Чарльзъ Диккенсъ

Подробный отчетъ о засѣданіяхъ перваго конгресса модфогской ассоціаціи для развитія всего

Мы не жалѣли никакихъ издержекъ и, цѣною безпримѣрныхъ усилій, намъ удалось представить читателямъ полный и подробный отчетъ о засѣданіяхъ перваго конгресса модфогской ассоціаціи въ городѣ Модфогѣ. Съ большимъ удовольствіемъ печатаемъ мы письма нашего талантливаго, искуснаго и графическаго корреспондента, нарочно посланнаго въ Модфогъ. Мы можемъ смѣло сказать, что онъ обезсмертилъ себя, насъ, Модфогъ и ассоціацію, всѣхъ вмѣстѣ и каждаго въ отдѣльности. Дѣйствительно, мы въ продолженіи нѣсколькихъ дней не могли рѣшить вопроса, кто перейдетъ въ потомство — мы, пославшіе корреспондента, онъ, написавшій эти письма, или ассоціація, давшая предметъ нашему корреспонденту для его писемъ. По. совѣсти, мы того мнѣнія, что изъ трехъ указанныхъ величинъ мы наибольшая, такъ какъ у насъ зародилась мысль представить читателямъ подлинный, спеціальный отчетъ этихъ засѣданій. Быть можетъ, нами въ этомъ случаѣ руководитъ пристрастіе и чувство самодовольства, но насъ утѣшаетъ мысль, что всѣ джентльмэны, засѣдавшіе на конгрессѣ, всѣ эти великія ученыя звѣзды, всѣ эти блестящіе свѣточи, о лучезарныхъ путяхъ которыхъ мы представляемъ отчетъ, раздѣляютъ съ нами этотъ недугъ.

Мы печатаемъ письма нашего корреспондента въ томъ порядкѣ, въ какомъ мы ихъ получали. Всякая попытка соединить ихъ въ одно великолѣпное цѣлое, только уничтожила бы отличающіе каждую ихъ строчку удивительный блескъ, дикую смѣлость и неистощимый источникъ живописнаго интереса.

Модфогъ, понедѣльникъ, ночь. 7 часовъ.

Мы находимся въ сильнѣйшемъ волненіи. Здѣсь только и говорятъ, что о предстоящемъ собраніи конгресса. Двери гоcтинницъ набиты лакеями, ожидающими съ нетерпѣніемъ пріѣзжихъ, а многочисленные билеты, наклеенные на окнахъ частныхъ квартиръ, придаютъ улицамъ очень оживленный и веселый видъ, такъ какъ билеты эти приклеены разноцвѣтными облатками, а однообразіе надписей пріятно нарушается различіемъ почерковъ и чернилъ. Говорятъ, что профессора Сноръ, Дозъ и Визи наняли спальню съ тремя кроватями и гостинную въ гостинницѣ Новая Свинья. Я передаю вамъ это извѣстіе, но, конечно, не могу ручаться за его достовѣрность. Какъ только я получу вѣрныя свѣдѣнія объ этомъ интересномъ вопросѣ, то немедленно вамъ сообщу.

7 1/2 часовъ.

Я только-что возвратился изъ гостинницы Новая Свинья, гдѣ имѣлъ личное свиданіе съ ея хозяиномъ. Онъ говоритъ очень увѣренно о томъ, что, по всей вѣроятности, профессора Сноръ, Дозъ и Визи остановятся у него, но отрицаетъ тотъ фактъ, чтобъ нумера были уже сняты. Его показаніе подтвердила мнѣ и горничная, молодая дѣвушка, очень привлекательной наружности и любезнаго обращенія. Слуга, чистящій сапоги, сомнѣвается, чтобы профессора Сноръ, Дозъ и Визи остановились въ этой гостинницѣ, но я имѣю основаніе предполагать, что онъ подкупленъ хозяиномъ Старой Свиньи, гостинницы оппозиціи. Изъ столь противоположныхъ показаній трудно вывести правду, но вы можете быть увѣрены, что получите извѣстіе какъ только этотъ фактъ выяснится. Волненіе въ городѣ продолжается. Полчаса тому назадъ, мальчикъ упалъ изъ окна пирожной, на углу Большой улицы, что произвело общее смятеніе. Всѣ полагаютъ, что это страшное происшествіе произошло отъ несчастной случайности. Молите Бога, чтобы это не было преступленіе!

Вторникъ, полдень.

Очень рано сегодня утромъ на городскихъ колокольняхъ пробило семь часовъ, что произвело сильное впечатлѣніе на всѣхъ, при теперешнемъ общемъ напряженномъ состояніи. Пока я завтракалъ, по улицѣ проѣхалъ желтый кабріолетъ, запряженный темносѣрой лошадью съ бѣлымъ пятномъ надъ правымъ глазомъ и быстро направился къ конюшнямъ Старой Свиньи. Носится слухъ, что сидѣвшій въ кабріолетѣ джентльмэнъ прибылъ сюда съ цѣлью принять участіе въ конгрессѣ, и это очень вѣроятно, судя по всему, что я слышалъ, хотя еще ничего неизвѣстно о немъ достовѣрнаго. Вы можете себѣ представить, съ какимъ нетерпѣніемъ мы ждемъ прибытія четырехчасоваго дилижанса.

Несмотря на возбужденное состояніе всего народонаселенія, не было произведено еще ни одного безпорядка, благодаря удивительной дисциплинѣ и благоразумію полиціи, которую нигдѣ не видно. Подъ моимъ окномъ играетъ шарманщикъ и разнощики продаютъ рыбу и зелень. За этими исключеніями, все тихо и, я надѣюсь, тишина и впредь не будетъ нарушена.

Пять часовъ.

Теперь достовѣрно извѣстно и не подлежитъ ни малѣйшему сомнѣнію, что профессора Сноръ, Дозъ и Визи не остановятся въ Новой Свиньѣ, а наняли комнаты въ Старой Свиньѣ. Это важное извѣстіе я первый вамъ сообщаю, предоставляя вамъ и вашимъ читателямъ вывести изъ него подобающіе выводы. Почему профессоръ Визи вздумалъ остановиться въ Старой Свиньѣ, скорѣе чѣмъ въ Новой, не легко объяснить. Професоръ — такой человѣкъ, который долженъ бы быть выше всѣхъ мелкихъ предразсудковъ. Нѣкоторые прямо обвиняютъ въ вѣроломствѣ и измѣнѣ профессоровъ Снора и Доза, но другіе, напротивъ, склонны освободить ихъ отъ всякаго нареканія и взваливаютъ всю отвѣтственность на профессора Визи. Признаюсь, я раздѣляю послѣднее мнѣніе и, хотя мнѣ очень больно выражаться неодобрительно о человѣкѣ столь безспорнаго генія и ученыхъ достоинствъ, но я долженъ сказать, что если мои подозрѣнія основательны и всѣ дошедшіе до меня слухи справедливы, то я рѣшительно не знаю, что и думать объ этомъ дѣлѣ.

