Патрик Данн

Азы волшебства. Принципы магического взаимодействия с миром

Посвящается Эрику

Patrick Dunn

Magic, Power, Language, Symbol: A Magician`s Explorations of Linguistics

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Published by Llewellyn Publications, Woodbury, MN 55125 USA, www.llewellyn.com

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Благодарности

Люди пишут книги по многим причинам. Среди них – желание славы, желание заработать, желание заполнить пробел в знаниях, желание увидеть свое имя напечатанным, временное умопомрачение, божественное указание…

Но помогают писать книги другим лишь по одной причине – ради любви и заботы.

Спасибо:

Маме – за все, от карт Таро до телефонных звонков;

Крису – за чтение рукописи и предложения; я могу с уверенностью сказать, что они существенно улучшили эту книгу;

Эрику – за вечера с кофе, книгами и философскими спорами; твои высказывания по поводу семиотической сети и редуктивного материализма дали мне импульс к написанию этой книги; а еще ты открыл для меня Бубера;

Эду – за годы интересных дискуссий о магии, религии и разумности, хорошие советы по поводу музыки и чтения, а также за компьютерную программу, которая сэкономила мне немало рабочих часов в процессе написания этой книги;

Петеру – за дружбу и интересные предложения; особая благодарность за то, что вежливо выслушивал мои рассуждения об ивритских неправильных глаголах и тому подобном;

Бетти – за коктейль «Маргарита» и беседы, не говоря уже о цитируемых в данной работе лингвистических статьях и книгах, половину из которых ты мне порекомендовала;

Ричарду – за то, что делает мою жизнь прекрасной, дает мне веру в себя и любит меня так же, как я люблю его, той любовью, которая удерживает звезды на своих местах.

Хочу поблагодарить многочисленных духов – я не буду здесь их называть, – а также богов, ангелов, демонов и других существ, о которых я не знаю, но которые могут существовать. Иными словами, как бы высшая субстанция ни показывала свои бесчисленные свойства моему крохотному дуалистическому сознанию, спасибо ей за это.

Кстати, я один из тех авторов, которые работают под музыку. Соответственно, я хотел бы поблагодарить группы и музыкантов, которые, сами того не ведая, помогли мне написать эту книгу: The Adicts, Apocalypse Hoboken, Atmosphere, Cake, Cramps, Dropkick Murphys, Eddie and the Hot Rods, The Faint, Guttermouth, Jets to Brasil, mc chris, Motion City Soundtrack, Mouthwash, Nirvana, Operation Ivy, Pitchshifter, The Pogues, The Ramones, Rancid, Randy, Soul Coughing, The Streets, The Strokes.

Введение

Если вы ищете магические слова, то вряд ли найдете что-то лучше, чем абракадабра! Никто не знает, что оно означает на самом деле и означает ли что-либо вообще. Впервые это слово упоминается в рецепте изготовления амулета. Почему из всего бесчисленного множества слов, нанесенных на талисманы, обереги и таблички, дошедшие до нас из древности, именно оно пережило тысячелетия, – это тоже загадка. Почему цирковые маги не выкрикивают, например, «абрасакс!» или «абалата!»? Почему именно «абракадабра»?

Возможно, это слово само обеспечило себе выживание и популярность. Вероятно, оно служит напоминанием о том, что, независимо от цирковых фокусников и их трюков, настоящая магия по-прежнему существует. Абракадабра может дать нам ключ к магии.

Один из вариантов происхождения этого слова – арамейская фраза авра кедабра. Она означает «создаю, говоря». Арамейский язык близок к ивриту. Иисус, обращаясь к друзьям, родственникам и Богу, говорил по-арамейски. Глагол авра, «я творю», в арамейском языке соответствует ивритскому глаголу эвра. Но в иврите проводится различие между разными типами творения: если вы делаете что-то из ничего, то говорите эвра, а если делаете одно из другого – эцор. Получается, что выражение абракадабра означает следующее: «Я создаю что-то из ничего, когда говорю – подобно тому, как из ничего появляются и мои слова». Однако в соответствующих космологиях только Бог может создавать из ничего. Эвра – глагол, используемый применительно к Богу, а не к людям. То есть сказать абракадабра – значит произнести заклинание обожествления.

Обожествление меня не очень интересует – меня больше занимают язык и магия. На Земле существует примерно шесть тысяч языков, и каждый здоровый ребенок овладевает, как минимум, одним из них. Дети усваивают язык без усилий, им не нужно зубрить его, и хотя иногда они делают забавные ошибки, тем не менее овладевают новым языком гораздо быстрее, чем взрослые. Скорость, с которой дети выучивают язык, – доказательство того, что в нем есть нечто прочно укорененное в человеческом существе.

Магия не так универсальна, как язык, но близка к этому. Представления о магии существуют в большинстве культур, и многие люди на Земле верят в нее в той или иной степени. Некоторые материалисты трактуют подобное положение дел как проявление ужасающего невежества. Но очевидно, что, как и в случае с языком, изучать магию заставляет людей нечто врожденное.

Моя цель в этой книге – исследовать пути взаимодействия магии и языка. Отношение к языку не только формирует магию в прошлом и в настоящем. Лингвистика и семиотика проливают свет на многие вопросы, связанные с магией. После выхода моей первой книги многие читатели писали мне, что им хотелось бы более научного подхода к материалу. Однако у меня не было желания писать чисто научную работу. Я хотел написать нечто практическое и в то же время поучительное. В моей первой книге содержалось много описаний упражнений и ритуалов, в этой книге их меньше. В первой книге были техники, в этой – теории. Тем не менее маг, который ищет практические приемы или заклинания, найдет здесь информацию о заклинаниях, глоссолалии, инвокациях, мантрах и медитации. А те, кого интересуют техники, обнаружат, что в этой книге они исследуются более глубоко, чем в обычном руководстве с поэтапными инструкциями.

В главе 1 рассказывается о том, как лингвистические и семиотические теории самым неожиданным образом проливают свет на практику магии. Я ввожу идею семиотической сети и объясняю, как использовать ее для повышения эффективности магической работы. Кроме того, описываю теорию магии, предполагающую воссоздание тех семиотических кодов, при помощи которых мы интерпретируем реальность всякий раз, когда выполняем магические действия.

Глава 2 продолжает первую: в ней разъясняется, как язык связывает мир материи с миром сознания, и вновь дается часть теории – на этот раз фонетической; раскрывается природа магических звуков.

Глава 3 посвящена заклинаниям. В ней исследуются традиционные заклинания, взятые из разных источников: от традиционных ирландских и шотландских до староанглийских и ведических. Я анализирую структуру заклинаний и те чрезвычайно важные особенности, которые их объединяют, несмотря на совершенно разное происхождение. Читатель, интересующийся созданием устных магических заклинаний, возможно, сочтет эту главу полезной для себя.

В главе 4 рассматриваются письменные магические знаки и сигилы. В моей предыдущей книге уже шла речь о дефиксионе как об очень простой форме магии. Здесь же я более глубоко погружаюсь в данную тему, показывая, как выглядят дефиксионы эпохи постмодерна в действии.

В главе 5, «В поисках первоязыка: от Вавилона к енохианскому наречию», я рассматриваю попытки отыскать первоначальный язык, причем как научные, так и магические. Я даю некоторые советы, касающиеся составления высказываний на енохианском языке, а также предлагаю метод расширения енохианского лексикона, основанный на базовых лингвистических принципах словообразования.

В главе 6 говорится о другом способе нахождения первоязыка – глоссолалии, или «говорении на языках», – и обсуждается применение этой до сих пор недооцениваемой техники в различных магических операциях.

В главе 7, «Каббала: грамматика чисел», я объясняю основные принципы гематрии. Кроме того, здесь обсуждается существование английской каббалы. Приложение 1 содержит английский каббалистический словарь.

В главе 8 рассказывается о традиционных и современных подходах к использованию мантр, или формул силы. Лингвисты редко изучают мантры, однако некоторые языковые феномены, например семантическое пресыщение, помогают объяснить, как работают мантры и, возможно, магия вообще. Я говорю о том, как находить и создавать новые мантры и формулы и как применять их в магии.

Глава 9 посвящена структуре ритуала, который рассматривается как разновидность мифа. Исследование мифа и нарратива, а также современное представление о метафоре помогают объяснить, как мы видим мир и как мы можем его изменить.

Заключительная глава 10 повествует о том, как истории, которые мы сами себе рассказываем, иногда мешают эффективной магии. Я заканчиваю книгу размышлениями о том, что язык порой словно отделяет нас от бесконечности, но в то же время может послужить для открытия двери в непознанное.

Надеюсь, что, когда вы будете открывать эту дверь, книга сработает не как ключ, а как кольцо для ключей. У каждого человека свой ключ к просветлению, но есть одна вещь, которая нас объединяет независимо от наших различий, – это язык. Говоря, все мы творим. Желаю вам найти свое магическое слово, свою абракадабру.

Глава 1

Теория символов и практика магии

В любом искусстве существует различие между теорией и практикой. Кто-то может заниматься искусством, не изучая его теории, а кто-то – изучать теорию, не занимаясь практикой. В идеале, конечно, теория предоставляет для практики информацию, а практика проверяет теорию. В магии некоторые люди интересуются только практической стороной. Сталкиваясь с проблемой, они находят заклинание, помогающее ее разрешить, и продолжают жить по-прежнему. Такой подход нельзя назвать неправильным. Однако мне самому нравится размышлять о теории магии. Иногда люди отбрасывают ее как нечто бесполезное, и если теория не приводит к практике, то они оказываются правы. Но теория предоставляет нам «строительные блоки», из которых мы можем построить собственное представление о магии.

Роль магической теории и ее отличия от теории научной являются основной темой работы Рэмси Дьюкса S. S. O. T. B. M. E., а поскольку недавно вышло в свет новое издание этой книги, я не стану повторять здесь данный материал[1]. Однако стоит подчеркнуть, что Дьюкс исследует некоторые различия между научной теорией и теорией магической, что может быть полезно для изучения роли языка в магии. Как отмечает Дьюкс, чтобы научная теория была полезной, она должна быть опровергаемой. Другими словами, она должна содержать предположения, ложность которых можно доказать при помощи наблюдения. Например, физика Ньютона утверждает, что время – это константа. Эйнштейн выдвинул теорию, согласно которой время не является таковой – оно изменяется в зависимости от положения наблюдателя относительно скорости света. Согласно теории Эйнштейна, если разлучить двух близнецов и отправить одного из них в путешествие на скорости, близкой к скорости света, то, вернувшись на Землю, он обнаружит, что его брат состарился гораздо сильнее, чем он сам. Эту гипотезу, хотя она и выглядит невероятной, можно доказать: взять, например, двое тщательно откалиброванных часов и придать одним из них большое ускорение (не скорость света, конечно, это нам не под силу), а затем сравнить их показания. Такой эксперимент был проведен – он опроверг физику Ньютона, подтвердив теорию Эйнштейна[2].

Научный подход к теории основан на фальсификации, магический – на взаимосвязи. Как это ни парадоксально, но все научные теории стремятся быть опровергнутыми. И чем дольше этого не происходит, тем сильнее они становятся. Дьюкс утверждает, что магические теории не опровергаются подобным образом. Вместо того чтобы выдвигать предположения, которые могут быть опровергнуты, они описывают опыт, который маг должен попытаться получить. Вместо того чтобы искать изъяны в магической теории, маг стремится выявить, что в ней есть истинного. Это значит, что маги располагают многочисленными противоречивыми и иногда даже глупыми теориями относительно магии, и каждая из них имеет для человека особую ценность. Очевидно, что я могу ценить в теории то, чего не цените вы, и наоборот. Но если уж мы считаем некую магическую теорию правильной, то можем ее использовать – не для того, чтобы строить предположения научного характера, а для того, чтобы структурировать магические действия. Например, если я верю в духов и считаю истинной магическую теорию, которая их описывает, то могу пытаться вызывать их и контактировать с ними. Но только глупец станет утверждать, что в магии мы должны упразднить научное стремление к опровергаемости теорий. В действительности для полноценного понимания реальности нам необходимы оба подхода.

Цель этой книги – представить ряд интересных новых теорий, касающихся магии, а также рассмотреть роль языка в магии с практической точки зрения. Однако заклинаний как таковых в книге нет. Знания о том, как их создавать, вытекают из теории. Если вы придерживаетесь теории о том, что существует магическая энергия и именно она лежит в основе магии, то и ваши магические действия будут отличаться от тех, которые предпринимает человек, верящий в духов и приписывающий магическую силу именно им. В этой книге с точки зрения лингвистики и семиотики рассматриваются те интересные и уникальные способы применения языка, которые использовали представители разных магических и религиозных традиций. Также здесь описан ряд упражнений и экспериментов, которые вы можете попробовать выполнить и провести сами – не для того, чтобы опровергнуть излагаемые мной теории, а чтобы понять, есть ли в них что-то созвучное именно вашему мировосприятию.

Прежде чем перейти к основному блюду – магии, давайте добавим к нему пару щепоток земной приправы. Любой умный разговор о роли языка в магии требует понимания роли языка в более ординарных ситуациях. Наука рассматривает язык с двух точек зрения – лингвистической и семиотической. Лингвистика изучает три аспекта языка: семантику (значение отдельных слов), синтаксис (то, каким образом слова объединяются в предложения) и прагматику (как язык используется в реальной жизни). Время от времени я буду ссылаться на различные лингвистические теории, однако хотелось бы подчеркнуть, что в этой книге не делается никаких лингвистических выводов – только магические. Семиотика как второй способ изучения языка – это формальное изучение символов и знаков. В сферу интересов семиотики, конечно же, входит не только язык, но также графика, визуальная риторика (средство воплощения, например, рекламы) и язык тела. Семиотика почти не используется как инструмент исследования и создания магической теории. Моя цель – представить семиотические и лингвистические знания таким образом, чтобы при желании вы смогли создать собственные, личностно ориентированные магические теории, опираясь на материал этой книги.

Семиотика – наука о знаках

Знаки, или символы, важны для всех магов: от каббалистов, медитирующих на формы и значения букв иврита, до колдуньи худу с ее магнетитом и мага хаотической школы, медитирующего на сигил. Все они имеют дело с символами – объектами, которые означают нечто другое, отличное от того, чем изначально являются сами. Семиотика – это формальное исследование такого рода вещей. Данное определение может показаться слишком прямолинейным и простым, однако за сто лет формального изучения символов было выяснено, что они отнюдь не просты. Например, мы привыкли думать, что существует класс вещей, являющихся символами, и класс вещей, таковыми не являющихся. Мы видим слово дерево и думаем: «А, это символ, обозначающий объект реального мира». И это отражение общепринятой теории о структуре символа. Символ, как гласит эта теория, состоит из трех частей: знака, представляющего собой визуальный или вербальный (или воспринимаемый другими органами чувств) материальный объект, который, собственно, и называют символом; означаемого, то есть смысла данного знака, существующего в мире идей; и физического объекта, которому данная идея соответствует. Проблема, как отмечают современные семиотики-постмодернисты – например, Жак Деррида, – заключается в том, что не существует четкого различия между знаком и означаемым. Означаемое само по себе может быть знаком, указывающим на другое означаемое, а физический объект, к которому применяется идея, – это просто еще один символ.

Трудно определить, на что именно указывает данный конкретный знак. Возьмем для примера слово дерево, которое, казалось бы, указывает на идею в реальном мире. Но покажите мне «настоящее» дерево, которое обозначается этим словом. Это вяз? Или тополь? Дерево у вас за окном? Дерево, на которое я забирался в детстве? Не исключено, что вы скажете: «Можно сколько угодно заниматься софистикой, но каждый знает, что я имею в виду, когда говорю „дерево“: я подразумеваю класс объектов, обладающих схожими чертами». Однако что это за черты? Например, с какой именно высоты куст становится деревом? Категория «дерево», которую мы провозглашаем реальным физическим объектом, – просто набор впечатлений, объединенных нами одним ярлыком. В некоторых языках не существует эквивалента слову дерево – вместо этого вам приходится называть конкретный тип дерева, о котором вы говорите. Класс «дерево» так же условен, как и любая другая идея, на которую мы можем указать при помощи символов. Условная природа символов становится очевидной, когда вы сравниваете разные языки. Например, в английском у нас есть два слова для обозначения свиньи: когда она живая, это pig (свинья); когда мертвая – pork (свинина). Но в других языках может быть только одно слово для обозначения этих объектов. Так кто же из нас прав? И те и другие. На самом деле эти различия условны[3].

Согласно представлениям постмодернистов, всё есть символы. Я сталкивался с критическими замечаниями такого рода: «Если все символично, значит, мы можем действовать так, как захотим, и причинять вред тому, кому захотим!» Сложно заставить некоторых людей поверить, что постмодернисты хотят сказать совсем другое. Они не утверждают, что «любая вещь есть только символ», поскольку слово только подразумевает, что есть нечто, не являющееся символом, нечто более реальное, чем символ. Это не так. Символ не является для постмодерниста чем-то нереальным. Это нечто по-настоящему реальное. Нет иного способа быть реальным, кроме как символически. Так что если мы причиняем вред каким-либо объектам, то реально им вредим, даже если они только символы и наши действия тоже символы. Преимущество понимания символической природы реальности заключается в том, что мы можем выбирать способ интерпретации символов, который сделает нас менее уязвимыми для опасных воздействий. Кроме того, это понимание помогает осознавать, что наблюдаемое нами явление и его интерпретация – это иногда разные вещи. Если кто-то «подрезал» нас на дороге, то, понимая символическую природу реальности, мы не станем автоматически предполагать, что это сделал кретин. Этот поступок может означать, что люди спешат доставить кого-то в больницу, опаздывают на важную встречу или что у них просто выдался неважный денек.

Постмодернисты в большинстве своем также не отрицают существования реальности за пределами символа. Возможно, существует реальность, не являющаяся символической, но мы, как существа символические, не можем ее воспринимать. И даже если бы мы могли ее воспринимать, то не могли бы говорить о ней. Интересно, что одной из характерных черт многих религиозных переживаний является невозможность рассказать о них или описать их при помощи символов. Все, что мы можем сказать, символично по определению, потому что все, о чем мы говорим, переводится нами в символы (то есть в слова).

Мы не в состоянии воспринимать что-либо не как символ и разрабатываем способы работы с символами, именуемые кодами. Коды – это просто рамки, в которые мы помещаем символы. Язык сам по себе есть код, но существует и множество других, не столь формализованных кодов. Если во время просмотра фильма вы замечаете, что режиссер решил слегка наклонить камеру (так называемый «голландский ракурс»), то имеете дело с определенным кодом. Интерпретировав его, вы должны понять, что главный герой растерян или дезориентирован[4]. Когда рассказ начинается с фразы «Тед вышел из своего Ford Focus и потянулся», мы знаем, что Тед, скорее всего, будет главным героем. Но, если кто-то произносит такую фразу в разговоре, вы будете вынуждены спросить: «А кто такой Тед?» Если же в рассказе говорится о главном герое так, словно читатель уже что-то знает о нем, – это код. Мы редко думаем о кодах, используемых для интерпретации символов. Большинство из них усваивается нами без всяких усилий в столь раннем возрасте, что у нас не возникает необходимости их осмысливать. Но коды, как и символы, для интерпретации которых они служат, во многом условны. В фильмах 30–40-х годов XX в. часто показывали людей, идущих из одного места в другое, например от машины к входной двери. Теперь, чтобы показать такое движение, используется условный код, резкая смена кадра. Подобные коды есть и в языке. Когда вы спрашиваете друга: «Можешь передать соль?», он знает, что, задавая странный, в общем-то, вопрос о его способности к такому действию, вы на самом деле обращаетесь к нему с просьбой.

Некоторые коды особенно уместны в магии. Это не художественные или языковые коды, но коды, отражающие наш способ восприятия реальности. Проведите эксперимент: отправляйтесь на короткую прогулку (например, вокруг дома) и при этом попытайтесь смотреть лишь строго вперед, по возможности сохраняя неподвижность взгляда. Обратите особое внимание на границу вашего поля зрения. Вы заметите, что с каждым шагом зрительная картинка скачет и дергается. По сути, такие скачки происходят всякий раз, когда мы двигаемся, однако у нас есть код, адаптирующий изображение таким образом, что свое поле зрения мы воспринимаем без всяких скачков. Если вы возьмете на плечо видеокамеру и пойдете тем же путем, то потом обнаружите, что запись тоже получилась дергающаяся и шатающаяся. Некоторые люди, просматривая такие плохо снятые видеозаписи, жалуются, что их при этом укачивает, хотя в действительности подобную качку они испытывают каждый раз при ходьбе. Однако в этом случае она компенсируется за счет движения глаз и устраняющих ее психологических кодов. Еще один способ почувствовать на себе код, изменяющий наше восприятие реальности, – удерживать взгляд на одной точке перед собой до тех пор, пока не исчезнет ощущение глубины. Иллюзия глубины возникает у нас не только из-за нашего бинокулярного зрения, но и потому, что мы этого ожидаем. Это часть кода, с помощью которого мы воспринимаем реальность.

Такие коды, по крайней мере отчасти, даны нам от рождения. Эволюция предоставила нам возможность пользоваться многочисленными преимуществами плавности зрительного восприятия и иллюзии глубины. Однако существуют исторические доказательства того, что даже эти коды, которые кажутся нам столь естественными и биологическими, со временем менялись. Например, некоторые считают, что предренессансная живопись не отражает представления о глубине пространства. Однако при более пристальном рассмотрении становится понятно, что в те времена просто использовался другой код: к примеру, объекты, изображенные на картинах выше, как правило, более удаленные. Наши современные коды, показывающие глубину восприятия на двухмерных изображениях, задействуют сложные математические соотношения между размером и расстоянием. Однако и те и другие коды – это лишь иллюзия восприятия глубины, двухмерное изображение того, как мы видим мир. И хотя более поздний код, вероятно, ближе к нашему собственному коду зрительного восприятия, он тем не менее остается кодом и не является объективной частью реальности.

У нас также есть коды, которые не имеют никакого отношения к тому, как мы взаимодействуем с материальным миром. Например, коды, связанные с нашим отношением к сексу[5]. Если вы лишите секс всех этих кодов, останется лишь трение слизистых оболочек, вызывающее реакцию в нервных клетках, которая ведет к мышечным спазмам в определенных частях тела. Эти спазмы интерпретируются нами как нечто приятное. И для материалиста только это и есть секс[6]. Но в действительности у нас так много кодов, связанных с данным актом, что предлагаемое выше описание воспринимается как довольно странное – если не безумное. Оно чуждо большинству людей. Некоторые относятся к сексу как к способу установить эмоциональную связь с другим человеком. Другие воспринимают его как инструмент решения вопросов власти и подчинения. А третьи считают его чисто физическим упражнением. Но заметьте, что даже последний вариант не означает отказа от кодов: помимо всего прочего, физическое упражнение – это идея. У нас есть представления об упражнении. Другими словами, у нас имеются коды, интерпретирующие тот или иной акт как упражнение, как удовольствие или как любовь. У многих людей коды настолько сильны, что берут верх над их собственными желаниями. Человек может хотеть относиться к сексу как к средству духовной связи между двумя людьми, а вместо этого пользуется кодом, интерпретирующим секс как самоутверждение или принуждение. Мы не всегда полностью контролируем свои коды.

И как же все эти коды связаны с магией? Магия дает нам возможность контролировать коды, способные менять наше отношение к сексу, деньгам и т. д. В этом отношении магию можно считать формой психологии. Кроме того, я готов утверждать, что магия способна производить объективные перемены в реальном мире. Я уже говорил, что реальный мир, в конечном счете, символичен; соответственно, остается сделать лишь маленький шажок, чтобы заявить: меняя коды, интерпретирующие реальность, мы меняем саму реальность. Я бы хотел рассмотреть, как эта теория работает на практике.

Для начала позвольте мне сформулировать ее с максимальной ясностью: реальность – это, на некоем очень глубинном уровне, набор взаимосвязанных и отсылающих друг к другу символов. Мы интерпретируем эти символы, а значит, исследуем реальность в соответствии с набором кодов, причем не все они являются осознаваемыми. Некоторые коды заявляют о себе громче других. Например, мы трактуем силу тяжести согласно ряду формальных кодов, которые ясно и достоверно предсказывают ее поведение. Множество других кодов, особенно тех, что связаны с нашей повседневной жизнью, менее обоснованны. Некоторые и вовсе вредны. Изменение таких кодов повышает вероятность того, что мы получим желаемое, причем не только потому, что будем по-новому, более продуктивным образом видеть вещи, но и потому, что сама реальность подвергнется воздействию изменившихся кодов и мы вступим в контакт с новыми символами. Один из путей к пониманию кодов – представление их в виде семиотической сети, набора взаимосвязанных символов, отсылающих друг к другу. Позднее я расскажу о том, как разработать модель ваших семиотических сетей, которая позволит вам производить в них непосредственные изменения. Мне хочется показать, как данная магическая теория работает на практике, а затем вывести из нее рекомендации для дальнейших магических экспериментов.

Семиотика и магия

Давайте начнем с простейшей, самой элементарной магии, а именно – с использования сигилов. Говоря коротко[7], сигил – это монограмма, в которой желание, сформулированное на английском языке, выражено в виде простого символа путем комбинирования букв. Как магическая технология сигилы стали популярны в 80-х годах XX в., однако, вероятно, они существовали с тех пор, как люди стали царапать символы на скалах. Однако метод их использования относительно нов. Начало ему было положено в работе Остина Спэра, но потом, на протяжении последних двадцати лет, этот метод совершенствовался магами хаотического направления. Маг активирует сигил, достигая гнозиса – состояния, в котором сознательная часть его психики на какое-то время отключается. Наиболее распространенное средство достижения гнозиса – оргазм; но при этом действенными являются и другие способы: медитация, сильное возбуждение, а также боль, самоудушение. Предполагается, что после достижения гнозиса, которое осуществляется в ходе созерцания сигила, маг забывает о происшедшем.

С семиотической точки зрения, активация сигила – это реструктуризация кодов, которые мы интерпретируем как реальность. Прежде всего маг превращает свое желание в символ, который не вызывает это желание непосредственно. Активно размышляя о своем желании, маг, вероятно, усиливает действие уже существующих кодов, мешающих его проявлению. А созерцание сигила, который не отсылает непосредственно к этим кодам, дает возможность их реструктурировать. Однако чтобы создать новые коды, нужно сначала уничтожить старые. Единственный способ это сделать – прекратить восприятие реальности, то есть приостановить работу сознания, благодаря чему мы стираем коды. Сделав это, например, путем вхождения в транс или достижения оргазма, мы потом обычно приходим в себя и непосредственно реструктурируем старые коды. Но сигил действует как семя, как пылинка, вокруг которой формируется снежинка. Первое, что мы видим, когда к нам возвращается сознание, – это сигил, и мы используем его как основу для восстановления кодов. А это значит, что наши новые коды неизбежно будут содержать идею, заключенную в сигиле. Мы забываем саму операцию, потому что в противном случае попытались бы заново отстроить свои старые коды. Если мы вернемся к старым привычкам, то начнем пользоваться старыми кодами.

Магия, по крайней мере с этой точки зрения, является и деструктивным, и творческим актом одновременно. Мы действительно демонтируем реальность (или наше восприятие реальности, что практически одно и то же), а затем заново отстраиваем ее «ближе к сокровенному желанию». С семиотической точки зрения, реальность деконструируется, а наши символические коды демонтируются в состоянии гнозиса. Предполагая это, мы получаем возможность расширить свое понимание гнозиса, или измененных состояний сознания, которые могут быть полезны для магии. Мы можем задействовать любое состояние сознания, в котором наша символическая сеть становится изменчивой. Например, для активации сигила можно использовать гипнагогическое состояние – в нем человек пребывает непосредственно перед сном или сразу после пробуждения. Если первым, что вы увидите в этом состоянии, станет сигил (для этого его необходимо разместить соответствующим образом), то символическое желание, которое он представляет, определит ваше существование в течение дня.

Мы имеем те коды, которые имеем, по определенным причинам. Очевидно, старые коды служат какой-то цели. Наши коды, касающиеся восприятия мира, наши ожидания и убеждения дают нам некоторые преимущества. Например, если человек считает себя вечно одиноким, ему никогда не придется испытать стресс от общения с другими людьми. Конечно, это не слишком приятное преимущество. Однако когда маг желает изменить свой код, ему следует подумать не только о своем желании, но и о преимуществах разных кодов. Если рассматривать тот же пример, то желанием мага может быть встреча с другим человеком. И, прежде чем начать магический акт, ему стоит поразмыслить и спросить себя, каковы достоинства его нынешнего образа жизни. Маг может решить, что ему нравится быть одиноким и что никакая магия здесь не нужна. Либо он волен установить, что в формулировку желания следует включить потребность в отношениях, не вызывающих стресса. Семиотическая концепция магии подразумевает, что мы не извлекаем желания из вакуума и реализуем их тоже не в вакууме.

Семиотика также предлагает альтернативу полному забвению магического акта после его совершения. Это естественно – переживать и фантазировать по поводу своих желаний, но, делая это, можно помешать их исполнению. Не стоит считать, что беспокойство и фантазия однозначно плохи, просто следует помнить, что они постоянно «дергают» семиотическую сеть, а она очень хрупкая и уязвимая. Вывести желание за пределы сознания – один из способов позволить определенной части сети сформироваться вокруг этого желания. Однако есть и другие методы, появившиеся раньше этого и, согласно семиотической теории, они вполне действенны. Я назову три таких альтернативных варианта.

Первый подход предлагает Остин Спэр: «не нужно/не имеет значения»[8]. Согласно этому методу, человек культивирует в себе фаталистическое безразличие. Магия – это забава, и ни одно желание не является настолько серьезным, чтобы полностью овладевать человеком, – ведь вокруг есть еще много всего очень и очень занятного. Конечно, развивать в себе подобный подход бывает порой непросто. Я советую практиковать медитацию с устойчивыми, возможно даже биологическими желаниями: например, поститься в течение дня и говорить себе, что еда не нужна и не имеет значения. А можете попробовать возбудиться, а потом резко отключить свое сознание от мыслей о сексе.

Второй метод предотвращения вмешательства в наши новые семиотические сети (то же самое достигается и при забывании магического акта) – это подмена желания. Вместо того чтобы, когда возникает желание, думать, что желаемое «не нужно/не имеет значения», его заменяют другим. Например, если вы ищете работу и воображаете, какие деньги сможете получить при условии, что ваша магия подействует, замените эту фантазию какой-нибудь другой. К примеру, представьте, как станете рок-звездой или напишете книгу-бестселлер.

Третий метод, как и первый, не нов: его называют «действие в соответствии». Используя этот метод, маг делает вид, что магическая работа уже выполнена, возносит за это благодарности богам и ведет себя так, словно у него «все схвачено». Дональд Майкл Крейг рассказывает историю об Алистере Кроули, маге начала XX века, который выполнял заклинание на деньги, а потом шел и тратил несколько долларов на мороженое[9]. Мое единственное предостережение в данном случае – избегать таких действий, которые будут непосредственно напоминать вам о желании. В этом случае вы рискуете погрузиться в беспокойство и фантазии. Например, если вы хотите найти новую работу, не пишите заявление об уходе на старой. В противном случае ваш поступок, возможно, хоть будет выглядеть как действие в соответствии, но, скорее всего, заставит вас сравнивать старую работу с новой таким образом, который приведет к навязчивым тревогам и фантазиям.

Цель всех трех методов – избежать зацикливания на желании. Тревога – серьезный враг магии. А фантазирование я отношу к тому же разряду, что и тревогу. Многие наши фантазии – это просто плохо замаскированное беспокойство. Зачастую мы погружаемся в фантазии, чтобы убедить себя, что наши тревоги беспочвенны, однако на самом деле они остаются. Я действительно уверен, что мы можем просто устранить беспокойство и думать о своем желании все что захотим, достигая при этом нужного эффекта. Действия в соответствии – метод, позволяющий нам добиться такого результата. Интересно, что слово worry (беспокойство, тревога) происходит от староанглийского глагола, который первоначально означал «пережевывать». Кстати, в некоторых случаях worry сохраняет это значение: например, мы говорим dog is worrying bones (собака пережевывает кости)[10]. Очевидно, что если вы пытаетесь сплести тонкую сеть символов, то последнее, чего вам захочется, – это пожевать ее! Так как же избежать беспокойства по поводу результатов магического акта, чтобы он мог сработать – по крайней мере, согласно семиотической модели?

Тревога, как и любая другая эмоция, – это не более чем набор символов[11]. Поэтому, чтобы изменить эмоцию, мы должны просто изменить символы. В колледже я посещал много курсов по психологии, и на одной из лекций узнал, что большинство наших сильных эмоций – это во многом интерпретации физиологического возбуждения. Учащенное сердцебиение и мышечные спазмы в области живота мы называем «бабочками в желудке»[12], когда нервничаем, «бешено бьющимся сердцем», когда боимся, и «разбитым сердцем», когда опечалены. На самом деле это одно и то же состояние, которому даются разные символические интерпретации. Небольшой личный эксперимент[13] подтвердил правоту профессора психологии. В очередной раз занервничав перед экзаменом, я заставил себя думать о человеке, которого находил привлекательным, и почувствовал, что теперь трактую те же самые физические ощущения как влюбленность. Когда чувствуешь себя не напуганным, а влюбленным, сдать экзамен становится проще. В этом наблюдении кроется основа техники переключения желаний, однако также мы можем найти самый корень беспокойства и устранить его (или хотя бы частично отсечь), что позволит сделать нашу магию и всю нашу жизнь лучше.

Будучи символически ориентированными существами, мы можем использовать символическую технологию, чтобы докопаться до сути беспокойства или любой другой эмоции. И величайшей из символических технологий, конечно же, является язык. Так что берите карандаш и бумагу. Мы будем рисовать модель семиотической сети, которой окружили нашу тревогу, а значит, сможем разрезать ниточки, удерживающие ее на месте, и предать ее забвению.

Модель семиотической сети

Выберите что-либо из того, что вас беспокоит, – возможно, нечто, что вы хотели бы сделать в области магии. Запишите это в центре страницы. Обведите запись кругом и расслабьтесь. Посмотрите на лист и сосредоточьтесь на своих ощущениях в области желудка. А теперь подумайте об этом предмете так, как вы думаете о нем обычно, то есть, вероятно, с тревогой. Когда вы почувствуете спазм в животе, определите, какая мысль возникла у вас в этот момент, и запишите ее, соединив линией с записью главной мысли. Возможно, у вас появится несколько взаимосвязанных мыслей – соедините их записи друг с другом. Некоторые из этих мыслей могут быть связаны с другими тревогами – отобразите на листе и это. Когда вы закончите, у вас получится более или менее сложная карта части семиотической сети, касающейся вашего беспокойства.

Затем возьмите чистый лист бумаги и снова напишите в центре, что вас беспокоит. Вы собираетесь внести какие-то осознанные изменения в эту часть семиотической сети. Она будет иметь примерно ту же форму, что и первоначальная (возможно, вы добавите или уберете несколько нитей или узлов), но содержание будет иным. На каждую идею, вызывающую у вас сжатие в животе, давайте рациональный ответ. Возможно, в этот момент вам стоит сфокусироваться не на животе, а на лбу, на месте, находящемся в одном-двух дюймах в глубь головы. Например, у вас вызывает тревогу мысль «Если моя машина сломается, то я потеряю работу». Замените ее на более рациональную: «Если моя машина сломается, мне придется ее ремонтировать и добираться на работу другим способом. Может быть, для этого придется обратиться за помощью к друзьям». Возможно, у вас есть и более далеко идущее опасение: «Если я потеряю работу, то стану бездомным!» Какой рациональной идеей вы можете заменить его? Может быть, такой: «Если я потеряю работу, мне придется найти другую. Пока этого не произойдет, я буду безработным».

Теперь у вас есть две конкурирующие карты: старая и новая. Преимущество этого метода заключается в том, что он в какой-то степени имитирует структуру старой части сети, от которой вы хотите избавиться. Соответственно, он обращается ко всем вашим базовым потребностям, но более осознанно и рационально, в большей степени «от головы», чем «от брюха». Живот полезен, потому что с помощью урчания под ложечкой сообщает нам, что мы хотим есть. В вопросах планирования ремонта авто он не так хорош.

Возьмите старую карту и символически продемонстрируйте, что она больше недействительна. Вы можете перечеркнуть ее большим крестом или убрать в какую-нибудь коробку. Можно даже уничтожить ее, однако лично я предпочитаю сохранять записи своих меняющихся мыслей. А новую карту нужно теперь поместить там, где она будет действовать, – к примеру, в каком-то месте, где вы бываете несколько раз в день. А можете просто доставать ее перед сном и быстро просматривать – читать или размышлять над ее структурой необязательно. Не исключено, что вы сочтете подобные ритуальные действия ненужными. Иногда (и даже часто) сам по себе акт создания новой карты отодвигает нас от старых привычек[14].

Возможно, вы сочтете более полезным иной вариант данного упражнения. Это будет зависеть от того, предпочитаете ли вы отвечать на свою первую реакцию или склонны оставлять ее без ответа. В первом случае вы можете формулировать свои рациональные ответы прямо на листе со старой сетью. При этом для обозначения важности новых мыслей и превосходства их над старыми можно использовать разные цвета или какие-то другие символы. При желании модифицируйте упражнение так, как вам позволит ваша изобретательность. Например, если вы знаете что-либо о когнитивной терапии или общей семантике, то, возможно, захотите отметить когнитивные искажения при помощи какого-нибудь кода.

Моделирование семиотической сети вокруг определенной идеи может также оказаться полезным для реализации творческих замыслов, для понимания скрытых связей между символами. К данному методу прибегают и для создания того, что я называю мандалой сигилов. Мандала – это круговая диаграмма, которая представляет Вселенную в различных индийских духовных практиках. Иногда мандалы используются как магические круги или как объекты медитации. Вы можете создать семиотическую мандалу сигилов, войдя в рецептивное состояние и начертить несколько сигилов вокруг центрального сигила – либо машинально, либо осознанно, в определенных местах. Мандала поможет вам преодолеть внутреннее сопротивление сложным идеям и сконцентрировать волю, направив ее к изменениям. Например, вы хотите иметь больше денег, но, возможно, у вас есть глубоко укоренившиеся и неизвестные вам представления о богатстве, которые мешают реализовать это желание. Мандала сигилов способна устранить подобные препятствия.

Мандала сигилов

Я создал разновидность мандалы сигилов – трехчастную мандалу, которая особенно полезна для осуществления сложных изменений, вызывающих у нас неосознанное сопротивление. Как я уже говорил, семиотическая теория магии подразумевает, что наши текущие семиотические коды обладают определенным преимуществом в интерпретации, что и заставляет нас их придерживаться. Чтобы изменить эти коды, нужно осознать их существование и поработать с ними, либо предусмотрев для них какое-то новое применение, либо признав, что они являются помехами. Трехчастная мандала сигилов предполагает работу с тремя факторами, которые я считаю важными для мотивации людей: желанием, чувством и потребностью. Центр мандалы используется для выражения желания человека посредством сигилов или каких-либо еще символов. Среднее кольцо символизирует позитивные чувства, которые вызовет исполнение данного желания, а внешнее – потребность, на удовлетворение которой направлено желание (см. рис. 1). Важно помнить, что следует фокусироваться на позитивных чувствах и личных потребностях. Например, если я ворожу на богатство, то могу предугадать, что получение денег заставит меня беспокоиться о вариантах их вложения. Беспокойство – это не позитивная эмоция, а вот радость от обретения новых возможностей – позитивная. Я сигилизирую «радость» или «возможности» вместо «беспокойства». А также осознаю, что богатство удовлетворит мои потребности в безопасности, уважении и свободе. Кроме того, оно даст возможность заботиться о своей семье – но это уже потребности других людей, а я работаю над своим собственным сознанием[15].

Рис. 1

Можно использовать эту мандалу как сигил, однако я предпочитаю медленный, спокойный гнозис быстрому и резкому. Мне особенно нравится гипнагогический, «дремотный» гнозис. В этом случае человек погружается в состояние сна или выходит из него, глядя на сигил или мандалу. Вы начинаете смотреть на нее, бодрствуя, а затем позволяете себе медленно погружаться в сон. Ели вы почувствовали, что «проваливаетесь», заставьте себя проснуться. Возможно, поначалу для вас это будет непросто, но есть методы, помогающие достичь цели. Томас Эдисон часто использовал гипнагогический гнозис, чтобы получать новые идеи. Он отдыхал в кресле, вытянув руки по бокам. В каждой руке Эдисон держал по металлическому шарику, а на пол под ними клал жестяные пластинки. Когда он достаточно глубоко погружался в сон, шарики с грохотом падали на жесть и будили его. Эдисон вставал и записывал свои идеи. Рон Хейл-Эванс модифицировал эту технику: он поднимал руку, которая, падая, будила его, когда он входил в гипнагогический транс[16]. И хотя Хейл-Эванс не использовал гнозис для магической работы, у нас нет причин отказываться от такого его применения. Преимущество данной техники, с точки зрения нашей теории, состоит в том, что сон – это место, где наша семиотическая сеть так или иначе ослабевает и перестраивается. Мы просыпаемся в новой реальности каждое утро (у вас ведь бывали сновидения, которые определяли ваше настроение на весь наступающий день?). И мы можем в некоторой степени контролировать эту перестройку реальности.

Другой вариант использования семиотической сети – дивинации. Не знаю, как вас, а меня часто не удовлетворяют традиционные расклады Таро, потому что они порой не соответствуют ситуации. Если я спрашиваю о любви, меня не волнует «финансовое положение», а если интересуюсь курсом конкретных акций, мне не нужны разъяснения о «прошлом». Выбирая расклад Таро, вы заключаете себя в определенную семиотическую сеть. Это может быть полезно, если вы занимаетесь гаданием на картах Таро профессионально, поскольку ваши клиенты зачастую не знают, в чем именно заключается их вопрос и можно ли вам доверять. Поэтому иногда бывает вполне уместно сказать им что-либо о прошлом – то, что они и так знают. Но, гадая для самого себя, я предпочитаю вариант, более точно соответствующий моим заботам. Для этого я выстраиваю вокруг проблемы семиотическую сеть. Например, если меня беспокоят денежные вопросы, я пишу в середине круга «деньги», а затем вычерчиваю нити, тянущиеся к таким идеям, как «безопасность» и «забота о здоровье». Линию, ведущую к «безопасности», я могу сделать более толстой, поскольку это наиболее фундаментальная потребность. Могу также выбрать место для «радости» или создать узел «возможностей», из которого будет исходить несколько вариантов. И так далее. Наконец, для каждого из узлов я бросаю одну или, если хочу получить больше подробностей, три карты. Возможно, я планирую получить прогноз о своем здоровье, чтобы узнать, нужно ли мне оставить какую-то сумму на медицинские расходы. А может быть, раскину несколько карт на «возможности». Иногда я веду записи о гадании на самой карте, делая более толстыми те нити, которые, как подсказывают карты, более важны, чем я думал, или создавая новые узлы, поясняющие старые.

Семиотическая теория в эвокации

Сигилы и дивинация – это не единственные возможные магические операции. Возьмем, к примеру, эвокацию, контакт с духовными сущностями. Какие новые приемы может дать в этой области семиотическая теория? В ходе эвокации человек взывает к духу, находящемуся вне его, чтобы с ним пообщаться. Дух обычно находится в треугольнике, кристалле или другом предмете. Цель эвокации – общение, а общение – это обмен символами.

Одна из возможных моделей коммуникации представляет собой следующее: вместо того чтобы передавать информацию туда и обратно, мы просто выстраиваем похожие модели в сознании. Чем больше сходства между нашими символическими моделями, тем проще нам общаться. Если вы говорите мне «передай мне соль», то подразумеваете, что у меня те же самые представления о движении, соли и т. д., что и у вас. В этом случае все пройдет удачно. В других видах коммуникации мы не вправе рассчитывать на то, что у другого человека сложились такие же семиотические связи, как у нас. Если я говорю «мы должны бороться за свободу», то предполагаю, что вы знаете, что я имею в виду под «борьбой» (физическое насилие? политические акции?) и «свободой» (это слово использовали многие тираны, чтобы оправдать свою тиранию). Это грубая схема моей идеи, и я надеюсь, что вы сможете ее сконструировать. Я могу ошибаться, и в этом случае мне придется все начать заново[17].

Мудрый человек предвидит возможные сбои в ходе коммуникации и готовится к ней, тщательно планируя все заранее. Точно так же и маг предварительно планирует общение с бестелесными сущностями.

По сути, все предметы, традиционно ассоциируемые с эвокацией, предназначены для того, чтобы облегчить вам построение символической карты, соответствующей карте духа. Маг окружает себя символами духа в виде его имени, печати, особых благовоний и т. д. Он принимает серьезные меры предосторожности, чтобы отделить себя от духа, – ведь существует опасность, что сознание мага окажется настолько похожим на сознание духа, что маг станет им. Затем он зачитывает традиционную или самостоятельно составленную молитву, чтобы подтвердить перед духом свой авторитет и наладить контакт. Маг обращается к духу по имени, вспоминает определенные божественные имена, исторические и мифические события, направляя духа на те или иные действия. Все это служит созданию семиотического кода, который все больше и больше становится похож на код духа, в результате чего маг получает возможность воспринимать духа и общаться с ним. Мы привыкли к грубой форме коммуникации, когда задействуются вибрации воздуха или графические, начертанные на бумаге символы, которые «подцепляют» нашу семиотическую сеть и перекраивают ее. А в нашем случае маг должен полагаться на нечто вроде шпионской слежки на расстоянии. Маг должен надеяться, что нематериальная сущность изменит его семиотическую сеть так, что она станет в достаточной степени похожа на ее собственную, тем самым сделав общение возможным.

В этом ракурсе опасности эвокации становятся очевидными: мы можем обрести такое сходство с духом, что потом нам будет сложно снова стать самими собой. Поэтому нам и нужны круги, магические кольца и т. п. – это символические якоря, которые возвращают нам ощущение самих себя, если процесс идет слишком хорошо. В любом случае вопрос не в том, стоит ли проводить эвокации, а в том, как семиотическая теория магии совершенствует наш подход к эвокации. В частности, она позволяет нам понять, какие нужно принимать меры предосторожности. Нам необходимо обезопасить свой разум, свое сознание, сформировав четкое представление о собственной морали, о своих предпочтениях, антипатиях и предрассудках. Кроме того, семиотическая теория говорит о том, как готовиться к эвокации. И пусть мы не хотим полностью идентифицироваться с духом, она помогает нам понять его – например, с помощью игры, которую я называю «Что бы сделал Буер?». Буер – это просто один из духов, перечисленных в «Малом ключе Соломона». Вместо Буера[18] можно взять имя любого другого духа. В игре «ЧБСБ» вы наблюдаете за ситуациями и спрашиваете: «ЧБСБ?» Согласно гримуару[19], Буер исцеляет все душевные расстройства. Какие персонажи в вашей «комедии положений» страдают душевными расстройствами и как Буер может их исцелить? Если речь идет об игре в компьютерные «стрелялки», вы можете спросить: «Как бы Буер решил эту проблему?» Буер появляется в виде кентавра с луком и стрелами, поэтому он может стремительно передвигаться и стрелять с определенной дистанции. Я бы не советовал применять игру «ЧБСБ» при решении важных жизненных проблем – это слишком приближает вас к инвокации и полной идентификации с духом. А незначительные, несерьезные вопросы дадут вам шанс создать основу для коммуникаций с Буером, когда вы будете его эвоцировать.

Мы можем также прибегать к моделированию семиотической сети для Буера, причем со временем она становится достаточно сложной. Маг создает в своем сознании пространство для Буера, чтобы общаться с ним, что опять-таки требует готовности установить определенную связь с духом. И это одна из причин, по которым я призываю людей не эвоцировать опасных или потенциально опасных существ. Рисуя семиотическую сеть для Буера, мы начинаем с его имени, затем протягиваем нити к его свойствам, известным из гримуаров. После этого заполняем новые круги, основываясь на своих наблюдениях. По мере того как вы начинаете понимать духа, от узла «исцеляет все душевные расстройства» могут вырасти, например, нити «огнем» и «не всегда полностью». А может быть, вы поймете духа иначе. Подобная графическая форма имитирует способ хранения информации в нашем сознании, и отображение системы соответствий духа в такой форме помогает освободить в сознании пространство для него.

Помимо этого можно использовать семиотическую теорию для понимания и изменения наших вербальных молитв. Каждая эвокация включает в себя инвокацию божественных сил, обращение к духу и послание (задание). Инвокация должна быть, конечно же, обращена к тому аспекту божественного, к которому вы чувствуете притяжение. Если вы не особенно верите в божества, вам следует найти что-то другое, что, во-первых, возвысит ваше самоощущение, во-вторых – даст вам власть вызывать духов и командовать ими (или, по крайней мере, просить их о чем-то). Обращение может включать в себя информацию, собранную вами в ходе подготовительного самонаблюдения и созерцания. И еще одна рекомендация: послание следует формулировать в терминах, которые духу будет проще принять и понять. Другими словами, можно направить свою просьбу в такой форме, чтобы она вызвала необходимую символическую реакцию. Например, если вы хотите быть исцеленным, попробуйте рассказать о своей болезни в средневековых, а не в современных медицинских терминах. В дополнение или вместо этого можно также сигилизировать свое послание и представить его духу как графическую репрезентацию вашего символического желания.

Если маг воспринимает магию сквозь призму семиотической теории, то его действия не будут отличаться от действий тех, кто использует другие концепции. Однако это не значит, что между ними действительно нет различий. Если теория нравится магу, то это, вероятнее всего, приведет его к новым прозрениям. Хотя и традиционный маг, и маг-семиотик могут взывать во время ритуала к Адонай, однако первый придает этому имени лишь значение «Господь мой», а второй видит в нем означающее, которое определенным образом вписывается в его семиотическую сеть. Я могу воспринимать его как имя базисной субстанции бесконечных качеств, а вы можете представлять его как обладающее сознанием антропоморфное существо, играющее особую роль в нашей общей культурной истории. Однако мы оба способны понимать имя как символ, который отсылает к набору означаемых, полезных для проводимой нами магической операции. Фактически, маги, знакомые с семиотической теорией, могут намеренно делать какие-то вещи «неправильно», поскольку знают о том, что их семиотическая сеть неповторима и индивидуальна. Например, мои магические элементальные орудия – это ветка терновника, жеода, наконечник стрелы и глиняная чаша. С позиций церемониальной магии (магии того типа, который я чаще всего практикую), на орудиях должны быть начертаны магические имена и символы, а сами они должны представлять собой жезл, диск, кинжал и кубок. Однако мои орудия символически значат для меня намного больше, чем те, что входят в традиционный набор.

Бесконечное множество вариантов имеет одно универсальное магическое орудие – язык. Каждое магическое действие требует применения языка, даже если это всего лишь концептуализация и определение желания. Язык – странная, мистическая вещь: он соединяет разум и материю, он происходит неизвестно откуда и состоит в сложных взаимоотношениях с нашими мыслями. Неудивительно, что он является готовым магическим орудием. В следующей главе я объясню, как лингвистика может пролить свет на применение языка в магии и в теоретическом, и в практическом плане.

Глава 2

Язык как мост между сознанием и материей

Язык соединяет ум и тело, сознание и материю. Мы можем обдумывать свои идеи молча, про себя, но можем и произносить их вслух, изменяя материю (создавая колебания воздуха) и таким способом кодируя смыслы. Говоря на том или ином языке, мы имеем возможность кодировать свои мысли в виде знаков на бумаге, оттисков на глине или намагниченных частиц компьютера – чтобы, закодировав, затем расшифровать. Представьте себе книгу в библиотеке – книгу, которую когда-то положили на полку и которая лежит там, пыльная и позабытая. Это последний экземпляр издания, и другого такого в мире нет. Но если никто не находит эту книгу и не открывает ее, остается ли она вместилищем тех идей, что в ней записаны? С одной стороны, конечно, нет – когда нет ни одного ума, который бы мог понять эти слова, они всего лишь частицы типографской краски на бумаге. Но, с другой стороны, книга существует, и однажды какой-нибудь человек может найти ее, открыть, прочитать и вернуть эти слова из забвения, выпустить в мир облеченные в слова мысли. Книге необходимы руки, которые бы держали ее, глаза, которые бы смотрели в нее, и ум, который бы переводил ее графические знаки в слова языка. Однако при этом книга и заключенные в ней мысли существуют… где-то вне тела.

Человек действительно уникален среди других живых существ, потому что, в отличие от всех их, мы созданы для языка, а язык создан для магии. Язык исходит от тела, распространяется материальным путем и ведет к изменению разума – как каждого индивидуума, так и Мирового Разума. Чтобы понять, в чем состоит магическая роль языка, следует уяснить, как язык функционирует в физическом и ментальном отношениях.

Материя звука

Начнем с наших толстых губ. Попробуйте вытянуть их вперед, будто бы вы намерены кого-то поцеловать. Растяните их пошире в усмешке – так, чтобы были видны зубы. Сожмите их, оставив маленькую круглую дырочку, словно для того, чтобы пить через соломинку. Сомкните губы. Сожмите их плотно и надуйте щеки: ваши губы становятся непроницаемым заслоном. Наконец подвигайте языком между зубами и верхней губой: заметили, как много там места? Наши губы невероятно гибкие – гораздо более гибкие, чем это нужно для того, чтоб удерживать пищу во рту. Вообще, гибкими губами обладают очень немногие млекопитающие, среди них, например, обезьяны. А посмотрите на собачьи губы – если их вообще можно назвать губами. Собака может обнажить зубы, но она не способна поджать губы, сомкнуть их, делать ими вибрирующие движения или производить чмокающие звуки. С помощью губ мы можем произнести звуки /b/ и /p/ – например, в словах bridge (англ. «мост», а также «бридж», название карточной игры[20]) и poker («покер», название карточной игры). Мы также можем произнести звук /w/ – к примеру, в слове wist («вист», название карточной игры). Мы способны округлить губы, чтобы произнести звуки /о/ и /u/, как в слове truco («трюко», прием игры в бильярд).

На несколько минут отвлечемся от губ и обратим внимание на зубы. Если мы здоровы, у нас 32 зуба (или парой больше, в зависимости от того генетического варианта, который в нас реализован), то есть столько же, сколько путей мудрости в каббале. Сзади у нас – имеющие форму цветка коренные зубы, которые измельчают пищу, а спереди – решетка плоских резцов, передних зубов. Пользуясь резцами и губами одновременно, позволяя им действовать совместно, мы можем произнести звуки /f/ и /v/ – например, в словах football («футбол») и voleyball («волейбол»). Можно научить собаку играть в волейбол, но, даже если она будет гениальной, вы не сумеете научить ее произносить название этой игры: она не способна сблизить нижнюю губу и передние верхние зубы, как это можем мы.

Задними, коренными зубами мы можем надавить на язык так, чтобы, говоря, например, на гэльском языке[21], произнести звук <ll>[22], который встречается, скажем, в имени собственном Llewellyn (Ллуэлин). Говоря по-английски, мы пользуемся этим удивительным органом – языком, чтобы произносить другие звуки. Как уже отмечалось, немногие животные имеют столь гибкий язык, да и те, у которых он есть (например, муравьеды), используют его исключительно для манипуляций с пищей. Наш язык тоже выполняет функции, связанные с потреблением пищи, однако для этих целей ему совсем не нужно быть таким пластичным и чувствительным. Ударяя языком по бугорку, который находится как раз за верхними передними зубами и называется альвеолой, вы можете произнести звуки /t/ и /d/ – они есть, к примеру, в словах tennis («теннис») и dodgeball («игра в вышибалы»). Если вы держите кончик языка ближе к альвеоле и пропускаете воздух через образовавшуюся щель, то можете произнести звуки /s/ и /z/ – как в словах soccer («футбол») и zanga (название карточной игры). Но и это еще не все: задняя часть языка способна изгибаться и смыкаться с тем местом, где твердое нёбо переходит в мягкое нёбо – велюм, или нёбную занавеску, – и мы произносим звуки /g/ и /k/, как, например, в словах canasta (название карточной игры) и golf («гольф»). Вы можете даже быстро перепрыгнуть с /t/ на /k/. Ни одно животное не имеет такого гибкого и подвижного языка.

Смотрим дальше. Самой задней частью языка мы способны прикоснуться к частице плоти, которая свисает в задней части глотки и называется увула. Она может вибрировать, смыкаясь с задней частью языка, – так произносится французский /r/. Увула может также перекрыть глотку – чтобы, например, мы произнесли звук /q/, обозначаемый буквой ивритского алфавита qoph (Коф). В английском языке такие звуки не используются, однако мы можем их произносить. Стоит лишь немного потренироваться – и вам удастся произнести любые звуки любого языка, даже очень необычные, состоящие из щелчков и свистов, какие есть в некоторых экзотических языках.

Еще дальше мы найдем два тонких мышечных клапана, которые могут соединяться, когда мы едим. Фактически они соединяются, чтобы предотвратить вдыхание пищи[23]. Но то, что для животных является автоматическим, человек способен контролировать – это означает, что вероятность случайно вдохнуть пищу и подавиться для нас намного больше. Почему же эта опасность подавиться является эволюционным преимуществом? Потому что способность контролировать эти створки голосовой щели, голосовые связки, позволяет нам произносить много разных звуков. Мы можем сдвигать их полностью, когда в результате гортанной смычки получается щелкающий звук (такой, как, например, кнаклаут в немецком языке). Также голосовые связки, эта пара тонких мускулов, могут вибрировать или не вибрировать – соответственно, в первом случае получаются звонкие согласные звуки (как /b/ в слове bridge), во втором – глухие (/p/ в poker). Вибрация либо ее отсутствие определяет разницу между звуками /z/ и /s/, /v/ и /f/ и многими другими.

В ротовой полости мы также обнаружим проход, который ведет к носовым пазухам. Обычно этот проход играет роль стока и воздухопровода, при этом мы можем перекрыть проход воздуха через рот и заставить его проходить через нос, изменяя качества звуков. Так произносятся звуки /m/ и /n/ – например, в словах new («новый») и market («рынок»). В общем, пространство от голосовых связок до губ предоставляет нам широкие возможности для произнесения сотен различных звуков, хотя, например, в английском языке можно обойтись сорока или сорока пятью звуками в зависимости от особенностей произношения. Компьютеры способны кодировать целые библиотеки данных, используя всего два разряда – 1 и 0, – значит, сорока звуков языка достаточно для того, чтобы с их помощью качественно выразить самую разнообразную информацию.

Наконец, еще один орган служит доказательством того, что человеческий организм хорошо приспособлен к произнесению различных звуков. Этот орган – легкие. Чтобы произнести какой-либо звук, мы должны создать струю воздуха и протолкнуть ее через сложный механизм глотки, рта и носа. К счастью, наши легкие очень хорошо приспособлены к тому, чтобы толкать воздушную струю. И это при том, что у них есть основная задача – отделять кислород от азота и путем выдоха удалять из организма полученную в результате углекислоту. Эту очистительную систему мы одновременно используем как механизм для общения и выражения мыслей.

С точки зрения физиологии, человеческое существо – это механизм для произнесения звуков. Наши способности к звукообразованию столь широки и разнообразны, что мы можем имитировать звуки, издаваемые животными. Однако более важна наша способность кодировать информацию и передавать ее так, как это не способно делать ни одно животное. Дельфины владеют сложной системой звуков, и некоторые обезьяны обучены элементарным знакам языка, но никто из них не способен управлять такой сложной системой, какой является человеческий язык. Фактически каждый человек, если у него нет патологий, знакомясь с родным языком с рождения, без усилий развивает свою способность говорить на нем и понимать его. Более того, если ребенок начнет осваивать другой язык до того, как ему исполнится 13 лет, он тоже овладеет им легко и даже разграничит два языка, осознавая, что это два разных инструмента коммуникации. Даже если ребенок не может говорить или слышать из-за физиологических нарушений, он при соответствующем обучении осваивает язык жестов – а этот язык не является переводом в жестовую форму обычного языка. Язык жестов имеет свою собственную грамматику и принципы функционирования.

Тело, в свою очередь, обеспечивает существование языка: оно является средством создания вибраций в воздухе (в данном случае я не касаюсь слуха) и расшифровки их. Тело как часть нашей сущности должно быть всесторонне понято и изучено – для того чтобы мы могли понять и объяснить язык и использовать эти сведения как ключ к дальнейшему познанию. Хочу предложить вам несколько упражнений. Вы можете выполнить их или пренебречь ими, но, по моему мнению, эти упражнения будут способствовать тому, чтобы вы лучше узнали свое тело. После них вам будет проще освоить эксперименты более тонкого характера. Я начну с упражнений для легких, потому что дыхание – это основа языка для большинства людей и потому что дыхание связано с магией и религией посредством идеи жизни как таковой. Слово spirit («дух») происходит от латинского spiritus, имеющего значение «дыхание». Ивритское ruach, «душа», восходит к тому же корню, что и слова, обозначающие в иврите понятия «воздух» и «дыхание», тогда как nefesh – слово, обозначающее душу животного, происходит от того же корня, что и глагол со значением «дышать».

Дыхание

Наш пульс, если мы специально не тренировались, преимущественно не подвластен контролю сознания, но дыхание может одновременно и находиться под нашим контролем, и осуществляться автоматически. Чтобы понять, каковы границы этого контроля и какую жизненно важную роль играет дыхание, определяющее состояние нашего сознания, попробуйте выполнить следующее упражнение. Внимание! Если вы страдаете заболеваниями сердца, дыхательной системы либо какими-то другими, из-за которых эти упражнения могут навредить вашему здоровью, вам следует просто прочитать и обдумать то, что написано далее, но не применять на практике.

Итак, начните дышать медленно и глубоко, чувствуя, как воздух наполняет легкие, расширяя их. Легкие приводит в движение плоская листообразная мышца, диафрагма, находящаяся непосредственно под грудной клеткой. Посредством рывков она опускает легкие, чтобы те наполнились воздухом, и поднимает, чтобы они опорожнились. Почувствуйте силу этой мышцы. Заметьте: целенаправленно думая о ней, вы контролируете ее; когда же вы рассеянны, она легко движется автоматически. Попытайтесь определить тот самый момент, когда происходит это движение.

Сейчас, между вдохом и выдохом, не завершая вздох, остановите диафрагму. Пусть дыхание прекратится. Чувствуете нарастающую боль? Причина этой боли – углекислота, возрастание количества молочной кислоты и – более всего – недостаток кислорода. Начните дышать, потом зажмите нос. Вы заметите, как появится головная боль, начнут дергаться мышцы челюсти и глотки, ощутите давление на глаза. Вам захочется открыть рот. Зрение немного затуманится. Позже зрение может вообще померкнуть, и вы потеряете сознание. Но, если вы действительно окажетесь в обмороке (хотя доводить эксперимент до этого я не рекомендую), диафрагма снова начнет двигаться и легкие возобновят насыщение крови кислородом. Не удерживайте дыхание до потери сознания, старайтесь держаться на той точке, когда ощущается сильное давление. Сделав наконец вдох, обратите внимание на сознание: о чем вы думаете? Возможно, окажется, что ни о чем, – на какое-то время ваше сознание затемнится, потому что мозг, сберегая кислород, останавливает мыслительную деятельность и в стремлении получить следующий вдох уподобляется мозгу животных. Не правда ли, после того как вы удерживали дыхание, первый вдох доставляет немалое удовольствие?

Приток кислорода проясняет разум и улучшает настроение. Есть и другой способ увеличить объем кислорода в крови – контролируемая гипервентиляция. Упражнение, о котором вы сейчас прочтете, следует выполнять некоторое время спустя после выполнения первого или, возможно, в другой день. Оно противоположно первому: если в в первом вы управляли диафрагмой для того, чтобы остановить дыхание, то здесь вы будете контролировать движение диафрагмы с целью преднамеренной гипервентиляции, чтобы почувствовать переизбыток кислорода в крови. Если у вас проблемы со здоровьем или вы испытываете тревогу, это упражнение может быть опасно и выполнять его не следует.

Лягте, руки согните, сложив ладони на затылке. Сделайте глубокий вдох, затем с помощью диафрагмы вытолкните воздух из легких с такой силой, с какой только можете. После этого диафрагма естественным образом опустится и воздух втянется в легкие. Снова быстро вытолкните воздух. Вам захочется дышать все глубже и глубже – намного глубже, чем обычно, – и вытеснять больше воздуха, чем мы вытесняем при обычном дыхании. Попробуйте почувствовать легкие до самого дна.

Вы перенасытите кровь кислородом и вскоре почувствуете покалывание в конечностях. В этот момент следует остановиться и вернуться к нормальному дыханию, даже если вы заметите, что дыхание постепенно становится менее глубоким. Вы не почувствуете какого-либо дискомфорта или удушья, потому что ваш организм не будет испытывать кислородного голодания.

Если получится, обратите внимание на состояние рассудка. Возможно, вы почувствуете небольшое головокружение или легкую эйфорию. Из-за кислородной интоксикации у вас могут быть галлюцинации – видение ярких вспышек света, ощущение покоя и благополучия, даже может прийти озарение – вы вдруг поймете, как решить проблему, которая раньше ставила вас в тупик. Кроме того, после упражнения вы, возможно, ощутите кислый вкус во рту или иные симптомы желудочно-кишечного стресса, поскольку переизбыток кислорода заставляет организм работать быстрее.

