Дарья Лаврова

100 километров до любви

За диваном глухо отозвался мобильник на беззвучном режиме. Я отправила сообщение, а потом специально спрятала телефон, чтобы не смотреть на него каждую секунду в ожидании ответа. Так делают многие девчонки. Написать, спрятать, забыть, вспомнить, достать, а там уже ответ – такой приятный сюрприз.

– Кажется, он ответил, – прошептала Кристина, многозначительно глядя на меня. – Будешь читать?

– Нет, – сказала я, кусая губы от волнения.

– Ты чего? – Кристина присела на корточки, протянула руку и выудила мой смартфон из-под дивана. – Кажется, мне интереснее даже больше, чем тебе.

– Я боюсь, – ответила я. – Может, ты сама сначала прочитаешь?

– Без проблем.

Кристина подула на телефон. С блестящей поверхности прозрачным клубком поднялась пыль. Она медленно водила пальцем по экрану. Сначала Кристина улыбалась, но позже улыбка начала медленно исчезать с ее лица.

– Ну, что скажешь?

Все так же сидя на полу, Кристина положила мобильный на диван и вздохнула.

– Ты только не расстраивайся, ладно?

– Все так плохо?

Кристина покачала головой.

– Что он написал? Ты так долго читала.

– Он написал, что сердцу не прикажешь и что вам лучше больше не видеться.

– Это все?

– И чтобы ты ему больше не писала и не звонила… – сказала Кристина. – Хорошо, что сразу сказал. Мне тетка рассказывала, как в нашем возрасте с ума сходила по одному красавцу три года, а все потому, что он каждый раз давал ей надежду. Так что это даже хорошо, что у вас сейчас так получилось. Саш, перестань.

– Можешь удалить ту эсэмэс?

– Хорошо.

– Мне уже смешно, – грустно улыбалась я. – Что со мной не так?

– С тобой все отлично. Просто тебе еще не встретился твой парень.

Чепуха. Так всегда всем говорят, чтобы успокоить. Я это точно знаю.

Мне шестнадцать с половиной лет. Все случилось позапрошлым летом – самым адским летом из всех, что я помню. Казалось, моя жизнь тогда разделилась на до и после. Мне было четырнадцать, и я вовсю встречалась с парнями. В то время я всегда была немного влюблена и с кем-то в паре.

Когда мне было четырнадцать с половиной, я совсем не боялась первых свиданий с новыми парнями. Да, в восьмом классе я считалась довольно смелой девочкой. Смотрю свои фотографии того времени и хочется взяться руками за голову или закрыть глаза ладонью от чувства неловкости. Неужели действительно находились парни, которые звали гулять эту мелкую неуклюжую девицу с пухлыми щеками и челкой на половину лица? И откуда было в ней столько самоуверенности, чтобы не волноваться?

В мои четырнадцать на меня был «спрос». По общим меркам – средний. Поклонники не преследовали меня круглыми сутками, но они имелись и регулярно давали о себе знать. А учитывая мою внешность – как я полагала – ниже среднего, то я и вовсе пользовалась бешеной популярностью. Если я ни с кем не встречалась, то все равно ходила на свидания – хотя бы раз в неделю. Так что в свиданиях я была вполне опытна. А как могло быть иначе, если я встречалась с парнями с двенадцати лет? Наверное, поэтому я и была невозмутима, спокойна и уверена в себе, несмотря на свои недостатки.

К моим четырнадцати с половиной – меня ни разу не отшил ни один парень. Мне всегда звонили после первого свидания и звали на второе. Иногда я соглашалась, но чаще капризничала и продолжала выбирать, не испытывая ни малейшего угрызения совести. Мне нравилось ходить на свидания, знакомиться с новыми людьми, чувствовать себя особенной, даже если на это нет серьезных причин. Какие могут быть причины в четырнадцать лет?

В свои четырнадцать я была обычной. Просто я любила весело проводить время, а свидания – это иногда очень весело, правда. Бывало и так, что я смеялась три часа подряд, а потом еще три, обсуждая это с лучшими подругами. У меня их две.

К четырнадцати годам у меня было немало парней, но все же намного меньше, чем могло быть. Не начну же я встречаться с первым встречным? Я с детства умела говорить «нет», когда чего-то не хотела. Я выбирала самых лучших из тех, что обращали на меня внимание. Они были красивыми, а я серой мышкой. На такие парочки обычно с завистью смотрят красотки, обделенные мужским вниманием. И это тоже придавало мне самоуверенности.

В четырнадцать я была крутой и ничего не боялась.

Сейчас мне шестнадцать, и я уже два года ни с кем не встречалась. Я по-прежнему весело провожу время и бегаю на свидания каждую неделю или две, но мне не особо везет. Мы не совпадаем. Мне часто перезванивают, но всегда не те. А те самые часто пропадают после первого или второго свидания. В общем, дальше поцелуя в щеку у нас не заходит.

Иногда мне кажется, что тем летом кто-то сглазил меня.

– А кто был тот парень, с которым ты встречалась… ну тогда, в последний раз? – спросила меня Кристина. – Он тебе очень нравился? Маринка говорила, что был какой-то студент Сережа, но ты никогда не рассказывала о нем.

– Да мы и не встречались, – ответила я. – Виделись всего-то три раза.

– А потом?

– Ничего. Просто перестали общаться.

– Ты так и не ответила. Он нравился тебе?

Я забралась с ногами на диван и завернулась в покрывало. Несмотря на жару за окном, в моей комнате было прохладно. Я задумалась, пытаясь вспомнить, что чувствовала тем летом, два года назад.

Глава 1,

в которой я расскажу о том, что случилось позапрошлым летом

Середина июля два года назад. Мое утро начиналось с чтения ленты новостей и приложения «Счастливый фермер». Я кормила корову, собирала урожай моркови, картошки, редьки, продавала их и покупала новую землю, а Сережа был другом моего одноклассника и тоже играл в «ферму». Он воровал мою морковь и подкидывал червей на мои грядки.

Однажды Сережа просто добавил меня в друзья Вконтакте и прямо написал, что хочет со мной познакомиться, извинился за свое воровство. И это было правильное решение. Если бы он просто лайкнул фотку и отправил заявку, то я бы даже не обратила на него внимания.

Сережа спрашивал, чем мне так понравился роман «Завтрак у Тиффани», который я указала в числе своих любимых книг. Он писал, что прочитал его на днях, но не понял смысла. После того сообщения я час ему не отвечала, потому что не знала, что ответить, ведь я и сама не поняла его. Если быть совсем честной, я записала его в число любимых только потому, что мне понравилось его название. А содержание я забыла уже через неделю после прочтения. В мои четырнадцать лет книга запомнилась мне только названием. Среди книг, что я записала себе в «любимые», таких было много. У одних я любила названия, где-то мне нравилась фамилия автора, а остальные считались модными новинками, которые я не могла пропустить. Я многого не понимала, и часто мне было просто неинтересно, но я все равно читала по пятьдесят страниц каждый день. Для галочки. Мне казалось, что лучше я буду говорить, что мне нравится Фредерик Бегбедер и Амели Нотомб, чем признаюсь, что зачитываюсь романами о вампирах. Лучше так, чем быть как все.

То же самое было и с музыкой, которую я называла «любимой». И с кино, которое я смотрела. Я якобы слушала музыку семидесятых и восьмидесятых годов прошлого века, любила черно-белые фильмы и современный артхаус.

Я носила узкие джинсы, грубые ботинки и просторные яркие толстовки из мужских отделов популярных магазинов. Я коротко стриглась, красилась в черный и расчесывалась раз в три дня – волосы и так офигенно лежали. Я рисовала широкие брови и аккуратные стрелки, душилась сладкой ежевичной туалетной водой и делала маникюр по фэн-шую.

Еще меня «интересовали» йога и психология.

Пытаясь взглянуть на себя со стороны, я видела чудесный образ, который я слепила из того, что было. Меня считали интересной, но только я знала, что за этой яркой картинкой в стиле поп-арт скрывается невзрачная и худая девчонка четырнадцати лет. Она запуталась в себе и не могла понять, что же ей больше нравится – варенная на пару куриная грудка или салат «Оливье», который готовит мама, с лучшим майонезом и маринованными огурцами.

Именно в такой момент появился Сережа, который тут же начал задавать простые вопросы, на которые мне сложно было ответить. Казалось, он сразу понял, что я совсем не та, за кого себя выдаю. Но это не помешало ему пригласить меня на свидание – покататься на роликах в Парке Горького.

С этого все и началось. Обычно в Интернете люди знакомятся в социальных сетях, или на сайтах знакомств, или в твиттере, в ЖЖ, в инстаграме. На форумах по интересам тоже. Или, например, в приложении «ТопФейс».

А вот мы с Сережей познакомились в «Счастливом фермере».

До этого я никогда не встречалась с парнями из Интернета. Это было что-то новое для меня, и я не знала, что ожидать от этого Сережи. Судя по фотографиям, он был ничего, некоторые подружки даже писали ему, что он «хорошенький» – и это меня окончательно убедило согласиться на встречу. Хорошенького упускать нельзя.

Первое свидание прошло спокойно и весело. Мы катались на роликах, ели мороженое и много смеялись. Сережа оказался симпатичным и нагло-черноглазым брюнетом, я была в длинной футболке с Лизой Симпсон и благоухала ежевикой.

Мы уже собирались расходиться. Пока Сережа бегал за мороженым, я сидела на бортике фонтана и отвечала на сообщение Вконтакте.

– Кому пишешь? – интересовался он, садясь рядом со мной так, что наши голые плечи соприкоснулись.

– Подруге, – сказала я.

– Она ведь про меня спрашивает? – улыбался Сережа.

– Да, – смеялась я. – А ты откуда знаешь?

– Да наверняка написала: «Ну чего там, как он?» – смешно кривлялся он. – Напиши ей, что да-а, нормальный такой чувак. Короче, пиши, что я классный.

– Хорошо, – хихикала я. – Так и напишу.

– Тебе не холодно?

– Да, становится прохладно, – ответила я. На самом деле было по-прежнему душно и тепло, просто солнце не жарило, как днем. Похоже, Сережа хотел меня поцеловать и просто искал предлог, чтобы быть ближе.

Он обнял меня, и как-то незаметно получилось, что мы поцеловались.

– Ты когда-нибудь встречалась с парнями? – вдруг спросил он, внимательно посмотрев мне в глаза.

– Ну да, – ответила я. – Конечно.

– И много их было? – недоверчиво произнес Сережа.

– Ну не то чтобы… – замялась я. – Я не считала.

Это были не самые приятные вопросы. Неужели он думает, что у меня никого не было? Может, ему просто не понравилось, как я целуюсь? Надо перевести тему, пока он не зашел слишком далеко.

– А у тебя много было? – задала я встречный вопрос.

– Много, – тут же ответил Сережа. – Это мой недостаток. Когда у кого-то из моих друзей появляется новая девчонка, я сразу спрашиваю, было ли у них уже и как вообще она… в этом плане… ну ты понимаешь.

– Угу.

– Вообще, обожаю поговорить об этом! – радовался чему-то Сережа. – Мне даже друзья уже говорят, что я маньяк какой-то. Кстати, хочешь, познакомлю? Они тут недалеко живут. Пойдем?

– Уже поздно, – ответила я. – Лучше я домой пойду.

– Ну как хочешь, – не стал настаивать Сережа. – Тебя проводить до метро или сама дойдешь?

Я не сразу нашлась, что ответить на такой вопрос. Никто никогда не спрашивал меня об этом. Я привыкла, что парни всегда провожали меня до подъезда – в том случае, если они из моего города. Знаю, что он не потащился бы со мной в Подмосковье, но мог бы хотя бы предложить. А здесь – ему лень даже проводить меня до метро! Надеюсь, это просто потому, что мы мало знакомы. Да, он не обязан провожать меня. Мы же не встречаемся, а просто узнаем пока друг друга. И если у нас будут отношения, то он будет со мной более внимательным.

Так я мысленно рассуждала, пока Сережа ждал ответа.

– Ладно, давай провожу, – сделал он одолжение.

У метро он меня снова поцеловал и отпустил. Вернее, мне самой хотелось поскорее сбежать от него.

Вечером я знала, что он еще позвонит. А если не позвонит, то я не расстроюсь. Сережа позвонил через неделю и пригласил на Бал выпускников. Каким-то чудом ему перепал пригласительный билет на два лица, хоть и до выпускника ему оставалось учиться еще четыре года.

Бал выпускников, а тем более бал выпускников-отличников Москвы – казался мне безумно ответственным мероприятием. Я должна была выглядеть круто. Желательно, ничуть не хуже тех девушек, что тоже там будут. Важно было не особо выделяться из толпы, чтобы сойти за свою – сделать укладку и make up в хорошем салоне, подобрать платье и туфли на каблуках, выглядеть взросло – хотя бы на двадцать лет, а это значит – старше на целых пять-шесть. Но и это не проблема – достаточно хорошенько позагорать или сходить на процедуру искусственного загара – темный цвет кожи прибавляет немного возраста. Шаг два – нужно поярче накраситься. Самым сложным для меня был выбор платья для такого ответственного момента.

Платьев у меня не было. Я часто брала их собой в примерочную, надевала и долго крутилась перед зеркалом, щелкая себя на айфон. Платья были мне к лицу, но что-то всегда мешало мне потратить на них деньги, ведь тогда на горизонте не маячили такие важные мероприятия, как балы и свадьбы. Мне бы просто некуда было их надеть. Зачем тратить деньги на платье, которое потом месяцами будет висеть в шкафу и занимать место?

Сережа с этим балом нарисовался как-то внезапно и совсем не вовремя. Когда он написал, я уже валялась в кровати, обнимая влажное полотенце, и пыталась заснуть. На поиски и покупку платья оставалось чуть больше двенадцати часов.

Утром я вскочила в половине девятого, чтобы успеть собраться и быть в «Рио» ко времени открытия магазинов.

Я прошлялась там три с лишним часа в бессмысленных поисках. Выпускные вечера в школах прошли еще две недели назад, так что самые лучшие платья «выпускных» коллекций были уже давно распроданы. Оставались только бесформенные мешки и безвкусные супермини. Несмотря на скидки от семидесяти процентов и выше, убогие модели меня не привлекали.

Мне кажется, с платьем – это как с парнем. Или сразу нравится, или нет. А бывает, наденешь его, осмотришь себя в зеркале с головы до ног – вроде ничего так – и цвет к лицу, и размер в самый раз, и сидит – будто точно на меня сшито. Крутишься, вертишься, то так посмотришь, то так повернешься, ищешь явные недостатки, а их как бы и нет совсем. Хорошее ведь платье, и цена – самое то, даже на туфли еще останется, а все равно сомневаешься. Потом ты все-таки решаешь купить это платье, вешаешь в шкаф и забываешь, а оно висит там, напоминает о себе, пыль собирает – вроде и хорошее, а носить не тянет.

С парнями все похоже. Если нравится, нужно соглашаться на второе свидание. А если сомневаешься, лучше и не трогать совсем.

Времени оставалось в обрез, нужно делать выбор и покупать платье. Я нашла его в последнем магазине, когда уже почти потеряла надежду. Простое, длинное, легкое и алое – без бретелек. Оно совсем не облегает мою тощую мальчишескую фигуру, скрывает недостатки, да и вообще – в такую жару в нем будет удобно.

В пять вечера, довольная собой, я была уже в метро. Мы договорились встретиться с центре на «Китай-городе». Я ехала и любовалась собой в темном оконном отражении. В вагонах метро иногда бывают стекла, которые немного искажают отражение. Смотришь на себя в такое – вроде бы красотка, но стоит опустить или немного наклонить голову, как лицо сразу меняется – вырастает огромный нос, удлиняется подбородок, отвисают веки. Я боюсь таких окон в метро. Если я замечаю такое стекло, стараюсь сесть так, чтобы не видеть своего отражения.

Сегодня был как раз такой случай.

На эскалаторе я поднялась наверх и вышла из стеклянных дверей. Сережа уже ждал меня вместе со своим другом Пашей. Он был высоким и рыжим, с большими светлыми глазами и без девушки.

– Здоро́во! – приветствовал меня Сережа, целуя в щеку.

– Привет! – поздоровалась я.

Сережа занял место между мной и Пашей. Он вытягивал шею и провожал оценивающим взглядом каждую симпатичную девчонку. В красивых легких платьях с вечерними укладками, они уверенно спускались по проходу с подругами и занимали места поближе к сцене.

– Офигеть, Паш, сколько же здесь девчонок! – удивлялся Сережа. От радости он таращил свои черные глаза и выглядел немного сумасшедшим. Мне стало немного не по себе, ведь меня он сегодня вообще не замечал. – Сколько же их здесь, а, Паш, ты бы с какой замутил?

Паша пробурчал в ответ что-то невнятное. Сережа махнул на него рукой и продолжал пялиться на незнакомых девушек. Когда же мимо него прошла высокая загорелая брюнетка в голубом полупрозрачном платье, Сережа чуть не упал с кресла от переполнявших его эмоций.

– Паш, ты видел? – его глаза лезли на лоб. – Ты видел, какая? Пойти, что ли, познакомиться, телефон взять.

– Серый, успокойся, – тихо говорил Паша. – Веди себя прилично.

– Я нормально себя веду, но тут столько девчонок!

Паша посмотрел в глаза Сереже и кивнул на меня, пытаясь незаметно намекнуть ему, что он пришел не один и девушка у него уже есть.

В зале погас свет. Концерт открывало выступление студенческого танцевального ансамбля.

– Это что, «Грация»? – спросил он Пашу.

– Да, – ответил тот. – Ты, кстати, знаешь, что Инна тоже танцует в «Грации»?

– Чего?! – рассмеялся Сережа. – Инна там танцует?

– Ага, мне ее соседка вчера сказала.

– Я не знал! – противно хихикал Сережа. – Если бы я знал, то уже давно замутил с ней.

– Се-е-ерый, – укоризненно протянул Паша, снова кивая в мою сторону.

Сережа вспомнил обо мне и повернулся:

– Ну что, как дела?

– Нормально, – улыбнулась я.

Я старалась не обращать внимания на его поведение, но мне было неприятно. Старалась не принимать всерьез всю эту болтовню. Не вестись на эти провокации, быть выше, отнестись к этому по-взрослому, ведь я находилась среди взрослых людей, значит, и вести себя нужно соответственно.

Да, это нормально, это просто слова. Я не буду ничего ему говорить. Пусть думает, что меня это не колышет. Пусть считает меня взрослой, современной девушкой без комплексов и «тараканов» в голове. У меня все в порядке с самооценкой, я ничуть не хуже тех девчонок, на которых он пялится и пускает слюни.

Он привлек меня к себе и поцеловал. Странные танцы на сцене закончились. Девочки поклонились, развернулись и направились за кулисы.

– Отсто-о-ой! – проорал Сережа на весь зал. – Давайте, валите отсюда, чмошницы! – Затем он лихо присвистнул и рассмеялся. – Лу-у-узеры!

На этом слове девушка, что сидела перед Сережей, обернулась и четко проговорила:

– Рот свой закрой. Из зоопарка сбежал, что ли? Еще одно слово, и вылетишь отсюда со свистом. Понял, умник?

Это была та самая брюнетка в голубом платье, при виде которой Сережа чуть не упал со стула.

– Понял, – промямлил он. – Больше не буду.

Следующие десять минут Сережа молчал. Замечание брюнетки, похоже, подействовало. Сережа притих и даже, казалось, немного загрустил.

– Что-то душно здесь, – сказал он. – Пройдемся?

– Давай.

– Мы немного прогуляемся, – предупредил Пашу Сережа.

Пока мы в темноте искали выход из зала, на сцене появился певец Данко. Он пел сопливую песню про малыша, а весь зал аплодировал ему в такт.

У выхода нас уже дожидался охранник.

– Вы двое, – обратился он к нам. – Покиньте помещение.

– С чего это вдруг? – не понял Сережа.

– Поступила информация, что вы нарушаете общественный порядок.

– Мы?! – возмутился Сережа. – Я могу все объяснить.

– Молодой человек, возьмите девушку и просто покиньте помещение. Выход по лестнице направо.