Мистеръ Слугъ, пользующійся столь громадной славой за свои статистическія работы, прибылъ сегодня съ четырехчасовымъ дилижансомъ. Цвѣтъ лица у него багровый и онъ имѣетъ привычку постоянно вздыхать. Онъ, повидимому, дышетъ здоровьемъ и находится въ очень хорошемъ расположеніи духа. Мистеръ Вуденсконсъ такъ же прибылъ съ этимъ же дилижансомъ. Этотъ знаменитый ученый спалъ крѣпкимъ сномъ, когда отворили дверцу дилижанса, и кондукторъ сообщилъ мнѣ, что онъ спалъ всю дорогу. По всей вѣроятности, онъ готовится къ ожидающимъ его трудамъ, но какіе гигантскіе сны должны сниться человѣку въ тѣ минуты, когда его тѣло находится въ неподвижномъ, безчувственномъ состояніи!

Наплывъ пріѣзжихъ увеличивается съ каждой минутой. Мнѣ передавали, я не знаю насколько это справедливо, что полчаса тому назадъ, пріѣхали въ Старую Свинью двѣ кареты на почтовыхъ, и я самъ видѣлъ, какъ только-что какой-то человѣкъ провезъ на тачкѣ во дворъ Новой Свиньи три ковровыхъ саквояжа и большой узелъ. Городское населеніе продолжаетъ мирно заниматься своими обычными дѣлами, но дикій блескъ глазъ и необыкновенное напряженіе въ личныхъ мускулахъ доказываетъ зоркому наблюдателю, что ихъ нетерпѣніе доведено до крайности. Я боюсь, что если сегодня ночью не пріѣдутъ какія-нибудь необыкновенныя знаменитости, то народное волненіе обнаружится въ такихъ явленіяхъ, которыя придется оплакивать каждому человѣку съ разсудкомъ и чувствомъ.

6 часовъ, 20 минутъ.

Я только что слышалъ, что мальчикъ, упавшій вчера изъ окна, умеръ отъ страха. Ему вдругъ объявили, что онъ долженъ заплатить за причиненные убытки три шиллинга шесть пенсовъ, и его организмъ, повидимому, не выдержалъ такого удара. Завтра будетъ происходить слѣдствіе коронера.

7 часовъ и 45 минутъ.

Профессора Муфъ и Ного только-что подъѣхали къ дверямъ отеля. Они тотчасъ очень снисходительно заказали обѣдъ. Мы всѣ приведены въ восторгъ ихъ любезнымъ обращеніемъ и легкостью, съ которой они подчиняются обычаямъ и церемоніямъ вседневной жизни. Едва вступивъ на порогъ гостинницы, они позвали дворецкаго и просили его частнымъ образомъ купить имъ живую собаку какъ можно дешевле и принести ее въ ихъ нумеръ послѣ обѣда, вмѣстѣ съ деревянной доской, употребляемой для пироговъ, ножемъ, вилкой и чистой тарелкой. Всѣ полагаютъ, что сегодня ночью эту собаку подвергнутъ ученому опыту; если какія-нибудь подробности дойдутъ до меня позднѣе, то я напишу вамъ съ нарочнымъ.

8 часовъ, 30 минутъ.

Животное пріобрѣтено. Это маленькая собаченка, довольно умная на взглядъ, повидимому, здоровая и на очень короткихъ лапахъ. Ее привязали къ крючку отъ сторы въ темной комнатѣ, и она сильно воетъ.

8 часовъ, 50 минутъ.

Собаку только-что потребовали. Съ удивительнымъ инстинктомъ, почти доходящимъ до разсудка, это сметливое животное схватило лакея, подошедшаго къ ней, за лѣвую ногу и выказала энергичное, хотя безполезное сопротивленіе. Я не могъ добиться, чтобы меня впустили въ комнату, занимаемую знаменитыми учеными, но, судя по звукамъ, долетавшимъ до меня на площадкѣ лѣстницы, гдѣ я стоялъ передъ ихъ дверью, я могъ заключить, что собака спряталась подъ какую-то мебель и, огрызаясь, держала профессоровъ на почтительномъ отъ себя разстояніи. Это предположеніе подтверждается свидѣтельствомъ лакея, который смотрѣлъ въ замочную скважину и увѣряетъ, что онъ ясно видѣлъ, какъ профессоръ Ного на колѣняхъ подносилъ стклянку съ синильной кислотой къ носу собаки, спрятавшейся подъ кресломъ и упорно не желавшей нюхать кислоту. Вы не можете себѣ представить, въ какомъ мы лихорадочномъ волненіи, боясь, чтобы интересы науки не были принесены въ жертву предразсудкамъ грубаго животнаго, которое не одарено достаточнымъ сознаніемъ, чтобы понять, какія несметныя благодѣянія можетъ извлечь человѣчество отъ столь слабаго снисхожденія съ ея стороны.

9 часовъ.

Уши и хвостъ собаки присланы въ кухню съ приказаніемъ ихъ чисто вымыть; изъ этого обстоятельства мы можемъ вывести, что животнаго нѣтъ болѣе въ живыхъ. Его переднія лапы отданы слугѣ, чистящему сапоги, для энергичной чистки, что также подтверждаетъ предъидущее предположеніе.

10 часовъ и 30 минутъ.

Я такъ пораженъ всѣмъ, что случилось въ послѣдніе полтора часа, что едва имѣю силы передать подробно быстро смѣнявшійся рядъ событій, которыя привели въ совершенное изумленіе всѣхъ, кому они извѣстны. Оказывается, что собаченка была пріобрѣтена обманнымъ образомъ, или по просту украдена однимъ изъ лицъ, служащихъ въ конюшенномъ вѣдомствѣ у жительствующей въ этомъ городѣ старой дѣвы. Придя въ отчаяніе отъ пропажи своей любимицы, она, какъ безумная выбѣжала на улицу, умоляя прохожихъ самымъ трогательнымъ и патетическимъ образомъ возвратить ей милаго Августа. Такъ, повидимому, называлась покойная собака, въ воспоминаніе прежняго поклонника старой дѣвы, на котораго, между прочимъ, это животное очень походило, что придаетъ всему событію еще болѣе трогательный характеръ. Я еще не узналъ, какое обстоятельство побудило несчастную дѣву направить свои шаги къ гостинницѣ, видѣвшей предсмертную агонію ея protégé, но дѣло въ томъ, что она явилась въ сѣни отеля въ ту самую минуту, какъ лакей несъ на подносѣ отдѣльныя части ея Августа. Ея крики доселѣ раздаются въ моихъ ушахъ. Къ сожалѣнію, я долженъ засвидѣтельствовать, что выразительныя черты лица профессора Муфа очень пострадали отъ пальцевъ и когтей оскорбленной дѣвы; профессоръ Ного отъ той же причины потерялъ у нѣсколько пучковъ волосъ, и претерпѣлъ тяжелые покусы. Но значительнымъ утѣшеніемъ для этихъ почтенныхъ джентльмэновъ должно служить то обстоятельство, что они обязаны этими непріятностями лишь своей пламенной преданности наукѣ, за что теплая благодарность и сочувствіе всей страны достаточно вознаградитъ ихъ. Несчастная дѣва остается до сего времени въ отелѣ и, говорятъ, она въ очень опасномъ болѣзненномъ положеніи.