Оба упражнения демонстрируют очевидную связь между дыханием и состоянием ума. Неудивительно, что во многих культурах и во многих языках для обозначения понятия «дух» берутся слова, обозначающие дыхание. Очевидно, что оба упражнения достаточно экстремальны, и в ритуалах их используют очень осторожно. Если вы во время ритуала удерживаете дыхание до потери сознания, то можете причинить себе вред – скажем, упав на зажженные свечи. А если вы, отправляя ритуал, попытаетесь сделать гипервентиляцию, не исключено, что столкнетесь с трудностями при произнесении заклинаний. К счастью, связь между сознанием и дыханием достаточно тонкая. Мы можем управлять состоянием рассудка с помощью грубых методов типа самоудушения или самостоятельной гипервентиляции (и иногда испытываем потребность в этих способах, преследуя определенные магические или мистические цели), но это управление мы способны осуществлять и посредством более мягких, не столь серьезных изменений дыхания. Например, следующее упражнение учит использовать ритмическое дыхание с целью расслабления ума на глубинном уровне для магической практики.

Четырехкратное дыхание

Начнем с того, что примем удобное сидячее или стоячее положение (это упражнение также можно выполнять лежа, но я рекомендую освоить его сидя и стоя, поскольку в этих положениях тела вы не спутаете состояние расслабленности с состоянием сна – ведь обычно мы испытываем подобного рода расслабление, когда засыпаем). Если вы сидите, положите ладони на бедра – эта поза в церемониальной магии известна как поза бога, поскольку многие египетские божества изображены сидящими в ней. Если же вы стоите, держите руки вдоль туловища, а ладони поверните назад; расслабьте плечи – так, чтобы руки свободно свисали, не были зажатыми. Эту позу иногда называют позой палки, потому что человек стоит прямо, словно жердь. В обеих позах ваша спина должна оставаться прямой, причем естественно прямой – то есть слегка изогнутой, но не сутулой. Если вы беспокоитесь о том, что выпрямить спину вам трудно, представьте себе веревку, которая прикреплена к вашей макушке и слегка тянет голову вверх. В положении стоя согните слегка колени – это поможет выпрямить нижнюю часть спины. В сидячем положении можно подложить под низ спины небольшую подушку и не опираться на спинку стула.

Приняв позу, наблюдайте за дыханием, не управляя им. Дыхание должно быть в центре вашего внимания, вы должны тихо говорить себе: «Сейчас я делаю вдох» и «Сейчас я делаю выдох». Это упражнение по праву считается действенной медитацией, и я обычно рекомендую выполнять его для прояснения ума. Но в данном случае мы не преследуем цель достичь какого-то результата, касающегося магии или психологии, поэтому не будем на этом останавливаться.

В тот момент, когда вы начнете чувствовать вдох, когда ощутите и осознаете, какой большой объем воздуха вмещают ваши легкие за один вдох, начните считать до четырех во время вдоха. Когда легкие заполнятся воздухом на 70–80 %, задержите дыхание на те же четыре счета. Затем выдыхайте, вновь считая до четырех. Перед вдохом опять задержите дыхание на четыре счета. Это упражнение известно под названием «четырехкратное дыхание». Подобно гипервентиляции оно способствует тому, что объем кислорода в крови возрастает, причем это достигается без вреда для организма и без напряжения. Дыхание замедляется, одновременно с этим расслабляется сознание. Если, выполняя упражнение, вы почувствуете напряжение или дискомфорт, замедлите или ускорьте счет, пока вам не удастся удерживать определенный ритм, не испытывая неприятных ощущений.

У вас может возникнуть желание контролировать расслабление мышц от ног до головы – так же, как вы контролируете дыхание. Но даже без вмешательства сознания, если вы фокусируетесь исключительно на дыхании, мышечное напряжение спадет. Если вы ощущаете небольшие приступы боли в мышцах при их расслаблении, не беспокойтесь. Они быстро пройдут и означают лишь то, что вы испытываете значительный стресс. Также вы можете почувствовать сильные эмоции, то появляющиеся, то покидающие вас. Не концентрируйтесь на них, позвольте им оставить вас и не обдумывайте их. В конце концов вы почувствуете: ваше тело расслаблено настолько, что, хотя вы и не утратили способность двинуть рукой, нет никакого желания это делать. Вероятно, вы ощутите тепло и комфорт. Вам может показаться, что вы хотите спать – при этом на самом деле вы будете достаточно бодры (за исключением тех случаев, когда находитесь в состоянии хронического недосыпа). Просто в данном случае вы примете за сонливость глубокую расслабленность.

Это состояние способствует притуплению способности мыслить критически. Вы становитесь открыты для внушения. Именно данное состояние лежит в основе такого известного явления, как постгипнотическое внушение. Некоторые люди приходят к гипнотизеру, чтобы тот ввел их в гипнотический транс и путем внушения заставил правильно питаться или бросить курить. Некоторые гипнотизеры в своей практике опираются на склонность человеческого сознания к внушению (а также на желание человека нравиться другим, быть в центре внимания) и побуждают людей в состоянии гипноза делать что-либо смешное для развлечения зрителей. Однако маги используют это состояние ума для целей, с одной стороны, более тонкого, с другой – более практичного характера. Мы расслабляемся для того, чтобы снять все препятствия, которые ежедневно воздвигает наше сознание.

Когда вы творите магический обряд, направленный на рост благосостояния, какие мысли посещают вас? Мечта о материальных благах? Чувство вины из-за этой мечты? Возможно, вы не думаете именно о деньгах или о чем-либо еще. Но если ваши желания не объединены и вы рассеянны, совершать магические действия трудно. Вы можете нуждаться в деньгах, но намерены ли вы хотеть их? Глубокое расслабление помогает объединить желания, потому что избавляет нас от тех сомнений и хаоса в мыслях, которые присущи бодрствующему сознанию. Оно возвращает нам уверенность и доверие к себе.

Применение определенного способа дыхания для расслабления точно соответствует магическому использованию языка, поскольку практически любой человеческий язык начинается с дыхания. И подобно языку, который связывает материальный мир с миром идей, дыхание связывает мир нашего тела и мир нашего ума. Многие маги не берут во внимание тело – и тем самым в конце концов причиняют себе вред. Материя – это пена, которая плывет по океану сознания, но она все-таки часть океана, и ей не следует пренебрегать. Мы создаем тайну с помощью наших умов, но пользуемся ей посредством наших тел, и об этом не следует забывать. И как тело связано с разумом, так и рот связан со звуками, которые мы с его помощью произносим. Изучением этой связи занимается наука фонетика. Термины фонетики помогут нам обсудить возможные соответствия между звуками и магическими символами.

Звуки языка

Как мы уже упоминали, количество звуков речи огромно. Международный фонетический алфавит, алфавит звуков речи, пригодный для описания произношения любого слова в любом языке, насчитывает 74 основных согласных звука и 25 гласных. Однако чтобы вам стало понятно, какое множество звуков существует на самом деле, давайте посчитаем. Каждый из основных 25 гласных можно произнести в голос, шепотом или наполовину в голос (скрипучим голосом), в результате получается 25 × 3 = 75 возможных гласных. При этом каждый из них может быть назализованным (произнесенным через нос) либо неназализованным – значит, число гласных возрастает до 150. Более того, каждый из этих 150 может быть долгим, кратким или полудолгим – следовательно, получаем 450 потенциальных гласных. И снова каждый из них в некоторых языках при произношении может иметь несколько разных тонов (в кантонском диалекте китайского языка, например, девять тонов гласных). В итоге мы получаем огромное количество гласных звуков, которые могут существовать в языках! А ведь есть еще согласные! (Кстати, я не брал в расчет очень редкие звуки – например, щелчки и свисты.) К счастью для нашего рассудка, нам достаточно научиться произносить намного меньше звуков – только те, что относятся к определенному языку. Так, в английском их около 40. В этой книге, из-за ограничений места и времени, я обращаюсь к звукам английского языка (иногда, в тех случаях, когда не смогу без этого обойтись, буду затрагивать иврит).

Фонетика – это наука о звуках языка. Звуки относятся к тем немногочисленным лингвистическим явлениям, которые нам действительно понятны, причем хорошо. Мы, например, знаем, что приобретаем способность произносить определенные звуки очень рано, в том возрасте, когда еще не в состоянии научиться собственно языку. По этой же причине взрослым трудно освоить второй язык так, чтобы говорить без акцента, поскольку привычки произношения мы переносим на другой язык. Например, говоря по-английски, мы привыкли произносить звук /t/, помещая язык на выступ, находящийся за верхними передними зубами. Те, кто говорит на испанском, произносят этот звук, поместив кончик языка как раз на передний край этого выступа. Отличие состоит всего в миллиметре, но мы слышим, что испанский /t/ другой – даже в том случае, если поначалу не можем его произнести. Наши уши точно настроены на то, чтобы слышать малейшие вариации произношения.

О магическом использовании звуков речи вне зависимости от их функции в языке написано очень мало. Самыми ранними и наиболее полными сочинениями на эту тему, вероятно, являются фрагменты заклинаний из Греческих магических папирусов. Эти заклинания, преимущественно теургические по своей сути (поскольку имеют отношение к богам), содержат длинные ряды гласных. Приблизительно в середине I века до н. э. Филипп Иудей (чье имя явно отсылает как к каббале, так и к греческой теургии) связывал семь гласных греческого языка с семью видимыми планетами[24]. Важно заметить, однако, что гласные, о которых говорит Филипп Иудей, это не звуки, которые реально произносятся в речи, а буквы – графические, письменные изображения гласных звуков. Например, в английском языке есть только пять букв для обозначения гласных (или шесть, если считать «Y»). При этом у нас 12 (или около того, в зависимости от диалекта и произношения) гласных звуков. В действительности самый распространенный в английском языке гласный звук /ə/ (например, конечный звук в слове sofa, «диван») не имеет собственной буквы в английском алфавите. Этот звук называется «шва» (то есть нейтральный гласный), и в Международном фонетическом алфавите он обозначен перевернутой строчной буквой «Е» – «ə». При этом в английском правописании он может обозначаться пятью разными знаками: буквой «A», как, например, в слове sofa («диван»), или буквой «E», как в слове receipt[25] («квитанция, чек») и т. д. При этом мы имеем дело с одним и тем же гласным звуком. Ни один язык не располагает такой системой письменности, которая бы совершенно точно отражала всю фонетику языка (все его звуки)[26]. Поэтому Филипп Иудей в своей работе рассматривает греческие буквы, а не звуки, которые этими буквами обозначаются.

Магическое изучение звуков речи, в отличие от изучения письменности, осуществляется редко. Частично проблема состоит в том, что люди до относительно недавних времен не осознавали, в чем состоит разница между фонетикой (звуками языка) и системой письменности (алфавитом, правописанием). Лингвистика – это, по большому счету, наука XX века. Алистер Кроули сделал хоть и грубую, но талантливую попытку объяснить магическое значение звуков – по крайней мере, иврита:

Я поставил перед собой вопрос: когда я каким-то образом произношу звук, какие мысли имеют склонность возникать в моем сознании? (Если попробовать сделать это публично, люди могут удивиться.)…Мы называем этот день днем начала операции[27] и сбрасываем военно-воздушный десант. Звук /d/ острый, быстрый, сильный, взрывной, он рубит энергично. Сейчас я не могу сказать, будете ли вы связывать его с эякуляцией, с идеей отцовства. В любом случае, очень многие люди выражают эту связь в речи. Даже сегодня дети инстинктивно выбирают для обозначения отца слово dad, хотя этого нельзя допускать из-за того, что такая идентификация может оказаться ошибочной[28].

В таком же духе Кроули проанализировал звуки /n/, /l/, /s/, /m/ и /r/. Его метод состоит в смешении интроспекции с исторической лингвистикой. К сожалению, во времена Кроули историческая лингвистика была весьма несовершенна, и он неосознанно полагался на предположения, которые для нас сейчас выглядят абсурдными (такова, например, теория о санскрите как о самом древнем из доступных нам языков; сейчас реконструирован протоиндоевропейский язык, от которого произошел санскрит, а также протогерманский, протолатинский и протогреческий языки). Кроули в значительной степени опирается на физическое ощущение звука, обозначаемого буквой. Так, он указывает, что произношение звука /s/ требует обнажения зубов. Это утверждение неверно для моего диалекта английского языка, но тем не менее интересно. Кроме того, я думаю, что Кроули был, по большому счету, на правильном пути. Фокусируя внимание на физическом восприятии звука и на обусловленном этим восприятием изменении сознания, он помогает нам понять символическую роль звука нашего языка в нашей символической вселенной.

Однако здесь возникает вопрос: а зачем это нужно? Что нам даст понимание символической роли того или иного звука речи? У меня на этот счет возникло несколько соображений, а вы, в свою очередь, можете подумать и предложить другие. Во-первых, знание символического значения звуков речи способно помочь нам в интерпретации слов и имен. Встретив во сне духа, который говорит, что его зовут Tak, мы зададимся вопросом, что эти три звука – /t/, /а/ и /k/ – вместе означают. Таким образом можно раскрыть, какое послание Tak пытается нам передать, – равно как если бы нам дали возможность услышать это послание полностью от самого духа. Во-вторых, подобно эллинам, мы можем использовать звуки в иной, чем та, что они имеют в языке, функции – в заклинаниях, соотнося эти звуки с их символическим значением. Например, если мы соотносим звук /t/ с Меркурием, а /а/ – с воздействием, то можем применять слог /ta/ в качестве мантры для заклинания Меркурия. Конечно, такой подход опасен из-за своей механистичности. Нам следует попытаться объединить все звуки в одну таблицу – большую сводку соответствий. За этим занятием мы бы немного развлеклись, выйдя за пределы магии и языка.

Тем не менее познание символической природы некоторых звуков весьма полезно, даже если мы не создаем полный перечень соответствий всех звуков. Как ни странно, некоторые лингвисты уже начали эту полезную для нас работу, соотнося звуки разных языков с определенными смыслами. Например, в различных неродственных языках большое количество слов, относящихся по своему значению к носу или ноздрям, имеют в своем составе назальные (носовые) звуки – /n/ или /ng/. Это не лишено смысла, поскольку нос участвует в произношении назальных звуков. Также многие слова из речи маленьких детей имеют билабиальные (губно-губные) звуки /p/ или /m/; возможно, это обусловлено тем, что контролировать моторику губ человек начинает раньше, чем осваивает движения языка. Слова разных языков, означающие «маленький, крошечный», нередко имеют в своем составе звук /i/, тогда как слова со значением «большой» часто включают в себя звуки /o/ или /a/ (стоит заметить, правда, что в английском языке все наоборот, сравните: big – «большой» и small – «маленький»). Слова такого типа есть в каждом языке, и они являются звукоподражательными, то есть звучащими так же, как предмет, который они обозначают[29]. Примерами звукоподражательных слов в английском языке являются crash («грохот, треск»), whine («ныть, выть, скулить»), boom («гул, глухой шум»), meow («мяукать»).

Некоторые лингвисты прошлого полагали, хотя и без особых оснований, что происхождение языка может быть связано со звукоподражанием. Например, человек указывал на птицу и произносил звукоподражательное слово twee («свист»), а затем это слово уже могло использоваться для обозначения птицы. Со временем звуки изменялись, значение сдвигалось, и тот факт, что изначально слово возникло как звукоподражание, забылся. И мы теперь считаем, что сходство слова twee с птичьим свистом случайно. У данной теории один серьезный недостаток – отсутствие подтверждений того, что слово, которое является звукоподражательным в одном языке, будет звукоподражательным и в других. Например, в английском языке собачий лай передается как арф-арф, тогда как в испанском – как гуау-гуау. Мой любимый пример – обозначение крика петуха в итальянском языке: не кокададльду, как в английском, а кокорико[30]. И все же современные лингвисты[31] – правда, немногие – доказывают, что язык имеет звукоподражательную природу, но мы этого не осознаем, пока нам на это не укажут.

Магия – это царство субъективности, а не объективности, поэтому аргументы лингвистов или нехватка этих аргументов не особенно нас заботят. С помощью методов магии мы можем не достигнуть объективной абсолютной истины относительно символической природы звуков речи, однако можем прийти к собственной, субъективной истине. Здесь, как и в большинстве магических предприятий, существует два пути раскрытия символического значения звуков речи. Первый – аналитический; он заключается в том, чтобы выявить особенности звуков и связать их с общими магическими моделями, а затем составить удобную таблицу соответствий. Другой способ интуитивный, и в его основе лежат наши представления об установлении таких связей. Я приведу примеры каждого из способов. Начну с аналитического, что потребует некоторого углубления в лингвистическую теорию.

В рамках фонетики – науки, изучающей звуки языка, – уже выделены признаки фонем (звуков как единиц языка), так что нам остается соотнести их с общими магическими моделями и выявить соответствия. Будет немного проще, если мы классифицируем звуки по трем параметрам. Первый – место образования звука (место, где воздушная струя встречает препятствие). В английском языке выделяется шесть мест образования звука: губы, альвеолы (хрящевой бугорок за верхними зубами), зубы, нёбо (верх ротовой полости), нёбная занавеска – велюм (место, где твердое нёбо переходит в мягкое – вы его ощутите, если проведете языком назад вдоль нёба), голосовая щель (гортань). Соответственно, по месту образования звуки делятся следующим образом: лабиальные[32] (губные), альвеолярные, дентальные[33] (зубные), велярные (нёбные) и гортанные. Второй параметр, который выделяют лингвисты, – способ, которым блокируется поток воздуха. Если воздушная струя блокируется полностью – это взрывные согласные звуки. Если расстояния между органами речи достаточно для того, чтобы проходил воздух, получаются фрикативные звуки (которые звучат смешно, будучи воплями, когда вы прищемите себе палец). Если есть смычка, которая значительно препятствует прохождению воздушной струи, это аппроксиманты. Последний же параметр не является параметром по большому счету; его можно сравнить с выключателем: если голосовые связки вибрируют, когда вы произносите звук, он получается звонкий, если не вибрируют – глухой[34].

Стоит привести конкретные примеры, чтобы проиллюстрировать эти абстрактные термины. Звук /p/ – такой, как, например, в слове pizza («пицца») – является глухим билабиальным (то есть губно-губным) взрывным согласным: глухим, потому что голосовые связки не вибрируют; билабиальным, так как в его произношении участвуют обе губы; взрывным, так как при произношении звука вы на краткое время создаете полную преграду воздушной струе. Парный ему звук /b/ – например, в слове brioche («бриошь, булочка»), – является звонким билабиальным взрывным. Если вы положите руку на горло и прикоснетесь к кадыку, то почувствуете, как он вибрирует, когда вы произносите buh-buh («бух-бух»), и не вибрирует при произношении puh-puh («пух-пух»). В английском языке нет билабиального фрикативного звука, зато есть лабиодентальный (губно-зубной) фрикативный. Произнося звук /f/ – к примеру, в слове fillet («лента»), – вы произносите глухой лабиодентальный фрикативный звук, поскольку пропускаете свистящий поток воздуха между губой (отсюда компонент лабио-) и зубами (поэтому – дентальный), при этом голосовые связки не вибрируют. Если же они начнут вибрировать, звук /f/ сразу превратится в /v/ – такой, например, как в слове veal («телятина»).

Любой звук можно описать с помощью комбинации этих терминов. Фактически мы можем описать и звуки, которых нет в английском языке. Например, в нем отсутствует звонкий билабиальный фрикативный, но мы представим его себе, если произнесем /b/, а потом расслабим губы настолько, чтобы струя воздуха могла через них пройти. Но для нашей цели – выявления магического значения фонем английского языка – нам достаточно только этих терминов и еще нескольких вариантов. Ниже дан небольшой перечень звуков английского языка, примеры слов и описания с использованием несколько упрощенной мной терминологии.

1 Необычный и редкий звук. Он называется интердентальным (межзубным), потому что, произнося его, вы действительно протискиваете язык между зубов. – Примеч. авт.

2 Еще один редкий звук. Этот нёбный аппроксимант описывается с помощью дополнительного термина – ретрофлексивный звук; он означает, что язык при произношении этого звука сгибается назад. – Примеч. авт.

3 Звук /h/ не имеет парного звонкого, поскольку он образуется в гортани, а гортань не может вибрировать и при этом сдерживать воздушный поток так, чтобы получался фрикативный звук. (Это объяснение упрощенное, однако достаточно корректное.) – Примеч. авт.

Стоит заметить, что эти звуки не всегда имеют четкие соответствия в системе письменности. Например, слово cough («кашель») произносится как /kawf/, хотя буквы f в его письменном облике нет. Нельзя упускать из виду и то, что эти звуки могут произноситься несколько по-разному из-за того, что люди говорят на разных диалектах и с разным произношением. Попросите кокни (уроженца лондонского Ист-Энда) произнести слово bottle («бутылка») – и вы услышите на месте /t/ гортанный взрывной звук. Также вы можете совсем не услышать звук /r/ в слове car («машина»), если попросите кого-нибудь из Бостона произнести это слово. И если вы сами из Бостона, то, возможно, вас удивит, откуда взялись все эти дополнительные /r/ в произносительном варианте слова wash («мыть») жителей Айовы.

С точки зрения магии, мы можем отождествить шесть мест, где образуются звуки речи, с планетами и природными элементами. Одной их схем, по которым это можно сделать, является следующая: я связываю альвеолярные звуки /t/, /d/, /s/, /z/, /n/, /l/ с Меркурием, потому что язык при их произношении двигается плавно и быстро. С Венерой я соотношу губные /p/, /b/, /m/ и /w/, поскольку губы, как и голос, сексуальны (или, по крайней мере, чувствительны). Марс ассоциируется с зубными согласными, потому что зубы твердые и разрушительные, как Марс: /th/, /dh/, /f/ и /v/ (стоит отметить, что /f/ и /v/ при этом еще и губные, то есть связаны с Венерой; таким образом можно объяснить, почему английское слово, обозначающее и сексуальный акт, и сильное отвращение, начинается со звука /f/). На основе ассоциаций со вкусом и удовольствием я соотношу Юпитер с палатальными и велярными согласными – /y/, /k/ и /g/. Наконец, Сатурн я связываю с гортанью, поскольку она находится наиболее глубоко, является самой «секретной» частью глотки и единственным местом артикуляции, которое не видно через открытый рот. Таким образом, с Сатурном соотносится звук /h/ и гортанная смычка /’/, которая появляется в английском языке только в словах, начинающихся с гласных, и никогда не отображается на письме[35]. А какие же звуковые соответствия можно отметить в связи с Солнцем и Луной? Я уже упоминал, что некоторые звуки различаются по такому признаку, как наличие или отсутствие вибрации голосовых связок во время произношения, – соответственно, звук получается звонким или глухим. Звонкие звуки, поскольку они заключают в себе вибрации жизни, могут быть соотнесены с Солнцем, а глухие – с Луной.

Способы образования звуков, в соответствии с которыми проход для воздушной струи блокируется либо полностью, либо частично, могут быть соотнесены с природными элементами. Так, Земле соответствуют жесткие взрывные (/p/, /b/, /t/, /d/, /k/, /g/), Огню – свистящие фрикативные (/f/, /v/, /s/, /z/, /h/), Воде – плавные аппроксиманты (/w/, /y/, /l/). Назальные (/m/,/n/, /N/) попадают в группу Воздуха. Таким образом, каждый звук имеет две связи – с планетой и элементом. Поскольку звуки могут быть звонкими и глухими, они также связаны с Солнцем или Луной соответственно.

Мне, конечно, не хотелось бы делать из этой системы подобие каббалы, но она может использоваться, например, в создании заклинаний или песнопений. Если вы хотите воззвать к Солнцу, смело включайте в речь много звонких звуков. А взывая к Земле, вы должны наполнить заклинание взрывными звуками – такими как /b/ и /k/. Следуя этой системе при создании слов силы, вы можете получить и бессмысленные слова, которые тем не менее будут соответствовать планетам и элементам.

Стоит отметить, что до сего момента я оставлял без внимания гласные звуки. Отчасти проблема состоит в том, что в английском языке система гласных очень сложна, и лингвисты для ее описания используют совершенно разные системы терминов. Гласные описываются по таким параметрам, как подъем челюсти и положение языка – он может быть втянут в ротовую полость либо продвинут вперед. Поэтому говорят о передних гласных (когда язык сильно продвинут вперед) и задних гласных (язык сдвинут далеко назад). Выделяют еще высокие и низкие гласные, и этот признак зависит от того, поднята челюсть или опущена. В соответствии с причудливой терминологией высокие гласные также отличаются от низких более высокой частотой, поскольку размер резонаторной полости (то есть ротовой полости) при произнесении низких гласных больше, чем при произнесении высоких. (Что такое частота звука, легко понять, представив, что вы дуете в бутылку: чем больше в ней воды, тем выше звук, тогда как чем воды меньше, тем звук ниже. Такой же процесс происходит в ротовой полости – за тем лишь исключением, что язык, а не вода наполняет «бутылку» рта.) В английском языке одиннадцать или двенадцать гласных звуков – в зависимости от диалекта, и если вы не лингвист, понять описание того, как они произносятся, зачастую сложно. Практически любой человек может выучить терминологию, касающуюся согласных, а также произнести согласный звук, следуя указаниям о положении языка. При этом запомнить гласные звуки и описывающие их термины способны в основном только лингвисты.

Чтобы упростить обсуждение этой проблемы, я скажу о пяти основных гласных звуках, которые выделяют лингвисты. Первые три – это /i/ (как в слове bean – «боб, фасоль»); /a/ (есть в слове father – «отец») и /u/ (произносится в слове tuba – «труба»). Если в языке только три гласных звука (как, например, в классическом арабском), вероятнее всего, это именно данные гласные. (Хотя, слыша арабскую речь, мы иногда можем воспринимать /i/ как /e/, а /u/ как /o/, однако исконный носитель языка считает эти звуки вариантами, а не особыми звуками.) Два других – это звук /e/, произносящийся как /ai/ (например, в слове bait – «приманка»), и звук /o/ (в слове boat – «лодка»)[36].

Нам следует понять, какую роль играют гласные в магии и в чем состоит экспериментальный метод получения магических знаний о них (этот метод намного лучше, чем аналитический, заключающийся в составлении таблицы соответствий). Наилучший способ это понять – произносить или петь гласные. Гласные, в отличие от согласных, могут быть пропеты. Начните с /a/ – как в слове father: а-а-а-а-а… Удерживайте удобный для вас тон. Тяните звук, пока в легких есть воздух, и не бойтесь надоесть соседям. Если вы хорошо расслабитесь, то почувствуете, как какая-то часть вашего тела начнет вибрировать; заметьте, какая именно, затем перейдите к звуку /i/ – как в слове see (англ. «видеть»): i-i-i-i-i…

Как вам кажется, где вибрирует /i/? По моим ощущениям, этот звук заставляет вибрировать кости и мышцы лица, тогда как /a/ ближе к солнечному сплетению. Весьма вероятно, вам покажется иначе, чем мне, для которого экспериментальный метод подобен награде; вы можете сделать другие открытия. Попытайтесь как можно ниже прогрохотать звук /u/. Чтобы это получилось, носители британского английского могут представить находящийся после этого звука непроизносимый /r/, чтобы избавиться от привычного скольжения. Те, кто говорит на американском варианте английского языка, могут просто представить, что они произносят «Betty Boooo(p)» – «Бетти Буууууу(п)». Пусть ваши губы округлятся, будто для поцелуя; из-за этого округления губ при произношении /u/ и /o/ эти звуки называются «круглыми»[37] гласными. Где вибрирует /u/? По моим ощущениям, в тазовых костях, в мышцах за пупком, в нижней части позвоночника, а если я понижу тон, то смогу почувствовать этот звук в бедрах.

Полезно и приятно компоновать гласные, чувствуя, как они действуют вместе. Комбинация /iau/ очень близка к гностическому имени Бога – IAO и захватывает нас, звуча в диапазоне от верхних частот до глубоких низов. Последовательность /ieaou/ тоже интересна, потому что при ее произнесении кажется, будто она спускается сверху вниз по телу[38]. Попробуйте произнести другие сочетания. Попытайтесь почувствовать, для чего можно использовать каждый звук. По моим ощущениям, /i/ агрессивный, /а/ творческий, /о/ защищающий, /u/ чувственный – по крайней мере, в определенные моменты.

Вы можете экспериментировать с другими гласными английского языка, перечисленными ниже с примерами слов, в которых они употребляются:

● /i/ – pit («яма»), bit («кусочек»);

● /e/ – pet («любимец»), bet («пари, спор»);

● /æ/ – pat («похлопывание, хлопок»), bat («летучая мышь»);

● /o/ – bought (форма глагола buy – «покупать»); так произносится в среднезападном диалекте английского языка; в других диалектах этот звук редуцируется в /a/;

● /u/ – put («класть»);

● /ə/ – sofa («диван») – звук на конце слова.

Все эти эксперименты показывают, что речь возможна благодаря струе воздуха, которая идет в центр нашего тела. Контролируя дыхание, встаньте или сядьте прямо. Почувствуйте, как диафрагма толкает воздух в легкие, который потом выходит со звуком. Ощутите, как звук заставляет вибрировать воздушную струю, распространяющуюся от нижней части тела к голове. Если согласные звуки тем или иным способом препятствуют воздушной струе, то гласные регулируют ее, создавая множество частот и тембров. Выполняя эту медитацию, вы можете размышлять над вопросами «Какого цвета этот звук?», «Какой планете (или планетам) он подобен?», «С каким элементом его можно соотнести?», «Каков он на вкус?», «Какой у него запах?».

Будет интересно в качестве эксперимента приобрести инструмент, который известен как еврейская арфа[39], и артикулировать гласные, играя на нем. Инструмент представляет собой металлическую рамку с язычком, который вибрирует, когда его дергают; при этом череп того, кто на нем играет, функционирует как резонатор. К этому инструменту часто относятся как к детской игрушке, подобной казу, однако он имеет длинную историю, связанную с магией. Сибирские шаманы до сих пор используют его в целительных ритуалах. Рамка подносится к зубам (но не вставляется между зубов), и язычок инструмента дергают с внешней стороны. Ротовая полость оттеняет обертоны в гудящем звуке инструмента: когда инструмент не прижат к зубам, он издает слабый дребезжащий звук на одной высоте; если же прижать рамку к зубам, играющий может выборочно подчеркивать определенные обертоны с помощью артикуляции. Один из способов такой игры – привести рот в положение, при котором произносится тот или иной гласный, но не произносить его. Так можно четко подчеркнуть частоту гласного. Показательно в данном случае было бы взять поэтический отрывок – например, из «Ворона» Эдгара По – и проартикулировать только гласные, дергая за струну варгана. Таким способом можно обнаружить мелодию, скрытую в частоте гласных многих стихов.

Цель моих рассуждений – навести вас на мысль о том, как использовать возможные значения звуков, не располагая точными объяснениями того, что они могут значить. В других языках, разумеется, другие системы звуков; при этом даже между языками с похожими фонетическими системами небольшие различия в этой сфере все же наблюдаются, и эта разница может обусловливать значительные эффекты психологического и магического характера. Вспомните, например, четкий по произношению зубной согласный в испанском языке: четкость – это результат продвижения языка на пару миллиметров вперед.

Если вы владеете еще каким-нибудь языком кроме английского или используете иврит либо подобный язык в магической практике, не исключено, что вам захочется поэкспериментировать со звуками этих языков. В иудейской каббале описаны медитативные практики, которые включают в себя перестановку букв и произнесение вслух получившихся сочетаний. Например, всем буквам одного класса подбирают пару среди букв другого класса. Если вам хочется попробовать это сделать, вы можете начать с так называемых материнских букв: это гортанная смычка, как в междометии uh-oh, (звук обозначается буквой Алеф), звук /sh/ (обозначается буквой Шин) и звук /m/ (обозначается буквой Мем). Интересным и поучительным способом их компоновки является медитация на гласные и эти три согласных звука, когда декламируется или произносится нараспев следующее:

‘im ‘ish mi’ mish shi’ shim

‘em ‘esh me’ mesh she’ shem

‘am ‘ash ma’ mash sha’ sham

‘om ‘osh mo’ mosh sho’ shom

‘um ‘ush mu’ mush shu’ shum.

Очевидно, что методы, подобные этому, действенны лишь в том случае, если менять местами относительно небольшое число букв. Однако это хороший способ понять отношения между звуками. Например, можно поменять местами взрывные /p/, /t/ и /k/ в сочетаниях с гласными /i/ (есть в слове see – «видеть»), /a/ (как в слове father – «отец») и /u/ (boot – «ботинок»). Постарайтесь добиться того, чтобы лучше понять магическую силу этих созвучий:

pit pik tip tik kip kit pat pak

tap tak kaip kat pit

pik tip tik kip kit.

Если вы занимаетесь самоанализом, пребывая в спокойном, расслабленном состоянии, то, меняя местами звуки, можете уловить намек на их предназначение: образ, цвет, эмоция. Например, когда я декламирую «pi pe po pa pu», у меня возникает ощущение, будто я парю в воздухе над бездной на огромной высоте. В памяти всплывает слово пропасть. Исходя из такой своей реакции, я могу заключить, что для меня звук /p/ символизирует опасный крутой обрыв. Очень важно, чтобы такие эксперименты проводились в спокойной, расслабляющей обстановке. Простое чтение не приведет к исчерпывающему пониманию поэзии звука – конечно, если вы не читаете ради эксперимента, чтобы выявить возможности чтения в данном ракурсе.

Изложенных в этой главе сведений достаточно для того, чтобы вы начали сами исследовать и анализировать звуки и выявили несколько звуков, использование которых приносило бы вам пользу в вашей Великой Работе. Важно помнить, что звук – это средство языка и, следовательно, средство выражения мыслей; при этом звук – физическое явление, и серьезная опора на физический мир необходима для понимания роли языка в магии. В то же время язык не относится исключительно к материальной сфере. Язык соединяет материальное с нематериальным. С одной стороны, язык – это знаки на глине, бумаге или дереве; кроме того, мы можем слышать, как кто-либо сотрясает воздух посредством своего голосового аппарата, и сказать: «Это язык». Однако, с другой стороны, бесшумная мысль, которая проносится у нас в голове, не вызывая движения ни одной части тела, – это тоже язык. Он также являет себя в словах силы, которые мы создаем из наполненных смыслом звуков, хотя эти слова не имеют значения ни в одном языке. Такого рода слова извлекают абстрактную идею из нашего сознания и превращают ее в конкретную вибрацию воздуха в материальном мире; эту вибрацию улавливают уши, и она переводится в идеальный мир сознания. Возможно, это тот самый язык, который имел в виду в «Изумрудной скрижали» Гермес, когда говорил: «Я поднимаюсь с твоей земли на твое небо, и снова спускаюсь на землю, и получаю твою силу вещей высших и низших»[40].

1 Здесь и далее в скобках приведен перевод английских слов. – Примеч. ред.

2 Гэльский язык – язык шотландских кельтов. – Примеч. ред.

3 По договоренности лингвисты используют косые скобки, например /kot/, для обозначения звуков и фигурные, например <coat>, при орфографическом написании. – Примеч. авт.

4 Стоит уточнить, что проникновению пищи в дыхательные пути препятствуют в первую очередь не голосовые связки, о которых здесь пишет автор, а надгортанник – он прикрывает вход в гортань при глотании. – Примеч. ред.

5 Barry, Kieren. The Greek Qabalah: Alphabetic Mysticism and Numerology in the Ancient World. York Beach, ME: Samuel Weiser, 1999, 38.

6 Если вы произнесете это слово медленно или особенно четко, то первый гласный будет звучать скорее как /i:/, чем как /ə/. Этим можно объяснить отсутствие в английском языке буквы для шва. Шва – результат тенденции безударных гласных сдвигаться по месту произношения к центру ротовой полости и терять свои артикуляционные признаки. Исходный гласный звук часто скрывается за шва и проявляет свои настоящие признаки, оказавшись под ударением (так, например, в ударной и безударной позициях может быть артикль the). – Примеч. авт.

7 Впрочем, некоторые языки к этому весьма близки – например, корейский, итальянский, язык индейцев чероки и некоторые другие. – Примеч. авт.

8 День начала операции по-английски D-Day. – Примеч. пер.

9 Crowley, Aleister. Magick Without Tears. Scottsdale, AZ: New Falcon, 1991, 408, 411.

1 °Cледует заметить, что в лингвистике принято разграничивать явления звукоподражания и звукосимволизма. Звукоподражания – это слова, звуковой состав которых имитирует звучание тех предметов и явлений, которые эти слова обозначают (в русском языке таковы, например, слова колокол, шорох, бубнить, булькать и т. п.). В отличие от них слова, возникшие на основе звукосимволизма, обозначают предметы и явления, которые реально не звучат; в фонетическом облике таких слов передается опосредованное впечатление от этих предметов и явлений. Приведенный автором пример о связи звуков /o/, /a/, /i/ с понятиями «большой» и «маленький» – это как раз пример действия принципа звукосимволизма. – Примеч. ред.

11 Все эти приведенные автором примеры разной передачи в разных языках собачьего лая и петушиного крика являются звукоподражаниями. – Примеч. ред.

12 Маргарет Магнус, «Магическое послание» (Margaret Magnus. Magical Letter Page). В Сети по адресу: http://www.conknet.com/~mmagnus/. У Маргарет Магнус действительно имеется словарный список всех символических значений для звуков английского языка, тогда как я этой проблемы коснулся здесь лишь слегка. Несмотря на название интернет-странички, Магнус не маг, насколько мне известно, и ее тексты относятся к лингвистике, хотя при этом и нетрадиционной. (Важно отметить, что лингвистика все еще является сравнительно молодой наукой и нередко выходит за рамки общепринятых постулатов, даже решая свои основные вопросы. Приверженность нетрадиционным научным взглядам не вредит карьере лингвиста так, как, скажем, карьере физика, – к счастью для меня.) – Примеч. авт.

13 От лат. labium – «губа». – Примеч. ред.

14 От лат. dens – «зуб». – Примеч. ред.

15 Это упрощенное объяснение. Данные параметры на самом деле сложнее, и их описание не так прозрачно, как это, которого, однако, для наших целей вполне достаточно. Если вы действительно заинтересовались тем, как произносятся звуки речи, я рекомендую вам книгу К. Карфорда «Практическое введение в фонетику» (Carford, J. C. A Practical Introduction to Phonetics. Oxford, UK: Claredon Press, 1998). Карфорд описывает, как произносится каждый из звуков в любом языке (включая щелчки, которые мы слышим по ТВ). (Выполнять упражнения, описанные в этой книге, очень весело, особенно в общественном месте.) – Примеч. авт.

16 Это утверждение справедливо для американского варианта английского языка и некоторых диалектов британского английского. В других диалектах гортанная смычка используется свободно – уроженцы лондонского Ист-Энда, например, часто используют этот звук на месте звука /t/ в середине слова. – Примеч. авт.

17 Я снова упрощаю теорию для непрофессионалов. На самом деле в английском языке основные гласные практически никогда не звучат в своем «чистом» виде. Звук /о/ в слове boat скорее звучит как /ow/, а /u/ – как /yu/. Но касаться этих деталей совсем необязательно, если у вас не возникло желания более глубоко заняться лингвистикой. – Примеч. авт.

18 В российской лингвистической традиции принят термин «огубленные» или «лабиализованные». – Примеч. ред.

19 Этот эффект используется в гностическом ритуале Пентаграммы; ритуал создан Петером Кэрроллом и описан в «Книге Хаоса» (Carrol, Peter. Liber Kaos. York Beach, ME: Weiser, 1992). – Примеч. авт.

20 Другое название – варган; самозвучащий щипковый музыкальный инструмент в виде подковы (или пластинки) с прикрепленным к ней металлическим язычком; при игре прижимают к зубам. – Примеч. ред. Нет достоверных сведений о том, откуда произошло название «еврейская арфа» (jew’s harp). Однако вряд ли его придумали расисты. Возможно, это искаженное французское слово, имеющее значение «играть». В английском языке это название меняется на вариант «сочная арфа» (juice harp), который не является, вероятно, исходным, хотя вызывает в памяти и описывает то, что происходит во время долгой игры. – Примеч. авт.

21

Глава 3

Заклинание: поэзия силы

Каждая культура мира, от малочисленных племен амазонских индейцев до огромных империй, имеет свою поэзию. Это касается даже тех культур, у которых нет письменности. Поэтические произведения, призванные создавать магический эффект, называют заклинаниями[41]. Люди часто используют заклинания в утилитарных целях – например, для удаления ресницы из глаза[42]. Даже в нашей культуре мы используем некоторые магические заклинания, причем не всегда осознавая это и относясь к ним не слишком серьезно. Например:

Star light, star bright:

First star I see tonight.

Wish I may, wish I might

Have this wish I wish tonight[43].

Лишь немногие дети бывают убеждены, что загаданные желания сбудутся (хотя я всегда в это верил, и многое из того, что казалось невозможным, действительно сбылось), но люди все равно продолжают произносить заклинания. Заклинания настолько распространены в различных культурах, что порой сложно сказать, где заканчивается заклинание и начинается поэзия. В этой главе я буду подробно рассматривать различные традиции заклинаний, анализируя их структуры и формы, а также то, как можно использовать эти структуры и формы для создания собственных заклинаний.

Наша жизнь полна заклинаний и чар. Я помню, как шествовал в церемониальной мантии под звуки волынок в большой зал, где самый что ни на есть христианский президент самого что ни на есть христианского университета осуществлял магический акт, произнося заклинание. Магия была очень мощная: она дала мне возможность ставить после своего имени буквы BA[44], а также поступить в аспирантуру, получить определенную работу и достичь определенного уровня социальной ответственности. Однажды я видел, как чары наводил судья, произнося заклинание и производя ритуальные действия. Он сказал: «Ввиду недостаточных доказательств того факта, что снижение скорости могло бы предотвратить данный инцидент, я объявляю подсудимого невиновным», – и ударил своим ритуальным молотком. Тем самым он не только позволил мне не платить внушительный штраф, но также решил проблемы страховой компании и предотвратил еще множество трудностей, которые могли возникнуть у совершенно незнакомых ему людей. Некоторые люди производят магические действия, связывающие их с другими людьми. В нашей стране мы уполномочили выполнять их священников и судей, и результаты этих действий для нас священны. В наше время мы очень часто сталкиваемся с магией, однако большинство людей этого не осознают или не умеют определять, какие именно действия являются магическими чарами.

Перформативы

Лингвистика классифицирует вербальные акты, о которых речь шла выше, как перформативные высказывания[45]. Перформативное высказывание – это фраза, которая производит какое-то изменение в мире в момент произнесения. Фраза «Откройте окно» производит изменение, но только в том случае, если я встаю и открываю окно. Фраза «Я объявляю вас мужем и женой» меняет мир в тот момент, когда эти слова слетают с уст официального лица. Поэтому говорят, что перформативные высказывания наделены иллокутивной[46] силой, имея в виду, что сила слов – не в их интерпретации или в выполнении указаний другим человеком, но в самих словах. Все прочие высказывания – такие как «Закройте окно, пожалуйста» или «Хороший денек, не так ли?» – могут обладать перлокутивным[47] эффектом. Заклинания иллокутивны и перлокутивны: произнося слова заклинания, мы творим его. Его эффект – результат сказанного, но заклинание завершено в тот момент, когда человек заканчивает высказывание.

Лингвисты в своих исследованиях перформативных высказываний говорят кое-что о том, каким образом вообще работают заклинания. Перформативное высказывание не может быть оценено как правдивое или лживое. Оно либо реализуется, либо нет. Это не отчет о событии – это само событие. Так, если я говорю: «Я объявляю вас мужем и женой», – нет смысла спрашивать меня: «Это правда, что вы объявили их мужем и женой?» Есть более важный вопрос: «Вы действительно поженили их?» Если я сделал это, значит, перформативное высказывание «произошло», было «удавшимся». Неудавшийся перформатив, тот, что не работает, становится таковым, поскольку не соответствует одному или нескольким «условиям успеха». Так, в случае с браком это могут быть следующие условия:

● люди должны иметь право на вступление в брак (быть взрослыми, не состоять в браке и, в большинстве штатов нашей страны, быть разных полов);

● человек, произносящий перформатив, должен быть уполномочен делать это (например, быть, судьей или священником);

● люди должны хотеть пожениться;

● должны быть соблюдены другие нормы ритуала (в частности, присутствие свидетелей, подписание документов и т. д.).

Условия успеха не являются постоянными или едиными для всех. Например, в Калифорнии бракосочетание не требует присутствия руководителя церемонии. В этом случае подписание брачного контракта в присутствии свидетелей заменяет слова официального лица.

Бракосочетание – интересный ритуал с точки зрения перформативов по нескольким причинам. Во-первых, он показывает, насколько серьезно люди воспринимают перформативные ритуалы. В Соединенных Штатах попытка изменить одно из условий и разрешить вступать в брак однополым людям вызвала немалое сопротивление. И хотя конгресс США решил не вносить в конституцию поправки, запрещающие однополые браки, скорее всего, в дальнейшем подобные попытки еще будут предприниматься. Дебаты часто ведутся в выражениях типа «защитить брак», словно разнополость брачующихся – это единственное условие успеха, воплощающее в себе весь этот социальный институт. Бракосочетание весьма интересно как ритуал и с языческой точки зрения, поскольку многие язычники женятся, не соблюдая традиционных условий, проводя свои собственные религиозные церемонии и создавая законные союзы при помощи мирового судьи. Судья все-таки необходим, поскольку сила перформативного акта столь велика, что сама по себе церемония, хоть и имеет духовный эффект, не имеет эффекта юридического.

Чары и заклинания – особый вид перформативов, и, как и другие перформативы, они обладают собственными условиями успеха. В кратком перечислении они выглядят так:

● человек, выполняющий заклинание, должен обладать необходимой подготовкой;

● заклинание должно быть составлено правильно, из надлежащих слов, подкрепленных надлежащими материалами;

● вербальная часть заклинания должна быть произнесена в соответствующей манере.

Давайте посмотрим на каждое из этих условий успеха с другой стороны и попробуем разобраться, что они говорят о действии магии.

Человек, выполняющий заклинание, должен обладать необходимой подготовкой. В разных культурах это условие означает разные вещи. Очень редко человек может просто произнести заклинание и добиться результата (хотя иногда о подобных случаях рассказывается в сказках и легендах). Обычно тот, кто выполняет заклинание, должен обладать определенной силой. В африканской культуре сонгаи человек учится петь молитвенные песни, обращенные к силе божеств, но, если он не прошел инициацию с поеданием кусу, пищи богов, его песни остаются пустыми словами[48]. Точно так же ритуальные заклинания в индуизме должны исполняться жрецом, человеком, уполномоченным это делать. В каббале есть легенда о Баал Шем Тове, Хозяине Доброго Имени, который произнесением имени Бога мог творить чудеса. Но он обрел такую силу не просто за счет произнесения имени[49], а благодаря посвящению в каббалу и праведной жизни. Магическое заклинание не работает в мире причин и следствий, в мире научной логики, где один и тот же эксперимент, выполняемый разными людьми, должен давать одинаковые результаты.

Две вещи связывают все эти культурные идеи, касающиеся силы: понятие инициации и то, что можно назвать ритуальной чистотой. Колдун сонгаи ест инициационную еду и поглощает свою инициацию как пищу. Соответственно, колдуну необходимо регулярно выполнять определенные ритуальные действия, чтобы поддерживать дарованную ему силу. Похожим образом Баал Шем Тов, по крайней мере в традиционной еврейской каббале, должен соблюдать еврейские законы ритуальной чистоты, включая употребление кошерной пищи и т. п. А индуистский мастер ведических гимнов должен не только быть посвященным жрецом, но и, что более важно, поддерживать ритуальную чистоту (перед церемонией производится особое омовение и т. п.).

Путь, которым маг (колдун, шаман или жрец) приходит к инициации, может быть разным в разных культурах. В культуре сонгаи сорко, колдун, использующий заклинания, узнает их от колдуна-учителя, который также кормит его кусу во время ритуальной трапезы. Сорко-ученик сидит у ног своего учителя и запоминает песни, а также способы ритуального использования порошков и подготовительные процедуры. Во многих культурах шаманы получают песни силы и заклинания от духов. Духи приходят только после инициации, нередко сопровождающейся долгой и загадочной болезнью, от которой шаманы исцеляются, принимая свою новую роль. Инициации в магических системах, во многом построенных на заклинаниях, предполагают овладение заклинаниями, повторное их обретение, запоминание или создание. Кельтские барды должны были запомнить невероятное количество стихов, чтобы их инициация могла считаться завершенной. Греческому магу-гностику необходимо было искать секретные «имена Бога», чтобы использовать их в своих заклинаниях.

Думать, что мы не способны заниматься магией, поскольку не принадлежим ни к одной из данных культур и не имеем доступа к их инициационным традициям, было бы ошибкой, ввергающей в уныние. На самом деле у нас, в Америке XXI века, есть свои магические традиции, и было бы неплохо осознать и использовать этот факт. Инициация в большинстве наших магических систем хотя зачастую и отмечена ритуалами (такими как викканская церемония, включающая в себя ритуальный обман и связывание, или инициация в церемониальную ложу с ответами на вопросы, заучиванием ритуальных текстов и клятвами), но, как правило, представляет собой в большей степени внутренний, нежели внешний процесс. В западных магических традициях мы не поглощаем знание, как сонгаи, но представляем себе, что оно растет внутри нас, как растение. По этой причине вновь посвященных в церемониальную магию называют неофитами, что в переводе с греческого и означает «новое растение». Подумайте о том, насколько вы выросли с тех пор, как начали практиковать магию, и выразите этот рост словами: возможно, вы обнаружите, что создали собственную песню силы.

Второе условие успеха в магии заключается в следующем: заклинание должно быть составлено правильно, из надлежащих слов, подкрепленных надлежащими материалами. Гибкость этого условия делает его довольно необычным. Его смысл меняется от культуры к культуре, от заклинания к заклинанию. Некоторые заклинания требуют использования особых и труднодоступных материалов, тогда как для других достаточно самых обычных предметов или не нужно вообще ничего. Но, независимо от того, какие атрибуты привлекаются, слова заклинания должны быть совместимы с используемыми материалами. Например, староанглийские метрические заговоры (ряд заклинаний, записанных в XVIII веке) содержат инструкции по решению определенных магических задач, и многие из них требуют ритуальных действий. Часто эти ритуальные действия описываются в самом заклинании с использованием того же размера. Например:

I circle myself with this stick – And take a succor in God’s fealty

Against the sore stitch – And the sore blow

Against ferocious fear

Against mighty misfortune – Which is hateful to everyone.

Я обвожу себя этой палочкой – И черпаю поддержку в верности Богу

Против мучительной боли – И болезненных ударов

Против жестокого страха

Против всесильной неудачи – Ненавистной каждому[50]

В некоторых ритуалах, описание которых можно найти в Греческих магических папирусах, есть формулы, где прямо называются используемые материальные предметы. Например: «Вино, ты вино. Вино, ты не вино. Ты глава Афин»[51]. Ясно, что такое заклинание может быть действенным только тогда, когда человек произносит его над кувшином или другим сосудом с вином. В американской народной традиции худу человек может произносить короткий стих, собирая мешочек моджо[52], однако в этом случае сами предметы обладают силой и заклинание необязательно. Легко представить, что слова соединяются с объектами каким-то жестким образом, хотя, с точки зрения лингвистов и постмодернистов, это не так. Слова условны: это просто цепочки звуков, которыми мы договорились указывать на тот или иной объект или идею, хотя они сами не являются этим объектом или идеей. Но в магии все иначе: она устанавливает связь между словом и идеей.

Некоторые люди считают, что этот основополагающий принцип магического мышления иррационален по своей сути[53]. Они говорят, что идентифицировать слово с вещью, которую оно называет, – значит исказить карту территории, и в этом я с ними согласен. Однако в магии мы выходим за пределы обычного применения слов, которое лингвисты называют пропозициональным, и переходим к перформативному использованию языка. В перформативном употреблении слова, которые обозначают определенные вещи, и есть эти самые вещи. Как говорит Дж. Л. Остин, «когда я говорю „согласен“, я не сообщаю о браке. Я вступаю в него»[54]. Фраза «Я приговариваю вас к жизни» – это и есть официально оглашенный приговор. Эти слова не указывают ни на что, что не является ими, поскольку они представляют собой нечто вроде магического акта, в котором высказывание становится фактом действительности, будучи просто произнесенным. Следовательно, если магическое мышление, привязывающее слова к обозначаемым ими объектам, считать источником суеверий и иррациональности, то большинство наших ритуальных институтов – включая брак, суды и деловые контракты – следует признать суеверными и иррациональными.

Один из способов привыкнуть к магическому использованию языка – упражнение-разговор с неодушевленными предметами. Я иногда говорю с деревьями и скалами, и если не нахожусь там, где может пострадать моя репутация или карьера (скажем, в кампусе), то могу делать это и на людях. Допускаю, что это достаточно сложно – преодолеть чувство неловкости и социальное давление, особенно поначалу, – но именно эти ограничения помогают преодолевать данное упражнение. Оно также привязывает наши слова к миру таким способом, какой мы редко используем в других обстоятельствах. Мы начинаем воспринимать предметы из мира природы или мира нашей повседневной жизни не как «что-то», а как «кого-то». Относиться к миру как к «кому-то», а не как к «чему-то» – значит воспринимать его не как объект речи, от которого мы отдалены, а как субъект речи и ее объект одновременно. Мы можем разговаривать с объектом об этом объекте так же, как можем обсуждать наши истинные чувства с другом. Как ни странно, открываясь деревьям и камням, мы учимся воспринимать своих друзей, семью и даже незнакомых людей как «кого-то», а не как «что-то»[55]. А может быть, это не так уж и странно: что, кроме второстепенных признаков, отличает дух камня от духа дерева, а этих духов – от духа вашего друга? Может, что-то и отличает: каждый из них способен научить нас чему-то своему, одни духи живут быстрее и переживают больше за более короткое время. Но было бы глупо игнорировать одного духа и при этом надеяться быть открытым для другого.

Последнее условие успеха для магического заклинания таково: вербальная часть заклинания должна быть произнесена в соответствующей манере. Смысл этого тезиса зависит от контекста. Магическая книга «Гоетия» получила свое название от греческого слова, означающего «вой, крик»; возможно, здесь имелся в виду вид заклинания, которое выкрикивалось или протяжно пелось (хотя название также могло означать, что кричат и воют демоны, перечисленные в заклинании). В Греческих магических папирусах часто даются указания относительно того, как следует произносить заклинания, причем предлагается сопровождать их «хлопающими звуками» или свистом. Классические римские и греческие заклинания было принято невнятно бормотать или шептать, что, с одной стороны, защищало священные слова от ушей профанов, а с другой – создавало ощущение общности между магом и силами, к которым он обращался. Существует лингвистическое доказательство того факта, что магические заклинания порой пелись: я уже упоминал о том, что слово incantation («заклинание») происходит от латинского глагола cantare – «петь». В Ордене Золотой Зари поощряется так называемое вибрирование слов силы, то есть нечто вроде звучного кантус плянус[56]. С точки зрения современной магической практики работы это означает, что мы не должны изнурять себя монотонными, тупыми повторениями магических заклинаний, если хотим, чтобы они произвели нужный эффект. И мы не должны автоматически перенимать претенциозный общепринятый «ритуальный голос», который нам так часто приходится слышать (а некоторые из нас даже мучают им, к примеру, ни в чем не повинных участников ритуалов Самейна). Вместо этого мы должны делать свой выбор осознанно и внимательно.

Лингвисты, описывая способы использования человеком голоса, выделяют такие его варианты его звучания, как шепот, «скрипучий голос», смех и т. п. Такие свойства голоса несут информацию о нашем настроении или намерении, но не о прямом значении высказывания или его пропозициональном содержании[57]. Так, если я что-то шепчу, вы можете предположить, что я стараюсь сохранить сказанное в секрете, а если пронзительно кричу – подумать, что я говорю с человеком, находящимся от меня на большом расстоянии, или хочу, чтобы вы отнеслись к данной информации как к срочной и очень важной. Возьмем, к примеру, высказывание «будьте осторожны». Если я шепчу: «Будьте осторожны», – то, вероятно, деликатным образом предостерегаю вас от чего-то, что вы собираетесь сделать или сказать. Возможно, речь идет о какой-либо особой ситуации. Например, вы хотите затронуть некую щекотливую тему в обществе, где это будет неуместно. Если же я кричу: «Будьте осторожны», – то предостерегаю вас от прямой, может быть физической, опасности. Пропозициональное содержание моих высказываний одинаково, однако отношение этого содержания к реальной ситуации в каждом из случаев – то есть их прагматическое значение[58] – разное.

А теперь вернемся к произнесению заклинаний. Если мы шепчем заклинание, то подразумеваем, что его адресат находится близко, если кричим – стало быть, он на расстоянии или сообщение должно быть передано безотлагательно. Прерывающийся голос передает сильные эмоциональные переживания. В церемониальной магии, особенно если в ней делается акцент на традициях и ритуалах, часто используется зычный, внушительный распевный голос. Ян Фрайз утверждает, что «инвокация, даже правильная по смыслу, не даст нужного результата, если она произносится с унылой или обыденной интонацией»[59]. Во многих случаях то, как мы говорим, значит больше, чем то, что мы говорим. Для примера представьте себе один из разговоров о случайных встречах: «Ой, ну, он такой, ну, ты знаешь… Как там его зовут… Ну, ты знаешь, тот парень!» И вдруг гримаса, которую вы скорчили, и интонация, с которой сказали «тот», позволяют собеседнику понять, о ком идет речь, и необходимость в дальнейших разъяснениях отпадает. Я знаю, что для меня одной из самых эффективных молитв, которые я когда-либо произносил, стал бессловесный рык, полный разочарования и неудовлетворенности, почти или даже вовсе лишенный семантического содержания.

Маги, ищущие первоязык ангелов, не учитывают, что на первоязыке мы говорим каждый день. У людей есть продуктивный язык с синтаксисом, тогда как остальные приматы располагают только унаследованной, врожденной системой звуков, инстинктивных по своей природе. Многие люди не понимают, что мы, будучи приматами, тоже рождаемся с генетически заложенной в нас системой звуков. Вот почему человек из Китая, человек из Африки, человек с Аляски и человек из Англии, в сущности, одинаково смеются, одинаково плачут, одинаково вздыхают и воспроизводят один и то же интонационный рисунок (хмыкают или произносят «ах» или «ох»), выражая удивление и любопытство. Мы обычно можем понять, доволен иностранец или сердит по определенным интонациям в его речи[60].

Включение в магические заклинания рычания, шипения, стонов и визга наших предков-приматов в церемониальном отношении может кому-то показаться недостойным и даже глупым, но даже в западной мистериальной традиции имитация звуков животных имеет длительную историю. В понимании каббалистов, язык приматов – это язык нашей нефеш, животной души, а значит, о нем стоит узнать, поскольку эта душа дает нам немало силы. С шаманской точки зрения, использование звуков животных идентифицирует нас с животным миром, из которого мы черпаем силу. Я подозреваю, что величественные звуки многих церемониальных магических заклинаний имеют в своей основе представления о правильности и величественности, бытовавшие в Британии в ХIХ веке. Мы должны спросить себя: готовы ли мы отвергнуть правильность и величественность и выбрать непредсказуемость экстаза, готовы ли положить свою застенчивость и самомнение на алтарь храма? Если да, то мы, вероятно, сможем вернуться к магии наших древних воющих и ревущих предков.

Характерные особенности заклинания

Серьезная литературоведческая работа, посвященная общим характеристикам заклинаний, до сих пор не проводилась. Между тем можно утверждать, что заклинания разных культур обладают рядом сходных черт. Это объясняется либо древностью данной литературной формы, либо идущей по пути конвергенции[61] эволюцией в тех культурах, где заклинания появлялись, либо тем фактом, что они составляются, используются и передаются исходя из утилитарных соображений. Другими словами, заклинания работают и, поскольку это так, передаются из поколения в поколение в относительно неизменной форме, причем даже в культурах, не имеющих письменности. Более того, поскольку заклинания работают в соответствии с реальными принципами, между ними существуют фундаментальные литературные сходства. Это касается даже очень отличающихся друг от друга культур – например, индийских индуистов, англосаксов VIII века и шотландских кельтов. Индуистская Атхарваведа, англосаксонские метрические заклинания и шотландская Carmina Gadelica («Гэльские песни») – все это собрания заклинаний и заговоров. Некоторые из них, в частности Атхарваведа, возможно, восходят к индоевропейской культуре, существовавшей десять тысяч лет назад. Несмотря на временные и культурные различия, эти заклинания обладают общими структурными особенностями, в числе которых – инвокация внешних сил, использование сложного языка метафор, повторения и ритма.

Инвокация

С литературоведческой точки зрения, инвокация состоит из апострофы[62] или прямого обращения к божеству, ангелу или другому духовному существу. Инвокация может быть сформулирована с использованием формы третьего лица (когда существо называют «он» или «она») или второго («ты»). Иногда встречаются инвокации и от первого лица, когда маг идентифицирует себя с данным конкретным божеством. Знаменитый ритуал Нерожденного – хороший тому пример. В этом ритуале маг обращается к Нерожденному во втором лице: «Ты Тот, кто сотворил влажное и сухое, ты Тот, кто питает все живое». Затем он обращается к Нерожденному в третьем лице: «Это Он, Тот, кто создал голос Своим заветом, Господь всего сущего, король, правитель и помощник». И наконец, маг идентифицирует себя с Нерожденным: «Я – это Он! Нерожденный Дух! Всевидящий, сильный и бессмертный огонь!» Цель всей этой инвокации – подчинить всех духов[63]. В Атхарваведе мы находим заклинание «для земного и небесного успеха», которое начинается с удивительно сдержанной инвокации – в ней просто утверждается как факт, что боги поддержат просящего: «Этому человеку Васу, Индра, Пушан, Варуна, Митра и Агни[64] даруют блага». Однако вскоре после этого жрец обращается к богам напрямую с перформативным высказыванием: «Свет, о боги, да снизойдет на него»[65].

В «Гэльских песнях» также используются инвокации, причем удивительно похожие по типу. В них, как и в Атхарваведе, предпочитают не обращаться к высшему божеству, апеллируя к ангелам, святым, Марии и Иисусу. Однако без инвокации высшего божества все же не обходится, хотя в большинстве случаев в ней взывают также к святым и другим религиозным персонажам. Например, в заклинании, где испрашивается благословение на океанское путешествие, говорится:

Mary, Bride, Michael,

Paul, Peter, Gabriel, John of love,

Pour ye down from above the dew

That would make our faith to grow…[66]

Для «Песен» очень характерно установление заклинателем метафорической и псевдоисторической связи между перформативным магическим актом, который он сам в данный момент осуществляет, и архетипическим перформативным магическим актом, совершенным каким-то важным персонажем, обычно Марией. Например, благословение пастве гласит, что это «благословение, данное Марией своей пастве»[67]. Эти утверждения звучат непосредственно в самих заклинаниях, а не как предисловие или примечания к ним. Слова «благословение дано Марией своей пастве» – не заголовок фрагмента, это часть самого заклинания. Поскольку Марии нужно дать свое благословение пастве, стало быть, она должна процитировать себя в мифологическом прошлом. Автор данного заклинания «разделяет» историческую и мифологическую Марию таким образом, что в результате историческая Мария может цитировать Марию мифологическую. Говорящий, который идентифицирует себя с мифологическим прошлым, по сути, произносит: «То, что я говорю сейчас, этот важный персонаж сказал в мифологическом прошлом».

Обращение к мифологическому прошлому – особенность того, что Хастон Смит называет «первичной религией». В своих рассуждения о «времени грез» австралийских аборигенов он поясняет, что оно населено вневременными персонажами, которые положили начало всем парадигматическим действиям повседневной жизни: охоте, приготовлению пищи, путешествиям и т. д. Религия для аборигенов заключается в идентификации себя с этими архетипическими фигурами, поэтому, когда человек охотится, он становится Первым Охотником. Смит пишет: «Мы привыкли говорить, что, когда арунта[68] идут на охоту, они повторяют подвиги первого архетипического охотника, но данная формулировка слишком резко разграничивает человека и архетип. Лучше было бы сказать, что они входят в форму своего архетипа настолько полно, что каждый из них становится Первым Охотником, между ними не остается никаких различий. То же самое происходит и в других видах деятельности – от плетения корзин до секса»[69]. И хотя кельтские заклинатели-христиане не являются приверженцами того, что Смит называет «первичной религией», тем не менее они разделяют представление о том, что где-то в нашем мифологическом прошлом существует архетип, который можно воспроизвести посредством инвокации.

Метафора

Обращение к архетипическому персонажу – это тип инвокации, но есть много заклинаний, которые также отсылают нас к архетипическим отношениям, однако квалифицировать их мы можем только как метафорические. Прежде чем анализировать магические метафоры, встречающиеся в заклинаниях, стоит коротко рассказать о литературных, не магических метафорах – насколько вообще любое художественное высказывание может считаться не магическим. Магические метафоры, такие как в староанглийских заклинаниях и «Гэльских песнях», несколько отличаются от литературных, а те и другие отличаются от всеобъемлющих метафор, которые иногда направляют наши мысли, как будет показано в главе 9.