Когда мы вышли на улицу, я сняла туфли и пошла босиком. Я никогда не ходила босиком по асфальту. К вечеру он так раскалился – мне приходилось идти на цыпочках, чтобы не обжечь ступни. От духоты кружилась голова. Солнце палило не хуже, чем на море.

Сережа нервничал и набирал номер Паши, оставшегося ждать нас в зале.

– Паш, слышь, нас выгнали. Не беси меня, просто выгнали. Вывели на улицу, и все, уроды. Что? Да, охранник дебил. Что, почему? Мы на улице стоим. Выходи давай уже. Только сумку Сашкину забери, а то нас обратно не пускают. Че? Ты где сумку оставила?

– Она лежит под стулом, где я сидела.

– Под стулом справа посмотри, давай. Нашел? Ну тогда давай, подгребай к нам.

Я села на ступеньки и уткнулась подбородком в колени. Все происходило совсем не так, как я себе это представляла. Прошлой ночью я уже успела нарисовать в своем воображении идеальную картинку бала. Там была зажигательная музыка, танцы, смех, возможно, новые знакомые – друзья Сережи, объятия, поцелуи, а позже прогулки по душной вечерней Москве. Он бы проводил меня до Савеловского вокзала, посадил бы на электричку, и я, счастливая и уставшая, со стертыми в кровь пятками в новых туфлях, поехала бы к себе домой. По дороге я бы пыталась разглядеть темень, мелькающую огнями за окном, и писала бы сообщения подругам. Наверное, я бы писала, что мы встречаемся и что я влюблена.

Но реальность даже близко не походила на то, что я насочиняла себе ночью. Мне было совсем не весело. Хотелось уйти. Сережа сел на ступеньку рядом.

– Ко мне поедем? – спросил он.

– Наверное, я поеду домой, – ответила я.

– Ты чего?! – возмутился Сережа. – Я тебя так просто не отпущу, нет. Ты ведь не была в главном здании университета?

– Нет.

– Вот видишь, поэтому ты должна остаться. Стыдно это – жить в Москве и ни разу не побывать в главном здании!

– Первый раз слышу.

– Главное видеть, – улыбался Сережа. – И не только. Главное, я люблю тебя.

– Хмм… – задумалась я. – Правда?

– Конечно. Я всегда говорю правду! Приезжай сегодня ко мне.

– Я подумаю.

Я нравилась очень многим парням, но мне еще никогда не признавались в любви. А теперь признались, и я ничего не почувствовала. Сережа так просто и обыденно это сказал, будто говорил об этом по десять раз на дню. Будто говорил не «люблю тебя», а «хочу поесть», или «обожаю футбол», или «знаю химию».

Через десять минут нас нашел Паша. Он протянул мне сумку, я надела туфли, и мы втроем пошли к метро. Паша молчал, а Сережа все еще злился, что нас выгнали с концерта. Он грубо обнимал меня за талию и тянул к себе, пытаясь целовать.

– Половина девятого, – сказал Сережа, глядя на часы. – Так ты останешься у меня?

– Нет, Сереж, мне надо быть дома вечером. Еще минут сорок погуляю с вами и поеду.

Из магазина вернулся Паша и протянул Сереже бутылку воды из холодильника. Тот сразу ее открыл и сделал три больших глотка. Он выглядел довольным и немного противным. Так мы зашли в метро.

– У тебя есть проездной? – спросил он перед турникетом.

– Есть, – ответила я, протягивая руку к световому индикатору. Сережа вырвал проездной из моей руки и внимательно посмотрел на него.

– Пройдешь за мной, – сказал он. Одной рукой приложил проездной к турникету, другой схватил меня и потащил за собой. Я прошла за ним, натыкаясь туфлями на его пятки.

– Девушка, как вам не стыдно! – прокричала вслед тетка в синем костюме. Она сидела в стеклянной будке у турникетов и следила за порядком. Мне действительно было стыдно – больше за Сережу, чем за себя.

До станции «Воробьевы горы» мы доехали спокойно. От метро шли пешком в сторону смотровой площадки. Паша гулял впереди и не обращал на нас внимания. Сережа обнимал меня, провожая недвусмысленным взглядом каждую встречную девушку.

– Я люблю тебя, – повторил Сережа.

– Я уже слышала это.

– Пойдем ко мне.

– Нет, сейчас мы дойдем до университета, я сяду на метро и поеду домой.

Он снова грубо обхватил меня и приблизился к лицу. Темные обезумевшие глаза смотрели насмешливо, ладони крепко впились в мои предплечья, Сережа прижал меня к дереву.

– Тогда давай прямо здесь?

Вот я дура, нужно было сразу ехать домой.

– Чего?! – Я пыталась освободиться, но Сережа держал крепко. Чем сильнее я пыталась вырваться, тем больнее он сжимал руки.

– А то ты не знаешь! – усмехнулся он. – Тебе сколько лет?

– Пятнадцать.

– Большая уже, чего так ломаешься?

Он наклонился и поцеловал в шею. Я попыталась оттолкнуть его.

– Пусти меня! – крикнула я. – Где Паша? Паша!

– Не отпущу. Тебе же нравится? Просто ты пока не понимаешь этого.

– Серый, ты совсем уже, что ли? – Я слышала голос Паши, но не видела его. – Нашел место, отпусти ее.

– Вечно ты не вовремя! – огрызался Сережа.

Здание университета было уже близко. Паша снова ушел вперед, оставив меня наедине с Сережей. Проходя по тропинке, он заметил двух девушек на деревянной лавке и тут же уселся рядом с ними.

– Привет, девчонки! – сказал он, важно развалившись рядом. – Как дела?

– Нормально, – сквозь зубы ответила блондинка, что сидела ближе к нему. Ответила, даже не взглянув на него.

Места на лавке уже не было. Я стояла рядом и ждала его.

– Хотите пить? – Сережа протянул ей под нос почти пустую бутылку минералки.

– Нет, спасибо, – ответила она.

– Слушай, пойдем отсюда, – предложила ее подруга.

Девушки встали и быстро пошли по тропинке вниз. «Противный такой…» – громко шептала блондинка. Сережа не впечатлил девушек. Они шарахались от него, несмотря на его красивое лицо, модную одежду и учебу в самом престижном университете. И за это почему-то тоже было стыдно.

– Пойдем, – вздохнула я и отошла по дороге вперед. Сережа шагал за мной, допивая остатки воды. – Что с тобой сегодня? Ты ведешь себя, как…

– Что?! – завопил Сережа. Он замахнулся рукой и отвесил мне пощечину. Оплеуха вышла неуклюжей – я успела немного уклониться, он едва задел меня пальцами. Все случилось так быстро и неожиданно, что я не сразу поняла, что произошло. – Ты что, совсем тупая малолетка?!

До главного здания оставалось не более ста метров. Я развернулась и пошла к метро. Лицо горело от бессильной злости и возмущения. Я разрывалась между желанием вернуться и бить его руками и ногами и желанием просто оказаться дома и никогда не вспоминать этот мерзкий вечер.

– Саш, подожди! – окрикнул меня голос Паши. – Ты куда?

– Домой, – ответила я, не останавливаясь и не оглядываясь.

– Где Серый? Что-то случилось?

– Он там… – махнула рукой в сторону университета. – Ничего не случилось.

Паша все еще шел рядом, не отставая от меня ни на шаг.

– Ты плачешь?

Я остановилась и повернулась к нему.

– Он меня ударил.

– Я поговорю с ним, – сказал Паша, пытаясь найти глазами друга. Достал мобильный, набрал номер. – Больно? – спросил он, глядя на мою щеку.

– Да нет уже… – вздохнула я. – Немного не успела увернуться.

– Слышь, ты где? – на его звонок ответили. – Стой там, я сейчас подойду к тебе. – Паша убрал мобильный. – Посиди пока здесь.

Паша побежал к Сереже. Сидя на скамейке, я наблюдала за его быстро удалявшейся фигурой. Сережа ждал его вдалеке и кривлялся. Уйти домой сейчас, просто встать со скамейки и уйти – я считала это лучшим решением, но вместо этого я достала зеркало и аккуратно стерла влажной салфеткой серые подтеки на щеках. Противное ощущение – ладони от духоты все время влажные и липкие. Я вытирала их о платье, но это помогало ненадолго.

Паша тем временем добежал до Сережи. Они стояли рядом и разговаривали. Сережа махал руками и дергался, Паша выглядел спокойным. Жаль, я не слышала, о чем они говорили. Чуть позже они сцепились на минуту. Казалось, еще немного, и парни подерутся, Сереже не мешало бы получить пару раз в ухо – в воспитательных целях, но обошлось.

Потом Паша исчез, а Сережа, опустив голову, поплелся в мою сторону. Его штаны некрасиво топорщились в районе карманов, куда он спрятал руки. Рукава белой рубашки в тонкую полоску украшали зеленые пятна травы. Сама же рубашка частично выбилась из-под ремня и висела сзади мятым парашютом.

Мне стало противно, и я отвернулась.

Приближение Сережи я поняла по сердитому сопению. Он подошел, резко упал на скамейку и легонько толкнул меня в бок.

– Ну, Саш, прости меня, пожалуйста… Я был неправ, я ужасно вел себя с тобой, не знаю что на меня нашло, но я тебе обещаю, что больше этого не повторится. Я же не такой на самом деле, я спокойный. Честное слово. Хочешь, у Пашки спроси, он давно меня знает, врать не будет. Ну что, больше не сердишься на меня?

– Не знаю, – ответила я, снова вытирая слезы.

– Извинения приняты?

– Ну, да.

– Обними меня тогда, – сказал он, заглядывая в мои заплаканные глаза. Я неохотно обняла его и отстранилась.

– Куда ты поедешь в такое время? – спросил Сережа. – Поздно уже, оставайся у меня. Я живу прямо вон там, на седьмом этаже. Пойдем!

К этому моменту я была уже такой уставшей, что не было сил спорить. Я прекрасно понимала, зачем он тащит меня к себе. Он парень, старше меня на три года. Тем не менее я все же надеялась, что этот самовлюбленный умник не станет ко мне приставать.

– Не обижайся на меня, – продолжал ныть Сережа. – Я совсем не хотел тебя обидеть.

Я ничего не ответила. Мы дошли до пропускного пункта.

– Тебя не пропустят без студенческого билета, – сказал он. – Я сейчас что-нибудь придумаю. Посиди пока тут, я сейчас быстро зайду к себе, а потом сразу спущусь за тобой. О’кей?

– Иди, – ответила я, садясь на теплый каменный блок и снимая туфли. Сережа ушел. Я достала из сумки лейкопластырь. Пятки и большие пальцы были стерты до крови. Я аккуратно заклеивала их, освещая экраном смартфона.

Вот это духота! Никогда бы не подумала, что летом в Москве может быть так душно после полуночи. На часах половина двенадцатого, уже давно стемнело, а я сидела на нагретом июньским солнцем каменном блоке у пропускного пункта в главное здание главного вуза страны и ждала своего парня.

Фамилию Сережи я не знала. Он учился там на факультете почвоведения. Короче, можно было сказать, он химик и биолог в одном. А еще он очень умный. Иначе бы он просто здесь не учился.

Это лето было самое адское лето из тех, что я помнила. Уже неделю температура не опускалась ниже тридцати градусов. И никаких дождей. Мое мятое платье прилипало к телу.

Сережа появился в пять минут первого.

– Я думала, ты уже не придешь.

– Вот, держи… – протянул мне студенческий билет в яркой обложке с цветочками. – Моя соседка одолжила, можешь пройти по нему. Делай так. Сначала спокойно заходишь и идешь мимо охраны. Могут и не спросить, но скорее всего попросят показать. Тогда и показывай. Договорились?

– Угу, поняла, – отозвалась я.

– Когда зайдешь, иди к тем лифтам, что слева, и поднимайся на седьмой этаж.

– Лифты налево… седьмой этаж, – повторила за ним я, боясь забыть или перепутать.

– Как приедешь, иди направо, я там тебя встречу.

– Понятно, – ответила я. – А мы… а ты… а я не с тобой пойду?

– Я зайду с другого входа, – сказал Сережа. – Через общежитие.

– О’кей, – согласилась я.

Сережа указал мне на двери главного входа.

– Ладно, Саш, иди. Звони, если заблудишься.

Я нерешительно поднялась по ступенькам, открыла дверь и зашла. Охранник сидел у рамки металлоискателя, он выглядел уставшим и равнодушным. Как и говорил Сережа, я решительно и невозмутимо прошла мимо него.

– Девушка, а вы куда? – проснулся охранник. – Можно ваш билет?

– К себе. – Я вернулась обратно и протянула ему студенческий. Он открыл его и принялся рассматривать фотографию. Я же смотрела по сторонам, боясь встретиться с ним глазами. Он ведь поймет, что это не я на фото. Вдруг не пропустит? Что мне тогда делать? Домой ехать уже не вариант, я живу в Подмосковье, последняя электричка уйдет через пятнадцать минут, и я уже точно на нее не успею. Да и страшно это – разъезжать по ночам в пригородных поездах.

Охранник посмотрел на меня и вернул мне студенческий.

– Проходи, Александра, – сказал он, едва заметно улыбаясь. У него добрые голубые глаза.

– Спасибо, – кивнула я, поворачивая к лифтам. Откуда он знает, как меня зовут?

На первом этаже было пусто. В конце коридора мелькнула фигура уборщицы. На полу у пустой раздевалки сидела девочка с ноутбуком, у входа дремал охранник, а еще какой-то парень говорил по телефону. Я вызвала лифт и открыла студенческий билет.

На фотографии была круглолицая девочка с большими глазами и короткой стрижкой. Она старше меня на три года. Физический факультет, отделение астрономии. И ее тоже зовут Александра. Александра Комз. Теперь понятно, откуда охранник знал мое имя. А если у него не очень хорошо со зрением, то он вполне мог принять меня за эту самую Александру с физического факультета.

Двери лифта открылись, я зашла и выбрала седьмой этаж. Хорошо, что охранник не попросил мой паспорт. Хорошо, что я не взяла его с собой.

Я вышла на седьмом этаже. Примерно так я и представляла себе типичную студенческую общагу. Старые пыльные ковры, непонятные цветы в неповоротливых глиняных горшках, обшарпанные двери, старая и поломанная мебель в коридоре, где я сейчас и стояла, не зная, куда мне идти.

Я набрала номер Сережи. Он не брал трубку. Я огляделась по сторонам.

– Саш! – Я вздрогнула от неожиданности. Сережа стоял в конце коридора. – Пойдем.

Я перевела дыхание и пошла к нему. Только сейчас я поняла, как сильно натерла ноги за время нашей дневной прогулки. Я остановилась, сняла туфли и побежала к нему.

– Билет не потеряла? – спросил он.

– Вот, держи, – ответила я. – Спасибо.

– Ты заходи. Моя комната прямо, а я пока студенческий верну. Я быстро.

– Хорошо.

Я оставила туфли в крошечной прихожей и осторожно прошла в комнату. По размеру она была в два с половиной раза больше прихожей. Очень узкая. Большое окно, перед ним стол, а на столе ноутбук, рядом – красная чашка «Нескафе», внутри жидкий чай с кусочками прозрачного льда. Сережа включил какой-то фильм и забыл поставить на паузу. Узкая кровать стояла у стены, на которой висел плакат группы Muse. Еще там была полка с книгами. Химия, биология, геология… Между стеклами застряла фотография. Сережа с родителями, ему там лет десять.

Я подошла к окну и посмотрела вниз. Один фонарь на весь двор. В его свете толкались трое людей. Они спокойно играли в сокс. Я достала мобильный и сфотографировала этот вид. Получилось мутно. Темнота, светлое пятно, едва различимые силуэты и стены высотки вокруг. Несмотря на поздний час, мне совершенно не хотелось спать.

– Чаю хочешь? – спросил Сережа, вернувшись.

– Да, наверное, – пожала плечами. – А кто эта девушка? У которой ты брал студенческий билет, чтобы меня пропустили.

– Это моя подруга. Отличная девчонка. Просто крутая. Наверное, лучшая из всех знакомых девчонок. Я бы на ней женился, но у нее уже есть парень. Встречается с моим другом. Он в соседней комнате живет.

– Вот как. Получается, ты ее любишь?

– Да, люблю.

– Я чего-то не понимаю.

– Чего тебе не понятно? – Сережа нажал кнопку чайника, подошел ко мне и положил руки на плечи.

– Час назад ты говорил, что любишь меня.

– Ну да, говорил, – согласился он. – Я вообще девушек люблю. Вчера любил тебя, сегодня люблю ее, завтра еще кого-нибудь полюблю. Такая жизнь. Это нормально.

– Что ты такое говоришь вообще…

Сережа посмотрел мне в глаза и поцеловал.

– Да не парься ты, утром поговорим об этом. Ложись лучше, фильм посмотрим.

Сережа стянул с себя джинсы и лег в кровать, оставив мне немного места у стены. Фигура у него была отличная.

– Да, но это были стоящие девочки. Все.

– Это значит, мне повезло?

– Конечно!

– У тебя нет лишней футболки? – спросила я. – Хочу платье снять.

– Снимай, – смеялся он. – А футболка-то зачем?

– Ну-у…

– Откуда у вас, столичных девчонок, столько тараканов в голове? – возмутился он, кидая мне прямо в руки мятую футболку. – Если тебе надо в душ, то из комнаты направо. Только там горячей воды сейчас нет, отключили три дня назад.

– Очень вовремя, – вздохнула я, выходя из комнаты.

Я зажгла свет, зашла в ванную и включила воду. Сняла платье, надела футболку, ополоснула лицо водой. Она была ледяная. Вечно я влипаю в дурацкие ситуации! Мне четырнадцать с половиной, и у меня нет мозгов. Мои родители говорят «большая, а без гармошки». А мне всегда смешно – при чем здесь гармошка? Тогда я отвечаю, что «у меня баян». И все смеются.

Вчера вечером я и подумать не могла, что буду ночевать в главном здании университета. Если честно, мне это уже не очень нравилось. До первой электрички еще четыре часа, а до первого поезда метро – пять с лишним. Спать не хочется. Спать с Сережей – тоже. Я выключила воду и тихо вышла из ванной.

Когда я вернулась, Сережа никак не отреагировал. Ноутбук все еще показывал какое-то кино, а сам Сережа уже спал, отвернувшись к стенке.

Я закрыла видео и выключила ноут. В комнате сразу стало темно и тихо. Я устроилась на краю кровати, вздохнула и уставилась в темноту. На всякий случай я поставила будильник на пять часов утра.

Я лежала и пыталась разложить по полочкам всю информацию прошедшего дня. Мне важно было понять – нравится ли мне этот Сережа и почему мне так грустно и даже немного противно находиться сейчас рядом с ним?

Меня разбудил звонок будильника. Я отключила его и снова закрыла глаза. Половина шестого утра. От духоты болела голова и безумно хотелось спать. Так же безумно хотелось чего-нибудь съесть. Я думала о простом чизбургере из «Макдоналдса», картошке фри с сырным соусом и среднем стакане колы со льдом. А еще саднили стертые новыми туфлями ноги.

Сережа спал отвернувшись к стенке. Я осторожно встала, боясь разбудить его. Нет, в этом не было никакой нежной заботы влюбленной девушки о парне. Я просто не хотела с ним разговаривать.

Я забрала сумку, мобильный, платье и вышла в темную прихожую. Нащупала выключатель на стене и открыла дверь в ванную, умылась ледяной водой, намочила руки и запустила их себе в волосы. Снова намочила и снова запустила. Волосы сразу легли как надо. На светлой коже щеки красовался синяк – память о вчерашнем.

Я села на пол и открыла сумку. Домой с такой фигней возвращаться нельзя, а это значит, нужно было как-то скрыть ее.

В косметичке я нашла пробник плотного тонального крема. Я всегда носила его с собой на случай, если вдруг вскочит прыщ и придется его закрасить. Этот крошечный тюбик уже не раз выручал меня, поэтому я никогда с ним не расставалась. Я быстро замазала синяк, надела платье и выключила воду.

Оставались туфли. Ехать в туфлях на высоких каблуках с юго-запада Москвы в подмосковный город на северо-востоке – это чистый мазохизм. Но мне повезло, помогла моя запасливость и большая сумка. Вчера вечером что-то подсказало мне захватить с собой пару легких балеток. Я взяла сумку, аккуратно надела тапки и на цыпочках вышла из комнаты.