Излишне прибавлять, что эта неожиданная катастрофа набросила мрачную, холодную тѣнь на наше веселое расположеніе, тѣмъ болѣе, что покойное животное, повидимому, отличалось очень любезными свойствами и пользовалось вполнѣ заслуженнымъ уваженіемъ всѣхъ его многочисленныхъ знакомыхъ.

Полночь.

Прежде чѣмъ запечатать мое письмо, я спѣшу прибавить, что мальчикъ, упавшій изъ окна, не умеръ, какъ это всѣ полагали, а живъ и здоровъ. Извѣстіе о его смерти было, вѣроятно, порождено его таинственнымъ исчезновеніемъ. Но полчаса тому назадъ, его нашли передъ лавкой, гдѣ разъигрывалась подержаная тюленья шапка и бубны. Это счастливое обстоятельство значительно развеселило всѣхъ и тотчасъ было предложено открыть подписку въ пользу этого интереснаго мальчика.

Всѣ съ лихорадочнымъ нетерпѣніемъ ждутъ завтрашняго дня. Что-то онъ намъ принесетъ. Если кто-нибудь пріѣдетъ сегодня ночью, то я приказалъ себя тотчасъ разбудить. Я непремѣнно провелъ бы ночь на ногахъ, еслибы взволновавшія меня до глубины души событія дня не истощили моихъ силъ.

О профессорахъ Спорѣ, Дозѣ и Визи нѣтъ никакихъ извѣстій.

Это очень странно!

Среда, 3 часа дня.

Все кончено и, по крайней мѣрѣ, по одному вопросу я могу успокоить вашихъ читателей. Три профессора пріѣхали сегодня въ 2 часа 10 минутъ и, вмѣсто того, чтобы остановиться въ Старой Свиньѣ, какъ всѣ ожидали вчера, прямо отправились въ Новую Свинью, гдѣ, сбросивъ съ себя маску, заявили свое намѣреніе остаться. Конечно, профессоръ Визи можетъ примирить это чрезвычайно странное поведеніе съ его личными понятіями о прямотѣ и справедливости, но я посовѣтовалъ бы профессору Визи быть осторожнѣе и не слишкомъ злоупотреблять его вполнѣ заслуженной репутаціей. Какъ такой человѣкъ, какъ профессоръ Сноръ или еще удивительнѣе, какъ такая личность, какъ профессоръ Дозъ дозволили впутать себя въ подобную исторію? Вы, конечно, зададите мнѣ этотъ вопросъ, но объ этомъ обстоятельствѣ ничего еще не извѣстно, а объ моихъ личныхъ соображеніяхъ я считаю преждевременнымъ распространяться.

4 часа.

Городъ быстро наполняется пріѣзжими; одинъ господинъ предложилъ за нумеръ восемнадцать пенсовъ и ему отказали. Нѣсколько джентльмэновъ были вынуждены провести прошедшую ночь въ каменоломнѣ или на ступеняхъ передъ дверьми, за что ихъ сегодня утромъ свели къ судьѣ, который подвергъ ихъ, какъ бродягъ, тюремному заключенію на болѣе или менѣе продолжительное время. Говорятъ, что одинъ изъ этихъ джентльмэновъ очень почтенный мѣдникъ, извѣстный своими практическими знаніями и который прислалъ предсѣдателю отдѣленія механики чрезвычайно интересный рефератъ объ устройствѣ глиняныхъ горшковъ съ мѣдными днами и предохранительными клапанами. Заключеніе въ тюрьму этого ученаго практика возбуждаетъ всеобщее сожалѣніе, такъ какъ его отсутствіе дѣлаетъ невозможнымъ обсужденіе этого любопытнаго изобрѣтенія.

На всѣхъ окнахъ исчезаютъ билеты, и квартиры нанимаются по чудовищнымъ цѣнамъ. Я слышалъ, что въ одномъ домѣ сданы двѣ комнаты за 15 шиллинговъ въ недѣлю безъ отопленія и прислуги, но я этому не вѣрю. Общее волпеніе достигло страшныхъ размѣровъ. Мнѣ разсказывали сегодня утромъ, что гражданскія власти, боясь народнаго движенія, распорядились о вооруженіи сержанта и двухъ капраловъ, но, чтобъ не раздражать народа безъ всякой причины зрѣлищемъ военной силы, ихъ спрятали на разсвѣтѣ въ гумнѣ, отстоящемъ на четверть мили отъ города. Энергія и поспѣшность этихъ мѣръ не нуждаются въ похвалахъ, онѣ сами говорятъ за себя.

До меня только-что дошло извѣстіе, что какая-то старуха въ пьяномъ видѣ громко объявила на улицѣ свое намѣреніе побить достойнаго мистера Слуга. Статистическія выкладки этого ученаго джентльмэна по вопросу о потребленіи въ Модфогѣ крѣпкихъ напитковъ возбуждали, по всей вѣроятности, ненависть къ нему этой гнусной женщины. Однако, ея заявленіе было привѣтствовано громкими рукоплесканіями толпы, собравшейся тотчасъ вокругъ нея, и даже одинъ человѣкъ осмѣлился назвать мистера Слуга оскорбительнымъ эпитетомъ «Грязнухи». Надо надѣяться, что теперь, когда наступила минута дѣйствія, городскія власти прибѣгнутъ къ силѣ, которая довѣрена имъ нашей конституціей.

10 часовъ 30 минутъ.

Безпорядокъ, по счастью, совершенно усмиренъ и зачинщица арестована. Ее облили ушатомъ холодной воды, чтобъ успокоить ея разстроенные нервы, и она обнаруживаетъ полное раскаяніе. Мы ждемъ съ нетерпѣніемъ завтрашняго дня; но теперь насъ отдѣляетъ только нѣсколько часовъ отъ открытія конгресса и, съ гордостью сознавая, что его знаменитые члены среди насъ, мы вполнѣ надѣемся, что все обойдется мирно и благополучно. Я вамъ пошлю подробный отчетъ о первомъ засѣданіи съ вечернимъ дилижансомъ.

11 часовъ.

Я открываю свое письмо, чтобъ прибавить два слова. Ничего не произошло необыкновеннаго съ той минуты, какъ я положилъ перо.

Четвергъ.

