Дарья Лаврова

Вредная любовь

В Москве тысячи худых мальчиков среднего роста носят черные шапки, темные куртки и обычные джинсы, а нужен только один.

Если ты ему симпатична, наглым образом возьми да и уведи его у другой, а если ты ему побоку, лучше забей и не парься!

Марина, 18 лет

Зачем отбивать? Ты уверена, что он к тебе что-то испытывает? Я думаю, если б у него к тебе были чувства, он бы расстался с девушкой и был бы с тобой. А если этого до сих пор не произошло, то, скорее всего, у тебя ничего не получится. Он не хочет быть с тобой – это факт.

Катя, 15 лет

У меня было так. Когда я познакомилась со своим МЧ, у него уже была девчонка. Но появилась я, и он сразу забыл ее, перестал ей звонить. Тогда она стала за ним бегать. Он говорил, что по сравнению со мной она вообще уродина. Я не думаю, что я его отбила. Я ведь не прилагала никаких усилий, я даже тогда не знала, что он с ней мутил. Просто я ему понравилась больше.)))

Аня, 20 лет

У меня есть парень Саша. Он старше меня на полтора года, родился в середине апреля. Он настоящий Овен. Общительный, жизнерадостный, обаятельный и жутко упрямый. У Саши много друзей, которые постоянно собираются у него дома. Я редко прихожу на эти тусовки, потому что мне не очень уютно в компании его школьных и студенческих друзей, хотя мы почти ровесники.

Через час я обычно уходила в комнату Сани и включала какой-нибудь фильм на DVD. Или выбирала книгу из шкафа и читала. В этот раз я выбрала «Бухгалтерский учет за 14 дней». Легла на диван. Здесь было спокойнее, проще, легче. Не нужно улыбаться, когда не хочется. Не нужно играть, когда не играется. Не нужно нравиться, когда не видишь смысла.

– Зая, а ты что тут лежишь? – спросила Таня, неслышно зайдя в комнату, и села на диван рядом со мной. Таня однокурсница Сани.

– Устала, – ответила я.

– Что у тебя с ним? Любовь или привязанность?

– Не знаю. И то и другое…

– И что ты думаешь?

– В смысле – что?

– Что потом будет? Надолго ли?

– Не знаю, мы почти год вместе.

– Будь осторожна с друзьями, – задумчиво сказала Таня.

– Что ты имеешь в виду?

– Нужно уметь выбирать, с кем дружить. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Слышала про такое?

– Ну да. Но как это связано с Сашей?

– Очень связано. Мужчина может делать выводы о тебе, просто глядя на твоих друзей. Но он никогда не признается в этом. Ты еще очень молоденькая. Тебе нужно учиться общаться с парнями. Сейчас будет лучше, если ты вернешься ко всем. Улыбнись, ведь все хорошо.

Мы обнялись и расцеловались в щеки, будто уже давно и крепко дружили.

– Спасибо, Тань.

Я встала с дивана, и мы вместе вышли из комнаты.

Только я не поняла, зачем нужен был этот короткий разговор. Чего хотела Таня? Зачем она спрашивала, говорила, предупреждала?

Мой парень уже стоял в коридоре и провожал своих друзей.

– Сань, я не смогу сегодня проводить тебя.

– Почему? – еле слышно выдавила я.

– Мне нужно убрать тут, посуду помыть, а завтра с утра в институт… – рассказывал он. – Ты далеко живешь, а маршрутки уже не ходят. Тебя Таня проводит, я с ней договорился, она там рядом живет.

Мне казалось, Саня смеется надо мной. Даже не смеется, а издевается. Договорился с девушкой, чтобы та проводила меня вместо него – это же надо было додуматься. Так обидно мне еще никогда не было, даже когда я случайно раздавила дохлую крысу за гаражами во дворе.

– Я сама доехать могу, – ответила я.

– Все нормально, мне несложно проводить тебя, – вмешалась Таня.

Мы спустились на улицу и пошли к шоссе. Таня молчала. В другой раз я бы легко завязала разговор, нашла бы общую тему. Обычно у меня это хорошо получалось, но сегодня мысли занимал только Саша, а говорить о своих проблемах с Таней мне уже не хотелось.

Слова «спасибо, пока» были единственными, что я сказала Тане, стоя у своего подъезда. В этот момент я впервые подумала: наши отношения когда-нибудь закончатся. Я не знала, что будет по ту сторону «когда-нибудь», но мне было страшно.

Страшно представить вечера без него, без прогулок, без его поцелуев и рук под кофтой.

Страшно представить кого-то другого на его месте.

Этим вечером гадкое «когда-нибудь» стало таким ощутимо близким, холодным и чужим, что ждать его казалось натуральным душевным садизмом. Я села на холодную скамейку у подъезда и набрала номер Сани.

– Да, – спокойно ответил он.

– Я тебе надоела?

– Почему ты задаешь такие вопросы?

– Нет, ты ответь.

– Ну, нет. С чего ты взяла? Все нормально.

Глава 1

Подарок

Вчера вечером я заблудилась в Москва-Сити. Два раза выходила на улицу и смотрела на огромные башни в несколько десятков этажей. Моросил дождь, едва похожий на прозрачный снег. Капли испарялись в воздухе, не успевая упасть на асфальт, лицо, руки. А я смотрела на стеклянные башни, путаясь в названиях. Северная башня, Южная башня, башня «Федерация» – самая красивая или все-таки башня на Набережной. У башни «Город столиц» самое красивое название. Знать бы еще, как она выглядит. А между ними – Афимолл-Сити. Мне нужно как раз туда.

Я искала подарок для Саньки. Сегодня ровно год как мы встречаемся. В ушах пели Нюша, Ёлка и Бритни. Наушники старые, кстати. Надо бы новые купить, да все руки не доходят. Я запуталась в эскалаторах. Поднялась, спустилась, снова поднялась. Куда мне идти. Я почти бегаю, будто спешу куда-то. Будто мне кажется, еще минута, и я не успею купить подарок для парня. Я даже не знаю, что ему куплю, а уже боюсь, что мне не достанется. Я странная.

Снова спустилась, пробежала налево, прошлась по ярко-розовому полу, вышла из «Города столиц». Я слышу только песни, что записаны на айпод. И больше ничего. Внезапно ловлю себя на мысли, будто снимаюсь в дурацком видеоклипе на попсовую песню вроде тех, что снимали в начале тысячелетия.

Бегать по торговому центру и улыбаться своим мыслям – это так наивно. Но наверное, это нормально и простительно – в моем возрасте. Мне почти семнадцать. Как же хорошо. Хочется обнять весь мир, но сначала купить подарок Саньке. Ему почти девятнадцать. Раньше он учился в нашей школе.

Плейлист закончился, в ушах тишина. Хотя нет. Бесконечный шум торгового центра. Звуки, голоса. С каждой секундой они все громче и громче. Я стою, а мимо меня навстречу и обратно идут люди. Море людей. Мне казалось, я слышу, как тихо шумят их мысли, сливаясь в один бескрайний нарастающий гул. Я была одна из тысячи. Я не знала, куда идти, и на миг ощутила страх. Позже к нему примешалась грусть. Будто ты внезапно узнаешь что-то такое, что тебе не нравится, что причиняет боль и заставляет плакать. Знаете, как приходит грусть?

Она проводит холодной рукой по плечам, гладит по шее и затылку. Мне стало страшно. В голову настойчиво стучалась мысль – мы расстанемся, расстанемся, расстанемся.

В тот день я так и не купила ему подарок. Настойчиво отгоняя глупые мысли и успокаивая себя, я зашла в метро и поехала домой. Позже я заказала Саньке подарок в интернет-магазине. Я купила ему магический шар предсказаний. Гладкий черный, умещается в ладони, с цифрой восемь. Я представляла, как Санька возьмет его, задаст вопрос, потрясет его, и шар ему ответит.

Такой шар есть у доктора Хауса и даже у Барта Симпсона. Надеюсь, Сашке понравится. Интересно, что он мне подарит, что он сейчас делает. Наверное, ищет подарок для меня или уже нашел. А я сижу на полу и вырезаю сотни сердечек из гофрированной цветной бумаги. Я хочу положить шар в квадратную коробку и засыпать самодельными конфетти. Санька достанет шар из коробки, рассыпет половину, неуклюжий, улыбнется и поцелует меня. Уже завтра.

Я занималась сердечками три с половиной часа. У меня даже шея заболела от перенапряжения. Подарок на год – это очень важно. Мы начали встречаться 30 мая в прошлом году. Санька бы забыл, если бы я не напомнила. Я помню все. Тридцатого числа каждого месяца я просыпаюсь и прибавляю плюс один месяц к счастью. Один, два, три… не успела и глазом моргнуть, как прошел год. Когда ты любишь, время ускоряется в геометрической прогрессии. Кажется, совсем недавно у нас было первое свидание, его телефонные звонки после, жуткое волнение, страх разочарования, стаи бабочек в животе, второе свидание, первые поцелуи – так незаметно проходит неделя, потом еще неделя, потом месяц.

Я взяла шар в руки. Я хотела задать вопрос, но боялась услышать ответ. Это всего лишь игрушка, а все равно страшно.

– Мы расстанемся? – спросила я и встряхнула шар.

«Конечно да», – ответил шар.

Мне стало так грустно, будто это уже произошло на самом деле. Хотелось плакать. Хотелось взять да и швырнуть этот дурацкий шар об стенку, чтоб он с грохотом разбился на десяток осколков и не говорил больше глупостей!

Но я смотрела на него застывшим вглядом и не могла двинуться с места.

Звонок мобильного вернул меня в реальность. Звонил Сашка. Он как раз обещал позвонить в это время, чтобы договориться о нашей знаменательной встрече.

– Привет, малыш, – мурлыкал Саня. – Как твои дела?

– Норма-а-а-ально, зай, – протянула я. – Только устала очень.

– Чего делаешь?

– Ничего не делаю, – вздохнула я. – Пью банановый сок. К тебе очень хочется. Ты помнишь, какой завтра день?

– Конечно, заюш. – Я слышала, как Саня улыбается. – Завтра в шесть в нашем «Кофе-Хаусе», столик в углу. Тот самый, ты помнишь?

В этом кафе за столиком в углу у нас было первое свидание год назад. Мы ходим туда каждый месяц. Да что там, каждый месяц. Мы с подругами ходим туда каждую неделю, стараемся занять именно «наш столик». Мы называем его «счастливым столиком». Мне нравится думать, что если за ним сидит пара, то у них обязательно все будет так же мур-мур-мур, как у нас с Саней.

Кстати, мы оба Саши. Родители и друзья зовут нас Санек большой и Санек маленький. Большой – это Санька, а маленький – это я. Хочу, чтоб так было всегда.

Знаю, что подруг иногда тошнит от наших бесконечных сюсюканий и обнимашек, но, если честно, мне все равно. Мне кажется, они просто никогда еще не были на моем месте. Или просто завидуют нашему счастью.

Перед сном я зашла «ВКонтакт». Санька оставил на стене романтичную квадратную фотографию – воздушный шарик в виде красного сердца на фоне бирюзового неба. И песню сюда же добавил – «Я с тобою как в раю». Ставлю лайк, улыбаюсь и иду спать.

Прошло больше двенадцати часов, я уже сижу за нашим «счастливым столиком» в «Кофе-Хаусе» и листаю десертное меню. Я пришла на десять минут раньше. Сижу на диване, играет приятная музыка, а рядом со мной пакет с подарком для самого-самого. Я заказала лимонный напиток с имбирем и корицей. На часах пять минут седьмого, а Саньки все нет. Наверное, опаздывает. Где же он ходит? От его дома до кафе десять минут пешком, если никуда не спешить. При желании можно дойти и за семь.

В такие моменты секунды длятся в три раза дольше. Где же он? Я смотрю в мобильный каждую минуту. Нет! Каждые полминуты. В пятнадцать минут седьмого я не выдержала и набрала его номер.

– Малыыыш, привет, – печально сказал Санька. – Слушай, как раз хотел тебе звонить.

– Что случилось?

– Понимаешь, тут такое дело, – вздохнул. – У нашей группы проблемы с экзаменом по философии.

– Ты не сдал? – спросила я.

– Я думал, что успею сдать до пяти, но никак не получается. Этот философ каждого по часу мучает, а то и больше, если «повезет». Передо мной еще три человека. Даже если я уговорю их пропустить меня, я все равно уже не успею к тебе. Блин, я расстроен.

– Бедненькие, – ответила я. – Ничего страшного, сдавай философию, а отметить можно и в другой день.

– Не обижайся на меня, ладно?

– Хорошо.

– Точно не обидишься?

– Конечно, Саш, – сказала я. – Ни пуха тебе. Как сдашь, позвони.

– Целую тебя, малыш. Давай.

Я отключилась и чуть не заплакала. Мне никогда еще не было так обидно. Нет, я почти не злилась на Саньку. Меня злили сами обстоятельства, которые сложились не так, как мне хотелось.

– Привет, – сказал кто-то рядом. Голос был знакомым. Я повернулась влево. За соседним столиком сидел парень.

– Привет, – ответила вымученной улыбкой.

– Давно не виделись, – улыбнулся он. – У тебя свободно или ждешь кого-то?

– Уже не жду, – сказала я. – Садись, если хочешь.

– Ты сейчас заплачешь. – Парень снова улыбнулся. – Все в порядке?

– Да, – неуверенно ответила я. – Наверное. Наверное, в порядке. Просто я ждала своего парня, а он не смог прийти.

– Бывает. Зато я смог.

К нам неслышно подошел официант и спросил:

– Вы готовы сделать заказ?

– Будешь что-нибудь пить? – спросил он меня.

– Я не хочу, – ответила я.

Парень сделал заказ и снова посмотрел на меня.

Андрей Набоков, девятнадцать лет. Когда-то давно он учился в нашей школе, как и Санька. Только на год старше. Сейчас он студент, водит машину и даже уже где-то работает.

У Набокова красивые губы. Еще мне нравится, как растут волосы у него на затылке. Мне вообще нравится его голова. Набоков общительный, простой и жизнерадостный. Не позитивный, а именно жизнерадостный. Это разные вещи. Позитив – наигранный и фальшивый, а настоящую радость ничем не подделаешь. Набоков именно такой. В таких, как он, легко влюбиться. Такие, как он, покоряют сразу и навсегда. Или надолго.

Мы познакомились три года назад. Он заканчивал десятый класс, а я только переходила в девятый. Влюбляться в своих недалеких одноклассников было неинтересно. Другое дело – парни постарше, хотя бы на два-три года. Девчонки выбирали старшеклассников и так же просто влюблялись в них. Эти истории заканчивались еще до знакомства. Все истории, кроме моей.

Набоков был популярным, а я вполне обычной.

Я выбрала его в девятый школьный сентябрь, а утреннюю пробежку я выбрала на три месяца раньше. В то утро мы бегали вместе. Пять кругов по стадиону. Я в одну сторону, он в другую. Мы пересеклись четыре раза. На пятом кругу он сам заговорил со мной и даже поменял направление бега.

С того дня мы стали говорить друг другу «привет» при встрече и улыбаться. Набоков не пытался лучше узнать меня, не просил номер телефона, не искал «ВКонтакте», не звал на свидания. Он просто познакомился. Просто проявил общительность, не более того.

Но каждый раз, когда он говорил «привет», я тут же начинала представлять нас вместе, наши свидания, наши телефонные разговоры, длиннющие диалоги «ВКонтакте», признания по СМС и десятки, сотни поцелуев. Все то, чего никогда у нас не было.

До школьной новогодней дискотеки. В тот вечер он поцеловал меня, а после каникул продолжал говорить «привет», будто ничего не было.

Набоков нравился мне, а ему нравились все. Как мне казалось.

– Это должно было быть первым свиданием? – спросил Андрей.

– Нет, – ответила я. – Просто сегодня ровно год, как мы встречаемся. Он не смог прийти, у него дела.

Андрей покачал головой.

– Хороший парень?

– Очень.

– Лучше меня?

– Андрей… – засмеялась я.

– Я серьезно, Саш. Лучше?

– Лучше.

– Значит, ты не пойдешь ко мне?

– Нет, конечно.

– Просто поболтаем, тем более у меня родители дома и сестра. Ну что?

– Ну, только если ненадолго…

Андрей попросил счет, расплатился, и мы вышли на улицу.

Я забралась на переднее сиденье машины Набокова, пристегнула ремень и открыла бардачок. Под ноги упал журнал «Playboy» и старые билеты на футбол.

– Набоков, ты не только наглец, но и бесстыдник, – учительским тоном проговорила я, сделав серьезное лицо, и напялила его очки. – Негодяй, – продолжила я, давясь улыбкой.

– Не смеши меня, когда я за рулем, – еле сдерживался Набоков.

– Надо вызвать твоих родителей в школу, – не отставала я. – Надо сказать им, что их сын носит в портфеле.

– Вряд ли они удивятся.

Набоков выключил радио и поставил какой-то диск. Я убрала телефон и поправила очки безымянным пальцем:

– На чем мы остановились?

– Мы говорили о твоем парне, – сказал Андрей. – Как его зовут?

– Саша, – ответила я.

– Саша и Саша? – удивился Набоков.

– Ну да. Тупо, правда?

– Нет, – ответил он. – Скорее, просто не очень удобно. Где познакомились?

– В школе еще. Он старше на год. Мы познакомились на школьном дворе в середине весны. Снег еще не растаял. Я сидела на корточках, выковыривала прошлогодние каштаны изо льда. Или это были желуди? Не помню.

– Желуди, – сказал Набоков. – На школьном дворе нет каштанов.

– Значит, желуди. Я сидела и улыбалась. Сашке стало интересно, чему я улыбалась. Так мы и познакомились.

– А почему ты улыбалась?

– Я представляла, что я белочка из «Ледникового периода», и эти мысли меня смешили.

– Знаешь, не только тебя! – смеялся Набоков. – Весело с тобой, Саш.

Около дома мы зашли в супермаркет. Андрей ходил с корзиной мимо витрин и прилавков, а я толкалась рядом и мешала ему – с яростным весельем. Говорила глупости, дурила, щипала за бока, хватала трусы из огромных ящиков, надевала себе на голову и крутилась перед изумленным Набоковым.

Рядом с Санькой я бы до такого не додумалась, а если бы эта дурная мысль и пришла мне в голову, я не стала бы ее претворять в жизнь. Саша бы не понял, а Набокова моя придурь не смущала. Даже когда я принесла ночной горшок из детского отдела и предложила ему померить, Набоков не растерялся. Померил, дал мне мобильник и приказал сфотографировать. Андрей был похож на ковбоя.

– Ты знаешь, что мы придурки? Два взрослых придурка… – сказал он, когда мы шли к подъезду из машины.

– Знаю, – согласилась я. – Рядом с тобой из меня лезет вся дурость, а так я нормальная.

– И много ее в тебе?

– Не знаю. Остатки из детства. Наверное, много… – загрустила я. Мне казалось, что после трусов на голове Андрей во мне разочаруется.

– А мне это нравится в тебе.

Мы поднялись в квартиру. Он сказал мне чувствовать себя как дома и ушел на кухню.

Я поняла все дословно. Я прошлась по его комнате и остановилась у приоткрытого шкафа, где висело несколько курток, серый пиджак и валялись смятые джинсы. Рукав пиджака был неаккуратно завернут наружу – наверное, Набоков спешил куда-то и слишко быстро снял его. Я подошла ближе, оглянулась на дверь и поправила замявшийся рукав. Потом подтянула к себе вешалку, чтобы лучше рассмотреть лейбл.

Пиджак был из магазина «H&M».

Набоков носит сорок восьмой размер. Сорок восьмой – это нормальный или худой?

Наверное, от роста зависит. Рост Набокова – сто восемьдесят. И он худой. И у него отличные плечи.

В этот момент, стоя у раскрытой двери шкафа чужого парня, я почувствовала стыд за свои мысли. Стыдно, что за последний час я ни разу не вспомнила о Саньке. Стыдно, что трогаю вещи Набокова. Стыдно, что мне нравится их трогать. Не только потому, что это его вещи, но и потому, что они пахнут приятно.

Интересно, что это за туалетная вода?

Я помню этот запах. В тот вечер, когда мы поцеловались, я запомнила его. Он преследовал меня весь следующий день, пока я не вымыла голову.

Интересно, что чувствует его девушка?

Я не успела придумать ответ на свой очередной вопрос, потому что заметила под шкафом старую коробку с конструктором «Лего».