Литературную метафору можно разделить на две части: цель и источник. Цель – это предмет, по отношению к которому мы применяем некую характеристику источника. Например, «он – лев» – это метафора, где «он» – цель, «лев» – источник, а мы экстраполируем какое-то качество льва и применяем его к цели. В этом случае данным качеством может быть свирепость или храбрость. В большинстве своем литературные метафоры поливалентны, но довольно прозрачны. Мы можем выявить ряд черт, применимых к цели, но при этом отбросить другие. Высказывание «Билл – просто лев в зале заседаний», вероятно, означает, что он агрессивен, энергичен и смел. Скорее всего, это не значит, что Билл в зале заседаний ест антилоп, бегает на четырех лапах и громко рычит. То, что мы знаем о Билле (он человек и наверняка цивилизованный), и наши знания о львах (это хищные животные) дают нам как сходства, так и различия. «Узкая (строгая)» метафора – это такая метафора, в которой просматривается лишь единственная связь между целью и источником: «Дженнифер – компьютерный волшебник». С другой стороны, в «широкой» метафоре содержится много точек соприкосновения: «Ее голос – симфония». Это может означать, что голос приятен или что он полон эмоций, или пр. Конечно, узость или широта метафор не абсолютны: одни метафоры очень широки, другие – очень узки. Некоторые широки до такой степени, что почти невозможно выявить связь между целью и источником: «Эта книга – настоящий зубр библиотеки». Данная метафора может означать очень многое, так что нельзя сказать с уверенностью, что именно здесь имеется в виду. Иногда такую неопределенную связь называют антиметафорой, но я предпочитаю термин паралогическая метафора: она за гранью логики, поскольку требует подвижности и изменчивости мышления. Среди литературных метафор мало паралогических или крайне широких, но таковы многие магические метафоры.

Некоторые лингвисты и когнитивисты считают, что метафора – одна из основ нашего мышления, первичный вид деятельности и даже база всей нашей языковой активности. Весь наш язык метафоричен, как утверждают некоторые авторы[70]. Я уже говорил об идее семиотической сети, модели взаимодействия между нашими категориями смысла, нашими символами. Метафора, с магической точки зрения, – это материал, из которого состоят нити данной сети.

Некоторые метафоры стали настолько привычными, что сковывают наше мышление. Например, существует общеизвестная метафора «обучение есть война», мы часто слышим фразы типа «учителя – это стражи у дверей», «учителя борются с невежеством» и т. п. Эта метафора, если принимать ее не задумываясь, мешает нам осознать тот факт, что невежество не враг обучения, а его необходимое условие. Если учащийся все знает, то образование ему не нужно! Более того, от утверждения «обучение – это война» один шаг до тезиса «студенты – это враги». Когда учителя начинают мыслить подобными категориями, образование становится малопривлекательным. Другой пример косности мышления, которой мы обязаны метафорам, – представления о любви как о болезни: «Я схожу по нему с ума. Она от тебя без ума. Я поражен (как безумием)». Многие люди ожидают любовного недуга, не понимая, что на самом деле любовь – здоровое и естественное чувство и человек может испытывать его, пребывая в стабильном состоянии рассудка. Находясь в ловушке старых метафор, мы не можем жить богатой осознанной жизнью и, кроме того, лишаем себя доступа к силе. Многие из наших метафор удерживают нас в рамках определенных действий или ролей. Вы думаете: «Я бизнесмен», – не понимая, что «бизнесмен» – это абстракция. «Я бизнесмен» – довольно скучный тип метафоры. Когда мы говорим «я учитель», «я писатель» или «я студент», то ограничиваем себя. Учитель любит панк-рок? Писатель играет в футбол? Крупный финансист открывает галерею?

Паралогические метафоры – это магические метафоры, потому что они освобождают нас от шаблонов мышления. В западной магической традиции существует концепция паролей к разным уровням посвящения. Все эти пароли были опубликованы почти сто лет назад, поэтому не могут больше выполнять функции паролей, то есть идентифицировать членов группы или определенного класса людей. Вместо этого они могут рассматриваться как символические заместители метафор, усвоенных на данном уровне посвящения и разбивающих цепи наших собственных, неосознанных метафор. Точно так же паралогические метафоры некоторых заклинаний способны освободить нас от метафор привычных. Например, великий бард Талиесин демонстрирует свою свободу от всех ограничивающих метафор:

I have been a blue salmon,

I have been a dog, a stag, a roebuck on the mountain,

A stock, a spade, an axe in the hand,

A stallion, a bull, a buck….

I have been dead, I have been alive.

I am Taliesin[71].

Какова бы ни была первоначальная цель Талиесина, этим заклинанием он расплетает семиотическую сеть вокруг своей личности и становится чем-то новым. Мы можем воспользоваться этим приемом: выбрать что-то в своем окружении и объявить себя этой вещью или создать список случайных имен и поразмышлять о том, как они связаны с нами в метафорическом смысле.

Повторение

Еще одной характерной особенностью заклинания, на которой я бы хотел остановиться, является повторение. Оно свойственно не только заклинаниям, но и устной поэзии в целом. Повторение звуков (рифма), метрических единиц (ритм/метр) или фраз – одна из немногих особенностей поэзии, проявляющаяся во всех культурах. Повторение в обычной поэзии действует успокаивающе, поскольку в жизни мы окружены ритмами и повторениями: смена времен года, дня и ночи, сердцебиение и т. п. Повторение также необходимо и поэтам-магам, так как оно помогает войти в магический транс. Подсознание хорошо откликается на ритмические повторы.

Повторение звуков называют рифмой, и это понятие включает в себя не только то, что мы привыкли считать рифмой (и что точнее было бы называть концевой рифмой) – например, кошка/ложка или дверь/поверь, – но и другие звуковые повторы. Ассонанс – это повторение гласных звуков: «Мой дог похож на лорда». Консонанс – повторение созвучных согласных: «Федор не только мудр, но и бодр». Особый тип консонанса и ассонанса – повторение первых звуков. Его называют аллитерацией, и оно широко используется в поэзии: «Легкие листья падают с липы». В ранней английской поэзии аллитерация использовалась согласно строгим правилам. В заклинании можно применять любой из этих звуковых эффектов – с целью подчеркнуть наиболее значимые строки или связать воедино важные идеи.

Повторение метрических элементов может включать в себя чередование ударных и безударных слогов в строгом порядке, как, например, в предложении «Когда мы встретимся опять?», обладающем приятной ритмической регулярностью. Тот или иной порядок ударных и безударных слогов способен придавать определенную окраску сказанному, поэтому одни ритмы кажутся нам таинственными, другие – разговорными и т. д.

Повторение фраз или целых строк реже встречается в письменной поэзии, но почти повсеместно распространено в заклинаниях и устной поэзии. Это одна из самых ранних особенностей устной поэзии. Известные как «формулы», эти блоки повторяющихся стихов сплетались поэтами воедино, чтобы можно было воспроизводить текст быстро, не задумываясь над каждым словом. Поэт-исполнитель сосредоточивался на блоках строчек и связывал их, соблюдая размер[72]. Признаки формульной композиции, а также других типов повторения, выполняющих отчасти те же самые функции, присутствуют и в заклинаниях. Повторение целых строчек не только выделяет их для подсознания, благодаря чему и работает заклинание, но и дает поэту время подумать о следующей строке. Такие повторы помогают заклинателю импровизировать.

Мне нравится создавать формульную структуру, а потом вплетать ее в заклинание, основанное на мыслях, которые спонтанно приходят в голову. Например, я начинаю импровизированную благодарственную песнь богам с фразы «Да будет благословен Х», где «Х» – первая вещь, которую я увидел. Если бы я гулял, получилось бы: «Да будут благословенны деревья с их меняющейся листвой. Я благодарю, я благодарю». Затем я продолжаю, меняя объект благословения на следующий, который приходит мне в голову, выстраивая цепочку ассоциаций – она, разумеется, может быть очень длинной:

Да будут благословенны горы, их вершины, покрытые снегом.

Благодарю. Благодарю.

Да будут благословенны реки, текущие к морю.

Благодарю. Благодарю.

Да будет благословен ветер, дующий с запада.

Благодарю. Благодарю.

Такой тип спонтанной композиции несет удовлетворение и порой даже просветление. Вы можете, к примеру, обнаружить, что благодарите за вещи, о которых никогда бы раньше не подумали в таком ракурсе. В качестве вступительных можно использовать и другие формулы. Ниже я предлагаю несколько вариантов, но, возможно, вы захотите придумать собственные.

Я есть Х. В данном случае Х – это нечто, что вы видите или представляете. Не старайтесь сделать формулу слишком глубокомысленной – просто следуйте логике метафоры. Можете варьировать время: «Я был Х», «Я буду Х» – это помогает.

Я вижу тебя, богиня, в Х. Х – это снова то, что вы видите или представляете. Через некоторое время попробуйте включить в формулу имена людей, до которых вам, в сущности, нет дела. Возможно, вам удастся пробудить в себе сопереживание врагам. Можете заменить «богиню» каким-то конкретным божеством и использовать это для инвокации или медитации на качества этого божества.

Х, ты не Х, ты Y. Это формула была весьма распространенной в греческой магии – об этом, в частности, свидетельствует текст Лейденского папируса. Она часто использовалась для освящения куклы или другого предмета, имеющего магическое предназначение. Формулировка часто была такой: «Кукла, ты не воск, ты мой любимый имярек». Эта формула удобна для симпатической магии, в которой вы делаете с неким символическим объектом то, что, как вам бы хотелось, должно произойти с символизируемым объектом.

… тот, кто… Удобная конструкция для инвокаций, может предварять любое утверждение. Ритм повторения может погрузить вас в транс, пока вы перечисляете характерные признаки существа или пересказываете мифы. «Я обращаюсь к тебе, Аполлон, тот, кто убил Пифона и был очищен, кто обменял скот на лиру, кто убил убийцу людей Ахиллеса, кто…»

… и… Это краткое слово часто недооценивают, но повторение союзов типа и, но, или является важной чертой импровизационной устной поэзии. Именно сочинительная, а не подчинительная связь является характерной чертой синтаксиса устной речи вообще. Благодаря ей (использованию соединительных союзов и, но, или) мы можем не беспокоиться о логических взаимоотношениях между идеями, а просто беспорядочно «вываливать» их так, чтобы они переполняли наше сознание и отзывались в подсознании.

Предпочтение, которое мы отдаем письменным заклинаниям, установленным ритуалам и заученным песнопениям, может быть лишь побочным эффектом нашей письменной культуры, а не действительной потребностью магии. И хотя существуют определенные доказательства того, что классическая магия требует как минимум тщательно заученных молитв, нельзя также не признать и того факта, что в изначально устных культурах (тех, что не изобрели своей письменности) представление о запоминании отличается от нашего. Мы думаем, что запомнить текст «слово в слово» – это запомнить каждое отдельное слово. А во многих устных культурах запоминание «слово в слово» означает запоминание «идея в идею», тогда как конкретные слова относительно несущественны. В магической практике возвращение к древнему устному наследию не только меняет наше сознание[73], но и дает возможность получать спонтанное удовольствие, которое многие люди в своей магической деятельности упускают.

В нашем языке слова по большей части указывают на предметы. В заклинании слова являются предметами. Восприятие магического языка как перформативного не только помогает объяснить структуру и устойчивость заклинаний. Оно также дает возможность увидеть, что магическое мышление не столь иррационально, как мы, возможно, считали ранее. Слова структурируют все наши социальные институты – от брака до работы. Переход от социальной реальности к общей реальности не требует больших усилий, поскольку обе реальности, по большому счету, одно и то же. В конечном итоге, разница между «звездой светлой, звездой яркой» и «силой, данной мне» узкользающе мала.

Глава 4

Алфавиты магии: сигилы, иероглифы, буквы

В предыдущей главе я упомянул о том, что в заклинаниях присутствуют знаки нашей дописьменной истории и мы можем с пользой возвращаться к своим корням или, по крайней мере, получать знания о них. Однако в этой главе я хотел бы поговорить о магическом использовании самого выдающегося изобретения человечества – письма. Сам по себе язык не является изобретением. Мы обладаем некой биологической (или духовной?) предрасположенностью к использованию языка. Мы рождаемся готовыми говорить, и тот факт, что человек учит свой родной язык настолько быстро, будучи еще не способным к иным абстрактным умственным операциям, является доказательством наших врожденных языковых способностей. А вот писать люди учатся гораздо позднее, поскольку письмо искусственно, в отличие от естественной устной речи. Более того, хотя мы и не знаем, кто заговорил первым и при каких обстоятельствах, у нас есть определенное представление о том, где и кем была изобретена письменность. Наконец, если общение по каким-то причинам становится трудным или невозможным, в ходе преодоления этих коммуникативных помех возникают новые языки[74]. Письменность же на протяжении всей истории человечества создавалась лишь несколько раз.

Систем письменности было изобретено всего три. Наиболее часто изобретавшаяся система называется идеографической, или логографической. В ней один символ обозначает одно слово. В Древнем Китае, например, нарисованное дерево обозначало слово «дерево». Древнеегипетские иероглифы тоже зачастую представляют собой рисунки того, что они обозначают, – если изобразить глаз, то это и будет значить «глаз». Шумерская клинопись в своем раннем виде – это рисунки на глиняных табличках, изображающие предметы. Такие ранние идеографические системы письменности, к сожалению, столкнулись с простой проблемой: язык не всегда конкретен, слова могут обозначать абстрактные понятия. Как, например, нарисовать «красоту»? Китайцы разработали оригинальную систему сочетания знаков: один обозначал звучание абстрактного термина, а другой указывал на его общее значение. Другой вариант – комбинация двух знаков, которые в сочетании обозначают определенную идею. Иногда такие комбинации бывают весьма остроумными. К примеру, слово «добро» обозначается сочетанием иероглифов «мать» и «ребенок». Некоторые комбинации символов, менявшиеся на протяжении тысячелетий, сейчас кажутся странными: так, «красота» обозначается «овцой» в сочетании с «человеком», поскольку в древнекитайском слово «овца» было созвучно со словом «красота». Древние египтяне пришли к простому решению: они рисовали музыкальный инструмент, и в определенном контексте это означало «красоту». А иногда они добавляли специальный символ или даже обозначение звука или слога из другого слова, чтобы показать, должен ли иероглиф читаться как идеограмма[75]. Таким образом они быстро перешли к двум другим типам письма: силлабическому[76] и алфавитному.

В силлабическом письме каждый символ обозначает один слог. В английском языке для этого потребовались бы сотни символов, но многие языки имеют более простую слоговую структуру. Например, японцы и по сей день пользуются слоговой системой письменности. Ее довольно легко использовать и развивать, доказательством чему служит тот факт, что ее изобретали несколько раз. Даже китайское письмо можно считать не идеографическим, а очень сложным слоговым с элементами идеографии. Древние греки первоначально пользовались слоговым письмом, а когда неграмотный кузнец Секвойя захотел создать письменность для своего племени чероки, он разработал слоговую систему, несмотря на то что до этого видел (хотя и не читал) только алфавиты.

Алфавитная система считается наиболее гибкой из всех систем письменности. В ней символы используются для обозначения отдельных звуков (фонем). Алфавит был изобретен лишь однажды протоханаанитами, передавшими его финикийцам, которые, в свою очередь, и распространили его по миру[77]. Этот первый алфавит – а точнее абджад, алфавит без гласных, – лег в основу еврейской, а затем и греческой письменности. Греки оказали миру огромную услугу, добавив в него гласные, и этим нововведением впоследствии воспользовались римляне и древние скандинавы. Этот же алфавит лег в основу и латиницы, на которой написана эта книга, и греческой, и ивритской систем письменности, и кириллицы, которой пользуются русские, и североевропейского рунического письма. В каждом из этих вариантов несколько изменена форма букв, но родовое сходство сохранено.

Письмо в магии: исторические сведения

Из самых ранних известных нам источников мы знаем, что письмо использовалось в магии. По сути, первые письменные знаки, найденные в Китае, представляют собой отметки на гадальных костях. Кости или черепашьи панцири помечались иероглифами, а затем нагревались. Образовавшиеся трещины интерпретировались в зависимости от того, какие знаки они пересекли. Мы также знаем, что китайские иероглифы в стилизованном виде использовались колдунами-даосами для талисманов и для магических жестов: их вычерчивали в воздухе мечом или веером, взывая к их силе. Иероглифы, применявшиеся даосскими колдунами, по манере написания сильно напоминают знаки на гадальных костях. Следовательно, либо существовало две разных формы письма – одна для магии, а другая для повседневных нужд[78], либо «магическое» письмо было просто более ранним вариантом иероглифов, который использовался до изобретения кисточки и бумаги.

Еврейские каббалисты пользовались написанным именем Бога как самостоятельным магическим талисманом. Например, в истории о пражском Големе рассказывается о том, как написанное имя Бога, вложенное в уста глиняного истукана, оживило его, а слово «истина» на его лбу поддерживало эту жизнь. Более того, стерев первую букву в этом слове, можно было вывести Голема из строя, поскольку слово «истина» превращалось тогда в слово «смерть». Простое написание слова инвоцировало силу, которую это слово выражало.

В Древней Греции и в Древнем Риме практика написания слов, предназначенных для вызова соответствующих сил, получила развитие в дефиксионах (по-гречески – катадесмах). Они представляли собой свинцовые таблички или кукол с начертанными на них заклинаниями. Их бросали в колодец. Часто таблички сворачивали и скрепляли гвоздем – отсюда и название дефиксион (defixio), означающее «нечто пригвожденное»[79]. В археологии они больше известны как «таблички проклятий», поскольку обычно на них писали не благочестивые и безобидные слова, а именно проклятия. Как правило, дефиксионы имели практическую направленность: спутать кому-то речь в суде, устроить проигрыш в спортивном состязании, досаждать человеку, пока он не полюбит (или не разлюбит) проклинающего. Эти письменные заклинания редко создавались как благословения или, как принято говорить сегодня, для благих целей. Вероятно, противоречивое отношение греков к письму (Платон называл его ядом, убивающим память[80]) заставило их разработать систему, в которой оно изначально предназначалось для негативной магии. Более того, если, произнося заклинания, мы можем представлять, что бог, к которому мы обращаемся, находится поблизости, то большинство дефиксионов были обращены к хтоническим или подземным богам – к тем, кого современные язычники называют темными или теневыми божествами. Говорение вслух подразумевает присутствие говорящего неподалеку (по крайней мере, так было до появления звукозаписывающих устройств и телефонов), тогда как письмо предполагает дистанцию в пространстве и во времени. Написать заклинание и бросить его в колодец – все равно что послать письмо в нижний мир. Оно проклинает и при этом позволяет самому проклинающему держаться на некотором расстоянии от могущественных и порой непредсказуемых хтонических божеств. Более «добрые» заклинания, вероятно, произносились, а не писались, а посему считались достаточно эфемерными.

Дефиксионы специфичны по форме. В Древней Греции и в Древнем Риме устные заклинания могли произноситься «на эмоциях». Вспомнить хотя бы данное Феокритом описание любовного заговора колдуньи Симайты, в котором она страстно восклицает: «О, жестокая любовь, зачем ты присосалась ко мне, как пиявка, и высасываешь всю темную кровь из моего тела?»[81] А вот в письменных заклинаниях использовался стиль, который современному человеку может показаться более подходящим для юридического документа. Отчасти эта эмоциональная холодность могла объясняться опять-таки тем, что заклинания были обращены к хтоническим божествам, лучшей защитой от которых, наверное, являются рациональный подход и холодная голова. Но, с другой стороны, здесь мог иметь место мотив «обезьяньей лапы»[82]: человек должен быть осторожен в своих желаниях, поскольку они могут исполниться. Осторожность и точность формулировок авторов дефиксионов говорят о том, что, по крайней мере, некоторые из них получали желаемое. А другие ожидали получить именно то, о чем просили.

Необычным элементом дефиксионов, особенно характерным для поздних образцов, является добавление особых знаков – сигилов. Эти сигилы не обладают общепринятым значением, хотя и демонстрируют некоторое сходство с символами, которые использовались древними астрологами для обозначения неподвижных звезд. Кроме того, многие из них похожи на буквы магических алфавитов, описанных Френсисом Барретом и другими[83]. Это линейные изображения различных конфигураций с кружочками на концах линий. Иногда они имеют идеографическую природу – например, изображение человека с булавками или стрелами, прокалывающими его конечности. Возможно, идеографические сигилы должны были обладать иконическим, или симпатическим, эффектом: изображая то, что желаем получить, мы обретаем над этим власть.

Другая разновидность знаков на дефиксионах – не иконические, абстрактные. Они также не имеют общепринятого значения, то есть мы не можем сказать, что имел в виду человек, их нарисовавший. Хотя некоторые знаки повторяются от таблички к табличке, в целом они настолько просты, что сам факт повторения может и не указывать на какую-то устоявшуюся традицию. С другой стороны, у нас есть работы некоторых магов, в которых присутствуют такие знаки, используемые для определенных заклинаний. И то, с какой тщательностью записаны знаки и с какой серьезностью они рекомендуются, красноречиво свидетельствует об их важности. Возможно, такие знаки маги получали от духов-покровителей или богов в сновидениях или при помощи тех или иных методов гадания. Также не исключено, что они представляли собой попытку приблизиться к божественному или потустороннему языку. Логика была примерна такая: то, что не может быть понято человеком, возможно, окажется понятным для ангела или духа. Другие теории основаны на более циничной идее: знаки окружают того, кто их использует, мистической, таинственной аурой. В этом случае знаки выполняли экономическую функцию, делая продукт (дефиксион) более «магическим» и могущественным с точки зрения покупателей. Но, хотя этот вариант может показаться весьма убедительным тем, кто ищет экономическое обоснование человеческому поведению, он не объясняет того факта, что некоторые дефиксионы изготавливались не профессиональными магами, а обычными людьми для собственных нужд. Вероятнее всего, знаки использовались, поскольку символизировали нечто такое – обыденное или оккультное, – что невозможно было передать простыми словами.

Сигилы были и остаются карманными ножичками магической практики. Например, в средневековой магии каждому духу присваивалась печать, которая и использовалась для вызова этого духа и управления им. Такие печати передавались от мага к магу в письмах или в книгах, именуемых гримуарами. В более позднюю эпоху, в начале ХХ века, маг Остин Спэр создавал свои собственные сигилы для индивидуальных нужд. Он составлял сигил для решения конкретной задачи, а потом уничтожал. Практика создания одноразовых сигилов для определенных целей была возобновлена в сообществе хаотической магии и в последние годы распространилась почти во всех магических школах. Механизм прост: вы комбинируете буквы, слова или предложения, составляя из них единый знак. Преимущество этого метода состоит в том, что целое предложение можно выразить в одном графическом образе, не имеющем сходства с первоначальным выражением желания. Некоторые теоретики[84] считают, что данная практика позволяет выйти за рамки рационального сознания, мешающего осуществлению магии. Другие[85] полагают, что с подсознанием, из которого и исходит магия, более эффективно работать при помощи символов, а не вербальных конструкций. К сожалению, эта теория игнорирует тот факт, что вербальные конструкции, по сути, тоже являются символами. Однако в ее пользу свидетельствует тот факт, что информационное содержание сигила объемнее, чем содержание соответствующей ему фразы, а посему он способен быть более эффективным передатчиком информации подсознанию.

Представление о том, что сигил содержит больше информации, чем предложение, требует некоторых пояснений. В сигиле так много информации, что другой человек не в состоянии его расшифровать. Даже его создатель может не знать, что сигил означает, а чего не означает на сознательном уровне. Многие пользователи сигилов рекомендуют забывать их предназначение после использования. Это звучит парадоксально, но именно перегруженность информацией делает сигил бессмысленным, однако смысл и информация – это не одно и то же. Дощечки ронго-ронго с острова Пасхи бессмысленны, поскольку никто из ныне живущих не может понять зашифрованной на них информации. Однако они по-прежнему содержат эту информацию, и мы даже имеем возможность теоретически измерить ее количество, проанализировав частоту встречаемости определенных символов (хотя из-за маленького размера образцов шрифта ронго-ронго результаты будут во многом гипотетическими). Точно такими же бессмысленными были и египетские иероглифы, пока их не расшифровали, хотя это не мешало им хранить свою первоначальную информацию. Слишком малый объем информации в системе делает ее бессмысленной – возьмем, например, слово the[86] само по себе, без контекста. С другой стороны, слишком большой объем информации в системе мы обычно воспринимаем как результат случайного сочетания знаков – как, например, в последовательности букв uytoyhugbv, полученной при ударе ладони по клавиатуре. Сигил содержит настолько много информации, что он не может быть декодирован обратно в нечто доступное для осмысления рациональным сознанием. Тем не менее информация в системе остается, поскольку в процессе создания сигила она сохраняется, хотя при этом становится неясным обычное значение. Таким образом, включение данных символов в текст повышает его информационную насыщенность.

Использование магических писем или дефиксионов, казалось, должно было бы сойти на нет после возвышения христианства. Однако и в средние века такого рода письма свободно продавались; впрочем, они были предназначены не для проклятий, а для защиты. В них часто содержались инвокации магических персонажей (святых, ангелов и Девы Марии) и ссылки на религиозные авторитеты. Многие такие письма были украшены символами различных святых, их изображениями, а в протестантской традиции – знаком креста или монограммой имени Христа (то есть сигилом!). Американская книга «Пау-Вау, или Давно потерянный друг» – это гримуар, колдовской справочник американской народной магической традиции гексенкрафт, в которой смешаны протестантские (как правило, лютеранские) магические практики и традиции коренных американцев. Книга заканчивается утверждением: «Кто бы ни носил эту книгу с собой, будет защищен от всех врагов, видимых и невидимых; и кто бы ни носил ее, не умрет без причастия, не утонет в воде, не сгорит в огне, и не будет возведено на него несправедливых наговоров. Да поможет мне Бог»[87]. Инвокация запечатана тремя крестами, причем это равносторонние, или солярные, кресты, а не более распространенное распятие. Большинство защитных писем и благословений умещались на одной странице, и владелец носил ее с собой или вывешивал в своем доме. Включение такого благословения в книгу гарантировало ей успех, поскольку она становилась не только полезным руководством, но и самостоятельным талисманом.

Письмо в современной магии

Позднее практика использования магических писем возобновилась в движении «Новое мышление» (New Thought), которое послужило прообразом нью эйдж. Это движение провозглашало важность позитивного мышления и визуализации. После публикации в 1976 году маленькой брошюры «Это работает» многие люди начали применять дефиксионы, не понимая их смысла[88]. В этой работе не утверждалось, что процесс записи желаний с целью их выполнения является магическим. Однако в ней излагался ряд других основополагающих магических принципов: человек должен подробно записать (сформулировать) свое желание, часто думать о нем так, как если бы оно уже исполнилось (приглушить жажду результата), и не рассказывать о нем до тех пор, пока оно не исполнится (поддерживать магическую добродетель молчания и не допускать вторжения чужих сомнений). Более поздняя книга «Запишите, осуществите: знать свои желания – значит осуществить их!» предлагает более свободный подход – по сути, ее главный тезис сформулирован в названии[89]. Традиции использования знаков, сигилов, «магических имен» и помещения дефиксиона в колодец в данной работе не рассматриваются.

Насколько мне известно, в настоящее время есть маги-практики, которые добиваются успеха, просто записывая и сжигая формулировки своих желаний. В «Храме психической юности» (Thee Temple of Psychick Youth, TOPY), ныне почти прекратившем свое существование (хотя такая анархическая группа вряд ли может полностью исчезнуть), бытовала следующая практика: желание записывалось в лаконичной форме, запись смазывалась слюной, кровью и спермой (или вагинальной жидкостью) и отправлялась в штаб «ордена». Это хрестоматийный вариант дефиксиона, и он заставляет меня задуматься о том, не изучал ли Джинезис Пи-Орридж, основатель «Храма», классическую магию. В отличие от модели, предложенной в книге «Это работает», здесь используются знаки и сигилы, жертвоприношение или ритуальное действие, посылание-передача самого сигила. Человек мог считать себя полноценным членом TOPY после создания двадцати трех «сигилов», или дефиксионов.

Практики, описанные в книге «Это работает» и других текстах «Нового мышления», положили начало практике позитивных аффирмаций. Аффирмации – это короткие утверждения, которые записывались и повторялись снова и снова. Интерпретировались они либо в обыденном ключе, чтобы придать человеку уверенности при преодолении трудностей, либо в магическом, чтобы вызвать непосредственное изменение во Вселенной. Большинство магов как минимум экспериментировали с подобными аффирмациями и сочли их недостаточно эффективными. Однако аффирмации до сих пор популярны – следовательно, для некоторых людей они работают. Тем не менее им не хватает качеств классических дефиксионов, и эта нехватка может быть причиной ограниченности их действия.

Традиции и инновации

Вряд ли дефиксионы в ближайшее время утратят свою актуальность. Более того, я думаю, что сфера магического письма – это широкое поле для экспериментов. Исторические записи полезны для изучения суждений, которые наши предки высказывали о магии, но важно не впадать в рабскую зависимость от прошлого. Так, применение свинца как материала для написания дефиксионов в Древней Греции объяснялось тем, что он был доступен и на нем легко было наносить знаки. Только в относительно поздних дефиксионах физические и магические свойства свинца использовались по симпатическому принципу: например, просили богов сделать человека, названного в записи на свинцовой табличке, таким же тяжелым и холодным, как свинец. Первые создатели дефиксионов, вероятно, воспринимали свинец примерно так, как мы воспринимаем пергаментную или бескислотную бумагу – как неплохо сохраняющийся, в каком-то смысле особый, но не очень уж необычный материал для письма. Так что для нас, живущих в ХХI веке, использовать свинец для письма – значит серьезно опережать предков, а не следовать им. Для нас пергаментная и тряпичная бумага – гораздо более уместный выбор, если мы хотим придерживаться соответствующего символического значения материалов. Конечно, мы можем вообще отказаться от этого значения и по той или иной причине осознанно игнорировать древнюю практику.

Например, в древней практике дефиксионов буквы наносились на свинец стилосом, инструментом, состоящим из острия и рукоятки. Этот инструмент для письма не считался в то время диковинкой. Возможно, он не был настолько распространен, как в наше время шариковая ручка или карандаш, но являлся вполне доступным для людей со скромными средствами. Буквы вырезали на материале, используемом для письма (свинце). Мы же почти всегда пишем так, что буквы выступают над поверхностью, то есть кладем вещество для письма поверх материала, на котором пишем (в большинстве случаев это чернильные или графитовые частицы на бумаге). И хотя «выступающее» письмо было известно в Древней Греции и в Древнем Риме, принцип вырезания там являлся все же более распространенным.

Смысл этого исторического отступления в том, чтобы читатель понял: когда мы сидим с ручкой, бумагой и чернилами, у нас есть три предмета, а у древнего грека или римлянина их было только два: стилос и свинцовая табличка. Так что, если мы захотим придать своему действию максимальную символическую значимость (это вообще хорошая магическая практика), нам придется устранить чернила. Неизвестно, что в данном случае использовали древние маги – если они вообще что-то использовали. Поэтому я не собираюсь отстаивать определенный набор символических ассоциаций как лучший из всех. Но в собственной практике я пользуюсь специальной ручкой (с металлическим пером, ее подарил мне друг) и воспринимаю ее как axis mundi, центр мира и точку входа во все возможные миры. К бумаге я отношусь как к поверхности самого сознания, к субстанции, на которой пишется Вселенная – а я своим действием собираюсь редактировать или дополнять ее. Наконец, я смотрю на чернила как на жидкость из глубин моего подсознания, черную, но пронизанную светом разума. Так что я наношу субстанцию своего подсознания на поверхность вселенского сознания при помощи оси мира, являющей собой вход во все возможные миры. Другим практикам могут казаться более эстетичными и привлекательными иные символические системы. Я не рассчитываю, что кто-то будет следовать моей эзотерической и довольно сложной космологии, если она не покажется ему привлекательной.

В начале своей работы с дефиксионами я просто оставлял их на алтаре, а потом, когда желания исполнялись, сжигал или каким-то иным способом уничтожал их на открытом воздухе. Однако вскоре я прочел статью, изменившую мое отношение к дефиксионам достаточно очевидным – по крайней мере, для стороннего наблюдателя – образом. Статья называлась «Зверь под мостовой». В ней обсуждалось использование ситуационистской[90] техники derive, или дрейфа, брожения, в магии[91]. Дрейф первоначально был способом интеграции художественной восприимчивости и окружающей среды при помощи намеренного приведения чувств в беспорядок и брожения от места к месту, которые воспринимаются как незнакомые, чужие. Другими словами, это был способ изменить сознание художника таким образом, чтобы сделать знакомое незнакомым в надежде освежить восприятие и избежать давления экономических и социальных факторов, которые, как считают ситуационисты, лежат в основе всей культуры. Практика применения дрейфа в магии не вполне соответствует ситуационистским принципам в их оригинальном виде, но она обеспечивает способ восприятия мира не как чужого произведения искусства, но как аналога астрального плана. Меня привлекает в данной практике то, что она совмещает в себе астральную работу (которой я занимаюсь очень интенсивно) и уличную магию (которая также меня привлекает).

Говоря коротко, практика заключается в том, что некая точка воспринимается как вход, освященный и охраняемый различными божествами-привратниками. Я использую Двуликого Януса, поскольку у меня с ним уже сложились отношения. Человек совершает приношение этим богам и проходит через «ворота» с намерением остаться в физической реальности, но одновременно интерпретирует ее как духовное, астральное сообщение. Таким образом практикующий успешно путешествует в двух мирах.

Существует историческая связь между практикой магического дрейфа и дефиксионами. Один из важнейших элементов дефиксиона в его античном варианте – размещение в надлежащем месте: в колодце, в могиле или на специальной стене. Маг писал дефиксион в одном месте, а потом относил его в другое – для доставки по назначению. Маг перемещался из одного места в другое, а вместе с ним перемещалась от потенциальности к воплощению и формулировка желания. Если античный практик, вероятно, относился к размещению дефиксиона как к способу доставки его хтоническим богам, то нам с вами нетрудно будет представить, что мы доставляем его не богам, а в хтонические глубины собственного сознания, где индивидуальный разум и Разум Вселенной становятся одним. Дефиксион можно написать в одном месте и пронести, физически или астрально, через портал в другой мир, а затем поместить его одновременно и в символически значимое физическое место, и в астрально важное магическое место.

Дефиксион с дрейфом: пример

Приведу пример такого рода работы, чтобы вы могли увидеть, как это выглядит изнутри. Конечно, этот рассказ описывает мои действия, а не ваши. Весь процесс представляет собой последовательность различных магических действий, которые я выполнял. Стороннему наблюдателю некоторые из моих ритуальных действий могли бы показаться странными или даже глупыми. Смысл ритуальной магии отчасти заключается в том, чтобы вести себя необычно, осуществлять то, что в ином случае было бы невозможно. У меня этот принцип работает, и он приносит мне удовольствие и успех. Возможно, сработает он и у вас.

Я начинаю любую подобную операцию, тщательно обдумывая, какой будет формулировка желания. Причем добиваюсь наибольшего успеха, когда формулирую желание в прямых позитивных выражениях. Под прямой я понимаю формулировку с минимумом модификаторов (прилагательных и наречий), поскольку они малоинформативны. По той же причине можно было бы исключить артикли a и the, но это привело бы к грамматическим ошибкам, что для меня неприемлемо. Многие люди предпочитают исключать негативные выражения, такие как ничто, не, нет и никто, заменяя их позитивными. Обычно они объясняют это тем, что подсознание не понимает отрицаний, поэтому удаляет их. Пока мне не доводилось видеть доказательств подобного. Я предпочитаю исключать их из своих формулировок просто потому, что позитивное утверждение, которое соответствует негативному, обычно можно сформулировать более четко и прямо. Кроме того, оно заставляет сознание допустить некую возможность, а негативное утверждение этого не делает. Например, предложение «Пусть я не простужусь» менее прямое, чем «Пусть я буду здоров». И оно не попадает в средоточие истинного желания – желания быть здоровым, а не просто избежать одной конкретной простуды. «Пусть Мэри не изменяет мне» – тоже неважно сказано, поскольку эта формулировка подразумевает, что маг даже представить себе не может порядочную подругу – только изменницу. Конечно, здесь также возникают этические вопросы, поскольку Мэри заставляют делать то, чего она, возможно, делать не хочет. Формулировка «Пусть я обрету верную возлюбленную» в этом плане более эффективна: если Мэри способна быть верной и будет таковой по своей воле – значит, у вас все получится. Если нет, то, может быть, на следующей неделе вы встретите в баре Теда и узнаете о самом себе что-то новое.

Решив, какой будет формулировка моего желания, я отправляюсь в свое рабочее помещение, где лежат мои магические инструменты. Для данного ритуала мне понадобятся ручка, чернила и бумага. Вначале я провожу ритуал изгнания (обычно это бывает Малый ритуал Пентаграммы), а если спешу, то могу очистить себя освященной водой и дымом шалфея. Я благодарю и приглашаю богов и духов, от которых хочу получить помощь. Конечно, если вы не желаете иметь никаких отношений с богами и духами, этот шаг можно пропустить.

За очищением следует переход в иное состояние сознания. Существует множество способов его достижения, и, в зависимости от настроения или времени, я прибегаю к одному из них. Задача – войти в состояние сознания, которое можно поддерживать достаточно долго, чтобы записать формулировку желания. Четырехкратное дыхание, описанное в главе 2, – простой метод успокоения сознания и вхождения в легкий транс. Такое дыхание повышает содержание кислорода в крови, и это помогает достичь измененного состояния сознания. Некоторым людям нравится игра на барабанах. Ровный ритм с четырьмя-пятью ударами в секунду также может погрузить сознание в транс. А кто-то достигает такого состояния при помощи покачивания или вибрации. Какой бы метод вы ни использовали, добившись результата, берите ручку, погружайте ее в чернила и записывайте свою формулировку.

Я пытаюсь визуализировать записывание формулировки желания так, словно пишу ее непосредственно на субстанции самой реальности огнем. Уделяйте внимание не значениям слов, а форме букв, как будто бы это абстрактные знаки. Бывает полезно смотреть в пространство между буквами – в негативное пространство, как это называют художники, и воспринимать формы, образуемые соседними буквами. В этот момент моя рука обычно хочет спонтанно создавать сигилы: я могу нацарапать на бумаге три или четыре знака, не имея представления о том, откуда они взялись и что означают. Я воспринимаю такое автоматическое письмо почти как встряхивание модема – оно позволяет мне понять, что я соприкасаюсь с чем-то глубоким в своем сознании, с чем-то обладающим способностью передавать сообщения в обоих направлениях.

Закончив, я каким-либо образом сворачиваю бумагу – например, скручиваю в трубочку и перевязываю нитью подходящего цвета. Древние дефиксионы закрывались при помощи гвоздей, о чем говорит и само их название, но я предпочитаю символику связывания. Экспериментировал я и с восковыми печатями, но у меня был белый ковер и не хватало терпения. Скрепив дефиксион, я кладу его на алтарь, произношу благодарности, выполняю ритуал изгнания и привожу в порядок свои инструменты. Затем надеваю пальто, беру дефиксион и отправляюсь в путь.

Мой дрейф часто начинается с ближайшего перекрестка или у входной двери моего дома. И то и другое – примеры переходного пространства, из которого человек может попасть на астральный план. Я вполголоса произношу молитву Двуликому Янусу, богу дверей и перекрестков, прося разрешения войти в дрейф. Затем представляю открывающуюся передо мной дверь, помня о том, что она ведет в мир, похожий на мой, но близкий к астральному плану, и что в нем я найду место для отправки своего дефиксиона. Я вхожу в дверь.

После того как я символически вошел в иной мир, у меня есть несколько вариантов. Неподалеку расположен парк, и обычно я отправляюсь туда, но иногда могу пойти в сторону университета или в город. Я часто выискиваю указатели направления: летящих птиц, странные машины или заметные бамперные наклейки – что-нибудь в этом роде. Также использую обычные лужи в качестве гадальных зеркал. Конечно, есть вещи, которые кто-то может принять за совпадения, но я предпочитаю думать, что совпадения – это способ коммуникации. Выбрав направление, я продолжаю прогулку. Если я иду в парк, то там меня ждут тропа и ручей. Ручей – хорошее место для размещения дефиксиона, поскольку вода – признанный символ глубин подсознания. Кроме того, в парке есть деревья с дуплами, норы животных, а также другие углубления – в каждое из них можно положить дефиксион. А в городе имеются решетки канализации, подземка и стройплощадки. Задача состоит в том, чтобы найти место, которое символически четко идентифицируется с пунктом назначения вашего дефиксиона. Такая идентификация может достигаться просто за счет ощущения правильности, а может заявлять о себе недвусмысленным знаком – у меня чаще происходит именно так: я вижу насекомое, приземлившееся в определенном месте, маленький пылевой вихрь или еще какой-то указатель. В городе ключом способен стать обрывок случайно услышанного разговора. Вы также можете столкнуться с определенным вызовом: вам будет указано некомфортное или заставляющее вас нервничать место. И вам придется решить, стоит ли игра свеч. Главное на протяжении всей прогулки – сохранять двойную осознанность: физической и астральной реальности одновременно.

Обычно я сопровождаю отправку дефиксиона короткой молитвой со строчками: «Подсознание, доставляю это желание тебе, чтобы ты действовало и осуществило его согласно моей воле, не причинив никому вреда». Я прилагаю все усилия к тому, чтобы не думать в этот момент о содержании дефиксиона, а просто отправить его с верой в осуществление желания, каким бы оно ни было. Конечно, произносить вслух молитву, находясь на городской улице, проблематично… Кому-то это может показаться показухой, кому-то глупостью, а кто-то и вовсе сочтет это невозможным. Однако я вижу одно из ценных качеств данного метода в том, что он заставляет меня разрушать барьеры и преодолевать страх общественного осуждения. С этой целью, если дрейф приводит меня в город, я заставляю себя произносить молитву вслух или, как минимум, шепотом. Выкрикивать ее было бы, пожалуй, чересчур, да это и неправильно с исторической точки зрения. В классических кодексах заклинаний есть несколько упоминаний о том, что их бормотали или нашептывали. Впрочем, одной из причин понижения голоса являлась «незаконность» заклинаний. Нам очень повезло, что мы живем в обществе, которое воспринимает магическую практику как эксцентричное, но не преступное занятие. Поэтому, хотя мы порой и сталкиваемся с неверием и неодобрением окружающих, нам не грозят стычки с вооруженными стражниками, пытающимися увести нас в тюрьму (если, конечно, в процессе размещения дефиксиона мы не нарушили какой-либо из земных законов). Большинство наших ритуальных действий в данном случае являются ментальными. А для большинства наблюдателей данный ритуал – просто прогулка со случайными остановками и созерцанием грязных луж или полетов птиц. С другой стороны, дефиксион может потребовать от вас совершения чего-то необычного и странного, возможно даже нелепого. Например, с одним дефиксионом я почувствовал потребность преклонить колена и пропеть молитвенный пеан молодому деревцу, росшему рядом с заброшенной парковкой. С другим – оставил приношение в виде леденца на пешеходном переходе перекрестка (оснащенного светофорами). Я рассчитывал на то, что люди проигнорируют столь странные действия, особенно если дело происходит в университетском городке.

Отправив дефиксион, я обычно возвращаюсь назад тем же путем, если, конечно, какие-то знаки не указывают мне, что следует поступить по-другому. В дрейфе вы не полностью контролируете ситуацию – об этом говорит и его название. Вы перемещаетесь по местности, отражающей астральный ландшафт, в который вы поместили свой дефиксион. Соответственно, в дрейфе вы можете найти указания на то, как осуществить свое желание. Однако важно не ждать подобных знаков и не думать о желании. Чтобы «не думать о белых обезьянах», я обычно повторяю про себя мантру – какую угодно. Но, если вам все же трудно переключиться, попробуйте Ом, традиционное санскритское слово, обозначающее совершенство творения. Можете напевать про себя имя подходящего божества или духа: Афродиты – для любовных дефиксионов, Гора – для дефиксионов защиты и правосудия.

Когда я прихожу на перекресток, то снова молюсь Двуликому Янусу, снова прохожу через портал, на этот раз – с намерением вернуться домой, а затем в течение нескольких секунд заземляюсь и центрируюсь. Заземление и центрирование, если говорить просто, заключается в осознании собственного тела и пространства внутри него, а также действия на него силы тяжести. Это способ убедиться в том, что вы существуете, все понимаете и находитесь в обычном состоянии сознания (что бы оно собой ни представляло). В таком состоянии я и возвращаюсь домой. По дороге я делаю над собой усилия, стараясь замечать тривиальные, земные вещи, не имеющие отношения к моей цели. И стараюсь удалить дефиксион из своей головы, как символически удалил его из этого мира.

Сложный ритуал, описанный выше, – лишь один из способов отправки дефиксиона. Мне удавалось добиваться такого же успеха, просто записывая свое желание на бумаге и помещая ее на алтарь. Однако вы можете взять предложенный здесь ритуал за основу и поэкспериментировать, упростив или, напротив, усложнив его. Что касается усложнений, то это могут быть определенные церемониальные приемы, такие как метод создания талисманов «Золотой Зари» или включение в магическое послание объектов природной магии: трав, камней и т. д. А кто-то предпочитает обходиться без лишних сложностей: один мой друг создает дефиксионы, просто формулируя свое желание с максимальной точностью. По его мнению, чтобы добиться его исполнения, необходимо потратить какое-то время на запись. В конце концов, имея четко сформулированное желание, он возвращается к своим делам, будучи уверенным в его осуществлении. У нас с ним есть одно общее правило, правило Зеро, которое гласит: «Если что-либо – сложность ритуала, нехватка необходимых материалов и т. п. – в настоящий момент мешает вам выполнять магическую работу, откажитесь от нее». Проще говоря, если вам нравится сложный ритуал, который я описал выше, но у вас нет времени, чтобы его применять, – значит, вам надо от него отказаться и найти магические методы, более соответствующие вашему графику. Говорят, что Гете как-то сказал: «Если вы можете сделать что-то или мечтаете о чем-то, начните сейчас! Отвага заключает в себе талант, силу и волшебство»[92].

Теория

В магии практика – это главное. Теория вторична. Магия – прежде всего вещь практическая, и дефиксионы это доказывают. Они предназначены для решения практических задач: победить врага, выиграть пари, привлечь возлюбленного, избавиться от нежелательного поклонника. Дефиксионы существуют параллельно с другой, более редкой формой магии, теургией, которая занимается достижением богоподобного состояния посредством общения с богами. В теургии, как мы увидим в последующих главах, есть своя привлекательность, особенно для мага, интересующегося языком, но именно в дефиксионах язык используется по своему магическому назначению, почти в чистом виде. Даже знаки, которые встречаются на табличках, возможно, были лишь чем-то вроде «сверхъязыка», языка духов или богов. Так что дефиксионы являют нам однозначный пример языка, применяемого для магических целей на протяжении веков и, вероятно, до наших дней.

Несмотря на то что практика в магии важнее всего, сложно быть магом и при этом не интересоваться теорией. Человеку свойственно быть любопытным, люди любят свои теории. Мы убедились, что дефиксионы работают. Вопрос в том, почему они работают? От какого механизма зависит их влияние на мир в целом?

У древнего грека или римлянина, использовавшего дефиксионы, было четкое представление о механизме их действия. Все делают божества. Иногда люди почему-то считают древних греков и римлян в вопросах религии этакими простаками, которые навоображали себе антропоморфных богов, занимающихся сексом с животными и т. п. И хотя человекоподобие греческих и римских божеств не следует недооценивать, у приверженцев античных религий все же были и более сложные представления о богах, в чем-то схожие с теми, что существуют у многих современных индусов. Например, хотя боги эллинистической Греции были многочисленны и антропоморфны, философы-неоплатоники воспринимали их как аспекты единого высшего божества. Стоики также считали всех богов составляющими сознания Зевса, которого чаще всего характеризовали как «огонь» и основополагающую реальность. Эта последняя теория удивительным образом напоминает идею Спинозы о Боге как первичной субстанции бесчисленных качеств (что, может быть, не так уж и странно, поскольку Спиноза был знаком с философией стоиков). Римляне вообще редко представляли своих богов человекоподобными, пока не начали контактировать с греками. Ранняя римская религия была анимистической – в ее основе лежало представление о том, что каждое природное явление имеет дух, или ноумен. Ноумены могущественных и важных природных феноменов становились богами. Бросить в колодец или в углубление в земле письмо означало попросить ноумен этого места сделать что-то для вас в этом мире. В этом смысле дефиксионы имеют нечто общее с шаманской практикой: они действуют через духов природных стихий.

Более современное представление о магии основано на том, что вся она осуществляется посредством некой тонкой энергии. В своей наиболее материалистической форме эта теория предполагает, что есть энергия, не выявленная наукой, которая пронизывает всю реальность и которую мы можем перемещать своим сознанием. Соответственно, таблички – это талисманы, объекты, особым образом заряженные такой энергией для решения конкретной задачи. Послать дефиксион – значит отправить энергию работать в этом мире. Обратите внимание: достаточно заменить в этой цепочке понятие об энергии представлением о духах – и все вернется к первоначальной, шаманистической концепции работы дефиксионов. Отличие, конечно же, заключается в том, что в энергетической парадигме энергия исходит от самого человека. Я называю такое представление о магии современным, поскольку оно сформировалось под влиянием идей, возникших в Европе в XVIII веке. Например, сторонники данной парадигмы иногда говорят, что «все есть энергия», а натурфилософ XVIII века вполне мог бы сказать, что «все есть магнетизм». Существуют древние парадигмы, обладающие определенным сходством с энергетической. Так, идея маны, часто используемая в видеоиграх, принадлежит жителям Полинезии. Они верили, что каждая вещь во Вселенной обладает своим запасом маны (здесь можно констатировать сходство с идеей ноумена). Мана наделяет вещи властью и силой, внушает к ним благоговение. Если у человека много маны, он силен и удачлив. Человек может стать более удачливым, накопив ману при помощи определенных ритуалов поклонения или посредством магии. Правильным переводом слова мана, соответственно, является «личная сила». Термин энергия как метафорическое обозначение такого типа «личной силы» представляется мне вполне разумным и полезным в рамках описания магических процессов. Получается, что человек бросает дефиксион в колодец, поскольку тот обладает определенного типа маной и какая-то ее часть отразится на его жизни.

С другой моделью, или парадигмой, объясняющей принцип работы дефиксионов, мне очень нравится работать – отчасти из-за ее новизны, а отчасти потому, что она позволяет делать открытия, к которым я, возможно, не пришел бы, следуя иным концепциям. Информационная парадигма, как уже известно читателям моей предыдущей книги, – это модель, представляющая весь мир в виде системы переплетающихся друг с другом символов. Магия воздействует на эти символы, чтобы вызывать физические изменения. Можно представить себе этот мир как пену материи на гребне волны великого моря сознания, а наше маленькое сознание взаимодействует с этим морем, сообщая свои желания и вызывая изменения. Отправка дефиксиона – это материальный аналог магического акта, который заключается в посылании сообщения этому Вселенскому Разуму – подсознанию.

Понять, как осуществляется магическая работа, очень важно, однако, возможно, еще интереснее осознать, почему работает магия. Если мы понимаем, как работает магия, то можем усовершенствовать свои магические технологии, чтобы действовать все эффективнее. Конечно, возможно и даже вполне вероятно, что магия работает не одним-единственным способом. Она, как и человеческая психика, работает по-разному у каждого человека. Тот факт, что один маг добивается успеха, пользуясь одним методом, а другой – иным, доказывает верность этого предположения. Магия так же многолика, как и само человеческое сообщество. Тем не менее существуют определенные принципы и основы, которые мы можем открывать и изучать для повышения своих запасов маны или для более полноценного общения со своим подсознанием. Есть смысл в отправке дефиксионов, которую наши предки практиковали еще тысячу лет назад, но также есть смысл и в попытке понять, как мы можем усовершенствовать приемы древних и перейти на наш собственный, постмодернистский магический язык.

Глава 5

В поисках первоязыка: от Вавилона к енохианскому наречию

Многие исследователи, от магов до философов и ученых, пытались найти так называемый первоязык – тот, на котором говорили ангелы в небесах, духи или первый Homo sapiens. Попытки отыскать его варьировались от «говорения на языках» до тщательного воспроизведения таблиц и схем «ангельского языка» Джона Ди – языка, часто называемого енохианским. В основе всех этих вариантов первоязыка лежит идея о том, что когда-то, в отдаленном мифологическом прошлом, человеческие существа говорили на совершенном языке, который мы с вами утратили.

Интерес к истокам проявляется в разных культурах по-разному. В иудео-исламо-христианской традиции, частично или полностью господствующей в западном мышлении со времен распада Римской империи, бытует линейное, или прогрессивное, представление о времени. У нас есть начало, есть настоящее, есть будущее – и все это относительно постоянно. А поскольку наше настоящее несовершенно, то будущее, как мы надеемся, дарует нам совершенство. Однако такое представление о времени не является единственно возможным. Хастон Смит описывает время в понимании так называемых первичных религий как циклическое и регрессивное. Аборигенные, шаманистские культуры не стремятся к некоему будущему спасению, но видят период совершенства в мифологическом прошлом. Жить в настоящем – значит снова и снова возвращаться к мифологическому «времени сновидений», как называют его австралийские аборигены[93]. Наша культура помещает совершенство в будущее, для первичных культур оно находится в прошлом. Однако эти два варианта не являются взаимоисключающими, как может показаться на первый взгляд. Ведь когда-то даже еврейские племена, положившие начало основным философским течениям западной цивилизации, были первобытными или, другими словами, аборигенными. И мы имеем доказательства того, что у них тоже была идея первичного источника совершенства, находящегося в прошлом: Адам и Ева лишились благодати Господней из-за своего непослушания. Впрочем, евреи также развили идею будущего совершенства в своей концепции Мессии, который должен освободить еврейский народ из рабства. Однако в этой концепции есть и своя цикличность, поскольку Моисея можно считать первопредком, освободившим евреев, а Мессия будет уже соотноситься с этим архетипическим событием.

Подобного рода противоречие присутствует и в первоначальных мифах о языке, изложенных в Торе. Книга Бытия дает нам два мифа о происхождении языка. В первом из них Адаму дается задание создать язык, который, очевидно, должен в основном состоять из существительных:

Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей.

И нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым; но для человека не нашлось помощника, подобного ему[94].

Первоязык Адама состоял из имен, данных в первую очередь животным. Это неполный язык, и доказательств того, что до Адама языка не существовало, нет. Бог ведь говорил на каком-то языке, приказывая Адаму не есть плодов с Древа познания добра и зла. Стало быть, Адам не изобрел язык, а лишь дополнил его. А сам язык исходил от Бога и был дан Адаму как врожденный дар. Из этого вытекают две истины, касающиеся языка: осваивать и использовать тот или иной язык – врожденное свойство человека, и все языки подлежат изменению и обновлению говорящими на них людьми.

Данный миф говорит скорее о предназначении первоязыка, нежели о его происхождении. Адам не просто именует животных, чтобы было как их называть, – в этом случае ему бы пришлось также давать имена камням, деревьям и кустам. Он дает имена животным, чтобы оценить их способность быть полезными для него. Другими словами, Адам ищет партнера, отмечая именами окружающих его зверей. Закончив, он понимает, что не преуспел в своих поисках. И тут вмешивается Бог, создавая для Адама подходящего партнера – первую женщину, которую Адам называет Ashah, или женой, поскольку, по его словам, она «взята от мужа (‘ish)» [Бытие 2:23]. В иврите между словами ‘ashah и ‘ish существует очевидная связь, которая в английском языке отсутствует. Они звучат очень похоже. Однако после грехопадения Адам изменил имя жены: «И нарек Адам имя жене своей: Ева, ибо она стала матерью всех живущих» [Бытие 3:20]. Имя Ева (по-еврейски Хавва) происходит от семитского корня, означающего «жить»[95]. И, что интересно для нас, язычников, тот же семитский корень присутствует в имени ассирийского божества Эа.

Язык определяет и проверяет взаимоотношения Адама с окружающим миром. Адам выявляет возможности своих партнеров-животных, давая им имена, а когда его отношения с женой изменяются из-за грехопадения, он меняет и ее имя, чтобы оно отражало новое положение дел. Также интересно отметить, что в этот момент она становится человеком с именем, созданным специально для нее. Ее больше не зовут «отмужняя», теперь она – «источник жизни». Она больше не цель, но начало, не предмет, а человек. Гностики могут толковать этот элемент мифа, как пожелают. Другой миф о происхождении языка в Библии объясняет, как мы перешли от первичного состояния единого языка к состоянию колоссального многообразия. Люди, говорившие на иврите, жили в тесном соседстве с множеством людей, говоривших на других языках; при этом многие языки имели лишь отдаленную связь с ивритом. Вместо того чтобы признать, что язык крайне изменчив и может трансформироваться даже в течение нескольких лет – факт, который прекрасно известен сегодняшним лингвистам, – Библия создает миф (пусть и не очень обоснованный с точки зрения логики) о том, откуда взялось такое многообразие:

На всей земле был один язык и одно наречие.

Двинувшись с востока, они нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там.

И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести.

И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли.

И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие.

И сказал Господь: вот один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать;

сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого.

И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город [и башню][96].

Из этого мифа мы узнаем о месте и времени разделения языков: это случилось в Вавилоне вскоре после возникновения городов. В буквальном смысле нам становится известно, что один язык ко времени строительства первых городов уже разделился на множество языков и диалектов. Однако метафорически эта библейская история говорит о том, что ее автор считает развитие городов, во-первых, вызовом власти Бога и, во-вторых, помехой для общения. При этом не исключается возможность, что где-то на Земле по-прежнему существует первоязык.

Первоязык и идея превосходства

На роль первоязыка выдвигалось немало «претендентов», причем некоторые предположения были достаточно нелепыми с точки зрения современной этимологии и истории языка. Наиболее популярным носителем титула первоязыка является иврит. В Книге Бытия на нем говорит Бог, Адам отвечает ему тоже на иврите, так что именно этот язык можно считать первым. Ближайшими соседями иврита были языки, довольно близкие к нему, но в то же время ощутимо от него отличавшиеся. В такой ситуации людям, говорящим на иврите, легко было представить, что окружающие их народы разговаривают на «плохом иврите». Конечно, те, кто говорил на арамейском, вполне могли подумать обратное, но иврит заслужил репутацию языка, важного в культурном плане. Представление о том, что именно иврит был первым появившимся на Земле языком, сохранялось довольно долго. Однако не будем забывать, что лингвистика как отрасль науки появилась лишь около столетия назад.

Отсутствие официальной науки о языке не мешало некоторым людям проводить эксперименты, направленные на обнаружение первоязыка. Геродот рассказывает о подобном эксперименте, проводившемся неким Псамметихом. Этот египетский фараон пожелал определить, какой народ самый древний. Вместо того чтобы заняться исследованиями или археологическими раскопками, он взял двух новорожденных детей и поселил их в пастушьей хижине. Никто не должен был с ними говорить, пока дети не заговорят сами.

1. Псамметих сделал это и дал такие указания, потому что хотел услышать, какая речь зазвучит из уст детей первой, когда они достигнут соответствующего возраста. И его желание исполнилось: в один прекрасный день, через два года, когда пастух открыл дверь в хижину, оба ребенка бросились к нему, протягивая руки и крича «бекос!».

2. Затем и сам Псамметих услышал, как они говорят, и спросил, какому языку принадлежит слово «бекос». Выяснилось, что это фригийское слово, означающее «хлеб».

3. Египтяне признали, что фригийцы – более древний народ, чем они сами. Это история, которую я слышал от жрецов храма Гефеста в Мемфисе. Некоторые греки говорят, что детей воспитывали женщины, у которых были отрезаны языки[97].

Современные лингвисты и историки относятся к этому свидетельству как к наивной выдумке. Более поздние случаи с детьми, росшими вне языковой среды (к счастью, достаточно редкие), показывают, что у них вообще не развиваются речевые навыки. Причем если критический период полового созревания проходит до знакомства с языком, то, как свидетельствуют немногочисленные доказательства, языковые способности человека уже никогда не проявляются. По правде говоря, в качестве подтверждения этой теории мы располагаем лишь парой случаев с брошенными или очень запущенными детьми, у которых, возможно, были и другие физические или эмоциональные проблемы, связанные с плохими условиями жизни.

Псамметих придавал большое значение открытию первоязыка, поскольку полагал, что язык принадлежит определенному народу, и, найдя самый первый с точки зрения происхождения язык, можно выяснить, какой народ является самым древним. Однако языки меняются и переходят от одной этнической группы к другой. Соответственно, язык, хотя он и привязан к культуре, нельзя отождествлять с народом. Геродот не задавался такими вопросами, однако оригинальная история, записанная им, призвана подтвердить первенство определенной этнической группы. Она показывает, какое значение придавалось «истоку», «первенству» в культурах, не основанных на линейной модели времени. А вот Геродот, вероятно, был сторонником идеи о линейности, поэтому воспринимал этот анекдот примерно так же, как мы с вами: интересная история, быть может, доказывающая некую историческую истину. Впрочем, в первую очередь эта история показывает, как далеко готовы зайти люди, чтобы доказать свое первенство. Она также содержит допущение, которого бы не сделал современный ученый: факт первенства актуален одновременно и в прошлом, и в будущем. В истории, пересказанной Геродотом, от детей настоящего времени ожидали «возвращения» к далекому историческому прошлому, и это свидетельствует о присущем тем египтянам нелинейном представлении о времени.

Идея происхождения всех языков от одного не противоречит научным представлениям – большинство лингвистов готовы ее принять, поскольку не существует доказательств неоднократного изобретения языка. Однако мысль о том, что первоязык превосходит остальные (скажем, более точно отражает реальность или придает людям дополнительную силу), – не научная концепция, а поэтическая метафора. Представление о превосходстве протоязыка (первичного языка) – это составляющая концепции о превосходстве далекого прошлого, наших истоков, над современностью. Мы верим в то, что сейчас человечество опустилось, находится ниже прежнего высшего состояния: на духовном уровне эта идея воплощается в мифе о грехопадении, а на бытовом – в тоске по «старым добрым временам». Что касается языка, то люди часто замечают, что раньше все говорили «лучше» и что сленг и нелитературные выражения испортили наш английский. Отчасти это представление поддерживается со стороны письма, которое фиксирует образцы прежней речи и придает им силу и внушительность, – такой возможности мы были бы лишены в полностью устной культуре. Другими словами, современный человек может проследить за изменением языка со времен Шекспира до наших дней, а поскольку мы высоко ценим Шекспира, то полагаем, что он говорил лучше, чем мы. С лингвистической точки зрения такое рассуждение – нонсенс. Принцип равенства, одна из основополагающих аксиом лингвистики, гласит, что все языки равны в своей способности выражать человеческие идеи. Эбоникс[98] не в большей степени является ухудшенным английским, нежели французский – ухудшенной латынью. Но все равно на бытовом уровне мы продолжаем возвращаться к первоначальному, воображаемому «хорошему» английскому. Британский акцент кажется американцам «шикарным», тогда как англичане американский акцент воспринимают как речь «придурков с заложенными носами»[99]. Одна из причин – почтительное отношение к своим корням.

Енохианское наречие: изобретение или находка

Отвергаемая в научных кругах идея поиска языка, позволяющего наиболее эффективно общаться с духами или с нашим собственным подсознанием, в магии весьма популярна. Наиболее известный результат предпринятых попыток – язык, часто называемый енохианским (создатель этого языка Джон Ди называл его «ангельским»). Сам Джон Ди, придворный астролог королевы Елизаветы I (XVI век), характеризовал свои действия, направленные на установление контакта с ангельскими сущностями и изучение их языка, как попытку вернуться к протоязыку, на котором говорил Адам до грехопадения.

В конечном итоге Ди при помощи своего друга Эдварда Келли получил набор коротких стихотворных высказываний и великое множество имен, которые составлялись при помощи сложных таблиц. Келли был известен как шарлатан (к примеру, он прославился попыткой выдать фальшивое золото за результат успешных алхимических манипуляций), и в записях, касающихся его работы с Ди, есть места, где он пытается, причем довольно-таки очевидно, соврать о том, что говорят духи, однако отбросить все его труды как фальшивку не так-то просто. Ди поручал Келли сидеть за столом и смотреть на магический камень или какое-то другое гадательное устройство. Вероятно, Келли впадал в некий транс, пока Ди просил ангелов появиться. В конце концов Келли провозглашал присутствие ангела, а Ди разговаривал с ним, используя Келли в качестве переводчика. Эта процедура привела к созданию ряда сложных таблиц, заполненных буквами. Таблицы получились настолько логичными и последовательными, что если все-таки считать Келли шарлатаном, то придется признать его еще и обладателем феноменальной памяти. Из этих таблиц, используя код, до сих пор не вполне нам понятный (хотя у нас и есть записки Ди), ангелы выбирали определенные буквы, которые Келли сообщал Ди, а тот, в свою очередь, их записывал. Этими буквами были записаны восемнадцать ангельских ключей, или воззваний, причем в перевернутом виде. Затем ангелы давали перевод ключей, который Ди пытался побуквенно сопоставить с первоначальным вариантом, ключом.

Наиболее привлекательно в системе Ди то, что в ней предусмотрено почти бесконечное количество ангелов, которые, как отмечает Дональд Тайсон[100], ассоциируются с различными регионами Земли. Ди, будучи активным участником политической жизни при дворе королевы Елизаветы, конечно же, находил это весьма привлекательным, поскольку в эпоху Ренессанса магия воспринималась прежде всего как средство выпрашивания помощи у духов, демонических или ангельских. Благодаря открытиям Ди сформировалась очень гибкая магическая система со множеством имен ангельских (а значит, добрых) сущностей, к которым можно было обращаться с различными просьбами в разных частях света. Другими словами, Ди составил исчерпывающий гримуар «белой» магии.