Солнце взошло сегодня утромъ въ обыкновенное время. Я не замѣтилъ ничего необычайнаго въ великомъ свѣтилѣ, мнѣ только показалось (это могла быть и иллюзія моего возбужденнаго воображенія), что оно никогда такъ лучезарно не блестѣло и не заливало городъ такими яркими лучами. Это было тѣмъ удивительнѣе, что небо было безоблачное и атмосфера ясная. Въ половинѣ десятаго собрался общій совѣтъ, подъ предсѣдательствомъ прошлогодняго предсѣдателя. Прочитанъ былъ отчетъ занятій совѣта, и одно въ немъ мѣсто, гдѣ говорится, что совѣтъ переписывался съ тремя тысячами пятью стами и семидесятью однимъ человѣкомъ (которые всѣ приклеили почтовую марку къ своимъ письмамъ) по семи тысячамъ двумъ стамъ сорока тремъ вопросамъ, возбудило всеобщіе крики восторга, долго неумолкавшіе. Затѣмъ, были назначены члены различныхъ комитетовъ и отдѣленій; когда же эта оффиціальная работа окончилась, то первое засѣданіе конгресса было открыто ровно въ одиннадцать часовъ. Я имѣлъ счастіе занимать очень удобное мѣсто въ отдѣленіи А, поэтому и начну съ него.

Отдѣленіе А. — Зоологія и ботаника

Большая зала Новой Свиньи.

Предсѣдатель: профессоръ Сноръ.

Вице-предсѣдатели: профессора Дозъ и Визи.

Зрѣлище въ минуту открытія засѣданія было, по истинѣ, поразительное. Солнце свѣтило въ окна комнаты, озаряя всю сцену своими блестящими лучами и рельефно выставляя благородныя лица профессоровъ и ученыхъ джентльмэновъ, которые съ своими лысыми, рыжими, черными, бѣлокурыми и сѣдыми головами представляли такой удивительный coup d`oeil, котораго, конечно, ни одинъ изъ очевидцевъ никогда не забудетъ. Передъ этими почтенными господами лежала бумага и стояли чернильницы, а вокругъ комнаты, на возвышенныхъ скамьяхъ, виднѣлся блестящій рой прелестныхъ и изящныхъ женщинъ, въ отношеніи которыхъ Модфогъ, какъ извѣстно, не имѣетъ себѣ соперника во всемъ свѣтѣ. Контрастъ между ихъ бѣлоснѣжными лицами и черными сюртуками и панталонами ученыхъ членовъ конгрессовъ составитъ одно изъ самыхъ пріятныхъ воспоминаній моей жизни.

Тотчасъ по открытіи засѣданія произошелъ маленькій безпорядокъ отъ паденія заднихъ скамеекъ, но вскорѣ водворилась тишина, и предсѣдатель далъ слово одному изъ секретарей, который прочелъ рефератъ, подъ названіемъ: «Нѣсколько замѣчаній о трудолюбивыхъ блохахъ, о важности учрежденія первоначальныхъ школъ для этого многочисленнаго класса общества, о примѣненіи ихъ трудолюбія къ полезнымъ и практическимъ цѣлямъ и о созданіи на излишній ихъ заработокъ постояннаго фонда для обезпеченія имъ спокойной и мирной старости».

Авторъ этого замѣчательнаго доклада объяснилъ, что, занимаясь уже давно изученіемъ нравственнаго и общественнаго положенія этихъ интересныхъ животныхъ, онъ съ большимъ любопытствомъ посѣтилъ выставленныхъ въ Лондонѣ въ Риджентъ-Стритѣ такъ называемыхъ «трудолюбивыхъ блохъ». Онъ видѣлъ тамъ много блохъ, занимающихся различными ремеслами, но долженъ сознаться, что ни одинъ разумный человѣкъ не могъ одобрить этихъ занятій, возбуждавшихъ только чувство сожалѣнія и состраданія. Напримѣръ, одна блоха была приравнена къ вьючному скоту и должна была возить миніатюрный кабріолетъ съ маленькой куклой, изображавшей герцога Веллингтона, а другая ковыляла подъ тяжестью надѣтой на ея шею медали съ портретомъ великаго соперника герцога, Наполеона Бонапарта. Кромѣ того, нѣсколько блохъ получили балетное воспитаніе и танцовали характерные танцы (къ сожалѣнію, большинство ихъ принадлежало къ женскому полу), а изъ остальныхъ однѣ боксировали, а другія дрались на дуэли — варварское препровожденіе времени, отъ котораго человѣчество отворачивается съ ужасомъ и негодованіемъ. Ученый авторъ предлагалъ немедленно принять мѣры къ полезному примѣненію труда этихъ блохъ, какъ составную часть производительной силы страны, что было очень легко осуществить съ учрежденіемъ первоначальныхъ школъ и введеніемъ въ нихъ педагогической системы, основанной на здравыхъ нравственныхъ принципахъ. Далѣе онъ предлагалъ, чтобъ всякую блоху, которая осмѣлилась бы, безъ особаго правительственнаго разрѣшенія, выставлять себя на показъ за деньги, потѣшая публику музыкой или танцами, признавали бродягой и предавали законной отвѣтственности, что было бы только сравненіемъ ихъ съ остальнымъ человѣчествомъ. Наконецъ, согласно его проэкту, трудъ блохъ долженъ былъ контролироваться и регулироваться правительствомъ, которое отсчитывало бы изъ ихъ заработковъ опредѣленныя суммы на образованіе фонда для поддержанія больныхъ и стариковъ, ихъ вдовъ и сиротъ. Съ этой цѣлью ученый авторъ предлагалъ назначить конкурсъ на составленіе плановъ богадѣльни для блохъ, что могло принести значительную пользу и въ другомъ отношеніи, такъ какъ архитектура насѣкомыхъ, доведенная до замѣчательнаго совершенства, какъ достовѣрно было извѣстно автору, конечно, подастъ много полезныхъ мыслей для усовершенствованія столичныхъ университетовъ, музеевъ и прочихъ общественныхъ зданій.

Предсѣдатель спросилъ, какимъ путемъ талантливый авторъ предполагалъ вступить въ сношеніе съ блохами и убѣдить ихъ въ той неизмѣримой пользѣ, которую онѣ, конечно, пріобрѣтутъ отъ подобной перемѣны своей жизни и честнаго, практическаго труда. Въ этомъ онъ видѣлъ единственное затрудненіе къ принятію замѣчательнаго проэкта, только-что прочитаннаго собранію.

Авторъ отвѣчалъ, что это затрудненіе было легко устранить или, что лучше сказать, никакого затрудненія и не существовало. Очевидно, если правительство Ея Величества выразило бы готовность примѣнить его планъ, то слѣдовало бы только принять на казенную службу съ значительнымъ жалованіемъ ученаго джентльмэна, показывающаго трудолюбивыхъ блохъ въ Риджентъ-Стритѣ. Этотъ джентльмэнъ могъ бы легко вступить въ сношенія съ массой блохъ и принять на себя введеніе между ними общей системы воспитанія, которая была бы утверждена парламентомъ до того времени, когда болѣе развитыя изъ блохъ могли бы сами сдѣлаться учителями.

