия патентов к удовольствию их держателей. По Акту Хэтча – Ваксмана конгресс продлил действие патентов на новые лекарства (по причине отсрочек, вызванных необходимостью получить одобрение Управления по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных препаратов)66. Через десять с небольшим лет конгресс изменил продолжительность защитного действия патента с 17 лет со дня изобретения до 20 лет со дня подачи заявки, чтобы соответствовать Соглашению ВТО по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности^67. Продление срока было встречено критикой со стороны тех, кто утверждал, что 20 лет – это много в мире, где технологии, особенно в высокотехнологичных отраслях, меняются слишком быстро. Кроме искусственного завышения потребительских цен более длительный срок может подавлять стимулы для последующих инноваций со стороны конкурентов^68.

Сложность патентов

Патентных заявок становится не просто больше, они становятся и более сложными, и более объемными^69. Джон Долл, комиссар USPTO, жалуется на многословные и неясные формулировки утверждений. Подготавливаемые юристами формулировки, говорит он, часто не понимают сами изобретатели, не говоря уже об экспертах^70. И здесь нет никакого злого умысла. Юристы просто делают все, что в их силах, чтобы обеспечить своим клиентам насколько возможно более сильные и обширные патенты.

За последние 30 лет количество слов в патентных заявках, особенно в письменных описаниях, почти удвоилось, как и число утверждений^71. Если среди всех заявок среднее число утверждений – около двух дюжин, то их количество в конкретных заявках серьезно варьирует. Заявка может содержать и одно-единственное утверждение (например, «Элемент-95»)72, и сотни и даже тысячи утверждений. Как правило, такие заявки относят к сложным изобретениям, особенно в области биотехнологий или фармацевтики. Shell Oil как-то подала заявку с 8958 утверждениями^73. А об изобретателе Рональде Каце даже появилась статья в Wikipedia: его заявки обычно включали сотни страниц утверждений, составленных так, чтобы утомить и перехитрить эксперта^74. Нагромождение утверждений и все более длинные заявки без соответствующего увеличения времени по их изучение подтолкнули в конце 2007 г. USPTO к введению ограничения количества утверждений 25 пунктами, распространяющегося и на уже поданные заявки^75. Изобретатель, желающий подать более длинную заявку, теперь был обязан выплатить существенный взнос и предоставить собственное исследование и анализ литературы. Однако федеральный суд Вирджинии постановил, что такое правило является превышением регламентирующих полномочий USPTO^76.

Работа экспертов

Эксперты Джека Харви работают с закрытыми базами данных с ограниченным набором научной информации, и им отведено всего 20 часов на рассмотрение заявки, которая может быть плохо написана и часто содержит сотню пространных и непонятных утверждений о предмете, о котором они могут ничего не знать. К тому же изобретатель вправе не предоставлять никакой дополнительной поясняющей информации. И словно этого недостаточно, для эксперта существует и финансовый стимул – премия за более быструю выдачу патентов.

В ходе недавнего исследования только 11 % экспертов согласились с утверждением, что «действующая система предоставляет достаточно времени для качественного выполнения работы»77. Основным недостатком, по их словам, является правило, согласно которому у них есть всего 20 часов на каждое задание^78. Иными словами, у них всего 20 часов на чтение заявки, уяснение смысла утверждений, изучение релевантной литературы и применение правовых стандартов новизны и неочевидности к научным фактам. Эксперт должен еще подробно изложить в письменном виде свое решение. Нагрузка, ложащаяся на USPTO, указывает на слабые участки системы принятия решений о патентоспособности. И патентные эксперты несут основную ее тяжесть. Как отмечает глава профсоюза экспертов, «на древнюю поговорку о том, что меньше людей сделает меньше работы, руководство бюро отвечает: только пока вы не начнете стегать их сильнее»79.

Вне стен USPTO этот стон недовольства сливается с криками производителей, протестующих против того, что бюро выдает слишком много некачественных патентов. Комитет патентных апелляций и споров – апелляционное подразделение Бюро патентов – жалуется, что получает от экспертов дела, которые «часто содержат процедурные ошибки, неадекватную мотивировку отказов и другие неясные вопросы и неучтенную информацию о рассмотренных патентных утверждениях»80.

Хотя USPTO получает большие деньги в виде патентных сборов, бюро не нанимает дополнительных экспертов. Конгресс направляет прибыль в бюджет, несмотря на то что «нет другой альтернативы адекватному числу подготовленных сотрудников, располагающих достаточным временем для принятия взвешенных решений», как отмечает Национальная академия наук^81. Более того, «даже если бы Бюро патентов смогло волшебным образом расшириться», пишет Джон Сквайрс, главный юрисконсульт по вопросам интеллектуальной собственности Goldman Sachs, «оно по-прежнему стояло бы перед серьезной проблемой подготовки, организации и просто поиска рабочих мест для увеличенного штата»82. А просто дать экспертам больше времени на подготовку решения – тоже не выход. Изобретателям и так приходится ждать слишком долго только начала процесса рассмотрения заявки. Среднее время ожидания окончательного решения Бюро патентов сегодня составляет 31 месяц. Это больше, чем в 2001 г. (24 месяца), хотя Бюро патентов и работает над тем, чтобы сократить срок^83. Наверное, дополнительные люди могли бы снизить нагрузку на каждого эксперта, но это не лучший выход во времена экономических проблем и не альтернатива улучшенным поисковым технологиям, более эффективной организации рабочего процесса и получения релевантной информации из первых рук.

В отделе Джека Харви ожидание начала рассмотрения заявки в среднем составляет 31 месяц, а ожидание финального решения – 43 месяца. А если вам не повезло и вы подали заявку, имеющую отношение к дистрибуции интерактивного видео, ждать придется 50 месяцев. Сроки в финансовой, банковской и бухгалтерской сферах доходят до 52 месяцев^84. Заявители рассказывают о том, как им приходилось ждать отклика от Бюро патентов в течение семи лет, а технологии за это время так далеко шагнули вперед, что момент был упущен. Учитывая обычный жизненный цикл новой технологии, за три года теряется экономическая целесообразность продукта в быстроразвивающихся отраслях. Усилия Бюро патентов по ускорению процесса с помощью создания процедуры срочного рассмотрения – так называемой «специальной заявки» – не решили проблемы. Сроки ожидания продолжают расти, а Бюро патентов предупреждает, что если не будут проведены реформы, то они удвоятся.

Следствия: рак пятится назад

Патентная схема, закрепленная в статье 1 Конституции США, была одной из немногих конституционных статей, принятых без обсуждения^85. Делегаты Конституционного собрания, должно быть, чувствовали, как позже сформулировал Марк Твен, что «страна без бюро патентов и хороших патентных законов всего лишь рак, который не может двигаться никуда, кроме как в сторону и назад»86. В конце концов, похожая схема существовала в итальянской Венеции с XV в. и в Англии с начала XVIII в.87 Дело было в том, что права частной собственности на изобретения (в отличие от таких альтернативных форм поощрения, как субсидия или премия) были недорогим способом продвижения новаторских идей для федерального правительства, обремененного долгами революционной войны. Впрочем, сегодня голоса все громче говорят о том, что краб движется назад. Один судья федерального округа мелодраматично описал кризис качества патентов как «похожий на перестановку стульев на палубе “Титаника” – оркестр играет, как если бы все было в порядке, но корабль по-прежнему направляется в пасть к морскому дьяволу»88.

О кризисе качества патентной системы говорят все политики, независимо от принадлежности к той или иной партии. По оценкам министра торговли, USPTO тратит «более 55 % экспертных ресурсов на изучение заявок, которые не заслуживают патента»89. Было бы хорошо, если бы эксперты регулярно отвергали эти нападки. Но, продираясь сквозь очередь заявок, чиновники чуть ли не механически проставляют печати на бумагах, проходящих через их столы. Существует множество примеров патентов, которые можно назвать как угодно, но только не «неочевидными». Выданный пятилетнему мальчику патент «Способ качания на качелях» – вот типичный пример такой ситуации^90. Мальчик (и его отец-адвокат) заявили способ качания, «при котором пользователь, находящийся на обычных качелях, прикрепленных двумя цепями к горизонтальной в должной мере ветке дерева, вызывает движение из стороны в сторону с помощью поочередного натяжения то одной, то другой цепи». В ответ на публичные насмешки комиссар по патентам назначил пересмотр и отменил патент, но как много времени на это ушло.

Выдача патента позволяет изобретателю подавать иск о нарушении прав против любого, кто «без разрешения производит, использует, предлагает на продажу или продает любое запатентованное изобретение», но не обязывает производить продукт самому. Вне зависимости от качества патенты основываются на презумпции действительности, что затрудняет их оспаривание в суде и, наоборот, дает некоторым держателям патентов возможность судиться. Адам Джаффе и Джош Лернер резюмируют проблему в книге «Инновации и недовольство ими» (Innovation and Its Discontents): «Бюро выдает патенты на старые идеи, потому что располагает неадекватными ресурсами экспертизы и не слишком хорошо умеет искать информацию о существующих технологиях, особенно в новых, быстроразвивающихся отраслях. А когда патенты выдаются идеям, которые не новы, у других компаний нет иных путей, чем рискованная и дорогая перспектива оспаривания патента в федеральном суде»91.

Удвоение числа выданных патентов в 1990-е привело к сопутствующему удвоению числа связанных с ними судебных процессов. Например, Apple столкнулась с увеличением числа направленных против нее исков о нарушении патентов с семи в 2006 г. до двадцати одного в 2008-м^92. Microsoft, по имеющимся сведениям, получает в год в среднем 35–40 патентных исков стоимостью $100 млн^93. К тому же агрессивные держатели патентов способны подрывать рынки одним только предположением о нарушении их прав и требованием лицензионных выплат вместо дорогого судебного разбирательства. И компании выплачивают миллионы долларов за лицензии держателям сомнительных патентов, которые угрожают судом.

Закон об ущербе от нарушения патентных прав только поощряет жадных истцов. Подающий иск производитель автомобильных стеклоочистителей хочет получить компенсацию от цены всей машины; производитель поворотной петли взыскивает ущерб по цене ноутбука или пианино, в которых используется эта петля. В результате штрафы нередко превышают размеры ущерба. Канцелярия судов США подсчитала, что средний штраф, накладываемый федеральным судом, составляет $1 694 000 и является третьим по величине после исков о нарушении антимонопольных законов и законов об использовании асбеста^94. По оценкам PricewaterhouseCoopers, в 2003 г. средний ущерб достигал $29 млн, а средний штраф – $3 млн^95. Отдельные дела бывают более шокирующими. В 2006 г. Rambus Technologies присудили выплатить $307 млн по делу о динамической оперативной памяти (штраф впоследствии был сокращен до $133 млн)96. TiVo выиграла $74 млн в суде против EchoStar за нарушение технологии TiVo, позволяющей зрителям записывать одну телевизионную программу во время просмотра другой^97.

Более того, поскольку патентное законодательство позволяет (с некоторыми ограничениями) получать судебные запреты, истец может добиться полного прекращения использования изобретения ответчиком. Такая стратегия особенно эффективна для захвата бизнеса конкурента. Требование огромной компенсации или запрета может быть справедливым, но стоящие на кону суммы делают такие иски привлекательными и для тех, кто хочет нажиться на судебном процессе. Потенциальный размер компенсаций ущерба и презумпция действительности вкупе с благосклонными судами (такими как суд восьмого округа в Техасе, который выносит 78 % решений в пользу патентных истцов в сравнении с 59 % – средним показателем по стране) поощряют тех, кто использует патенты для подобного извлечения выгоды^98.

Такие сутяжные компании неофициально называют патентными троллями – эти фирмы стремятся получить патент не для того, чтобы реально производить товар, а только с целью возбуждения дел о нарушении прав или выбивания лицензионных выплат из конкурентов. Тролли и их адвокаты оправдывают свои действия, выдавая себя за поборников патентной системы. Некоторые идут дальше и утверждают, что они помогают развиваться экономике, действуя как посредники, собирающие портфель патентов и тем самым снижающие стоимость их лицензий. Конечно, агрессивный судебный троллинг сам по себе не является индикатором того, что речь идет о держателе патента, не соответствующего стандартам. И все же искушение возбудить иск в комбинации с некачественными патентами оказывает влияние на рост числа судебных процессов, с которыми нелегко справиться. В любом случае судебный бум вне зависимости от причин наносит болезненный удар, несоразмерный любому росту патентной активности. По оценке Американской ассоциации прав интеллектуальной собственности, судебные издержки по делу, где на кону стоит более $25 млн, достигают $3 млн для каждой стороны только на этапе рассмотрения и $5 млн при доведении до вердикта^99. Это $10 млн только на один суд! А в деле стоимостью менее $1 млн издержки при рассмотрении составляют $350 000 и доходят до $600 000 на финише^100. И это в среднем!

Хотя данные варьируют, тенденция ясна: патентные дела влетают в копеечку. Выплата держателю патента отчислений за лицензию зачастую является для ответчика более простым и дешевым решением. Большие издержки, как правило, становятся препятствием для компаний или университетов, желающих оспорить действие несправедливых патентов в своей области. А для тех, кто хочет судиться, чтобы получить компенсацию за нарушение патентного права (и не имеет других издержек, поскольку не имеет никакого производства), это просто цена ведения бизнеса.

В конечном счете рост числа судебных процессов перенаправляет денежные потоки из области исследований и разработок в непродуктивные разбирательства. Находящийся в Вашингтоне и ориентированный на изучение свободного рынка Центр изучения передовых правовых и экономических стратегий Phoenix подсчитал, что выдача патентов, не отвечающих стандартам, ежегодно обходится в $21 млрд, перенаправляемых из расходов на научные исследования, или 7 % совокупного бюджета, выделенного на исследования и разработки, всех американских компаний. А если учесть еще и фактор судебных издержек, то потери составят $25,5 млрд^101. Как пишет помощник главного юрисконсульта IBM Мэнни Шектер: «До суда доходит менее 4 % из примерно 3000 подаваемых ежегодно патентных исков. К тому же в эти 4 % не входит огромное число мировых сделок, заключаемых до подачи иска. Таким образом, налог на инновации, накладываемый некорректными патентами, исчисляется буквально миллиардами долларов каждый год»102. Экономисты Бессен и Мейрер указывают, что чем активнее компания ведет научные исследования, тем более вероятен риск возбуждения иска против нее, по сути своеобразной научно-исследовательской пошлины^103. Низкокачественные патенты, особенно в информационных отраслях и там, где невысока цена входа, могут создать незаслуженные монополии и риск неоправданного застоя. Разве Test.com изобрел онлайновое прохождение тестов? Но не имеющее достаточного времени и интеллектуальных ресурсов Бюро патентов по-прежнему не может найти информацию, доказывающую отсутствие новизны. А Test.com уже добрался до университетов, включая Университет Регис и Университет Тулсы, требуя от них лицензионных выплат.

Некоторые новаторы сегодня предпочитают вовсе воздерживаться от защиты патента. Например, eBay построила свой многомиллиардный аукционный бизнес без единого патента. (Компания получила свой первый патент, только когда стала публичной)104. Если эта тенденция получит продолжение, процесс патентной экспертизы будет оторван от рыночных инноваций, что приведет к его коммерческой бесполезности (и по сути политической неправомочности). Если патенты действительно должны продвигать инновации в конкретных секторах, то чем дольше изобретатели вынуждены ждать получения патентной защиты, тем больший вред наносится экономике.

Что на кону?

Патентная система не оставляет никого равнодушным. Мы живем в эпоху технологических инноваций и экономических трудностей одновременно. Будущее патентной системы символично и для того, и для другого. Оно сигнализирует о растущем взрывными темпами уровне изобретательности и мастерства, обеспечивающем самый серьезный прорыв в научных знаниях за всю историю человечества. Противники реформы системы часто обращаются к таким американским иконам, как Джефферсон, Франклин, Эдисон и братья Райт (хотя доля патентов США, выдаваемых неамериканским компаниям, тоже растет). Они заявляют, что реформа только увеличит цену получения патента и, таким образом, создаст препятствие для небольших предприятий, нуждающихся в патенте для привлечения инвестиций. Альянс профессиональных изобретателей даже разместил в The New York Times рекламу на целую полосу против патентной реформы: «Если позволить конгрессу уничтожить американский патент, конгресс уничтожит Америку»105.

В то же время Соединенные Штаты опасно балансируют на краю экономического спада. Изменения в геополитике, экономический упадок и экологическая неопределенность ведут к очевидному истощению богатств Америки. Страна гадает, как долго она сможет оставаться доминирующей в мире, который отвергает ее политику и смеется над ее валютой (но хочет получать ее новые технологии). Когда-то Бюро патентов США было эталоном качественной экспертизы. Но сегодня институт, который должен отражать национальный научный и технический успех, все более увязает в проблемах. Подобно голому королю, он теряет свою легитимность, когда выдает патенты низкого качества, которые не соответствуют никаким стандартам. Хотя его основы крепки, Бюро патентов больше не вызывает того уважения, которым пользовалось раньше.

Отдельные плохие патенты, даже патентная заявка на «Метод и инструмент для осуществления брачного предложения индивидууму» (свидания не являются необходимыми, как гласит заявка), не наносят вреда индустрии и не останавливают научные изыскания^106. Но если Бюро патентов станет и дальше выдавать слишком много патентов, которые не соответствуют критерию новизны или неочевидности, возникнет сомнение, существуют ли инновации за пределами зала судебных заседаний. Реформаторы заявляют о «крахе» и «кризисе» патента, об аморальности системы, оторванной от реальных современных практик ведения инноваций. Система должна работать лучше, чтобы выполнить конституционный наказ «продвигать прогресс науки и прикладных искусств».

Если некачественная экспертиза приводит к некачественному результату (патент не несет существенной новизны или настолько широк и неточен, что реальные границы изобретения непонятны публике), то выдаваемый патент увеличивает неопределенность и издержки. Имея дело с некачественным патентом, конкурент с трудом может определить, что может считаться его нарушением. Помимо прочего, как заявил один аналитик, сегодня ведение электронной онлайновой торговли связано с возможным нарушением 4319 различных патентов^107. Настоящее минное поле. Есть и те, кто утверждает, что имеет значение только качество экономически важных патентов, т. е. тех, которые способны стать основой судебного процесса, или тех, на которых построены жизнеспособные предприятия. Но есть и социальные издержки, связанные с выпуском низкокачественных патентов. Держатель патента рискует судом; остальной мир рискует тем, что патент может быть использован для блокирования инноваций. Инвесторы вынуждены тратить средства на проверку патентов, что повышает размер начального капитала, вкладываемого в бизнес. Так что если учитывать риски судебных процессов и лицензионных выплат, требование к патентным экспертам качественно выполнять свою работу с первого раза – экономический и моральный императив.

Глава 4. Проект демократии совместной работы

Американцы всех возрастов, призваний и положений всегда формируют союзы. Среди них… тысяча различных видов – религиозные, моральные, серьезные, бесполезные, очень общие и очень конкретные, огромные и крохотные.

Алексис де Токвиль

Peer-to-Patent превращает идею демократии совместной работы в конкретную стратегию борьбы с проблемой информационного дефицита в Бюро патентов. Трудности, с которыми встречаются патентные эксперты и которые были описаны в предыдущей главе, не могут быть разрешены только с помощью правовой или судебной реформы. Законопроекты, которые могли бы изменить стандарты патентоспособности, требуют жесткой политической воли. Судебная реформа, которая должна повысить стандарты рассмотрения заявок и усложнить получение низкокачественных патентов, идет очень медленно и затрагивает слишком поздний этап патентного процесса, чтобы изменить что-либо для большинства патентов, которые не стали предметом судебного разбирательства, но используются для получения лицензионных сборов. Балансирование между потребностями крупных и малых изобретателей, держателей патентов и лицензиатов, законных истцов и несправедливо обвиненных ответчиков из различных отраслей в результате усложняет процесс достижения консенсуса в вопросе о том, как добиться, чтобы USPTO оставалось агентством гражданских инноваций, а не гражданских исков.

Обсуждение этих традиционных правовых аспектов необходимо (задача по исправлению патентной системы не настолько проста, чтобы ее можно было решить одним законом, судебным решением или компьютерной программой), но только совместная работа, организованная с помощью программного обеспечения, может помочь в привлечении на этапе, предшествующем принятию решения, большей компетенции в управляемой форме, способной улучшить и качество участия, и итоговые решения. После объяснения принципов работы Peer-to-Patent в этой главе мы поставим вопрос, почему работает наш проект, а затем рассмотрим технологии, с помощью которых группе добровольцев сообщается, как они должны выполнять свою работу. Я исследую два ключевых момента. Во-первых, организация дискретного и группового, а не индивидуального участия обеспечивает управляемый и продуктивный процесс, в ходе которого добровольцы ясно понимают, чего от них ожидают. Во-вторых, система, основанная на репутации, дает участникам обратную связь, что позволяет почувствовать свою принадлежность к группе и благоприятствует совместной работе. Такое использование существующих технологий, в частности графического экрана для координации работы внутри группы, я называю наглядным (визуальным) обсуждением, в отличие от обсуждения, где для разговоров и набора текста используются отдельные инструменты. Наглядное обсуждение может способствовать тому, что Джон Сили Браун называет «обучением с экрана» – оно помогает удаленно учить эффективной совместной работе^1. Глава завершается рассмотрением формы совместной работы, которая лежала в основе Peer-to-Patent, и оценкой ее успешности на данный момент.

Наглядное обсуждение

Наглядное обсуждение создает так называемую «физическую сущность» группы – организационные и управленческие аспекты того, как участники взаимодействуют между собой в составе единой группы^2. Является ли сетевая команда легальным союзом или только свободным объединением? Имеет ли группа четкие правила, касающиеся того, кто может к ней присоединиться и чего требует членство в ней? Кто и как принимает решения? Физическая сущность может быть изложена в юридических документах, но за самим понятием кроется нечто большее, чем только принципы управления. Это силы, направляющие работу группы, в том числе и неписаные правила, а также общественные нормы, переведенные на язык программ и транслируемые через визуализацию на экране.

В условиях Интернета построить сущность не всегда просто. Без шаблонов и правил поведения, привычных для личного взаимодействия, намного труднее удаленно создавать межличностные отношения. Хотя связь, обеспечиваемая Сетью, делает возможным разговоры о покере или собаках, ИТ-технологии не упростили процесс трансформирования этих разговоров в деятельность группы или направления энергии группы на достижение общей цели. Количество сайтов, которые ясно объясняли бы, как должна функционировать группа, или предлагали бы группам самим установить либо изменить эти правила, недостаточно.

Кроме физической сущности группы, технологии должны также отражать и укреплять ее культуру – ее ценности, идентичность и цели – для создания духа доверия среди участников. Это во многом схожие явления: физическая сущность, ясно определяющая правила, и культура, выражающая дух сопричастности общей миссии. Если сущность описывает то, как формируется группа, культура объясняет, как группа сохраняет свое единство. Культуру тоже непросто создать в киберпространстве. Удаленная работа без личных контактов не способствует возникновению чувства принадлежности к единой группе – не существует такого явления, как виртуальные феромоны. Без чувства общности ценность электронной рассылки, осуществляемой спамером, резко снижается, а в противном случае она могла бы принести заметный результат. Сетевой виртуал (тот, кто создает для себя ложный образ в Интернете) может нарушить работу wiki, заставляя конструктивно работающих участников группы тратить свое время на удаление оскорбительного или нерелевантного материала. Правильная организация современной системы должна способствовать самоидентификации группы.

Как мы увидим на примере Peer-to-Patent, высокодискретный процесс, направляемый визуализациями, помогает обеспечить успешное управление (физическое существование) открытого, совершенно добровольного сообщества в стиле wiki. В то же время рейтинги, репутационные инструменты и другие механизмы обратной связи в стиле Digg.com теснее связывают членов группы (культура). Использование экрана для определения правил и возникновения чувства доверия – наглядное обсуждение – могло бы позволить институтам лучше работать с разрозненными сетями экспертов.

Для полной ясности надо сказать, что под наглядностью я не понимаю ни видео, ни трехмерное моделирование, ни любой вид технологий. Моя любимая метафора для понятия наглядного обсуждения – груда камней. Несмотря на отсутствие прямой выгоды или личного интереса, альпинисты на американском Западе останавливаются и тратят время на постройку пирамидки – груды камней, указывающей путь следующим покорителям гор^3. Хотя эти маркеры иногда устанавливают и одиночные путники, я видела прекрасные пирамиды, скорее произведения искусства, чем указатели, которые являются результатом того, что один человек за другим с любовью кладет новый камень поверх имеющихся. Альпинисты используют эту технологию для прокладки пути и делают это с помощью массовой совместной работы, строя пирамиды. Пирамида – наглядный тотем, который напоминает каждому альпинисту о распределенном сообществе.

Как работает Peer-to-Patent

Стив Пирсон, старший разработчик программного обеспечения IBM в Портленде (штат Орегон), зарабатывает на жизнь тем, что создает базы данных. Он является держателем патента на способ улучшения защиты информации, хранящейся в базах данных^4. Узнав от своего работодателя о возможности стать добровольцем Peer-to-Patent, чтобы рассматривать патентные заявки конкурентов, относящиеся к технологиям баз данных, Пирсон зашел на сайт Peer-to-Patent (http://www.peertopatent.org), как только он был запущен, в июне 2007 г.

Там он нашел список опубликованных патентных заявок, поданных компаниями и признанных USPTO подходящими для пилотного проекта. С санкции Бюро патентов Нью-Йоркская юридическая школа публикует на своем сайте каждую из этих заявок в течении трех или четырех для общественных консультаций^5. После регистрации на сайте, для чего потребовалось сообщить свое имя и адрес электронной почты, Пирсон заполнил необязательный публичный профайл с информацией о своей карьере, образовании и опыте. Хотя информация и не проверяется (не требуется предоставлять данные кредитной карты для подтверждения личности, к тому же участник может использовать псевдоним для сохранения анонимности), имя и фамилию, а не ник, указывать обязательно ради повышения уровня дискуссии. Только 130 из более чем 2300 пользователей, зарегистрировавшихся в первый год, отметили, что используют никнейм – псевдоним. А среди активно участвующих пользователей (1627 из 2300) большинство со временем добавили информацию в свои персональные профайлы и теперь явно используют свои реальные имена^6.

Пирсон быстро нашел заинтересовавшую его патентную заявку – «Выбираемый пользователем, сигнализирующий администратору формат» от Hewlett-Packard. По утверждению HP, это изобретение относится к «электронному компьютерному делу, и в частности к компьютерной системе, которая использует выбираемый пользователем, сигнализирующий администратору формат… Эта заявка описывает систему, улучшающую эффективность удаленного доступа, показывая пользователю список доступных форматов (определяемых с помощью устройств, подсоединенных к компьютерной системе, к которой осуществляется удаленный доступ) и позволяя выбрать один формат для всех используемых устройств»7.

Кое-что помогло Пирсону выделить эту заявку, как относящуюся к области, в которой он обладает определенными знаниями. Пользователи отметили – или тегировали, как это называется на сетевом жаргоне, – заявку общими технологическими терминами: bios (базовая система ввода-вывода) и boot (загрузка операционной системы). Тегирование – способ присвоения короткой (одно– или двухсловной) метки единице контента. Пользователи Сети привыкли подписывать фотографии в своих сетевых альбомах такими тегами, как «щенок», «мамин день рождения» и «мои каникулы». Но USPTO использует запутанную классификацию для каждой патентной заявки; правительственная схема не соответствует способам, с помощью которых технические и научные эксперты, наиболее заинтересованные в патентной системе, привыкли классифицировать информацию. Это создает языковой барьер, не позволяющий людям, обладающим знаниями, вносить свой вклад в процесс. Поэтому Peer-to-Patent призывает участников добавлять собственные обозначения (и большинство из них это делает). Этот вид категоризации внутри сообщества, называемый фолксономией, позволяет пользователям связывать патент с технологией или знакомым им понятием^8.

Индивидуально участвовать в Peer-to-Patent невозможно. Поэтому Пирсон присоединился к команде рецензентов заявки. Из графической визуализации на сайте Пирсон мог увидеть, что для коллективного рассмотрения этой заявки HP уже вызвалось 29 человек. Группа включала четырех инженеров, тринадцать технологов, пять юристов, двух студентов, двух преподавателей, «работника» (который на самом деле был ассистентом проекта в Нью-Йоркской юридической школе, присматривающим за процессом) и еще двоих. Карта активности (вольная интерпретация древовидной структуры – бесплатного инструмента информационной визуализации, созданного в Университете Мэриленда) показала Пирсону, как много реплик, ссылок на известный уровень техники и аннотаций уже опубликовано как по заявке HP, так и по сайту в целом (рис. 4.1 и 4.2). В древовидных схемах используются цветовая гамма, интенсивность цвета и размер секторов для указания на иерархию^9. В случае Peer-to-Patent изменение размера и цвета на диаграмме отражает изменение размера группы и уровня ее активности. Графика на сайте также объясняла, как работает Peer-to-Patent и какие роли может принять на себя Пирсон как член команды: например, загрузку известного уровня техники, предложений для работы патентного эксперта, оценку опубликованной другими информации об известном уровне технике или исследование.

Изучив заявку HP, Стив Пирсон вошел в дискуссионное пространство своей команды, где ее члены обсуждали цели и качество заявки, решали, какие исследования должны быть проведены, спорили о том, где может быть найдена информация об известном уровне техники, и распределяли задачи по ее поиску. Каждое новое сообщение автоматически приходило в почту Пирсона, так что ему не приходилось проверять обновления на сайте.

Рис. 4.1. Образец Карты работ по опубликованной патентной заявке

Рис. 4.2. Карта процессов Peer-to-Patent

Обсуждение заявки HP шло очень живо, она уже привлекла 30 комментариев, и развернулась очень серьезная дискуссия^10. Поскольку Пирсон продемонстрировал активный интерес в оказании помощи, студенты Нью-Йоркской юридической школы, администрировавшие сайт, предложили ему стать координатором команды: это означало, что его посты в дискуссии будут выделяться цветом, и он должен будет помогать направлять дискуссию. Кроме обсуждения заявки, команда за два месяца загрузила девять документов по известному уровню техники, включая старые патенты, компьютерную программу и руководство по использованию компьютера, созданное Intel Corporation (вклад Пирсона). Программа Peer-to-Patent помогала проверять релевантность всех этих документов для заявки, требуя от тех, кто их загружал, сообщить дату публикации каждого документа.

Загруженное Пирсоном руководство Intel на два года предшествовало изобретению HP, что делало его подходящим источником, подвергающим сомнению новизну и неочевидность изобретения. В ответ на вопросы, направленные ему через Интернет, Пирсон также определил конкретные утверждения, к которым имел отношение документ по известному уровню техники, вставил гиперссылку на документ и загрузил его копию. (Для обеспечения прав интеллектуальной собственности автора документа эта копия не была опубликована на сайте, и ее нельзя было продублировать, а Нью-Йоркская юридическая школа перенаправила ее в USPTO.) Существует противоречие между защитой прав автора касающегося известного уровня техники документа и организацией коллегиальной дискуссии добровольцев, которым может принести пользу изучение оригинального документа. Но этот обходный маневр делает процесс возможным (и указывает на то, что законы об интеллектуальной собственности, политика закупок и другие помехи, которые могут замедлять совместную работу, преодолимы при правильной организации дела).

Чтобы получить уверенность, что общественное участие поможет эксперту в принятии решения, на сайте размещена просьба к участникам при ссылке на известный уровень техники конкретизировать страницы, абзацы и фразы документа, имеющего отношение к утверждениям патентной заявки. К тому же там просят каждого, предлагающего информацию об известном уровне техники, объяснить ее релевантность, что полезно и сообществу, и патентному эксперту. Иначе говоря, то, что было запрещено законом в рамках системы, основанной на бумажных документах, а именно комментирование предложенных третьими лицами документов по известному уровню техники, является существенным фактором получения информации, наиболее полезной для USPTO^11. Сайт Peer-to-Patent делает возможным то, что ранее не только не практиковалось, но и считалось незаконным.

Как только документ по известному уровню техники загружен через сайт Peer-to-Patent, группа коллективно выбирает, какие из предоставленных документов наиболее полезны. Членам группы, занимавшейся заявкой HP, предлагалось комментировать документы, загруженные другими участниками, и проставлять оценки их релевантности. Например, два участника проголосовали за загруженное Пирсоном руководство, выразив свое согласие с тем, что документ Intel может быть полезен эксперту.

В завершение процесса публичного рассмотрения в сентябре 2007 г. команда студентов Нью-Йоркской юридической школы, поддерживавшая сайт, подготовила заявление о раскрытии информации, которое и переслала в USPTO. Заявление содержало документы по известному уровню техники, предложения по исследованиям, комментарии к предоставленным документам и рейтинги по результатам голосования сетевого сообщества. На случай, если ссылка на находящееся на сайте руководство Intel не сработает, студенты распечатали относящиеся к делу части руководства и направили в USPTO бумажную версию. Если было бы подано больше десяти документов по известному уровню техники, программа отобрала бы только те, которые имели наивысший рейтинг, и студенты отправили бы только их. Обещание пересылать только десять наиболее существенных документов было важным пунктом соглашения, призванным гарантировать, что добровольные рецензенты не перегрузят USPTO информацией, сделав работу бюро неэффективной.

В ходе последующей экспертизы патентной заявки в обычном режиме патентный эксперт провел собственный поиск информации по известному уровню техники, используя стандартные базы данных USPTO. В дополнение он рассмотрел результаты «человеческой базы данных» Peer-to-Patent, включая исследование Пирсона. Приняв в феврале 2008 г. решение отказать HP в выдаче патента, эксперт цитировал руководство Intel, обнаруженное Пирсоном. Двумя неделями позже HP подала исправленную заявку. Тем не менее в мае 2008 г. эксперт принял решение об окончательном отказе, признав заявку HP явно непатентоспособной в свете документа Intel «Технология активного управления: краткое руководство», который эксперт никогда бы не обнаружил самостоятельно^12. Поскольку эксперт использовал документ, предоставленный Пирсоном, команда Peer-to-Patent разместила его имя на сайте под иконкой патентной заявки, увенчанной беретом и держащей в руках палитру (рис. 4.3).

Рис 4.3. Вознаграждение специалисту по известному уровню техники проекта Peer-to-Patent

Этой чести удостоились те участники, которые загрузили информацию об известном уровне техники или исследование, использованное USPTO для оценки патентной заявки.

Peer-to-Patent предлагает процесс, выгодный всем сторонам. Патентный эксперт получает доступ к новой информации. Изобретатель выгадывает в потенциальном улучшении качества своего патента и не получает патент, который позже может быть признан недействительным, избегает затратного судебного процесса и безуспешных требований его соблюдения. Общество выигрывает в том, что отсекает низкокачественные патенты, которые могут в будущем удушить инновации. Как говорят программисты, чем больше глаз – тем меньше багов^13. Чем больше людей изучает патентную заявку, тем проще обнаружить ее слабости на раннем этапе, пока бизнес-стратегия не построена на низкокачественном патенте, который позднее может стать причиной дорогостоящего иска. Хотя в данном случае заявка HP была отвергнута, дюжина других заявок, которые прошли процесс публичного рассмотрения, возможно, стали крепче и обезопасили себя от возникновения исков в результате тщательного изучения множеством глаз. Такие участники Peer-to-Patent, как Стив Пирсон, получают уникальную возможность отловить некорректные патентные заявки, имеющие отношение к той области знаний, в которой они располагают компетенцией, до того, как USPTO их одобрит, а также шанс поработать с сообществом коллег и заслужить их признание.

Проецирование работы группы на себя

Джереми Бэйленсон – социопсихолог из Стэнфорда, изучает влияние компьютерных технологий на эмоциональную сферу. Он проводит эксперименты, в которых его подопытные изучают свой аватар – цифровое изображение себя на экране компьютера^14. (В санскрите слово avatra означало «спуск, нисхождение», происходящее от него слово avatar связано с понятием инкарнации или принятия человеческого облика божеством, в частности богом Вишну. Первое использование этого слова в связи с сетевым персонажем принадлежит Чипу Морнингстару и Рэндаллу Фармеру, создавшим видеоигру Habitat в 1986 г.) Слово «аватар» стало общеупотребительным термином для обозначения чьего-либо образа в Интернете и обычным инструментом исследования в социологии^15. Бэйленсон манипулирует аватарами своих объектов. Когда он делает их непривлекательными, объект в реальной жизни начинает чувствовать себя менее уверенно. Изменения на экране компьютера влияют на поведение человека.

Когда Бэйленсон показывает аватар, занимающийся физическими упражнениями, с большей вероятностью человек займется физкультурой и в реальности. (Этим феноменом, возможно, объясняется успех игры Nintendo WiiFit.) Бэйленсон также продемонстрировал, что люди более склонны голосовать за того политического кандидата, который внешне похож на них. Согласно Бэйленсону, это объясняет, почему на выборах в 2004 г. во время кампании Буша рекламщики затемнили изображение президента на плакатах, размещенных в кварталах, где живут латино– и афроамериканцы^16. Но что происходит, когда я вижу на экране сообщества и группы, в которых состою? Что происходит, когда вместо того, чтобы просто видеть собственный аватар, я вижу отражение коллектива, правил, ценностей и целей онлайновой консультационной группы, сетевого сообщества активистов или команды Peer-to-Patent? Что происходит, когда компьютер отражает нас, а не меня?

Джоан Моррис ДиМикко (бывшая сотрудница медиалаборатории Массачусетского технологического института, а сейчас сотрудница IBM) – одна из немногих, кто работает над вопросом влияния экранных моделей на групповое поведение^17. Она изучает то, как экран компьютера может быть использован для отражения поведения группы на нее саму, чтобы превратить группу в нечто большее, чем сумма индивидов, с помощью укрепления ее самосознания как группы. Она называет этот процесс социальной прозрачностью, или социальной зеркальностью: большая взаимная осознанность действий, которая приводит к более эффективной организации группы. Джоан понимает, что подобные эксперименты страдают от эффекта неопределенности Гейзенберга. Вводя визуальные отражения социального поведения в процессы совместной работы, она меняет эти процессы и влияет на них неопределенным образом. А благодаря работам таких светил бихевиористской экономики, как Тверской и Канеман, мы знаем, что небольшие изменения в описании решения могут привести к громадным переменам в выборе, который делают люди. Это происходит именно потому, что экран может иметь эффект убеждения, который делает его влияние потенциально очень сильным.

Исследование ДиМикко изучает, как могут быть использованы технологии в налаживании контакта для влияния на социальные факторы, которые имеют разрушительное воздействие на групповое принятие решений, такие как несбалансированное участие и речевые привычки. Ее работа с контактными группами продемонстрировала, что инструменты социальной визуализации – например, использование программы распознавания голоса для определения тем разговора и последующий показ этих тем участникам или красные и зеленые огоньки для указания на то, кто говорит больше, а кто меньше, – могут заставить членов сообщества более эффективно делиться информацией и теснее входить в совместную работу.

Хотя исследование ДиМикко ищет способы улучшения дискуссионных групповых процессов, полученные ею результаты могут иметь более общее применение. Визуализации позволяют участникам лучше осознавать дисбаланс внутри группы и исправлять его. «Меняя свой процесс принятия решений, – пишет ДиМикко, – группа может избежать серьезных неудач в коммуникации и излишней надежды на других. Например, позволяя свободно высказывать мнения меньшинству, постоянно рассматривая дополнительные возможности, находя новые альтернативы, которые могут сработать, и не препятствуя открытому несогласию с мнением авторитетов, группа… скорее всего, примет лучшее из возможных решений при приеме новых членов в группу»18.

В одном из своих экспериментов ДиМикко использовала дисплеи со светодиодами (LED), которые становятся красными, если человек говорит о чем-то, в большей степени имеющем отношение к другим собеседникам, или зелеными, если – в меньшей. Это приводит, в частности, и к тому, что участники смягчают тон своей речи. Ее тесты применяли визуализации, демонстрирующие количество и очередность действий участников с помощью автоматизированных диаграмм и графиков. Визуализации имели многочисленные позитивные результаты для взаимодействия в группах. Но, как признает сама исследовательница, поскольку это были лишь тесты и игра с различными уровнями участия, эксперименты на самом деле не улучшают групповые процессы, что было бы возможным, если бы в эксперименте был затронут процесс группового принятия решения.

Дробность, группы и репутация

Peer-to-Patent не является ни блогом, ни wiki. Это не открытый для всех проект. Это структурированный процесс, созданный для стимулирования участия, полезного для USPTO, с помощью процесса дробления, коллективного принятия решений и опоры на репутацию (рис. 4.4).

Дробность

Нью-йоркский филиал National Public Radio приглашал своих слушателей к участию в создании серьезных политических программ с помощью технологий wiki^19. Проект был удачным, потому что wiki проецировала физическое существование участников с помощью экрана и добровольцы понимали, чего от них хотят. NPR не просто приглашало к участию – предлагавшиеся добровольцам возможности были представлены в виде небольших конкретных заданий. В рамках wiki желаемый контент был очерчен дискретными категориями: аспекты проблем, возможные гости шоу, предполагаемые вопросы, музыкальные вставки, ссылки на дополнительные материалы. Люди знали, где публиковать свои ответы, и могли участвовать либо в одной категории, либо во всех.

Обычно процедуры гражданского участия, например выработка правил на основе общественных консультаций, предлагают людям реагировать в общем. Каждый человек может опубликовать только свой комментарий. Но для открытого процесса совместной работы в условиях конкурентной технической среды, как в случае патентной системы, необходимо задавать конкретные вопросы через Интернет и таким же образом получать конкретные ответы. К тому же приглашение неправительственных экспертов к участию в обсуждении требует конкретизации их вклада на основе частичной занятости, которая отражала бы различные уровни компетенции. В Peer-to-Patent желающие могут участвовать, загружая информацию об известном уровне техники или только комментируя информацию, а также могут присоединяться к дискуссии или оценивать и проставлять рейтинги опубликованным постам. Только 3 % пользователей Peer-to-Patent сообщили, что занимались этой работой каждый день; 42 % зашли на сайт всего лишь раз или два; 36 % заходили каждый месяц, а 19 % – каждую неделю. Хотя в среднем рецензент работал с заявкой около шести часов, многие участники, наверное, лишь просматривали ход дискуссии, интересуясь работой группы, публиковали какой-нибудь документ по известному уровню техники и больше к теме не возвращались^20.

Рис. 4.4. Как работает проект Peer-to-Patent

Деление работы на задачи помогает членам группы самостоятельно выбирать себе различные роли и таким образом работать вместе как группа более эффективно. В мире программ с открытым кодом стало уже трюизмом, что сложные вопросы – лучший способ вовлечь людей в предприятие на основе совместной работы^21. При рассмотрении патентов делить работу на посильные задачи, которые делают совместную работу возможной, особенно легко, поскольку все вопросы четко определены законом. По Закону о патентах эксперт должен выяснить, является ли изобретение новым в сравнении со схожими изобретениями в той же или смежной области. Иными словами, надо запрашивать у общественности информацию о похожих изобретениях. Процесс патентной экспертизы прекрасно подходит для дробления задач, но и в сфере политических решений есть смысл формулировать конкретные, частные задания, которые можно было бы выполнять на основе совместной работы.

Принадлежность к группе

В мире до появления Интернета простые визуальные ориентиры, такие как единая униформа или общее пространство социума, помогали создавать ощущение принадлежности отдельной личности к различным группам. Однако социальных ритуалов и визуальных «тотемов», которые прививали бы группе культуру в реальном пространстве, в прошлом в киберпространстве не было. Другими словами, в киберпространстве нет дорог, и его оторванность от географии препятствовала возникновению конкретного взаимодействия, которое питает чувство групповой принадлежности и дружбы, а также способствует образованию групп^22. Однако сегодня визуальные и социальные технологии меняют наши возможности по созданию виртуальных сообществ.

Очень популярная многопользовательская видеоигра World of Warcraft насчитывает 10 млн подписчиков. WoW, как ее называют, – приключенческая игра, которая организует людей в «расы», которые в свою очередь работают совместно в рамках «гильдий». Расы имеют свои особые атрибуты, соответствующие навыкам нападения, защиты или магии. Орки агрессивны и воинственны и могут оглушить одним ударом, тогда как гномы не боятся мороза и хорошо обороняются. Эльфы прекрасно владеют магией. Игра предлагает членам гильдий выполнять вместе различные квесты (охота на монстров, поиск заколдованных кубков и другие задания а-ля «Властелин колец»). Йоичи Ито, всемирно успешный предприниматель и технолог (а также смотритель крупной гильдии в WoW), приписывает успех WoW высокому уровню структурирования ролей и дифференциации заданий, которые стимулируют совместную работу^23.

