Вера Иванова

Большая книга приключений для чемпионов и чемпионок

Рыцарь в белом кимоно

Все события и персонажи вымышленны. Любое совпадение должно считаться случайностью.

Глава 1. Тимур отправляется на Остров

Резиновая лодка была старая и растрескавшаяся. Но выбора все равно не было, и Тимур со вздохом закрыл задубевший от времени чехол – надеясь не наделать шума в этот ранний предутренний час.

– Ну что, нашел? – крикнул снизу бодрый голос прабабушки.

– Ага, – уныло буркнул Тимур. Значит, старушка все-таки проснулась!

– Подойдет? – поинтересовалась прабабушка – она была глуховата и слышала только слова, а не интонации. Или, может быть, делала вид, что последние не слышит.

– Ага!

– Тогда поищи насос, он там же где-то лежит.

Насос отыскался в картонной коробке под аккуратной стопкой пустых мешков. Это был механический ножной насос, и выглядел он не лучше лодки. Тимур, злясь и чертыхаясь, несколько раз нажал на педаль – штуковина со скрежетом заработала, наполняя душу еще большим унынием.

Но все же насос работал, и растрескавшаяся резина в задубевшем чехле была лодкой, а значит, можно было готовиться к путешествию на Остров.

Вытащить с чердака лодку и насос было непросто, но Тимур управился за одну ходку – сказалась хорошая спортивная форма, которую он еще не успел растерять в передрягах последних месяцев.

– Покататься решил? – догнал его у двери вопрос прабабушки.

Тимур замер на пороге, обернулся – старушка с невинным видом вязала, сидя в кресле-качалке, и даже не смотрела на него.

– Типа того, – буркнул Тимур, толкая дверь. Сумка с лодкой висела на плече, коробка с насосом была зажата под мышкой.

– На столе на кухне пакет с бутербродами, – деловито сообщила прабабушка. – А рядом – средство от комаров. И если решишь доплыть до Острова, лучше стартовать из Беличьей бухты, оттуда течение вынесет прямо к нему. Только в середине выгребай посильнее, там много водоворотов.

Тимур уставился на старушку с открытым ртом. Как она догадалась, что он собирается плыть на Остров?

– Но отсюда до Беличьей бухты пять километров, – с сомнением произнес он.

– Ты считаешь, это много? – старушка внимательно посмотрела на него поверх очков. – А вот твой прадед называл это легкой прогулкой и до девяноста лет каждое утро бегал туда и обратно. Да еще и до Острова вплавь добирался – тоже туда и обратно. А это по воде три километра, между прочим. Кстати, весла у двери стоят, справа, – невозмутимо проговорила прабабушка. – Справные весла, прадедовы, сосновые, лет сто им.

«Как и всему остальному в этом доме», – удрученно подумал Тимур, хватая свободной рукой весла. И как это можно было забыть о них?

Последние слова прабабушки добили:

– И учти, сеть на Острове не ловит, и связи мобильной там нет, так что все свои гаджеты можешь оставить тут.

«Легкая прогулка» до Беличьей бухты отняла час и немало сил – лодка оказалась неожиданно тяжелой. Насос тоже работал еле-еле, и Тим, накачивая лодку, израсходовал весь запас ругательных слов. Зато после почти часовой работы кусок старой резины и впрямь стал похож на средство передвижения по воде. Трещины и складки расправились, надутые бока выглядели внушительно и надежно. И все же Тимур заставил себя выждать еще полчаса, сидя на резиновом боку и вслушиваясь, не свистит ли где-нибудь коварно незаметная дырочка. Пойти ко дну посреди водоворотов было малоприятной перспективой – хоть плавал он и хорошо, но после того, что случилось несколько лет назад, стал бояться больших открытых водных пространств.

Было еще по-ночному прохладно. Парень выудил из кармана горсть завалявшихся семечек, раскидал под соснами – угощение белкам, чьим именем и была названа бухта. Бесстрашные зверьки, привлеченные угощением, начали спускаться с окрестных деревьев, и Тим, с интересом понаблюдав за ними, сделал несколько удачных снимков на айпад (даже в отсутствие связи гаджет оказался очень даже полезным!). Потом уселся рядом с лодкой и стал смотреть на озеро.

Вид из Беличьей бухты был потрясающим, особенно сейчас, на рассвете. Солнце всходило прямо над Островом, его розовые лучи румянили зеркальную водную гладь и, выглядывая из-под Белого Клыка (высокой, узкой скалы, возвышавшейся ближе к восточной части острова), пронизывали верхушки спящих на берегу сосен. В хрустальной тишине еще дремлющего мира птичьи голоса казались особенно звонкими и переливчатыми, а хлопанье крыльев разносилось далеко по гладкой водной поверхности. Красоту природы портили только комары, безжалостно впивающиеся в кожу, и правнук мысленно отослал прабабушке очередной респект.

Тим внимательно оглядел озеро – небольшие водовороты недалеко от берега указывали на начало попутного течения. Значит, добраться до Острова он сможет минут за сорок – и как раз успеет к утренней тренировке.

Контрольные полчаса прошли, но резина лодки держала крепко, надутые бока не обмякли.

Тим поднял плавсредство и, подойдя к берегу, осторожно опустил его на воду. И тут же с досадой сообразил, что забыл поменять веревку – придется довольствоваться тем ветхим обрывком, который тут имелся.

Кое-как обмотав петлю вокруг камня, Тимур притянул «судно» к берегу, только сейчас в полной мере оценив совет прабабушки насчет Беличьей бухты. Только тут на всем побережье песок, в остальных местах берег каменистый, старая резина могла легко порваться.

В лодку отправился рюкзак, а вместе с ним – весла, насос и кроссовки. Погрузив вещи, Тимур снял с камня петлю и ступил босой ногой в воду.

Ледяной холод обжег ступни, и он, налегая на просевший под ним борт, с силой оттолкнулся от берега и быстро перевалился внутрь.

Грести оказалось неожиданно легко, и берег начал стремительно удаляться. Единственным сложным местом, как и предупредила прабабушка, были водовороты. Вода здесь почти кипела с такой силой, что лодку закрутило. Но несколько минут отчаянной борьбы, и Тим вывел утлое суденышко в спокойные воды, уверенно направив по нужному курсу.

Остров вырастал в размерах и вскоре стал похож на огромного дракона, распластавшегося в воде. Голову чудовища венчала огромная белая гора – тот самый непобедимый Белый Клык.

На спутниковой карте бухта, куда направлялся Тимур, представляла собой узкий укромный фьорд, вьющийся между острых камней. Ему удалось довольно быстро отыскать ее – чтобы убедиться, что пройти можно едва-едва, впритирку к выглядывающим из воды камням. Замедлив ход, он подвел лодку вплотную к ним, затем убрал весла, ухватился за острые края и осторожно, вручную, провел «резинку» между ними.

К счастью, здесь было достаточно глубоко, и можно было не бояться напороться на острые камни. Несколько минут напряженной работы – и лодка ткнулась носом в берег. Он был здесь совсем не таким, как в Беличьей бухте. Мощный гранитный склон взмывал вверх почти отвесно, и легкие волны, поднятые лодкой, беспомощно ударялись о его крепкую грудь.

Нащупав в скале расщелину, Тимур закрепил веревку, обул-ся, перекинул на утес рюкзак и, подтянувшись, выбрался на берег.

Глава 2. Путешествие продолжается

Остров располагался в самом центре огромного Озера и представлял собой довольно большой участок гористой суши площадью в несколько десятков километров.

По современным меркам это было довольно странное место – единственная асфальтовая дорога была в лагере, и единственное транспортное средство – там же – квадроцикл, который использовали для перевозки грузов. Здесь не имелось мобильной связи, Интернета и телевидения, здесь не работали навигационные приборы, и даже радио принимало с перебоями, а электричество вырабатывалось электрогенераторами.

Зато здесь была уйма свежего воздуха, солнца, чистейшей кристальной воды, здесь были развалины Старого Замка и – заповедник, где водились разные звери.

Остров был местом для пешеходов, бегунов, пловцов, любителей дикой природы и здорового образа жизни. И еще – для спортсменов, которые после сборов набирались такого несокрушимого здоровья и приходили в такую великолепную форму, что показывали небывалые результаты.

И еще – Остров был местом для романтиков, мистиков, поэтов и влюбленных. Среди местных жителей ходила легенда, что если двое встретились на Острове – это навсегда. Поэтому Остров стал культовым местом для новобрачных, которые обязательно приплывали сюда в день свадьбы, укрепляя на древнем виадуке замочки в виде сердечек и бросая ключи в старый колодец разрушенного Замка.

Тим уже был здесь на сборах в прошлом году, и тогда Остров произвел на него неизгладимое впечатление – еще и потому, что после этих сборов парень сделал мощный рывок в своем спортивном развитии.

Но прошлым летом исследовать Остров не удалось – спортсменам не разрешалось уходить за пределы лагеря без взрослых, поэтому обычно выбирались группами на экскурсии. Однако даже и на экскурсию тогда так и не выбрались – из-за бесконечных дождей, которые лили практически каждый день.

Так что теперь можно было с лихвой наверстать упущенное.

Со временем Тимур надеялся исследовать весь Остров, а для первого раза выбрал путешествие вглубь – туда, где на спутниковой карте виднелись развалины Старого Замка.

Идти было около трех километров, и без GPS дались они на удивление нелегко. Вооружившись компасом, Тим на свой страх и риск свернул с тропинки и двинулся напрямую через поросший лесом осыпающийся каменистый склон. Вскоре он вышел на морену. Прыгать по огромным камням с острыми краями было довольно опасно – несколько раз Тим чуть не упал, с сожалением убедившись, что беговые кроссовки – не самая лучшая обувь для такого путешествия. Однако других у него не было, так что выбирать не приходилось.

Потом чередой пошли спуски и подъемы – и то и другое в отсутствие тропинки было утомительно и трудно.

Но вот, наконец, преодолен очередной крутой склон, и Тим вышел на вершину холма. Перед ним открылась величественная панорама восточной части Острова. В отличие от западной, где буйствовала природа, здесь доминировали рукотворные сооружения – наверху, на самой вершине соседней горы – руины Старого Замка, внизу, в ущелье ближе к морю, – новенькие корпуса спортлагеря.

Тиму не терпелось поскорее попасть в Замок, но надо было соблюдать конспирацию, поэтому он решил отдохнуть и осмотреться.

Достав из рюкзака бинокль и сидушку, он расположился под сосной в тени орешника, с удовлетворением отметив, что лучшего наблюдательного пункта не придумать. Настроив бинокль, он направил его на живописные развалины.

Средневековый Замок, построенный когда-то для того, чтобы владелец Острова мог выдержать долговременную осаду нападающих с воды врагов, представлял собой настоящую крепость. Вернее, когда-то это была крепость, сейчас же от нее осталось лишь несколько стен с узкими глубокими окнами и низкими дверными проемами, галерея с полуобвалившимися колоннами, заросший кустарником старый колодец – и стадион, место рыцарских ристалищ, которому повезло больше – его расходящиеся амфитеатром трибуны были почти целы, а поле оставалось ровным и довольно гладким, хотя его и покрывала сплошняком трава.

Тим перевел бинокль на стадион спортлагеря, который был расположен внизу, в ущелье, плавно сбегающем к берегу, и являл собой образец современного архитектурного стиля – разбросанные вокруг разноцветные домики и внушительный административно-тренировочный корпус казались собранными из деталей огромного детского конструктора.

Внимание Тима привлекла высокая, обвитая колючей проволокой каменная ограда – в прошлом году ее не было! – и ровная, блестящая в утренних лучах асфальтовая дорога, ведущая из лагеря к пристани, где было пришвартовано несколько весельных и моторных лодок – «флот» спортлагеря, ставший предметом завистливого вздоха Тима. Но не только эти лодки связывали Остров с Большой Сушей – вскоре к пристани должен был подойти рейсовый катер, прибывавший сюда раз в день по утрам.

Сейчас на территории лагеря было пусто – начался завтрак, и в освещенных окнах столовой главного корпуса мелькали маленькие фигурки. Взглянув на часы, Тим похвалил себя – пока что он ничего не пропустил, утренняя тренировка начнется через час – и перевел бинокль на росший на окрестных холмах лес.

Это был старый лес – наверное, такой же старый, как и Замок, а может, и старше. Замшелые стволы и покрытые хвоей ветки наверняка видели, как крошились под кирками каменотесов серые камни, как строители укладывали их в неровную, но мощную кладку, как вырастали месяц за месяцем высокие неприступные стены.

Это был смешанный лес – среди темной зелени хвои виднелись курчавые шапки дубов, аккуратные кроны лип и вязов, лохматая листва кленов и ясеней.

Это был мощный и кряжистый лес – он стоял на камнях, и в поисках жизненной влаги корни десятилетиями боролись с гранитом и базальтом, отодвигая и расшвыривая каменные глыбы. В расщелинах прятался подлесок – кусты орешника, боярышника, шиповника и бересклета, дававшие пищу и кров многочисленным птицам, чьи голоса заглушали прибой.

Изучив холмы, Тим перевел бинокль восточнее, и взгляд его наткнулся на небольшой палаточный лагерь – несколько маленьких разноцветных палаток компактно группировались вокруг большой брезентовой – как цыплята около наседки.

Заинтересованный, он усилил видимость и теперь мог различить даже мелкие детали.

Он увидел, что рядом с брезентовой палаткой под тентом стоит длинный Т-образный деревянный стол, окруженный скамейками и большими деревянными ящиками. На одном конце стола громоздилась посуда и остатки еды, на другом были расстелены газетные листы, на которых лежали какие-то инструменты и кучки того, что Тим поначалу принял за мусор. Лишь вглядевшись, он понял, что каждый осколок и обломок этого «мусора» пронумерован и снабжен цветной этикеткой.

Это было непонятно, но вскоре объяснилось – Тим увидел невдалеке от лагеря глубокие рвы, в которых копошились люди – взрослые и подростки. Один из парней – худенький, в очках и больших наушниках – водил над землей металлоискателем. То и дело он вскрикивал, призывая остальных, и вокруг него мгновенно собиралась толпа, и мальчишки начинали осторожно и аккуратно копать саперными лопатками, а девчонки бережно перетирали и просеивали землю, пока не извлекали оттуда что-то маленькое и невзрачное, он чего вся толпа начинала радостно вопить и обниматься.

«Кладоискатели!» – восхитился Тим. Ему хотелось понаблюдать за интересным народом еще, но раздался громкий гудок, и Тим быстро перевел бинокль на Озеро.

Рейсовый катер под названием «Торпеда» подплыл к причалу, пассажиры начали высаживаться на берег. Подошли встречающие, перед Тимом появились знакомые лица. Вот они, тренер по дзюдо Матвей Данилович, его помощник Сеня, а также ребята-дзюдоисты – Серый, Ильяз, Макар, Андрюха… Весело перекликаясь, дзюдоисты перекидывали друг другу тяжелые рюкзаки, чемоданы, коробки с продуктами, мешки с овощами и тащили все это к лагерю.

Перед глазами все задрожало, и Тим на мгновение оторвался от бинокля. Еще недавно все эти люди были его друзьями и партнерами по команде.

По бывшей команде. После дисквалификации и исключения из клуба он ни с кем из них ни разу не общался.

А ведь он тоже мог быть сейчас среди них, в веселой гомонящей толпе!

Но вместо этого он здесь, на серых камнях среди сосен, высматривающий, выслушивающий, выведывающий.

Чужой на празднике жизни.

Однако пора было приниматься за дело. Тим отложил бинокль, вскочил, сделал несколько махов руками и ногами, потом упал и отжался. Увидев немного ниже на спуске дерево с прочными горизонтальными ветвями, он спустился к нему, несколько раз подтянулся. А потом – несколько силовых упражнений с камнями.

Теперь надо было пробежаться до берега и окунуться – и Тим, подхватив полотенце, бросился вниз по тропинке.

Как всегда, упражнения ободрили, вернули уверенность, и Тим то и дело радостно подпрыгивал, чтобы достать до высоких веток.

От недавней хандры не осталось и следа. Он будет тренироваться вдвое, втрое больше всех и пробьется на Летние Игры! Он выиграет – обязательно выиграет! – и покажет им всем, на что способен!

И тогда они обязательно примут его обратно!

А сейчас – собрать вещи – и в Замок, на старинный стадион, и пусть попробует кто-нибудь его остановить!

Глава 3. Тайный наблюдатель

Человек в черной камуфляжной куртке почти слился с черно-серой тенью скалы. Его можно было бы и не заметить, если бы не вспыхивающие на солнце стекла мощного полевого бинокля. Но даже и эти блики вскоре исчезли – человек вдвинулся глубже в тень, и теперь различить его силуэт было невозможно.

Бинокль был направлен на вершину расположенного чуть ниже холма и на разбросанные там вещи. На коврике стоит полураскрытый рюкзак, рядом валяются бинокль, кепка, темные очки.

Человек в черной куртке увеличил видимость и увидел содержимое рюкзака – мобильник, айпад, плеер с наушниками – полный «джентльменский» набор современных цифровых девайсов. Он решил подойти поближе, но рядом вдруг раздались голоса, и в поле зрения появились трое парней.

Один был высоким, медноволосым, с падающей на глаза челкой. Одет он был в дорогой гортекс, добротную треккинговую обувь. Двое других, маленьких и щуплых, оказались близнецами и были похожи как две капли воды. Даже одеты они были одинаково – в куртки, джинсы и кеды. Единственное различие было в прическах – один был почти лысым, а у другого длинные светлые волосы были собраны в хвостик. Все трое тяжело дышали и выглядели усталыми после долгого подъема.

– Откуда начнем, Дрын? – спросил лысый близнец. Он снял с плеча и расчехлил футляр с металлоискателем. – Новяк! Не терпится опробовать в деле.

– Погоди-ка, Лимон, – остановил его близнец с хвостиком. – Тут кое-что поинтереснее твоих кладов имеется! – и он показал на коврик с вещами.

С радостным воплем парни ринулись к неожиданной находке. Высокий схватил рюкзак, вывалил его содержимое на коврик, и парни засуетились вокруг, выхватывая друг у друга дорогие гаджеты.

Никто из них не услышал нескольких почти бесшумных щелчков нацеленного на них фотоаппарата.

– Вот это да, Дрын! Вот это пожива! – веселился лысый близнец, разглядывая мобильник.

– Дай мне, Лимон! Дай посмотреть! – канючил второй близнец. Он попытался выхватить мобильник у брата, но тот отдернул руку и отскочил в сторону.

– Ни фига! Мое!

Тогда Дрын схватил плеер, надел наушники.

Высокий, молча засунув в карман бумажник, рассматривал айпад.

И в этот момент над площадкой раздался негромкий властный голос:

– А ну, положили все обратно! И аккуратно, а не то…

Застигнутые врасплох воришки обернулись – перед ними стоял Тим. Под влажной, блестевшей от воды кожей упруго поигрывали мускулы. На раскрасневшемся лице, под густыми темными бровями грозно сверкали карие глаза.

Взгляды противников встретились – и парни в удивлении замерли.

Они узнали друг друга, но встреча явно была для обеих сторон неприятной.

– Какие люди, – проговорил высокий, выступая вперед. – Вот уж кого никак не ожидал здесь увидеть!

Тим молчал, сжав губы. Потом схватил металлоискатель, про который парни забыли впопыхах:

– Положите вещи, откуда взяли! Или от этой игрушки ничего не останется.

– Бивень, ну его, – торопливо проговорил Лимон. – Не связывайся! Ты же знаешь, он псих.

Не спуская с Тима глаз, он бочком пробрался к коврику, положил мобильник.

Близнец с хвостиком по кличке Дрын последовал его примеру, вернув плеер.

Лишь только высокий, тот, которого назвали Бивень, медлил, не выпуская из рук айпада. Ноздри приплюснутого носа подрагивали, в узких хищных глазах плескалась ленивая злоба.

– Не дрейфьте, парни! Нас, между прочим, трое, а он один, – веско заявил он.

– Так уже было, – медленно ответил Тим. – Помнишь, чем это закончилось?

– Помню. Кого-то выгнали из спортшколы.

– А кто-то попал в больницу! – парировал Тим.

– Да нам ничего и не надо, мы просто посмотреть хотели, – заюлил Лимон.