Предсѣдателъ и нѣкоторые изъ членовъ отдѣленія пламенно поздравили автора съ его важнымъ сообщеніемъ и было рѣшено передать его проэктъ на обсужденіе совѣта.

Мистеръ Вигсби представилъ конгрессу громадную цвѣтную капусту, болѣе зонтика, которая была выведена безъ всякихъ искуственныхъ средствъ, кромѣ простой поливки содовой водой, предварительно насыщенной углекислой солью. При этомъ онъ объяснилъ, что если вынуть изнутри головку, которая могла служить новой и прекрасной вещью для бѣдныхъ, то образовался бы парашютъ по системѣ Гарнерена, конечно, придерживая кочерыжку внизъ. Онъ прибавилъ, что готовъ спуститься на этомъ удивительномъ парашютѣ съ высоты трехъ миль съ четвертью и уже предложилъ свои услуги содержателямъ Вокзала, которые очень любезно согласились предоставить ему случай въ будущее лѣто исполнить свое смѣлое намѣреніе, только потребовали, чтобы наружный листъ цвѣтной капусты былъ надломленъ въ четырехъ мѣстахъ для безопасности паденія.

Предсѣдатель поздравилъ публику съ торжественнымъ спектаклемъ, который ей готовится, и въ самыхъ теплыхъ выраженіяхъ отозвался о содержателяхъ Вокзала за ихъ любовь къ наукѣ и попеченія о безопасности человѣческой жизни, что дѣлало имъ величайшую честь.

Одинъ изъ членовъ отдѣленія спросилъ, сколько тысячъ фонарей прибавятъ къ обыкновенной иллюминаціи садовъ Вокзала въ этотъ чрезвычайный вечеръ.

Мистеръ Вигсби отвѣчалъ, что этотъ вопросъ еще не рѣшенъ окончательно, но что предполагается, кромѣ обыкновенной иллюминаціи, поставить множество транспарантовъ и около восьми милліоновъ съ половиною новыхъ фонарей.

Членъ отдѣленія, возбудившій этотъ вопросъ, выразилъ свое полное удовольствіе.

Мистеръ Блундерумъ привелъ въ восторгъ ученое собраніе очень замѣчательнымъ сообщеніемъ о послѣднихъ минутахъ ученаго борова. Приведенныя имъ интересныя свѣденія произвели тѣмъ большее впечатлѣніе, что рефератъ былъ основанъ на личныхъ воспоминаніяхъ любимаго надсмотрщика покойнаго. Ученый джентльмэнъ прежде всего положительно утверждалъ, что предмета его біографическаго очерка звали не Тоби, а Саломопомъ, и фактически доказывалъ, что онъ не могъ имѣть близкихъ родственниковъ въ живыхъ, какъ ложно увѣряли нѣкоторые интриганы, такъ какъ его отецъ, мать, братья и сестра пали жертвами слѣпой злобы мясниковъ въ различныя времена. Правда, одинъ изъ дядей былъ послѣ неимовѣрныхъ усилій найденъ въ хлѣву Сомер-Тауна, но онъ былъ до того дряхлъ, и такъ страдалъ угрями, что его неожиданное исчезновеніе нельзя объяснить иначе, какъ превращеніемъ его въ сосиски. Болѣзнь, отъ которой скончался ученый боровъ, была сначала легкой простудой, но усложненная неосторожнымъ переполненіемъ желудка, перешла въ разстройство легкихъ и общее истощеніе всего организма. Онъ имѣлъ предчувствіе о своей скорой кончинѣ, и поэтому случаю разсказываютъ любопытный фактъ. Однажды, давая представленіе передъ избранной, многочисленной публикой, и продѣлывая съ обычнымъ искуствомъ всѣ свои штуки, онъ вдругъ посмотрѣлъ пристально на своего біографа, и, обратившись къ часамъ, на которыхъ онъ всегда показывалъ, который часъ, медленно провелъ носомъ по циферблату два раза. Ровно черезъ двадцать четыре часа его не стало!

Професоръ Визи спросилъ, не сдѣлало ли это интересное животное передъ своей кончиной какихъ-либо распоряженій знаками или иначе относительно оставшагося послѣ него наслѣдства.

Мистеръ Блундерумъ отвѣчалъ, что когда, по окончаніи послѣдняго представленія, біографъ взялъ отъ покойнаго колоду картъ, то онъ захрюкалъ нѣсколько разъ самымъ многозначительнымъ образомъ и кивнулъ головой, какъ онъ всегда дѣлалъ въ знакъ удовольствія. Изъ этихъ ясныхъ знаковъ біографъ понялъ, что покойный желалъ оставить ему на память карты, и съ тѣхъ поръ онъ съ ними не разставался. Что же касается до часовъ, то покойный не выразилъ никакого опредѣленнаго желанія, а потому біографъ поспѣшилъ ихъ заложить.

Предсѣдатель спросилъ, видѣлъ ли кто-либо изъ членовъ отдѣленія даму со свиной мордой, которая, говорятъ, носила бархатную маску и ѣла въ золотомъ корытѣ.

Послѣ нѣкотораго замѣшательства одинъ изъ членовъ отвѣчалъ, что дама со свиной мордой была его мачиха, и потому онъ надѣялся, что предсѣдатель не будетъ далѣе нарушать святости частной жизни.

Предсѣдатель попросилъ извиненія, но заявилъ, что всегда считалъ даму съ свиной мордой за личность публичную. Все-таки онъ цросилъ позволенія спросить у благороднаго члена конгресса — конечно, въ видахъ научной пользы — имѣла ли она какую-либо родственную связь съ ученымъ боровомъ?

Ученый членъ отвѣчалъ въ полголоса, что, такъ какъ этотъ вопросъ какъ бы подразумѣваетъ сомнѣніе, не былъ ли ученый боровъ его своднымъ братомъ, то онъ считаетъ своей обязанностью отказаться отъ отвѣта.

Отдѣленіе Б. — Анатомія и медицина.

Сарай Новой Свиньи.

Предсѣдатель — докторъ Турель.

Вице-предсѣдатели — профессора Муфъ и Ного.