Разнообразие социальных ролей, которые можно брать на себя в гильдиях WoW, – тоже одна из причин привлекательности игры. Антропология WoW так богата, что стала темой научной конференции, спонсором которой выступил Национальный научный фонд (она прошла в Earthen Ring в 2008 г.)24. А такое почтенное издание, как Harvard Business Review, опубликовало статью Джона Сили Брауна, бывшего главного научного консультанта Xerox Parc, о сложной социальной системе современных многопользовательских» игр:

«Разнообразие играет существенную роль в мире онлайновых игр. Один человек не может делать все; каждый игрок по определению несовершенен. Ключ к достижениям – в командной работе, а сильнейшие команды являют собой богатый микс разнообразных талантов и способностей. Критерий движения вперед не в том, «насколько хорош я», а в том, «как много я сделал для группы». Есть категории игровых персонажей (такие как лекари), которые имеют мало или вообще не имеют преимуществ в одиночной игре, но они незаменимые члены любой команды»25.

Ценность ролевой дифференциации для развития групповой совместной работы также подходит и для институтов реального мира. Стивен Косслин и Ричард Хэкман, которые ведут проект Group Brain в Гарварде, описывают феномен людей, работающих в составе группы, несущей коллективную ответственность за свои результаты, как «подход, объединяющий мозги»26. Группа – это самостоятельная сущность, как и мозг; и здесь, для того чтобы эффективно работать вместе, люди должны уметь принимать на себя командные роли – самостоятельные, но взаимозависимые интеллектуальные системы. Другими словами, успешная группа – в первую очередь набор социальных ролей, выполняя которые люди могут достичь того, чего не могут сделать в одиночку^27. Люди все более активно используют новые технологии при формировании таких групп для достижения своих целей. Исследование группового интеллекта (Косслин и Хэкман уже изучили оркестры, группы инвестиционных банкиров, а также команды шпионов) на практике демонстрирует, что достижение позитивных результатов зависит от разнообразия ролей в группе; к этому выводу приходят и авторы научно-популярной книги «Различие» (The Difference)28.

В профессиональной сфере небольшие взаимозависимые команды юристов работают вместе над «заключением сделок». (Хотя юридические школы, печально известные сомнительным обычаем первокурсников подчеркивать ручкой фразы в библиотечных книгах, редко воспитывают молодых юристов в духе совместной работы^29.) А их коллеги-аналитики в инвестиционных банках точно так же работают над слияниями и покупками в условиях ограниченного времени. Все это мало чем отличается от эффективной работы бригады скорой помощи: работа в группе, в стрессовой ситуации, с дифференцированными заданиями и ролями ради достижения понятного всем результата. «Эволюция, – говорит Косслин, – позволила нашему мозгу формироваться в процессе развития, и мы обладаем “совместимыми разъемами” для связи с другими людьми, которые могут помочь нам увеличить наши возможности»30.

Бюрократический аппарат, по крайней мере в том виде, в котором он в настоящий момент существует, может функционировать в похожих условиях ограниченного времени, однако он не приспособлен для дополняющей, междисциплинарной групповой работы с дифференцированными ролями. Патентные эксперты иногда получают в помощь «вторую пару глаз» для рассмотрения заявки, но обычно они работают поодиночке. Общество может принимать участие в процессе выработки правил с помощью отправки своих комментариев в бюро, но общение при этом протекает в формате один-на-один: каждый индивидуум предоставляет уникальный комментарий и не имеет возможности прокомментировать чужие. Среди членов общества нет ни диалога, ни совместной работы. Бремя сортировки этих разрозненных комментариев ложится на плечи чиновника, а в таких условиях очень сложно организовать широкомасштабный процесс и легко потерять шанс получения выгоды из знаний других членов компетентной команды. (Позже мы рассмотрим недостатки существующих групповых практик, таких как выработка норм и правил на основе общественных консультаций, когда заинтересованные стороны сталкиваются ради достижения консенсуса в группе.)

Заставить людей ощущать себя группой, например рассредоточенной командой ученых, помогающей Бюро патентов, или гильдией в World of Warcraft, и совместно работать ради достижения общей цели во многом означает подтолкнуть группу к коллегиальной модели поведения, которая поможет коллективу лучше осознать себя, свои цели и те роли, которые могут выполнять его члены^31. Подобно тому, как сургучная печать делает заявление легальным документом, который может преследовать или быть преследуемым по закону, владеть имуществом и принимать коллективные решения, экран компьютера может дать толчок к построению совместной работы между сообществами и централизованными аппаратом принятия решений. (Лишь увидев своими глазами, как человек последовательно уничтожает биосферу, что нам продемонстрировал документальный фильм Эла Гора «Неудобная правда», можно осознать весь ужас глобального потепления, который мы вряд ли иначе можем представить.)

Возможность вызывать командное чувство с помощью экрана стала ключевым фактором успеха Peer-to-Patent. Процесс организован следующим образом: для добровольцев создана структура, в рамках которой они могут самостоятельно выбирать себе уникальные роли, чтобы действовать вместе. Важную роль в донесении смысла этого процесса до участников играют технологии. Сайт Peer-to-Patent делит работу на понятные и посильные задания. И люди могут выбирать, что им делать. Одни находят известный уровень техники, тогда как другие принесут пользу, комментируя эти документы. Одни обсуждают патенты, а другие цитируют литературу. Визуализация на сайте Peer-to-Patent, которая показывает картину участия и деятельности команды, также помогает стимулировать чувство совместной командной работы над заявкой.

Хотя, возможно, мы могли бы привлечь большее число людей, если бы не требовали присоединения к группе, однако без сплачивающего чувства сообщества и общей цели сетевые сообщества часто кончают раздором, что показывает закон Годвина. Афоризм, придуманный активным пользователем Сети Майком Годвином в 1990 г., гласит, что «по мере того, как онлайновая дискуссия разрастается, вероятность сравнений с нацистами или Гитлером стремится к 100 %»32. Совместная работа в команде, наоборот, помогает преодолеть недоверие, провоцируемое удаленной работой анонимов.

Создание групп помогает организовать осмысленную обратную связь. Количество участников команд Peer-to-Patent варьировало от 1 до 46, но в среднем в каждой команде было девять человек. Варьировали и формы участия в Peer-to-Patent, причем треть активных участников сообщила, что имеет профессию технолога. Что более важно, только 9 % участников первого года сообщили, что являются юристами (т. е. теми, кто обычно связан с патентной системой). Участники помогали друг другу в ходе обсуждения 21 утверждения заявки понять суть вопросов, стоящих на кону. В течение первого месяца Пирсон и его коллеги по команде говорили о природе рассматриваемой технологии в применении к утверждениям патента. (Указание номера утверждения в двойных квадратных скобках – [[claim 4]] – автоматически добавляет ссылку на содержание этого утверждения, позволяя людям возвращаться к конкретным положениям и вводить контент непосредственно в обсуждение.)

Инструменты пользовательской модерации способствуют продуктивной дискуссии на сайте. Сайты частного сектора (от книжных обзоров на Amazon и рецензий на фильмы на IMDb до публикации новостей на Slachdot – сайте технологических новостей) используют так называемые механизмы совместной фильтрации, что дает возможность пользователям оценивать посты друг друга, а затем с помощью фильтра отбирать то, что они хотели бы прочитать. Peer-to-Patent позволяет участникам помечать записи в дискуссии как требующие внимания, как бесполезный мусор или как спам, проставляя галочку в соответствующем квадрате рядом с постом.

Система обрабатывает эти сигналы обратной связи, так что администраторы Peer-to-Patent получают информацию о неуместном контенте, а добровольные участники могут отсортировать дискуссию по качеству записей (например, выбрать просмотр дискуссии без записей, отмеченных кем-то как мусор). На тот момент, когда я это пишу, не было зафиксировано ни одного случая спама или оскорблений и не возникало необходимости в удалении контента по причине нарушения правил сайта. Так что закон Годвина еще должен быть доказан. На деле, хотя Бюро патентов обязано только рассматривать предоставленные документы по известному уровню техники, оно также следит за обсуждениями, выискивая подсказки относительно того, как организовать собственный поиск информации. Slashdot, популярный сайт с новостями технологий, – самый известный пример использования модерации силами сообщества, позволяющий сделать поток контента более управляемым. Модераторы из числа активных читателей Slashdot оценивают опубликованные статьи по шкале от одного до пяти, а пользователи имеют возможность сортировки и фильтрации того, что они читают, основываясь на полученных рейтингах и отсеивая ту информацию, которая не соответствует определенному уровню^33.

Рейтинг и репутация

Кроме меток для записей в дискуссиях, Peer-to-Patent делает общественное участие более продуктивным и управляемым, поощряя пользователей оценивать передаваемые в USPTO документы и записи друг друга и получая оценки участников от бюро.

Оценивая документ по известному уровню техники «за» или «против» (плюс любой письменный комментарий), участник выражает свое мнение о том, имеет этот документ, предоставленный общественностью, право быть перенаправленным в бюро. (На самом деле мы не считаем отрицательные оценки, и они были добавлены на сайт по той же причине, почему в лифтах есть кнопка закрывания дверей.) Эти рейтинги в стиле Digg (как на новостном сайте digg.com, где пользователи могут голосованием выражать мнение о качестве постов, или в проекте IdeaStorm компании Dell, где потребители могут оценивать идеи новых продуктов Dell) являются простым способом определения в случае необходимости лучших из присланных документов^34. Предоставление сообществу возможности оценивать себя также сокращает риски, поскольку его члены контролируют друг друга. USPTO может не переживать по поводу того, что сотрудник IBM вроде Стива Пирсона участвует в рассмотрении заявки конкурента вроде Hewlett-Packard, потому что третья сторона имеет возможность просигнализировать, если предоставленная информация будет низкого качества, нерелевантной или неуместной.

Такие инструменты оценки внутри сообщества особенно полезны, когда Peer-to-Patent (или похожий проект) будет иметь дело с намного большим объемом патентных заявок, команд и документов. На ранних этапах пилотного проекта было немного заявок, которые привлекли более десяти документов по известному уровню техники (и ни одна не получила более двадцати). Обычно публика предоставляет от трех до пяти документов на каждую заявку. Объем привлекаемой информации может остаться на этом же уровне, но, если он вырастет, возможность оценки и фильтрации будет очень важна.

Открытый для всех пользовательский контент в стиле wiki позволяет множеству людей делиться информацией с помощью обычного сетевого инструментария для совместного составления текста и редактирования. А рейтинги в стиле Digg делают это добровольное участие управляемым даже в большем масштабе. Инструменты оценки помогают просеивать огромное количество информации. Голосования также создают для людей возможность принимать участие в проекте в качестве оценщиков контента, даже если они не располагают информацией, которой могли бы поделиться. Например, во время дебатов в ходе президентской кампании в 2008 г. Комиссия по президентским дебатам предложила публике прислать свои вопросы для одного из раундов. Через Интернет было прислано как минимум 25 000 вопросов; перелопатить их и выбрать шесть или семь должен был ведущий NBC Том Брокау^35. Если бы комиссия использовала технику Peer-to-Patent и Digg как для вовлечения публики, так и для изучения вопросов, работу по сокращению числа вопросов до приемлемого количества могли бы выполнить другие. Так, Netroots Nation, прогрессивная ассоциация активистов, предоставила возможность пользователям оценивать, отмечая «за» или «против», вопросы спикеру палаты Нэнси Пелоси на askthespeaker.org, на которые она ответила на ежегодном собрании^36. Оба кандидата в президенты в гонке 2008 г. подписали заявление в поддержку этой технологии отбора вопросов, присланных публикой^37. Президент Обама обещал использовать ее в работе своей администрации.

Успешные компании и организации развивают культуру чуткости как в своих сотрудниках, так и по отношению к своим сотрудникам, поставщикам и потребителям, но правительство редко имеет возможность улучшить качество практикуемых публичных консультаций посредством отправки или получения обратной связи. Peer-to-Patent вручает виртуальную награду Prior Artist тем, кто предоставил релевантный материал. Эта схема получения признания показывает участникам, что бюро считает полезным вкладом. Такая обратная связь, возможно, подскажет участникам будущих поисков известного уровня техники, что может быть наиболее полезно. Репутационная схема поощряет участников, давая им возможность получить профессиональное признание своих трудов. Профессиональные специалисты по патентному поиску демонстрируют умения, студенты привлекают потенциальных работодателей, технологи проявляют свое мастерство.

А Даунинг-стрит, 10, наоборот, запускает сайт электронных петиций, который предлагает людям подавать прошения для рассмотрения правительством, но без осмысленного руководства этим процессом или обратной связи^38. Этот гражданский проект на данный момент собрал 8,8 млн подписей под 1007 петициями. Например какой-то человек, инициировал петицию против предлагаемого налога на поездки, и более 1,8 млн человек подписали ее^39. Каждая петиция, имеющая более 200 подписей, вне зависимости от темы или ценности, получает формальный ответ по электронной почте. Петицию против налога на поездки, кстати, составил сам премьер-министр. Однако от участия в этом проекте нельзя получить никакой репутационной выгоды. Все петиции одинаковы, и ни одна из них не ведет к реальным действиям. (Налог на поездки по-прежнему существует.) Иначе это было бы вторжением в юрисдикцию парламента. Отсутствие результатов – вот причина того, что этот проект привлекает лишь поверхностную активность. Здесь можно найти массу петиций, например о присвоении рыцарского звания, однако каких-либо мер для достижения желаемого уровня гражданского участия не предпринимается.

Репутационные механизмы Peer-to-Patent со временем могут быть расширены и будут включать возможность оценки участия (в широком смысле) каждого пользователя. Репутационные баллы могут помочь членам команды и эксперту оценивать весомость предоставленной информации. Схожую практику можно вывести и за пределы сообщества Peer-to-Patent. Юристы, составляющие рассматриваемые заявки, смогут получать репутационные оценки за точность и ясность своего языка. Наконец, возможность заработать репутацию в профессиональном сообществе может послужить импульсом для роста гражданского участия.

Сайт онлайновых аукционов eBay позволяет своим членам присваивать репутационные баллы достойным доверия продавцам (раньше позволялось оценивать также и покупателей)40. Эта основанная на программном коде репутационная система привела к тому, что некоторые продавцы увеличили свои продажи^41. Такая автоматизация обратной связи с информацией о людях и контенте на Peer-to-Patent может помочь отобрать информацию более высокого качества, поступающую от всех желающих. Однако репутация в онлайновом сообществе может проявляться и более неформально. По мере роста проекта члены сообщества приобретают известность благодаря высокому или низкому качеству своих рассуждений или исследований. В этой коллегиальной экосистеме экспертов и добровольцев официальные лица, ответственные за принятие решений, могут заранее ожидать информацию от определенных участников. Поскольку люди работают вместе как команда, группы могут зарабатывать репутацию благодаря своим успешным действиям – работают патентные отряды, а не индивидуальные участники. Репутационные схемы могут способствовать развитию открытой меритократии, которая может прийти на смену эксклюзивному доступу патентных профессионалов к патентной системе (а также лоббистов и прочих вашингтонских инсайдеров в контексте других агентств).

Свистать всех наверх

Сейчас, оглядываясь назад, могу сказать, что выгоды привлечения сторонних знаний для информационного обеспечения процесса принятия решений очевидны. Но, когда мы только начинали, мысль о том, что Сеть может улучшить качество патентов, совсем не напрашивалась, нужно было убеждать и объяснять, чтобы заручиться поддержкой людей. Технологии социальных сетей вроде Facebook и MySpace еще не были так широко известны. А то, на чем мы настаивали, было во многих отношениях столь же революционно, как и введение института присяжных в XII в.: ведь мы просили правительственное агентство пересмотреть практику, не менявшуюся в течение многих лет. Чтобы правильно все подготовить и достичь необходимого консенсуса для внедрения этой открытой стратегии, мы должны были работать с агентством, гарантируя, что результат будет отвечать его потребностям, избавит его от «головной боли», вызванной перегруженностью и информационным дефицитом.

После всех усилий, направленных на то, чтобы USPTO открыло свою процедуру принятия решений для общественного участия, Нью-Йоркская юридическая школа была не вправе превратить Peer-to-Patent в закрытый клуб. Но нельзя было превратить его и в инсайдерский проект, шпионящий за правительством. Мы хотели проверить гипотезу о том, что удаленные, неправительственные, добровольные эксперты могут помогать Бюро патентов, создавая самостоятельные группы. Поскольку мы собирались найти лучшее решение проблемы, необходимо было, чтобы корпоративные юристы сотрудничали с технологами из Кремниевой долины, вашингтонскими политиками, преподавателями, представителями бизнеса, гражданскими лидерами и дизайнерами. Нам нужен был процесс совместной работы для создания коллегиального проекта!

Как уже упоминалось в главе 1, IBM стала первой компанией, заявившей о своей заинтересованности в Peer-to-Patent^42. Участие юристов IBM превратило единичную запись в блоге, сделанную человеком, не принадлежащим к миру патентов, в зачатки сообщества совместной работы. Почти сразу, после того как IBM официально вступила в проект, к нему присоединилась и Microsoft. Это стало сюрпризом для многих, кто испытывает подсознательную враждебность к тому, как Microsoft обычно ведет свои дела (примером является угроза Microsoft возбудить иски о нарушении патентов против разработчиков программного обеспечения с открытым кодом). Но Эдвард «Каз» Казенске, старший директор по патентному праву и отношениям группы интеллектуальной собственности и лицензирования Microsoft, был убежден в необходимости патентной реформы. В бытность заместителем комиссара USPTO по патентным ресурсам и планированию он отвечал за бюджет, управление финансами, стратегические операции и бизнес в сфере информационных технологий. Он осознавал потребность в более качественных информационных ресурсах для помощи экспертам и понимал, какие возможности может открыть эта технология. Он откопал отчет 1966 г., направленный президенту Джонсону. Одной из рекомендаций отчета был конфиденциальный шестимесячный срок, предназначенный для общественной подачи документов, касающихся известного уровня техники. Эта рекомендация так и не была одобрена^43.

Убежденность Казенске в необходимости патентной реформы совпала с его корпоративными интересами. Возможно, Microsoft надеялась, что ее участие смягчит гнев сообщества, поддерживающего открытый код, возникший после угроз компании выступить против разработчиков Linux, программного обеспечения с открытым кодом. Летом 2006 г., когда Microsoft присоединилась к Peer-to-Patent, у них намечалась сделка с Novell, которая позволила бы Microsoft Windows работать с серверами Novell, основанными на открытом коде и Linux^44. Многие приверженцы открытого кода ожидали этого события со скепсисом. И Peer-to-Patent помог смягчить удар. Конечно, Microsoft, как и другие компании, хотели убедиться, что IBM, крупнейший среди них держатель патентов и лицензиар, не монополизирует процесс или не приобретет в нем излишнее влияние. К тому же Microsoft с нетерпением ждала реформ. Ежедневно в судах рассматривается более 40 направленных против нее исков: и по сей день Microsoft – самая преследуемая за нарушения патентов высокотехнологичная компания^45.

Третьей компанией, присоединившейся к проекту, стала GE. Занимавший в то время пост главного консультанта General Electric по интеллектуальной собственности Кью Тодд Диккинсон был бывшим заместителем госсекретаря по интеллектуальной собственности и директором USPTO (и, таким образом, коллегой Казенске) 46. Диккинсон также был убежден в необходимости большей прозрачности в патентной системе. В бытность главой Бюро патентов он инициировал правило 1.99, позволяющее ограниченное предоставление документов третьей стороной без комментариев. Диккинсон и Казенске, прекрасно знавшие устройство этого института и его процедуры, добавили веры в проект.

После того как IBM, Microsoft и GE вошли в дело, проект согласились поддержать Computer Associates (CA), Hewlett-Packard, Intellectual Ventures и Red Hat. Руководители этих компаний составили Наблюдательный совет, который каждую неделю в течение почти целого года проводил телефонные совещания для обмена опытом и определения направлений развития. Нью-Йоркская юридическая школа должна была разработать надежную процедуру и сайт для успешной интеграции в механизм принятия решений USPTO, хотя для создания программного обеспечения и требовалась дополнительная финансовая поддержка. В то же время независимый и бескорыстный вклад со стороны благотворительных организаций и научного сообщества уравновешивал интересы, навыки и виды на будущее корпоративных инсайдеров. Фонд Макартуров и Omidyar Network не только обеспечили столь необходимую финансовую поддержку, но и привнесли легитимность независимой и достойной доверия третьей стороны.

Фонды вошли в Консультативный совет наряду с именитыми специалистами по патентному праву и технологиям, главами международных патентных бюро, представителями крупнейшей юридической ассоциации интеллектуальной собственности AIPLA и Национальной академии наук. Консультативный совет, а также десятки ученых и специалистов, участвовавших в планировании, выступали как противовес корпоративного Наблюдательного комитета. Ученые играли роль посредников в общении между USPTO и корпорациями, что снижало риск коррупции и обеспечивало прозрачность. Совместными усилиями эта трехголовая управляющая структура (команда USPTO, корпоративный Наблюдательный комитет и Консультативный совет) двигала проект вперед.

Конечно, USPTO было незаменимым партнером. Без его помощи Peer-to-Patent, а значит, и первый федеральный проект управления на основе совместной работы, никогда бы не воплотился в жизнь. А у бюро было множество причин не идти на сближение. Мы просили USPTO допустить неизвестных ему сторонних лиц к деятельности, которая составляет его raison d’être (смысл существования), – к рассмотрению патентных заявок. Не без иронии мы пытались применить принципы открытого кода к монополистической культуре патентной системы. Традиционные формы общественного участия обычно работают не слишком хорошо: бюро либо бывает завалено слишком большим количеством комментариев, либо получает их слишком мало. Нью-Йоркская юридическая школа просила USPTO сломать модель обычных форм консультаций, таких как общественная выработка правил, совещательные комитеты и даже традиционная коллегиальная оценка, и принять с открытыми объятиями самопровозглашенных рецензентов, связанных только Сетью. Более того, мы не могли предоставить никакой гарантии, что участники процесса на деле будут экспертами в своих областях и станут действовать бескорыстно.

Ни одно агентство никогда не пыталось связать свои официальные процедуры с открытой социальной сетью в Интернете. Хотя мы и развивали свои идеи на основе практик общественных жюри и других ранних форм коллегиальных экспертиз, по мере продвижения вперед приходилось все больше импровизировать. Это требовалось для того, чтобы убедить Бюро патентов принять «грубый консенсус и изменчивый набор правил»; ведь мы обращались к одной из самых консервативных, независимых и завязанных на процедуры организаций с просьбой об эксперименте с ее ключевой деятельностью^47.

Правда, USPTO имело веские причины принять участие в Peer-to-Patent. Бюро испытывало все возрастающее давление со стороны бизнеса и конгресса по мере того, как росла очередь патентных заявок. Peer-to-Patent предлагала частичное решение этих проблем, а счета готовы были оплатить другие. Но что окончательно убедило USPTO, так это тот факт, что Peer-to-Patent оставлял финальное определение патентоспособности в руках штатных сотрудников. Общество должно было предлагать информацию, которую эксперты могли использовать или отвергнуть.

Peer-to-Patent не искал возможностей избавиться от бюро или его экспертов. Проект не собирался менять стандарты рассмотрения изобретений, наоборот, он хотел предоставить в помощь экспертной системе отряды дополнительных исследователей, работающих через структурированный интерфейс и поставляющих информацию в разумных количествах. Мы хотели работать внутри процедур принятия решений, а не пересматривать и не искать обходных путей. Получив наши заверения, Джей Лукас, вновь назначенный заместитель комиссара по патентной экспертизе и человек, посвятивший патентам всю свою жизнь (он даже нашел жену среди экспертов, и его сын тоже стал экспертом), поддержал идею Peer-to-Patent. Джек Харви, который принял на себя ответственность, когда Лукас перешел на судейскую должность в Бюро патентов, подошел к организации роли бюро в работе Peer-to-Patent творчески и с энтузиазмом, поскольку хорошо был знаком с трудом рядового эксперта. Лукас и Харви подобрали команду из восьми сотрудников для контроля за проектом.

Так кого же не было за столом переговоров о совместной работе? Возможность участия отвергли представители биотехнологической промышленности. Юристы фармацевтических компаний не были заинтересованы в реформировании процесса, который с самого начала был обречен на провал (он был ориентирован на высокотехнологичные отрасли). Индустрия биотехнологий зависит от статус-кво – сильных патентов, защищающих крупные авансовые инвестиции в исследования и разработки. И хотя есть противоречие в том, что индустрии, столь зацикленные на патентах, не хотят, чтобы качество этих патентов улучшалось, фармацевтика и биотехнология традиционно проявляли мало заинтересованности в реформе, которая может ограничить выдачу патентов^48. Как индустрия биотехнология борется с законопроектами, направленными на реформирование патентной системы. Биотехнологические и фармацевтические компании стараются укрепить патентную защиту своих продуктов лоббированием, направленным против законодательной реформы в Соединенных Штатах и за гарантии эксклюзивных прав по патентным законам развивающихся стран^49. (Теперь понимая лучше, что представляет собой Peer-to-Patent, фармацевты, возможно, тоже примут участие в проекте.)

Также не было среди наших партнеров и Фонда свободного программного обеспечения (FSF), который помогает в разработке бесплатного софта и защищает право пользователей применять и вносить изменения в свои программы. Возглавляемый техноевангелистом Ричардом Столлманном и представляемый профессором права Колумбийского университета Эбеном Могленом, Правовой центр свободы программного обеспечения выступает против патентов, особенно в сфере высоких технологий. Патенты помещают под замок то, что должно быть в свободном доступе, в частности программы, которые являются стержневой формой самовыражения в цифровой век. С их точки зрения, патенты позволяют компаниям монополизировать и контролировать процесс создания программных кодов. Пробные шары, которые мы закинули в FSF, чтобы проверить его заинтересованность в Peer-to-Patent (по иронии мы планировали применить коллегиальные методы открытого кода к закрытым процедурам USPTO), подтвердили, что аболиционисты не станут участвовать в патентовании программ ни в какой форме^50. Другие группы открытого кода, такие как сетевое сообщество Groklaw и Linux Foundation, представляющие коллективных пользователей операционной системы с открытым кодом, напротив, приняли в нашей работе активное участие. Марк Уэббинк, исполнительный директор Peer-to-Patent и Центра патентных инноваций в Нью-Йоркской юридической школе, ранее был главным юрисконсультом Red Hat, софтверной компании, работающей с открытым кодом, и стал одним из первых сторонников Peer-to-Patent.

Как бы то ни было, к тому времени, когда мы были готовы всерьез задуматься о запуске Peer-to-Patent, мы уже располагали разнообразным и компетентным «набором» объединивших свои силы участников.

Процесс проектирования

В 2006 г. мозговой центр нашей группы собрался вместе (в формате личной встречи после серии рассылок и электронной переписки), чтобы не только поделиться опытом, но и хорошо провести время^51. За одним столом оказались главный юрисконсульт Palm Inc. и 25-летний основатель Slashdot. Темой мозгового штурма был вопрос: должны ли пользователи Peer-to-Patent оценивать загруженные публикой документы по шкале от одного до десяти, просто кнопками «за» и «против» (большой палец вверх/вниз) или золотыми звездочками?

Стэнфордский профессор компьютерных наук Терри Виноград, один из ведущих мировых экспертов по взаимодействию человека с компьютером, наверное, никогда раньше не проводил вечер со своим стэнфордским коллегой Марком Лемли, одним из самых передовых специалистов по патентному праву в стране. Виноград призвал группу обратить внимание на потребности потенциальной аудитории, а Лемли знал, в чем состоят эти потребности. Студенты-выпускники, специализирующиеся в информатике, применили свои знания о рынках предсказаний к проблеме патентной экспертизы. Специалисты по визуализациям, которые обычно разрабатывают инструменты, помогающие сделать юзабилити или результаты переписи интуитивно понятными на экране компьютера, присоединились к адвокатам, которые знают, как информация должна быть представлена суду в сложных делах, касающихся прав интеллектуальной собственности. Те, кто изобрел репутационную систему «лучших продавцов» на eBay, где покупатели награждают продавцов звездочками за их пунктуальность и сервис, поделились своим видением того, как надо проектировать систему рейтингов. Они обсудили с программистами, как те же самые методики могут быть успешно применены к патентной информации для выявления лучших документов. Вместе они придумали стратегию приведения общественного участия к управляемой форме. Даже дизайнеры виртуальных миров и видеоигр поделились своим знанием о том, как сделать членство в сетевом сообществе Peer-to-Patent более привлекательным.

Этот процесс совместной работы был похож на процесс подготовки Открытого лицензионного соглашения. Открытое лицензионное соглашение – это общедоступный договор передачи авторских прав, с тем чтобы все желающие могли изменять и использовать конкретный программный код. Двадцать одна компания из числа крупнейших поставщиков технологий еженедельно в течение полутора лет работала над созданием открытого лицензионного соглашения. Работая в командах, они делали пометки и оставляли комментарии к документу. Рабочие совещания проходили на всех континентах, за исключением Антарктиды. Кроме технологических компаний, двадцать четыре крупнейших пользователя программ с открытым кодом, включая банки, правительственные агентства, брокерские конторы и их юристов, каждую неделю проводили консультации. Пользующиеся (дурной) славой хакеры, состоящие в сообществе, также принимали участие в достижении этого консенсуса.

В ходе разработки Peer-to-Patent и даже после запуска сайта в июне 2007 г. все больше сторон присоединялось к процессу планирования. Представители организаций из сферы финансов и ценных бумаг, таких как Goldman Sachs, обдумывали необходимые поправки, чтобы проект расширялся и включал не только программное обеспечение, но и патенты на методы деловой деятельности. Заинтересованные программисты присылали письма на электронную почту. Рецензенты и изобретатели, участвовавшие в проекте, предлагали улучшения.

Но в каждой рабочей группе юристы спрашивали, зачем кому-то делиться своими знаниями в Сети. В конце концов, хороший адвокат умеет придержать информацию, имеющую отношение к патенту конкурента, до тех пор, пока она не сможет нанести наибольший ущерб в суде. Правительственные чиновники, взращенные на философии централизованной экспертизы, также не очень хорошо представляли себе эту идею. И просьба о помощи позволила понять, чего каждый не знал. Технологи и общественники смеялись. Почему бы этому кому-то и не захотеть проявить себя, продемонстрировав в Сети свои знания, тем более если его знания потенциально могут предотвратить выдачу плохого патента? В конце концов, хороший специалист по технологиям знает, что создать лучший код помогает обмен информацией об ошибках, а не ее сохранение в тайне. Несмотря на различия в менталитетах, мстительность и недоверие, часто характеризующие публичное законотворчество, не поразили сообщество Peer-to-Patent.

Но некоторые вопросы вызвали озабоченность и яростные дебаты. Больше всего мы боялись, что у нас не будет участников. Представители USPTO помогли развеять это опасение, предложив изобретателям стимул в виде возможности рассмотрения их заявок в первую очередь, без долгого ожидания. Имея такой стимул, нетерпеливые изобретатели, возможно, начали бы штурмовать двери Бюро патентов, завалив его большим числом заявлений об участии, чем оно смогло бы принять. Более серьезное опасение вызывали общественные рецензенты. Кто будет участвовать? Не станут ли доминировать те, кто преследует свои интересы в борьбе с конкурентами? Не получится ли так, что авторы поданных патентных заявок станут предоставлять вводящую в заблуждение информацию, чтобы отвлечь сообщество, измотать эксперта и разрушить процесс? Даже те, кто действует без злого умысла и не руководствуется задачами конкурентной борьбы, могут создать проблемы, копаясь в уже утвержденных патентах и предоставляя недостоверную информацию. И наоборот, невразумительный язык патентов может свести участие к нулю. Одной из причин, почему ничего из этого не случилось, возможно, являются меры, предусмотренные дробным, групповым и основанном на репутациях процессе.

Мы хотели, чтобы придумывать процедуру нам помогали те, кто обладает конструктивными и важными знаниями: увлеченные преподаватели, компьютерные фанаты, выглядящие так, словно они каким-то образом задержались в старших классах, и одетые с иголочки юристы. Поскольку это был пробный проект, который должен был предоставить эмпирически достоверные результаты, не было необходимости в репрезентативном участии всех заинтересованных сторон. Если бы под репрезентативным участием мы понимали любого заинтересованного в патентной системе, то должны были бы включить в проект даже тех, кто хочет потопить корабль, и отказаться от приглашения технарей. Взамен этого мы свели вместе всех, кто хотел поделиться своими продуктивными, творческими, оригинальными или призрачными соображениями о том, как протестировать наш набор идей.

Процесс был прозрачен. Каждый макет сайта, каждая презентация в PowerPoint и каждый вариант сценария развития событий отправлялись на общедоступный сайт, посвященный планированию проекта (http://dotank.nyls.edu/communitypatent). А после запуска команда проекта опубликовала данные об изобретателе и общественном участии. Студенты Школы права Нью-Йоркского университета работали совместно с добровольцами со всей страны, занимаясь расчетами всего: от времени первого официального действия USPTO и числа комментариев в обсуждениях до количества непатентной литературы по известному уровню техники, загружаемой пользователями, в сравнении с информацией, раскрытой самим изобретателем. Была создана специальная рассылка проекта, через которую подписчики получали сообщения. Правда, эта общая рассылка была просто детской игрушкой по сравнению с технической рассылкой, сетевой доской объявлений, предназначенной для технических специалистов, помогавших в выборе архитектуры проекта и программных стратегий.

В планировании была и своя доля бюрократии: бесчисленные чиновники USPTO, включая профсоюз экспертов, должны были знакомиться с решениями, а в какой-то момент правительство захотело, чтобы школа обезопасила его от судебных исков на тот случай, если кто-то захочет судиться с USPTO по вопросу о нарушении патента на общественное участие в патентной экспертизе (какой дурак станет подавать в суд на USPTO за нарушение патента?). Однако совместная работа протекала гладко, Бюро патентов, корпоративные юристы, ученые, специалисты по технологиям и дизайнеры регулярно общались между собой. Все щедро тратили на проект свое время и ресурсы. Общение укрепило взаимное доверие и добрую волю, позволив всем участникам, облегченно вздохнув, сделать первый шаг (который включал в себя множество ложных шагов, фальстартов и доселе неизведанных путей) и посмотреть, что произойдет дальше.

Пожалуй, удивительно, но коллегиальная природа процесса – а он был сфокусирован на конкретном результате – не повлекла за собой увеличения сроков. Идея междисциплинарной совместной работы юристов, специалистов по технологиям и политиков, возможно, выглядит самоочевидным благом, хотя и редко практикуется в правительстве. Существует несколько общественных советов (таких как Совет директоров по информационным технологиям и Совет веб-мастеров), но они собираются нечасто и не являются междисциплинарными. Существуют совместные проекты агентств, например Электронное регулирование (e-rulemaking); однако его рабочая группа представляет различные агентства, а не уникальных узких специалистов. В правительстве не создано (пока) онлайновых социальных сетей для связи с сообществами практиков или выявления идей и инноваций, лежащих в «фундаментах» агентств. Специальная комиссия Американской банковской ассоциации (ABA) по Интернету и правительственному регулированию, которая предложила улучшения для сайта e-rilemaking, в подавляющем большинстве состояла из юристов^52. Финансируемая Национальным научным фондом (NSF) международная рабочая группа по гражданскому участию собрала политологов и социологов в дополнение к юристам, но не пригласила технарей^53. В Городской комиссии Нью-Йорка по общественной информации и коммуникации нет никого, кто бы разбирался в технологиях достаточно хорошо, чтобы говорить о том, как они могут быть использованы для достижения целей комиссии (на тот момент, когда я это пишу, у нее даже нет своего сайта). С другой стороны, специалисты по технологиям слишком часто принимают важные решения, касающиеся дизайна, который лежит в основе процедур участия и вовлеченности, без учета мнения тех, кто мог бы изменить их. (Переходный проект Обамы – Байдена, привлекший специалистов по технологиям, социальных теоретиков, политических аналитиков, частных юристов и экспертов для разработки некоторых инструментов совместной работы, используемых сегодня в правительстве и даже на сайте Белого дома, был передовым и вдохновляющим на дальнейшую работу опытом.)

Первые результаты

Пилотный проект Peer-to-Patent имел целью проверить гипотезу о том, что группы рассредоточенных, самостоятельных, неправительственных экспертов, объединяясь с помощью Интернета, могут найти информацию, полезную Бюро патентов в процессе принятия решений. За год с небольшим пилотный проект привлек 2300 добровольных рецензентов, работавших над 84 заявками. Из числа добровольцев как минимум 365 были активными рецензентами, которые предоставляли документы по известному уровню техники, участвовали в дискуссиях и оценивали документы друг друга. Публика предоставила 255 документов по известному уровню техники и 46 предложений дальнейших исследований. Было опубликовано почти 500 комментариев в рамках обсуждений и проставлено 232 тега к патентным заявкам.

Первые плоды Peer-to-Patent могут быть оценены двумя способами: через объективное свидетельство использования патентными экспертами документов по известному уровню техники и с помощью субъективного мнения, полученного в результате анонимного опроса экспертов. Рассматривая первые 46 заявок, эксперты USPTO прибегли к документам по известному уровню техники, публично предоставленным через Peer-to-Patent, для решения об отказе в выдаче патента в 13 случаях. Еще в двух случаях общественность указала Бюро патентов путь поиска оснований в поддержку принятого решения. Если сравнить информацию, предоставленную изобретателем вместе с заявкой, с документами, представленными общественностью, можно сделать вывод, что для USPTO в два раза полезнее обращаться к информации, полученной через Peer-to-Patent.

Взять, например, заявку HP «Настройка основного напряжения процессоров», которая прошла через процедуру Peer-to-Patent^54. Заявка описывает метод, аппарат и систему настройки основного напряжения процессоров с целью снижения риска неполадок, а это – важное требование к надежному, ошибкоустойчивому вычислительному процессу в компьютерных системах, предназначенных для особых задач, например тех, что используются в банках, телекоммуникациях и на фондовых биржах. Команда Peer-to-Patent процитировала три печатные публикации в связи с этой заявкой, тогда как изобретатель в приложении к заявке упоминал десять. Эксперт использовал по одной ссылке от Peer-to-Patent и от заявителя для отказа по причине недостаточной новизны и неочевидности. В случае же с «Выбираемым пользователем, сигнализирующим администратору форматом» публика процитировала девять источников, а заявитель – двадцать два^55. Эксперт использовал один из документов, поданных через Peer-to-Patent.

В дополнение к этой «объективной» обратной связи USPTO опросило экспертов на предмет пользы и компетентности общественного участия. Тридцать два вопроса в онлайновой анкете, составленной совместно с профсоюзом экспертов для обеспечения конфиденциальности и соответствия рабочим процедурам союза, дали результаты, благоприятные для практики общественного участия^56. Так, 59 % экспертов сочли документы по уже утвержденным патентам, предоставленные в результате коллегиального рассмотрения, полезными, а многие оставили комментарии вроде этого: «Документы были намного лучше тех, что я бы увидел в стандартном [описании изобретателя]». Бюро патентов также согласилось создать «контрольную группу» экспертов, которая в одном из каждых пяти случаев должна была провести полную экспертизу и составить заключение до того, как прочесть документы, предоставленные публикой, а не после. Четверо из пяти опрошенных экспертов провели начальную экспертизу прежде, чем прочли общественные документы. Из них 54 % отметили, что эти документы помогли в поиске. Еще 24 % экспертов сообщили, что информация, полученная через Peer-to-Patent, не была найдена в ходе их собственного поиска, а 21 % заявил, что известный уровень техники, сообщенный Peer-to-Patent, вовсе не был доступен экспертам в источниках USPTO^57. Их комментарии включали, в частности, такие заявления: «Некоторые из полученных непатентных источников по известному уровню техники с трудом могли бы быть найдены с помощью ресурсов USPTO» и «Мне потребовалось бы намного больше времени на то, чтобы обнаружить эти документы». Ну а 89 % экспертов посчитали, что известный уровень техники, предоставленный через Peer-to-Patent, был ясно и точно сформулирован. «Там было хорошее описание существующего патента и того, как его можно использовать», – заметил один из них.

Подход, в соответствии с которым члены сообщества сами оценивают свои и чужие документы, был чрезвычайно позитивно встречен экспертами. Отвечая на анонимную анкету, направленную участвовавшим экспертам через восемь месяцев после запуска проекта, они высказали несколько соображений о работе групп Peer-to-Patent и сайта: «Было приятно видеть, что загруженные документы могут получить оценку “за” или “против”». Другой эксперт ответил: «Я думаю, что комментарии были полезны для того, чтобы понять, как люди находили документы. В известном смысле это было похоже на то, чтобы спросить другого эксперта, как он понимает утверждение». Еще один сказал: «Обсуждения позволили мне понять, как другие люди понимают утверждения патента и как они интерпретируют ссылки. Увидев ссылки, я смог сфокусироваться на другом поиске». А мнение другого эксперта была таким: «Хотя утверждения не были четко привязаны к существующим патентам, дискуссия и мысли участников позволяют понять, как другие интерпретируют утверждение и анализируют патенты».

Конечно, были и разочарования. Но в целом результаты получились благоприятными, однако цифры были небольшими. За первый год нам не удалось привлечь столько участников, сколько хотелось. С одной стороны, как человек, сформировавшийся на заре эры технологий, во времена телевидения и первых популярных сайтов, я жаждала армии рецензентов-любителей. Ведь две тысячи участников (значительная часть – 18 %, – которых работала на IBM) – это еще не социальный подъем, способный произвести революцию в патентной системе.

Сотрудникам проекта Peer-to-Patent пришлось взять на себя роль зазывал – стоя на виртуальной обочине, они кричали блогерам и их читателям, чтобы те почаще к нам заходили. По правде говоря, у нас не было достаточного бюджета (вообще никакого, на самом деле) для системного маркетинга. USPTO переживало переходный период из-за смены руководителя отдела связей с общественностью и так и не выпустило никаких сообщений о проекте в первый год его пилотного функционирования. И мы столкнулись с неожиданной проблемой, состоявшей в том, что изобретения, которые составляли суть заявок, были слишком разными, т. е. заявка от General Electric в области ветроэнергетики не апеллировала к той же аудитории, что и изобретение в сфере социальных сетей от Microsoft^58. Получилось так, что каждая заявка словно формировала собственный сайт, свое сообщество. Патенты – доказательство теории «длинного хвоста»: существует множество различных изобретений, но для каждого есть небольшая группа заинтересованных участников. Мы пытались рекламировать себя в различных блогах, шерстили Сеть в поисках экспертов по ветроэнергетике. Поиск по блогам, посвященным ветроэнергетики, и несколько электронных писем их авторам как-то добавили нам 16 рецензентов за один день. Но этот вид индивидуального рекрутинга коллегиальных рецензентов как способ увеличить сообщество участников в больших масштабах неэффективен.

И все же результаты были достаточно многообещающими для того, чтобы USPTO расширило пилотный проект, добавив к высоким технологиям методы деловой деятельности, и продлило его еще на год. Канцлер казначейства Великобритании Эндрю Гоуэрс издал отчет, в частности призывавший перенять практику Peer-to-Patent: «Бюро патентов следует опробовать в Великобритании опыт Бет Новек 2007 г. по общественному рассмотрению патентов, чтобы определить, будет ли это иметь положительный эффект для качества патентного фонда» 59. И в 2009 г. в Великобритании приступили к внедрению Peer-to-Patent. Закрытое альфа-тестирование внешнего участия в патентной экспертизе запустило Бюро патентов Японии, оно планирует полномасштабное внедрение Peer-to-Patent^60.

В конечном счете наша надежда заключается в том, что мы сможем превратить пробный проект гражданского участия на базе академического учреждения в перманентный официальный процесс общественного участия в принятии правительственных решений (к чему и призывает президент Обама). Со временем по мере развития проекта появится больше данных, на основе которых мы сможем улучшить процесс. Например, мы можем отменить регистрацию и позволить тем самым сообществу расти быстрее. Мы можем предложить тем, кто обладает более высокой репутацией, выступить в роли гражданского жюри, наблюдающего за работой эксперта на всех этапах прохождения заявки через многочисленные стадии рассмотрения. После изменения законодательства, которое позволит бюро привлекать сторонние комментарии без согласия изобретателя, эксперт сможет присоединяться к процессу коллегиального обсуждения и запрашивать общественное участие только в тех случаях, когда он сталкивается с проблемами во время поиска известного уровня техники. Встраивая социальные практики участия в софт, мы можем менять их, пробуя различные способы отражения как физического существования, так и культуры группы через интерфейс.