– Не дрейфьте, парни! – снова повторил Бивень, явно не торопясь возвращать айпад. – Во второй раз он не посмеет.

– Хотите проверить? – быстро откликнулся Тим. – Сами знаете, мне теперь нечего терять!

Он размахнулся металлоискателем над камнем, и под испуганные крики близнецов Бивень шагнул вперед и быстро положил на коврик айпад.

– Бумажник! – потребовал Тим.

Бивень нехотя извлек из кармана кошелек, бросил на коврик.

– Все. Брейк. Верни инструмент!

Тим пренебрежительно перебросил ему металлоискатель, Бивень поймал его и, покачав в руке, процедил:

– Лучше выбери для прогулок другое место. Это наша территория!

– А вы табличку повесьте! И череп с костями! – не остался в долгу Тим.

Проводив три спины торжествующим взглядом, он быстро собрался и пошел к Замку, с трудом подавляя желание догнать недругов и задать им взбучку. Откуда они взялись тут, на Острове? И чем занимаются? Судя по всему, приехали вместе с археологами. Вот только странные клады они ищут – по чужим рюкзакам!

Тим был настолько поглощен собственными мыслями, что не видел, как за ним следует тень в черной камуфляжной куртке.

Глава 4. Привидение Старого Замка

Вблизи развалины оказались еще живописнее, чем в бинокль, – изнутри Замок поражал размерами и внушительностью. Время сильно потрудилось над этими стенами, и все же они стояли так надежно и казались такими прочными, что можно было ни сомневаться – они простоят еще сотню лет, какая бы стихия ни атаковала их. Крыша почти полностью обвалилась, но в центре руин осталось несколько помещений, где, несмотря на вчерашний дождь, было сухо – балки перекрытий все еще поддерживали ветхую, но надежную кровлю. Солнечный свет, пробиваясь через узкие бойницы, падал на пыльный каменный пол, запутывался в сетях повисшей в углах паутины. Было тихо, и лишь шаги гулким эхом отдавались под каменными сводами, да иногда из темных углов слышалось попискивание мышей.

Переходя из комнаты в комнату, Тим обошел все здание, поднялся на галерею. В разбуженном воображении вставали видения средневековых рыцарей и дам, некогда обитавших в этих стенах.

Вот комнаты господ и слуг, они выходят в длинный коридор, от которого осталась сейчас только половина.

Здесь наверняка располагалась обширная кухня, где над огромным очагом зажаривался на вертеле целый кабан, а за каменным столом исполинских размеров весело пировала челядь.

Вот зал рыцарских собраний, где за круглым столом гордые высокородные мужи принимали важные решения, способные изменить историю мира.

А вот и большой бальный зал, где прелестные дамы очаровывали суровых воинов, сражая их наповал взглядами и улыбками.

Тим добрался и до конюшен, и до скотного двора, и даже до подземелий – если так можно назвать большие каменные ямы, своды над которыми давно обрушились.

Не преминул он заглянуть и в колодец, из которого торчал сухой древесный ствол: на Тима пахнуло затхлостью, на дне тускло отсвечивала вода.

Обследуя руины, парень не терял тайной надежды обнаружить подземный ход, который должен был быть в каждом уважающем себя замке.

Но ему не повезло: на каменных обломках бойко стрекотали кузнечики и грелись сонные ящерицы, однако ничего похожего на атрибуты «правильного» Замка – тайный подземный проход, зловещие летучие мыши, кошмарные привидения – не было и в помине.

Тим завершил экскурсию трапезой в рыцарском зале. Он постелил на каменный стол коврик, разложил бутерброды, достал бутылку с ключевой водой (газировку, чипсы и шоколад тренер категорически запрещал!) – и на несколько минут сделался владельцем Замка, мессиром Алиханом, принимающим гостей в преддверии ежегодного турнира в честь Прекрасной Дамы.

Исполняя роль хозяина, он откупорил бутылку, поднялся с каменной скамьи и громким торжественным голосом произнес:

– А теперь, мессиры, поднимем бокалы за Прекрасных Дам! – после чего одним махом ополовинил бутылку.

Потом накинулся на бутерброды – и вдруг услышал, как в темной каменной нише кто-то тихонько рассмеялся.

Тимур замер. Неужели привидения?! Ну, хоть что-то тут есть!

Нужно было, конечно, пойти и проверить, но Тим почему-то не стал этого делать. Может быть, потому, что ему стало вдруг не по себе, или же он не захотел пугать законного обитателя Старого Замка.

Поэтому он вернулся к бутербродам и не заметил, как из каменной ниши выскользнула темная тень в камуфляжной куртке.

Тим решил обосноваться на старинном стадионе. Пусть стадион станет его дожо – местом для тренировок.

Потом он подумал, а не сделать ли Замок своей «базой». Но, поразмыслив, решил, что сюда наверняка будут приходить археологи и спортсмены, и значит, тут может быть довольно людно. Поэтому «базу» следовало устроить в другом месте.

Снова пришлось побегать, но зато он нашел неподалеку идеальное место – небольшую пещеру, где можно было в случае необходимости спрятаться от дождя, переодеться и перекусить.

Эта пещера и стала «базой».

Глава 5. Первая тренировка

От первой тренировки зависело многое – начало всегда было важным для Тима. Поэтому он твердо знал, что, невзирая на обстоятельства, все должно быть как всегда – как было в прошлом году и как происходит у ребят сейчас на сборах.

Вначале он отправился на «базу» в пещеру, где переоделся в темно-синее дзюдоги (кимоно для занятий) и перепоясался зеленым оби (пояс).

Потом вернулся на стадион и, сделав тачи-рэй (приветственный поклон), приступил к расчистке дожо от камней.

И лишь когда покрытое травкой поле стало почти идеальным, начал разминку.

Это был давно отработанный комплекс. Несколько махов руками и ногами, круги корпусом, затем – передвижение на корточках, ползком на животе и на спине, колесом, кувырками вперед и назад, стойка на голове, переход со стойки на мостик, после этого – длинные кувырки через большие камни. Хоть площадка «стадиона» и была травянистой, все же падать здесь было значительно больнее, чем на матах и татами в спортшколе. Однако вскоре он привык и радовался только, что захватил старое синее дзюдоги – кимоно после упражнений оказалось изгвазданным «в дым».

Тренировки по дзюдо были самым любимым занятием на свете. С тех пор как четыре года назад Тим пришел в клуб, он не пропустил ни одной. Здесь он находил радость, которую не давала ему обычная жизнь. Школу он не любил, учителя казались нудными, уроки и одноклассники – скучными. Семья его из-за постоянных командировок родителей была маленькой – он жил со старшей сестрой, Ангелиной, которая в свои восемнадцать вела себя так, как будто ей сорок: она была строже родителей и надоедливее учителей. В клубе он нашел и друзей, и помощь, и совет старших, и интересное занятие, которое давало выход той буйной энергии, что в избытке бушевала в нем.

С детства он отличался задиристым, взрывным и неуступчивым нравом, который сделал его дворовым героем и заводилой среди сверстников. Он не задумываясь пускал в ход кулаки и не спускал ни малейшей обиды. Если бы не клуб, он бы, наверное, давно попал во все возможные «черные списки». Но ему повезло: свидетелем одной из дворовых драк, в которой Тим был одним из активных зачинщиков и участников, оказался тренер из клуба дзюдо.

В тот день, резким окриком остановив побоище, невысокий крепкий мужчина уверенно вытащил из клубка тел Тима, сунул в руки визитку:

– Хочешь стать человеком – приходи!

Вокруг Тима сгрудились приятели и недавние враги. А он, почесывая лохматую голову, с любопытством разглядывал красную карточку, на одной стороне которой были черные иероглифы, а на другой – надписи по-русски. Разобравшись в них, он громко прочитал:

– Клуб «Сейшо». Дзюдо. Завадский Матвей Данилович. Тренер, заслуженный мастер спорта.

– Везет же некоторым! – с завистью воскликнул главный дворовый соперник и закадычный друг Тима Серега Лабзин по прозвищу Серый. – Сам Матвей Завадский пригласил! У него клуб – будь здоров! Чемпионы России и мира… Туда так просто не попадешь!

А вот Тим попал. Он решил, что ему не помешает научиться сражаться еще лучше, и на следующий же день пришел в клуб. Правда, на первой же тренировке Матвей Данилович взял с него слово никогда больше не драться – и вскоре Тиму доложили, что тренер очень жестко относится к нарушению этого правила.

– В клубе было несколько таких случаев, – рассказал один из новых друзей, Ильяз Рахманов. – Все драчуны были отчислены немедленно, тренер даже разбираться с ними не стал.

А сам тренер сказал так:

– Отныне ты будешь идти по Пути совершенства духа и тела и показывать свои умения только на соревнованиях.

Тим удивился:

– А что это такое – идти по пути?

– Дзюдо в переводе – «мягкий путь», «гибкий путь». Это более мягкий вариант борьбы дзюдзюцу (джиу-джитсу), от которой произошло дзюдо, – пояснил тренер. – А в философском смысле это значит совершенствоваться, учиться сохранять самообладание, находить наилучший путь в борьбе – и в жизни. По-японски «до» – это путь. Это слово входит в название многих видов единоборств: карате-до, айкидо, тхеквондо.

Занятия в клубе «Сейшо» стали настоящей школой. Тим узнал, что в переводе с японского название клуба означает «Победа». Он услышал об основателе дзюдо Дзигоро Кано, вместе с другими ребятами посмотрел фильм знаменитого японского режиссера Акиро Куросавы «Гений дзюдо» о знаменитом борце по имени Сугата Сансиро. Тим выписал на лист ватмана наставления от Дзигоро Кано и повесил над кроватью в своей комнате – рядом с фотографией любимого спортсмена, чемпиона мира и Олимпийских игр по дзюдо Дениса Маклакова.

Наставления он вызубрил наизусть – хоть когда бы стихотворения на литературе так учил!

И теперь, даже если бы его разбудили ночью, он бы протараторил:

Умей соотносить свои возможности с возможностями противника.

Завладевай инициативой.

Обдумывай тщательно, а действуй решительно.

Знай, где нужно остановиться.

Одержав победу, не заносись; потерпев поражение, не сгибайся; благоденствуя, не теряй бдительности; попав в опасное положение, не пугайся и иди вперед избранным путем.

Тим был прирожденным единоборцем, успехи его были поразительными даже для опытного тренера, который хоть и не хвалил его, но выставлял на все соревнования, где Тимур неизбежно занимал призовые места.

Он бы стал первым среди сверстников, если бы не Серый. Вечный дворовый дружок-соперник стал соперником и на татами: Сергей тоже начал заниматься дзюдо, но ходил в другой клуб, «Старт». Он отлично выступал на соревнованиях, и они с Тимуром шли «нос к носу», соперничая за призовые места. Они всегда были на равных, ни один не мог взять верх над другим – и часто их поединки заканчивались хики-ваки – ничьей. Число же побед и поражений в личных схватках было у них тоже почти одинаковым – как и тогда, когда они сходились в дворовой драке.

Именно Сергея взял к себе Матвей Данилович, когда Тима исключили из клуба. И теперь можно было только с завистью наблюдать, как его вечный соперник упорно, час за часом, отрабатывает в паре ката (технические приемы) и проводит рандори (тренировочные поединки). Для такой работы обязательно нужен партнер, лучше всего – равный по уровню – то, чего Тим был все эти месяцы лишен. И результат был налицо: за то время, что Тимур не посещал тренировки, Сергей вырос до синего пояса, добившись 2 кю, в то время как сам Тимур остался на уровне зеленого пояса, которые носят обладатели 3 кю [1].

Да, он мог теперь тренироваться только так – самостоятельно, скрытно, – потому что путь в официальные клубы и секции был ему закрыт. Более того, он не мог теперь носить и зеленый пояс, потому что дисциплинарная тренерская комиссия дисквалифицировала его и лишила всех степеней. Правда, свой зеленый пояс он так и не отдал, но надевал его теперь скрытно, тайком.

Как сейчас, например.

Во время кратковременного отдыха Тим вынул бинокль, чтобы понаблюдать за тем, как проходит тренировка на сборах.

Он навел бинокль на стадион лагеря, настроил резкость – и почувствовал резкий укол в сердце: по беговой дорожке вместе с остальными семенили Бивень и близнецы. Они плелись последними, и тренер ругал их – но они были в команде!

Открытие было настолько неприятным, что Тим снова упал духом.

И тут же роем налетели вопросы. Значит, они не у археологов, а на сборах с его клубом? Как, как они туда попали? И почему разгуливали за территорией лагеря? Режим строгий, без тренера никого не выпускают. И еще, раз они не с археологами, зачем им металлоискатель?

Это были новые вопросы, которые добавились к прежним, ответ на которые Тим так и не нашел за прошедшие месяцы. Как же все это произошло? Почему он оказался отлученным от любимого вида спорта? Как получилось, что он нарушил данное тренеру слово, а заодно и так хорошо выученные заповеди? И почему эта троица сейчас в полном шоколаде, а он – совсем наоборот?

Ответа не было и сейчас. Оставалось снова прибегнуть к испытанному приему, помогавшему заглушить обиду и злость, – к нагрузке. Загонять себя, довести до изнеможения – так, чтобы на посторонние мысли и вопросы просто не осталось сил.

И Тим снова принялся за работу. Теперь он отрабатывал шисэй (стойки) и шинсай (передвижения). Он вспомнил, как не нравились ему эти упражнения, когда он только начал заниматься. Это казалось ерундой, каким-то детским садом! Вместо настоящих приемов учиться тому, как правильно стоять и перебирать ногами, перемещаясь по площадке, – малолеткам это еще могло быть интересно, но ему, «взрослому», каким он считал себя тогда, человеку казалось просто смешным!

А тренер, как назло, гонял его больше всех, не давал спуска и не допускал к изучению настоящих приемов, пока он не выучил и не отработал все эти стойки и шаги, так похожие на танцевальные.

Теперь же Тиму было четырнадцать, и он с удовольствием отработал аюми-аши (перемещение обычными шагами) и цуги-аши (перемещение приставными шагами – теми самыми, что похожи на танцевальные), а затем провел целую серию поворотов – тай-сабаки.

Потом он перешел к страховкам. Серия падений и кувырков – уширо-укэми (падение на спину), еко-укэми (падение на бок) маэ-укэми (падение на живот). Он повторял элементы раз за разом, пока не почувствовал, что физическая усталость, как всегда, заглушила переживания.

Глава 6. Сон с четверга на пятницу

Все последующие дни Тим проводил на Острове – благо погода стояла ясная и теплая. Он отправлялся туда засветло – так, чтобы приплыть на Остров с рассветом, – и возвращался домой с закатом. Прабабушка поначалу недовольно ворчала, но потом привыкла и даже, наоборот, одобрила его занятия – после того как ей в руки случайно попал дневник тренировок, который Тимур исправно заполнял по вечерам. Пакет с бутербродами и пирожками с каждым разом становился все увесистее, а спортивная форма словно сама собой каждое утро оказывалась чистой и отглаженной.

Лодку Тим оставлял на берегу Беличьей бухты, в яме у корней упавшей сосны, так что увесистый сверток не надо было больше таскать на себе. Грести же за эти дни он выучился так, что мог бы участвовать в гонках.

График его самостоятельных тренировок полностью совпадал с тем, который был у команды на сборах, – благо занимались спортсмены на открытом стадионе, и Тиму в бинокль с «его» стадиона было отлично видно, что они делают. Он повторял за ними все в точности – и даже больше, потому что прихватывал время завтрака, обеда, ужина и отдыха. Себе он позволял лишь утреннее и вечернее подкрепление пирожками и бутербродами, запивая еду ледяной водой из горного ручья.

Единственное, чего ему не хватало, – отработки приемов и схваток в паре, ката и рандори. И это было существенно плохо – что это за тренировки в борьбе без борьбы! Он даже начал присматриваться к парням в деревне – но все они были либо малолетками, либо переростками и в партнеры явно не годились.

А потом из Интернета Тим узнал, что на Остров приезжает Денис Маклаков. Тот самый мастер спорта международного класса, чемпион мира и Олимпийских игр, знаменитый спортсмен, чей постер Тим привез с собой сюда! На сайте спортшколы сообщалось, что знаменитость проведет в спортлагере серию мастер-классов, а затем войдет в Судейскую коллегию Летних Игр – ежегодного спортивного фестиваля, который каждое лето проводился на Острове, собирая юниоров из разных клубов.

Как же Тимур обрадовался этой новости! Встретиться с Сенсеем было самой заветной мечтой с тех пор, как он начал заниматься дзюдо. Неужели произойдет чудо, и знаменитый боец прибудет сюда, на Остров? И Тим сможет увидеть его – пусть даже и только в бинокль! – и даже посмотреть на мастер-классы! Эх, жалко, нет хорошей видеокамеры, с сильным объективом, чтобы все заснять! Айпад так далеко не возьмет…

Ночью того дня, когда стала известна сногсшибательная новость, Тимур долго не мог заснуть. А когда уснул, то увидел сон, в котором снова очутился на татами рядом со своими ребятами и друзьями – и с разными другими людьми, среди которых были даже и девчонки. Это был мастер-класс Сенсея. Тот показывал приемы, и Тим отрабатывал их. Вот только партнером в ката и рандори у него почему-то был не парень, а девчонка. Худенькая, светловолосая, с насмешливыми серо-голубыми глазами. И почему-то во всех тренировочных боях она выигрывала и кидала его на татами так, что он приземлялся на обе лопатки, и голос Серого, исполняющего роль судьи, выкрикивал: «Иппон!» – что означало «Чистая, полная победа». В конце концов Тим так разозлился на девчонку, что запустил в нее прабабушкиным пирожком, который превратился в цветок. Девчонка обиделась и ушла, но вместо нее появилась другая – высокая шатенка с длинными густыми волосами и большими золотисто-карими глазами в окружении темной щетки ресниц. Эту девушку Тимур знал – одна старая знакомая, в которую он был когда-то влюблен. Или и сейчас еще тоже? Пока он разбирался в своих чувствах, девушка начала атаковать его, пытаясь схватить за отвороты кимоно. А он пятился, не зная, как быть, и не решаясь вступить с ней в схватку. И тогда она вдруг засмеялась, оскалив красивые белые зубы, и окликнула другого парня, в темно-синем дзюдоги. Тот обернулся – и Тимур узнал Бивня. А потом произошло странное – противник взял девушку за руку, и они вместе ушли с площадки, весело смеясь над оторопевшим Тимом…

Это была ночь с четверга на пятницу.

Глава 7. Перед грозой

В день приезда Сенсея Тим отплыл из Беличьей бухты засветло – решил встретить знаменитость уже на месте, чтобы не пропустить ни минуты из драгоценного времени его пребывания на Острове.

Однако, добравшись до стадиона, он решил немного отдохнуть и не заметил, как заснул.

Проснулся Тим от громкого заливистого гудка. Спросонья испуганно нашарил под боком бинокль, поднес к глазам – катер уже отчаливал, и последние пассажиры махали ему вслед.

Тимур с досадой ругнулся, взгляд его заметался по пирсу, выискивая Сенсея, но в пестрой толпе пассажиров того не было. Неужели упустил? Эх, растяпа!

Он сердито перевел бинокль на прибывших пассажиров и вскоре с удивлением убедился, что все они почти поголовно – девчонки. Разноцветная толпа весело галдела и смеялась. Откуда взялись эти райские птички? Потом он вспомнил, что в эту смену в лагере тренируются еще и «художницы» – девчонки из команды художественной гимнастики.

К группе девчонок подошли парни-дзюдоисты, расхватали чемоданы, и вся толпа как-то сама собой разбилась на парочки.

Тим вздохнул: и это мимо него! Честно говоря, он и сам был бы не прочь помочь с чемоданом какому-нибудь нежному миловидному существу с застенчивой улыбкой и сияющими глазами. Например, с золотисто-карими в окружении густых темных ресниц. Но можно и с серо-голубыми…

Он проводил вереницу завистливым взглядом.

И вдруг произошло еще кое-что: последняя пара отстала от остальных и остановилась. Парень и девчонка посмотрели друг на друга, нежно обнялись и поцеловались.

В этом не было ничего необычного – мало ли, кто где целуется! К тому же парочка думала, что они остались одни, и их никто не видит.