Эвокация таких духов обсуждалась во множестве книг, и, поскольку эта тема до сих пор остается спорной, я смогу внести в нее не больше ясности, чем кто-либо другой. Меня гораздо больше интересуют не имена, а ключи, или воззвания. Лингвист здесь сталкивается с рядом головоломных вопросов.

● Являются ли эти воззвания языком и если да, то откуда он взялся?

● Каково их предназначение?

● Каково их происхождение?

● Для чего мы можем их использовать?

На первый из этих вопросов – является ли енохианское наречие языком – ответить легко: нет – если иметь в виду традиционное понимание термина язык. И хотя в енохианском наречии есть элементы, напоминающие язык, например грамматические окончания, даже беглое исследование показывает, что они абсолютно несистемны. Можно, конечно, предположить, что здесь мы имеем дело с языком, в котором нет ничего, кроме неправильных глаголов[101]. Однако такое предположение означало бы, что это, безусловно, язык нечеловеческих существ, который не поддается изучению, и глагольные окончания в нем случайны. Если в словах с одинаковым грамматическим значением времени, рода, числа и лица глагольные окончания различаются, можно заключить, что они ничего не значат. Конечно, ангелы в своем языке могли таким способом помечать глаголы для какой-то непостижимой для нас цели. Если это так, в чем я сомневаюсь, – значит, человеческий анализ мало что может дать в такой ситуации.

Однако, не являясь языком, в целом енохианское наречие все же не совсем беспорядочно. Слова постоянно означают одни и те же вещи, а словарный состав на редкость согласован. Если Келли или Ди сфабриковали его, то сделали они это очень и очень тщательно. А если так, то почему они с таким же тщанием не подошли и к грамматике? Енохианское наречие на самом деле представляется не языком, а сложным подстановочным кодом, именуемым релексификацией. При релексификации слова одного языка заменяются другими, иногда придуманными словами. Знаменитый пример такого подстановочного кода – использование языка навахо для шифровок во время Второй мировой войны. Военные нанимали индейцев этого племени, чтобы они заменяли распространенные и важные слова фразами кода навахо. Он был чрезвычайно сложен для расшифровки. Чтобы расшифровать его, нужно было собрать большое количество сообщений и связать их с различными контекстами, а к этому моменту схема релексификации могла уже измениться. И хотя выдвигались предположения, что Ди разработал енохианский язык для подобных целей, никаких доказательств использования его для шпионажа или передачи сообщений нет. К тому же для такого применения енохианский язык недостаточно похож на естественный и в нем нет некоторых важных слов, которые могут потребоваться шпиону, – к примеру, солдат или война.

И тут возникает второй вопрос: каково предназначение данного «языка»? Ангелы, если они просто хотели передать гримуар, могли бы продиктовать таблицы и способ извлечения из них имен, не давать ключей или дать их на английском. Однако создается впечатление, что ангелы сосредоточились в основном на языке. Они хотели, чтобы Ди выучил его. Для чего? Дональд Тайсон предполагает, что ключи могли быть средством осуществления конца света, или имманентизации эсхатона (приближения конца времен), как некоторые это называют. Он упускает из виду тот факт, что, хотя ключи полны апокалиптических образов, их там ничуть не больше, чем в обычных проповедях того времени и даже в проповедях, относящихся к периоду возникновения английской письменности. Другими словами, существует древняя традиция англоязычной апокалиптической литературы. Енохианские ключи Ди и Келли вполне вписываются в рамки этого жанра.

Ди часто спрашивал ангелов об имевшейся у него книге, которая была заполнена похожими таблицами, написанными, как он предполагал, рукой самого Адама. Ангелы в конце концов неохотно согласились с тем, что книга происходит от Адама, как и енохианский язык. В этом – ключ к данному языку: ангелы считали его первичным кодом для интерпретации магического мира. Как Адам определил свои отношения с животными при помощи ряда имен, так и Ди – по моему мнению – должен был определить свои отношения с миром при помощи подобного ряда. Ключи – это начало процесса «переопределения». Однако язык не завершен, а средства, которыми ангелы передавали его, таковы, что он и не мог быть завершен до смерти Ди. Если Ди состоял в контакте с какими-то сверхъестественными сущностями, у них должно было быть на уме что-то еще. Тайсон убедительно доказывает, что Ди не являлся тем человеком, которому было суждено довести работу над енохианским наречием до конца[102]. Но он не выдвигает предположений о том, кто мог бы это сделать.

Отсюда вытекает и третий вопрос: каким является енохианский язык по своему происхождению – сверхъестественным или человеческим? Хотя многие ученые считают, что Келли обманывал Ди и сам создал енохианское наречие, лично я все-таки склоняюсь к мысли о некоем сверхъестественном влиянии. Келли часто не понимал, что происходит. Он многократно задавал ангелам вопросы об алхимии, на которые они не желали отвечать. Келли немного знал латынь и совсем не знал греческого. Но однажды он вел длительный разговор на греческом – языке, которого не понимал. В другой раз создал сложный латинский акростих, а это довольно трудно сделать на языке, который плохо знаешь. Более того, информация, передаваемая ангелами, нередко оказывалась до такой степени еретической, что, если бы об этом узнали власти, Келли и Ди были бы казнены. Так что никаких выгод передача подобных ересей Келли не сулила. С другой стороны, первые наброски некоторых таблиц Ди нашел в вещах Келли. Объяснения Келли по этому поводу были весьма невнятными. Ангелы говорили на плохой латыни – когда вообще изъяснялись на ней. Они также противоречили сами себе, а в некоторых случаях делали абсолютно неправильные предсказания. Часто они доводили Ди до паранойи. Однако он не был слишком уж легковерным. Он указывал ангелам на возникающие противоречия и искал независимого подтверждения многих заявлений. Самая необычная ситуация сложилась в тот момент, когда ангелы потребовали, чтобы Ди и Келли обменялись женами. В одной из предыдущих работ я писал, что они не стали этого делать – таково было мое мнение на тот момент. Теперь я его изменил. Досконально изучив источники, я понял, что в них есть некоторые завуалированные ссылки на этот обмен. Возможно, речь идет о попытке Келли получить гомосексуальный опыт. Если предположить, что енохианский язык был порождением ума одного из них, возникает вопрос: какой смысл был создавать нечто столь сложное и в то же время последовательное? Даже несогласованность в грамматике не отменяет необходимости точного зазубривания, которого бы потребовал обман. Такое мошенничество было бы более трудоемким, чем любое честное ремесло! А если учесть, что ни Ди, ни Келли не сделали на енохианском языке никаких денег, то получится, что весь этот изощренный обман проделывался почти или вовсе без всякой материальной выгоды. Ди даже прятал большинство своих записей, чтобы не быть обвиненным в ереси. Очень уж сложный вариант мистификации.

Использование енохианского наречия

Последний вопрос – для чего мы можем использовать енохианское наречие в наши дни – самый непростой. Почти никто (за редкими исключениями) не применяет его так, как это делал Джон Ди. Только создание восковых табличек, на которых он работал, может занять несколько месяцев. Практикующие енохианскую магию чаще делают это в рамках магической традиции «Золотой Зари», возникшей в XIX веке, то есть через пару столетий после смерти Ди. Итак, у нас есть множество таблиц, несколько ключей и целая куча вопросов. Человек может вызывать ангелов и духов – но что ему делать с языком? Орден Золотой Зари располагает проработанной системой привязки ключей к различным енохианским ангелам[103]. Однако доказательств, что данные ключи предназначались именно для этого, не существует. В сатанинской церкви Антона Лавея ключи используют в качестве литургии, что весьма забавно, если учитывать, сколько раз в них упоминается Бог. Лавей пытался заменить упоминания о Боге упоминаниями Сатаны, но некоторые из них все же пропустил, в результате чего нередко возникала путаница. Подобные нелепые варианты применения языка меня мало занимают. По-настоящему интересными мне кажутся случаи, когда люди используют его для создания новых композиций.

Алистер Кроули использовал енохианское наречие для создания эвокации, основанной на той, что имеется в «Гоетии». Но даже Кроули пришлось придумывать новые слова и решать грамматические проблемы. Грамматика енохианского наречия во многом схожа с грамматикой английского языка елизаветинских времен, и у нас нет оснований полагать, что в ней есть нечто священное. При желании мы могли бы с таким же успехом использовать грамматику американского английского. Поступая таким образом, мы получаем возможность создавать собственные енохианские заклинания. Но делать это без введения новых слов – значит обеспечивать себе головную боль. В качестве эксперимента я предлагаю короткую инвокацию Высшего Духа, написанную на енохианском наречии без введения новых слов (хотя при необходимости я использовал неологизмы Кроули):

Ol vinu drilpi hami, obelisong od arp de ors. Ol gru noan pire, ar ol biah a-gi a salman de iaiadix. Ofekufa-ol od prdzar hoxmarch, gohed.

Я вызываю великое существо, спасителя и победителя тьмы. Пусть мои деяния будут праведными, чтобы я мог оказаться с тобой в чертоге славы. Возвысь меня и заглуши мой страх до скончания веков.

Каждого, у кого хватит смелости поэкспериментировать с моей композицией или, что еще лучше, составить свою собственную, я бы попросил сообщить мне об этом.

Возможно, сейчас, когда у нас есть то, о чем Ди и мечтать не мог, а именно – средства быстрой передачи знаний, мы могли бы приступить к созданию нового енохианского наречия, более подходящего для магической практики. Конечно, любая попытка сделать это приведет к несоответствиям в словарном составе. Значит, необходимо разрушить догму и избрать многообразие. Попытки создания магических языков уже предпринимались, но ни одна из них не базировалась на енохианском наречии. Если же мы хотим писать на енохианском, то предлагаю использовать ряд базовых правил, которым я следовал при создании вышеприведенной инвокации.

Прежде всего, лучше трактовать глаголы как неизменяемые и выбирать подходящий глагол в соответствии с эстетическими предпочтениями, не пытаясь применять к ним правила спряжения. Во-вторых, я бы советовал воспринимать части речи как взаимозаменяемые. Например, слово arp, означающее «побеждать», вы можете использовать также в значении «победитель» или «победа». Есть много реальных языков, в которых наблюдается такая ситуация, – например, китайский. При этом если существует отдельное слово для именной формы, я бы использовал именно его. Рекомендую применять базовую английскую грамматику: прилагательные перед существительными, подлежащее перед сказуемым, дополнение после глагола и т. д. Я бы даже предложил применять de, аналог предлога to, для обозначения косвенного дополнения. Также допустимо использовать de как универсальный предлог взамен недостающих – в некоторых языках вообще всего один или два предлога. При создании неологизмов я бы рекомендовал прибегать в первую очередь к составным словам: например, слово «компьютер» можно получить, соединив слова angelard, «мышление», и aviny, «жернов». Устройство для мышления – это и есть компьютер, так что словом, обозначающим его, будет angelardaviny[104]. Советую вам записывать вновь образованные слова для дальнейшего использования.

При создании абсолютно новых слов мы можем использовать метод Ди – если у нас, конечно, хватит на это смелости. Для этого нужно войти в транс и пристально вглядываться в кристалл, вызывая ангела. Ди использовал для этого молитвы и псалмы, однако мы можем составлять собственные эвокации. Для тех, кто не слишком опытен в эвокациях, этот метод, наверное, будет не очень полезен. Возможно, подойдет метод, применяемый в «Золотой Заре». Если вы хотите попробовать его как средство расширения своего енохианского лексикона, советую вам обратиться к источникам Ордена Золотой Зари, особенно к работе Регарди «Золотая Заря». Начав создавать и открывать новые енохианские слова, мы, скорее всего, получим не единый енохианский язык (хотя такое возможно!), а целый ряд идиолектов, персональных языков. Каждый из нас уже говорит на идиолекте: в моем, например, слово cool[105] выражает одобрение, а слово gonna[106] – маркер будущего времени. Енохианские идиолекты, вероятно, будут отдаляться друг от друга, продолжая при этом вращаться вокруг изначального ядра, как и все идиолекты англоговорящих людей вращаются вокруг воображаемого конструкта «стандартного английского».

Другие попытки обнаружить первоязык

Ди был не единственным мыслителем, пытавшимся обнаружить первоязык. Философ и ученый Готфрид Лейбниц, например, не только изобрел двоичный код и еще в XVII веке предсказал появление компьютера, но также пытался создать «всеобщий язык», который мог бы выразить любую идею с совершенной точностью и безукоризненной логикой. Его метод, в отличие от метода Ди, являлся аналитическим и математическим, хотя результаты были далеко не столь впечатляющими. Впрочем, открытия и теории Лейбница совершили революцию в формальной логике и вычислительной технике, так что нам не стоит с излишней поспешностью отбрасывать научный подход.

Попытки найти первоязык, предпринимавшиеся в западной герметической традиции, можно считать довольно-таки систематическими и даже научными, поскольку они сопровождались экспериментами и сбором информации в окружающем мире. Действия первооткрывателей, таких как Джон Ди, нельзя назвать научными в полном смысле слова, так как они не следовали научному подходу, возникшему именно в ту эпоху. По сути, хотя научный метод и был открыт вскоре после Ди, он до недавних пор не применялся к языку. Лингвистическая наука как таковая появилась лишь в XIX веке, а реконструкция протоиндоевропейского языка началась всего лишь около ста лет назад, и многие вопросы в этой области до сих пор остаются дискуссионными. Индоевропейский язык – это язык группы людей, вторгшихся в Европу и поселившихся в ней около десяти тысяч лет назад. У них не было письменности, но были такие признаки цивилизации, как одомашненные лошади, колесо и система законов и соглашений. Их культуру нельзя считать единой (как, возможно, и язык[107]).

Со временем их язык разделился на ветви: романскую (к ней относятся латинский, а в дальнейшем – испанский, французский и итальянский языки), славянскую (русский, словацкий, польский), германскую (немецкий, английский, исландский) и гэльскую (ирландский, шотландский)[108]. За пределами Европы к индоевропейским языкам относятся в числе прочих санскрит и хинди. Индоевропейцы стали второй языковой группой из тех, что наиболее прочно обосновались на территории расселения (первой были полинезийские языковые группы, заселившие большинство островов Тихого океана). Все это нам известно, поскольку мы имеем возможность проследить историю данных языков. Фонетические изменения носят систематический, упорядоченный характер, в отличие от изменений смысловых, поэтому мы можем восстановить первоначальную форму слова, хотя и не всегда знаем, что оно могло означать. Например, слово *ekwo-[109] можно вывести, проанализировав слова, обозначающие в разных индоевропейских языках лошадь, и прокрутив далеко назад их изменения в звучании. Возьмем, к примеру, греческое слово ippos и латинское equus. На первый взгляд они не кажутся родственными. Однако то, что в латинском стало <qu>, в греческом превратилось в эмфатическое <pp>. Зная это, мы видим, что на самом деле перед нами латинский и греческий варианты одного и того же слова: *ekwo-, «лошадь». Впрочем, английское horse (а английский принадлежит к германской языковой группе) никак не могло произойти от *ekwo-. Никто точно не знает, откуда взялось слово horse, но есть версия, что оно произошло от латинского корня curs-, означающего «бежать». Все эти примеры показывают, что такого рода реконструкции зачастую носят гипотетический характер.

Протоиндоевропейский язык не был первым языком на Земле. И лишь немногие лингвисты взялись бы отрицать вероятность такой ситуации, когда на Земле жила только маленькая кучка людей, говорившая на единственном языке. Попытки реконструировать еще более древний, действительно первичный язык предпринимались, но ученые чаще всего их игнорировали. Как считает большинство из них, если мы, даже имея возможность сравнить и изучить множество древних письменных языков, способны лишь приблизительно реконструировать слова, бывшие в ходу всего десять тысяч лет назад, то способов распространить методы реконструкции на язык первых людей, живших двести тысяч лет назад, у нас попросту нет. Даже попытки продвинуться еще на один шаг «в глубину веков» и найти протоязык для индоевропейского оказались бесплодными[110]. Однако стоит отметить одно особенно интересное исследование, в котором свободная форма сравнительно-исторического метода, позволившего реконструировать индоевропейский язык, применялась ко множеству языков всего мира. Результатом данного исследования, пусть и весьма спорным, стал ряд слов, которые предположительно могли относиться к очень раннему человеческому языку. Среди них tik – «один», ak’wa – «вода»[111]. Лингвистическое научное сообщество почти единогласно признало эту попытку интересной, хотя и почти лишенной научной обоснованности.

Относительно наших с вами задач эта научная попытка подтверждает тот факт, что в человеческом сознании важна идея первенства, предшествования. При этом первенство не обязательно связано со временем. Первоязык Ди был языком Адама, значит, имел привязку ко времени, но он также был и языком ангелов, следовательно, стоял ближе к Богу в Великой Цепи Бытия. Любая попытка реконструировать язык, бывший первым в плане временного предшествования (то есть первый язык, на котором люди говорили двести тысяч лет назад), обречена на неудачу. У нас для этого просто нет и не может быть необходимых данных, если, конечно, мы не разработаем какие-то радикально иные археологические технологии. С научной точки зрения такая реконструкция пока невозможна. В магическом же смысле подобная попытка будет в лучшем случае сомнительной, если вы будете претендовать на историческую точность. Например, енохианское наречие многим кажется интересным и полезным, но нет никаких доказательств, что на нем говорили первые люди. По сути, этого и не могло быть, поскольку ему недостает системной грамматики, необходимой любому языку.

Самостоятельное создание персонального первоязыка

Единственное, что мы можем сделать, – это предпринять попытку создания собственного языка-предшественника, сосредоточившись на поиске слов, которые находят наиболее сильный отклик в нашем сознании. В земном плане эта задача напоминает борьбу с ветряными мельницами. Создание персонального языка воспринимается в лучшем случае как эксцентричное хобби. Однако в магическом плане это дает нам возможность реконструировать собственное сознание или хотя бы более полно его исследовать. Давая, как Адам в Эдеме, имена объектам из своего окружения, мы устанавливаем связь между ними и нашими идеями и узнаем, как они взаимодействуют с нашим восприятием и порождаемой им персональной реальностью. Например, я просыпаюсь однажды утром, смеясь над развеселившим меня сном, и пребываю в хорошем настроении весь день; однако я могу недооценить это сложное эмоциональное событие, поскольку у него нет названия (насколько мне известно, ни в одном языке). Но, дав ему имя, полностью выдуманное (предположим, я назову эту эмоцию filliastor) или составленное из латинских и греческих корней, как и многие другие английские слова (к примеру, somnifelicity[112]), я смогу его назвать, если оно случится снова, и буду относиться к нему как к настоящему чувству, анализируя его в соответствии со своими потребностями. Более того, я могу создавать слова, воплощающие сложные идеи, для описания которых мне требовалось раньше много слов, и манипулировать этими идеями более эффективно. Если можно прибегнуть к помощи алгебры, чтобы сказать x = 4 + y, а затем использовать х как означающее для операции сложения 4 + у, то и для обозначения сложной идеи можно взять простое слово, а следовательно, думать о ней более эффективно. Трудно думать о чем-либо не имеющем имени.

В магии у нас есть возможность подбирать обозначения для сложных желаний, что позволяет манипулировать ими в магических действиях более эффективно, как алгебраическими выражениями. Британский маг и художник Остин Спэр разработал такую систему и назвал ее «алфавитом желаний». Не вполне ясно, из чего составлен его алфавит. Отдавая дань уважения работе Спэра, маг хаотического направления Питер Кэррол разработал собственный алфавит желаний, который составлен из двадцати двух символов. Это обозначения двадцати двух эмоций, выстроенные в основном парами противоположностей: например любовь/ненависть[113]. Есть некоторые доказательства того, что система Спэра содержит элементы грамматики: так, он явно использовал петлеобразную линию после сигила для обозначения множественного числа. Возможно, его алфавит желаний был самостоятельным языком. В нем, вероятно, не было устной составляющей – Спэр, по всей видимости, на нем только писал. Однако почему бы нам с вами не создать язык, на котором можно будет разговаривать? Точно так же нам совсем не обязательно зацикливаться на идее создания целого языка. Для решения конкретной магической задачи может быть достаточно набора слов. Фратер У.·. Д.·. в своей книге о магии сигилов предлагает создавать сигилы для конкретных желаний и записывать их для повторного использования в дальнейшем. Таким образом, магический язык разрастается органично, по мере необходимости, как и естественные языки.

Позвольте мне привести пример, доказывающий полезность магического языка. Давайте представим, что вы хотите провести ритуал свечной магии, чтобы привлечь возлюбленного. Вы подготовили две свечи, символизирующие вас и любимого, и смазали одну из них розовым маслом, чтобы обозначить себя. На второй свече вы хотели бы перечислить качества и черты, которые мечтаете видеть в своем избраннике. Можно просто написать их на свече булавкой, нараспев повторяя. Но проблема в том, что часто мы недостаточно определенно формулируем свои желания. Если одно из перечисленных вами качеств – «по-настоящему хорошо слушает», то во время ритуала вы, возможно, будете представлять себе партнеров, которые не очень-то хорошо слушают друг друга. А также думать о том, что такое «хорошо слушать», сомневаться, что вы заслуживаете того, чтобы вас слушали, и т. д. Избежать этого можно, переведя желание на другой язык – например, на латынь или енохианский, чтобы оно стало просто чередой звуков. Однако идея «чтобы по-настоящему хорошо слушал» может что-то потерять при переводе. У вас в голове есть ясный образ желаемого, но выразить его на имеющихся языках сложно.

Проделайте следующее. Перед ритуалом сядьте, подготовив предварительно бумагу и ручку, и максимально расслабьтесь. Представьте, причем как можно более детально, как бы мог выглядеть тот, кто «по-настоящему хорошо слушает». Сфокусируйтесь на том, как вы себя чувствуете, когда вас слушают. Вы должны суметь по крайней мере на мгновение выбросить из головы все, кроме мысли о данном конкретном качестве. И в это мгновение вы сможете создать символ, машинально нацарапав его на бумаге или произнеся произвольное магическое слово. Когда вы это сделаете, у вас появится знак, который будет символизировать это сложное состояние сознания. Теперь при проведении свечного ритуала вам не нужно представлять того, кто «по-настоящему хорошо слушает», и бороться со своими сомнениями – это действительно непросто, тем более если вы думаете и о других качествах (чтобы был «привлекательным», «имел хорошую машину» и т. п.). Ведь в каждом из качеств есть своя неопределенность. Все, что нужно сделать, чтобы указать на эти качества, – это использовать нарисованный вами сигил или произнесенное вами слово (или и то и другое вместе). Можете забыть первоначальную формулировку желания и просто помнить о том, что данный символ как-то связан со слушанием или, еще лучше, представляет одно из качеств, которыми должен обладать ваш возлюбленный. Если вы забываете первоначальные формулировки, это указывает на то, что вы переходите от обычных кодов, с помощью которых интерпретируете мир, к новому коду, который даст вам возможность этот мир изменить. А вам удастся сэкономить место на свечке.

Поиск первоначального языка, протоязыка, – это поиск первичного кода. Не исключено, что такой код невозможен. Спрашивается, зачем люди стали бы придумывать шестьсот отличающихся друг от друга языков, если бы у них был один, более ранний или более совершенный, чем остальные? Тем не менее у нас есть возможность создать код, отражающий наше собственное сознание: иероглифический, арго[114] или полноценный язык. Таким образом мы можем достичь главенства собственного сознания и более глубокого понимания того, что значит быть самим собой.

Есть один интересный способ создания такого кода, особенно если вы имеете склонность к систематизации. Нужно составить список существительных (можно использовать глаголы или какие-то еще части речи, но проще начинать именно с существительных), принадлежащих к одному и тому же семантическому полю[115]. Так, например, можно взять семантическое поле «погода» и записать, беря просто наугад, слова гром, молния, ветер, дождь, снег, град, гололед, облако, солнце. Такой список, конечно, всегда будет неполным, и позднее, поразмыслив, вы включите в него новые слова, а какие-то уберете. Например, гром и молния – очень тесно связанные понятия, и в некоторых языках они обозначаются одним словом. Когда у вас будет список, пусть и незавершенный, ритуализированное размышление над каждым из терминов может обеспечить вас прекрасным символическим материалом. Подумайте, например, как каждый символ соотнесен с другими: гром и дождь тесно связаны, тогда как солнце и облако противоположны друг другу. Подумайте, какие эмоции представляет каждое из явлений: гром может символизировать ярость, дождь – печаль, ветер – радость. Процесс создания таблицы или схемы соответствий между этими словами, а также между ними и другими идеями – это медитативное упражнение, «ревизия» собственных магических кодов. Каких богов вы связываете с каждым понятием? Какие растения? Минералы? День или время суток? Образуют ли они круг, сеть, линию или какую-то более сложную фигуру? Тем, кого такое упражнение заинтересует (а оно может превратиться в самостоятельную магическую систему), я рекомендую книгу Билла Уиткомба[116], в которой рассматриваются многие символы и даются их распространенные значения.

Спэр, как и Питер Кэррол, включает в алфавит желаний эмоции. Вы можете задействовать металлы, камни, явления природы и т. п. Важно решить, что вы будете использовать в качестве базовых символов. Например, каббалистические тексты содержат информацию о взаимосвязи камней и растений, но базовыми символами каббалы являются десять цифр и двадцать две буквы еврейского алфавита. Коды, регулирующие их отношения, определяют и отношения вторичных символов. Использование разных наборов базовых символов приводит к тому, что взаимодействие элементов определяют разные системы кодов. Отказ от заранее предписанных кодов магической системы, которую вы обычно используете, может явиться мощным способом выхода за пределы вашего текущего понимания. Другими словами, создание новой магической системы, опирающейся на ваше собственное сознание, способно стать катализатором посвящения.

Глава 6

«Говорение на языках»: глоссолалия и «варварские» слова инвокации

Как я уже говорил в предыдущей главе, один из подходов к первоязыку – восприятие его во временном контексте: это язык, который исторически является максимально близким к появлению Homo sapiens. Другой подход – считать первичный язык близким к некоему изначальному «идеалу». Этот второй вариант можно считать платоническим. Он предполагает, что где-то вне всех наших конкретных языков существует протоязык. Согласно философии Платона, этот идеал, или «форма» языка, проявляется во всех существующих языках, оставаясь достижимым, однако, лишь для рационального мышления и логики. Такую точку зрения на язык разделяют многие, если не все, лингвисты. Поддерживая теорию Ноама Хомского[117], они полагают, что в фундаменте всех человеческих языков лежит «универсальная грамматика». Эта грамматика не похожа на ту, которую мы учим в школе и которая гласит, что, например, «множественное число образуется добавлением – s». Универсальная грамматика – это, скорее, набор «переключателей» в нашем сознании, которые мы приводим в ту или иную позицию, когда учим родной язык. Например, один из этих переключателей таков: «Помечается ли в моем родном языке множественное число существительных?» Для английского языка ответ на этот вопрос – «да». Для мандаринского диалекта китайского языка – «нет»[118]. Но сам переключатель есть в каждом языке, и он находится в определенном положении. Так, не существует языков, в которых бы прошедшее время глаголов отражалось на форме существительных, но нет и причины, по которой бы этого не могло быть вовсе. Такие правила языка, предположительно идущие от универсальной грамматики, называют лингвистическими универсалиями. Существование лингвистических универсалий – доказательство того, что все языки имеют схожую базовую грамматику, даже если ее проявления в реальности сильно разнятся.

Я определяю такой подход к языку именно как платонический, поскольку Платон утверждал, что для каждой вещи, существующей в нашем мире, есть идеальная форма, пребывающая в мире идеальном. К примеру (по ряду причин этот пример приводится многими), у нас имеется такая вещь, как кресло. Более того, в наше время можно найти всевозможные виды кресел: складные, шезлонги, мягкие с откидными спинками, бескаркасные. Однако все их мы называем креслами, признавая, что они обладают качеством «кресловости». Но где, спросил бы Платон, находится эта «кресловость»? Он предполагает, что она имеет первоисточник в мире форм, где существует форма кресла, отражением которой являются все кресла нашего мира. Существуют также, что гораздо важнее, идеальные формы красоты, истины, добра и т. д. Вот почему мы можем понять, что тот или иной поступок является добрым, не будучи способными дать определение добра или перечислить все возможные добрые поступки. Согласно Платону, мы рождаемся с пониманием этих форм, памятью, даваемой нам до рождения, а наше столкновение с не столь идеальными версиями форм в физическом мире пробуждает эту память. Мы можем прийти к пониманию форм и посредством чистого рационализма. Ближе всего к миру форм стоит математика. В частности, для Платона и других греческих философов примером идеала в реальности была геометрия. Например, мы можем определить правила для идеального треугольника, которые будут работать в реальности достаточно хорошо для того, чтобы предсказать форму актуализированного треугольника – скажем, нарисованного на песке. Но мы также понимаем, что наши идеальные правила, будучи примененными к реальным треугольникам, никогда не находят совершенного воплощения. С точки зрения Платона, треугольник, нарисованный нами на песке, как бы мы ни старались, никогда не будет равен идеальному треугольнику с суммой углов в 180 градусов[119]. Язык, в платоническом понимании, – это репрезентация в реальности идеала, который никогда не получает полного воплощения. Примечательно, что большинство ученых игнорирует теории Платона как устаревшие или ошибочные, но лингвистика их принимает. Или, точнее, лингвисты, сами того не осознавая, вновь пришли к идеям Платона. С магической точки зрения данная параллель с Платоном интересна потому, что многие магические течения обязаны своим развитием неоплатоникам. Неоплатоники полагали, что материальный мир – это результат прогрессивной последовательности манифестаций, происходящих из одного источника, обычно определяемого как Благо или Единое. Эта идеальная форма ведет к Разуму, который, в свою очередь, дает возможность проявиться Душе, а та – Природе[120]. Неоплатоники проповедовали форму магии, именуемую теургией, или «божественным деянием». Она предполагала обратное восхождение по цепи манифестаций при помощи символических аналогов – прямо к высшему началу. Таким образом, неоплатонизм оказал серьезное влияние на развитие каббалы, лежащей в основе большинства западных церемониальных магических школ.

Если мы хотим использовать неоплатоническое понимание реальности, чтобы достичь Единого – или Блага – посредством языка, то нам необходимо отыскать первоначальный язык. В предыдущей главе уже говорилось, что можно сделать это посредством либо откровения, либо реконструкции. Реконструкция в настоящий момент – тупиковый путь. Мы не можем реконструировать настолько древний язык: наш максимум – десять тысяч лет назад, тогда как история человечества, вероятно, насчитывает двести тысяч лет! Откровение же приводит нас к языкам типа енохианского, которые могут быть полезны в качестве магических, но не соответствуют первому человеческому языку. Так что наше стремление найти первую, идеальную форму языка наталкивается на необходимость изменить свое понимание первоязыка: этот изначальный язык будет не первым по времени появления, а ближайшим к идеальной форме. Попытки отыскать такой язык были более успешными, чем исторически ориентированные, если, конечно, верить имеющимся данным.

«Варварские» слова

Довольно легко найти примеры слов, которые, предположительно, более тесно связаны с исходной реальностью, чем наши повседневные языки. Многие из них – например, абракадабра – стали известны как магические слова, другие просто ставят в затруднительное положение ученых. Некоторые из этих слов являются очевидной транслитерацией[121] ивритских, иногда искаженных вследствие ошибок при переписывании. Но значительная их часть не имеет отношения к ивриту, равно как и к любому другому языку. Например, в одном классическом заклинании маг обращается к магической лампе со словами: иеу, иа, ио, иа, иоу[122]. Хотя иа может быть транслитерацией Иах, еврейского имени Бога, а иоу – транслитерацией Яхве, об этом трудно судить с уверенностью, и подобные выводы остаются лишь предположительными. Вероятнее всего, эти «варварские» слова не имеют значения как такового. Определение варварские в словосочетании варварские слова на самом деле означает «иностранные» с точки зрения носителей латинского и греческого языков. Такие слова считались исполненными силы лишь потому, что происходили из других языков и изначально казались непривычными и странными. Это и делало их заметными и «таинственными». В некоторых заклинаниях маги якобы даже говорят на персидском, хотя в действительности повторяют бессмысленные (с нашей точки зрения) наборы слогов.

Один из самых известных примеров заклинания, содержащего «варварские» слова силы, – это «обращение к богу», более известное как ритуал Нерожденного. Этот ритуал направлен на инвокацию бога «без начала» или «без головы» (акефалос) с целью изгнания из человека некоего духа[123]. Он используется в магии, ориентированной на традицию «Золотой Зари», как инвокация широкого назначения. Однако Кроули модифицировал его в Liber Samekh, чтобы применять для инвокации Святого Ангела-Хранителя. В этой модификации он дает толкование множеству пассажей из «варварских» слов, приписывая им значения, основанные на буквенном и звуковом символизме. Например, он определяет Ар как «О дышащее, струящееся Солнце», поскольку еврейская буква Алеф связана с воздухом, а буква Реш – с солнцем. В других случаях он опирается на прямой перевод: так, греческое слово iskhure, которое означает «могущественный, сильный», Кроули просто заменяет английской фразой: «Слушай меня, Могущественный и Нерожденный!»[124] Нет сомнений, что изначально эти слова не имели такого значения (конечно, за исключением слова iskhure). Ар могло быть именем египетского или персидского божества или какого-то духа, а могло вообще не иметь конкретного значения. Когда Кроули вносил свои изменения, он придавал форму бесформенным словам силы, и зачастую эта форма была непосредственно связана с его собственным направлением в магии. В этом нет ничего плохого, и многие люди считают Liber Samekh полезной книгой. Но с нашей стороны не мешало бы помнить о том, что придание каббалистического значения именам – это не исконная практика, а нововведение.

Среди ученых, изучающих «варварские» слова, распространено мнение, что это просто уловка, призванная приводить в замешательство клиентов мага. Однако есть определенные текстуальные доказательства того, что употребляющие их люди все же приписывают им определенные значения. Часто «варварские» слова называют «истинными именами». Представление о длинных цепочках гласных или бессмысленных наборах слогов как об «истинных именах» указывает на то, что «варварские» слова были не просто «по-иностранному» звучащими фразами, но попытками постигнуть нечто изначальное – первоязык истинных имен.

Термин «варварские», описывающий эти слова, – намек на их изначальное предназначение. Они должны были быть непонятными, загадочными словами силы. Загадочность могла решить две задачи: во-первых, окружить мага аурой таинственности в глазах клиентов; во-вторых – и это наиболее важно, – поразить разум самого мага непонятными для него словами. Если вы когда-нибудь слушали длинный разговор на неизвестном вам языке, то, вероятно, замечали, что пытаетесь сосредоточиться на элементах, которые можете понять: мимике, интонациях и т. п. Точно так же благодаря семантическому сдвигу при использовании «варварских» слов в инвокации мы получаем возможность обратиться к смыслам иного порядка. Слова, со всем своим содержанием, «кричат» громче, чем другие, более тонкие средства передачи смысла. «Бессмысленность» помогает пробиться сквозь «вопли» слов.

Глоссолалия

Один из способов добиться такой «бессмысленности» – проверенный временем метод глоссолалии, иногда называемый в христианской традиции «говорением на языках». Некоторые исследователи (в том числе и я) предполагают, что длинные цепочки гласных и псевдогреческие заклинания на самом деле были попытками записать глоссолалические высказывания. Одним из самых ранних доказательств того, что глоссолалия использовалась в религиозной и магической практике, является бормотание пифии, дельфийской жрицы, в ее предсказаниях. Бормотание пифии переводилось жрецами на «осмысленный» греческий, причем в стихотворной форме. Перевод бессмыслицы на язык смысла иллюстрирует потребность в промежуточном варианте между языком бога и языком жрецов. В христианской практике тоже бывали попытки «переводов» глоссолалии, трактовавших ее как сообщения и предсказания.

Лингвистический анализ глоссолалии показывает, что она не содержит ни лексической, ни грамматической информации. Язык, чтобы быть языком, должен иметь синтаксис (способы объединения слов в предложения), семантику (конкретные значения отдельных слов) и прагматику (способы использования слов в контексте и изменения их значений в зависимости от контекста). Если один из этих трех элементов отсутствует, мы говорим, что перед нами не язык (хотя данное утверждение не означает отсутствия информации в такого рода высказывании). Например, крики большинства животных обладают семантическим содержанием («еда здесь» или «опасность»), но им недостает синтаксиса, или грамматики. Собака может своим лаем сказать «опасность!», но не способна сообщить, что «опасность будет завтра». Получается, что в криках животных присутствует семантическое значение. Глоссолалия не язык, но она несет прагматическое значение. Прагматика в лингвистике – это изучение того, как язык взаимодействует с ситуативным контекстом. Например, фраза «Не могли бы вы передать соль?» в буквальном (семантическом) значении – это вопрос о вашей способности переместить солонку. Но из контекста ситуации мы на прагматическом уровне знаем, что если вы задаете человеку такой вопрос, то просто вежливо просите его передать соль.

Переводы глоссолалии, по крайней мере согласно одному исследованию[125], весьма противоречивы. Легко интерпретировать эти переводы как преднамеренный обман в религиозной практике. В качестве подтверждения такого объяснения выдвигают отсутствие в «оригинале» смысла, но, как показывает мой опыт, глоссолалия несет определенный смысл. Хотя эти звуки могут и не быть языком, они сопровождаются интонацией, жестами и имеют прагматическую направленность. Выявление в глоссолалии такого рода смысла не вполне корректно считать переводом. Точнее будет сказать, что человек конструирует значение, основываясь на прагматическом содержании и собственной интуиции и проницательности. Нахождение смысла не обязательно является обманом, а его создание во многом похоже на перевод с одного языка на другой. По сути, «перевод» фрагмента глоссолалии, то есть основанное на услышанных звуках конструирование смысла, – это то, что мы делаем, когда извлекаем смысл из чужого или даже из родного языка. В настоящем языке у нас больше информационных каналов (синтаксический, семантический и прагматический), тогда как в глоссолалии – только один канал, соответственно, большую часть значения мы должны реконструировать самостоятельно. Но в обоих случаях смысл конструируется в сознании на основе вербальных сигналов, а не передается с помощью языка самого по себе. Значение существует только в сознании.

Интересно отметить, что к числу скептиков относятся не только те, кто полагает, что глоссолалия бессмысленна. Некоторые христианские церкви пошли еще дальше и объявили «говорение на языках» делом рук сатаны. А на так называемом междисциплинарном религиозном веб-сайте приводится одно из самых смехотворных заключений: «Было выяснено, что „говорение на языках“, практиковавшееся в различных христианских церквях и отдельными христианами, идентично языку заклинаний вудуистов, практикующих на самых темных континентах этого мира»[126] (rehcbd jhbubyfkf)/ Хотя вуду – это синкретическая религия, созданная в Северной Америке на основе верований африканских племен и христианства, мне было бы очень любопытно узнать, какой же континент наш автор считает «светлым». А если серьезно, ясно, что глоссолалия оказывает мощное воздействие на людей. Тот факт, что критики часто подвергают нападкам ее использование в других религиях (а таковых множество), по моему мнению, доказывает, что эта практика вновь и вновь открывалась «страждущими спасения» всех мастей.

Большинство людей, использующих глоссолалию в христианском или ином контексте, применяют ее для молитв в одиночестве или в узком кругу. Кому-то может показаться странным соотнесение слова «молитва» с данным действом, поскольку молитва подразумевает донесение некой мысли до божества, а глоссолалия не содержит ни лексической, ни грамматической информации. Глоссолалия передает чисто прагматическое содержание, то есть информацию об эмоциональном состоянии человека и ситуативном контексте. Это способ молиться без умствований и рационального мышления. Ведь многие христиане заявляют, что вообще не могут эффективно молиться в традиционной манере, пока не начинают молиться «на языках», то есть посредством глоссолалии. Какую ценность для молящегося имеет молитва без содержания (или «значения» в традиционном смысле, то есть без информации, которую можно расшифровать точно)? Эффект прагматического, но лишенного семантики общения выявить нетрудно, поскольку существует множество подобного рода высказываний, которые люди ежедневно используют для достижения определенных целей.

Эти коммуникации, в которых отсутствует семантика, иногда называют фатическими или пресимволическими. В их число входят этикетные выражения, такие как «Доброе утро» и «Как дела?», а также банальности вроде возгласа «Осторожнее!», когда кто-нибудь спотыкается. В них важно не семантическое содержание, которое может быть нулевым, но прагматическая и эмоциональная составляющие. Например, выражение «Доброе утро!» на самом деле означает: «Я вижу вас, знаю, какое сейчас время дня, и отношусь к вам дружелюбно». Вопрос «Как дела?», если, конечно, он не произнесен с особой интонацией, подразумевающей, что ответ должен быть буквальным, обычно означает: «Я вижу вас и настроен по отношению к вам дружелюбно». Возглас «Осторожнее!», прозвучавший после того, как кто-то споткнулся или ушибся, явно не может быть предостережением от подобных действий в будущем, зато у него есть прагматическое содержание: «Ваша боль и ваше смущение вызывают у меня сочувствие, если бы я мог, то предотвратил бы это». С. И. Хаякава, который занимается философией языка, по поводу ритуальных высказываний, почти не имеющих семантического содержания для аудитории (такова, например, латинская месса или санскритские мантры), пишет следующее: «Какую пользу приносят нам ритуальные высказывания? Они подтверждают социальную сплоченность»[127] (курсив оригинала). Казалось бы, молитва «на языках», совершаемая в уединении, противоречит мысли Хаякавы о том, что предназначение ритуального языка заключается в создании общности. Если, конечно, не принимать во внимание связь, которую человек устанавливает между самим собой и божественным началом во время молитвы. Одно из преимуществ глоссолалии в создании такой общности, как указывает Хаякава, состоит в том, что пресимволический язык имеет эмоциональное, а не интеллектуальное содержание. Это способ передачи эмоций без необходимости их анализировать или пояснять.

Христиане – не единственные, кто пытался установить связь с Богом при помощи глоссолалии. Тунгусские шаманы порой невнятно бормочут во время ритуалов, заявляя, что это другой язык, на котором говорит их удха, дух-помощник. Иногда они утверждают, что говорят по-китайски или по-монгольски, – в этом случае связь устанавливается не просто с удха, а с его родиной[128].

Техники глоссолалии

Что происходит, когда мы «говорим на языках»? Единственный способ это узнать – попробовать. Техник существует множество, и, хотя глоссолалия применяется в разных культурах, легче всего получить инструкции у представителей нашей культуры, которые используют «говорение на языках» наиболее часто, – у христиан-пятидесятников. Прежде чем углубиться в предлагаемую ими методику глоссолалии, я бы хотел обсудить некоторые деликатные вопросы, возникающие в связи с заимствованием христианской техники для описания практики, которую многие христиане могут осуждать (а именно – магии).

Заимствование любой культурной практики, особенно связанной с религиозными убеждениями, – довольно щекотливое дело. Так, некоторые коренные американцы недовольны тем, что белые люди заимствуют их традиции, не понимая их в полной мере или не имея должного посвящения. Точно так же и кого-то из христиан может оскорбить использование глоссолалии вне религиозного христианского контекста. Христиане-пятидесятники воспринимают «говорение на языках» как подтверждение божественной благодати и как дар Святого Духа, одной их трех ипостасей Господа. Если это делает некрещеный человек (такой как я), они могут счесть это насмешкой или даже сатанинским искушением. Однако глоссолалия встречается по всему миру и в самых разных культурных контекстах. Она относится к числу повсеместно распространенных духовных техник. Следовательно, у нас есть полное моральное право использовать ее по своему выбору – при условии, что мы не будем делать этого в контексте христианского «говорения на языках». Моральная проблема возникает, когда мы получаем инструкцию по применению данной техники у тех, кто воспринимает ее не как технику, а как сакральную практику.

Изучение техники без вторжения на собственно духовную территорию может кого-то успокоить, а кого-то, наоборот, взбесить. Кто-то спросит: зачем утруждать себя, успокаивая христиан? Для оккультного сообщества, как я заметил, характерно недоверчивое или неприязненное отношение к христианству и христианам. Я категорически не согласен с подобным подходом, отчасти потому, что не воспитывался в христианских традициях и не имею личностной привязки к религии, а отчасти по другим, более рациональным причинам. С уважением относиться к кому-либо, даже не будучи уверенным в том, что уважение будет взаимным, – значит вести себя по-настоящему вежливо. Человека, который уважает только себе подобных или себя самого, нельзя считать вежливым, – он страдает нарциссизмом. Безусловно, есть христиане, не одобряющие магию, язычество и многие другие вещи, но есть и такие, которые никого не осуждают. Я даже знаю некоторых христиан, практикующих магию! Немедленно заклеймить кого-то и исключить из своего социального круга – все равно что унизить самого себя. Стало быть, я приложу все усилия к тому, чтобы описывать христианскую технику глоссолалии без какого-либо пренебрежения.

Христианская техника достижения глоссолалии интересна смешением автоматизма (это нечто напоминающее приемы поэтов-сюрреалистов начала ХХ века) и осознанного побуждения. Обвинения в фальсификации беспочвенны – здесь возникает вопрос, что именно фальсифицируется? Имитируется беглое воспроизведение звуков? Бегло воспроизводить звуки – значит бегло воспроизводить звуки. Некоторые люди, выражаясь словами одного знакомого христианина, «стартуют рывком», преднамеренно, сознательно воспроизводя беспорядочные сочетания слогов. Других охватывает какое-то физическое ощущение. Один христианин описывал, как его нечто буквально «охватывает», и пояснил, что он чувствовал себя так, словно его завернули в покрывало перед тем, как он начал говорить. А иногда, рассказывал тот же человек, он чувствовал электрические покалывания на лице, губах, в горле и в области верхней челюсти. Такой телесный опыт очень интересен. Возможно, эти ощущения имеют что-то общее со спонтанными экстатическими движениями, которые в йоге иногда называют крийя. Глоссолалия у христиан-пятидесятников иногда сопровождается непроизвольными телодвижениями: вскакиванием, размахиванием руками, падениями (вспомните выражение «убитый в духе»). Важно отметить, что некоторые христиане молятся «на языках» спокойно, без всяких экстатических телодвижений. Представление о том, что люди непременно должны кататься по полу и вопить, – это во многом стереотип.

Ларри Кристенсон в своей книге о глоссолалии описывает, каким образом можно обрести дар «говорения на языках» в христианском контексте. Важно помнить, что для определенного типа христиан «говорение на языках» – это дар, а не просто техника, а значит, Бог наделяет говорящего благодатью. Соответственно, первый шаг – помолиться о получении дара, выразить горячее желание и готовность «говорить на языках». Кристенсон уделяет этому методу немало внимания и в конечном итоге утверждает, что в ходе молитвы необходимо на время замолчать с твердым намерением не говорить на каком-либо из известных языков. В этот момент, имея четко сформулированное желание, молящийся открывает рот и начинает говорить громко и уверенно. Кристенсон отмечает, что новичок может начать с произнесения слогов, которые приходят ему в голову, а затем позволить потоку звуков полностью захватить его. Исследователь также говорит о том, что конечная цель – плавный поток слогов, «в котором слова диктуются не разумом, а духом»[129]. Кристенсон обращается и к вопросу фальсификации, или имитации, «говорения на языках». Он предполагает, что тревоги по поводу фальсификации, по крайней мере отчасти, объясняются соблазном уйти от практики. И человек может их преодолеть ради обретения уверенности в том, что Бог желает, чтобы верующий проявил дар «говорения на языках», а потому готов этот дар ему наспослать. Вероятно, такая уверенность необходима, чтобы снять вопрос о «слишком легкой», простой практике. Кристенсон отмечает, что мы часто представляем себе «говорение на языках» как нечто приходящее к верующему помимо его воли, хотя нередко человек сам просит об этом даре.

Метод «говорения на языках» в чем-то схож с автоматизмом, практикуемым в художественном течении, известном как сюрреализм. Хотя слово сюрреалистический означает «фантастический», «причудливый», свою задачу сюрреализм видел в создании гармоничного искусства посредством непроизвольных движений. Так что термин относится скорее к методу, нежели к содержанию (хотя оно тоже может быть предметом рассмотрения). Сюрреалист берет необходимые художественные материалы и позволяет событиям развиваться, осознанно их не направляя. Так, например, художник может забрызгать холст краской, а потом подкорректировать брызги, создав из них образ. Или подержать холст над огнем, чтобы на нем появились пятна копоти, а затем, следуя образовавшимся линиям, создать образ. Писатели разработали метод свободного, или автоматического, письма, точнее, позаимствовали и видоизменили технику, применявшуюся в спиритуализме начала XX века. Этот метод заключается в быстром письме, которое не является результатом сознательной деятельности пишущего. Он по-прежнему используется некоторыми педагогами, поскольку помогает ученикам преодолеть предубеждение против письма и неуверенность в себе. Однако сюрреалист применял технику для создания художественных произведений – и сюрреалистические тексты порой оказывались причудливыми и фантасмагорическими, а иногда – язвительными, остроумными или забавными.

Сюрреалистическая школа перформанса, когда поэт издает на сцене некие звуки, также имеет отношение к методам достижения глоссолалии. Эта школа поэзии, если ее можно так назвать, подразумевает нечленораздельное бормотание и издавание автором животных звуков. Конечно, такой перформанс никогда не был особенно популярным, отчасти потому, что во многом был чужд социуму и не имел корней в культурном контексте – в отличие от глоссолалии, действительно укорененной в той среде, где она используется. Метод такой спонтанной сюрреалистической композиции основан на предварительной подготовке сознания. Поэт очищает свой ум, внутренне пробуждает свои эмоции и физические потребности и «говорит» с их помощью, без использования языка. Обратите внимание, что данный метод – простое открывание рта, когда намерения что-либо сказать на известном языке нет, а стремление говорить есть – это точная мирская копия «говорения на языках», как его описывает Кристенсон. Он утверждает, что слова идут не от разума, а от духа, а поэт считает, что его звуки исходят не от разума, а от эмоций или от тела. Интересно, кстати, что в обоих случаях создается дихотомия. Но если в христианстве это дуализм «разум – дух», то у сюрреалистов – «разум – тело». Создавая собственную космологию, маг может выбрать вариант с трехчастным делением (дух, разум и тело), сделав тем самым глоссолалию подходящим орудием для установления связи разума и с духом, и с телом.

Как из сюрреалистической, так и из христианской методики мы можем позаимствовать простые рекомендации для магического использования глоссолалии. Конечно, эти рекомендации несколько отличаются от христианского варианта «говорения на языках», поскольку я предлагаю для магического применения не «говорение на языках» как таковое, а глоссолалию, которая обладает теми же преимуществами, но может использоваться для решения более широкого круга задач. Процедуру можно разбить на три этапа.

Подготовка. Один из плюсов глоссолалии заключается в том, что она хотя и не требует обязательного погружения в глубокий транс, в то же время помогает в него войти. Так что подготовка очень проста: молитва или формулировка желания, несколько глубоких вдохов и самосозерцание.

Молчание. В течение какого-то времени не говорите ничего и примите твердое решение, что вы не станете разговаривать на известном языке, а будете использовать первоязык своего тела или духа. Если вам удастся сделать молчание полным, то есть прекратить внутренний диалог с самим собой, то, возможно, глоссолалия придет быстрее. Но если это у вас не получится – не огорчайтесь, я по опыту знаю, что сама глоссолалия помогает остановить внутренний диалог.

Речь. В какой-то момент из тишины начнут появляться звуки – откройте рот и позвольте им выйти, даже если вам кажется, что вы их просто придумали. Я заметил, что существует эффект «спускового крючка», когда всего несколько слогов порождают нечто большее и очень скоро из уст начинает литься длинный поток звуков. Говорите так, как если бы вы произносили реальные слова, с реальной интонацией и с реальными жестами и мимикой. С лингвистической точки зрения интересно еще и такое впечатление, когда кажется, будто поток звуков разбит на интонационные единицы, которые являются единицами информации в лингвистическом смысле. Это факт: бессмысленные звуки содержат информацию, которой сознание пытается придать форму, как оно делает это с нашими повседневными информативными высказываниями.

С этого момента события могут развиваться по-разному. В заключение рассмотрим несколько вариантов применения глоссолалии в магии. В христианстве говорение на языках однозначно ориентировано на установление более близких отношений с Богом. Кристенсон пишет, что ее также можно использовать для молитвы в ситуациях, когда у вас не находится слов или вы не знаете, о чем молиться. В шаманских культурах глоссолалия часто применяется для установления связи с духами за счет «говорения на их языке». Очевидно, что одна из главных задач глоссолалии – укрепление отношений с Иным посредством отдаления себя от человеческого смысла. Говорящий на языках сам становится Иным, принимая бессмысленность своих высказываний. С магической точки зрения мы можем рассматривать такой вариант применения глоссолалии в первую очередь в связи с инвокацией.

Инвокация

Инвокация – это призыв в наше сознание некой внешней сущности, обычно ангела или божества. Она стала частью некоторых религий, включая харизматическое христианство, сантерию и другие. Инвокация также является важным элементом магической традиции, известной как теургия (в переводе с греческого «божественное деяние»). В западной церемониальной магии обычной является процедура, которая заключается в отождествлении себя с богом при помощи ряда заклинаний-инвокаций. Эти заклинания ослабляют в человеке чувство «Я», или эго, и позволяют другому сознанию овладеть человеком или, как чаще говорят, «снизойти» на него. Благодаря этому шаманы могут, например, проходить сквозь огонь, переносить сильный мороз, исцелять больных и т. д. Христиане-харизматы, «исполненные Святого Духа», пророчествуют, испытывают экстаз и также занимаются целительством. Овладение некоторыми качествами духовных существ позволяет магам творить чудеса, ассоциируемые с данными существами; кроме того, они переживают изменения в собственном сознании.

Глоссолалия приносит конкретную пользу инвокации, поскольку помогает остановить внутренний диалог. Я понял, что эффект молчания полезен для большинства магических работ. Мы постоянно поддерживаем свою идентичность посредством внутреннего диалога. Останавливая его, человек позволяет заявлять о себе другим составляющим своей личности или даже приглашает в свое сознание внешние сущности. Прекратить внутренний диалог не так-то просто, но, если вам это удалось, эффект будет обязательно. Во многих религиях, где применяется инвокация, активно используется и глоссолалия. Часто она приходит, когда верующий уже «оседлан», как говорят вудуисты. Но, как я подозреваю, иногда она используется и для вхождения в данное состояние. В какой-то момент у человека появляется чувство, что он не контролирует поток речи, и с этого момента принятие внешнего сознания почти неизбежно.

Эвокация

Эвокация – вызов духа или духовной сущности во внешнее пространство. В западной магии это чаще всего треугольник, магическое зеркало или кристалл, хотя существуют и другие варианты. Вербальный элемент эвокации – заклинание, в котором маг перечисляет свои достижения, рассказывает мифологические истории, чтобы укрепить свой авторитет, и тем самым формирует ментальную связь с духом. Многие из таких заклинаний включают в себя длинные цепочки «варварских» слов, а Кроули заходит еще дальше, заменяя традиционные эвокации заклинаниями, составленными на енохианском наречии. Другие маги для установления своей власти используют ритуал Нерожденного, уже упоминавшийся в связи с инвокацией. Глоссолалию применяют немногие, хотя, если сравнивать ее с традиционными формулами, последние уступают ей по целому ряду параметров. Во-первых, многие эвокации составлены в рамках иудео-христианской традиции, и магам, которые не являются христианами, они не всегда подходят. Во-вторых, традиционные эвокации основываются на прочном мифологическом фундаменте христианского Писания и апокрифов. Я очень сомневаюсь, что для тех, кто не занимался серьезным изучением Библии, такие эвокации имеют большую символическую ценность. В-третьих, это длинные, монотонные и агрессивные тексты, в которых духа снова и снова увещевают прийти, а если он не дает о себе знать, то всю эвокацию повторяют с самого начала дословно. Дональд Майкл Крейг отмечает, что, в отличие от других типов повторения, направленных на достижение риторического или поэтического эффекта, такое повторение эвокации – это молчаливое допущение возможности ошибки[130]. Хотя вполне вероятно, что того времени, что длится эвокация, духу не хватает, чтобы прибыть, а магу – чтобы его увидеть.

Преимущества глоссолалии перед традиционными формами эвокации столь же многообразны. Во-первых, глоссолалическое говорение вводит говорящего в транс, в какой-то степени уменьшая потребность в присутствии духовидца. Дело в том, что в традиционной эвокации для общения с духом часто привлекается духовидец, а маг проводит церемонию[131]. Маг читает текст или произносит его по памяти и сосредоточивается на соответствующих символах, а духовидец впадает в транс. Однако благодаря глоссолалии необходимость в осознанных действиях мага отпадает, и он сам может погружаться в транс и выступать в качестве духовидца. Во-вторых, глоссолалия, в отличие от обычной эвокации, не имеет структуры, предполагающей запланированное окончание. Напротив, глоссолалию можно произносить в течение длительного времени с большей легкостью, чем осмысленную речь, поскольку она воспроизводится на бессознательном уровне. В-третьих, глоссолалия культурно нейтральна. Ее может использовать как христианский, так и языческий маг, и никому из них не придется поступаться своими убеждениями.

Мой собственный опыт использования глоссолалии вместо обычной эвокации говорит о том, что она дает свободу, которой нет в эвокационных техниках. Для подготовки не требуется заучивания и большой организационной работы. Кресло, кристалл, простой ритуал изгнания перед созданием круга и печать, нарисованная на листе бумаги, – вот и все, что необходимо для начала церемонии. И сама церемония становится короче. Я отмечаю гораздо более быструю реакцию духов и вижу более четкий ментальный образ каждого из них. Правда, бывает немного труднее вернуться к обычному языку, чтобы спросить духа о чем-то после эвокации. Но для меня преимущества перевешивают этот недостаток, и в настоящее время я провожу большинство эвокаций при помощи глоссолалии. На глоссолалии можно было бы проводить всю эвокацию, но мне проще начинать с нормальной речи – как правило, с молитвы «отцу ворот» Янусу и короткого обращения к духам и ангелам, управляющим тем духом, которого я собираюсь вызвать. Такой подход несколько упрощает возврат к обычному языку после глоссолалии. Конечно, можно входить в глоссолалию и выходить из нее, как того требует ситуация, используя ее для углубления транса, а осознанное заклинание – для фокусировки ума. «Скольжение» на грани двух типов речи может быть очень эффективным.

Волшебство

Волшебство – это использование магии для непосредственного воздействия на мир. Например, создание и активация сигила для какой-то цели – тип волшебства. Как я уже говорил, одна из самых сложных задач – поддерживать состояние «не нужно/не имеет значения», сохранять отрешенность от проблемы после окончания ритуала. Чтобы магия работала эффективно, сознание должно в какой-то степени от нее отстраниться, по крайней мере после самого акта волшебства.

Глоссолалия полезна для волшебства остановкой внутреннего диалога. «Забыть» предназначение и цель заклинания – сложнейшая магическая задача, и лишь немногие могут предложить нам способы ее решения. Один из них – проводить ритуал изгнания всякий раз, когда возникает «запретная» мысль. Однако очень навязчивые мысли – о вещах, которых нам хочется, – возникают столь часто, что было бы непрактично останавливаться и проводить изгоняющий Малый ритуал Пентаграммы всякий раз, когда мы вспоминаем о цели. Кто-то отвлекает себя другими приятными мыслями, но это работает лишь в том случае, если такие мысли более привлекательны, чем фантазия об исполнении вашего желания. Чтобы остановить разговор с самим собой, пробуждающий жажду результата, можно использовать глоссолалию – про себя или вслух.

Например, создав и активировав сигил для получения дополнительного дохода, я могу в течение дня поймать себя на следующих мыслях: «Будет здорово, когда я получу деньги! Только бы заклинание сработало!» Ни одна из этих мыслей не приносит пользы, поэтому можно заставить себя подавить их «ударом» глоссолалии. Если глоссолалия как техника для вас внове, то, скорее всего, вам придется делать это вслух, но со временем вы научитесь приглушать ее, чтобы не вызывать изумленных взглядов, находясь, например, в чикагском метро[132]. Вы поймете, что это довольно сложно – вести два разных монолога одновременно, и глоссолалическое высказывание, являясь уникальным и необычным, вероятно, будет сильнее привлекать ваше внимание, нежели жажда результата. Можно продолжать глоссолалию до тех пор, пока вы не найдете более интересную тему для разговора с самим собой, а к тому времени жажда результата будет изгнана из вашего сознания – по крайней мере, до некоторых пор.

Другой вариант использования глоссолалии в магии – погружение в транс, или гнозис. Гнозис – это состояние сознания, в котором внутренний монолог прекращается. Многие маги считают данное состояние полезным для внушения, а также для дивинации. Человек часто выходит из гнозиса с прозрением, касающимся решения какой-либо проблемы, а иногда и с пророчеством. Большинство техник достижения гнозиса предполагают либо убаюкивание сознания до состояния относительного покоя, либо моментальное шоковое погружение в тишину. Тормозящие методы основаны на гипнозе, медитации и медленных повторяющихся движениях. Возбуждающие техники включают в себя оргазм, сильную боль или быстрые танцы до изнеможения. Некоторые авторы описывают и третий метод, хемогнозис, требующий применения наркотиков. Глоссолалия может быть как возбуждающей, так и тормозящей, в зависимости от скорости, интенсивности, тона голоса и т. д. Во многом схожая с физическим движением (коим она, конечно, и является – двигаются губы, язык и диафрагма), глоссолалия в некоторых случаях проходит мягко, погружая сознание в состояние покоя, в других – интенсивно, посредством шока заставляя сознание замолчать. Более того, как и физическое движение, глоссолалия может начинаться медленно, а затем доходить до экстатического пика, или наоборот – в зависимости от желаемого эффекта. В отличие от оргазма, популярной, но очень ограниченной техники, и хемогнозиса, глоссолалию можно повторять через короткие промежутки времени, постепенно наращивая ее интенсивность. А затем – интернализировать желание при помощи сигилизации или какого-то другого метода, чтобы достичь второго пика гнозиса с целью ввести желание еще глубже в сознание.

Я обнаружил, что следование одного гнозиса за другим или сочетание разных типов гнозиса может иметь эффект усиления. Например, достижение возбуждающего гнозиса прямо во время тормозящего повышает интенсивность первого. Погружаясь вскоре после одного гнозиса в следующий, вы можете очистить сознание от первоначального намерения, а предваряя интернализацию сигила – подготовить для нее почву. Некоторые описывают технику сигилизации как «сожги и забудь», но я бы поправил эту формулировку: «сожги и сожги, чтобы забыть». Глоссолалия – эффективный и гибкий инструмент, с помощью которого можно зажечь мягкий согревающий огонь или вызвать сильный грохочущий взрыв – все зависит от конкретного случая. Вы можете комбинировать глоссолалию с другими способами достижения гнозиса – например, с оргазмом или болью – или сопровождать ею самогипноз[133].

Смысл

Глоссолалия как магическая техника заставляет задаться вопросом, что мы понимаем под «смыслом», и требует хотя бы краткого объяснения того, как он взаимодействует с информацией. Хотя, насколько я знаю, никто не вывел математического уравнения смысла[134], мы все-таки можем сделать кое-какие примерные и очень общие выводы, которые магу будет полезно знать. Помимо всего прочего, магия не наука. Если бы это было так, мы бы и называли ее «наукой».

Мы знаем, что для небольших сообщений, содержащих мало информации, действует правило: объем смысла увеличивается с увеличением объема информации. Например, слово the (в английском языке – служебная часть речи, определенный артикль) содержит мало информации и мало смысла. В слове banana (банан) – намного больше информации и намного больше смысла (оно обозначает конкретный вид фрукта). На основе этих данных мы можем решить, что смысл и информация – это одно и то же. Но на каком-то этапе смысл начинает «отставать» от информации, а в определенный момент – уменьшаться по мере увеличения ее объема. Например, у двусмысленного высказывания одновременно существует два смысла, и невозможно определить, что же оно означает на самом деле. Слово unbuttonable[135] означает «непристегиваемый» или «отстегиваемый»? Более того, когда количество информации резко возрастает, смысл почти совсем исчезает – взять хотя бы невероятный объем информации, доступной во всемирной глобальной сети Интернет. Подавляющая ее часть бессмысленна просто потому, что ее слишком много. Фактически «шум» – это когда информации слишком много для того, чтобы из него можно было извлечь смысл. Представьте себе переполненный ресторан, где множество людей говорят одновременно. Это информационно насыщенная среда, но в ней становится все труднее выстраивать смысл из хаоса.

Получается, что смысл с определенного момента идет на убыль, если подразумевать под смыслом то, что мы извлекаем из тела информации и решаем выделить, подчеркнуть. Бывает так, что один человек извлекает смысл там, где другой заметить его уже не способен. Вот почему маг может взглянуть на случайный расклад карт Таро и обнаружить в нем смысл, а христианин-пятидесятник – послушать бессмысленную информацию, выдаваемую говорящим на языках, и свести ее, по меньшей мере, к одному значению. В примере с unbuttonable, выбирая одно из значений, мы сужаем слово до одного смысла, но исключать второе значение полностью у нас необходимости нет, в отличие от ситуации со словом inflammable, которое используется в значении «способный воспламениться». Приставка in- имеет, однако, два возможных значения: усиления и отрицания, – поэтому многие люди считали, что слово inflammable означает «неспособный воспламениться». Очень важно четко определить это различие! Кто-то скажет, что настоящее значение – первое, но на самом деле слово имеет то значение, которое человек ему приписывает. Посылая сообщение, содержащее данное слово, я имею в виду «осторожно!», но вы можете решить, что оно означает «не беспокойтесь». Мы решили эту проблему, придумав новое слово – flammable («воспламеняемый»), которое уже никто не сможет неправильно интерпретировать.