Эксперт по виртуальной реальности и художник Джерон Ланьер, возможно, прав, когда говорит, что «когнитивные (познавательные) способности человека созданы для работы в трех измерениях, и наши компьютерные технологии в конце концов должны получить 3D-интерфейс для максимального соответствия человеческому мозгу на данном этапе его развития»61. Но на сегодняшний момент визуальное, наглядное не нуждается в high-end-графике. Будь то сайт или мобильный телефон, любая технология, которая позволяет нам воспринимать себя как группу и делает наши совместные задачи более понятными, приводит нас к более высокому уровню наглядного обсуждения. Peer-to-Patent использовал интерфейс, который для передачи ощущения принадлежности к группе показывал уровень активности на главной странице, включая количество комментариев, загруженных документов по известному уровню техники и реакции на эти документы со стороны сообщества в целом и каждой группы, работающей над конкретной заявкой, в отдельности. Мы хотели создать чувство общности даже там, где его не могло быть, – среди гостей, заглянувших на сайт. Наш дизайн стремится сформировать чувство принадлежности к группе и ясно продемонстрировать конкретные задачи.

Технологии могут играть существенную роль, направляя выбор людей, решающих, к какой группе присоединиться и чего эта группа должна достичь. Для того чтобы и официальные, и добровольные участники процесса принятия решений могли действовать сообща, институты могут разрабатывать специальные инструменты, уделяя особое внимание экрану, который делает возможности выбора более понятным.

Часть III. Размышления в духе wiki

Глава 5. Социальная жизнь информации

Никогда не сомневайтесь, что небольшая группа мыслящих, сознательных граждан может изменить мир. Ведь именно это постоянно и происходит.

Маргарет Мид

В главе 4 я остановилась на том, как технологии должны проецировать работу группы обратно на нее саму и тем самым подталкивать ее к успешной совместной работе. В этой главе я продолжаю исследовать роль информационных технологий для демократии совместной работы, рассматривая способность групп улучшать качество информации, используемой в процессах принятия решений и изучения проблем. Методика наглядного обсуждения, которая использует экран для конкретизации заданий и распределения ролей, может заметно снижать организационные затраты на поиск информации, ее оценку и использование (если, конечно, данные доступны). Экран, с одной стороны, позволяет сделать информацию понятной, что благоприятствует совместной работе, а с другой – дает возможность определить объем работы по сортировке и анализу первичной информации в сфере экономики, экологии или образования. Несмотря на то что патентная система уникальна во многих отношениях, полученный благодаря Peer-to-Patent опыт использования группами ИТ-технологий в работе с информацией применим и к политической жизни. Разрозненные группы, использующие в совместной работе экран, могут улучшить управление государством неожиданным, но действенным способом, который ранее не рассматривался в качестве традиционной формы политического участия.

Цель этой главы – акцентировать внимание на роли информации как катализатора группового участия и, следовательно, создать прецедент информационной политики, которая будет не только прозрачной, но и за счет использования более полной информационной базы обеспечит возможность выработки более взвешенных и лучше контролируемых решений, а также создания новых коллегиальных подходов к рассмотрению вопросов и решению проблем.

Больше чем прозрачность

Peer-to-Patent демонстрирует, что группы хорошо умеют искать и отбирать информацию, и это их качество может быть востребовано не только патентным ведомством: в любой сфере есть вопросы, рассмотрение которых нуждается в лучшей информационной базе, и люди часто обладают этой информацией и способны оценить ее в силу своих профессиональных навыков и умений или уникального опыта и стечения обстоятельств. Например, ЦРУ создало wiki-проект Intellipedia (прозванный Spypedia[5]) для международной совместной работы и обмена разведывательной информацией.

Собранные данные дополняют имеющиеся знания, так что сообщество сможет информировать власти. «Представьте, что вы можете указать на угрозу окружающей среде в режиме реального времени на уровне своего района, провести сравнение работы учреждений здравоохранения или оценить эффективность программ подготовки учителей по школьным округам», – комментирует Рис Рашинг, директор по регуляционной и информационной политике Center for the American Progress^1. Выработка курса на основе такой информации может привести к снижению затрат и улучшению реальных результатов. В здравоохранении это даже может спасти чьи-то жизни^2. Штат Вирджиния запустил сайт Virginia Performs, демонстрирующий, соответствуют ли действия правительства поставленным целям. Сбор и оценка такой информации могут быть осуществлены более эффективно благодаря совместной работе с теми, кто имеет возможность ее собрать, оценить и осмыслить.

Традиционно демократический смысл Закона о свободе информации понимают как обеспечение открытости информации. Например, Бюро патентов формально публикует большинство заявок в сетевой базе данных. Однако люди должны быть знакомы с патентной системой и ее функционированием, чтобы понимать, как и что искать на сайте. Там доступно лишь несколько критериев поиска. (Peer-to-Patent был вынужден повторно публиковать избранные патентные заявки на своем сайте, чтобы пользователи смогли их комментировать. USPTO сканирует документы и использует систему оптического распознавания символов. Документы Peer-to-Patent, которые изначально создавались в формате электронных файлов, из-за этого становятся менее пригодными для использования.) Поборники политики прозрачности хотят обеспечить оперативную публикацию информации в Сети. Однако прозрачность сама по себе (если под этим понимать публикацию данных) мало способствует открытости и участию.

Солнечный свет, возможно, и обеспечивает прозрачность, но лучший способ обеспечить открытость – видеть в каждом байте информации потенциальное сообщество. Федеральный директор по информационным технологиям округа Колумбия Вивек Кундра требует от каждого агентства округа создания «фидов» – каналов связи (рассылок с обновлениями правительственных данных), доступных с центрального сайта. Резиденты могут найти здесь статистику преступлений, школьные данные и другую информацию, собранную округом. Но Кундра делает больше, чем просто выдает сырую информацию; он осознает свою роль в построении публичной площадки в Сети. Поскольку информация нужна группам, которые ее используют, он дал старт конкурсу Apps for Democracy, в ходе которого граждан, неправительственные организации и компании частного сектора призывают разрабатывать новые программные приложения, делающие правительственную информацию более доступной для широкой общественности и правительства, и таким образом как бы выступать «соавторами правительства»3.

Победителем Apps for Democracy стал iLiveAt. Это приложение использует широкий диапазон локальных данных для отображения реальной жизни по любому адресу в округе Колумбия. Информация представлена в рамках следующих категорий: «Задачи» (ближайшие торговый центр, почта и круглосуточный магазин), «Криминал» (недавно зафиксированные нарушения порядка) и «Люди» (разноцветная круговая диаграмма, дающая сведения о возрасте, этническом составе и семейном положении). Другой победитель – Stumble Safely – предлагает наглядную динамическую карту местных баров и самых безопасных маршрутов, чтобы добраться из них домой, использующую данные о преступлениях и работе полиции. Проект округа Колумбия вдохновил федеральное правительство на создание центрального хранилища информации, через который можно подписаться на сообщения федеральных департаментов и агентств. Еще Sunlight Foundation запустил Apps for America – сайт, приглашающий всех желающих создавать полезные инструменты с использованием этих данных.

Подход округа Колумбия имеет целью не прозрачность как таковую, а создание долгосрочной совместной работы между правительством и гражданами. Представьте, как это могло бы помочь людям и обеспечить их защиту. Получив задание подумать над новыми стратегиями совместной работы с правительством, группа моих студентов в Стэнфорде разработала сайт, помогающий общественности совместно с Комиссией по безопасности потребительских товаров эффективно отслеживать появление в продаже опасных игрушек. Сейчас потребители обращаются в комиссию с жалобами на неисправные детские кроватки, куклы с отваливающимися головами и пожароопасные детские покрывала. Но, рассматривая заявления своими силами, комиссия может расследовать только 1 % поступивших жалоб. Иными словами, она не в силах защитить детей. С другой стороны, комиссия могла бы открыть свои базы данных и попросить людей сообщать информацию об опасных игрушках, присылать документы, видео– и аудиофайлы для ее базы и помогать в наведении порядка^4.

Однако единичные отклики не дают полноценного представления о проблеме как в качественном, так и в количественном отношении. Вместо этого комиссия может разработать процедуру сбора информации, в которой будет участвовать все общество, а не только отдельные его члены. В этом-то и заключается разница между подачей жалобы, которую никто, кроме работников комиссии, не увидит, и призывом к обществу направлять всю имеющуюся информацию для получения ясного представления об угрозе, с тем чтобы определить приоритеты в работе с жалобами. Подготовка информации для групп также предполагает возможность ее передачи таким организациям, как Союз потребителей. Основанная на групповом подходе стратегия управления информацией (как ее получением, так и выдачей) может снять некоторые задачи с плеч комиссии, заставляя объявить общественный бойкот недобросовестным продавцам и производителям, подталкивая к созданию карт продажи опасных игрушек и поощряя производителей начать совместную работу с комиссией и потребителями ради продвижения более безопасных игрушек.

Больше чем краудсорсинг

Работая с информацией, группы способны оптимизировать свои усилия по превращению данных в полезное знание в соответствии с имеющимися у них разнообразными навыками. Поскольку правительственные чиновники – обычно профессиональные политики (а штат специалистов по информационным технологиям занят своими задачами), привнести техническую, дизайнерскую и статистическую компетенцию в проект и сделать информацию значимой может третья сторона, обладающая подходящими инструментами и достаточным энтузиазмом. Информационные проекты не только объединяют людей, обладающих различными навыками, но и могут быть построены таким образом, чтобы сводить вместе тех, кто играет в обществе различные роли: правительственных чиновников, неправительственные организации, корпорации, СМИ и широкую публику.

Различия в подходе к информации могут играть важнейшую роль. Когда в 2007 г. в Сан-Диего (штат Калифорния) бушевали пожары, граждане в сотрудничестве со СМИ собирали отчеты пожарных и полиции, сообщения очевидцев, снимки, электронные письма и пр. Объединив эти данные с традиционными журналистскими репортажами, они создавали оперативные карты в Google Maps в помощь местным жителям и спасателям. Впоследствии один из волонтеров написал, что работа в команде дала им возможность «аккумулировать данные в многочисленных точках их применения: например, в Google Maps, Google Earth, видео– и аудиопотоках, фотографиях и т. д. Ни одно из этих средств не ускользнуло от небольшой команды технофилов и очевидцев»5. Однако представьте, насколько эффективнее была бы система помощи спасателям, если бы волонтеры поддерживали связь с правительством, а правительственные агентства имели каналы общения друг с другом и если бы те, кто разбирается в информационных технологиях, работали с теми, кто обладает политической компетенцией.

Одним из первых поручений, которое губернатор Алабамы Боб Райли дал Министерству внутренней безопасности Алабамы после его основания, стала проверка находящейся в распоряжении штата информации, которая была бы полезной в случае кризиса, мест хранения этой информации и ее общедоступности. В 2005 г., когда на Алабаму обрушился самый страшный в истории США ураган, работа государственных структур была парализована из-за невозможности получить доступ к информации о состоянии пострадавших территорий.

Для решения проблемы штат приобрел приватную версию Google Earth с целью сбора, отслеживания и освещения наиболее важной информации о своей инфраструктуре. Данные должны были публиковаться в общем «облаке» (на серверах, подключенных к Интернету), а не в локальных базах данных, доступ к которым получить непросто. Поскольку данные и программа хранятся в «облаке», быстрый доступ к ним можно получить с помощью относительно недорогих устройств^6. Теперь уже через два часа после начала шторма все службы (от полиции и пожарных до органов внутренней безопасности) могут получить аэрофотосъемку области разрушений, оценить ущерб и следить в режиме реального времени за распределением ресурсов на всех уровнях. Платформа Виртуальной Алабамы позволяет создавать трехмерные модели зданий, в реальном времени отслеживать местонахождение автомобилей экстренных служб, получать детализированные данные и многое другое^7.

Созданная для экстренных случаев и стоившая $150 000 (и установленная меньше чем за десять дней), Виртуальная Алабама сегодня используется для информирования населения в таких областях, как образование, правопорядок и защита окружающей среды. Способность собирать данные и предоставлять к ним общий доступ с помощью совместной работы, в свою очередь, делает возможными осуществление и других межведомственных проектов. Со времени запуска аудитория Виртуальной Алабамы превысила 2100 пользователей, представляющих более 550 агентств по всему штату. Станет ли следующим шагом платформа Виртуальных США, основанная федеральным правительством?

Сделать информацию наглядной

В материальном мире информация проявляется во множестве форм. С помощью органов чувств мы получаем сведения о размере, форме, цвете, звуке, интенсивности и местонахождении. У себя в голове мы формируем модели, которые помогают нам обрабатывать получаемую информацию. Но в Глобальной сети текстовые страницы двумерны.

Закон о местных реинвестициях, направленный на то, чтобы заставить банки вести дела в неблагополучных районах, требует от них и предоставления отчета о своей деятельности. Однако масса перегруженных информацией таблиц мало что дает. Недостаточная функциональная прозрачность, возможно, стала одной из причин экономического спада в банковской сфере осенью 2008 г. 8 Наука об информационных визуализациях как раз и делает акцент на представлении информации в графической – более доступной и наглядной – форме. Визуальный подход к информации помогает лучше понять сложные данные. Если бы банковская информация была более наглядной, люди могли бы разобраться в причинах отказов в ссудах, практиках кредитования и в том, почему банки с предубеждением относятся к работе в некоторых районах, а также сделать лучший выбор среди кредитных организаций. Это могло бы побудить людей отслеживать опасные тренды. Именно по этой причине законопроекты 2009 г., направленные на восстановление экономики, предусматривали создание Recovery.gov – сайта с дружественным пользователям наглядным представлением информации, благодаря которой можно понять, на что расходуются общественные средства.

Мы сейчас переживаем расцвет информационной визуализации (инфографики): от участившегося использования в СМИ диаграмм для объяснения сложных политических феноменов (например, распределения голосов избирателей) и интерактивных трехмерных диаграмм в Интернете для отражения его роста до увеличивающегося взрывными темпами интереса к Google Earth, Google Maps и другим способам представления информации в связке с географией. Даже The New York Times обзавелась обозревателем, создающим «колонки мнений» вместо обычных статей^9. Инфографика сводит новейшие технологии с методами отслеживания данных и представления информации в более доступной форме с помощью диаграмм. Знаменитый специалист по информационному дизайну Эдвард Тафти выступает противником того, что «мир, запечатленный на наших информационных дисплеях, имеет два измерения бесконечных равнин бумаги и экрана… Побег с этой равнины – вот важная задача для информации будущего в любом из миров (физическом, биологическом, воображаемом, человеческом), которые мы хотим понять и которые неизбежно, к счастью, многомерны по своей природе. Это не равнины»10.

Инструменты типа карт активности на Peer-to-Patent помогают нам двигаться от равнин бумажных – хронологических форм представления информации – к представлению информации в физической и графической форме. В течение предвыборного года новостные СМИ извлекли особую выгоду из использования карт штатов с синими и красными элементами, наглядно демонстрировавшими предпочтения электората.

В штате Вашингтон было проведено правительственное исследование, в ходе которого жители могли визуализировать свое потребление энергии на экране компьютера. В рамках пилотной программы было установлено 112 цифровых счетчиков, через которые в домах на полуострове Олимпик устройства вроде водонагревателей и сушилок для белья были подключены к Интернету. Эти устройства позволяли владельцам отслеживать и анализировать энергопотребление через веб-интерфейс и «становиться активными участниками процесса регулирования нагрузки на энергетические узлы и собственные кошельки»11.

А, например, древовидная визуализация Newsmap (как и карты активности на Peer-to-Patent) отражает новости с Google News, компактно отсортированные по странам. Древовидные карты используют кодировку размера и цвета для указания на структуру каталогов (иерархическую информацию). Newsmap делит новости на цветовые группы в соответствии с типом новости, размером и количеством сообщений. Вкладки предлагают визуализации новостных подборок по США, Канаде, Австралии и нескольким европейским странам. Или C-SPAN, которая придумала древовидную карту, отображающую частоту использования различных ключевых слов, упомянутых во время президентских дебатов в 2008 г. Графика помогает с первого взгляда понять, как часто каждый кандидат использовал слова «налоги», «война», «экономика» или «энергия»12.

Возможно, лучше всех объяснил, почему столь важна визуализация информации, Дж. К. Р. Ликлидер в своей основополагающей статье 1968 г. «Компьютер как средство общения» (The Computer as Communication Device):

«Когда люди общаются лицом к лицу, они опираются на внешние модели и могут быть уверены, что говорят об одном и том же. Даже такие простые внешние модели, как схема или карандашный набросок, фокусируют внимание, поскольку находятся в поле зрения всех участников дискуссии. Модели меняют природу общения: когда люди не располагают такими общими для всех рамками, они попросту произносят речи, обращаясь друг к другу; но, когда у них перед глазами модель, для пояснения нужно всего несколько слов – они показывают, рисуют, кивают или возражают. Динамика такого общения настолько моделецентрична, что можно сделать важный вывод: современная двусторонняя телекоммуникация уступает личному общению потому, наверное, что мы можем при этом использовать внешние модели»13.

Возможность облечь информацию в материальную форму увеличивает вероятность того, что люди ее поймут правильно^14. Только когда мы можем увидеть информацию, мы способны работать с ней как члены группы. Историк науки Арнольд Пэйси говорит об истории технологий как об эволюционном движении в сторону визуального мышления и его представления, которое делает сознание человека более наглядным^15. Подобно микроскопам, фотокамерам и другим устройствам, которые однажды помогли нам лучше понять мир, инструменты моделирования, технологии карт и визуальные методики сейчас помогают нам преобразовать обычную информацию в осмысленное знание^16.

Совместно делать информацию наглядной

Наглядное представление информации направляет фокус внимания группы на «золотого тельца» – визуальное воплощение, осмыслить которое проще, чем неосязаемое абстрактное понятие или запутанные данные. Но визуализации также являются средством, с помощью которого группы могут создавать информацию. Идея группы, создающей сложные визуализации для самой себя, заслуживает небольшого дополнительного обсуждения.

Лаборатория визуальной коммуникации при Группе исследования совместного использования IBM воплощает идею, что «визуальное мышление» способствует правильному коллективному восприятию информации. Проект Many Eyes пытается «демократизировать» визуализацию, позволяя людям изучать информацию в составе групп и сообществ и таким образом лучше понимать, что они видят. Сайт Many Eyes утверждает: «Это тот самый волшебный момент, ради которого мы живем: громоздкий, непонятный набор данных превращается в образ на экране, и пользователь уже способен понять его неожиданный смысл»17. Стратегия верна: используйте преимущества, которые дают группы, в понимании, совместной работе, координации и нахождении связей, и действуйте, опираясь на информацию.

Но Many Eyes делает еще один шаг, предлагая людям инструменты для создания и распространения сложных визуализаций. Так же действует и Swivel – интернет-проект, начатый в Калифорнии в 2006 г., предлагающий форум для совместного анализа карт и данных^18. С помощью Swivel пользователи могут создавать группы данных, открыто сортировать, фильтровать, делить и наносить их на карту, а затем сообщать об этом в своих блогах. Группы Swivel аккумулируют данные по самым разным вопросам – от камер смертников до телешоу «Минута славы». Другой пример – сайт Sense. us. Как Swivel и Many Eyes, он тоже представляет собой систему визуализации, но для комментирования и коллективного анализа данных переписи. Дизайн ее страниц помогает с помощью специальных меток координировать и направлять комментарии по нужному адресу. Пиковые значения на каждом графике заранее помечены буквами алфавита (A, B, C, D и т. д.), чтобы комментарии сортировались быстрее. Согласно Тафти, «насыщенный» наглядной информацией экран позволяет «зрителям выбирать, описывать, перераспределять и персонализировать данные для собственных нужд. Таким образом, контроль за информацией передан зрителям, а не редакторам, дизайнерам или декораторам»19.

Даже правительственные ведомства начинают использовать визуальные методики, чтобы дать возможность людям работать совместно над созданием наглядной информации. EPA запустило сайт AIRNow, который предлагает понятную, визуализированную информацию о качестве воздуха^20. Построенный на технологии Google Earth, сайты позволяют накладывать сведения об экологии на подробные карты и, сопоставляя информацию, получать картину качества воздуха, совмещенную с объемной картой размещения предприятий или туристических объектов.

Сделать информацию понятной

Другое преимущество визуального подхода к информации состоит в том, что он привлекает внимание группы к выявлению и заполнению пробелов в знаниях. Нехватку знаний проще заметить, имея перед глазами карту или график, а не список или таблицу. Проект распределенного поиска Where Are They Now? созданный Sunlight Foundation, содержит информацию о том, чем сейчас занимаются бывшие сотрудники конгресса и не выступают ли они в роли лоббистов. Сайт имеет очень простой и ясный интерфейс, благодаря которому пользователи видят, какой информацией организация уже располагает и в каких вопросах необходима помощь.

А, например, интернет-проект Tunisian Prison Map координирует и публикует информацию, получаемую от распределенной сети анонимных источников, о местонахождении секретных тюремных учреждений в Тунисе^21. Карта с отметками представляет собой неоднородный контент: Google Maps с наложенными слоями данных, полученных от неправительственных организаций, изучающих нарушения прав человека в Тунисе. Эта инновационная стратегия позволяет группам в Сети объединять свои знания и ресурсы для создания информативных визуализаций, которые воздействуют на общественное сознание. Сайт Tunisian Prison Map ясно показывает, где есть еще пробелы в информации, которые необходимо заполнить, и позволяет посетителю взять на себя обязанности по выполнению задачи в рамках выполнения общего дела.

Открытая база данных Freebase, созданная пионером технологий искусственного интеллекта Дэнни Хиллисом, содержит структурированную информацию по постоянно растущему набору тем^22. Она получает данные из открытых источников, таких как Wikipedia или архивы Комиссии по ценным бумагам и биржам США, и структурирует их особым образом. Если Wikipedia оформляет информацию в виде статей, то Freebase сортирует знания по фактам. Другими словами, биография знаменитого человека из Wikipedia превратится в Freebase в набор данных по категориям (имя, дата рождения, место рождения, супруг, родной город), поиск по которым становится проще. Хотя система автоматически выполняет некоторую работу по структурированию знаний, сообщество пользователей совместными усилиями добавляет и оформляет информацию, а также отыскивает недостающие факты. Поскольку Freebase применяет одинаковый набор полей ко всем статьям, пользователям ясно, где требуются усилия по заполнению пробелов. Кстати, Freebase собирает данные и о патентах, что дает интересные возможности для поиска связей между ними, а также цитируемым документам по известному уровню техники.

Возможность следовать модели может привести к замечательным результатам. Ashoka Foundation каждый год проводит конкурс решений «насущных социальных проблем». Свои предложения в надежде получить финансирование выдвигают социальные предприниматели, активисты-новаторы, предлагающие собственные решения, а не обращающиеся к правительству или бизнесу за помощью. Этих «носителей перемен», как их называет Ashoka, просят найти место своему предложению в мозаике решений, чтобы стало ясно, связано ли оно с другими подходами к этому типу проблем. По утверждению Ashoka, от 49 до 60 % отобранных ими предложений способны изменить национальную политику в течение ближайших пяти лет. Наблюдатели связывают это с применением мозаичного процесса.

С помощью матрицы, помогающей наглядно продемонстрировать исходный набор новаторских решений и пробелов в нем, мозаика выявляет ключевые препятствия и принципы, определяющие задание конкурса. Процесс построения мозаики – решающий момент в понимании проблемы во всей ее полноте и привлечении внимания к конкурентной совместной работе^23. Указывая на пробелы, дизайн помогает объяснить, почему нужна именно та или другая информация.

Объединить экспертов и опыт

Члены групп не только могут собирать информацию из самых разных источников, но и сами могут служить источниками данных и опыта, удаленно применяя свои знания и компетенцию. В дополнение к таким платформам, как Facebook и MySpace, появились новые специализированные социальные сети – вроде Academici и Edutopia для преподавателей или Legal OnRamp для юристов.

Новый поисковик Delver утверждает, что может осуществлять поиск сквозь призму «профиля пользователя в социальной сети» – через его связи и отношения. Пользователь начинает поиск в Delver с ввода собственного имени, а Delver создает визуальную сеть связанных с ним организаций и людей, основанную на информации, размещенной в таких социальных сетях, как Linked In и Facebook^24. Когда пользователь вводит поисковый запрос, ему в первую очередь выдают результаты, связанные, созданные или тегированные членами его социального окружения. Социальный поиск основан на идее, что информация иногда более ценна в контексте группы, а технологии должны помогать группам усваивать ее быстрее. Возможно, я не хочу искать ответ на вопрос из области астрофизики в своем окружении, а хочу получить доступ к знаниям сети астрофизиков.

Naver, поисковый портал номер один в Южной Корее, первым запустил сервис, названный «Поиск по знаниям» (Knowledge Search), в 2002 г. С его помощью люди задают вопросы и получают ответы от других, награждая баллами тех, кто дал лучший ответ. Этот сервис объединяет более 4,5 млн человек, а 40 000 ежедневно задают там свои вопросы. Объем этого созданного сообществом контента превысил 60 млн страниц^25. Сейчас появляются и другие экспертные сайты вроде WikiHow – онлайновой инструкции, «как сделать все что угодно», где люди имеют возможность напрямую делиться друг с другом знаниями о том, как приготовить коктейль или выложить плиткой ванную. Коммерческие проекты наподобие Yahoo! Answers, Google Answers и китайского Witkey помогают людям, имеющим вопросы, найти людей, имеющих ответы (иногда за деньги).

Группа социальной компьютеризации IBM разработала проект Atlas, который использует доступные данные о сотрудниках компании (служебные обязанности, информация из личного дела, метки в блоге, закладки и членство в группах) для создания визуальных моделей взаимоотношений внутри фирмы. В Atlas всего четыре раздела: «Найти», «Достичь», «Сеть» и «Моя Сеть». Разделы «Найти» и «Достичь» предназначены для определения экспертов в конкретных областях. С помощью «Найти» пользователь вводит условия поиска и получает список экспертов, выстроенный на основе информации, полученной из социальных данных, уровня активности эксперта в сообществе и любых возможных связей с пользующимися доверием знакомыми пользователя. Раздел «Достичь» позволяет найти кратчайший путь для установления связи с экспертом, предлагая людей, которых пользователь знает и которые могут свести его нужным человеком. Разделы «Сеть» и «Моя Сеть» в первую очередь помогают людям анализировать их окружение.

Впрочем, в отличие от обычной социальной сети, Atlas показывает сложившиеся связи внутри конкретных областей на уровне компании. Например, раздел «Сеть» может найти людей, интересующихся социальной компьютеризацией, и показать, как эти люди связаны друг с другом через подписки на блоги и участие в сообществах. Это напоминает проект Constellations, созданный Sun Labs в Sun Microsystems, который переводит в визуальный формат связи между экспертами и новичками в организации в рамках заданной тематической области и формирует таким образом визуальный корпоративный каталог^27. Отсюда недалеко и до мысли о применении идеи Atlas или Constellations в правительстве, чтобы чиновники федерального, регионального и местного уровней, отвечая на вопросы, решали проблемы совместными усилиями. Такой сайт, учитывающий лучшие наработки социальных сетей, мог бы связать, например, всех чиновников, занимающихся снабжением, для выбора лучших открытых технологий или офисных расходных материалов. Он мог бы помочь в уничтожении функциональных барьеров и создании эффективных межведомственных виртуальных рабочих команд, обладающих необходимыми навыками в работе с такими сложными социальными и экономическими проблемами, как изменение климата и безопасная энергия. Этот вид социальных технологий может преодолеть канцелярскую и бюрократическую иерархию для привлечения новых идей, выдвинутых теми, кто находится на низших ступенях иерархии в организации.

Пространство, место, группы и информация

Переход к наглядности может иметь еще одно преимущество: он может воссоздать то чувство сплоченности, которое возникает внутри группы в «реальном» мире. Ритуальное преломление хлеба как способ достижения солидарности не работает в киберпространстве: в Сети нет аналога содружеству кофеен, потому что виртуальное пространство отказалось от материальных площадок, материальных воплощений и понятий близости и соседства.

Мы не только утеряли культуру личного общения, но и саму идею места, которая всегда была стержнем для чувства принадлежности к группе. Оторванность киберпространства от географии увеличивает вероятность встреч с новыми людьми, но в то же время препятствует совместной работе, которое порождает чувство сопричастности и дружбу, а также сплачивает группы. Хотя мы и чувствуем, что где-то находимся, когда заходим на сайт, отсутствие чувства места затрудняет создание связей для образования единства.

Впрочем, с помощью визуальных и графических образов новые технологии позволяют группам формировать новые, трехмерные сетевые общественные пространства. Виртуальные миры вроде Second Life и There.com, а также видеоигры наподобие World of Warcraft ориентированы на пространство и создают свое чувство места. Так, в виртуальных мирах группы формируют собственные тематические пространства для встреч. В Second Life, популярном коммерческом виртуальном мире, есть пространства и для фанатов Второй мировой войны, и для любителей скайдайвинга. Я могу занять участок земли, построить дом, пригласить выпить, устроить митинг или пикет и попросить людей собраться в определенной точке пространства.

В виртуальных мирах можно представить и место, предназначенное для гражданского участия и формирования политических сообществ, – что-то вроде муниципалитета или общественного форума в киберпространстве^28. Как минимум одно правительственное агентство – Национальное управление океанических и атмосферных исследований – уже представлено в виртуальном мире Second Life. Новейшие технологии упрощают создание трехмерных моделей. Например, программа Photosynth от Microsoft создает единое изображение из множества фотографий одного и того же места, сделанных самыми разными людьми с помощью различных камер и в разных ракурсах. Photosynth позволяет людям, предоставляющим свои снимки, принимать участие в создании этих коллективных фотографий. Новые способы создания в Сети моделей реальности мест предлагают также Google Earth и Google Local.

Пока экран работает на то, чтобы стимулировать чувство принадлежности к группе и вовлеченности в совместное решение задач, нет необходимости в симуляции пространства. Ясно и наглядно отображая группы, Peer-to-Patent подсказывает потенциальным рецензентам, к каким группам они могут присоединиться. Но можно представить, насколько проще будет подписаться на участие в проекте (будь то пикник Ассоциации родителей и учителей, субботник Агентства по защите окружающей среды или пикет, организованный MoveOn.org), если эта возможность будет однозначно маркирована, а роли и задачи – точно определены. Четко определенное место для публичного обсуждения законопроектов предлагает Open Congress. С помощью графики люди видят на экране себя и других пользователей, ощущают себя частью группы и осознают роль, которую выполняют, когда берутся за решение задач.

Связь информации с действием

Когда мы можем вместе визуализировать информацию, втыкая кнопку в реальную карту мира или в виртуальную карту на Google Maps, тогда мы можем и действовать как единая группа. Ландшафт киберпространства наполняется графическими информационными объектами (образами на экране), созданными группами и сообществами. Когда мы вместе собираем такую информацию, она не только фокусирует внимание на теме обсуждения, «создает внешнюю модель», как говорит Ликлидер, но и заставляет нас действовать как сообщество по совместной работе, где все отвечают друг за друга, укрепляя чувство принадлежности команде. Как отмечает специалист по киберправу Дэвид Джонсон:

«Развитие графических интерфейсов дало толчок появлению новой формы “письма”: пользователи принимают решения о размещении конкретных графических элементов в конкретных участках в рамках более обширного графического окружения. Это “семантическое размещение” может вырасти в новую форму асинхронного группового общения. Ключевой момент состоит в том, что графические объекты могут представлять идеи, людей или предметы, а размещение таких объектов на каком-либо фоне (т. е. в конкретном месте в Сети) – отражать отношения между этими людьми или предметами (или то, как видит этих людей, предметы или идеи человек, размещающий эти объекты)»29.

Все новые технологии коллективного редактирования, которые позволяют создавать контент сообща, по сути, дают голос группе. Образы на экране компьютера укрепляют связи между участниками и формулирует общие цели. Сегодня, чтобы дать сообществу чувство самоидентификации, передовые сайты просят своих пользователей публиковать фотографии их офлайновых встреч или создавать простые онлайновые карты, на которых отмечено их место жительства. Во время подготовки к выборам 2008 г. блог TechPresident, отслеживающий использование технологий в президентских кампаниях, наложил список мероприятий, планируемых сторонниками Барака Обамы, на карту Соединенных Штатов в Google Earth. Этот проект превратил список встреч в социальное движение, проиллюстрированное кнопками на карте. Возможность видеть себя частью чего-то большего имеет такую же силу убеждения, как и нахождение в центре толпы^30.

С целью предупреждения фальсификаций и нарушений и в знак уважения к демократии Video Your Vote дал людям возможность запечатлеть и выложить в Сеть видео своего голосования (и описать любые проблемы, с которыми они сталкивались: большими очередями, агрессивностью, непредвиденными процедурными накладками)31. Создатели надеялись, что граждане зафиксируют нарушения своих избирательных прав и моментально выложат эти ролики на всеобщее обозрение. «Покажи мне деньги» – эта присказка приобретает прямое значение, когда дело доходит до действий в Сети: такие визуализации увеличивают количество волонтеров.

Прозрачность информации

Есть одно существенное условие для извлечения пользы из способности групп собирать информацию и представлять ее в более ясной и наглядной форме: информация должна быть прозрачной – доступной, находимой, применимой. Три разных требования, но каждое из них нуждается во внимании и приложении определенных усилий.

Сделать информацию доступной

Проливая свет на злоупотребления, правительство, взявшее курс на прозрачность, обещает «выпустить» больше информации в Сеть и таким образом стать более подконтрольным общественности^32. Но, прежде чем частные лица смогут получить рычаги воздействия на политические решения, они должны понимать, какие решения уже приняты^33. Подконтрольность сама по себе не ведет к улучшению гражданского участия или укреплению демократии.

Несмотря на 40 лет действия Закона о свободе информации, обязывающего раскрывать и публиковать (с исключениями) информацию правительства США, не вся правительственная информация доступна общественности^34. Несмотря на десятилетие действия Закона о сокращении бумажного документооборота, который был направлен на то, чтобы «максимизировать полезность информации, созданной, собранной, хранящейся, используемой, опубликованной и распространяемой федеральным правительством или для федерального правительства» посредством публикации документов в Интернете, не все данные есть в Сети или доступны через нее^35. Ведущий социолог, изучающий внедрение информационных технологий в практику правительства, Даррелл Уэст считает, что «глобальное электронное правительство не производит серьезных трансформаций в общественной сфере»36.

Например, база опасных продуктов Комиссии по безопасности потребительских товаров недоступна общественности в Сети (пока)37. По иронии, декларации которые согласно Закону об этике, члены конгресса предоставляют секретарю палаты представителей и сенату, а также руководству Комитета по этике, недоступны общественности через Интернет (пока)38.

Развитие информационных технологий создало условия и новые возможности для оцифровки информации. Активная часть общества заявляет о необходимости раскрытия информации в большем объеме^39. Они хотят, чтобы президент и высшие должностные лица приняли дальновидное решение, которое сделает публикацию правительственной информации общим правилом. Правительство должно выработать технические требования и инструкции для обеспечения публикации информации в форматах, допускающих ее изучение. Такие сторонники прозрачности, как Карл Маламуд из publicresource.org, ведут крестовый поход за доступность большего объема правительственной информации в Сети. Маламуд нашел блестящее решение: предложил людям покупать публичную информацию (как ни странно, доступную только за деньги), а затем бесплатно выкладывать ее в Сеть^40.

Когда Комиссия по ценным бумагам и биржам заявила, что публикация в Интернете данных Системы электронного сбора, анализа и извлечения данных (EDGAR) технически невозможна и может подорвать бизнес продавцов информации, Маламуд получил грант от Национального научного фонда и вступил в конкуренцию с продавцами. Он оптом скупил все данные EDGAR и выложил их в Сеть (сначала используя Gopher, затем http, а потом в формате одной из крупнейших в мире баз данных WAIS). Он поддерживал сервис в течение двух лет, наработал обширную базу пользователей, а затем убедил Комиссию по ценным бумагам и биржам прийти ему на смену, дав ей на решение 60 дней. По словам Маламуда, получив ответ, что организация хотела бы взять под контроль систему, но не может сделать это в 60-дневный срок, он передал ей свое оборудование и настроил интернет-подключение, так что ей ничего не оставалось, как приступить к работе^41.

Экспертный доклад 2008 г. о доступе к правительственной информации, подготовленный Джеймсом Гриммельманном из Нью-Йоркской юридической школы, призывает правительственные учреждения всех уровней свободно публиковать законодательные документы и не ссылаться на Закон об интеллектуальной собственности для ограничения доступа к публичной информации^42. Правительства не всех штатов поступают таким образом. Штат Орегон, например, ссылается на Закон об авторском праве, не позволяя сторонним сайтам публиковать свои законодательные акты. В 2007 г. группа сторонников открытого правительства при поддержке издателя технической литературы Тима О’Рейлли собралась на национальную конференцию, на которой были озвучены восемь принципов освещения правительственной информации, включая полную и своевременную публикацию всех данных без ограничений, накладываемых Законом об авторском праве^43.

В одном из последних отчетов Центр стратегий в сфере информационных технологий Принстонского университета призвал исполнительную власть создать инфраструктуру для открытого предоставления правительственной информации. Федеральное правительство, акцентируясь на своей роли интернет-издателя, по мнению авторов отчета, прикладывает недостаточно сил для лучшего доступа к информации. Как ни странно, авторы считают, что федеральное правительство должно уделять меньше внимания предоставлению информации, а «сфокусироваться на создании простой, надежной и доступной инфраструктуры по “раскрытию” наиболее важной информации»44. Учитывая необходимость соответствия публикации 24 законодательным нормам, обязательным к применению на всех правительственных сайтах (ни один из которых не имеет отношения к общественному участию), фокусировать внимание на информации и ее доступности намного дешевле, к тому же это позволит всем желающим изучать ее и извлекать из нее пользу^45. Публике проще находить информацию с помощью фидов, подписки на уведомления о новых публикациях через электронную почту или новостное приложение^46.

Сделать информацию доступной для поиска

Информация также должна предусматривать возможность поиска. Сайт regulations.gov предоставляет доступ к проектам нормативных актов, предлагаемых 180 правительственными ведомствами, однако ему не хватает хорошего поискового механизма, без которого даже самому ярому общественнику практически невозможно найти и прокомментировать предложения, ожидающие решений. На regulations.gov нет полнотекстового поиска, а есть только возможность просмотра заголовков и ключевых слов.

Согласно Исследовательской службе конгресса, существуют серьезные проблемы в «общей возможности навигации по сайту, системности и полноте данных» [и] в том, позволяет ли система адекватно находить существующие маркеры^47. Ситуация настолько проблематична, что были созваны две специальные комиссии для изучения недостатков электронного принятия нормативных актов. Однако проблема отсутствия поисковых механизмов простирается далеко за пределы этого портала. Слишком много правительственных баз данных предлагают ограниченные возможности поиска.

Размер проблемы определить сложно, поскольку до сих пор не проводилось всеобъемлющей оценки федеральных сайтов или хранилищ информации. Крупнейшие поисковые машины, такие как Google или Yahoo, не индексируют значительную, если не бо́льшую, часть правительственной информации. Документы сканируются и загружаются в виде изображений, поэтому их невозможно найти. Во время выборной кампании 2008 г. президент Обама призвал к созданию «Google для правительства», который должен упростить поиск любой иголки в стоге сена: от токсинов, влияющих на окружающую среду, до безопасности на дорогах. На портале федерального правительства USA.gov есть поисковый механизм. Но мы еще только начинаем искать способы, как сделать правительственную информацию – отчеты, законы, данные – доступной поиску USA.gov и коммерческим поисковикам.

Сделать информацию применимой

Больше информации не всегда значит больше полезной информации. Хотя и важно, чтобы действия правительства были открытыми, а слушания и совещания свободно транслировались, недостаточно делиться информацией исключительно для пассивного ее потребления – надо публиковать данные в открытых, структурированных, пригодных для автоматического считывания форматах, которые позволят третьей стороне их изучать, использовать и визуализировать^48.

Проект доступа к геопространственным данным EPA, разработанный частной консалтинговой компанией и запущенный в начале 2007 г., опубликовал 60 000 зафиксированных показаний состояния окружающей среды, однако не предоставил механизмов коллективного их обсуждения и обратной связи с агентством^49. Национальное партнерство по фиксации показаний при Институте города предлагает неупорядоченную массу фактов и цифр, связанных с условиями жизни в 30 городах: от Де-Мойна в Айове до Кэмдена в Нью-Джерси. Но все эти данные поставлены с ног на голову. Те, кто может понять эту статистику, не могут ее обсуждать, комментировать, сортировать или дополнять^50. Требуется пройти несколько уровней проверки, для того чтобы получить доступ только к чтению этой публичной информации, не говоря уже об ее использовании.

Federal Register, официальный вестник правительства США, который публикует все документы агентств и ведомств, выпускает до 70 000 страниц каждый год. Эти документы трудны для восприятия, особенно когда в них содержится сложная правительственная информация вроде патентных заявок. Хотя данные Federal Register публикуются в Сети в соответствии с требованиями закона, право на прозрачность информации нивелируется практической неспособностью всех, кроме горстки профессионалов, понять ее смысл.

Простую оцифровку следует отличать от визуализации. В киберпространстве правительство обычно публикует бумажные документы в электронной форме (обычно это pdf-файлы), не задумываясь о том, что дизайн может помочь людям их использовать. Во многих случаях пресловутый шкаф-картотека просто переносится в киберпространство, не создавая никакого сообщества, связанного с этой информацией. И, как в обычном шкафу с документами (эта метафора применима ко всем известным компьютерным операционным системам), бюрократический подход к информации заключается в определении, какой ярлык навесить на файл и кто имеет право в него заглядывать.

Однако, если перевести внимание с бумаги на взаимоотношения между информацией и более широким социально-правовым контекстом ее использования, следует задуматься о новых способах организации хранения, сбора и распространения информации, чтобы сделать ее применимой для принятия решений. Необходимо взглянуть, как люди – не просто индивидуальные пользователи, а принимающие участие в процессе группы, – преобразуют информацию в знание. Вместо того чтобы быть громоздкой электронной кипой бумаг, Federal Register мог бы превратиться в центральный элемент правительственного сообщества, в котором чиновники и простые люди могли бы изучать и комментировать публикации, превращать тексты в визуальные образы и устанавливать связи между прошлыми и текущими сообщениями. Правительственное издание могло бы предложить эффективные поисковые и коммуникативные инструменты, включая фиды данных, так, чтобы заинтересованные пользователи могли подписаться на получение новых сообщений.

Порой дизайнеры не задумываются о последствиях открытия канала связи. Управление служб общего назначения США опубликовало в Сети доступную для поиска версию своего 1700-страничного полугодового плана нормативных актов, включая предложение по созданию «приюта для шимпанзе, на которых проводили опыты» и новые правила для «определения случаев, когда пассажиры небольших самолетов должны получать компенсацию, если они сняты с зарезервированного ими рейса»51. Однако план отсортирован по агентствам, а не по темам. Там нет никаких указаний на степень приоритетности акта, хотя они существуют, и на то, какой эффект может дать принятие того или иного акта. Хотя люди и могут комментировать проекты, информация при всей своей полноте практически бесполезна.

Агентства сегодня публикуют в Сети больше информации, чем раньше, и открывают больше правительственной информации для граждан. Это не значит, что они прикладывают достаточно усилий для получения информации от граждан или ее распространения^52. EPA развивает проект Puget Sound Wiki, с помощью которого люди взаимодействуют ради будущего залива Пьюджет-Саунд. EPA также заручилось поддержкой 320 жителей для изучения сведений по выявлению и снижению уровня загрязнения воздуха в городе Пакойма в штате Калифорния^53.

Привлечение к процессу сторонних участников гарантирует, что опубликованные данные не будут в дальнейшем секвестрированы или отозваны, что произошло со множеством баз данных во времена администрации Буша. Сегодня это вызвало бы общественный резонанс со стороны тех, кто участвовал в создании этих хранилищ данных.

Движение к совместной работе

История гражданского участия, рассматриваемая в следующей главе, объясняет, почему так мало внимания уделяется возможностям совместной работы, связанной с информацией. Конечно, есть и исключения: Safercar.gov, например, объединяет информацию из различных источников для создания потребительского сайта о безопасности автомобилей. Это пример межведомственной совместной работы с Национальным управлением по безопасности дорожного движения, Министерства транспорта и Бюро гражданских услуг и коммуникаций. Мы можем только надеяться на более широкое распространение визуальных и социальных технологий, продвигающих практику совместной работы в область политических решений, связанных с анализом информации. Раз экран позволяет отражать физическое существование и культуру группы на нее саму, практика участия может извлекать пользу из новых инструментов для укрепления способности группы помогать государственному ведомству и брать задачу на себя.