Но один человек испытал настоящее потрясение. Тим не только отлично все видел, но и знал их обоих!

Это был его самый злейший враг на этой земле – Бивень – и та самая высокая шатенка из сна. С золотисто-карими глазами в окружении черных ресниц. Девушка по имени Эльза.

Итак, они, оказывается, знакомы. И не просто знакомы, а влюблены!

Интересно, с каких это пор? Уж не с того ли самого дня, который разрушил всю его жизнь?

Праздничное настроение было безнадежно испорчено. Надо было собраться с мыслями, подумать, и он несколько минут сидел неподвижно, тупо глядя в одну точку.

Снова нахлынули воспоминания. Каким же мрачным и угрюмым был тот короткий ноябрьский день, когда произошло непоправимое! Как будто все силы зла сговорились и праздновали победу, сбивая людей с ног, поливая дождем с мокрым снегом, атакуя холодом.

По темным пустынным улицам Тим возвращался домой из клуба. Тренировка была неудачной, прием, который он отрабатывал, не получался, вдобавок он умудрился слететь с мата и расшибить локоть, который теперь немилосердно ныл. Легкая куртка вскоре промокла, струи дождя стегали по лицу, а впереди его ждала гора уроков и упреки родителей из-за очередной двойки.

Спасаясь от ветра, он повернул за угол, и тут три темные тени появились рядом, окружили.

– Деньги есть? Гони кошелек! – потребовал хриплый грубый голос.

От неожиданности Тимур замер. Потом быстро огляделся – никого, вокруг темно, ближайшие дома – за темным сквером…

А трое стояли уже совсем рядом, крепкие парни, по виду – ровесники или взрослые.

Злость ударила в голову, придала храбрости.

– Ловите! – выкрикнул он, отшвыривая рюкзак.

Троица хищно накинулась на добычу, а разъяренный Тимур бросился на них.

Парни попробовали обороняться, но их соперник был уже не дворовым драчуном, а тренированным бойцом. На нападавших посыпались удары – неожиданные, резкие, хлесткие, – и темный сквер огласился грубыми криками, а потом – полицейским свистком и топотом ног убегавших.

Вот так Тим в первый раз попал в полицию. Он был задержан вместе с одним из нападавших, двум другим удалось скрыться.

После опроса участников драки был составлен протокол. Ночного «разбойника» звали Капитон Дрезго, и это был один из близнецов – Лимон. Он требовал доктора и упорно твердил, что это Тим напал на него.

– Избил меня, требовал денег! – плаксивым голосом причитал Лимон-Капитон, для наглядности показывая на внушительный синяк под глазом. – Я кричал, звал на помощь, но этот качок просто озверел!

Напрасно Тим возмущался, пытаясь доказать, что парень врет, что их было трое, и это они напали на него. Когда полицейский обнаружил в рюкзаке Тима удостоверение клуба и дзюдоги, то сразу посуровел.

– Не знал, что воспитанники Матвея Даниловича позволяют себе такое! – ледяным тоном произнес он и поднял телефонную трубку.

Он звонил тренеру Тимура, и из разговора парень понял, что полицейский тоже когда-то занимался в клубе «Сейшо».

Потом их отпустили, но если Тим пошел домой, то Капитон отправился в больницу.

А на следующий день Тимура исключили из клуба – «за избиение ни в чем не повинного человека». Этот «неповинный человек» – Лимон – согласился забрать заявление из полиции только при условии, что Тиму запретят заниматься.

Это был самый черный день его жизни, и он был так потрясен несправедливостью, что едва сдерживался, чтобы не начать крушить все вокруг – или не заплакать. Ему пришлось сдать удостоверение клуба и все свои пояса, но зеленый он не отдал, соврав, что потерял.

Однако на самом деле в тот день он потерял самого себя. Удача отвернулась от него не только в спорте, но и в личной жизни.

Последний месяц он встречался с девушкой по имени Эльза. Они познакомились во время соревнований по дзюдо, куда она пришла поболеть за младшего брата. Длинноволосая красавица шатенка одаривала своим благосклонным вниманием не только брата, но и фаворита соревнований Тимура. Пристальный взгляд подстегивал его, а золотые искорки в карих глазах заставляли сердце сладко замирать.

Тимур победил. Брат Эльзы занял в своей категории второе место. Возвращались с соревнований все вместе, но братишка убегал вперед, а парень с девушкой шли так медленно, словно хотели вообще остановиться.

Оказалось, что Эльза тоже спортсменка, занимается художественной гимнастикой. Тренировки у нее были пять раз в неделю, и она предложила Тимуру встречать ее по вечерам и провожать домой.

– Одной так страшно поздно возвращаться! А с таким защитником… – девушка лукаво посмотрела на Тима, и он расправил плечи, в тот же миг приняв ее предложение.

Это был месяц невыносимой усталости – и невероятного счастья. После своей тренировки Тим шел к спортшколе «художниц» и еще полчаса топтался под окнами в ожидании Эльзы.

Она всегда выходила в окружении подруг и демонстративно передавала Тимуру сумку со снаряжением.

«Мой верный рыцарь», – называла она его, а он и в самом деле ради нее готов был совершать подвиги.

По выходным они ходили в кино или на дискотеку, и Тим был невероятно горд своей спутницей и тем, какое восхищение при виде нее вспыхивает в глазах других парней.

В тот черный день он тоже встречал ее после тренировки – после ее тренировки, так как на свою его не допустили.

Едва она появилась, он бросился к ней, горя желанием поделиться своим горем и найти поддержку.

Но вместо этого наткнулся на ледяную стену.

– Тебя исключили из клуба? Ты больше не будешь выступать? – недовольно спросила она, отстраняясь.

– Да… Да! Это просто жесть какая-то… Они все пояса у меня отобрали!

После этих слов она резко выхватила у него из рук свою сумку.

– Извини, я сегодня не смогу с тобой пойти. И вообще, не приходи сюда больше. Я встречаюсь только с чемпионами!

Как он выжил тогда? Он и сам теперь не понимал. Помнил только участливые глаза притихшей старшей сестры, которая почему-то перестала доставать его, а, наоборот, сделалась доброй и ласковой, всячески помогала и баловала. Кормила вкусностями, подсовывала новые фильмы… Даже уроки за него делала в то тяжелое время!

А потом к ним в гости приехала троюродная прабабушка, и выяснилось, что она живет недалеко от Острова, где вот уже второй год должны были проходить летние сборы клуба «Сэйшо». Она звала Тимура в гости на лето, и тогда у него появилась цель. Он решил тренироваться самостоятельно, а летом поехать на Остров – и принять участие в Летних Играх.

И кто же мог ожидать, что и Эльза, и Бивень тоже сюда приедут?

Глава 8. Ты же не слабак!

«Только не зацикливаться на мрачных мыслях и жалости к себе!»

Одернув себя, Тим снова взял бинокль. Пока он предавался воспоминаниям, ситуация вокруг изменилась. На небе сгустились тучи – под стать тем, что клубились у него в душе. Территория лагеря опустела, а в светящихся окнах столовой главного корпуса появились людские силуэты.

Внезапно все опротивело. Мрачное, тяжелое небо, зловещие крики ворон, тяжелый шум прибоя – и светящиеся окна, за которыми были те двое. Но больше всего опротивел себе он сам – одиночка, неудачник, жалкий отщепенец.

Тимур подобрал камень, с силой швырнул о скалу – тот раскололся, брызнув осколками.

И тогда Тимур подхватил рюкзак и не разбирая дороги ринулся вниз. Сейчас он сядет в лодку, уплывет и больше никогда – и ни за что на свете! – не вернется на этот проклятый Остров.

Уже у самой бухты он вспомнил, что забыл на «наблюдательном пункте» бинокль и коврик.

Возвращаться отчаянно не хотелось, но оставлять вещи было нельзя – иначе придется приплыть сюда еще раз.

На полпути назад начал моросить мелкий злой дождик. Надо было спешить, и Тимур решил срезать: вместо того чтобы идти по тропинке, двинуться напрямик, через скалы.

Хватаясь за кусты и выступы камней, он начал карабкаться вверх. Это было довольно трудно – камни стали скользкими, и пару раз он чуть было не сорвался.

Тогда он вернулся на тропинку, обогнул очередной утес – и вот тут-то и наткнулся на лежащее под скалой тело.

Человек в черной камуфляжной куртке был неподвижен, и Тимур, подбежав ближе, хотел перевернуть его, но потом вспомнил, чему учили на занятиях по первой помощи, и понял, что этого делать нельзя – у человека мог быть поврежден позвоночник. Поэтому он только осторожно потряс его за плечо и окликнул:

– Эй! У вас все в порядке?

Глупее вопроса было не придумать – как может быть все в порядке у человека без сознания?

Спохватившись, Тимур осторожно сжал запястье безвольной руки. Ощутив слабое биение пульса, с облегчением перевел дух. Жив!

Он снова окликнул человека, и тот вдруг зашевелился и застонал. А потом с трудом перевернулся, подставив дождю окровавленное лицо.

– Я сейчас сбегаю позову кого-нибудь, – предложил Тимур, вскакивая.

– Кого? – голос пострадавшего звучал глухо и слабо.

– Тут лагерь есть, спортивный, там должен быть врач.

– Сейчас не пройти, – пробормотал пострадавший.

И действительно, дождь ливанул вдруг с такой силой, что видимость резко упала. Нечего было и думать о том, чтобы в одиночку идти по горам в такую погоду!

– Подумай лучше, где тут можно спрятаться от дождя, – с трудом проговорил незнакомец.

Спрятаться? Разве что на «базе»… Вниз по тропинке туда совсем недалеко, каких-нибудь метров двести.

– Есть тут одно местечко, совсем рядом. Вы хоть чуть-чуть идти можете? – с надеждой спросил Тим.

Незнакомец молча огляделся, кивком указал на валяющуюся невдалеке корягу. Тимур принес ее, и мужчина, опираясь на палку и плечо парня, с трудом поднялся.

Под проливным дождем они вместе медленно спустились вниз и вскоре были в пещере.

Тим включил фонарик, расстелил коврик, и незнакомец с блаженным вздохом растянулся на нем.

Тима била дрожь. Он молча смотрел на стену дождя, закрывающую выход из пещеры, и только иногда шмыгал носом.

– Спортсмен? – спросил вдруг незнакомец.

– Угу, – кивнул Тимур.

– Какой вид?

– Дзюдо, – ответил парень.

– У тебя все в порядке? – спросил глуховатый голос.

– Ага, – Тим обхватил себя за плечи, стараясь унять дрожь. Потом вспомнил о термосе и спросил: – Пить хотите?

– Пить? Смешно, – пробормотал незнакомец.

Очередной вал дождя обрушился сверху, забрызгав пещеру. И правда смешно! Вокруг столько воды…

– У меня чай, – объяснил Тим, доставая из рюкзака термос.

– Давай! Горячего хорошо сейчас.

Некоторое время молчали, слушая дождь. Иногда непрерывный гул перебивался мощными раскатами, и Тимур непроизвольно втягивал голову в плечи – ему казалось, что скала вот-вот расколется, и каменная кровля обрушится на них – или же их двоих поглотит бездонная пропасть.

– Давно занимаешься? – спросил незнакомец после чаепития с остатками прабабушкиных бутербродов – голос его звучал теперь гораздо бодрее.

– Четыре года, – Тимур снова шмыгнул носом.

– Какой пояс?

– Зеленый, – помедлив, ответил Тим.

– На сборах тут? – продолжал расспросы незнакомец.

– Не-а. В гостях у прабабушки.

– А что так? Почему не в лагере?

– Не взяли, – буркнул Тим.

– Ростом не вышел?

– Характером! – огрызнулся Тим – неприятные вопросы начали злить его.

– Бывает, – вздохнул незнакомец и замолчал.

И неожиданно Тимур вдруг выложил ему все – и про ту злосчастную драку, и про последовавшие за ней беды, и про подлое предательство, которое открылось сегодня. Он то и дело останавливался в ожидании вопросов, но незнакомец молчал, и Тим был ему за это благодарен.

Однако потом продолжительное молчание показалось странным. Оно было каким-то глухим, свинцовым. Замирая от недобрых предчувствий, Тим приблизился к незнакомцу, осторожно коснулся плеча:

– Эй! Вы чего молчите?

Ответа не было, и на какой-то момент Тиму показалось даже, что человек на коврике не дышит. Похолодев, он наклонился ближе – и услышал слабое, прерывистое дыхание. Жив!

Но минуты шли, а незнакомец не оживал. И тогда парень решился. Натянув на голову мокрый капюшон, он выскочил из пещеры под бьющие наотмашь струи и ринулся вниз по тропинке по направлению к лагерю – за помощью.

Однако решиться было легче, чем исполнить: горная тропинка превратилась в сплошное месиво, по которому грязная вода тащила вниз камни и ветки. Несколько раз Тим поскальзывался и падал, больно ушибаясь, а однажды его унесло к самому обрыву – и он чудом удержался, ухватившись за острый уступ.

После одного из таких падений на затылке выросла шишка – не спас даже капюшон! – и два пальца левой руки перестали двигаться. Но Тим, оскальзываясь и ругаясь, продолжал двигаться вперед.

Лагерь оказался дальше, чем представлялось, когда он разглядывал его в бинокль. Несколько раз тропинка взмывала в гору, а потом падала вниз, и хотя казалось, что лагерь возникнет уже за следующим поворотом, крыши разноцветных корпусов словно бы и не приближались. Место как будто манило за собой – и не пускало, и в какой-то момент Тим отчаялся и решил, что больше не может. Он в изнеможении сел на землю и в бессилии закрыл глаза.

И тут же все вокруг него задвигалось, заговорило, застучало, зашуршало. И это уже не дождь играл камнями, не поток прокладывал себе дорогу между кустов, а сама Природа говорила, шептала, уговаривала настойчиво и требовательно:

– Вставай! Иди! Человеку нужна помощь! Ты же не слабак!

И Тимур вскинулся, вскочил – нет, он не слабак! Он не даст какой-то стихии победить себя!

И все вдруг переменилось. Откуда-то взялись силы, и стоило Тимуру подняться на гребень, как совсем рядом, по другую сторону ущелья, он увидел проступившие сквозь пелену дождя стены и мокрые крыши.

Он дошел.

Глава 9. Там была очередь!

Через несколько минут он стоял перед будкой охранника, бестолково пытаясь объяснить цель своего прихода. Хмурый парень в окошке, как назло, был в наушниках и даже слегка дергал головой в такт своему плееру.

– Какой человек? Какой врач? Что тебе надо? – недовольно произнес он.

Однако поняв, в чем дело, выдернул наушники и взял рацию.

– Вот что. Тебе и самому к врачу не мешало бы, – сказал он, озабоченно оглядев Тимура. – Иди в медпункт. Знаешь, где это? Там и встретимся.

И прежде чем Тимур успел возразить, охранник заговорил по рации – громко, требовательно, не обращая больше внимания на мокрого, грязного пришельца.

Тимур огляделся – вокруг было пусто: дождь загнал всех в помещения. Что ж, деваться некуда, надо и ему под крышу, нечего маячить тут у всех на виду.

По прошлому году и наблюдениям этого года он знал план здания и направился прямо в медпункт – от всей души надеясь оказаться там единственным посетителем.

Ему повезло – в чистеньком светлом коридоре было пусто, и Тимур, опустившись на кожаную скамейку, с облегчением перевел дух. Как же приятно было после дождя оказаться в тепле и уюте! Вот только…

Тим с сожалением посмотрел на оставленную им цепочку мокрых и грязных следов и подумал, что перед тем, как зайти в кабинет врача, надо было бы хоть немного привести себя в порядок.

Однако осуществить задуманное он не успел: неожиданно чья-то крепкая рука ухватила его за шиворот и приподняла в воздух.

Тимур испуганно обернулся и оторопел – это был его бывший тренер, Матвей Данилович Завадский.

Глаза крепкого темноволосого мужчины с уже начавшими седеть висками смотрели пронзительно и сердито, брови сошлись над переносицей.

– Откуда ты взялся?! – прогремел на весь коридор его могучий бас. – Посторонним здесь быть запрещено.

– Я по делу, – буркнул Тимур, вырываясь и снова шмыгая носом.

– Какие у тебя дела? Дежурный! Выведите этого человека.

Тимур вспыхнул:

– Я сам уйду!

Он выбежал из здания, затаился за углом. Никакого навеса тут не было, и под дождем Тимура снова начала бить дрожь.

– Привет! Не надоело мокнуть? – прозвенел над ухом веселый девчоночий голосок. – Давай ко мне под зонт! У меня на двоих места хватит!

Он быстро обернулся – и наткнулся на насмешливый взгляд. Золотисто-карие глаза в окружении черных ресниц смотрели с любопытством и интересом. Но потом вдруг в них вспыхнуло узнавание и – заметались искорки испуга и растерянности.

– Ты?! – воскликнула Эльза, отступая. – Откуда? Как? Почему ты здесь?

Щеки Тимура стали пунцовыми. И эта туда же!

– Я здесь по делу! – огрызнулся он. – А ты, смотрю, развлекаться вышла!

Теперь уже девушка вспыхнула и произнесла обиженно:

– Не твое дело!

Потом все-таки поборола себя, подошла ближе, раскрыла над Тимуром зонт.

– Я… в общем… хотела сказать… что я не знала, что все тогда так вышло. Ну, у тебя с Веней. Он мне все рассказал.

– С каким Веней? – нахмурился Тимур, отступая обратно под дождь.

– С… Бивнем. Его на самом деле Веней зовут, Вениамином. Ты разве не знал?

– А ты знаешь?

– Ну… Да, – она пожала плечами, посмотрела на него виновато. – Он мне рассказал, как они тогда на тебя напали, на улице. И даже сказал, что это они побили тебя!

«Вранье!» – чуть было не выкрикнул Тим, но сдержался и вместо этого спросил:

– А с чего это он тебе такие вещи рассказывает?

– Ну… – замялась Эльза. – Мы же с ним теперь встречаемся.

– Ах, вот как! – Тим задохнулся от возмущения. – Но ты же говорила, что встречаешься только с чемпионами! А он – никакой не чемпион, а отпетый преступник!

Он развернулся и быстро пошел прочь. А Эльза растерянно затараторила вслед:

– Не преувеличивай! Он просто немножко буйный… К тому же я ничего не знала тогда! Он сказал, что чемпион по рукопашному бою… И что у них закрытый клуб, поэтому на соревнования зрителей не приглашают!

Но Тим уже не слушал. Он понял вдруг, что ему это совершенно не интересно.

У будки охранника его нагнали люди в форме МЧС.

– Это ты о пострадавшем доложил? – спросил старший, с погонами майора.

– Я! – кивнул Тимур, вскинув на спасателя глаза.

– Довести сможешь?

– Ну да!

– Тогда вперед! – скомандовал майор, и Тимур, подхваченный группой взрослых, побежал к выходу.

– Ты до врача-то дошел? – крикнул вдогонку охранник. – А то что-то я тебя в медпункте не встретил.

– Дошел, но… там очередь была! – нетерпеливо отмахнулся Тим.

Глава 10. После грозы

Это было даже хорошо, что дорога обратно к пещере оказалась такой тяжелой. Вскоре Тимур думал только о том, как побыстрее добраться до пострадавшего, и о том, как бы не упасть перед спасателями лицом в грязь – в прямом и переносном смысле.

Взрослые натренированные люди сразу же задали максимально возможный темп, и, чтобы не замедлить движение группы, Тимуру пришлось напрячь все силы.

А ведь ему надо было не просто не отставать, а держаться впереди и показывать дорогу!

Как же он радовался теперь своим тренировкам, которые не только увеличили его силу и выносливость, но и научили ловкости и уверенности в передвижении по горам! Иначе не заслужить бы ему одобрительного восклицания майора после пробежки по бревну через горную речку:

– Ну ты силен!

Но вот и пещера. Тимур первым вбежал туда, громко крикнув остальным:

– Вот он, тут! Жив!

А дальше все закрутилось, как в кино. Пещеру осветило сразу несколько фонариков, спасатели раскрыли Акью – похожие на складную лодку носилки, к лежащему на коврике человеку подбежал отставший и запыхавшийся врач.