Через минуту коробка стояла посередине комнаты, а я сидела перед ней на коленях и разглядывала содержимое. Улыбалась как дура. Конечно, там не хватало половины разноцветных деталей, но то были мелочи.

Я так увлеклась, что не заметила, как в дверях появился Набоков:

– Что ты делаешь? – осторожно спросил он.

– Я строю дом.

– Я помогу тебе, – сказал Андрей, садясь напротив.

Он вдумчиво исправлял и дополнял мое кривое сооружение. Я подавала ему нужные детали, делилась мыслями и подсказывала. Андрей отмахивался. Так мы сидели минут пять, склонившись над пластмассовым домом, пока не столкнулись лбами и… поцеловались. Сначала один раз, потом еще раз и еще… а потом я уже не считала. Мы просто лежали на полу среди цветных деталек «Лего» и целовались.

В такие моменты понимаешь, что значит жить в настоящем. Был только этот момент. Он, я, наши губы и недостроенный домик из «Лего» рядом. Прошлое было где-то давно, а будущее еще не наступило. Это было волшебно и неповторимо. Просто поцелуи, от которых в голове и груди взрываются сотни маленьких фейерверков.

Когда запищал мобильник, я не сразу поняла, что мне звонят. Аппарат вибрировал больше минуты, прежде чем я нащупала трубку и нажала «прием».

– Малыш, я сдал на отлично! – сказала трубка голосом Саши. – Я уже освободился и ужасно по тебе соскучился. Стою у твоего подъезда с мороженым, сейчас поднимусь к тебе.

На этом месте я окончательно пришла в себя.

– Саш, это ты? – прохрипела я.

– Да, заюш, это я, – ответил он.

– Стой, нет… я ничего не понимаю. Ты где?

– Выгляни в окно. Я иду к твоему подъезду, смотрю на твои окна. Шестой этаж, третье справа. Так ведь?

Мне хотелось думать, что это какой-то неудачный телефонный прикол, которые часто рекламируют по телевизору. Отправляешь сообщение с номером мобильника и ждешь реакции.

– Саш?

– Да.

– Ты здесь?

– Нет.

– Что значит нет? – смеялся он. – Саш, не шути так. Мороженое тает!

– Нет значит нет, Саш, – ответила я. – Я у Алсу.

Я даже закашлялась.

– Понятно, – прохрипел Саша и положил трубку.

Позвонил бы хоть заранее! Или СМС скинул. Нет, блин, Саша сделал по принципу «сюрприз будет». И ведь как время угадал. Сюрпризы он делал редко, но метко.

Теперь надо спешить домой, придумать на ходу историю, что была у подруги, а потом так все рассказать, чтобы Саша поверил. Это самое трудное. Придумать-то легко, на фантазию я никогда не жаловалась. Хуже другое – хитрый Саня всегда просекал обман. С первых слов раскусывал. Это было у него на уровне инстинкта. Иногда мне казалось, что он читает мои мысли.

Я встала у зеркальной дверцы шкафа и завязала волосы. Набоков тем временем возился на кухне. Выходя из комнаты, я наступила на пластмассовую деталь из «Лего», вскрикнула от внезапной боли и села на пол. На пятке остался красный отпечаток. В носу защипало, хотелось плакать.

– Что случилось? – спросил Андрей, появившись в дверях комнаты.

– Наступила.

Я сидела на полу и всхлипывала. Набоков сел напротив и взял в руки мою ступню.

– Ничего страшного. Чего ты?

– Ничего, – отвернулась я. Не хватало еще разреветься перед Набоковым, который – я знала – смотрит на меня, изучает, улыбается и даже не думает выпускать мою ногу из своих ладоней, а они у него приятные. Большие, сильные и теплые.

– Красивая нога, – сказал он. – До ЕГЭ заживет.

– Я домой пойду.

Я поднялась и вышла в коридор искать туфли.

– Может, хоть кофе выпьешь? – предложил он. – Есть бутерброды с сыром. Еще горячие…

– Горячие, говоришь? – задумалась я.

– Да, – кивнул он. – Потом я отвезу тебя, а то поздно уже.

– И кофе… ты варишь кофе?

– Много вопросов задаешь, садись.

Я послушно забралась на диван и поняла, что сейчас снова заплачу. Запах кофе был сладким, крепким, теплым. Хотелось пропитаться им, запомнить его и Андрея. Запомнить, как он сидит напротив – тоже теплый и загорелый, пьет кофе и смотрит футбол. Санька никогда не кормил меня горячими бутербродами, не варил кофе, не смотрел так, как этот, который даже и парнем-то моим никогда не был.

Уезжать не хотелось.

В ближайшие часы меня ждет разгвор с Санькой, который захочет объяснений, а мне так лень выдумывать и оправдываться, что тянет сказать всю правду.

– Я сама доеду, – ответила я. – Тут две остановки всего.

– Уверена?

– Да. Боюсь, мой парень нас увидит… Я не хочу проблем.

Набоков проводил меня до дверей, прижался к губам коротким поцелуем, погладил зачем-то по голове, а потом смотрел – в глаза, выше, ниже, на правую щеку, на губы, на ухо… И молчал. Мне хотелось, чтобы он сказал что-нибудь типа: «Сашка, ты такая дура, но ты мне очень нравишься. Останься…» И я бы осталась.

От последней мысли стало жарко. Сердце забилось в два раза быстрее обычного. Хотя второе, скорее, от кофе.

– Ну ладно… – вздохнул он. – Иди. Созвонимся.

Я спустилась вниз, дошла до остановки и села на скамейку. Конечно, увидимся, Набоков, и снова сделаем вид, что ничего никогда не было. И это, наверное, правильно. У тебя девушка есть, а у меня парень.

Я всегда старалась избегать угрызений совести – не делать гадостей, за которые потом было бы стыдно. Обычно мне это удавалось, а сегодня не получилось.

В десять вечера я стояла у дверей Сашиной квартиры. Я не смогу спать, пока мы не объяснимся. Пока не отдам ему свой подарок. Нажала кнопку звонка. Санька открыл почти сразу, будто все это время сидел под дверью и ждал меня.

Он стоял на пороге и не пропускал меня. В руках держал небольшой пакет. Смотрел так серьезно, что становилось страшно.

– Привет, – сказала я.

– Я собрал твое барахло, – ответил он.

– Зачем?

– Мы расстаемся. Что, не ожидала? Думала, я ничего не узнаю?

– Саш, ты совсем, что ли?

– Давай собирайся. Принимаешь меня за лоха, да?! – Он схватил меня за предплечье, дернул в сторону. – Посмотри на себя! На кого ты похожа?!

– Саш…

Он не слушал. Не отпуская руку, затолкал в ванную и поставил перед зеркалом.

– Посмотри на себя. Ничего не замечаешь? Губы, как у Стивена Тайлера.

Саша снова схватил меня за плечо, пихнул в руки пакет и грубо вывел за дверь. Он меня просто выгнал. Он все знал.

Я стояла одна на лестничной клетке восьмого этажа в полной растерянности. В одной руке держала мятый пакет со своими вещами, в другой – подарок Саньке, который так и не отдала ему. Шар предсказаний.

Ровно сутки назад я спросила у шара: «Мы расстанемся?»

И он ответил: «Конечно да».

* * *

Заняться на выходных было совершенно нечем, и я развлекала себя всеми доступными способами.

Сначала я разобрала сумку. В ней уживались учебник по алгебре, карманный словарь английского, компакт-диск «Йога для начинающих», клубок акриловых ниток и даже рыболовный крючок с поплавком, раскрашенным под форму игроков «Спартака». Последний нашелся в боковом кармане. Однажды Алсу напоролась на него, когда полезла за клубничной жвачкой.

После я рылась в шкафу. Романы Ремарка, философские труды Ницше, дневник Сальвадора Дали, учения Кастанеды, справочники автомобилиста и даже непонятно откуда выпавший журнал «Рыболов».

Я листала свои старые книги и перечитывала, сидя прямо под шкафом. Что-то я покупала сама, что-то брала у знакомых и забывала вернуть, а были и такие, которые непонятно откуда взялись. Скорее всего, я читала их, но забыла.

К вечеру, когда я решила поискать работу на лето, мне позвонила Алсу.

Мы встретились и вместе пошли к Наташе. Вообще, Нат – подруга Алсу, но мы часто проводим вместе время.

Алсу моя лучшая подруга, я знаю ее с первого класса. У нее светлая кожа, голубые глаза и темно-русые длинные волосы. Она совершенно не похожа на татарку.

По дороге я рассказала ей про Набокова, Саньку и себя. Я даже не плакала. Будто не о себе рассказывала, а о нашей общей знакомой.

– Когда-нибудь я подарю тебе грабли, – сказала Алсу, выслушав меня. – Хочешь, устрою тебя на работу? Сестра Антона собирается увольняться, а заменить некем.

– А что нужно делать?

– Продавать упаковку для ювелирных украшений в офисе и на выставке. Она в пятницу начнется, будет идти три дня, а потом тебе сразу заплатят. Там нормально платят. Могу с тобой завтра съездить.

– Как-то неудобно… – задумалась я.

– Что тут неудобного?

– Ну, хорошо, попробую.

Они поднимались на шестой этаж. Алсу вдруг спросила:

– А ты не думала попробовать с Набоковым?

– У него же девушка есть, давно уже.

Дверь в квартиру Наташи была открыта. Я слышала, как она говорит по телефону из своей комнаты. Мы толкались в тесной прихожей, пытаясь разуться.

Наташа говорила с кем-то по громкой связи:

– А что за программа?.. О-о, это же классно!.. Че за канал? ТНТ, говоришь?.. А что нужно делать?.. Всего лишь?! Да ты гонишь, Набоков! Правда, что ли? Не, не может быть!.. И сколько заплатят?.. Нет, ты точно мозгоклюй, Андрюха, такого не бывает!

Нат было слышно более чем хорошо, а Набокова неразборчиво, он громко шипел в ответ, но это не мешало Нат понимать его.

– Саш, ты чего? – шептала Алсу на ухо. – Подслушиваешь?

– Нет, блин, просто так ухом к двери прижалась! – ответила я.

– Ладно, тогда послушаем вместе.

– Ну, ладно, а кто идет?.. О, клево… – продолжался диалог за дверью. – … Я Сашку тоже позову… Почему не надо? Чем она тебя не устраивает?.. Что значит, ты рассчитываешь на прикольную компанию?.. Да?.. Когда кажется, креститься надо. Ох, Набоков, ладно, я подумаю… Не знаю, получится ли у меня, в жизни как-то проще, а вот на камеру… Ладно, подумаю и перезвоню тебе. Ну, давай. Пока, любовь моя…

– Ва-а-у! – кривлялась я под дверью. – Бывший парень бросил меня из-за того, что я изменила ему с козлом, для которого я недостаточно прикольна! Как это называется?

– Маленькая техническая неувязка, – сказала Алсу.

– Нет, Алсу, это просто кошмар.

– Ну, тебе лучше знать.

Я открыла дверь. Устроившись на полу, Нат смотрела сборник фильмов с Одри Хепберн и ела шоколадные конфеты.

– Думай, как будешь меня реабилитировать, – сказала я.

Глава 2

Статус: работаю

Половина первого ночи. Я сижу на кровати и думаю о Саше. Вспомнилось, как на одном из первых свиданий он внезапно подхватил меня на руки, закружил и отнес к фонтану. Он держал меня над водой, будто хотел сбросить туда, и улыбался. Я знала, что он так не сделает, но все равно боялась – цеплялась за его плечи, за куртку, а после, когда он отпустил меня, бегала за ним и лупила руками за такие шутки.

Я звонила ему весь день, чтобы объясниться, но он ни разу не взял трубку. Онлайн он тоже не выходил. Писать сообщения не хотелось. Выходило так, что я ему изменила, сделала больно, обидела. Но откуда тогда чувство, что все наоборот? Что все совсем не так. Что не я ему изменила, а что это он сам бросил меня. Пихнул в руки да выставил за дверь. Обозвал, чуть ли не ударил, даже слушать не стал.

А все этот Набоков. Полгода его не видела. Так всегда бывает – редко, но метко. Жила себе спокойно. Любовь, хороший парень, все мур-мур-мур. Ничто не предвещало беды, но тут объявился Андрей. Зачем я только согласилась пойти к нему? Вот ведь дура. Знала же, что ничем хорошим это не кончится. С такими, как Набоков, по-другому и не бывает.

Мне было так обидно, что даже не получалось заплакать. Я будто бы вдохнула и не смогла выдохнуть. Внутри все сжалось. До боли. До тошноты. И с каждой минутой сжималось все сильнее и сильнее, как пружина. Казалось, сжиматься уже некуда, а все равно. Я лежала на полу, поджав колени к груди и обняв их руками. Старалась глубоко дышать. Легче не становилось. Это был ад. Мой маленький личный ад.

Пару недель назад, сидя «ВКонтакте», я увидела странную картинку. Это был рисунок в одной из групп о дизайне. Парень стоял, чуть наклонившись вперед. Ладони на коленях, а на голове – красная шапка с заячьими ушами. Парень жмурился, будто от боли. Его тошнило сотней мелких красных сердечек.

Чуть позже мне попалась похожая картинка. Тот же парень, те же сердечки градом изо рта.

А позавчера я увидела в новостях рисунок девушки. Она была полностью черной. Простой силуэт в профиль. Пучок, платье, грудь, ноги, каблуки, рукой упирается в невидимую стену, будто боится упасть. Ее тоже тошнило сердечками. Разными, яркими, алыми.

Тогда я не знала, почему так. Им противна сама мысль о любви в принципе? Или им так больно, обидно и неприятно, что хочется избавиться от этих гнетущих чувств? Исторгнуть их из себя, отдышаться и нажать ручку унитаза.

Теперь я понимала, что это второе.

Без пятнадцати час. Я стою перед открытым шкафом и гипнотизирую его. Алсу сказала, чтобы я не парилась над тем, что надеть завтра. Но я все равно думала, заставляла себя думать о чем-то другом, кроме Саши. Вот хотя бы об одежде.

Я давно уже научилась комбинировать одежду. Я всегда знала, как правильно одеться на первое свидание, чтобы отправить парня в нокаут, как одеться для знакомства с родителями, как одеться в клуб, на день рождения, на Хеллоуин.

В шкафу была и спортивная одежда, и одежда для отдыха, и праздничная, и откровенная, но не нашлось ни одной вещи, которую можно было бы надеть в первый рабочий день, а мне очень хотелось произвести положительное впечатление.

Тогда я выбрала черную водолазку и обычные джинсы.

* * *

Офис находился на территории Горного университета в полуподвале, где раньше был спортзал. Небольшой торговый зал с витринами, несколько тесных комнат, где ютилось по пять офисных работников, и кабинет начальника.

Спустившись за Алсу по крутой лестнице, я столкнулась с высоченным парнем в очках, занимавших половину его лица. Кислотно-зеленый балахон, капюшон на голове, мешковатые джинсы и огромные кроссовки с яркими шнурками.

Парень приподнял очки, чтобы лучше рассмотреть меня. Несмотря на дурацкий вид, парень был неприлично красив.

Алсу тащила меня за руку знакомиться с Полиной, на месте которой мне предстояло работать. Пока мы шли по узким коридорам, из-за железной двери навстречу нам выпорхнул еще один странный тип.

– Ты не волнуйся, – говорила Алсу. – Ничего сложного тут нет. Ты справишься. Если чего не знаешь, спрашивай. Никто тебя одну не бросит.

– А вдруг я им не понравлюсь?

– Саш, я тебя умоляю, – протянула Алсу.

– Ну я правда боюсь, – сказала я. – Если меня не возьмут?

– Возьмут.

Странный тип внимательно оглядел меня и прошел мимо, гордо подняв голову и выпрямив спину. В отличие от парня в балахоне он обозначил одеждой все изгибы своего мужского тела. Низкие джинсы и нежно розовая футболка в обтяжку.

– Привет! А где Полина? – поздоровалась Алсу с девушкой за компьютером в торговом зале. Рядом уже стоял парень в балахоне и что-то рассказывал.

– Полинка на складе, – ответила девушка, отсмеявшись. – Я могу позвонить, но не факт, что она там услышит.

– Да ничего, мы сами сходим, – улыбнулась Алсу. – Кстати, Саш, познакомься, это Оля. Вы будете работать вместе.

– Очень приятно, – улыбнулась Оля.

– И мне, – ответила я.

– А это Фил, – представила Алсу парня в зеленом. – Он в соседнем офисе, у входа. Мы мимо проходили только что. Помнишь, наверное. Продает инструмент для обработки металлов и драгоценных камней.

– Превед! – еле выдавил из себя Фил.

– Так, пойдем обратно, – командовала Алсу. – Склад недалеко. Два шага напротив.

На складе было тихо и темно. Пахло сыростью и мышами. Алсу включила свет у входа. Справа вдоль стены валялись пустые картонные коробки в несколько рядов, а пол был усыпан опилками. Из глубины помещения раздался скрип двери и послышались чьи-то шаги.

Через пару секунд появилась женщина в разноцветной войлочной куртке, круглых очках и с двумя пластиковыми коробками в руках.

– Добрый день! – поздоровалась Алсу. По голосу было ясно, что она только что нацепила одну из своих самых обаятельных улыбок. – Полина там?

– Да-да, Полиночка там, – растягивая слова, ответила женщина. Она с головы до ног просканировала нас взглядом оценщика, остановившись на мне. – А это что, новенькая? – с подозрением спросила она, прищурив левый глаз.

– Да, – отвечала Алсу. – На место Полины.

– Поня-а-а-тно, – протянула женщина с коробками и исчезла за входной дверью.

– Не обращай внимания. Наталья Викторовна немного с придурью.

– Ничего страшного, – ответила я. – Значит, подружимся.

– Пришли, – объявила Алсу, открывая тяжелую железную дверь. – Проходи.

Следующее помещение было уставлено сотнями белых коробок – лабиринт, в котором с непривычки легко заблудиться. Среди картонных развалин стояла блондинка с короткой стрижкой.

– Ну, что ж, я вас, наверное, оставлю, – сказала Алсу, представив нас друг другу. – Полина все тебе расскажет и объяснит. Вечером позвоню! – И расцеловав нас обеих на прощание, направилась к выходу со склада.

– Ты не бойся, на складе тебе не придется работать. Пойдем покажу твое рабочее место.

Мне достался свой кабинет, пусть совсем небольшой и без двери. Из него сразу попадаешь в торговый зал. Всего-то четыре квадратных метра.

Свой стол с кучей выдвижных ящиков и полок, свой компьютер с безлимитным Интернетом, мягкое вертящееся кресло, свой телефон и еще с десяток канцелярских мелочей с фирменной символикой.

– Тут есть практически все, – объясняла Полина. – Единственное, что тебе нужно принести, – это чашка. Word и Excel хорошо знаешь?

– Конечно! – кивнула я.

– Отлично. Все, что от тебя требуется, это отвечать на звонки, принимать заказы и оформлять накладные. Собирает заказы обычно Наталья Викторовна на складе. Просто дашь ей накладную, и она все сама сделает. Потом приезжают покупатели, смотрят, все ли в порядке с товаром, платят деньги, забирают товар и уезжают. Вот и все. За день в среднем два-три таких заказа. Иногда бывает больше, иногда меньше. В остальное время ты просто заказываешь в Интернете новые партии товара, который заканчивается. Это тоже очень легко. Делаешь копии договоров, звонишь, куда тебе скажут, составляешь отчеты о продажах. Оля тебе покажет, как это делать. Кстати, я должна была работать на выставке «Симфония самоцветов» в ЦДХ. Не волнуйся, это всего один раз! Девочка, которая должна была выйти, заболела. Там ничего сложного. Все по-честному. Заплатят тебе хорошо и сразу, как только отчитаешься. А сейчас пойдем собирать товар на выставку, – сказала Полина и повела меня к шкафу с десятком белых выдвижных ящиков. – Два часа, и сможешь поехать домой.

– Что я буду продавать? – спросила я неуверенно.

– Полудрагоценные камни, – ответила Полина, выдвигая первый белый ящик. Внутри десятки прозрачных целлофановых пакетиков. – И упаковку для ювелирных украшений.