John D. and Catherine T. MacArthur Foundation – благотворительная организация с активами $6,4 млрд – недавно вложила $2,55 млн в инициативу под названием «Финансовое будущее и американское общество». Она уполномочила Национальную академию наук и Национальную академию государственного управления создать экспертный комитет для разработки базы данных, которая сможет помочь общественной дискуссии о способах борьбы с прогнозируемым национальным дефицитом. Деньги идут на подготовку отчета и разработку вероятных сценариев этими вашингтонскими неправительственными организациями. Цель проекта – повысить осведомленность по данному вопросу, информировать граждан о фактах, создать информационную базу для дискуссии о компромиссах, на которые необходимо будет пойти в бюджетной политике, и позволить гражданам почувствовать, что они, как индивидуально, так и коллективно, могут многое сделать для финансового будущего страны.

Но представьте, что в следующий раз эта организация профинансирует проект, который будет фиксировать информацию о финансовом будущем на виртуальной карте и выстраивать вокруг нее сообщество. Представьте, что и правительство, и вашингтонские неправительственные организации станут публиковать свои данные в форматах, позволяющих людям преобразовывать их в визуальные модели, сортировать, создавать симуляции и демонстрировать эту комплексную информацию на экране.

А что если Freebase введет эту информацию в свою структурированную базу данных, где факты и цифры легко сравнить? Представьте, что заинтересованные сообщества затем перенесут эти данные в Swivel или Many Eyes, чтобы осмыслить их коллективно, бо́льшим составом участников. Представьте, что такой проект будет четко излагать то, чего не знали и не могли найти неправительственные организации, позволяя всем использовать экран для заполнения пробелов в знаниях. Представьте, что проекты и задачи будут представлены через интерфейс, чтобы над их решением могли работать как сообщества и организации, так и отдельные индивидуумы. Они могли бы использовать экран, чтобы предложить свои услуги по выполнению различных частей этого сложной головоломки (игрушки), обращаясь к специфическим областям, таким как составление бюджета в сфере природоохраны, бухгалтерский учет или стратегии широкомасштабной помощи нуждающимся.

Если мы станем использовать экран как зеркало – чтобы отражать работу группы для нее самой, – то, возможно, сумеем помочь людям в формировании групп. «Способность видеть» упрощает для человека решение о том, к какой группе примкнуть и как использовать свое время и знания. Делая информацию более наглядной, мы делаем ее более понятной. Помогая людям сотрудничать, координировать свои действия, видеть связи и обсуждать конкретную проблему, мы создаем возможность для поиска коллективного решения.

Глава 6. История гражданского участия

Другие страны заявляют о себе через своих представителей… но гений Соединенных Штатов заключается не в совершенстве работы исполнительных или законодательных органов, не в послах и авторах, не в колледжах, церквях или салонах и даже не в газетах или изобретателях… а всегда в простых людях.

Уолт Уитмен

Хотя Peer-to-Patent по своему подходу и дизайну и является новаторским проектом, его вряд ли можно назвать первой попыткой привлечь граждан к обсуждению правительственных решений в Соединенных Штатах^1. Эта глава определяет место Peer-to-Patent в истории гражданского участия, начиная с Нового курса, – в истории, которая включает попытки создания большей открытости и прозрачности в работе правительства, а также процедуры выявления общественного мнения. Это не всеобъемлющая хронология административного права, а скорее взгляд на некоторые подходы к привлечению информации из неправительственных источников, существовавшие до и после появления Интернета. Конечно, конкретные положения и методы вовлечения общества варьируют от ведомства к ведомству: например, увеличение публичного участия предусмотрено большинством законов о защите окружающей среды. Но в целом я предлагаю идеальные примеры выработки правил с помощью общественных консультаций и переговоров, традиционные процедуры коллегиального рассмотрения и такие инновации, как рынки предсказаний. (Но не рассматриваю формы участия постфактум, такие как гражданские иски.)

Чтобы понимать, куда двигаться дальше в новую цифровую эру, мы должны иметь представление о сложившейся практике и о том, как сильно это отличается от теории и практики демократии взаимодействия. Как и курс на прозрачность, который акцентирует внимание на «выпуске» большего количества бумаг в электронной форме и не предоставляет доступной для поиска и изучения информации, устаревшие представления о компетентности сводят на нет все усилия по увеличению эффективности и продуктивности процедур общественного участия. Большинство методик, которые используют ведомства для консультации с общественностью, до сих пор основаны на представлении о том, что правительство разбирается во всем лучше и что индивидуальное и массовое участие (выработка правил) или контактное участие небольших групп (федеральные консультативные комитеты) является нормой. Эти подходы предшествуют пониманию того факта, что люди, работая вместе, могут достичь большего. И они, конечно же, не рассматривают возможность решения проблем за рамками правительственных процедур. Без признания, что работающая как единое целое группа людей с разнообразными талантами и способностями может помочь тем, кто принимает решения, практики участия по-прежнему будут препятствовать эффективной совместной работы.

Неудача публичных консультаций

Существующая административная система гарантирует каждому право участия, но на практике это участие ограничено и неэффективно. Традиционные теории представительного управления по-прежнему отсекают официальные функции от граждан. Но так не должно быть. Например, понятие демократии, существовавшее в Афинах, накладывало на каждого гражданина обязанность играть активную роль в политике. Каждый свободный взрослый мужчина участвовал в обсуждениях на Пниксе, холме к западу от Акрополя. Из нашего сложного и территориально разбросанного общества этот идеал демократии участия окончательно исчез.

В 1930-е Великая депрессия и последовавший за ней Новый курс положили начало эре вертикальной регулирующей централизации и контроля над экономической и общественной сферами жизни на государственном уровне. Подкрепленный верой в философский и научный прагматизм Новый курс стал ответом на проблемы, вызванные экономической депрессией. Необходимость в улучшении и оздоровлении экономики привела к появлению современной административной системы и резкому росту числа, размеров и масштабов экспертных регулирующих агентств. Общественный интерес, согласно новой административной теории, требовал от этих экспертных институтов решать проблемы скорее технократично, чем демократично.

Централизованная специализация агентств рассматривалась как гарантия беспристрастной и неподкупной законности. Как пишет знаменитый правовед Джеймс Фридман: «Новый курс верил в экспертов»2. Эволюционировало общее право, суды провозгласили принцип уважения к правительственным решениям. Даже с ростом недовольства действиями агентств «экспертократический», как его называет исследователь административной системы Джеральд Фруг, подход в работе правительственных институтов оставался неизменным^3.

Закон об административной процедуре 1946 г. предусматривает гражданские консультации в связи со всеми нормотворческими действиями агентств, неизбираемых и в основном неподотчетных, что создает демократический контроль за их работой^4. В то время как конгресс принимает несколько сот законов в год, правительственные ведомства ежегодно вводят в действие от 4000 до 8000 нормативных актов, которые регулируют каждый аспект жизни страны: от качества воздуха и воды, ширины дверных проемов в домах до правил перевозки химикатов, количества орехов в ореховом масле и дырок в швейцарском сыре^5. Президент Американского университета Нил Кервин называет принятие нормативных актов «самой сложной и важной формой политической деятельности в современной американской политической системе»6. Нет ни одного аспекта жизни, который не был бы затронут этим процессом.

Когда бы агентство ни публиковало проект нормирующего документа, по Закону об административной процедуре оно должно уведомить о нем общественность и «дать всем интересующимся возможность принять участие в выработке нормативного акта с помощью предоставления письменной информации, мнений или аргументов с возможностью устной презентации или без нее»7. Публичные консультации по закону обычно принимают форму слушаний либо письменных комментариев, отправляемых в агентство почтой или, как принято в последние годы, по факсу, e-mail, через сайт агентства или сайт regulations.gov (информационный центр, где публикуются проекты документов большинства правительственных институтов).

В основе публичного представления информации есть определенная логика. Консультации помогают пролить свет общественной экспертизы на процесс принятия нормативных актов, который иначе был бы предметом недостаточного демократического контроля. Обращение к общественности с просьбой прокомментировать проект законодательного акта позволяет получить возражения, которые предупредят регулятора о возможности потенциальных исков и препятствий на пути его внедрения. Публичное участие еще и «пестует» гражданское чувство, предоставляя широкое поле для активного участия в политической жизни. Томас Джефферсон сказал, что «превращение каждого гражданина в действительного члена правительства и ведомств, наиболее ему близких и интересных, делает его преданным всеми фибрами души идее независимости его страны и конституции республики»8.

Но хотя Закон об административной процедуре законодательно и закрепляет право на гражданское участие, реальная практика консультаций особого успеха не имеет. Если рассмотреть более 1500 комментариев к двум десяткам проектов нормативных актов Агентства по защите окружающей среды (EPA), то можно увидеть, что замечания отдельных представителей общественности не превышают 6 %, тогда как 60 % составляют отклики корпораций и отраслевых групп, а 25 % – отклики представителей правительства^9. Анализ замечаний к другим 11 актам не выявил ни одного комментария от «обычных людей» – доминировали профессиональные группы интересов и правительственные агентства^10. Даже среди профессионалов осведомленность о нормативных актах и внимание к ним невелики. В 2004 г. Американская ассоциация юристов сообщила, что 55 % из 320 специалистов по административному праву, участвовавших в ее опросе, не предлагали своих комментариев к законодательным актам в течение последних трех лет^11.

Важно и то, что качество участия в принятии нормативных актов с помощью публичных консультаций ухудшается. Критики процедуры сообщают о целом спектре недостатков: от захвата регулятора (как политологи называют излишнее влияние, оказываемое на регулятора заинтересованными сторонами) в консультационном процессе корпорациями и лоббистами до избыточного участия частных лиц, которые много критикуют, но сами не предоставляют полезной информации. Поскольку площадка для участия имеет уклон в сторону профессиональных юристов и групп интересов, ведомства часто получают комментарии только от заинтересованных сторон из Вашингтона. Когда к обсуждению привлекают обычных граждан, они зачастую перегружают регулятора штампованными, не содержащими информации комментариями, написанными и продублированными какой-либо группой интересов. В 2004 г. EPA получило более полумиллиона комментариев к проекту, касающемуся нормы содержания ртути в воздухе^12. Только 4500 из них были уникальными. Штампованные комментарии помогают группам получать информацию и субсидии от потенциальных членов чаще, чем они сообщают о том должностным лицам.

Когда представители агентства получают слишком много комментариев, они не имеют возможности оценить достоинства каждого и сформулировать ответы. В некоторых агентствах анализ комментариев следует передать на аутсорсинг. Служба охраны рыбных ресурсов и дикой природы опубликовала уведомление о предлагаемом нормативном акте, касающемся видов, находящихся под угрозой исчезновения. При этом она намеренно отказалась от электронных комментариев, пытаясь избежать их вала. Но это лишь побудило природоохранные группы запросить комментарии от своих членов, распечатать их и доставить в агентство. В стремлении довести процесс до конца чиновники объявили, что рассмотрят 200 000 публичных комментариев всего за 32 часа (девять секунд на комментарий)13. Чиновники жалуются на перегруженность работой и высокий процент некомпетентных сообщений. Они либо не получают ни одного отклика, либо лавину идентичных штампованных замечаний, либо настолько пространные комментарии, что их просто невозможно осознать. Во многих случаях многословные комментарии доставляются лично за минуты до дедлайна, чтобы перекрыть доступ конкурентам.

Пытаясь преодолеть некоторые из этих недостатков в публичных комментариях и помочь агентствам, конгресс в 1972 г. принял Закон о федеральном консультативном комитете. Согласно этому закону конгресс соответствующим решением, президент своим указом или глава агентства официальным уведомлением могут созвать комитет для консультирования по особому вопросу (правда, конгресс рекомендовал использовать это право по минимуму). Управление служб общего назначения наблюдает за работой более чем тысячи федеральных консультативных комитетов. Но эти небольшие команды имеют лишь совещательный голос и не играют никакой роли в принятии решений. При этом они уязвимы для политической ангажированности. Участники комитетов отбираются чиновниками агентства, а не присоединяются к комитету самостоятельно, что увеличивает риск политического ценза. В результате они нередко вступают в конфронтацию и часто преследуют корпоративные, а не общественные интересы. Даже когда отбор позволяет найти баланс интересов, эта небольшая и относительно неизменная группа экспертов располагает ограниченным набором навыков и знаний. Так, маленькая группа экономических консультантов едва ли может представлять все подходы классической экономики, не говоря уже о нейроэкономике, комплексной науке или других правовых и экономических дисциплинах.

Сотрудники агентства также встречаются с заинтересованными сторонами и группами интересов, проводят публичные семинары и слушания. Однако эти методики идут в ход уже после того, как агентство уже разработало нормы и предполагаемые подходы, так что у участников обсуждения почти нет шанса внести свой полноценный вклад или обменяться информацией^14. К тому же отчеты агентств о работе консультативных комитетов и прочих форм консультаций серьезно отличаются по степени прозрачности.

Совещательное законотворчество – еще одна форма контактных консультативных процедур – страдают от тех же проблем. В 1990 г. конгресс принял Закон о договорных нормативных актах как дополнение к Закону об административной процедуре. Совещательное законотворчество, возникшее в 1980-х для привлечения знаний со стороны, – методика, которую агентства по своему усмотрению могут применять при консультациях с общественностью. Ее цель – собрать небольшую группу, представляющую заинтересованные стороны, для поиска удовлетворяющего всех решения^15. О том, кто будет входить в дискуссионную группу и кто не будет, решение принимают чиновники агентства^16. Эти согласовательные обсуждения не включают любителей, а только постоянных партнеров официальной организации. Совещательное законотворчество требует, чтобы агентства отбирали участников дискуссии и встречались с ними лично, а это возможно только при особых условиях. Хотя участников процесса договорные правила устраивают больше, чем традиционная выработка нормативных актов, организация таких групп требует определенных затрат, а качество результатов улучшается не сильно^17. Энтузиазм, вызванный этой инновацией среди специалистов по административному праву, быстро сошел на нет – вступило в действие правило plus ça change (чем больше меняется, тем более остается тем же)18.

В целом, несмотря на более чем полувековую историю, процедуры публичного участия в выработке нормативных актов не получили широкого распространения. Мало кто вообще знает, что обладает таким правом, не говоря уже об опыте его использования. Несмотря на потенциальную выгоду таких консультаций, многие правительственные чиновники уверены, что участие общественности только мешает делу (горошина для административной принцессы!), обременяя и оказывая чрезмерное давление на эксперта – единственного, кто обладает знаниями и беспристрастностью для принятия решений в интересах общества. Агентства сегодня все чаще принимают комплексные решения, касающиеся здоровья и безопасности общества и планеты в целом и зависящие от научной и технической информации. Однако, несмотря на Закон об административной процедуре (а возможно, и потому, что он не дает достаточно точных объяснений, как проводить консультации), считается, что общественное участие ничего не дает.

Правительственный доступ к информации

Одним из важных следствий недостатков публичных консультаций является падение качества данных, используемых при принятии правительственных решений. Несмотря на прозрачность и законы об участии, существующая процедура принятия нормативных актов остается чрезвычайно уязвимой для идеологической ангажированности и манипуляций. Администрация Буша, отбирая научных консультантов на идеологической основе, закрывая совещательные комитеты и выборочно подправляя отчеты об экологической угрозе и вымирании видов, достигла небывалых высот в практике попрания научной правды в политике, которая началась еще с президента Никсона^19.

Некоторые из этих «научных перегибов» можно списать на результат неизбежных и, возможно, желательных политических разногласий^20. То, как правительство собирает, анализирует и распространяет знания, открывает возможности для политических злоупотреблений и манипуляций. Даже без злого умысла эта практика ограничивает доступ к информации и научным знаниям. В ходе опроса, проведенного профессорами Дж. Б. Рулом и Джеймсом Салзманом в 2006 г., всего 2 % юристов, специализирующихся на проблемах окружающей среды, согласились с утверждением, что ведомства уделяют должное внимание противоречиям, тогда как 70 % высказались против^21. И лишь 6 % сказали «да» утверждению, что «агентства применяют адекватный научный анализ данных, которые лежат в основе их окончательных решений», тогда как 56 % отрицали такой факт^22.

Последствия, кстати, могут оказаться достаточно серьезными. Взять, например, катастрофу «Челленджера». Комиссия Роджерса, расследовавшая в 1986 г. взрыв космического челнока, возложила вину в том числе и на процедуры принятия решений в NASA, не предпринявшего никаких мер в связи с предупреждениями инженеров, что и привело к инциденту. Физик Ричард Фейнман резко критиковал руководство NASA за обнародование оценки надежности, тысячекратно отличавшейся от данных научного исследования^23.

Одно из средств заполнения пропасти между политикой и наукой – так называемая коллегиальная оценка. Эксперт Гарвардской школы Кеннеди Шила Джасанофф пишет, что такие «процедуры оценки должны быть признаны наиболее эффективным методом подтверждения достоверности научных данных в двух различных сферах профессиональной деятельности: обзоре еще неопубликованных научных статей и мониторинге заявок агентств, спонсирующих федеральные исследования. Есть подкупающая логика в силлогизме, связывающем коллегиальную оценку с “хорошей наукой” в регуляционном процессе»24. С помощью коллегиальной оценки исследователи дают возможность другим экспертам изучать, критиковать и улучшать свою работу. Это повышает качество научных исследований и инноваций, позволяя с максимальной эффективностью использовать скудные временные ресурсы. В ходе взаимного рецензирования коллеги оценивают работу друг друга и таким образом «удостоверяют корректность процедур, устанавливают правдоподобие результатов и распределяют ресурсы»25.

Коллегиальная оценка широко используется и правительством^26. Национальный научный фонд и Национальные институты здравоохранения прибегают к услугам коллег-рецензентов для определения новизны исследования и его вклада в свою область знаний. Национальный научный фонд пользуется услугами более чем 50 000 рецензентов. Национальные институты здравоохранения используют внешние группы рецензентов и консультативные советы из числа представителей научного сообщества для рассмотрения более 70 % своих заявок. EPA, раздавая гранты, полагается на мнение научных советов, которые представляют собой группы коллегиального рецензирования, составленные и возглавляемые учеными со стороны^27.

Обычно профессиональная элита, представляющая конкретную научную дисциплину, проводит оценку и высказывает свое мнение о представленных результатах работы. Коллегиальная оценка в правительстве не так масштабна, как в научной среде. Агентства пользуются услугами отраслевых и научных рецензентов для рассмотрения заявок на гранты и ревизии университетских лабораторий. Согласно заявлению Главного контрольного управления, ведомства также полагаются на коллегиальные рецензии для оценки достоинств конкурентных и неконкурентных предложений возможных исследований, определения необходимости продлевать или обновлять исследовательские проекты, оценки результатов исследования до их публикации, выработки ежегодных бюджетных приоритетов для исследовательских программ и оценки этих программ и успехов ученых^28.

Методы проведения коллегиального рецензирования варьируют не только в зависимости от агентства, но и внутри каждого из них. Например, агентства отбирают рецензентов из числа представителей научного сообщества, частных компаний и правительственных учреждений и получают их комментарии не только во время посещения объектов, но и по электронной почте, в рамках семинаров или используя комбинированные методики. Однако рецензенты от науки не влияют на политику и обычно не имеют отношения к определению бюджетных приоритетов или распределению ресурсов. Коллегиальные рецензенты наблюдают за научными исследованиями, которые сторонние группы проводят для EPA в рамках 541-миллионного бюджета Службы исследований и разработок^29. Но они не всегда могут повлиять на принятие решений. Агентства никоим образом не подотчетны научному сообществу.

Конгресс предпринял попытку увеличить использование агентствами коллегиальных оценок (несмотря на то, что это требует уменьшения количества федеральных консультативных комитетов) с целью улучшения качества информации. Закон о безопасности питьевой воды 1974 г. предписывает EPA обнародовать стандарты питьевой воды, основанные на прошедших коллегиальную оценку научных данных. Закон о качестве данных 2001 г., известный как Закон о качестве информации, требует от федеральных агентств «выпустить рекомендации, обеспечивающие максимизацию качества, объективности, полезности и полноты информации (включая статистическую информацию), распространяемой агентством»30.

Хотя конгресс и не говорит об этом прямо, однако уточняющая директива Административно-бюджетного управления гласит, что данными надлежащего качества считаются те, которые прошли независимую коллегиальную оценку. Согласно этой директиве хорошо организованный процесс коллегиального рецензирования уделяет внимание не только срокам получения рецензий, но и отбору рецензентов, прозрачности рецензий и возможностям общественного участия. Законодательство, регулирующее качество данных, провозглашает право «заинтересованных лиц находить и добиваться исправления информации, хранимой и распространяемой агентством», что не соответствует стандартам самого агентства и таким образом создает еще один стимул для проведения экспертного рецензирования^31. Многие уверены, что Акт о качестве данных мало способствует улучшению доступа к информации, скорее он помогает крупным корпорациям избегать исполнения нормативных актов, оспаривая их научную основу^32. Фактически противники этого закона, поддержанного табачной компанией Philip Morris (ныне Altria), указывают, что он был нацелен на создание «беспрецедентного и громоздкого процесса, с помощью которого правительственные агентства должны отвечать на жалобы, касающиеся информации, исследований и отчетов, которые они предоставляют общественности. Это воплотившаяся в реальность мечта врага науки»33. Хотя внешне Акт о качестве данных обеспечивает прозрачность и объективность правительственной информации, на деле он дает бизнесу возможность приостановить деятельность по выработке регулирующих положений, бросив вызов этой процедуре и разыграв видимость научной баталии.

На первый взгляд может показаться, что коллегиальное рецензирование – достаточно консервативный способ решения проблемы качества информации, который обеспечивает надзор и контроль с помощью усовершенствованной административной процедуры, по крайней мере в том, что касается научных параметров. Но это групповой процесс совместного труда. И на практике институт традиционной коллегиальной оценки чреват проблемами, которые подрывают доверие к нему^34. Ангажированность участников, отобранных для рецензирования, неизбежно искажает суть процесса. Нет никакой гарантии прозрачности их выбора. Коллегиальная оценка открыто практикует принцип взаимопомощи – инсайдеры награждают друзей и наказывают врагов. А затраты на отбор рецензентов и организацию процедуры означают, что механизм может быть запущен только в некоторых случаях. Это элитарный, закрытый процесс, а следовательно, предмет для манипуляций и злоупотреблений (закрытый не обязательно означает секретный, он закрытый, скорее, в том смысле, что участников в группы коллегиального рецензирования назначают). Таким образом, можно говорить о возможности влияния на решение со стороны заинтересованных лиц. Это может привести к корпоративной и политической коррупции. Но даже без коррупции научное сообщество не имеет права повлиять на отбор участников.

Не каждого отраслевого или научного эксперта могут пригласить для участия в процессе коллегиального рецензирования. Ограничения необязательно связаны с политикой, хотя политический ценз тоже применяется. Чаще всего они обоснованы специализацией эксперта, что лишает процесс непредсказуемости. В закрытых процедурах нет места для различия мнений и подходов. Например, к обсуждению направлений развития в области энергетики следует пригласить экспертов по внешней политике, окружающей среде и технологиям. Функционеры формата web 1.0 могут быть объединены с экспертами по совместному труду эпохи web 2.0. Те, кто умеет проявить себя в мозговом штурме, должны сесть за один стол с теми, кто способен внести конструктивную критику, и теми, кто умеет синтезировать мнения.

А еще есть люди, обладающие важными знаниями, но не обремененные «нужными» регалиями, которые по этой причине не приглашаются к участию в консультациях. Как член научного сообщества я слишком хорошо знаю, что выступать на конференциях и писать статьи для научных журналов зачастую приглашают одних и тех же специалистов из одних и тех же престижных институтов (я и сама среди них), часто исключая равно одаренных коллег, которые, возможно, не продвинулись по академической карьерной лестнице или, например, еще учатся в аспирантуре. В реальности авторы (причем не всегда лучшие), имеющие связи в издательской отрасли, получают контракты на книги и заключают маркетинговые сделки. Венчурные компании могут инвестировать в новаторские идеи, но нанимают знающих управленцев для их воплощения в жизнь. Крупные гранты получают ученые, работающие над наиболее популярными или наименее противоречивыми темами. Со временем эти гранты превращаются в большие лаборатории, звания и престижные должности. Иными словами, те, кто не находится в меньшинстве, пользуются преимуществами профессии. Конечно, есть риск, что открытые практики могут привлечь в процесс людей, жаждущих его разрушить, но в закрытой процедуре существует риск злоупотреблений.

Поскольку не существует единого набора процедур для коллегиального рецензирования или механизмов обеспечения прозрачности работы рецензентов, тот факт, что работу этих групп называют коллегиальным рецензированием, как и работу их строгих коллег из научного сообщества, не придает им той же строгости. Нет гарантий, что их работа основана на научных достижениях, а не на политических предубеждениях. Главное контрольное управление обнаружило, что «требуются дальнейшие улучшения, чтобы расширить спектр коллегиальных рецензий [в EPA] и сделать их более независимыми» и что внедрение практики коллегиальных оценок в EPA было «неравномерным»35. Даже практика коллегиальных оценок в самом Административно-бюджетном управлении не обеспечена «внутренними директивами, требованиями раскрытия информации о конфликтах интересов, постоянно использует одних и тех же рецензентов и должным образом не сбалансирована». Также не существует гарантий, что предложения, сделанные группами рецензентов, станут руководством к действию или приведут к каким-либо результатам.

Процедура коллегиальной оценки требует много времени для подготовки и проведения. Это сложный процесс, поскольку необходимо определить, рассмотреть и одобрить состав группы, тем более что по вопросу членства могут возникать споры. Заранее должны быть выявлены и улажены конфликты интересов. Участников надо убедить присоединиться к группе. Тем более что хорошо развитая культура коллегиальных оценок существует только в науке, а не в остальных сферах. К тому же коллегиальная рецензия обычно составляется слишком поздно и не может оказать максимальное влияние на принятие регулирующих решений, что отчасти объясняется усилиями, которые необходимы для поддержания самой системы. Агентства обращаются за комментариями к обществу, когда правило уже написано, зачастую предоставляя ему совсем немного времени для обратной связи и оставляя немного шансов для значительных изменений. А уж если команда рецензентов, к примеру, отвергает выводы исследований, она редко когда может предложить взамен нечто позитивное, продуктивное и информативное.

Алан Дол и Джули Двайер в статье о науке в регуляционном процессе утверждают:

«Во многих случаях окончательная рецензия не способна исправить ошибки или оплошности, допущенные на более ранних этапах разработки нормативного акта или заполнить пробелы в данных. Инспекция, проводимая по завершении процесса, может обнаружить научные неточности, но редко способна сократить их количество. Контроль качества научных данных, используемых при разработке регулирующих положений, должен служить противовесом возможному вторжению рецензентов в область политики. В том же случае, когда определение адекватности данных и анализа в регулирующем решении затруднительно, коллегиальная рецензия не решает проблемы. Проблема просто перекладывается с официальных лиц на рецензентов»36.

Век Интернета и практики общественного участия

Информационные технологии не только обеспечивают более обширный доступ к правительственной информации, они также делают возможными онлайновые формы гражданского участия. До эры Интернета базовая коммуникативная задача сбора информации требовала консультаций с известными и приглашенными лицами через процедуры коллегиальных рецензий, договорных правил, общественных собраний и слушаний. Законом об электронном правительстве конгресс узаконил электронную выработку регулирующих норм, чтобы перевести процесс публичного комментирования в Сеть для «улучшения качества федеральных нормативных актов»37. Хотя 30 агентств на тот момент уже использовали Интернет для уведомления о своей регулирующей деятельности и предоставления доступа к электронным версиям релевантных документов, это решение консолидировало их активность и затраты (а следовательно, и власть) вокруг одного централизованного сайта (www.regulations.gov) под контролем Административно-бюджетного управления. Однако оцифровка процедур гражданского участия не сработала. Укрупнение без общих стандартов свело контент к меньшему общему знаменателю. Сайт всего лишь публикует проекты актов и дает возможность нажать кнопку «кликни здесь, чтобы прокомментировать». Участие онлайн, таким образом, скатилось до формата «прочти и отправь спам», взамен требуемого «прочти и прокомментируй»38.

Как замечает исследователь окружающей среды из Йеля Дэн Эсти:

«Перспектива кибердемократии с хорошо информированными и вовлеченными массами может открыть дорогу спаму, дезинформации и диалогу между невеждами, что понизит ценность осмысленного обсуждения. Высказывание большего количества мнений скорее приведет к хаосу и неразберихе, а не к выработке решений более высокого качества. Даже если кто-то из участников процесса по-прежнему будет в него вовлечен, поток информации может привести к узко акцентированным решениям, уделяющим мало внимания более широкому контексту альтернативных подходов»39.

Сеть упростила для машин, или ботов (а не для людей), процесс отправки электронных писем, продолжающих заваливать агентства бесполезной информацией. Федеральная комиссия по связи получила миллион комментариев в ответ на предложение о послаблениях в стандартах совместной собственности на вещательные точки. Полмиллиона посланий пришло в EPA в связи с ее предложением по ртути, сотни тысяч – в Службу лесов США после публикации положения о строительстве дорог на неосвоенных территориях (это несмотря на факт, что Служба лесов имеет предписание о запрете общественной совместной работы и открытого участия)40. В ходе ревизии сайта regulations.gov в 2003 г. Главное контрольное управление установило, что он не смог наладить постоянный приток полезных комментариев^41. Внедрение новой технологии не изменило прежних моделей^42. Удивительным образом появление электронного комментирования только увеличило объем бумажных документов. Некоторые верят, что заполнение пустот на столе регулятора повышает шансы быть услышанным.

Хотя электронная форма делает комментирование проще, мешанина комментариев на regulations.gov никак не организована и не отсортирована по каким-либо поисковым критериям. Комментарии не осмыслены; они не отвечают друг другу (в большинстве случаев комментаторы не видят чужих замечаний), а являются одноразовым актом коммуникации между гражданином и агентством. Ничто в организации этого процесса не способствует информированному участию или привлечению тех, кто еще не участвует в процессе.

Администрация Обамы начала реформы для повышения эффективности и продуктивности процессов выработки регулирующих положений. Вне правительства, особенно в научных кругах, получили популярность новаторские предложения о переосмыслении регулирующей деятельности, что заставляет некоторых говорить о новом Новом курсе^43. Но даже эти люди обычно отводят информационным технологиям незначительную роль в осуществлении реформ – для создания новых площадок обмена общественным опытом.

Дэвид Шонброд, пионер в области природоохранного законодательства, который выступает против избыточной регулирующей деятельности государства в вопросах, касающихся окружающей среды, приводит в качестве примера традиционный нетехнологический подход к реформе. Словно современный Торо[6], он живет на ферме к северу от Нью-Йорка и пишет книги, газетные колонки и прочие филиппики против политики EPA^44. Возможно, годы бурных судебных разбирательств с Национальным советом по охране ресурсов научили Шонброда убедительно рассказывать о производителях яблок и сидра, западных заводских рабочих и даже вашингтонских бюрократах, доказывая необходимость экологической реформы. Вместе с коллегами Шонброд запустил поддержанную обеими партиями инициативу, получившую название «Разбор завалов: Природоохранное законодательство для XXI века»45.

«Разбор завалов» – это ряд предложений (а также конференция и книга), призывающих к уничтожению официальных ограничений, которые мешают межведомственному подходу, и к передаче регулирующих полномочий на тот уровень (федеральный, региональный или местный), где каждая экологическая проблема будет внимательно рассмотрена. Кроме того, проект призывает больше доверять рыночным механизмам, таким как система продажи квот на выбросы, что сдерживает загрязнение вод. Но большинство этих предложений не учитывает новую роль гражданских экспертов в процессе выработки природоохранной политики.

Похожим образом и специалисты по природоохранному праву Ангус Макбет и Гэри Марчант предлагают, чтобы EPA восполняло свой информационный дефицит с помощью Совета научно-технических исследований и Института научной экспертизы^46. Эти новые административные единицы, по их мнению, будут действовать лучше научно-консультативных советов EPA, которые в настоящий момент рассматривают научные основания, использованные в решениях агентства, после того как предложения были уже составлены. Макбет и Марчант хотят, чтобы ученых привлекали на более раннем этапе процесса, привнося в него больше научной информации о воздухе и воде, рыбе и диких животных, токсинах и пестицидах, флоре и фауне, и лучше в начале, чем в конце цикла принятия решения. Хотя более ранний доступ к информации не принесет ничего, кроме пользы, предложение об организации еще одного агентства для проведения научных экспертиз не учитывает существующих проблем с коллегиальными оценками, договорными правилами и традиционными консультациями. Макбет и Марчант просто копируют те же формы закрытых процессов, которые уже сейчас ограничивают участие горсткой представителей научного сообщества, вместо того чтобы привлекать большее число экспертов.

Кэсс Санстейн, наоборот, приветствует роль информационных технологий в реформе регулирования. В «Инфотопии» (Infotopia) Санстейн предлагает использовать опыт «рынков предсказаний» для создания рынков решений^47. В отличие от традиционных голосования и опросов, такие рынки требуют от участников подкреплять свои предположения ставками (обычно используя игровую валюту или систему очков)48. Эти вероятностные механизмы не всегда точны, хотя и представляют собой один из способов получения ответов от большого числа людей для создания информационной основы принятия масштабных решений. Такие механизмы прогнозирования могут также подстегнуть совместную работу и общение, вовлекая разных людей в процесс предсказания^49. Бизнес использует онлайновые механизмы предсказаний для сбора информации, нужной для принятия решений. Например, Биржа предсказаний Айовы успешно предсказала результаты президентских выборов, а биржа предсказаний Hollywood Stock Exchange хорошо предсказывает номинантов «Оскара»50. Проект MediaPredict компании Simon and Schuster также является биржей предсказаний, где читатели высказывают свои мнения о том, какая рукопись станет бестселлером^51. Сайт Kluster предлагает пользователям не только открывать свои проекты, но и «инвестировать» в них, делать ставки на их успех – другими словами, предсказывая их успешность, создавать фьючерсный рынок для продвижения хороших идей^52.

Если применить практику рынков предсказаний к выработке регулирующих положений, граждане будут прогнозировать вероятность или риски тех или иных событий, а агентства смогут использовать эту информацию для выбора возможных решений. Математически эти рынки ставок так же точны, как и другие механизмы прогнозирования (особенно если учесть выводы социопсихолога Филипа Тетлока, который утверждает, что профессионалы от политики не очень хороши в таких предсказаниях)53. Рынки ставок, похоже, хорошо себя проявляют, снижая неопределенность при выборе между конкретными вариантами. Иными словами, их можно использовать для предупреждения больших ошибок.

Группа «Разбора завалов» и Кэсс Санстейн, в частности, предлагают гибкую стратегию работы с недостатками консультативных процедур. Многие из выдвинутых ими предложений могут привести к существенному улучшению существующих практик. Однако эти инновации, которые опираются на официальные юридические решения, не учитывают возможность использования информационных технологий для установления связи между знаниями отдельных людей и агентствами или для координации независимой деятельности сетевых групп, учитывающих приоритеты правительства, но находящих решения на стороне. Они не принимают в расчет знания, которые можно использовать на благо агентства. Биржи предсказаний видят в людях участников процесса, просто нажимающих кнопку и не имеющих специальных знаний. Они могут реагировать, а не действовать, критиковать, а не предлагать новые решения.

Эти и другие сторонники нового Нового курса предлагают интересные рыночные решения, но их взгляды на роль агентств консервируют экспертократический подход и сводят гражданское участие только к двум формам: закрытым процедурам для небольших групп либо массовым консультациям. Даже реформаторы верны принципу, который политический философ Роберто Унгер называет «институциональным фетишизмом», поскольку верят, что только отдельные известные «эксперты» способны оценить научные знания, тогда как «граждане» могут лишь выражать свои мнения^54. «Возможно, лучшее, на что мы можем надеяться, – пишет другой комментатор, – это мягкий патернализм, который будет с ложечки скармливать публике упрощенные версии решений, найденных квалифицированными экспертами, и только после того, как эти решения будут найдены»55.

Мнимые реформаторы забывают учесть тот факт, что любители владеют выдающимися знаниями и опытом. Неправительственная публика включает «экспертов», и их компетенция принимает множество различных форм, включая научную, экономическую, математическую. Они могут предоставлять и проверять информацию для процесса принятия решения и делать это своевременно. Реформаторы, похоже, считают, что «существует огромное количество научных данных, для критики или суждения о которых образованный дилетант не располагает достаточной подготовкой»56. Но ведь Интернет способен помочь агентству управлять процессом участия экспертов. Те же самые идеи могут стать более эффективными и действенными, если присовокупить к ним технологии. Innocentive, компания, которая передает фармацевтические и биохимические задачи на суд онлайновой сети ученых, теперь начала делать то же самое с проблемами государственного сектора, привлекая к их решению широкую сеть экспертов.

Потенциальная альтернатива: на ощупь к совместной работе

Согласно Закону о чистоте воздуха, EPA должно составить список критериев качества воздуха и дать предварительную оценку, перед тем как устанавливать стандарты в национальном масштабе. Вместо того чтобы обращаться за помощью к семи выбранным агентством экспертам, что происходит сейчас, можно было бы спросить совета у сети консультантов онлайн (как самостоятельных, так и специально приглашенных). Разрабатывая проект документа, EPA могло бы отправить интересующие его запросы научному сообществу. Эксперты могли бы пригласить других экспертов. Консультации могли быть проведены и в начале процесса, и после того, как документ уже был подготовлен.

Профессора права Джош Игл, Джеймс Н. Санкирико и Бартон Х. Томпсон-мл., участники проекта «Разбор завалов», предлагают, чтобы Комиссия по океанам учредила программу всеобъемлющего зонирования океанов для смягчения проблем чрезмерного лова рыбы, нанесения урона морской среде, смертности среди прочих видов морских животных и других угроз здоровью наших морей^57. Согласно этому плану, коммерческое рыболовство, рыболовы-любители, борцы за охрану природы и другие заинтересованные группы должны взять на себя ответственность за различные океанские зоны. Теперь давайте представим, что мы применяем к этому интересному предложению подход совместной работы. Океанская комиссия США могла бы с пользой для себя инициировать процесс и создать онлайновую платформу для каждой из этих групп, в рамках которой они стали бы разрабатывать стратегии, запрашивать информацию и комментарии и таким образом брать на себя ответственность за свою зону океана, следуя основанной на информации открытой экспертной модели. (Инновации такого рода будут рассмотрены в главе 7.)

Изобретая процедуры, мы должны оставаться открытыми для всех форм технологий, даже тех, которые изначально кажутся банальными или не имеющими отношения к рассматриваемому вопросу. В потенциале вездесущие технологии социальных сетей вроде Facebook и MySpace, где участники «френдят» и «подмигивают» приятелям в своем персональном окружении, могут научить нас тому, что такое участие, лучше, чем бюрократические процедуры, в которых участвуют лишь немногие из нас. Социальные сети напрямую не ведут к политической активности (не больше, чем размещение политического лозунга на бампере машины). И хотя кандидаты и группы интересов имеют свои страницы в Facebook и даже представительство в Second Life, это пока лишь внешний декор. Как комментирует Дана Бойд: «Типичные участники [социальных сетей] больше заинтересованы в наведении блеска на своих страницах и подмигивании своим “френдам”, чем в участии в любой форме гражданской коллективной деятельности»58. Однако эти технологии являют собой веху в истории гражданского участия, поскольку с их помощью легче создать группу или присоединиться к ней. Организаторы составляют и публикуют короткие описания целей группы и решают, кого наделить властью администрирования. Они могут созвать дискуссию, отправить сообщения группе, опубликовать видео и любой другой контент без особых усилий. (Недолго просуществовавшая страничка кандидата в президенты Стивена Колберта – 1 000 000 Strong for Stephen Colbert – достигла целевого размера аудитории всего за девять дней.)

И несмотря на то что такие группы не предназначены для реальной коллективной деятельности, все люди, которые их используют, вовлечены в беспрецедентное исследование социального взаимодействия и обучения. Участники делятся знаниями и опытом. Поскольку экран отражает социальные взаимоотношения среди участников, иногда их называют социальным графиком (A является другом B): они не только всегда в курсе своих дружеских связей, но и используют их для создания новых сообществ. Таким образом, эти сайты переносят акцент с индивидуальностей на сообщества и создают фундамент для совместной работы.

Социальные инструменты web 2.0 увеличивают единство и сплоченность социальных групп. С современными технологиями я могу вступить в группу, воткнув кнопку в карту на Google. Вместо того чтобы просто перечислить деньги, я могу внести свой вклад тегированием патента, размещением фотографии или фрагмента текста в Сети. Я могу написать статью в Wikipedia и обсудить ее на форуме. Я могу отыскать информацию об известном уровне техники для Бюро патентов и поговорить о ней с другими самостоятельными экспертами. Эти варианты вовлеченности уже затрагивают мир правительственных институтов.

Как мы видели выше, правовые основы прозрачности сами по себе не создают прозрачного правительства. Внедрение новых технологий и новых способов осмысления информации, приводимой в действие группами, могут дать нам более открытую администрацию. Юридические основы участия закрепляют это право в теории, но не на практике. Сегодня за счет технологий можно привлекать к участию более широкий слой граждан, чем могли себе представить реформаторы. А культурные перемены делают более вероятным активное участие общества. Люди привыкают к удаленной совместной работе с помощью социальных сетей, видеоигр и других инструментов. Тренды в трудовой занятости также могут оказать влияние на желание представителей поколения нового тысячелетия быть вовлеченными в общественные процессы. Может быть, поскольку молодые люди привыкли менять места работы, они с удовольствием станут примыкать к новым группам. Из тех, кто устроился на работу в возрасте от 18 до 22 лет, менее чем за год сменили место 72 %, а менее чем за пять лет – 94 %59. Такая мобильность и гибкость вместе с переменами в технологиях неизбежно оставят свой след на процедурах правительственного участия.

Когда Ирвинга Владавски-Бергера, бывшего главного архитектора интернет-стратегий IBM, спросили, что он узнал о действиях IBM по улучшению Национальной службы здравоохранения Англии, он сказал: «Чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что единственный противовес врачам, политикам, плательщикам и прочим влиятельным институтам – это правильно организованные сообщества пациентов, их семей и близких»60. В отличие от сторонников нового Нового курса, Владавски-Бергер считает, что успешное участие может стать средством выхода из кризиса системы здравоохранения. Он продолжает:

«Модель управления прямого участия было очень сложно внедрить еще совсем недавно. Ведь эта модель требует, чтобы все те, кто работает вместе, имели доступ к информации, необходимой для принятия решений, а также эффективные средства коммуникации друг с другом. Интернет и Всемирная сеть все изменили. Они предоставили возможность для более рассредоточенного стиля управления на основе совместного труда под эгидой передовых организаций»61.

Несмотря на то что процедуры гражданского участия в управлении не достигли успеха ни до появления Интернета, когда они были непрактичными, ни после, когда продолжали хромать из-за неверных представлений о том, какой вклад могут внести граждане, участие их все же возможно и желательно.

Глава 7. Гражданское участие в демократии совместной работы

Создайте новую модель, которая покажет, что прежняя устарела.

Бакминстер Фуллер

В рамках существующего законодательства о гражданском участии доступность технологий не дала толчка движению в сторону проведения более глубоких консультаций или совместной работы. Основываясь на опыте проекта Peer-to-Patent, я попытаюсь обрисовать, каким может стать институт консультаций в практике управления на основе совместного труда в политике. Моя цель – изменить восприятие понятия «участие» как чего-то необязательного, требующего больших трат времени, но не приводящего ни к каким результатам, и продемонстрировать, что совместная работа – ключевой элемент эффективного управления государством.

Для начала рассмотрим возможность применения модели Peer-to-Patent для совместного поиска информации в сфере защиты окружающей среды. Я предлагаю использовать набор инноваций, основанных на групповом подходе и совместной работе. Прежде всего, остановимся на стратегиях wiki в совместном процессе подготовки документов и, что более радикально, в работе гражданских жюри для общественного надзора за действиями властей. Если мы действительно хотим работать над реальным улучшением управления, а не просто сотрясать воздух заявлениями о привлечении граждан, следует провести конкретные эксперименты. В этой главе несколько примеров таких экспериментов.

Peer-to-Patent – не панацея. И его дизайн – не единственно возможный для всех форм принятия решений. Ведь группы не могут справиться со всеми проблемами. Официальная организация должна продекларировать задачу, к решению которой будет приложена мудрость толпы. Чтобы совместная работа приносила пользу, работа должна быть делима на части (именно поэтому краудсорсинг не работает в нейрохирургии). И, как объясняет Скотт Пейдж, организация «должна верить в то, что есть люди с нужными интересами и подходящим складом ума, которых можно привлечь к обдумыванию проблемы»1. Так что успех управления на основе совместной работы – это по большому счету вопрос создания культуры, которая хочет избавиться от слабых звеньев. Без таких перемен в мировоззрении боязнь слов «Я не знаю» и нежелание обращаться за сторонней помощью еще не скоро покинут правительственные институты.