Я уже говорил, что глоссолалия не лишена информации, – просто она содержит информацию прагматическую и эмоциональную, а не семантическую. Также она не лишена и смысла – напротив, в ней так много смыслов, что можно извлекать из глоссолалии разные, порой противоречащие друг другу сообщения. Многие ученые считают этот факт доказательством того, что глоссолалия «ничего не значит». Но на самом деле все как раз наоборот. Она значит так много, что из ее информационного потока можно извлекать многочисленные, абсолютно правильные смыслы. Она звучит для нас как ахинея, поскольку каждый богатый смыслом поток информации звучит как шум. (Не удивляйтесь: это и есть шум. Шум – просто нежелательная или не поддающаяся расшифровке информация.)

Если бы Вселенная могла с нами говорить, то это звучало бы как глоссолалия или шумы. Любое такое сообщение содержало бы больше смысла, чем мы способны расшифровать. И нам бы потребовалась сверхъестественная помощь, чтобы решить, какую часть этого смысла можно отбросить. Но, даже полагаясь на Божественную благодать или на свой высший гений, руководящий процессом «фильтрации», мы должны понимать, что другой человек может отбросить какое-то другое значение. Я думаю, что если Вселенная на самом деле общается с нами (а я уверен, что она это делает), то ее сообщения содержат, по крайней мере в первоначальном виде, все возможные смыслы. На что это похоже? На что-то, чем легко пренебречь как тарабарщиной, совпадением или шумами. Один из способов научиться расшифровывать такие шумы – принять участие в их передаче и время от времени позволять себе становиться устами для бессмыслицы.

Глава 7

Каббала: грамматика чисел

Когда речь заходит о каббале, многие люди в первую очередь представляют себе Древо Жизни. Это схема десяти эманаций Божественного, связанных двадцатью двумя каналами, или путями, особенно важными для герметической каббалы. Но каббала – нечто большее, чем один-единственный символ и взаимосвязь его частей. Древо является лишь поверхностной репрезентацией иврита – той исходной структуры, в которой каббала пытается разобраться. Чтобы понять, почему система, описывающая иврит, оказалась столь значима для западной церемониальной магии, нужно иметь представление о еврейском алфавите и языке, применяемом еврейскими мистиками. Понимание той мистической роли, которую этот алфавит играет в создании, поддержке и манипулировании Вселенной, очень важно, если мы хотим разобраться с магическим использованием собственного языка, по крайней мере в каббалистическом контексте. О каббалистических свойствах английского языка написано очень мало, но после краткого обзора еврейской и греческой каббалы я покажу вам, что английский язык имеет свои мистические взаимосвязи.

Письменный иврит и десятичная система нумерации тесно связаны друг с другом. Люди, говорящие на иврите (и возможно, на родственных языках, таких как халдейский и арамейский), обозначали буквами числа в десятичной системе, где разрядное значение каждой цифры было зашифровано в ней самой. Так, если мы с вами записываем число двенадцать при помощи цифр 1 и 2, расположенных в определенном порядке, а двадцать один – при помощи тех же цифр, но в обратном порядке, то традиционный еврейский способ записи этих чисел – буквами Йод-Бет и Каф-Алеф соответственно. Принцип прост: Йод в любой ситуации равно 10, а Бет всегда обозначает 2, поэтому Йод-Бет – это 10 + 2, тогда как Каф (20) плюс Алеф (1) – равняется 21. В приложении 2 дается написание ивритских букв и их числовые значения. Я также включил в него рукописные, или линейные, формы букв для тех, кто не умеет пользоваться ручками для каллиграфического письма. Обратите внимание, что любое число можно обозначить несколькими способами. Например, поскольку порядок не имеет значения, число 12 можно записать как YB[136] или BY, а можно – как WW или ChD, или как двенадцать AAAAAAAAAAAA. Числовые значения букв в любом случае складываются, и получается двенадцать. Кроме того, поскольку в иврите гласные при письме не обозначаются отдельными буквами[137], выходит, что разные варианты записи числа могут образовывать разные слова: так, WW произносится как уау (слово со значением «гвоздь»), а ChD – как хад (глагол «быть острым»).

Вы могли заметить, что значения слов уау[138] и хад взаимосвязаны: конечно же, гвоздь острый. Такая взаимосвязь значений привела к практике гематрии, то есть попыткам извлечь мистический смысл из сравнения слов, имеющих близкие числовые значения. Например, и фраза абба ве’амма, означающая «отец и мать», и слово бен, означающее «сын», в сумме дают 52 – сын является плодом союза матери и отца. Точно так же слово мила, означающее «очищение от грехов», и слово коэн, означающее «священнослужитель», «равняются» 75. Священнослужитель дает обет очиститься от грехов. Массу таких соответствий прилежный ученик найдет в книге Годвина «Каббалистическая энциклопедия»[139].

Однако прежде чем изумляться, примите во внимание и то, что между многими словами существует далеко не столь очевидная связь. Например, с чего это слова, означающие «лед», «желудок» и «Гоморра», дают одинаковое число – 315? Как они связаны друг с другом? Есть два варианта ответа на данный вопрос. Первый: возможно, эта связь слишком тонка, чтобы ее можно было увидеть, не вглядываясь. Второй: никакой связи нет, это лишь совпадение, а вы просто склонны обращать внимание на связи, образующиеся в результате случайного стечения обстоятельств. Эти два объяснения – в сущности, варианты одного и того же: мы пристально наблюдаем и даже в случайном шуме различаем систему. Утверждать, что системы нет, если уж мы ее увидели, пусть и в случайности, – значит отвергать возможность получения данных посредством органов чувств. Безусловно, мы можем впадать в заблуждение относительно того, что означает система, но тот факт, что мы ее увидели, доказывает ее существование. Так есть ли сходства между льдом и желудком? Наверное, их немного. Но, возможно, такое совпадение говорит о том, что грех Гоморры состоял в жестокости, холодности общества (символизируемого желудком, ибо есть вместе – значит стать обществом). То, что кажется случайным, случайно, но и в случайности можно увидеть систему. Разглядев систему, мы создаем ее – приводим мир в порядок и превращаем хаос в космос. А это в конечном итоге и есть суть гематрии.

Применение гематрии

Гематрия не ограничивается выявлением слов с одинаковыми числовыми значениями. Слово гематрия восходит к греческому геометрия – «измерение земли». Геометрия, в понимании греков, предполагала изучение взаимоотношений между идеальными формами чистого разума. Если связать эти идеалы с символами слов, станет возможным более широкое исследование всей символической системы. Мы сможем рассматривать не только геометрические отношения между объектами в идеальном пространстве, но и символы, которые используем для описания и построения нашей повседневной жизни. Многие каббалисты применяли математические соотношения и ряды для изучения взаимосвязи различных идей.

К числу таких рядов относится, например, последовательность Фибоначчи (Леонардо Пизанского), итальянского математика XIII века. Помимо прочих достижений, он содействовал введению арабских цифр, а также вывел числовой ряд, соответствующий натуральной спирали. Он начинается с 1, затем идет снова 1, а дальнейшие числа образуются сложением двух предыдущих. Получается такая последовательность: 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34… Если нарисовать квадраты со сторонами, равными каждому из чисел последовательности, а затем соединить диагонали этих квадратов, то получится спираль (см. рис. 2).

Рис. 2

Именно такую спираль мы видим в строении морских раковин, расположении семян в головке подсолнуха и т. д. Другими словами, все спирали в природе, как правило, соответствуют спирали Фибоначчи. И хотя у данного феномена есть весьма приземленное объяснение (спираль Фибоначчи – очень эффективная форма для размещения большого количества материи в постоянно расширяющемся небольшом пространстве), частота его встречаемости в природе создает некий мистический резонанс. Более того, мы склонны чувствовать – возможно, потому, что встречаем спирали повсюду, – что пропорции, основанные на последовательности Фибоначчи, обладают приятной гармонией. К примеру, можно построить последовательность из взаимосвязанных золотых прямоугольников, образующих спираль Фибоначчи. Золотой прямоугольник – это графическая репрезентация пропорции, часто встречающейся в классическом искусстве. Эта пропорция, золотое сечение, составляет 1,618, иррациональное число. Отношение следующих друг за другом чисел в ряду Фибоначчи близко к золотому сечению. Анализируя некоторые из чисел последовательности Фибоначчи, мы можем заметить систему в их гематрии. Например, 13 – число слова ахева, «любовь», а 21 – Эхейе, имени Бога, означающем «Я есть». 34, сумма этих двух чисел, соответствует слову гала, «открывать». Любовь Высшей Экзистенции открывается в спиралях природы.

Однако помимо генерирования общих фраз с помощью числовых значений есть и другие способы применения гематрии. Некоторые утверждают, что гематрия на самом деле кодирует сложное математическое знание непосредственно в тексте Торы. К примеру, стих 23 седьмой главы Третьей книги Царств описывает круглое море: «И сделал литое из меди море, – от края его до края его десять локтей, – совсем круглое, вышиною в пять локтей, и снурок в тридцать локтей обнимал его кругом». Ясно, что 30/10 – это не число пи, тогда как все круги обладают одним и тем же соотношением окружности и диаметра: 3,14159… Пи – иррациональное число (то есть такое, которое нельзя точно выразить дробью), и оно не равно трем. Многие используют этот стих как пример научных неточностей в Библии. Однако Гаон из Вильны, видный еврейский каббалист и филолог XVIII века[140], понял, что в этой главе есть одна странность: слово, в оригинале означающее «обнимал», написано с ошибкой. Ошибки в написании некоторых слов в Библии не редкость: часто встречается он вместо она, попадаются и другие мелкие неточности. Однако неправильное написание слова обнимал – это довольно необычно, потому что оно содержит лишнюю букву, тогда как в большинстве ошибочных написаний правильное число букв[141]. Вместо того чтобы написать кув, переписчик написал кува. Числовое значение кува – 111, а кув, правильного слова, – 106. Если 111 поделить на 106, получится 1,047169. Если умножить это число на 3, получится 3,14151. Это число точнее, чем большинство других значений пи, использовавшихся в то время. Намеренно или по странному совпадению в Книге Царств спрятано число пи? Скептик – такой как я – спросит, почему бы тогда не спрятать где-нибудь в Торе и постоянную Планка? А верящий в гематрию – такой как я – ответит, что, возможно, это и было сделано, просто ее до сих пор не нашли.

Гематрия, изопсефия и английская каббала

Тора чаще всего используется как источник для гематрии и сопутствующих спекуляций, однако совсем не обязательно, чтобы наши прозрения проистекали именно из нее. Однажды, чтобы проиллюстрировать гематрию, я перевел на иврит одну юмористическую книжку и сделал несколько очень интересных открытий. Алистер Кроули часто использовал гематрию для анализа собственной священной книги – Книги Закона. Проблема данного подхода заключалась в том, что Книга Закона была написана не на иврите, а на английском. В ней говорится: «Ты постигнешь порядок и значение английского алфавита; ты найдешь новые символы, чтобы соотнести их с ним» (II:55). Попытки Кроули это сделать оказались не вполне удачными. Большинство последователей Кроули использовали его метод транслитерации (а иногда перевода) значимых терминов на иврит, чтобы определить их числовые значения.

Тем не менее, даже не беря во внимание божественное откровение Книги Закона, стоит поразмыслить о гематрии применительно к английскому языку. Иврит – не единственный язык, в котором буквы имеют числовые соответствия. В греческом языке есть другой метод, именуемый изопсефией. В изопсефии каждой букве присвоено числовое значение, как и в иврите. Слова с одинаковыми числовыми значениями опять-таки близки по семантике. Например, слова телема («воля») и агапе («бескорыстная любовь») имеют значение 93. Кроули использовал этот факт, когда назвал свою систему магии телемой. Числовое значение слов этос («орел») и пневма («дух») равно 576. Из этого можно сделать вывод, что орел является подходящим символом духа. К сожалению, поскольку греческий алфавит длиннее еврейского, слова в греческой системе имеют гораздо больший спектр числовых значений, чем в иврите. Это делает греческую изопсефию менее полезной, чем еврейская гематрия, поскольку в ней встречается меньше слов с одинаковыми значениями. Отсутствие полного изопсефического словаря[142] также не способствует росту популярности данной системы.

Несмотря на то что мало кому, кроме еврейских мистиков и оккультистов, известно об ивритской гематрии, едва ли не каждый знает один пример изопсефии. В последней книге Нового Завета читаем: «Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть» [Откровение 13:18]. Число 666, число зверя, как утверждается, является числом человека. Это явно означает, что какой-то важный человек обладал именем, дающим при сложении число 666, и что этот человек и есть Великий Зверь. Основанием для такого утверждения может служить тот факт, что в греческом языке, на котором написана книга, фраза то мега терион («великий зверь») равняется 666. На протяжении веков философы и толкователи Библии размышляют, кто подразумевался в этой скрытой мистической аллюзии. Кроули даже нашел варианты произнесения своего имени на иврите, дававшие число, которое позволяет получить титул Великого Зверя[143]. Возможно, в книге имеется в виду Нерон, римский император времен создания Откровения. Греческое Нерон Кесарь составляет 666.

У еврейского и греческого алфавитов есть общая черта: оба они в свое время использовались для написания цифр. Числовые значения их букв, соответственно, были закреплены традицией до появления практик гематрии и изопсефии. Однако английский алфавит сформировался уже после широкого распространения альтернативных способов обозначения чисел, из которых наиболее известным и удобным стали так называемые арабские цифры: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9 и 0. Следовательно, чтобы определить числовые значения букв английского алфавита, нужно «назначить» их каким-то не совсем произвольным образом. Было разработано немало методов. Кто-то просто брал фонетические корреляты букв иврита и их значения.

Насколько я знаю, хотя эта система подсчета числовых значений слов иногда и используется, например в талисманной магии, в настоящей гематрии она применяется редко. Нема использует ее в сочетании с ивритской гематрией[144], но мало кто еще практикует такую систему. Конечно, можно создать систему английской гематрии, просто следуя образцам иврита и греческого, пронумеровав каждую букву последовательно до десяти, потом десятки – до ста, а затем сотни – до конца алфавита. Но и в иврите, и в греческом алфавите нумерация осуществлялась подобным образом до появления мистической практики, так что проделывать это с английским – значит действовать «с обратной силой», накладывая систему поверх уже существующего алфавита. В этом нет ничего плохого, и, возможно, таким образом вы получите интересные результаты, но я не считаю подобную практику полезной.

Однако английский алфавит имеет изначально присущую ему систему нумерации букв, которую часто не замечают из-за ее простоты. Вспомните те ужасные времена, когда вы учились в старших классах и вас заставляли писать конспекты: тогда вы использовали разные системы нумерации для разных информационных уровней. И одной из них был алфавит, от А до Z. Соответственно, было бы вполне логично по порядку присвоить буквам английского алфавита числовые значения от 1 до 26[145]. Сделав это, мы получим интересные, если не сказать удивительные, результаты. Например, слово God («Бог») равняется 26, как и ивритский Тетраграмматон YHVH. Другие слова демонстрируют математические свойства. Допустим, слово square («квадрат») равняется 81, то есть квадрату двух совершенных квадратов.

Многие слова, имеющие одинаковые числовые значения, демонстрируют и семантическую взаимосвязь. Например, base («база») и ball («мяч») – слова, от которых образовано название baseball («бейсбол»), – равняются 27, а если взять более тривиальный пример – мифологический, то snake («змея») и apple («яблоко») окажутся равны 50. Другие соответствия, такие как blood («кровь»), sex («секс»), son («сын») и live («жизнь») – 48, – наводят на мысль о загадочных символических связях. Такие связи заслуживают размышления, даже если считать совпадения случайными. Вот еще примеры:

● 52 = earth, salt, mass («земля», «соль», «масса»);

● 45 = milk, cheese («молоко», «сыр»);

● 46 = cry, shame, body («крик», «стыд», «тело»);

● 42 = war, gun («война», «оружие»);

● 38 = fire, boil, change, death («огонь», «кипение», «изменение», «смерть»);

● 34 = cold, heat («холод», «жар»);

● 89 = complete, unity, summer, winter, memory, religion («завершать», «единство», «лето», «зима», «память», «религия»).

При этом можно без труда найти совпадения, кажущиеся не слишком осмысленными: 42 = boy, female («мальчик», «женщина»); 100 = hospital, writing, ornament («больница», «письмо», «украшение»); 17 = ice, acid («лед», «кислота»); 71 = soup, snow («суп», «снег»). Однако если с одной точки зрения эти совпадения бессмысленны, то с другой – они могут быть просто слишком глубокими для того, чтобы быть понятыми немедленно.

Критика каббалы основывается (и всегда основывалась) на утверждении, что каждый может найти в ней все, что пожелает. Кроули отвечает на это так: «Когда скептик ухмыляется – мол, „такими методами каждый может сделать все из ничего“, – каббалист улыбается ему в ответ и парирует: „Этими методами Единый и сделал все из ничего“»[146]. Хотя такой ответ может показаться уходом от сути вопроса, я думаю, Кроули имел в виду, что вопрос был бы адекватен и логичен в определенном контексте – а именно, в эмпирическом. На самом деле эссе, предшествующее этому комментарию, посвящено высмеиванию и критике довольно-таки расплывчатых методов некоторых каббалистов. В другом контексте, контексте веры, вопрос о том, означают ли что-то числа гематрии, столь же несущественен, сколь вопрос о том, действительно ли Шекспир создал приписываемые ему пьесы. В последнем, вполне земном случае у нас есть пьесы, явно написанные одним и тем же человеком, представляющие собой литературные шедевры елизаветинской эпохи. В случае с магией у меня есть бесконечное количество ассоциаций, и, сидя с ручкой за столом, я отмечаю те из них, какие захочу, и в какой-то момент говорю «ага!», поскольку у меня внезапно появляется ощущение порядка и структуры Вселенной. Когда я содрогаюсь, слушая речь короля в день Святого Криспина в «Генрихе V», для меня неважно, кто написал эту пьесу (и вообще произносил ли Генрих V такую речь на самом деле). Когда я испытываю благоговейный трепет перед субстанцией Вселенной – исходным сознанием, наполненным цифрами и словами, – для меня не имеет значения, являются ли связи, которые я выявил, «случайными», помещены ли они в текст великими магами или кем-то еще. Все подобные спекуляции становятся бессмысленными в момент трансцендентного благоговения.

Как человек, имеющий научную подготовку, я твердо уверен в том, что в эмпирической Вселенной, где все подлежит измерению и наблюдению, связи слов с числами в иврите, английском или греческом случайны. Никто не планировал их (за исключением, быть может, отдельных случаев в поздних ивритских текстах), поскольку ни один человек не способен в такой степени контролировать язык. Однако, будучи человеком, имеющим оккультную базу знаний, я твердо убежден, что связи слов с числами в иврите, английском или греческом не случайны, в том смысле, что они обладают значением, затрагивающим мое сознание. Поскольку ни один человек не способен был установить такие соответствия между буквами и цифрами в священных текстах, вероятно, это сделала некая высшая сущность. Я не могу убедиться в этом опытным путем. Но я могу в это верить.

Вера, в том смысле, который я придаю этому слову, не равнозначна легковерию. История письменной каббалы (в том числе и гематрии, о методах которой я кратко расскажу в следующем разделе) изобилует спорными утверждениями. Например, христианские каббалисты пытались обращать в свою веру еврейских каббалистов, находя (или создавая) доказательства мессианства Иисуса. Эти доказательства часто весьма сомнительны. Так, буквы первого слова Торы, брешит, могут быть развернуты в предложение при помощи практики, известной как нотарикон. Обычно нотарикон используется для создания сокращенного варианта длинных фраз, но иногда он применяется и в обратном направлении – для разворачивания необычного слова в предложение. Христианские каббалисты в попытках обратить в свою веру еврейских именно так и поступали с первым словом Торы. В результате получалось предложение, в сокращенном варианте дающее слово брешит. Одна из таких попыток была предпринята каббалистом, называвшим себя Проспером. Вот что у него вышло: бекори рашуни ашер шамо иешуа таубодо, то есть «ты будешь поклоняться Моему перворожденному, Моему первому, Чье имя Иисус»[147]. Матерс заявляет, что Проспер действительно с помощью этого способа обратил еврея в свою веру, и это озадачивает меня, поскольку с такой же легкостью можно создать из этого слова бесчисленное количество других предложений, в том числе совершенно бессмысленных. Например: бахоланд ра’а иммеха шалих йамма’и тумим, то есть «в Голландии твоя мама увидела посланника невинного моряка». Так что для использования письменной каббалы – при помощи гематрии и других способов – необходим метод, который поможет предотвратить такие притянутые за уши или откровенно глупые результаты.

Методы гематрии

В гематрии есть пять основных операций. Мы можем сравнивать, складывать, вычитать, умножать и делить. Сравнивая, мы выясняем, какие слова по числовому значению равны исследуемому. Анализируя, к примеру, слово deity (божество) в английской каббале, можно обнаружить, что оно равняется YHVH, общеизвестному способу записи имени Бога – Тетраграмматону. Обратившись к еврейской каббале, можно отметить, что названия Боаз (столб Силы) и Иахин (столб Милости) дают в сумме число 79, как и слово идех, «союз», «соединение». Из чего мы, путем сравнения, имеем возможность заключить, что двойственность каббалы – это на самом деле единство, выражающее себя в двойственности.

Сложение дает нам другой ряд чисел: мы можем сопоставить два разных числа, приплюсовав их друг к другу и получив третье. Если взять число 79, с его идеей союза, и «протестировать» его, добавив 93, число греческих слов телема (воля) и агапе (любовь), то получится число 172, равное, помимо всего прочего, глаголу бака, «резать, разделять». Выходит, что именно любовь, действуя посредством воли, разделяет противоположности, поскольку без такого деления не будет радости единения. Работая с гематрией, вы в конечном итоге наберете свой ряд «тестовых» чисел, имеющих особую значимость именно для вас.

Вычитание можно использовать так же, как и сложение, – чтобы проверять одно число другим или сравнивать два числа. Так, если мы возьмем 79 и отнимем 13 (символ любви и единения, число слов ахева и эхад, означающих «любовь» и «один»), то получится 66. Мы знаем из книги Кроули «Сефир Сефирот»[148], что число 66 – мистическое число Великого Делания, а также число клипот, каббалистических демонов. В общем, это опасное число: понять единство – значит осуществить Великое Делание. Но потенциально такой подход может привести к солипсизму. Например, слово гилгул, «колесо», также эквивалентно 66, так что можно считать его и числом магического круга. В «Сефер Йецира»[149] гилгул упоминается много раз как круговорот самого творения, и это означает, что единение, разделение на две противоположности и воссоединение понимается как цикл творения. Мы можем продолжить исследование числа, отнимая 13 от каждого предшествующего результата. В результате получится такой ряд:

● 53: ма’хева – «любящий»;

● 40: газал – «отрезать»; хавал – «связывать»;

● 27: зах – «чистота»;

● 14: давид – «возлюбленный»;

● 1: число единения.

Безусловно, этот ряд дает нам схему единения и разделения. В конечном итоге мы приходим к совершенному единству единицы. Мы также узнаем, что все наши противоположности объединяются любовью, хотя это и не «желудочная» любовь к куриному супу и крекерам. Это любовь, которая очищает. Это любовь, которая руководила царем Давидом (его имя происходит от слова давид, присутствующего в нашем ряду), это любовь, которая создает различия, чтобы слить их воедино. Метод вычитания часто дает результаты, приводящие к глубоким прозрениям[150].

Умножение и деление также применяются в определенных случаях. Каждое число – это результат умножения. Для некоторых чисел множителями могут выступать только они сами или единица – такие числа мы называем простыми. Все остальные числа получаются из простых чисел. Можно изучить число, разложив его на множители. Допустим, мы рассматриваем знаменитое число 666 как произведение 6 и 111 или как число сефиры Солнца (6), помноженное на 111 – число слова Алеф, названия первой буквы еврейского алфавита. Выходит, что 666 – солнечное число. Или возьмем 65, число слова Адонай, имени Бога, и проанализируем его как 5 × 13 – пять элементов, явленных в единении и любви.

Очевидно, что каждый из этих методов будет работать и в английской каббале – по крайней мере, должен работать, если английская каббала имеет какую-то силу. Давайте рассмотрим некоторые важные понятия письменной каббалы.

Нотарикон

Я уже упоминал о нотариконе. Сам термин происходит от латинского слова notarius, означающего «скорописец». Латинская скоропись была не похожа на нашу стенографию: вместо того чтобы вводить новые символы, римляне просто использовали большое количество сокращений и полагались на память писца. В иврите нотарикон работает двумя способами: можно взять слово и развернуть его, превратив в слово каждую его букву, а можно взять предложение и свернуть его в одно слово. Я уже приводил пару примеров применения первого метода. Что касается второго метода, то благодаря ему появился класс магических слов – таких как знаменитое Агла, имя Бога, которое образовано из ивритской фразы Ата гивор л’олам, Адонай, означающей «ты велик вовеки, Господь мой».

Рыться в словаре в поиске разных слов – неподходящий метод для развертывания слова в осмысленное предложение. Нужен еще какой-то критерий. Например, предложение, созданное из одного слова, должно иметь числовое значение, указывающее на интересную символическую связь, – само по себе или в сравнении с исходным числовым значением данного слова. К примеру, можно развернуть первое слово Торы в предложение Брешит раа элохим шейикбело ишраэль тора, что означает «В начале Бог сказал, что Израиль примет Закон». Числовое значение предложения – 2626, или 26 × 101. Двадцать шесть – число четырехбуквенного имени Бога, а 101 – число слова млука, означающего «царство». Таким образом, первое слово Торы может быть развернуто в предложение, утверждающее план Бога – Тору – и показывающее, как он проявляется в реальности (млука) через его божественное имя. Метод работает и в других языках: алхимики называли серу латинским названием vitriol. И разворачивали это слово в предложение: Visita interiora terrae rectificando invenies occultum lapidem, что означает «Посети недра земли и очищением обретешь Тайный Камень». Это инструкция для Великого Делания, учебник алхимии в одном слове.

Метод конденсации, то есть сжимания предложения в одно слово, чаще всего используется для скорописных ссылок на полную версию молитвы. Интересно отметить, что одно из названий Священного Писания в иудаизме, Танах, на самом деле – «аббревиатура» слов Тора (первые пять книг, устанавливающих Закон), Невиим (книги пророков) и Ктувим («Святые Писания», включающие в себя псалмы и притчи)[151]. Возможно, что слово аминь – нотарикон фразы Адонай мелех на’амон. Она означает «Господь – праведный царь». Не исключено, что само слово появилось до этой расшифровки, но такой метод сокращения широко используется даже в современном светском иврите.

Одно из преимуществ часто не отображаемой на письме системы гласных в иврите состоит в том, что можно взять цепочку согласных и без проблем подобрать для нее вполне подходящее произношение (подразумевается, конечно, что вы знакомы с системой ивритских гласных). Этот метод полезен для создания слов силы и имен духов. Например, освежив в памяти язык, а также имея в распоряжении словарь и немного времени, вы можете написать формулировку желания на иврите и свести ее в одно слово. Представьте, что вы хотите новую машину – Йеш ли мобил тов («У меня есть хорошая машина»). Взяв первые буквы слов, вы получите Йод-Ламед-Мем-Тет, или слово йелмет, которое можете использовать как имя служителя или искусственного элементаля либо как магическое слово для талисмана[152]. При желании можно применять его как мантру или слово силы, повторяя до достижения гнозиса, чтобы внедрить идею в подсознание.

Этот метод будет чрезвычайно полезен, если вы хотя бы немного знаете иврит. Однако большинство из нас плохо знает этот язык и хорошо владеет английским. Так вот: метод применим и к английскому языку. Например, в бытовой сфере нотариконом является слово scuba — self-contained underwater breathing apparatus (автономный подводный дыхательный аппарат). Правда, в английском языке такие нотариконы слишком уж мудреные, отчасти потому, что у нас, в отличие от иврита, полный алфавит. Другими словами, у нас есть буквы для обозначения гласных, поэтому, если мы берем первые буквы обычного предложения – например, I make more money (дословно: «Я делаю больше денег») или I want a new car («Я хочу новую машину»), – то получаем нечто непроизносимое вроде immm. Или, что еще хуже, произносимое, но абсурдное (распевая iwanc, вы вряд ли достигнете гнозиса, скорее, только рассмеетесь). Конечно, в совершенстве владея английским, мы можем играть с формулировками желаний, создавая произносимые имена: так, вместо злосчастного I want a new car можно взять I have a good auto – получится ihaga. Или если мы никак не можем вставить в формулировку слово, начинающееся с гласного, то просто добавляем нейтральные гласные, чтобы облегчить произнесение. Например, нотарикон фразы I make fifty thousand dollars a year («Я зарабатываю пятьдесят тысяч долларов в год») превращается при этом из imftday в imaftaday.

Темура

Слово темура означает «замена». Возможный эквивалент – анаграмма. Это метод перестановки букв в слове с целью получения нового слова. Конечно же, данный метод не столь доступен для интерпретации и использования, как нотарикон, поскольку применим лишь к немногим словам. Некоторые из устанавливаемых анаграмматическим способом взаимосвязей весьма интересны. Например, слово ани, на иврите «я», состоит из букв Алеф, Нун и Йод, которые при перестановке (Алеф, Йод, Нун) дают эйн, «ничто». Получается, что наша личность – в каком-то смысле ничто. Разумеется, слова, выводимые при помощи темуры, будут иметь одинаковые числовые значения, если, конечно, вы не считаете конечные буквы по-особому. В этом случае, если буква из середины станет в слове последней, сумма изменится. Так, в примере с ани/эйн Нун становится последней и вместо 50 соответствует 700. Однако, насколько я знаю, большинство людей таким вариантом счета не пользуются. Другой интересный пример – темура слов хилел («утренняя звезда»), йилела («причитание, плач») и лайла (ночь), состоящих из букв Хе, Йод и Ламед (употребленных дважды). Соответственно, при помощи темуры мы можем заключить, что существует какая-то связь между ночью, вестником ее окончания и плачем. Преимущество иврита в том, что слова в нем состоят из трехбуквенных корней с разными префиксами и суффиксами, поэтому из любых трех букв несложно составить слово, а поменяв буквы местами, можно получить другие слова.

Английскому в этом смысле повезло меньше. Но с некоторыми изменениями темура может использоваться и в нашем языке. Наиболее очевидные примеры – такие как heart (сердце) и earth (земля) – дают богатую пищу для размышлений. Есть также неполные анаграммы, в которых каждое слово составлено из букв другого, но буквы могут повторяться. Этот метод чреват самообманом, но может выступать в качестве развлекательной игры для находящегося в медитативном состоянии, а также проливать свет на те или иные явления (хотя я всегда соблюдаю осторожность в отношении любых открытий, сделанных таким способом). Возьмем для примера имя знаменитого американского актера Клинта Иствуда (Clint Eastwood), которое представляет собой анаграмму выражения «действо на старом Западе» (old west action)[153]. Это кажется довольно осмысленным, но давайте возьмем еще пример: Авраам Линкольн (Abraham Lincoln) – «спокойный банальный носорог» (calm banal rhino). Здесь вряд ли можно разглядеть какую-то связь с бывшим американским президентом. Точно так же чрезвычайно трудно вообразить, что Дик Чейни (Dick Cheney) – это на самом деле «нуждающийся цыпленок» (needy chick).

Гораздо более полезный вариант применения анаграмм – это создание слов, заключающих в себе всю формулировку желания. Например, можно превратить высказывание I want new car («Я хочу новую машину») в Incant raw awe («Заклинаю грубый страх») – фразу, из которой получается заклинание для достижения первоначальной цели. Другой вариант – создать бессмысленные слова силы, такие как anatwi canwer. Брат У.·. Д.·. предлагает повторять подобного рода анаграмматические слова силы вплоть до достижения транса или до полного изнеможения[154].

Цируф

Каббалисты применяли также подстановочные шифры, называемые цируф, чтобы проникнуть в суть каких-либо слов или создать слова силы. Эти шифры обычно имеют названия, указывающие на используемый в них способ модификации ивритского алфавита. Например, один из данных шифров, Атбаш, называется так потому, что в нем берется алфавит, делится пополам и «складывается» таким образом, что Алеф (а) совпадает с Тав (т), Бет (б) – с Шин (ш), и так далее. Получается А-т-б-а-ш. Чтобы преобразовать слово, нужно заменить его буквы соответствующими буквами из другой половины алфавита. С помощью этого шифра слово Адонай, ADNY, превращается в ThQTM, в которое вставляются те же гласные; в результате выходит такотам. Из-за особенностей структуры ивритских корней при помощи цируфа нередко можно получить другие реально существующие в языке слова, тогда как в английском языке этот метод приводит лишь к мешанине согласных. В иврите же получается новое слово, которое вместе с его числовым значением можно связать с первоначальной идеей. Но чаще всего цируф используют для выведения имен ангелов и духов. К примеру, если вы хотите узнать имя ангела любви, возьмите слово ахева, «любовь», и преобразуйте его с помощью шифра Атбаш (или любой другой аналогичной системы). Получится слово цацешац. Добавив суффикс – эль, мы получаем имя ангела – Цацешацель. Можно инвоцировать, эвоцировать или вызывать этого духа, добиваясь исполнения своих желаний. Сказано, что у каждой травинки есть свой ангел, и этот метод помогает нам узнавать ангельские имена.

Применение цируфа в английском языке затруднено из-за гласных, но это легко исправить. Если мы последуем ивритскому методу и просто уберем гласные, а затем сложим алфавит пополам, то у нас получится таблица, эквивалентная шифру Атбаш:

Данная система, Bapcaq, не вполне удовлетворяет нашим потребностям, поскольку английский алфавит без гласных имеет нечетное количество букв. Это означает, что буква N будет оставаться неизменной. Слово love («любовь») без гласных превращается в LV, а после замены – в YH. Если мы вернем на место гласные, получится yohe. Если хотите, можете использовать все тот же суффикс – el, и у вас получится имя ангела любви на английском – Yohel.

В эстетическом отношении более совершенный метод – трехчастная таблица, в которой каждая буква заменяется находящейся под ней, а нижний ряд возвращает к верхнему.

С помощью этой системы, которую я называю Bakas, love превращается в слово силы tode и имя ангела Todel. С другой стороны, hate («ненависть») трансформируется в qace и имя ангела Qacel. Преимущество данной системы состоит в том, что, поскольку гласные остаются теми же самыми, есть шанс в некоторых случаях получить реальное английское слово, особенно если вы допускаете добавление <u> после <q>, хотя этого и не было в оригинале. Например, слово one («один») превращается в owe («страх, благоговение»), потому что мы посвящаем (owe) наше существование идее единства. Однако некоторые другие слова все же остаются непроизносимыми, поскольку в английском языке сложные слоговые структуры – так, sleep трансформируется в какой-то скрип тормозов: bteex!

Проверка впечатлений

Мудрый человек не станет воспринимать каббалистические игры слишком серьезно. Они, конечно, забавные, порой открывают нам на что-то глаза, дают имена духов, с которыми можно работать и экспериментировать, но все равно, в конечном счете, это не что иное, как игры с буквами. Скептики относятся к таким играм с презрением, называя их «суеверной нумерологией» и утверждая, что на каждое поразительное соответствие приходятся десятки бессмысленных и еще несколько просто глупых сочетаний. Темура, нотарикон и цируф становятся объектом критики еще чаще, чем гематрия. Им не хватает хоть какого-нибудь тормоза упорядоченности, который бы помешал им съехать в кювет абсурдности. Скептики во многом правы, и с ними согласен даже такой авторитет, как Алистер Кроули. Каббала является или, скорее, может являться собранием иррациональных, глупых словесных игр, не доказывающих абсолютно ничего. Можно с равным успехом искать высшую истину в кроссворде. Тем не менее, вслед за Кроули, множество умных и скептически настроенных людей продолжали и продолжают использовать каббалу с полной уверенностью, что она работает. Почему?

Представление о том, что гематрия, нотарикон или цируф открывают какой-то тайный код, скрытый в слове или в тексте, – это, конечно, предрассудок, относящийся в большей степени к грубому материализму, нежели к магическому мировоззрению. В мире причинно-следственных связей должна существовать и причина для связи между словами, для осмысленной анаграммы или подходящего числового значения. Но маг не живет в мире жестких причинно-следственных связей. По крайней мере, он допускает возможность нематериальных причин и непредсказуемых следствий. Вместо того чтобы пытаться извлечь код, который Бог поместил в Библию, маг (и любой уважающий себя каббалист) использует манипуляции с буквами и цифрами для решения трех задач: для проверки своего восприятия, для освобождения от избитых стандартов мышления, для достижения такого состояния сознания, в котором взаимосвязь всех идей становится очевидной.

Сам Кроули, при всем его скептицизме в отношении методов письменной каббалы, высоко ценил гематрию как способ проверки собственных переживаний. Он предлагает анализировать имя любого духовного существа нумерологически, чтобы убедиться в том, что оно имеет подходящие символические ассоциации. Например, Кроули описывает астральное видение некоего существа по имени Оттилия, которое он записал как OTYLYAH[155]. В книге Кроули «Магия без слез» допущена опечатка, и вместо буквы Цаде стоит буква Айн. Числовое значение этого имени – 135, то есть произведение 3 и 45, причем оба множителя здесь напрямую связаны с Сатурном. Поскольку образы Сатурна окружали Оттилию в первом видéнии, эти числа вполне подходят и можно быть уверенным, что Оттилия – действительно сатурнианская сущность, а не плод воображения Кроули[156].

Можно также узнать кое-что о том или ином существе, ориентируясь на его выбор слов или поинтересовавшись у него, какое число наилучшим образом отражает его природу. Однажды я спросил духа, каково его число и имя. Имя было довольно необычное, не вполне вписывающееся в ивритскую фонотактику. Поэтому я попросил духа произнести имя по буквам. Дух сделал это как-то странно, и я поинтересовался, не подойдет ли другой, более простой вариант; однако дух его отверг. Вернувшись в обычное состояние сознания, я воспроизвел странное написание имени, и оказалось, что оно точно соответствует числу. Конечно, кто-то может возразить, что я подсознательно выбрал имя с подходящим числом. Однако в то время я практически не знал иврита – только алфавит, да и то плохо! В последующие два года я тоже не изучал этот язык. Интересно, что ни один дух больше не давал мне столь простого доказательства. Чем искушеннее я становился в практике ивритской гематрии, тем сложнее становились доказательства, словно кто-то выяснял предел моих возможностей, чтобы одновременно и убедить меня в достоверности информации, и расширить границы моих познаний.

Чтобы проверять свои впечатления с помощью гематрии, не нужно ни запоминать длинные перечни цифр и их значений, ни в совершенстве владеть ивритом или греческим. Сущности, с которыми вы встречаетесь, всегда выбирают понятный вам метод, если хотят с вами пообщаться. Принцип коммуникации – его называют принципом сотрудничества – гласит, что любые два человека, которые пытаются вступить в контакт, действуют исходя из того, что партнер настроен на сотрудничество, то есть пытается быть понятым. Это допущение позволяет нам понимать метафоры. Человек слышит, как кто-то говорит: «Здесь просто зона военных действий!», – и, если на самом деле он не участвует в войне в северной части Иллинойса, думает: «Ох, наверное, на дорогах жуткие пробки». Мы предполагаем, что люди не произносят бессмыслицу или умышленную ложь, поскольку считаем, что они помогают друг другу посредством общения. Точно так же мы можем допустить, что дух не собирается в разговоре с нами использовать какие-то запутанные и сложные коды гематрии, если их понимание за пределом наших возможностей. Попросту говоря, когда вы беседуете с кем-то, то выбираете язык, который будет понят собеседником. Когда ангел или дух говорят с нами, они поступают так же.

Используя гематрию для проверки своих впечатлений, я понял, что стоит просить духа произнести свое имя по буквам. Иногда по какой-то причине дух отказывается это делать – и, возможно, выбор написания становится частью головоломки. А иногда я просил духа произнести его имя на иврите, а он отвечал мне, что у него не еврейское имя. Если дух предлагает имя, не соответствующее моим впечатлением от общения с ним, то я знаю, что это происходит по одной из следующих причин.

● Я обманул себя и создал духа в своем воображении. В этом случае нужно задать себе следующий вопрос: могу ли я извлечь из этого какую-то пользу? Самообман опасен, но все же панически бояться самообмана – это чересчур. Иногда такие «фальшивые» духи способны становиться служителями или открывать в моей индивидуальности что-то ценное для меня, даже если при этом они являются частью меня самого.

● Дух лжет. Духи могут лгать, но они не способны использовать не принадлежащие им символы. Как мы, будучи сделанными из материи (отчасти), должны соблюдать физические законы, так и духи, состоящие из символов, должны подчиняться логике метафоры. Имя духа каким-то образом обязательно отражает его природу, хотя в данном случае это может не быть очевидным. Если дух лжет, я могу изгнать его или исследовать его истинную природу (это более опасно, но иногда бывает полезно).

● Я просто не могу понять духа. Что-то в нашем общении идет неправильно. По сути, общение никогда не бывает правильным. Всегда есть какой-то уровень погрешности в любой попытке коммуникации. Возможно, дух произнес свое имя, а я неправильно расслышал. А может быть, сбой произошел по какой-то иной причине. Лучший способ решить эту проблему – тот же, что мы применяем в земных коммуникациях: попросить об уточнении.

Использование гематрии для проверки своих впечатлений дает возможность уберечься от увлечения фантазиями или от обмана недобрыми сущностями. Но повторю еще раз: не стоит на этой почве превращаться в параноика.

Освобождение от устаревших стандартов мышления – второй вариант применения гематрии. Многие противоречивые или странные соответствия способны вдохновить нас на более глубокие размышления о взаимосвязи идей. К примеру, 13 – число слова «любовь», ахева, но это также и значение слова ‘ив, «ненавистный». Как же могут быть связаны любовь и ненависть? Поразмыслив, мы можем выявить такую связь. Во-первых, и то и другое – сильные эмоции. И то и другое связано с привлекательностью: позитивной в одном случае и негативной – в другом. Мы можем также вспомнить, что Плотин, философ-неоплатоник, утверждал, что Вселенная управляется двумя равными силами: эросом и анеросом, то есть «любовью» и «нелюбовью». Можно отметить, что тринадцатый путь Древа Жизни соединяет Тиферет и Кетер, индивидуальность и божественность. Здесь уместно напомнить вам индуистскую историю об убийце, который требовал, чтобы садху, святой, сказал ему мантру, которая сделает его всемогущим. Садху предложил мантру Мара – имя Властелина Смерти и Лжи. Удовлетворенный, убийца повторял эту мантру вновь и вновь, пока его не переполнило чувство любви и добра. Он вернулся к садху, рассерженный результатом, но неспособный что-либо сделать с переполнявшей его любовью к Богу. Садху попросил его произнести мантру, и убийца начал повторять: «Мара-мара-марама-рама-рама-рама…» Имя ненависти стало именем Рамы, одной из ипостасей бога Вишну, к числу которых принадлежит и Кришна. И садху объяснил, что ненавидеть Бога – это не так хорошо, как любить его, но и то и другое лучше, чем безразличие.

Мы можем использовать гематрию, чтобы научиться лучше понимать людей или признавать достоинства тех, с кем нам сложно общаться. Если вы вычислите значение имени человека, то сможете открыть его качества, которых раньше, возможно, не замечали. Например, если вы возьмете имя человека, которого многие американцы ценят не слишком высоко, в отличие, скажем, от немцев, и запишете его на иврите, у вас получится DVD HSLHVP. В сумме оно дает круглое число 200 и соответствует словам archetypal («исконный, основной») и spring («весна»). Весьма вероятно, что именно это немцы и видят в Дэвиде Хассельхофе – исконную притягательность и свежесть, тогда как американцы этих качеств не замечают. Конечно, любое имя, первоначально написанное не на английском языке, можно писать по-разному, поскольку однозначных фонетических соответствий между ивритом и английским не существует. Но вопрос не в том, чтобы выбрать правильный вариант написания, а в том, чтобы открыть для себя новые подходы к знакомой теме, новый образ мышления.

Наконец, гематрию можно использовать для осознания взаимосвязи между идеями, поскольку она помогает преодолеть всеобъемлющие ментальные привычки. Мы начинаем замечать, что привычки – это лишь привычки, не более того. Мы мыслим схемами, к которым привыкли, но все эти схемы поддаются трансформации, особенно та, что создает иллюзию разделенности объектов во времени и пространстве. Например, я думаю, что я печатаю на этой клавиатуре, а на самом деле клавиатура – это часть меня, как и компьютер, металлы в земле, динозавры, обеспечившие нас нефтью для производства пластика, и вы – и каждый, с кем вы взаимодействуете, и деревья, из которых сделана бумага для этой книги, а значит, и Солнце, и Луна, и звезды, и Земля, и Галактика, и Вселенная. Все это связано, и я не могу осознанно утверждать, что отличаюсь от всех этих вещей в каком-то смысле, кроме общепринятого. Гематрия помогает нам научиться принимать эту истину, отбросить заблуждения. Один из традиционных способов сделать это – найти путь, связывающий любое число с совершенным единством.

Впрочем, чистое единство – это порой нечто слишком простое. Например, любое число, делящееся на 13, – прямая дорога к единству, поскольку 13 соответствует слову эхад, «единство». Человек может просто сказать: «Ха, все числа делятся на единицу», – и изменить всю свою жизнь. Сложнее и полезнее взять две разные идеи и, не пытаясь привязать их к «единству», попробовать связать между собой. Подспорьем здесь будет ивритский словарь: можно открыть его на первой попавшейся странице, как я иногда делаю, и выбрать два слова: скажем, нистар, NSThR, «быть скрытым», и нишеш, NShSh, «чувствовать, нащупывать, отслеживать». На сей раз нам попались два семантически близких слова, тем не менее попробуем с ними поработать[157]. Число нистар – 665, нишеш – 650. О, какие большие числа! По поводу таких больших чисел «Сефир Сефирот» Кроули, скорее всего, молчит. Но давайте посмотрим: 665 – это также число идиомы бейт ха-рахам, означающей «утроба». Идея скрытости и идея утробы – ага! Но наша цель – связать две идеи, а не просто раскрыть одну из них; мы хотим, чтобы все стало всем. Теперь посмотрим на число 650… О черт, оно совпадает лишь со словом нитер, одним из названий калийной селитры, или нитрата калия. KNO3 не особенно интересен в связи с отслеживанием или нащупыванием (хотя если кто-то продвигается на ощупь в жаркой сухой пещере, то может и найти горстку-другую калийной селитры – но это уже натяжка). Плохо. Поначалу все было хорошо, но пока мы ни к чему не пришли.

Разница между 665 и 650 составляет 15. Первое, что бросается в глаза, когда мы заглядываем в «Сефир Сефирот» Кроули, это что 15 – значение слова хава, «прятаться, скрываться». Получается, что, нащупывая скрытое, мы лишь прячем его еще глубже. Кроме того, 15 – число имени Бога, Йах, означающего «Он есть», так что мы можем связать две идеи как отражение того факта, что Бог одновременно скрывается и отыскивается. Но и на этом мы не остановимся. И 665, и 650 делятся на 5. Получается 133 (7 × 19) и 130 (5 × 13 × 2) соответственно. 19 – эквивалент слова хавва, которое, помимо прочего, означает «проявлять» и «Ева». Авад, «утраченный», «разрушенный», – одно из слов со значением 7. Выходит, что 133 символизирует, по одной интерпретации, утрату Евы. Пять, число человечества, указывает на связь с архетипическим состоянием человека. Кроме того, 130 = 65 × 2 = 5 × 26, и оба этих произведения указывают на связь человечества с божественным началом (в случае с 65 – это Адонай, ADNY, в случае с 26 – это YHVH). Мы можем связать эти два слова сюжетом древнего архетипического мифа о потере невинности в Эдеме и с попыткой человека прикрыть свою наготу перед Создателем. Но в этом несчастье скрывалась материнская утроба для всего человечества.

Возможны варианты. Очень важно не воспринимать подобные вещи слишком серьезно. Гематрия и письменная каббала – игра. Однако это священная игра, и в ней есть моменты, когда волосы встают дыбом и перехватывает дыхание. Ранее я говорил о Вселенной как о бескрайнем море информации или бесконечной сети отсылающих друг к другу символов. Однако гематрия учит нас другому способу видения мира: не как огромного и бесконечного моря, а как единственной монады, в которой каждое слово связано с другим словом, каждая цифра связана с другой цифрой. Она также учит нас более внимательно относиться к словам, которые мы используем, и осознавать их связь друг с другом не в семантическом или прагматическом, но в совсем ином смысле. Некоторые считают гематрию случайным приложением чисел к буквам, не более осмысленным, чем случайное тыканье пальцем в словарь. Но я задаюсь вопросом: если кто-то делал это и обнаружил, что слова вновь и вновь дают богатую пищу для размышлений, то действительно ли случайным был его выбор? Хаос – это бессмысленность, но когда мы обнаруживаем смысл в сердце хаоса, то создаем порядок и устраняем энтропию. И это великий магический акт, который можно осуществить при помощи карандаша и бумаги на иврите, на греческом или английском языке.

Глава 8

Мантры: формулы силы

Во многих религиях и магических школах используется многократное распевное повторение магических слов. Общее название этой практики – мантры. В индуистской и буддийской эзотерических традициях слово мантра означает особый тип магического слова, нечто среднее между молитвой и заклинанием. Этимология слова мантра указывает на одно из предназначений данной практики в эзотерическом индуизме и буддизме. Слово состоит из санскритского корня man-, означающего «сознание», и суффикса – trа, значение которого – «орудие» или «инструмент». Мантра – это орудие, которым пользуется сознание (или которое применяется для изменения сознания).

Экнат Исваран сравнивает сознание со слоном, чей хобот всегда находится в движении и причиняет своему хозяину неприятности. Он отмечает, что слонам часто дают в хобот палку, чтобы занять его и предотвратить опасные действия. По словам Исварана, мантра подобна палке, которая «успокаивает сознание в любое время и в любом месте»[158]. Он считает, что мантра имеет утилитарное предназначение: это просто слово, которое человек повторяет, чтобы не отвлекаться. Так, если вы одержимы навязчивыми мыслями или тревогами, можете просто повторять мантру про себя или вслух, пока не избавитесь от них. Это рациональное, почти материалистическое представление о мантре нельзя считать общепринятым в индуизме. Мантрам приписываются гораздо большие возможности, чем просто помощь в сосредоточении: они помогают избавиться от пут, преобразуют плохую карму, привлекают удачу и т. д.

Самая известная мантра в санскритской традиции – это слог Аум, или ОМ. Аум иногда называют трехслоговой мантрой, потому что в санскритской фонотактике каждый гласный является отдельным слогом, как и нисходящий носовой звук в конце слова. В Упанишадах, собрании индуистских священных трактатов, говорится: «Суть земли – вода, суть воды – растения, суть растений – человек, суть человека – речь, суть речи – ОМ»[159]. Человечество есть речь, поскольку именно речь отличает нас от животных, но мы так же происходим из речи, как растения происходят из земли. Что значит быть человеком и иметь связь с Богом, определяется в кодах речи, источником, «семенем» которой, как говорится в «Упанишадах», является Аум:

Аум означает высшую реальность.

Это символ того, что было, что есть

И что будет. Аум представляет также

То, что лежит за пределами прошлого, настоящего и будущего[160].

Слог-«семя» Аум – символ времени и того, что за гранью времени. Причина этого может быть для вас не вполне ясна до тех пор, пока вы не поймете, что произнесение с надлежащей интонацией Аум – это не просто вербальный, а физический жест.

Даже если вы мало интересуетесь индуизмом, попробуйте поэкспериментировать с Аум. Для начала сядьте и выпрямитесь. Кстати сказать, выпрямить позвоночник осознанным усилием – не самый простой и не самый лучший способ это сделать, поскольку сидеть прямо на самом деле означает сидеть с искривленным позвоночником. Так что представьте, что вас придерживают за макушку, и позвольте своему позвоночнику и телу самим принять естественное положение. Коснитесь языком нёба, расслабьте челюсти и поддерживайте глубокое комфортное дыхание (около 60–80 процентов от полной мощности ваших легких), задействуя диафрагму. Сделайте пару таких глубоких вдохов, а затем, с одним из них, начинайте вибрировать на очень низких тонах звук /а/, как в слове мама. Почувствуйте его как можно глубже внутри себя. Понижайте тон до тех пор, пока звук не начнет физически вибрировать под диафрагмой и в области таза. А теперь медленно переходите к звуку /у/, как в слове путь, и почувствуйте, как он скользит в направлении живота и легких. Закончите, издавая звук /мм/ и чувствуя вибрации, наполняющие вашу голову. Возможно, вас охватит ощущение открытости, более глубокого понимания окружающего мира или чувство покоя. Я часто использую мантру Аум в начале дня, и не только для того, чтобы отдать дань уважения изначальному сознанию реальности, но и по той причине, что успеваю сделать это, пока варится кофе, причем Аум будит меня, как глоток эспрессо.

Понимание Аум (и любой другой мантры) как физического жеста подчеркивает характер взаимосвязи языка и тела и указывает на то, как язык формирует мост между материей и сознанием. В большинстве индуистских высказываний о мантрах раскрывается идея вибрирования различных звуков, которую, как мне кажется, многие понимают неправильно. Этот акцент на вибрации не является предвестником современного научного понимания частот – он есть признание эффекта, оказываемого различными звуками на наше тело. Каждый гласный, например, обладает собственным тоном, и это один из признаков, при помощи которых мы различаем звуки. Говоря с довольно спокойной интонацией (все тонкости, связанные с интонационными контурами и тому подобным, мы разбирать не будем), вы произносите звук /и/ более высоким тоном, чем /а/. Это общее правило: чем меньше пространства вы оставляете у себя во рту, тем выше будет тон. Поэты используют этот принцип, чтобы включать в свои стихи едва уловимые мелодии, а мистики учитывают его при создании мантр.

Однако мантры – это не звуки в чистом виде, они что-то означают. Например, Аум иногда применяется как аффирматив или выражение согласия в диалогах «Упанишад» (примерно так, как мы используем слово «аминь»). Многие мантры имеют перевод. Знаменитое Аум Мани Падме Хум содержит два слова, которые можно перевести как «драгоценный камень, сокровище» и «лотос». Люди часто переводят эту мантру так: «О, приветствую тебя, драгоценность в лотосе». Мантра балансирует на грани чистого звука и смысла. Она также указывает на определенные отношения с сущностью, которой посвящена, то есть с Бодхисатвой Авалокитешварой (Бодхисатвой Сострадания). Предполагается, что, произнося эту мантру, мы привлекаем его внимание, и он избавляет нас от страданий. Наименование «драгоценность в лотосе» может относиться к Будде, и в то же время обозначать прекрасную природу реальности. Лотос с корнями, уходящими в ил, и цветами, покоящимися на воде, – это символ мира дуальности, тогда как драгоценный камень в индуистской и буддийской символике означает совершенную и магическую природу сознания. Если помнить об этих символах, мантра будет выражать чудо сознания в мире дуальности. Аум, как и лотос, уходит корнями в ил нашего таза, а его цветы покоятся в нашем черепе, тогда как Хум вибрирует в глотке, лице и мозге, который во многих культурах считается центром сознания[161]. Так что вся мантра символизирует подъем снизу, то есть от физического жеста Аум и символического лотоса, вверх, то есть к расцвету в сознании, к физическому жесту Хум и символу – драгоценному камню. В процессе мы можем видеть работу космического Сострадания. Это прекрасная поэма в двух словах и двух жестах, песня и танец звука.

Многие мантры, в частности Аум и Хум, содержат звуки, не имеющие языкового значения. Это так называемые бийя, или «семенные слоги», – звуки, вызывающие определенные физические ощущения, которые отвечают смыслу и предназначению мантры. Но не каждая мантра достигает максимума своей силы только за счет этих звуков. В тантрической традиции многие мантры должны быть активированы просветленным учителем, и только после этого могут приносить пользу. Такая активация требуется и в буддийской, и в индуистской тантре.

Тантра – это йогическая традиция, направленная на единение с Богом и несколько отличающаяся от основных школ йоги. Существуют как буддийские, так и индуистские тантрические практики. Нередко тантра требует систематического нарушения запретов, и поэтому на Западе ее часто считают сексуальной йогой[162]. На самом деле это сложная система практик, требующая дисциплины и тщательно продуманной подготовки, и только некоторые из ее упражнений связаны с сексуальным поведением. Многие тантрики вообще соблюдают обет безбрачия. Я думаю, что человек, не принадлежащий к культурным традициям, в рамках которых развивалась тантра, не может оценить ее в полной мере – хотя попытаться, конечно, можно.

Мантра в тантрической традиции является результатом инициации. Гуру дарует чела, ученику, активированную мантру. Сами мантры традиционны, но при этом часто обладают различимой структурой и смыслом. Например, иногда в них присутствуют аллитерации или повторяются начальные звуки. Бийя, или «семенной слог», может быть выбран только потому, что аллитерирует с именем божества. А в некоторых случаях имя божества видоизменяют примерно так же, как это делают каббалисты с именем Бога. Например, мантра бога дождя Херука представляет собой комбинацию слогов его имени: Хе-хе-ру-ру-ка[163]. Встречаются и палиндромы[164], а некоторые мантры напоминают заклинания, то есть представляют собой поэтические высказывания, отсылающие нас к историческим или мифологическим событиям. После инициации ученик должен активировать мантру для себя – повторить ее установленное количество раз, обычно несколько тысяч. После активации мантру можно использовать не только для достижения определенных состояний сознания, но и для воздействия на реальность.

С лингвистической точки зрения, ментальный эффект от многократного повторения слова или звука заключается в том, что мы получаем ключ к пониманию функции мантры. Любой ребенок знает, что, если мы возьмем слово и будем повторять его много раз, оно как бы утратит свое значение. Этот феномен изучался лингвистами и психологами, и они назвали его семантическим пресыщением. Никто не может точно сказать, чем обусловлено семантическое пресыщение. Некоторые считают, что оно наступает из-за разрыва с контекстом. Однако мне это объяснение кажется не слишком убедительным: если я ни с того ни с сего произнесу фразу «водитель грузовика», вы все равно поймете, что означают эти слова, даже если сочтете мое высказывание странным из-за отсутствия контекста. Почему многократное повторение вырывает слово из контекста, объяснить трудно. Более того, тот же феномен наблюдается и при письме. Я предполагаю, что это – результат Verfremdungseffekt, «эффекта отчуждения», когда обычные вещи начинают казаться странными. Но по какой причине повторение вызывает такой эффект, я точно сказать не могу.

Исследовать эффект отчуждения на себе несложно: нужно выбрать какое-нибудь слово и повторять его вслух снова и снова с одинаковой интонацией. Я рекомендую брать слово из одного или двух слогов, но это необязательно – можете использовать даже свое имя, хотя не исключено, что результат подобного эксперимента кого-то встревожит. Не доводите себя до состояния транса, просто сфокусируйтесь на как можно более быстром произнесении слова. В какой-то момент вы обнаружите, что слово стало просто движением ваших губ и языка. Оно начинает звучать странно и чуждо. Интересно, что того же результата можно достигнуть, если набрать слово на компьютере, распечатать и смотреть на него в течение длительного времени.

Как ни странно, повторение слов иногда дает и обратный эффект, именуемый порождением смысла. Если человек много раз повторяет бессмысленный набор звуков, то в конце концов это псевдослово начинает казаться ему настоящим словом, которое наделено смыслом. Например, представьте, что вы учите испанский язык и первым услышанным вами словом стало cuchillo, «нож». Когда вы впервые сталкиваетесь с ним, для вас оно является бессмысленным набором звуков. Можно механически заучить, что это слово означает «нож», но тогда вы просто переведете его с одного кода на другой. Однако на каком-то этапе изучения испанского, общаясь с носителями языка и слушая их речь, вы поймете, что слово cuchillo больше не кажется вам бессмысленным. И вместо того чтобы думать: «Cuchillo – этот набор звуков на испанском означает то же, что нож на английском», – вы, услышав это испанское слово, автоматически подумаете о ноже. Вы можете знать определение значения слова, но именно повторение придает ему смысл. Точно так же, если достаточно долго повторять бессмысленный набор звуков, он перестает звучать странно и у вас появляется субъективное ощущение, что в нем есть смысл, даже если на самом деле это не так. Вы можете даже начать приписывать ему определенное значение.

По сути, все слова, которые вы знаете, имеют свои значения только благодаря повторению. Смысл в языке базируется на цитировании: когда я говорю кресло, то ссылаюсь на все прочие случаи употребления этого слова. А поскольку вы всегда слышите его применительно к определенному физическому объекту, вам понятно, какой именно предмет мебели я имею в виду. Дети посредством формальных определений усваивают лишь немногие слова. Большинство слов они узнают, слыша их неоднократно в контексте и устанавливая семантические связи. Иногда ошибки, которые они допускают, обнажают этот механизм. Например, дети редко слышат слова «да святится» вне молитвы «Отче Наш», поэтому многие думают, что так зовут Бога.

Получается, что повторение и создает, и разрушает смысл. Побочные эффекты семантического отчуждения и эффекта цитирования важны в контексте нашего разговора о мантрах и формулах силы. Испытывая отчуждение смысла, вы можете также заметить, что ваше сознание замедляется и освобождается от других мыслей. Такое состояние сознания важно для магии – ведь это один из признаков гнозиса. С семиотической точки зрения, вы полностью лишаете слово его значения. Делая это, вы на какое-то мгновение расплетаете семиотическую сеть – словно вытянув нитку из свитера, вы разрушаете полотно, то есть смысл. Затем, когда смысл возвращается – а это происходит неизбежно, – он начинает срастаться вокруг повторяемого слова. Оно снова обретает значение, а семиотическая сеть сплетается вокруг него. Как я уже говорил в главе 1, можно считать, что в данном случае перед нами теория, объясняющая действие магии. Повторяя мантру, мы разбираем сложный мир и строим его заново вокруг идеи, выраженной в данной мантре.

Древние грамматисты санскрита обладали глубокими знаниями о символической природе мантр. Например, грамматист Бхартрари в VII веке утверждал, что мантры, которые могут казаться бессмысленными, на самом деле являются символами. Он делил мантру на звук и смысл и предполагал, что и то и другое указывает на спхота (это слово не имеет точного перевода, но означает нечто вроде «то, из чего рождается смысл»[165]). Когда человек повторяет слово вновь и вновь, и звук и смысл возвращаются в спхота, а переживание спхота ведет к Сабдабрахману, или божественной истине.

Большинству из нас не хватает учителей, которые могли бы научить нас активировать мантры. В главе 2 я говорил о символике звука. Подобные звуки-символы можно использовать для создания оригинальных мантр. К примеру, вы можете создать набор мантр для четырех стихий:

Огонь – Си

Вода – Лу

Воздух – На

Земля – Ке

После самостоятельной (ведь у вас, вероятно, нет гуру) их активации вы можете применять эти мантры для общения со стихиями (элементами). Если вы предпочитаете использовать более традиционные мантры для элементов, то «Золотая Заря»[166] предлагает следующие:

Огонь – Рам

Вода – Вам

Воздух – Вам

Земля – Лам

Дух – Хам

Активация мантры

Ключ к активации мантры – повторение. Оно помогает воспринимать сам звук как нечто разумное, с чем вы пытаетесь общаться. Если эта идея кажется вам сложной для понимания, просто примите ее на время. Как и большинство магических теорий, она, для того чтобы быть полезной, не должна быть абсолютно и безоговорочно истинной. Чтобы воспринимать звук как нечто осмысленное, нужно повторять его, пока к вам автоматически не придет мысль, что вы пытаетесь установить с ним связь. Например, работая с элементальными мантрами, повторяйте слог лам до тех пор, пока, произнося его, не станете автоматически думать обо всех атрибутах Земли. С этого момента продолжайте повторять слово, пока не испытаете отчуждение смысла. Практически невозможно почувствовать отчуждение смысла, произнося бессмысленный набор звуков, поэтому вы должны придать ему смысл, прежде чем этот смысл потерять. Испытав отчуждение смысла, вы в достаточной степени распустите семиотическую сеть, а значит, и реальность, чтобы потом вновь сплести ее вокруг этого нового символа.