Я шла по коридору мимо поломанной старой мебели и пыталась вспомнить, где лифт. На этаже было тихо, в окна уже проникали лучи утреннего солнца.

– Девушка, вы заблудились? – я обернулась. Толстая тетка в пестром халате поливала цветы из пластиковой бутылки. – Кого ищете?

– Я ищу лифт, – испуганно ответила я.

– Идите прямо до конца, – посоветовала она.

– Спасибо.

Эти сутки оказались самыми неловкими сутками с начала этого года. Я сбилась со счету, сколько раз мне становилось стыдно за последние двадцать четыре часа. Сейчас мне снова было стыдно. Что обо мне подумала эта тетка с бутылкой?

Я спустилась вниз и вышла на улицу. Несмотря на ранний час, было уже тепло и душно. Я пила воду и медленно шла к метро. Вечер был не таким веселым, как я представляла; бабочки в животе спали крепким сном. Если бы я знала, что так будет, я бы вчера осталась дома. Тем не менее мне будет что рассказать подругам сегодня вечером, а это не может не радовать!

Мы хорошенько поржем над этим, хоть это было совсем не смешно. Надеюсь, это поднимет мое испорченное настроение.

Выходные я провела на диване. Болели стертые пятки и пальцы – я даже носки не могла надеть, приходилось ходить босиком. Смотреть на ноги было вообще страшно. Интересно, как долго все это будет заживать? Больше никогда не буду носить туфли на каблуках.

Сережа перезвонил мне только через неделю. Первые три раза я не ответила на звонок. На четвертый раз я все-таки не выдержала и взяла трубку.

– Погуляем в среду?

– Давай, – согласилась я. – Только к тебе я не пойду.

– Уверена? – усмехнулся Сережа. – Как знаешь. Сама еще проситься будешь!

Жара того лета ежедневно била температурные рекорды на протяжении месяца. В лесах начались пожары, в городе пахло гарью, едкий смог так плотно затянул небо, что лучи солнца едва пробивались через него. Одни пытались прятаться от смога на загородных дачах, другие – уезжали в другие города. Я же проводила летние каникулы дома в обнимку с холодным влажным полотенцем.

Сереже было удобно встретиться на станции метро «Университет». Мне тоже было удобно, хоть и ехать из моего города больше часа. Но мне очень хотелось его увидеть.

Мы зашли в «Макдоналдс» и заняли очередь. Сережа был впереди меня.

– Возьму себе большую колу, биг тейсти… – рассуждал он вслух, читая меню фастфуда. – Или лучше взять биг мак? Мороженое тоже хочу. Нет, лучше картошку фри. А с каким соусом? Сырный надоел уже, буэ, возьму кисло-сладкий.

– Свободная касса! – объявил писклявый женский голос. Сережа тут же ломанулся к соседней кассе и уже через секунду делал свой заказ.

– …большая кола, биг тейсти, картошка по-деревенски, кислый соус, двенадцать чикен макнаггетс и пирожок с вишней.

Он ждал свой заказ и поглядывал на меня свысока. Так странно. Я скучала по нему больше недели, хотела его увидеть, пялилась на его фотки в социальной сети, а когда увидела – захотелось закрыть глаза и отвернуться.

Подошла моя очередь. Я заказала чизбургер и среднюю колу. Сережа успел занять место за квадратным столиком и уже жадно поедал свой гигантский сэндвич. Я взяла поднос и села сбоку от него.

– Приятного, – пробурчал он, отправляя в рот остатки биг тейсти. Я посмотрела на него и ничего не ответила. Сережа запивал еду колой, громко прихлебывая. Я снова посмотрела на него и поймала себя на мысли, что мне не нравится изгиб его бровей, не нравится его подбородок, выступающий вперед, как у бабуина, его челка до середины лба, не нравятся печально опущенные уголки глаз. Даже то, как он ел – мне тоже не нравилось.

«А еще он не заплатил за тебя! – в моей голове звучал хор из голосов моих подруг. – Даже не предложил. Даже не спросил, что ты будешь. Восемнадцатилетний умник не заплатил в «Макдоналдсе»! – это же возмутительно и непростительно! Ты могла бы понять отсутствие у него денег, но только не мелкую жадность».

Молча перекусив, мы вышли на улицу.

Гуляя по правому берегу Москвы-реки, мы за час дошли до Парка Горького. Сережа остановился у рекламной афиши проката сигвеев. Эти электрические самокаты с большущими колесами управляются наклонами корпуса, они то и дело попадались нам навстречу. Круто. Стоишь себе спокойно и едешь. Хочешь быстрее – наклоняешься немного вперед, хочешь помедленнее, тогда назад. И не забывать рулить.

– Хочешь прокатиться? – спросила я Сережу. Он увлеченно разглядывал нарисованную красотку на сигвее в короткой юбке, белой блузке и стильных очках.

– А ты не хочешь? – ответил он, глядя то на меня, то на модель с рекламного щита. – Будешь такой же красоткой.

– А что, так не… – я остановилась. Мне нужно было собраться с мыслями и ответить ему, найти правильные слова. Я готова была услышать все что угодно. Например, что мы расстаемся, или «давай останемся друзьями», или «сегодня я тебя люблю, а завтра – не факт». Но я совсем не была готова к такой оценке, тем более негативной. – То есть ты хочешь сказать, что я…

– Недостаточно красива, – закончил фразу Сережа. – Да.

– До тебя никто не жаловался, – пробурчала я. – Скорее даже наоборот.

Мы медленно шли дальше. Я так расстроилась, что даже сама купила себе мороженое. От возмущения и обиды хотелось топать ногами, бить его со всей силы, размазать липкое мороженое по его наглому лицу, сказать ему, что он последний мерзавец и, не оборачиваясь, уйти.

Но я не могла. Меня еще что-то держало рядом. Несмотря на мою злость и его дурацкое замечание, Сережа все-таки нравился мне.

– Они врали тебе, – ответил он, пряча руки в карманы шорт. – Или жалели тебя, боялись обидеть.

– А ты не боишься обидеть?

– Нет. Я всегда говорю то, что думаю. Всегда говорю правду.

– Не боишься, что побьют, например?

– Кто, ты, что ли?

– Нет, просто интересно, зачем ты мне это все говоришь.

Мы вышли из парка, перешли на другую сторону по подземному переходу и зашли в парк «Музеон». Он зовет меня на свидания, но не целует меня, не обнимает и не говорит приятных вещей. Сережа говорит мне гадости. Иногда мне кажется, он просто хочет взять обратно все те признания в любви, которые произнес на позапрошлой неделе. Что ему от меня нужно, зачем он встречается со мной? Похоже, ему не с кем было сегодня гулять или просто было скучно, и тогда он позвонил мне. Говорят, что так часто бывает.

Мы сидели на скамейке рядом с гигантским Буратино и молчали. Я смотрела на свои худые бледные руки и ноги, прикрытые короткой джинсовой юбкой, и почему-то хотелось плакать.

– Сереж, я хотела тебя кое о чем спросить.

– Спрашивай.

– Я просто не понимаю тебя. Совсем не понимаю. Просто когда я сама не могла понять, нравишься ты мне или нет, ты много звонил мне, звал к себе, признавался в любви, лез целоваться и все такое. Еще две недели назад было так. Но как только я определилась и поняла, что ты мне нравишься, ты стал другим. Пишешь раз в неделю, звонишь и то реже, а когда мы видимся, говоришь мне гадости и делаешь все, чтобы обидеть меня. Зачем? Я не понимаю, как ты относишься ко мне. Если я тебе не нравлюсь и у нас ничего не будет, то можно так и сказать об этом. А если нравлюсь, то зачем говорить гадости? Я не понимаю…

– Блин, как же я ненавижу такие разговоры, – измученно вздохнул Сережа, уронив голову на руки. – Понимаешь, Саш, я не могу тебе ответить.

– Почему? Неужели так сложно взять и сказать. Прости, Саш, у нас ничего не будет. Всего семь слов. Слабо?

– Не слабо, – снова вздохнул он, провожая глазами загорелую девушку в белом сарафане. – Но зачем?

– Потому что мне это важно.

– Я знаю. Но я не представляю, как об этом можно говорить так, Саш. Так ведь не делают.

– Почему?

– Это глупо.

– Не вижу ничего глупого.

– Потому что ты еще маленькая. Подрастешь – сама поймешь.

– Может быть, но сейчас…

– Я не могу. Об этом не говорят. Ты должна сама это понять и решить для себя.

– Понять, нравлюсь я тебе или нет?

– Да. И вообще, сбавь обороты. Ты слишком торопишь события.

– Странно.

– Что странного?

– Мы целовались еще две недели назад.

– Если ты клонишь к этому, – усмехнулся Сережа. – То вообще без проблем. Можем поехать ко мне прямо сейчас.

– Я не об этом.

– Жаль. Тогда и говорить не о чем.

– Понятно.

Мы шли к метро. После бестолкового разговора с Сережей я чувствовала себя настолько уставшей и несчастной, что не проронила ни слова. Внизу на платформе Сережа посмотрел на меня и улыбнулся:

– Мне в ту сторону, – сказал он. – Ну ладно, созвонимся.

– Да, – кивнула я. – Созвонимся.

Я подняла глаза и приблизилась к его щеке, чтобы поцеловать на прощание, но Сережа отстранился.

– Сереж…

– Ну что, Саш?! – раздраженно ответил он. – Мой поезд уже идет.

– Ничего, – отвернулась я. – Иди.

Я зашла в поезд и почти упала на крайнее сиденье у дверей. Запрокинула голову и закрыла глаза. Их тут же защипало, полились слезы. Я смахивала их пальцами, от этого щипало еще сильнее. Я была разбита, растоптана и морально уничтожена. Я хотела просто поцеловать его в щеку, а он меня оттолкнул.

Я так ничего и не поняла.

На следующей неделе он написал мне, что уехал на дачу. Сказал, что пробудет там до конца августа и вернется только к началу занятий в университете. В его единственном фотоальбоме было несколько фотографий с той дачи. Поселок назывался Старые Омутищи. Было видно кирпичный двухэтажный дом, зеленые туи у железной калитки, асфальтированная дорожка в огород, парочка скромных садовых гномов, кормушка для птиц и цветы у высокого крыльца.

Сережа не писал до сентября. Второго числа сообщил, что вернулся. Я поинтересовалась, как у него дела, но он прочитал и ничего не ответил, а я вспомнила об этом только к ноябрю.

Я не могла сказать, что Сережа сильно нравился мне, что я влюбилась в него и не могла его забыть. Далеко не так. Я спокойно обходилась без него. Без общения с ним. Я могла не вспоминать неделями о его существовании. Конечно же, я не скучала по нему. А если даже что-то и напоминало о нем, то эти летние прогулки с душным привкусом гари не будили во мне ни одной приятной эмоции. Грусть, брезгливость, неловкость, смущение, обида, злость, стыд. Эти слова первыми приходили в голову, стоило мне услышать его имя.

Сережа не нравился мне. Но он не просто задел мое самолюбие, он проехался по нему грязными колесами сигвея, за рулем которого стояла рисованная красотка в короткой юбке с плаката из Парка Горького, а потом хорошенько потоптался разношенными сланцами из «Спортмастера».

Казалось бы, что такого? Какая разница, что думал обо мне самовлюбленный эгоистичный умник из лучшего вуза страны? Разве это имело значение, если он мне не нравился?

Имело. Свое растоптанное самолюбие я не могла простить ни ему, ни себе.

В начале декабря у меня украли мобильный телефон. Все знают, что это такое. Часто бывает, что жалко не саму мобилу, а сим-карту, где хранятся все важные и не очень контакты. Оставшись без сим-карты, ты не только можешь потерять связь с нужными людьми, но и ответить на звонок того, с кем никогда не захотел бы говорить снова. Я никогда не удаляла номера «не тех» парней. Я специально оставляла их, чтобы не брать трубку, когда они звонят.

В конце декабря, пролистывая список друзей Вконтакте, я заметила серую собаку рядом с именем Сережи. Он удалил страницу из социальной сети.

Я не смогла бы с ним связаться, даже если бы захотела этого.

Но я не хотела. Это было лучшим решением – оставить эгоистичного умника в прошедшем году вместе с его обидами, хамством и бесконечным цинизмом.

Глава 2,

в которой мы начинаем поиски умника

Мы живем в небольшом городке на северо-востоке Московской области. Говорят, чтобы попасть к нам в город, нужно сначала проехать кладбище, а потом свалку. От нашего дома за полчаса можно доехать до Речного вокзала или до аэропорта Шереметьево. За пять минут можно дойти до канала, за десять – добежать до электрички, а за двадцать доехать до ближайшего пляжа.

Я живу на десятом этаже шестнадцатиэтажного дома.

За окном внизу – старые качели, ржавая карусель на четыре места и детская горка, вокруг – кусты сирени и заросли мальвы. Обожаю эти летние цветы. Бордовые, ярко-розовые, бежевые, с меня ростом и даже выше. Когда у нас наконец появится дачный участок, я буду выращивать вокруг дома только мальву.

Под окном сидим мы с Кристиной на огромных бесформенных креслах. Кресло-мешок. В моей комнате их три штуки. Коричневое, темно-бежевое и бежевое в коричневую клетку. Конечно, это не шедевр дизайна, и про мою комнату никогда не напишут ни в одной из групп Вконтакте, но мне тут нравится. Удобно, уютно – что еще мне нужно?

Мы едим пиццу и обсуждаем умника Сережу, который за два года уже наверняка забыл о моем существовании.

– И что, после этого умника ты ни с кем не встречалась?! – Еще ни разу я не видела Кристину такой удивленной. Несмотря на юный возраст, моя подруга всегда ведет себя невозмутимо. Ее сложно чем-либо удивить, но если кому-то удается, то оно того стоит.

– Даже не целовалась, – дополнила я. – Почти два года.

– Остановите землю, я сойду. Почему я не знала о нем?

– Мы с тобой осенью познакомились, – ответила я. – С ним я уже не общалась. Это был самый гадкий и мерзкий парень из всех, с кем я встречалась, а лето было самым неприятным из всех семнадцати. Даже вспоминать не хочется. Я была такой дурочкой. Нужно было уйти сразу, еще до того, как нас выгнали с концерта… Иногда мне кажется, что он меня сглазил. Такое может быть?

– Конечно, может, – согласилась Кристина. – Но это вряд ли. Не думаю, что парень способен на такое. Надо что-то делать.

– Что бы ты сделала на моем месте?

– Я бы его нашла, – ответила Кристина. – Я бы с ним встретилась. Как минимум, я бы высказала ему все, что о нем думаю. А вообще, отомстила бы ему. Проучила бы его как следует. Он бы у меня понял, что девушек уважать надо. Кстати, ты сейчас круто выглядишь. Он офигеет, если тебя увидит. Я бы этим воспользовалась.

– Влюбить его в себя, а потом унизить? Так же, как он меня два года назад?

– Правильные мысли, – одобрила Кристина. – Он есть Вконтакте?

– Он уже давно удалил страничку.

– Может, у тебя номер телефона остался?

– Тоже нет, – вздохнула я. – У меня украли смартфон прошлой зимой, там были все номера.

– Как же все сложно, – задумалась она. – А может, ты помнишь, где он учится? Факультет, кафедру… в каком году закончит. Не помнишь?

– Он учится в МГУ, факультет почвоведения, должен закончить в следующем году. Самое смешное, что я даже не помню его фамилию! Он не указывал ее Вконтакте. Он был просто Сергей Сергеевич.

– Прям как у Островского! – рассмеялась Кристина. – Надо же. Слушай, наверняка у него есть друзья, однокурсники. Можно было бы поинтересоваться у них, навести справки. Этот Паша, он вроде нормальный парень, напиши ему.

– И что я ему скажу?

– Во-первых, он тебя не узнает. Во-вторых, он не пропустит ни одну симпатичную девчонку. У тебя будет возможность переиграть эту историю, только правила устанавливать на сей раз будет не он, а ты. Вы должны поменяться ролями.

Кристина забрала ноут на пол, и, удобно расположившись на креслах, мы начали поиски. Подруга была настроена решительнее меня.

– Ты говоришь, он должен получить диплом в следующем году? – уточнила Кристина. Я кивнула.

– Когда мы встречались, он закончил первый курс, – рассуждала я. – Прошло два года. Значит, сейчас он перешел на четвертый. Правда, не знаю, сколько лет они там учатся, на том факультете.

– Четыре или пять, – задумалась Кристина. – Скорее всего пять. Слушай, да не важно. Просто надо выбрать вуз… – поясняла она, подкрепляя слова быстрыми щелчками мышки. – И возраст, пусть будет от девятнадцати до двадцати одного. Так?

– Так, – согласилась я. – Но его же нет здесь.

– Не факт, – ответила Кристина. – Может, он удалился, а потом сделал другую страничку и сидит под вымышленным именем. Такое ведь тоже может быть.

– Вряд ли.

– Смотри внимательнее, – сказала Кристина, пролистывая вниз страницу с результатами поиска. Я придвинулась ближе и уставилась в экран. Ни одного знакомого лица или имени.

– Стой… – нерешительно произнесла я. – Нажми сюда.

– Куда? – не поняла Кристина. – Саша Комз?

– Да.

– А кто это?

– Не знаю. То есть не помню. Мне кажется, я ее видела. Лицо очень знакомое.

Кристина открыла страницу девушки, и мы просмотрели несколько ее фотографий. Короткая стрижка, большие глаза, открытая улыбка.

– Физический факультет, отделение астрономии, кафедра небесной механики, астрометрии и гравиметрии, – зачарованно прочитала Кристина. – Кру-у-уто. Я думала, что на астрономов учатся только сыновья олигархов в несмешных сериалах о студентах.

– Я вспомнила, это Сережина подруга. В тот день она дала ему свой студенческий, чтобы я могла пройти в здание.

Я так обрадовалась, что решила тут же пересмотреть все ее фотографии. Это точно была она. Среди сотен снимков попалось немного и с Сережей.

Они катались с Пашей на роликах в прошлом году по Фрунзенской набережной – четыре фотографии.

Потом праздновали чью-то свадьбу – Сережа там был в шелковой рубахе в тонкую полоску, стоял со своими друзьями и улыбался – здесь он казался безумно милым – шесть фотографий.

А еще ходили на концерт Muse небольшой компанией – в прошлом году в «Олимпийском» – больше двадцати фотографий.

– Стой! – Кристина схватила меня за руку. – Вернись на прошлую фотку.

Я послушалась ее.

– Видишь, кто там внизу отмечен?

Сережа не был отмечен на той фотографии, но там оказались подписаны его имя и фамилия.

– Сергей Сухов, – прочитала и подняла глаза на Кристину.

– У меня есть идея, – сказала она. – Давай поищем его на Фейсбуке?

На Фейсбуке Сухов нашелся сразу. Он оказался довольно активным пользователем, жаль только, что ему нельзя было написать сообщение. Информации о нем было мало. Мужской пол, предпочтения – женщины, статус – не женат. Последней записью на стене висела фотография – крутой берег, речка, луг вдали. Отметка на карте – Владимирская область, поселок Старые Омутищи – три дня назад.

– Я знаю, где он, – сказала я. – Он до конца августа будет там.

– До конца августа – это долго, – вздохнула Кристина. – Это очень далеко?

– Не знаю, километров девяносто от Москвы. Сережа рассказывал, но я уже не помню.

– Часа два на электричке, – размышляла Кристина. – Нужно посмотреть по карте.

У Кристины все решалось просто. Казалось, она ни в чем не видела проблемы. Скорее наоборот – в любой проблеме она тут же начинала искать решение. Вот и сейчас, не прошло и минуты, а она открыла Google Maps и принялась искать деревню.

Старые Омутищи нашлись через пару секунд.

– Да, это часа два ехать… – подтвердила Кристина, разглядывая карту и окрестности. – У Маринки дача по этой железной дороге, только чуть ближе. Мы же были у нее в прошлом году! Вот что, Саш, даю тебе задание на вечер. В этом поселке, наверное, можно будет снять домик… дней на пять. Поищи в Интернете, там должно быть. А Маринку я возьму на себя.