Фил сидел за компьютером на месте Оли и косился на меня. Сама же Оля устроилась у него на коленях. Посреди зала стоял черный кожаный диван с журнальным столиком. Слева от него находился большой стенд с подставками под браслеты, серьги, кулоны и с морем бархатных коробочек для колец. Полина рассказывала, что упаковку им поставляют из Китая, а я смотрела и чуть не смеялась в голос. Выбор подарочных упаковок под украшения не ограничивался разноцветными бархатными розами, сердечками и классическими прямоугольными футлярами.

Не каждый день увидишь коробку под кольцо в виде серого слоника, мышки, бегемота или зайца. Попадались там и коробки в виде стульчика и столика, в виде бидона для молока, детской машинки, вертолетика и паровозика, а еще ванной, раковины и даже унитаза!

– Приходи завтра к двум, – сказала Полина. – Сейчас оформим тебе трудовой договор, завтра утром подпишешь. Кстати, начальник сейчас в командировке. Появится в понедельник, познакомитесь. Насчет выставки тебе подробнее Оля и Фил объяснят.

* * *

На выставке в ЦДХ я не могла избавиться от ощущения, что происходящее вокруг я смотрю по телевизору и никак не могу переключить на другой канал.

Все три дня приходили одни и те же люди. Участники выставки, пожилые и веселые ювелиры. Африканцы из Марокко, торгующие малахитом. Тетка в красной шапке, предлагавшая билеты в Большой театр. Нервная дизайнерша ювелирных изделий, расписанных цветной эмалью. Дети, бегающие туда-сюда, и еще сотни лиц, которые я не успела запомнить.

К концу третьего дня я достигла состояния зомби: то пинцет мимо проплывет, то электронный штангенциркуль, то лупа какая-нибудь, то подставка под браслеты в виде женской руки. Несколько раз подходил моложавый ювелир в этнической рубахе, похожий на Ревву из «Камеди клаб», бесстыдно заглядывал в глубокий вырез блузки и лукаво спрашивал:

– Пойдешь со мной на свидание?

Ювелир держал в руке белую пластмассовую чашку кофе. Сладкий, теплый аромат. Точно так же пах кофе, который я пила с Набоковым.

На свидание я не согласилась. Ювелир был старым и женатым.

За работу заплатили сразу – в последний день выставки, а со следующей недели начались трудовые будни в офисе. Хотя трудовыми они были только на словах. Я пила чай, болтала по телефону, сидела в Интернете, трепалась в «аське», красила ногти, слушала музыку. Два раза отправляла факс и копировала документы, а большего от меня пока не требовалось.

Фил выкрасил в белый цвет аккуратную полоску волос от затылка до лба, сделав себя похожим на одного из щенков сенбернара Бетховена из одноименной комедии. Он появлялся на работе в громадных наушниках, из которых однообразно доносилось тыц-тыц-тыц, за что и получил прозвище Тыц. Он лениво цедил мне свое «превед», пару часов сидел за компом с дикими горящими глазами, а все остальное время крутился рядом с Олей.

* * *

Понедельник. Двадцать три сорок восемь. Я стою под ледяным душем и плачу впервые за неделю. Прошла ведь уже неделя, как Саня выставил меня за дверь. Неделя – это много или мало в нашей ситуации? Ни разу не ответил на звонок. Ни разу не перезвонил.

Я открываю шкаф. С самого края на вешалке – футболка Сашки. На футболке Спанч Боб, левый рукав замялся. Протянула руку, поправила и снова разревелась. Смотрю на лейбл. Сорок восьмой, европейский. Вернуть ему или оставить себе на память? Смотрю на эту дурацкую футболку и плачу еще сильнее. Теперь я хотя бы могу дышать. Звезда Патрик будто смотрит прямо на меня и смеется. Спанч Боб поддерживает его. Придурки.

– Написать ему сейчас? – спросила я сама себя и тут вспомнила про подарочный шар, предсказавший наше расставание. Я нащупала его рукой, закрыла глаза и встряхнула со всей силы.

«Конечно да» – ответил шар.

– Ты всегда говоришь «да»? – спросила я его снова. – Вот дура, разговариваю с шаром.

Глава 3

Хеппи-энда не будет

Мне безумно хотелось поговорить с Сашей. Дозвониться, прижать к стенке, добить, выяснить всю правду, постараться все вернуть и исправить. Начать сначала. Чтобы было так же, как год назад – когда он звонил каждые два с половиной часа, чтобы просто узнать, как у меня дела и все ли в порядке. Чтобы угадывать мысли друг друга, чувствовать и понимать без слов.

Я писала ему эсэмэски и тут же стирала, не отправляя. Набрала: «У меня в шкафу осталась твоя футболка. Не хочешь забрать?»

Поставила знак вопроса и не успела нажать «удалить», как на мобильник пришло сообщение. Он опять угадал. Как и раньше – стоило подумать о Саше, как через минуту от него приходило СМС. Ранним утром, сидя в школьной столовой, сообщение с тремя простыми словами. Электронная улыбка согревала в сотни раз лучше, чем кофе с молоком.

На этот раз слов пришло больше, но они были совсем не теми, которых я ждала.

«Ты забыла свой планшет у меня. Когда заберешь?»

Неделя прошла в коматозном состоянии. Я боялась признаться себе, что все кончено. Боялась даже думать об этом. Все, на что-то надеялась. Отказывалась принимать эту информацию, заблокировала где-то в глубине, загнала внутрь, отмахнулась, чтобы не было так больно.

Теперь я смотрела на его сообщение, не зная, что ответить и как жить дальше. Буквы не хотели складываться в стену холодных слов. После недельного самообмана пришло озарение. Печальный инсайт[1]. Я поняла, что это все. Конец. Хеппи-энда не будет.

Мы договорились встретиться в метро на следующий день вечером. Скорее всего, эта встреча будет последней и неприятной. С этого дня. С этого вечера. С восемнадцати тридцати я буду ненавидеть станцию метро «Китай-город». И каждый раз, проезжая мимо или переходя на сиреневую ветку, я буду вспоминать Саню и то, как некрасиво мы расстались.

Вышла из вагона, запустила руку в карман куртки. Не носила ее с прошлой осени. Нащупала что-то гладкое и круглое. Достала два коричневых желудя – из тех, что наковыряла утром изо льда на школьном дворе.

Медленно спускаясь по лестнице перехода, я узнала его по рыжим ботинкам, которые всегда меня раздражали. Хотелось как-нибудь испортить их, чтоб Саша больше не носил. Я собиралась, но так и не решилась.

А Саша ненавидел мои джинсовые шорты. Потертые, светло-голубые, с розоватыми подтеками, очень короткие, но с высокой талией. Я успела надеть их раза три, не больше. Саня сломал на них застежку. Выдрал пуговицу, испортил молнию. Он не хотел, чтобы я их носила. «Зайчушуль, я не люблю тебя, когда ты в этих шортах. Не носи ты их…» – объяснил он потом.

Саша стоял у колонны и что-то читал. Он был так увлечен, что не заметил, как я подошла к нему две минуты назад. Заметив меня, он кивнул, протянул мне пакет и направился к противоположному пути. Он не мог даже посмотреть мне в глаза. Трусливо уходил от любой возможности выяснить отношения.

– Ты совсем не хочешь поговорить? – спросила я, несмело хватая его за рукав куртки. Саша нехотя повернулся, закатил глаза и снова прислонился к колонне. Я бы ничуть не удивилась, если бы он сейчас сказал: «Давай быстрее, у меня всего пять минут».

– Ну, давай поговорим.

Я вздохнула. Не знала, что говорить. Мы стояли рядом и молчали минуту. Зная его больше года, я просто не могла придумать, что мне сказать этому равнодушному, непонятному и абсолютно чужому человеку. Человеку, который отсчитывал секунды до того момента, когда сможет уйти.

– Как дела? – спросила я.

– Ничего так, – еле слышно выдыхал он. – Нормально. А у тебя?

– Отлично! – язвила я. Сашу всегда раздражало, когда я говорила «отлично». – Что читаешь?

– Паланика, – отвечал он. – Скачал еще «Удушье» и «Кишки». Тебе не понравилось?

– Нет.

– Почему?

– Не знаю, – сказала я. Когда я отвечала «не знаю», Саша бесился еще сильнее, чем когда я говорила «отлично». Я подумала, что надо было найти те самые шорты и надеть их на эту встречу. Наверное, он бы меня возненавидел.

Я шла сюда для того, чтобы все ему объяснить. Сказать, что не изменяла ему никогда, что люблю его, что не хочу его терять, что он мне нужен. Но я не смогла сказать и слова из той нежной речи, которую заранее подготовила. У меня ныли виски, глаза и горло.

– Пиши, звони, если что, – процедил Саша на прощанье.

– Дай мне руку, – сказала я.

– Зачем?

– Просто ладонью вверх.

– Ну.

Саша неохотно протянул руку, и я положила в нее два желудя, которые нашла у себя в кармане. Затем развернулась и ушла к переходу. Так тяжело мне еще никогда не было.

Я ехала к Алсу. Прижимала к груди мятый пакет, в котором Саша принес мой забытый планшет, а в голове непрерывно менялись черно-белые слайды из нашего общего прошлого.

* * *

– Выпрямись и втяни живот, – сказала мне Алсу вместо приветствия и поцелуя в щеку. – Если хочешь, чтобы я тебе помогла.

– Ты такая строгая, – вздохнула я. – Куда мы пойдем? Я хотела подкрасить корни и, может быть, челку отстричь.

– Тогда пойдем в «Амстердам», я слышала, там нового мастера взяли.

Пока Алсу общалась с администратором, я изучала прайс-листы на услуги косметического кабинета и солярий.

– Вы к кому-то конкретно хотите? Или без разницы?

– Ну, мы бы хотели к новому мастеру… – объясняла Алсу. – Не помню имени. Необычное такое… Похоже на Юлю и Анну, но какое-то другое.

– Юнна, – тут же сообразила администратор и прошла в женский зал. – Подождите минуточку. Юнна укладку сейчас заканчивает. Посидите пять минут.

Через некоторое время в проходе появилась очень худая девушка с мультяшно-красивым личиком, какие обычно рисуют героиням японского аниме.

– Что будем делать? – спросила Юнна, когда я уселась в кресло. Она отделяла пряди волос тонкой расческой, внимательно смотрела на них, будто искала у меня вшей. Отпускала, снова отделяла, пока не сказала: – Волосы напрочь убитые. Мелирование делали?

– Да, – кивнула я. – Четыре раза в этом году.

Глаза Юнны, казалось, увеличились раз в десять и заняли половину лица, сделав ее еще больше похожей на героиню японских мультфильмов.

– Я хотела подкрасить корни и сделать челку.

– Челку прямую? Или косую?

– Прямую.

– Понятно, – согласилась Юнна.

В следующие пять секунд она ловким движением руки отделила часть волос со лба и в два подхода создала четкий геометрический треугольник, вершина которого лежала на середине правой брови, стороны его аккуратно уходили к вискам.

Все произошло так быстро, что я и опомниться не успела. В течение минуты волос на голове стало втрое меньше. Вернее, они стали короче.

– Что вы делаете? – Я начала приходить в себя.

Ответа не было.

– Я сейчас заплачу! – закричала я.

– Поплачь, тебе полезно, – как ни в чем не бывало ответила Юнна и развернула кресло на сто восемьдесят градусов.

Хотелось отключиться на время от реальности и не видеть того, что эта маньячка вытворяла с моими волосами. Укутаться в уютную серую олимпийку, надеть капюшон и застегнуть под самое горло. И чтоб никто не трогал. Придя в себя, я поняла, что плачу. Тихо, без звука. Только слезы текут.

Юнна закончила и развернула кресло обратно к зеркалу. Потом взяла еще одно и поднесла сзади, чтобы продемонстрировать мне на удивление красивый стриженый затылок, окрашенный в ядрено-гранатовый цвет. Того же цвета была и ужасная челка, от вида которой слезы потекли еще сильнее.

– Я все поняла, – всхлипывала я. – Это период Сатурна.

– Какой еще Сатурн? – не поняла Алсу.

– Нет, ты только глянь! Это не стрижка, это гнездо одинокого сокола!

– Не реви, малыш, – говорила Алсу голосом Карлсона и обнимала. – Не так уж все и плохо. Отрастут еще. А что у тебя в синем пакете?

– Саша днем отдал. Мой планшет и еще вещи какие-то.

– Так давай посмотрим!

Я развернула пакет. Разряженный планшет, зарядное утройство к нему и чашка, которую я подарила Сане на полгода наших отношений.

Чашка была большой и белой. Два рисованных человечка – смешные и одинаковые – с большими круглыми носами. Было непонятно, кто из них парень, а кто девушка. Человечки сидели за столом друг напротив друга и играли. Наверное, в шашки. Только вместо шашек были красные сердечки. Над их головами висела надпись: «Love game?»

– Скажи честно, Алсу, как ты думаешь, у нас с Сашей еще что-то может быть? Все говорят, что нельзя дважды войти в одну реку.

– Можно, – перебила меня Алсу. – Можно и трижды, и четырежды, и так далее. Только зачем тебе это?

– Я люблю его.

– Моя мама говорит, что нужно отпустить ситуацию.

– Как это?

– Отвлекись, займись собой и своими делами. Живи так, будто его нет в твоей жизни. Это не значит разлюбить или забыть. Это значит, не ждать и не надеяться. Все наладится, когда ты сможешь отпустить. Но говорят, это очень сложно. Думаю, тебе нужно развлечься. Мы с Наташкой идем сейчас на фонтаны с парнями. Ты с нами?

* * *

Двадцать четыре часа назад пошла третья неделя моего одиночества.

Я переходила дорогу, шла пешком одну остановку и садилась на бортик фонтана у главного корпуса универа.

Вокруг носились негры в заляпанных белой краской халатах, китайцы с деревянными швабрами, русские студенты с лопатами и арабы с пустыми ведрами.

С другой стороны фонтана сидели три девушки и болтали ногами в воде. Ветер приносил обрывки слов, которые не клеились в предложения. Девушки уже резвились в фонтане, хохотали, брызгались водой, подворачивали джинсы и выжимали мокрые юбки.

По вечерам окрестности главного здания напоминали детскую площадку в обычном городском дворе, только вместо песочницы был фонтан во всю длину, а количество деревянных лавок счету не поддавалось.

Днем там отдыхали студенты и уединялись влюбленные парочки. Вечером к ним присоединялись десятки мам с малолетними детьми, офисные работники с пакетами из ближайшего супермаркета и мы, подростки.

К восьми часам на фонтаны подошли Алсу с Наташей, а чуть позже и Набоков со своим другом Джонни. Они студенты-инженеры, вместе учились в нашей школе и вместе поступили на один и тот же факультет.

На самом деле Джонни зовут Димой. Еще в школе мы с Алсу прозвали его Джонни из-за явного сходства с Джонни Деппом. Черные волосы, длинная отросшая челка закрывает глаза, аккуратные усы. Хотя без них ему лучше, конечно. Джонни нравился Алсу с января позапрошлого года. Он тогда заканчивал одиннадцатый класс. Они не были знакомы. Вариантов не было, пока Алсу не познакомилась «ВКонтакте» с Наташкой, их бывшей одноклассницей.

– Вы ведь незнакомы? – спросила она, глядя то на Джонни, то на Алсу.

– Еще нет, – улыбался Джонни.

– Дима, это моя подруга Саша.

Мы кивнули друг другу.

– А это Алсу.

– Алсу?! – рассмеялся Джонни. – А-ха-ха-ха! Правда, что ли?

– А что здесь такого? – покраснела от смущения Алсу. – Меня так зовут.

– Дашь автограф?

– Ха-ха-ха, как смешно! – злилась Алсу. – Долго думал, как пошутить?

– Да нет, – смутился Джонни. – Мы просто в КВН играем, там нужно быстро соображать.

– И как, успешно?

– Ничего так.

– Вот я и вижу, – не могла остановиться Алсу. – Надеюсь, это ваша единственная неудачная шутка.

Затем Алсу достала паспорт, нашла страничку с фото и сунула ее под нос Джонни:

– Меня действительно так зовут.

Каждый второй парень, знакомясь с Алсу, шутит одинаково. Одинаково несмешно.

На этом кофликт был исчерпан.

Набоков неохотно поздоровался со мной и больше ничего не говорил, будто ничего и не было.

Вокруг резвилось двое: малолетний латинос и мулат с ветвистой палкой в руке. Мулат пронесся мимо со звонким воплем и исчез в кустах за скамейкой.

Я уже хотела начать грустить о Саше, как дубина с ободранными листьями приземлилась точно по правой стороне моего тела. Мне досталось бы сильнее, если бы я не сделала шаг назад. Через полсекунды ребенок врезал и Набокову. Он не видел опасности и получил по полной.

– Э-эй, родной, ты чего? – произнес Набоков, но мулат уже потерял к нему интерес и гнался за латиносом.

– Ай, Андрюха, ты просто супер! – смеялась Наташа. – Родной – это реально мощно! Ты лучший! Дай пять! – И протянула ему ладонь, по которой Набоков тут же охотно шлепнул. – Ну, это ж надо так! – хохотала она. – Ну, я не могу!

Мне хотелось уйти, чтобы побыть одной. Я вышла через главный вход мимо фонтанов. Спускаясь по лестнице, обернулась. Набоков смотрел мне вслед.

Я прошла пешком четыре остановки до дома. Окончательно запуталась. С одной стороны, я безумно скучала по Саше, а с другой – страшно ревновала Набокова к Наташе.

Александра Краснова

Ты встречаешься с Андреем Набоковым?

Натали Морозова

Ни за что на свете! Я его сто лет знаю, он мне как брат. У него есть девушка. Зайди к нему на страницу. Посмотри в группе «Лучшие друзья», там она одна. А что, он тебе нравится?)))

Александра Краснова

Терпеть его не могу.

Натали Морозова

Я так и подумала)))

* * *

У Набокова были стильные очки, большой яркий рюкзак и белоснежные кроссовки. Такие чистые, будто он носил их в руках.

Конец апреля, два года назад. Набоков и Джонни заканчивали одиннадцатый класс. Был урок физики. Они сидели за последней партой и готовили доклад для школькой экологической конференции. Что-то о вреде поверхностно-активных веществ.

Я наблюдала за физиком, считала, сколько раз он скажет слово «так», объясняя материал. Алсу наблюдала за Джонни. А физик наблюдал за пакетом с цитрусовыми.

В перерывах он выгонял всех в коридор, открывал свой чемодан и, спрятавшись за ним, ел апельсины. Он ел их каждый день, а очистки раскладывал по подоконникам класса. Там всегда пахло апельсинами и чаем из термоса, который физик однажды забыл на последней парте. Набоков прошел к выходу и рюкзаком задел термос. Тот грохнулся на пол.

Андрей стоял растерянный, испуганный и не знал, что делать. Смотрел на зеленый термос и не двигался. Я встала и подняла его. Термос был цел, только крышка треснула немного. Физик расстроился, парни извинились и ушли, забрав ноутбук.

Мы столкнулись в тот же день. Я пила чай в столовой после седьмого урока. Андрей подошел и сел рядом, начал рассказывать про футбол, про экологическую конференцию, в которой их обязали участвовать, а еще про рок-группу, где он играл на бас-гитаре и немного пел. Набоков пил яблочный компот. Он ему не нравился, но он все равно почему-то пил. Я его слушала, улыбалась и кивала. Он говорил, что вечером будет выступать, пригласил меня и Алсу. Я согласилась.

Потом мы шли пешком до Ленинского проспекта и видели, как физик переходил дорогу. Физик был почти лысым. Длинные остатки волос он зачесывал на лысину и закреплял лаком. Резкий ветер поднял слипшиеся волосы, и этот «колпак» пару секунд болтался сбоку, как крышка, пока испугавшийся физик не вернул «крышку» на законное место.

Это было и смешно, и грустно.

Алсу не хотела ждать концерта до вечера и потащила меня на репетицию. Говорила, что в этой группе играет ее друг и нас легко пропустят.

Зал гремел гитарными аккордами и барабанными ритмами. Пахло свежей краской и вином. Двое парней, настраивая гитары, пили на первом ряду.

Васильев, друг Алсу, сидел на сцене перед ударной установкой. Он был тощий и страшный, с глазами филина. Алсу рассказывала, что девочки ему прохода не дают, а он только рад этому – меняет их каждый день, имена не запоминает. И очень нравится Наташке. Васильеву на все было пофиг. Кроме барабанов.

Пару раз он ломал палочки. Тогда он доставал из рюкзака моток белого пластыря и аккуратно, будто трогая любимую девушку, заклеивал их.