Весь этот процесс может потребовать тысяч повторов. Иногда бывает полезно отсчитывать повторения при помощи какой-нибудь простой ручной процедуры – не потому, что вам обязательно нужно знать, сколько раз вы произнесли мантру, а потому, что это помогает занять руки и достичь цитатного смысла, а затем смыслового отчуждения. Один из традиционных и достаточно приятных способов считать мантры – использование малы. Мала – это нить с нанизанными на нее деревянными, костяными, каменными или даже пластиковыми бусинами. Обычно на полноразмерной мале 108 бусин, но иногда их бывает и всего 27 (четвертая часть от 108). Число 108 считается значимым и в индуизме, и в буддизме[167]. В других религиозных практиках, использующих повторение мантр или молитв, есть свои малы разных размеров. Например, в католических четках 50 бусин, и они используются для подсчета молитв и сосредоточения на последовательности таинств. Вы можете без труда сделать собственную малу с числом бусин, значимым лично для вас. Я использую буддийскую малу из сандалового дерева, поскольку мне нравится его запах и вызываемые им тактильные ощущения. Повторяя мантры, вы ведете счет, передвигая бусины указательным пальцем. В конце, доходя до большой бусины, вы переворачиваете малу и начинаете считать в другом направлении, так что через центральную бусину никогда не переходите.

Не исключено, что подсчет мантр покажется вам бесполезным занятием. В этом случае вы, возможно, захотите включить в процедуру какие-то другие физические движения. Я нахожу, что во время произнесения мантр очень успокаивает покачивание. В индуистской практике эта техника не принята, а вот для еврейской молитвы традиционна. Повторяя мантру или молитву, медленно покачивайте корпусом взад и вперед. Делайте это мягко – во время молитвы не следует изображать из себя рок-музыканта. Может быть, вы предпочтете двигать руками, как это делают некоторые суфии, произнося мантру-дхикр: «Нет бога, кроме Аллаха». Физическое движение помогает занять тело и напомнить сознанию, что вы собираетесь использовать слова как мост между материей и разумом.

Магические формулы

Создание, активация и использование собственных мантр – вековая традиция западной магии. Алистер Кроули, к примеру, открыл Слово Эона – Абрахадабра (обратите внимание на написание: в этой версии в середине стоит буква «Х», поскольку Хад, по Кроули, имя одного из начал реальности). Он заявил, что это слово выражает само Великое Делание. Объяснение, данное Кроули по поводу того, как работает данная формула, выглядит, в лучшем случае, не вполне вразумительным. Вероятнее всего, такие вещи – по крайней мере, отчасти – индивидуальны. Нема, например, открыла другие слова своего Эона, Эона Маат. Одно из этих слов, Ипсос, она советует использовать как мантру[168]. Но откуда эти маги черпали идеи для своих формул? Все просто – они брали их из греческой магической традиции, которая дала нам так называемые voces magicae — магические слова. Я подразделяю эти слова на две категории: первая и наименее интересная – это просто результат грубой транслитерации ивритских или коптских слов. Слова, относящиеся к данной категории, заимствуются и записываются, насколько это возможно, греческими буквами. Так, ивритское Адонай («мой Господь») превращается в «Адонаос» или «Адонаэль». Саваоф («Господь воинств») нередко встречается в вариантах «Сабао» или «Сабаоф». Вторая категория, более интересная для меня, включает длинные цепочки гласных или, реже, согласных. Граница между двумя типами магических слов не всегда четкая. Коптские слова часто включают ряды гласных, и не исключено, что самый известный из них – IAO – это транслитерация ивритского YHVH. Тем не менее, вторую категорию можно использовать примерно так же, как индуистские бийя. Это «семенные слоги», символизирующие идеи, которые нельзя выразить обычным языком.

Как математическая формула может выразить сложную идею более эффективно, чем объяснение той же идеи на английском языке, так и магические формулы выражают невыразимое. Можно попытаться их расшифровать, и Кроули, как и некоторые другие маги, считал это важным занятием. Однако любое значение, которое при этом получится (если получится вообще), скорее всего, будет индивидуальным. Например, имя IАО было расшифровано в «Золотой Заре» следующим образом.

Буква «I» символизирует богиню Исиду, супругу Осириса. «А» – символ Апофиса, разрушителя душ, которого «Золотая Заря» отождествляет с Сетом, убийцей Осириса. И, конечно же, буква «О» обозначает Осириса, бога зерна, возрождения и Солнца. Следовательно, IAO – это формула искупления грехов человечества смертью растительного божества. Этот анализ интересен сам по себе, но становится еще интереснее в сочетании с анализом другой знаменитой магической формулы – INRI, букв, написанных на кресте, на котором был распят Иисус. Традиционная расшифровка этих букв – «Иисус Христос Царь Иудейский». Однако «Золотая Заря» переводит их на иврит (что не совсем правильно с исторической точки зрения, но допустимо с магической) и использует традиционные соответствия, приравнивая «I» к Деве, «N» – к Скорпиону, «R» – к Солнцу. Отсюда остается сделать лишь небольшой шаг – отождествить Деву с Исидой (в ней было нечто девственное), Скорпиона – с Апофисом (оба они – символы разрушения, хотя Скорпион ассоциируется также с идеей сексуальности, а значит, и воссоздания), а Солнце – с Осирисом. Примечательно, что в оригинальном мифе об Исиде говорится, что она забеременела от скорпиона, несшего семя Осириса. Однако в «Золотой Заре», насколько мне известно, эта версия развития не получила, хотя, если представить, как она могла бы изменить формулу, появляется богатая пища для размышлений.

Такие формулы больше говорят о самом дешифровщике. Основатели Ордена Золотой Зари, возникшего в поствикторианскую эпоху, выдвигали тезис, который в настоящее время, как правило, отвергается. Суть его в том, что все мифы были рассказом о первичном растительном боге, который умирает и возрождается. Хотя такого рода мотивы широко распространены в мировой мифологии, большинство исследователей отказалось от поиска доказательств этой теории. Тем не менее, попытка «Золотой Зари» проанализировать две вышеприведенные формулы, исходя из данного мотива, позволила многое узнать об их связи с идеями смерти, возрождения и искупления.

А знаменитый перевод Кроули «Стелы Откровения»[169] дает нам возможность немало узнать о процессе перевода. Каждую букву слов силы этого древнего заклинания (обычно его называют ритуалом Нерожденного, но в версии Кроули это Liber Samekh) Кроули использует как символ и создает из каждого слова довольно-таки необычные фразы. Например, он переводит AEOOU как «Наша Госпожа Западных Врат Неба!» Это высказывание поначалу может показаться непонятным, но все становится ясно, когда мы понимаем, что для Кроули каждая буква имела собственное значение. Так, его перевод AR гласит: «О, дышащее, струящееся Солнце!», – и все встает на свои места, как только вы понимаете, что буква «А» для Кроули означала воздух, а «R» – Солнце. Конечно, если вы выберете другие соответствия, то и значения у вас получатся другие. Я подозреваю, что Кроули был слегка одержим систематизацией и очень хотел найти логичное значение в бессмысленных наборах звуков.

Вместо того чтобы расшифровывать формулы тысячелетней давности, мы можем создавать или находить свои собственные. Есть два способа создания формулы: либо ее сообщает вам некая духовная сущность (этот метод предпочитается большинством магов-модернистов), либо вы создаете ее сами с помощью метода неосознанного письма и собственной изобретательности (такой путь выбирают многие постмодернисты). Конечно, когда человек открывает формулу, встает вопрос о том, как ее использовать. Наше исследование мантр может подкинуть вам несколько идей, касающихся применения формул.

Получение формулы от духовной сущности требует общения с данной сущностью. Это не так сложно, как может показаться. Есть несколько способов установления контакта с нематериальными существами, и о многих из них я рассказывал в своей первой книге – «Магия эпохи постмодерна». Все эти способы базируются на активном использовании воображения. Вы повысите вероятность установления контакта, вообразив в состоянии глубокого расслабления идеально подходящую символическую среду для духовной сущности, с которой хотите поговорить. Например, вам хочется побеседовать с духом Марса – предположим, с Фобосом, богом ужаса. Тогда вы должны представить среду (а может быть, даже создать ее в материальном ритуальном пространстве), полную едких запахов, железа, красного цвета, звуков клацающей стали и т. п. В этой среде вам необходимо «вылепить» образ Фобоса, а затем вступить с ним в разговор. Часть информации, которую вы получите, может исходить от вашего собственного эго. Поэтому стоит придерживаться одного простого правила. Если дух не сообщил что-либо правдивое и неизвестное вам прежде или если он сказал что-либо не соответствующее здравому смыслу или его собственной символической природе, запишите его высказывания, но не следуйте им. С другой стороны, если дух сообщает вам что-то полезное (или хотя бы символически соответствующее его натуре), вы можете подумать о применении его советов на практике.

Как-то я вступил в контакт с духом во время гипнагогического состояния, то есть пребывая на грани сна и бодрствования. Дух выполнял ритуал, который, казалось, был ориентирован на поклонение Солнцу. Проснувшись, я записал слово, которое нараспев произносил дух: хайясана. Я попытался несколькими способами проанализировать это слово, в том числе перевел его на несколько языков[170]. Ничего осмысленного не получалось, пока я не дошел до иврита. Гласные в иврите не записываются, и существует два способа записи звука /с/. Я попробовал оба возможных варианта написания слова: Хе-Йод-Самех-Нун и Хе-Йод-Шин-Нун. Ни один из них не дает понятного слова, однако второй вариант имеет числовое значение, в сумме составляющее 365 (5 + 10 + 300 + 50) – важное число, связанное с Солнцем. Имея такой перспективный вариант, я проанализировал каждую из букв наиболее очевидным образом – как символ сезона. Букву Шин, ассоциируемую с огнем, я привязал к лету. Соответственно, Нун, буква, связанная со Скорпионом и смертью, стала символом осени, Хе – зимы (здесь было сложнее найти символическое обоснование), а Йод – весны. Последнее обосновать было легко, поскольку Йод – это «семя» для других букв. У меня есть свои теории относительно буквы Хе, и некоторые из них связаны с трудами Кроули, посвященными картам Таро. Но я еще не до конца оценил глубину этой формулы. Однако ясно, что это генеративная формула, соотносящая проявление желания (поскольку увиденная мной духовная сущность словно создавала талисман) с неизбежным круговоротом времен года.

Многие люди не понимают, что общение с духом далеко не всегда сопровождается ударами молний и землетрясениями. Например, однажды я проводил довольно скучную инвокацию и выводил каракули на листке бумаги, думая: «Хорошо было бы получить какое-нибудь сообщение от этого духа». И в этот момент я осознал, что нацарапал фразу на иврите. В общем-то, в этом не было ничего необычного – будучи пленен языком, я порой выводил каракули на самых разных наречиях. Но, сложив числовые значения букв в этой фразе по правилам гематрии (см. главу 7), я обнаружил, что у меня получилось число, равное числовому значению имени духа, которого я пытался инвоцировать. Машинальное письмо на иврите – моя индивидуальная особенность, но и вам стоит обращать внимание на вещи, которые приходят в голову после окончания ритуала. Они могут быть и бессмысленными, но мага от обычного человека и отличает именно то, что мы умеем придавать таким вещам смысл.

Создание формул

Другой способ получить формулу – придумать ее самостоятельно. Несомненно, наши магические предшественники не похвалили бы меня за такое предложение. Но почему любая формула, предложенная духовной сущностью, автоматически признается лучше той, что мы вывели самостоятельно? Вы можете делать формулы из знаменитых оккультных цитат: допустим, As above, so below[171]. Анализируйте это не как самостоятельное осмысленное утверждение, а именно как формулу. Так, обе ее части включают в себя слово из двух букв и слово из пяти букв – это подчеркивает единство двух противоположностей. Существует исторический прецедент – вспомните обозначающую серу формулу vitriol, о которой мы говорили в предыдущей главе. Слово azoth, которое часто используется в магии и алхимии для описания таинственной сущности, составлено из первых и последних букв латинского, греческого и ивритского алфавитов. А поскольку первые буквы в этих алфавитах одинаковы, получается aaazoth, или azoth. Эта формула также иллюстрирует еще одну важную идею алхимии – как из одной вещи могут получиться три разных конечных результата.

Вы можете создать формулу, выражающую некую сложную идею, которую вы хотите более четко осознать. Давайте представим, что вам хочется постичь иллюзию отделенности личности от мира – довольно распространенная цель в таких духовных системах, как дзен-буддизм и ведический индуизм. Чтобы сделать это, вам придется разрушить барьеры между своим «Я» (self) и Другим (Other). Один из способов этого добиться – «вплести» буквы слова self в слово other. Это даст вам формулу ostehlefr. Анализируя ее, вы заметите, что она сложна для произношения. Но ведь, разрушая барьер между «Я» и Другим, вы также ломаете барьер между началом и концом. Так почему бы это не подчеркнуть, начав формулу с последней буквы? Получится rostehlef. Чуть позже я коротко расскажу о том, как использовать эту и другие формулы.

Другой способ создания формул – положиться на систему соответствий ивритского алфавита. Он состоит из двадцати двух букв – их соотносят с двадцатью двумя Старшими Арканами Таро. Следовательно, вы, чтобы выразить нужную идею, можете создать «слово», которое будет символизировать целый расклад Таро. Представьте, что вы хотите получить формулу, которая поможет вам понять идею истинной любви. Вы можете выбрать карты Таро, выражающие данную идею, например Императрицу (III) и Влюбленных (VI), и найти соответствующие буквы в приложении 2 в конце этой книги. У вас получится слово DZ, которое можно дополнить гласными по своему усмотрению. Я в большинстве случаев предпочитаю вставлять /а/. Получается формула daz. Теперь обратимся к ивритской гематрии: daz равняется 11, это одно из чисел, символизирующих как Великую Работу по соединению верхнего и нижнего (5 + 6), так и клипот, «мир оболочек» (10 + 1), далекий от совершенства. 11 – это двойственное число с двояким применением. Получается, что любовь ведет нас либо к Великому Деланию, либо к клипот, в зависимости от того, как мы ею распоряжаемся. Это может быть дверь (буквальное значение Далет) или меч (буквальное значение Зайн). Если вы не говорите и не читаете на иврите, можете использовать ассоциации с английским алфавитом. Возможный вариант таблицы соответствий предлагается вашему вниманию в приложении 3.

Но как можно применять такие формулы? Безусловно, кто-то делает это так, как я описал выше: по-новому исследует идею, рассматривает ее с новой точки зрения и преодолевает старые привычки. А кто-то использует формулы как мантры, повторяя их снова и снова, чтобы укрепить результат в своем сознании. Третий вариант – применение формул в качестве слов силы во время ритуала. Например, вы можете создать формулу проявления и повторять ее в ходе ритуала эвокации, чтобы заставить духа появиться. Последний вариант распространен в церемониальной магии.

Можно также использовать формулу как магическое слово в другом смысле, связывая конкретные формулы с конкретными магическими задачами. Предположим, наша цель – создать слово для магического преодоления препятствий. Попробуем начать с карты Колесница (идея движения вперед), затем взять карту Дьявол (она символизирует скорее физические, а не ментальные препятствия) и закончить картой Вселенная (символ полного успеха). Получится ивритское слово ChOTh. В него можно поместить любое количество гласных. Если мы хотим вывести точное ивритское слово, то должны прийти к варианту ха’ат, но, с другой стороны, мы можем просто пожать плечами и сказать: «Буква Айн часто ассоциируется с буквой „О“, так сложилось исторически, хотя в иврите она и звучит по-другому. Поэтому слово будет звучать как хот». Еще один вариант – вообще взять английские соответствия и приписать Колеснице букву «J», Дьяволу – «S», Миру – «Z». В этом случае вам тоже придется выбирать гласные. Так, преодолению препятствий лучше всего соответствует масть Жезлов, соответственно, у вас получится слово Jisiz. Какой бы метод мы ни избрали, у нас будет магическое слово, которое можно зарядить на достижение цели.

Самый простой способ сделать это – войти в легкий транс и детально визуализировать желаемый результат, повторяя при этом слово определенное количество раз – скажем, 108. Чтобы заставить слово работать, повторяйте его, столкнувшись с препятствием, снова и снова, как мантру, преодолевая преграду. Даже в земном смысле такой подход способен помочь вам сфокусировать сознание на цели. А в магическом отношении это предохраняет вас от создания семиотического кода неудачи. Магическое слово удерживает в вашем сознании код успешного преодоления препятствий, и этот «шаблон успеха» влияет на мир.

Общей чертой всех перечисленных подходов является то, что формулой считается слово, для создания которого перестраиваются другие слова. Формула взаимодействует с семиотическими кодами, формирующими наш мир и регулирующими его. Например, когда я обнаруживаю, что попался в ловушку семиотического кода дуальности, где мир – это либо материя, либо дух, люди – либо друзья, либо враги, а информация – либо правдивая, либо ложная, я беру Слово Эона Кроули, объединяющее (по его словам) верх и низ, и говорю: Абрахадабра. Если я наделю это слово смыслом и силой, оно может извлечь меня из сетей дуализма и открыть мне новое мировоззрение, или, по терминологии Кроули, новый Эон. Магическая формула, как и глоссолалия, кажется бессмысленной, поскольку слова имеют смысл только в рамках кодов, а магическая формула находится вне кода и призвана сломать и уничтожить его. Интересно, что слово Абракадабра, из которого Кроули вывел свою формулу, первоначально отображалось на амулетах следующим образом:

Такая перевернутая пирамида повсеместно применялась для написания слов силы, созданных с целью устранения лихорадки. В метафорическом смысле коды, через призму которых мы смотрим на свою жизнь, – это тоже лихорадка. Формулы и мантры помогают излечиться от нее и открывают перед нами новые возможности.

Глава 9

Магическое повествование: метафора, миф, ритуал и теургия

Итак, я изложил теорию, подчеркивающую важность языка и символизма в западной магии. Она не обладает научной достоверностью, но ведь любая магическая теория призвана открывать двери для новых идей и новых подходов. Данная теория подразумевает определенную космологию, то есть предположительную форму Вселенной. В рамках этой космологии потенциально существует исходная реальность, не поддающаяся описанию, – Невыразимое. Над ним простирается море недифференцированной информации, из которого исходят символы, организованные согласно кодам интерпретации. Не все символы созданы равными. Некоторые из них, именуемые метафорами, обладают такой властью над нашими мыслями, что иногда мы даже не осознаем, что это метафоры. Мы принимаем их за истину.

Лингвисты всегда ищут схемы и структуры. В ключевых лингвистических теориях рассматривается то, как, например, слова выстраиваются в словосочетания, а словосочетания – в предложения, и все это для того, чтобы свести безграничное многообразие языка к простой «базовой грамматике». Большинство из тех, кто занимается выявлением таких структур, фокусируются на уровне синтаксиса, то есть на словосочетании и предложении. Но есть и лингвисты, которые изучают, как язык работает в более крупных единицах: в нескольких предложениях, абзацах или целых рассказах и статьях. Обычно такие исследования относятся к области риторики, но некоторые ученые все же настаивают на том, что, используя методы лингвистики, можно анализировать и более крупные языковые структуры. Данная область науки называется прагматикой и дает довольно интересные результаты. Впрочем, в большинстве своем они не связаны с тематикой этой книги. Но одно научное направление имеет отношение к изучению магии – это исследование принципов, по которым происходит организация информации в нашем сознании. В работах Джорджа Лакоффа выдвигается гипотеза, согласно которой это осуществляется при помощи метафор.

Напомню, что метафора – это фигура речи, в которой одна вещь приравнивается к другой. Человек может сказать: «Мой день был сплошным кошмаром», – и это будет означать «у меня был трудный день». Метафоры интересны с лингвистической точки зрения, потому что они – формально – лгут. Но что заставляет нас воспринимать «метафорическую ложь» не буквально? Лишь немногие люди (если не брать во внимание тех, кто плохо умеет читать) подумают, что я уснул среди бела дня и мне приснился кошмар. Лингвисты говорят о том, что сама метафора подсказывает нам: в ней содержится не столько ложь, сколько некая разновидность правды. Каждая метафора имеет форму X = Y, где Х и Y – совершенно разные вещи, а знак = заменяет глагол «есть». Y можно назвать источником, Х – целью. У источника мы мысленно берем какое-то качество, применимое к Х. Говоря «Мой день был кошмаром», мы берем какие-то качества кошмара (неприятные, пугающие ощущения, возможно, сложные для понимания) и применяем их к «моему дню». Если я так скажу, то вы решите, что, вероятно, днем у меня было много работы, или мне пришлось вступить в какой-то конфликт, или я получил плохие новости. Вы вряд ли заключите, что я забыл надеть штаны или долго падал в пропасть, как это бывает в ночных кошмарах. По какой-то причине почти каждый человек способен определить, какие именно элементы источника применимы к цели.

Метафору можно рассматривать как более сильный класс символов. Символ говорит: «Х символизирует (обозначает) Y», а метафора говорит: «Х есть Y». Если свеча – это символ просветления, то вы можете сказать: «Эта свеча символизирует просветление», – подразумевая при этом: «но остается свечой». Однако в ритуале мы нередко осуществляем метафорическое приравнивание: «Эта свеча есть просветление». Некоторые буддийские ритуалы делают это различие очевидным: символически сутры, или священные писания, являются уроками, ведущими читателей к совершенству. А в ритуале они часто используются для обозначения собственно просветления, причем в некоторых школах буддизма принято просто читать названия сутр снова и снова. Символ становится метафорой, когда означающее и означаемое разделяет только глагол «есть». Соответственно, метафора в каком-то смысле более фундаментальна и могущественна, чем символ. Метафора – это сверхсимвол. Символ и то, что он означает, находятся на некоем расстоянии друг от друга, а метафора объединяет их в одно целое.

Лакофф полагает, что метафора – это не просто фигура речи, используемая для украшения поэзии и прозы, а фундамент нашего способа мышления на языке. Вспомните, например, как вы образуете наречия в английском языке: берете прилагательное – допустим, happy («счастливый») – и добавляете к нему суффикс – ly. Получается happily («счастливо») (возможны небольшие отклонения в написании). Суффикс – ly, конечно, не похож на метафору, но в англосаксонском для образования наречий использовался суффикс – lice, означавший «с телом, в теле». Так что слово happily изначально имело значение «со счастливым телом». Поэтому человек, который «счастливо смеется» на самом деле «смеется в счастливом теле». Суффикс имел метафорический смысл, который затем был утрачен, и он превратился просто в звуки, которые добавляют к прилагательным, чтобы сделать из них наречия. Если вы владеете испанским, то знаете, что в нем есть аналогичный суффикс, превращающий прилагательные в наречия — – mente. Буквально он означает «с умом». Почти каждое слово в нашем языке может рассматриваться как метафора, если вы достаточно глубоко проследите его происхождение.

Метафора не ограничивается лексическим уровнем языка и распространяется на самые сложные его уровни. Лакофф считает, что мы «живем» определенными метафорами[172]. Другими словами – с помощью метафор, как и кодов, создаются символы. К примеру, мы склонны думать, что «вверх» – это «больше», а «вниз» – «меньше». Если мы хотим посильнее натопить в комнате, то поднимаем температуру. Когда начинаем говорить тише, то понижаем голос. Однако уравнения выше = больше и ниже = меньше, если подходить к ним буквально, неправильны. На самом деле мы ничего не двигаем ни вверх, ни вниз, когда крутим регулятор обогревателя или приглушаем голос! Кстати, есть еще одна метафора, которая пересекается с первой: по часовой стрелке = выше = больше. Она появилась благодаря примитивным электроприборам, а также решению (по большому счету произвольному) стандартизировать их шкалы в соответствии с ходом часовых стрелок, повторяющих движение Солнца.

Кто-то может подумать: подобный анализ метафор подходит старым замшелым лингвистам (хотя вовсе не все мы такие уж старые), но какое значение он может иметь в реальной жизни? Лакофф полагает, что у нас часто формируются предубеждения, основанные на этих метафорах и способные сбить нас с пути. Например, он обращает внимание на то, что республиканцы и демократы имеют разные исходные метафоры, касающиеся управления, и это мешает им эффективно общаться друг с другом. Республиканцы, полагает исследователь, воспринимают правительство как строгого отца, обеспечивающего необходимую дисциплину, а демократы – как заботливого родителя, пекущегося о нуждах своего ребенка[173]. Очевидно, что если демократ попытается убедить республиканца, исходя из своей базовой метафоры, то республиканец отвергнет его аргументы, основываясь на своей. И коммуникация не состоится.

Метафоры, которыми мы творим магию

Я всегда стараюсь замечать, на бытовом или на магическом уровне, какого рода метафоры используют люди, чтобы приспосабливать свои методы общения к мировоззрению. Мой повседневный метод – просто сочувствие: я представляю, что люди могут чувствовать и почему. Магический метод лишь немного сложнее обычного. Я расслабляюсь при помощи четырехкратного дыхания или другого подобного упражнения и воображаю черное зеркало или пустое пространство. Когда в нем появляется предмет или образ, я пытаюсь связать его метафорически с тем, что говорит или пишет человек, чтобы понять, каковы его исходные метафоры. Конечно, Джордж Лакофф не особенно интересовался возможностями магического применения своей теории, и поэтому я взялся за написание собственной книги.

Метафоры, управляющие нашей жизнью, задают ракурс, в соответствии с которым мы воспринимаем самих себя. Другими словами – мы организуем свое восприятие посредством метафорических историй, которые рассказываем сами себе. Увидев человека, стоящего в тени, мы воспринимаем его как грабителя или насильника, если наша исходная метафора – мир = опасность. Конечно, этот человек может просто ждать такси, если посмотреть на ситуацию по-другому. Демократу, в сознании которого глубоко укоренена метафора правительство = заботливый родитель, иногда бывает трудно не считать республиканцев равнодушными и жадными людьми. А для республиканца с его метафорой правительство = строгий командир проблемой является воспринимать демократа не как человека чрезмерно снисходительного и склонного к вседозволенности. Опираясь, как большинство ученых, на доминирующую метафору мир = материя[174], мы всегда стремимся интерпретировать свои наблюдения в материалистическом ключе. Даже сталкиваясь с чем-то из ряда вон выходящим или странным, мы говорим, что этому должно быть «разумное объяснение». А у мистика в роли господствующей может выступать метафора мир = игра или мир = иллюзия. И в этом кроется причина поведения, которое материалисту покажется ненормальным, но в котором, с точки зрения самого мистика, будет абсолютный смысл (таково, например, кружение на улице суфия, поющего молитвы Возлюбленному). Маг может глубоко и неосознанно (или осознанно) опираться на метафору мир = взаимодействие духов, что приведет его к открытиям, шаманистическим и анимистическим по своей сути. Другой вариант – реальность = информация. Он порождает наблюдения и впечатления, соответствующие данной магической теории.

Интересно, что подобные метафоры порой вовсе не кажутся метафорами. К примеру, когда мы говорим «она – воровка», то на самом деле не утверждаем факт, а создаем метафору. «Она» – это цель, а «воровка» – источник, и мы берем некий элемент «воровки» и применяем его к человеку, о котором идет речь. Конечно, существует очень мало свойств, присущих воровке, поэтому задача решается довольно легко и данное высказывание воспринимается как буквальная истина, а не как метафора. А теперь подумайте о том, что происходит, когда вы клеймите кого-то как «воровку» – все остальные качества этого человека вы отбрасываете. Никто не ворует по двадцать четыре часа в сутки. У воровки может быть семья. Вы могли бы сказать: «Она мать», – подразумевая того же самого человека, но придав цели совершенно иной набор качеств. Однако если уж мы сделали такое метафорическое допущение, значит, у нас были соответствующие данные. Когда кто-то совершает преступление, люди, знающие этого человека, нередко говорят: «Но ведь он был таким хорошим!» Им бывает трудно сопоставить эту новую информацию с метафорой «Х есть друг».

Альфред Коржибски, основоположник общей семантики[175], пошел еще дальше и предложил по возможности избегать использования глагола «быть», особенно в качестве глагола-связки, соединяющего друг с другом две идеи (другими словами, знака равенства)[176]. Мы можем избегать таких конструкций – например, заменяя все формы глагола быть (есть, был, будучи, бывший), уравнивающие разные вещи, фразами типа «похоже на Х» или «обладает свойствами Х». Или используя вместо существительных глаголы: тогда фраза «Сью – (есть) воровка» трансформируется в «Сью украла деньги с работы». Заметьте, что таким образом мы превращаем суждение в наблюдение. Если вы говорите «Сью – воровка», то вряд ли люди сразу же спросят вас: «Почему вы называете ее воровкой?» А если вы скажете, что она украла деньги с работы, то собеседники могут поинтересоваться и причиной ее поступка. Отказ от неосознанного или бездумного использования метафор открывает перед нами возможность рассуждать и задавать вопросы.

Однако я совсем не хочу сказать, что все метафоры препятствуют ясности мышления и проникают в наше подсознание как коварные чужаки. Напротив, метафоры служат полезной цели, и без них у нас бы вообще не было языка – только кряхтение, жесты и немногочисленные слова, обозначающие важные предметы и действия. И без метафоры у нас бы, вне всяких сомнений, не было магии. Вся магия, независимо от специфики отдельных практик, зиждется на наборе базовых метафор. Например, представитель церемониальной магии рисует сигил при помощи магического квадрата, читает текст инвокации конкретного планетарного ангела, и все это он проделывает в подходящий планетарный час с целью достижения какого-то эффекта. Ведьма может умастить каким-то веществом свечу определенного цвета и молиться, пока та горит. Практик худу собирает природные и не совсем природные материалы, зашивает их в кусок войлока и прячет где-то в своем доме или на теле. Эти практики кажутся разными, но в каждой из них присутствует метафорическое начало. Приверженец церемониальной магии выбирает планетарный час и квадрат согласно метафоре, связывающей его желание с планетами. Ведьма и практикующий худу выбирают определенные цвета и субстанции по той же причине – из-за существования метафорической связи между выбранными предметами и желанием. Антропологи называют это принципом симпатии, то есть верой в то, что схожие объекты могут влиять друг на друга.

Принцип симпатии и его «родственник», принцип контакта (объекты, однажды контактировавшие друг с другом, продолжают оставаться в магическом контакте, поэтому один волосок способен повлиять на все тело), могут быть объединены в принцип метафоры; принцип контакта лежит в основе варианта метафоры – синекдохи. Одна вещь, магический символ, обозначает другую вещь, магическое означаемое. Голубой цвет для ведьмы означает исцеление, а для церемониального мага – деньги. Но и в том и в другом случае мы имеем дело с метафорой идеи. Соответственно, различия между системами магии – низкими или высокими, народными или религиозными – обусловлены не столько целями, сколько скорее эстетическими соображениями, определяющими выбор метафоры. В конце концов, ведьма может так же легко сжечь белую свечу, чтобы пообщаться со своими богами, как и зеленую – для привлечения богатства.

Эстетическая составляющая магии

Выбор магических метафор – это эстетическое решение; значит, чтобы понять магическую метафору, необходимо понимание эстетики. Эстетика, наука, изучающая то, что затрагивает чувства людей, – часть аксиологии, науки о ценностях. Эта сфера всегда была довольно непростой для изучения, поскольку философы достаточно рано осознали, что кажущееся приятным одному человеку другие могут находить неприятным. Многие из них просто умывали руки, повторяя вслед за Цицероном: «О вкусах не спорят»[177]. Однако другие философы – и таких ничуть не меньше – признают, что этика, наука о правилах поведения, является отраслью аксиологии. Существует ряд достаточно универсальных принципов, действующих в области вкуса. Так, нам нравится симметричное или почти симметричное, мы любим пропорции, основанные на золотом сечении, мы склонны предпочитать завершенность незавершенности. Но даже эти принципы вкуса нарушаются для достижения художественного эффекта. К примеру, многие композиторы используют в качестве выразительного средства диссонанс. Следовательно, любая стоящая эстетическая теория должна учитывать и факт многообразия людских вкусов, и то, что любое эстетическое правило один художник может нарушать, а другой – признавать прекрасным и непреложным.

В магии мы вполне можем руководствоваться следующим правилом: «Я мало что знаю об искусстве, но знаю, что мне нравится». Если выражаться более научно, то оно будет звучать так: «Эстетическая ценность любой вещи заключается в воздействии данной вещи на человека в конкретное время и в конкретном месте». Мне нравятся анчоусы, поэтому у меня с ними целый ряд приятных ассоциаций, а еще мне по душе сильные ароматы. Я люблю панк-рок, поскольку мне нравятся его энергия и ритм. Я люблю природу, так как испытываю чувство благоговения и покоя, когда нахожусь на ее лоне. Кому-то могут нравиться песни в стиле кантри, потому что в них забавные стихи. Казалось бы, такого рода персональная эстетика означает, что эстетических ошибок быть не может. Но это не так: эстетической ошибкой было бы притворяться, что вам нравится то, что на самом деле не нравится. Конечно, вы можете научиться любить что-то или попытаться изменить к этому свое отношение, но притворяться, будто вам что-то нравится, то есть лгать самому себе, – это и есть эстетическая ошибка.

Другая эстетическая ошибка – отмахиваться от всех эстетических вопросов, говоря: «Раз вам это нравится, значит, это правильно для вас». И хотя с одной стороны, это правда, с другой – это недооценка возможностей эстетической инновации. Исходя из этой точки зрения если все объекты эстетически равны, то зачем суетиться и создавать новое искусство или экспериментировать? Предметы прикладного искусства – такие как обои – и популярная музыка хороши на своем месте, но если человек основывается исключительно на принципе «мне это нравится, значит, это хорошо для меня», то они становятся для него фундаментом всего искусства. Чтобы думать и развиваться, нам нужны более сложные эстетические задачи. Магия, если она осуществляется правильно, обеспечивает нас такими задачами – как и хорошее искусство. Одна из важнейших задач, особенно в эпоху постмодерна, – признать, что традиции существуют по определенной причине: они действуют в течение какого-то периода и нравятся большому числу людей. Так что если у вас есть веская эстетическая причина, то вы можете использовать веер вместо атама. Но, поступая таким образом, мудрый экспериментатор признает, что атам и веер – это разные предметы с разной историей и семиотическими связями.

Если бы принцип «нравится – не нравится» работал как простой выключатель, мы бы могли ограничиться таким правилом: если это работает для тебя, используй это. Однако что-то может работать для кого-то множеством способов. Давайте возьмем некую воображаемую ситуацию. Эмбер изучает ритуальную магию и достигла того этапа, на котором следует изготовить жезл, представляющий волю мага. Не являясь сторонницей какой-то конкретной магической традиции, она немного растерялась. В традиции «Золотой Зари» принято использовать богато украшенные, громоздкие, увенчанные лотосом жезлы, тогда как в гримуаре «Ключ Соломона» описывается довольно простая, срезанная в определенное время ветка с начертанными на ней символами. В некоторых книгах говорится, что ветка должна быть от бузины (а там, где живет Эмбер, бузина не растет), в других упоминается дуб или ясень. В одном источнике рекомендуется даже тис. Женщина поспрашивала у знакомых и получила такой ответ: «Найди что-нибудь, что тебе по душе». Наконец она увидела жезл, сделанный из меди и инкрустированный полудрагоценными камнями (в основном агатом и кварцем). Обрадованная, Эмбер купила его – помимо всего прочего он показался ей красивым.

Другими словами, жезл «работал» для нее. Но здесь Эмбер допустила довольно грубую магическую ошибку. Дело не в том, что она купила жезл, а не сделала его сама, а в том, что она перепутала метафоры. В литературе мы называем это смешанной, или противоречивой, метафорой. Например: «Поток был прозрачен, как стекло, и весело пузырился». Эмбер впала в заблуждение, решив, что все метафоры одинаковы. Однако жезл играет особую метафорическую роль: он символизирует ее волю, силу, авторитет и одновременно является своего рода указкой, как бы продолжением ее пальцев, а значит, обозначает ее способность манипулировать миром. Если бы она использовала инструкции «Золотой Зари», у нее был бы жезл, увенчанный лотосом и раскрашенный в зодиакальные цвета, что символизировало бы духовную природу ее воли, воплощенную в звездах, управляющих, в символическом смысле, ее судьбой. Даже если бы она использовала простую дубовую веточку, та тоже представляла бы ее непоколебимую волю (поскольку дуб – очень твердое дерево), а также символически связывала бы ее с молнией и громом. Если бы Эмбер выбрала ясень, то приобщилась бы к скандинавским мифам о первом человеке Аске, созданном из ясеневой древесины, а также ко многим другим символам. Но медь в ритуальной магии – это металл Венеры, а посему он вряд ли может быть символом воли. Кварц имеет множество ассоциаций, большинство из них связано со сновидениями, гномами, а в последнее время – еще и с энергетической парадигмой.

Медный жезл Эмбер красив, но не слишком подходит для ее целей. Он – результат не тщательно выверенного символического решения, но решения вкусового. Наверное, найдутся читатели, которые заметят, что по крайней мере в одной символической системе, а именно в Телеме, воля и любовь являются взаимосвязанными понятиями, поэтому медный жезл не так уж и плох. Да, конечно. Эмбер могла бы принять то же самое решение, но только основываясь на серьезном анализе метафор или на интуиции, и уравнять идеи воли и любви в своих ритуалах. В этом случае медный жезл прекрасно подошел бы. Быть красивым и быть подходящим для конкретной магической роли – это не одно и то же.

Логика метафоры

Чтобы понять или даже создать магическую систему, мы должны представлять себе, как каждая ее часть метафорически соотносится с остальными. Какие части отсылают нас к другим составляющим и каким образом? В метафорическом смысле жезл есть воля, а что же тогда есть атам? Алтарь – это Вселенная, а что же тогда круг? В магической традиции как минимум часть этой мыслительной работы уже проделана, но от вас все равно может потребоваться связать эти смыслы воедино. Самое главное – помнить, что магия и магическая символика подчиняются не математической логике и не научной логике вообще, но тому, что поэт Харт Крейн назвал «логикой метафоры»[178]. Алтарь может обозначать Вселенную в одном смысле, а круг – в другом. Возможно, алтарь в вашем понимании – это Вселенная физических законов (он состоит из прямых углов и твердых материалов), тогда как круг – Вселенная законов нефизических (он висит в воздухе, неосязаем и состоит из одной сплошной линии). Не исключено, что для вас атам также представляет волю, только при этом ее более агрессивную разновидность: волю войны, а не волю мира. Маги хаотического направления иногда любят экспериментировать, занимаясь магией, к примеру, в додекаэдре, а не в круге. Прекрасно, но что тогда символизирует этот додекаэдр?[179]

Метафоры в магии подобны языку, которым мы ежедневно пользуемся. Каждый, кто утверждает, что какой-то конкретный набор слов будет неправильным в абсолютно любой ситуации, является, с лингвистической точки зрения, человеком недалеким. А тот, кто возьмется утверждать, что медный жезл ни для чего не может пригодиться, будет признан человеком ограниченным с точки зрения магии. Однако если кто-то вдруг заявит, что любые слова можно использовать в любой ситуации, то это тоже будет ерунда, как и утверждение «Все, что мне нравится, работает». Символы в наших заклинаниях и в магической работе должны подбираться столь же тщательно, сколь и слова, в зависимости от ситуации и времени. И хотя вкус в какой-то степени определяет то, что мы говорим, и то, какие символы применяем в магии, он, в свою очередь, должен контролироваться четким пониманием цели.

Магические системы метафор

Метафора не просто определяет наш выбор магических орудий – она лежит в основе самой магической системы. Каждая магическая система имеет доминирующую метафору или ряд метафор, которые отбирают коды, предназначенные для интерпретации символов. Например, в истории, изложенной выше, Эмбер занималась ритуальной магией и интерпретировала медь как металл Венеры. Но если бы она представляла другую магическую традицию, то все могло бы быть иначе. Допустим, будучи ньюэйджером, она воспринимала бы медную трубку как проводник энергии. Для мага-ритуалиста всеобъемлющей метафорой, определяющей выбор кодов интерпретации, является максима «что наверху, то и внизу». У всего, что есть на небесах, имеется соответствующая субстанция или символ на Земле, и наоборот. Так, у планеты Венера есть свой металл, животное, дерево и т. д. Основополагающая метафора нью эйдж – «реальность есть энергия», поэтому каждая вещь рассматривается как участник обмена энергией, и отсюда выводится ее магическая функция. Материалист может возразить: «Но ведь ни одна из этих метафор не является истинной!» Но метафора по сути своей есть неправда, причем в буквальном смысле. А материалист видит мир в рамках уже упомянутой синекдохи (как часто вместо целого): «Вся реальность есть материя».

Какова же основополагающая метафора (или метафоры) вашей магической системы? И какого рода коды для интерпретации реальности она отбирает? Давайте рассмотрим некоторые примеры, чтобы понять, как это работает. Позвольте мне предварить их заявлением: я не пытаюсь оценивать какие-либо магические системы, выступая в роли авторитетного специалиста. Я говорю только о тех магических системах, с которыми сам имел дело, и описываю метафоры, которые, как мне кажется, этими системами управляют. Духовки бывают разными, и надо правильно выбирать время готовки. Вот несколько основополагающих магических метафор.

Мир состоит из энергии

Данная метафора подразумевает, что вся реальность – в основном материальная – состоит из энергии. Эту энергию, в отличие, скажем, от кинетической или электрической, можно контролировать при помощи мыслей и намерений. Магия, которая функционирует в соответствии с этой метафорой, фокусируется на выявлении, перемещении и изменении этой энергии. Иногда говорят, что физические объекты обладают энергией, вибрирующей с определенной частотой. Эта метафора столь популярна, потому что энергию, проходящую через наши тела, очень легко представить. Кроме того, она придает магии научный глянец, что нравится приверженцам научного метода. Маг, использующий эту метафору, склонен интерпретировать явления, основываясь на кодах амплитуды, вибрации и частоты. Энергия будет «вибрировать» с «определенной частотой» для достижения различных целей. Цвет и звук, соответственно, играют важную роль в подобных магических манипуляциях.

Что наверху, то и внизу

Эта метафора действует во многих магических системах, но особенно важна в церемониальной магии, где объекты материального мира соотносятся с идеями, которые считаются принадлежащими высшему плану бытия, высшей реальности. Таким образом, аметист представляет идеи царственности, щедрости и трезвости, то есть те понятия, которые в традиционной астрологии контролируются Юпитером. Растения, камни и другие предметы идентифицируются по признакам, выражающим такого же рода соответствия. Среди этих признаков можно назвать цвет, вкус, форму и т. п. Для мага, преданного этой метафоре, все или по крайней мере многие символы являются отражениями реальности ноуменов. Такой маг признает значимость совпадений. В магии активно задействуются различные объекты, графические символы и ритуальные манипуляции с ними.

Вселенная живая

Эта метафора лежит в основе анимистического мировоззрения: у любого предмета есть дух, который может с нами общаться. В данном случае магия предполагает установление контакта и дружбу с такими духами или подчинение их своей воле. Обычно цель общения достигается посредством транса и измененных состояний сознания; духу присваиваются форма и имя, что позволяет воспринимать его как живое существо. Анимист интерпретирует свои ощущения согласно кодам, управляющим социальным взаимодействием. Соответственно, анимистические церемонии часто включают в себя символическое дарение, разговор и единение.

Вселенная есть Бог (или управляется Богом)

Теистическая метафора позволяет нам менять мир, апеллируя к Богу. Магия в данном случае – это молитва и религиозное поклонение. Здесь часто выдвигаются определенные требования – например, жизнь, соответствующая каким-то стандартам святости. Религиозный маг может презирать символы персональной силы и трактовать события как проявление божественной воли. В магии происходит обращение к религиозным фигурам прошлого и символам святости.

Представленный выше список метафор – это колоссальное упрощение. На самом деле они взаимодействуют в любой магической системе, и каждая из них содержит другие метафоры, которые мы могли бы раскрыть. Например, метафора «что наверху, то и внизу» включает в себя такие элементы, как «выше = лучше; ниже = хуже» и «небо = верх; земля = низ»[180].

Наша задача заключается не в том, чтобы составить полный список всех метафор, а в том, чтобы показать, что мы используем их для отбора и интерпретации своих магических переживаний и опытов. Тот, кто говорит: «Все состоит из энергии», – может ощущать воздействие «негативной энергии», а маг, придерживающийся представления о том, что «все живое», склонен в аналогичной ситуации испытывать на себе воздействие злого духа. И, что самое важное, не верящий в магию вообще и пользующийся метафорой «реальность полностью материальна» в том же самом случае вообще ничего не заметит. Ничего не заметит даже ученый, привыкший к объективному наблюдению, хотя и будет по непонятным причинам чувствовать себя неважно. Ведь материалистическая метафора не допускает эмоций в предметную сферу, воспринимаемую как реальность.

Итак, базовые метафоры влияют на нашу магию и даже на способность допускать ее существование. Но мы не просто идем по жизни в окружении базовых метафор. Мы сами являемся творением системы, поэтому пытаемся каким-то образом систематизировать метафоры. Мы связываем их в истории. Истории, или мифы, состоят из метафор, которые наравне с кодами организуют наши жизненные впечатления.

Символы, коды и метафоры

Вот пример, который поможет нам прояснить, что представляют собой разные уровни взаимодействия символов, кодов и метафор. Христиане верят, что когда-то люди были совершенны, потом произошло грехопадение, и теперь они борются за возвращение милости Божией с помощью Иисуса, который в один прекрасный день объявит о завершении процесса. Эта история содержит больше метафор, чем слов! В ней есть такие метафоры, как «добро наверху, зло внизу» (идея падения), «время – это линия» (есть начало и конец), «грех – это враг» (мы с ним боремся), и т. д. и т. п. Данные метафоры, в свою очередь, задают соответствующие коды. Например, метафора «время – это линия» диктует нам коды, разбивающие время на блоки (секунду, минуту, день, неделю), имеющие начало и конец (полночь, уикенд). Она также предлагает коды, интерпретирующие, например, лежание на диване и глядение в потолок как «пустую трату времени», потому что его у нас мало. История Христа отбирает наиболее важные метафоры. С помощью таких кодов, как определение «часа» и «минуты», «добра» и «зла», эти метафоры управляют поведением верующего в повседневной жизни.

Метафора ритуала

Было бы слишком скучно разбирать все метафоры, задействованные в ритуале. Мы осознаем, что, например, свеча – это символ просветления, и т. д. Иногда мы используем набор символов: жезл символизирует огонь, чаша – воду, кинжал – воздух, диск (пентакль) – землю. Пентакль мы редко воспринимаем именно как метафору земли, обычно – просто как ее символ. Но выстраиваем эти четыре предмета в соответствии с исходной метафорой «Огонь, Вода, Воздух и Земля – четыре элемента реальности». И используем их согласно кодам, указывающим нам значение данных предметов (а не вырываем при помощи кинжала зубы, например).

Попытки найти основополагающую структуру ритуала предпринимались антропологами на протяжении целого столетия. Виктор Тернер[181] утверждал, что некоторые ритуалы, особенно ритуалы перехода, знаменующие собой смену социального статуса, обладают трехчастной структурой: отделение от обычного мира, пороговое, промежуточное состояние и воссоединение с обычным миром. Тернера особенно интересовало промежуточное состояние и то, что в нем происходит, но, с оккультной точки зрения, тернеровский анализ ритуала не слишком убедителен. Он напоминает мне знаменитое утверждение Аристотеля, гласящее, что каждое драматическое произведение имеет начало, середину и конец. И хотя в свое время Тернер сделал полезное аналитическое заключение, на практике при создании ритуала оно мало чем может помочь. И Тернера нельзя в этом винить, ведь его целью было не создание инструкции для написания новых ритуалов, а описание и изучение существующих ритуалов.

Связь мифа и ритуала помогает определить, какие мифологические сюжеты сформировали ритуал. Миф – это не что иное, как культурное предание. И хотя само слово миф для современных читателей зачастую означает «неправда», на самом деле он является просто способом организации метафор в целой культуре. Если мы можем рассказывать себе истории о том, что «люди, которые хорошо работают, получают желаемое», то мифология предлагает нам гораздо более сложные и впечатляющие истории. Например, миф о Икаре, сыне мастера-ремесленника Дедала. Икар и Дедал оказались в плену на острове. Дедал изготовил для себя и для сына по паре крыльев из воска и перьев. Они полетели прочь с острова, но Икар, несмотря на предупреждения отца, подлетел слишком близко к солнцу, и воск, скреплявший крылья, расплавился. Юноша упал в море и утонул. Эта история дает нам метафоры, связанные с такими категориями, как авторитет, доверие, подчинение, опасность, свобода и т. д. Это направляющий миф не для одного человека, а для целой культуры.

Многие мифы порождают ритуалы. Например, христианское причастие – ритуал, напоминающий о том, как Иисус разделил хлеб и вино со своими учениками[182]. В христианской церемонии бракосочетания обычно повторяется миф об Адаме и Еве. В магических же ритуалах пока что, кажется, не происходит воспроизведения мифов. Так, в знаменитом Малом ритуале Пентаграммы маг идентифицирует себя с центром Вселенной, обозначая точки Древа Жизни на своем теле, потом идет по кругу и рисует пентаграммы для сторон света, активируя их при помощи божественных имен, а затем вызывая четырех архангелов. Маг заканчивает ритуал, выполняя те же действия, что и в начале. Воспроизводит ли он при этом какой-то конкретный миф? Нет. Но он повторяет общий миф, который формирует многие, если не все наши магические ритуалы.

Джозеф Кемпбелл считал, что все мифы являются вариантами одного мифа о путешествии героя. Я полагаю, что большинство наших ритуалов также включают в себя элементы данного мифа, особенно это касается ритуалов магических. Осознав, каким образом этот миф формирует наши ритуалы, мы сможем использовать его для разработки церемоний, более эффективных в символическом отношении. Согласно мнению Кемпбелла, мономиф состоит из шести этапов:

● герой чувствует призыв к странствиям;

● откликаясь на него, герой сталкивается со стражем перехода;

● герой получает помощь от наставника;

● герой попадает в пограничный, призрачный мир;

● герой превосходит наставника и добывает эликсир, магический артефакт или осуществляет свое желание;

● изменившийся герой возвращается в мир, из которого он пришел[183].

В качестве наставника может выступать любой проводник, иногда бывший герой, божество или даже животное. Эликсир также может быть какой угодно – от магического объекта до абстрактной идеи, например священный брак либо примирение с божеством или отцом.

Можно проследить, как этот протомиф организует ритуалы, подобные Малому ритуалу Пентаграммы. Маг начинает, как и герой: чувствует призыв, самоопределяется и отделяется от повседневной жизни человечества, обозначая на своем теле точки Древа Жизни. Затем герой движется по пути, произнося пароли на каждой стороне света. Имена, которые произносит маг, очень важны. На востоке это Тетраграмматон (YHVH) – маг символически отождествляет Бога с восходящим Солнцем. На юге он взывает к Адонай, «Господу моему», идентифицируя Солнце в его полной силе с властью Бога. На западе, который ассоциируется с завершением, маг произносит имя Эхейе, «Я есть», связывая продолжительность своей жизни с циклом Солнца, а значит, и Бога. На севере, в мире полночной тьмы, он обращается к Агла (это нотарикон фразы Aта гивор л’олам Адонай, означающей «Ты велик вовеки, Господь мой»), подтверждая тем самым власть Бога даже в самые темные времена[184]. Маг возвращается в центр, который теперь уже является пограничным пространством, и обращается к наставникам в лице архангелов. Он заканчивает ритуал, возвращаясь к началу и повторяя первое ритуальное действие.

В этом плане Малый ритуал Пентаграммы является воспроизведением мифа о путешествии и возвращении героя. То же самое можно сказать и о многих других ритуалах. Достаточно вспомнить, сколько ритуалов предполагают движение к цели. В церемониях бракосочетания, казалось бы, нет никаких причин, по которым бы невеста не могла ожидать священника у алтаря вместе с женихом, однако ее приводит к жениху «наставник», ее отец. Невеста проходит посвящение и получает «эликсир» – сакральный брак. В выпускных церемониях, на первый взгляд абсолютно светских, присутствует шествие выпускников. Выпускники «призваны к странствиям». Они выходят на сцену, где их встречает «наставник» (обычно ректор университета или какое-то другое важное должностное лицо), который и вручает им дипломы («эликсир») и пожимает руки. В конце церемонии они возвращаются в обычный мир, но теперь уже с буквами после своих имен[185]. Подобные ритуалы распространены повсеместно, поскольку миф о путешествии занимает важное место в любой культуре.

Возможно, вы спросите: что может быть общего между Малым ритуалом Пентаграммы с его тщательно выверенными жестами и заклинаниями на иврите и традиционными шаманскими практиками? Но дело в том, что они основаны на похожих сюжетах. В своей практике шаман чувствует призыв к странствиям – обычно это необходимо для целительской работы. Он входит в транс и переживает путешествие в другой мир, часто визуализируемый как подземный. Духи-помощники, нередко в виде животных, выступают в роли наставников и помогают шаману добыть эликсир (иногда это утраченный фрагмент души или конкретные целительские знания). Шаман возвращается изменившимся под действием пережитого и обретает силу, необходимую для исцеления или чего-либо еще[186].

Многие ритуалы включают в себя проверку или встречу со стражем ворот, мимо которого нужно пройти. При бракосочетании проверкой является ритуальный вопрос: «Если кто-нибудь знает причину, по которой эти люди не могут обвенчаться, пусть скажет о ней сейчас». К моменту вручения дипломов испытания, разумеется, бывают уже пройдены. В Малом ритуале Пентаграммы, как это и должно быть в защитном ритуале, ни проверки, ни стража нет. Однако потенциально они все же присутствуют. Во время шаманского путешествия многие шаманы подвергаются атакам или испытаниям.

Цель осознания протомифа – получение инструмента для выстраивания ритуальных действий. Кроме того, благодаря ему мы понимаем, что ритуалы кухонных ведьм и церемониальной магии восходят к одному и тому же сюжету. Так, испанский, английский и китайский – разные языки, но ни один из них не лучше и не хуже остальных. Вот и свеча, зажженная на печи, ничем не хуже четырехчасового ритуала. Но это не означает, что четырехчасовая церемония никому не нужна. Для некоторых из нас ритуальная магия работает лучше, поскольку соответствует нашим исходным мифам и кодам. Выстраивая ритуальные действия, мы можем осознанно обращаться к протомифу, заранее ознакомившись с несколькими образчиками жанра[187]. Более глубоко вникнув в смысл используемых метафор и выстраивая структуру ритуала, задайте себе несколько вопросов.

Почему я провожу этот ритуал? В чем состоит мой призыв к странствиям? Ответ на эти вопросы может быть практической магической задачей или чем-то менее конкретным, но вы должны представлять себе, как именно хотите измениться в результате проведения ритуала. Другими словами, какой код вы собираетесь изменить.

Откуда я отправляюсь в путешествие и куда направляюсь? Вы можете идти по кругу, по тропе или просто мысленно куда-либо двигаться.

Будет ли кто-то испытывать меня? Если да, то кто и каким образом? В одной викканской церемонии инициации посвящаемому завязывают глаза, ведут по кругу, а затем останавливают, приставив острие меча к его груди. Довольно страшное испытание! Конечно, вы можете испытать себя самостоятельно или воспроизвести в ритуале проверку, уже пройденную ранее.

Кто будет моим наставником? Вы можете инвоцировать божество или ангела, призвать духа в животном обличье или другого проводника. Во многих американских народных магических традициях во время подобных ритуалов обращаются к святым.

Что будет выступать в качестве эликсира? Здесь есть несколько вариантов – от священного брака (вы можете ритуально поженить божество или самого себя) до собственно эликсира (некая субстанция, талисман или другой физический магический объект), от знания (магического слова или еще чего-то подобного) до примирения, прощения или даже апофеоза (то есть превращения в божественное существо). Впрочем, вы можете и не иметь четкого представления о том, каким будет эликсир. Ведь проводя, к примеру, эвокации, вы тоже не всегда заранее знаете, какой дух проявит себя.

Как я буду возвращаться? Этот этап обычно бывает довольно простым. Вы просто приходите назад тем же путем, каким уходили, повторяя начало ритуала.

Совсем не обязательно всегда соблюдать один и тот же порядок. Наставник может появиться раньше или позже. Не исключено, что вы вообще откажетесь от его участия, однако на это у вас должны быть причины.

В отличие от кодов, поддающихся перестройке, ритуалы основаны на мифологической структуре, работающей на более глубоком уровне. Вместо того чтобы уничтожить старый код и создать новый вокруг определенного символа, вы работаете в рамках базового сюжета, создавая пространство для нового кода. Если это делается в надлежащем состоянии сознания, эффект может быть соответствующим. Этот подход можно использовать в сочетании с экстатическими способами разрушения кодов – о них мы тоже говорили. Если вы пытаетесь создать код, который не соответствует сюжетам нашей культуры, вам придется довольно трудно. Но если вы осознанно работаете в рамках одного из наиболее распространенных и важных мифов – мифа о путешествии из одной реальности в другую, то новый код легко встанет на свое место. Иными словами, вы сможете переместиться в новую реальность – туда, где данный код работает.

Осознанность

Что такое надлежащее состояние сознания, о котором я упомянул выше? Ритуал, выполненный поверхностно, мало что дает. Шаманское путешествие требует транса, поэтому напрашивается вывод, что и другие ритуалы требует некоего «трансоподобного» состояния. В действительности ритуал должен выполняться в состоянии гиперосознанности, то есть в состоянии сознания, характеризуемом одновременно ясностью и спокойствием. Во время ритуала вы не анализируете и не устанавливаете символических связей. Вы просто выполняете его, полностью находясь в настоящем. Поначалу бывает трудно достигать состояния осознанности. Я выяснил, что лучший способ это сделать – потратить какое-то время на подготовку ритуальных орудий, воспринимая каждое из них всеми возможными чувствами. Например, я беру жезл и напоминаю себе, что он символизирует мой контроль над стихией огня, и ощущаю при этом его текстуру, вижу его цвет и форму и т. д. Я могу воскурить благовоние и сказать или подумать: «Это благовоние – мои молитвы», – вдыхая при этом его запах и созерцая завитки дыма. Главное – задействовать все чувства и в максимальной степени осознавать «здесь и сейчас» ритуального пространства. Если вы слышите звуки за пределами ритуального круга, следует отфильтровывать их как посторонние. По этой же причине для ритуала лучше выбирать по-настоящему чистую комнату, чтобы не отвлекаться из-за беспорядка и хлама, валяющегося вне круга. Суть в том, чтобы присутствовать в ритуале в материальном смысле. Устанавливая с каждым из его элементов физическую связь, вы автоматически налаживаете связь метафорическую и символическую.

Приведу пример, который поможет вам понять, что я подразумеваю под средством очищения сознания. Возьмем простой акт зажжения свечи. Один вариант – просто сказать: «Я хочу любви», – и зажечь свечу. Эффект будет нулевым или, во всяком случае, незначительным. Другой вариант – подробно разъяснить: «Итак, свеча символизирует волю, свет символизирует изменения, а розовый цвет – любовь», – и проделать при этом необходимую подготовительную работу. Но проблема в том, что в данном случае вы по-прежнему не уделяете внимания самой свече. Ваш ум поглощен означаемыми, а не означающими, а ведь магия работает, манипулируя означающими, чтобы изменить означаемые. Поэтому вы должны заранее выбрать материалы, основываясь на их символическом значении. И затем, используя их, медленно произносить заклинание, визуализируя каждую фразу. Вы чувствуете текстуру спички. Вы обоняете запах свечи. Вы позволяете себе полностью сфокусироваться на свече – не на том, что она означает, а на ней самой. Вы зажигаете спичку. Вы чувствуете запах серы собственными ноздрями. Вы подносите огонек к фитилю и смотрите, как он занимается. Вы чувствуете жар огня. Вы вдыхаете аромат масла. И так далее. Другими словами, вы выполняете ритуал, полностью осознавая сами действия, а не то, что они означают. Ваше сознание – если вы проделали необходимую подготовительную работу – уже знает, что они означают.

Ритуалы происходят в физическом мире, но соединяют этот физический мир с высочайшим уровнем абстракции – сюжетами, которые организуют наши метафоры. Язык начинается не со слова, а с мифа, и магия начинается не с духов и богов, а с материального мира. Даже высшая форма магии – теургия, или инвокация богов, – работает среди символов материального мира, манипулируя ими с целью воссоздания мифов, в которых обитают боги.

Теургия

Термин теургия происходит от двух греческих слов, означающих «бог» и «деяние, работа». Соответственно, теургия – это «божественное деяние», каковым по природе своей является и любой другой религиозный ритуал. Теургией обычно называют особую традиционную практику неоплатонизма, сформировавшегося в основном после возникновения христианства. Она имеет два направления, у каждого был свой основоположник. Плотин – сторонник спокойных размышлений о природе богов: например, говорит он, человек может размышлять о протяженности Вселенной, а затем мысленно упразднить все границы[188]. Ямвлих, ученик Плотина, полагал, что для многих людей эта практика будет слишком сложной. По его мнению, человек проводит ритуал, чтобы перейти из материального мира – низшего из всех миров в неоплатонизме – в высший мир идей. Мир идей, по Ямвлиху, – это то, что я называю мифами, то есть сюжетами, организующими метафоры. Так, например, в нем есть идеальный человек, с которым мы себя постоянно сравниваем, и это сравнение является основой морали.

Ямвлиху мы во многом обязаны существованием нынешней западной мистериальной традиции. Его идеи проникли и в христианство. Ямвлих отстаивает ритуал определенного типа, в котором производятся манипуляции с символами божественных сил (физическими объектами), призванные воспроизвести некие архетипические мифологические истории. Так, традиционное жертвоприношение можно истолковать как «инсценировку» мифа об апофеозе – скажем, о самосожжении Геркулеса на костре. Теургист использует физический ритуал, чтобы загрузить свое сознание мифологическими идеями, выраженными в ритуальных действиях. К сожалению, у нас недостаточно информации о том, как выглядел эллинистический теургический ритуал[189]. Но его можно реконструировать на основе того, что мы видим в магических практиках, не относящихся к неоплатонической традиции. Один из примеров – теофагия, практика, работающая в мире мифов и метафор. Теофагия – это ритуализированное поедание бога в символическом или мистическом смысле. Это распространенный ритуал и, как нам кажется, у него не один источник, он возник независимо во многих местах. Возможно, генетически он связан с другим распространенным ритуалом – жертвоприношением. В жертвоприношении предмет (часто пищевая субстанция) ритуально уничтожается (зачастую сжигается) и передается нужному богу. Нередко в качестве жертвы выступают животные, так как они представляют определенную ценность. От сжигания животного до пикника на природе – один шаг, и во многих культурах жертвоприношения превратились именно в нечто подобное. Когда участники церемонии отведывают приготовленной пищи, жертвоприношение превращается в ритуал причастия, в котором боги и люди едят вместе. Тот факт, что не все жертвоприношения включают в себя причастие, может указывать на более позднее добавление данного обряда. Например, древние греки полностью сжигали пожертвование, так что это была искупительная жертва[190]. Причастие не есть теофагия – пища принадлежит богам и людям одновременно, но не отождествляется ни с теми, ни с другими.

Теофагия имеет место, когда верующий явно идентифицирует еду как бога или, по крайней мере, как символ бога. Например, в католическом причастии хлеб отождествляется с Христом: «Сие есть тело мое». В других видах причастия такое отождествление присутствует в различной степени. Например, в ритуале причастия, при котором присутствовал я, священнослужитель предлагал хлеб и вино, поясняя, что они напоминают нам о Тайной Вечере, но символизируют не личность божества, а сообщество, которое собралось во имя этого божества. Таким образом, мы ели абстрактную идею, а не бога. Среди других ритуалов теофагии можно назвать обряд народа йоруба, реконструированный и описанный Яном Фрайзом в книге «Визуальная магия». В этом ритуале жрец молится на чашу с жидкостью и призывает в нее своих богов, затем выпивает жидкость, впуская их внутрь[191].

В отличие от некоторых форм практической магии, разработанных для преодоления бесполезных кодов, эти ритуалы работают в рамках установленных кодов, формируя новые метафорические связи. Код поедания особенно силен. Когда в литературе описывается, как персонажи едят, это означает, что между ними существует какая-то общность. По тому, как протекает процесс принятия пищи, можно предсказать, насколько хорошо эта общность будет работать. Поедание – это еще и акт агрессии, а также акт превращения и присвоения. Когда мы поедаем пищу, она становится частью нас самих, тем, чем мы завладеваем навечно. Поцелуи, оральный секс, улыбка, показывание языка – все эти действия связаны с идеей поедания и превращения. Поедание также разрушает границы между внутренним и внешним. В процессе еды внешнее становится внутренним. В этом отношении поедание действует в рамках метафоры «внешнее – это другой, внутреннее – это я» и способствует включению высшего Иного в собственное «Я».

Сама ритуальная практика может быть разной. Во многих культурах теофагия заключается лишь в обращенной к божеству просьбе войти в пищу, которая будет съедена. В других культурах она сопровождается длинными заклинаниями. В традиционном британском ведьмовстве, разновидности языческой магии, отличающейся от Викки, хлеб и вино «заговариваются» или посвящаются богу и богине соответственно. Они поглощаются и становятся частью верующего. В зависимости от применения ритуала это приобщение может протекать в виде причастия или полномасштабной теофагии[192]. Однако во всех ритуалах есть нечто общее: субстанция, которую собираются поглощать, вербально или символически отождествляется с божеством. Практикующий теофагию принимает пищу ритуальным, осмысленным способом.

Теофагия действует на всех уровнях: символа, кода, метафоры и мифа. Пища как символ соотносится с кодом поедания, связанного с идеями превращения и присвоения. Код способствует созданию метафоры «я есть бог» из метафоры «пища есть бог». И если в мифе о божестве присутствует какой-то элемент апофеоза, какой-то мостик между человеческим и божественным, как в случае с Христом или Дионисом, то метафора связывает нас с этим мифом. Верующий заимствует какое-то качество божества, переживая малый апофеоз. В практической магии цепочка другая: код модифицируют, чтобы изменить расстановку символов. Но эти две операции не так уж сильно разнятся, поскольку верующий без труда может использовать апофеоз для перестройки кодов, которые становятся ему подвластны.