Чтобы групповой подход заработал, он должен быть приспособлен к рассмотрению проблем по мере их поступления и поиску креативных стратегий для улучшения потока знаний в конкретном контексте. Одни проблемы, такие, например, как нехватка нужных сведений в патентной экспертизе, требуют сбора информации. В других случаях придется проанализировать большие объемы данных, например при поиске в документах скрытых нецелевых ассигнований или исключений из Закона о свободе информации. Может возникнуть необходимость в коллективном составлении положения или регулирующих норм. Или потребуются новые решения, основанные на партнерстве между компаниями, некоммерческими организациями и частными лицами ради выполнения широкого спектра задач.

Хотя к проблемам прозрачности в правительстве и необходимости получать доступную, нужную и полезную информацию привлечено огромное внимание, участие и совместная работа не вызывают подобного резонанса. Возможно, так происходит потому, что идеал вовлечения граждан в деятельность правительства, в отличие от общественной жизни, кажется недосягаемым, а может, и потому, что прежний опыт гражданского участия был неудачен и ни профессионалы в правительстве, ни общественность еще не приняли теорию совместной компетенции или компетенции, основанной на совместной работе. А может, и потому, что до сих пор не было созвано ни одной специальной комиссии, чтобы изучить вопрос об изменении роли общества в управлении. Как и крупный бизнес, который с трудом меняет модели ведения дел, профессионалы, увязшие в ежедневной рутине, не проявляют политической воли к применению технологий для развития эффективности управления с помощью совместной работы.

Часть этой главы посвящена вопросу, почему нужна демократия совместной работы и что правительство может сделать уже сейчас для развития своих институтов. В рамках этой дискуссии я хотела бы обратить особое внимание на роль политического лидерства в продвижении технологических инноваций и реформу правительственных институтов. Администрация Обамы назначила первого государственного директора по технологиям, позиция которого подразумевает лидерство в переменах. Поскольку для каждого лидера применение инновационных, основанных на информационных технологиях подходов к решению проблем текущего политического момента является императивом, нет необходимости делать акцент на том, каким образом технологии могут содействовать созданию институтов управления XXI в. Но тем не менее эта глава представляет собой руководство (адресованное не только государственному директору по технологиям, но и другим лидерам) по реорганизации правительственных институтов и продвижению политики совместной работы с компаниями, социальными предпринимателями, университетами, региональными и местными властями, а также гражданскими общественными организациями за счет использования открытых технологий, открытых стандартов и новаторских практик. Правительственные органы обычно не рассматриваются как место для внедрения инноваций, но лидерство способно изменить эту ситуацию.

Больше чем Peer-to-Patent: улучшение характера консультаций

Акт о чистоте воздуха поручает Агентству по защите окружающей среды совместно с властями штатов и соответствующими должностными лицами принять меры в связи с «ростом объемов и сложности загрязнения воздуха по причине урбанизации, промышленного развития и увеличения использования автотранспортных средств, [что] привело к росту числа угроз для здоровья населения и его благополучия, включая вред, наносимый сельскохозяйственным культурам и домашнему скоту, ущерб и порчу имущества, помехи для воздушного и наземного транспорта»2.

Что это значит на практике? Например, с того момента, как обнаружен летучий токсин, такой как свинец, у EPA есть год на то, чтобы выпустить государственный стандарт чистоты воздуха, указывающий безопасный уровень содержания этого загрязняющего агента, основанный на критериях, которые «точно отражают самые свежие научные достижения, полезные для определения вида и масштабов всех поддающихся выявлению воздействий на здоровье населения или его благополучие, которые могут ожидаться по причине наличия этого загрязняющего агента в окружающем воздухе»3.

Сейчас для выполнения этой работы сотрудники агентства составляют документ о критериях качества воздуха, который рассматривается состоящим из семи членов и относящимся к агентству Консультативным научным комитетом по чистоте воздуха, в который входят «люди, владеющие знаниями о качестве воздуха с позиций здоровья, благополучия, экономики или технологий». Документ включает проект положения, а также предлагаемый стандарт качества окружающего воздуха, которые публикуются в Federal Register. За этим следует традиционный, длящийся от 60 до 90 дней период общественного комментирования, когда группы интересов и частные лица могут высказать свои мнения о предлагаемом стандарте, после учета которых стандарт получает статус закона. Эти периоды публичного комментирования обычно привлекают внимание групп интересов, связанных с природоохранной проблематикой, но не отдельных ученых, экологов или граждан, озабоченных проблемами экологии (не считая предоставляемой им возможности отправлять электронные открытки).

Представьте себе изменение порядка работы с документом в стиле Peer-to-Patent: открытая сеть коллегиального рецензирования, собравшая добровольных экспертов по чистоте воздуха, которые готовы вместе с агентством трудиться над подготовкой критериев качества воздуха. Для того чтобы выполнить эту работу, агентство должно ответить на множество конкретных вопросов. Какова связь между свинцом в воздухе и свинцом в организме детей? Какова связь между свинцом в организмах детей и их здоровьем? Как следует оценивать воздействие конкретных уровней содержания свинца в воздухе на такие группы населения, как астматики и дети? Эти вопросы хорошо поддаются делению и дроблению, что позволяет получить необходимую информацию.

Опираясь на такую программную платформу, как Peer-to-Patent, EPA могло бы разместить эти вопросы в Сети и инициировать процесс формирования небольших команд экспертов и энтузиастов, которые предлагали и рассматривали бы возможные варианты в прозрачном и открытом формате. Для развития дискуссии агентство должно публиковать любую информацию, которой располагает, в доступной форме. Как и в Peer-to-Patent, заинтересовавшиеся вопросом добровольцы будут привлекать и других людей к изучению данных, извлекая максимальную пользу из имеющихся связей внутри профессиональных и социальных сетей для большего экспертного участия. Для оценки этих участников и предоставляемой ими информации могли бы быть использованы репутационные и рейтинговые системы.

Общественные консультации по вопросу о качестве воздуха могли бы пойти дальше, чем Peer-to-Patent, и предложить идеи, которые помогут выработать оптимальные критерии для предлагаемого стандарта. Консультативная программная платформа могла бы помочь совместными усилиями найти новые способы контроля выбросов как на национальном, так и на местном уровне. А участники Сети – найти стимул создавать экологически чистые предприятия, которые стали бы бороться с проблемой с выгодой для себя. Таким образом, EPA начала бы преобразование своего Консультативного комитета в группу поиска решений. Предоставляя самоорганизованным командам возможность решать проблемы, которые в ином случае агентству предстояло бы решать самостоятельно, оно открыло бы доступ к намного более широкому диапазону знаний и действий.

Один из экспертов мог бы предложить создать биржу в стиле eBay для продажи разрешений на выброс загрязнителей, например свинца. (Уже есть примеры продажи квот на выбросы углерода и серы.) Другой мог бы внести предложение о выдаче местным предприятиям, сокращающим свои выбросы свинца, знака качества воздуха. EPA могло бы сотрудничать с сообществом реформаторов, в том числе с представителями научных кругов и производственниками, для внедрения подобных инноваций. Агентство курировало бы процесс и рассказывало бы о примерах успешной работы на своем сайте и в СМИ. Это продемонстрировало бы прогресс, добавило бы доверия организации и создало механизм обратной связи, ведущий к большему объему инноваций и более эффективному решению задач, стоящих перед агентством.

Стратегии wiki

Теперь я хотела бы обратить ваше внимание на потенциал технологий совместного редактирования, известных как wiki (самый известный пример – Wikipedia). Эти технологии делают возможным совместное создание документа разрозненной командой людей. Онлайновая группа могла бы не только разработать научные основы стандарта качества воздуха, но и помочь EPA в составлении документа с критериями качества воздуха. Чем приглашать участников к комментированию уже составленного документа или регулирующего правила, агентство могло бы привлечь публичные знания на более раннем этапе процесса и дать людям больше свободы. Хочу еще раз подчеркнуть, что в таких экспериментах следует отказаться от традиционных закрытых процедур в пользу новых технологичных методов работы, которые позволят людям предлагать свои услуги, основываясь на собственном опыте или желании. Как и в Peer-to-Patent, этот процесс не предлагает перекладывать ответственность с агентства на общественность, но может заметно расширить доступ к качественным научным исследованиям.

Руководители некоторых агентств отметили этот тренд и уже создали, часто по требованию собственных консультантов, внутренние платформы совместного редактирования документов. Но не каждый участник может или должен браться за перо и бумагу (или лезть в компьютер). В любом случае многие чиновники чувствуют дискомфорт (по крайней мере в начале) при мысли о возможности привлечения общественности или даже сторонних экспертов к составлению регулирующих положений или законопроектов. По причине ли (непреодолимого) предубеждения, что непрофессионалы не знают, что делать, или из-за беспокойства, что отказ от контроля и секретности может привести к критике со стороны прессы (а вдруг что-то пойдет не так?), но совместная ответственность за подготовку документов встречает на своем пути вполне объяснимое противодействие.

Но все же подготовка документа – это больше чем процесс его создания: есть множество других задач, которые общество может взять на себя, помимо собственно работы над текстом. Поэтому стратегия wiki не должна просто быть способом доступного каждому совместного письма. Напротив, это должен быть сайт, где конечная цель, например подготовка документа с критериями качества воздуха, подробно описана и поделена на небольшие задачи, которые могут выполняться небольшими группами людей – как экспертами, так и дилетантами. Кроме создания текста эта работа может включать:

• подготовку и публикацию материалов по истории исследования вопроса, имеющих отношение к установлению стандарта качества воздуха;

• приглашение экспертам и другим участникам присоединяться к совещательной сети для участия в рассмотрении подготовленного стандарта;

• исследование положений документа для определения их воздействия на окружающую среду и информирование населения о побочных эффектах;

• комментирование и редактирование подготовленных положений;

• изучение, оценку и проставление рейтингов чужим комментариям;

• резюмирование и изложение информации простым языком;

• анализ позиций всех заинтересованных сторон;

• создание визуализаций (диаграмм, таблиц и иллюстраций) для сопровождения проекта документа;

• выявление злоупотреблений, неточностей и коррупции (в случае появления таких проблем);

• модерацию дискуссий;

• продвижение инициативы на других сайтах и в блогах с целью оповещения общественности и стимулирования обсуждения;

• размещение электронных баннеров (иконок или кнопок) на собственных сайтах для выражения поддержки и призыва ко всем желающим принимать участие в инициативе (Mozilla Foundation просит своих пользователей размещать у себя кнопку Firefox для того, чтобы другие загружали эту программу).

Деля задачу на множество более мелких предлагаемых участникам сети заданий по сбору фактов и подготовке решения и сохраняя при этом за представителями правительства право руководства и надзора, такая софтверная платформа способна значительно сократить вероятность того, что небольшая группа людей сможет взять под контроль или коррумпировать процесс. Она также может способствовать совместной работе, как в случае Peer-to-Patent, представляя физически сам процесс на экране компьютера, т. е. определяя людям роли и задачи, которые они взяли на себя в качестве участников Комитета по подготовке стандартов чистоты воздуха, а также правила участия в этом процессе. Используя визуализации для показа группе и прояснения целей и задач, программа будет укреплять культуру группы и чувство общей цели. Агентство может помочь членам сети, публикуя релевантные данные в удобных форматах, чтобы они могли использовать такие инструменты визуализации, как Swivel или Many Eyes, осмысляя и комментируя информацию. Сеть участников может взвалить на себя управление процессом, изучение обратной связи и оценку поступивших документов.

Если агентство строит открытую, прозрачную и осмысленную структуру, участники не заставят себя ждать. Экологи-активисты, ученые, представители компаний, студенты и энтузиасты, а не только корпоративные лоббисты и группы интересов получат способ вносить свою лепту и быть востребованными. И не забывайте, что EPA не нужна сотня тысяч людей в wiki-комитете по вопросу о содержании свинца в воздухе. Несколько тысяч участников, каждый из которых проработал несколько часов, помогли USPTO найти важную информацию, в ином случае оставшуюся бы без внимания.

Гражданские жюри

Еще более смелый подход к гражданским консультациям представляют собой конференции по достижению консенсуса в Дании – небольшие гражданские жюри, которые собираются для рассмотрения решений, связанных с комплексными научными и техническими вопросами^4. Конференции по достижению консенсуса работают под эгидой Датского совета по технологиям – независимой организации, которая консультирует датский парламент по таким научным и техническим вопросам, как безопасность продуктов питания и здравоохранение, использование информационных технологий и бесплатный общественный транспорт. Консенсус-конференции используются для анализа масштабных, сложных и спорных общественных вопросов, таких как клонирование и аборты. Методика предполагает созыв фокус-группы, состоящей примерно из 16 человек из числа заинтересованных представителей общественности. Иногда люди собираются пару раз в неделю в течение нескольких недель; в других случаях работа продолжается пять дней подряд. Люди знакомятся с основной информацией и проводят встречи с рядом профессиональных экспертов. В конце своей работы участники конференции пишут меморандумы, которые публикуют и передают в парламент.

Члены датских жюри встречаются лично. Однако эта методика с легкостью могла бы быть адаптирована и перенесена в Интернет для повышения подконтрольности правительства. Например, вместо созыва жюри для написания меморандумов Министерство образования могло бы собрать его в Сети для надзора за работой определенных чиновников в своих подразделениях. (Даже без согласия агентства и его участия гражданское жюри может следить за работой конкретных чиновников федерального, регионального или местного уровня, подобно тому, как фанаты следят за кинозвездами с помощью обычных блогов.) Представьте, что можно созвать такое жюри для надзора за работой заместителя секретаря Управления безопасности и контроля за оборотом наркотиков в школах, заместителя секретаря Управления начального и среднего образования или других чиновников, возглавляющих подразделения министерства. Каждое жюри будет выполнять свои обязанности в режиме онлайн в течение ограниченного срока, чтобы его участники не перенапрягались и не засиживались на своих местах. Политик, за которым ведет наблюдение жюри, будет обязан (или может чувствовать себя обязанным в случае неофициального жюри) раскрывать и объяснять в блоге свои действия. Члены жюри, которые даже могут получать за это вознаграждение, должны будут регулярно заходить на сайт, просматривать его отчеты, задавать вопросы, требовать пояснений или ставить под сомнение его действия. Чиновника можно обязать запрашивать рекомендации членов жюри перед принятием любых значимых решений. Правда, он не обязан им следовать, однако в этом случае должен будет дать официальные объяснения. И рекомендации, и официальная реакция на них станут достоянием общественности.

В отличие от федеральных консультативных комитетов, которые составляются политиками за закрытыми дверьми, гражданские жюри могут созываться с использованием автоматизированных и прозрачных процедур. Участники жюри будут выбираться случайным образом из числа волонтеров. В гражданские жюри при Министерстве образования войдут добровольцы, которые могут как работать в сфере образования (учителя, администраторы, работники сферы питания и т. д.), так и находится за ее пределами. Главное, что все эти люди заинтересованы в реформе образования. Потенциальные члены жюри должны будут указать профессию и свои интересы в онлайновой анкете. (В 2006–2007 гг. я разрабатывала прототип и тестировала подобную систему в формате пилотного проекта в Ливии, где система должна была собирать мнения о политике в сфере образования у учителей, родителей и учащихся.) Как вариант, члены жюри могут выбираться случайным образом из числа наиболее активных участников wiki-сообщества или тех, кто участвует в выработке правил и норм.

Это предложение – всего лишь один из вариантов использования модели жюри, которая может позволить обычным людям, как обладающим, так и не обладающим специальными знаниями, оказывать влияние на государственном уровне, создавая информационную базу для политических решений и улучшая правительственные процедуры. Такие жюри вызвали интерес не только нескольких десятков или сотен участников. Один только факт наличия площадки даже для небольшого числа «нас» дает импульс к открытости. Традиционные формы участия, такие как консультативные комитеты, участников которых выбирают чиновники (а не сами они выдвигают свои кандидатуры) и которые проводят заседания с глазу на глаз без открытого контроля, не способствуют вовлечению граждан. А вот по инициативе Mozilla 10 000 пользователей приняли участие в производстве браузера, которым пользуются еще 180 млн. Этот факт рождает в корпоративной культуре, где нет демократических обязательств, надежду на то, что компетенции людей со стороны будут приниматься всерьез. Участие добровольцев улучшает продукт компании и увеличивает привлекательность браузера в сообществе. Люди испытывают чувство причастности к великому делу.

Больше чем заметки и комментарии

Все три инновационные модели – Peer-to-Patent, wiki и гражданские жюри – могут быть опробованы уже сегодня. В то время как Peer-to-Patent продолжает работу с USPTO, EPA могло бы попытаться привлечь открытую сеть к подготовке аналитики по качеству воздуха, а Министерство образования могло бы запустить тестовый проект гражданского жюри. Сегодня необходимо проводить эксперименты с новыми методиками (и рассказывать об их успехе или неудаче). В частности, из-за необходимости оптимизировать технологические операции с помощью централизации и общекорпоративного управления важно убедиться, что есть еще средства (программы и персонал для их продвижения) для отдельных инноваций и экспериментов внутри агентств и министерств. Новые структуры, такие как внутренние и внешние «лаборатории» тестирования социальных инноваций, могут гарантировать, что инновации в правительстве будут рассматриваться, тестироваться и распространяться. Например, следующие инновации могут быть внедрены с минимальными затратами или вообще без затрат в течение года. Это типичные процедуры вовлечения граждан, которые могут применяться в различных контекстах.

Коммуникация посредством краудсорсинга: время для вопроса президенту

В британском парламенте существует традиция еженедельного «час для вопроса премьер-министру», когда члены парламента могут задать премьеру любой вопрос о ньюансах национальной политики. Почему бы не предоставить такое «время для вопроса» в Интернете на всех уровнях правительства. Президент (или любой правительственный чиновник) мог бы создать сайт, где люди оставляли бы свои вопросы и с помощью системы рекомендаций в стиле Digg.com оценивали их и составляли бы список лучших. (Канцлер Германии уже имеет сайт «прямой связи»; существуют и независимые воплощения этой идеи, такие как Whitehouse2.org и askthespeaker.org.) Публика имеет возможность «поднимать» наверх лучшие идеи в списке. Президент мог бы отвечать на три топовых вопроса, определенных системой рекомендаций, в ходе своего еженедельного веб– или радиообращения или даже в рамках доклада конгрессу. Позволяя общественному участию – но не общественному мнению – определять программу чего-то столь существенного, как доклад конгрессу, президент подал бы важный сигнал об открытости правительства и участии широких масс в управлении.

Сотрудники кабинета президента Обамы использовали эту методику («Открыт для вопросов») во время переходного периода для привлечения вопросов общественности. (Помощь в разработке инструментов участия на сайте переходного периода была одной из моих задач в рабочей группе TIGR.) Команда специалистов по новым медиа настроила сайт, позволивший людям определить приоритеты среди вопросов о здравоохранении, на которые затем в видеоролике ответил Том Дэшл. Другие вопросы затрагивали широкий диапазон тем: от внешней политики и экономики до науки и технологий. Новое правительство в свою очередь тоже задавало вопросы общественности и получало ответы. Первым был поставлен вопрос: каким образом правительство может оказать бо́льшую поддержку вашей [социальной] сфере? Позже переходная администрация учредила Гражданский информационный бюллетень для получения реакции общественности по широкому спектру вопросов.

В будущем такую демократию разговорного стиля можно улучшить с помощью методик наглядного обсуждения, которые создают сообщества, а не с помощью практики вопросов и ответов, ориентированной на отдельных людей. Если бы участники присваивали своим записям метки, их легко можно было бы отсортировать и дать ответ. А используя визуализации и древовидные схемы, отразить процесс обратно на людей. Более того, добровольные гражданские модераторы могли бы помочь проанализировать вопросы, с тем чтобы сделать их максимально полезным материалом для принятия решений, а это лучше, чем просто обсуждение. Подобно тому, как Peer-to-Patent силами общества делает релевантным процесс принятия решений, связанный с процедурами Белого дома, «время для вопроса» тоже могло бы привести к существенной вовлеченности в этот процесс.

Защита совместной работы: Whitehouse.gov

Навести ревизию на сайте Белого дома (или на сайте любого агентства), делая упор на поощрение совместной работы, – еще одна из возможных, малозатратных и быстровыполнимых инноваций. Вместо публикации общей информации о президенте и его семье или выбора имени для президентской собаки, что сделал Клинтон в 1999 г. (а Буш – с помилованной президентской индейкой в 2007-м), сайт Белого дома мог бы стать форумом структурированного публичного участия и вовлечения общественности в выработку политического курса. Через Whitehouse.gov люди могли бы задавать вопросы в блок «Время для вопроса президенту». (К моменту публикации книги эта идея, возможно, будет уже реализована.)

Кроме того, сайт Белого дома мог бы демонстрировать модели совместной работы как внутри правительства, так и за его пределами. Например, сайт Белого дома может сообщать о примерах – отсортированных, протегированных и организованных – гражданского вовлечения в местные сообщества. С помощью структурированной веб-формы группы и отдельные лица могли бы рассказывать о том, как они способствовали переменам и что сделали хорошего – о Carrotmobbing, Obama Working или других инициативах. Фокус внимания сайта мог бы меняться от недели к неделе. Например, одна неделя могла бы быть посвящена собранным со всей страны историям о тех шагах, которые люди предприняли для улучшения ситуации с образованием в своем регионе; следующая могла бы сфокусироваться на экологических реформах. Даже такие непростые темы, как внешняя политика, могли бы освещаться сообщениями об усилиях, направленных на улучшение взаимопонимания между людьми разных национальностей. Примеры (тексты, аудио– и видеофайлы) были бы выставлены на сайте. Это было бы полезно для этики участия и вовлечения и ярко сигнализировало об изменении роли правительства.

Координация совместной работы: организация минидвижений

Правительство обладает уникальной способностью мобилизовать ресурсы. Бренд «точка gov» может стать рычагом, заставляющим людей работать ради национальных приоритетов. На Whitehouse.gov или каком-нибудь новом сайте правительство могло бы объявлять конкурсы на новаторские функциональные подходы, объединяющие частных лиц и организации с правительством для решения застаревших социальных проблем. Такие конкурсы направляли бы энергию, креатив и добрую волю общества, позволяя людям и организациям вносить значительный вклад в общее дело и осознавать, что они являются частью более широкого движения.

Белый дом мог бы выступать спонсором таких конкурсов. К тому же каждое агентство могло бы в формате эксперимента в деталях разъяснить свои приоритеты и привлечь публику к поиску креативных решений указанных проблем. Веб-мастер создал бы страницу конкурса. Темы конкурса, будь то образование или энергетика, могли бы меняться каждый квартал. Президент или уполномоченный им представитель возглавил бы судейский комитет, включающий чиновников министерств и Белого дома, для выбора победителей. Члены общественности через веб-форму на сайте могли подавать свои предложения. Публика оценивала бы их, и лучшие 25 идей направлялись бы в судейский комитет. Президент называл победителя конкурса в своем еженедельном радиообращении и давал бы поручение главе соответствующего ведомства изучить предложение.

Такие конкурсы могли бы стать способом привлечения внимания к ключевым проблемам и служить для сбора предложений по их решению. Одновременно это способ помочь людям найти друг друга и создать команды, которые смогут реализовывать предложения. Визуализации отражали бы работу группы на себя и усиливали взаимодействие в сообществе. А используя методику сайта Pledgebank (если десять людей сделает x, то я сделаю y), чиновники могли бы инициировать внеправительственную деятельность по решению проблем. После конкурса победившая идея могла бы оставаться на сайте (или на сайте соответствующего фонда), чтобы обсуждение продолжалось. А сам сайт мог бы стать местом, где фонды и коммерческие компании выбирали бы себе проекты для финансирования. В частном и некоммерческом секторах такие подходы уже опробованы. В 2008 г. American Express запустила Members Project, который выделил $2,5 млн для пяти предложений, несущих миру наиболее позитивные перемены и отобранных участниками проекта. Небольшой благотворительный конкурс в формате краудсорсинга организует также фонд Case Foundation.

Эта методика подойдет для организации волонтерских групп из технических профессионалов для помощи по восстановлению компьютерных сетей, баз данных и сервисов коммуникации в случае террористической атаки или природных катаклизмов. (Адвокат Netroots Эндрю Расией работал над легализацией этой идеи.) Точно таким же образом можно привлечь помощь команд добровольных ученых к оценке школьных научных лабораторий, как предлагает специалист по науке и технологиям Том Калил. Опираясь на разработанные Национальной ассоциацией преподавателей точных наук руководства и видеоинструкции, волонтеры могли бы оценивать инфраструктуру, оборудование и безопасность школьных лабораторий. Такой проект мог бы также собирать пожертвования от местного бизнеса на улучшение оснащения школьных лабораторий.

Или еще один пример: если бы EPA поставило вопрос о переработке ртути из ламп (см. главу 1), агентство могло бы найти предложения по переработке и подтолкнуть компании к реализации инновационных решений (или людей к созданию новых компаний, занимающихся этими вопросами). А если бы EPA провозгласило в качестве приоритета экологичность малого бизнеса, то по всей стране могла бы распространиться идея проекта Carrotmob, направлявшего потребителей в тот магазин Сан-Франциско, который был готов прикладывать наибольшие усилия к восстановлению окружающей среды. Несмотря на то что многие формы гражданского вовлечения практикуют все правительства, государственные ведомства могли бы использовать Всемирную сеть для расстановки приоритетов и выявления задач, требующих решения, получения от общественности информации о проблемах, которые могут потребовать особого внимания, и позитивной реакции на успешные инновации (как Carrotmob), которые могли быть опробованы где-нибудь еще. Используя свою трибуну для обнародования программы действий, агентства могли бы привлечь внимание и ресурсы общества к наиболее важным проблемам.

«Мозговой штурм» в стиле совместной работы: политический джем-сейшен

Белый дом или агентства могли бы также проводить в онлайне структурированные сессии «мозгового штурма», в ходе которых эксперты выдвигали бы идеи относительно предлагаемой президентом политики. Хотя такое было бы впервые на политической арене, подобные «мозговые штурмы» в онлайне уже практиковались IBM и Программой ООН «Всемирный день Хабитат» начиная с 2001 г. Эта процедура могла бы стать превосходным способом обсуждения предложений в области энергетической безопасности, улучшения состояния школ или прозрачности правительства. Белый дом мог бы организовывать длящиеся неделю и разведенные по времени сессии мозгового штурма по ключевым политическим вопросам, включая пути достижения демократии совместной работы и большего участия.

В рамках такого мозгового штурма люди предлагают и развивают идеи друг друга в форме структурированного обсуждения под контролем модераторов. Построенный по модели «джема» IBM, этот метод мог быть полезен для поиска новых идей и выявления непредвиденных последствий предлагаемого политического курса. Например, правительственный мозговой штурм в формате совместной работы мог бы затронуть пять тем: во-первых, поговорить о прозрачности; во-вторых, обсудить процедуру выработки правил; в-третьих, обратить внимание на роль консультативных комитетов; в-четвертых, совместно поискать новые способы получения знаний; в-пятых, провести дискуссию о совместной работе. Используемая IBM технологическая платформа – простой, модифицированный вариант wiki, не требующий никаких технических навыков. Ответственные сотрудники могли бы разработать тему дискуссии и определить примерные вопросы для рассмотрения в группе. Экспертами могли бы сжать заранее выбранные люди, а также добровольцы, которые сами выдвинули свою кандидатуру. Такая комбинация способна обеспечить разнородность группы (например, мозговой штурм по вопросу о правительственной инновации включал бы юристов, консультантов, специалистов по технологиям, политологов, разработчиков игр и экспертов по охране природы и внешней политике, здравоохранению, обороне).

Поскольку он ограничен по времени, такой джем-сейшен помогает направить идеи на генерирование конкретных предложений, готовых к внедрению. Он представляет собой дискуссионную площадку для вовлечения людей с различными навыками и опытом. Если заранее сформулировать вопросы и заручиться поддержкой хороших (добровольных) модераторов, то в ходе группового обсуждения могут не только возникнуть ценные идеи, но и быть найдены решения сложных проблем.

Сетевой центр

Высшее политическое руководство могло бы предложить университетам разработать онлайновые системы, через которые можно было бы давать консультации президенту, главам агентств и сотрудникам конгресса. Крупнейшие исследовательские университеты при поддержке благотворительных организаций могли бы создать и запустить в действие независимый, открытый сетевой центр в дополнение к работе консультативных комитетов. В случае необходимости сбора данных для определения критериев качества воздуха EPA могло бы обращаться к сети консультантов ведущих университетов, включая экспертов по окружающей среде, климату, геологии, науке о земле, праву, бизнесу и коммуникациям. Эти эксперты работали бы в сетевых группах над выявлением расхождений во мнениях, а также точек согласия в режиме онлайн, что позволило бы им работать с правительством, не выходя из своих учреждений.

Одновременно с этим университеты – с позволения и по просьбе администрации – могли бы создавать студенческие экспертные консультативные советы, куда входили бы старшекурсники и аспиранты. Студенты действовали бы как исследовательские коллективы, разыскивая информацию для правительственных чиновников. Участием в работе сайта студенты могли бы продемонстрировать свое мастерство и знания в различных областях, привлекая внимание работодателей и одновременно проводя столь необходимые изыскания для нуждающегося в информации правительства. Если профессиональные эксперты чаще склонны высказывать мнения, то студенческие консультативные советы могли бы стать площадкой для поиска конкретных ответов на конкретные вопросы, требующие нужной информации и веских доказательств.

Привнести в участие больше совместной работы: заметки и комментарии – структурированная форма

Что касается выработки законов с помощью общества, то для поиска нужных ответов президент мог бы поручить агентствам перед тем, как составлять любой итоговый документ, предложить эти вопросы к обсуждению, изложив их доступным языком. Вместо публикации проекта документа лучше сформулировать и предложить списки вопросов с уведомлением о предлагаемом постановлении как нечто само собой разумеющемся.

Эта инновация могла бы привести к огромным переменам в практике консультаций. Ведь от постановки вопросов после публикации уведомления до формулирования их перед составлением документа (с предваряющим уведомлением о предлагаемом положении) один лишь шаг.

Но ведомства должны хотя бы начать задавать вопросы. В рамках действующей практики агентства редко интересуются чем-то большим, чем мнение публики об очередном постановлении. (Некоторые сделали предварительную публикацию документов регулярной практикой.) Проект документа публикуется вместе с просьбой о его комментировании. В результате агентства иногда получают сотни тысяч комментариев, не имея возможности рассортировать и изучить их. Если бы агентства создали структуры для привлечения сил со стороны, как в Peer-to-Patent, задавая конкретные, точные вопросы, то получили бы нужные ответы. Нет причин, почему эта методика не могла бы применяться в конгрессе, где публичные консультации не практикуются вообще.

Децентрализация участия

Более того, когда агентство публикует свой список консультационных вопросов вместе с уведомлением о разработке положения, ему необходимо получить отзывы из разных источников, а не только со своего сайта или regulations.gov. Вопросы агентства могут быть объединены и переданы с помощью фида в блоги и на сайты. Блогеры и группы, заинтересованные, например, в решении вопроса о качестве воздуха (поисковик Technorati, работающий с блогами, выдает список из 86 блогов, посвященных качеству воздуха, и ссылается на бесчисленные записи по этой теме в блогах более широкой экологической тематики), могут затем продолжить дискуссию и мозговой штурм на своих площадках. Если дискуссия протекает в сообществе, отзывы впоследствии могут быть отсортированы и направлены агентству через комментарии к уведомлению о предлагаемом постановлении или по новым онлайновым консультационным каналам, которые могут быть созданы для получения обратной связи.

Проще всего для EPA было бы создать кнопку открытого правительства, которую люди смогли бы размещать в своих блогах, чтобы показать, что они являются добровольными участниками дискуссий, и подписаться на получение вопросов, скажем, по таким темам, как качество воздуха.

Организационная работа для инновации

Инновации правительству необходимы. Отчасти потому, что эволюция технологий, культуры и общества – естественный процесс. Распространение технологий социальных сетей делает все более привычным формирование команд и групп^5. А возможности удаленной работы в Сети и не знающего ограничений совместной работы делают необходимые процессы общеупотребительными. Эти социальные и культурные перемены неизбежно подстегнут инновации в устаревших бумажных процедурах. Процветающие сайты гражданского участия – от FixMyStreet до MyBikeLane (оба созданы как возможность пожаловаться на выбоины на дорогах и другие условия дорожного движения, в том числе и на неработающие светофоры) – способны достучаться до правительства и добиться того, чтобы и профессионалы, и граждане перешли на новый уровень вовлечения. Президентская гонка 2008 г. превратила беспрецедентный уровень общественного участия в электоральном процессе в нечто обычное, что в свою очередь может перерасти в требование большего участия общества в управлении.

Возможно, голосование раз в год и запутанная процедура электронной выработки регулятивных норм (e-rulemaking) перестанут удовлетворять общественность, знающую о возможности участия в онлайновых политических «мозговых штурмах», в выработке предложений по улучшению процедур с помощью краудсорсинга, в комментировании блогов чиновников правительства и работе с сайтом Whitehouse.gov, в решении задач по визуализации данных, в сотрудничестве с более эффективными и современными федеральными консультативными комитетами и структурами коллегиальной экспертизы. Конкуренция и предложения снизу (с регионального и местного уровней) и из-за границы могут также стать движущим фактором перемен. Я уже рассказывала о практике штатов Вашингтона, Алабамы, Вирджинии и других мест, где инновации находят себе место в общественной жизни больших и малых городов Америки.

В Новой Зеландии частные граждане через wiki участвуют в подготовке нового государственного Акта о полиции – закона, который не пересматривался с 1958 г.6 Этот wiki-проект зафиксировал более 25 000 посещений в течение 2007 г. А в австралийском Мельбурне Городской совет организовал проект совместную работу на основе wiki для разработки и консультаций по десятилетнему плану развития города^7. Есть надежда, что такие предпринимательские проекты, как Peer-to-Patent, в политической сфере (здесь и за рубежом), которые моделируют процедуры управления в рамках совместной работы, вдохновят на внедрение похожих инноваций.

Но Peer-to-Patent требует поддержки со стороны. USPTO не справилось бы в одиночку, без юридической школы, которая раздобыла денег, собрала сторонников и разработала проект. Культура знаний в правительстве слишком консервативна. Так что, если перемены должны идти от него, необходимы дополнительные стимулы, которые гражданское общество не может предоставить. Позиция вице-президента Гора способствовала большей ориентации на результаты и эффективность в правительстве начала 1990-х. А сейчас тем более должны быть продемонстрированы целеустремленность и лидерство (с высоких трибун), чтобы вступил в силу политический императив эффективного управления цифровой эры. Соединенные Штаты, похоже, находятся на верном пути. В свой первый день президент Обама направил всем главам федеральной исполнительной власти меморандум о прозрачности и открытости.

Большинство западных демократий имеет в своей структуре позицию главы электронного правительства или генерального менеджера по информационным технологиям, отвечающего за компьютеризацию. В британском правительстве есть Управление электронного уполномоченного, чья задача – «улучшать предоставление государственных услуг и в долгосрочной перспективе сокращать расходы, приводя деятельность правительства в Интернете в соответствие с нуждами потребителей». В Великобритании есть и Совет при государственном директоре по технологиям, отвечающий за «гибкие и экономически эффективные информационные технологии в правительстве, соответствующие запросам потребителей». У австралийцев есть Бюро управления информацией, имеющее дело с техническими инструментами и стандартами. В Соединенных Штатах, где Административно-бюджетное управление поглотило Управление электронного правительства, план развития последнего сводится к вопросу закупок и более эффективным способам предоставления гражданам услуг, таких как выплата налогов и оплата парковочных талонов. Акт Клингера – Коэна 1996 г. требует, чтобы управление правительственными информационными технологиями было столь же эффективно и прибыльно, как коммерческое предприятие. К тому же Акт о результатах работы правительства 1993 г. требует от агентств составления стратегических планов, которые большее внимание уделяли бы «результатам, качеству услуг и удовлетворению потребителя».

Для сравнения: шведы придерживаются менее бизнесцентричного подхода. Роль шведского министра по вопросам демократии и общественного управления состоит в том, чтобы заботиться о качестве управления и предоставлении общественности возможностей участия в работе правительства. В 2004 г. министр обнародовал план общественного управления в рамках демократии. Этот план включает такие предложения, как развитие комиссий по изысканиям для «улучшения планирования, роста знаний членов комиссии, увеличения доступа к профессиональным навыкам, определения эффективных мер контроля» и эксперименты по пробному запуску «гражданских советов», которые будут «отслеживать качество общественного управления» постоянно сообщать о развитии общественного управления и оценивать его успехи. Можно представить государственного директора по технологиям США больше похожим на шведского министра по демократии, чем на электронного уполномоченного или генерального менеджера по информационным технологиям, который сфокусирован исключительно на технологических подходах к улучшению общественного управления и информировании процесса принятия решений.

Перед тем как вступить в должность президента США, Барак Обама объявил, что назначит первого государственного директора по технологиям в федеральном правительстве. С учетом того что государственный директор по информационным технологиям уже занимал свой пост в Административно-бюджетном управлении, создание этой новой позиции должно было сигнализировать о важности использования передовых технологий не только в определении политического курса, но и в процедурах управления. И одна из задач лица, занимающего эту должность, состоит в том, чтобы изменить точку зрения на технологии как на закупки и операции, а также взять на себя ответственность за большую открытость правительства, участие и совместная работа с обществом. Не важно, как называется должность – директор по технологиям или по информационным технологиям, – но занимающий ее лидер должен быть уверен в необходимости фундаментальной перестройки работы правительства и налаживании отношений между правительством и гражданами. Это очень важно. О государственном директоре по технологиям я говорю условно, поскольку, какую бы руководящую должность ни занимал этот человек, за ним стоят президент и его ресурсы и, как и лидеры во всех ветвях правительства, его в первую очередь должны волновать вопросы создания более эффективного правительства. Люди в правительстве должны сотрудничать не только с узкими специалистами из агентств, но и с теми, кто находится за их пределами и представляет не только промышленность, особенно ее технологический сектор, но и академические круги, открытые сообщества и добровольцев, чтобы «смутить систему» своими хорошими результатами.

Какими бы ни были их должности (в США или где-то еще), эти сильные личности и предусмотренные для них позиции – лидеры новой программы совместной работы – жизненно необходимы, чтобы внести перемены в огромную, но истощенную организационную структуру правительства. Как пишет Кармен Сирианни в «Инвестиции в демократию: Гражданское участие и управление совместной работой» (Investing in Democracy: Civic Engagement and Collaborative Governance):

«[Мы должны] преобразовать культуру правительственных институтов и некоммерческих подрядных организаций таким образом, чтобы она могла способствовать совместной работе с гражданами, обмену опытом и другим процедурам совместной работы. От политики, направленной на то, чтобы подталкивать граждан к сотворчеству в управлении или убеждать профессионалов применять свои знания для укрепления сообществ, не стоит ждать существенного и устойчивого результата, если ответственная за ее внедрение организация не переориентирует некоторые из [своих] наиболее фундаментальных практик и не поменяет свое мировоззрение»8.

Будь то государственный директор по технологиям, главный менеджер открытого правительства или, как у Сирианни, целое управление, занимающееся совместной работой, всегда необходим лидер, который направлял бы перемены как сверху вниз, так и снизу вверх, чтобы «заразить» других лидеров. Поскольку руководство кабинета и главы агентств должны владеть знаниями в своей «вертикальной» структуре, было бы полезно иметь и признанного лидера с «горизонтальной» компетенцией в теории и практиках участия и совместной работы, который мог бы акцентироваться на способах улучшения процесса принятия решений.

В перспективе одних лишь призывов к главам агентств шире внедрять технологии и запускать пилотные программы недостаточно. Персонал должен быть распределен по всей организации, чтобы взращивать инновации снизу. Главы агентств – обычно узкие специалисты и менеджеры. Директора по информационным технологиям в агентствах фокусируют внимание на инфраструктуре, а веб-мастера, как правило, отсеченны от политического процесса. Поэтому в первую очередь необходимо убедиться, что в государственных ведомствах есть технически подкованный персонал, преданный идее совместной работы в открытом правительстве. Они должны верить в компетентность и способности общественности. Еще они должны быть готовы сказать: «Я не знаю», – и обратиться за помощью к сети экспертов.

Чтобы добиться успеха, вся программа перемен не может замыкаться на одного человека, будь то государственный директор по технологиям или директор по информационным технологиям. Управление через совместную работу зависит от наличия во всех агентствах людей с навыками, способностями и желанием обновления. Главы агентств должны быть готовы к внедрению стратегий совместной работы в формате web 2.0 и осознавать риск их внедрения. Если агентства собираются вести «пилотные программы для открытия правительственных процессов принятия решений и привлечения публики к работе агентств, не просто спрашивая ее мнение, но и обращаясь к обширным и разрозненным знаниям американских граждан для того, чтобы правительство принимало более квалифицированные решения», как заявил президент Обама в ходе предвыборной кампании, они также должны нанимать сотрудников с техническими знаниями и верой в совместную работу в рамках открытого правительства^9.

Но и на других позициях, которые не являются узкотехнологическими, нужны лидеры, уверенные в необходимости создания более открытого правительства. Например, правительственное издательство является подразделением исполнительной власти с годовым бюджетом $1 млрд, которое печатает и публикует все официальные издания правительства, включая Congressional Record, Federal Register и Presidential Papers. Если нашей целью является прозрачность, значит, директор издательства должен стремиться к публикации информации в более удобных, открытых и наглядных форматах. Управление национальных архивов и записей – хранитель государственной истории – тоже должно следовать стратегии открытости. Управление служб общего назначения должно обновить свои интернет-руководства для специалистов агентств, чтобы подключиться к использованию новаторских социальных медиа. Ну а административно-бюджетному управлению необходимо применять новые механизмы, такие как вирусные конкурсы, чтобы выявлять инновационные идеи внутри организации.

Сетевой директор по технологиям

Нет причин, почему государственный директор по технологиям или другой правительственный лидер инноваций должен выполнять всю работу за закрытыми дверями, когда он может использовать Сеть для расширения своих возможностей. Управление государственного директора по технологиям, естественно, должно стать примером работы в стиле совместной работы. Создание поддерживаемой программной платформой Сети для информационной поддержки работы директора по технологиям будет важным шагом по определению лучших технологий и процедур инноваций. Сегодня у Европейского союза появилась новая платформа электронной процедуры ePractice. Это сайт, где люди, интересующиеся работой электронного правительства, могут, например, организовывать дискуссионные группы для обсуждения проектов, связанных с технологиями и правительством. Сайт ePractice дает возможность учеными из разных уголков Европы связаться друг с другом. Сам сайт достаточно аккуратен, не перегружен и привлекателен и может служить моделью для консультативной группы директора по технологиям.

Инженерный совет Интернета (Internet Engineering Task Force, IETF) – открытое международное сообщество, занимающееся развитием архитектуры и бесперебойной работой Интернета, – представляет собой еще одну модель совместной работы для директора по технологиям. С момента своего образования в конце 1980-х IETF функционировала открыто и привлекала участников со стороны по принципу самовыдвижения. По мере роста и важности организации она разрабатывала новые процедуры демократического самоуправления. В границах киберпространства стала частью предания история о том, что, когда IETF собирается в полном составе для одобрения предлагаемой резолюции, сторонники и оппоненты решения начинают шуметь, и судьба резолюции решается тем, кто из них шумит громче! Хотя такой галдеж (а это правда) – не подходящая модель для ведения национальной политики, зато идея открытой сети разнородных экспертов, сотрудничающих ради поиска хороших решений, – подходящая.

Кроме того, Управление директора по технологиям не должно быть иерархичной и централизованной правительственной организацией. Ведь дело не в том, чтобы создать еще один бюрократический аппарат, который будет страдать все от того же дефицита закрытой информации, который уже больно бьет по правительственным агентствам. Наоборот, эта структура должна полагаться на команды экспертов, гражданских волонтеров, совсем как сообщество реформаторов Peer-to-Patent, которые встречались в режиме онлайн для планирования этой программы, поиска новых технологий и лучших процедур, проектирования и разработки пилотных программ и вынесения оценок. Привлечение таких сообществ реформаторов поможет гарантировать, что программы будут ориентированы и на нужды общественности, и на нужды организации.