Набоков пришел позже, ближе к началу выступления. У них не было своих песен, они перепевали уже известные чужие.

Андрей нашел меня после выступления и вызвался проводить домой. Пахло сырыми листьями и близкими холодами. Я мерзла и дрожала, боясь, что он заметит.

Он шел рядом, запихнув руки в карманы, и мурлыкал себе под нос песню Красной Шапочки, а я подпевала ему вполголоса, думая, что это поможет мне согреться.

У подъезда Набоков привлек меня к себе, одним движением расстегнул куртку и запустил руки под свитер. Казалось, мы целовались больше десяти минут. После он ушел, а я пошла наверх. Поднимаясь по лестнице, я два раза споткнулась, но сумела удержаться на ногах. Колени дрожали в буквальном смысле.

Утром я проснулась с опухшими губами.

Когда вспомнила вчерашнее: урок физики, концерт, наш случайный поцелуй, который больше не повторится – мне почему-то стало стыдно. Не хотелось видеть Набокова, говорить с ним.

Спустя сутки я ехала на дачу. На десять дней майских праздников. Читала «Звездную мантию» Павича с карандашом в руке, чтобы делать пометки на полях и подчеркивать особенно красивые фразы, но вместо пометок получалось откровенное «Андрей, я хочу к тебе». Ластика с собой не взяла, пришлось прятать книжку, чтобы никто не заметил и не просил почитать.

Позже я познакомлюсь с Сашей и влюблюсь в него. Я не буду представлять себе жизни без него, буду скучать по нему, не смогу заснуть без его звонка и «спокойной ночи», но стоит только столкнуться с Набоковым, случайно коснуться локтем, задеть плечом или бедром… как я тут же начну сомневаться в своих чувствах.

* * *

Я налила себе чай в бывшую Сашину чашку с носатыми человечками и зашла на страничку к Набокову. Он сидел онлайн с мобильного телефона. Почти двести друзей. В группе «Лучшие друзья» всего одна девушка – Алина.

На аве черно-белое фото. На девушке короткое черное платье и черные ажурные колготки. Она красивая, высокая и очень худая. И ноги у нее длиннее моих, наверное, раза в два. Просто бесконечные.

Алина обожает кошек.

Алина закончила институт четыре года назад.

Алина старше Набокова больше чем на пять лет.

Мне кажется, у меня просто нет шансов. У меня их никогда и не было.

Алина слушает странную музыку. Мне нечем заняться, и я включаю первую песню в ее плейлисте: «Flеur» – «Теплые коты».

Зима так холодна, так бесприютна и бела.

Скоро будет неизбежный дефицит тепла.

Начнем спасаться мы от этой теплонищеты,

Значит, снова будут в моде теплые коты.

Будем гладить всех мурчащих,

Теплых, сонных, настоящих,

Запуская руки в меховые животы.

Меня хватило ровно на минуту. Я нажала на паузу и вернулась на страницу Набокова. Его статус говорил о том, что он слушал ту же самую песню.

Глава 4

Только для друзей

Без пяти девять я уже была на работе. Первым, с кем я столкнулась, был Витя – тот самый парень в джинсах и нежно розовой рубашке. Мы общались мало, но с ним было весело.

– Сань, начальник приехал, – с ходу начал Витя. – Сказал, чтобы ты зашла к нему. Хоть посмотрит на тебя.

– Сколько можно говорить: не называй меня Саней! – огрызнулась я. – Ты это специально делаешь?

– Да, моя пре-е-елесть, – прошелестел Витя, закатывая глаза.

Сдерживая смех, я замахнулась на него степлером.

– Пошел ты.

– Я-то пойду, ты только позови, – продолжал хохмить Витя.

Я оставила вещи на рабочем месте и пошла знакомиться с начальником. Постучалась, открыла и нерешительно зашла в кабинет. В первую секунду я испугалась, увидев себя в зеркале напротив двери, но быстро собралась с мыслями.

– Доброе утро, – промямлила я. Наверное, это нормально. Это же моя самая первая работа и первое знакомство с начальством.

– Знакомься, это Саша, – просто представила меня Оля, сидевшая в кабинете. – Саша, это Валерий, наш руководитель.

– В нашей компании все обращаются друг к другу на «ты», – сказал Валерий, подняв глаза от экрана ноутбука и впервые посмотрев на меня. – Добро пожаловать, Саша. Думаю, тебе у нас понравится.

– Она вместо Полины, – добавила Оля. – Отработала три дня на «Симфонии самоцветов», отлично справилась. У нас давно такой выручки не было, как за прошлые выходные. В общем, Полина хоршую замену нашла.

Я стояла и улыбалась. Приятно, когда тебя хвалят. Валерий был неразговорчивым. Его больше интересовали новости в Интернете, а не новый менеджер по продажам. Еще от него пахло той же туалетной водой, что я дарила Саше на Новый год. Это был минус.

– Пойдем, – сказала Оля, выходя из кабинета.

Я вернулась на рабочее место, включила компьютер и налила себе кофе с молоком в Сашину чашку. Не могла с ней расстаться.

– Ты куришь? – спросил меня Фил, проходя мимо.

– Нет, – ответила я. – А что, тебе скучно одному?

– Ага. Пойдешь со мной?

– Пойду.

Мы молча вышли на улицу. Фил курил две минуты. Я молчала. Фил заговорил первым.

– А ты есть «ВКонтакте»?

– Конечно, есть.

– Я тебя добавлю.

– Добавляй.

– А тебя начальник не добавлял еще?

– Не-а.

– Ничего, скоро добавит, – успокоил меня Фил. – А чего ты на Витьку обижаешься?

– Мне просто не нравится, когда меня зовут Саней.

– Почему?

– Меня так бывший парень называл, – ответила я. – Мы оба Саши, и нас так друзья называли.

Я рассказала Филу про Саню большого и Саню маленького.

– Печалька! – сделал он вывод. – Забей, найдешь лучше. Ладно, пойду отправлю пару важных писем клиентам.

Ненавижу, когда говорят: «Забей, найдешь лучше».

Я вернулась за компьютер и зашла «ВКонтакте». Еще утром у меня было девяносто шесть друзей. Теперь же их было девяносто пять. Я открыла страницу Сани и увидела надпись: «Добавить в друзья».

* * *

– Что ты делаешь, когда хочешь бросить девушку? – спросила я Фила во время обеда.

– Ой! – вскрикнул он, будто обрадовавшись. – Есть миллион способов бросить девушку. Тебя какие интересуют?

– Меня интересуют самые популярные способы. И самые простые.

– А с чего вдруг такие вопросы?

– Интересуюсь на будущее.

– Самое простое – честно поговорить, – сказал Фил. – Но тут сложно решиться. Можно перестать звонить. Или просто СМС отправить. Все просто. Разве нет?

– А если посложнее?

– Ты такая странная, Саш.

– Отвечай.

– Скажи прямо, что у тебя случилось. Может, я чего подскажу.

– Меня бросил парень две недели назад. Мы встречались год.

– И?

– Он думает, что я ему изменила.

– А ты?

– Я ему не изменяла.

– Может, дала повод для ревности?

– Ну, мы собирались праздновать год отношений. Я долго ждала его в кафе, а он не приходил. Я ему позвонила, он сказал, что не сможет прийти. Я расстроилась, ко мне подсел знакомый парень. Он раньше учился в нашей школе.

Я рассказала Филу в подробностях обо всех событиях того вечера. Он слушал, не перебивая, смотрел мне в глаза. Он выглядел очень серьезным, несмотря на дурацкую стрижку. В этом мы с ним были похожи.

– Все понятно, – сказал Фил, выслушав меня. – Трусливый лосось.

– Трусливый кто? – не поняла я.

– Лосось, – повторил Фил. – Я их так называю.

– Объясни, – смеялась я. – Кто такие лососи?

– Ну, лох, тормоз, лось. Неуверенный трусливый чувак, который избегает проблем. Я думаю, он давно хотел тебя бросить, просто боялся прямо сказать. Ему нужно было найти повод, и он его нашел. А еще ты чувствуешь себя виноватой.

– Угу.

– Самое крутое – это сделать так, чтобы девушка сама тебя бросила. Но и это не всегда помогает. Слушай, забей ты на него. Он тебя недостоин. Не хочу тебя расстраивать, но он уже наверняка с другой мутит.

– Не знаю, но из друзей он меня уже удалил.

– Детский сад. Как зовут-то его?

– Саша.

– Ну, ты… это… того, не парься!

– Стараюсь.

Отправив еще несколько десятков писем с коммерческими предложениями, я заметила цифру 1 рядом с надписью «Друзья». Случилось то, о чем предупреждал меня Фил.

– Саша, а почему ты меня в друзья не добавляешь? – спрашивал начальник, заглядывая через мое плечо. – Чего я у тебя один в заявках вишу, как лох?

Я улыбнулась, допила холодный чай и нажала на слово «дружить».

* * *

Когда я вернулась домой, шторы в комнате были задвинуты. Уходя на работу утром, я забыла их открыть. Я подошла к столу, включила компьютер и чуть не упала от неожиданной резкой боли в пятке, будто наступила на стеклянный осколок. Прыгая на одной ноге, я включила свет в комнате. Рядом со стулом на ковре валялся десяток крупных осколков. Это была фигурка большой мыши, которую Саша подарил мне на Новый год. Он постоянно дарил мне мышей, потому что я родилась в год Мыши.

Я собрала осколки на газету, стащила у папы клей и стала чинить подарок. Я довольно быстро приклеила части на нужные места, но в голове мыши все еще темнела неаккуратная дыра с грубыми краями. Не хватало пары мелких частей. Я искала их больше часа, ползая по ковру, заглядывая под диван, шкафы и стулья. Осколков не было. Найдутся, решила я и сдвинула мышь к стене, в дальний угол стола.

Я мерзла, заворачивалась в плед, ходила в нем весь вечер и постоянно грелась чаем. И постоянно ждала знака от Саши. Любого. Сообщения «ВКонтакте», лайка за новый аватар, СМС на телефон, просто звонка на мобильный или даже на домашний. Я была бы рада любому знаку. Надеялась, вдруг он одумается и поймет, что был неправ?

Саня не звонил, не писал сообщений. Мне вообще никто не звонил. Никто. Хотя мне никто и не был нужен. Кроме Саши.

Саня заменил мне всех: друзей, знакомых, одноклассников. Заполнил все уровни моей жизни, все полки, шкафы и ящики моих потребностей. Для остальных там просто не было места. И это пугало. Пугало сильно.

* * *

На выходные родители уехали на дачу. Я пригласила к себе девочек, чтобы не оставаться одной. Я варила борщ, ждала Алсу и Наташу, одновременно избавляясь от вещей, что напоминали о Саше.

Все фотографии за этот год были собраны в одну папку и отправлены в «корзину». Также я удалила все совместные фотографии из альбомов «ВКонтакте». Сообщения, диалоги, телефонные номера – все туда же.

Подарки собрала в отдельный пакет и выбросила в мусоропровод. Среди них была серая мышь в красных ботинках с безумными глазами. Нажимаешь на пузо – грызун пищит, признается в любви и противно чмокает, будто целует.

Дело казалось незаконченным – требовался заключительный штрих. Я включила ноутбук, залезла в инет и за пять минут внесла Сашу во все возможные «черные списки», так что, даже если он и захочет когда-нибудь со мной связаться, у него ничего не получится.

Я продолжала варить борщ и разбирала комментарии из ЖЖ в электронной почте. Я редко туда пишу, но много комментирую. На мой блог в ЖЖ подписаны пара сотен человек. Это не так уж много.

Я завела дневник чуть меньше года назад, когда начала встречаться с Саней. Я сама не знала, с чего вдруг мне захотелось, чтобы кто-то видел, читал мои мысли.

* * *

Алсу отняла у меня ноутбук и мобильный в первые же минуты вечера.

– Что ты собираешься делать?

– Покопаюсь на страничке твоего Санечки, – ответила Алсу. – Ты не против?

– Да на здоровье. А что ты хочешь найти?

– Ты же меня знаешь.

– Думаешь, у него кто-то есть?

– Я не думаю. Я уверена.

Я ощутила неприятное волнение. Такое волнение обычно бывает перед тем, как ты узнаешь что-то нехорошее, а пока просто догадываешься об этом и тихо ждешь, когда твои предположения оправдаются.

Наташа тем временем сидела на полу перед телевизором и надувала синий воздушный шарик. Они принесли целый пакет.

– Нашла, – сказала Алсу. Не прошло и десяти минут, как она села за ноут.

– Как только у тебя это получается? – удивлялась Наташа. – Я тебя обожаю. Ты делаешь точные выводы только по лайкам, фоткам, комментам и записям на стенах.

– Немного логики и опыта, – ответила Алсу.

Я встала с пола и подошла к ней.

– Ты не думала зарабатывать этим? – улыбалась Наташа. – Стать частным детективом, например.

– Что ты, я скромная девушка, – отмахивалась Алсу. – Я согласна на роль девушки Джеймса Бонда в следующем фильме.

– Можно устраивать мастер-классы для желающих, – не отставала Наташа. – Делиться знаниями.

– Не хочу. Пусть это останется моим приятным маленьким хобби.

Алсу подняла на меня глаза и замолчала:

– Ты знаешь Таню Ткаченко?

– Да… – протянула я. – Знаю. Они учатся в одной группе. Саня брал меня пару раз на их тусовки. Я ее видела. Приятная девушка. А что?

– Садись, сама смотри, – сказала Алсу. – Посмотри фотки с ее страницы, сохраненные фото и фото со стены особенно, там много всего. И саму стену почитай, она у нее открыта. Обрати внимание на числа, когда были добавлены фото и записи.

Алсу ушла к Наташе, села рядом на пол и взяла себе желтый шарик. Я устроилась за ноутом и начала смотреть.

Я читала сообщения на стене Тани Ткаченко. В основном это были ее друзья и однокурсники. Кого-то я знала, кого-то видела пару раз, с кем-то даже неплохо общалась.

Часто попадались сообщения от Сани. Он выкладывал на стену Танины фотографии. Нежные, нечеткие, черно-белые. Снятые будто на пленку и выцветшие со временем. Необязательно что-то писал, но всегда добавлял какую-нибудь чувственную приятную песню, под которую невольно хочется закрыть глаза и улыбаться от счастья.

Саня писал, что любит ее, а Таня отвечала, что она его тоже. Я листала и листала вниз. Палец устал крутить колесико мышки. Я хотела узнать, когда это все началось. Сколько времени он меня обманывал, сколько дней, недель, месяцев я обманывала сама себя, думая, что у нас все отлично. Мур-мур-мур, блин. Если не сказать хуже.

Это началось еще на зимних каникулах, когда Саша с однокурсниками отдыхал в Греции, а меня не пустили родители.

Первая запись от Сани была в середине февраля. Он загрузил солнечное фото с худой светловолосой Таней в темных очках и добавил песню Ивана Дорна.

Таня спросила: «Откуда такая фотка?)))»

Саня ответил: «Это я в Google Maps карту увеличивал и тебя увидел. Наверное, спутник пролетал, когда мы в Греции были».

Таня обожала танцы, сходила с ума от музыки и питала страсть к путешествиям. Чем дальше от родной столицы, тем лучше.

Таня была такой тощей, что хотелось взять ее за руку, отвести в «IL Патио» и хорошенько накормить пиццей.

Алсу и Наташа смотрели канал «Перец». Я повернулась на стуле и молча уставилась в экран. Показывали, как десяток коров везут на убой в грузовике. Одна из них упала на асфальт, и какое-то время ее тащило за машиной, пока люди не сказали об этом водителю. Корова разодрала колени в кровь почти до костей. Ее подняли и погрузили обратно в кузов, а я еле добежала до туалета – меня тошнило.

– С тобой все в порядке? – стучались в дверь Алсу и Наташа.

– Ну, мне явно лучше, чем той бедной корове, – еле слышно прошептала и разревелась.

– Ты что там, плачешь, что ли?

– Дверь открой, Саш.

Я протянула руку и открыла.

– Ты все видела? – спросила Алсу, протягивая мне чашку чая.

– Угу, – промычала я. – Он мне врал почти полгода. Даже расстаться нормально не мог.

– Да, – согласилась Алсу. – Нашел повод и сразу кинул, а сам-то уже с зимы свою Таню лапал. Зато теперь ты не чувствуешь себя виноватой. Ты отличная, это он козел.

– Парень на работе назвал его лососем. Это как бы лох и лось одновременно.

Алсу и Наташа рассмеялись.

– А давайте сегодня загадаем женихов? – предложила Наташа.

– Да, – улыбнулась Алсу. – Саш, ты сегодня ляжешь в большой комнате, а мы будем спать на твоем диване. Идет?

– Я что-то не поняла.

– Ну, это чтобы все спали «на новом месте».

– Да пожалуйста, все равно я в это не верю.

– Это неважно. Утром обсудим результаты.

Заснуть не получалось. Черно-белое кино, что крутилось в моей голове с того самого дня, как Саша бросил меня, стало цветным и неприятно реалистичным. Этот депрессивный фильм о любви никак не получалось остановить. Где-то должна была быть кнопка «стоп», или «пауза», или – в крайнем случае – «быстрая перемотка вперед». Мы долго говорили об этом ночью, пока не заснули. Я не знала, удалось ли мне нащупать эту невидимую кнопку, но утром я с удивлением заметила, что впервые за три недели мучительное кино не включилось в тот момент, как только я открыла глаза.

Спустив ноги на пол, я неуклюже потянулась за соком, отпила один глоток и чуть не заплакала от разочарования. Хотелось выпить чего-то свежего, но клубничный сок, который девчонки притащили вечером, был настолько сладок, что сводило горло. Я нащупала еще один пакет – апельсиновый.

Наташа и Алсу спали в моей комнате и раньше полудня просыпаться не планировали.

Одежда валялась где угодно, но только не на месте. Свой второй носок я нашла в коридоре у дверей туалета, бюстгальтер был под креслом на кухне, а вчерашняя футболка сохла на веревке на балконе. Я пила кофе с молоком и смотрела на хмурый пустой двор. Казалось, вот-вот пойдет дождь. В этот момент мне уже не было плохо и гадко, как вечером и ночью. Я все еще любила Сашу, но ловила от своего состояния определенный кайф, ощущала себя свободной и готовой к новой жизни. Почти.

В коридоре мне под ноги попалась мятая стопка прайс-листов с работы. С одной стороны они были исписаны черной гелевой ручкой. Я сидела в родительской комнате и писала письма Саше. Алсу и Наташа запретили мне подходить к ноуту, а мобильный так и не вернули. Правильно сделали.

– Очень поэтично, – прошептала я, прочитав полстраницы. – Литературно, блин… – и порвала всю стопку. Старые прайсы были ненужны, а любовные письма лучше вообще уничтожить, чтоб не было соблазна отправить их.

Я умылась и вернулась в комнату. Наташа и Алсу все еще спали. На столе рядом с порванным пакетом грецких орехов лежали две книжки Милорада Павича и «Ночь нежна» Фицджеральда, которые принесла Алсу.

Внезапно ее рука вылезла из-под одеяла и принялась искать мобильник. За рукой появилась и лохматая голова.

– Сколько времени? – волновалась Алсу.

– Половина двенадцатого, – ответила я, снова забираясь под одеяло.

– Ну что, девочки, кто вам сегодня снился? – проснулась Наташа. – Мне вот, например, Павел Дуров.

– Мне никто не снился, – ответила Алсу. – Даже Джонни. Ну а у тебя кто?

– Да ну, – отмахнулась я. – Даже говорить не хочу. Я била тапочками по лицу кое-кого. Вот этими самыми тапочками. Держала их в руках и била со всей силы, а ему было смешно.

Девочкам тоже стало смешно.

– Это тот, о ком я думаю? – осторожно спросила Алсу.

Я кивнула, еще сильнее прячась под одеяло.

– Я его знаю? – интересовалась Наташа.

– Я скажу ей? – задумалась Алсу. – Ты не против?

– Говори.

– Вы такие странные, – улыбалась Наташа.

– Ей приснился Набоков, – сказала Алсу.

– Ах, Андрюха… Забей, Саш. Он придурок. Дружить с ним еще можно, но только не встечаться. Он же ненормальный. Я его с первого класса знаю.

– Я и не думала с ним встречаться, – отозвалась я. – Кстати, а зачем вы принесли столько воздушных шариков?