Иногда бывает трудно сформулировать разницу между кодом и, например, метафорой или между метафорой и мифом. На практике границы между этими способами организации символов весьма расплывчаты. Мы можем свести довольно сложную структуру, о которой я рассказывал в данной главе, к трем уровням. Первый – уровень символов, где Х обозначает Y. Второй – уровень кода и метафоры, где мы узнаем, как интерпретировать символы. И третий – уровень мифа и сюжета, который дает нам понять, что означают данные интерпретации. Практикующему магу стоит помнить, что все эти уровни описывают способы организации и обработки информации и что воспринимаемый нами мир, которым мы пытаемся манипулировать при помощи магии, – не что иное, как история, которую материя рассказывает сознанию. Мы можем изменить ее сюжет, возразив материи посредством мифа.

Глава 10

Внутренняя речь: Янус в словах

Язык – дверь между телом и сознанием, материей и идеей, но дверь эта выполняет две функции. У Януса, римского бога дверей и ворот, было два лица: одно – смотрящее вперед, другое – назад. Он и открывал и закрывал вход – то же самое делает и дверь. Язык, подобно двери, может открыть нам доступ к самым возвышенным магическим мистериям, тавматургии и теургии. Однако он может и перекрыть нашу способность ясно мыслить или верить в возможность изменения собственной жизни.

Язык служит нам картой. Как карта, он описывает территорию, но не совсем полно. Совершенной карты быть не может, поскольку такая карта должна иметь тот же размер, что и отображаемая ей вещь. Более того, она должна быть сделана из того же материала. Карта, независимо от уровня сложности, «суммирует» территорию так же, как язык – наши представления о реальности. На карте маленький треугольник может представлять гору, а ряд треугольников – горную цепь, даже если каждый конкретный пик имеет особую форму, не треугольную, не пирамидальную и не конусовидную. Таким же образом слово собака может означать любое количество животных: в одном разговоре это будет черный щенок лабрадора, в другом – взрослая лайка или чихуахуа. Конечно, вы вправе сказать, что существует реальный вид животных, называемых собаками, или, если использовать более точную «карту», созданную специально для этой цели, Canis lupus familiaris. Безусловно, это так. Но давайте представим ситуацию, в которой мы с вами видим некую странную кошку, разгуливающую по подоконнику, и я говорю при этом: «Вы видите эту собаку?» Вы, думая, что я ошибся, приняв кошку за собаку, отвечаете: «Да». Я прилепил абсолютно неправильный ярлык к событию, но тем не менее был понят.

Язык не только неточно отражает реальность – во многих случаях он не отображает реальность вообще, в том числе те высшие ее сферы, о которых мы говорим в магии. Один из способов обойти эту проблему – использовать жаргон. Так, в английском языке нет терминов, обозначающих малопонятную и таинственную сущность субатомных частиц, поэтому мы придумываем новые слова, говоря, например, о кварках. В оккультизме мы рассуждаем о частях души и нередко обращаемся к ивриту: руах – ум, нефеш – животная душа, нешема – интуиция, хиа – жизненная сила. Жаргон подобен специализированной карте, которая более точно отображает конкретную территорию. Другой способ обойти проблему неточности языка – использовать нечто превербальное, прибегая к символам. Например, в «Золотой Заре» и в орденах, близких к ней, иногда фигурируют странные уравнения типа 2 = 1 или 2 = 0. Они представляют определенные состояния сознания или мистические откровения, которые сложно описать словами. Так, уравнение 2 = 1 описывает осознание того, что все наши дихотомии, все наши представления об оппозициях вроде «мужское – женское», «свет – тьма», «добро – зло» при ближайшем рассмотрении «схлопываются». С другой стороны, 2 = 0 символизирует понимание того, что противоречия не только сливаются в одно, но и отменяют друг друга, оставляя после себя некую многозначительную тишину.

Язык и дуальность

Одна из причин, по которым нам требуются символы, обозначающие ощущение недуальности, заключается в том, что язык по природе своей подтверждает дуальность каждым словом. Каждое слово является означающим, представляющим означаемое. Если означающее не указывает на означаемое, мы воспринимаем его как бессмыслицу. Возьмем для примера стоп-сигнал: чтобы он был эффективным, нам нужен сам знак и водитель, который понимает значение символа. Точно так же, если я скажу пирожное, то это будет означающее, указывающее на некую разновидность десертов. Но если я скажу корасум, то у этого означающего не будет означаемого. Это тарабарщина, не имеющая семантического содержания (хотя, как я уже говорил, она может иметь содержание прагматическое, зависящее от интонации, с которой я ее произношу). Соответственно, вся семантика зиждется на дуализме означающего/означаемого. Более того, грамматическое или синтаксическое значение также строится на бинарных оппозициях. Каждое словосочетание состоит из двух частей: ядра и дополнения[193]. Дополнение завершает ядро. Так, в предложном словосочетании в доме, предлог в – ядро, а доме – дополнение[194]. Чтобы фраза была завершенной, или синтаксически значимой, в ней должны присутствовать обе части. Одно словосочетание может выступать в качестве ядра другого, и такая «модульность» делает язык бесконечно продуктивным. Я могу составить бесчисленное множество предложений, просто соединяя словосочетания. Но если высшая реальность, как говорят мистики, действительно едина, то язык не может отображать ее восприятие, поскольку он бинарен по сути своей.

Но действительно ли это так? Жак Деррида обращает внимание на то, что при ближайшем рассмотрении наши бинарные оппозиции противоречат сами себе[195]. Свет обнаруживается во тьме, мужское – в женском, и наоборот. Мы творим значение, не распознавая бинарные различия, но создавая их. Возможно, что человеческое сознание бинарно само по себе. И это подтверждается тем фактом, что синтаксическая структура языка бинарна на самом глубоком, наиболее абстрактном уровне: каждое словосочетание разбивается на две, и только на две части: ядро и дополнение. Более того, наш мозг тоже бинарен: левое полушарие отвечает за логику, а правое – за интуицию[196]. Но даже если наше сознание бинарно, то высший разум, частью которого оно является, не таков. Мы знаем это, поскольку можем анализировать наши оппозиции в реальности и наблюдать их «схлопывание». К примеру, жизнь и смерть кажутся абсолютно противоположными категориями. Огонь делает нечто похожее на то, что делает жизнь: распространяется, дышит, съедает, оставляя после себя мусор, но он неживой. Или вирусы: они не способны размножаться самостоятельно и не имеют метаболизма – и то и другое необходимо, чтобы считаться живым. Но их нельзя считать и мертвыми, так как они передают генетическую информацию и эволюционируют – а это тоже свойства жизни. Мы не знаем, где проходит эта грань, потому что в действительности жизнь и смерть – это вовсе не бинарная оппозиция, но части одного и того же процесса.

Основополагающее понимание реальности не бинарно, но унитарно[197]. Мы знаем это, поскольку видим, что его манифестация – реальность – унитарна. Существуют тысячи вещей, но все они работают вместе. Я осознал это, когда стал больше задумываться о пище, которую ем. Например, если я ем много фаст-фуда, то чувствую вялость и головную боль. Но когда подкреплюсь собственноручно приготовленной едой из свежих продуктов, мне гораздо лучше. Я также начал размышлять о том, в какой момент еда в процессе пищеварения становится мной, и не смог зафиксировать данный момент. Возможно, это происходит еще до того, как я почувствую вкус пищи, то есть прежде чем соответствующие молекулы прикрепятся к вкусовым рецепторам. Как известно, это временная связь, но ведь и протеины, которые поступают в мои клетки сразу после ланча, находятся там лишь временно. В конце концов они заменяются другими. Процесс жизни – это процесс постоянного изменения.

Во время еды я нередко совершаю своего рода молитву, но в отличие от христиан не изливаю ее в словах. Поглощая пищу, я представляю происхождение каждого из ее компонентов и думаю о том, что должно было произойти, чтобы эта еда стала для меня доступной. Самый обыкновенный сандвич требует полей пшеницы, солнечных и дождливых дней, фермеров разных специальностей, поездов и кораблей, гуртов скота, океанов рыбы, целых экосистем. Сандвич, который я ем на ланч, – это фундаментальный и необходимый компонент известной мне Вселенной. Возможно, зерно для сандвича мог бы вырастить и другой фермер, но тогда это был бы уже другой сандвич. Я навсегда становлюсь участником всего хорошего и всего плохого, что было связано с приготовлением этого куска пищи. Если с животными плохо обращались, я причастен к этому – пусть не виновен, но все-таки причастен. Если с животными обращались хорошо, то в это есть и мой вклад. Я – участник мира, я и есть мир.

Не существует дуализма «Я» и Иного – мы становимся одним в языке, так как в противном случае общение было бы невозможно, а Вселенная лишилась бы красоты, которую она в себе несет. Представьте, что у нас нет абстракций и каждая вещь имеет свое собственное имя, собственное название. Имя есть у каждого дерева, у каждого животного, а не просто у каждого вида, а моя рука называется не так, как ваша. При таком бесконечном множестве слов общение было бы невозможно. Мы должны обобщать – это наша тюрьма. Но это и ключ, открывающий двери, поскольку при помощи абстракции мы можем общаться, а за счет общения я могу воспринимать вас как вас. И я беру эту чашку кофе, и вдыхаю его аромат, и пью его так, словно это что-то отдельное от меня. Но я знаю, что в действительности кофе, я, мое рабочее место, моя квартира, мой город, моя страна, мой мир – все это атомы, которые на ином уровне реальности состоят из витков вероятности, которые на следующем уровне реальности являются морями информации со своими приливами и отливами. Но на этом уровне реальности язык покидает нас, и мы сталкиваемся с невыразимым.

Когда Уильям Джеймс писал свое «Многообразие религиозного опыта», он выявил ряд общих черт, объединяющих религиозные переживания во всех религиях мира. Одной из них была невыразимость опыта – в большинстве случаев его невозможно описать[198]. Эта невыразимость кажется загадочной, поскольку у нас редко возникают проблемы с выражением той или иной идеи при помощи языка. Но все эти идеи и впечатления основаны на дуальности, а мистический – как и магический – опыт выходит за ее пределы. Один студент недавно спросил меня: «Когда мистик переживает опыт недуальности, возвращается ли он затем в обычный мир или остается в этой недуальности?» Я задумался на несколько мгновений, так как, хотя и мог ответить на этот вопрос, любой ответ был бы неполным. И наконец сказал: «Ваш вопрос предполагает оппозицию обычного мира и опыта недуальности, которой на самом деле здесь нет». Это был неудовлетворительный ответ. Это был вообще не ответ. Но это было лучшее, что я мог сделать, описывая непостижимое.

Я мог бы объяснить, что мистик должен вернуться обратно к языку – как рыба, выпрыгнув из воды, должна в нее вернуться, – но уже измененный опытом недуальности, и с этого момента он будет относиться к языку более внимательно. А то иногда мистик перестает воспринимать человека как часть целого, которой, как он знает, тот является, и начинает относиться к нему как к отдельной личности. Мы бываем крайне разочарованы, когда такое случается с нашими духовными лидерами или кумирами: если папа носит Prada – значит, он материалист. Если мастера дзен застали пьяным – значит, он все время нас обманывал. Но мы исходим из представления о том, что есть совершенное и несовершенное и что наши духовные лидеры должны быть совершенны. В действительности все есть совершенное несовершенство и все мы участвуем в нем не как сторонние наблюдатели, а как игроки.

Я слышал и еще одно объяснение: дескать, дуальности, к которой можно было бы вернуться после опыта недуальности, больше нет, поэтому мистик остается совершенным. Несовершенны представления окружающих, поскольку они находятся в плену дуальности. Когда просветленный мастер дзен напивается, он делает это, чтобы чему-то нас научить. Когда адепт, находясь за рулем, орет на других водителей (как я сам частенько делаю, особенно в одном пригороде Чикаго), он просто таким необычным способом выражает свое сострадание.

Я предпочитаю первое из этих двух объяснений – второе кажется мне сомнительным, но на самом деле ни одно из них не является абсолютно верным или абсолютно ложным. В реальности этот вопрос не имеет смысла, поскольку он предполагает ответ там, где его быть не может. Оба варианта – ложь, потому что они выражены в словах, а опыт недуальности находится за пределами того, что можно выразить словами. В этом опыте мы поднимаемся над своими мелкими страхами и надеждами, чтобы за одно мгновение окинуть взглядом временной ландшафт нашей жизни, и возвращаемся с мыслью: «Значит, все хорошо». Но мы не можем объяснить, почему все хорошо, ведь то, что мы знаем, невозможно выразить словами. Граница языка – это граница дуальности.

Мы используем слова, чтобы ограничивать себя и еще одним, менее эзотерическим способом. Если вы на самом деле не стремитесь к видению неразличимого, то неспособность языка выразить его не слишком сильно влияет на вашу жизнь. Но для большинства из нас язык создает еще одно препятствие, влияющее на нашу повседневную деятельность. Психологи-когнитивисты говорят о бесконечном диалоге в нашем сознании как о внутренней речи. Внутренняя речь может быть позитивной или негативной. Наши настроения, чувства и даже действия обычно основаны на этой внутренней речи в гораздо большей степени, нежели на внешних раздражителях. Например, есть знаменитая дзенская притча о монахе, который путешествовал пешком по стране. Он сбился в темноте с дороги и пробирался, спотыкаясь, среди деревьев, камней и зарослей кустарника. Наконец, утомленный до предела и измученный жаждой, он упал, моля об отдыхе и воде. Его рука нащупала чашу, полную воды, он жадно напился и заснул, благодарный за дарованную ему влагу. Проснувшись утром, он увидел, что сосуд, принятый им за чашу с чистой водой, – это разбитый человеческий череп, полный личинок, червей и мерзкой зеленой тины. Его стало тошнить, и в этот момент он внезапно понял, что ему не было плохо до тех пор, пока он не осознал, что именно выпил. Если бы он остался в неведении, то никакой тошноты бы не было.

Внутренняя речь – это то, что мы говорим себе об увиденных вещах, которые вызывают у нас эмоции. Так, мы видим ярко окрашенные обертки, выброшенные в не предназначенном для этого месте, и думаем: «Как стыдно, что кто-то намусорил. Люди не должны разбрасывать мусор повсюду!» А ведь мы могли бы подумать: «Какие веселенькие яркие бумажки!» Конечно, мусорить нехорошо, и лучшее, что можно сделать, – это поднять бумажки и выбросить их в урну. Но суть здесь в другом: мы огорчаемся, когда размышляем о том, что люди должны делать, и чувствуем себя нормально, когда просто констатируем факт. Иногда мы вполне оправданно испытываем определенные эмоции и говорим себе определенные вещи – было бы бесчеловечно стать свидетелем трагедии и не подумать: «Это было ужасно!» Но гораздо чаще мы переживаем эмоции, основанные на негативной внутренней речи, которые не имеют почти никакого отношения к реальности. А это все равно что следовать неточным и даже намеренно искаженным картам.

Негативная внутренняя речь порождает ощущения тревоги, бессилия и депрессии. К примеру, перед вами может стоять какая-то неприятная задача – допустим, рассылка резюме, – и всякий раз, сталкиваясь с ней, вы чувствуете тревогу или желание отсрочить ее выполнение. Если вы тщательно проанализируете свои мысли и ощущения, то поймете, что ваш внутренний монолог становится примерно таким: «Будет очень много работы… Это в любом случае не поможет» и т. п. Психологи предлагают несколько способов борьбы с провоцирующими беспокойство внутренними монологами. Так, некоторые студенты чувствуют сильную тревогу во время экзаменов. Психологи предлагают бороться с негативными мыслями, просто говоря им «Стоп!», а затем заменяя более позитивными. Допустим, студент думает: «Мне надо больше заниматься. Наверное, я провалюсь!» В какой-то момент он может мысленно сказать: «Стоп! Я занимался шесть часов и повторял материал всю неделю. Я знаю достаточно, чтобы сдать этот экзамен». Можно заменять негативные мысли, записывая их и письменно на них отвечая. В процессе письма что-то помогает нам сохранять объективность по отношению к мыслям, которые, будучи невысказанными и ненаписанными, способны становиться всепоглощающими. Депрессивную мысль «Никто меня не любит» можно заменить чем-то вроде «Некоторые люди любят меня, в том числе моя жена и дети». Зачастую негативный внутренний монолог выглядит глупо или нелепо, когда нам удается его записать. Порой такой записи бывает достаточно, чтобы изменить его.

Методы достижения осознанности

В магическом смысле мы не можем изменить свою внутреннюю речь, пока не осознаем ее. Способность осознавать свои мысли по мере их возникновения требует направленного развития. Далеко не каждому человеку навыки интроспекции присущи с рождения. Если вы не можете связать свои негативные ощущения с вызывающими их мыслями, заменить их будет сложно. Вот почему я всячески подчеркиваю значимость самонаблюдения и самоанализа в магии. Есть несколько способов их осуществления: к примеру, довольно часто эффективным оказывается ведение записей. Впрочем, существует и медитативная практика, именуемая випассаной, которая может быть полезна не только для изучения магии, но и для многих других целей. Так, использование випассаны существенно снизило уровень насилия и рецидивизма в тюрьмах Индии и Соединенных Штатов.

Випассана – изначально буддийская техника, но для ее эффективного применения необязательно исповедовать буддизм. Практиковать випассану может представитель любой религии, ее легко освоить в отличие от многих других религиозно-магических приемов. Первый этап – сесть, приняв удобную позу, с прямой спиной. Лежачее положение не рекомендуется, если, конечно, это не показано вам по состоянию здоровья. Если сидеть во время медитации развалившись, то можно просто заснуть. Следующий этап – обратить внимание на свое дыхание. Не пытайтесь изменить или контролировать его. Если дыхание частое, просто констатируйте, что оно частое. Если медленное, просто заметьте, что оно медленное. Дыхание может даже прерваться на мгновение – все равно просто наблюдайте. Когда у вас появятся мысли (а это произойдет неизбежно), тоже просто наблюдайте за ними. Не судите, не определяйте их как плохие или хорошие. Просто понаблюдайте за тем, что вы думаете, а потом возвращайтесь к дыханию. Обратите внимание на то, где в вашем теле присутствует напряжение и какого рода звуки раздаются вокруг. Не пытайтесь контролировать что-либо из этих явлений. Вы просто расслабляетесь, но, даже если этого не происходит, не беспокойтесь. Делайте это упражнение по 10–20 минут и, если есть такая возможность, каждый день. Без каких-либо усилий с вашей стороны вы станете лучше понимать то, что возникает в вашем сознании.

Я предлагаю вам внеконфессиональную версию випассаны. Не каждый буддист согласится с ней, указав на то, что первым этапом випассаны должно быть совершенствование определенных добродетелей. Согласен, что в буддийском контексте випассану необходимо применять именно таким образом, но я-то представляю ее в ином контексте. Если вы хотите больше узнать именно о буддийской версии, могу предложить вам найти и посетить специальные курсы, проводимые в центрах теравадской ветви буддизма. Обычно такие курсы проводятся бесплатно или за небольшое пожертвование, а большинство учителей теравады не требуют от людей обращения в буддизм или вступления в организацию – посещать курсы и использовать преимущества дхармы можно и без этого. В дхарме присутствует глубокий здравый смысл, который принесет пользу любому человеку (и, конечно, малая толика «нездравого» смысла).

Когда мы ведем с собой негативный внутренний разговор, у нас появляются эмоции, которые психологи называют тревожными состояниями. Среди них может быть все что угодно – от навязчивого страха и легкой раздражительности до депрессивного отвращения к самому себе. Тревога бывает сильной или слабой, но даже легкое беспокойство способно повлиять на нашу магическую работу. Даже психически и физически здоровые люди иногда испытывают тревожные состояния в связи с важными для них вещами. Представьте, что вы хотите денег, но говорите себе: «У меня никогда не было денег», или: «Я должен усерднее работать», или: «Если бы я придумал что-нибудь хорошее, то мог бы заработать миллионы». Все это примеры внутренней речи, которые могут породить тревожное состояние, и если вы выполняете ритуал для привлечения денег, то, скорее всего, обнаружите, что где-то в глубине души не верите в успех. Если ваши «денежные» заклинания заглушаются заклинаниями сомнений в себе, то вы не получите денег. Но, зная о своих внутренних проблемах, мы в состоянии понять, какого рода «чары» наложили на самих себя, и заменить беспорядочные мысли четким, более открытым и более жизнерадостным внутренним диалогом.

Первый шаг, как я уже говорил, – наблюдение за тем, что мы говорим самим себе. Некоторые схемы внутренней речи подавляюще действуют на веру мага в свои силы и способность изменить мир. Я называю эти языковые схемы «антимагическими словами». Необязательно произносить их вслух, чтобы они повлияли на ваше сознание, эмоции и магию. В принципе, если вы их запишете, они могут потерять часть своей силы. Но прежде чем я объясню, как противостоять антимагическим словам, давайте разберемся с тем, как их выявлять.

Даже если вы не слишком преуспели в медитации випассана, то хотя бы, возможно, достаточно успокоились для того, чтобы слышать внутренний монолог. Если это так, то вы знаете, что такой монолог идет постоянно и обычно мы не слишком внимательно его слушаем. Это означает, что слова, которые мы говорим, попадают прямиком в подсознание, вызывая там изменения, впоследствии всплывающие на поверхность. Таким образом, у нас есть возможность ухватить антимагические слова, прежде чем они окажут антимагическое действие. Один из способов это сделать – вовремя заметить, что у вас возникла тревожная эмоция, и задать себе три вопроса:

Какое объективное событие в мире или в моем сознании вызвало эту эмоцию? (Пусковой механизм.)

Что я чувствую в связи с этим? (Эффект.)

Что я сказал себе о событии, которое заставило меня испытывать такое чувство? (Причина.)

Обратите внимание, что не пусковой механизм вызывает эффект. Причиной становится именно внутренняя речь. К примеру, представьте, что вы ищете работу и один из ваших хороших друзей вдруг занимает вакансию, на которую вы рассчитывали. Вы можете чувствовать, что вас предали, испытывать гнев, раздражение, зависть, особенно если говорите себе что-то вроде: «Я должен был получить эту работу! Я неудачник! Я никогда не найду работу». С другой стороны, вы можете чувствовать гордость, счастье и радость, говоря себе: «То, что помогло моему другу, поможет и мне. Я попрошу его рекомендовать меня, если позднее откроется новая вакансия. Факт, что он получил эту работу, доказывает, что это реально!» Я не призываю к исключительно позитивному мышлению – ведь иногда негативное мышление более адекватно ситуации. Я лишь считаю, что замена негативных мыслей позитивными поможет вам сформировать более сложное, сбалансированное, а значит – магическое видение мира.

Возможно, когда-нибудь вы составите собственный список антимагических слов, но я все же перечислю их некоторые распространенные варианты и кое-что из того, на что обращают внимание психологи.

Антимагические слова

Должен, надо, следует

Когда мы говорим я должен или они должны, то тем самым как бы заявляем, что существует некий объективный стандарт того, что мы должны и чего не должны делать. Даже если мы верим в объективность этических правил, неразумно с нашей стороны рассчитывать на то, что им будут подчиняться все люди на свете, и даже на то, что все о них знают. Один из величайших мыслителей, занимавшийся проблемами когнитивной поведенческой терапии, Альберт Эллис[199] считал такую установку одним из главных шаблонов мышления, лежащих в основе эмоциональных расстройств. Он советовал заменять все «долженствования» предпочтениями: вместо того чтобы думать: «Он не должен так громко говорить по телефону в общественном месте», стоит думать: «Мне было бы приятно, если бы он не говорил так громко по телефону в общественном месте». Первая мысль как бы требует, чтобы мир соглашался с вашими предпочтениями, на что не могут рассчитывать даже самые могущественные маги, тогда как вторая оставляет для вас открытыми самые разные возможности, включая просьбу говорить потише или просто игнорирование происходящего. Очень сложно игнорировать того, кто нарушает закон долженствования, но гораздо проще не замечать того, кто просто не соответствует вашим предпочтениям.

Я (ты, он, они) есть (был, были, будет, будут)

Общая семантика, изучающая влияние языка на мышление, как я уже говорил, запрещает употребление бытийных глаголов: считается, что в глаголах бытия часто кодируются предположения о мире, не соответствующие истине. Например, мы часто навешиваем ярлыки на самих себя и на окружающих, хотя ни один человек не может быть сведен к ярлыку. Я как-то готовил студентов к общеобразовательному экзамену (General Education Development), и они часто говорили мне: «Я очень слаб в математике»[200], даже решив ряд очень сложных задач. Это был ярлык, который перевешивал истину. Я помогал им заменять такие мысли новыми: «Я столкнулся с трудностями, решая математические задачи, но теперь мне гораздо проще».

Никогда, всегда

Когнитивные терапевты любят указывать на то, что никто не способен предсказывать будущее, поэтому мы часто допускаем ошибки, когда ведем внутренний разговор о будущем. Конечно, многие маги-практики думают, что способны предсказывать будущее, но тем не менее никто не может с абсолютной точностью предсказать, что произойдет на самом деле, а чего не произойдет никогда. Говоря себе: «Я никогда не смогу играть на рояле», – мы произносим некое пророчество, но не делаем настоящего предсказания. Если мы говорим себе: «Я всегда буду одинок», то основываемся на ограниченных доказательствах из прошлого. Даже если карты Таро или И-Цзин говорят, что мы будем одиноки в обозримом будущем, это не означает «всегда». Никогда и всегда не только лишают нас будущего, но и убивают наше желание заниматься магией. Если я верю, что всегда буду одинок, то зачем мне любовные заклинания? Они все равно не сработают, потому что я всегда буду одинок. Простой способ борьбы с этими антимагическими словами – замена их обозначениями настоящего времени. Допустим: «Сейчас я одинок. Возможно, я встречу кого-то завтра». Или: «Сейчас я неважно играю на рояле, но я буду больше заниматься». Психологи называют воздействие этих антимагических слов негативным фильтром. К примеру, вы просыпаетесь однажды утром и обнаруживаете, что водонагреватель сломался и вам придется умываться холодной водой. Вы можете подумать: «Со мной всегда происходит что-то подобное!» – полностью игнорируя тот факт, что в течение последних нескольких лет водонагреватель прекрасно работал каждое утро. А можете неправильно собрать купленный в магазине стул и воскликнуть: «Я никогда ничего не делаю правильно!» Никогда? Ничего? Очень маловероятно! Как и большинство из нас, вы, скорее всего, иногда делаете что-то правильно, иногда – нет, а иногда переделываете что-то неправильное, добиваясь в конце концов желаемого результата.

Я, ты (вы)

Психологи не всегда относят эти слова к числу деструктивных, но беспечность при использовании данных местоимений в магии может быть опасным. Например, всякий раз, когда вы говорите себе: «Ты не прав», имея в виду какую-то эмоцию, знайте, что мыслите неразумно. Ваши эмоции – это производные ваших мыслей, а не действия кого-то другого. Даже самые отвратительные действия, которые человек способен вообразить, не обязательно подавляют его дух, если он контролирует свои мысли. С магической точки зрения, можно задать вопрос: что такое «я» и что такое «ты»? Люди состоят из множества частей и слоев, вступающих в сложные взаимодействия друг с другом, и то, чем я был вчера, – это не то же, что я есть сегодня. Иногда я могу чувствовать себя неловко, вспоминая вещи, которые сказал или сделал пять или больше лет назад! Это неразумно. Эти вещи говорил или делал другой человек, с другими идеями, убеждениями и даже с другим телом. Человек может десятилетиями ворчать на самого себя, не осознавая, что люди меняются и его претензии перестали быть обоснованными и разумными (если они являлись таковыми с самого начала, что, насколько я могу судить, бывает нечасто).

Я чувствую

Вот она, коварная ловушка! Определять свои чувства и выражать их – это важно и ценно. Откровенное выражение своих чувств может принести пользу и нам самим, и окружающим. Но когда мы пытаемся выявить мысли, которые заставляют нас чувствовать себя определенным образом, неправильно отождествлять с этими мыслями сами чувства. Каббалисты говорят о четырех частях души. Две низшие части, нефеш и руах, связаны с эмоциями и мышлением соответственно. Если мы думаем при помощи нефеш – значит, у нас проблемы. Например, вы можете хандрить и думать: «Я хандрю, потому что чувствую себя таким подавленным!» Подобным образом истоки эмоционального состояния вам не выявить. Вы просто прячете его за другим эмоциональным состоянием. Вместо этого попробуйте подумать так: «Я хандрю и чувствую себя подавленным, так как думаю, что никогда ничего не добьюсь». Тогда вы сможете увидеть, что вашу депрессию вызывало антимагическое слово никогда. Иногда люди используют свои эмоции как доказательства тех или иных событий: например, чувствуя себя виноватым, человек предполагает, что действительно совершил что-то плохое. А кто-то может почувствовать ревность и решить, что его партнер (партнерша) ему изменяет. Конечно, в магии мы иногда испытываем чувства, истоки которых нам выявить не удается, и это вполне могут быть предостережения. В таком случае я рекомендую со всей тщательностью провести медитацию випассана, чтобы отследить источник внутреннего разговора. Если следы приведут вас в тупик и вам будет казаться, что эмоция взялась «ниоткуда», – значит, она может происходить из другой части души – нешема, или интуиции. Стоит внимательно относиться к разграничению эмоций, происходящих от интуиции, от эмоций, идущих от животной души, нефеш. Их смешение может привести к плачевным результатам.

Не могу

Мы не способны делать лишь очень немногие вещи – те, которые действительно невозможны физически (причем я подозреваю, что некоторые из них на самом деле все-таки можно тем или иным образом осуществить). Например, если я возьму гитару и попытаюсь на ней играть, выяснится, что мне неизвестно, как это делать. Но говорить: «Я не могу играть на гитаре» – значит утверждать, что, несмотря ни на какие старания, я никогда этому не научусь. Точно так же, говоря: «Я не могу петь», «Я не могу говорить по-испански», – или еще что-то подобное и накладывая на себя ограничения, мы лжем. Даже не зная ни одного испанского слова, вы можете научиться говорить на этом языке, если захотите. Я заменяю выражение не могу на пока не могу или, еще лучше, на пока не знаю как.

Нет, не

Многие люди писали о нет и не, утверждая, что наше подсознание не понимает отрицаний и что следует использовать в магии только позитивные формулировки: допустим, быть здоровым, а не не болеть. Исследований, которые бы подтверждали, что подсознание не понимает отрицаний, не существует. Все как раз наоборот. Тот факт, что в каждом языке есть способ добавить отрицание к глаголу, доказывает, что оно глубоко укоренено в нашем подсознании, где скрываются структуры базовой грамматики. В данном случае я лишь хочу подчеркнуть, что негативные высказывания ограничивают наши возможности, тогда как та же самая идея, выраженная позитивным способом, их расширяет. К примеру, если я, как и большинство родителей, говорю ребенку: «Не разговаривай с незнакомцами!» – то формулирую жесткое, четкое правило. Конечно, в общении с детьми это важно. Но многие дети держат это правило на задворках своего сознания, даже став взрослыми. Они начинают бояться социального взаимодействия. Теперь, во взрослом возрасте, они могли бы заменить негатив позитивом: «Следует быть осторожным при общении с незнакомцами». А иногда мы комбинируем отрицания с ярлыками или предсказаниями: «Я не поеду в Европу, потому что у меня нет денег», – думаем мы и продолжаем так думать, даже когда получаем повышение и наши доходы существенно увеличиваются.

Проблема в том, что не в английском – это довольно расплывчатое по значению слово: оно означает и «никогда», и «еще не». В языке бахаса, на котором говорят жители некоторых островов Индонезии, есть несколько слов, обозначающих не. Идею «никогда» они выражают словами тидак или так, а для «еще не» используют слово белум. Тидак используется применительно к вещам, которые совершенно невозможны или откровенно лживы: на вопрос «Ты ездил в Австралию в прошлом году?» можно ответить, используя тидак, то есть «точно нет». А ответ на вопрос «Вы обедали?» можно построить со словом белум, поскольку вы, возможно, еще будете обедать. Интересно, что на вопросы типа «Вы были на Луне?» можно тоже отвечать с белум, даже если вы не собираетесь туда отправляться, так как язык признает такую возможность! Для магов «белум-подход» может быть очень полезен.

Со словом нет как ответом на вопрос есть еще одна проблема. Оно отключает креативность. Представьте, что ваш ребенок спрашивает: «Могу я пойти в парк?» – а у вас нет времени, чтобы отправиться туда и присмотреть за ним. Если вы скажете «нет», то решите проблему, исключив потенциальные возможности. Но вообразите, что произойдет, если вы скажете: «Да, если ты пойдешь с взрослым, которого мы оба знаем и который согласится составить тебе компанию». Или: «Прямо сейчас я занят, но мы можем пойти в субботу, вместо поездки в торговый центр, которую планировали».

В магии слово нет иногда ограничивает возможности роста. Скажем, во сне к вам являлся якобы дух, и вы хотите, чтобы сказанное им было правдой, хотя вполне вероятно, что это и не так. Вы можете спросить себя: «Это был настоящий дух?» – и с уверенностью ответить: «Нет». Но это отсекает потенциальные возможности. Возможно, дух и не был настоящим, но спросите себя: «Чему этот опыт способен меня научить?» И вы действительно можете благодаря ему узнать то, чего подсознательно очень-очень хотите. Попробуйте на недельку отказаться от слова нет, и сами увидите, что произойдет.

Перечисленные выше антимагические слова – это не враги, против которых нужно бороться, и они не являются признаком расстройств сознания или моральной неполноценности. Если вы замечаете, что увлекаетесь «долженствованием», попробуйте заменить «директивы» предпочтениями и посмотрите, что из этого получится. Но я не утверждаю, что вы должны неотступно наблюдать за собой и своими мыслями и в случае обнаружения «запретных» слов наказывать и ругать себя. Запрещают боги. И в нашей культуре достаточно наказаний – зачем же еще подвергать им себя самостоятельно? Порой у нас бывают веские причины для того, чтобы сказать «надо» или «никогда». Однако более осознанное отношение к словам, которые мы используем, и к действию, которое они производят как в повседневной жизни, так и в магии, не повредит.

Я уже говорил о випассане как об одном из способов этого добиться, но существуют и другие методы. Например, Алистер Кроули рекомендовал держать при себе бритву и наносить себе порез за употребление слова я в установленный период времени. Вот вам и самонаказание! Однако это упражнение можно адаптировать для тех, кто не страдает психозами. Допустим, я иногда ношу на левом запястье резинку и всякий раз, когда употребляю слово, которое хотел бы использовать более осознанно (например, должен – это со мной часто случается), щелкаю себя резинкой по руке. Это действие не причиняет вреда, но выступает в роли будильника, напоминающего о том, что я использовал слово неосознанно. Обучая свое тело ожидать физической реакции на вербальное выражение, мы учим свое сознание осмысливать то, что оно говорит самому себе. Кстати, еще одно преимущество моего метода перед методом Кроули заключается в том, что упражнение с резинкой можно проделывать прилюдно, не рискуя при этом занести инфекцию или быть отправленным в больницу.

Невыразимость

Впрочем, довольно о том, как противостоять антимагическим словам, ограничивающим нашу эмоциональную свободу и магическую уверенность в себе. Поговорим о другой проблеме, касающейся слов, а именно – о том, что слова подразумевают дуализм мира, который на самом глубинном уровне реальности становится единым. Как мы можем говорить о единстве в системе коммуникации, основанной на дуальности?

Невыразимость, или неспособность передать пережитое словами, характерна для большинства мистических опытов. Во многих религиях присутствуют идеи, подобные той, что сформулирована в «Дао Де Цзин»: «Дао, которое может быть понято, не может быть первичным, космическим Дао, как и любая идея, высказанная словами, не может быть бесконечной идеей».

Учителя дзен часто «разлагают» язык при помощи противоречий. Например, ученик задает вопрос (довольно глупый): «Обладает ли собака природой Будды?» Согласно доктрине буддизма, собака, как и все остальное, обладает природой Будды. Но ученик в данном случае пытается подловить учителя, заставив его согласиться с чем-то абсурдным. В западной культуре к собакам относятся с большим уважением, поэтому представьте, что вопрос был не о собаке, а о свинье. Правильный ответ – «Да, потому что…» с дальнейшим объяснением, что наши представления о вещах не столь фундаментальны, как природа Будды и т. д. Однако вместо этого учитель ответил ученику: «Ма». Этот слог в древнекитайском означает что-то вроде «неа!» и звучит наподобие собачьего лая, что заставляет студента выйти за пределы языка и осмыслить ответ на более глубоком уровне. Другие учителя дзен, как известно, отвечали ученикам криком, жестами, хлопками или другим странным поведением, то есть доязыковыми средствами.

Язык зиждется на бинарной противоположности идей. Вещь большая, потому что не маленькая, или вещь горячая, потому что не холодная. Однако мистический опыт воздействует на самую фундаментальную бинарную оппозицию: Я и Другой. Он устраняет различие между вами и реальностью и, устраняя эту бинарную оппозицию, снимает и все остальные. В один прекрасный момент вы обнаруживаете себя в мире, где нет слов, чтобы объяснить ваш опыт. Все, что у вас есть, – это чистый опыт, и вы понимаете, что его может быть вполне достаточно, даже без слов. Дверь, которая преграждает путь, способна стать дверью, которая открывается и обеспечивает доступ к мистическому состоянию сознания, осознанию единства. Мистическое состояние – это состояние сознания, которое наступает тогда, когда вербальный аппарат оказывается в полном тупике. В отличие от состояния, которое вызвано випассаной и которое мы называем осознанностью, мистическое состояние становится результатом медитации иного рода – в буддизме ее называют саматхой. Слово саматха буквально означает «остановка». Это медитация, в которой присутствует сильная концентрация, направленная на выход за пределы мышления в чистое бездумное блаженство – его иногда называют самадхи. Чтобы достичь такого состояния, необходимо предельно сконцентрироваться на какой-то одной вещи.

Состояния самадхи достигнуть непросто, но возможно – в той или иной степени. Индуистская медитация включает три этапа достижения самадхи: первый, дхарана, представляет собой особое сосредоточение на какой-то идее или образе. Иногда это бывает сосредоточение на какой-то части тела или мантре. В любом случае, длительная фокусировка на какой-то одной вещи сложнее, чем может показаться. Простые формы искривляются, простые звуки искажаются, телесные ощущения становятся болезненными или зудящими. Но, продираясь сквозь эти помехи, снова и снова мягко возвращая сознание к одному-единственному объекту, вы в конце концов приходите к дхьяна, отождествлению себя с этим объектом. Продолжительный опыт дхьяны может в итоге привести к самадхи, в котором наш ум исчезает, а персональное эго растворяется в основообразующем сознании.

Может пройти время, даже годы, прежде чем йогические практики Востока позволят вам достичь состояния самадхи. По этой причине западные маги создали другие методы, работающие быстрее (хотя, вероятно, не столь безопасные и надежные). Что-то подобное этому методу было описано английским магом, современником Кроули Остином Османом Спэром. Я говорю «подобное», поскольку Спэр был, наверное, самым сложным для понимания писателем-оккультистом начала ХХ века. Однако картины Спэра работают как ключи к его текстам, и можно понять, что он имел в виду, изучив и те и другие. По-видимому, Спэр предлагает систему медитации, которую он назвал «ни то ни другое». В ходе этой медитации ум останавливается на одной идее – это просто размышление. Затем маг экстраполирует данную идею на ее противоположность. Поскольку мы склонны мыслить оппозициями, это несложно. Если вы обдумываете свет, то экстраполируете свет на его противоположность, тьму. Затем, говорит Спэр, объедините эти две идеи и признайте, что они являются полюсами спектра, а вовсе не парой противоположностей. У нас нет света и не-света, есть только свет/не-свет как концептуальная единица. Теперь ум желает дуальности, поскольку у нас есть естественная склонность искать противоположность любой идеи, и Спэр, по всей видимости, предлагает в этот момент размышления заставить ум это сделать. Возьмите созданный вами комплекс свет/не-свет и спросите: «Что не является ни светом, ни не-светом?» Другими словами, что противоположно свету/не-свету? Ум на мгновение замрет. Это мгновение и может стать входом в самадхи[201].

В начале 90-х годов XX века маги хаотического направления взяли идею пустоты Спэра и использовали ее, назвав гнозисом и объявив, что гнозис может быть достигнут посредством оргазма. Среди других методов достижения гнозиса – сильная боль, изнурение и наркотики – другими словами, все то, что отключает вербальную часть сознания. Такие методы – еще один путь к самадхи, и маги-хаотисты считают это состояние сознания определяющим для магии.

Если реальность – это язык, то достижение доязыкового состояния сознания дает нам прекрасный инструмент для разрыва сети смыслов, образующей реальность. В состоянии самадхи я могу быть свободным от предубеждений (которые вербальны по определению) и сомнений (результата негативной внутренней речи). Если я повторяю аффирмацию в обычном состоянии, то она смешивается с другими идеями – каждое слово тянет за собой цепочку лингвистических и социолингвистических смыслов, которые могут заслонять конечную цель. Но если я свожу свое желание к доязыковому символу, бессмысленному значку или анаграмме, не имеющей семантического содержания, то могу внедрить эту идею глубже языкового уровня, то есть в подсознание. Чем глубже вы посадите семя в подсознание, тем скорее оно вырастет в полноценное растение в языковом мире.

Однако человек не может постоянно работать в самадхи. Такое состояние не способствует жизни в реальном мире. Люди, которые проводят в нем все свое время, психически нездоровы, изолированы от общества или аутичны. Даже маги-хаотисты, работающие в состоянии гнозиса, начинают с вербального выражения желания, а затем уже движутся в направлении превербальных символов. Точно так же метод дефиксионов начинается с вербального выражения желания и заканчивается плотским, телесным действием – выбрасыванием этого желания в колодец. Здесь присутствует возвратно-поступательное, синусоидальное волновое движение между вербальным и превербальным, между реальностью и нашими представлениями о ней. Мы создаем идею вербальными средствами, выражаем ее в символической форме, внедряем ее каким-то превербальным образом, и она возвращается в концептуальный мир лингвистической реальности. Можно рассуждать об этом в чисто психологических терминах: мы изменяем наши представления о мире, приводя их вербальное выражение в физическую реальность, обобщаемую словами. А можно сформулировать это с помощью более спорных магических понятий: мы постоянно устанавливаем связь между вербальным и превербальным, высшей реальностью и чувственно воспринимаемой реальностью, как шаманы, которые стоят одной ногой в одном мире, а другой – в другом.

Попав туда, где нет слов, вы воспарите над временным пейзажем вашей жизни, и каждый смысл станет всеми остальными смыслами, перед вами предстанут все символы, и вы увидите, как они растекаются по бесконечному пространству одной-единственной математической точки. Вы можете добиться этого, сознательно «схлопывая» каждую бинарность и находя Х в Y, а Y в Х. А можете просто сосредоточиться на точке между двумя противоположностями, между означающим и означаемым. Попытайтесь измерить расстояние между символом и тем, что он означает. Или попробуйте забыть, как осуществляется говорение, словно вы очнулись после амнезии. Какой бы метод вы ни использовали, побывав там, где нет слов, вы вернетесь с большой пригоршней своего собственного эликсира, и ваши руки будут пусты.

Язык – это не просто средство магической работы и не то, без чего мы не можем заказать пиццу. Язык связывает нас друг с другом. Не мое дело указывать людям, как они должны жить. Но, в течение многих лет изучая язык и магию, я понял, что наш язык не значит ничего, если нам не с кем на нем разговаривать. Я вижу людей, что-то говорящих друг другу, кричащих друг на друга, даже смеющихся друг над другом, но редко вижу людей, друг с другом разговаривающих. У нас есть этот инструмент, язык, и порой мы используем его, чтобы причинить кому-то боль, выразить свое разочарование или поучаствовать в споре. Тем не менее не стоит забывать, что язык можно использовать и по-другому. С его помощью мы можем выполнять магические действия, меняя реальность или просто искренне и открыто общаясь с окружающими нас людьми. Корни такого общения уходят в тишину, туда, где нет слов, а ветви прорастают в нашем сложном мире. Язык – наша дверь в высшую реальность, и в ней есть грязное окошко, в которое мы нерешительно заглядываем. Неважно, насколько чисто мы вымоем это окошко – мы никогда полностью не ощутим реальности, не открыв дверь, не перешагнув через порог и не погрузившись в невыразимое.

Приложение 1

Liber Numerorum: словарь английской гематрии

Словарь составлен на основе 26-буквенного английского алфавита. Слова, включенные в словарь, либо играют важную роль в магии и религии, либо являются наиболее часто употребляемыми в английском языке. Выбрать их помог словарь базового английского, в который входят самые распространенные слова. Он был дополнен словами, включенными в «Сефир Сефирот» Кроули, а также другими терминами, взятыми из разных источников. Имен духов, богов и божеств в нем немного, если не считать некоторых телемитских понятий, которые могут быть интересны тем, кто пытается создать английскую каббалу для интерпретации «Книги Закона».

7

bad

be

9

I

10

bag

11

bed

12

bee

13

had

he

14

dead

15

face

16

if

17

acid

back

ice

18

head

19

and

do

egg

idea

Ra

20

able

cake

21

band

edge

22

go

lead

23

end

24

act

blade

cat

ear

leaf

leg

sad

25

all

far

sea

26

card

dog

flag

god

27

ball

base

care

fat

hand

off

red

28

air

dear

feel

man

need

read

29

black

hat

no

page

see

30

arch

baby

bread

day

deep

eagle

fact

fear

hang

make

map

peace

31

bath

bell

bit

chief

coal

damage

debt

fall

hard

land

male

meal

old

safe

32

arm

get

hear

high

pig

33

bird

birth

cheap

comb

ill

name

neck

seed

the

34

chance

chin

cold

dark

free

hate

heat

ink

kick

35

ant

chain

chalk

clean

eye

feeble

knee

pen

rice

36

agree

bite

bone

come

crack

field

hair

have

law

nail

oil

37

brake

bulb

flame

fold

keep

let

like

lip

place

rod

shade

side

take

teach

up

38

balance

boat

boil

change

death

farm

fire

gold

kind

late

near

road

same

sand

39

angel

angle

art

belief

clear

coat

fix

flat

may

meat

net

pin

rat

40

any

blue

board

cord

cup

food

hole

line

mind

pain

scale

table

toe

41

awake

bent

box

camera

cow

good

help

key

king

lock

mine

rub

sail

wide

42

boy

cart

female

fish

gun

Hadit

new

pay

rain

seem

self

send

tail

war

43

book

brick

but

false

fly

frame

give

goat

left

mark

meet

than

tin

44

brain

clock

cook

degree

hope

office

rate

ray

shake

space

talk

week

45

basin

bridge

cheese

east

effect

knife

match

milk

much

needle

range

say

seat

spade

tall

tax

use

46

body

branch

cry

drain

draw

even

girl

guide

how

mix

pipe

shame

who

47

cork

dry

force

judge

lift

medical

middle

react

shoe

then

time

walk

48

blood

build

crime

fool

join

live

long

plane

ring

sex

sock

son

trade

tree

wall

wax

wet

49

cause

danger

garden

grain

green

hook

laugh

not

servant

sign

that

way

year

yes

50

animal

apple

circle

ever

fight

fork

grip

learn

low

offer

open

shelf

snake

when

wind

51

before

demon

detail

full

great

Mars

metal

pot

price

silk

soap

such

thick

thin

top

wash

wave

wine

52

blow

boot

door

earth

form

heart

last

loud

mass

now

salt

ship

some

stage

tire

well

53

drop

look

machine

nose

ready

run

sheep

skin

till

wait

wheel

wing

54

breath

chemical

cough

engine

health

linen

love

note

plate

play

roof

sun

voice

55

burn

chest

cloud

grey

horn

jewel

move

nut

part

sky

song

warm

watch

wire

56

attack

because

down

drink

equal

foot

fowl

friend

iron

level

light

out

oven

paper

past

rule

shock

slip

there

this

thread

tired

whip

why

will

wise

57

army

moon

put

roll

sleep

small

stem

while

wood

58

basket

cloth

design

drive

father

feeling

glass

hammer

kiss

night

please

science

smile

star

steam

thing

59

about

amuse

brass

breathe

copy

credit

cruel

delicate

finger

island

manager

pencil

size

solid

view

where

60

canvas

desire

jump

knot

list

orange

order

over

paint

second

smash

soft

step

stiff

with

word

61

church

early

glove

mist

news

paste

pull

quick

room

smell

steel

trick

value

you

62

bucket

disease

doubt

flight

general

harbor

hearing

hour

noise

rest

right

sense

sharp

stick

think

train

under

63

color

cover

grow

know

limit

plant

public

record

smoke

witch

64

bright

dust

jelly

mercy

nerve

Nuit

poor

push

swim

test

thou

thumb

tight

tray

true

unit

65

angry

broken

dress

grass

horse

loss

music

special

state

taste

white

wool

66

event

family

floor

happy

loose

only

other

pump

sugar

woman

67

alchemy

exchange

slope

sudden

touch

water

west

work

68

berry

boiling

brush

house

language

market

married

root

screw

shut

ticket

waste

69

crush

curve

elastic

leather

reward

rough

slow

stamp

verse

worm

70

certain

enough

insect

month

pocket

secret

stop

very

71

snow

soup

72

brown

first

liquid

money

quiet

quite

reason

river

round

school

sort

still

sweet

town

weight

world

73

common

copper

crown

front

kettle

kingdom

living

muscle

nation

normal

number

prose

regret

sound

stone

turn

74

beauty

between

bitter

bottle

error

fruit

increase

point

shirt

simple

sneeze

75

across

distance

electric

every

fertile

humor

north

owner

Ra-Hoor

write

76

addition

dirty

example

fiction

receipt

sponge

77

account

glory

group

mouth

parallel

power

print

skirt

store

wound

wrong

78

building

decision

little

start

tooth

79

develop

flower

healthy

material

mother

plough

polish

spoon

stitch

stomach

80

answer

behavior

burst

learning

letter

short

weather

81

powder

square

Venus

82

measure

minute

produce

regular

throat

tongue

vessel

young

83

monkey

south

spring

wisdom

84

amount

daughter

profit

strange

umbrella

85

hollow

library

reaction

separate

silver

86

brother

butter

curtain

motion

respect

triangle

87

company

cotton

dependent

different

natural

person

potato

punish

sticky

street

88

agreement

complex

poison

window

89

complete

cushion

memory

narrow

religion

summer

unity

winter

90

button

comfort

morning

sister

smooth

tendency

thunder

91

future

growth

prison

private

theory

twist

92

education

opinion

picture

porter

rhythm

yellow

93

physical

Saturn

stretch

strong

trouble

94

discuss

harmony

payment

relation

95

attempt

discover

impulse

pentagram

process

96

knowledge

society

whistle

97

beautiful

control

direction

pleasure

possible

present

story

sulfur

through

violent

98

station

stocking

together

99

argument

current

disgust

Jupiter

servant

thought

100

hospital

ornament

writing

101

division

system

102

selection

straight

103

automatic

committee

condition

mercury

104

existence

experience

substance

105

quality

request

106

destroy

serious

107

military

mountain

108

business

important

journey

109

necessary

110

interest

purpose

111

amusement

witchcraft

112

connection

victory (the 7th Sephirah)

113

protest

universe

114

history

secretary

115

opposite

116

country

117

expansion

position

statement

118

attention

conscious

119

foundation (the 8th Sephirah)

120

discovery

question

121

attraction

scissors

122

yesterday

123

comparison

severity (the 5th Sephirah)

125

support

surprise

127

adjustment

131

development

133

government

property

134

responsible

135

trousers

136

suggestion

137

authority

tomorrow

139

competition

punishment

141

transport

145

structure

150

understanding

151

Jesus Christ

153

instrument

155

advertisement

Приложение 2

Ивритский алфавит

Приложение 3

Возможные соответствия между картами Таро и буквами английского алфавита

Приложение 4

Практические рекомендации

Книги о магии, независимо от того, сфокусированы они на теории или на практике, не могут заниматься магией вместо вас. Чтобы заниматься магией, вам необходимо практиковаться. Чтение книг о магии не отменяет того факта, что магией должен заниматься именно читатель. Иногда мы бываем разочарованы такой спецификой оккультных текстов. Помню, как я читал одну авторитетную оккультную книгу и думал: «Что ж, я бы мог пересказать ее парой предложений». Это правда, но книга все равно требует размышлений и практики. Меня вдохновляет следующая перспектива: когда я беру оккультную книгу, я не знаю, найду ли в ней практические советы или теорию, но знаю, что она в любом случае обретет в моих руках какую-то форму – возможно, совершенно новую – и станет значимой для меня.

То, что значимо для меня, может не иметь никакого смысла для других людей. Мои первые ритуалы были формулами, взятыми из старых, замшелых оккультных трудов. На том уровне они работали лучше, чем мои импровизации. Но в то же время я осознал, что в конце концов должен выйти за пределы традиционных ритуалов, как выхожу за рамки книжных кулинарных рецептов. Как и в приготовлении пищи, здесь мы в какой-то момент понимаем, что рецепты – это лишь проводники, и мы способны и должны вносить в них что-то новое. Мы понимаем, что в магии ритуалы, упражнения и даже теоретические труды – это лишь стимулы, толкающие нас к практике.

Я поначалу раздумывал: поместить ли упражнения в конце каждой главы или здесь, в конце книги. В результате я пришел ко второму варианту – по трем причинам. Во-первых, включение упражнений в текст глав подразумевает, что суть книги – именно в упражнениях, тогда как на самом деле я чувствую, что вклад этой книги в оккультные исследования заключается именно в идеях. Во-вторых, когда упражнения помещены в конец, их проще найти, чтобы обратиться к ним, когда чтение книги завершено. Они выступают в качестве своеобразного конспекта книги, а не в качестве барьеров, усложняющих чтение и понимание отдельных глав. В-третьих, поместив упражнения в конец, я получил шанс выйти за рамки обычного краткого изложения и предложить вам заключительную порцию идей, которые могут – я надеюсь – стать поводом для размышлений.

То, что вы прочтете ниже, – это лишь мои предложения, а не полные ритуалы или расписанные по шагам упражнения, которые, как мне кажется, не представляют большой ценности. Предложения сформулированы так, чтобы вы могли адаптировать и изменить их под себя, превратив в собственные упражнения и ритуалы. Во всех случаях эстетические предпочтения читателя должны определять конечный вид этих упражнений. Возможно, я разочарую некоторых, сказав, что вам придется проделать кое-какую работу. Но ведь магию не случайно называют Великим Деланием. Я был бы не совсем честен, если бы сказал, что вы можете получить пользу от магии (и от чего угодно), если не будете по-настоящему ею заниматься.

Простой способ превратить предлагаемые ниже идеи в ритуалы – применить их к ритуалам уже существующим, практикуемым вами в настоящее время. Вы можете, например, придать своему обычному ритуалу изгнания новую символическую форму. Или попробуйте перевести целительские ритуалы с терминов ки или прана на язык коммуникации и метафоры или наоборот. Если вы не совершаете никаких ритуалов и эта книга стала для вас введением в магию, попытайтесь применить мои предложения к тем представлениям о магии, которые у вас имеются. Подумайте, к примеру, как они повлияют на ваше мнение о магической энергии? Как изменят вашу концепцию молитвы или подход к созданию сигила? Как они связаны с вашими надеждами и страхами, касающимися магии?

В любом случае, если эти идеи не заинтересуют вас, если они покажутся вам чем-то вроде расписания или учебной программы, вы можете их просто проигнорировать. Впрочем, можете попробовать рассматривать их под другим углом: как допуск к экспериментам, а не как требование. Да, чтобы получить пользу от магии, вы должны работать. Однако вы не обязаны рабски следовать чьим-то чужим методам. Строгость – это хорошо и полезно, но не так полезно, как удовольствие. Жизнь – как, впрочем, и магия – не будет тяжелой и мучительной, если подходить к ней играючи и осознанно.

К главе 1. Теория символов и практика магии

Попытайтесь выявлять ежедневно по одной тревожной мысли и выстраивать вокруг нее семиотическую сеть, чтобы заменить ее более разумной мыслью. Попробуйте делать это в течение недели и обратите внимание на то, как изменится ваше мышление.

Используйте мандалу сигилов, чтобы решить проблему, которая препятствовала вашим предшествующим магическим усилиям. Вместо того чтобы забыть о магической операции, используйте один из методов, описанных в главе 1: подход «не нужно/не имеет значения», замену желания, действие в соответствии.

Создайте собственные расклады для дивинации, выбрав из колоды одну карту Таро (или одну руну), а затем выстроив вокруг нее семиотическую сеть. Берите еще по одной карте (или руне) для каждого узла этой сети с намерением пролить свет на свои ассоциации с первой картой (руной). Продолжайте, пока не почувствуете, что работа завершена.

Создайте семиотическую сеть для сущности, которую хотите инвоцировать или эвоцировать. Можете взять чистый блокнот и нарисовать семиотические сети для каждой из сущностей, к которым вы часто обращаетесь, – тогда все они будут храниться в одном месте. Сами сети могут выступать в роли сигилов для установления контакта с причастными к ним духами.

К главе 2. Язык как мост между сознанием и материей

Постарайтесь в течение дня или в определенное время дня поддерживать осознание физического ощущения языка. Обратите внимание, как располагаются во время говорения ваши зубы, губы, язык и другие части рта. Возможно, когда вы поймете, какая координация требуется для поддержания самого обычного разговора, у вас обострится ощущение языка как чуда.

Поучитесь контролировать свое дыхание, чтобы расслабляться и изменять сознание. Используйте четырехкратное дыхание как способ самоуспокоения в любое время суток, если вдруг почувствуете себя подавленным. Делайте вдох на четыре счета, задерживайте дыхание на два, выдыхайте на четыре и снова задерживайте на два. Если это войдет у вас в привычку, то вы наверняка будете неосознанно применять данный метод в стрессовых ситуациях, и он поможет вам немедленно расслабиться.

Составьте список звуков и медитируйте на них с целью выяснения их магического предназначения. Кроме того, можете подойти к решению проблемы логически: /а/ – это более воздушный звук, чем /е/, или более земной? Попытайтесь составить таблицу соответствий между звуками и магическими системами: стихиями, планетами и т. п. Убедитесь, что ваша схема может быть гибкой и адаптируемой. Попробуйте использовать данные соответствия в ритуалах или для составления собственных «варварских» слов.

К главе 3. Заклинание: поэзия силы

Обращайте внимание на перформативные высказывания в повседневной жизни. Когда вы будете о них знать, заметите, что они всплывают повсюду. Учитывайте также пограничные случаи: например, реклама – это не перформатив, тем не менее она как-то на нас влияет, ведь на глубинном уровне мы изменяемся под действием того, что слышим и видим.

Определите, что является для вас условиями успеха магических заклинаний. Что значит правильно произносить заклинание? Что значит, по вашему мнению, уметь произносить заклинание? Что значит правильно или неправильно составить заклинание? Сформулируйте свое мнение: что нужно, чтобы заклинание было эффективным? Это упражнение может положить начало вашему магическому дневнику, и позже у вас будет возможность вернуться к этим записям и проверить свои представления о заклинаниях с высоты полученного опыта. В конечном итоге вы разработаете собственные способы оценки, касающейся создания и использования заклинаний.

Составьте собственные заклинания для решения простых задач – освобождения места для парковки или ускоренного решения бюрократических вопросов. Включайте в них инвокацию или обращение к духовной силе, сложную и, может быть, паралогическую метафору и повторение.

Создайте свое заклинание, основанное на заклинании Талиесина, метафорически отождествляя себя с вещами, которыми вы хотели бы быть. Оно должно быть сформулировано в настоящем времени: «Я – свирепый лев, орел на горе, колосок пшеницы…» Произносите текст ритуала как обещание самому себе достичь идеала (но помните: это работает).

К главе 4. Алфавиты магии: сигилы, иероглифы, буквы

Чтобы оценить свой родной алфавит, попробуйте выучить какой-нибудь другой. Вам не нужно учить язык, к которому этот алфавит относится (хотя это тоже занимательно), но попробуйте написать английские слова при помощи русского или ивритского алфавита. Или попытайтесь понять, как пишутся китайские иероглифы и составить с их помощью хотя бы простейшие словосочетания. Можете поиграть со слоговыми системами. Например, мое имя на японском будет звучать примерно как Патирику Дану, но его можно записать всего шестью знаками.

Разработайте свой собственный магический алфавит. Используйте автоматическое письмо либо просто нарисуйте для каждой из букв символы, которые вам нравятся. Или воспользуйтесь другим алфавитом (например, египетской системой письменности), приспособив его к английскому письму. Новая система письменности может стать для вас способом концентрации внимания на тексте, который вы пишете.

Попытайтесь записать простое бытовое желание на листе бумаги и ритуально отправить его, используя либо метод дрейфа, описанный в данной главе, либо какие-то иные средства. Вы будете удивлены тем, насколько эффективно это работает.

Можете сделать книжку для дефиксионов. Тщательно подбирайте бумагу, сами переплетите ее, найдите симпатичную обложку и ритуально освятите книжку, чтобы все написанное в ней было правдой. Делайте в ней записи только в ритуальном состоянии сознания и фиксируйте лишь те вещи, осуществления которых вам бы действительно хотелось.

Сохраняйте сигилы, которые используете, чтобы составить собственный алфавит желаний, словарь символов, описывающий ваши обычные желания и магические цели. Конечно, такая система полезна в магии или в дивинации, но иногда она может применяться и как неортодоксальный, креативный способ ведения магического дневника. Вы можете использовать свой алфавит желаний как зеркало для самонаблюдения, выявляя схемы и ритмы в символах и их значениях.

К главе 5. В поисках первоязыка: от Вавилона к енохианскому наречию

Запишите короткую формулировку намерения, соответствующую инвокации вашего высшего гения в начале ритуала. Попытайтесь перевести ее на енохианский.

Можете попытаться составить свой магический словарь. Используйте гадательные приемы или просто придумывайте слова. Или попробуйте применить какие-то простые правила к уже существующему языку – например, используйте латынь, не спрягая глаголы или не склоняя существительные. В результате, в зависимости от того, какую форму глаголов и существительных вы возьмете в качестве стандартной, у вас получится нечто похожее на итальянский или испанский язык.

К главе 6. «Говорение на языках»: глоссолалия и «варварские» слова инвокации

Попробуйте использовать глоссолалию в своих ритуалах или молитвах. Когда вы уловите принцип «говорения на языках», вам будет легко «включать» и «выключать» глоссолалию по своему желанию. Начните с очищения сознания. Затем откройте рот и позвольте звукам возникать без контроля вашего сознания. Когда вы сможете говорить в нормальном темпе и с нормальной интонацией, можно будет считать, что вы овладели навыком глоссолалии.

Посмотрите, где можно использовать глоссолалию в вашей магической работе. Например, я считаю, что она очень полезна в эвокации, и часто дополняю или заменяю традиционные эвокации глоссолалией. Я нахожу ее полезной и в стрессовых ситуациях, как и более традиционные ритуалы. Можете ли вы составить ритуал, полностью проводимый на глоссолалии?

Поразмыслите о проблеме заимствования из других культур. Какие принципы вы могли бы взять на вооружение, причем с должным уважением?

К главе 7. Каббала: грамматика чисел

Сложите числовые значения букв своего имени и имен людей, которые играют большую роль в вашей жизни. Сделайте это на иврите или на английском – или и на том и на другом. Существует ли какая-то взаимосвязь между этими значениями?

Попытайтесь проанализировать имена духов, с которыми вы сталкиваетесь, чтобы лучше понять их природу. Например, если вам кажется, что имя духа связано с насилием и войной, а он объявляет себя духом Венеры, то стоит усомниться в его искренности.

Выберите числа, которые важны для вас, и используйте их для проверки других чисел. В роли такого мерила могут выступать числовые значения вашего земного и магического имен.

Используйте методы темура и цируф для создания слов силы из словосочетаний и прочих лексических средств. Применяйте эти слова силы в ритуале для быстрого обозначения сложных идей.

Попробуйте обнаружить скрытую связь между двумя случайно выбранными числами, используя либо английскую, либо ивритскую гематрию. Ведите записи этих изысканий в журнале, помня о том, что ваша истинная цель – сделать свое сознание гибким, а не раскрыть какие-то древние секреты.

К главе 8. Мантры: формулы силы

Выберите мантру. Пусть она в течение дня как можно дольше звучит где-то на заднем плане вашего сознания. Посмотрите, помогает ли она вам сохранять определенное состояние сознания. Результаты могут вас удивить: например, по мере очищения сознания вы, возможно, столкнетесь с неприятными ощущениями, которых раньше никогда не замечали. Вы можете решить, что это мантра создает напряжение, тогда как на самом деле она лишь открывает вам глаза на проблемы, которых вы раньше не осознавали.

Разработайте мантры для каждого из четырех (или пяти) элементов или позаимствуйте традиционные. Во время ритуала медитируйте на каждый элемент, повторяя мантру определенное количество раз (например, 108 – хорошее число). Когда вам нужно будет обратиться к той или иной стихии, используйте ее мантру. Допустим, если вы желаете очистить сознание, призовите на помощь Воздух, применив его мантру.