Лаборатории по управлению на основе совместной работы

Специализированные правительственные институты (в США это, по-видимому, директор по технологиям, директор по информационным технологиям и Управление служб общего назначения) должны дать старт, организовать и профинансировать инновационные пилотные проекты (такие как wiki и гражданские жюри). Peer-to-Patent в свое время создавался вне правительства, что потребовало больших расходов и усилий. Но, если бы существовала правительственная лаборатория инноваций вроде тех, что есть у таких крупнейших технологических компаний, как Google, IBM и Microsoft, тогда следующая идея, консорциум университетских консультантов или инициатива гражданского жюри могли быть опробованы, протестированы и внедрены быстрее с подачи правительства и при поддержке сторонних консультантов и специалистов по технологиям. Хочу обратить особое внимание на важность запуска проекта, предполагающего в масштабе всего правительства совместной работы с широкой общественностью, в рамках которого будут сгенерированы новые идеи, на деле отражающие интересы общества.

Управление директора по технологиям могло бы отправить запрос о поддержке конкретного пилотного проекта и попросить помощи у программистов, работающих с открытым кодом. Задачи могли бы ставить агентства через государственного директора по технологиям или же он сам. Подобно тому, как Mozilla Foundation полагается на свое сообщество волонтеров в разработке браузера Firefox (комплексный набор задач они выполнили своевременно и намного быстрее, чем Microsoft при разработке Internet Explorer), так и директор по технологиям мог бы обращаться к сторонней сети. На практике такие уважаемые организации, как Mozilla или World Wide Web Consortium, которые устанавливают технические стандарты Интернета, могли бы помочь в привлечении и организации технического сообщества. Задачей Управления директора по технологиям должна стать организация процесса удаленной работы над инновациями. Ему также надо заранее предусмотреть все правовые преграды на пути формирования добровольных технических команд, которые будут предоставлять программное обеспечение с открытым кодом и услуги правительству, а также выявлять любые ограничения, накладываемые дизайном проекта, например запрет использования cookies, которые могут мешать внедрению социальных и визуальных технологий.

Разве предприниматель от технологий, если его попросят, не захочет поделиться с агентством по защите окружающей среды своим опытом в создании эффективных сетевых инструментов? Или принять участие в процессе проектирования, консультируя сообщество открытого кода по вопросу разработки таких инструментов? Разве политолог не обрадуется шансу не только оценить эффект этих инструментов, но и высказать свое мнение о том, как сделать их лучше? Разве компьютерному специалисту не будет интересно узнать, как использовать рейтинги и систему репутаций для измерения компетенции в политических решениях? Разве политики не обрадуются возможности сесть за один стол со специалистами по технологиям, юристами, антропологами, художниками, экономистами, дизайнерами и другими экспертами, чтобы выяснить, как лучше выполнить свою работу? Лучший способ внедрения в совместную работу – это не вертикальная иерархия и контроль, а совместная работа с сообществом, стремящимся к созданию непростого консенсуса и рабочего кода.

Правительству совсем не нужно и даже не желательно самому «строить» эти технологии. В конце концов, частный сектор и правительство успешно сотрудничали в рамках Peer-to-Patent. Лаборатория могла бы просто инициировать процесс и связать сеть добровольных программистов с внутренним штатом менеджеров проекта, чтобы они решали задачи, поставленные представителями правительства. Огромное количество специалистов по технологиям были бы рады поучаствовать в общественных инновационных проектах, основанных на совместной работе и приносящих пользу правительству и американскому народу. Думаю, выстроилась бы очередь из ученых, желающих просчитать социальный эффект этих пилотных программ. Поскольку итоговые данные были бы открытыми и доступными, другие организации смогли бы использовать их как тестовый образец для дальнейших расчетов. Фонды и неправительственные организации также могли бы включиться в процесс поиска и финансирования решений.

Такая лаборатория необязательно должна быть материальной. Это может быть сайт для менеджеров, где они тестировали бы новые методики и инструменты гражданского участия и совместной работы с правительством. Использование добровольцев помогло бы сократить стоимость инноваций и эксперимента. Наличие площадки для обыгрывания новых идей – «экспериментальной песочницы» – перед развертыванием нового проекта на Whitehouse.gov или на сайте агентства могло бы помочь Министерству здравоохранения и социального обеспечения чувствовать себя более уверенно во время проведения «всемирного джема» с врачами. Министерство жилищного строительства и городского развития смогло бы провести конкурс на лучшее геолокационное программное приложение, используя фиды с данными агентства. Команда специалистов по новым медиа Белого дома могла бы без опасений тестировать программы с генетическим алгоритмом для сортировки и отбора онлайн-комментариев, а не использовать в качестве тестовой площадки сайт Белого дома.

Такой подход к ведению дел повысил бы статус ценностей совместной работы, открытости, децентрализации и инноваций. И нет необходимости осуществлять все предложенные инновации. Например, компания Threadless, выпускающая эксклюзивные футболки, передает в производство только полдюжины из 800 дизайнов, ежегодно присылаемых потребителями на ее сайт. Тот факт, что в хранилище программ с открытым кодом SourceForge можно найти множество полудохлых проектов, – не такой уж плохой признак. Наоборот, это может быть знаком того, что люди предпочитают работать над лучшими идеями. Стимулирование такого вовлечения в процесс планирования управления на основе совместной работы может привести к активизации усилий со стороны групп граждан, не имеющих отношения к правительству, напрямую принять меры к поиску возможностей и разрешению проблем на основе совместной работы с правительством и в направлениях, указанных директором по технологиям.

Проекты должны быть эволюционными по своей природе, пригодными для продолжения и совершенствования. Максимально продуктивное использование знаний и помощи сообщества специалистов по технологиям, сначала в рамках небольшого числа пилотных проектов, поможет быстрее разрабатывать следующие проекты. Директор по технологиям должен подготовить исходную модель и вопросы для привлечения узких специалистов в режиме онлайн, чтобы понимать проблемы, с которыми столкнутся агентства. Если вопросы будут четко сформулированы, эксперты предоставят информацию о том, что работает и что не работает в процессе принятия решений в EPA, Министерстве транспорта и даже в Белом доме. Они критически проанализируют существующие инструменты, а также процедуры гражданских консультаций.

Если опробованный в лаборатории проект будет признан успешным, директор по технологиям сможет предложить агентству, курирующему проект, придать такой консультативной процедуре официальный статус, а также взять на себя ответственность за работу с конгрессом по обеспечению адекватных бюджетных ассигнований для развития проекта и подготовке соответствующего президентского указа. Директор по технологиям в случае необходимости может выступить за изменения в соответствующем законе, Законе об административной процедуре или Законе об информации, основываясь на зафиксированном и измеренном успехе, а также запросить у агентства ассигнования на более широкое внедрение новых инициатив. Управление директора по технологиям может дать ход разработке инструментов участия, которые смогут быть использованы и в других агентствах. Директор по технологиям также мог бы работать с Национальным научным фондом и сторонними благотворительными организациями над поддержкой развития правительственных инноваций и связанных с ними исследований, чтобы изучить их продуктивность и возможности улучшения.

Управление директора по технологиям должно отслеживать результаты экспериментов, проводимых во всех ветвях правительства, оценивать и публиковать выводы (совместно с Главным контрольным и Административно-бюджетным управлениями), а также координировать эту работу с открытой сетью общественных экспертов и энтузиастов. Все исследования и данные станут общедоступны онлайн в форматах, позволяющих публике их читать, использовать и редактировать. Ученые и исследователи могут быть приглашены к изучению и оценке прогресса правительственных программ, а директор по технологиям должен будет опубликовать полученные результаты. Сайт Whitehouse.gov мог бы описывать ключевые моменты работы и тем самым привлечь внимание к возможностям участия и более открытым, прозрачным и заслуживающим доверия моделям администрирования.

Глава 8. Полученные уроки

Все человечество делится на три категории: не способных действовать, способных действовать и тех, кто уже действует.

Бенджамин Франклин

Начавшийся в 2008 г. финансовый кризис высветил насущную потребность в эффективных стратегиях рассмотрения комплексных и непредсказуемых социальных проблем. Нет лучшего способа прийти к эффективному управлению как государственными, так и частными институтами, чем через совместную работу, которое, однако, не должно быть самоцелью, а лишь средством поиска креативных решений и распределения работы по контролю и получению отчетности.

Действующие в конкурентной среде компании частного сектора быстрее правительства осознали, что успех подстегивает мобилизацию ресурсов, свободных от традиционных институциональных ограничений. Джефферсон еще два века назад высказал эту идею в применении к правительству: «Я не знаю другого надежного хранилища для истинной силы общества, кроме самих людей». Эффективная связь этого объема знаний и действий – вот вызов и шанс нашей эпохи.

Насущная потребность в перестройке институтов правительства возникла одновременно с волной интереса к общественному участию в управлении. Президентская гонка Обамы – Маккейна продемонстрировала желание и способность миллионов американцев работать вместе ради перемен. Компании, университеты, региональные и местные органы власти, гражданские общественные организации готовы вносить свой вклад. Люди умны, и они хотят работать вместе. Wikipedia – постоянное тому напоминание.

И все же сегодня существует слишком мало возможностей для участия в совместной работе по управлению обществом, участия как в традиционных правительственных процедурах, так и в инновационных стратегиях, которые могут стать реальностью с появлением технологий, позволяющих сотрудничать с правительством новыми способами. Традиционные процедуры общественного участия, практикуемые агентствами, такие как коллегиальные оценки или федеральные консультативные комитеты, отбирают участников с помощью сложных процессов рассмотрения кандидатур. В результате лишь горстка людей может принести пользу. К тому же процесс отбора предоставляет шанс для отвода участника по политическим мотивам и манипулирования. Ну а процедуры одноразовых комментариев трудноуправляемы. Требующие достаточно много времени на организацию дела, комментарии чаще всего появляются слишком поздно, чтобы что-то внести в принятие решения, и редко доносят голоса из-за пределов Вашингтона.

Целью Peer-to-Patent было изобретение стратегии для сращивания технологии web 2.0 с процедурами принятия решений в правительстве, чтобы управление стало более эффективным. Опыт позволил нам понять, каким путем можно вовлекать общественность в деятельность правительства и создавать новые возможности совместной работы внутри правительства, а также между правительством, частным сектором и широкими слоями общества. Эти «уроки дизайна» совсем не связаны с технологией. Хотя технологии и необходимы для эффективной совместной работы, создание эффективных правительственных институтов – задача не для веб-мастера. Нам нужны новые структуры управления и социальные практики. Лучшие намерения, стремление к открытости и вовлечению граждан часто расходятся с практическими знаниями о том, как реорганизовать структуру и сделать совместную работу управляемой и приносящей пользу.

Десять полученных нами уроков, подробно рассмотренных ниже, возможно, помогут лидерам государственных и частных организаций, желающим двигаться в сторону более активной совместной работы, в принятии решений. Эти уроки применимы как к проектам по сбору информации вроде Peer-to-Patent, так и к вырабатывающим политический курс wiki, гражданским жюри, онлайновым мозговым штурмам и другим инновациям.

1. Задавайте правильные вопросы. Чем более конкретен вопрос, тем более точными и релевантными будут ответы. Незавершенные вопросы типа «Что вы думаете о x?» приведут к неупорядоченному и нерелевантному набору ответов.

2. Задавайте вопросы правильным людям. Создание возможностей для самовыдвижения участников позволяет знаниям найти точку приложения. Принцип самовыдвижения может быть дополнен базовыми требованиями к отбору участников.

3. Организуйте процесс, ориентированный на желаемый результат. Выбор методики и инструментария будет зависеть от результатов. Но сам процесс должен быть задуман как путь к достижению цели. Цель должна быть поставлена заранее.

4. Думайте о группах, а не об отдельных участниках. «Дробите» работу на более мелкие проблемы, которые можно с легкостью распределить среди членов команды. Работа в группах упрощает участие при наличии небольшого количества времени и повышает вероятность получения лучших результатов.

5. Используйте экран для показа группы ей самой. Когда люди воспринимают себя частью мини-движения, они более эффективно работают в условиях удаленной совместной работы.

6. Делите работу на роли и задачи. Совместная работа требует дробления крупных задач на более мелкие. Увидеть доступные роли и сделать выбор людям помогут визуализации. Wikipedia работает, потому что люди знают, что они должны делать.

7. Используйте силу репутации. Организации все чаще применяют методику «передачи наверх» для получения ответов на конкретные вопросы, позволяя людям проставлять оценки опубликованной информации.

8. Разрабатывайте стратегии, а не сайты. Нельзя достичь улучшения процедур с помощью одних только технологий. Взгляните на проблему как на нечто цельное, обратите внимание, как можно реорганизовать внутренние процессы с учетом возможностей совместной работы.

9. Тестируйте новые идеи. Используйте пилотные программы, конкурсы и раздачу призов для генерации инноваций.

10. Акцентируйтесь на результатах, а не на исходных данных. Разрабатывайте процедуры для достижения поставленных целей и показателей. Измеряйте успех.

Задавайте правильные вопросы

Если бы люди точно знали, что они должны делать, они намного охотнее вливались бы в работу правительства. Зе Франк, юморист «от технологий» и политический комментатор, показал, что путем только просьбы невозможно мотивировать людей на безумные и сложные поступки. В 2006 г. он поставил перед зрителями своего ежедневного шоу в Интернете задачу создать «планетарный сэндвич», поместив ломтики хлеба на зеркально противоположные точки земного шара^1. Два куска хлеба – один в Новой Зеландии, другой в Испании – и сэндвич готов. Участие в выполнении невероятных задач не ограничивается такими трюками. Будучи никому не известным подростком из Финляндии, Линус Торвальдс попросил разрозненное сообщество компьютерных специалистов помочь ему в установке обучающей операционной системы Minux на его домашний компьютер. Результатом стал Linux и всемирное движение открытого кода, которым Торвальдс до сих пор руководит из Портленда, штат Орегон.

Вопросы, которые вы задаете, предопределяют ответы, которые вы получаете. Попросите людей взглянуть на патент, и вы получите то, что сайты Slashdot и Groklaw получают каждый день тысячи однообразных комментариев на тему «Почему я ненавижу Microsoft» или «Почему я ненавижу патентную систему». Эти стоны иссякнут через день или около того (если вам повезет). Но задайте конкретный вопрос и получите конкретный ответ. Попросите людей предоставить информацию об известном уровне техники и уточните, что она должна предшествовать изобретению. Или попросите процитировать конкретные утверждения заявки, имеющие отношение к известному уровню техники. Чем о большем вы просите, тем лучше люди понимают, что от них требуется, и тем быстрее дадут нужный вам ответ.

В этом процессе важным моментом является подключение участвующего сообщества к выбору задаваемых вопросов. Например, Peer-to-Patent просил предлагать патентные заявки, которые будут рассматриваться сообществом. Центр патентных инноваций, который создал Peer-to-Patent, развил эту идею, запустив программную платформу для помощи любому сообществу, будь то разработчики Linux или люди, интересующиеся исследованиями рака груди, в выявлении патентов, которые должны быть пересмотрены Бюро патентов. А Госдепартамент создал проект Diplopedia с вопросами и ответами, касающимися внешней политики и объясняющими обществу, что делает агентство и как оно функционирует.

Создание интернет-площадки для обсуждения вопросов и ответов имеет дополнительное преимущество, поскольку делает проблемы наглядными и за их решение могут браться даже сторонние группы. Например, когда EPA запускает онлайновую систему для привлечения специалистов к оценке качества воздуха, другие группы, занимающиеся охраной природы, тоже могут присоединиться к решению этой задачи. И чем более конкретным будет вопрос, тем более четким и релевантным будет ответ. Затем можно пустить в ход инструменты тегирования и присваивания меток, чтобы сделать предоставленные документы более пригодными для поиска. Агентству необязательно контролировать этот диалог. Если вопросы точно сформулированы, работу могут взять на себя другие. Вспомните успех Talking Points Memo, удостоенного наград блога журналистских расследований, который свел в онлайне тысячи людей для проведения совместных расследований.

Подобные методики могут быть применены и для того, чтобы получать от людей их мнения, истории, анекдоты и прочую неэкспертную информацию. В Peer-to-Patent мы обращались известные сообщества, например к пользователям сайтов Groklaw и Slashdot, с просьбой проводить у себя обсуждение патентных заявок, ожидающих решения. А затем просили их пересылать нам их выводы.

Задавайте вопросы правильным людям

Еще один урок Peer-to-Patent – насколько важно для участия в проекте найти правильных людей, которым можно будет задать вопросы. Именно поэтому следует отдать предпочтение самовыдвижению участников, отказавшись от традиционной методики назначения экспертов. Команда Peer-to-Patent не нашла (да и просто не могла найти) всех в мире специалистов, например, по «преобразованию разрядных форматов», а такова была тема одной из заявок. Только сами специалисты знают, кто они. И дать им возможность самим заявить о себе было очень важно, особенно с позиции вовлеченности.

Процедура самовыдвижения – совсем не то же самое, что и традиционная практика предоставления замечаний и комментариев, в рамках которой каждый может направить свой отзыв агентству. Эта процедура привлекает одних и тех же вашингтонских юристов, лоббистов и группы интересов, а не аутсайдеров. Аудитория Peer-to-Patent, наоборот, приходит из блогосферы – это студенты и инженеры, ученые и специалисты по технологиям, которых привлекла возможность подключиться к процессу через рассылки и каналы коммуникации, которыми пользуются профессионалы в непатентных областях. Peer-to-Patent, конечно, отсеивает потенциально непродуктивных участников, требуя отвечать на четко сформулированные вопросы в рамках структурированного процесса.

Можно было бы задуматься и о введении строгих стандартов участия на основе количества свободного времени или квалификации. Навыки и склонности тоже могут приниматься в расчет при поиске волонтеров. Успех Peer-to-Patent коренится в разнородности сообщества реформаторов. К тому же, в отличие от традиционной практики, участие в Peer-to-Patent требует вступления в постоянно действующую группу, члены которой общаются друг с другом и ответственны друг перед другом. Peer-to-Patent предоставляет этим группам возможность обратной связи для определения лучших материалов.

Другое преимущество самовыдвижения состоит в том, что оно сокращает рабочую нагрузку на чиновников, которые иначе должны отобрать экспертов, собрать их вместе и организовать работу группы. Именитые профессионалы могут потребовать отдельного обслуживания и особого питания, т. е. знаков внимания к ним как к членам официального комитета. Но открытая сеть, члены которой сами выдвигают свои кандидатуры (при необходимости из них могут быть отобраны лучшие специалисты), может упростить работу агентства. И хотя возможность самовыдвижения снижает контроль над консультативным процессом, агентство способно улучшать результаты работы волонтеров, наделяя их полномочиями, свободой и позволяя рассматривать процесс как игру. Профессор Лондонской школы экономики Клаудио Чиборра в «Лабиринтах информации» (Labyrinths of Information) пишет о практиках самоорганизации следующее:

«Они способны внести дополнительный элемент изобретательности, компетентности и умений, принадлежащих отдельным лицам и их практическому сообществу, а не системным организациям… Малые силы, небольшие лепты и случайные дополнения, когда предоставляются с умением и вниманием к местному контексту, ведут к судьбоносным последствиям, не зависящим от скорости и размера первичного вклада… сделанного на лету, но глубоко укоренившегося в личных и коллективных навыках и опыте».

И все же совместная работа в новых проектах предполагает использование опыта как назначенных, так и выдвинувших себя экспертов. Если агентство создало сеть экспертов, которая регулярно его консультирует, в рамках совместной работы может пригласить членов этой сети принять участие в новом проекте. В то же время проект мог бы связаться и с другими экспертами или с теми, кто, как известно, придерживается иной точки зрения, которая может оказаться полезной в дискуссии. Эта методика работает и в общественных консультациях. Агентство может попросить научный консультативный совет принять по своему усмотрению участие, например, в обсуждении безопасной энергии. Совет, в свою очередь, мог бы провести онлайновый мозговой штурм с участием предложивших свои услуги представителей общества для обнаружения новых идей по предложенной теме. Формулируя структурированные и конкретные вопросы, совет мог бы получить информацию, которой вряд ли могла бы обладать небольшая группа специалистов. Он мог бы организовать работу по модели краудсорсинга и попросить у представителей общества представить лучшие примеры по контролю над загрязнением воздуха или привести образцы «зеленых» городов. Совет мог бы попросить подключиться к процессу также членов соответствующих научных и природоохранных организаций.

Организуйте процесс на желаемый результат

Участие не должно быть самоцелью. Как показано в главе 6, демократический мандат на широкое вовлечение общественности в определенных законодательных рамках привел к нежизнеспособным процедурам участия, которые зачастую ничего не дают людям, отвечающим за принятие решений, и не представляют никакой ценности для общества. Так что очень важно правильно организовать процесс. Эта задача требует разложения желаемого результата на отдельные шаги, понимания проблем на каждом этапе с точки зрения различных пользователей и заинтересованных сторон, определения стимулов для каждой группы и, наконец, выявления стратегий, которые могут состоять в пересмотре процесса, изменении законодательства или специальной технологии, которая могла бы привести к желаемому результату. Должны быть установлены все pro et contra и выявлены трудности применения каждого подхода.

Это означает, что универсальные решения из мира компьютерных программ, такие как wiki или блоги, не заменят переосмысления основополагающих рабочих методик. Например, если бы участие в выработке норм традиционным путем предусматривало, что агентство ставит вопросы, а группа работает сообща ради поиска нужных ответов, то агентство смогло бы выиграть, используя больше знаний в процессе подготовки закона. Демократическое право, таким образом, могло бы превратиться в более продуктивную процедуру. Или Закон о свободе информации, который вроде бы предоставляет обществу юридическое право запрашивать информацию у агентства, но только в том случае, если механизм (и единственный сайт) будет спроектирован таким образом, чтобы с его помощью в соответствующее агентство направлялись запросы, а оттуда сообщались причины отказов. Иными словами весь процесс был бы прозрачным и мог быть отслежен по архивам, только тогда запутанная система, через которую сейчас проходят запросы согласно Закону о свободе информации, могла быть изменена.

Ориентация на желаемый результат подразумевает, что группы должны ясно понимать, чего от них хотят. Прозрачность целей позволяет людям считать с уверенностью, что их работа не будет бессмысленной. Сошлюсь на известный пример, проясняющий ситуацию. Всем нам приходилось вводить в специальное поле 6 или 7 букв с контрольного изображения перед совершением электронной транзакции, чтобы подтвердить, что мы являемся людьми. Пользователи Интернета каждый день вынуждены вводить 60 млн таких последовательностей, что отнимает до 150 000 человеко-часов ежедневно. Проект Recaptcha преобразует эти бестолковые упражнения в полезную деятельность, предлагая людям расшифровывать книги, находящиеся в общественном доступе. Многие из этих классических книг доступны сегодня только в виде изображений, но не текста, а следовательно, по ним не осуществляется поиск и их сложно использовать.

Хотя, когда мы что-то покупаем, приходится вводить символы с изображений, но мы можем выбрать – участвовать или нет в правительственных процедурах. Поэтому когда сайт электронных петиций премьер-министра Великобритании не сообщает пользователям, как будет использована предоставляемая ими информация, это ведет к тысячам повторяющихся и нерелевантных предложений. То, что петиции не имеют никакого политического веса, пользователям заранее не сообщается, а это вызывает критику и недовольство сайтом. В Peer-to-Patent наши цели были открытыми, причем они были различными для патентных экспертов, практикующих специалистов по патентному праву и общественных рецензентов. Нет единственно верного подхода к тому, как запрашивать и находить требуемую информацию. Выбор методологии и инструментов зависит от желаемых результатов.

Точно так нет и единственно верной технологии постановки вопросов, хотя сегодня таких технологий много и каждая из них может быть без особых затрат использована для организации широкомасштабной совместной работы. Определенные виды вопросов – сложные, требующие обработки большого объема данных – требуют работы нескольких компьютеров, объединенных в сеть. Сбор информации может быть автоматизирован, а смысл итоговых знаний – не равняться сумме всех составляющих и быть предметом интерпретации специалистов. Например, проект SETI@Home использует сеть для поиска внеземного разума (SETI). Объединяя компьютеры, SETI максимально использует мощности 3 млн машин для просчитывания вариантов. Другой проект, канадская инициатива «Помоги победить рак», объединяет мощности 330 000 волонтерских компьютеров. Итоговая сеть по мощности равна одному из быстрейших суперкомпьютеров в мире, что позволяет команде исследователей анализировать 86 млн изображений и 9400 уникальных белковых клеток, которые могут быть связаны с раком.

Обобщающие решения для получения прогнозируемых ответов могут быть основаны как на человеческом, так и на машинном интеллекте – то, что я называю скорее социальной, чем компьютерной сетью. Рынки предсказаний (см. главу 6) демонстрируют, что группы могут точно и успешно делать прогнозы, аккумулируя большое количество ответов, а специалисты по информатике использовать мудрость толпы для составления прогнозов в политике. Впрочем, эти вероятностные механизмы имеют ограниченное применение. Сама по себе мудрость толпы вообще-то не так уж и велика, но намекает нам на необходимость получения ответов от экспертного разума, который не является всего лишь совокупностью голосов или мнений, высказанных с помощью нажатия кнопки при голосовании.

Peer-to-Patent создан для получения как раз таких ответов, используя для сбора информации методологию wiki и методологию Digg для ее структурирования. Этот дизайн необходим для оказания помощи Бюро патентов в рассмотрении большого числа разнообразных решений задачи, на которую нет единого правильного ответа. Так же и гражданский научный проект NASA Clickworkers использовал общественных добровольцев без какого-либо научного бэкграунда для поиска и возрастной классификации кратеров и ландшафтов на Марсе. С другой стороны, Центральное разведывательное управление рассматривает варианты интернет-системы, которая позволит экспертам выявлять и сообщать о потенциальных угрозах безопасности, связанных с природными катастрофами вроде сильных землетрясений и цунами.

Проектируйте для групп, не для отдельных участников

Работа в группах дает несколько важных преимуществ как правительственным агентствам, нуждающимся в информации пригодной для решения проблем, так и тем, кто участвует в процессе.

Если бы Peer-to-Patent применял традиционный подход, который предлагает людям публиковать свои комментарии, и не был ориентирован на совместную работу в группах, процесс был бы трудно управляемым, а итоговый продукт вряд ли был полезен USPTO. Но и помимо пользы совместной работы дает эффект обоюдного усиления и мотивации. Участие в коллективной деятельности позволяет почувствовать свою эффективность и влиятельность, а это в свою очередь возникает под влиянием энтузиазма, разделяемого всеми участниками совместной работы. Когда люди рассматривают патентную заявку, составляют информационное письмо для сообщества или вливаются в революцию, они чувствуют себя частью чего-то большего, принимая участие в совместном процессе. Это то, что Фрейд называл «океаническим чувством», которое человек испытывает, когда включен в группу^2.

В штате Вирджиния власти обратились к группе добровольцев с целью улучшения учебных программ по физике. По плану устаревшие учебники должны были использоваться до 2010 г., но в них не хватало информации о таких темах, как моделирование и искусственное воспроизведение, которые сочли важными для будущего технологической промышленности Вирджинии. Министерство образования штата в партнерстве с некоммерческой технологической компанией курировало процесс создания группы (включая процедуру коллегиальной оценки). Вокруг группы авторов власти Вирджинии выстроили сообщество преподавателей физики, которые разыскивали и форматировали материалы. В 2009 г. Министерство образования издало Physics Flexbook – учебник для старших классов, созданный благодаря процессу совместной работы и методике общего доступа как дополнение к существующим методическим материалам. От первого призыва к добровольцам до завершения готового продукта прошло шесть месяцев, и на это не было потрачено ни копейки.

Работа в группах упрощает каждому человеку его участие: не требует тратить на нее все свое время и жертвовать другими интересами и обязанностями. Не менее важно и то, что она предоставляет множество возможностей, таких как затыкание дыр в некачественной патентной заявке, благодаря которым участие может стать приятным и затягивающим. Патентному энтузиасту и человеку, обладающему знаниями, которыми он готов поделиться, работа с Peer-to-Patent доставляет удовольствие, потому что он видит реальный результат. А разве не приятно отвечать на вопрос, на который знаешь ответ? Кого не радует возможность демонстрировать свои умения и знания? Кому не хочется общественного признания в качестве лучшего рецензента? Многие эксперименты с вовлечением граждан, появляющиеся в Сети, кажутся забавными и могут стать еще более увлекательными. Адаптируя некоторые методики, привлекающие игроков в коллективные игры вроде World of Warcraft, эти проекты могут достичь еще больших успехов в поддержании энтузиазма, являющегося душой самых влиятельных онлайновых групп.

Используйте экран для показа группе ее работы

Как уже подробно говорилось в главе 5, процедуры вовлечения, которые создают ощущение совместной работы, рассматривают повторяемость как свою ключевую составляющую. Люди должны воспринимать себя частью команды или мини-движения, чтобы более эффективно работать на расстоянии. Конечно, минимальная степень открытости и прозрачности является базовым условием. (Большая часть правительственных данных, включая патенты, хранится в виде изображений, а не как текст, что затрудняет ее использование и исключает поиск.) Но когда процедуры, и данные при любой возможности переводятся в визуальные и графические форматы, участники сотрудничающей группы получают толчок, необходимый для удаленной самоорганизации.

Раньше коллективное чувство возникало, когда люди собирались вместе. Сегодня на замену близости в пространстве приходят технологии. Фонд Sunlight Foundation, созданный для раскрытия и документирования злоупотреблений и ошибок в конгрессе, – один из примеров организации, которая эффективно использует сетевой интерфейс для управления совместной работой в группах. Его проекты превращают субъективных, добровольных и активных любителей в эффективные сообщества парламентских наблюдателей. А Wikipedia дает нам самую полную в мире энциклопедию благодаря ясным структуре и правилам. Техника «картографирования» позволяет членам добровольных отрядов, инспектирующих школьные научные лаборатории или проверяющих качество широкополосных сетей, почувствовать себя частью большого национального или регионального движения и увидеть, какие задачи нуждаются в решении на данный момент.

Делите работу на роли и задачи

Все, что касается работы в группах и использования технологий для отражения работы группы на экране, зависит еще от одного требования к дизайну. Работа должна быть поделена на мелкие задачи. Peer-to-Patent, как и Wikipedia, успешно работает, потому что построен на мелких задачах, которые люди сами могут выбрать и выполнить в разумные сроки. Экран позволяет людям увидеть доступные им роли и сделать свой выбор. Однако необходимо продумать, как поделить работу.

Scratch, очень успешная интернет-платформа, разработанная медиалабораторией Массачусетского технологического института, – хороший повод подумать о том, как должна быть разложена и структурирована работа. Scratch учит детей писать программы, предоставляя им готовые блоки, причем каждый блок представляет собой базовую функцию, которая может соединяться с другим блоком, как элементы в Lego, для создания работающей программы, выполняющей разные задачи (например, переместить мультипликационного персонажа из одного угла экрана в другой или заставить его танцевать).

Таким же образом процесс сбора и анализа информации, на которой основана процедура принятия решений в правительственных институтах, зачастую может быть поделен на более мелкие задачи. Например, Peer-to-Patent делит процесс предоставления материалов по известному уровню техники на отдельные, но взаимосвязанные задачи, решение которых дает полезную Бюро патентов информацию. Пользователи могут брать на себя роли участников дискуссии, источников материалов по известному уровню техники, комментаторов и оценщиков. Визуальный интерфейс сайта помогает каждому участнику выбрать роль, понять, что от него требуется, и внести свой вклад в работу группы.

Используйте силу репутации

Peer-to-Patent использует систему рейтингов, чтобы дать участникам стимул изучать материалы друг друга и частично избавить агентства от работы по оценке предоставленных документов. Открытая, основанная на wiki и коллегиальности система позволяет большому числу людей предоставлять информацию, используя общую онлайновую среду, тогда как ранжирующие механизмы а-ля Digg помогают ограничить ее количество и расставить приоритеты. Peer-to-Patent объединяет оценку контента с помощью голосования с рейтингами и репутационными баллами, присваиваемыми участникам в форме награды Prior Artist Award (за лучшие материалы по известному уровню техники). Организации все чаще используют сайты с системой «передачи наверх» лучших материалов для получения информации в ответ на конкретные вопросы и позволяют людям оценивать эти материалы звездочками, баллами или просто ставить галочку «за/против».

Такой вид краудсорсинга представляет собой практичную методику постановки перед группой тщательно подготовленных вопросов. Если задача хорошо продумана, можно даже не выбирать лучшие ответы, а, как на Peer-to-Patent, просить отмечать наиболее релевантные. Краудсорсинговая методика постановки целевых вопросов, позволяющих участникам давать ответы и затем оценивать релевантность ответов друг друга, широко используется на политических сайтах: Ideastorm компании Dell, Ask the Speaker фонда Netroots Nation, Ask the President Elect сообщества Big Dialog, Whitehouse2, Knol компании Google и Ameritocracy. По этой методике можно также собирать примеры успешных проектов открытого правительства на региональном и местном уровнях или выявлять лучшие «зеленые» инновации.

Оценка информации друг друга как способ структурирования больших объемов исходных данных – лишь один из вариантов использования обратной связи для организации процедур общественного участия. Peer-to-Patent определяет авторов лучших присланных материалов на основе оценки USPTO. Для достижения максимального эффекта рейтинги и репутация применительно к информации и людям могут сочетаться.

Разрабатывайте стратегии, а не сайты

Улучшенные процедуры вовлечения не могут быть созданы одними лишь технологиями. Выявить возможности для совместной работы помогает системный подход, который рассматривает проблему в целом и акцентируется на внутренних процессах. Не фокусируясь на том, что специфический язык патентных норм требует реформы, команда Peer-to-Patent из Нью-Йоркской юридической школы подошла к проблеме патентных заявок как к части более крупного системного кризиса инноваций. Мы способны работать с процедурами патентной экспертизы как с компонентом, который мог бы улучшить компетентность официальных институтов в целом, – это небольшое новшество может стать катализатором более крупной системной реформы. Вспомните, как в рамках проекта CityScan в Коннектикуте сообщество подростков и пенсионеров использовало новые инструменты для мониторинга ветхих строений. Проект имел успех, потому что организаторы CityScan договорились о совместной работе с правительством. Они подошли к проекту с точки зрения конечных результатов, а не фокусировались только на предварительном выборе инструментов.

Обращая внимание на внутренние стратегии и процедуры, мы переносим внимание с разовых консультаций на создание культуры и платформы для продолжительного вовлечения в совместную работу. Хочу заметить, даже если бы Peer-to-Patent сделал для себя более красивый сайт, но не договорился с представителями агентства о том, чтобы его технология отвечала потребностям их рабочих процедур, то проект вряд ли бы удался. К тому же мы должны были ориентироваться на патентное законодательство и политический курс, чтобы сохранять уверенность, что наше предложение не окажется вне закона или потребует поиска обходных путей. В отличие от традиционного технологического проекта для корпоративного клиента, где прототип создается в соответствии с заданием от отдела маркетинга, Peer-to-Patent должен был принимать в расчет потребности и стимулы чиновников агентства, игроков внутри патентной системы и добровольцев.

Те, кто в будущем собирается создавать подобные проекты общественного участия, должны забыть о процедурах участия, а вместо этого разобраться в том, как агентство добывает информацию и в каких случаях ему это не удается. Административно-бюджетное управление помогает сайту Expect More отслеживать результаты правительственных проектов. Несложно представить себе и Participate More – схожий сайт, который отслеживал бы успехи в деятельности ведомств по привлечению знаний со стороны. Только представляя полную картину, как государственный институт получает информацию для принятия решений, можно начинать построение программной платформы, соответствующей нуждам групп по совместной работе.

Пробуйте новые идеи

Новизна технологических методов в управлении требует эволюционного подхода. Peer-to-Patent все же был экспериментом, который меняется со временем и будет с годами становиться все лучше и лучше. Сотрудникам необходимы стимулы – материальные или культурные – и механизмы испытания новых идей для проб, ошибок и новых попыток. Конкурсы, которые предполагают денежные призы или репутационные выгоды, дают стимул к выдвижению новых идей как чиновникам агентства или других подразделений правительства, так и представителям общества. Конкурсы могут проходить без ограничений по срокам, приглашая всех к совместному мозговому штурму, хотя более структурированный заказ на инновационные способы решения конкретных задач даст более конкретные и лучше сформулированные ответы. Однако поощрение участия и выдвижения новых идей намного важнее, чем их оформление. Поэтому, не следует загонять процесс в слишком жесткие рамки.

В главе 7 я говорила об идее правительственной лаборатории инноваций как потенциально полезной тестовой площадке для новых инструментов и процедур. Whitehouse.gov и домашние страницы агентств, которые предоставляют официальную информацию о законах, политике и основных гражданских службах, возможно, не слишком подходят для экспериментов с неопробованными методиками. Но без экспериментов не может быть инноваций. Пилотные программы, которые открыто заявляют о своей экспериментальной природе и устанавливают соответствующий уровень ожиданий, – еще один способ тестирования новых подходов обществом. Peer-to-Patent заранее объявляет пользователям, что проект работает в тестовом режиме и рассматривает ограниченное число патентных заявок с согласия изобретателей.

Акцент на результаты, а не на исходные данные

Одна из центральных тем этой книги – важность совместной работы как формы демократии участия (в отличие от обсуждения). Обычно теория демократии акцентирует внимание на исходных данных, а именно репрезентативности участников, процедурных правилах, в соответствии с которыми они взаимодействуют, и справедливости доступа к процессу участия. Совместная работа, наоборот, фокусируется на результатах совместной работы. Исходная посылка заключается в том, что способность становиться влиятельным в составе коллектива дает преимущество тем, кто в него вступил, и, что более важно, ведет к более эффективным результатам. Результаты проектов совместной работы должны измеряться по их успеху в достижении желаемых целей, а не по процедурным критериям. В частности, поскольку совместная работа (обеспечивающие его процедуры и инструменты) сначала должна быть организована и, возможно, реорганизована, очень важно понять, что работает в этом процессе, а что нет.

Фокусируясь на результатах, таким образом, мы приходим к необходимости обнародования ключевой цели организации, будь то продвижение законопроектов, согласование с новым положением, поиск научных данных для принятия решения в государственных интересах или стимулирование креативных решений сложноразрешимой проблемы. Модное выражение «управление эффективностью» сегодня у всех на слуху. Управление эффективностью требует награждения работников по результатам, а не по регалиям или исходному раскладу. Оно также предполагает предоставление в более прозрачной форме данных, которые могут быть использованы для оценки эффективности решений и программ. И эта идея связывает воедино эффективное управление со стратегиями гражданского участия.

Полная картина: реорганизация управления

Опыт Peer-to-Patent демонстрирует, насколько важно продумать дизайн процессов участия для достижения целей государственного института. Даже Национальная академия наук признает ценность организации этих процессов, которые должны соответствовать поставленной задаче:

«Общественное участие должно быть полностью встроено в процессы оценки состояния окружающей среды и принятия решений и должно признаваться правительственными агентствами и другими организаторами этих процессов как необходимое условие эффективной деятельности, а не только как формальное процедурное требование.

…Агентства, прибегающие к процессам публичного участия, должны организовывать их так, чтобы они соответствовали задачам в конкретном контексте… Не существует лучшего формата или набора процедур для достижения хороших результатов в любой ситуации»3.

По крайней мере Peer-to-Patent учит нас, что дизайн имеет значение^4. Под дизайном я имею в виду не столько технологии, сколько комбинацию технологий, закона и политики. К проекту Peer-to-Patent мы подошли как к дизайнерской задаче. Нашей целью было создать не сайт, закон или рабочую процедуру, а построить систему совместной работы, которая перекинет мостик между Бюро патентов и научным сообществом. Решив думать как дизайнеры, мы больше не думали как юристы, специалисты по технологиям или патентам, и такое мышление указало нам путь к новой науке о дизайне для правительства – к дизайну цифровых институтов.

Целью команды было участие в том, что я называю демократическим дизайном компьютерных программ (под «демократическим» – с маленькой буквы «д» – здесь понимается образ жизни и работы). Демократический дизайн компьютерных программ относится не к процессу создания программного обеспечения, а к их использованию для гражданского участия и совместной работы. Эта задача особенно сложна, поскольку еще слишком нова. Традиционный программный дизайн предполагает, что экраны, через которые люди взаимодействуют с машиной, должны быть понятны и просты в использовании. (Существующая мантра электронной коммерции гласит, что корзина для покупки должна находиться на расстоянии одного клика.) Демократический дизайн, наоборот, подразумевает создание страниц, которые проводят людей через новые и потенциально сложные процедуры, возможно, им незнакомые, такие как общественное участие в патентной экспертизе. Он также требует согласования с социальным и правовым контекстом. Демократический дизайн программ не может основываться на ожиданиях людей, он должен заставлять и официальных игроков, и других участников учить новый язык совместной работы. Демократический дизайн – это реминисценция того, что Бакминстер Фуллер называет «всеобъемлющей, предваряющей наукой дизайна»5.

Следование технологиям в проведении правовой реформы носит отчетливо эволюционный характер. Мы можем выпускать новые версии социальной и институциональной «операционной системы», но вместо Windows 1.0 и 2.0 мы стремимся к созданию лучших процедур принятия решений. Скорость, с которой совершенствуется программное обеспечение, в отличие от постоянных отсрочек, свойственных совершенствованию законов, позволяет нам всегда соответствовать поступающим эмпирическим данным. Специалисты по технологиям верят в сложный консенсус и работающий код. Попробуйте сделать что-нибудь, посмотрите, как это работает, переделайте и попробуйте снова.

Код Восточного побережья и код Западного побережья

Мысль о том, что юристы могут что-нибудь разработать, не говоря уже о программах, может показаться неожиданной даже тем, кто занимается киберправом. Обычно юристы продвигают реформы через официальные институты, а именно конгресс и судебную систему. Юристы обычно не считают дизайн технологий своим полем деятельности. Они создают так называемый «код Восточного побережья»: традиционные законопроекты, регулирующие положения и общее право. И не создают «код Западного побережья»: компьютерные программы. Юристы фокусируются на технологической политике, законах, которые контролируют доступ к новым технологиям и их использование. Например, активисты борются за принцип нейтральности сетей в телекоммуникационном законодательстве, чтобы компании не могли проводить различий между сайтами, платформами и инструментами, проходящими по их высокоскоростным каналам передачи данных. Эти «леваки» хотят изменения законов об интеллектуальной собственности, чтобы предоставить больший простор честному использованию «риппинга, миксинга и прожига». Постановления и принципы, которые обеспечивают открытый доступ к каналам и контенту коммуникаций, защищают также и наши права и свободы в новую технологическую эру.

В последнее время технологический дизайн попал в поле зрения и судов. В апреле 2008 г. Апелляционный суд девятого округа вынес решение по делу «Совет по предотвращению дискриминации в торговле недвижимостью против Roommate.com», которое касалось дизайна, а не только контента сайта. Суд постановил, что обязательные выпадающие меню сайта, где пользователи должны были отвечать на вопросы о том, какого они пола, о сексуальной ориентации и наличии детей в доме, нарушают административное законодательство. Другими словами, если бы вопросы были представлены на экране открыто, т. е. в форме «заполните пустые поля», сайт Roommate.com ничего бы не нарушил. Но, поскольку пользователь не мог войти на сайт, не используя выпадающее меню, дизайн стал причиной дискриминации.

В другом случае решение о виновности пирингового файлообменного сервиса, такого как Grokster, в непрямом нарушении авторского права во многом зависело от дизайна^6. Структура сайта и лежащие в его основе протоколы передачи данных были сочтены провоцирующими пользователей нарушать права музыкальных издателей. А в деле Arriba Soft, также рассматривавшемся в девятом округе, был поставлен вопрос о том, легален ли показ поисковиками репродукции работы художника в миниатюрном размере с малым разрешением или эта технология провоцирует и поощряет нарушение авторского права^7.

В 2006 г. Апелляционный суд шестого округа по делу «Стюарт против Блэквелла» постановил, что использование в отдельных районах Огайо перфокарт и других устаревших технологий голосования, которые подтверждают подачу голоса, ведет к «статистически значимым различиям в количестве испорченных бюллетеней среди избирателей афроамериканцев и неафроамериканцев»8. Суд подтвердил, что именно выбор технологий стал причиной лишения избирательного права. Позже штат запретил использование этих механизмов.

Законы о доступе к местам голосования важны, но машины для голосования, которые точно подсчитывают голоса, играют такую же, если не бо́льшую, роль в сохранении принципов нашей демократии. Дизайн интерфейсов, с помощью которых люди взаимодействуют с технологиями, будь то компьютер, экран мобильного телефона или машина для голосования, может в буквальном смысле предопределить объем реализации наших прав взаимодействия с правительством. В то время как Закон об интеллектуальной собственности не позволяет правительству устанавливать авторские права на публичную информацию, а принцип прозрачности заставляет размещать информацию в онлайне, компьютерные программы гарантируют ее доступность. Если данные, касающиеся здравоохранения или защиты окружающей среды, не предоставляются в открытом и дружелюбном пользователю формате, дизайн мешает вовлечению широких слоев общества. Когда на сайте электронного обсуждения регулирующих положений указано «кликните здесь, чтобы прокомментировать», это отсекает все другие возможности участия масс.