Докторъ Кутанкумагенъ (изъ Москвы) прочелъ рефератъ о замѣчательномъ случаѣ, бывшемъ въ его практикѣ и служащимъ блестящимъ доказательствомъ до чего дошла медицина. Его позвали 13-го апрѣля 1837 года къ паціенту, болѣзненное состояніе котораго обнаруживалось такими симптомами, которые особливо опасны въ глазахъ медика. Онъ былъ толстый, коренастый человѣкъ, съ твердой, живой походкой, розовыми щеками, громкимъ, звучнымъ голосомъ, хорошимъ аппетитомъ и ровнымъ, правильнымъ пульсомъ. Онъ постоянно съѣдалъ въ 24 часа два завтрака и обѣдъ съ бутылкой вина и рюмкой спиртнаго напитка, разведенной въ водѣ. Онъ постоянно смѣялся и такъ весело, что страшно было его слушать. Съ помощью сильныхъ медицинскихъ средствъ, строгой діэты и обильнаго кровопусканія, эти симптомы значительно ослабли въ теченіи трехъ дней; черезъ недѣлю, благодаря этой системѣ и овсянкѣ вмѣсто пищи, они совершенно исчезли. По прошествіи мѣсяца, паціентъ настолько поправился, что его снесли съ лѣстницы на рукахъ двѣ сидѣлки и немного прокатали въ каретѣ съ закрытыми стеклами. Теперь же онъ не можетъ ходить иначе, какъ съ помощью костылей и слуги. Быть можетъ, конгрессу такъ же будетъ пріятно узнать, что онъ ѣстъ мало, пьетъ мало, спитъ мало и уже никогда ни при какихъ обстоятельствахъ не смѣется.

Докторъ Фри, поздравляя благороднаго члена съ побѣдоноснымъ его леченіемъ, спросилъ, пускали ли кровь и теперь паціенту?

Докторъ Кутанкумагенъ отвѣчалъ утвердительно.

Докторъ Нишотсъ замѣтилъ, что безъ постояннаго кровопусканія, вѣроятно, это удивительное леченіе не увѣнчалось бы успѣхомъ.

Докторъ Кутанкумагенъ съ этимъ вполнѣ согласился.

Мистеръ Найтъ Бель представилъ конгрессу восковой аппаратъ внутренностей джентльмэна, проглотившаго, по неосторожности, въ дѣтствѣ ключъ отъ двери. Чрезвычайно замѣчательно было то обстоятельство, что одинъ медицинскій студентъ развратнаго поведенія, присутствуя при вскрытіи трупа, стащилъ ту часть оболочки желудка, на которой отпечатлѣлся слѣпокъ ключа, и тотчасъ обратился къ знакомому слесарю, также очень сомнительной нравственности:, который сдѣлалъ ему ключъ по данному образцу. Съ этимъ ключемъ злодѣй проникъ въ квартиру покойнаго и похитилъ значительную сумму, за что былъ судимъ и повѣшенъ.

Предсѣдатель спросилъ, что сдѣлалось съ подлиннымъ ключемъ послѣ столькихъ лѣтъ его нахожденія въ желудкѣ.

Мистеръ Найтъ Бель отвѣчалъ, что джентльмэнъ много пилъ пунша, и что, вѣроятно, находящаяся въ пуншѣ кислота постепенно разъѣла и уничтожила ключъ.

Докторъ Нишотсъ и нѣкоторые другіе члены выразили мнѣніе, что, вѣроятно, ключъ очень тяжело лежалъ на его желудкѣ.

Профессоръ Муфъ сообщилъ объ очень замѣчательномъ и вполнѣ убѣдительномъ доказательствѣ системы безконечно малыхъ пріемовъ, которая, какъ извѣстно отдѣленію, основывалась на той теоріи, что самая малая доля лекарства производитъ одинаковое дѣйствіе, какъ и самая большая. Такимъ образомъ, сороковая часть зерна каломеля равняется пилюлѣ въ пять грамъ того же лекарства. Онъ самъ испыталъ справедливость этой теоріи на кабатчикѣ, котораго принесли въ больницу съ раздробленной головой и котораго онъ вылечилъ въ короткое время, менѣе, чѣмъ въ три мѣсяца, съ помощью безконечно малыхъ пріемовъ. Этотъ кабатчикъ былъ отъявленный пьяница, и онъ (профессоръ Муфъ), распустивъ три капли рома въ ведрѣ воды, приказалъ ему все выпить. Каковъ же былъ результатъ? Не успѣлъ паціентъ выпить и четверти ведра, какъ былъ до безчувствія пьянъ, а остальная вода напоила точно также до безчувствія еще пять человѣкъ.

Предсѣдатель спросилъ, можно ли было ихъ отрезвить безконечно малымъ пріемомъ содовой воды?

Профессоръ Муфъ отвѣчалъ, что двадцать-четвертая часть чайной ложки содовой воды, разведенная въ соотвѣтственномъ количествѣ воды, тотчасъ протрезвила бы каждаго изъ нихъ.

Предсѣдатель замѣтилъ, что это было чрезвычайно важное открытіе, и выразилъ желаніе, чтобы лордъ-мэръ и альдермэнъ оказали свое высокое покровительство для его распространенія.

Одинъ изъ членовъ отдѣленія спросилъ, нельзя ли выдавать взрослымъ бѣднякамъ, находящимся на общественномъ содержаніи, двадцатую часть зерна хлѣба и сороковую дѣтямъ съ тою же пользою, какъ теперь отпускаемую имъ порцію.

Профессоръ Муфъ заявилъ свою готовность поручиться головой, что подобнаго количества пищи будетъ совершенно достаточно бѣднякамъ, а если прибавить еще пятнадцатую часть зерна пудинга въ недѣлю, то положеніе бѣдняковъ будетъ самое завидное.

Профессоръ Джонъ Кетчъ, по общему желанію всѣхъ членовъ отдѣленія, представилъ черепъ покойнаго мистера Гринакра, который онъ вытащилъ изъ синяго мѣшка, принесеннаго имъ подъ мышкой. Этотъ интересный экземпляръ возбудилъ оживленныя пренія, и возникъ безконечный споръ о дѣйствительномъ характерѣ покойнаго джентльмэна. Мистеръ Блобъ прочелъ цѣлую лекцію, въ доказательство того, что мистеръ Гринакръ обладалъ крайне развитымъ органомъ разрушительности. Сэръ Гокамъ Сниви только-что началъ опровергать аргументы своего благороднаго друга, какъ вдругъ профессоръ Кетчъ прервалъ его страннымъ восклицаніемъ.

— Это не то!

Предсѣдатель призвалъ его къ порядку, но профессоръ Кетчъ воскликнулъ:

— Къ чорту вашъ порядокъ! Я вамъ говорю, что это не то. Я перепуталъ и вынулъ изъ мѣшка не черепъ, а кокосовый орѣхъ, искусно выточенный моимъ зятемъ.

Съ этими словами профессоръ быстро схватилъ кокосовый орѣхъ и замѣнилъ его настоящимъ черепомъ. Затѣмъ, произошли очень любопытныя пренія, но такъ какъ существовало сомнѣніе, былъ ли это черепъ мистера Гринакра, другого джентльмэна, нищаго, мужчины, женщины или обезьяны, то всѣ разсужденія не привели ни къ какому положительному результату.

Отдѣленіе В. — Статистика.

Сѣновалъ Старой Свиньи.