Создайте формулу важной оккультной истины, чтобы обращаться к ней во время ритуала с помощью одного слова. К примеру, если идея «все едино» важна для вашей магической практики, вы можете создать формулу, которая будет обозначать эту истину.

Составьте магическую формулу, основанную на таблицах соответствий, приведенных в приложениях 2 и 3. Используйте соответствия карт Таро буквам английского или ивритского алфавитов, чтобы создать слово силы для достижения определенной цели. Активируйте формулу, повторив определенное число раз в надлежащем состоянии сознания (то есть настойчиво визуализируя результат), и используйте по необходимости.

К главе 9. Магическое повествование: метафора, миф, ритуал и теургия

Идентифицируйте метафоры, определяющие ваше представление о магии. Посмотрите, есть ли в них формулировки со словом есть (от быть), особенно такие, которые кажутся безусловно правильными: например, «все есть энергия». Какие посылки, содержащиеся в подобного рода метафорах, окажутся неприемлемы, если вы решите использовать другие метафоры? Какие преимущества они вам дают?

Используйте при проведении ритуала структуру «Путешествие героя». Для начала проанализируйте ритуалы, с которыми вы знакомы, разобравшись с тем, подходит ли к ним данная структура. Затем попытайтесь применить ее для разработки ритуала, как это описывается в главе.

Создайте теургический ритуал, чтобы связать себя с выбранным образом Божественного. Сделайте его достаточно простым для ежедневного применения и выполняйте в течение длительного периода (допустим, три месяца). Отмечайте любые изменения, которые при этом происходят в вашей жизни.

К главе 10. Внутренняя речь: Янус в словах

Какие пары противоположностей, относящиеся к устройству мира, ограничивают ваше восприятие: «мужской – женский», «умный – глупый»? Каким образом вы можете разрушить эти оппозиции и воспринять их по-новому, без изначального дуализма?

Выявите шаблоны негативной внутренней речи, которые вы используете, если таковые имеются. Попытайтесь заменить негатив реалистическими формулировками. Например, если вы обычно говорите себе, что не можете что-то сделать, всякий раз заменяйте эту мысль другой: «Я пока не знаю, как это делается, но могу научиться».

Выберите антимагическое слово – к примеру, должен или никогда – и посчитайте, сколько раз вы произносите его вслух или про себя в течение дня. Ведите записи в маленьком блокноте и продолжайте выполнять упражнение три дня. Обратите внимание, как вы себя чувствуете, используя это слово все реже и реже.

Словарь терминов

Абджад — метод письма, при котором согласные записываются, а гласные пропускаются. Очень распространен в семитских языках.

Аксиология — область философии, занимающаяся моральными и эстетическими ценностями.

Аллитерация – поэтический прием, предполагающий повторение начальных звуков слов1.

Алфавит – система письма, в которой каждому отдельному звуку соответствует свой символ.

Альвеола – хрящевой бугорок за верхними зубами.

Альвеолярный звук – звук, при произнесении которого альвеолы участвуют в создании преграды для воздушного потока (/t/, /s/).

Ассонанс – поэтический прием – повторение гласных звуков.

Аппроксимант – звук, производимый при неполном ограничении воздушного потока (/w/, /y/).

Велярный звук – звук, при котором преграда воздушному потоку создается близ места, где соединяются твердое и мягкое нёбо.

Взрывной звук – звук, при произнесении которого поток воздуха полностью блокируется органами речи (/p/, /k/).

Випассана – медитативная практика, направленная на достижение осознанности.

Внутренняя речь – внутренние высказывания, которые влияют на ожидания, самооценку и настроение человека.

Высокие гласные – гласные, произнесение которых требует, чтобы рот был достаточно широко открыт (/a/, /o/).

Гексенкрафт – американская народная магическая традиция, основанная на германских, индейских и христианских магических практиках.

Гематрия – метод анализа слов иврита, а иногда и других языков, основанный на их числовых значениях.

Гласный звук – устойчивый звук, не предполагающий при артикуляции ограничения воздушного потока.

Глухой согласный – звук, при котором голосовые связки не вибрируют (/p/, /s/).

Гоетия – тип магии, предполагающий вызов демонов; кроме того, так называется один из гримуаров.

Гортанный звук – звук, при произнесении которого препятствие потоку воздуха создается в гортани (/h/).

Давен – еврейская молитва, часто сопровождающаяся покачиванием.

Дентальный звук – звук, при произнесении которого в создании препятствия потоку воздуха участвуют зубы (/th/ в those).

Дефиксион – традиционный магический ритуал, в котором желание записывалось на свинцовой пластинке и она выбрасывалась в колодец или какое-либо другое отверстие в земле.

Дрейф – метод изменения восприятия окружающего мира, включающий в себя бесцельное перемещение по местности.

Енохианское наречие – магический «язык», включающий в себя имена ангелов и методы их инвокации. Открыт Джоном Ди и Эдвардом Келли в XVI веке.

Звонкий гласный – звук, при котором голосовые связки вибрируют (/b/, /z/).

Идеографическое письмо – метод письма, в котором знаки означают идеи, а не звуки.

Идиолект – индивидуальный язык, индивидуальный вариант общего национального языка.

Изопсефия – мистический метод интерпретации греческого языка, при котором каждой букве присваивается числовое значение.

Иллокутивный речевой акт – высказывание, которое само по себе осуществляет действие. Например: «Объявляю вас мужем и женой».

Каббала – мистическая система, изначально еврейская, но в настоящее время широко используемая во многих магических течениях; в ней применяется анализ цифр и слов, а также существует сложная космология. Направлена на достижение единения с Богом.

Код – набор допущений о символах, способствующий интерпретации.

Консонанс – поэтический прием – повторение согласных звуков.

Лабиальный звук – звук, при произнесении которого в создании препятствия потоку воздуха участвуют губы.

Лингвистика – систематическое научное изучение языка.

Мала – нить с бусинами, используемая для счета молитв в индуизме и буддизме.

Мантра – слово с мистическим значением, обычно повторяемое для достижения духовной или магической цели.

Международный фонетический алфавит – искусственно созданный алфавит, разработанный для точного и однозначного обозначения любого возможного звука языка.

Метафора – фигура речи, в которой одна вещь (цель) приравнивается к другой (источник) для того, чтобы применить свойства источника к цели.

Метафора паралогическая – метафора, в которой характеристики источника присутствуют в цели неочевидным образом.

Мономиф – единственный сюжет, частями или версиями которого являются все остальные мифы.

Неофит – в некоторых магических традициях – недавно посвященный.

Низкие гласные – гласные, произнесение которых требует, чтобы рот был достаточно прикрыт (/i/, /e/).

Носовой звук – звук, гласный или согласный, при произнесении которого какая-то часть воздуха идет через нос (/m/, /n/).

Нотарикон – метод каббалистического анализа, использование начальных букв слов для создания акронима.

Ноумен – римский бог, часто представляемый как безличная сила.

Общая семантика – философия, разработанная Альфредом Коржибски, пропагандирующая тщательное регламентирование в сфере использования языка для повышения ясности и эффективности мышления.

Перлокутивный речевой акт – высказывание, которое сообщает о действии, но не выполняет его.

Перформатив – высказывание, которое осуществляет действие, а не просто сообщает о нем. Перформативные акты иллокутивны.

Правило Зеро – «если что-либо – сложность ритуала, нехватка необходимых материалов и т. п. – в настоящий момент мешает вам выполнять магическую работу, откажитесь от нее».

Прагматика – изучение языка в действии и значения ситуативного контекста.

Пресимволическая коммуникация – формы общения, не предполагающие использования языка: крик, смех, рычание и т. п.

Релексификация – практика замены одних слов другими, часто придуманными.

Самадхи – состояние сознания, в котором человек погружается в абсолютную ментальную тишину.

Саматха – практика замедления и остановки мыслей.

Семантика – исследование значения (не путать с общей семантикой).

Семантическое пресыщение – феномен утраты словом смысла в результате повторения.

Семиотика – наука о знаках и символах.

Сигил – магический символ, обычно создаваемый самим магом для конкретной цели.

Синекдоха – метафора, в которой часть обозначает целое, и наоборот.

Синтаксис – раздел грамматики, изучение способов выстраивания слов в предложения.

Слоговое письмо – тип письма, в котором каждый символ означает слог, а не звук или идею.

Согласный звук – звук, при произнесении которого поток воздуха сталкивается с препятствием (/f/, /p/, /w/).

Сорко – колдун-сонгаи, особо опытный в создании и произнесении заклинаний.

Сюрреализм – художественное направление начала ХХ века, пропагандирующее спонтанность в создании произведений искусства.

Тавматургия – практическая магия.

Темура – метод каббалистического анализа, в котором буквы перестраиваются и образуют новые слова, как в анаграмме.

Теофагия – мистический акт поедания божества, символическим или каким-то иным образом.

Теургия – магическая практика, предполагающая общение или единение с богами.

Условия успеха – набор ситуаций или требований, позволяющих речевому акту стать эффективным.

Фатическое высказывание – высказывание, направленное на установление контакта, а не на передачу информации. Например, «доброе утро».

Фонетика – изучение звуков языка.

Формула – магическое слово, заключающее в себе целую идею или магическое учение.

Фрикативный звук – звук, образуемый трением воздуха в щели между сближенными органами речи, например /s/ или /f/.

Хемогнозис – использование наркотиков для достижения измененного состояния сознания в магических целях.

Худу – американская магическая традиция, основанная на африканских, индейских и христианских магических практиках.

Цируф – форма каббалистического анализа, в которой буквы заменяются в соответствии с определенной системой, образуя новые слова.

Эвокация – магическое действо, в ходе которого маг вызывает духа или вступает с ним в контакт, удерживая его за пределами своего «Я».

Эффект отчуждения (Verfremdungseffekt) – достигается, когда с помощью художественных или иных средств что-то знакомое делается незнакомым.

1 Традиционно аллитерация понимается шире – как выразительный прием художественной речи, выражающийся в повторе определенных согласных (не обязательно начальных). – Примеч. ред.

Библиография

The American Heritage Dictionary of the English Language. Boston: Houghton Mifflin, 2000. Index of Semitic Roots.

Artisson, Robin. The Witching Way of the Hollow Hill: The Gramarye of the Folk Who Dwell Below the Mound. [No location]: Veritas Numquam Perit, 2006.

Austin, J. L. How to DoThings with Words. Second Edition. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2005.

Barrett, Francis. The Magus: A Complete System of Occult Philisophy. York Beach, ME: Samuel Weiser, 2000.

Barry, Kieren. The Greek Qabalah: Alphabetic Mysticism and Numerology in the Ancient World. York Beach, ME: Samuel Weiser, 1999.

Beck, Judith. Cognitive Therapy: Basics and Beyond. New York: Gilford Press, 1995.

Brenstein, Henrietta. Cabalah Primer. Marina del Rey, CA: De Vorss, 1984.

Betz, Hans Dieter. The Greek Magical Papyri in Translation. Chicago: University of Chicago Press, 1997.

Bloomfeld, Maurice, trans. Hymns of the Atharva Vede. Sacred Books of the East, Vol. 42. Oxford: Oxford University Press, 1897. Online at http://www.sacred-texts.com/hin/sbe42/av140.htm (accessed 4 November 2007).

Buber, Martin. I and Thou. Walter Kaufmann, trans. New York: Simon & Schuster, 1970.

Burkert, Walter. Greek Religion. John Raffan, trans. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1985.

Buzan, Tony. The Mind Map Book: How to User Radiant Thinking to Maximize Your Brain’s Untapped Potential. New York: Pulme, 1996.

Campbell, Joseph. The Hero with a Thousand Faces. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1972.

Carmichael, Alexender. Carmina Gadelica: Hymns and Incantations Collected in the Higblands and Islands of Scotlands in the Last Century. Edibburgh, UK: Floris, 1992.

Carrol, Peter J. Liber Kaos. York Beach, ME: Samuel Weiser, 1992.

Carrol, Peter J. Liber Null & Psychonaut. York Beach, ME: Samuel Weiser, 1991.

Catford, J. C. A Practical Introduction to Phonetics. Oxford: Claredon Press, 1998.

Christenson, Larry. Answering Your Questions About Speaking in Tongues. Minneapolis: Bethany House, 2005 [1968].

Coward, Harold G., and David J. Goa. Mantra: Hearing the Divine in India and America. New York: Columbia University Press, 2004.

Crane, Hart. A Letter to Harriet Monroe. O May Land, My Friends: The Selected Letters of Hart Crane. Langdon Hammer and Brom Weber, eds. New York: Four Walls Eight Windows, 1997.

Crowley, Aleister. 777 & Other Qabalistic Writings. York Beach, ME: Weiser, 1986.

Crowley, Aleister. Liber Samekh: Theurgia Goetia Summa Congressus Cum Daemone. In Magick: Liber Aba: Book 4. Boston: Weiser, 1998. Online at http://www.hermetic.com/crowley/libers/lib800.html (accessed 22 April 2008).

Crowley, Aleister. Magick Without Tears. Scottsdale, AZ: New Falcon, 1991.

Derrida, Jacques. On Grammatology. Garatri Chakravorty Spivak, trans. Baltimore: Johns Hoplins University Press, 1976.

Dukes, Ramsey. S. S. O. T. B. M. E. Revised: An Essay on Magic. London: The Mouse That Spins, 2002 (third revised edition).

Dunn, Patrick. Postmodern Magic: The Art of Magic in the Information Age. Woodbury, MN: Llewellyn, 2005.

DuQuette, Lon Milo. The Magick of Aleister Crowley: A Handbook of the Rituals of Thelema. Boston: Weiser, 2003.

Easwaran, Eknath. Meditation: A Simple Eight-Point Program for Translating Spiritual Ideals into Daily Life. Tomales, CA: Nilgiri Press, 1991.

Easwaran, Eknath, trans. The Upanishands. Tomales, CA: Nilgiri Press, 1987.

Ellis, Albert. Handbook of Rational-Emotive Therapy. New York: Springer Publishing, 1977.

Erkes, Immanuel. The Gaon of Vilna: The Man and His Image. Jeffrey M. Green, trans. Berkeley, CA: University of California Press, 2002.

Frater U.·. D.·. Practical Sigil Magic: Creating Personal Symbols for Success. St. Paul, MN: Llewellyn, 1990.

Fries, Jan. Visual Magic: A Manual of Freestyle Shamanism. Oxford, UK: Mandrake, 1992.

Glossolalia in Contemoporary Linguistic Study. Metareligion. http://www.meta-religion.com/Linguistics/Glossolalia/contemporary_linguistic_study.htm (accessed 22 April 2008).

Goddard, Dwight, and Henri Borel, trans. Tao Te Ching. Whitefish, MT: Kessinger, 1919. Online at http://www.sacred-texts.com/tao/ltw/index.htm (accessed 16 May 2008).

Godwin, David. Godwin’s Cabalistic Encyclopedia: A Complete Guide to Cabalistic Magick. St. Paul, MN: Llewellyn, 1989.

Godwin, David. Light in Extension: Greek Magic from Homer to Modern Times. St. Paul, MN: Llewellyn, 1992.

Grasso, Stephen. Beneath the Pavement, the Beast. In Generation Hex. Jason Louv, ed. New York: Disinformation, 2006.

Griffith, F. Ll., and Herbert Thompson. The Demotic Magical Papyrus of London and Leiden. New York: Dover, 1974 [1904]. Online at http://www.sacred-texts.com/egy/dmp/dmp19.htm (accessed 22 April 2008).

Hafele, J. C., and R. E. Keating. Around-the-World Atomic Clocks: Predicted Reativistic Time Gains. Science 177 (1972).

Hale-Evans, Ron. Mind Performance Hacks: Tips & Tools for Overclocking Your Brain. Sebastopol, CA: O’Reilly, 2006.

Harner, Michael. The Way of the Shaman. San Francisco: Harper, 1990.

Hayakawa, S. I. Language in Thought and Action. New York: Harcourt Brace, 1990 [1939].

Hoffman, John George. Pow-Wows; or, Long Lost Friend. [No location: self-published], 1820. Online at http://www.sacred-texts.com/ame/pow/index.htm (accessed 22 April 2008).

James, William. The Varieties of Religious Experiences. New York: Modern Library, 1999 (1902).

Jarrett, R. H. It Works. Camarillo, CA: DeVorss & Company, 1976.

Klauser, Henriette Anne. Write In Down, Make It Happen: Knowing What You Want – and Getting It! New York: Fireside, 2000.

Korzybski, Alfred. Science and Sanity: An Introduction to Non-Aristotelian Systems and General Semantics. Fort Worth, TX: Institute of General Semantics, 1995.

Kraig, Donald Michael. Modern Magic: Eleven Lessons in the High Magical Arts. St. Paul, MN: Llewellyn, 1988.

Krapp, George P., and Elliot V. K. Dobbie. The Exeter Book. New York: Columbia University Press, 1936.

Lakoff, George. Moral Politics: How Liberals and Conservatives Think. Chicago: University of Chicago Press, 2002.

Lakoff, George, and Mark Johnson. Metaphors We Live By. Chicago: Chicago University Press, 1980.

Lord, Albert B. The Singer of Tales. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2000.

Luck, Georg. Arcana Mundi: Magic and the Occult in the Greek and Roman Worlds. Baltimore: Johts Hopkins University Press, 1985.

Magnus, Margaret. Magical Letter Page. http://www.conknet.com/~mmagnus/ (accessed 29 April 2008).

Mathers, S. L. MacGregor. The Kabbalah Unveiled. York Beach, ME: Weiser, 1992.

Nema. Maat Magick: A Guide to Self-Initiation. York Beach, ME: Weiser, 1995.

Newton, Isaac, trans. The Emerald Tablet of Hermes. Internet Sacred Texts Archives http://www.sacred-texts.com/alc/emerald.htm (accessed 18 April 2008).

Ong, Walter. Orality and Literacy: The Technologizing of the World. New York: Routledge, 1982.

Reddy, M. J. The Conduit Metaphor – A Case of Frame Conflict in Our Language about Language. In Metaphor and Thought. A Ortony, ed. Cambidge: Cambridge University Press, 1979.

Regardie, Israel. Foundation of Practical Magic. Wellingborough, UK: The Aquarian Press, 1979.

Regardie, Israel. The Golden Dawn. St. Paul, MN: Llewellyn, 1986.

Regardie, Israel. The Tree of Life: An Illustrated Study in Magic. Chic Cicero and Sandra Tabatha Cicero, eds. St. Paul, MN: Llewellyn, 2000.

Ruhlen, Merritt. The Origin of Language: Tracing the Evolution of the Mother Tongue. New York: Wiley, 1994.

Sarangerel. Chosen by the Spirits: Following Your Shamanic Calling. Rochester, VT: Destiny Books, 2001.

Smith, Huston. The World’s Religions: Our Great Wisdom Traditions. San Francisco: Harper, 1991 [1958].

Spare, A. O. The Book of Pleasure (Self-Love): The Psychlogy of Ecstasy. Oxford, UK: I-H-O Books, 2005.

Spare, A. O. The Zoetic Grimoire of Zos. London: Fulgur, 1998. http://www.hermetic.com/spare/grimoire_of_zos.html (accessed 29 April 2008).

Speaking in Tongues. Religious Tolerance. http://www.religioustolerance.org/tongues1.htm (accessed November 4, 2007).

Stoller, Paul, and Cheryl Olkes. In Sorcery’s Shadow: A Memoir of Apprenticeship among the Songhay of Niger. Chicago: University of Chicago Press, 1989.

Taliesin. I Am Taliesin. I Sing Prefect Metre. Ifor Williams, trans., 1999. http://www.cs.rice.edu/~ssiyer/minstrels/poems/175.html (accessed 21 April 2008). Also available in a print version in the Mabinogion.

Turner, Victor. The Ritual Process: Structure and Anti-Structure. Ithaca, NY: Cornell University Press, 1977.

Tyson, Donald. Enochian Magic for Beginners: The Original System of Anger Magic. Woodbury, MN: Llewellyn, 2005.

Whitcomb, Bill. The Magican’s Reflection: A Complete Guide to Creating Personal Magical Symbols and Systems. St. Paul, MN: Llewellyn, 1999.

Yelle, Robert A. Explaining Mantras: Ritual, Rhetoric, and the Dream of a Natural Language in Hindy Tantra. New York: Routledge, 2003.

Об авторе

Патрик Данн изучал ведьмовство, каббалу, хаотическую магию и вообще все материалы из области эзотерики, которые ему удавалось достать. Обладатель докторской степени по литературе, он, помимо основной специальности, занимался лингвистикой и стилистикой. Данн живет в Иллинойсе, где и преподает английскую литературу. Он является автором книги «Магия эпохи постмодерна. Искусство магии в информационном пространстве современной эпохи».

Как связаться с автором

Если вы хотите связаться с автором или получить дополнительную информацию об этой книге, напишите на адрес издательства Llewellyn Worldwide, и мы передадим ваше послание по назначению. И автор, и издатель будут рады получить ваши отзывы и узнать, понравилась ли вам эта книга, помогла ли вам чем-либо. Издательство Llewellyn Worldwide не может гарантировать, что автор ответит на каждое письмо, но все они будут ему переданы. Пожалуйста, пишите:

Putrick Dunn

c/o Llewellyn Worldwide

2143 Wooddale Drive, Dept. 978-0-7387-1360-1

Woodbury, MN 55125-2989, U.S.A.

Пожалуйста, вложите в письмо конверт с маркой и своим адресом. Если вы живете за пределами США, вложите международный почтовый купон.

У многих авторов издательства Llewellyn есть свои веб-сайты с дополнительной информацией и указанием источников. Чтобы узнать о них, загляните на наш сайт

http://www.llewellyn.com

Примечания

1

1 Dukes, Ramsey. S. S. O. T. B. M. E. Revised: An Essay of Magic. London: The Mouse That Spins, 2002 (third revised edition).

2

Дж. С. Хейфеле и Р. Э. Китинг использовали самолет и несколько тщательно откалиброванных атомных часов. Отчет об их эксперименте можно найти в статье «Кругосветное путешествие атомных часов» (Hafele, J. C., Keating, R. E. Around-the-World Atomic Clocks: Predicted Relativistic Time Gains, Science 177 (1972), 166–177).

3

Могу представить себе, как читатель говорит: «Для бедной свинки это вовсе не условность!» Некоторые из этих условных различий проводятся по довольно разумным основаниям. Так, разница между живой и мертвой свиньей достаточно очевидна. Однако другие условные различия не настолько заметны. Например, у нас есть разные названия для людей с определенным цветом кожи, но мы не имеем таковых для людей, которые могут или не могут шевелить ушами или скручивать язык в трубочку. – Примеч. авт.

4

Иногда такие коды служат авторам плохую службу, особенно если становятся слишком очевидными. Например, многие негативные отзывы о фильме «Поле битвы – Земля» были вызваны злоупотреблением данным конкретным кодом. – Примеч. авт.

5

Я мог бы взять для примера все что угодно: деньги, время или любовь. – Примеч. авт.

6

Под материалистической здесь и везде я подразумеваю философию, которая утверждает, что существует только материя. Это злостный и надоедливый враг магии. – Примеч. авт.

7

Для получения более полной информации обратитесь к моей первой книге – «Магия эпохи постмодерна». – Примеч. авт.

8

Spare, Austin Osman. The Book of Pleasure (Self-Love): The Psychology of Ecstasy. Oxford, UK: I-H-O Books, 2005.

9

Kraig, Donald Michael. Modern Magic: Eleven Lessons in the High Magickal Arts. St. Paul, MN: Llewellyn, 1988, 292–293.

10

Изначально в основе этого значения лежала идея о том, что мысль беспокоящегося пережевывает его, а не наоборот, однако такие вещи в языке часто меняются местами. – Примеч. авт.

11

Мой друг, не соглашавшийся с данной теорией, утверждал, что любовь – это не только символ. Я заметил, что здесь неуместно слово только, ибо все есть символы. И говоря, что любовь – это символ, мы говорим, что любовь реальна и что она не является «только» химической реакцией. – Примеч. авт.

12

Butterflies in the stomach – английская идиома, обозначающая мандраж. – Примеч. пер.

13

В науке эксперименты всегда публичны и их личностное применение может быть лишь случайным. В магии эксперименты всегда личностны и случайным бывает их публичное признание. – Примеч. авт.

14

Этот метод связан с когнитивно-бихевиоральной терапией (об этом вы можете прочесть в книге Юдит Бек (Beck, Judith. Cognitive Therapy: Basics and Beyond. New York: Guilford Press, 1995) и составлением ментальных карт – методом, который я считаю очень полезным, поскольку он имитирует семиотическую сеть, в рамках которой мы мыслим. Если вы хотите узнать об этом больше, обратитесь к работе Тони Бузана (Buzan, Tony. The Mind Map Book: How to Use Radiant Thinking to Maximize Your Brain’s Untapped Potentia. New York: Plume, 1996). Правда, я подозреваю, что ни практикующие когнитивно-бихевиоральную терапию, ни составители ментальных карт не одобрили бы применение этого метода в магических целях. – Примеч. авт.

15

Я не имею в виду, что вы не можете проводить магическую работу с целью воздействовать на других людей. Я лишь хочу сказать, что цель преодолеть внутреннее сопротивление переменам, безусловно, должна быть сфокусирована на вас самих. – Примеч. авт.

16

Hale-Evans, Ron. Mind Performance Hacks: Tips & Tools for Overclocking Your Brain. Sebastopol, CA: O’Reilly, 2006.

17

Эта идея наиболее красноречиво и убедительно раскрыта М. Дж. Редди (M. J. Reddy) в статье о так называемых метафорах канала связи (The Conduit Metaphor – A Case of Frame Conflict in Our Language about Language. In Metaphor and Thought. A. Ortony, ed. Cambridge: Cambridge University Press, 1979, 284–297). – Примеч. авт.

18

Я использую Буера отчасти потому, что он оказал мне услугу, а также потому, что он, возможно, самый безобидный среди демонов «Гоетии». – Примеч. авт.

19

В данном случае речь идет о «Гоетии», хотя существуют и другие гримуары. – Примеч. авт.

20

Здесь и далее в скобках приведен перевод английских слов. – Примеч. ред.

21

Гэльский язык – язык шотландских кельтов. – Примеч. ред.

22

По договоренности лингвисты используют косые скобки, например /kot/, для обозначения звуков и фигурные, например , при орфографическом написании. – Примеч. авт.

23

Стоит уточнить, что проникновению пищи в дыхательные пути препятствуют в первую очередь не голосовые связки, о которых здесь пишет автор, а надгортанник – он прикрывает вход в гортань при глотании. – Примеч. ред.

24

Barry, Kieren. The Greek Qabalah: Alphabetic Mysticism and Numerology in the Ancient World. York Beach, ME: Samuel Weiser, 1999, 38.

25

Если вы произнесете это слово медленно или особенно четко, то первый гласный будет звучать скорее как /i:/, чем как /ə/. Этим можно объяснить отсутствие в английском языке буквы для шва. Шва – результат тенденции безударных гласных сдвигаться по месту произношения к центру ротовой полости и терять свои артикуляционные признаки. Исходный гласный звук часто скрывается за шва и проявляет свои настоящие признаки, оказавшись под ударением (так, например, в ударной и безударной позициях может быть артикль the). – Примеч. авт.

26

Впрочем, некоторые языки к этому весьма близки – например, корейский, итальянский, язык индейцев чероки и некоторые другие. – Примеч. авт.

27

День начала операции по-английски D-Day. – Примеч. пер.

28

Crowley, Aleister. Magick Without Tears. Scottsdale, AZ: New Falcon, 1991, 408, 411.

29

Следует заметить, что в лингвистике принято разграничивать явления звукоподражания и звукосимволизма. Звукоподражания – это слова, звуковой состав которых имитирует звучание тех предметов и явлений, которые эти слова обозначают (в русском языке таковы, например, слова колокол, шорох, бубнить, булькать и т. п.). В отличие от них слова, возникшие на основе звукосимволизма, обозначают предметы и явления, которые реально не звучат; в фонетическом облике таких слов передается опосредованное впечатление от этих предметов и явлений. Приведенный автором пример о связи звуков /o/, /a/, /i/ с понятиями «большой» и «маленький» – это как раз пример действия принципа звукосимволизма. – Примеч. ред.

30

Все эти приведенные автором примеры разной передачи в разных языках собачьего лая и петушиного крика являются звукоподражаниями. – Примеч. ред.

31

Маргарет Магнус, «Магическое послание» (Margaret Magnus. Magical Letter Page). В Сети по адресу: http://www.conknet.com/~mmagnus/. У Маргарет Магнус действительно имеется словарный список всех символических значений для звуков английского языка, тогда как я этой проблемы коснулся здесь лишь слегка. Несмотря на название интернет-странички, Магнус не маг, насколько мне известно, и ее тексты относятся к лингвистике, хотя при этом и нетрадиционной. (Важно отметить, что лингвистика все еще является сравнительно молодой наукой и нередко выходит за рамки общепринятых постулатов, даже решая свои основные вопросы. Приверженность нетрадиционным научным взглядам не вредит карьере лингвиста так, как, скажем, карьере физика, – к счастью для меня.) – Примеч. авт.

32

От лат. labium – «губа». – Примеч. ред.

33

От лат. dens – «зуб». – Примеч. ред.

34

Это упрощенное объяснение. Данные параметры на самом деле сложнее, и их описание не так прозрачно, как это, которого, однако, для наших целей вполне достаточно. Если вы действительно заинтересовались тем, как произносятся звуки речи, я рекомендую вам книгу К. Карфорда «Практическое введение в фонетику» (Carford, J. C. A Practical Introduction to Phonetics. Oxford, UK: Claredon Press, 1998). Карфорд описывает, как произносится каждый из звуков в любом языке (включая щелчки, которые мы слышим по ТВ). (Выполнять упражнения, описанные в этой книге, очень весело, особенно в общественном месте.) – Примеч. авт.

35

Это утверждение справедливо для американского варианта английского языка и некоторых диалектов британского английского. В других диалектах гортанная смычка используется свободно – уроженцы лондонского Ист-Энда, например, часто используют этот звук на месте звука /t/ в середине слова. – Примеч. авт.

36

Я снова упрощаю теорию для непрофессионалов. На самом деле в английском языке основные гласные практически никогда не звучат в своем «чистом» виде. Звук /о/ в слове boat скорее звучит как /ow/, а /u/ – как /yu/. Но касаться этих деталей совсем необязательно, если у вас не возникло желания более глубоко заняться лингвистикой. – Примеч. авт.

37

В российской лингвистической традиции принят термин «огубленные» или «лабиализованные». – Примеч. ред.

38

Этот эффект используется в гностическом ритуале Пентаграммы; ритуал создан Петером Кэрроллом и описан в «Книге Хаоса» (Carrol, Peter. Liber Kaos. York Beach, ME: Weiser, 1992). – Примеч. авт.

39

Другое название – варган; самозвучащий щипковый музыкальный инструмент в виде подковы (или пластинки) с прикрепленным к ней металлическим язычком; при игре прижимают к зубам. – Примеч. ред. Нет достоверных сведений о том, откуда произошло название «еврейская арфа» (jew’s harp). Однако вряд ли его придумали расисты. Возможно, это искаженное французское слово, имеющее значение «играть». В английском языке это название меняется на вариант «сочная арфа» (juice harp), который не является, вероятно, исходным, хотя вызывает в памяти и описывает то, что происходит во время долгой игры. – Примеч. авт.

40

«Изумрудная скрижаль» Гермеса переведена Исааком Ньютоном. См. архив священных текстов в Интернете: http://www.sacred-texts.com/alc/emerald.html. – Примеч. авт.

41

В английском – incantations, от латинского in- («внутри») и – cant- («петь»). – Примеч. пер.

42

Carmichael, Alexander. Carmina Gaelica: Hymns and Incantations Collected in the Highlands and Islands of Scotland in the Last Century, Edinbirgh, UK: Floris, 1992.

43

Светлая звезда, яркая звезда,

Первая звезда, которую я увидел сегодня вечером.

Пусть желание, которое есть у меня,

Исполнится этой ночью.

Это известный стишок-колыбельная английских поэтесс начала XIX века, сестер Энн и Джейн Тейлор. – Примеч. пер.

44

Обозначение степени бакалавра. – Примеч. пер.

45

В теории речевых актов перформативным называется высказывание, которое одновременно и обозначает действие, и само является действием, влекущим за собой определенные изменения жизненной ситуации. К перформативным высказываниям относятся, например, клятва, присяга, обещание, извинение, завещание, объявление войны и др. Перформативное высказывание обычно имеет в своем составе глагол в форме 1-го лица единственного числа настоящего времени изъявительного наклонения действительного залога; этот глагол не только обозначает действие, но и указывает на его исполнение говорящим («Я клянусь», «Я обещаю», «Я прошу прощения»). – Примеч. ред.

46

От лат. in + locutio («в + речь»), то есть «в процессе говорения». – Примеч. авт. В соответствии с теорией речевых актов, высказывания, в том числе перформативные, являются иллокутивными актами, то есть реализуют коммуникативную цель говорящего (требование, побуждение, совет, просьбу и т. д.). – Примеч. ред.

47

Перлокутивный эффект высказывания – результат, последствия, которые говорящий ожидал от своего высказывания; этот эффект заключается в определенном воздействии высказывания на сознание, поведение адресата речи, в изменении жизненной ситуации. – Примеч. ред.

48

Paul Stroller and Cheryl Olkes, In Sorcery’s Shadow: A Memoir of Apprenticeship among the Songhay of Niger. Chicago: University of Chicago Press, 1989.

49

В иврите имя Бога передается как (יהוה) или, в английской версии, IHVH. Гласные неизвестны, и в данном случае возникает путаница, потому что буквы Йод, Хе и Вав, образующие имя, в определенных ситуациях могут обозначать гласные. – Примеч. авт.

50

Это мой перевод первой части стихотворного заговора для путешественников, взятого из книги Джорджа Краппа и Эллиота Добби (Krapp, George and Dobbie, Elliot V.K. The Exeter Book. New York: Columbia University Press, 1936). – Примеч. авт.

51

Betz, Hans Dieter. The Greek Magical Papyri in Translation. Chicago: University of Chicago Press, 1997. – Примеч. авт.

52

Моджо – травяной сбор, наделенный магическими свойствами. – Примеч. ред.

53

Например, можно назвать С. И. Хаякаву, чья книга «Язык в мысли и действии» (Hayakawa, S. I. Language in Thought and Action. New York: Harcourt Brace, 1990 [1939]) является превосходным и увлекательным чтением для мага, интересующегося, каким образом слова придают форму его миру. – Примеч. авт.

54

Austin, J. L. How to Do Things with Words: Second Edition. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2005.

55

Buber, Martin. I and Thou. (Walter Kaufmann, trans.). New York: Simon & Schuster, 1970. Бубер исследует эту идею более глубоко. – Примеч. авт.

56

Кантус плянус (лат. сantus planus, фр. рlain-chant) буквально – «простая песнь». Вид пения, характеризующийся исполнением в унисон с акцентированием и растягиванием гласных. – Примеч. пер.

57

Пропозициональное содержание – присутствующая в высказывании константная объективная информация о действительности, о положении дел. – Примеч. ред.

58

Прагматическое содержание – часть содержания высказывания, обусловленная целью, намерениями говорящего, конкретной ситуацией общения, отношением говорящего к ситуации и пр. – Примеч. ред.

59

Fries, Jan. Visual Magic: A Manual of Freestyle Shamanism. Oxford, UK: Mandrake, 1992, 92.

60

За некоторыми исключениями, конечно. Иногда людям кажется, что речь китайцев звучит сердито, поскольку они говорят громче и быстрее, чем англоговорящие американцы, а также потому, что их речь имеет более резкие интонационные колебания. Эти речевые особенности ассоциируются у американцев с сильными эмоциями. – Примеч. авт.

61

Конвергенция – путь развития культур (и языков) по принципу схождения, когда ареалы зародившихся в разных местах культур со временем расширяются и пересекаются, в результате чего у разных народов возникают сходные культурные (и языковые) явления. – Примеч. ред.

62

Апострофа – риторическая фигура, стилистический прием, представляющий собой обращение к отсутствующему лицу как к присутствующему или к неодушевленному предмету как одушевленному. – Примеч. ред.

63

Godwin, David. Light in Extension: Greek Magic from Homer to Modern Times. St. Paul, MN: Llewellyn, 1992, 79–81.

64

Интересно, что это очень древние индийские боги, поклонение которым было распространено тысячи лет назад. – Примеч. авт.

65

Атхарваведа, I, 9. Молитва о земном и небесном успехе. Архив сакральных текстов в Интернете: http://www.sacred-texts.com/hin/av/av140.htm.

66

Carmichael, Alexander. Carmina Gadelica. Edinburgh, UK: Floris, 1992, 120.

Мария, Бригит, Михаил, Павел,

Петр, Гавриил, Иоанн наш возлюбленный,

Оросите нас своей небесной чистотой,

И наша вера возрастет… – Примеч. пер.

67

Carmichael, Alexander. Carmina Gadelica, 339.

68

Арунта – племя австралийских аборигенов. – Примеч. пер.

69

Smith, Huston. The World’s Religions: Our Great Wisdom Traditions. San Francisco: Harper Collins, 1991 [1958], 367.

70

Наиболее убедительные рассуждения о важности метафор содержатся в работах Дж. Лакоффа. Особенно это касается книги Лакоффа и Джонсона «Метафоры, которыми мы живем» (Lakoff, George, Johnson, Mark. Metaphors We Live By. Chicago: Chicago University Press, 1980). Термины цель и источник были введены Лакоффом, но сейчас уже используются широко. Больше узнать о данном подходе к метафоре вы сможете, обратившись к главе 9. – Примеч. авт.

71

Taliesin. I Am Taliesin. I Sing Perfect Metre. Ifor Williams, trans., 1999. http://www.cs.rice.edu/~ssiyer/minstrels/poems/175.html.

Я был синим лососем,

Я был собакой, оленем, косулей на горе,

Бревном, лопатой, топором в руке,

Жеребцом, быком, козлом…

Я был мертвым, я был живым.

Я Талиесин. – Примеч. пер.

72

Lord, Albert B. The Singer of Tales. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2000.

73

Ong, Walter. Orality and Literacy: The Technologizing of the Word. New York: Routledge, 1982. Книга Онга в какой-то степени устарела и вытеснена более современными исследованиями, но ее автор приводит весомые доказательства того важного сдвига в сознании, который происходит, когда человек учится читать. – Примеч. авт.

74

Например, языки, называемые креольскими. Они, как правило, представляют собой смесь двух или более языков (это упрощенное описание данного феномена). Хотя словарный состав «креолов» часто образован двумя разными языками, сами они имеют очень простую грамматику, независимую от грамматик своих «родителей». Это указывает на то, что, в каком-то смысле, она вырастает из некой глубинной, базовой, изначальной грамматики. – Примеч. авт.

75

Идеограмма – основной знак идеографического письма, обозначающий какое-либо понятие («дерево», «женщина», «добро» и т. д.), но не передающий фонетический состав, т. е. звучание слова (или слов), выражающего в языке данное понятие. Развитые системы идеографического письма были комплексными: помимо знаков-идеограмм в них использовались знаки, обозначающие слоги или звуки. – Примеч. ред.

76

То есть слоговому, от греч. syllaba «слог». – Примеч. ред.

77

Кто-то может возразить, что корейская система письменности хангул по сути является алфавитом, а значит, алфавит был изобретен дважды. Однако, поскольку корейский алфавит был разработан относительно недавно, причем людьми, знакомыми с самой идеей алфавита, я не уверен, что он действительно был «придуман» в том же самом смысле, в каком Секвойя придумал слоговое письмо чероки. – Примеч. авт.

78

Это согласуется с более поздней египетской практикой, когда графические иероглифы первоначально использовались для религиозных и магических текстов, а для записи другой информации применялась их стилизованная, скорописная форма. – Примеч. авт.

79

От лат. defigere «вколачивать, вонзать; прикреплять». – Примеч. ред.

80

Платон. Федр.

81

Феокрит. Идиллия II.

82

Это выражение происходит от названия короткого рассказа У. У. Джекобса, опубликованного в 1907 году, где повествуется о том, как загаданное желание исполнилось самым неприятным и неожиданным образом. – Примеч. авт.

83

Barrett, Francis. The Magus: A Complete System of Occult Philosophy. York Beach, ME: Samuel Weiser, 2000. Опираясь в основном на тексты Агриппы, Баррет собрал несколько магических алфавитов, которые использовались в XIX веке, а также ряд геомантических и алхимических символов, обладающих определенным сходством с более древними знаками. – Примеч. авт.

84

Frater U.·. D.·. Practical Sigil Magic: Creating Personal Symbols for Success. St. Paul, MN: Llewellyn, 1990.

85

Fries, Jan. Visual Magick: A Manual of Freestyle Shamanism. Oxford, UK: Mandrake, 1992.

86

Определенный артикль, служебная часть речи в английском языке. – Примеч. пер.

87

Hoffman, John George. Pow-Wows; or, Long Lost Friend. 1820. Опубликовано в Сети по адресу: http://www.sacred-texts.com/ame/pow/index.htm.

88

Jarrett, R. H. It Works. Camarillo, CA: DeVorss & Company, 1976.

89

Klauser, Henriette Anne. Write It Down, Make It Happen: Knowing What You Want – And Getting It! New York: Fireside, 2000.

90

Художественное и политическое движение ситуационистов «Ситуационистский интернационал» имело анархическую направленность, было активно в середине XX века во Франции. – Примеч. авт.

91

Grasso, Stephen. Beneath the Pavement, the Beast. In Jason Louv (ed.), Generation Hex. New York: Disinformstion, 2006.

92

Гете никогда такого не говорил, но вполне мог бы. – Примеч. авт.

93

Smith, Huston. The World’s Religions: Our Great Wisdom Traditions. San Francisco: Harper, 1991, 373.

94

Бытие 2:19–20.

95

The American Heritage Dictionry of the English Language. Boston: Houghton Mifflin, 2000. Index of Semitic Roots.

96

Бытие 11:1–8.

97

Геродот. Книга II, глава 2.

98

Эбоникс – так называемый черный английский диалект, на котором говорят американцы африканского происхождения. – Примеч. пер.

99

Так мой английский друг однажды описал мне американский выговор. А один француз, с которым я познакомился на вечеринке, сказал, что наш выговор напоминает ему «кошек, трах…щихся на бумажном пакете». Ну просто замечательно, не правда ли? – Примеч. авт.

100

Tyson, Donald. Enochian Magic for Beginners: The Original System of Angel Magic. Woodbury, MN: Llewellyn, 2005.

101

Возникновение человеческого языка, в котором все глаголы были бы неправильными, очень маловероятно: тенденция к употреблению одного окончания в разных словах быстро бы убила его; так, например, форма множественного числа shoen от shoe (англ. «туфля») уступила место форме с более распространенным окончанием – s (shoes). Однако при этом следует признать, что существуют и языки с очень сложными глагольными системами. – Примеч. авт.

102

Tyson, Donald. Enochian Magic for Beginners.

103

Regardie, Israel. The Golden Dawn. St. Paul, MN: Llewellyn, 1986.

104

Я прекрасно знаю, что слово жернов обычно используется в метафорах для обозначения чего-то тяжелого и громоздкого, тянущего вниз, иногда даже на дно. Порой схожие ощущения возникают у меня в связи с компьютерами. – Примеч. авт.

105

Cool – англ. «прохладный», в современном обиходе – «классный, крутой». – Примеч. пер.

106

Gonna – разговорный вариант произношения going to – «собираться сделать что-либо». – Примеч. пер.

107

Большинство современных ученых считает, что индоевропейский язык существовал как совокупность родственных диалектов (территориальных вариантов). – Примеч. ред.

108

Автор перечисляет далеко не все языки, относящиеся к названным ветвям индоевропейской семьи языков. – Примеч. ред.

109

Реконструированные слова принято отмечать звездочкой, чтобы показать, что мы располагаем лишь косвенными доказательствами их существования. – Примеч. авт.

110

Автор слишком категоричен в этом утверждении. Например, существует гипотеза о ностратическом праязыке, не лишенная обоснований и имеющая своих сторонников. – Примеч. ред.

111

Ruhlen, Merritt. The Origin of Language: Tracing the Evolution of the Mother Tongue. New York: Wiley, 1994.

112

Образовано от латинских слов somnus – «сон» и felicitas – «счастье». – Примеч. пер.

113

Carroll, Peter J. Liber Null & Psychonaut. York Beach, ME: Samuel Weiser, 1991.

114

Арго – социальный вариант национального языка, язык, сложившийся в определенной социальной группе (например, воровское арго, арго офеней – язык бродячих торговцев в России XIX века). Иногда этот термин употребляется как синоним термина жаргон, однако в российской лингвистической традиции принято их разграничивать. Арго, в отличие от жаргона, это тайный язык, он выполняет функцию засекречивания сообщаемой информации, обеспечивает ее недоступность для тех, кто не входит в группу. – Примеч. ред.

115

Семантическое поле – группа слов, как правило, очень обширная, в которую объединяются слова, являющиеся различными частями речи, но имеющие общий компонент значения (например, к семантическому полю «погода» будут относиться не только существительные, которые автор приводит далее, но и, например, глаголы выпадать (об осадках), моросить, прилагательные морозный, прохладный (день), наречия пасмурно, ясно, жарко и т. п.). – Примеч. ред.

116

Whitcomb, Bill. The Magician’s Reflection: A Сomplete Guide to Creating Personal Magical Symbols and Systems. St. Paul, MN: Llewellyn, 1999.

117

Вероятно, Хомский более известен большинству читателей как политический теоретик, писавший об анархизме и либертарианстве. Однако по специальности он лингвист, а его теории во многом определили современное состояние науки. Будучи довольно противоречивыми, они тем не менее принимаются во внимание даже теми, кто с ними не согласен. – Примеч. авт.

118

На самом деле есть два переключателя: один для существительных, обозначающих людей, другой – для остальных существительных. В языках, где множественное число не маркируется для большинства существительных, существительные, обозначающие людей, имеют маркировку. Например, в мандаринском диалекте есть суффикс множественного числа – men, который присоединяется только к существительным, обозначающим людей. – Примеч. авт.

119

Из-за неровной поверхности, толщины линии и других несовершенств у большинства треугольников в реальном мире сумма углов на самом деле превышает 180 градусов. Иначе говоря, большинство реальных треугольников в строго техническом смысле вообще не является треугольниками. – Примеч. авт.

120

Godwin, David. Light in Extension.

121

Транслитерация – письменная побуквенная передача слова одного языка с помощью алфавита другого. – Примеч. ред.

122

Griffith, F. Ll. and Thompson, Herbert. The Demotic Magical Papyrus of London and Leiden. New York: Dover, 1974 [1904]. Онлайн-весрия: http://www.sacred-texts.com/egy/dmp/dmp19.

123

Godwin, David. Light in Extension, 82.

124

Liber Samekh: Theurgia Goetia Summa Congressus Cum Daemone. In Magick: Liber Aba: Book 4. Boston: Weiser, 1998. Онлайн-версия: http://www.hermetic.com/crowley/libers/lib800.html.

125

Speaking in Tongues. Опубликовано в Сети: http://www.religioustolerance.org/tongues1.htm.

126

Glossolalia in Contemporary Linguistic Study. Metareligion? http^||www/meta-religion/com|Linguistics|Glossolalia|contemporary_linguistic_study/htm

127

Hayakawa, S.I. Language in Thought and Action, 61.

128

По всей видимости, считается, что духи удха могут приходить из другой страны. Однако я, как лингвист, сомневаюсь, что шаманы действительно говорят на заявленных языках, хотя для полной уверенности в этом мне нужно больше фактов. С магической точки зрения, конечно же, не имеет значения, насколько такие заявления соответствуют действительности, если ритуал проходит успешно. См.: Sarangerel. Chosen by the Spirits: Following Your Shamanic Calling. Rochester, VT: Destiny Books, 2001. – Примеч. авт.

129

Christenson, Larry. Answering your Questions About Speaking in Tongues. Minneapolis: Bethany House, 2005 [1968], 126.

130

Kraig, Donald Michael. Modern Magick: Eleven Lessons in the High Magickal Arts. St. Paul, MN: Llewellyn, 1988.

131

Дональд Майкл Крейг предлагает проводить эвокацию с участием двух человек, такой же метод разработал и Джон Ди. Эта методика уходит корнями в традиции Древней Греции и Персии. – Примеч. авт.

132

На самом деле теперь я думаю, что можно провести в чикагском метро даже Большой ритуал Пентаграммы, и никто не будет на вас изумленно смотреть. – Примеч. авт.

133

Если вы практикуете сексуальную магию и начинаете «говорить на языках», то у вас должен быть понимающий партнер. – Примеч. авт.

134

Проблема отчасти заключается в том, что смысл сложно ввести в действие. В качестве варианта я бы хотел предложить такое рабочее определение: «Смысл – это процентная доля сообщения, правильно декодированная получателем». Конечно, это определение бесполезно с научной точки зрения, поскольку в нем присутствует некая двусмысленность. Любая попытка выяснить, было ли сообщение декодировано правильно, предполагает два акта коммуникации (один с отправителем и один с получателем), каждый из которых неизбежно подвергается шумовому искажению, а значит, требует еще двух коммуникативных актов – и т. д. – Примеч. авт.

135

Глагол unbutton, от которого образовано прилагательное unbuttonable, означает «расстегивать» и «отстегивать». Двусмысленность создает приставка un-, образующая глаголы со значением, обратным значению основы. – Примеч. пер.

136

Здесь и далее буквы иврита передаются используемыми автором английскими эквивалентами. – Примеч. пер.

137

Я как-то услышал такое заявление: «В иврите нет гласных». Оно абсурдно – в каждом языке есть хотя бы одна гласная, а в большинстве – их множество. Приходилось слышать и то, что «в иврите гласные не записываются». И это тоже неверно. На самом деле, так называемое «полное письмо», система обозначения хотя бы нескольких гласных, было хорошо известно и часто применялось в библейские времена. Однако в «полном письме» обозначались только долгие гласные в некоторых слогах, а в иврите – очень сложная система гласных. Ряд более поздних инноваций привел к формированию современной системы обозначения гласных при помощи точек и линий рядом с буквами. Но я очень редко вижу, чтобы она использовалась где-то, кроме словарей и детских книжек. Поскольку порядок гласных грамматически значим, то выбор гласной в большинстве случаев определяется контекстом. – Примеч. авт.

138

В разных диалектах иврита, как и в разных диалектах английского, существуют различные варианты произношения. Вы можете столкнуться с версией вав. Это просто диалектный вариант. – Примеч. авт.

139

Godwin, David. Godwin’s Cabalistic Encyclopedia: A Complete Guide to Cabalistic Magick. St. Paul, MN: Llewellyn, 1989.

140

Etkes, Immanuel. The Gaon of Vilna: The Man and His Image. Jeffrey M. Green, trans. Berkeley, CA: University of California Press, 2002.

141

Один из способов, которыми переписчики проверяли свою работу, заключался в подсчете количества знаков и сравнении результата с показателем оригинала. Поэтому ошибки типа он вместо она было легко пропустить, так как в соответствующих словах одинаковое количество букв. Но дополнительная буква сразу была заметна, поэтому вряд ли могла быть случайной. Примерно таков ход моих рассуждений. – Примеч. авт.

142

Работа Дэвида Годвина Light in Extension содержит небольшой изопсефический словарь. Я сам составил бы и более развернутый, если бы понял, что на него есть спрос. – Примеч. авт.

143

Ни один из этих вариантов не был бы признан носителем иврита как транслитерация его имени. Интересно, что, применив достаточно свободные правила Кроули, я смог и свое имя «приравнять» к 666. Это была забавная игра. – Примеч. авт.

144

Nema. Maat Magick: A Guide to Self-Initiation. York Beach, ME: Weiser, 1995.

145

Те шесть человек, которые помнят, как осуществляется такая нумерация, наверное, заметят, что после Z в этой системе идет АА, то есть двойное А, равное 27, двойное В – 28, и т. д. Будем считать, что в этот момент я закашлялся и прослушал. – Примеч. авт.

146

Crowley, Aleister. 777 & Other Qabalistic Writings. York Beach, ME: Weiser, 1986, 25.

147

McGregor Mathers, Samuel Liddell. The Kabbalah Unveiled, York Beach, ME: Weiser, 1992.

148

Опубликовано в: Crowley, 777 and Other Qabalistic Writing.

149

«Книга Творения», основополагающий текст в учении каббалы, авторство которого приписывают Аврааму. – Примеч. пер.

150

Bernstein, Henrietta. Cabalah Primer. Marina del Rey, CA: De Vorss, 1984. Одна из немногих книг, посвященных английской каббале. В ней описаны и другие методы вычитания, включая основанный на последовательности Фибоначчи. – Примеч. авт.

151

Regardie, Israel. Foundations of Practical Magic. Wellingborough, UK: The Aquarian Press, 1979, 177. Этот пример, как и остальные, взят из данной книги, и, хотя они повторяются в разных работах, ссылка дается редко. – Примеч. авт.

152

Если вы уже взяли ручку и посчитали числовое значение слова йелмет, поздравляю – вы каббалист. Оно составляет 89, что равно значению слова гуф, «тело». В каком-то смысле машина подобна суррогатному телу: она позволяет нам делать вещи, невыполнимые при помощи наших обычных тел. Мы можем также прибегнуть к гематрии, чтобы выяснить, каким будет дух по имени Йелмет: он будет молчаливым, поскольку слово демама, «молчание», также равняется 89. К сожалению, Кроули осуждает такой тип молчания. Может быть, новая машина – это не такая уж хорошая идея… – Примеч. авт.

153

Слово action означает также кинематографический жанр, предполагающий большое количество драк, погонь и трюков. Кроме того, оно употребляется при съемке фильмов как аналог русского «мотор!» – Примеч. пер.

154

Frater U.·. D.·. Practical Sigil Magic.

155

Имеется в виду запись буквами еврейского алфавита. – Примеч. пер.

156

Crowley, Aleister. Magick without Tears, 146.

157

Я использую «Карманный англо-ивритский и ивритско-английский словарь» Бена Иегуды, но подойдет и любой другой. Если вы пурист, можете использовать библейский конкорданс, специальный словарь библейского иврита. Лично я не вижу причин игнорировать богатый материал современного иврита (и английского языка, если уж на то пошло!). – Примеч. авт.

158

Easwaran, Eknath. Meditation: A Simple Eight-Point Program for Translating Spiritual Ideals into Daily Life. Tomales, CA: Nilgiri Press, 1991, 58.

159

Easwaran, Eknath, trans. The Upanishadas. Tomales, CA: Nilgiri Press, 1987, 176.

160

Easwaran, Eknath, trans. The Upanishadas, 60.

161

Интересно отметить, что в некоторых культурах, например в Древнем Египте, сознание помещали в сердце или в печень. Конечно, можно предположить, что это лишь следствие наивного взгляда на мир, но на самом деле хотя выбор мозга как вместилища сознания и представляется вам логичным и правильным, попробуйте вообразить, как бы ваше сознание работало без сердца и печени. В действительности наше тело в целом зависит от сознания, которое может обитать в любой его части по своему желанию. – Примеч. авт.

162

Одна из практик, которую применяют представители индуистской традиции, – это ритуал поедания говядины, запрещенной в индуизме. Если бы американцы не так нервно воспринимали все, что связано с сексом, тантра могла бы прийти в Америку как «йога бифштексов». – Примеч. авт.

163

Yelle, Robert A. Explaining Mantras: Ritual, Rhetoric, and the Dream of Natural Language in Hindu Tantra. New York: Routledge, 2003, 14.

164

Палиндром – стих или фраза, читающиеся одинаково слева направо и справа налево («А роза упала на лапу Азора»). – Примеч. ред.

165

Coward, Harold G. and Goa, David J. Mantra: Hearing the Divine in India and America. New York: Columbia University Press, 2004, 38–39.

166

Regardie, Israel. The Golden Dawn.

167

И в бейсболе. Это число стежков на стандартном мяче. – Примеч. авт.

168

Nema, Maat Magick: A Guide to Self-Initiation.

169

DuQuette, Lon Milo. The Magick of Aliester Crowley: A Handbook of the Rituals of Thelema. Boston: Weiser, 2003, 129–153.

170

Я интересовался разными языками, и духи часто оставляли мне сообщения на тех из них, которыми я владел не в совершенстве, но с опорой на соответствующие источники. Если у вас такого интереса нет, духи, как показывает мой опыт, будут формулировать свои сообщения по-другому. Они умеют подстраиваться под наши символические предпочтения. И это может быть доказательством их существования внутри нашего сознания, хотя иногда они и произносили слова и фразы на неизвестных мне языках. – Примеч. авт.

171

«Что внизу, то и наверху». Одна из главных аксиом астрологии, авторство которой принадлежит Гермесу Трисмегисту. – Примеч. пер.

172

Lakoff, George, Johnson, Mark. Metaphors We Live By.

173

Lakoff, George. Moral Politics: How Liberals and Conservatives Think. Chicago: University of Chicago Press, 2002.

174

В данном случае это синекдоха, тип метафоры, в котором часть означает целое, как экран означает кино, а руки – работника. Материя – это лишь часть мира, но в данном случае она представляет целое. – Примеч. авт.

175

Хотя общая семантика является по большому счету псеводнаукой, многие настоящие лингвисты, философы и психологи осведомлены об ее идеях, что делает эти идеи значимыми. Кстати говоря, семантика в традиционном лингвистическом понимании – это наука о значении слов, а общая семантика, с точки зрения большинства лингвистов, занимается проблемами прагматики и языкового узуса. – Примеч. авт.

176

Korzybsky, Alfred. Science and Sanity: An Introduction to Non-Aristotelian Systems and General Semantics. Fort Worth, TX: Institute of General Semantics, 1995.

177

De gustibus non disputandum est (лат.) – Примеч. авт.

178

Crane, Hart. A Letter to Harriet Monroe. O My Land, My Friends: The Selected Letters of Hart Crane. Langdon Hammer and Brom Weber, eds. New York: Four Walls Eight Windows, 1997, 278–279.

179

Может быть, это двенадцать пересекающихся пентаграмм, символизирующих человечество в двенадцати астрологических знаках, или домах. А может, как считал Платон, он представляет саму субстанцию пространства. – Примеч. авт.

180

Да, это тоже метафора. Она соответствует истине только тогда, когда мы находимся в определенном месте. На орбите и в космическом пространстве небо будет так же «внизу», как и Земля. – Примеч. авт.

181

Turner, Victor. The Ritual Process: Structure and Anti-Structure. Ithaca, NY: Cornell University Press, 1977.

182

Я не хочу сказать, что этого события не было на самом деле, когда называю его мифологическим. Я имею в виду, что оно воспроизводится как сюжет в нашей культуре. – Примеч. авт.

183

Campbell, Joseph. The Hero with a Thousand Faces. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1972.

184

Regardie, Israel. The Tree of Life: An Illustarted Study in Magic. Chic Cicero and Sandra Tabatha Cicero, eds. St. Paul, MN: Llewellyn, 2000. В этой книге рассказывается об эзотерической символике слов силы, использующихся в Малом ритуале Пентаграммы.

185

Имеются в виду аббревиатуры, означающие ученые степени, полученные по окончании учебы. – Примеч. пер.

186

Harner, Michael. The Way of the Shaman. San Francisco: Harper, 1990.

187

Я рекомендую почитать в первую очередь хороший перевод «Одиссеи», а также миф об Инанне и ее схождении в нижний мир, историю Будды и жизнеописания Тора и гигантов. Дюжина антологий мифов, лучше всего – оригиналов в переводе, а не просто пересказов, никому не повредит. – Примеч. авт.

188

Плотин. Эннеады.

189

Ямвлих. О мистериях.8

190

Burkert, Walter. Greek Religion. John Raffan, trans. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1985.

191

Fries, Jan. Visual Magick: A Manual of Freestyle Shamanism. Oxford, UK: Mandrake, 1992.

192

Artisson, Robin. The Witching Way of the Hollow Hill: The Gramarye of the Folk Who Dwell Below the Mound. [No location]: Veritas Numquam Perit, 2006.

193

В российской традиции более распространены термины главный компонент и зависимый компонент. – Примеч. ред.

194

Не является словосочетанием в русском синтаксисе. – Примеч. ред.

195

Невозможно процитировать какую-то одну работу в связи с этой идеей, поскольку она составляет суть деконструкции Деррида. Если вы хотите получить четкий образец данного метода, можете найти его в книге Деррида «О грамматологии». – Примеч. авт.

196

Вот прекрасный пример того, о чем говорит Деррида! Внимательно изучив схему работы мозга при различных видах деятельности, вы обнаружите, что даже при «левополушарной» работе правая часть мозга остается активной, и наоборот. Но в нашем сознании все способы мышления разделены на две категории: логическое и образное. – Примеч. авт.

197

Кто-то скажет, что на самом деле оно не бинарно и не унитарно, а многообразно. И все же бесчисленные атомы объединены в одну Вселенную. Я бы хотел подчеркнуть, что это совсем не обязательно аргумент в пользу монотеизма. Данное утверждение может быть справедливым как при едином Боге, так и при множестве богов или даже при их отсутствии (если вы понимаете слово Бог определенным образом). – Примеч. авт.

198

James, William. The Varieties of Religious Experiences. New York: Modern Library, 1999 [1902].

199

Ellis, Albert. Handbook of Rational-Emotive Therapy. New York: Springer Publishing, 1977. Эллис – материалист и не слишком интересуется магическим мышлением, но в этой книге вы сможете найти весьма ценные наблюдения. – Примеч. авт.

200

Автор имеет в виду формы глагола to be в функции вспомогательных глаголов, то есть выражающие грамматическое значение. В данном случае их русскими эквивалентами будут формы глагола быть: есть и суть (которые, как правило, в грамматических конструкциях существуют имплицитно, то есть подразумеваются, но не употребляются). Применительно к русскому языку совет автора будет звучать так: не рекомендуется использовать конструкции, устанавливающие идентичность личности и какого-либо качества: Я (есть, был, буду) слаб в математике, Он (есть) неудачник (будет неудачником) и т. п. – Примеч. ред.

201

Если вы хотите ознакомиться с объяснением в первоисточнике, обратитесь к следующей работе: Spare, Austin Osman. The Zoetic Grimoire of Zos. London: Fulgur, 1998. Текст также доступен в Интернете по адресу: http://www.hermetic.com/spare/grimoire_of_zos.html.

Content

Патрик Данн
Азы волшебства. Принципы магического взаимодействия с миром

Благодарности

Введение

Глава 1 Теория символов и практика магии

Семиотика – наука о знаках

Семиотика и магия

Модель семиотической сети

Мандала сигилов

Семиотическая теория в эвокации

Глава 2 Язык как мост между сознанием и материей

Материя звука

Дыхание

Четырехкратное дыхание

Звуки языка

Глава 3 Заклинание: поэзия силы

Перформативы

Характерные особенности заклинания

Инвокация

Метафора

Повторение

Глава 4 Алфавиты магии: сигилы, иероглифы, буквы

Письмо в магии: исторические сведения

Письмо в современной магии

Традиции и инновации

Дефиксион с дрейфом: пример

Теория

Глава 5 В поисках первоязыка: от Вавилона к енохианскому наречию

Первоязык и идея превосходства

Енохианское наречие: изобретение или находка

Использование енохианского наречия

Другие попытки обнаружить первоязык

Самостоятельное создание персонального первоязыка

Глава 6 «Говорение на языках»: глоссолалия и «варварские» слова инвокации

«Варварские» слова

Глоссолалия

Техники глоссолалии

Инвокация

Эвокация

Волшебство

Смысл

Глава 7 Каббала: грамматика чисел

Применение гематрии

Гематрия, изопсефия и английская каббала

Методы гематрии

Нотарикон

Темура

Цируф

Проверка впечатлений

Глава 8 Мантры: формулы силы

Активация мантры

Магические формулы

Создание формул

Глава 9 Магическое повествование: метафора, миф, ритуал и теургия

Метафоры, которыми мы творим магию

Эстетическая составляющая магии

Логика метафоры

Магические системы метафор

Мир состоит из энергии

Что наверху, то и внизу

Вселенная живая

Вселенная есть Бог (или управляется Богом)

Символы, коды и метафоры

Метафора ритуала

Осознанность

Теургия

Глава 10 Внутренняя речь: Янус в словах

Язык и дуальность

Методы достижения осознанности

Антимагические слова

Должен, надо, следует

Я (ты, он, они) есть (был, были, будет, будут)

Никогда, всегда

Я, ты (вы)

Я чувствую

Не могу

Нет, не

Невыразимость

Приложение 1 Liber Numerorum: словарь английской гематрии

Приложение 2 Ивритский алфавит

Приложение 3 Возможные соответствия между картами Таро и буквами английского алфавита

Приложение 4 Практические рекомендации

К главе 1. Теория символов и практика магии

К главе 2. Язык как мост между сознанием и материей

К главе 3. Заклинание: поэзия силы

К главе 4. Алфавиты магии: сигилы, иероглифы, буквы

К главе 5. В поисках первоязыка: от Вавилона к енохианскому наречию

К главе 6. «Говорение на языках»: глоссолалия и «варварские» слова инвокации

К главе 7. Каббала: грамматика чисел

К главе 8. Мантры: формулы силы

К главе 9. Магическое повествование: метафора, миф, ритуал и теургия

К главе 10. Внутренняя речь: Янус в словах

Словарь терминов

Библиография

Об авторе

Примечания