– Ты хочешь сказать… что мы поедем туда?

– А почему нет?

– А что мы скажем родителям?

– Можем сказать, что едем с Мариной на дачу. Как в прошлом году. Всего на пять дней. За это время ты все успеешь. И даже больше.

– Ну… – задумалась я. Сначала это показалось мне довольно глупым – срываться и ехать в незнакомую деревню, чтобы найти парня, который вряд ли меня помнит. Еще неизвестно, получится ли найти его. Деревня большая, а парень один. Потом я подумала, что это может быть интересным. – Давай попробуем!

– Ура! – Кристина проскакала по комнате и исчезла в прихожей. – Приключения ждут! – кричала она, надевая босоножки.

На самом деле, я знаю, почему она так носится с этой историей. Просто Кристине так наскучило сидеть все лето в городе, что она решила ухватиться за возможность улизнуть из дома. Хотя бы на неделю – подальше от родителей.

А моя история с Сережей, поиски его в деревне и возможная страшная месть – это предлог. Все просто.

– Я буду снимать кино о нашем путешествии, – уже серьезно сказала Кристина, собираясь уходить. – На айфон.

Поздно вечером мне все-таки удалось найти дом. На сайте было несколько его фотографий. Ничего особенного. Две комнаты, три спальных места, кухня, удобства на улице. Не особо дорогой, на неделю нам вполне хватит денег и даже останется.

Кроме того, располагался дом недалеко от железнодорожной станции. Сама же деревня находится по левую сторону от нее. Судя по описанию – пять-семь минут пешком.

Я распечатала всю информацию и позвонила по указанному номеру.

– Здравствуйте, я по поводу вашего дома звоню, – мой голос немного дрожал от волнения. Я никогда раньше не занималась такими вещами. – Мы хотели бы снять его на неделю. Он еще свободен?

– А кто вы? – недоверчиво спросила женщина. – И сколько вас?

– Мы… три студентки из Москвы, – ответила я. – А что, это как-то влияет на цену?

– Нет, у меня всегда фиксированная цена. Она не зависит от количества проживающих. В доме две комнаты. Есть еще спальное место на втором этаже. Какого числа планируете заехать?

– Я не могу точно сказать число. Скорее всего на следующей неделе.

– У вас же есть мой номер? Давайте сделаем так. Я подержу дом до среды. Если вы не перезвоните, то я его сдам. Идет?

– Хорошо. Мы определимся с датой в ближайшие дни, и я вам сразу перезвоню.

Кристина, как и обещала, поговорила с Мариной. Нужно было придумать версию для родителей. Не могли же мы сказать, что едем на неделю в незнакомую деревню за сто километров от Москвы, чтобы найти там моего бывшего парня и отомстить?!

Мы втроем едем на дачу к Маринке на неделю. В прошлом году мы уже ездили к ней. И в позапрошлом я там отдыхала. Хорошая, правдоподобная версия. На ней мы и остановились, пообещав звонить каждый день по графику – утром и перед сном. Пускай всего минута разговора, главное – чтобы все в порядке.

Я дружу с Маринкой со второго класса, родителям она всегда нравилась, даже больше – иногда ее ставили мне в пример. Особенно их умиляло, когда она в младших классах присматривала за мной, будто старшая сестра, которой у меня не было. Так что с подругой меня отпускали без вопросов.

День икс попал на среду. Я еще раз созвонилась с хозяйкой, чтобы подтвердить дату нашего приезда, и распечатала расписание электричек. Мы выбрали ранний утренний поезд, чтобы уже в десять утра быть на месте.

– Электричка в семь двадцать пять, – сказала я Маринке.

– Нужно приехать за час, – серьезно ответила она. – А еще лучше за полтора.

– Зачем? – удивилась Кристина. – На фига так рано? Это же не самолет!

– Ну, если вы хотите трястись стоя два часа… – вздохнула она.

– Откуда ты знаешь, вы же на машине ездите, – не поняла Кристина.

– Два года, – сказала Марина. – Раньше в электричках толкались. Мы всегда приезжали на вокзал за полтора часа. Пока билеты купишь, пока узнаешь, с какого пути электричка пойдет… Знаешь, сколько народу утром едет в ту сторону? Электричка стоит на вокзале почти час. Через пятнадцать минут уже не сядешь. Так что лучше пораньше ехать. А вообще, что-то мне не нравится все это… Мне обязательно ехать?

– Ну началооось, – протянула Кристина. – Не ной. Посмотрим, что ты скажешь через неделю.

– И что же я скажу, интересно?

– Уезжать не захочешь, вот что!

Сначала мы решили, что никому не скажем о нашем странном путешествии. Но за день до отъезда я не выдержала и рассказала об этом одному человеку – Никиту с Левого берега я знаю уже три года. Мы встречались еще до моего знакомства с Сережей. Любви у нас не получилось, зато неожиданно получилась дружба.

Никита сказал, что мы дуры, но отговаривать не стал. Так же пообещал никому не говорить об этом, но с одним условием – каждый день я должна скидывать ему эсэмэс о том, что с нами все в порядке и нас никто не обижает.

В двенадцать двадцать пять мы стояли на платформе Омутищи и оглядывались по сторонам. Людей вышло немного. Еще меньше было встречающих. Спустя три минуты платформа опустела.

– Куда пойдем? – спросила Кристина.

– Пойдем туда, куда идут все, – ответила я и пошла первой, таща за собой чемодан на колесах. Марина и Кристина нерешительно поплелись следом.

Судя по описанию, деревня располагалась с правой стороны платформы. Я вытащила смартфон и на ходу загрузила карту.

– Надо было брать с собой палатку, – ворчала сзади Марина.

– Ага, и спальные мешки тоже, – вторила ей Кристина. – Саш, ты уверена, что нас тут ждут?

Мы сошли с платформы вниз по небольшому песчаному холму. За эту минуту я успела набрать полные тапки песка. Вдоль железной дороги проходило узкое асфальтированное шоссе. Между шоссе и рельсами росли редкие дома и скромные огороды, с другой стороны начиналась сама деревня.

– Я сейчас позвоню, – сказала я, испытывая заметное волнение. Вдруг девчонки окажутся правы – нас обманут, мы останемся без жилья и нам придется тащиться домой?

– Ирина, здравствуйте. Это Саша, я по поводу вашего дома звоню. Мы договаривались, что сегодня приедем и заселимся. У вас ничего не изменилось?

– Да, Саша, все в силе. Вы сейчас где?

– Мы уже приехали, идем по шоссе вдоль железной дороги. Как нам лучше пройти к дому?

– Вы правильно идете, – сказала Ирина. – Продолжайте идти, с правой стороны скоро будет большая помойка, вы сразу ее увидите. Здесь нужно будет повернуть налево и дальше идти прямо. Наш дом будет с левой стороны, светло-зеленый. Там такой один. Но вам нужно обойти его с левой стороны. На участке два дома, во втором живем мы. Вам все понятно?

– Да, вроде понятно… – нерешительно ответила я. – Если мы заблудимся, я вам еще позвоню.

– Хорошо, – согласилась Ирина. – Если что, я буду стоять у забора. Вы меня сразу увидите.

Я поблагодарила хозяйку, отключилась и убрала телефон.

– Вот видите, все в порядке.

– Я не успокоюсь, пока мы не получим ключи и не увидим дом, – заявила Марина.

– Да, – согласилась Кристина.

– Поворачиваем, – ответила я, заметив слева огромный ржавый ковш, заполненный мусором выше края. Рядом валялись пустые бутылки, мятая бумага, рваные пакеты, и страшно воняло.

– Может быть, еще не поздно развернуться и поехать домой? – снова заныла Марина. – Зачем я только поехала с вами?

– Потому что без нас тебе было бы скучно, – ответила ей Кристина.

– Кажется, мы пришли, – сказала я, когда мы проходили мимо крохотного зеленого домика за деревянным забором из тонких досок. Невдалеке виднелся поворот, где уже стояла высокая женщина в цветном халате и с пышными кудрями.

– Здравствуйте, – нерешительно начала я. – Я Саша, это Марина и Кристина.

– Будете смотреть дом? – спросила Ирина.

– Да нет, мы уже видели фотографии в Интернете, – сказала я. Мы тем временем прошли за Ириной во второй дом. Я волновалась, Марина с опаской смотрела по сторонам, Кристина готовила деньги, Ирина искала ключи.

– Это от калитки, – рассказывала она. – Это ключ от дома.

Мы обменялись. Ирина получила деньги, а мы – связку из двух ключей и брелок в виде оранжевого баскетбольного мяча.

– В доме все есть, все работает. Если что, мы живем тут, вон там в заборе есть дырка, у куста малины. Видишь?

– Вижу, – кивнула Кристина.

– Сейчас она доской прикрыта, – объяснила Ирина. – Подвинешь, и можно пройти. Если что-то нужно, заходите. Утром и вечером я обычно в огороде, а днем дома. Мой номер у вас есть? – уточнила она.

– У Сашки, – ответила Кристина.

– Вы уезжаете в следующий вторник?

– Да, утром, – сказала я.

Ирина кивнула и отпустила нас. Мы вышли за забор, обошли участок слева и остановились у первой калитки.

Я пыталась открыть замок на калитке. Похоже, в доме давно не жили. Месяца два или три.

– Это не дом, – всплеснув руками, сказала Кристина. Мы стояли за забором. Железный замок слегка заржавел и никак не хотел открываться. – Это домишко.

– Это всего на неделю, – успокоила я. – Не ной.

– Интересно, здесь есть рынок? – Маринка уже сидела на своем чемодане посреди песчаной дороги и наблюдала за процессом.

– Зачем тебе рынок? – не поняла Кристина.

– Как зачем? – удивилась Марина. – Продукты покупать. Завтрак, обед, полдник, ужин.

– Я как-то не подумала, – нахмурилась Кристина. – А кто будет готовить?

– Я, – ответила Марина. – Все равно тут заняться больше нечем.

Через пять минут мучений с замком он сдался, и нам удалось пройти на участок. Дом был действительно маленьким. Даже не домишко, как сказала Кристина, а скворечник. Маленький, узенький, деревянный, окрашенный в светло-зеленый цвет. Местами краска ободралась и выцвела на солнце, местами все еще была темной и сочной, будто совсем недавно покрасили. Дом был старым. На вид ему явно больше двадцати лет. Сейчас таких и не строят уже, наверное.

Между забором и домом стоял деревянный стол с прибитой к нему старой клеенкой. Еще была скамейка, странным образом прибитая прямо к забору.

– Как мило, – комментировала Марина. – Здесь можно будет ужинать вечером.

– Или завтракать, – поддержала я, пытаясь вставить ключ в замок на входной двери.

К дому примыкал бревенчатый сарай. Его никогда не красили, поэтому бревна со временем стали просто серыми. Чуть дальше была баня – судя по всему, построили ее не так давно.

Слева от дома до самого забора был большой хозяйский огород – поле картошки и прочая растительность рядом. Сами хозяева живут за забором – в кирпичном двухэтажном коттедже.

– Ой, собака… – прошептала Марина, хватая меня за плечо. Между сараем и баней незаметно пристроилась собачья конура. В отличие от дома, сарая и бани – будка была новой. Идеальные рыжие доски, четкая крыша с отделкой под черепицу, над входом висела аккуратная деревянная косточка. Здесь же, на привязи сидела хозяйка конуры – худая черная дворняга.

– Не бойся, она милая, – успокоила Кристина и подошла ближе. Собака виляла черным хвостом в репьях и дружелюбно лаяла. – Приве-е-ет, – засюсюкала Кристина, остановившись в метре от собаки.

– Кристин, ты бы с ней поосторожнее, наверное, она не просто так на цепи сидит.

Собака, похоже, поняла слова Марины, и они ей не понравились. В один момент ее дружелюбная морда превратилась в агрессивную. Собака показала крупные клыки, готовясь наброситься на Кристину. Она едва успела отпрыгнуть назад. От неожиданности она свалилась прямо на грядки картошки. Собака надрывалась и прыгала рядом. Цепь ее то натягивалась от прыжков, то гремела звеньями по каменной дорожке. Неудивительно, собака привыкла охранять огород, а нас видела впервые. Откуда ей знать, что мы не собирались красть их огурцы, помидоры и картошку?

Кристина встала, недовольно отряхнулась и, стараясь не злить собаку, вернулась к нам. Мне тем временем удалось открыть дверь.

– Интересно, где здесь туалет, – задумалась Марина.

– В самом углу, за баней, – ответила я.

– Придется несколько раз в день ходить мимо этого монстра.

Казалось, в этом доме было все, что нужно, но это было таким… игрушечным что ли. Я чувствовала себя большой куклой, которая внезапно выросла из своего домика, и все вокруг стало маленьким, тесным и неудобным.

На кухне стояла плита, холодильник, водопровод, стол и три табуретки. Был еще шкаф, и в нем даже оказался полный комплект необходимой посуды. В первой комнате две кровати, во второй диван, собранная раскладушка и старый телевизор. Из этой комнаты можно было подняться наверх по лестнице – там находилась третья комната. Точнее, еще одно спальное место – надувной матрац, прикрытый пледом – больше там ничего не помещалось.

– Я буду спать здесь, – сказала Кристина, закидывая на чердак свою сумку.

– А я буду там, где телевизор, – сообщила Марина, нажимая на кнопки пульта. – Вы как хотите, а я пойду искать рынок или хотя бы магазин.

– Да, поесть было бы неплохо, – согласилась я.

– Тебе нельзя забывать, зачем мы приехали сюда, – напомнила Кристина.

Стоило нам выйти на улицу, как черная собака снова завелась. Стараясь не беспокоить животное, мы трусцой добежали до калитки и скрылись за ней.

Мы перекусили в небольшом летнем кафе у станции, которое заметили, когда искали дом. После обеда девчонки отправились спать, а я на крыльцо. Присела на верхнюю ступеньку, вытянула ноги и подставила лицо лучам солнца. На часах – половина третьего, в запасе еще семь дней, чтобы найти Сережу и проучить его, а у меня в голове ни одной стоящей мысли.

– Черный-Черный-Черный! – со стороны хозяев слышался детский голос. – Черный-Черный! – повторил девчачий голос. Похоже, звали собаку. Я открыла глаза.

В дырку в заборе пролезла рыжая девчонка в джинсовом комбинезоне и побежала прямо к собаке. Та виляла хвостом и нетерпеливо прыгала на месте.

– Привет, Черный, – сказала девочка, гладя собаку по голове и протягивая сосиску. – Это тебе. – Девочка сидела рядом на земле и смотрела, как ела собака.

– Не боишься ее? – спросила я.

– Уже нет, – ответила девочка. – Однажды он покусал меня, а потом мы подружились. Это мальчик.

– Как его зовут?

– Его зовут Черный. Когда у людей не хватает фантазии, они называют животных просто Кот или Собака. Блин, это так убого. А Черный – это все-таки лучше, чем просто Собака. И огород хорошо охраняет. Старый уже. Ему лет семь, наверное. Когда мне было три, я впервые сюда приехала, а он был щенком. Кстати, я Света.

– Саша, – представилась я. – Мы на несколько дней приехали. Отдохнуть. Ты в соседнем доме живешь?

– Нет, мы с бабушкой просто ходим к ним телевизор смотреть. Наш телик не принимает нужный канал, а у бабушки сериал четыре дня в неделю, пропускать нельзя. А вообще мы живем на берегу реки. По Школьной улице – самый крайний дом. Живем у подруг ее.

– Скучно, наверное?

– Нормальненько, – пожала плечами Света. – Спать мы ложимся в десять, а просыпаемся тоже в десять. Это, конечно, не очень, а так норма-а-ально.

– Подружки есть у тебя?

– Подружек нет, есть друзья. Здесь мало девчонок моего возраста, на моей улице их вообще нет. Я дружу с тремя соседскими парнями. Они, правда, мелкие все. Младше меня на год. И ниже на голову. Малолетки. Представляешь?

– Еще вырастут и обгонят тебя. В этом возрасте многие парни мелкие. Чем занимаетесь?

– Когда жарко, на речке сидим, купаться ходим. Если плохая погода, кино смотрим у Артема. У них домашний кинотеатр и полка с фильмами во всю стену. Представляешь?

– Офигеть, – согласилась я. – За лето не успеете посмотреть.

– Это точно, да и вообще я редко к ним домой хожу. Бабушке не нравится это. Мальчишки заходят за мной, зовут гулять, а я сразу же бегу. Говорит, нельзя так. А я же с ними просто дружу, и они просто дружат. Если я два раза откажусь идти гулять, они могут больше не прийти. Что ты думаешь об этом?

– Бабушка просто волнуется за тебя, – ответила я. – Это нормально.

– А у тебя есть парень?

«Света-а-а, пойдем!» – послышалось из-за забора.

– Знаешь, что, – сказала Света. – Приходи, когда захочешь. Знаешь, как дойти? Вот выходишь на улицу и идешь налево. Иди прямо до пересечения улиц, там будет расти картошка. Справа и слева от дороги. Та, что справа, наша, а за ней и дом будет. Днем калитка всегда открыта – заходи.

«Света-а-а!» – девочку снова звали домой.

– Ладно, пока, заходи, – улыбалась Света.

– Хорошо, я зайду, – ответила я.

– Пока, Черный. – Погладила собаку по голове и побежала по дорожке между грядок. Через полминуты девочка исчезла в дырке забора. На крыльце, зевая, появилась Кристина.

– Какие новости?

– У соседей есть сын, – задумалась я. – Думаю, ему около двадцати. Надо спросить его, где обитает здешняя молодежь. И я познакомилась кое с кем.

– С кем же?

– Девчонка к соседям приходит, живет тут рядом, на берегу реки.

– Думаешь, она может чем-то помочь?

– Ну, ей десять лет, звала к себе.

– Десять лет, звала к себе играть, – улыбнулась Кристина. – Отлично. Пойдешь?

– Может быть. Хорошая девчонка. Кстати, знаешь, как монстра зовут?

– Который чуть меня не загрыз?

– Его зовут Черный.

– Интересно почему.

Глава 3,

в которой молодой сосед объясняет мне причины моих проблем и снимает с меня сглаз

Молодой сосед появился ближе к вечеру. Он возился в гараже, включив радио на полную громкость. Двери гаража открывались прямо на песчаную дорогу, так что любой желающий мог видеть, что происходит внутри. Задняя стена гаража была полностью уставлена разнообразными жестяными банками от газировки. Нигде такого не видела. Неужели он коллекционирует жестяные банки?

Парень сидел в окружении двух велосипедов и беспорядочного моря запчастей для машины. Он копался в мобильном и чему-то улыбался. Я подошла ближе и убавила звук. Парень поднял глаза.

– Привет, – сказал он. – Мать говорила, вы дом сняли на неделю. Садись, чего стоять.

– Да, мы тут с подругами. Меня зовут Саша.

– Ваня.

– А куда здесь можно сходить вечером? – спросила я.

– Да тут некуда ходить, – ответил он. – Молодежи немного сейчас, все собираются рядом с почтой. Знаешь, где это?

– Нет.

– Если идти с электрички через поселок, то сначала будет спортивная площадка и школа… вернее то, что от нее осталось. Сгорела еще десять лет назад. Проходишь мимо и поворачиваешь направо – коричневый дом на повороте и есть почта. Я туда завтра пойду. Если хочешь, пойдем со мной.

– Только подруг я тоже возьму.

– Само собой, – улыбался Ваня. – Как тебе тут?

– Нормально, мы приехали три часа назад, еще нигде не были.

– Давай пройдемся, я покажу тебе деревню.

На самом деле это место сложно было назвать деревней. Многие дома – кирпичные, каменные, двух– и трехэтажные построены совсем недавно. Были дома и чуть проще – большие, крепкие, новые, из хорошего бруса. Среди них иногда попадались небольшие симпатичные избушки – простые, деревянные, с крышей из шифера и затейливыми наличниками на окнах. Такие домики скорее увидишь на рисунках или старых фотографиях.

– Здесь везде песок, – рассказывал мне Ваня. – Это хорошо. Когда идут дожди, грязи почти нет. После грозы уже через час все сухо.