Вот теперь можно было и отдохнуть. Тимур тихонечко присел в углу пещеры, во все глаза наблюдая за происходящим.

Запахло лекарствами. После уколов незнакомец наконец очнулся, что-то тихо сказал, и в пещере вдруг поднялась ужасная суматоха. Все фонарики направились на лицо лежащего, раздался дружный крик изумления, и тут же майор схватился за рацию, а остальные хором засмеялись, загомонили, перебивая друг друга.

Про Тима все забыли. И он вдруг почувствовал, как на него наваливается невероятная усталость. Захотелось спать, перед глазами все поплыло…

Но тут сквозь дремоту до него донесся знакомый голос:

– Парень! Мальчишка, который меня спас. Где он?

Теперь уже в центре внимания оказался сам Тим. Его окружили, осветили фонариками, крепко встряхнули.

– Есть повреждения? Болит где-нибудь? – озабоченно наклонился над ним врач.

– Ну… да, – вяло отозвался Тимур и показал на голову и руку.

– Ага, ясно, – кивнул доктор.

Снова запахло лекарствами, и голову плотно охватила повязка. А потом врач резко и сильно дернул за пальцы – Тимур вскрикнул от боли, но пальцы стали снова двигаться.

– Вот так-то, герой! – удовлетворенно произнес доктор. – Идти-то сможешь?

– Ну… да, – бодрясь, ответил Тимур. – Но только я не из лагеря. Мне домой надо…

– Вот и отлично. Отправляйся домой, а завтра – ко мне на осмотр. И прививку надо сделать, от столбняка.

Спасатели снова вернулись к носилкам, подняли их. Тимур проводил процессию долгим взглядом и, когда силуэты растворились в сумерках, улегся на опустевший коврик. Все-таки здорово он устал за этот день!

Когда он проснулся, было темно. Первой мыслью было – где я? А потом, когда он все вспомнил, вспыхнула другая мысль: «Прабабушка! Она же, наверное, ужасно волнуется…»

Он пощупал голову, сдернул повязку – ни к чему это, все и так прошло. Пальцы тоже почти не болели. Надо было бежать к лодке, и, что удивительно, мысль о переправе по ночному озеру почему-то не пугала.

Собрав вещи, он вышел из пещеры. Гроза уже прекратилась, воздух был свеж и чист. Дышалось легко, и Тим вдруг с удивлением понял, что больше не думает о плохом – как будто камень, что все эти долгие месяцы он носил в душе, смыло дождем.

Перед тем как начать спуск, он на мгновение помедлил, оглядывая простирающуюся вокруг мерцающую звездами темноту. Ему показалось, что он один в целом свете, и не стоит на твердой земле, а парит в бездонном пространстве, пронизанном светом звезд и ночными звуками – плеском далекого прибоя, криками ночных птиц, каплями дождя с мокрых веток, шорохами ночной живности.

Было так хорошо, что не хотелось уходить. Однако прабабушка волновалась, и надо было спешить.

Он включил фонарик и в прыгающем свете быстро добрался до лодки.

Через полтора часа он уже был дома.

Глава 11. Встреча на рассвете

Утро принесло подъем и воодушевление. Не помня снов, Тимур вскочил засветло и, наспех перекусив (прабабушка, казалось, вообще никогда не спала и всегда была на посту!), помчался к бухте.

Сенсей! Уж сегодня-то ничто не помешает увидеть его!

Парень преодолел обычную дистанцию в два раза быстрее, приплыл на Остров с рекордным временем, радостный высочил на берег, одним быстрым рывком добрался до стадиона…

И замер, увидев невдалеке силуэт в камуфляжной куртке. Человек стоял к нему спиной и смотрел на восходящее солнце.

Тот самый вчерашний незнакомец!

– Так с вами все в порядке? – радостно воскликнул Тим.

Человек развернулся, посмотрел на него…

И потрясенный Тим отступил. Он вдруг узнал это лицо. Оказалось, что оно ему хорошо знакомо – даже слишком хорошо… Чеканные черты, темные проницательные глаза, твердый подбородок…

Это был не кто иной, как тот, кто каждый день смотрел на него со стены – Денис Маклаков. Правда, сейчас его лицо было наискосок заклеено пластырем, но не узнать его было невозможно.

– Вы?! – изумленно уставился Тим на чемпиона мира и Олимпийских игр. – Так это были вы?!

– Ну да, – знаменитое лицо скривилось в подобии улыбки. – Интересное кино, да?

– Ну… да, – неуверенно кивнул Тим. Потом спохватился и, сделав тачи-рэй, почтительно произнес: – Здравствуйте!

– Здравствуй. И – спасибо тебе, – серьезно ответил Сенсей, поклонившись в ответ и подавая руку.

– За что? – удивился Тим, отвечая на рукопожатие. Ладонь чемпиона была сухой, теплой и жесткой.

– Ты спас мне жизнь.

– Ну… Не я, а спасатели, – поправил парень.

– Ты тоже в этом участвовал. Мне уже рассказали, какой ты бравый солдат! Врач сказал, вовремя меня вытащили. Еще бы чуть-чуть… А так – отделался легкими ушибами.

Тим все еще не мог прийти в себя от удивления.

– Но как вы оказались там, на горе? – отважился он наконец на вопрос.

– Решил, понимаешь, прогуляться, – ответил собеседник. – А тут дождь, скользко… Ну я и поскользнулся, упал…

– Вот тебе и прогулялись, – сочувственно усмехнулся Тим.

– Да уж, занятная вышла прогулочка… – в тон ему ответил собеседник, потрогав пластырь на лице. – Так что я теперь твой должник. Говори, что ты хочешь!

Сколько раз Тим мечтал о такой встрече! Как часто он представлял себе разговор с Сенсеем и уже давно вызубрил наизусть ту восторженную речь, которую хотел бы сказать. Но сейчас почему-то язык прилип к небу, и все затверженные слова вылетели из головы. Ему удалось выдавить из себя одно-единственное слово:

– Автограф. Вы не могли бы дать мне автограф?

– Отважная просьба! – шутливо произнес Сенсей, доставая из кармана куртки ручку. – Где расписаться?

Тимур принялся лихорадочно рыться в рюкзаке, потом с досадой вспомнил, что оставил блокнот дома, и вытащил первое, что попалось под руку, – скомканную футболку с портретом кумира.

– Вот тут!

Чемпион разгладил футболу на камне и, улыбнувшись уголком рта, написал что-то прямо под портретом.

– Держи!

Тим дрожащими руками взял футболку и прочитал: «Удачи на Дороге Испытаний». Темные синие буквы неровно лежали на мятой ткани, но Тим с благоговением взирал на заветную надпись, решив никогда, ни при каких условиях не стирать драгоценную реликвию, в которую за несколько мгновений превратилась потная футболка.

– Это все? – спросил Сенсей. – Больше никаких просьб и пожеланий? Ладно. Тогда у меня к тебе предложение.

Тимур весь обратился в слух.

– Если хочешь, я буду тебя тренировать. И ты выступишь на Летних Играх, – торжественно произнес Сенсей.

Тимур ошеломленно посмотрел на чемпиона. Тот угадал его самое заветное желание! Ведь на Летних Играх мог выступить любой спортсмен от любого общества или клуба и даже одиночка, тренирующийся самостоятельно.

Но надо было поставить точки над «i», и Тимур сник:

– Но я не могу у вас тренироваться…

– Почему? В чем проблема?

Тим озадаченно посмотрел на собеседника – притворяется? Или и в самом деле не знает? Неужели он не слышал то, о чем Тим рассказал ему в пещере?

Сенсей с безмятежным видом жевал травинку. Похоже, и правда, не слышал – он ведь был без сознания тогда.

Но врать было нельзя, и Тимур выложил все начистоту:

– Нет, что вы! Я мечтаю об этом. Но просто… Меня же выгнали из клуба и из спортшколы… За драку.

– Я знаю. Доложили уже. Ведь ты – Тимур Алиханов? Но молодец, что сам сейчас сказал. Короче, не беспокойся ни о чем. Твое дело – тренироваться, а остальное я беру на себя. Но только заниматься нужно будет не так, как раньше, а гораздо больше.

– Я готов! – в воодушевлении воскликнул Тимур. – Я и сам хотел по японской системе.

– По какой системе? – удивился Сенсей.

– Ну, по японской… Я слышал, у них там с трех лет занимаются и каждый прием по триста раз отрабатывают. Но вообще-то я за монгольских спортсменов болею – и за вас, конечно! – спохватился Тимур. – Но только как же вы? У вас ведь мастер-классы в лагере?

– После двенадцати. А по утрам я свободен. Так что, если не возражаешь, прямо сейчас и начнем… По японской системе, – скупо улыбнулся Сенсей.

Первая тренировка с Сенсеем была особенной. Вроде бы Тим делал все то же, что и раньше, но уставал гораздо меньше, – а проработал чуть ли не в два раза больше. И мышцы после такой необычной нагрузки вели себя по-новому – не ныли и не болели, а как будто зарядились и накачались энергией.

Сенсей повторял все вместе с ним – но только делал в два раза больше. Пока Тим пробегал один круг, он делал два, пока Тим делал тысячу прыжков, он успевал сделать две тысячи.

Но самым восхитительным были ката и рандори с новым тренером. Они отрабатывали нагэ-вадза (технику бросков) – бросок суми-гаэши (через голову с захватом туловища и подсадом голенью). Потом – катамэ-вадза (сковывающие действия) – болевой прием на локоть удэ-хишиги-хара-гатамэ (рычаг локтя внутрь через живот). Во время отработки приемов Сенсей не давал ему пощады, но Тим при этом не чувствовал себя щенком, атаковавшим волкодава, и несколько раз ему удалось даже так удачно провести прием, что чемпион награждал его одобрительным кивком.

Тренировка закончилась, когда солнце вошло в зенит, и жара стала удушающей. Вместе сбегали к ручью и окунулись, вспоминая, что эта ласковая ручная речка накануне была бурным непроходимым потоком. Вместе перекусили прабабушкиными пирожками и бутербродами.

После тренировки Тим спросил у Сенсея:

– А что такое Дорога Испытаний?

– Мой учитель говорил, что каждый, кто хочет чего-то добиться в спорте, должен не просто тренироваться, а всякий раз делать что-то большее, за пределом своих сил, проходить какое-нибудь испытание, чтобы укрепить характер. Это и есть Дорога Испытаний.

– А какое это может быть испытание? – продолжал допытываться Тим.

– Каждый выбирает его сам. Для одного это – переплыть реку и пробежать сто километров, для другого – прочитать книгу или выучить японский язык… Или получить пятерку по нелюбимому предмету. Это то, в чем надо пересилить себя.

– Понятно, – кивнул Тим.

Они обменялись с Сенсеем тачи-рэй и договорились встретиться на следующее утро.

Сенсей легко побежал в сторону лагеря – как будто не упал накануне с горы и не провел только что утомительной тренировки!

Вскоре Тим снова увидел его на татами – но только теперь уже на стадионе в лагере, где Сенсей проводил мастер-класс.

Тим смотрел на тренировку новыми глазами – он как будто снова вернулся в команду, ведь Сенсей и его тренировал сегодня. Парень радовался успехам остальных ребят – непросто будет одолеть их на Летних Играх! Плохо было только то, что троица врагов тоже смотрелась солидно – тренер и их сумел подтянуть до приличного уровня.

Что бы такое придумать, чтобы опередить других, стать лучше?

Тимур вспомнил о Дороге Испытаний. Он подумал вдруг, что уже невольно прошел одно испытание – вчера, когда отправился в лагерь за помощью, – и приободрился.

Ему действительно удалось преодолеть себя, встретившись лицом к лицу с людьми, которые не хотели его видеть. Все не так уж плохо! И если он не будет унывать и сдаваться, у него все получится!

Какое бы испытание придумать на этот раз?

Жара немного спала, тени удлинились и потемнели. Одна из них добралась до Тима и укрыла его от палящего зноя. Взгляд парня, пройдя по ней, остановился наконец на тонком шпиле возвышавшейся в восточной части Острова скалы.

Белый Клык.

Что ж, это будет достойным испытанием!

И приступить к нему надо сейчас же, немедленно.

Тим вскочил и бросился к горе.

Глава 12. Мы самые крутые!

Для подъема Тим выбрал довольно утоптанную тропку, вьющуюся между камней. Идти по ней было так просто, что он с разочарованием подумал, не слишком ли легкое испытание выбрал – тут прошел бы и ребенок.

Однако потом склон стал круче, а тропка – уже. Теперь местами приходилось карабкаться, цепляясь за кусты и камни.

А затем Тим потерял тропинку. Теперь надо было лезть на свой страх и риск, и в итоге одного из головокружительных подъемов он очутился на узкой полке, над которой нависал карниз.

Парень остановился, чтобы отдышаться и собраться с мыслями. Стало ясно, что без навыков и специального снаряжения этим путем не пройти. Теперь надо было думать о том, как спуститься вниз, на исходную позицию.

Но и это было непросто. Спускаться оказалось труднее, чем подниматься! Он осознал вдруг, что стоит всего лишь в шаге от пропасти, и ему стало страшно.

Неожиданно сверху посыпались камешки и пыль, и Тимур в панике вжался в скалу. Но нет, камнепад оказался не опасным – это горная козочка проскакала несколькими метрами выше. Он с завистью понаблюдал за грациозным животным, которое легко взбежало по крутому, почти отвесному склону, едва касаясь камней копытцами.

Эх, если бы можно было пробежаться вслед за ней по почти невидимым звериным тропкам!

И вдруг… Еще одна фигурка появилась на скале – легкая, летучая, – но это была не козочка, а…

Девчонка! Маленькая, худенькая, светловолосая, с крысиным хвостиком… Да это же… Точно, та самая, из сна!

Девчонка стояла на мысочках на выступающем краю скалы над пропастью, едва держась за тонкие ветки торчащего из расщелины куста.

Тимур распластался на каменной стене, стараясь превратиться в невидимку, но она все равно увидела его.

– Не бойся! Иди за мной! – поманила она его. – Ну? Трусишь? – Она смотрела на него прозрачными глазами цвета утренней воды и смеялась.

Вынести это было невозможно.

И Тимур, отпустив камни, сделал шаг.

А дальше все было как во сне. Она легко перескакивала с камня на камень, находя одной ей видимую тропку, а он, стараясь не отставать, двигался за ней след в след. Видимо, дорога была ей знакома, потому что они ни разу не сбились с пути и ни разу не остановились – до самого предвершинного взлета. Здесь пришлось лезть по почти вертикальному склону, и Тим старался не думать о тех сотнях метров, что были внизу. Сейчас он понимал, что без этой девчонки ему ни за что не одолеть бы гору, но вместе с благодарностью к ней испытывал и стыд.

И вот они на предвершинном хребте. Пробежка по узкому ребру, от которого в обе стороны обрываются пропасти, и они у цели.

На вершине бушевал ветер, и было довольно холодно. Невероятно уставший Тим бросился на камни, но девчонка не угомонилась до тех пор, пока среди сложенных пирамидной обломков не нашла баночку с запиской.

Укрывшись от ветра, она прочитала:

– «Витек и Костян были тут. Мы самые крутые!» Тут еще дата есть – июль позапрошлого года. Значит, два года здесь никого не было!

Девчонка вытащила из кармана блокнот с ручкой.

– Теперь мы тут самые крутые! – с гордостью произнесла она, написав: «Тимур+Ассоль» и поставив дату.

– Откуда ты знаешь мое имя? – удивился Тим, краснея.

– Оттуда. Из предсказания, – загадочно ответила девчонка. – Поесть принес?

– Ага, – он с готовностью вытащил остатки бутербродов, налил чай. Сам он почти не ел, но с благоговением наблюдал, с какой скоростью она поглощает еду. Надо же, такая худая, а ест, как маленькое прожорливое насекомое!

– Один человек в одном рассказе тоже пытался взойти на неприступную скалу, – сказала она, насытившись.

– В каком рассказе? – спросил Тимур

– «Белый Рог». Так скала называлась. Почти как у нас!

– Ну и что? У него получилось? – спросил он.

– А ты не знаешь? – удивилась она. – Странно… Я думала, ты будешь знать обо всем на свете.

– Ты? Думала? Обо мне?

– Ну да. Все время после предсказания.

– Какого предсказания? – он терялся все больше и больше.

– О том, что этим летом я встречу на Острове своего героя, – серьезно ответила она и посмотрела на него таким взглядом, что у него отнялись все чувства и мысли. – И я встретила. Тебя. Все сбылось. Как у той, другой Ассоль, правда?

– Как у кого? – переспросил он растерянно.

– У Ассоль. У моей тезки. Это из другой книги… Там девушке предсказали, что любимый приедет за ней на корабле с алыми парусами. Ты и это не читал?! – теперь она смотрела на него чуть ли не сердито. А потом вскочила, тряхнула русым хвостиком. – Эх, ты! А еще Тимур! Кстати, про тебя тоже есть книга. Только там ты совсем другой…

Он молчал, словно воды в рот набрал. Лицо из свекольного стало кирпичным.

– Да ты вообще хоть одну книгу читал в своей жизни? – насмешливо произнесла маленькая мучительница.

Он вскочил, гневно сверкнув глазами. Захотелось схватить ее за хвостик и задать хорошую трепку.

Но девчонка оказалась проворней.

– Догони, попробуй! – подзадорила она, срываясь с места.

Природа замерла в удивлении. Несколько минут обитатели гор настороженно наблюдали за невиданной гонкой. Двое, подобно горным антилопам, скакали по камням по почти отвесному склону – там, где вот уже многие годы не ступала нога человека.

Легкие ноги в кедах и широких бриджах песочного цвета, казалось, летели над пропастью, легко перепрыгивая с камня на камень и преодолевая трещины и разломы. К своему стыду, Тим едва успевал за стремительным темпом. «Даже дыхание не сбилось!» – с завистью отметил он, задыхаясь.

На одном из утесов девчонка наконец-то остановилась – резко и неожиданно, как и все, что делала раньше.

– У того человека из рассказа про Белый Рог тоже получилось, – весело сообщила она, и Тимур вдруг увидел, что льдинки в ее глазах растаяли, и на их месте загорелись теплые, ясные звездочки.

Он подошел совсем близко и почувствовал запах ее кожи и волос – нежный, духмяный, цветочный. Ее блестящие глаза не отрываясь смотрели на него. А потом она неожиданно мягко произнесла:

– Спасибо. Если бы не ты, мне никогда бы сюда не подняться. И еще за бутерброды. Они были такие вкусные!

– Это тебе спасибо, – прошептал он онемевшими губами. – Я без тебя тоже сюда бы не поднялся. А бутерброды бабушка делала. Вернее, прабабушка.

Несколько минут они стояли молча, плечом к плечу, впитывая красоту раскинувшегося вокруг безбрежного пространства. Далеко под ними во все концы простиралось Озеро. Прозрачная синяя вода окружала Остров и уходила к далеким, теряющимся в дымке берегам. Домики лагеря казались спичечными коробками, а палатки археологов – детскими кубиками.

– Мы на корабле и плывем в неведомую даль! – сказала она, раскинув руки.

Тим огляделся – на самом краю узкого карниза рос цветок. Он был один-единственный, пушистый, крепенький, неведомо откуда взявшийся и непонятно как выживший тут на высоте и на ветру.

– Эдельвейс, – прошептала девчонка незнакомое название. – Самый настоящий эдельвейс!

– Я сорву! Я сейчас сорву его! Для тебя! – Тимур ринулся к краю карниза, но Ассоль схватила его за руку.

– Не надо! Пусть растет! Он же один-единственный тут остался!

– Ладно, – нехотя согласился парень. А потом вдруг вспомнил кое-что и вытащил из рюкзака айпад. – Тогда я тебе фотку подарю, хорошо?

– Хорошо! Отличная техника! А вот у меня на мобильном плохо получается, – она улыбнулась, и он снова почувствовал себя уносимым ветром воздушным шариком.

А потом он долго и усердно снимал невиданный цветок эдельвейс с разных ракурсов и думал, как же можно жить без гаджетов.

И без девчонки по имени Ассоль.

Путь вниз был на удивление легок – Ассоль и правда знала звериные тропы.

Расстались у подножия скалы – там, где начинался сосновый лес.