Но, как учит Peer-to-Patent, юристы и политики могут, опираясь на юридические принципы, менять дизайн технологической среды. Когда Монголия решила создать свою телекоммуникационную инфраструктуру, отвечавшие за это юристы и политики отмечали, что самой сложной задачей, с которой встретились те, кто принимал решения, была не подготовка правовых основ выдачи лицензий, а дизайн телефонной будки: монгольское правительство хотело поставить будки такого размера, чтобы в них могли поместиться два монгола в зимней одежде, но не настолько большие, чтобы их можно было использовать как загон для овец. Эта зарисовка показывает степень вмешательства политики в технологию: юристы могут создавать технологии для проведения политики и технологии, которые помогают в достижении тех же целей, что и законы.

Почему сайт Белого дома или сайт, предназначенный для гражданского участия в выработке регулирующих положений (regulations.gov), должны проектироваться и создаваться инженерами Lockheed-Martin (как сейчас происходит), а не сообществом политиков и экспертов внутри и вне агентства, которые видят декларируемые им ценности и цели, а не только технические возможности? Если юристы, политики и правительственные чиновники заинтересованы в достижении социальной справедливости и углублении демократии, то эти сообщества обязаны с вниманием относиться к технологиям и технологическому дизайну. Юридические и другие специализированные школы должны обращать внимание на «разработку дизайна» и ввести в программу обучения уроки технологической грамотности. И наконец, поскольку технологии – средство широкой коммуникации, их надо рассматривать как эффективное средство достижения целей.

Ограничивая киберправо судебными разбирательствами и законопроектами и не включая в него технологический дизайн, мы тем самым отказываемся от более оперативных и гибких экспериментов. Наука о дизайне слишком рано и часто заявляет о неудаче еще до того, как создан окончательный проект. Для юристов в неудаче нет успеха. Впрочем, не принимая культуру дизайна, мы слишком «одомашниваем» поле киберправа. Например, громкий и болезненно медленный судебный процесс продвигает реформу образования, но качественно спроектированные студенческие информационные системы, которые дают возможность преподавателям управлять данными об успеваемости студентов (такими как оценки и посещаемость, информация о дисциплине и здоровье), также будут способствовать беспристрастности в образовании. Школьное руководство могло бы, например, присматривать за учащимися, живущими в приемных семьях, которые часто меняют школы и поэтому рискуют остаться без должного внимания. Из-за недочетов дизайна информация об этих учениках может быть утеряна. Ни судебные процессы, ни законы не могут решить эту проблему. Но и компьютерные специалисты и инженеры сами по себе не способны создать легитимные, демократические институты будущего. Знание о том, что могут технологии, не дает представления о возможностях закона. Реформа работы агентств требует понимания, как они структурируют информацию и организуют коммуникацию.

Ученые нередко плохо разбираются в практических вещах, выходящих за рамки теории. Требования карьерного и профессионального роста ставят публикации выше практичности, прибыль выше совместной работы, ссылки выше реализуемости и социальную науку выше спасения мира. Такие филантропы, как Lance Armstrong Foundation, Multiple Myeloma Foundation и фонд основателя AOL Стива Кейза, изучающий рак мозга, отказываются выделять финансирование академическим исследователям, пока те не откажутся от прав собственности, не раскроют данные и не начнут сотрудничать ради производства лекарств. Предоставленные сами себе, ученые могут выступать с критикой социальных теорий, что может стать препятствием на пути реализации идей на практике. Как и в случае с медикаментами, которые должны быть опробованы не только на мышах, но и на людях, необходимо идти от контролируемых лабораторных экспериментов к экспериментам в реальных условиях, к социальной науке в жизни.

Так, использованная в Peer-to-Patent и объединившая специалистов по технологиям с юристами, политиками, преподавателями и другими экспертами, обладающими взаимодополняющими навыками, стратегия «закон плюс технологии» позволила найти решения, включившие оба кода: код закона и код компьютерной программы. Peer-to-Patent – все-таки сайт. Но это также и процесс, основанный на исчерпывающем понимании юридических правил и политического контекста патентной системы. Нам нужно знать не только то, как должен выглядеть экран, но и то, как изменится работа эксперта в результате использования этих технологий. Политики могут публиковать в Сети свои адреса электронной почты, но должен быть кто-то, кто станет читать поступающую почту, и должна быть соответствующая процедура ее обработки. Даже наиболее продвинутые инструменты Интернета – блоги, wiki и социальные сети, разработанные для совместной работы и вовлечения, – неэффективны без желания правительства вносить изменения в конечные процедуры.

Междисциплинарный подход к использованию технологий в комбинации с законом и политикой дает надежду и вселяет оптимизм: пока еще он не замаран политическим цинизмом и компромиссами. И хотя конгресс существенно не менял патентное законодательство с 1952 г., проект Peer-to-Patent прошел путь от идеи до пилотной программы за один год. Представление о существующих правовых институтах как о единственном месте для юридических реформ упускает возможности, которые создают технологии для более широкого включения граждан в деятельность правительства и решение проблем за его пределами.

Власть и демократия совместной работы

Потенциал вовлечения людей в принятие решений на уровне правительства – это вопрос предоставления власти каждому человеку. В Сети люди собираются вместе для обсуждения предложений и принятия решений. Сообщества используют свою коллективную мудрость и переходят к действиям.

Политический философ Ханна Арендт писала: «Власть отвечает способности человека не просто действовать, а действовать совместно. Власть никогда не является собственностью одного индивидуума, она принадлежит группе и существует только до тех пор, пока группа сохраняет свое единство»9. Когда мы о чем-то задумываемся и работаем вместе ради того, чтобы это осуществить, мы имеем власть. Иными словами, вместе мы можем сделать то, чего не можем по отдельности.

Совместная работа дает информацию лучшего качества. Мы должны стремиться к тому, чтобы правительство принимало решения, основанные на максимально полной информации. Но совместная работа также делает более эффективными и отдельных людей. Как лаконично сформулировал эту мысль лауреат Нобелевской премии экономист Кеннет Эрроу: «Коллективное действие – это средство власти, средство, с помощью которого отдельные люди могут более полно реализовать свои индивидуальные ценности»10. Чем более эффективными мы становимся как индивидуумы, участвуя в сообществах управления, тем более влиятельными мы будем как граждане, участвующие в жизни нашей демократии.

Нас тянет к совместной работе в Интернете. Мы охотно вливаемся в коллегиальные действия. Даже вне иерархических структур компаний и рынков мы пишем в Wikipedia, тратим свое время на MeetUp или рассматриваем патентные заявки. Раньше такая коллективная деятельность требовала географической близости. Я должна была быть рядом с тобой, чтобы присоединиться к тебе. Технологии совершили революцию в возможностях целенаправленной коллективной деятельности, осуществляемой территориально удаленными друг от друга лицами. Без физического присутствия и необходимости выходить на баррикады мы открыли для себя то, что Ховард Зинн называет «властью народа»11.

В конечном счете власть – это определяющее понятие политики. Но она может стать и определяющим политическим понятием Интернета. Власть может пониматься как нечто относительное либо как нечто постоянное. Для тех, кто считает власть относительной, например Гоббса, Мишеля Фуко и Гарольда Лассуэла, она определяется как способность доминировать над другими социальными группами. Организация и использование технологий могут стать средством для уничтожения доминирования. Наш взгляд на бюрократию как на единственный источник легитимного права принимать решения проистекает из отвратительного, грубого и ограниченного мировоззрения правительства. Демократия взаимодействия, напротив, произрастает из представления о власти как о чем-то постоянном и делает акцент на том, что Бертран Рассел называет способностью «достигать задуманных результатов», а Эдмунд Берк «свободой, когда люди действуют сообща»12. Мы можем переосмыслить «власть над чем-то» как «власть делать что-то» и создать механизмы коллективного действия.

Традиционно связующим звеном между обществом и политикой остается будка для голосования. Однако эта форма участия раз в год серьезно больна; она лишает правительство всего того, что могут ему предложить граждане, а граждан – реальных возможностей участия и вовлечения. Хотя у нас есть система подсчета голосов и референдумы, эти прямые демократические процедуры позволяют нам высказываться только «за» или «против». А принцип обсуждения сводит вовлечение общества к одним только разговорам. Обычные граждане могут предложить больше, чем голосование и комментарии. Они могут внести вклад в виде своих знаний и тем самым реализовать возможность обладания властью. Чиновник больше не должен быть единственным человеком, принимающим решения. Новые технологии могут удалить пропасть между общественным участием и публичной политикой по вопросам, касающимся и изменения климата, и патентов. Управление с помощью совместной работы – идея наших дней, и время ее уже пришло.

Примечания

Глава 1

1. Одно из исследований показало, что стоимость патента увеличивает объем инвестиций в полупроводниковой промышленности. Если новая компания удваивает количество своих патентных заявок, скорее всего, она хочет добиться 24 %-ного роста стоимости активов на ранней стадии оценки. David Hsu and Rosemary Ziedonis, “Patents as Quality Signals for Entrepreneurial Ventures,” Academy of Management Best Paper Proceedings (2008), p. 2.

2. Sealed crustless sandwich, U. S. Patent 6004596 (filed December 8, 1977; rejected in reexamination December 16, 2003).

3. U. S. Constitution, Article I, sec. 8, cl. 8.

4. U. S. Patent and Trademark Office, “Performance and Accountability Report Fiscal Year 2007” (www.uspto.gov/web/offices/com/annual/2007/2007annualreport. pdf [July 2008]), p. 13.

5. См., например: Bioinformatic transaction scheme, U. S. Patent 20080208916 (filed May 1, 2008); Basic poetry generation, U. S. Patent 7,184,949 (filed May 10, 2002).

6. USPTO, Patent Examiner Qualifications (www.uspto.gov/go/ac/ahrpa/ohr/jobs/qualifications.htm [July 2008]).

7. Согласно Code of Federal Regulations 37, sec. 1.56 (известно как Правило 56), заявитель обязан действовать искренне и добросовестно, сообщая информацию в Бюро патентов. Это означает, что он должен раскрыть информацию об известном уровне техники, но не обязан искать ее.

8. Patent Act, 37 U. S. C., sec. 102 (2000) (novelty as a requirement of patentability).

9. Письмо Томаса Джефферсона Джозефу Хатчинсону от 12 марта 1791 г. См.: The Papers of Thomas Jefferson, vol. 19, edited by Julian P. Boyd (Princeton University Press, 1974), p. 614.

10. USPTO website (www.uspto.gov/go/cio/oitp/[September 29, 2008]).

11. USPTO, “Patent Public Advisory Committee Meeting: Public Session, Feb. 9, 2007” (www.uspto.gov/web/offices/com/advisory/acrobat/ppac_transcript_020907.pdf [August 2008]), pp. 13–15. См. также: U. S. Government Accountability Office, “Intellectual Property: USPTO Has Made Progress in Hiring Examiners, but Challenges to Retention Remain,” GAO-05–720 (2005), p. 28 («В зависимости от типа патента и уровня квалификации эксперт, как ожидается, может обработать в среднем 87 заявок в год, потратив 19 часов на каждую»)Kevin Maney, “Patent Applications So Abundant That Examiners Can’t Catch Up,” USA Today, September 21, 2005, p. B3.

12. Это число планируется довести до 1,4 млн в 2012 г. См.: USPTO, “Strategic Report 2007–12” (www.uspto.gov/web/offices/com/strat 2007/stratplan20072007–2012.pdf [August 2008]), p. 11.

13. Federal News Radio, interview with John Doll, June 15, 2007 (www.federalnewsradio.com).

14. World Intellectual Property Organization, The World Patent Report: A Statistical Review (Brussels: United Nations, 2008), p. 23.

15. Solar Navigator.net, “IMDB: The Internet Movie Data Base” (www.solarnavigator.net/films_movies_actors/imdb_internet_movie_data_base.htm [September 2008]).

16. Oh My News International (english.ohmynews.com/index.asp [September 2008]).

17. Moon Ihlwan, “In Korea, NHN Makes Google a Midget,” Business Week Online, September 9, 2008 (www.businessweek.com/globalbiz/content/sep2008/gb2008095_505433.htm [September 2008]).

18. Asa Dotzler, “180 Million Firefox Users: Great Birthday Present,” June 5, 2008 (weblogs.mozillazine.org/asa/archives/2008/06/180million_fir.html [October 15, 2008]).

19. Beth S. Noveck, “Peer-to-Patent: A Modest Proposal,” July 14, 2005 (cairns.typepad.com/blog/2005/07/index.html [July 2005]).

20. Daniel Terdiman, “Web Could Unclog Patent Backlog,” July 14, 2005 (www.wired.com/science/discoveries/news/2005/07/68186 [October 2008]).

21. 2007 IBM Annual Report (www.ibm.com/annualreport/2007 [March 2008]).

22. James Bessen and Michael J. Meurer, Patent Failure (Princeton University Press, 2008), p. 22.

23. Linda S. Sanford, Let Go to Grow (New York: Prentice-Hall Professional Technical Reference, 2006), p. 4. Сэнфорд подсчитала, что лишь 16 % из 1008 крупных компаний смогли выжить за 36 лет – с 1962 по 1998 г.

24. USPTO Official Gazette Notice, “Pilot Concerning Public Submission of Peer Reviewed Prior Art,” June 26, 2007 (www.uspto.gov/web/offices/pac/ dapp/opla/preognotice/peerreviewpilot.pdf [October 2008]).

25. Nicholas Varchaver, “Patent Review Goes Wiki,” Fortune, August 16, 2006, p. 18; Alan Sipress, “Open Call from the Patent Office,” Washington Post, March 5, 2007, p. A1.

26. Peer-to-Patent website (www.peertopatent.org).

27. “Peer-to-Patent First Anniversary Report” (June 2008) (dotank.nyls.edu/communitypatent/P2Panniversaryreport.pdf [September 2008]), p. 6.

28. Carl J. Schramm and Robert E. Litan, “The Growth Solution,” American (July/August 2008): 3.

29. Jonathan Schwartz, “ZFS Puts Net App Viability at Risk?”. October 24, 2007 (blogs.sun.com/jonathan/entry/harvesting_from_a_troll [October 2008]).

30. Barack Obama, “Science, Technology, and Innovation for a New Generation,” November 14, 2007 (www.brackobama.com/pdf/issues/technology/fact_sheet_innovation_and_technology.pdf [October 2008]).

31. U. S. Chamber of Commerce, “Recommendations for Consideration by the Incoming Administration” (Washington: 2008), p. 7.

32. Jay Rosen, “The Future of Professionally Created Content,” Legal Futures Conference, Stanford University, March 8, 2008.

33. “Evolution of Security” (www.tsa.gov/blog [September 2008]).

34. Eric Schmidt, “Technology, Economic Growth, and Open Government,” New America Foundation, November 18, 2008 (www.newamerica.net/events/2008/eric_schmidt).

35. Thomas A. Kalil, “Leveraging Cyberspace,” IEEE Communications Magazine, July 1996, pp. 82–86.

36. Don Tapscott and Anthony Williams, Wikinomics: How Mass Collaboration Changes Everything (New York: Portfolio, 2006).

37. IBM, “Majority of Global CEOs Plan Fundamental Change and Expect New Forms of Innovation to Drive Growth, According to IBM Study,” news release, March 1, 2006 (www-03.ibm.com/press/us/en/pressrelease/19289.wss [October 2008]).

38. IBM Social Computing, “World Jam” (www.research.ibm.com/Social-Computing/WorldJam.htm [September 2008]); IBM, “IBM Invests $100 Millionin Collaborative Innovation Ideas,” news release, November 14, 2006 (www.03.ibm.com/press/us/en/pressrelease/20605.wss [October 2008]).

39. Karim R. Lakhani and Jill A. Panetta, “The Principles of Distributed Innovation,” Innovations 2 (2007): 97–112.

40. Jeff Howe, “The Rise of Crowdsourcing,” Wired 14.06, June 2006 (www.wired.com/wired/archive/14.06/crowds.html [December 2008]), pp. 1–4; Jeff Howe, Crowdsourcing: Why the Power of the Crowd Is Driving the Future of Business (New York: Crown Business, 2008), pp. 63–70.

41. Tapscott and Williams, Wikinomics: How Mass Collaboration Changes Everything.

Глава 2

1. Max Weber, Essays in Sociology, edited by H. H. Gerth and C. Wright Mills (Oxford: Routledge, 1991), p. 216.

2. J. B. Ruhl and James Salzman, “In Defense of Regulatory Peer Review,” Washington University Law Review 84 (2006): 1–61.

3. Philip E. Tetlock, Expert Political Judgment: How Good Is It? How Can We Know? (Princeton University Press, 2005), p. 20.

4. Ibid., p. 15.

5. Scott E. Page, The Difference: How the Power of Diversity Creates Better Groups, Firms, Schools, and Societies (Princeton University Press, 2007).

6. Joaquin Sapien, “Industry-Packed Federal Advisory Board Told DOE to Double U. S. Coal Consumption,” May 19, 2008 (www.propublica.org/article [October 2008]).

7. Sonya Lunder and Jane Houlihan, “EPA Axes Panel Chair at Request of Chemical Industry Lobbyists,” March 2008 (www.ewg.org/reports/decaconflict [October 2008]).

8. Union of Concerned Scientists, “Restoring Scientific Integrity in Policymaking: Scientists Sign-On Statement” (www.ucsusa.org/scientific_integrity/abuses_of_science.html [October 2008]).

9. Union of Concerned Scientists, “Interference at EPA: Science and Politics at the U. S. Environmental Protection Agency,” April 23, 2008 (www.ucsusa.org/EPAscience [October 2008]).

10. Chris Mooney, The Republican War on Science (New York: Basic Books, 2005).

11. Government in the Sunshine Act, P. L. 409, 94th Cong. (September 13, 1976).

12. John Ashcroft, Memorandum for All Heads of Departments and Agencies, “The Freedom of Information Act,” October 12, 2001.

13. Sunshine Week, “More People See Federal Government as Secretive; Nearly All Want to Know Where Candidates Stand on Transparency,” March 15, 2008 (www.sunshineweek.org/sunshineweek/secrecypoll08 [October 2008]); Gup, Nation of Secrets: The Threat to Democracy and the American Way of Life (New York: Doubleday, 2007).

14. Amanda Terkel, “Bush Administration Hides More Data, Shuts Down Website Tracking U. S. Economic Indicators,” February 13, 2008 (www.thinkprogress.org/2008/02/13/economic-indicators [October 2008]).

15. Paul Kiel, “Bush Admin: What You Don’t Know Can’t Hurt Us, 2007 Version” November 23, 2007 (www.tpmmuckraker.talkingpointsmemo.com/archives/004766.php [October 2008]).

16. Ibid.

17. American Inventors Protection Act, P. L. 113, 106th Cong. (November 29, 1999).

18. U. S. Patent and Trademark Office, Manual of Patent Examining Procedures, sec. 904.02 (c) (8th ed., 2001) («Эта политика также распространяется на использование Интернета в качестве средства связи для подключения к коммерческой базе данных провайдера») U. S. Patent and Trademark Office, “Patent Internet Usage Policy,” 64 Federal Register (June 21, 1999), p. 33060.

19. Carrotmob (www.carrotmob.org [October 2008]).

20. Obama Works (www.whyobamaworks.org [October 2008]).

21. Tech for Obama (www.techforobama.com [October 2008]).

22. Silicon Valley for Obama (www.sv4obama.com [October 2008]).

23. WashingtonWatch (www.washingtonwatch.com [October 2008]).

24. OpenSecrets (www.opensecrets.org [September 2008]); Fundrace (http://fundrace.huffingtonpost.com [October 2008]).

25. PublicMarkup (www.publicmarkup.org [October 2008]); см. также: Ellen Miller, “You Can Markup the Bills on the Mortgage Industry Bail Out,” September 22, 2008 (blog.sunlightfoundation.com/2008/09/22 [October 2008]).

26. MapLight (www.maplight.org [October 2008]).

27. Connecticut Policy and Economic Council (www.city-scan.org [October 2008]).

28. Frank Richard Cowell, The Athenaeum: Club and Social Life in London, 1824–1974 (London: Heinemann, 1975).

29. Stephen M. Kosslyn, “On the Evolution of Human Motivation: The Role of Social Prosthetic Systems,” in Evolutionary Cognitive Neuroscience, edited by S. M. Platek, T. K. Shackelford, and J. P. Keenan (MIT Press, 2006); A. W. Wooley and others, “Using Brain-Based Measures to Compose Teams: How Individual Capabilities and Team Collaboration Strategies Jointly Shape Performance,” Social Neuroscience 2 (2007): 96–105.

30. Edward Day Collins, “Committees of Correspondence of the American Revolution,” Annual Report of the American Historical Association (1901): 245–271.

31. Harvey Anderson, “Intellectual Property and Free Expression,” лекция, Stanford University, May 27, 2008 (примечания в тексте сделаны автором).

32. Mitchell Baker, Mozilla Foundation chairman of the board, “Summer 2008 Goals,” May 14, 2008 (blog.lizardwrangler.com/2008/05/14 [October 2008]).

33. “Energy Bill Bans Incandescent Lightbulbs.” Более полную информацию о ртутьсодержащих лампах см. на сайте EPA 16. Ibid.

17. American Inventors Protection Act, P. L. 113, 106th Cong. (November 29, 1999).

18. U. S. Patent and Trademark Office, Manual of Patent Examining Procedures, sec. 904.02 (c) (8th ed., 2001) («Эта политика также распространяется на использование Интернета в качестве средства связи для подключения к коммерческой базе данных провайдера») U. S. Patent and Trademark Office, “Patent Internet Usage Policy,” 64 Federal Register (June 21, 1999), p. 33060.

19. Carrotmob (www.carrotmob.org [October 2008]).

20. Obama Works (www.whyobamaworks.org [October 2008]).

21. Tech for Obama (www.techforobama.com [October 2008]).

22. Silicon Valley for Obama (www.sv4obama.com [October 2008]).

23. WashingtonWatch (www.washingtonwatch.com [October 2008]).

24. OpenSecrets (www.opensecrets.org [September 2008]); Fundrace (http://fundrace.huffingtonpost.com [October 2008]).

25. PublicMarkup (www.publicmarkup.org [October 2008]); см. также: Ellen Miller, “You Can Markup the Bills on the Mortgage Industry Bail Out,” September 22, 2008 (blog.sunlightfoundation.com/2008/09/22 [October 2008]).

26. MapLight (www.maplight.org [October 2008]).

27. Connecticut Policy and Economic Council (www.city-scan.org [October 2008]).

28. Frank Richard Cowell, The Athenaeum: Club and Social Life in London, 1824–1974 (London: Heinemann, 1975).

29. Stephen M. Kosslyn, “On the Evolution of Human Motivation: The Role of Social Prosthetic Systems,” in Evolutionary Cognitive Neuroscience, edited by S. M. Platek, T. K. Shackelford, and J. P. Keenan (MIT Press, 2006); A. W. Wooley and others, “Using Brain-Based Measures to Compose Teams: How Individual Capabilities and Team Collaboration Strategies Jointly Shape Performance,” Social Neuroscience 2 (2007): 96–105.

30. Edward Day Collins, “Committees of Correspondence of the American Revolution,” Annual Report of the American Historical Association (1901): 245–271.

31. Harvey Anderson, “Intellectual Property and Free Expression,” лекция, Stanford University, May 27, 2008 (примечания в тексте сделаны автором).

32. Mitchell Baker, Mozilla Foundation chairman of the board, “Summer 2008 Goals,” May 14, 2008 (blog.lizardwrangler.com/2008/05/14 [October 2008]).

33. “Energy Bill Bans Incandescent Lightbulbs.” Более полную информацию о ртутьсодержащих лампах см. на сайте EPA

46. Diana C. Mutz, Hearing the Other Side: Deliberative versus Participatory Democracy (Cambridge University Press, 2006).

47. Cass Sunstein, Why Societies Need Dissent (Harvard University Press, 2003), p. 118.

48. Ann Macintosh and Stephen Coleman, “Promise and Problems of EDemocracy: Challenges of Online Citizen Engagement” (Paris: OECD, 2003).

49. Peter M. Shane, ed., Democracy Online: The Prospects for Political Renewal through the Internet (New York: Routledge, 2004).

50. Karen Czapanskiy and Rashida Manjoo, “The Right of Public Participation in the Law-Making Process and the Role of the Legislature in the Promotion of This Right,” University of Maryland School of Law Legal Studies 42 (2008): 31.

51. Alexander Meiklejohn, Political Freedom: The Constitutional Powers of the People (New York: Harper, 1960).

52. Edward Wyatt with Charles V. Bagli, “Visions of Ground Zero: The Public; Officials Rethink Building Proposal for Ground Zero,” New York Times, July 21, 2002, p. A1.

53. См., например: Howard Zinn, A Power Governments Cannot Suppress (San Francisco: City Lights, 2007).

54. Michael Sorkin, Starting from Zero: Reconstructing Downtown New York (New York: Routledge, 2003), pp. 57–61.

55. Michael Schudson, The Good Citizen: A History of American Civil Life (New York: Free Press, 1998).

56. Есть ряд предложений в теории гражданского общества: Benjamin R. Barber, Strong Democracy (Princeton University Press, 1984); Richard E. Sclove, Democracy and Technology (New York: Guilford, 1996); Theda Skocpol and Morris P. Fiorina, eds., Civic Engagement in American Democracy (Brookings, 1999).

57. Jack M. Balkin, “Digital Speech and Democratic Culture: A Theory of Freedom of Expression for the Information Society,” New York University Law Review 79 (2004): 1–58.

58. Идеальный тип группы включает «представителей всех слоев нашего общества; только в этом случае при надлежащем финансировании она будет действовать беспристрастно, мудро, организованно и четко». Donald Guimary, Citizens Groups and Broadcasting (New York: Praeger, 1975), p. 148.

59. Andy Oram, “In Search of Microelites: How to Get User-Generated Content,” November 14, 2007 (radar.oreilly.com/2007/11/in-search-ofmicroelites-how-t.html [October 2008]).

60. Joseph Nye, “Picking a President,” Democracy Journal (Fall 2008): 19–28.

61. Sony Corp. of America v. Universal City Studios, 464 U. S. 417 (1984).

62. Prioritizing Resources and Organization for Intellectual Property Act of 2008 (ProIP Act) S. 3325. Nate Anderson, “Big Content Gloats as Bush Signs Pro-IP Act,” ArsTechnica, October 14, 2008 (http://arstechnica.com/news.ars/post/20081014-bush-signs-pro-ip-act-big-content-gloats.html [December 2008]); John Borland, “RIAA Settles with 12-Year-Old Girl,” September 9, 2003 (http://news.cnet.com/2100-1027-5073717.html [October 2008]); Eric Bangeman, “RIAA versus Grandma, Part II: The Showdown That Wasn’t,” December 16, 2007 (arstechnica.com/news.ars/post/20071216.html [October 2008]). См. также: MGM Studios Inc. v. Grokster, Ltd., 545 U. S. 913 (2005) (peer-to-peer filesharing case) (arstechnica.com/news.ars/post/20081014.html [October 2008]).

Глава 3

1. U. S. Patent and Trademark Office, “Patent Organization” (www.uspto.gov/web/offices/pac/index.html [October 2008]).

2. В TC-2100 скопилось 87 301 заявка, ожидающая начала экспертизы, а всего в Бюро патентов 151 698 патентных заявок. В 2008 г. TC 2100 слилось с другим подразделением и стало называться TC 2400. Джек Харви остался руководителем.

3. Patent Act of 1952, as amended. 35 U. S. C. 101 et seq.

4. “Confidential status of applications; publication of patent applications,” 35 U. S. C. 122 (November 29, 2000).

5. “Infringement of patent,” 35 U. S. C. 271 (December 8, 2003); “Damages,” 35 U. S. C. 284 (November 29, 2000); “Injunctions,” 35 U. S. C. 283 (July 19, 1952), “Attorney fees,” 35 U. S. C. 285 (July 19, 1952); “Contents and term of patent; provisional rights,” 35 U. S. C. 154 (November 2, 2002); eBay Inc v. MercExchange, L. L. C., 547 U. S. C. 388 (2006) (запрет обсуждать ограничения и требования в патентах).

6. Другое исследование касается открытых приложений и документов, в частности доклада МВФ. См.: Richard Harper, Inside the IMF: An Ethnography of Documents, Technology, and Organizational Action (Academic Press, 2007); Geoffrey Bowker and Susan Leigh Star, Sorting Things Out: Classification and Its Consequences (MIT Press, 2008); Annelise Riles, ed., Documents: Artifacts of Modern Knowledge (University of Michigan Press, 2006).

7. Abraham Lincoln, “Lecture on Discoveries and Inventions (Feb. 11, 1859),” in Abraham Lincoln: Speeches and Writings, 1859–1865, edited by Don E. Fehrenbacher (New York: Library of America, 1989), p. 11.

8. См.: Saul Lach and Mark Schankerman, “Incentives and Invention in Universities,” RAND Journal of Economics 39 (June 22, 2008): 403–433; Association of University Technology Managers, “Emory Is Top-Ranked University in Latest Survey of Commercialized Research,” February 26, 2007 (www.highbeam.com); “Bayh-Dole University and Small Business Patent Procedures Act,” P. L. 96–517, sec. 6 (a) (December 12, 1980).

9. Eben Moglen, “The Global Software Industry in Transformation,” annual lecture, Scottish Society for Computers and Law, Edinburgh, June 26, 2007 (www.archive.org/details/EbenMoglenLectureEdinburghJune2007DVD [December 2008]).

10. Joseph Stigliz, “Give Prizes Not Patents,” New Scientist, September 16, 2006, p. 21.

11. Malcolm Gladwell, “In the Air,” New Yorker, May 12, 2008.

12. Frank Lewis Dyer and Thomas Commerford Martin, Edison: His Life and Inventions (New York: Harper and Brothers, 1910); см. также: The Incandescent Lamp Patent, Supreme Court of the United States, 159 U. S. 465 (1895).

13. Roger Bilstein, Flight in America: From the Wrights to the Astronauts (Johns Hopkins University Press, 2001), p. 28; Robert P. Merges and Richard R. Nelson, “On the Complex Economics of Patent Scope,” Columbia Law Review 839 (1990): 16–17.

14. James Bessen and Michael J. Meurer, Patent Failure (Princeton University Press, 2008).

15. James Bessen and Michael J. Meurer, “Do Patents Stimulate R&D Investment and Promote Growth?” (www.patentlyo.com/patent/2008/03/do-patentsstim.html [October 2008]).

16. Mark Lemley and Bhaven Sampat, “Is the Patent Office a Rubber Stamp,” Working Paper 999098, Second Annual Conference on Empirical Legal Studies, Stanford (papers.ssrn.com/sol3/papers. cfm?abstract_id=999098 [October 2008]).

17. См.: Cecil D. Quillen Jr. and Ogden H. Webster, “Continuing Patent Applications and Performance of the U. S. Patent and Trademark Office,” Federal Circuit Bar Journal 11 (2001): 13; Cecil D. Quillen Jr., Ogden H. Webster, and Richard Eichmann, “Continuing Patent Applications and Performance of the U. S. Patent and Trademark Office: Extended,” Federal Circuit Bar Journal 12 (2002): 38 (снижение на 12 % по сравнению с более ранними вычислениями).

18. Эта глава отдает должное исследователям политического курса, таким как Дон Бренниз, изучающим взаимосвязи между информацией, опытом и коммуникативной практикой в области права и политики.

19. Autogiro Co. of America v. United States, 384 F. 2d 391 (1967); см. также: Diogenes Laertius, “Myson,” in The Lives and Opinions of Eminent Philosophers, translated by Charles Duke Yonge (H. G. Bohn, 1853). («Люди не должны искать вещи для слов, а слова для вещей; не вещи определяют слова, а слова вместе описывают вещи».)

20. Edward C. Walterscheid, The Nature of the Intellectual Property Clause: A Study in Historical Perspective (Buffalo: William S. Hein, 2002).

21. David G. Post, In Search of Jefferson’s Moose: Notes on the State of Cyberspace (Oxford University Press, forthcoming).

22. U. S. Patent 6805351, issued October 19, 2004.

23. Allan S. Lichtman and Rosemary R. Lichtman, “Professional malpractice board game apparatus,” U. S. Patent 4068848, issued January 17, 1978. Усиливает давление и то, что эксперты получают финансовые стимулы (в виде бонуса за производительность), заставляющие их быстрее выдавать патенты. См.: Gajan Retnasaba, “Why It Is Easier to Get a Patent in September,” May 23, 2008 (ssrn.com/bstrct=1121132 [October 2008]) (USPTO использует премиальную схему вознаграждения экспертов, работающих с патентами).

24. John Buell, “Weed-cutting golf club,” U. S. Patent Application 10/965431 (filed October 14, 2004).

25. Topliff v. Topliff, 145 U. S. 156 (1892).

26. Senmed Inc. v. Richard-Allan Medical Industries, 888 F. 2d 815 (Fed. Cir. 1989).

27. Tom Krazit and Anne Broache, “BlackBerry Saved,” March 3, 2006 (news.cnet.com/BlackBerry-saved/2100-1047_3–6045880.html? tag=mncol;txt [October 2008]).

28. Darko Kirovski, “Off-line economies for digital media,” U. S. Patent Application 11/296194, published June 14, 2007; см. также: “Off-line economies for digital media” (peertopatent.org/patent/20070136608/activity [October 2008]).

29. James Toupin, “Navigating Recent Cases,” March 17, 2008 (www.ipo.org/AM/PrinterTemplate.cfm?Section=IPO_Daily_News_&template=/CM/ContentDisplay.cfm&ContentID=17638 [October 2008]).

30. См.: Lee Petherbridge, “Positive Examination,” IDEA 46 (2006): 182–183. См. также: Code of Federal Regulations 37, sec. 1.63 (b) (3) (2006) («Заявитель обязан раскрывать любую информацию, которая является существенной для судебного преследования патента»)CHISUM 6, sec. 19.03 (2) (b) (i) («Заявителю и его (ее) патентному поверенному [традиционно] не было вменено в обязанность проводить поиск известного уровня техники»). Иногда заявитель вообще не упоминал об известном уровне техники; см., например: Patent Chronicles, March 23, 2005 (www.patentchronicles.com [October 2008]). USPTO предлагает ввести за правило «поощрять заявителей предоставлять USPTO актуальную информацию, связанную с их изобретением, на ранних стадиях процесса».

31. “Citation of prior art,” 35 U. S. C. 301 (November 29, 1999).

32. Code of Federal Regulations 37, sec. 1.99 (November 29, 2000) («Передача третьей стороне после публикации заявки»).

33. 35 U. S. C. 284 (July 19, 1952) (“Damages”). Chaparral Industries, Inc. v. Boman Industries, Inc., 697 F. Supp 1113, 1124 (1988); Vulcan Eng’g Co. v. FATA Aluminum, Inc., 278 F. 3d 1366, 1378 (2002) (setting forth the standard for willfulness).

34. Jack Harvey, e-mail to author, April 1, 2008.

35. См.: USPTO, Manual of Patent Examining Procedure, sec. 1134.01 (8th ed., 2001); Code of Federal Regulations 37, sec. 1.99 (2006). Патентный эксперт не вправе передавать данные третьим лицам. Роберт Кларк, заместитель директора Юридического департамента Бюро патентов, выступление на совещании USPTO 16 февраля 2006 г. (cairns.typepad.com/peertopatent/files/community_patent_and_pto213v2.ppt [October 2008]).

36. 35 U. S. C. 122 (c) (July 19, 1952) («Генеральный директор устанавливает надлежащие процедуры, чтобы протест или возражение в любой другой форме против выдачи патента могло быть подано после публикации заявки без письменного согласия заявителя»).

37. Matthew Kim, senior patent examiner, e-mail to author, June 19, 2008.

38. “File Integrity,” Patent Office Professional Association Newsletter 85 (November 1985): 3 (жалобы касаются миллиона, если не больше, неправильно оформленных документов); “File Integrity Is an Automation Problem Too,” Patent Office Professional Association Newsletter 98 (March 1998): 3 (автоматизация будет только усугублять проблему и делает процесс менее прозрачным).

39. Eliot Weinberger, “Notes on Susan,” New York Review of Books, August 16, 2007.

40. John Doll, phone interview by author, October 10, 2007.

41. “Improving the Patent Process,” John Doll, interview by Federal News Radio, June 15, 2007 (www.federalnewsradio.com/? sid=1168400&nid=250 [October 2008]).

42. Bhaven N. Sampat, “Determinants of Patent Quality: An Empirical Analysis,” September 2005 (siepr.stanford.edu/programs/SST_Seminars/patentquality_new.pdf_1.pdf [October 2008]).

43. “Need a Journal?” Patent Office Professional Association Newsletter 89 (April 1989): 4.

44. “POPA and PTO Reach Reorganization Agreement,” Patent Office Professional Association Newsletter 97 (July 1997): 7.

45. USPTO, Human Capital Survey Employee Responses 7 (July 2007).

46. “Automation,” Patent Office Professional Association Newsletter 85 (July 1985): 3–4.

47. Arxiv (www.arxiv.org [October 2008]).

48. См., например: Osapa (www.linuxfoundation.org/en/Osapa [October 2008]). (Цель в том, чтобы сократить число некачественных патентов, выданных за счет доступности программного обеспечения с открытым кодом, и в документировании программ, которые можно будет рассматривать в качестве известного уровня техники в процессе патентной экспертизы.)

49. Christopher Wong, “Community Service: Adapting Peer Review to the Patenting Process,” I/S: A Journal of Law and Policy for the Information Society 4 (2008): 45.

50. USPTO, Manual of Patent Examining Procedure, sec. 904.02 (c) (8th ed., 2001).

51. Brewster Kahle, interview by author, August 22, 2007.

52. USPTO, The 21st Century Strategic Plan, 2003 (www.uspto.gov/web/offices/com/strat21/stratplan_03feb2003.pdf [October 2008]) (предполагается, что USPTO исследует рыночные инициативы, направленные на «повышение производительности эксперта за счет отказа от траты времени на поиск известного уровня техники).

53. USPTO, U. S. Patent Activity, Calendar Years 1790 to the Present (www.uspto.gov/web/offices/ac/ido/oeip/taf/h_counts.htm).

54. World Intellectual Property Organization, WIPO Patent Report: Statistics on Worldwide Patent Activity, 2007 (www.wipo.int/ipstats/en/statistics/patents/patent_report_2007.html#P173_14118).

55. USPTO, U. S. Patent Activity, Calendar Years 1790 to the Present (www.uspto.gov/web/offices/ac/ido/oeip/taf/h_counts.html [December 2008]).

56. European Patent Office, Patents around the World (www.epo.org/focus/patent-system.html).

57. USPTO, U. S. Patent Classification System (www.uspto.gov/go/classification/selectnumwithtitle.htm [October 2008]).

58. В 2007 г. USPTO выдало 347 патентов на дизайн клюшки для гольфа и только 29 – на мяч.

59. Plant Patent Act, 35 U. S. C. 161–64; Plant Variety Protection Act of 1970, 7 U. S. C. 2321–2582; Act of February 4, 1887, ch. 105, 24 Stat. 387.

60. The U. S. Supreme Court opened the floodgates of patent activity with its 1980 ruling in Diamond v. Chakrabarty, 447 U. S. 303 (1980). При принятии решения о том, что бактерии способны разлагать нефть и, следовательно, полезны при очистке нефтяных разливов, они были запатентованы. Верховный суд признал, что в сферу патентных объектов должны быть включены живые организмы. В своем заключении верховный судья Уоррен Бергер заметил, что конгресс намеревается включить в сферу патентных объектов «всё под солнцем, что сделано человеком».

61. In re Alappat, 33 F. 3d 1526, at 1544 («полезный, конкретный и ощутимый результат»)Diamond v. Diehr, 450 U. S. C. 175 (1981) at 187; State Street Bank & Trust Company v. Signature Financial Group, Inc., 149 F. 3d 1368 (Fed. Cir. 1998); in re Fisher, 421 F. 3d 1365 (Fed. Cir. 2005).

62. Rochelle Cooper Dreyfuss, “The Federal Circuit: A Case Study in Specialized Courts,” New York University Law Review 64 (1989): 26–30.

63. Fred Warshofsky, The Patent Wars: The Battle to Own the World’s Technology (New York: Wiley, 1994), p. 65.

64. При сравнении апелляций в период с 1953 по 1978 г. и с 1982 по 1990 г. доля решений районного суда, которые были оставлены в силе, увеличилась с 62 до 90 %. Как минимум 12 % ошибочных решений были отменены до создания суда федерального округа и 18 % – после. При этом скорость выдачи предварительных предписаний резко возросла. См.: John R. Allison and Mark A. Lemley, “How Federal Circuit Judges Vote in Patent Validity Cases,” Florida State University Law Review 27 (2000): 745–754 («Судьи, назначенные после 1982 г., оставили патенты в силе в 164 случаях из 298, т. е. подтвердили правильность 55 % выданных патентов»)см. также: Dreyfuss, “The Federal Circuit.” Как заметили Дан Бёрк и Марк Лемли, «Федеральный суд отклонил несколько биотехнологических разработок, признав их неочевидными, несмотря на то что известный уровень техники демонстрирует, что изобретение есть». Dan L. Burk and Mark A. Lemley, “Is Patent Law Technology-Specific?” Berkeley Technology Law Journal 17 (2002): 1155–1156. См. также: Donald R. Dunner, “The United States Court of Appeals for the Federal Circuit: Its First Three Years,” American Intellectual Property Law Journal 13 (1985): 185–186 («Что [результат] не показывает ничего, кроме пристрастного отношения к патентам, что связано то ли со сроком действия, то ли с иной точкой зрения»).

65. In re Alappat 33 F. 3d 1526 (1994).

66. Drug Price Competition and Patent Restoration Act of 1984, P. L. 98–417, 98 Stat. 1585 (1984) (codified as amended 21 U. S. C. 355 (1994). Extension of patent term, 35 U. S. C. 156.

67. 35 U. S. C. 154; TRIPS Article 33.

68. John F. Duffy, “A Minimum Optimal Patent Term,” Berkeley Center for Law and Technology, January 6, 2005 (repositories.cdlib.org/bclt/lts/4 [October 2008]).

69. “USPTO Should Reassess How Examiner Goals, Performance Appraisal Plans, and the Award System Stimulate and Reward Examiner Production Final Inspection Report,” IPE-15722, September 2004, p. 11, n. 12. (С 1999 по 2003 г. сложность выросла на 4,25 %. С 1990 по 2003 г. коэффициент сложности вырос на 11 %, т. е. в среднем за год увеличивался на 0,85 %, что можно частично объяснить появлением новых технологий.)

70. Джон Долл, интервью с автором, 10 октября 2007 г.

71. Dennis Crouch, “Does Size Matter? Counting Words in Patent Specifications,” December 20, 2007 (www.patentlyo.com/patent/2007/12/does-sizematte.html [October 2008]); Dennis Crouch, “Rising Claim Counts,” December 23, 2007 (www.patentlyo.com/patent/2007/12/rising-claim-co.html [October 2008]). («В среднем число утверждений в 1975 г. составляло 10,6, а к 2001 г. эта цифра подскочила до 18,9».)

72. Самое короткое утверждение содержит одно слово. См.: “Element-95” in U. S. patent 3156523 (www.questel.orbit.com/Piug/piugl2006/0733.html [October 2008]).

73. U. S. patent application 20030196788 (в заявку «Получение углеводородов и материалов, не содержащих углеводородов, при разработке углеродсодержащих формаций» изобретатель Гарольд Вайнегар [Shell Oil] включил 8958 утверждений) (ipbiz.blogspot.com/2004/11/us-patent-applications-with-thousands.html [October 2008]).

74. “Ronald A. Katz” (en.wikipedia.org/wiki/ronald_a. _katz [October 2008]).

75. Department of Commerce, Patent and Trademark Office, Changes to Practice for Continued Examination Filings, Patent Applications Containing Patentably Indistinct Claims, and Examination of Claims in Patent Applications; Final Rule, 72 Federal Register 46716 (August 21, 2007) (www.uspto.gov/web/offices/com/sol/notices/72fr46716.pdf [October 2008]) («требуют, чтобы заявитель, который включает больше пяти самостоятельных утверждений или больше 25 общих утверждений в свою заявку, оказывал помощь экспертам за счет представления дополнительной информации в Бюро патентов»).