– Специально для тебя, – объяснила Алсу. – Тебе нужно отпустить Сашу. Будет легче, если ты надуешь шарик, напишешь на нем все, что думаешь и чувствуешь, а потом запустишь его с балкона. Это я на каком-то форуме в Интернете прочитала. Говорят, очень помогает. Мы скоро уйдем, а ты как раз можешь заняться этим. Нужно, чтобы никто тебе не мешал, не отвлекал.

– Каждый раз, когда тебя будет накрывать или когда ты захочешь сделать какую-нибудь глупость. Ну, там написать ему СМС, или позвонить и порыдать в трубку, бери новый шарик из пакета, надувай и пиши на нем все, что хочешь сказать своему Саше, – дополнила Наташа. – Чтобы не звонить и не писать ему. Надула шарик и отпустила. Я сама пробовала, это работает.

– А куда они улетают? – спросила я.

– Кто?

– Ну, воздушные шарики. Вдруг он улетит в соседний район, кто-нибудь его увидит и прочитает?

– Лучше спроси об этом у «Яндекса», но обязательно сделай это, – сказала Алсу. – Кстати, не знаю, говорить тебе или нет? – посмотрела на Наташу, будто ждала совета.

– Ты знаешь еще что-то про Сашу? – не поняла я.

– Не совсем.

– Ты про дневник, что ли? – зевала Наташа. – Да говори уже, там же ничего интересного, мы читали уже.

– Какой еще дневник?

– Зайди на страничку девушки Саши, у нее там есть ссылка на блог в Живом Журнале. Правда, он почти полностью friends-only. Не знаю, о чем она пишет под замком. И не знаю, нужно ли тебе это знать. В принципе, если постараться, можно прочитать.

– В общем, сама решай, – кивнула Наташа.

– Нужно тебе это или нет.

– А ты бы что сделала?

– Я очень любопытная, – улыбнулась Алсу. – Это мой недостаток. И я хочу все знать. Пока не узнаю правду, не успокоюсь. Я бы читала и комментировала ее. Я бы сделала так, чтобы она добавила меня в друзья, и тогда я бы смогла все прочитать. Главное, не спалиться. Ты в блоге не выкладывала своих фоток?

– Нет вроде.

– Это хорошо. Думай, короче.

– И шарик надуть не забудь.

Я пообещала сделать все, как сказали девочки. Мы позавтракали под музыку из моего плейлиста «ВКонтакте», и они разошлись по домам.

Я включила подборку самых унылых слезливых песен и достала первый попавшийся шарик. Темно-красный. Надувался он тяжело. Легкие у меня не самые сильные. Чуть позже дело пошло. Я надула шар, завязала ниткой, взяла черный маркер и начала писать.

Через десять минут красный шарик был равномерно исписан небольшими черными буквами, словами, признаниями в любви.

Я открыла окно и посмотрела вниз. Дождь так и не пошел, но ветер на высоте десятого этажа завывал так, что становилось не по себе. Я протянула руку, все еще держа шар за нитку, закрыла глаза и отпустила его. Шар неосторожно улетал вправо по ветру, будто убегал спотыкаясь и снова поднимаясь. Не прошло и двух секунуд, как он скрылся за домом.

Странное ощущение. Вроде ничего не изменилось, а вроде стало легче. Надеюсь, мне это не просто кажется.

Я вернулась в кровать, взяв с собой ноут и открыла «Яндекс».

«Куда улетают воздушные шарики?» – спросила я.

Нашелся один миллион ответов, но я ни одного не успела прочитать, потому что пришла СМС от Фила.

Он предлагал встретиться вечером и сходить куда-нибудь.

Глава 5

Куда улетают воздушные шарики?

– А ты не знаешь, куда улетают воздушные шарики, когда их отпускаешь? – спросила я Фила на десятой минуте нашего первого свидания. Мы сидели на скамейке на третьем этаже торгового центра. Напротив нас – мужской «H&M». За нами – перила, и если посмотреть на нижний ярус, то может закружиться голова.

Шло субботнее утро, и народу было немного. Мне нравилось сидеть в полупустом торговом центре и пить молочные коктейли с симпатичным парнем.

– Если надувать гелием, то он поднимется вверх, раздуется и лопнет, – сразу ответил Фил.

– Почему?

– Потому что на его стенки изнутри давит газ, которым его накачали, а снаружи давит атмосферное давление. Чем выше улетает шарик, тем давление становится меньше, и газ, находящийся внутри, начинает расширяться вместе со стенками самого шарика, и он лопается. Все просто, это физика. А почему ты спрашиваешь?

– Интересно, – ответила я. – Я утром с балкона отпустила два шарика. Интересно, где они сейчас?

– Воздушные шарики негерметичны, – сказал Фил. – Полетают и упадут где-нибудь за городом или за ветки зацепятся.

С Филом было просто. Нам удивительно легко вместе. Наверное, потому что мы в чем-то похожи. Фил рассказал, что его бросила девушка два месяца назад. Мы оба понимали, что, общаясь друг с другом, пытаемся отвлечься и забыть своих бывших. Мы отдавали себе отчет в том, что это не навсегда и вряд ли наше общение продолжится осенью. А пока лето – летом надо быть с кем-то, чтобы не чувствовать себя совсем несчастным.

Я выкинула пустой стакан, встала и подошла к перилам, облокотилась и посмотрела вниз. Людей становилось все больше и больше. Они все спешили куда-то, шли и бежали навстречу друг другу, натыкались, спотыкались, обходили, обгоняли друг друга. Если не думать, то можно долго смотреть на них застывшим взглядом, пока тебя не отвлечет кто-нибудь. И в этом было что-то печальное.

Я вспомнила про Саню. Месяц назад мы ехали в метро. Он остановился у противоположной двери и уткнулся лбом в стекло. Он не закрывал глаза. Он смотрел на бегущую стену тоннеля – неподвижными глазами, отражавшими, как говорит моя бабушка, «вселенскую скорбь». Я спрашивала его, о чем он думал, пыталась расшевелить, но Саня говорил, что с ним все в порядке и он просто немного устал.

Фил подошел сзади, обнял меня за талию и заглянул в глаза. Мы не были влюблены, но целоваться было приятно.

Я закрывала глаза и снова вспоминала Сашу. На втором свидании он взял меня на руки в метро, отнес к краю платформы и держал над рельсами, пока из тоннеля не блеснули желтые фонари поезда и не поднялся шумный ветер.

* * *

Рабочий день в офисе начинался с чашки кофе, чтения ленты друзей в блогах и обновлений «ВКонтакте».

После я разглядывала новые фотографии друзей, отвечала на комментарии и писала в «Твиттер», потом выполняла свои прямые обязанности, бегала на склад, оформляла заказы и помогала подбирать футляры для подарков особо нерешительным клиентам.

– А ты молодец! – сказала мне Оля после очередной удачной продажи. – Ты умеешь продавать.

– Да ладно, – отмахивалась я. – Я не делаю ничего особенного. Точнее, я вообще почти ничего не делаю.

– А как называется то, что я наблюдала минуту назад?

– Просто помогла подобрать упаковку. Посоветовала ту, которая больше подходила к тому колечку с брюликом.

– И ту, которая в десять раз дороже.

– Ну… – задумалась я. – Он ведь не спросил, сколько стоит та, которую он хотел, а я и не сказала.

– Все честно, – улыбалась Оля. – Слушай, Саш, а что у тебя с Филом? Я смотрю, смотрю на вас, так интересно.

– Не знаю, не хочу об этом думать. Он классный, добрый, и с ним не скучно. Не хочу загадывать.

– Ну и правильно.

– А почему ты спрашиваешь?

– Просто так, – пожала плечами. – Скучно. Ничего не происходит, обсуждать нечего.

– Откровенно, но честно! – смеялась я, наливая себе кофе с молоком.

Вернувшись на рабочее место, я зашла на страницу Саши. Мы расстались больше месяца назад, а я до сих пор каждый день заходила на его страницу. Это было первое, что я вообще делала, заходя «ВКонтакте».

За выходные его семейное положение «не женат» сменилось на «встречается с Танюшей Ткаченко».

Зашла к ней.

Семейное положение – «влюблена в Александра Ульяшина».

Статус: «Все на свете – разные проявления одного и того же».

На аватаре совместное фото из инстаграмм – идут вдвоем по пляжу в Греции, держатся за руки, задумчивые и расслабленные. Кто-то из друзей заснял, наверное. Фото получилось мягким, приглушенным и нежным. Интересно, что это за фильтр.

Фото лайкнули семьдесять шесть раз. Я нажала, чтобы увеличить. Увидела два комментария. Какая-то девчонка писала: «Крутыши мои!)))» А крутыши соглашались и отвечали: «Спасибо)))».

Это было последней каплей на сегодня. Я еле сдерживалась, чтобы не расплакаться на работе. Вернулась на свою страницу. Все менеджеры компании «Нефертити», рабочие склада и бухгалтерия сидели онлайн, в том числе начальник Валерий, которого я сегодня еще не видела.

Звуковые уведомления о новых сообщениях доносились из разных концов офиса в два раза чаще, чем телефонные звонки.

– Ну что, Сань, много клиентов там нашла? – язвил над ухом Витя.

– Сколько раз можно повторять? – отзывалась я. – Мне не нравится, когда меня зовут Саней. Трудно запомнить?

– Ой, ну что же все такие нервные сегодня? – гундосил Витя. – Сегодня корпоратив, короткий день, радоваться надо, в ресторан идем! – обиделся он и поплелся к себе.

На свободный стул рядом со мной уселась Оля:

– Чего он от тебя хотел?

– А я знаю? Терпеть его не могу!

– Обо мне говорите? – пришел Фил с новым цветом волос и сигаретой за ухом. – Только что анекдот прочитал «ВКонтакте».

– Слушаем, – улыбнулась Оля.

– Встречает Серый Волк в лесу Красную Шапочку и делает ей предложение: выбирай, говорит, Шапка, одно из двух: слияние или поглощение.

Сквозь громкий смех раздался голос Валерия:

– Саша, прочитай сообщения «ВКонтакте» и зайди потом ко мне.

Валерий Иванович

Я увидел солнце, которое может ослепить))) Очень выразительная внешность, четкие черты лица. Я сам люблю фото и занимаюсь портретной съемкой. Чудо!))) Ты безумно интересная девушка, Саша. Но это не ты на фото. Ты лучше. Кстати, кто их делал?

Александра Краснова

Я сама их делала. На мобильный.

Валерий Иванович

Я уверен, что мобильному пора сказать «пока», по тебе плачет профессиональная камера. Ты меня вдохновляешь.))) Я просто неспособен пройти мимо такой красоты…

Александра Краснова

Спасибо, конечно, за лестные комплименты. Я чувствую, будто меня облили сладким липким шоколадным сиропом…

Валерий Иванович

Шоколад уже рядом. И мы сможем есть и наслаждаться им, пока он тает, а потом мы испытаем новые чувства, еще более сладкие.))) Как насчет того, чтобы вечером познакомиться с моей профессиональной камерой?

Александра Краснова

Я думаю, что это вряд ли возможно. Ни сегодня, ни когда-либо еще.

Валерий Иванович

В таком случае, Саша, в нашей компании предусмотрена система урезания зарплат за использование корпоративных коммуникационных линий, то бишь Интернета, для личных целей, не относящихся к рабочему процессу.

Александра Краснова

Я учту.

После обеда, когда я занималась своими прямыми обязанностями, подбирая коробочку под дизайнерское аквамариновое колье очередному клиенту, через торговый зал пролетел Валерий:

– Задолбали, блин! Одна вместо работы «ВКонтакте» сидит, второй из инета фильмы качает! – кричал он по дороге, пока не скрылся в соседнем офисе. – Если хоть раз увижу онлайн в рабочее время, штраф, выговор, а может, и увольнение! Бабло не аист приносит, а за работу платят!.. – эхом долетели из бухгалтерии его слова.

* * *

Вечером после работы праздновали день рождения Вити.

Вокруг стоял равномерный и убаюкивающий гул ресторана. Оля потянулась за бокалом клубничного дайкири. Отпив пару глотков, она облила свитер и рассмеялась.

Именинник отчаянно кривлялся, корчил дикие рожи и совал под нос Филу средние пальцы на обеих руках, чем вызывал у окружающих приступы удушающего хохота.

Витя щекотал Олю, Наталья Викторовна щупала живот Фила и советовала похудеть. Он смеялся и не сразу заметил ее появление:

– Хай… – растерялся Фил. – А ты здесь какими судь… – Девушка отрывисто чмокнула его в губы.

Через минуту она уже скромно сидела рядом с Филом и смотрела вокруг своими карими, идеально подкрашенными глазами.

– Сань, может, домой поедем? – пронудил Витя.

– Сколько можно повторять! – сквозь зубы прошипела я. – Меня зовут Саша.

– Ой, какие мы сердитые сегодня! – кривлялся он. – Прям уж и пошутить нельзя!

– Может, правда пойдем домой? – предложила раскрасневшаяся Оля, поглядывая в сторону Фила и неизвестной девушки. Она кормила его мороженым с ложечки и что-то рассказывала.

– Пойдем, – согласилась я.

– Вы что, уже уходите? – вдруг очнулся Фил.

– Да, нам пора домой, – ответила я. – Пока.

– Покедова! – крикнул нам в спину Фил. – Саш, скинь СМС, как приедешь!

Оля взяла меня под руку, и мы пошли к выходу из ресторана.

– Это Нина, его бывшая девушка, – рассказывала она мне в подземном переходе на «Октябрьской». – В середине весны расстались. Фил переживал очень, а потом ты появилась. Ему хорошо с тобой, он даже в себя приходить начал.

– М-м, – промычала я. – Я заметила.

– Какой-то парень – друг друзей – познакомился с ней «ВКонтакте», она влюбилась и порвала с Филом.

* * *

Вечером я зашла на страничку Тани, нашла ссылку на блог и прошла по ней.

В самом первом сообщении блога было написано, что большинство записей доступны только для друзей и что если кто-то хочет взаимной дружбы, то нужно написать комментарий к верхнему посту и немного рассказать о себе.

Мне было необходимо получить доступ к подзамочным записям Тани. Мне казалось, только так я смогу узнать всю правду.

Путь к сердцу блогера лежит через ссылку «Добавить комментарий».

Чувство юмора поощряется добавлением в друзья.

В открытом доступе Таня писала о спорте и диетах. Она вела здоровый образ жизни. Не курила, не пила, не ела фастфуд и находила время заниматься спортом. Она выкладывала схемы эффективных упражнений, программы тренировок, режимы питания и даже свои собственные фото. До и после. У Тани не было лишнего веса, она стремилась к совершенству. Качала пресс, бегала на тренажере и следила за питанием. Там же были подробно расписаны все популярные диеты и разгрузочные дни.

Иногда в блоге проскальзывали рецепты легких пирожных и низкокалорийных десертов. Попадались также видеоролики с комплексами упражнений из йоги. К тому же Таня много читала и писала подробные отзывы о книгах.

И это все при том, что она лучше всех училась и была старостой группы. Личные записи были мне недоступны, но одно я знала точно – вся правда скрывается именно там, под замком.

Из Живого Журнала Тани Т.

Тема: —

Настроение: хорошее

Музыка: Lana Del Rey – Blue Jeans

Доступ: для всех

Я всегда была отличницей. С первого класса. Четверки случались у меня крайне редко. В третьем классе я плакала из-за них, а с пятого перестала их получать. Да, я стала учиться только на пять.

В седьмом классе заняла первое место в школьной олимпиаде по английскому языку и получила возможность три месяца учиться в Великобритании.

Проблем не было. Днем я восхищала англичан мгновенными решениями задач, что казались им безумно сложными, а по вечерам занималась по русским учебникам, чтобы не отстать от школьной программы.

Вернувшись домой, я могла учить уроки до поздней ночи и почти не выходила из своей комнаты.

В тринадцать лет учеба была для меня самым важным в жизни. Я даже в Интернете не часто бывала – два-три раза в неделю по часу «ВКонтакте» было достаточно. Я сама установила себе эту норму.

Тогда же я влюбилась в парня, что сидел со мной за одной партой. Это отвлекало меня. Я попросила, чтобы меня пересадили на другое место.

Мне было неполных четырнадцать лет, а я еще ни разу не целовалась.

* * *

Когда ко мне утром подошел Фил, я неспешно раскачивалась на стуле, читала «Гарри Поттера» и пила кофе с молоком.

– Выйдем? – спросил он, теребя в руке пачку сигарет.

– Ну, что ж с тобой делать… – тянула я. – Выйдем, конечно.

– Видела вчера девушку, которая пришла позже всех?

– Ну да…

Фил говорил, тщательно подбирая слова, будто кто-то заранее написал ему текст.

– Это моя бывшая, Нина, – объяснил он. – Она хочет ко мне вернуться, начать все заново.

– Ну, а ты что?

– Я не знаю. Мы общаемся, но…

– Что?

– Еще не решил.

– Да не парься ты, – сказала я, засунув руки в карманы. – Я уже большая девочка. Не бойся меня обидеть. Я не побегу топиться, резать себе вены и глотать таблетки.

– Ты не против, если мы иногда будем встречаться?

– Не против.

– А предложение поехать на дачу еще в силе?

– Конечно! В следующую пятницу днем.

– Крутяк. Можем поехать на моей тачке. Знаешь, куда ехать?

– Разберемся.

– Ну и ништяк.

Разговор с Филом усыпил мою бдительность, и я по привычке залезла «ВКонтакте» проверить сообщения, почитать новости и заглянуть на страничку Саши.

– Руки за спину! – заорал знакомый голос прямо над ухом. Я послушалась и, боясь лишний раз пошевелиться, начала настойчиво отгонять от себя тени Чака Норриса, Брюса Ли и Джеки Чана.

За спиной стоял Валерий и смотрел на монитор:

– Зайди ко мне, – добавил он уже нормальным голосом и удалился.

Я зашла в кабинет начальника и, сделав серьезное лицо, встала напротив стола. Валерий сидел, уставившись в экран ноутбука, и даже не смотрел на меня.

– Ты обдумала вчерашнее предложение? – не отрываясь от экрана, спросил он.

– Я ответила на этот вопрос еще вчера, – отрезала я.

– Значит, нет?

Я смотрела в большое зеркало на стене и видела ту самую Красную Шапочку из анекдота про слияние и поглощение. В том же зеркале, если наклонить голову, отражался и Валерий. Мне чудилось, что у него вытягивается нос и пробивается серая шерсть.

– Нет.

Я шла по Ленинскому проспекту к метро. Сегодня я возвращалась с работы раньше обычного, потому что это оказался мой последний день в «Нефертити». Всего один месяц плюс полторы недели.

Мне удалось заработать немного денег, но я об этом не думала. Теперь я думала о том, что скажу родителям. Их эта новость вряд ли обрадует. Они так радовались, когда меня взяли на эту должность.

Надо что-то делать.

Глава 6

Все и сразу

– Меня уволили, – сразу призналась я Алсу. – Сегодня после обеда.

– Что ты натворила?

– Ну… мне как-то неудобно об этом говорить. Ты никому не скажешь?

– Я постараюсь, – обещала Алсу. – Давай.

– Ко мне начальник приставал. Валерий. Ты видела его, наверное.

– Не помню, – задумалась Алсу. – Он симпатичный?

– Очень даже. Похож на лысенького из «Квартета И», – сказала я. – Но ему двадцать шесть, он старый, не нравится мне, и вообще, он же начальник. В общем, я сказала нет, а он сказал писать заявление.

– Тебе хоть заплатили?

– Да, немного, – ответила я. – Но это еще не все. К Филу бывшая вернулась, так что мы больше не встречаемся.

– Так он тебе и не нравился особо. Или уже понравился?

– Да нет, – пожала плечами. – Я не влюбилась, но все равно как-то обидно.

– Понятно, – вздохнула Алсу. – Тебе нужно развлечься. Знаешь, что мы вечером сделаем?

– Только не салон красоты.

– Наташка звала на выступление команды КВН в институт, ее Набоков и Джонни позвали. Если ты пойдешь, я тоже пойду.

Спустя два часа мы сидели на лучших местах в зале главного корпуса университета, все еще обсуждая события прошедшего дня и наблюдая за выступлениями команд КВН.

– Набоков молодец, – шептала Алсу. – Хорошие билеты отдал!

– Просто мы вчера совершили обмен, – шептала в ответ Наташа. – Я ему свой ноутбук, а он мне билеты.

– Серьезно?

– Да. Обещал посмотреть.

– С каких это пор он стал таким сговорчивым?