Мы шли по проселочной дороге, по краям стояли дома с огородами, а невдалеке виднелась развилка. Правая часть дороги поднималась немного в гору и огибала дом – похоже, это был тот самый дом, о котором рассказывала Света. Я заметила женщину за забором – она стояла среди огородных зарослей и поливала их из шланга. Левая часть дороги опускалась вниз. Получалось, дом стоял на холме.

– Чем вообще занимаешься? – спросил Ваня.

– В школе учусь, – ответила я. – А так ничем особенно. А ты?

– Спорт, баскетбол, качалка, турник, – перечислил он. – Я вообще до двенадцати лет мелкий был и худой, а потом начал расти быстро. И так получается, что кости растут, а мышцы за ними не успевают. Неприятно, жесть, но со временем проходит. Я метр девяносто пять.

Дорога наверх была совсем узенькой и почти прилегала к забору. Напротив калитки стояла скамейка. Вниз между деревьями шла едва заметная тропинка, она вела к реке.

– Это Клязьма, – сказал Ваня. – Видишь внизу там, где две лодки привязаны – это пляж. Здесь сразу глубоко, так что мелкие здесь не купаются, идут на дальний пляж. Видишь, где река делает поворот рядом с большим деревом?

– А здесь красиво, – улыбнулась я.

– Да, здесь круто. Туристы очень любят эти места. Знаешь, кто такие туристы?

– Это такие… которые ходят с рюкзаками, живут в палатках и готовят еду на костре?

– Ну, почти. У меня родители в молодости увлекались. Пойдем?

Левый берег реки был невысоким – казалось, та сторона совсем необитаемая – один сосновый лес и ничего больше. Правый берег был крутым и высоким. По краю росли плакучие ивы, за ними простирались зеленые луга, где паслось небольшое стадо коров, а чуть дальше вершинами елок проглядывал лес.

Я посматривала на Ваню, а он все рассказывал и рассказывал:

– Врачи сказали, что нужно укреплять мышцы. Вот я уже два года качаюсь. За это время набрал почти пятнадцать килограмм.

– По тебе не скажешь, – ответила я, смущенно оглядывая его. Ваня был высоченным и спортивным, с красивыми широкими плечами, сильными руками. Даже ноги у него были красивыми, если так можно сказать о ногах парня.

– Это потому что мышцы тяжелые.

Лицом Ваня тоже вышел. Загорелый, кареглазый. Темно-русые волосы отросли почти до лопаток. Он носил длинные шорты и, казалось, не признавал расчески. Одним словом, Ваня напоминал Тарзана.

– Сейчас я спокойно поднимаю штангу сто пятьдесят килограмм, – рассказывал он. – А еще два года назад – пятьдесят с трудом поднимал. А сейчас сто пятьдесят мой рабочий вес. К концу года планирую тянуть двести.

Я не особо понимала, о чем он говорил. Если быть совсем честной, мне уже давно стало скучно. Радовали только пейзажи впереди и легкий ветер, шумевший в деревьях у реки. Мы прошли второй пляж. Под ивами у воды, под кустами и просто на колючей траве, подстелив старые одеяла, сидели люди. Рядом бегали дети, кто-то с шумом прыгал в воду.

Я спросила Ваню, чем здесь вечером занимается молодежь и общается ли он с кем-нибудь из дачников.

– Ничего особенного, сидим у почты, общаемся, прикалываемся… – говорил Ваня. – Если у кого-то предки в городе, то можем и там зависнуть на пару дней. Недалеко от станции есть кирпичный дом, три этажа. Лет двадцать уже стоит, но все равно крутой. Там несколько лет никто не жил, а три года назад его купила семья из Москвы. Пацан у них, Антон, восемнадцать лет – нормальный вообще. Родаки у него только на три дня в неделю приезжают, вот мы у него и тусовались почти все лето в прошлом году. Круто было. В июле предки его в отпуске были. Сегодня только ехать собрались. Так что скоро позовет. Если что, пойдешь со своими девчонками?

– Как-то неудобно, – ответила я. – Нас же там никто не знает.

– Да забей ты, все нормально.

Мы прошли мимо пляжа, прошли луг, усеянный темно-розовыми полевыми гвоздиками. В лесу пахло смолой, а под пятки то и дело попадали большие сосновые шишки. Скоро лес начал редеть, и мы оказались на узкой асфальтированной дороге, на которой с трудом могут поместиться две легковые машины. За деревьями мелькали рельсы и железнодорожные столбы, еще виднелась скромная платформа. Я уже чувствовала себя уставшей и хотела домой.

– Если пойдем направо, то через три километра будем дома, – сказал Ваня. – Устала?

– Да, немного.

– В следующий раз можно сходить в другую часть поселка.

Пятнадцать минут мы шли молча. Пару раз навстречу попадались велосипедисты и проезжали машины.

– А здесь водопад есть, – сказал он.

С правой стороны дороги стояло два бетонных блока, где-то близко шумела вода. Внизу был небольшой пруд с мутной водой. Я присела на блок и посмотрела вниз: из-под дороги широким потоком текла вода. Там же стоял Ваня и пробовал ее ногой.

– Ледяная! – крикнул он, прищурив глаз.

Я подняла небольшой камень и кинула его в пруд. Он глухо бултыхнулся и исчез.

– Здесь вода какая-то странная, – сказала я, когда Ваня поднялся обратно. – Она не бесцветная, как обычная вода, а… желтая какая-то.

– Да, – согласился Ваня. – Говорят, это потому, что речка по лесу протекает.

Я повернула голову и заметила черно-белый столб у железной дороги. Наверху темной краской намалевано какое-то число.

– Что там написано? – спросила Ваню.

– Сто шестнадцать.

– Что это значит?

– Это расстояние от центра Москвы до поселка, – ответил он. – Мы можем сейчас пройти через лес, так быстрее будет.

Лес тут был совсем маленьким. Я могла легко окинуть его взглядом. Двадцать метров вдоль шоссе, двадцать метров вглубь, а дальше – болото и поле. К шоссе примыкал песчаный овраг, по краю которого росли старые сосны. Их мощные корни торчали из оврага деревянными узлами. Лес был сухим, под ногами хрустели сосновые иголки, мелькали пожелтевшие листья земляники и черники, между которыми росли цветы мать-и-мачехи. Лес длился три минуты. Я и опомниться не успела, как мы вышли на деревенскую улицу.

– Этот район называется Вытряски, – сказал Ваня. – Дома на этой улице построили позже других. Их как бы вытрясли на самый край деревни.

Утром я проснулась от приятного запаха, доносившегося с кухни. Дверь была прикрыта, а по деревянному полу бегали солнечные зайчики. На часах без пяти девять. Мы с девчонками заснули в два ночи. Диван был, конечно, старым и довольно жестким, поэтому немного болела спина.

Судя по запаху, Марина жарила блины прямо за дверью. На улице время от времени лаял Черный – должно быть, кто-то незнакомый проходил мимо калитки.

Я вышла на кухню. Кристина уже сидела за столом, забравшись с ногами на стул, и макала блин в малиновый джем.

– Ку-ку, – прокомментировала Марина. Она с детства говорит «ку-ку» вместо «доброе утро».

– Вечером идем тусоваться, – сообщила Кристина, отправляя блин в рот.

– Куда? – не поняла я.

– Ты бы еще дольше спала. Ванька уже приходил. Хотел тебя купаться позвать, а ты спишь. Короче, вечером мы все идем к какому-то Антону. Говорит, там будет вся молодежь.

– Да, он рассказывал.

– Вот, кстати, – Марина кивнула на плетеную корзинку, где аппетитно лежали ягоды малины, клубники, грозди красной и белой смородины и несколько яблок. – Ваня тебе принес.

– С чего вы взяли, что мне? Наверное, нам.

Кристина тем временем пересела на стол. Между ней и плитой, где готовила Марина, помещалась только тарелка блинов и брикет сливочного масла.

– Ой, да ладно… – смеялась она. – Будто мы не видели, какой он довольный был, когда вы вчера под вечер пришли. Ты явно ему нравишься!

– Кстати, как он тебе? – спросила Марина, перекладывая блин со сковородки на тарелку. Кристина отрезала маленький кусочек масла и положила на середину блина. Так они и работали – Марина пекла, Кристина помогала.

– Не знаю, – ответила я, допивая остывший кофе со сливками. – Еще не поняла.

– А по-моему, все понятно, – сказала Марина. – Если не знаешь, значит, ничего особенного.

– Ну, он, конечно, круто выглядит… – вздохнула я. – Но с ним так скучно. Он говорит только о спорте, о качалке, о мышцах… Если бы мы сидели в кафе, а не гуляли, я бы заснула через десять минут.

– Ты так говоришь, будто тебе предлагают с ним встречаться. Саш, мы здесь на пять дней. Ты слишком серьезно к этому относишься. В следующий понедельник мы уже будем дома, и вряд ли вы еще когда-либо увидитесь. Просто расслабься и общайся с ним просто, как с другом, а не будущим парнем.

– Да! – радостно согласилась Марина. – Попробуй узнать его поближе. Задавай вопросы хотя бы иногда. Может, тебе только кажется, что он скучный и помешанный на спорте. Просто ты мало его знаешь.

– Просто мне лень гулять с парнем, с которым у меня нет ничего общего. Когда мне было лет десять, за мной ходил один ровесник. Я погуляла с ним пару раз, а потом попросила бабушку, чтобы она не пускала меня с ним гулять.

– Почему? – удивилась Кристина. – Можно было просто не выходить.

– Пришлось бы придумать причину, а врать я не умею.

– Да, и притворяться тоже. У тебя все на лице написано.

– Вот, – продолжала я. – Так было как бы честно. Бабушка не разрешила, я и не пошла. И совесть как бы чиста, я же никого не обманула.

– Ты намекаешь нам, чтобы мы не пускали тебя на речку с Ваней?

Я улыбнулась и молча пожала плечами.

– Не надейся! – Кристина пригрозила мне вилкой с кусочком промасленной горбушки и повернулась к Марине. – Когда я была совсем мелкой и приезжала к бабушке, мы пекли блины. Она пекла, а я сидела рядом на столе и мазала их маслом. Вот почти как сейчас. А блины печь до сих пор не умею.

– Могу тебя научить, если хочешь, – пообещала Марина Кристине. Девочки повернулись ко мне и хором добавили:

– А ты пойдешь купаться с Ваней.

– Он обещал зайти в одиннадцать, – сказала Марина.

В дверь постучали, а через секунду появился Ваня:

– Проснулась? – улыбался он. – Пошли гулять!

Я нехотя собралась, и мы вышли на улицу. Невдалеке пробежала электричка на Москву. Ваня предложил пройтись по другой части деревни и чуть позже выйти к пляжу. Как и вчера, мы дошли до реки. У картофельного поля стояла Светка и поливала землю из шланга. Увидев меня, она весело помахала рукой. Рядом ходил высокий парень. Он был постарше, примерно моего возраста. Разглядеть издалека его лицо было сложно. Парень подошел к Светке, и она отдала ему шланг. Светленький, волосы на макушке и у лба заметно отросли, стриженый затылок. Я заметила прямой нос, а еще, казалось, он улыбался.

Дойдя до речки, мы повернули налево и пошли вдоль берега. Дорога шла чуть в гору, идти было трудно, ноги тонули в глубоком сухом песке.

– Что это за домик? – спросила я, показывая на низкое квадратное строение из серого кирпича, с дверью на замке.

– Раньше там продавали керосин, – ответил он.

Дальше была сельская библиотека, памятник героям Великой Отечественной войны, небольшая часовня и центральный магазин, где мы купили по мороженому и, завернув направо, пошли дальше.

– А это что, ферма? – невдалеке виднелось большое светлое строение из кирпича. Два длинных параллельных коридора соединялись одним коротким. – Она работает?

– Бывший скотный двор, – сказал Ваня. – Уже лет десять не работает.

Ближе стало заметно, что старая ферма была наполовину разрушена. Страшные дыры в стенах, потрепанная крыша. Это заброшенное здание было каким-то особенно грустным.

– Я никогда не видела настоящей фермы, – сказала я. – Только играла Вконтакте. «Веселая ферма», помнишь, игра была?

– Мы с чуваками, когда мелкие были, часто сюда ездили, – говорил Ваня. – На коров посмотреть, как будто никогда их не видели.

– Там правда были коровы?

– Конечно, – улыбнулся Ваня. – В каждом загоне по два ряда. Телята жили в отдельном сарае. Мы с парнями подсаживали друг друга, чтобы посмотреть на них. Здесь еще молоко продавали. Днем и поздно вечером. Такие очереди стояли… Мы на великах ездили за ним. Так что там с игрой?

– Да ничего особенного. Выращиваешь морковку, редьку, продаешь, покупаешь козу или корову, кормишь, доишь, продаешь молоко, получаешь деньги, покупаешь новую землю, сажаешь морковку, редьку, продаешь… ну и так до бесконечности.

– А я помню! – обрадовался Ваня. – Там еще можно было у своих друзей овощи воровать, сорняки подсаживать и червей подкидывать?

– Да, со мной один из парней так познакомился, – рассказала я. – Стащил у меня морковь и пару лимонов, подкинул червяка, а потом написал в личку и долго извинялся. Так и начали общаться.

– Давно встречаетесь?

– Да нет, это было два года назад.

Пройдя через небольшой сосновый лес за старой фермой, мы вышли на высокий берег. На первый взгляд песчаный обрыв казался достаточно крутым, у самого края даже немного кружилась голова. На самом же деле спуск был не более пятнадцати метров. Дети и подростки, что купались там, легко и быстро спускались вниз к пляжу и так же бегом, в два счета, карабкались обратно.

– Расстались? – спросила Ваня.

– Да, наверное.

– Хм… странно.

– Просто мы виделись всего три раза, – сказала я. – Все закончилось, не успев даже начаться. Иногда мне кажется, что он меня сглазил.

Я отлично знала, что не стоит рассказывать парням такие вещи, если хочешь произвести хорошее впечатление. О таких вещах следует молчать, чтобы не прослыть в чужих глазах жалкой неудачницей, которую кинули после трех никчемных свиданий. Но Ваня – другой случай. Я не хотела нравиться ему, поэтому, не стесняясь, рассказывала ему о своем позорном прошлом.

– Почему сглазил? – не понял Ваня.

– Просто после него я ни с кем не встречалась.

– Что, он был такой крутой, что ты не можешь его забыть? – усмехнулся Ваня. – Как его звали-то?

– Сережа, – ответила я. – Насчет крутого, не знаю, но он был очень умным.

Я сняла сарафан и начала осторожно спускаться вниз. Ваня спускался за мной. Доплыв до середины реки и вернувшись обратно, мы устроились на теплом песке недалеко от воды и продолжили разговор.

– А с чего ты решила, что он такой умный?

– Ну, он учится в МГУ. Значит, умный. Он говорил, что у него было много девушек. И все стоящие. Кроме меня, конечно. Я для него была недостаточно красива.

– Он прям так и сказал тебе?

– Почти, – ответила я. – Слов «кроме меня» он не говорил, но это и так было понятно.

– Он не умный. Он невоспитанный идиот с высоким IQ, а это еще хуже, чем просто дурак. С такими даже драться как-то неудобно. Такие парни обычно слабаки. Таких вообще не надо слушать. Ему повезло учиться в лучшем месте, возомнил о себе, а самоутверждается за счет тех, кто слабее.

– Ты считаешь меня слабой?

– Но ты же прислушивалась к нему, тебя это задевало, ты до сих пор помнишь об этом, тебе до сих пор неприятно. Но ты никак не ответила ему, не смогла постоять за себя. Просто тебя впервые облили грязью, а ты не знала, как правильно на это реагировать. Знаешь, если бы у тебя был старший брат или даже просто друг-парень, то они давно бы уже набили морду этому умнику. И объяснили бы тебе, что с тобой все в порядке. Да, Саш, ты классная, это он придурок.

– У меня нет брата. И друга тоже. Я вообще никому об этом не рассказывала. О таком стыдно даже вспоминать и тем более говорить. Когда об этом молчишь, то кажется, что этого нет. А когда начинаешь рассказывать, то получается, что признаешься другим в том, что лузер. Я только на прошлой неделе подруге рассказала. Когда меня отшил очередной парень, который мне нравился.

– Это тоже обычное дело, – сказал Ваня. – Так у всех было.

– Да?

– Тебе даже семнадцати еще нет, а ты уже разочаровалась в любви, – улыбнулся Ваня. – Слишком рано, Саш. Говоришь про какие-то сглазы. Глупости все. Тот парень просто был придурок. Тебе просто не повезло с ним, так бывает. Сделай выводы и забудь. Далеко не все такие, как он. Есть и хорошие парни. Их намного больше, чем ты думаешь.

Я слепила круглый шарик из мокрого песка и положила у кромки воды, где их было уже пять штук.

– Выводы… – задумалась я. – Я не нравилась ему, и он не знал, как мне об этом сказать.

– Да, – согласился Ваня. – Хороший парень сказал бы об этом более культурно. Обычный парень просто исчез бы, ничего не объясняя. А идиот с IQ под 180 сделал бы так, как твой умник.

– Ты хочешь сказать, что с парнями из МГУ вообще не надо встречаться?

– Да нет, что ты. Там есть отличные ребята, а есть и уроды. Так же везде, в любом вузе и коллективе. Это не зависит от места. Кстати, твой… как там его…

– Сережа, – подсказала я.

– …напоминает мне одного знакомого здешнего. Живет вон там, – Ваня брезгливо кивнул на дальний берег, где Клязьма поворачивала налево. – Каждое лето в августе приезжает. То баню отделывает, то дом красит, жуков с картошки собирает, в огороде сидит… С виду вроде нормальный чувак, но иногда на него находит, ведет себя как свинья, к девчонкам лезет… ужас, они от него заранее шарахаются! Над ним все ржут, а он не понимает. Может, вечером припрется, увидишь.

– Не помнишь, как зовут?

– Не, не помню.

Мы шли домой и почти не разговаривали. Я думала о том, что вечером, скорее всего, увижу Сережу. Как удачно получилось все. Мне даже не пришлось выяснять, где его искать. Ваня сам все рассказал. Теперь я знала, где живет этот умник – на том самом холме, где блестит гладкой крышей Светкин дом.

Перед тем как открыть калитку, Ваня наклонился и поцеловал меня в губы. Я была настолько в своих мыслях, что от неожиданности даже ответила ему.

– Можешь считать, что сглаза на тебе нет, – сказал он, пропуская меня вперед. – И не было.

Ваня ушел к себе через дыру в заборе.

Глава 4,

в которой Кристина снимает кино, Марина печет пироги и рисует сов, а я так и не встретилась с Сережей

На пороге сидела Марина и что-то рисовала карандашом на светлой широкой доске. Рядом Кристина фотографировала айфоном свои ноги. Они обе были так увлечены, что не заметили, как появилась я. Черный тут же вскочил на задние лапы и залился громким лаем. Только теперь меня заметили.

– Ну ка-а-ак? – спросила Кристина. Я достала из сумки сосиску и смело протянула ее скачущему рядом с будкой Черному. Он ловко выхватил ее зубами, это отвлекло его на время. – Тебе удалось что-нибудь выяснить?

– Ваня рассказал много интересного, – ответила я. – Деревня старая, строилась еще во времена Ивана Грозного, потом он отдал ее в приданое своей дочери.

– Надо же, – удивилась Кристина. – А вообще, как?

– Наверное, я больше не пойду с ним гулять.

– Мне кажется, от него так просто не скроешься. Живет в соседнем доме, может спокойно следить за нами. Это тебе не Вконтактике переписываться. Здесь все проще. Пришел, постучался, принес ягоды, улыбнулся и позвал гулять. Так просто не откажешь ведь. Нет времени на лишние раздумья. Наверное, это даже хорошо.

– Я могу сказать, что плохо себя чувствую, – ответила я. – Или что занята.

– Тогда он заявится позже.

Я села рядом с Мариной и посмотрела на доску:

– Хочу сделать часы с совами, – сказала она. – Нам на дачу. Будет три широких доски. На первой нарисую сурового филина, на второй будет просто сова, а на третьей дупло с совятами и циферблат. Нужно будет в Москве часовой механизм еще купить.

– Интересно. Сама придумала?