76. Tafas v. Dudas, 07 – cv-0846 (E. D. Va 2007).

77. USPTO, Human Capital Survey Employee Responses.

78. См.: U. S. Government Accountability Office, “Intellectual Property: USPTO Has Made Progress in Hiring Examiners, but Challenges to Retention Remain,” GAO-05–720 (2005) («В зависимости от типа патента и собственной квалификации каждый эксперт, как ожидается, может обработать в среднем 87 заявок в год, тратя в среднем 19 часов на заявку»)Kevin Maney, “Patent Applications So Abundant That Examiners Can’t Catch Up,” USA Today, September 21, 2005, p. 3B.

79. Alan P. Douglas, “Column of the President,” Patent Office Professional Association Newsletter 81 (June – July 1981).

80. U. S. Department of Commerce, Office of Inspector General, “Patent and Trademark Office: Board of Appeals and Interferences: High Inventory and Inadequate Monitoring Threaten Effectiveness of Appeal Process,” Audit Report BTD-10628-8-0001, September 1998, p. 11.

81. National Research Council, A Patent System for the 21st Century, edited by Stephen A. Merrill, Richard C. Levin, and Mark B. Myers (Washington: National Academy of Sciences, 2004), p. 104.

82. John A. Squires, “Mr. Director (Please) Tear Down This Wall,” AIPLA spring meeting, May 14, 2008 (www.aipla.org/Content/ContentGroups/Speaker_Papers/Spring_Meeting/200812/Squires).

83. John Love, deputy commissioner for patent examination policy, U. S. Patent and Trademark Office, “Patent Relations with the PTO,” AIPLA spring meeting, May 10, 2007 (www.aipla.org/Content/Microsites139 [October 2008]).

84. Joseph Rolla, “Presentation to the Boston Patent Law Association” (www.uspto.gov/web/offices/pac/dapp/opla/presentation/ bostonplaslidestext.html [October 2008]).

85. См.: Edward C. Walterscheid, The Nature of the Intellectual Property Clause: A Study in Historical Perspective (Buffalo: William S. Hein, 2002), pp. 107–110.

86. Mark Twain, A Connecticut Yankee in King Arthur’s Court (New York: Signet Classics, 2004 [1889]), p. 58.

87. Venetian Statute on Industrial Brevets (1474); An Act for the Encouragement of Learning, by Vesting the Copies of Printed Books in the Authors or Purchasers of Such Copies, During the Times Therein Mentioned (Statute of Anne), 8 Anne c. 19 (1709).

88. Philips v. AWH Corp., 376 F. 3d 1382 (Fed. Cir. 2004).

89. Carlos Gutierrez, letter to Patrick Leahy, April 3, 2008 (www.ogc.doc.gov/ogc/legreg/letters/110/S1145Apr0308.pdf [October 2008]).

90. Method of swinging on a swing, U. S. Patent 6368227 (April 9, 2002); reexamination, C. N. 90006289, Cl. 472/118 (May 21, 2002).

91. Adam Jaffe and Josh Lerner, Innovation and Its Discontents: How Our Broken Patent System Is Endangering Innovation and Progress, and What to Do about It (Princeton University Press, 2004), p. 22.

92. Dan Cooperman, “The Patent System and the Future of Innovation,” speech, Legal Futures Conference, Stanford Law School, March 8, 2008 (www.law.stanford.edu/display/images/dynamic/events_media/20080308_CIS_Legal-Futures_190–3.qtl [December 2008]).

93. Brad Smith, “Microsoft Calls for Reforms to the U. S. Patent System,” March 10, 2005 (www.microsoft.com/presspass/features/2005/mar05/03-10patentreform.mspx).

94. Theodore Eisenberg and Margo Schlanger, “The Reliability of the Administrative Office of the U. S. Courts Database: An Initial Empirical Analysis,” Notre Dame Law Review 78 (October 2003) (papers.ssrn.com/sol3/papers. cfm?abstract_id=413181 [October 2008]).

95. PricewaterhouseCoopers, “2008 Patent Litigation Study: Damages, Awards, Success Rates, and Time to Trial” (www.pwc.com/extweb/pwcpublications.nsf [October 2008]).

96. Jason Schlosser, “Judge Slashes $307 Million Patent Verdict for Rambus,” August 14, 2006 (news.lp.findlaw.com/andrerws/bt [October 2008]).

97. TiVO Inc. v. EchoStar, 516 F. 3d 1290 (Fed. Cir. 2008).

98. Julie Creswell, “So Small a Town, So Many Patent Suits,” New York Times, September 24, 2006, p. 2 (citing LegalMetric, “National Litigation Report”).

99. AIPLA, “Report of the Economic Survey, 2007” (www.aipla.org/Content/NavigationMenu/Professional_Development/Law_Practice.htm [October 2008]).

100. Ibid.

101. George S. Ford, Thomas M. Koutsky, and Lawrence J. Spiwak, “Quantifying the Cost of Substandard Patents: Some Preliminary Evidence,” Policy Paper 30 (Washington: Phoenix Center).

102. Manny W. Schecter, “Prior Art: Open Collaboration Is Medicine for Our Ailing Patent System,” BNA, Patent, Trademark, and Copyright Journal 72 (October 20, 2006): 682–685; quotation, 684.

103. Bessen and Meurer, Patent Failure, p. 8.

104. U. S. Patent 6058417 (information presentation and management in an online trading environment), filed October 23, 1998; granted May 2, 2000.

105. Professional Inventors Alliance, “Save the Patent,” April 7, 2008 (www.docs.piausa.org/PIAUSA/08-04-07-PIAUSA-NYT [October 2008]).

106. Ryan Thomas Grace, “Method and instrument for proposing marriage to an individual,” U. S. Patent Application 10/378423 (filed March 3, 2003).

107. Bessen and Meurer, Patent Failure, p. 8.

Глава 4

1. Martha Lagace, “John Seely Brown Piece – Screen Language: The New Currency for Learning,” Harvard Business School, Working Knowledge: A First Look at Faculty Research, May 13, 2002 (hbswk.hbs.edu/archive/2930.html [October 2008]).

2. Более широкое обсуждение физического состояния и культуры см.: Beth Simone Noveck, “A Democracy of Groups,” First Monday 10 (December 2005) (www.firstmonday.org/issues/ issues10_11/noveck/ [December 2008]).

3. Мне нравятся метафоры, поэтому я назвала свой блог «Пирамида из камней» и в нем объясняю эту метофору (cairns.typepad.com/about.html [October 2008]). См. также: “The Deliberative Interface,” July 3, 2005 (http://cairns.typepad.com/blog/2005/07/the_deliberativ.html [October 2008]).

4. Steven R. Pearson and others, “Method for providing recovery from a failure in a system utilizing distributed audit,” U. S. Patent 5832203, November 3, 1998.

5. U. S. Patent and Trademark Office, “Applicant’s Consent to Third-Party Comments in Published Applications and Consent to Pilot Participation” (www.uspto.gov/web/patents/peerpriorartpilot [October 2008]). В соответствии с правилами USPTO заявки в Peer-to-Patent размещаются за четыре месяца. Поскольку заявитель должен за 30 дней дать согласие на публикацию, нередко заявка остается на сайте в течение трех месяцев вместо четырех.

6. “Peer-to-Patent First Anniversary Report” (early data about the project); “The Peer to Patent Project: Community Patent Review” (further information and updates) (http://dotank.nyls.edu/communitypatent [October 2008]).

7. Paul Broyles and Patrick Gibbons, “User-selectable, management-alertformat,” U. S. Patent 20070118658, May 24, 2007.

8. В конце первого года пилотного фазы проекта Национальный научный фонд вручил Peer-to-Patent грант на изучение влияния тегирования на участие граждан.

9. Древовидная схема была разработана Human-Computer Interaction Lab Университета Мэриленда (www.cs.umd.edu/hcil/treemap [October 2008]). См. также: Ben Shneiderman, “Treemaps for Space-Constrained Visualization of Hierarchies” (www.cs.umd.edu/hcil/treemap-history/index.shtml [October 2008]).

10. См.: http://peertopatent.org/patent/20070118658/discussion (October 2008).

11. “Third-Party Submission in Published Application,” 37 Code of Federal Regulations 1.99 (September 20, 2000).

12. “Image file wrapper,” U. S. Patent 20070118658 (http://portal.uspto.gov/external/portal/pair [October 2008]).

13. Eric S. Raymond, The Cathedral and the Bazaar (Cambridge, Mass.: O’Reilly, 2001), p. 30.

14. Бэйленсон – основатель Virtual Human Interaction Lab (http://vhil.stanford.edu [October 2008]). Его работы можно найти на том же сайте (http://vhil.stanford.edu/pubs/ [October 2008]).

15. Aaron Britt, “On Language: Avatar,” New York Times, August 10, 2008, p. MM12.

16. Jeremy N. Bailenson and others, “Facial Similarity between Voters and Candidates Causes Social Influence,” Public Opinion Quarterly (2008) (http://vhil.stanford.edu/pubs/2008/bailenson-facial-similarity.pdf [October 2008]).

17. Joan Morris DiMicco, “Changing Small Group Interaction through Visual Reflections of Social Behavior,” Ph. D. dissertation, MIT, 2005; Joan DiMicco and Walter Bender, “Group Reactions to Visual Feedback Tools,” paper prepared for the Second International Conference on Persuasive Technology, April 26–27, 2007, Stanford. Ее работы см.: www.joandimicco.com (October 2008).

18. DiMicco, “Changing Small Group Interaction,” p. 15.

19. WNYC, Brian Lehrer Show, “30 Issues in 30 Days” (www.wnyc.org/30issues [October 2008]). Использовались инструменты wiki, темы были определены заранее, голосование шло по результатам обсуждения в эфире. Проект был реализован в октябре 2008 г.

20. Noveck, “A Democracy of Groups.”

21. Steven Weber, The Success of Open Source (Harvard University Press, 2004).

22. Noah D. Zatz, “Sidewalks in Cyberspace: Making Space for Public Forums in the Electronic Environment,” Harvard Journal of Law and Technology 12 (1998): 149.

23. Joi Ito, “Leadership in World of Warcraft,” March 13, 2006 (joi.ito.com/weblog/2006/03/13/leadership-in-w.html [October 2008]).

24. Conference, Convergence of the Real and Virtual, May 9–11, 2008 (mysite.verizon.net/wsbainbridge/convergence.htm [October 2008]).

25. John Seely Brown and Josh Thomas, “The Gamer Disposition,” Harvard Business Review Online, February 14, 2008 (conversationstarter.hbsp.com/2008/02/the_gamer_disposition.html [October 2008]).

26. “The Group Brain Project” (http://groupbrain.wjh.harvard.edu/ [October 2008]).

27. Noveck, “A Democracy of Groups.”

28. Scott E. Page, The Difference: How the Power of Diversity Creates Better Groups, Firms, Schools, and Societies (Princeton University Press, 2007). См. также: Ray Reagans and Ezra Zuckerman, “Networks, Diversity, and Productivity: The Social Capital of Corporate R&D Teams,” Organization Science 12 (2001): 502; Jose Ramasco, “Social Inertia and Diversity in Collaboration Networks,” European Physical Journal: Special Topics 143 (2007): 47–50.

29. Northwestern Law School, “Northwestern Law Announces Accelerated JD, Other Proposals,” news release, June 20, 2008 (www.law.northwestern.edu/news/newsdisplay.cfm?ID=191 [October 2008]).

30. Stephen M. Kosslyn, “On the Evolution of Human Motivation: The Role of Social Prosthetic Systems,” in Evolutionary Cognitive Neuroscience, edited by S. M. Platek, T. K. Shackleford, and J. P. Keenan (MIT Press, 2006), p. 546.

31. Cass Sunstein and Richard Thaler, Nudge (Yale University Press, 2008). Это важное исследование поведенческой экономики иллюстрирует идею выбора архитектуры (характеристики, которые влияют на нашу склонность делать определенный выбор). См. также: Amos Tversky and Daniel Kahneman, “The Framing of Decisions and the Psychology of Choice”, Science 211 (1981): 453–458.

32. “Godwin’s Law” (http://en.wikipedia.org/wiki/Godwins_law [October 2008]).

33. Don Tapscott and Anthony D. Williams, Wikinomics: How Mass Collaboration Changes Everything (New York: Portfolio, 2006), p. 144; “Slashdot FAQ: Comments and Moderation” (http://slashdot.org/faq/com-mod.shtml [October 2008]).

34. Clay Shirky, Here Comes Everybody (New York: Penguin, 2008), p. 291.

35. Nancy Scola, “Public Submitted Thousands of Debate Questions Online, Not Millions (Updated),” October 8, 2008 (www.techpresident.com/blog/entry/31240 [October 2008]).

36. Netroots Nation, “Questions for Nancy Pelosi” (www.askthespeaker.org [October 2008]).

37. Ed O’Keefe, “Obama Asks Dean to Drop Restrictions on Debates” (voices.washingtonpost.com/channel-08/2007/05/obama_asks_dean_to_waive_copyri.html [October 2008]). См. также: Lawrence Lessig, “Free Debates: Round Two” (www.lessig.org/blog/2008/09/free_debates_round_two.html).

38. “E-Petitions” (petitions. number10.gov.uk/[October 2008]).

39. Neil Franklin, e-petitions project manager, interview by author, September 12, 2008.

40. “Feedback scores, stars, and your reputation” (pages.ebay.com/help/feedback/scores-reputation.html [October 2008]) (description of ratings system). См. также: “What Is Feedback and How Does It Affect My Reputation?” (pages.ebay.com/help/feedback/questions/feedback.html [October 2008]).

41. Peter Kollock, “The Production of Trust in Online Markets,” in Advances in Group Processes, vol. 16, edited by E. J. Lawler and others (Greenwich, Conn.: Elsevier, 1999). Разделение двух сторон сделки во времени или пространстве (например, покупка по почте или в кредит) несет большой риск: сторона, которая является второй в сделке, должна считаться надежной или потребуются какие-то иные гарантии. Формальная инфраструктура по управлению рисками довольно велика и включает в себя компании, выпускающие кредитные карты, структуры, определяющие кредитный рейтинг, независимые аудиторские фирмы, и – если дела идут плохо – налоговые органы и организации, осуществляющие правосудие.

42. International Business Machines, “IBM Sets Record for Most U. S. Patents Earned in One Year, Announces the ‘Inventors Forum’ to Collaborate with Small and Mid-Size Enterprises,” news release, January 11, 2007 (www-03.ibm.com/press/us/en/pressrelease/20868.wss [October 2008]).

43. President’s Commission on the Patent System, “To Promote the Progress of Science and Useful Arts” (1966), p. 73.

44. Michael Liedtke, “Microsoft Backs Novell’s Linux Platform” (www.usatoday.com/tech/news/2006-11-02-windows-linux_x.htm?POE=TECISVA [October 2008]).

45. “Patent Litigation Run Amok,” December 21, 2007. Этот анонимный блог (Patent Troll-Tracker) был снят, так как автора не смогли идентифицировать. Копия в архиве.

46. “Todd Dickinson to Take AILPA Helm,” August 15, 2008 (www.patentlyo.com/patent/2008/08/todd-dickinson.html [October 2008]).

47. David Clark, “A Cloudy Crystal Ball: Visions of the Future,” July 16, 1992 (xys.ccert.edu.cn/reference/future_ietf_92.pdf [October 2008]). Полная цитата: «Мы отвергаем королей, президентов, участвующих в голосовании. Мы верим в грубый консенсус и изменчивый набор правил».

48. Biotechnology Industry Organization, “BIO Expresses Concerns Regarding New Patent Reform Legislation,” news release, June 19, 2007 (www.bio.org/ip/domestic/20070719.asp [October 2008]).

49. Peter K. Yu, “The International Enclosure Movement,” Indiana Law Journal 82 (2007): 859.

50. Richard Stallman, “Prior Art Won’t Solve the Software Patent Problem,” September 15, 2006 (www.linux.com/articles/57167 [October 2008]).

51. Peer-to-Patent, “Workshops and Events” (dotank.nyls.edu/communitypatent/workshopsandevents_locations.html [October 2008]).

52. ABA Committee on the Status and Future of Federal e-Rulemaking, “Achieving the Potential: The Future of Federal e-Rulemaking: A Report to Congress and the President,” 2008 (ceri.law.cornell.edu/documents/final-report-pr-2.pdf [December 2008]); Penn Program on Regulation, “Task Force to Federal Regulators: Open Your Doors to the Public and Let in More Sunshine: Transparency and Public Participation in the Rulemaking Process,” 2008.

53. Project on Law and Democratic Development, “International Working Group on Online Consultation and Public Policy Making” (www.reconnectingdemocracy.org [October 2008]).

54. Juerg Haefliger, William F. Bruckert, and James S. Klecka, “Tuning core voltage of processors,” U. S. Patent 20070174746, July 26, 2007; см. также: peertopatent.org/patent/20070174746/activity (October 2008).

55. Broyles and Gibbons, “User-selectable, management-alert format.”

56. Jack Harvey, “Results of Pilot: U. S. Patent and Trademark Office Perspective,” paper prepared for AIPLA spring meeting, May 14, 2008 (www.aipla.org/Content/ContentGroups/Speaker_Papers/Spring_Meeting/200812/Harvey-jackslides.pdf [October 2008]).

57. Jack Harvey, “Pilot Concerning Public Submission of Peer Reviewed Prior Art,” paper prepared for AIPLA spring meeting, May 14, 2008 (www.uspto.gov/web/patents/peerpriorartpilot/peer051408aipla.pdf [October 2008]).

58. “Method for configuring a wind farm network” (peertopatent.org/patent/20070255832/activity [October 2008]); “Recommending contacts in a social network” (peertopatent.org/patent/20080059576/activity [October 2008]).

59. Her Majesty’s Treasury, “Recommendation 23,” Gowers Review of Intellectual Property (November 2006): 85.

60. “Japan Patent Office Launches Community Patent Review,” July 28, 2008 (cairns.typepad.com/peertopatent/2008/07/japan-patent-of.html [October 2008]).

61. См.: Erica Naone, “Moving Freely between Virtual Worlds: Players Hope to Connect Their Separate Domains to Form a 3-D Internet,” MIT Technology Review, October 29, 2007, p. 2.

Глава 5

1. См.: Brian Robinson, “Group Advocates Data-Driven Policymaking,” Federal Computer Weekly, April 23, 2007 (www.fcw.com/online/news/102541–1.html [October 2008]). См. также: Daniel Esty and Reece Rushing, “Governing by the Numbers: The Promise of Data-Driven Policymaking in the Information Age,” April 2007 (www.americanprogress.org/issues/2007/04/pdf/data_driven_policy_report.pdf [October 2008]).

2. Billy Beane, Newt Gingrich, and John Kerry, “How to Take American Health Care from Worst to First,” New York Times, October 24, 2008, p. A27.

3. Фиды округа Колумбия и конкурс Apps for Democracy, см.: data.octo.dc.gov (December 2008).

4. О работе Комиссии по безопасности потребительских товаров с опасными игрушками рассказано в 2008 г. на семинаре сетевого управления в Стэнфорде. Была поставлена задача найти более эффективные способы вовлечения граждан, и одна группа студентов предложила эту идею. Презентацию идеи выложили на YouTube (www.youtube.com/watch?v=RpCN_ – rnFo [December 2008]).

5. Nate Ritter, “How Geeks Can Help in Disasters,” October 25, 2007 (blog.perfectspace.com/2007/10/25/how-geeks-can-help-in-disasters-san-diegofire-2007 [October 2008]).

6. Steve Lohr, “Google and IBM Join in Cloud Computing Research,” New York Times, October 8, 2007, p. 8.

7. Will Dick, “Virtual Alabama: Seeing the Sense in Sharing,” working paper, nGenera Insight (September 2008) (www.ngenera.com/convs/show/9421-measuring-government-2–0 [October 2008]).

8. Federal Financial Institutions Examination Council (www.ffiec.gov/ [October 2008]).

9. Tyson Evans, “Charles Blow, NYT Visual Journalist,” April 1, 2008 (update.snd.org/news/entry/charles-blow-nyt-visual-columnist [October 2008]).

10. Edward Tufte, Envisioning Information (Cheshire, Conn.: Graphics Press, 1990), p. 12.

11. Steve Lohr, “Digital Tools Help Users Save Energy, Study Finds,” New York Times, January 10, 2008, p. C1.

12. Debate Hub (debatehub.c-span.org [October 2008]).

13. J. C. R. Licklider and Robert W. Taylor, “The Computer as Communication Device,” Science and Technology 76 (1968): 22.

14. Cass Sunstein, “The Daily Me,” in Republic. Com (Princeton University Press, 2001).

15. Arnold Pacey, Meaning in Technology (MIT Press, 1999), pp. 39–57 (discussing Alfred Crosby’s description of the “shift to the visual” in history).

16. Классический текст: Tufte, Envisioning Information. См. также: Stuart Card, Jock MacKinlay, and Ben Shneiderman, eds., Readings in Information Visualization (Academic Press, 1990).

17. См.: www.many-eyes.com (October 2008).

18. “Swivel: Where Curious People Explore Data” (www.swivel.com [October 2008]).

19. Tufte, Envisioning Information, p. 50.

20. См.: www.airnow.gov (October 2008).

21. См.: www.kitab.nl/tunisianprisonersmap (October 2008).

22. См.: www.freebase.com (October 2008).

23. См.: www.ashoka.org/changemakers (October 2008).

24. См.: www.delver.com (October 2008).

25. См.: www.naver.com (October 2008).

26. Erica Naone, “Mapping Professional Networks: IBM’s Atlas Tool Aims to Help Businesses Visualize Connections between Colleagues,” December 28, 2007 (www.technologyreview.com/Infotech/19985/?nlid=777&a=f [October 2008]).

27. J. M. DiMicco and N. Yankelovich, “Constellation: Using Visualization to Find the Path to Experts,” poster presentation, ACM conference, Organizational Computing and Groupware Technologies (Group 2007), November 2007 (www.joandimicco.com/pubs/dimicco-yankelovich-group07-poster-constellation.pdf).

28. Dawn Nunziato, “The Death of the Public Forum in Cyberspace,” Berkeley Technology Law Journal 20 (2005), p. 7.

29. David R. Johnson, “How Online Games May Change the Law and Legally Significant Institutions,” New York Law School Law Review 49 (2004): 51.

30. Micah L. Sifry, “Obama across America: Seeing the Big Picture” (www.techpresident.com/blog/entry/31556 [October 2008]).

31. См.: youtube.com/videoyourvote (October 2008). Партнерский проект с ACLU’s Voting Rights Project, BlackBoxVoting.org, Center for American Politics and Citizenship, Center for Governmental Studies, Center for the Study of the American Electorate, Citizen Media Law Project, Common Cause, Flip Video Spotlight, electionline.org, Howcast.com, Lawyers’ Committee for Civil Rights under Law, Overseas Vote Foundation, People for the American Way, Pew Center for the States, Rock the Vote, Video the Vote, Voto Latino, Why Tuesday? and Election Protection.

32. Конгресс в 1994 г. принял Закон об открытом правлении, обязывающий правительство проводить заседания федеральных агентств при открытых дверях, т. е. быть открытым для общественности. Закон затрагивает деятельность 50 учреждений, в том числе большинства регулирующих комиссий, и предусматривает создание нормативной базы для обеспечения открытости. Но требование открытости заставляет сотрудников, которые не связаны этими нормами, проводить заседания при закрытых дверях. Government in the Sunshine Act, P. L. 94–409, 90 Stat. 1241 (1976), codified at 5 U. S. C. 552 (b).

33. OMB Watch, “21st Century Right to Know” (www.ombwatch.org/article/archive/551 [November 2008]).

34. Freedom of Information Act, P. L. 89–487, 80 Stat. 250 (1966), current version at 5 U. S. C. 552 (1996).

35. Paperwork Reduction Act, P. L. 104–13, 109 Stat. 163 (1995), codified at 44 U. S. C. 3501–3520.

36. Darrell M. West, “Global Perspectives on E-Government,” in Governance and Information Technology: From Electronic Government to Information Government, edited by Viktor Mayer-Schönberger and David Lazer (MIT Press, 2007), p. 19.

37. The Consumer Product Safety Improvement Act of 2008 (P. L. 110314) provides for the creation of a public database.

38. Jerry Brito, “Hack, Mash, Peer: Crowdsourcing Government Transparency,” Columbia Science and Technology Law Review 9 (2008): 119–122.

39. В докладе Университета Мичигана утверждается, что администрация следующего президента должна подтвердить свою приверженность расширению доступности правительственной информации услуг в Интернете. См.: National Quality Research Center, American Customer Satisfaction Index (ACSI). Согласно заключению центра от 28 октября 2008 г., E-Gov Satisfaction Index показывает высокую удовлетворенность граждан работой электронного правительства.

40. См.: www.public.resource.org/index.html (October 2008).

41. Carl Malamud, “The Importance of Being Edgar” (mundi.net/cartography/EDGAR/index.html [December 2008]).

42. James Grimmelmann, “Copyright, Technology, and Access to the Law: An Opinionated Primer,” June 17, 2008 (james.grimmelmann.net/essays/CopyrightTechnologyAccess [December 2008]).

43. Данные должны быть полными, предварительными, своевременно полученными, ясными, доступными для машинной обработки, недискриминационными, не связанными с правами собственности и нелицензированными. См.: “Got Data?” (wiki.opengovdata.org/index.php/OpenDataPrinciples [October 2008]).

44. David Robinson and others, “Government Data and the Invisible Hand,” Yale Journal of Law and Technology 11 (Fall 2008) (papers.ssrn.com/sol3/papers. cfm?abstract_id=1138083 [October 2008]).

45. Web Content Managers Advisory Council, “Requirements Checklist for Government Web Managers” (www.usa.gov/webcontent/reqs_bestpractices/reqs_checklist.shtml [October 2008]).

46. См.: W. David Stephenson, “Automated Data Feeds Make Smart Regulation Possible Now” (www.huffingtonpost.com/w-david-stephenson/automateddata-feeds-make_b_128208.html [October 2008]).

47. Curtis W. Copeland, “Electronic Rulemaking in the Federal Government,” Congressional Research Service Report RL3421018, October 16, 2007 (www.opencrs.com/document/RL34210 [October 2008]).

48. См.: Darlene Meskell, “New Opportunities for Involving Citizens in the Democratic Process,” GSA no. 20 (Fall 2007): 2–4. См. также: Stephen Frantzich and John Sullivan, The C-Span Revolution (University of Oklahoma Press, 1996).

49. EPA Geospatial Data Access Project (www.epa.gov/enviro/geo_data.html [October 2008]).

50. National Neighborhood Indicators Partnership (www2.urban.org/nnip [October 2008]).

51. Cindy Skrzycki, “1,700 Pages of Rules, Fewer Dead Trees,” Washington Post, December 18, 2007, p. D3.

52. OMB Watch, “21st Century Right to Know,” p. 10.

53. См.: www.pugetsound.epageo.org/ (October 2008).

Глава 6

1. См.: Sam Peltzman, Political Participation and Government Regulation (University of Chicago Press, 1998); H. Margaret Conway, Political Participation in the United States (Washington: CQ Press, 2000).

2. James O. Freedman, “Crisis and Legitimacy in the Administrative Process,” Stanford Law Review 27 (April 1975): 1056.

3. Gerald Frug, “The Ideology of Bureaucracy in American Law,” Harvard Law Review 97 (April 1984): 1333.

4. Administrative Procedure Act, ch. 324, 60 Stat. 237 (1946) (codified as amended in scattered sections of 5 U. S. C.).

5. Beth Simone Noveck, “The Electronic Revolution in Rulemaking,” Emory Law Journal 53 (2004): 455, n. 98.

6. Cornelius M. Kerwin, Rulemaking: How Government Agencies Write Law and Make Policy (Washington: CQ Press, 1994), p. 116.

7. Administrative Procedure Act, 5 U. S. C. sec. 553 (c).

8. Thomas Jefferson, letter to Samuel Kercheval, July 12, 1816, in Classics of American Political and Constitutional Thought, edited by Scott J. Hammond, Kevin R. Hardwick, and Howard L. Lubert (Indianapolis: Hackett, 2007), p. 745.

9. Cary Coglianese, “The Internet and Citizen Participation in Rulemaking,” Working Paper RWP 04–044 (Harvard University, Kennedy School of Government, 2004), p. 7.

10. Marissa Martino Golden, “Interest Groups in the Rule-Making Process: Who Participates? Whose Voices Get Heard?” Journal of Public Administration Research and Theory 8 (1998): 250–264.

11. Peter L. Strauss, “ABA Ad Law Section’s E-Rulemaking Survey,” Administrative and Regulatory Law News 29, no. 3 (Spring 2004): 8.

12. Environmental Protection Agency, “Controlling Power Plant Emissions: Public Comments” (www.epa.gov/mercury/control_emissions/comment.htm [October 2008]).

13. Cameron Scott, “9 Seconds,” SFGate.com, October 23, 2008 (www.sfgate.com/cgi-bin/blogs/sfgate/detail?blogid=49&entry_id=31846).

14. Federal Advisory Committee Act, P. L. 92–463, 86 Stat. 770 (1972) (codified at 5 U. S. C. App. 2).

15. Negotiated Rulemaking Act, P. L. 101–648, 104 Stat. 4976 (1990) (codified at 5 U. S. C. secs. 561–570); см. также: Phillip J. Harter, “Assessing the Assessors: The Actual Performance of Negotiated Rulemaking,” New York University Environmental Law Journal 9 (2000): 32–56.

16. «[Затем] агентство принимает решение о формировании комитета по соглашению норм, агентство публикует в Federal Register и при необходимости в торговых или других специализированных изданиях замечания, включающие… список лиц, отстаивающих эти интересы, и лицо (или лиц), представляющее агентство». 5 U. S. C. sec. 564 (a) (4) (1990).

17. National Research Council, “Public Participation in Environmental Assessment and Decision Making” (Washington: 2008), pp. 3–9.

18. Cary Coglianese, “Assessing the Advocacy of Negotiated Rulemaking: A Response to Philip Harter,” New York University Environmental Law Journal 9 (2001): 386–447.

19. Christopher Mooney, The Republican War on Science (New York: Basic Books, 2006).

20. Thomas McGarity and Wendy Wagner, Bending Science: How Special Interests Corrupt Public Health Research (Harvard University Press, 2008).

21. J. B. Ruhl and James Salzman, “In Defense of Regulatory Peer Review,” Washington University Law Review 84 (2006): 1–61.

22. Ibid., p. 25.

23. Presidential Commission on the Space Shuttle Challenger Accident (Rogers Commission), Report of the Presidential Commission on the Space Shuttle Challenger Accident (Washington: GPO, 1986), appendix F.

24. Sheila Jasanoff, The Fifth Branch: Science Advisors as Policy Makers (Harvard University Press, 1990), p. 61; см. также: Joshua B. Bolten, “Issuance of OMB’s ‘Final Information Quality Bulletin for Peer Review,’” Memorandum M-05–03, Office of Management and Budget, December 16, 2004.

25. Government Accountability Office, “Federal Research: Peer Review Practices at Service Agencies Vary,” GAO/RCED-99–99 (1999).

26. См., например, следующие публикации: “Peer Review: EPA Needs Implementation Procedures and Additional Controls,” GAO/IRCED-94–98 (1994); “Peer Review: Reforms Needed to Ensure Fairness in Federal Agency Grant Selection,” GAO/PEMD-94–1 (1994); “Peer Review: Compliance with the Privacy Act and Federal Advisory Committee Act,” GAO/GGD-94–48 (1991); “Federal Advisory Committees: GSA’s Management Oversight and GAO Comments on Proposed Legislative Amendments,” GAO/T-GGD-89–1 (1998); “Federal Advisory Committee Act: General Services Administration’s Management of Advisory Committee Activities,” GAO/GGD 89–10 (1988); “University Funding: Information on the Role of Peer Review at NSF and NIH,” GAO/WED-87-87FS (1987). См. также: Lars Noah, “Scientific ‘Republicanism’: Expert Peer Review and the Quest for Regulatory Deliberation,” Emory Law Journal 49 (2000): 1034–1083.

27. Mohammed Kashef, “Scientific Peer Review in the Public Sector,” 2005 (dotank.nyls.edu/communitypatent/peerreview_dec05.pdf [October 2008]).

28. Bolten, “Issuance of OMB’s ‘Final Information Quality Bulletin for Peer Review.’”

29. American Association for the Advancement of Science, “Another Decline for EPA R&D in 2009: AAAS R&D Funding Update on R&D in the FY 2009 EPA Budget” (www.aaas.org/spp/rd/epa09p.pdf [October 2008]).

30. Information Quality Act, P. L. 106–555 app. C, 114 Stat. 2763A-154 (2000); “Guidelines for Ensuring and Maximizing the Quality, Objectivity, Utility, and Integrity of Information Disseminated by Federal Agencies,” republication, 67 Federal Register 8452 (February 22, 2002).

31. Ibid.

32. Stephen M. Johnson, “Junking the ‘Junk Science’ Law: Reforming the Information Quality Act,” Administrative Law Review 58 (2006): 37–80.

33. Mooney, The Republican War on Science, p. 103.

34. Jasanoff, The Fifth Branch, pp. 69–76; Wendy E. Wagner, “The ‘Bad Science’ Fiction: Reclaiming the Debate over the Role of Science in Public Health and Environmental Regulation,” Law and Contemporary Problems 66 (2003): 67–71; Sidney A. Shapiro, “Politicizing Peer Review: The Legal Perspective,” in Rescuing Science from Politics: Regulation and the Distortion of Scientific Research, edited by Wendy Wagner and Rena Steinzor (Cambridge University Press, 2006).

35. Bolten, “Issuance of OMB’s ‘Final Information Quality Bulletin for Peer Review,’” p. 6.

36. Alan Charles Raul and Julie Zampa Dwyer, “‘Regulatory Daubert’: A Proposal to Enhance Judicial Review of Agency Science by Incorporating Daubert Principles into Administrative Law,” Law and Contemporary Problems 66 (2003): 7 (утверждая, что принципы Дауберта должны применяться к административным органам, они считают, что «оставлять этот вопрос на рассмотрение судей будет менее уважительным, но зато более важным с позиции науки»)см. также Daubert v. Merrell Dow Pharm., Inc., 509 U. S. 579 (1993).

37. E-Government Act of 2002, H. R. 2458/S. 803, section 206.

38. Beth S. Noveck, “The Electronic Revolution in Rulemaking,” Emory Law Journal 53 (2004): 433.

39. Daniel C. Esty, “Environmental Protection in the Information Age,” New York University Law Review 79 (2004): 172.

40. См.: Stuart W. Shulman and others, “Electronic Rulemaking: A Public Participation Research Agenda for the Social Sciences,” Social Science Computer Review 21 (2003): 163–64; Code of Federal Regulations 36, sec. 219.9.

41. Government Accountability Office, “Electronic Rulemaking: Efforts to Facilitate Public Participation Can Be Improved,” GA-03–901 (2003).

42. Cary Coglianese, “Citizen Participation in Rulemaking: Past, Present, and Future,” Duke Law Journal 55 (2006): 954.

43. Orly Lobel, “The Renew Deal,” Minnesota Law Review 89 (2004): 342; for a citation, см.: Paul S. Berman, “Global Legal Pluralism,” Southern California Law Review 80 (2007): 1155.

44. См., например: David Schoenbrod, Saving Our Environment from Washington: How Congress Grabs Power, Shirks Responsibility, and Shortchanges the People (Yale University Press, 2006).

45. Breaking the Logjam (www1.law.nyu.edu/conferences/btl/index.html [October 2008]).

46. Angus Macbeth and Gary Marchant, “Improving the Government’s Environmental Science,” New York University Environmental Law Journal (forthcoming) (available at www1.law.nyu.edu/conferences/btl/index.html).

47. Cass R. Sunstein, Infotopia: How Many Minds Produce Knowledge (Oxford University Press, 2006).

48. См.: Kenneth J. Arrow and others, “Statement on Prediction Markets,” AEI-Brookings Joint Center for Regulatory Studies, May 2007 (http://ssrn.com/abstract=984584 [October 2008]); эти авторы определяют рынки предсказаний как «рынки контрактов, которые дают выплаты, основанные на результатах неопределенного события в будущем, такого, например, как президентские выборы»; см. также James Surowiecki, The Wisdom of Crowds (New York: Anchor Books, 2005); Sunstein, Infotopia.

49. Steve Lohr, “Betting to Improve the Odds: Companies Use Prediction Markets to Funnel Ideas from the Work Force,” New York Times, April 9, 2008, p. H1.

50. Iowa Electronic Markets (www.biz.uiowa.edu/iem/ [October 2008]); Hollywood Stock Exchange (www.hsx.com [October 2008]).

51. Media Predict (www.mediapredict.com [October 2008]).

52. Kluster (www.kluster.com [October 2008]).

53. Philip Tetlock, Expert Political Judgment: How Good Is It? How Can We Know? (Princeton University Press, 2005).

54. Roberto Unger, What Should Legal Analysis Become? (London: Verso, 1999), p. 39.

55. Gary E. Marchant and Andrew Askland, “GM Foods: Potential Public Consultation and Participation Mechanisms,” Jurimetrics 44 (2003), p. 101.

56. Ibid.

57. См.: Beth S. Noveck and David R. Johnson, “Breaking the Logjam: An Environmental Law for the 21st Century,” New York University Environmental Law Journal, 17 (2009).

58. Danah Boyd, “Can Social Network Sites Enable Political Action?” in Rebooting America, edited by Allison Fine and others (New York: Personal Democracy Press, 2008).

59. Bureau of Labor Statistics, news release, “Number of Jobs Held, Labor Market Activity, and Earnings Growth among the Youngest Baby Boomers: Results from a Longitudinal Survey,” June 28, 2008.

60. Irving Wladawsky-Berger, “Social Networks and Organizational Governance,” October 15, 2007 (blog.irvingwb.com/blog/2007/10/social-networks.html [October 2008]).

61. Irving Wladawsky-Berger, “Participatory Governance,” October 11, 2008, (blog.irvingwb.com/blog/2008/10/participatory-governance.html [October 2008]).

Глава 7

1. Scott Page, The Difference: How the Power of Diversity Creates Better Groups, Firms, Schools, and Societies (Princeton University Press, 2007), p. xvii.

2. Clean Air Act, 42 U. S. C. 7401 (2006).

3. Clean Air Act, 42 U. S. C. 7408 (2) (2006).

4. Danish Board of Technology, “Consensus Conference” (www.tekno.dk/subpage.php3?article=468&toppic=kategori12&language=uk [October 2008]).

5. David Chartier, “Social Networks Exploding: May Appear in Government,” ArsTechnica, October 26, 2008 (arstechnica.com/news.ars/post/20081026-studies-social-networks-exploding-could-outmode-government.html [October 2008]).

6. Руководство для участия граждан Wiki Policing Act of 2008, см.: www.e.govt.nz/policy/participation/guide-to-online-participation.

7. For the Melbourne Ten-Year Plan Wiki, см.: www.futuremelbourne.com.au.

8. Carmen Sirianni, Investing in Democracy: Civic Engagement and Collaborative Governance (Brookings, 2009), p. 77.

9. Barack Obama, “Science, Technology, and Innovation for a New Generation,” November 14, 2007 (www.barackobama.com/pdf/issues/technology/Fact_Sheet_Innovation_and_Technology.pdf [October 2008]).

Глава 8

1. “If the Earth Were a Sandwich” (www.zefrank.com/sandwich/ [October 2008]).

2. Sigmund Freud, Civilization and Its Discontents (New York: W. W. Norton, 2005), pp. 36, 41, 46–47.

3. Thomas Dietz and Paul C. Stern, eds., Public Participation in Environmental Assessment and Decision Making (Washington: National Research Council, 2008), pp. 9–3, 9–7.

4. См.: Richard Farson, The Power of Design (Norcross, Ga.: Greenway Communications, 2006).

5. R. Buckminster Fuller, Your Private Sky (Frankfurt: Springer Verlag, 2001), p. 256.

6. MGM Studios, Inc. v. Grokster, 545 U. S. 913 (2005).

7. Kelly v. Arriba Soft Corporation, 336 F. 3d 811 (9th Cir. 2003).

8. Stewart v. Blackwell, 444 F. 3d 843 (2006).

9. Hannah Arendt, Crisis of the Republic (New York: Harcourt, Brace, Jovanovich, 1972), p. 143.

10. Kenneth Arrow, Social Choice and Individual Values (Yale University Press, 1951).

11. Howard Zinn, A People’s History of the United States, 1492 – Present (New York: HarperCollins, 2003), p. 251.

12. Bertrand Russell, Power: A New Social Analysis (London: Allen and Unwin, 1938); Edmund Burke, Reflections on the Revolution in France (London: Dodsley, 1791), p. 9.

Об авторе

Доктор права Бет Новек закончила Гарвардский и Йейльский университеты, защитила диссертацию в университете Инсбрука. Преподавала курсы по инновационному развитию, авторскому праву, электронной демократии и электронному правительству в Нью-Йоркской школе права.

Бет приобрела известность в США в качестве одного из ведущих специалистов по патентному праву, а также как выдающийся организатор краудсорсинговой экспертной сети Peer-to-Patent, позволившей скоординировать работу тысяч профессиональных экспертов и добровольцев. Peer-to-Patent стала настоящей революцией в патентном деле.

В 2009–2011 гг. Бет работала заместителем главы Департамента США по информационным технологиям и была инициатором реализации концепции открытого правительства в США. С мая 2011 г. работает советником в правительстве Великобритании.

Журнал Fast Company назвал Бет одной из ста наиболее креативных людей в бизнесе.

Примечания

1

Многопользовательская ролевая онлайн-игра. – Прим. ред.

2

As Soon As Possible (англ.) – как только – так сразу, или как можно скорее. – Прим. ред.

3

Один из персонажей Маппет-шоу. – Прим. ред.

4

Брафман О., Бекстрим Р. Морская звезда и паук. – М.: БэстБизнесБукс, 2011.

5

От spy (англ.) – шпион.

6

Генри Торо (1817–1862) – писатель и общественный деятель, сторонник возврата к природе в духе Ж.-Ж. Руссо. Некоторое время жил в построенной им самим хижине. – Прим. ред.

Content

Бет Новек
Wiki-правительство: Как технологии могут сделать власть лучше, демократию – сильнее, а граждан – влиятельнее

1

Введение

Благодарности

Часть I. Демократия совместной работы и меняющаяся природа профессиональных знаний

Глава 1. Проект Peer-to-Patent: скромное предложение

Скромное предложение берет старт

Значение для будущего: от Wikipedia до Wikilaw

Суть идеи

Обзор книги

Глава 2. Слабое звено

Закрытая модель принятия решений

Новые технологии и гражданское общество

Теория демократии прямого участия в сетевую эпоху

Несостоятельность прямой демократии

Робость совещательной демократии

Различия между совещательной демократией и демократией совместной работы

Задачи демократии совместной работы

Часть II. Peer-to-Patent и патентный вызов

Глава 3. Патенты и дефицит информации

Зачем нужны патенты

Сложности патентной экспертизы

Патентная экспертиза сегодня

Следствия: рак пятится назад

Что на кону?

Глава 4. Проект демократии совместной работы

Наглядное обсуждение

Как работает Peer-to-Patent

Проецирование работы группы на себя

Дробность, группы и репутация

Свистать всех наверх

Процесс проектирования

Первые результаты

Часть III. Размышления в духе wiki

Глава 5. Социальная жизнь информации

Больше чем прозрачность

Больше чем краудсорсинг

Объединить экспертов и опыт

Пространство, место, группы и информация

Связь информации с действием

Прозрачность информации

Движение к совместной работе

Глава 6. История гражданского участия

Неудача публичных консультаций

Правительственный доступ к информации

Век Интернета и практики общественного участия

Потенциальная альтернатива: на ощупь к совместной работе

Глава 7. Гражданское участие в демократии совместной работы

Больше чем Peer-to-Patent: улучшение характера консультаций

Больше чем заметки и комментарии

Организационная работа для инновации

Сетевой директор по технологиям

Лаборатории по управлению на основе совместной работы

Глава 8. Полученные уроки

Задавайте правильные вопросы

Задавайте вопросы правильным людям

Организуйте процесс на желаемый результат

Проектируйте для групп, не для отдельных участников

Используйте экран для показа группе ее работы

Делите работу на роли и задачи

Используйте силу репутации

Разрабатывайте стратегии, а не сайты

Пробуйте новые идеи

Акцент на результаты, а не на исходные данные

Полная картина: реорганизация управления

Код Восточного побережья и код Западного побережья

Власть и демократия совместной работы

Примечания

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Об авторе

Примечания