– Не знаю, – пожала плечами Наташа и принялась расправлять большой плакат, нарисованный на листе ватмана. На сцену вышла команда инженерного факультета.

– Джонни СМС прислал, – сообщила Алсу. – Предлагает вечером посидеть где-нибудь всем вместе. Ты как?

Я махнула рукой.

– Отлично, – улыбнулась она и убрала мобильный в карман.

Набоков на сцене уже пять минут изображал бабулю из институтской библиотеки, а весь зал сотрясался от хохота.

Успешное выступление команды инженерного факультета отмечали долго. В восемь Наташа уехала домой на выходные. К одиннадцати вечера остались только мы с Алсу и Джонни с Набоковым. Мы долго сидели в «Сити», играли в бильярд, а после закрытия до двух гуляли по ночному студгородку и громко смеялись.

Я не помнила, когда мне в последний раз было так же хорошо. С Сашей тоже вот было хорошо, но все время чего-то не хватало. Мне все время казалось, что я случайно перепутала местами несколько кусочков в сложном пазле, из-за чего последний, но самый важный элемент не умещался в пустую ячейку.

Джонни и Андрей купили по большому пирогу с грибами в круглосуточной палатке.

– Андрюха, а нас пропустят? – спросил Джонни, протягивая Алсу пирог с грибами.

– Пустят, – уверенно ответил Андрей. – Сегодня же знакомый охранник на смене. Вы постойте здесь, а я поговорю с ним.

– А что, если не пустят? – спросила Алсу.

– Придется лезть на второй этаж по стене, – сказал Андрей. – Полезешь за Димкой?

– За Джонни хоть на край света… – издевалась Алсу, передавая ему пирог обратно.

– Умница, – кивнул Набоков. – Хочешь к нам в команду КВН?

Андрей вернулся и сказал, что всех пропустят. Дрожа от ночного холода, мы зашли в девятый блок и поднялись пешком на четвертый этаж, сняли сапоги, надели мужские шлепанцы и, порывшись немного в мужском холодильнике, пошли на кухню варить сосиски. Ничего более съедобного и вкусного там не было.

Я и Набоков сидели на пустой кухне. Он варил самый вкусный кофе, смешнее всех говорил голосом Николая Дроздова и лучше всех рассказывал самые глупые анекдоты. Да чего он только не рассказывал.

Я внимательно изучала его лицо и тихо удивлялась предсказуемости природы. Почему в комплекте с длинным носом и волнистыми волосами человеку всегда достается пара вечно-хитрых глаз и оттопыренных ушей? Как у Джонни, например. И почему при мягких густых бровях всегда есть приятно-пухлые губы в едва заметной улыбке, как у Набокова? Которые так и тянет поцеловать последние пять часов.

Андрей рассказывал, как в прошлом году их группа сдавала «вышку» в присутствии деканатской комиссии:

– …Диман впереди меня сидит, подходит к нему завкаф и просит посмотреть. Нашел какую-то мелкую ошибку и давай на него орать: «Ладно, вы меня не уважаете! Но как вы можете не уважать такую офигенную древнюю науку, как математика!..» – Еще кулаками по парте при этом колотит со всей дури. «Да ты даже на единицу не знаешь!» Ну, Диман тут начинает злиться. Понимает уже, что сидеть тут бесполезно – все равно ему экзамен не поставят. Встает, сминает листок со своими интегралами и идет за рюкзаком. Завкаф скачет за ним, чуть ли не матюгаясь уже, и голосит что-то вроде: «Отдай сюда листок!» А Диман уже листок порвал и спрятал. Тогда завкаф решил отобрать у него самое ценное – рюкзак. Препод к себе тянет, Дима – к себе, оба злые, красные, бычат по-страшному! Такой экшен был! И тут зав схватил Васильева за шиворот и начал трясти. Диман-то высокий, а зав мелкий, до носа ему и то не достает. Вообще, у этой истории известно два финала. По легенде Васильев врезал преподу, а на самом деле просто вышел, громко хлопнув дверью.

Комиссия в полном ауте, молчат. Пять минут искали списки, что-то сверяли. Васильев забрал свой листок, в итоге никто из преподов не знал его фамилии. Завкаф просто хотел заяву на него в деканат накатать. Потом он принялся за меня. Немного остыл, проверил интегралы и уже открыл зачетку, чтоб поставить тройку, и тут говорит мне такой: «Скажешь его фамилию – поставлю экзамен. Не скажешь – не поставлю!» Я ошизел. «Не скажу», – отвечаю невозмутимо так. А он как долбанет кулаком по моему столу, как схватит зачетку и хрясь ее об пол!.. И орет: «Вон отсюда!..» Ну а за мной точно так же вышли Анька, Андрюха, Ромео и Олег. Завкаф все понять не мог, почему мы не выдали Димана. «Почему? Зачем вы так поступаете?» – «Он мой друг…» – просто и гордо сказал тогда Андрюха. Блин, вроде глупость, а так весело было…

– Ну вы даете! – смеялась я. – Я тут подумала. Ты ведь с первого класса в нашей школе учился, а я тебя не помню совсем. Ну, до девятого класса.

– Зато я тебя помню. Ты мне понравилась со второго взгляда, когда я тебя увидел на уроке физики. Физик любит апельсины и чай из термоса. Я стал выходить и задел термос… а потом увидел тебя.

С каждым словом лицо Набокова было все ближе и ближе к моему. Мы снова поцеловались. Я не помню, каким по счету был этот поцелуй, но по ощущениям он был точно такой же, как наш первый. От прикосновений и близости Набокова мурашки пробегали по телу и горели щеки. Снова происходило что-то необъяснимое.

Пять часов утра. Мы сидим на пятом этаже на общей кухне студенческого общежития. Пьем кофе, рассказываем истории и целуемся.

– Что ты делаешь на следующих выходных?

– Пока не знаю. А что?

– У Димки день рождения, поедем на дачу, – сказал Андрей. – Наташка едет.

– Меня парень не пустит, наверное, – пыталась отмазаться я.

– А ты предложи ему поехать с тобой.

– А можно?

– Без проблем.

* * *

Утром в понедельник мы с Алсу сидели в читальном зале инженерного факультета и притворялись студентами. Алсу ждала Джонни, а я сидела за компанию.

– Так, я не поняла, где вы с Набоковым торчали всю ночь! – говорила Алсу. – Проснулись вчера в три, а никого нет! Как это понимать?

– Да мы на кухне сидели до восьми утра. Говорили, пили кофе.

– И это все?

– Нет.

– Ну, целовались еще.

– Да что ты говоришь, – смеялась Алсу. – Сколько?

– Три раза, – призналась я. – Как-то само собой получилось.

– И как?

– Как всегда. Офигительно.

– Ты влюбилась.

– Нет.

– Это был не вопрос.

– Нет, я не могу в него влюбиться, – рассуждала я. – Ты забыла, что он Наташке обо мне говорил?

– А что он говорил? – спросила Алсу. – Я уже забыла, напомни.

– Ну, он куда-то звал Наташку, она сказала ему, что меня еще позовет, а он ей ответил, что рассчитывал на более прикольную компанию. Понимаешь, я недостаточно прикольная для него. Поэтому я не должна в него влюбляться. Ни под каким предлогом.

– Ах, это. Мне кажется, ты неправильно его поняла. Он имел в виду что-то другое и явно не хотел задеть тебя.

– Ну не знаю, мне было очень неприятно.

– Но ты с ним целуешься.

– Это минутная слабость.

– Ну-ну, – качала головой Алсу. – Хочешь, я узнаю у Наташки, что он там говорил на самом деле?

– Ути мои цыпля-а-а-точки! Что, разгова-а-аривать любите?

Я подняла глаза. Напротив стояла маленькая старушка с двухлитровой бутылкой воды в руке.

– С вами пообща-а-аться, может?

Мы кусали губы, еле сдерживали улыбки и тихо здоровались. А бабушка продолжала:

– Так, ну вы посмотрите на них! В курточках! Вы что, приказ ректора не читали?

– Мы уже почти уходим, – тихо отвечала Алсу, собирая в пакет журналы, разбросанные по всему столу.

– Выходите! – подгоняла бабушка. – С куртками и водой нельзя!

– Хорошо-хорошо, – кивала Алсу. – Саш, в столовой посидим. В нашей читалке нельзя только четыре вещи: спать, чертить, работать с ноутом и разговаривать.

– А еще сидеть в куртках и пить пепси, – добавила я, вешая на плечо сумку с ноутбуком и направляясь к выходу.

– Мегабабуля, – смеялась Алсу за дверью. – Я у нее редко фейс-контроль в читалку прохожу.

– Можно подумать, ты часто сюда ходишь.

– Жду Джонни, – серьезно ответила она. – Еще у нее есть интересная подборка «Московского комсомольца». Да и советы она хорошие дает по поводу мальчиков…

– Рожать! – донеслось из приоткрытых дверей читального зала. – Рожать вам надо, девочки!

После ремонта столовая факультета напоминала огромную ванную комнату – повсюду белая кафельная плитка.

– Я только что сообразила, что не ела почти сутки, – призналась я.

– Я поняла, – кивнула Алсу. – Иди купи себе что-нибудь, а я пока тут посижу, мне нужно Джонни позвонить. И еще, если не трудно, купи мне три жареные сосиски и чай.

Кое-как добравшись до прилавка и отстояв пять минут в очереди, я подумала, что бледно-розовые сосиски с серым оттенком вряд ли придутся по душе Алсу.

– По-моему, сосиски не очень свежие… – предположила я, подняв глаза на молодого повара на раздаче.

– Ну что вы! – отвечал повар, сделав серьезное лицо. – Если бы они были несвежие, мы бы их в пиццу положили!

Я вернулась с чаем и двумя ватрушками.

– Джонни зовет нас на день рождения! – радовалась Алсу. – Поедем на дачу на все выходные.

– Я знаю, – ответила я. – Меня Набоков уже позвал.

– А ты что?

– Наврала, что меня парень не пустит.

– А он что?

– Сказал, чтобы и его тоже позвала.

– Какие же они с Джонни крутые, – улыбалась Алсу, водя пальцем по сенсорному экрану мобильного.

* * *

Днем я отписалась в верхнем сообщении в блоге Тани – всего пара слов о себе. Не прошло и часа, как прилетело уведомление, что она добавила меня в друзья.

Из Живого Журнала Тани Т.

Тема: —

Настроение: depressed

Музыка: Lana Del Rey – Video Games

Доступ: только для друзей

* * *

Подходили к концу последние летние каникулы перед началом учебы в институте.

Я сидела на разобранном диване и щелкала пультом, уставившись в плазменный экран. Первый, второй, третий, четвертый, пятый каналы, кабельное, спутниковое, а потом в обратном порядке. Ничего интересного.

Бывший одноклассник Антон лежал у меня на животе и лениво перебирал гитарные струны. Играть он не умел, а гитара ему нравилась. Его голову хотелось спихнуть с живота и наконец спокойно вздохнуть, но было лень двинуть даже пальцем ноги.

С дивана была видна дверь в соседнюю комнату, где жила моя подруга Оксана. Сейчас она сидела на кровати, смотрела «Мемуары гейши» и грустила.

С кухни пришел худой высокий парень в одних джинсах. Я знала, что он из соседней школы, но имени не помнила.

– Мы пойдем прогуляемся, – сказал он, садясь на пол и натягивая светлые кроссовки. – До магазина дойдем и обратно. Десять минут и дома.

Через три минуты Оксана и парень ушли, захлопнув дверь квартиры. Антон отпустил гитару и поднял глаза на меня. Лежать на животе стало неинтересно – он хотел перебраться выше, обнять покрепче и лечь на грудь, закрыв глаза. Я где-то слышала, что парни иногда любят так делать – обнять кого-нибудь и рассказывать о своих проблемах. Чтобы их слушали, жалели, чтобы со всем соглашались, чтобы целовалась с ними в первый же день, а потом не требовали встреч и признаний.

Я знала, что Оксана с тем парнем ушли не на десять минут и совсем не до ближайшего магазина.

Они спустятся вниз, сядут на лавку у подъезда, будут болтать, изредка поглядывая на окна и балкон третьего этажа. Десять минут, двадцать минут, тридцать, сорок. Нет, они ушли не на десять минут. Минимум на час-полтора.

Я смотрела в сторону балкона и продолжала щелкать пультом. Три, два, один, ноль…

– Та-а-ань, а как насчет?.. – спросил ее Антон. Спросил так, будто предлагал налить ему чашку чая или открыть банку пепси из холодильника.

Я встала с дивана и вышла на балкон. На детской площадке на краю песочницы сидели тот самый парень и Оксана. Она смеялась и смотрела на балкон третьего этажа. Я ошиблась. Балкон лучше видно, если сидеть на краю песочницы, а не на лавке у подъезда.

Оксана это знала, а еще она знала, что мне семнадцать лет и я до сих пор ни с кем не целовалась.

* * *

Я окончила школу с золотой медалью, без проблем сдала ЕГЭ и поступила в один из лучших вузов Москвы.

Мне шестнадцать, и у меня никогда не было парня. Я не считаю это проблемой, но мои подруги думают по-другому. В наше время круто быть юной и опытной. А если у тебя первый парень появился только после пятнадцати лет, то это уже поздно и, значит, с тобой что-то не так. Говорят, нормальных девок быстро разбирают, остается один неликвид, например ботаны вроде меня.

Мои подруги вбили себе в голову, что мне срочно нужен парень, иначе я совсем одичаю или останусь старой девой до конца жизни.

Каждая из них считает своим долгом принять активное участие в налаживании моей личной жизни.

Ненавижу все эти идиотские разговоры: «Мы тебе найдем хорошего, умного, доброго, классного – познакомитесь, влюбитесь и будете жить долго и счастливо и умрете в один день!»

Все попытки свести меня с кем-нибудь я пресекаю, а если не доходит – огрызаюсь, а иногда набираюсь смелости и шлю туда, откуда не возвращаются.

Что движет этими людьми? Какие цели они перед собой ставят? Действительно ли желают мне счастья или хотят заставить меня чувствовать себя неловко? Однажды я спросила их об этом. Девочки сказали, что парни повышают самооценку.

Я им ответила, что у меня все в порядке с самооценкой и зависит она не от наличия парня, а от того, что ты делаешь, какие принимаешь решения, что думаешь и как поступаешь.

Девочки не поняли.

Они знакомят меня с мальчиками. За час до встречи пишут СМС:

«Встречаемся, где договаривались. Будь сияющей и благоухающей! А вдруг ты сегодня познакомишься со своей судьбой =)))))))».

В конце обязательно будет десяток смайлов. По ним я догадываюсь, что ждет меня на этой встрече. Очередной претендент на место моего парня. За два года я успела избавиться от такого количества возможных МЧ, что уже сбилась со счету.

Глава 7

Сюрприз

– А я тебе уже рассказывал, как мы однажды Димкин день рождения отмечали на катке в парке Горького?

– Не-а!

– Ну, значит так…

Андрей в красном фартуке в белых сердечках стоял у плиты, рассказывал очередную историю, забавно дергаясь на месте под музыку, что громко доносилась из комнаты рядом.

Больше двух часов мы болтали, смеялись, танцевали и дурачились на кухне, пока не услышали, как у забора остановилась машина и прозвенел звонок у железной калитки.

– Привет! – сказала Наташа, целуя меня в щеку и поправляя идеально выпрямленные волосы. – Знакомься, это моя подруга Юнна!

Только теперь я заметила, что рядом с Наташей стояла худая девушка с мультяшным лицом и огромными глазами – та самая девушка из салона «Амстердам», которая в начале июня обкромсала мне волосы, сделав из меня рыжее чучело.

– Она с юридического факультета, – продолжала Наташа. – Юнна, а это Саша, моя подруга.

– А мы, кажется, уже знакомы, – улыбнувшись, сказала Юнна.

– Да, я стриглась у нее в июне, – кивнула я, складывая жареные сосиски в большую тарелку. – Надеюсь, вы привезли что-нибудь поесть?

– Да, – махнула рукой Наташа. – Мальчики сейчас все из машины принесут.

Из разных концов дома доносилась музыка. В одном из коридоров на первом этаже я заметила странную парочку: толстый парень развалился в кресле, а на его коленях ерзала маленькая худая девчонка. Она тискала его, сюсюкала и нежно называла «своим хрюшей».

На веранде в компании Наташи и Юнны курил Фил. Девушки переглядывались, улыбались и шушукались после каждой шутки. Мне было все равно.

– Он тебе еще нравится? – тихо спросила Алсу, оказавшись рядом со мной. – Я про твоего Фила.

Я равнодушно пожала плечами:

– Он неплохой парень, – сказала я, немного подумав.

– Ты не сильно расстроилась, что вы расстались?

– Да нет. Мы остались друзьями.

Едва я спустилась на первый этаж, как Фил чуть не сбил меня с ног. Он еле стоял, а по лбу струилась кровь.

– Это я в бассейне, – рассказывал он. – Разбежался, нырнул, а он же мелкий ведь… Не волнуйся, я не сильно!

Следующие десять минут я дезинфицировала его рану, оказавшуюся глубокой царапиной. Оставив Фила с крестом из пластыря на лбу спать на диване в бильярдной, я пошла на кухню. За деревянным столом с закусками и салатами сидели Джонни и Наташа. Они о чем-то спорили, громко хохотали.

Я устроилась напротив, забравшись с ногами на стул и уткнувшись подбородком в колени. Тут же появился Андрей и сел рядом.

– Это тебе, – сказал он, пододвигая ко мне тарелку с двумя сочными кусками пиццы. Пахло так, что дух захватывало. – Ешь, пока не остыла.

– Спасибо, – удивленно ответила я, потянувшись за куском пиццы.

– Там еще шашлык скоро будет, – продолжал Набоков. – Тебе принести?

Я смущенно кивнула. Набоков улыбнулся.

– Как твой парень? – спросил он.

– Ты про Фила?

– Да.

– Он не мой парень, – ответила я.

– Они расстались, – дополнила Наташа. – На прошлой неделе еще.

– Мы остались друзьями и сейчас хорошо общаемся, – объяснила я. – Поэтому и сюда вместе приехали.

Мы говорили обо всем на свете. Успели обсудить и политику, и спорт, и литературу, и шоу-бизнес, и школу и даже затронуть сложные философские вопросы.

В два часа ночи мне захотелось спать, я ушла с кухни, прошла по коридору и поднялась на второй этаж. Бронзовые стрелки антикварных часов показывали половину третьего, вид за окнами намекал, что скоро будет светать.

Все комнаты на втором этаже были уже заняты. В крайней спала Алсу. Я тихо зашла, завалилась на единственную свободную кровать и уснула в майке и джинсах.

Когда я проснулась, за окном было уже светло. Сквозь пыльно-серые облака пробивалось холодное солнце, а со двора тихо доносилась вчерашняя музыка и сонные голоса проснувшихся студентов. Они собирались жарить шашлык. Хотелось еще немного поспать и спуститься вниз.

Часы на стене показывали десять утра. В бильярдной было тихо. Я спустилась вниз. На кухню медленно подтягивались помятые и сонные студенты, наливали кофе. Они приходили стаями, тихо брали, что было нужно, и осторожно уходили.

– Сашуль, так что у вас с этим парнем, Филом? – интересовался толстый парень, имени которого я не знала. – Мутите?

Я пожала плечами.

– Мутите, мутите, – одобрил толстяк.

– Да нет, мы дружим, – поправила я.

– Так это и есть самое крутое! – улыбался парень. – Когда любовь рождается из дружбы.

– Может быть.

Мне хотелось заплакать.

В этот момент сонный и помятый Фил в длинных шортах и желтой олимпийке на голое тело, держась за голову, заплыл в кухню.

– Футболку свою найти не могу… – жаловался он, садясь за стол.

– Пойду поищу, – сказала я, обрадовавшись, что появился предлог сбежать с кухни.

Я не стала искать футболку Фила. Я пошла искать Алсу. Нашла ее в гостиной на первом этаже. Она лежала на просторном диване, укрывшись пледом, и задумчиво смотрела телевизор. Я легла рядом. С дивана было хорошо видно, что происходит на кухне. Набоков и Джонни пытались приготовить суп.

Подошла Юнна:

– Саш, можно с тобой поговорить? – спросила она. – Пойдем на крыльцо?

Я неохотно вылезла из-под пледа и вышла за ней на улицу. Юнна села на белый пластиковый стул и закинула ноги на деревянные перила. Я села рядом.