Предсѣдатель: мистеръ Буденсконсъ.

Вице-предсѣдатели: мистеръ Ледбрэнъ и мистеръ Тимбредъ.

Мистеръ Слугъ сообщилъ любопытныя цифры о тележкахъ, въ которыхъ развозятъ по Лондону мясо для кошекъ и собакъ. Оказывается, что ихъ всего тысяча-семьсотъ-сорокъ-три, а такъ какъ каждая изъ нихъ ежедневно доставляетъ, среднимъ числомъ, тридцать-шесть порцій мяса, нанизаннаго на деревянные стержни, то общее число этихъ стержней ежедневно равняется шестидесяти-двумъ-тысячамъ-семистамъ-сорока-восьми. Если мы положимъ, что изъ этихъ шестидесяти-двухъ-тысячъ-семисотъ-сорока-восьми стержней только двѣ-тысячи-семьсотъ-сорокъ-восемь штукъ случайно поѣдаются вмѣстѣ съ мясомъ голодными животными, то остальные шестьдесятъ тысячъ стержней ежедневно или двадцать-одинъ-милліонъ-девятьсотъ-тысячъ стержней въ годъ пропадаютъ даромъ въ помойныхъ ямахъ Лондона. А еслибы это громадное количество деревяшекъ собирать, то въ десять лѣтъ составилась бы такая масса дерева, что можно было бы построить линейный корабль, который, подъ названіемъ «Королевскій стержень», сталъ бы грозой враговъ страны.

Мистеръ Ледбрэнъ прочелъ замѣчательный рефератъ о томъ, что въ одномъ большомъ йоркишрскомъ городѣ у рабочаго населенія было всего, среднимъ числомъ, сорокъ тысячъ ногъ, а у стульевъ и креселъ въ ихъ домахъ было только тридцать тысячъ ножекъ, а потому, считая каждое сидѣніе въ три ножки, общее ихъ число составляло только десять тысячъ. Такимъ образомъ, оказывалось, что, считая у каждаго человѣческаго существа по двѣ ноги и не принимая во вниманіе деревянныя или пробковыя ноги, у десяти тысячъ человѣкъ или у половины даннаго рабочаго населенія нѣтъ никакихъ сидѣній, на которыхъ они могли бы отдыхать въ свободное время, конечно, исключая ящиковъ.

Мистеръ Квоклей представилъ результаты своихъ искусныхъ статистическихъ выкладокъ о различіи между дѣйствительной и кажущейся цѣнностью членовъ англійскаго парламента. Напомнивъ конгрессу, что каждый членъ парламента долженъ имѣть недвижимую собственность, дающую триста фунтовъ стерлинговъ ежегоднаго дохода, авторъ возбудилъ всеобщій смѣхъ, представивъ достовѣрныя цифры дохода длиннаго ряда депутатовъ. Доходъ каждаго изъ нихъ и всѣхъ вмѣстѣ равнялся нулю. Какъ извѣстно, существовало много джентльмэновъ, которые доставляли депутатамъ фиктивные документы, а тѣ подъ присягой показывали, что они — собственники. Изъ всего этого ученый авторъ выводилъ, что обладаніе недвижимой собственностью для депутата вовсе не составляло необходимости, тѣмъ болѣе, что они стоили бы странѣ гораздо дешевле, еслибы съ нихъ не требовали имущественнаго ценза.

Отдѣленіе Д. — Механика и модели.

Конюшни Старой Свиньи.

Предсѣдатель: мистеръ Картеръ.

Вице-предсѣдатели: мистеръ Трукъ и мистеръ Багорнъ.

Профессоръ Квирспекъ представилъ чрезвычайно изящную модель ручнаго паровоза въ зеленой коробочкѣ, очень легко укладывавшуюся въ карманъ жилета. Прикрѣпивъ этотъ маленькій инструментъ къ сапогамъ, каждый чиновникъ или конторщикъ могъ перенестись изъ мѣста своего жительства въ свое министерство или контору со скоростію шестидесяти-пяти миль въ часъ.

Предсѣдатель спросилъ, не было ли необходимымъ условіемъ, чтобъ пробѣгаемая мѣстность была совершенно ровной и гладкой поверхностью.

Профессоръ Квирспекъ объяснилъ, что это условіе было, конечно, необходимо, но по этому онъ предлагалъ для сообщенія съ столичными министерствами и конторами воспользоваться городскими трубами для стока нечистотъ, проведенными подъ улицами, и которыя, при газовомъ освѣщеніи, представили бы прекрасныя галлереи, тѣмъ болѣе удобныя, что въ дождь не надо было бы поднимать зонтика. На вопросъ одного изъ членовъ въ отдѣленіи, что же сталось бы съ нечистотами, профессоръ отвѣчалъ, что этотъ вопросъ еще не представлялся его обсужденію, но онъ не полагалъ, чтобъ такое мелочное возраженіе могло воспрепятствовать принятію столь грандіознаго проэкта.

Мистеръ Джобба представилъ новый инструментъ для искуственнаго поднятія курса на акціи желѣзнодорожныхъ компаній. это былъ маленькій, изящно исполненный барометръ, который приводился въ движеніе снурками, прикрѣпленными сзади и находившимися въ рукахъ директоровъ. Ртуть была такъ искусно поставлена, что когда у директоровъ были въ карманѣ акціи на стеклѣ появлялись цифры, показывавшія очень незначительные расходы и громадные дивиденды, но какъ только директора спускали свои акціи, то немедленно цифры измѣнялись, расходы росли, а дивиденды уменьшались. Мистеръ Джобба окончилъ свое объясненіе сообщеніемъ важнаго факта, что этотъ инструментъ въ послѣдніе мѣсяцы находился въ общемъ употребленіи и ни разу не оказался неудовлетворительнымъ.

Одинъ изъ членовъ конгресса, одобривъ изящество инструмента, спросилъ, не подверженъ ли онъ былъ случайной порчи? Мистеръ Джобба отвѣчалъ, что, конечно, вся машина могла лопнуть, но это было единственное возраженіе, которое можно было представить противъ этого важнаго изобрѣтенія.