– Ты откуда, Ассоль? Ты здесь живешь? Или на каникулы приехала? – не успев отдышаться, закидал он ее вопросами.

Ассоль молчала. А потом сказала:

– На самом деле я не Ассоль. У меня другое имя. Это я себя так на сегодня назвала, как любимую героиню из книжки.

– А я и правда Тимур! А ты кто на самом деле? – улыбнулся он и попытался взять ее за руку.

Но она быстро спрятала ладонь за спину, с сожалением покачала головой.

– Нет, ты не Тимур. Ну, не настоящий! Похоже, ты все-таки не мой герой. Соврало предсказание! – произнесла она и побежала в глубь леса, крикнув уже издалека: – Кстати, про Белый Клык тоже книжка имеется! Только там не про скалу, а про собаку!

Весь вечер Тим ломал голову, безуспешно разгадывая кроссворд из незнакомых имен и названий, услышанных от новой знакомой. Ассоль, Тимур, Белый Рог и Белый Клык… Почему эти слова ничего не говорят ему? Даже про собственное имя он почти ничего не знал.

Он был и горд собой – и недоволен. Как будто одновременно что-то нашел – и что-то потерял. Ему удалось покорить Белый Клык – и в то же время на душе было смутно и неуютно.

Что же случилось? Что он упустил?

Этой ночью ему опять снилась Ассоль. Она прыгала с камня на камень, и он пытался догнать ее, но она убегала все выше – пока наконец не скрылась среди огромных, как деревья, эдельвейсов. А он стоял и растерянно смотрел ей вслед.

Глава 13. Совет Сенсея

На следующий день после утренней тренировки Тим отважился обратиться к тренеру.

– Сенсей, мне нужен ваш совет. Я вчера встретил девушку… – начал он, помявшись.

В глазах тренера сверкнули веселые искры.

– Ну и… – подбодрил он Тимура.

– Она… Назвала два имени. А я ничего о них не знал, – признался Тим.

– А запомнил?

– Ну да. Одно имя мое было, Тимур. Только она про какого-то другого человека говорила.

– Про завоевателя?

– Завоевателя? – удивился Тимур. – Нет. Тот вроде тоже парень был. Из какой-то книжки.

– А другое имя?

– М-м-м… Что-то связанное с солью.

– Ассоль? – тут же догадался Сенсей.

– Вот-вот! Точно, Ассоль. Она сказала, что это тоже из какой-то книжки. И еще она говорила про Белый Рог и Белый Клык.

– И что ты хочешь?

– Я… Хочу прочитать все эти книги. Вы не знаете, как они называются?

Сенсей усмехнулся и проговорил – теперь уже серьезно, подобревшим голосом:

– Женщина – это самое великое испытание, которое посылает нам жизнь. Выдержав его, ты найдешь самого себя и обретешь силу. А книги… Это как пароль. Для избранных. Либо ты его знаешь, либо нет.

Он вытащил блокнот, ручку и что-то написал.

– Вот, – протянул он листок Тиму. – Это твои книги. Читай.

После ухода Сенсея Тимур раскрыл листок и прочитал четыре названия. «Тимур и его команда». «Алые паруса». «Белый Рог». «Белый Клык».

Он удовлетворенно вздохнул и убрал листок в карман.

Что ж, теперь он знает, каким будет его следующее испытание!

Идти в библиотеку не пришлось – книги нашлись в прабабушкином книжном шкафу.

Поначалу читать оказалось даже труднее, чем лезть на гору. Но потом чтение захватило настолько, что он стал брать книги с собой на Остров.

И только осилив все четыре произведения, решился устроить себе следующее испытание – пробежку до лагеря археологов.

Глава 14. Четвертое испытание

Отправляться в гости с пустыми руками Тимур не хотел и поэтому на следующий день сразу после утренней тренировки вернулся на Большую Сушу и пошел в поселок Велихово, расположенный в семи километрах от прабабушкиной деревни.

Фотоателье располагалось на первом этаже маленького двухэтажного здания. Фотограф тоже был маленьким, он походил на гнома из «Властелина Колец».

– Отличная фотография! Сам делал? – похвалил он снимок на айпаде.

– Ага, – улыбнулся Тимур. Он, конечно, и сам радовался своей фотографии, но получить одобрение профессионала было приятно.

– Такие эдельвейсы растут здесь только в одном месте… – фотограф задумчиво посмотрел на него. – На скале Белый Клык. Неужели побывал там?

Тим кивнул. Он не стал уточнять, что был там не один и что этим вторым была девчонка.

– Когда-то и я поднимался на эту вершину. И тоже сфотографировал там эдельвейс! И подарил фотографию одной девушке… Которая потом стала моей женой. Ты тоже хочешь сделать подарок девушке?

Тимур, вспыхнув, кивнул. И почему это окружающие так легко читают его мысли?

Снимок был готов почти сразу же – в провинциальном фотоателье оказалось самое современное оборудование.

– Такое можно и в Яндекс-фото на конкурс отправить, – любуясь влажной фотографией, сказал фотограф. Потом убрал снимок в конверт и протянул его Тиму со словами: – Отличный подарок!

Тим тоже так считал. Он поблагодарил фотографа и бережно спрятал конверт в рюкзак.

День выдался славный, и бежать было приятно и легко, хотя тропинка сильно петляла, неожиданно падая вниз и круто взмывая вверх. Тим бежал налегке – вещи были оставлены на «базе». На нем были шорты и та самая футболка – с портретом и автографом Сенсея. Конверт с фотографией был зажат в руке.

Пробежка получилась на удивление легкой и быстрой и в испытания явно не годилась.

У лагеря археологов бегун помедлил, чтобы перевести дух и восстановить дыхание.

Сквозь кусты он с удивлением увидел, что в лагере царит предпраздничная суета: парни расставляют стулья и развешивают на палатках и деревьях фонарики, девчонки накрывают на большой деревянный стол и режут салаты, взрослые налаживают генератор, рубят дрова для костра и разжигают шишками большой пузатый самовар.

Невдалеке от кострища на раскладных стульчиках пристроился ансамбль, состоящий из двух парней-гитаристов, девочки с флейтой, женщины с большим аккордеоном и старичка с большой кастрюлей, которую он превратил в барабан.

Еще несколько человек стояли вокруг с бубнами и деревянными ложками. Среди них Тим с удивлением узнал доктора из лагеря и майора, начальника спасателей. У доктора в руках была губная гармошка, а спасатель тряс большой погремушкой.

Интересно, а какой же сейчас праздник? Тимур быстро перебрал в уме – на эту дату вроде ничего не попадало.

Потом вдруг две девочки вынесли и закрепили на сосне плакат с надписью «День Большой Находки», и Тим вдруг струхнул – и выбрал же он время! Все вокруг были одеты празднично и нарядно, и как он появится тут перед ними в замызганной тренировочной форме? И вообще, что он скажет им всем, незнакомым посторонним людям?

Он попятился и хотел было развернуться и бежать обратно, как вдруг прямо над ухом грянул оглушительный собачий лай, и тяжелые лапы опустились ему на плечи.

И тут же высокий мальчишеский голос завопил:

– Лазутчик! Я поймал лазутчика!

Сразу несколько рук вцепилось в Тима и вытащило его из-за кустов. А потом под конвоем огромного серьезного пса породы кане-корсо его вывели на всеобщее обозрение.

Первым узнал Тима доктор. Взмахнув гармошкой, он закричал:

– А! Да это же тот самый пациент, которому нужно сделать прививку от столбняка. А я-то так ждал тебя… Неужели уколов боишься? А с виду такой бравый!

Следующим был главный спасатель.

– Да это же наш юный герой! Откуда ты тут, с Луны, что ли, свалился? – и он радостно встряхнул погремушкой.

Невольно оказавшись в центре всеобщего внимания, Тим не знал, куда деваться от смущения. К счастью, это неожиданное испытание длилось недолго – из громкоговорителя на сосне грянула вдруг музыка, и на площадке появилась та самая девчонка.

Но Тим не сразу узнал недавнюю знакомую. Сегодня она была совсем другой, не такой, как тогда на горе. Там она была сорванцом, дерзким озорным подростком, сейчас же присмирела и стала похожа на серьезную отличницу. Хвостик превратился в довольно толстую косу, джинсы сменились на синюю юбку, футболка – на светлую блузку, а вместо кед на ногах красовались симпатичные бежевые туфельки. Довершал преображение изящный перстенек с синим камнем, который украшал средний палец правой руки.

Судя по всему, «отличница» играла в происходящем не последнюю роль: археологи окружили ее гомонящей восторженной толпой, пробиться сквозь которую было невозможно. Поэтому Тим скромно стоял в сторонке, радуясь, что про него все забыли. Он не спускал с Ассоль любопытных глаз, но она пока что не заметила его, купаясь в лучах всеобщего внимания.

И лишь двое из всей команды были недовольны – это были взрослые, пожилой, немного прихрамывающий мужчина с седой бородкой и пронзительными глазами и довольно молодой парень, смуглый, с маленькими черными усиками. В суматохе и сутолоке Тим случайно услышал их тихий быстрый разговор с Ассоль:

– Что за глупые шутки! Кто тебе разрешил взять экспонат? Зачем ты надела перстень? – гневно сверкнул глазами пожилой мужчина.

– Вадим Афанасьевич, не сердитесь! Считайте, что это реконструкция. Должен же был кто-то испробовать эту драгоценность в деле! Ему так не хочется пылиться на музейных полках…

– Но ты даже не попросила разрешения! – тонким высоким голосом укорил парень с усиками.

– Юрий Игоревич, я не успела! Это был экспромт! Лучше пофоткайте меня побольше, вам же самим для отчета пригодится! – и девочка, рассмеявшись, приняла позу для фотосессии.

Тим решил уже, что вручит фотографию и сразу же уйдет. Он пристроился на склоне за палатками – отсюда было хорошо видно поляну. Пес сел рядом, и хотя выглядел он вполне миролюбиво, Тим пока что чувствовал себя не его другом, а пленником.

А потом вдруг случилось чудо: Ассоль сама нашла его, подошла и опустилась рядом на сидушку, аккуратно подобрав полы юбки.

– Привет! – как ни в чем не бывало произнесла она.

– Привет… – в горле у Тима почему-то пересохло. Потом он спохватился и протянул девочке конверт: – Это тебе. На память о нашем совместном восхождении.

Она с благосклонным кивком произнесла:

– Спасибо! – и вынула фотографию.

При виде цветка глаза ее вспыхнули, губы сложились в улыбку:

– Чудесно! Это тот самый?

– Ага, – кивнул он и отважился на следующую фразу: – Мы ведь еще так и не познакомились. Как тебя зовут на самом деле?

– Сегодня… Маргарита. Можно просто Марго, – задумчиво проговорила «отличница», не спуская взгляда с фотографии: – Потому что ты оказался Мастером!

Он никак не отреагировал, только сидел и глупо хлопал глазами. Сегодня? Маргарита? Мастер? Новые загадки?

– Только не говори, что ты и эту книгу не читал! – укоризненно произнесла она.

– Но я уже прочитал «Тимур и его команда» и «Алые паруса»! – запротестовал Тимур. – И про Белый Рог и про Белого Клыка!

– Правда? – обрадовалась Маргарита. Она широко улыбнулась, глаза ее снова засияли. – Тогда ты достоин того, чтобы увидеть нашу Большую Находку!

Тимур с облегчением перевел дух – книжный «пароль» сработал! Но теперь надо было срочно учить новый – что-то там такое про Мастера и Маргариту.

Но все эти мысли пришли к нему по дороге – собеседница уже тащила его за собой.

Они обошли лагерь снаружи, за красно-белой лентой «оцепления», потом проскользнули между палатками и остановились у одной из них, темно-зеленой компактной трешкой «Alexica».

– Здесь начальник живет, Вадим Афанасьевич, – шепотом объявила Маргарита и, откинув полог, поманила Тима за собой.

После тамбура он очутился в темном пространстве, которое, впрочем, почти сразу же осветилось, едва Маргарита зажгла походную лампу на светодиодах. Тим увидел стол, два стула, раскладушку и стоящий около нее массивный металлический сейф.

Именно к нему и направилась Маргарита. Набрав шифр и немного поковырявшись с замком, она открыла тяжелую дверь и быстро вытащила какой-то белый сверток.

– Смотри, вот он! – прошептала она, разворачивая ткань.

Находка археологов и вправду оказалась потрясающей. На прямоугольном куске фанеры лежал обернутый в вату кинжал. Небольшой, с изысканной резьбой на рукоятке, с украшенной цветными камнями гардой. Дамасская сталь узкого клинка тускло сверкнула, переливаясь узором.

– Это вы его так очистили? – произнес Тим благоговейным шепотом.

– Нет. Он сам так хорошо сохранился, представляешь? – Марго тоже говорила шепотом. – Это мы с Витьком сегодня нашли. Витек – студент истфака, он тут на практике. Мы с ним этот кинжал металлоискателем обнаружили, прикинь?

– Значит, праздник в честь него? – Тим показал на кинжал.

– Ну да. Первая Большая Находка нашей экспедиции!

– А это как же? – лукаво поинтересовался Тим, глядя на перстень с синим камнем, поблескивающий на девчоночьей руке.

– Это так, мелочь, – отмахнулась Маргарита. – По сравнению с кинжалом, конечно, – тут же поправилась она. Потом взглянула на Тима одобрительно: – А ты растешь! Начал разбираться в серьезных вещах…

За стеной палатки послышались шаги, громкие голоса, и Маргарита, быстро завернув кинжал, убрала его обратно в сейф. А потом, дернув за молнию, открыла вторую, боковую, дверь и вывела Тима из палатки с другой стороны.

Пес уже поджидал их. Он потянулся к Тиму мордой и завилял хвостом.

– Надо же! Признал тебя наш Маркиз, – обрадовалась Маргарита. – Значит, ты хороший человек!

Они вернулись на склон, на облюбованное Тимом место. Пес пристроился рядом. Марго потрепала Маркиза по голове и начала рассказывать про раскопки. Оказалось, что археологи давно облюбовали Остров: экспедиция выезжала сюда уже несколько лет. Но только в этом году начали появляться действительно ценные находки – вроде перстня и кинжала.

– Перстень, скорее всего, из древнего городища, носила его какая-нибудь знатная красавица. А вот кинжал – это нечто особенное! Потому что он наверняка из пиратского клада, – с таинственным видом объявила Марго. А потом быстро добавила: – И значит, подтверждается гипотеза о том, что на месте древнего городища была стоянка пиратов. Но только это секрет, и ты никому, ладно?

Тим кивнул, усмехнувшись про себя. Кому он мог рассказать о кладе? Разве только прабабушке.

– А давай я тебе всех тут покажу! – предложила Марго. – Вон тот маленький с бородкой и большим ножом – наш начальник, Вадим Афанасьевич. Маркиз – его пес, они во все экспедиции вместе ездят.

Тим вгляделся и узнал того самого сердитого хромоногого бородача, который отчитывал Марго за кольцо. Нож в его руках выглядел устрашающе, и только потом стало ясно, что он им режет шашлык.

– Я его зову Джон Сильвер. Правда, похож? Ему бы только повязку на глаз и попугая на плечо, который бы кричал «Пиастры, пиастры»! И стакан рома в руку…

Не узнав очередного литературного персонажа, Тим пристыженно промолчал. Марго вздохнула и произнесла:

– А молодой с усиками – еще один начальник, Юрий Игоревич! Почему-то мне кажется, что он похож на Хлестакова…

В руках у второго начальника тоже был нож, но поменьше. Он нарезал колбасу.

– А вон та женщина с аккордеоном – кто это? – Тим поспешно перевел разговор.

– Марина Сергеевна, заместитель начальников.

– А ее ты как называешь? – поинтересовался Тимур.

– Золотая рыбка, – улыбнулась Марго.

Тим довольно хмыкнул – эту сказку он знал!

– А почему? – спросил он.

– Потому что она умеет исполнять желания. Ну, например, печет самые вкусные в мире оладьи и кормит ими голодных археологов. И еще потому, что тесто она замешивает вон в том деревянном корыте, которое мы называем «разбитое корыто», – Марго показала на большое выдолбленное из цельного ствола корыто – больше напоминавшее индейскую пирогу. – Видишь трещину? Марина Сергеевна собирает старинные вещи, и это корыто – один из самых ценных экспонатов в ее коллекции.

– А вон тот – наш завхоз! – Марго показала на очередную появившуюся в поле зрения фигуру. Завхоз оказался высоким плотным мужчиной с тяжелым угрюмым взглядом и нависающими над глазами темными кустистыми бровями.

– Я зову его Синяя Борода! – сообщила Марго. – Потому что он наверняка убил всех своих жен и спрятал их трупы… А знаешь что! Давай я тебя со всеми познакомлю!

Тим испуганно замотал головой. Мысль снова оказаться в центре внимания совсем не привлекала его.

Марго не стала настаивать, и Тим был благодарен ей. Они сидели рядом, и его переполняло счастье – как будто не у нее, а у него был День Большой Находки. Постепенно он заочно познакомился и с остальными членами экспедиции – в том числе и со счастливчиком-студентом Витьком, с худощавым очкариком Костиком, крепышем Игнатом и другими.

К парням он вдруг, совершенно неожиданно для себя, почувствовал ревность – они могут каждый день видеться с Марго, разговаривать с ней, вместе работать, ходить купаться, ездить на лодке на Большую Сушу… А ему только и дозволено, что посидеть чуть-чуть около нее, да и то эта радость скоро кончится!

Так и вышло. Марго вдруг вскочила и с сожалением произнесла:

– Мне пора. Но только ты не уходи и не прячься, хорошо? Оставляю тебе для компании Маркиза.

Она легко сбежала по склону, и Тим с грустью смотрел ей вслед. Вот и конец празднику!

Глава 15. Турнир в честь Прекрасной Дамы

А на площадке между тем разыгрывалось новое действо: начался импровизированный рыцарский турнир в честь Прекрасной Дамы.

Прекрасной Дамой, само собой, стала виновница торжества – Марго. Толпа девчонок подвела ее к «трону» – накрытому ярким платком раскладному стулу, который установили на возвышении около площадки. Рядом на таком же стульчике пристроился начальник Вадим Афанасьевич. Он вытащил из кармана трубку и начал раскуривать ее, грозно сверкая глазами, и Тим вдруг со смехом подумал, что это и вправду вылитый Джон Сильвер – кто бы ни был этот загадочный человек!

Потом в центр площадки вышел старичок из ансамбля. Возвещая начало турнира, он троекратно торжественно ударил половником в донышко кастрюли и объявил, что победитель получит право первого танца с Прекрасной Дамой.

Звонкий резкий звук взмыл к небу и вместе с дымом от разжигаемого костра поплыл над соснами. Турнир начался.

На самом деле за этим словом скрывалось желание парней подурачиться, поразмяться и порисоваться перед девчонками. И вскоре все «рыцари» сошлись в поединках – даже гитаристы побросали гитары. Оружие было самое разное – двое дрались на палках, двое кидались друг в друга шариками от пинг-понга, но одна пара сражалась вполне серьезно, в схватке дзюдо.

Именно этот поединок завладел вниманием Тима. Вскоре он с некоторым удивлением убедился, что соперники – по крайней мере один из них, высокий темноволосый крепыш Игнат, – показывают высокий уровень мастерства. По всему выходило, что у него никак не меньше синего пояса!

Тим так увлекся, что забыл обо всем. Вместе со всеми он подбадривал Игната, который быстро и технично одолел соперника, аккуратно уложив его на обе лопатки.

Победители палочного и «пинг-понгового» боев не стали даже и пытаться сражаться с тренированным парнем, единодушно признав его победу.

А вот Тиму вдруг до зуда в кулаках захотелось помериться силами с Игнатом. Как же давно не участвовал он в настоящем поединке!

И судьба сама пошла ему навстречу.

Победитель куда-то отошел, и в это время начали выкликать желающих помериться с ним силами. Таковых не нашлось. А потом Игнат появился снова, в белом дзюдоги, перепоясанном синим поясом.

Узнав, что соперников больше нет, он воскликнул:

– Тут один парень был… Ага, вот он! – и он указал на Тима.

Тим покраснел, усиленно замотал головой:

– Нет-нет, мне нельзя!

– Больной, что ли? – удивился Игнат.