– Нет, конечно. В группе какой-то подсмотрела.

На досках были уже нарисованы светлые силуэты филина, совы и их птенцов. Марина же была чем-то недовольна. То слева на них посмотрит, то справа.

– Что-то не то, – вздохнула она.

– По-моему, прикольные совы, – ответила я. – Чем раскрашивать будешь?

– Акриловыми красками, с собой взяла. Правда думаешь, что совы нормальные?

– Да, а что с ними не так?

– Они не похожи на сов, понимаешь?

– Тебе кажется.

– Ты просто весь день над ними сидишь, – сказала Кристина. – Тебе нужно прогуляться.

– Точно, – согласилась Марина. – Пойдем на рынок.

– Здесь нет рынка, есть три магазина. А что ты хочешь купить?

– Во-пе-е-ервых, – затянула Марина. – Нам нужны свежие помидоры и огурцы. Во-вторых, сладкий перец и лук. В-третьих, нужен рис, фарш и специи. Еще можно купить каких-нибудь макарон, подсолнечное масло, десяток яиц и… еще мне нужны дрожжи.

– А это еще зачем? – хихикнула Кристина. – Ты решила напечь пирожков?

– Почти, – ответила Марина. – Хочу оладий нажарить утром.

– Ладно, пойдем, – сказала я. – Купим тебе дрожжи и все остальное.

Марина обрадовалась, отложила в сторону своих сов, быстро собралась, и мы отправились в магазин.

– Обожаю ходить на рынки, – говорила Марина по дороге. – Жаль, у нас в городе нет нормального рынка, приходится ездить в Москву в Лианозово. Знаете, там у станции большой крытый рынок есть. Там все такое свежее, натуральное, вкусное… ходишь себе, выбираешь, покупаешь. Жалко, торговаться толком не умею, это у меня мама любит. А как там пахнет! Я получаю настоящее удовольствие, находясь там. Мы туда каждую субботу с утра ездим.

– Пора ей парня найти, – шептала мне Кристина на ухо.

– Я все слышу, – отозвалась Марина. – Когда у меня будет парень, мы будем вместе ходить на рынок. Я буду выбирать лучшие продукты, а он будет торговаться, а потом мы придем домой и будем вместе готовить. Это экономнее, чем ходить на свидания по ресторанам, а сближает и объединяет лучше.

– Когда я найду парня, мы будем вместе снимать кино, – призналась Кристина, отправляя в инстаграм очередную фотографию. – Я буду сценаристом, он оператором, а все остальные – актерами.

– А если они будут против?

– А кто их будет спрашивать? – смеялась Кристина. – Мы будем незаметно снимать на айфоны дрожащими руками, будет эффект присутствия, так сейчас модно. Монтировать и озвучивать на компе будем. Наше независимое кино обязательно найдет своего зрителя. Вы еще спасибо нам потом скажете. А ты, Саш, что будешь делать, когда найдешь парня?

– Да я как-то не думала об этом, – ответила я. – Я так давно ни с кем не встречалась, что даже не помню, чем обычно занимаются влюбленные люди.

– А ты представь и пофантазируй, – предложила Марина.

– Наверное, мы бы делали то же самое, что делают обычные влюбленные парочки. Целовались бы на каждом углу, фоткали бы себя вместе с вытянутой руки или в зеркало, поменяли бы статусы Вконтакте. Я бы не скрывала его ото всех, скорее даже наоборот. Я бы им гордилась и показывала бы всем. Нет, я бы не ставила на аву наше совместное фото, хотя… знаете, если совсем-совсем честно, я бы, наверное, заколебала всех нашими фотками в ленте новостей.

– А мы бы с Мариной писали вам, что вы «охрененные».

– Фу, ненавижу это слово, – сказала Марина. – Лучше писать «офигенные».

– Лучше просто ставить лайки, – ответила я.

– Зато честно, – улыбнулась Кристина. Так мы незаметно дошли до центрального магазина, где я сегодня уже была. Рядом с магазином стоял большой грузовик, которого утром не было, а около него – полосатая палатка и длинная очередь. Судя по всему, продавали овощи. Глаза Маринки тут же загорелись, и, забыв о нас, она пошла на разведку.

Мы накупили столько продуктов, что, казалось, этого хватит на две недели. Два пакета у Маринки, два у Кристины и два у меня. Шесть пакетов с овощами, фруктами, крупами, молочными продуктами, приправами, хлебом и сладостями.

– Пока не съедим, домой не поедем, – серьезно предупредила Кристина.

– Да ты что! – рассмеялась Марина. – Это же только на два дня нам. Придется еще идти!

– Ты с ума сошла, мы же столько не съедим.

– Съедим, – отмахнулась Марина. – Наверное, ты просто по магазинам редко ходишь.

– Посмотрим, – сказала Кристина и включила запись видео на айфоне.

Вернувшись домой, мы тут же начали готовить. Марина варила рис для перцев, обжаривала овощи, сыпала специи, мешала фарш. Я жарила курицу, Кристина резала салат и продолжала снимать видео. Заправив перцы и поставив их тушиться, Марина ходила вокруг нас и приговаривала:

– Главное – всех организовать. А послезавтра мы снова пойдем на рынок.

– Марин, ты прям как бабушка, – смеялась Кристина, наводя на нее камеру айфона. – Все время просишься на рынок и хочешь накормить!

Ваня зашел за нами в девять вечера. Одет он был почти так же, как и днем, только футболка другая. Чего нельзя было сказать обо мне. В этот вечер я решила выжать максимум из своей внешности – на случай, если на тусовке вдруг окажется Сережа. Это было моей целью, моей задачей – быть лучше всех.

Длинные волосы шли мне значительно больше, чем старая короткая стрижка. За лето я успела хорошо загореть, и уже не была сине-зеленой, как зимой и весной. Более того, я уже давно не выглядела, как тощий подросток – за прошедший год я стала женственной, и большинство нарядов, которые раньше сидели на мне, как на вешалке, делали меня теперь еще привлекательнее. Так сказала обо мне Марина еще в начале лета.

Кристина уложила мне волосы красивыми волнами, нарисовала густые брови, добавила на скулы золотистых румян, мерцающих под светом ламп. Я надела просторную футболку с черно-белым фотопринтом и небрежно заправила ее в драные джинсовые шорты.

Ваня чуть не упал с крыльца, как только увидел меня при параде. Так я поняла, что ко встрече с Сережей готова на все сто.

– Круто выглядишь, – сказал Ваня, когда мы шли по улице. Марина и Кристина, взяв друг друга под локти, шли за нами.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Ты правда так думаешь?

– Да, – сразу ответил Ваня. – Ты очень красивая. Почему ты сомневаешься?

– Ну, тот парень никогда не говорил мне, что я красивая. Да и вообще, мне Вконтакте ни разу никто не писал, что я там… красоточка, например, что-то в этом роде. Мне кажется, это пишут всем, кроме меня.

– Такие вещи обычно пишут девчонки своим подругам, – ответил Ваня. – Ни разу не видел, чтобы парень писал слово «красоточка»! Мы скорее лайк поставим и напишем «привет». Не думай об этом, эти комментарии имеют мало отношения к действительности.

Железные ворота кирпичного дома были открыты. Издалека уже доносилась громкая музыка. Молодежь отдыхала небольшими группами по три-четыре человека. Казалось, большинство из них видели друг друга впервые.

Я непрерывно искала глазами Сережу. Должно быть, со стороны казалось, будто я тихо подхожу к каждому парню и навязчиво заглядываю в глаза. Несмотря на то, что мелькала светомузыка, было темно, и я с трудом различала лица. Надеюсь, это было не так. Пока Кристина с Мариной пытались найти что-нибудь безалкогольное и холодное, я искала Сережу.

У крыльца, что выходило во внутренний двор, стояла парочка, которую я еще не видела. Парень держал в руке высокий стакан, а девушка стояла рядом босиком, кутаясь в покрывало – вечера в августе становились холоднее.

Проходя мимо, я обернулась, чтобы разглядеть его. Большие серые глаза с интересом посмотрели на меня, брови чуть приподнялись, губы дрогнули в улыбке.

– Сейчас модно быть социопатом, – говорила девушка в покрывале. – Ненавидеть людей. Все считают это смешным, прикольным…

Я отвернулась и спустилась вниз. Меня что-то щекотало внутри.

– Это точно, год назад это казалось мне смешным, а сейчас… такая глупость, на самом деле. Люди гордятся тем, что ненавидят всех вокруг. Наверное, потому что больше нечем похвастаться… – ответил ей парень. Нет, это был не Сережа. Это был тот парень, который помогал Светке поливать картошку. Утром я не смогла разглядеть его лицо издалека, но знала, что он хорошенький. Вблизи он оказался еще лучше.

– Столько групп и везде одно и то же, – вкрадчиво продолжала замерзшая девушка. – Лучше я буду чувствительной дурочкой, чем стану циничной лицемерной стервой. А еще лучше, принеси мне колы, а то у меня уже закончилась…

– Слушай, не знаешь, что это за парень? – спросила я Ваню на кухне.

– Какой? – не понял он.

– Посмотри в окно, он сидит на крыльце.

– А-а… это Колючий, – ответил Ваня, выглянув на миг в окно.

– Колючий? – усмехнулась я. – Почему Колючий?

– Не знаю, – пожал плечами. – Его давно так зовут. Колючий, Колючий. Привыкли уже.

– Может, Колючий… в смысле дерзкий?

– Ну, может, и дерзкий.

– Ну а имя-то у него есть?

– Есть, конечно, но я не помню.

Вечеринка была в самом разгаре, а Сережа так и не появился. Я лениво танцевала то с Кристиной, то с Ваней, пробовала безалкогольные коктейли, которые мешал Антон, и постоянно искала глазами Сережу, но попадался почему-то только этот… Колючий. То он обнимался со своей подружкой у бассейна, то таскал для нее малину из холодильника, то танцевал пасодобль, как один из гопников в сериале «Реальные пацаны». В восторге была не только подружка, но и все, кто находился рядом. Визжали, хлопали в ладоши и просили продолжения.

– Где Маринка? – спросила Кристину, стараясь переорать музыку.

– Не знаю, – прокричала она в ответ. – Давно ее не видела.

– Пойду поищу ее.

Так я вышла на улицу подышать свежим воздухом. Уже стемнело. Несколько парней резвились в бассейне, кидали друг другу надувной яркий мяч. Я обошла дом и около грядок свеклы услышала громкий шепот.

– А ты борщ варить умеешь?

– Конечно, это же вообще просто. Я с десяти лет варю борщи.

– А вот мясо… мясо умеешь готовить?

– Умею, Антон. Еще я могу сама шашлык замариновать. Когда мы с друзьями собираемся за город, меня всегда просят мариновать шашлык, потому что у меня лучше всех получается, а почему, не знаю.

– Наверное, у тебя есть какой-то секрет!

– Да нет никакого секрета, главное, все делать строго по рецепту и не бояться.

– Понятно. А пироги умеешь печь?

– И пироги умею. Ничего сложного.

– Ни фига себе. Я не знаю ни одной девчонки, которая умела бы печь пироги! А с чем ты можешь испечь?

– Смотря что в холодильнике есть. Можно с мясом, с яйцами, с капустой, с яблоками. С черникой тоже можно. А ты с чем любишь?

– Я люблю с ревенем.

– Ревень? Первый раз слышу. А что это?

– А это… – задумался мужской голос, но после собрался и ответил: – Так вот же он растет! Видишь, большие листья, как лопухи? Это он. Бабушка пироги с ним печет.

– А какой он на вкус?

– Кисло-сладкий. Слушай, а ты завтра или послезавтра сможешь пирогов напечь?

– Могу, я как раз собиралась.

– Давай тогда нарвем ревеня, и ты с собой его возьмешь.

– Давай, – согласился голос Марины, и стало тихо. Было только слышно, как мнется трава и ломаются стебли. Ко мне подошла Кристина:

– Мы собираемся в твистер играть, – сообщила она. – Пойдем?

– Да, сейчас пойдем.

– Маринку не нашла?

– Нашла, – хихикнула я, кивая на грядку с густыми лопухами.

– Марин? – осторожно позвала Кристина. Голова Марины тут же появилась над лопухом. В следующий миг появилась голова Антона.

– Привет, – улыбался он.

– Мы тебя искали, – сказала Кристина. – Ты что там делаешь?

– А мы тут… ревень собираем, – серьезно ответил Антон, поднимая вверх руку с букетом огромных листьев.

– Да! – подтвердила Марина, показывая свой букет.

– Зачем тебе эти лопухи? – не поняла Кристина.

– Маришка мне пирогов завтра напечет! – ответил за нее Антон. – С ревенем. Да, Марин?

– Напеку, – согласилась Марина. – Мне несложно!

– Ну-ну… – задумалась Кристина. – Ладно, пойдем, им тут и без нас хорошо.

Мы возвращались домой в два часа ночи. Маринка еле плелась сзади, в левой руке пакет с красно-зелеными листьями ревеня, в правой – смартфон. Она решила не терять времени даром и уже искала в сети рецепты с участием не известного ей растения.

Когда мы ввалились в калитку, Черный поднял было вой на всю улицу, но, узнав своих, быстро успокоился.

– Завтра нужно встать пораньше, – рассуждала Марина, пока я возилась с дверным замком. – Я встану в семь, замешу тесто, поставлю в теплое место и сделаю начинку, потом еще немного посплю, и в девять начну печь пироги.

– Ты все это серьезно? – вздохнула Кристина. – Охота тебе возиться с этими пирогами?

– Серьезно, – улыбнулась она. – Вряд ли он, конечно, придет, но все равно. Не хочу, чтобы ревень пропал. Тут пишут, что вещь полезная.

Утром я помогла Марине с пирогами, так что мы управились намного раньше, чем она рассчитывала. В одиннадцать утра заняться было нечем, и я решила прогуляться до Светкиного дома. Она сказала приходить в любое время. Казалось, это время как раз пришло.

Калитка в огород была приоткрыта. Я просунула голову и посмотрела по сторонам. Светка ходила вдоль забора и собирала черную смородину в большую металлическую кружку.

– Заходи! – крикнула она, заметив меня.

– Привет, – поздоровалась я. – Тебе помочь?

– Да тут собирать-то нечего, – сказала Света. – Все собрали. Мальчишки уехали в Москву, к школе готовятся, а мне скучно теперь. Думала, ты уже не придешь.

Я и сама не думала, что приду. Но этого я не сказала вслух.

– Мне тоже скучно, – улыбнулась я. – Ноги сами сюда пришли.

– Это хорошо.

Светка отнесла черную смородину в сарай.

– На велике умеешь кататься? – спросила она, выкатывая из сарая велосипед. – Не могу сама седло отрегулировать. Слишком высокое для меня. А папа только в пятницу приедет. Брата просить не хочется, ему всегда некогда. Да и домой он приходит только поесть да поспать под утро.

– Похоже, ты не очень-то любишь брата, – сказала я, придерживая велосипед за руль.

– Ну так… – неохотно говорила она. – Он старше меня на двенадцать лет, мы мало общались, слишком разные. Мне десять, ему двадцать один. О чем нам с ним разговаривать?

– Это ты сейчас так думаешь, просто сейчас ты для него ребенок, но лет через пять-шесть вы сможете общаться на равных.

– Пять лет это долго! – рассмеялась Светка. Мы отвезли велик за ворота. – Да и не верится как-то. Мне кажется, если мы сейчас не общаемся, живя в одной квартире, то через пять лет вообще забудем имена друг друга. Утром он сказал мне самую длинную фразу за этот год.

– Да? – удивилась я. – И какую же?

– Что за брюнетка с длинными волосами вчера махала тебе рукой? Ты с ней знакома? Сколько ей лет? Ты должна нас познакомить.

– Это вы обо мне? – рассмеялась я.

– Конечно, – ответила она. – Если хочешь, могу вас познакомить.

– Кажется, я тоже видела его. Он симпатичный. У него нет девушки?

– Ни разу не видела его с девушкой. Ну что, покатаешь меня?

Светка забралась на багажник, я нажала на педаль, и мы поехали.

Когда я вернулась от Светки, на крыльце стояли три дощечки с уже раскрашенными совами. Они были симпатичные, аккуратные и четкие. Правда, было странное ощущение, будто Марина боялась их рисовать. Что-то едва уловимое и нерешительное таилось в их пестрых перьях, выпученных желтых глазах и маленьких клювах.

Марина сидела рядом и задумчиво разглядывала свою работу. Кристина фотографировала Марину и совушек для инстраграма.

– Я поняла, в чем дело, – сказала наконец Марина. – У меня получились не совы, а какие-то попугаи. Так странно. Сидишь, рисуешь сову, а получается какой-то Кеша!

– Она знает, о чем говорит, – кивала Кристина. – У нее было три попугая.

В целом, совы были нормальные. Я поняла, в чем проблема.

– Глаза им побольше раза в два сделай, – сказала я. – Будет самое то.

– Ты думаешь?

– Да. Сделай им глаза побольше и… – тут я задумалась. – Ты слишком серьезно взялась за этих сов и слишком боишься сделать ошибку. Вырисовываешь по полчаса каждое перышко. Мне кажется, здесь важно, чтобы получилась цельная картинка, а перышки – это детали, а они не всегда важны.

– Я об этом не думала.

– Подумай, а я – спать. Если меня кто-нибудь спросит, то меня нет. Кстати, вечером Светка обещала меня познакомить со своим братом. Говорит, очень мной интересовался. Я даже видела его издалека, он помогал картошку поливать. Да и сегодня ночью он был в том доме.

– Симпатичный?

– Очень, – ответила я. Мой взгляд упал на тазик с пирогами. Вернее, на то, что от него осталось. Утром мы с Мариной налепили шестьдесят один пирожок. Двадцать пять были с ревенем, двадцать с черникой, а остальные с рисом и яйцами. Это был приличный тазик с горкой! Теперь же на дне его грустно лежало семь небольших пирожков.

– А где все пироги? – спросила я. – Вы что, вдвоем все съели?

– Ты что, это Антон приходил, – ответила Кристина. – Ваня заглядывал.

– Я вообще не ожидала, что Антон придет, – сказала Марина. – Он пришел в двенадцать и съел сразу десять штук. Я ему с собой дала пакет.

– И Ваньке тоже. Парни в восторге от пирогов. Как бы Антону плохо там не стало – сожрать десять пирогов за один присест – это тебе не шутки.

– Он сказал, что его бабушка печет точно такие же, и у меня ничуть не хуже.

– О, это серьезное заявление, – улыбнулась я, забирая из тазика два пирога. Они действительно были вкусные, хоть уже и остыли. – Он тебе нравится?

– Ну, он милый… – засмущалась Марина. – И кстати, он снова позвал нас к себе. Сегодня вечером. Сказал, что мы клевые.

Глава 5,

в которой Сережа опозорил меня перед всеми

Я лежала в комнате с телевизором.

Окна были открыты настежь, ветер лениво колыхал кружевные занавески, но мне все равно было душно. Задремать не получалось, я все думала о Ване и том, что он сказал про Сережу.

Хоть я и не хотела видеться с Ваней и старалась всячески избегать его, после разговора с ним мне стало спокойнее. Будто я два года несла на плечах огромный рюкзак мусора, время от времени подкидывая в него новые отбросы, а потом вмиг сбросила его, скинув грубые лямки, которые натирали плечи, от которых ныла спина, и пошла дальше. Стало как-то непривычно легко, и это немного пугало. Все это время я была уверена, что со мной что-то не так, считала себя неполноценной, какой-то неправильной… недоделанной, девушкой с дефектом, которая не может удержать нормального парня. А все из-за чего? Из-за того, что какой-то придурок наговорил мне гадостей два года назад, а я во все это поверила.

Сначала у меня были мысли найти Сережу и серьезно с ним поговорить – узнать его мужское мнение, по-дружески выяснить, что во мне не так, и больше не повторять прежних ошибок. Потом я хотела ему отомстить – влюбить его в себя и жестко отшить.