– Ты прости меня, что я тебя тогда так обстригла… – извинялась она. – Ты была такая грустная, убитая, как будто парень только что бросил. В такие моменты нужно испытать шок, чтобы прийти в себя. Болевой, например. Причинять боль я не могла, поэтому действовала своим способом. Экстремальной стрижкой. По-моему, получилось прикольно, хоть и ярко.

– Да я уже привыкла, – отвечала я. – Как будто всегда такой была.

– Слушай, а этот парень высокий, Филипп, он твой? – вдруг спросила Юнна. – Такой клевый!

– Да, он со мной, но он не мой парень.

– То есть как это?

– Мы уже не встречаемся, – вздохнула я. – Встречались пару недель, сейчас просто друзья.

– А чего так? – заинтересовалась Юнна.

– Да ничего, к нему просто бывшая девушка вернулась.

– Ах вот оно что. Терпеть не могу таких. Знаешь, она просто почувствовала, что мальчик увлекся другой, поманила пальцем, вот он и вернулся. Он скоро надоест ей, она его снова кинет, и он вернется к тебе. Так часто бывает. Так что не переживай, Сань. Парни все придурки.

– Угу, – согласилась я, забравшись с ногами в кресло. Мне было скучно.

– Только это не очень хорошо… – продолжала Юнна. – Если он ее любит. Он так и будет бегать к ней по первому зову. Тебе это надо?

– Я не переживаю, – ответила я. – Я не успела в него влюбиться. Просто мы с ним очень похожи в этом. Я знала, что он любит бывшую. Он знал, что меня недавно бросил парень, с которым я год встречалась. Если бы он мне позвонил и предложил снова встречаться, я бы даже ломаться не стала и сразу бы согласилась. Так что мы с Филом друг друга стоим. Мы с самого начала знали, что вместе ненадолго.

– Год – это так долго, – сказала Юнна.

– А пролетел незаметно.

– Проводились исследования, – продолжала она. – Чтобы полностью прийти в норму после расставания с человеком, потребуется половина времени, которое вы были вместе.

– Значит, полгода.

* * *

Когда я проснулась ранним утром в понедельник, был уже август. Я нехотя поднялась на ноги и прошла в ванную. Я зажмурилась, отвернулась и, открыв один глаз, посмотрела через плечо: на меня внимательно смотрела черноглазая такса.

Накинув халат, я вышла на балкон. Внизу на пустой детской площадке прыгала через скакалку Алсу.

Я скинула ей СМС, чтобы после зарядки поднялась ко мне. Алсу прибежала через десять минут.

– Ну, что у тебя случилось?

– Загляни ко мне в ванную.

– А что там у тебя?

– Не знаю. Может, ты хоть подскажешь.

Я открыла дверь в ванную и пропустила Алсу вперед:

– Ты видишь то же, что и я?

– Если ты видишь таксу, то да.

– Чья она? И как она сюда попала?

– Похожа на собаку Набокова. Его сестра вчера всех развозила по домам. Мы вшестером ехали последними. Может, забыли бедного зверя у тебя… Позвони Андрею.

– У меня нет его номера.

– Позвони с моего. Или ты предлагаешь мне это сделать? – улыбнулась Алсу. – Или сама справишься? – Второй вопрос был адресован скорее таксе, которая спокойно позволяла Алсу себя тискать. – Слушай, а что едят таксы? Она ведь, наверное, со вчерашнего дня голодная…

Я взяла мобильный Алсу и набрала номер Андрея, через три длинных гудка он мне ответил.

– Привет, Саш! Как дела?

– Нормально, – неуверенно отвечала я, глядя на Алсу и таксу, только что лизнувшую ее в нос. – А у тебя?

– Заправляю машину. Сейчас поеду на мойку, а потом отца забирать из больницы.

– Понятно. Слушай, тут такое дело… Только не подумай, что я сошла с ума… Вчера твоя сестра отвозила нас домой. Полчаса назад я проснулась, а у меня… в ванной сидит такса. Я не знаю, как она здесь оказалась… Ты не знаешь, может быть, она ваша?

– Сашка! Конечно, наша! О чем только думает Светка… Развозила всех по домам, собаку с собой зачем-то взяла. Приезжаем домой под вечер – собаки нет! Чуть не убил… Думали, все, пропала…

– …Ой, а она «Активию» ест!.. – рассмеялась Алсу, держа в одной руке таксу, а в другой коробку йогурта.

– Хорошо. Ты приедешь за ней?

– Я здесь недалеко, на заправке у «Калужской». Сейчас машину домоют, и приеду.

– Кстати, как ее зовут?

– Это мальчик. Зовут Степой, – отвечал Набоков. По голосу я поняла, что он улыбался.

Я зашла «ВКонтакте». Пять новых заявок в друзья и десяток фотографий, на которых меня отметили. Зашла в блог Тани и стала читать с того места, где остановилась раньше.

Из Живого Журнала Тани Т.

Тема: —

Настроение: depressed

Музыка: Iowa – Мама

Доступ: только для друзей

* * *

Утром вещи еще не были до конца собраны. Я снова и снова укладывала чемоданы. Собиралась целых пять дней, и то не успевала. Конец января, день отъезда на море с однокурсниками. Было раннее утро, все в квартире стояли на ушах, бегали без остановки туда-сюда, собирали вещи, я чуть ли не плакала, брат Илья нервничал и рявкал на всех. Очень боялись опоздать в аэропорт на самолет. Наконец все было собрано, чемоданы аккуратным рядком стояли на полу, но Илья все не мог успокоиться.

– Где твой паспорт? – без конца спрашивал он. – Где деньги? Ты куда их положила?

– Ты их сам прятал, вот теперь и ищи! – обижалась почти до слез.

– Тихо там! – кричал с кухни отец.

– Ладно, – успокоился Илья. – Ты тут пока все проверь, а я пойду приму душ.

– Иди искупайся… – говорила я, аккуратно расстегивая свою сумку, пытаясь найти в ней документы.

Через десять минут Илья вышел из ванной и продолжил ворчать.

– Ты еще не в куртке? – чуть ли не кричал он. – Опоздаем, ты будешь виновата!

– Мам, скажи ему, чтоб не орал на меня!

– Да он же в шутку.

– А мне не нравится… – Мое настроение совсем испортилось.

– Не нравится… – передразнил Илья. – Иди лучше документы все проверь!

* * *

В такси мы сидели рядом.

Играла веселая музыка, я немного расслабилась. Музыка поднимала настроение. Я положила голову на плечо брату и закрыла глаза. Хотелось спать, потому что всю ночь не спала. Мне всегда трудно заснуть накануне какого-нибудь отъезда.

Мы путешествуем несколько раз в год. Родители стараются брать отпуск по три раза в год. Летом обычно две недели, чтобы отвезти нас с братом на море на каникулах. Потом неделя осенью и неделя весной. Отпуска и маршруты планируются заранее, за три-четыре месяца, а иногда и во время самой поездки.

К семнадцати годам у меня не было ни одного парня, зато я лучше всех училась и объездила почти всю Европу и могла легко сравнить качество обслуживания на самых популярных курортах Турции, Египта, Туниса и Таиланда.

Эта поездка в Грецию с однокурсниками была моим первым самостоятельным путешествием. Можно сказать, меня провожали в аэропорт всей семьей.

Только я задремала, как нужно было выходить. Всего-то полчаса ехали, а казалось, что это так далеко.

Мы вошли в здание аэропорта. Объявили посадку на самолет, мы встали в очередь, чтобы пройти таможенный контроль.

Здесь же мелькали знакомые лица с факультета. Подходили, здоровались, таскали сумки, становились в очередь, много смеялись и улыбались.

А вот и Саша. Стоит на три человека впереди меня, оглядывается по сторонам, замечает меня и останавливает взгляд на пару секунд. Он обычный, но у меня все внутри переворачивается, когда я вижу его. Хорошо, что мы учимся в разных группах и сталкиваемся не так часто, иначе я не смогла бы и дальше хорошо учиться и сдать сессию на отлично.

Но что он тут делает? Это не очень хорошо. Если он будет в одном отеле с нами, я не смогу нормально расслабиться. Интересно, почему он на меня опять смотрит? Ему что, делать больше нечего?

Спустя час я уже сидела в самолете и проверяла настройки на фотокамере. Нельзя изменять старым традициям. В этот раз нужно привезти как минимум пару тысяч фотошедевров.

– Привет! – Мужской голос испугал меня. Я резко обернулась и уставилась на него. Рядом сидел Саша.

– Привет… – еле слышно ответила я. Наверное, это от волнения. Саша улыбался и не отводил глаз. Я не должна обольщаться на его счет. Говорят, у него есть девушка.

– Как дела? – спросил он.

– Хорошо, – ответила я, отрицательно покачав головой.

– Хорошо! – повторил Саша, передразнив меня. Мы смеялись, а я краснела.

* * *

Набоков приехал через час. Степа встретил его радостным визгом, взобрался на руки и обслюнявил лицо.

– Саш…

– Да?

– Ты сейчас свободна?

– А что?

– Я до вечера свободен. За отцом только к шести ехать. Покатаемся вместе?

– Ну, я не знаю…

– У тебя есть дела?

– Вообще нет.

– Тогда в чем дело? – улыбнулся Набоков. – Чего дома сидеть. Поехали!

Глава 8

С таким, как ты, о других не думают

Мы катались до вечера, слушая музыку и переглядываясь почти без слов. Рядом с ним было так легко и комфортно, что даже молчание не напрягало.

Несколько раз мы проезжали мимо здания инженерного факультета. Мне нравилось ходить пешком по этим тротуарам до метро в сторону Ленинского проспекта. Вглядываться в лица прохожих, вспоминать приятное, рассматривать старые бело-синие трамваи. Такие нескладные и тяжелые. На этом отрезке пути мне всегда казалось, что я попадала в другое измерение. Дорога от факультета до метро не принадлежала реальному миру и настоящему времени. Это было прошлое, застывшее в камне зданий, в пыльных листьях деревьев, в стеклянных палатках и скамейках дворика, что виден сквозь арку, где по вечерам на беседку и песочницы тоскливо падает солнечный свет.

«Спорим, я угадаю, что лежит у тебя в рюкзаке? – мысленно спросила я Андрея, и тут же сама ответила, взглянув на его серый рюкзак на заднем сиденье. – Мятый темный пакет со старыми бутсами и блочная тетрадь с первого курса, для которой ты не покупал новых листов уже целый год. Ты не пишешь лекции – ты рисуешь божьих коровок и лисят на старых, исписанных листах в клеточку. Рядом с тетрадью – бутылка химического зеленого чая, книга «Три мушкетера», которую ты читаешь с октября прошлого года, и новый «Esquire».

А дальше?

В боковом кармане лежат таблетки от головы и малиновые леденцы от кашля, похожие по вкусу на мятную жвачку».

* * *

– А она хорошо в математике разбирается? – услышала я вопрос, сидя вечером на кухне дома у Набокова. Он оставил меня на пару минут, чтобы «почесать папе спинку» и пожелать спокойной ночи.

Мне нравилось сидеть в углу дивана на кухне, медленно пить уже остывший чай и смотреть футбол.

Нравилась его сестра, что сидела на подоконнике и курила в открытую форточку.

Нравилось, что папа уже лег спать, а мама в командировке и дома всегда тусуется кто-то из друзей.

Нравились истории, рассказанные папой, когда мы, забрав его из больницы, ехали домой. Нравилось, что сейчас он спросил именно про математику, а не про то, кем работают мои родители.

Нравился голубой вислоухий кот, забравшийся на низкий холодильник и смущенно спрятавший желтоглазую морду за пачку шоколадных кукурузных хлопьев.

Нравился большой попугай, который позволил почесать пальцем свою зеленую пернатую голову, не пытаясь при этом клюнуть.

Нравилось, что Набокову можно было рассказать обо всем, что думаешь. Рассказать обо всем так открыто и легко, будто мы знакомы с песочницы.

Он прошел к соседнему дивану и тихо лег, пожелав мне спокойной ночи.

– Саш, ты спишь? – вдруг спросил Набоков.

– Нет, – тихо ответила я. – А что?

– А-а может быть… вместе полежим?

– А тебе что, одному скучно? – тихо издевалась я. – Или, может, холодно?

Андрей неслышно смеялся.

– Ну что, кто к кому пойдет? – спросила я.

– Давай ты ко мне.

– Ладно, – согласилась я, перебираясь со своей кровати на диван Андрея.

– Ты не бойся, я не буду к тебе приставать, – пообещал он.

Набоков сдержал обещание. Мы просто лежали рядом и разговаривали. В два часа ночи спать еще не хотелось. Родителям я сказала, что осталась у Алсу, как и в прошлый раз в начале июня, когда меня бросил Саша.

– Как твоего кота зовут?

– Его зовут Олег, – ответил Андрей и тихо засмеялся. Я смеялась тоже, пряча голову под одеяло, чтобы было не так громко.

– Ты вообще нормальный человек? – не могла успокоиться я, убрав одеяло. – Назвать кота Олегом!

– А что такого? Нормальное имя.

– Может, ты его еще по имени-отчеству звать будешь?

– Хорошая мысль, – кивнул Набоков. – Так и буду звать. Будет Олег Николаевич. Надеюсь, папа не будет против.

– У тебя замечательный папа.

– Да, он у нас самый лучший. Еще до школы читал нам со Светкой стихи Пушкина. Помнишь такой был?

То по кровле обветшалой

Вдруг соломой зашумит,

То как путник запоздалый

К нам в окошко постучит…

– Кто ж его не помнит? Наизусть учили когда-то.

– Вместо слова «путник» я слышал «спутник» и все не понимал. При чем здесь спутник? Искусственный спутник Земли, что ли? Так он же большой! Спутник запоздалый к нам в окошко постучит… Как же он, спутник, большой такой и вдруг… в окошко постучит?! А главное, чем он постучит-то? Да и зачем?

– А помнишь начало «Руслана и Людмилы» про Лукоморье? «У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том». Когда мне было три года, я все время спрашивала у мамы и бабушки, кто такой Надубетом.

– А вот у мамы не было времени читать нам сказки, и она просто ставила кассету «Том и Джерри», а потом приходил папа и читал про Лукоморье. «Златая цепь, на дубе – Том». То есть мы американского мультяшного кота на Пушкинском дубе представляли. Я так лет до десяти был уверен, что Тома и Джерри Пушкин придумал.

В семь утра в комнату тихо забежал голубой кот, запрыгнул на кровать с моей стороны, держа в зубах скомканный фантик от конфеты. Посмотрев пару секунд мне в глаза, кот разжал челюсти и потрогал меня за руку плюшевой серой лапой.

С кухни доносился шум воды и звук закипающего чайника. Пора вставать, одеваться и идти домой, пока не проснулся Андрей.

Пока не ушла сестра и есть кому закрыть за мной дверь.

Я быстро оделась, взяла сумку и вышла в темный коридор.

– Привет! Я ухожу. Закроешь за мной дверь? – на одном дыхании выпалила я, боясь представить себя со стороны.

– Подожди, может, выпьешь кофе? Я тебе сейчас налью. – Света смотрела на меня абсолютно спокойными зелено-карими глазами с пушистыми ресницами. Как у Набокова.

– Нет-нет-нет. Спасибо большое, но я…

– Все в порядке? – спросила Света. – Ты нормально себя чувствуешь?

Я чувствовала себя в сотни раз лучше, чем просто «нормально», но понимала, что это будет продолжаться недолго.

От двух часов до двух дней.

Два дня – потолок.

В настоящем – насыщенный раствор счастья.

Спустя сутки – концентрация приблизится к минимальной отметке. Растворившись в долгих разговорах с подругами и бестолковым сидением в Интернете, выпадет сухим остатком ожидания телефонного звонка.

С завтрашнего дня – до бесконечности.

– Да, – ответила я, пытаясь улыбаться. – Пока нормально.

* * *

Придя домой, я сразу зашла «ВКонтакте». Из ста семи друзей в восемь утра онлайн была только Алсу. Я позвала ее к себе, и через двадцать минут она уже сидела у меня на диване и выкладывала на журнальный столик чизбургеры, картошку и ягодные пирожки из «Макдоналдса».

– Вчера вечером нашла бывшую девчонку Джонни, – сказала она, откусывая половину чизбургера. – Пятнадцать минут, и готово. Я и не думала, что так быстро получится.

– Как тебе это удается?

– У меня хорошая интуиция, и я умею анализировать информацию. Ну вот смотри, у меня в друзьях четыреста с лишним человек. Я знакома с полусотней максимум. Остальных я даже не помню как зовут. Виделись где-то один раз, может. Я не отклоняю заявки, мне не жалко, и я с радостью буду общаться, если представится случай. Тут можно раскопать любые пласты своей и, главное, чужой жизни. Это очень затягивает. Я легко могу узнать, как у людей с личной жизнью.

– Как?

– По фотографиям всегда угадываю.

– Да ладно! И как же ты это делаешь?

– Ну, например, выставляет какая-нибудь чикуля с десяток снимков на даче при полном параде. У нее домик в деревне, деревянный, с трубой, шесть соток, теплицы под окнами. Что ты можешь об этом сказать?

Я пожала плечами и взяла чизбургер.

– Это значит, что она в поиске. Одинокие девки даже на даче стараются выглядеть так, будто через минуту на свиданку сорвутся. А в реале их ждет лопата, тачка навоза и грядка морковки в огороде. Нормальные люди надевают то, что нежалко. Старые треники, например. А что, если видишь чиксу при параде в холле египетского отеля?

Я снова пожала плечами.

– Отдыхать одной не круто, как ни крути. Надо посмотреть ей в глаза. Девушку ведь явно кто-то фоткал! А на любимых заек на отдыхе смотрят с особой нежностью.

– А что бы ты про меня сказала, если бы не знала и увидела фотку на сайте?

– Я бы попросила убрать два неправильных ответа, воспользовалась помощью зала и позвонила бы другу. Да, все сразу. У тебя особый случай.

– Особо тяжелый?

– Скорее, сложный.

– А что бы ты рассказала о Набокове и его взрослой девушке?

– Мне Наташка о них рассказывала недавно, – ответила Алсу. – Они больше полугода вместе. Совершенно случайно познакомились «ВКонтакте». Он увидел ссылку на группу «Я тебя люблю». Знаешь, там постят нежные фото парочек и излишне романтичные цитаты о любви. Зашел поржать. Увидел ее фото в подписчиках, зашел на страницу, лайкнул аву и тут понеслось. Она крутая. Работает персональным ассистентом генерального директора в каком-то иностранном банке. А он студент-инженер. Чувствуешь разницу? Парням иногда нравятся девушки постарше, это нормально.

– Понятно, – все, что я могла сказать.

– Ты что, расстроилась?

– Похоже, мне не на что надеяться. Мы до вечера катались, потом к нему домой поехали, я только утром вернулась.

– Что-то было?

– Нет, мы пару раз поцеловались и проговорили почти до утра. Теперь я думаю, он должен мне позвонить, или это ничего не значило? И нужно ли мне вообще о нем думать и беспокоиться, если он сейчас, скорее всего, обнимает свою взрослую девушку?

* * *

Когда Алсу ушла, я включила свет и телевизор, поставила телефон на подзарядку. Звук телевизора на минимальной отметке. Телефон молчит. Абонент, конечно, доступен, просто думает сейчас о другом. Или другой.

Чтобы отвлечься, я занялась уборкой. Разобрала шкаф, выбросила километр черновиков, нашла немецко-русский словарь для технических специальностей. А в самом углу, под горой старых футболок, аккуратно сохранилось оригами из контрольных работ по математике и диктанта по русскому языку с тридцатью ошибками. Кроме того, нашлась тонна старых глянцевых журналов, которые я покупала, но никогда не читала дальше оглавления и гороскопа для Стрельцов.

Расставила коллекцию лаков для ногтей. Сначала по росту, потом по цветам радуги. Не понравилось.

Новых сообщений нет.

Ближе к вечеру я прилегла на диван и отключилась до двенадцати ночи. Первое, что я сделала, проснувшись в десять минут первого, – схватила мобильник и разблокировала его с третьей попытки дрожащими руками.

Ни пропущенных звонков, ни СМС.

Я зашла в блог Тани и продолжила чтение.

Из Живого Журнала Тани Т.

Тема: С таким, как ты, о других не думают

Музыка: 5ivesta Family – Я с тобою, как в раю

Доступ: только для друзей

* * *

За пару дней до этого, готовясь к поездке, я искала купальник и купила мужскую футболку, чтобы в ней спать. 48-й размер.