– Не поэтому, – Тим мялся, не зная, что сказать.

– А футболка у тебя подходящая. Маклаков? – спросил вдруг Игнат.

– Он самый.

– И автограф его?

– Его самого! – Тимур гордо выпятил грудь.

– Везет же! – вырвалось у соперника завистливое восклицание. Но тут же он спохватился, хитро улыбнулся: – Ну тогда давай, иди сюда, проверим, достоин ли ты такой футболки!

Глава 16. Удэ-хишиги-хидза-гатамэ

Соперники стояли друг напротив друга, готовясь к схватке. Более крупный Игнат был как сжатая пружина, таящая в себе скрытую силу. Движения его были собранными, скупыми, взгляд – уверенным и твердым.

По сравнению с ним Тим казался легким, почти изящным. В его порывистых, нервных движениях чувствовались стремительность и азарт, он был как натянутая вибрирующая струна – словно готовился не к схватке, а к танцу.

Ритуальный приветственный поклон – тачи-рэй, – и противники начали сближаться.

Для Тима это всегда был самый драматичный момент схватки. Он как будто переносился в другую жизнь и из обычного мальчишки превращался в воина, бойца. Все отступило на второй план, и хотя он сейчас мог отчетливо видеть и затихших зрителей, и волнующуюся вокруг природу, хотя он различал все звуки и улавливал запахи – даже более отчетливо, чем раньше! – теперь все это не имело значения, было лишь фоном того, что должно было произойти на площадке.

А произойти там должна была схватка характеров. При прочих равных условиях побеждает не тот, кто крепче физически, а тот, в ком сильнее дух.

Поединок был коротким и стремительным. Нападение, подсечка, и Игнат быстро и решительно провел бросок. Если бы Тим в последний момент не извернулся, то наверняка оказался бы на лопатках. А на соревнованиях судья наверняка присудил бы Игнату «вадза-ари»! (одну из высших оценок в дзюдо). Однако сдаваться было рано, и Тим, собравшись, рывком обхватил ногами руку соперника, выходя на болевой – как раз та ситуация, которую они столько раз отрабатывали с Учителем!

Все произошло мгновенно. Зрители не успели еще отреагировать на удачный бросок Игната, а вот уже он сам, скривившись, стучит по траве, прося пощады.

Это была чистая победа, «иппон» (высшая оценка в дзюдо), но Тим все еще не верил, что у него получилось. Он поднялся, подал руку сопернику.

Снова поклон, и под общие приветственные крики Тимура объявляют победителем турнира.

Это было как во сне. Его тормошили, поздравляли, награждали дружескими тычками и рукопожатиями, а он все еще недоумевал, как это болевой удэ-хишиги-хидза-гатамэ вышел так чисто и эффективно. Он и название-то только недавно смог выучить! Тренировки с Сенсеем и вправду пошли ему впрок!

Размышляя о схватке, он даже забыл про Прекрасную Даму и вспомнил о ней лишь тогда, когда заиграла музыка, и Марго сама подошла к нему со словами:

– Ну что, потанцуем, Айвенго?

И тогда, в очередной раз пристыженный собственным невежеством, он очнулся и вернулся на землю.

Для того чтобы полностью, без остатка, раствориться в сияющих серо-голубых глазах.

Глава 17. Старинная монета

Наступили самые чудесные дни его жизни. Приближались Летние Игры. Утро начиналось с тренировки с Сенсеем, потом он бежал в лагерь археологов. Ему все там были рады, и он активно включался в общую работу, которая тоже оказалась необычайно интересной.

Ему нравилось быть частью команды и работать вместе со всеми, тем более что он мог дольше и быстрее всех копать, не уставая.

Ему нравилось возиться с находками, бережно очищая их и рассматривая. Ему удалось даже сложить из нескольких черепков часть вазы – за что он был удостоен похвалы самого начальника экспедиции Вадима Афанасьевича.

Но больше всего ему нравилось работать с металлоискателем. Он мог часами ходить хвостом за Витьком или Костиком, которые были гуру по этому прибору и несли за него ответственность. Он стал их верным подмастерьем и проводил с металлоискателем все свободное от тренировок время. Хотя уходить за пределы раскопок не разрешалось, юные археологи все равно постепенно расширяли круг поисков, исследовав каждый клочок земли вокруг лагеря. Правда, пока что им попадались только современные монетки, ржавые гвозди и язычки пивных банок.

Завершался день ката и рандори с Игнатом, который оказался отличным спортсменом и другом.

А потом – возвращение по ночному озеру в Беличью бухту и вечерняя пробежка до дома, где он, едва добравшись до кровати, засыпал крепким сном.

Все было хорошо, и лишь Прекрасная Дама продолжала водить его за нос, каждый день меняя имена. Она уже была и Гермионой, и Джульеттой, и Еленой Прекрасной… Последнее имя было ближе всего к истине, потому что, как Тиму удалось наконец узнать, на самом деле ее звали Леной.

Поначалу Тим проклинал ее фантазии, но потом как-то незаметно для себя пристрастился к чтению – в основном это были аудиокниги, которые он слушал во время пробежки или в лодке. Теперь он уже и сам с нетерпением ждал продолжения игры – какое имя неугомонная фантазерка выберет на этот раз?

Это случилось накануне Летних Игр.

В тот знаменательный день Сенсей отпустил его пораньше, и интересная работа у археологов, как всегда, полностью захватила Тима. К тому же произошло чудо – его наконец-то выпустили на «охоту» с металлоискателем одного: Вадим Афанасьевич посоветовал обследовать участок около тропинки, ведущей к Замку. Тим не очень любил это место – именно вдоль тропинки попадалось больше всего металлического мусора, – но он был невероятно горд – после стольких дней «разминки» с металлоискателем ему доверили настоящее, серьезное дело!

И как по мановению волшебной палочки именно в этот день свершилось еще одно, истинное чудо – он нашел наконец настоящую ценность.

А поначалу все было как всегда – услышав в наушниках долгожданный писк, Тим решил позвать кого-нибудь из «мастеров» или из взрослых. Однако все были заняты, к тому же подобные «поклевки» так часто оказывались ложными, что Тиму наконец-то разрешили копать самому.

И тогда он приступил к первым в жизни самостоятельным раскопкам. Сфотографировав на айпад место, где собирался копать, Тим взял лопату. Теперь он знал, что землю следует снимать горизонтальными пластами, глубиной на штык лопаты, а дно каждого пласта бережно зачищать. Он научился копать осторожно, выбирая землю маленькими ломтями, бережно перетирая, исследуя, сортируя и просеивая почву и аккуратно сваливая ее в одну кучу.

Он вкапывался все глубже – и это уже было необычно, все его предыдущие находки лежали близко к поверхности. Но он прошел уже первый «штык», куча выбранной земли росла, а металлоискатель над ямкой продолжал пищать.

Но вот наконец «запела» и очередная вынутая порция земли. Дрожащими руками Тим разгреб ее – и наткнулся на довольно крупный металлический диск.

Это была монета, большая, тяжелая, темная от времени. Больше любых современных денег, никак не меньше унции металла, по виду старинная и очень ценная.

Захотелось заорать, запрыгать, объявить всему миру о своей удаче – но Тим сдержался и сделал все как положено: сфотографировал монету на месте находки, отметил это место на карте, убрал монету в специальный пакетик, куда вложил записку, где отметил дату и время. Положив сверток в сумку-планшет, он огородил место находки колышками, между которыми натянул веревку. И лишь потом медленно и степенно, с видом победителя, отправился в лагерь.

Его находка стала бомбой. Археологи побросали все дела и сгрудились у стола, куда Вадим Афанасьевич выложил монету. Передавая друг другу лупу, ученые бурно переговаривались, обмениваясь радостными восклицаниями. А потом Вадим Афанасьевич торжественно объявил:

– Думаю, успехи нашего юного друга заслуживают поощрения. Есть ли у тебя заветные желания? Сегодня день, когда они сбываются!

Заветные желания?

Тим непроизвольно посмотрел на Лену, но тут же, смутившись, отвел взгляд. Ноздрей его достиг аромат свежих оладий – это Марина Сергеевна творила очередной кулинарный шедевр – может, попросить добавочную порцию? Обычно ему перепадало не больше трех штук. Нет, не то… Ему и так сегодня достанется больше всех оладий!

Взгляд его упал на металлоискатель. А что, если…

– А можно мне обследовать развалины Замка? – с надеждой посмотрел он на начальника.

Эта просьба вызвала дружный смех.

– Ты не исключение! Это первое желание любого прибывающего на Остров археолога, – тут же объяснил эту реакцию начальник. – Но – пустое это дело, поверь. Мы там уже каждый камушек изучили. Однако, если уж так хочется, отправляйся, разрешаю.

– А я? А мне с ним можно? – спросил вдруг девчоночий голос. Это была Лена. Увидев направленные на нее взгляды, она порозовела и, запинаясь, объяснила: – Надо Маркиза выгулять куда-нибудь подальше. Пусть побегает! А то он засиделся тут, обленился совсем.

– Ну, если только ради Маркиза, – с притворной серьезностью развел руками начальник. – Тогда, конечно, можно!

Вот так, само собой, сбылось еще одно заветное желание Тима.

Это была их вторая прогулка в горы. О большем нельзя было и мечтать! Тем более что на этот раз Лена не стала обгонять его, а шла рядом – насколько это позволяла узкая каменистая тропка.

Маркиз бежал впереди. Тим почти касался девочки плечом и чувствовал легкий цветочный аромат ее волос – и этого было достаточно, чтобы оказаться на вершине блаженства. Но лучше всего было то, что они болтали – обо всем на свете, легко и непринужденно, как старые приятели, и Тим все больше и больше удивлялся ее познаниям в «чисто мальчишеских» областях – спорте, компьютерных играх и разнообразных гаджетах, – ну и, конечно же, в поисках кладов.

Именно тогда Тим узнал подробности о работе экспедиции. Оказалось, что это – экспедиция Института археологии совместно с Клубом юного археолога.

– А зачем вы им понадобились, взрослым? – удивился Тим. – Неужели они без вас не могли обойтись?

– Прикинь, не могли! – с самодовольным видом заявила Лена. – Это именно мы обнаружили в старых архивах сведения о пиратских сокровищах!

И она рассказала о долгих поисках на полках библиотек, архивов и музеев, в старых пыльных фолиантах и среди древних карт, писем и других бумаг, а также в Интернете.

– Наш Костик – настоящий профи по пиратам! – с гордостью сообщила Лена. – У него такая картотека – любой институт позавидует!

Костик? Невзрачный хилый паренек в скособоченных очках? Теперь Тим готов был взглянуть на «очкарика» новыми глазами!

– Короче, Костя нашел карту с условными обозначениями и переписку между одним из древних пиратов и его нотариусом. И там говорилось о том, что клад спрятан на этом Острове.

– Прямо Остров сокровищ какой-то! – вырвалось у Тима, и Лена благосклонно кивнула:

– Молодец! Растешь. Уже и Стивенсона осилил!

Упс! Тим постарался скрыть смущение. На самом деле до Стивенсона он еще не дошел – просто «Островом сокровищ» назывался один из кондитерских магазинов рядом с домом, где он жил.

– Прошлой осенью Костик и Председатель нашего клуба написали письмо в институт, где изложили суть дела и обосновали необходимость экспедиции. А зимой пришел ответ! В ежегодную экспедицию института пригласили группу из нашего клуба. Начальник экспедиции от института – Вадим Афанасьевич, а наш Председатель…

– Юрий Игоревич! – догадался Тим. – Так вот почему они все время спорят!

– Ну да. Не могут власть поделить!

В веселых разговорах время пролетело незаметно, и вскоре они уже были среди руин Замка.

Глава 18. Пленник заброшенного колодца

– Ну вот и все! – в голосе Тимура сквозило разочарование. За прошедшие три часа они исследовали металлоискателем все укромные уголки разрушенного здания, но их находки исчерпывались двумя рублевыми монетками, пивной банкой и куском ржавой проволоки.

– Да, жалко, что так ничего и не нашли! – согласилась Лена – однако голос ее звучал совсем не расстроенно. – И что теперь? Обратно в лагерь?

В лагерь? Тимур нахмурился. Возвращаться в лагерь совсем не хотелось!

– А давай… Поиграем во что-нибудь! – с энтузиазмом воскликнул он.

– Во что?

– Ну… В прятки, например!

– Давай! – весело откликнулась Лена.

Идея показалась хорошей, однако попробовал бы кто играть в прятки в компании собаки! Заслышав фразу: «Я иду искать!», Маркиз первым бросался на поиски и выдавал притаившегося игрока радостным заливистым лаем. Не помогали никакие уговоры – пес вошел во вкус и жаждал продемонстрировать свои розыскные способности. Привязать же его тоже было нельзя – свободолюбивый зверь тут же начинал рваться с привязи и жалобно скулить.

И вот тогда Тима осенило – колодец! Что, если спуститься туда и затаиться? Ясно, что пес и туда может добраться, но попробовать стоило!

Лена водила. Мелодичный голосок начал отсчет, пес рвался в бой, а Тим уже спускался по сухому древесному стволу в сумрачную влажную глубину. Уже через несколько мгновений он понял, что идея была плохой – трухлявый ствол хрустнул под ним, – но неуемное любопытство оказалось сильнее осторожности, и он продолжал спускаться. За что и был наказан: ствол вдруг затрещал сильнее, переломился, и парень полетел в темную затхлую воду.

К счастью, здесь было неглубоко, и он даже не ушибся, а только промок и перепачкался. Не успел он прийти в себя, как над головой раздался собачий лай. Как же обрадовался на этот раз Тим, что его «нашли»!

– Маркиз, я здесь! – крикнул он, и голос полетел вверх по гулкому жерлу. – Маркиз, зови Лену! Скорее!

Лай начал удаляться, и Тим с облегчением перевел дух – сейчас придет Лена и поможет ему.

Однако время шло, а Лены все не было. И Маркиза тоже не было. Тим решил попробовать выбраться из колодца самостоятельно – благо круг света над ним был не так уж и высоко, метрах в пяти.

Он нагнулся и, опустив в воду руки, начал выгребать оттуда камни, выстраивая их в пирамиду у стены. Попадались ему и ключи от «свадебных» замков, и мелочь – здесь был просто рай для металлоискателя! Но Тим был озабочен только тем, как бы побыстрее выбраться.

На образовавшуюся у стены кучу валунов он водрузил обломок ствола. По этому сооружению он смог добраться почти до половины колодца – отсюда стал слышен лай Маркиза и голос Лены, которая, как это ни странно, не искала его, а весело разговаривала с кем-то.

Тим уперся ногами в противоположную стенку и поднялся еще метра на полтора. Теперь оставалось сделать бросок – и он смог бы повиснуть на краю колодца (почему-то он забыл, что проще было просто крикнуть). Однако в этот момент он услышал говорящих – и узнал их голоса: это были спортсмены из лагеря, ребята из его клуба – Серый, Макар, Ильяз и – парни из Стаи.

Прислушавшись, он понял, что они расспрашивают Лену о дороге к лагерю археологов.

– У нас сегодня день экскурсий, – пояснил тренер Матвей Данилович. – Спасибо за то, что показали нам Замок. Вы – отличный гид! Может, и до раскопок нас проводите?

– Конечно! – радостно отозвалась Лена. – Вот только найду одного человека… Маркиз, ищи!

Упс! Тиму вдруг резко расхотелось быть найденным. Встретиться со всеми при Лене… Чтобы она узнала о его позорном прошлом… Ни за что! Спрятаться, затаиться, уйти на глубину!

И он, упираясь в стенки колодца ступнями и спиной, начал поспешно спускаться.

А лай Маркиза уже приближался. Еще мгновение – и пес выдаст его! Пытаясь вжаться в стенку, Тим сделал еще одно немыслимое усилие… И тут же почувствовал, что поверхность за его спиной поддается, проседает, и он проваливается в пустоту.

Инстинктивно он оттолкнулся ногами и перекувыркнулся назад. И тут же съехал по какому-то довольно крутому каменному лазу, который перешел в низкий, но широкий каменный туннель.

Подземный ход! Неужели он все-таки существует?!

Испытывая одновременно ликование и шок, Тим поднялся и осмотрелся.

Вокруг царила почти абсолютная темнота – лишь совсем чуть-чуть света поступало сюда из колодца. Было тихо – если не считать едва слышных шорохов и стука капель. Но воздух был не таким затхлым, как в колодце, – наоборот, разгоряченной щеки Тима коснулось дуновение свежего ветерка, почему-то пахнущего жареной картошкой.

Жареной картошкой? Вот странный запах для подземного хода! Интересно, откуда он поступает сюда?

Эх, жаль, рюкзак остался наверху – там налобный фонарик и айпад с фотокамерой! Впрочем… Тим извлек из кармана шорт мобильник, сделал несколько снимков и, освещая себе путь фонариком, без колебаний двинулся вперед. «Я от прабабушки ушел, я от тренера ушел, я от Стаи ушел… – почему-то вертелось в голове. – Палочка-выручалочка, выручи меня! Уж здесь-то меня точно никто не найдет!»

Собачий лай начал быстро удаляться. Путь оказался на удивление легким – может быть, потому, что ход, нигде не сужаясь, плавно спускался вниз. Каменный пол был только местами неровным, на остальных участках огромные плиты были отлично пригнаны друг к другу. Но главное – воздух здесь оставался свежим, и было сухо – значит, вода из колодца не затекала сюда.

Тиму совершенно не было страшно, жгучее любопытство гнало его вперед. И лишь упершись в глухую каменную стену, он понял, что оказался в ловушке.

Выход был закрыт. Правда, не завален, а заложен крупными валунами. Но сути дела это не меняло – туннель упирался в тупик.

Но даже и тогда Тим не испугался – ну и что? В любой момент можно развернуться и пойти назад, а потом снова попытаться вылезти из колодца. Было только легкое разочарование оттого, что долгожданный подземный ход привел в никуда. Но все равно это классное открытие, и ему будет чем похвастаться перед археологами! И перед Леной. Может быть, тогда она простит ему неожиданное исчезновение.

Тимур уже решил возвращаться, когда что-то блеснуло на стене в свете мобильника. Он подошел ближе – это была отполированная до блеска поверхность одного из камней. Странно… Здесь уже десятки, а то и сотни лет никого не было, что же случилось с камнем?

Он прикоснулся к гладкой поверхности, потом надавил…

И каменная стена, загораживающая выход, начала разворачиваться. В лицо ударил ветерок, и на Тима снова дохнуло ароматом жареной картошки.

Он вышел из туннеля и очутился в бетонном коридоре. Тим узнал это место – подвал спортлагеря, они в прошлом году не раз бывали здесь, когда помогали разгружать с катера продукты. И действительно, вот он, продуктовый склад, а запахи идут с расположенной наверху кухни, где уже готовят ужин.

Но кто бы мог подумать, что сюда выходит еще и подземный ход!

В этот момент за его спиной раздалось легкое шипение. Тим обернулся – каменная дверь встала на место, слившись со стеной. Не зная о ее существовании, обнаружить проход в полутемном коридоре было практически невозможно.

Но Тим уже знал о потайной двери и теперь хотел во что бы то ни стало выяснить, как она открывается отсюда, из подвала.

Он начал внимательно изучать стену, освещая ее фонариком, и вскоре его усилия увенчались успехом: около пожарного гидранта он наткнулся на замаскированное углубление, внутри которого блестела кнопка. Он нажал на кнопку – дверь начала медленно открываться. Он нажал повторно – дверь закрылась. Значит, она закрывается не только автоматически.

Ну, вот и все! Это было невероятное приключение и потрясающее открытие. Теперь – бегом к археологам, рассказать обо всем!

Глава 19. Катастрофа

Никогда еще он не мчался так быстро. Теперь за ним не угналась бы ни одна горная антилопа! Его радостное настроение омрачилось только тем, что он обнаружил пропажу любимого ножика – красного, швейцарского, фирмы «Litton». Нож подарил ему дядя, и Тим никогда не расставался с ним. Хуже всего было то, что нож мог потеряться где угодно – и в Замке, и в колодце, и в подземном ходе, – а значит, найти его практически невозможно.

И все же в такой день Тим мог смириться даже и с этой потерей. Он предвкушал, какой бум поднимется сейчас у археологов, и мысли о неприятном отступали.