Теперь же, после разговора с Ваней, оба варианта казались мне глупыми, особенно первый. Что мог мне посоветовать распущенный хам, который клеит всех девчонок без разбора? Да он бы только унизил меня еще больше. Ваня сказал, что этот Сережа из тех парней, которые самоутверждаются за счет девушек. Ему было восемнадцать, а мне почти пятнадцать. Такие парни специально выбирают юных и неопытных, вроде меня. На таких легче произвести впечатление, легче запудрить мозги, легче внушить свои мысли. В четырнадцать лет еще не умеешь толком разбираться в людях, но в любом случае тебе безумно льстит, что на тебя обратил внимание такой взрослый и умный студент вроде Сережи.

Ваня сказал, что такие, как Сережа, не меняются. Он получит диплом, будет работать, строить карьеру, отдыхать на море, помогать на даче летом, пройдет десять лет, ему исполнится тридцать, а он по-прежнему будет таскаться за девочками-подростками, потому что нормальные девушки не будут воспринимать его всерьез или будут замужем за нормальными парнями. А девочка до двадцати… сначала она будет восхищаться им, потом влюбится, а потом он растопчет ее, смешает с грязью и однажды просто оттолкнет, когда она потянется к нему за поцелуем.

Ваня сказал, что мне еще повезло встретиться с таким типом в раннем возрасте. Было бы куда хуже, если бы у нас было все серьезно и по-взрослому. Разрыв в этом случае стал бы настоящей катастрофой для меня. Ваня считал, что из этой истории нужно извлечь урок и больше не связываться с такими умниками, не наступать на те же грабли.

После всего сказанного Ваней искать Сережу отпало всякое желание. Мысленно можно было уже поставить точку во всей этой затянувшейся истории и спокойно отдыхать. Этим я и занималась – с утра до обеда гоняя на велосипеде со Светкой на багажнике. Мне казалось, я разучилась кататься, но я ошиблась – чувство полета на первых ста метрах врать не могло.

Вечером я снова пришла к Светке. Открыла калитку в огород и осмотрелась. Она сидела у куста смородины и ела красные ягоды прямо с куста.

– Присоединяйся, тут много, – сказала она, не отрываясь от своего занятия. Я смотрела на нее и улыбалась. – Обожаю смородину, а с куста реально вкуснее. Правда, у меня на нее аллергия, завтра вся в красных пятнах буду. Мой брат поливает огурцы, – кивнула Светка в середину огорода, где безвольно слонялась худая фигура в полосатой футболке. – Пойдем?

– Это твой брат? – спросила я, приглядываясь к темноволосой фигуре. Он стоял спиной, я не видела его лица, но это был совсем не тот светленький мальчик, которого я до этого видела рядом со Светкой вчера утром, а потом и вечером у Антона.

– Угу, – отозвалась она. – Я же тебе говорила.

Мы шли по длинной утоптанной тропинке между грядок. Услышав шаги, парень развернулся и серьезно посмотрел на нас.

– Ой… – прошептала я. Меня будто ошпарило – передо мной стоял Сережа – темный, с дурной короткой челкой, в старой полосатой футболке и серых шортах, в которых еще два года назад гулял по Парку Горького.

– Привет, – поздоровался он, придирчиво оглядывая меня с головы до ног, и присвистнул. – Ух ты, блин.

– Сереж, это Саша, – представила Света. – Саша, это мой брат Сережа.

Я кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза. Сережа не изменился. Абсолютно. Будто Сережу из того страшного лета взяли и без изменений перенесли в настоящее. Вспомнив то лето, я содрогнулась.

– Ладно, вы тут общайтесь, а я пойду.

– Мне кажется, я тебя где-то видел уже, – сказал Сережа.

– Ну не знаю, – пожала плечами. – Я здесь впервые.

– Странно, – думал он вслух. – Наверное, кажется. Я бы не упустил такую чику, если бы увидел где.

– Да? – удивилась я. – И что бы ты сделал?

– О, ну мы бы точно зажгли где-нибудь.

– Как интересно.

– Сегодня Антон собирает тусу, – сказал Сережа. – Пойдешь со мной?

– Я там была вчера, сегодня идем с подругами.

– У тебя еще и подруги здесь?

– Две.

– Нормальные? В смысле… симпатичные?

– Увидимся там, – сказала я, оставив его вопрос без ответа, и вышла за калитку.

Обратно я шла быстрым шагом, оставляя за собой едва заметный столб песочной пыли. Это был облом. Только я расхотела найти Сережу, как он тут же объявился. Мало того, я чувствовала себя обманутой. С чего я взяла, что тот симпатичный парень со вчерашней вечеринки – Светкин брат? Который к тому же сам захотел со мной познакомиться. Вот размечталась! Такой парень вряд ли посмотрит на меня. Тем более, вчера он был с той девушкой в покрывале, и, похоже, они нравятся друг другу.

Одно меня радовало – Сережа не узнал меня. Да, мое лицо, конечно, показалось ему знакомым, но он не вспомнил. Это круто. Я обязательно напомню ему об этом. Попозже.

Я вышла на улицу, села на бортик бассейна и опустила ноги в воду. Услышав плеск воды, Сережа развернулся и поплыл в мою сторону. Он явно мнил себя крутым красавцем, представляя, как выглядит со стороны. Сережа вынырнул около меня, положил локти на борт бассейна и откинул назад мокрые волосы.

– Как дела? – спросил он. Пара девчонок с криком шлепнулись в воду недалеко от него, обдав Сережу водопадом брызг.

– Отлично, – улыбнулась я. – А у тебя?

– И у меня! – смеялся Сережа. – Ты с Ванькой, что ли, мутишь?

– Нет, я сама по себе.

– Это круто! – радовался он. – Значит, ждешь кого-то особенного?

– Жду, – согласилась я. – А что, ты кого-то знаешь?

– Я много кого знаю.

– Познакомишь?

– Мы с тобой уже знакомы.

– Ты считаешь себя особенным?

Сережа кивнул и заглянул мне в глаза:

– Посмотри на меня. Разве не так?

Я пожала плечами.

– Что?! – возмутился он. – Что тебе не нравится?

– Я не могу отвечать на такие вопросы, – задумалась я. – Ненавижу такие разговоры. Мы едва знакомы, а ты уже выносишь мне мозг. Как я могу тебе ответить? Ты должен сам для себя это понять.

Сережа разинул рот от удивления. Я болтала ногами в воде, недовольно поглядывая на него. Все шло по плану, даже лучше, чем я ожидала.

– Ну ты не обижайся, – более мягко сказала я. – Я все понимаю. У всех свои тараканы в голове, у парней тоже. Представляю, как тебе тяжело. У тебя, наверное, очень давно не было девушки?

– Откуда ты знаешь? – Сережа подтянулся на руках, вылез из бассейна и сел рядом со мной. С него струйками стекала вода. – Тебе это малая сказала?

– Нет, она здесь ни при чем, – ответила я. – Я сама догадалась.

– Слушай, я тебя точно где-то видел. Вспомнить только не могу. Ты не с физического факультета?

– Нет.

– А с какого тогда?

– Я в школе учусь, в одиннадцатый перешла.

В бассейн с разбега прыгнул парень в оранжевых шортах. Он был не очень высоким, но тело было сильным и красивым – таким, как надо. Вынырнул около нас, пожал руку Сереже. Это снова был тот парень… Вслед за ним прыгнула и вчерашняя девчонка. Она подплыла к нему сзади и с визгом повисла на шее. Я даже не знала, как его зовут, а уже ревновала.

– Кто это? – спросила я Сережу.

– А-а этот… это Колючий, – ответил он.

– А имя у него есть?

– У меня ужасная память на имена. Малая тусуется с его младшим братом. Мы соседи с ними, у нас даже забора между участками нет. Условная граница проходит по кустам смородины. Хочешь, спроси у малой, она точно знает. А что, он тебе нравится?

– Нет, просто спросила, – прошипела я, наблюдая, как эта парочка резвилась в нескольких метрах от нас.

– Забей. Он с Евой мутит, – протянул Сережа, а потом добавил многозначительно: – Уже второе лето. В прошлом году они так зажигали… ух!

– А ты с кем-нибудь зажигал в прошлом году? – прошептала я.

– Было дело, – невозмутимо ответил он. – Кстати, как насчет посидеть наверху? Там с балкона отличный вид на реку. Или будешь дальше ломаться?

– Зайду на кухню, – сказала я. – Жди наверху.

– Вот так бы сразу! – обрадовался Сережа, кутаясь в полотенце.

Из окна на кухне я видела, как блондин вылез из бассейна. Вслед за ним вылезла и его девушка. Она взяла полотенце, помогла ему вытереться, поцеловала его в губы. На улице было уже темно. Двор освещали только лампа на крыльце и уличный фонарь.

Я смотрела, как они целовались, и не могла оторваться. Я хотела быть на ее месте, я ревновала, я чувствовала, как мурашки бежали по телу.

– Что показывают? – Я вздрогнула от внезапного появления Кристины. – Ты так внимательно смотришь в окно?

– Тсс… – прижала палец к губам. Кристина уставилась в окно.

– Да ты подсматриваешь! – тихо смеялась подруга. – Никогда бы не подумала о тебе такое, скромница ты наша. Давно они целуются?

– Я как-то не подумала включить секундомер. Парень такой интересный… и никто не помнит, как его зовут. А меня Сережа ждет наверху.

– Пойдешь?

– Пойду. Все под контролем.

– Он так и не узнал тебя?

– Он никак не может вспомнить, где видел меня.

Я взяла пакет холодного грейпфрутового сока и снова посмотрела в окно. Парочка у бассейна то смеялась, то целовалась.

– Почему он не обнимает ее? – спросила я Кристину. Она пожала плечами и сделала глоток воды.

Я поднялась на второй этаж по винтовой лестнице. Сережа ждал меня в комнате с видом на реку. Он лежал под одеялом и начал недовольно жмуриться, когда я включила свет.

– А здесь круто, – сказала я, оглядевшись, и присела на подоконник. Комната была довольно простой – большая кровать у одной стены, два кресла и плазма у другой. Слева дверь в коридор, справа балкон и большие окна. Отсюда виден деревянный мост через холодную лесную речку, поворот Клязьмы, лес на другой стороне, высокие берега и луг вдалеке.

Коттедж был крайним в этой стороне деревни, так что из окна его не было видно ни одного дома. Я протянула ему сок, взяла пульт и включила плазму.

– Ты пришла, чтобы смотреть телик?

– И это тоже, – улыбнулась я. – На улице прохладно.

– Иди сюда, – сказал Сережа, хлопая рукой по одеялу рядом с собой.

Я нашла спортивный канал и отложила пульт в сторону. Показывали соревнования по бодибилдингу среди мужчин. Одни представляли из себя раздутые горы бесформенных мышц и в целом были мало привлекательны, другие напоминали картинки из учебника по анатомии – можно было разглядеть каждую мельчайшую мышцу, хоть и выглядело это страшновато. Также среди них были в меру подкачанные красавчики, вроде Вани – их было очень мало, и они бы лучше смотрелись в рекламе нижнего белья и джинсов от Calvin Klein, чем на таких спортивных соревнованиях.

– Ты не ходишь в качалку? – спросила я Сережу.

– Нет, – ответил он. – У меня нет времени на эти глупости. Качки пьют протеин и жрут всякую химию, делают уколы и не вылезают из зала. Они все нереально тупые, потому что весь мозг в мышцы перетек. Это для тупых все. Никогда не пойду в качалку.

– Жаль, – вздохнула я, делая глоток сока не отрываясь от экрана. – Стал бы таким же красавчиком.

– А что, я, по-твоему, недостаточно красивый?!

– Ну-да, – согласилась я. – Недостаточно.

– Мне такого еще никто не говорил. Да откуда ты вообще знаешь? Слушай, я точно тебя где-то видел, – снова повторил он, садясь на кровати. – Мне кажется, я уже слышал когда-то этот разговор. Все так знакомо. И так странно! Знаешь, есть такой феномен дежавю. Такое психическое состояние, когда кажется, что ты это уже видел когда-то. Только вот я никогда не общался с такой ненормальной, как ты! В общем, ты не выйдешь из этой комнаты, пока мы не… ты сама знаешь что.

– Ты уверен, что не общался? – спросила я.

– Уверен, – смеялся он.

– А если так? – Я собрала волосы и убрала их за голову, заколола, подошла к зеркалу и поправила. Примерно так выглядела моя стрижка два года назад. Я повернулась к Сереже и улыбнулась. – Меня зовут Саша. Однажды я ночевала у тебя в общежитии, но у нас ничего не было, – я сделала паузу. – Допивай, – протянула пакет сока офигевшему Сереже и открыла дверь, чтобы уйти.

– Ты не можешь так просто уйти! – кричал Сережа мне вслед, а я шла, не оборачиваясь, и чувствовала себя победительницей.

Так я вышла на улицу и счастливая пошла домой по темному поселку. Через каждые пятьдесят метров стояли фонари. Светка рассказывала мне, что по вечерам после одиннадцати ее друг Артем едет на велосипеде по деревне и вручную зажигает их. На каждом столбе есть выключатель. Иногда Светка ездит вместе с ним и помогает.

Меня окутывал приятный холод летней ночи, мурашки бежали по телу. Вот Светкин дом на холме, в одном из окон горит свет. Хотя нет – это отблески экрана телевизора. Я присела на лавку лицом к реке и подняла голову вверх. Небо было усыпано звездами, среди них яркий полумесяц. В городе такого не увидишь. Так красиво, что немного кружится голова. Я отправила девчонкам сообщение, что ушла домой.

Также отсюда был хорошо виден красный кирпичный дом, откуда все еще доносилась музыка. Немного отдохнув, я пошла домой. Добралась за пять минут, открыла на ощупь калитку, потом дверь и, не раздеваясь, завалилась на диван. В полусне скинула босоножки и накрылась пледом. Мне уже очень давно не было так хорошо и спокойно. Я ответила Сереже, поставила его на место – пусть не сразу, а спустя два года, я восстановила справедливость.

Я заснула и не слышала, как вернулись Кристина, Марина и Ваня. Мне снился тот парень из дома. Мы целовались. Он держал меня за руки, я чувствовала его теплые ладони на своих. Так странно – я не загадывала его, а он взял и приснился.

Я проснулась в полдень, оттого что девчонки пришли в комнату и тихо включили телевизор. Пахло плавленым сыром и кофе. Я села на диване, кутаясь в плед, и посмотрела на них. Марина смотрела на меня странно, а Кристина была необыкновенно серьезна. На столике у телевизора стояла тарелка с бутербродами и чашка.

– Почему вы так на меня смотрите? – спросила я, снова ложась на подушку. – Вы обиделись, что я убежала без вас?

Кристина и Марина переглянулись.

– Сейчас ей скажем? – спросила Марина. – Или пусть сначала поест?

– Какая разница? – вздохнула Кристина. – Все равно сказать надо.

– Перестаньте секретничать при мне, – сказала я, делая глоток кофе. – Что случилось?

– Саш, ты вчера оставалась в комнате наверху со своим Сережей, – начала Марина. – У вас что-нибудь было?

– Нет, – замотала я головой. – Ничего, абсолютно. Даже не целовались. Мы немного поболтали, я немного поставила его на место, а потом просто ушла. И все. А что? Я ничего не понимаю.

Девочки снова переглянулись.

– Дело в том, что… – продолжила Кристина. – Когда ты ушла…

– Еще до того, как ты прислала сообщение, – перебила Марина. – Я пошла тебя искать, но она мне сказала, что ты с Сережей, а потом мы пошли к бассейну и увидели там его.

– И что такого?

– Он был с парнями. Ну, там Антон, Ванька, этот парень еще… Колючий, что ли? Еще несколько парней, – рассказывала Марина. – Он им что-то рассказывал, такой довольный, что даже противно.

– Мы спрятались на лестнице у крыльца и стали слушать. Он сказал им, что у вас все было. Вчера и еще два года назад.

– Но это еще не все, – вздохнула Кристина. – Он сказал, что оценивает тебя на «двойку» по десятибалльной шкале и никому тебя не рекомендует.

– После этого Ваня дал ему в морду, они стали драться, парни их долго не могли разнять. Короче, у этого дебила синяк под глазом, а у Ваньки губа разбита. В общем, получил за дело.

Глава 6,

которая хорошо заканчивается, несмотря на то, что я обгорела на солнце, была сбита велосипедом и влюбилась

Теперь мне хотелось только одного – побыть одной. Солнце ослепляло, но сегодня почти не грело. Я дошла до реки и спустилась к первому пляжу, где были привязаны две лодки. Синяя и светло-зеленая. В такую погоду никто не купался, так что на пляже я оказалась одна.

Я осторожно забралась в крайнюю синюю лодку и устроилась полулежа на ее носу. Я смотрела в воду и не видела ничего, кроме своего отражения. В наушниках играло какое-то местное радио, я водила травинкой по отражению и не знала, что делать дальше.

Ночью, когда шла домой, я чувствовала себя счастливой и воодушевленной. Меня переполняла гордость за себя. Надо же как получилось! Спустя два года я нашла парня, который меня обидел, и поставила его на место. Думала, он сделает выводы, поймет все правильно и, может быть, даже извинится передо мной. Если честно, на извинения я не особо надеялась. Я просто была уверена, что на этом все и закончится. Я ушла, потому что моя миссия на той вечеринке была закончена и говорить нам с Сережей больше не о чем. В моей голове тогда не промелькнуло ни одной мысли, что он вдруг нанесет ответный удар. Меткий удар по слабому месту. Да, этот мерзкий парень врал, но кто же знает об этом, кроме меня? Да и кто мне теперь поверит? Оценил меня на «два из десяти», сказал об этом тому парню… теперь он точно не захочет со мной общаться. Наверное, даже познакомиться не захочет. Да и вообще, о чем я думаю? У него же девушка есть. Смысла оставаться в деревне больше не было. Надо признать, что наша сумасшедшая затея провалилась почти полностью. Единственное, что радовало, это Ванька – поколотил этого придурка, так ему и надо.

Слушая музыку, я не сразу заметила, как рядом с лодкой проплыла собака. Черный лупил по воде лапами, брызги летели ему в морду, пес выглядел счастливым и довольным. Я обернулась. У кромки воды стоял Ваня с поводком в руке. Увидев меня, он подошел ближе, залез в лодку и сел напротив.

– Надо же, как бывает… это ведь тот самый умник, о котором ты мне рассказала? – спросил Ваня. – Знаешь, каждое лето одно и то же, он обижает девчонок, я луплю его, а ему хоть бы что, ни капли раскаяния. Представляешь?

– Спасибо, Вань, – ответила я. – Я не совсем все тебе рассказала. Это была дурацкая идея ехать сюда, искать его, пытаться отомстить…

– Я все знаю. Мне Кристина рассказала. Ты пойми, этот человек не изменится. Он даже не извинится перед тобой, потому что считает, что прав. Он упертый. Даже если он и поймет, что был неправ, он никогда никому в этом не признается, даже себе. Ты не плачь, через такого парня нужно пройти хотя бы раз в жизни, чтобы потом обойти стороной и больше не связываться, чтобы понять, что тебе такое не нужно.

Ваня кинул Черному палку, пес поплыл за ней и уже через минуту притащил ее хозяину. Он оказался отличным парнем, хотя на первый взгляд произвел впечатление неинтересного спортсмена, которого интересовали только тренажерные залы, штанги и баскетбол.

– Чем меньше парень из себя представляет, тем больше у него претензий к девушке, – продолжал Ваня. – И это ведь не зависит от девушки. Такой тип будет цепляться даже к самой идеальной. У меня есть подруга, хорошая девчонка, симпатичная, веселая, фигура супер. Не тощая, стройная, все на месте, короче. А парень тот еще тип. Он ей на мозги капал, что у нее живот висит, ты представляешь? Возьмет складку кожи между пальцами, оттянет и спрашивает: «А это что?», головой качает. А у самого пивное пузо в двадцать лет. Вот что бы ты сделала?

– Я даже не знаю. А что дальше было?

– Он бросил ее, наговорил гадостей… Она за всю жизнь столько о себе не слышала, как от него за десять минут. А она еще бегала за ним потом, вернуть хотела, а он снова унижал ее. В общем, долго в себя приходила.

– Что с ней сейчас?

– Все хорошо, замуж собирается.

– Я надеюсь, за другого?

– Конечно! – рассмеялся Ваня. – Кстати, давно хотел спросить. Кристина встречается с кем-нибудь?