Мистеръ Конернозъ обратилъ вниманіе отдѣленія на важный проэктъ, подробно и ясно изложенный въ его книгѣ, подъ названіемъ «Практическія соображенія о необходимости доставить юнымъ аристократамъ Англіи безвредное и полезное препровожденіе времени». При этомъ трактатѣ были приложены многочисленныя модели. Планъ его состоялъ въ томъ, чтобы новая компанія, разрѣшенная парламентскимъ актомъ, купила бы участокъ земли въ десять миль длины и четыре ширины, и обнесла бы его каменной стѣной въ двѣнадцать футовъ вышины. На этомъ пространствѣ слѣдовало устроить большія дороги, мосты, миніатюрныя селенія и, однимъ словомъ, все, что могло бы доставить удовольствіе клубамъ Four-in-hand такъ, чтобы они не пожелали выѣхать въ своихъ экипажахъ за предѣлы участка. Въ различныхъ мѣстахъ были бы устроены конюшни и сараи для лошадей и экипажей, а также увеселительныя заведенія самыя изящныя и дорогія. Кромѣ того, были бы проведены цѣлыя улицы съ громадными ручками у звонковъ, которыя легко можно было оторвать ночью и снова привернуть утромъ, для чего содержались бы особо нанятые люди. Газовые фонари были бы снабжены такими стеклами, которыхъ разбить хоть дюжину стоило бы не дорого, а широкіе, красивые тротуары дозволяли бы джентльмэнамъ, еслибъ имъ вздумалось прокатиться по нимъ въ кабріолетахъ. Такъ какъ публика была бы строго недопускаема за каменную ограду, то благородные джентльмэны могли бы снять съ себя любую часть своего туалета, а если хотѣли, то гулять и вовсе безъ одежды. Однимъ словомъ, были бы доставлены всѣ средства для веселаго препровожденія времени, и такъ какъ безъ драки послѣ хорошаго обѣда благородные джентльмэны не могутъ обойтись, а не желательно было бы, чтобъ они дрались между собою, авторъ проэкта придумалъ наполнить улицы автоматами, столь хорошо сдѣланными, какъ доказывали представленныя имъ модели, что подобные полицейскіе, извощики и старухи торговки ходили бы какъ живые люди, пока ихъ не столкнули бы съ ногъ благородные джентльмэны. Мало того: побитая и брошенная на землю шестью или семью джентльмэнами такая фигура издавала бы болѣзненные стоны и умоляла бы о милости, что, довершая илліозію, доставило бы полное удовольствіе благороднымъ джентльмэнамъ. Но и этимъ не довольствовался авторъ проэкта: онъ предполагалъ устроить полицейскія депо съ мягкими постелями для джентльмэновъ, арестованныхъ за драку, и удобными полицейскими судами, гдѣ на слѣдующее утро ихъ дѣло разбиралось бы передъ судьями такъ же автоматами, которые присуждали бы ихъ къ уплатѣ пени марками, заранѣе имъ розданными. Судебныя залы были бы устроены съ наклоннымъ поломъ такъ, чтобъ въ случаѣ желанія джентльмэновъ привести своихъ лошадей, въ качествѣ свидѣтелей, они могли бы не отказать себѣ и въ этомъ наслажденіи; вмѣстѣ съ тѣмъ, подсудимые имѣли бы полную свободу слова и пользовались бы правомъ, нынѣ имъ принадлежащимъ, перебивать потерпѣвшихъ лицъ и дѣлать какія имъ угодно замѣчанія. Эти удовольствія стоили бы немного дороже теперешняго и авторъ новаго проэкта былъ убѣжденъ, что его примѣненіе принесло бы всей публикѣ много пользы и спокойствія.

Президентъ, отдавъ полную справедливость искусной изобрѣтательности ученаго члена, выразилъ сомнѣніе насчетъ того, удовлетворили ли бы автоматы полицейскіе его цѣли. Онъ боялся, что благородные джентльмэны, отыскивающіе сильныя ощущенія, не удовольствуются битьемъ куколъ; имъ будетъ все-таки необходимо поломать кости живымъ людямъ.

Мистеръ Копернозъ возразилъ, что обыкновенно въ подобныхъ дракахъ благородные джентльмэны нападаютъ самъ-десятъ на одного полицейскаго или извощика, а потому, въ смыслѣ сильнаго ощущенія было все равно, полицейскій и извощикъ живые или деревянные. Громадная же польза его плана состояла въ томъ, что у полицейскаго могли переломать всѣ члены, и все-таки онъ могъ на слѣдующій день исполнять свои обязанности и являться свидѣтелемъ въ судъ, даже держа въ рукахъ свою голову, если ее наканунѣ ему свернули.

Профессоръ Муфъ спросилъ кстати, изъ чего предполагалось дѣлать головы судей?

Мистеръ Копернозъ отвѣчалъ, что, конечно, изъ дерева и самаго твердаго.

Профессоръ Муфъ заявилъ, что онъ совершенно удовлетворенъ отвѣтомъ и признаетъ трудъ мистера Коперноза великимъ изобрѣтеніемъ.

Профессоръ Ного замѣтилъ, что онъ видитъ только одну слабую сторону въ этомъ удивительномъ проэктѣ. По его мнѣнію, судьямъ необходимо говорить.

Мистеръ Копернозъ, вмѣсто отвѣта, дотронулся до пружины въ выставленныхъ имъ моделяхъ судей-автоматовъ, и они тотчасъ начали очень быстро говорить, выражая сожалѣніе, что такіе благородные джентльмэны попали въ непріятную исторію, такъ какъ, по всей вѣроятности, избитые ими полицейскіе были пьяны.

Всѣ члены отдѣленія единогласно признали проэктъ своего ученаго собрата въ высшей степени важнымъ и тотчасъ передали его въ совѣтъ.

* * *

На этомъ оканчиваетъ нашъ корреспондентъ свой достовѣрный и искусно составленный отчетъ, который вѣчно будетъ служить памятникомъ его ученыхъ способностей и нашей предпріимчивости. Излишне указывать на важность разсмотрѣнныхъ вопросовъ, на то замѣчательное совершенство, съ которымъ они обсуждались, и на великія истины, выясненныя учеными преніями. Все это публика усмотритъ изъ печатаемаго нами отчета, который мы и предоставляемъ ей читать и обдумывать, извлекая изъ него всевозможную пользу. Мы же укажемъ только, что этотъ нумеръ нашего журнала продается по той же цѣнѣ, безъ всякой прибавки.

Намъ остается только прибавить, что всѣ комитеты уже окончили свои работы, и Модфогъ снова возвратился къ своей обычной мирной жизни, а профессора и другіе члены конгресса, послѣ многочисленныхъ баловъ, вечеровъ, ужиновъ и рѣчей, разъѣхались по домамъ, унося съ собою общія добрыя пожеланія. Но прежде чѣмъ кончить эту статью, приведемъ передаваемый нашимъ корреспондентомъ bon-mot профессора Вуденсконса, что доказываетъ, какъ самые ученые умы иногда высказываютъ истину въ пріятной и шуточной формѣ. Въ день послѣдняго обѣда, послѣ цѣлой недѣли пиршествъ, и угощеній, великій ученый, входя въ столовую и видя роскошный столъ съ дорогими винами и жирными козами, достойными жертвоприношеніями науки, воскликнулъ:

— Вотъ для чего мы собираемся, вотъ что насъ воодушевляетъ, соединяетъ и ведетъ впередъ, вотъ что развиваетъ науку!

1837

Content

Чарльзъ Диккенсъ
Подробный отчетъ о засѣданіяхъ перваго конгресса модфогской ассоціаціи для развитія всего