Однако возле лагеря путь ему преградил Игнат.

– Нельзя, – сказал он, вставая перед Тимом.

– Почему?

– Сейчас никому нельзя. У нас ЧП.

– Что случилось? – с неприятным предчувствием спросил Тим.

В ответ Игнат сердито мотнул головой:

– Уходи лучше! Извини, друг, но теперь мы – режимная организация. На территорию лагеря вход посторонним запрещен.

Маркиз, подтверждая эти слова, три раза громко гавкнув.

– Я нашел подземный ход! – воскликнул Тим. – Позови кого-нибудь из старших!

Но Игнат словно не услышал. Или не захотел услышать.

– Некого звать, – буркнул он. – Уехали все. На моторке. В поселок, в полицию.

В полицию?! Сердце екнуло от недобрых предчувствий.

– И… Лена уехала?

– Ну да. Я же говорю, все.

Тимур отошел в сторонку, уселся на коврике. Он твердо решил не уходить, пока не выяснит, в чем дело.

Он вдруг вспомнил про прабабушкин пакет, о котором в суматохе последних часов совершенно забыл. Теперь провизия оказалась очень кстати – аромат от пирожков разлился вокруг, достиг ноздрей Игната и пса – и те как по команде повернули головы.

– Присоединяйтесь! – широким жестом пригласил Тим. – У меня тут много чего!

Колебания Игната длились недолго. Махнув рукой, он покинул пост, уселся на коврике рядом с Тимом. С другой стороны пристроился Маркиз.

– Уехали, оставили меня одного – и без еды, – пожаловался «часовой», жадно хватая пирожок. Пес оказался более терпеливым и дождался, когда Тим сам угостит его.

– Да что тут у вас случилось-то? – спросил Тим, наливая партнеру горячий чай из термоса.

– Вообще-то это секрет, но… Короче, у нас пропала одна ценная вещь. Большая редкость, музейный экспонат. Ну, та самая наша Большая Находка, пиратский кинжал.

– Но как он мог пропасть из сейфа начальника? – воскликнул Тим. – Ведь там же шифр!

– А ты откуда знаешь про сейф? – взгляд Игната снова стал колючим и подозрительным. – И про шифр?

– Ну… В общем… – и Тиму пришлось рассказать о посещении палатки вместе с Леной.

– Ах, вот как, – Игнат задумчиво потер подбородок. – Значит, вы были в палатке вдвоем… И вы лазили в сейф!

– Да, но это было давно! И мы положили все обратно, – объяснил Тим, злясь на себя за то, что пытается оправдаться.

– В общем, час назад начальник обнаружил, что сейф не заперт и кинжала там нет, – бесцветным голосом сообщил Игнат.

– Может, кто-нибудь из чужих?

– Маркиз бы тогда заметил. И вообще, чужие у нас не ходят, – отрезал Игнат. – Наши привезут полицию, – после паузы сообщил он. – Так что тебе придется задержаться до их приезда. Дать показания и все такое.

В голосе Игната прозвучали незнакомые жесткие нотки, и сердце Тима екнуло. Еще недавно ему и самому не терпелось дождаться археологов, но теперь вдруг он почувствовал острое желание исчезнуть. Встреча с полицией не очень-то привлекала его – во время допроса непременно выяснится то, что он скрывал все это время.

А потом Игнат произнес еще кое-что, от чего Тим утвердился в намерении сбежать.

– Кстати, ты не терял перочинный ножик? Красный такой, швейцарский. Фирмы «Литтон».

Сердце Тима екнуло: именно таким был его перочинный нож! Но он покачал головой:

– Нет, не терял.

– А где тогда твой нож? Покажи! – настаивал Игнат.

– Нечего строить из себя сыщика! – огрызнулся Тим. – Ты мне лучше свой покажи!

– У меня другой, – буркнул Игнат, отворачиваясь. – Петцль.

Больше он ни о чем не расспрашивал, но Тим с трудом заставил себя доесть пирожки, допить чай из термоса. Главное, не показывать виду! Успокоить бдительность часового. Он ничего не должен заподозрить…

Последний пирожок он отдал собаке. Пес благодарно лизнул его руку и доел угощение.

После еды Игнат растянулся на коврике, закрыл глаза. Но едва Тим попробовал двинуться, «часовой» встрепенулся, вскочил:

– Куда? Сидеть!

Однако Маркиз на движение Тима и выкрик Игната не отреагировал. После перекуса пес растянулся под сосной и тихо похрапывал.

– Да я ничего, – забормотал Тим, придвигая к себе рюкзак. – Да я – вот… – он достал айпад, протянул Игнату: – Хочешь?

– А что у тебя там? – любопытство пересилило сдержанность, и Игнат взял планшет.

– Куча игр, фильмы, плей-листы, спорт… – небрежным тоном сообщил Тим, доставая наушники. – На вот, отдохни.

Упрашивать Игната не пришлось. Он схватил наушники и через мгновение весь без остатка погрузился в игру.

Теперь в лагерь могла зайти хоть целая банда – «часовой» бы и не заметил. Как не заметил того, что его «пленник» начал потихоньку отползать.

Пес мирно посапывал во сне, Игнат сопровождал каждый удачный проход радостными криками, а Тим отползал все дальше и дальше.

Завернув за скалу, он вскочил и бросился прочь по тропинке. Вскоре он был уже вне досягаемости для преследования и со всех ног несся обратно к «базе». Скорее, забрать вещи и вернуться на Берег, домой, к прабабушке, спрятаться и отсидеться, пока буря не минует!

Глава 20. Переполох в лагере археологов

Ноги быстро привели его в нужное место, но, когда он подбежал к пещере, солнце село и уже почти стемнело.

Тим хотел включить фонарь, однако какой-то шорох и движение остановили его. Замерев, он прислушался. Из глубины пещеры слышалось звяканье, стук, шум шагов, сердитое бормотание.

Тим на цыпочках приблизился, затаился у входа – и в этот момент в пещере вспыхнул свет.

Парень осторожно заглянул внутрь – и обмер. В пещере был Сенсей. Он стоял к Тиму спиной и рассматривал вещь, которую держал в руке. В свете фонаря тускло блеснул клинок, сверкнули камни. Не веря своим глазам, Тимур узнал пиратский кинжал.

Сенсей?!

Онемев от потрясения, Тимур не спускал с похитителя глаз. Он увидел, как тот аккуратно завернул кинжал и спрятал между камней. А потом выключил фонарь и направился к выходу.

Темная тень проплыла в каких-то сантиметрах. Человек шел неслышной походкой тренированного спортсмена и через мгновение растворился в темноте.

Но Тим не двигался, пока не убедился, что шагов больше не слышно. Лишь после этого он скользнул в пещеру и включил фонарь.

Найти кинжал было несложно – он лежал в глубокой щели между камнями. Тим вытащил сверток и спрятал в рюкзак.

А потом взял свои вещи и тихо вышел из пещеры.

Он не заметил, что за ним из темноты следит пара настороженных глаз.

Но, наверное, этот взгляд обладал какой-то материальной силой, потому что парень вдруг неожиданно оступился, не удержал равновесия и поехал вниз по скале. Он тащил за собой камни и песок, мелкая щебенка забивалась в рукава и за шиворот, но рюкзак защищал спину.

Очутившись у подножия горы, Тим вскочил и бросился обратно к лагерю археологов.

Еще от поворота он услышал шум – это заставило его замедлить бег. Тим решил забраться повыше и посмотреть, что происходит, поэтому свернул с тропинки и вскарабкался на ближайший холм.

С высоты наблюдательного пункта лагерь открылся перед ним как на ладони.

Теперь тут было людно и шумно. Археологи, полиция, еще какие-то люди толпились на поляне, ругались и отчаянно спорили, отчего лучи их фонариков плясали по соснам и камням, перекрещиваясь, как шпаги фехтовальщиков.

Прислушавшись, Тим начал различать голоса и вскоре понял, что речь идет о нем.

– Я говорю вам, это тот мальчишка! Я уверен в этом! – каркал, словно ворон, Вадим Афанасьевич. – Я ему сегодня металлоискатель доверил, а он исчез, бросил ценный прибор.

– Но я же принесла его! – протестовал звонкий голосок Лены. – В целости и сохранности!

– И что? А сам-то твой дружок куда подевался? – с сарказмом интересовался Юрий Игоревич.

– Я не знаю… Мы в прятки играли…

Ответом ей стал возмущенный гомон.

– Вот он и спрятался! И кинжал припрятал! – с уверенностью заявил завхоз, Синяя Борода. – Мне этот мальчишка сразу не понравился. Подозрительный какой-то. Шныряет тут все время… И потом этот ножик, который около сейфа нашли, – это его вещица, я точно знаю!

– Ну и что? Мало ли, у кого есть такие ножики! Тим не такой! Я знаю! – звонкий девчоночий голос перекрыл голоса взрослых.

– Откуда? – в голосе Юрия Игоревича снова насмешка и сарказм.

– Оттуда! Он честный и благородный!

– Маскировался. Прикидывался, – это был жесткий голос тренера Матвея Даниловича. – Мы тоже думали сначала, что он стоящий парень. А потом пришлось отчислить его из клуба.

– Отчислить? За что? – в голосе Лены звучало недоверие.

– За нечестную драку. Избил слабых, пользуясь своим преимуществом.

– Мне он не рассказывал… – теперь в голосе Лены были растерянность и боль.

– Ну да! Мне он тоже хорошим парнем казался, пока не сбежал сегодня так подло! – это сердитый голос Игната.

– Нечего было зевать на посту, никто бы и не сбежал! – поставил парня на место голос Лены. – К тому же Тим тебе хороший залог оставил! Свой айпад!

– Ну и что? – буркнул Игнат.

– Ну и то!

Дальше Тим не слушал – глазам стало горячо от злых слез. Вот, значит, как… Теперь, если они увидят его с кинжалом, точно подумают, что это он украл! А он так хотел вернуть нож при всех… Одна только Лена на его стороне!

Почему, ну почему все так плохо? И что ему теперь делать?

Рядом раздался собачий лай – радостный, приветственный.

Тим обернулся – Маркиз!

Пес подбежал ближе, завилял хвостом, и Тим не мог не улыбнуться: ну хоть кто-то в этом мире рад ему!

И тут же идея осенила его, и он, подозвав пса, протянул ему кинжал:

– На, Маркиз! Держи! Отнеси это Лене, понял? Только ей отдай, ей одной!

Маркиз послушно кивнул, аккуратно взял зубами сверток. А потом развернулся и побежал прочь.

Тим, затаившись, ждал. И дождался: звонкий, радостный девчоночий крик разогнал шум спора взрослых.

– Нашелся! Маркиз нашел кинжал, смотрите!

Всеобщий шум стих, чтобы через мгновение разгореться с новой силой.

– Вот видите! Значит, это был не он, не он! Значит, кинжал просто потерялся! – ликовала Лена.

– Сам собой, что ли? – недоумевал Вадим Афанасьевич.

– Неважно! Ведь он уже нашелся, правда?

– Сам собой потерялся, сам собой нашелся… Мистика! – недовольно проговорил Юрий Игоревич. – Но сейф, Вадим Афанасьевич, вам надо бы закрывать получше!

Что было дальше, Тим не слушал. Он спешил вниз по тропинке к своей лодке. Хорошо, что не надо зажигать фонарик – вышедшая из-за тучи Луна освещала путь.

Он так устал, что не чувствовал ног и ни о чем не думал. Ему хотелось только одного – спать, спать, спать…

И больше никогда не приезжать на злосчастный Остров.

Глава 21. Звездный час прабабушки

Тим проснулся со странным, тяжелым ощущением, выглянул в окно – там было ненастно, дождливо, ветрено. Вот тебе и день Летних Игр!

Хотя какие теперь ему игры…

Взгляд упал на футболу с автографом – Тимур вскочил, скомкал ее, со злостью зашвырнул в угол: «Надо будет прабабушке отдать, на тряпки!» Потом сорвал со стены постер, порвал, скомкал – пойдет на растопку!

После вспышки гнева осталось опустошение и безразличие. Он снова лег, укрылся с головой, отвернулся к стене. Он понял вдруг, на что похожа его жизнь – на бой с тенью. Этот термин лучше всего подходил к его нынешнему состоянию. Бой с тенями, с окружившими его врагами. С неизвестностью, роком, неудачей – с тенями судьбы.

Скрипнула дверь, и Тима окликнул голос прабабушки.

Он неохотно повернулся – лицо старушки сияло, в руках она держала свежевыглаженное белое дзюдоги и зеленый пояс.

– Вот! Это для тебя, – она аккуратно развесила амуницию на стуле.

– Ба, я не пойду, – буркнул Тим, отворачиваясь.

– Как это?

– Заболел.

– Ах, вот оно что… Ну тогда так. Ты сейчас же встанешь и пойдешь на соревнования! – в голосе прабабушки прорезались неслыханные ранее властные нотки.

– Я не могу! – огрызнулся Тим.

– Для настоящего спортсмена таких слов не существует! – грозным голосом объявила прабабушка.

– Я не хочу, – сбавил тон Тим – новая прабабушка даже слегка испугала его.

– Это тоже не причина! – голос старушки гремел, отдаваясь звоном хрусталя в горке. – Я не позволю тебе позорить фамилию! В нашем роду не было слабаков и не будет!

– Хорошо, хорошо, – Тим сдался, сполз с кровати. – Я пойду. Я попробую.

– Не попробуешь, а добьешься! – отрезала старушка. Тут взгляд ее упал на скомканную футболку и обрывки постера.

– Это что еще такое? – нахмурилась она.

– Мусор, – угрюмо процедил Тимур.

– И что мне с этим делать?

– Что хочешь. Бумагу в печке сожги, а футболку – на тряпки.

Прабабушка молча вышла, вернулась с веником.

– Ты твердо уверен? – спросила она в последний раз.

– Да, – бросил Тимур, вяло поднимаясь.

Теперь обратного пути для него не было.

Глава 22. Подслушанный разговор

Спортлагерь основательно подготовился к своему главному празднику. Территорию украшали разноцветные флаги клубов, плакаты, воздушные шарики и цветы. Звучала музыка, по громкоговорителю приветствовали прибывающих спортсменов и их болельщиков. Улыбки, счастливые оживленные лица, горящие глаза, – радость била через край, контрастируя с неуютной, мрачной погодой – мрак вокруг сгущался, как будто на окрестности натягивали черный чулок.

Ежась от холода, Тим прятался в кустах, наблюдая, как катер подвозит на Остров все новых и новых гостей. Потом он увидел, как через проходную торжественно прошествовали археологи во главе с начальниками Вадимом Афанасьевичем и Юрием Игоревичем – ну да, ведь Игнат тоже участвует в Играх! – и глаза его попытались найти Лену. Однако ее нигде не было.

По радио объявили о регистрации участников, и Тим рискнул выйти из-за кустов. И тут же отпрянул, чуть не наступив на большую серую змею с треугольной, как наконечник копья, головкой. Гадюка! Провожая взглядом извивающуюся серую ленту, Тим боязливо поежился.

Неприятные сюрпризы на этом не закончились: на пути к спорткомплексу его остановил охранник.

– Куда? Тебе нельзя. Ты теперь персона нон-грата! – строгим тоном сообщил он.

– Какая персона? – оторопел Тим.

– Нежелательная! – отрезал охранник. – Уходи, и чтобы я тебя больше не видел!

Тим все еще не верил.

– Но я же записан на турнир! – воскликнул он.

Однако охранник был неумолим:

– Вот тут у меня списки участников. Найдешь свою фамилию – так и быть, пропущу.

Дрожащими руками Тим взял списки, несколько раз пробежал глазами – нет, его фамилии здесь нет! Он и вправду не записан…

– Но я тренировался, я готов выступить! – кричал он в спину черному жилету, но тот больше не реагировал.

Отчаявшись добиться справедливости, Тим развернулся – и нос к носу столкнулся с Эльзой. Та выглядела заплаканной и несчастной.

– Ты Веню не видел? – спросила она.

– Какого еще Веню?

– Ну… Бивня.

– Никого я не видел! – отрезал Тим.

Он снова вернулся к кустам, решив дождаться более благоприятного момента: вдруг что-то изменится, и охранник передумает? Или просто сжалится и пропустит его.

Он топтался в кустах уже несколько минут, когда рядом снова появилась Эльза. Она не замечала Тима, зато он отчетливо слышал ее всхлипывания и причитания.

Тим замер, боясь выдать свое присутствие, – и вовремя: к Эльзе подошел Бивень.

– Куда ты исчез? Сколько можно ждать! – накинулась на парня девочка.

– Не твое дело! – огрызнулся Бивень. – И вообще, мне нужно уйти.

– Куда это? Ты же должен в Играх участвовать!

– Никому и ничего я не должен!

– Знаю, знаю, куда ты собрался! К археологам! К той девчонке, которая строит из себя принцессу! Она ведь дежурить там осталась, верно?

– Отстань! И отвали! Видеть тебя больше не хочу.

– Ах, так? Ну тогда ты пожалеешь, очень пожалеешь! Я про тебя всем расскажу! Что ты никакой не чемпион, а хулиган и самозванец! И про все твои делишки расскажу, про кинжал, про Тима! Я много чего про тебя знаю…

– Ничего и никому ты не расскажешь, поняла? – свистящим шепотом проговорил Бивень. – А не то…

Треск сломанной ветки был похож на выстрел. Сопровождаемый безутешными рыданиями Эльзы, Бивень выскочил из кустов.

Невольный свидетель ссоры хотел немедленно последовать за ним, но не успел он выбраться из зарослей, как нос к носу столкнулся с Сенсеем.

Оба окаменели.

Первым пришел в себя тренер. Он крепко ухватил Тимура за руку, отвел в сторону.

А потом тихо произнес:

– Отдай кинжал. Немедленно.

Закусив губу, Тимур молчал. Мысль лихорадочно работала: что делать? Вырваться из железной хватки невозможно. Крикнуть охраннику, попросить о помощи? Но тот, как назло, зашел в будку, надел свои любимые наушники. Использовать для спасения пару старых, как мир, трюков? Что ж, можно попробовать! Все равно ничего больше не остается…

– Смотрите! – неожиданно дернулся Тимур, указывая в сторону моря и делая «большие» глаза. – Что это?

Но Сенсей даже не пошевелился.

– Не пойдет, – невозмутимо заметил он. – Меня этим не проведешь. И вообще, кончай свои штучки и отдай то, что взял.

– Я у вас ничего не брал! – огрызнулся Тим, с новой силой пытаясь вырваться.

– Не трепыхайся, – пригрозил тренер. – Учти, я здесь только из уважения к тому, что ты для меня сделал. Если ты сам, добровольно отдашь кинжал, все ограничится только тем, что тебя не допустят на Игры.

– А если не отдам? Вы меня убьете? – с вызовом спросил Тим. В этот момент ему было наплевать на все – он устал бороться с бесконечными ударами судьбы.

– Если не отдашь… – глаза Сенсея потемнели, на скулах заиграли желваки.

И тут Тима прорвало:

– Вы можете угрожать мне, сколько угодно! Я все равно ничего вам не отдам! И учтите, что только из уважения к вам я не отнес кинжал в полицию, а вернул туда, где он и должен быть!

Он ожидал в ответ вспышки ярости, но вместо этого суровое лицо вдруг смягчилось, на нем появилось выражение безграничного удивления:

– Ты – что? Куда ты отнес кинжал?

– Туда, где он и должен быть. К археологам…

– Вот это орел! Ай да молодец!

Тим вдруг почувствовал, что клещи, сжимавшие его руку, разжались. Во все глаза глядя на Сенсея, он принялся массировать онемевшее запястье.

А тот, потирая руки, радостно восклицал:

– Ай да Тим! Ай да хитрец! Ведь я-то думал, это ты его украл! Как увидел, что ты его из пещеры выносишь…

– А я думал, это вы, – растерянно, все еще не веря, произнес Тим. – Что это вы его в пещере припрятали…

– Я его только нашел там. Припрятал кто-то другой. Ну, мы с тобой и олухи! Настоящие ослы! – в голосе Сенсея звучало радостное облегчение. – Пойдем-ка, мы тебя сейчас быстренько восстановим на Играх! – Он достал из кармана мобильник, потом, чертыхнувшись, снова убрал его. – Опять забыл, что тут связи нет! А рацию в тренерской оставил…

Но Тим все еще не мог прийти в себя.