– Нет, она в конце весны рассталась с парнем. А что, она тебе нравится?

– Есть немного, – смутился Ваня. – Скоро осень, все вернутся в Москву. Хочу пригласить ее куда-нибудь. Что она любит?

– Кино, – ответила я. – Кристина кино любит.

– Кино все любят.

– У нее все намного серьезнее, – сказала я. – Она хочет снимать кино. Собирается поступать на оператора.

– Вот это да, – удивился Ваня. – Слушай, только ты не говори ей, что я о ней спрашивал, ладно?

– Не скажу, – пообещала я.

– Ты не обижаешься на меня?

– Почему я должна обижаться?

– Ну так, просто… – пожал плечами. – Вообще, тебя девчонки искали.

– Еще посижу здесь немного и домой пойду.

– Ладно, я им скажу.

Ваня выбрался из лодки, свистом подозвал Черного и надел на него поводок. Они вместе поднялись на холм и быстро исчезли за поворотом.

Я отключила музыку и вылезла на берег. Плечи и верх спины немного пекло. Я поднялась наверх к Светкиному дому и решила медленно обойти его вдоль забора. Дорожка здесь была узкой, двое не пройдут. Стоило подумать об этом, как из-за поворота резко выскочил велосипед. Отойти или отскочить мне было некуда – слева стоял забор, справа крутой склон. Я свалилась под забор, ударившись спиной, локтем и правой коленкой. Парню на велосипеде пришлось резко затормозить. Ему повезло, что он не перелетел через руль, а просто растянулся вместе с велосипедом на дороге в метре от меня.

– Ты в порядке? – спросил он, присев рядом со мной.

– Ты издеваешься… – Я подняла глаза и забыла все, что хотела только что сказать. Светкин сосед внимательно рассматривал меня, а особенно мое ободранное колено.

– Сможешь встать? – Он протянул мне руки, продолжая смотреть на меня с интересом. – Это ужасная дорога. Зачем я только заехал сюда… Ты вся дрожишь. Тебе холодно?

Я отрицательно помотала головой. Я стояла напротив, а он все еще придерживал меня за локти, чтобы я снова не упала.

– А я тебя видел сегодня ночью у Антона, – сказал парень. – И вчера ночью ты тоже приходила. Я Коля, – представился он.

– Марина… – сказала я задумчиво. – Ой… нет, то есть Саша.

Он рассмеялся. Теперь понятно, почему его зовут Колючим. Просто потому что Коля. Неожиданно.

– Ты далеко живешь?

– Не очень, рядом с шоссе.

– Я могу намазать тебе коленку йодом, а потом проводить.

– Лучше просто проводить, – ответила я.

Коля согласился. Он оставил велосипед у забора и пошел со мной. По дороге он долго извинялся за то, что так внезапно наехал на меня и сбил с ног. Я говорила, что теперь, как и Светка, буду бояться велосипедов.

– Она с детства боится велосипедов, – рассказывала я. – Когда ей было три, ее сбил велосипед. Как раз тут, возле дома.

– Я знаю, – отвечал Коля. – Это старший брат ее сбил. Вы с ним вроде знакомы.

Мы остановились у калитки. Я села на перевернутую лодку у забора и посмотрела на свое ободранное колено. Из раны сочилась кровь, немного щипало.

– Придешь сегодня к Антону? – спросил Коля.

– Наверное, нет, – сказала я. – После вчерашнего что-то совсем не хочется.

– Понятно, – вздохнул он. – Может, тогда просто… встретимся как-нибудь?

– Ты хочешь со мной встретиться?

– Ну да, – удивленно ответил он. – Хочу. А что в этом такого?

– Ты что, хочешь со мной встретиться, даже несмотря на все, что наговорил Сережа? – спросила я. – Зачем? Ты тоже хочешь надо мной посмеяться?!

Я вскочила с лодки и в слезах оттолкнула Колю.

– Да мне все равно, что он там говорил! – пытался оправдаться Коля, но я не хотела его слушать. Я захлопнула калитку перед его носом и села на скамейку у забора. Он подошел вплотную к доскам и сказал:

– Коленку йодом не забудь помазать, ладно?

После Кристина мазала мне коленку и локоть йодом. Пролежав полдня в лодке, я обгорела. Руки до локтя, плечи, верх спины – все покраснело и жгло. Марина мазала мне спину, а я хлюпала носом и рассказывала о том, как Коля сбил меня на велосипеде и как я упала под забор.

– Зря ты так с ним… – говорила Кристина. – С чего ты взяла, что он хотел посмеяться над тобой?

– Ты представь. Твоя знакомая говорит тебе, что спала с каким-то парнем и что все ужасно. Не важно, было это на самом деле или нет. Вот ты бы пошла с таким парнем на свидание?

– Хм… не знаю. Он вроде неплохой парень. Ты могла хотя бы выслушать его, а ты психанула и убежала. Сама придумала, сама спросила, сама ответила и обиделась. Слабо пойти извиниться?

– Слабо.

– Я так и знала.

– А ты вот не думала, что просто ему понравилась? Поэтому он и предложил тебе погулять. Он ведь не Сережа. Зачем ты приписываешь ему чужие косяки?

– Правда, – согласилась Марина. – Он же не виноват, что твой бывший был придурком. Да что ты все плачешь… – Кристина протянула мне бумажный платок.

– По-моему, она влюбилась, – сказала Кристина. – Тяжелый случай!

– Я тоже плачу, когда влюбляюсь, – вздохнула Марина. – Иногда.

Кристина взяла айфон и снова начала снимать видео. Это быстро привело меня в чувство. Я устроилась на диване и включила телевизор. Показывали «Давай поженимся».

– Сегодня ты идешь с нами, – сказала Кристина.

– Не знаю. Я не очень хорошо себя чувствую.

– А я не спрашиваю, я предупреждаю.

К вечеру у меня поднялась температура. Всего тридцать семь и две. Наверное, от переживаний или просто оттого, что я перегрелась на солнце. В любой другой ситуации это внезапное недомогание сильно бы меня расстроило, но только не в этот раз. Эта температура позволяла мне спокойно остаться вечером дома и не идти к Антону, где непременно будет мерзкий Сережа. И, наверное, будет Коля.

Девчонки сжалились надо мной и не стали тащить на вечеринку, а сами, конечно же, собрались. Пускай идут. Теперь у них есть пары, а я там по-любому буду лишней. Так что температура поднялась очень даже кстати.

– Если что, ты сразу нам звони, – наставляла меня Кристина.

– Если будешь смотреть телик в кровати, поставь на таймер, – добавляла Марина. – Можно я твою помаду возьму?

Перед сном я отзвонилась родителям, отписалась Никите, поставила телевизор на таймер и незаметно отключилась на середине шоу «Уральских пельменей». Мы обычно смотрим его вместе с девчонками, но сегодня я была одна и явно скучала.

Я проснулась рано от ощущения чьего-то присутствия рядом. Так и было – на моем диване сидела Кристина и смотрела на меня.

– Что случилось? – спросила я, натягивая одеяло повыше.

– Я тебя разбудила? – Кристина подвинулась ближе.

– Да, – честно кивнула я. – Пять тридцать. Наверное, у тебя что-то важное.

– Очень.

– Тогда я слушаю тебя.

– Кажется, мне нравится Ваня. И кажется, я ему тоже. Мне хорошо с ним.

– Ты для этого меня разбудила? – улыбнулась я. – Это и так было понятно.

– Не совсем, – сказала Кристина. – Все-таки он сначала за тобой ходил. Саш, ты не обидишься, если мы с Ваней будем встречаться?

– Тебе нужно мое разрешение? – смеялась я. Кристина улыбалась и щипала меня за бок.

– Я серьезно спрашиваю.

– А я разрешаю, – зевала я. – Серьезно. А теперь можно я буду спать?

Кристина обрадовалась, как ребенок. Обняла меня, а после, счастливая, полезла к себе на второй этаж.

– Саш! – громко зашептала Кристина сверху.

– Чего еще? – недовольно протянула я.

– А там кое-кто был, – дразнилась Кристина. – Да, Марин?

– Мне все равно, – отозвалась я, скрываясь под одеялом с головой. – Не хочу ничего знать!

– Ну Са-а-а-ш.

– Между прочим, там один симпатичный блондин очень страдал, что ты не захотела с ним поговорить и не пришла.

– Откуда ты знаешь? Он что, прям так тебе и сказал?

– Почти, – ответила Марина.

– Саш, он спрашивал о тебе.

– Он ждал тебя, а ты не пришла.

– У него есть девушка, вот пускай ее и ждет.

– Да не было там никакой девушки, – зевнула Кристина сверху. – Слушай, Саш, тебе нужно сходить к нему. Вам нужно поговорить.

– Вы как-то неправильно друг друга поняли.

– То есть это ты его неправильно поняла.

– Пускай поспит, – сказала Марина. – А после завтрака идет к нему. И пока не поговорят, домой пусть не приходит.

Утром погода испортилась. Было еще достаточно тепло, но небо затянули облака, казалось, мы были под белым куполом, сквозь который не проходят солнечные лучи. Противный дождь то моросил, то переставал на время.

Я дошла до реки, прошла мимо Светкиного дома. Мне был нужен следующий дом. Калитка была открыта, я осторожно отодвинула ее и прошла. Вдоль дороги росли мальвы. Справа росли яблони, слева стояли две машины и сарай. Под его крышей прятался небольшой садовый гном, неработающий фонарь и куча бревен.

Я сделала пару шагов в сторону крыльца и зажмурилась от внезапного удара, наткнувшись лбом на крупное зеленое яблоко. Я поднялась на крыльцо и постучала в дверь.

– Привет! – улыбался Коля как ни в чем не бывало. – Заходи, мы тут кино смотрим.

Я нерешительно переступила порог. Дверь в комнату была приоткрыта. На диване сидели двое мальчиков лет десяти, рядом в кресле смеялась Светка, я видела ее рыжие волосы. Она рассказывала, как в плохую погоду торчит целыми днями у соседей и они смотрят кино. Тут дверь открылась шире, и я увидела босые стройные ноги, потом узкую короткую юбку, кружевную футболку и длинные светлые волосы. Это была та самая девушка, с которой я видела его раньше. Кажется, ее зовут Ева.

– Привет, – недовольно поздоровалась она со мной.

– Я лучше пойду, – сказала я Коле. – Наверное, я не вовремя. Мне не нужно было приходить. Пока.

Я развернулась и выбежала из дома, спустилась с крыльца двумя шагами, пыталась пригнуться, чтобы снова не получить яблоком по лбу, но это меня не спасло.

– Саш, подожди! – крикнул вслед Коля, но я уже открыла калитку и выскочила на улицу.

Зачем я к нему пошла, чего хотела добиться? Ведь знала же, видела, что он с этой блондинкой Евой, и все равно в глубине души на что-то надеялась. А вдруг с ним получится? А вдруг я действительно ему понравилась? А вдруг он правда особенный – хороший? Нет. Все обман, фантазии. Он просто хотел посмеяться.

До нашей улицы я добежала за две минуты. За два дома остановилась, чтобы перевести дыхание. В этот момент меня обогнал велосипед, он развернулся передо мной и остановился в трех метрах, подняв колесами столб пыли. Коля бросил велосипед и пошел мне навстречу.

– Саш, ты все неправильно поняла… – начал он.

– Все правильно, – ответила я, делая шаг назад. – Коль, не надо, я все понимаю. Не нужно ничего объяснять.

– Ты можешь хоть раз меня выслушать? Ты и слова не даешь мне сказать.

– Ладно, говори, – вздохнула я, садясь на лодку у забора. Коля сел рядом, наши плечи на миг соприкоснулись.

– Мне все равно, что говорил о тебе этот Серега. Мне не важно, что у тебя с ним было тогда и сейчас. Это не имеет значения. Я понимаю, почему ты не веришь мне, но ты мне правда нравишься. Очень нравишься, Саш.

Я спросила его про девушку. Он рассказал, что Ева уже три года встречается с парнем в Москве, а с ним у нее ничего серьезного не было – просто весело проводили время, пока жили на даче.

– Теперь ты веришь мне?

– Не знаю. – Я пожала плечами и улыбнулась. Коля улыбнулся в ответ. – Твое предложение еще в силе?

– Предложение погулять? Конечно. Я могу зайти за тобой вечером.

Я согласилась. Он поднял велосипед и собирался уже ехать обратно, как открылась калитка и появилась Кристина с айфоном.

– Привет! – поздоровалась она, снимая Колю на видео. – Как дела?

– Кристина снимает кино, – объяснила я.

– А… дела отлично! – тут же ответил Коля. Он ничуть не смущался, не отворачивался, не прятал лицо и не просил убрать камеру. Он улыбался и просто рассказывал, как у него дела. – У вас потрясающая подруга. Я когда ее впервые увидел, у меня челюсть отвисла. Три дня не решался познакомиться, а вчера случайно сбил ее на велике. Представляешь?

– Да, мы видели ее ободранные колени, – подтвердила Кристина. – Тебе нравятся ее колени?

– Мне все в ней нравится, – улыбался он, а я все так же сидела на лодке, наблюдала за ними и краснела.

– Ты уже пригласил ее на свидание? – Кристина продолжала снимать видео.

– Да, сегодня вечером я зайду за Сашей.

– Отлично! – заключила Кристина. – А вы красивая пара!

– Правда? – улыбался Коля.

– Правда. Здорово смотритесь вместе!

– Кристин, перестань, – смущалась я.

– А что перестань! Я же правду говорю. Давайте я сейчас сфоткаю вас. Ну-ка, сядь рядом с ней, поближе… Фото для истории!

Я сидела, скрестив руки перед собой. Коля сел рядом со мной на лодку и приобнял меня, его рука лежала на моей талии, а пальцы касались моей правой руки.

– Я даже вам немного завидую, – сказала Кристина, делая фото. – Ваше первое совместное фото будет просто суперским!

– А вечером ты тоже будешь снимать нас? – спросил Коля.

– И не надейтесь, мое время расписано по минутам, – ответила Кристина. – Готовы?

Раздался звук затвора, и наши пальцы переплелись сами собой.

Эпилог

Страшнее всего мне было после первого свидания – оно случилось в предпоследний день нашего дачного путешествия. Я боялась, что будет как раньше, все повторится. Мы встретимся, погуляем часа три, поболтаем обо всем, пытаясь чуть лучше узнать друг друга, потом он проводит меня до дома, и мы, может быть, даже поцелуемся. А дальше начнется самое страшное, но уже давно известное: позвонит – не позвонит, напишет – не напишет, увидимся – не увидимся, вместе – не вместе. Все страшно, но все просто. Или да, или нет.

Но он позвонил в тот же день и пожелал спокойной ночи. Последний день на даче мы тоже провели вместе, спасибо погоде – подарила по-летнему жаркий солнечный день в конце августа.

Я давно мечтала прокатиться на велосипеде, сидя впереди на раме, но ни разу не представлялось такой возможности. До этого лета. Коля катал меня на велосипеде. Я безумно боялась, что мы упадем, впивалась пальцами в руль со всей силы и жмурилась на поворотах. А он осторожно целовал меня в затылок, думая, наверное, что я не замечаю. Но я все замечала. Я по-прежнему боялась свалиться с велосипеда, но при этом сходила с ума от счастья. Потом мы купались и лежали на пляже, плечом к плечу. Он сфотографировал нас вдвоем на айфон с вытянутой руки, а потом мы впервые поцеловались – так просто и естественно, будто мы уже вместе и это обоим понятно.

Мы уезжали рано утром в пятницу. Я просила не провожать меня, и мы простились вечером в четверг. Коля пообещал звонить и через неделю быть в Москве.

Когда мы садились в электричку, шел проливной дождь. Неделю назад я и подумать не могла, что так тяжело будет уезжать отсюда. Все два с половиной часа в дороге мы не проронили ни слова. Марина спала, Кристина слушала музыку, прикрыв глаза и уткнувшись лбом в стекло, а я просто смотрела на мелькающие в окне пейзажи.

Мне было грустно, но я была счастлива. Поездка удалась, несмотря на то, что у меня не получилось полностью совершить задуманное. Но это заботило меня сейчас меньше всего, а все потому, что у меня есть что-то лучше. Вернее, кто-то.

Кристина говорила, что темная полоса или период обломов должен был когда-то закончиться, и он закончился. Я встретила Колю, влюбилась, сходила уже на два свидания с ним, но все еще не могла поверить, что у нас все серьезно или хотя бы близко к тому.

А он звонил и писал, а через неделю действительно вернулся из деревни в Москву, и мы продолжали встречаться, несмотря на все мои сомнения. Все, кто были до него, не имели значения – все это было так по-детски игрушечно и смешно, что вызывало только легкую улыбку.

Если бы кто-то мне сказал месяц назад, что я встречу его за сотню с лишним километров от дома, я бы ни за что не поверила. Я бы даже не пыталась в это поверить. Если бы, конечно, Кристина не уговорила меня. Страшно подумать – если бы не Кристина и ее безумные идеи, то я бы никогда не встретила Колю. Да и сама Кристина не познакомилась бы с Ванькой, а Марина не влюбилась бы в Антона. Да и вообще, то самое кино, которое она снимала на айфон, не получилось бы таким, какое есть.

Неделя в деревне в конце августа сохранилась на Кристинином айфоне в виде тридцати небольших видеороликов, семи сотен фоток в инстаграме и ежедневных записей в твиттере, всего десятка новых песен в плейлисте и диагональной царапины на гладком экране.

В сентябре мы пошли в одиннадцатый класс, начались занятия в школе, свидания с мальчиками. Теперь у каждой из нас был любимый человек, с которым хотелось проводить все свободное и даже несвободное время. Так что почти два месяца никому не было дела до этих летних видеовоспоминаний.

В начале ноября на осенних каникулах у Кристины дошли руки до кино, которое она так фанатично снимала летом. Выбрать лучшие видео, добавить слайд-шоу из фотографий, оставить самые смешные диалоги и интервью, наложить эффекты и музыку… Да у Кристины столько идей было на этот счет! А теперь она сидела перед экраном и ломала голову – что же со всем этим делать?!

Она бы так и сидела еще неделю у экрана, если бы не Ваня. Он спокойно просмотрел все видео, и через три дня Кристинино кино было готово. Ваня уже давно создавал похожие фильмы, используя видеоролики из разных поездок, экскурсий, фотографий с соревнований и дней рождений, любимой музыки. Я смотрела эти ролики у него на странице Вконтакте. Он добавлял их, а через час видео уже само расходилось по страницам и стенам друзей и знакомых. Фильмы были отличными.

Кристинино кино тоже получилось хорошим. Там были почти все, с кем мы общались ту неделю на даче. Наша хозяйка, шумный Черный на страже нашего хрупкого домика, рыжая Светка и ее мальчишки, вечеринки у Антона, Ванька, Коля… был там даже Сережа, из-за которого все это началось.

С того вечера у Антона, когда Сережа меня опозорил перед всеми, мы больше ни разу не виделись. Я почти не вспоминала о нем, но иногда мне становилось интересно, что происходит у него в жизни. Я заходила к нему на Фейсбук и смотрела обновления, видела несколько фотографий его знакомых. Тогда я осознала все – прошло два года, а я смотрела на него только лишь для того, чтобы понять, насколько сильно изменилась я. Ваня был прав, мы все менялись, взрослели, а Сережа так и оставался самовлюбленным глупым умником.

Но теперь это было уже не важно.

Нас дожидалось кино на плазменном экране – всего двадцать три минуты и сорок шесть секунд; тарелка пирогов с черникой и ревенем, а еще бесконечное множество счастливых парных «селфшотов».

Content

Дарья Лаврова
100 километров до любви

Глава 1, в которой я расскажу о том, что случилось позапрошлым летом

Глава 2, в которой мы начинаем поиски умника

Глава 3, в которой молодой сосед объясняет мне причины моих проблем и снимает с меня сглаз

Глава 4, в которой Кристина снимает кино, Марина печет пироги и рисует сов, а я так и не встретилась с Сережей

Глава 5, в которой Сережа опозорил меня перед всеми

Глава 6, которая хорошо заканчивается, несмотря на то, что я обгорела на солнце, была сбита велосипедом и влюбилась

Эпилог