– Не люблю женские ночные рубашки. Мне в них как-то неудобно. Лучше куплю себе мужскую футболку и буду в ней спать.

– Это круто на самом деле.

– Почему?

– Девушки любят спать в футболках своих парней, это во-первых. А во-вторых, я уже давно где-то читала – если хочешь, чтобы у тебя появился парень, то делай все так, будто он у тебя уже есть. Например, спи в мужской футболке.

– Надо же, никогда не слышала об этом.

– Только будь осторожна с размером. Не выбирай слишком большую, а то еще влюбишься в толстяка какого-нибудь.

– А какой тогда взять? Я не разбираюсь в размерах мужской одежды.

– Возьми сорок восьмой. Не самый худой и уж точно не толстый. Нормальный.

* * *

После двух недель в Греции Саша добавил меня в друзья «ВКонтакте», но встречаться не предлагал, даже на свидание ни разу не позвал. Звонков, СМС тоже не было. В институте он просто здоровался и больше ничего не спрашивал. Говорили, что у него с девушкой все хорошо и что девушка совсем-совсем молоденькая, еще в школе учится.

Я ни о чем не жалела, но должна была забыть о нем. Чем меньше мы сталкиваемся, тем лучше. Дни в институте похожи на ад, мне тяжело учиться, я с трудом могу сосредоточиться. Нужно взять себя в руки и успокоиться. Закрывать глаза, глубоко и медленно дышать, считать до десяти. Говорят, это хорошо помогает.

Меня разрывало между желанием его видеть и желаем его избегать. Я выбрала второе, и в тот же вечер мы столкнулись на автобусной остановке.

– Застегнись, холодно, – спокойно сказал Саша.

– Мне жарко.

– Простынешь ведь.

– Не простыну.

– Ну хотя бы шапку надень, что ли.

– У меня нет шапки.

– Капюшон накинь, Тань, замерзнешь, – улыбнулся он. – Нам еще долго стоять.

– Не хочу.

Тогда Саша подошел ближе и стал застегивать мне пальто. Сначала пуговицы, потом шарф. Поправил волосы, сам накинул капюшон, державшийся на двух петлях вместо трех.

– Пришей пуговицу, у тебя оторвалась, – сказал он, не спеша отпускать меня.

– Пришью, – вздохнула я. – Хочешь, покажу тебе свой студенческий? – и полезла в сумку. – Только фотку не смотри, ладно?

– Ладно, – согласился он, открывая билет. – Татьяна Ткаченко. А с длинными волосами тебе лучше.

– Ну, я же просила не смотреть…

– Да ладно, – улыбнулся он. – Мне нравится эта фотография.

– Снималась после выпускного, – сказала я. – На следующее утро.

* * *

В начале февраля я праздновала восемнадцатый день рождения. В трехкомнатной квартире собрались близкие и дальние родственники. Мы с братом помогали на кухне, готовили, резали, собирали на стол, меняли приборы. Гости пили, поздравляли, обнимали и целовали: «Какая большая стала! А казалось, совсем недавно пешком под стол ходила. Парни-то, наверное, с ума сходят…»

Я не хотела праздновать.

– Таня, возьми трубку! – кричала мать с кухни. – Тебе ведь звонят!

– Сейчас! – отвечала я из комнаты, собирая со стола грязную посуду.

Трубку взял Илья.

– Это тебя.

– Тань, можешь спуститься вниз на пару минут? – спросил меня кто-то. На заднем плане шумели машины и дул ветер.

– Кто это?

– Это Саша. Не узнала? Богатым буду. Выйдешь?

– Д-да… – протянула я. – Сейчас…

– Ты куда? – спросил брат.

– Спущусь на минуту. Я быстро. – Я схватила свитер, открыла дверь и выбежала в коридор. В лифте заметила, что еду в домашних тапках – старых и потрепанных, со сбитой подошвой. Показаться Саше в таком убожестве было так стыдно, что даже мысль об этом заставила меня покраснеть. Жаль, что зима – босиком не выйдешь.

Я выбежала на улицу и остановилась, боясь сделать шаг. Рядом с машиной стоял Саша с огромным букетом красных роз. Надеть свитер я забыла, я сжимала его в руках, дергала нитки и все стояла там, у дверей подъезда.

Саша подошел ближе:

– Надень свитер, замерзнешь, – сказал он, протягивая мне цветы. – С Днем рождения.

Он еще много говорил, чего-то желал, улыбался, но я его не слышала. Пыталась слушать, запомнить, чтобы потом пересказать подругам, но не могла поймать ни слова. Я ловила его улыбки, взгляды, запах парфюма. Все, кроме слов.

– Ты пришила пуговицу к пальто?

– Что? – не поняла я, а потом рассмеялась. – Пуговицу? Пришила. В тот же день, – соврала.

– Молодец. Тебя ждут, а я поеду, – говорил Саша, медленно наклоняясь к моему лицу. Первый поцелуй пришелся в висок, второй – в щеку, третий – в подбородок. – Была бы моя воля, я бы сейчас увез тебя, – прошептал он перед четвертым поцелуем, который попал в цель.

Я не спросила, как Саша узнал, где я живу. Тем не менее я не предложила ему подняться наверх.

* * *

После пятой пары Саша провожал меня домой. Я не предложила ему подняться наверх, но и не противилась, когда он зашел в подъезд вместе со мной, проехался на лифте и встал рядом, когда я жала кнопку звонка.

Родители и брат отнеслись спокойно к этому визиту. Поздним вечером мы вчетвером сидели на кухне, Саша рассказывал о себе, родители слушали и задавали вопросы. Он им понравился.

Саша уехал домой только в час ночи.

Мама курила на кухне:

– Когда он рядом, ты похожа на бешеную кошку.

По дороге он написал сообщение, что едва успел на последнюю маршрутку.

Ты мой кислород.

* * *

Саша пришел днем без предупреждения. В руках держал щенка немецкой овчарки. Я взяла собаку на руки и разревелась, впервые за две недели.

– Мама разводит их. Этот самый мелкий и самый веселый, посоветовала взять именно его. Ты не плачь, лучше давай одевайся, и пойдем покупать ему ошейник, еду, ну и все остальное, что им там еще нужно. Он, кстати, сыр обожает, душу свою собачью за него продаст.

Саша сел за компьютер, подвигал мышкой. Я стояла рядом с неуклюжим щенком в руках и вытирала слезы. Саша снова поставил перед фактом. Не спросил, не предупредил. Сделал как хотел. Просто взял и принес. Знал, что я откажусь или буду сомневаться, побегу спрашивать у родителей, а они, конечно, не разрешат.

Но Саша знал и другое. Глядя на большие, удивленно приподнятые уши, сложно было остаться равнодушным и отказаться от такого подарка.

И мне это в Саше нравилось, несмотря ни на что.

Я не знала, как назвать щенка. Пускай будет Шарик, решила я, и все согласились. Шарик так Шарик.

По вечерам мы гуляли во дворе старой школы – там, где гуляли все собаководы района. Мы с братом приходили сюда уже восьмой год.

Илья обожал собак, особенно немецких овчарок знакомых. Он мог часами возиться с ними, играть, кидать палку, носиться по дворам до тех пор, пока собачники не наговорятся, возьмут своих питомцев и отведут домой. Уставших и довольных.

Учась в школе, Илья возился с собаками почти каждый день. Занимался с ними, иногда выгуливал их. Когда ровесники отправлялись пить пиво, брат спускался вниз, проходил мимо и шел на школьный двор.

Родители не решались на немецкую овчарку, а другую собаку мы не хотели. Поэтому так и возились с чужими. По выходным или когда в будни появлялся свободный час вечером я тоже носилась по дворам, играла, кидала палку, а после мы с братом возвращались домой. Шли долго и медленно, висли друг у друга на локте, еле передвигая ноги от усталости. Ежедневная беготня с собаками могла бы успешно заменить нам уроки физкультуры в школе.

Теперь, спустя несколько лет, мы гуляли втроем. Мы с братом, по-прежнему обожавшим овчарок, и Саша с тремя большими неуклюжими щенками-подростками. Оказалось, его мама занимается их разведением.

Вернувшись домой, вытерла Шарику лапы и сделала себе бутерброд. Я стояла у окна и смотрела на шоссе, на поворот у автостоянки, на два фонаря, что зажглись минуту назад. Я волновалась и думала о Саше. Что, если он больше не позвонит, не придет, не обнимет меня? Я постоянно думаю об этом, даже если все хорошо и нет причин для волнения. Что если он решит бросить меня? Я представила, через что придется пройти, и вздохнула. Задумавшись, я не заметила, как на кухню прибежал Шарик и стащил с бутерброда кусок сыра.

Глава 9

Испытание верности

Я листала страницы, читала комментарии, пытаясь залпом проглотить объемные куски текста, смотрела фотографии – совсем новые и совсем старые, сканированные и нечеткие, но не менее важные, чем все остальные. Теперь я знала, что может быть увлекательнее лучших классических и современных романов, интереснее «Кода Да Винчи» и «Гарри Поттера», вместе взятых, – это чтение скрытых записей в блоге девушки бывшего парня.

Я двигалась от настоящего времени к прошлому, на десятки страниц и сотни сообщений назад. Я догадывалась, что скрывают подзамочные записи. Копание в себе, попытки размышлять на философские темы, личные фотографии, чувства, влюбленность. Она писала о Саше, об их встрече, знакомстве, отношениях и таком сложном счастье.

Таня и Саша познакомились на зимних каникулах в Греции, куда поехали отдыхать вместе со своими однокурсниками. До этого они учились в параллельных группах, часто виделись, но знакомы не были.

Саша сразу понравился Тане. Она писала, что пробежала взаимная искра и оставшиеся две недели они не отходили друг от друга ни на шаг. Потом они разъехались по домам и продолжили встречаться в Москве. Они почти не скрывали своих отношений в институте. Не то чтобы целовались открыто, но всегда садились рядом, вместе обедали, готовили проекты и уходили после занятий, держась за руки.

Там же были и фотографии Тани – чаще всего она снимала себя на мобильник. Довольно откровенные, черно-белые: девушка старательно выгибала спину, отклячивала попу, заглядывая в собственный мобильник ярко накрашенными серыми глазами и улыбаясь.

Фотографии с Сашей тоже были. Они снимали себя на прогулках с вытянутой руки. Получалось неуклюже и неудачно: то у него глупое выражение лица, то Таня некрасиво кусала губы, – но ей все это казалось неважным – она выкладывала даже самые нечеткие и неважные фото.

Я продолжала читать, нервно ковыряя ногтями виски и подбородок.

Саша врал мне. Он не просто встречался с нами обеими, он уже давно жил своей счастливой жизнью, о которой я не знала. Собаку ей подарил недавно…

– Дура, как я только могла не заметить? – спрашивала я себя, дожидаясь, пока загрузится следующая страница.

Раньше я считала, что в историях из жизни нет ничего интересного, способного надолго привлечь внимание, однако я ошиблась. Я остановилась на моменте, где Таня узнает, что у парня есть девушка, с которой он встречается уже полгода, и призывает его сделать важный выбор.

Или она, или ванильная малолетка из его школы. Таня писала обо мне. Писала, что мне не мешало бы похудеть килограмм на пять, подкачать пресс, научиться одеваться, краситься и укладывать волосы.

Ей очень понравилось, как Саша был записан в телефонной книжке моего смартфона. Наверное, Саня сам ей рассказал об этом. Я записала его «Зайчушуля», когда мы только начали встречаться. Алсу и Наташа, узнав об этом, сделали вид, что их тошнит.

Таня стала называть его так же. Ей хотелось, чтобы Зайчушуля любил только ее, был рядом только с ней, а не с глупой неопытной школьницей.

От нее нужно было как-то избавиться. Сказать прямо Саша не мог – хотел, чтобы я сама приняла это решение или сделала что-нибудь такое гадкое, после чего разрыв отношений был бы самым логичным завершением истории. Например, изменила бы ему – Саша бы обо всем узнал. Все по-честному, и нервы в порядке.

Но как же все провернуть, если эта дура Саша даже и не думает смотреть на других?

Нужно, чтобы представился удобный случай…

С этим блогом я даже забыла, как сильно ждала сообщений от Набокова, которых по-прежнему не было. А тем временем Таня уже подавала Саше идеи, как избавиться от девушки за максимально короткое время.

«Знаете такую программу, где парни проверяют своих девушек, а девушки своих парней на верность?» – спрашивала Таня огромными розовыми буквами.

Суть шоу: подсадной мачо пытается соблазнить девушку по просьбе ее молодого человека, который имеет возможность видеть это в прямом эфире. Если девушка поддается соблазну и отвечает на знаки внимания, значит, она не прошла это испытание, и отношениям конец.

«Андрюха Набоков клевый, он у себя в универе капитан команды КВН, так что развести кого-то ему даже по приколу! Он в трех программах «Испытания верности» снялся! А после этой почему-то забил, не знаю…»

Он не отказался и сделал все, как его просили. Весь вечер ублажал и развлекал Сашу, после чего предложил поехать к нему домой.

«Звони ей! – сказала Таня Саше спустя пару часов. – Скажи, что ждешь ее у подъезда с мороженым, и послушай, что она ответит!»

Ловушка захлопнулась.

Я не стала врать, что через минуту спущусь к машине.

Не отрицала, что меня нет дома.

Не было никакого Саши у подъезда с мороженым.

Саши вообще в тот момент в Москве не было.

В это время он был с Таней…

– Кусок… – прошептала я, не веря своим глазам и не зная, кого сильнее нужно ненавидеть.

Сашу с Таней, которые придумали эту унизительную проверку на вшивость, или Набокова, который воплотил в жизнь их болезненную фантазию?

Хотелось побыть одной. Хотелось сидеть на полу на пустой кухне и плакать.

Эпилог

Прошла неделя.

Мне безумно хотелось отформатировать мозг и забыть весь прошедший год. С прошлого августа до нынешнего сентября. Хотя можно было бы ограничиться тремя месяцами этого никудышного лета. Я уверена – это было самое ужасное лето в моей жизни. Сначала меня предал любимый парень, после выгнали с работы, а потом я влюбилась в того, кто подставил меня в самом начале.

Такого не придумаешь специально, такое вряд ли кому приснится, такое стыдно вспоминать. Я рассказала Алсу обо всем, что прочитала в блоге Ткаченко.

– Хуже уже точно не будет, – сказала она, выслушав меня. – Будь уверена!

– Почему ты улыбаешься?

– Ты знаешь, что это значит?

– Нет.

– Моя мама говорит, что ночь темнее всего перед рассветом, так что очень скоро все будет хорошо, даже если сейчас кажется, что все плохо. Все изменится, вот увидишь. Набоков не звонил тебе?

– Нет, – вздохнула я. – Не писал и не звонил.

– Я зайду к себе на страничку с твоего ноута, – сказала Алсу.

– Заходи.

Алсу зашла и притихла на некоторое время. Я слушала равномерный стук клавиш и дремала перед телевизором. Так и проходили последние дни лета, августа и каникул. Больше всех повезло Наташке, два дня назад улетела в Тунис на две недели.

– Знаешь что? – спросила Алсу.

– Ну?

– Девушка Набокова удалила его из друзей.

– Это ни о чем не говорит, – ответила я. – Ты забыла, о чем я тебе рассказала? Терпеть его не могу, ненавижу! А с чего ты взяла, что это она его удалила, а не он ее?

– Он остался у нее в подписчиках. Если бы он ее удалил, то было бы наборот. Все просто. Ладно, мне пора. Меня Джонни ждет.

Когда Алсу ушла, я вернулась к компьютеру. На экране осталась открытой страничка Набокова. Я нажала на его фото, собравшее сорок восемь лайков и десять комментариев. «Мне нравятся парни, как ты. Такие покоряют сразу и навсегда».

В дверь позвонили. Я подошла и посмотрела в глазок. На лестничной клетке стоял Набоков.

– Зачем пришел? – спросила я, не открывая дверь.

– Я к тебе, – серьезно сказал Андрей. – Открой.

– Я не хочу тебя видеть.

– Са-а-аш, – протянул он.

– Уходи.

– Я не уйду.

Я неохотно открыла дверь.

– Нам нужно поговорить…

– У тебя есть ровно минута, – ответила я. – Говори. По порядку, начиная с июня и не упуская всех подробностей. Кто тебя подослал ко мне два месяца назад, чтобы проверить на верность? Наверное, мой бывший парень Саша. А неделю назад? Может, Фил? Я не удивлюсь, если и такса оказалась в моей ванной не случайно!

– Ну, насчет таксы ты права, – прямо ответил он. – Я уговорил сестру, чтобы она взяла Степу и незаметно оставила у вас в ванной, чтобы был предлог приехать к тебе и… – замялся он. – А Степка молодец, тихо сидел, не выдал.

– Андрей, ты бредишь?

– Нет.

– Ты придурок.

– Нет, я веселый и находчивый.

– Ответ принят, – грустно усмехнулась я. – А теперь отмотай на два месяца назад.

– Даже не знаю, с чего начать. Я не думал, что придется говорить об этом.

– Слабо, веселый и находчивый? Или ты только на сцене такой смелый? Сможешь без репетиций.

– Смогу.

На этом Андрей зашел в квартиру, захлопнул дверь и, прижав к стене, поцеловал меня, а после продолжил:

– Весной я подрабатывал в той идиотской программе, где парни и девушки проверяли своих любимых на верность. Тупость такая, но платили неплохо. Мой коллега Игорь должен был сниматься, но, вернувшись из Египта, жутко простыл. Температура под сорок. Какие тут съемки? Тем более девушку нужно охмурить…

Соблазнение снимают на скрытую камеру и транслируют тому, кто заказывал проверку. За день до съемок мне позвонили, умоляли помочь – сняться вместо него, ну, я и согласился. Я не знал, кого мне нужно будет соблазнять! Про тебя я узнал за час до съемок! Хотел отказаться, но уже нельзя было. Пришлось играть. Ты не бойся, этот выпуск не показывали по телику, да и снимали только до восьми, то есть пока мы не поехали ко мне.

– Ну почему именно ты?!

– Говорят, что все люди на земле знакомы максимум через цепочку из семи человек. Мир намного теснее, чем ты думаешь. После тех съемок с тобой я решил завязать с этим проектом. Меня попросили найти девушку, которая смогла бы так же разводить. Я сразу подумал про Наташку, позвал ее на кастинг, сказал еще, чтоб подруг приводила, если захотят, а она и говорит: «Сашку возьму», – тут я испугался, что ты все узнаешь. Надо было как-то отговорить ее, вот и ляпнул глупость какую-то.

Чуть позже мне рассказали, что тот парень просто хотел таким образом подставить свою девушку, а сам уже полгода изменяет ей с другой.

Мы по-прежнему торчали в полутемной прихожей. Я сидела под вешалкой для пальто, Андрей сидел напротив.

– Я узнала об этом только неделю назад.

– Саш, может, хватит уже этой фигни, – смущаясь, говорил Андрей. – Давай сходим сегодня куда-нибудь. Погуляем или в кино. Кстати, дай мне уже номер своего телефона. И в друзья добавь наконец, чтобы я мог тебе писать. В общем, у меня ужасный характер, мне почти двадцать, я полгода встречался с девушкой намного старше меня, я до сих пор попадаю щеткой по носу, когда чищу зубы, но ты давно уже нравишься мне. Если мы будем вместе, я никому тебя не отдам. Ты мне веришь?

Я отвернулась к стене, чтобы хоть как-то спрятать счастливую улыбку, и наткнулась рукой на что-то гладкое и круглое. Черный шар предсказаний, который я не успела подарить Саше в начале лета. В июне он закатился куда-то, и я три месяца не могла его найти, а он все это время валялся в углу у шкафа в прихожей.

Я смахнулся пыль рукой, мысленно спросила: «Андрей меня любит?» – и тряхнула его.

Шар ответил: «Конечно да».

Я повернулась к Андрею и улыбнулась:

– Посмотрим.

Примечания

1

Insight (англ.) – понимание.

Content

Дарья Лаврова
Вредная любовь

Глава 1 Подарок

Глава 2 Статус: работаю

Глава 3 Хеппи-энда не будет

Глава 4 Только для друзей

Глава 5 Куда улетают воздушные шарики?

Глава 6 Все и сразу

Глава 7 Сюрприз

Глава 8 С таким, как ты, о других не думают

Глава 9 Испытание верности

Эпилог

Примечания