– Но если не вы и не я… То кто же тогда украл кинжал?

И в этот момент ветка хрустнула под чьей-то ногой. Тим обернулся – глаза Лимона сверкнули из кустов. Лысый близнец был как-то странно напряжен, он смотрел на Тима во все глаза, что-то испуганно бормоча.

– Эй, ты что? Чего тебе надо? – нахмурился Тим.

Но близнец не ответил. Он пятился, отступал, а потом подскочил и с криком: «Змея!» рванулся вниз по тропинке и вскоре исчез за поворотом.

– Что же ты? Пошли быстрее, регистрация заканчивается! – поторопил Сенсей. – Да и мне поскорее надо, я ведь Главный судья!

Но Тим вдруг замер, пораженно глядя себе под ноги. А потом и Сенсей испуганно охнул: мимо них проползла серая извивающаяся лента.

– Гадюка! Еще одна, – удивленно произнес Тим – он боялся пошевелиться.

Змея ползла в сторону Озера. Вскоре выяснилось, что она была не единственной – за ней двигались еще две. На этот раз Тим испуганно вскрикнул, отскочил – и чуть не наступил на стайку грызунов – из-под его ног во все стороны прыснули крысы, мыши, пара белок… Эти животные тоже устремились к берегу – и потрясенный Тим увидел, как все они безбоязненно бросились в воду… Но когда в том же направлении проскакал заяц, за которым легко и грациозно пробежала горная коза и неуклюже протопала семья кабанов с маленькими кабанятами, Тим окончательно потерял дар речи. Животные, похожие на оживших сказочных героев, сходили в воду и плыли прочь от Острова – даже те, которые, казалось бы, совершенно не умеют плавать…

– Что это? Почему они бегут? – воскликнул наконец Тим. – Я и не знал, что их здесь столько…

– Вообще-то лагерь находится на территории заповедника, – напомнил Сенсей. Он выглядел озабоченным и встревоженным. – Странно, очень странно!

И в этот момент заговорило радио.

– Внимание! В связи с высокой сейсмоопасностью и возможностью схода селей и оползней на Острове объявляется чрезвычайное положение. Гостей и участников Фестиваля убедительно просим сохранять спокойствие и не покидать здание Главного корпуса. Всем взрослым немедленно собраться в Главном зале.

– Животные боятся землетрясения… – догадался Тим. – Они бегут с Острова!

И в этот момент, подтверждая его слова, раздался страшный удар. Земля под ногами дрогнула и заходила ходуном. Тим едва устоял, а Сенсей не удержался и упал на бок, автоматически выполнив страховку еко-укеми. Но тут же тренер вскочил и бросился к лагерю. Тимур последовал за ним.

Глава 23. Гнев природы

В считаные мгновения мир вокруг сошел с ума. Земля вибрировала, дрожала, огромные валуны скакали по склонам, как гигантские футбольные мячи. Деревья качались и переламывались с гулким треском, в воздухе клубилась пыль, грохот мешался с воем поднявшегося ветра.

Тим следовал за Сенсеем, не отставая, хотя от страха подкашивались ноги.

К счастью, подземные толчки прекратились, но все равно сотня метров до лагеря превратилась в полосу препятствий – приходилось перескакивать через трещины, поваленные стволы, кучи камней. В довершение всех бед хлынул дождь, а потом сверкнула молния, и раздался оглушительный удар грома – словно небо переняло эстафету у земли.

Однако хуже всего было то, что открылось им за воротами: картина разрушений была удручающей.

Украшенный к празднику лагерь было не узнать. Разломанные стены, сорванные покореженные крыши, выбитые стекла, изборожденный трещинами асфальт – казалось, будто здесь только что прошла схватка каких-то гигантских монстров. Флагштоки с флагами клубов покосились, ветер вырывал беспомощные полотнища у дождя.

Устоял лишь Главный корпус. Пара выбитых стекол – и все, монументальное здание выдержало удар стихии и стояло прочно, как скала – хотя и скалы еще недавно рушились, как игрушечные. Однако из выбитых окон выглядывали испуганные лица, и доносился плач.

– Надо срочно всех эвакуировать! – прокричал Тим сквозь вой ветра. – Переправить на Большую Сушу!

– Невозможно! – донесся до него голос Сенсея. – Посмотри на пристань!

Тим перевел взгляд – вода бесновалась, кидалась на причал, добивая остатки «флота» – обломки лодок валялись на берегу, тонули в озере.

– Жесть… – выдохнул Тим, и тут раздался новый крик Сенсея:

– Смотри! Там, наверху!

Тим поднял голову – и обмер. С вершины горы по горному склону сползал огромный пласт жирной грязи. Он двигался медленно, неумолимо обволакивая и таща за собой обломки скал, сдирая куски леса, подминая деревья.

– Оползень! – крикнул Сенсей. – И сель!

В какой-то момент движение грязевой лавины замедлилось: нагромождение скал образовывало естественную дамбу. Однако Сенсей удрученно покачал головой:

– При таком дожде это ненадолго, скоро котлован переполнится. А если будут еще толчки – все это месиво достигнет лагеря в считаные минуты!

Тим перевел взгляд на гору, где высились руины Замка, невидимые сейчас за стеной дождя.

– А что, если перевести всех туда, наверх? – крикнул он. Но ответа не было – новый сильнейший толчок опрокинул их с Сенсеем на землю, и несколько мгновений Тим не слышал собственного крика от оглушительного грохота.

Когда гул и колебания почвы утихли, он открыл глаза. Сенсей был уже на ногах. Его мокрое лицо было бледным и напряженным, расширившимися глазами он смотрел на оползень.

– Поздно… – произнес он. – Дорога к Замку перерезана.

Тим увидел, что грязь, как переполнившее кастрюлю тесто, уже выпирает за края дамбы, и густые потоки вот-вот прольются на склон, спускающийся к лагерю.

– Это только начало, – произнес Сенсей. – Когда пойдет основной вал, здесь ничего не останется.

Он побежал к лагерю, и Тим бросился следом. Он хотел крикнуть о том важном, что понял только что, но сорванный голос отказал.

– Куда? Со мной нельзя, пропадешь! Выбирайся выше, спасайся! – прокричал Сенсей, но Тим несговорчиво мотнул головой – он понял, что надо делать, и молился, чтобы не было уже слишком поздно.

Глава 24. Тусовка с привидениями

Они вбежали в корпус через главный вход.

В холле было многолюдно, но, вопреки ожиданиям, здесь царил порядок – видно было, что все помогают друг другу и стараются поддержать слабых. Несколько человек собирали и сгребали в кучу осколки стекол и куски обвалившейся штукатурки. Поварихи из столовой разносили чай и булочки. Медсестра смазывала зеленкой порезы и накладывала повязки. Группка девчонок сидела, взявшись за руки и подпевая музыке из айпада, другие замерли в йоговских асанах. Двое шахматистов, разложив доску, сосредоточенно передвигали фигуры, не замечая, что столпившиеся вокруг болельщики с жаром обсуждают каждый ход. Команда гандболистов, встав в кружок, перекидывалась мячиком. Несколько «художниц» – и среди них Эльза, – отвоевав себе кусочек зала, устроили тренировку, отрабатывая между стульев растяжку. Парни у стены отжимались и приседали – в общем, все были заняты, и обстановка казалась вполне мирной.

У Тима сжалось сердце – знали бы они, что делается там, наверху!

Сенсея встретила группа молчаливых встревоженных взрослых, но, когда Тим бросился к ним, Матвей Данилович остановил его:

– Не сейчас. Иди к ребятам.

– Я… Я… – сипел Тим, отчаянно жестикулируя и делая круглые глаза.

– Потом! Все потом! – голос тренера был резким, тон – непререкаемым.

Раздосадованный Тим бросился прочь, на бегу отыскивая взглядом своих – ага, вот они, расположились на ковриках в углу, что-то жарко обсуждают, и Игнат вместе с ними.

Он подбежал к парням с охрипшим криком:

– Надо уходить наверх, к Замку!

– Сами знаем! Но взрослые говорят, все разрушено и поверху не пройти, – хмуро бросил Сергей.

Тогда Тим рванулся в сторону лестницы.

– Я нашел подземный ход! – из последних сил просипел он, махнув рукой.

При этих словах вся орава сорвалась с места и бросилась за ним. К счастью, лестница и подвал уцелели, и даже тусклый свет все еще мигал в бетонном коридоре.

Вскоре ребята стояли у невидимой двери. Тим нащупал заветную кнопку, дверь начала бесшумно открываться…

Серега восхищенно присвистнул, Игнат зацокал языком, но Тим уже рванулся обратно, с трудом проговорив:

– Там нужна веревка! Бегите наверх и организуйте встречу!

– Я с тобой, – быстро сказал Сергей, и они вдвоем побежали назад к лестнице.

Остальные парни исчезли в глубине подземного хода.

Перед входом в холл Сергей остановился, приосанился.

– Главное, избежать паники, – тихо произнес он. – Иначе начнется такая давка… Сделаем так…

Он подошел к группке около медсестры и что-то тихо и серьезно сказал ей. Та сосредоточенно кивнула, начала собирать бинты и инструменты. Сергей подозвал шахматистов, те сложили доску и помогли подняться раненым.

– Что ты ей сказал? – шепотом спросил Тим.

– Что объявлена эвакуация, и первым делом нужно транспортировать раненых. И что во избежание паники нужно делать все быстро и незаметно.

В подвале у двери процессию встречал Игнат. Он тяжело дышал, но глаза задорно блестели.

– Проход свободен! – сообщил он. – Нигде не завалило, все цело. Парни ждут наверху. Сейчас Макар спустится.

– А веревка? – просипел Тим.

Игнат показал на осколки около пожарного гидранта.

– Шланг взяли! Он из ткани, прочный и широкий, лучше любой веревки. Кстати, твой айпад у меня! – сообщил он Тиму. – В целости и сохранности. Тебе сейчас вернуть?

Тим покачал головой.

– Потом. Дай лучше раненым поиграть, – с трудом выдавил он.

Раненых отправили с провожатым, а Тим с Сергеем вернулись в холл.

На этот раз они подошли к группке девчонок, поющих у айпада. Серега наклонился и, улыбнувшись, произнес какие-то слова, после чего девчонки захихикали, тихонько поднялись и, оглядываясь и перешептываясь, двинулись за Серым.

– Пригласил их на классную тусовку с привидениями! – пояснил тот в ответ на молчаливый вопрос Тима. – Попросил хранить тайну, потому что это только для избранных, – и Серега хитро подмигнул.

Эвакуация второй группы заняла несколько минут. Радостно повизгивающие девчонки побежали по подземному ходу, а Тим с Серегой вернулись обратно в зал.

– Понял, как надо? – прошептал Серый, направляясь к группке «художниц». – Действуй!

Тим кивнул и выбрал компанию, убирающую мусор. Среди парней и девчонок было много археологов. Он не стал им вкручивать про тусовку, а сказал только два слова: «Подземный ход!», после чего юных исследователей словно ветром сдуло: они сами давно и безуспешно пытались отыскать заветное место.

Все прошло так быстро, что взрослые обратили внимание на происходящее, лишь когда зал почти опустел. Ушли даже поварихи с чайниками и пакетами с булочками, и только компания йогов еще медитировала на ковриках с закрытыми глазами.

– Что?! – взревел Матвей Данилович, настигая Тима и хватая его за плечо.

Но тот вдруг обнаружил, что голос окончательно изменил ему. И тогда он просто приложил палец к губам и поманил всех за собой.

И вовремя, потому что в считаные секунды все вокруг изменилось. Как будто где-то нажали на кнопку, и снова начался ад. Пол и стены завибрировали, по потолку пробежали трещины, откуда-то донесся низкий нарастающий гул.

«Дамба прорвалась! – догадался Тимур. – Скорее, только бы успеть…»

Уже у лестницы бегущие услышали, как затрещали потолок и стены, и помчались вниз с удвоенной скоростью.

Макар, встретивший последнюю группу, выглядел встревоженным и озабоченным.

– Быстрее давайте! – скомандовал он, буквально заталкивая людей в проход. – Закрывай! – крикнул он Тиму, устремляясь с остальными вперед.

Отыскав глазами нужный камень, Тим дрожащей рукой попытался надавить на него, но стена колебалась, и пальцы все время соскальзывали. А потом в коридоре послышалось яростное шипение и плеск, как будто могучий водяной зверь ворвался в коридор и теперь захватывал его, чтобы окончательно расправиться с беглецами.

Но тут на камне рядом с ладонью Тима появилась еще чья-то рука, и голос Сенсея спокойно поинтересовался:

– Куда тут давить? Сюда?

Тим не успел ответить, как дверь начала закрываться. Но как же медленно, как долго! Не в силах двинуться, он с ужасом смотрел, как поток грязи прорвался через уменьшающуюся щель, и бурунчики буро-коричневой жижи начали заливать подземный ход. Вот исчез пол, вот начали намокать кроссовки…

Но тут рука Сенсея схватила Тима за плечо, встряхнула, толкнула наверх.

– Ты что, заснул, что ли? А ну давай, двигай!

Тим очнулся и побежал за остальными. Лишь напоследок оглянувшись, он увидел, как дверь тихо закрылась, перекрыв дорогу разбушевавшейся стихии.

Подъем наверх был почти молниеносным – да и как могло быть иначе, когда лапа чудовища тянулась за ними, чтобы вот-вот настигнуть!

Но вот наконец и выход – широкий пожарный шланг свисает сверху, десяток рук ждут, чтобы помочь выбраться из колодца. Одного за другим последних спасенных вытаскивают наверх – и вот они уже в безопасности, потому что вековая кладка каменных стен Старого Замка, выдержавшая не одну атаку стихий, устояла и на этот раз.

Глава 25. Гости Старого Замка

Давно уже эти стены не видели такого многолюдного нашествия и не слышали столько голосов! Разношерстая толпа расположилась в «Рыцарском зале», где, несмотря на только что перенесенные тяготы, снова словно бы сами собой установились порядок и спокойствие.

– Одно слово – спортсмены! – в удовлетворении заметил начальник спортлагеря Артур Аркадиевич. – Не подвели в трудной ситуации. Никакой паники, сплоченность и взаимопомощь. Дисциплина у нас в крови!

– Да, ваши ребята отлично проявили себя, – похвалил Вадим Афанасьевич. А Юрий Игоревич добавил:

– У ученых тоже с дисциплиной полный порядок! Согласитесь, что наши юные археологи не подкачали в трудный момент!

– Согласен, – кивнул Артур Аркадиевич. – Ваши подопечные ведут себя весьма достойно.

Однако из последующего разговора взрослых Тим понял, что на самом деле положение было катастрофическим – раненым требовалась срочная помощь, но связи не было, и шторм не прекращался.

– Кто знает, сколько времени продержится эта кладка, если снова начнет трясти, – пробасил начальник лагеря, оглядывая каменные стены. – Надо вызывать спасателей и срочно эвакуировать людей. Но связи нет вообще никакой. Телефоны и рацию вырубило после первых же толчков. А другой связи на Острове, как вы знаете, не имеется.

– Вот если бы переплыть на ту сторону… – начал Сенсей, но начальник оборвал его:

– В такой шторм? Это верная смерть, забудьте об этом. Вы нужнее здесь, у нас каждый человек на счету.

Начали перекличку личного состава, и тут обнаружилось отсутствие четверых подростков.

– Неужели не смогли уйти? – с трудом проговорил начальник, и все невольно посмотрели в сторону погребенного под оползнем лагеря.

Но Тим вдруг понял, кого не досчитались взрослые.

– Их там не было! – с трудом просипел он. – Они ушли к археологам! Там осталась…

– Дежурная! – ахнули взрослые. – Лена! И собака, Маркиз!

Но Тим уже не слышал – он снова мчался по мокрой тропинке.

Глава 26. Последнее путешествие старой лодки

Он мчался по знакомой тропинке, однако вскоре заваленный камнями и обломками деревьев путь стал непроходимым. Оставалось одно – добраться до лагеря по озеру.

Скользя на камнях и отгоняя тревожные мысли, Тим бросился к «фьорду». К счастью, стихия не добралась до укромного места, и лодка мирно качалась на волнах, хотя за рифами бесновался шторм.

Тим кубарем скатился с мокрого утеса прямо в лодку. Здесь тоже была вода – от дождя, но резинка казалась устойчивой.

Парень схватился за боковые камни, дождался, когда волна начнет отступать, и вытолкнул себя вместе с лодкой из узкой бухты. А потом схватил весла и начал со всей силы работать ими, чтобы выгрести до того, как нагрянет новый вал.

Несколько минут отчаянной борьбы – и Тиму удалось отогнать лодку от утесов. Теперь – к археологам, и поскорее!

Фьорд удалялся, вокруг сгустился туман, и парень довольно долго сражался с волнами в молочной пелене. Он паниковал, потому что может заблудиться, но потом вдруг услыхал отчаянный девчоночий крик.

– Маркиз! Маркиз, на помощь!

Крик стал для него маяком. Тим развернул лодку и поплыл прямо на него. Нос врезался в волны, вода кипела и окатывала Тима с головы до ног, и все же настоящая катастрофа случилась у самого берега – разъяренная волна подхватила утлое суденышко и швырнула его на прибрежные камни.

Раздался треск, и левый борт начал сдуваться. Но Тим уже выбрался из лодки и, прыгая между камнями, устремился к лагерю археологов.

Глава 27. Схватка с волками

Он отчаянно торопился, соскальзывал, падал и катился по мокрым камням. Один раз он споткнулся обо что-то мягкое. Маркиз! Пес лежал на камнях, и похолодевший Тим решил, что он мертв. Но потом он услышал сопение – пес спал. Однако сон его был неестественным, слишком глубоким, дыхание – частым и прерывистым.

– Маркиз, ко мне! – снова послышался голос девочки, но пес только дернулся и застонал во сне.

Вскоре все объяснилось:

– Побереги голосок! Он уже сдох, твой пес! – противный голос одного из близнецов срывается на визгливые нотки.

– Что вы с ним сделали?!

– А ничего! Он сам наелся какой-то отравы. Мало ли ядовитых растений вокруг! – эти слова сопровождались мерзким хихиканьем.

Лена заплакала, и Тимур с новыми силами рванулся вперед. Он кипел такой яростью, что готов был всех порвать. Это было похоже на то самое чувство тогда на улице, когда он схватился с этой троицей. Вот такая же бешеная, застилающая глаза ярость, неукротимый гнев, отчаянный раж – он бил тогда направо и налево, не отдавая отчета в том, что делает.

Но теперь он был другим, долгий путь прошел от той драки. Он научился контролировать свои эмоции и заставил себя успокоиться.

Тим успел вовремя. С холма, на который он в спешке вскарабкался, срезая дорогу, стал слышен новый крик:

– Уходите! Вы не получите кинжал! Он не ваш!

– А чей? Твой, что ли? – ответил голос Бивня, в нем слышались насмешка и угроза.

– Он для музея!

Тимур подбежал к краю и увидел внизу, в лагере археологов, группу людей.

Это были Лена и Стая.

Парни окружили девчонку, но она стояла прямо, высоко держа голову.

А потом кольцо Стаи стало сжиматься. Бивень сделал шаг, еще один, но Лена не отступила. Правда, и отступать-то ей было некуда – сзади глухой стеной, словно спаявшись плечами, стояли близнецы.

«Храбро, ай как храбро она держится!» – не мог не восхититься Тимур. Однако бесстрашному маленькому бойцу с русым хвостиком противостояли трое, и силы явно были не равны. В голосе девчонки, призывающем Маркиза, все отчетливее слышалось отчаяние.

Но Тим уже мчался на помощь. По дороге он вспомнил о громкоговорителе в палатке начальника. А что, если? В любом случае попробовать стоило.

Рупор валялся на полу покосившейся палатки. Тим схватил динамик, выбежал из палатки и хотел рявкнуть во весь голос:

– Руки вверх! Полиция! Именем закона приказываю сдаться!

Но вместо этого из раструба вырвался беспомощный сип… В суете и спешке Тим забыл, что потерял голос!

Он с досадой отбросил бесполезный громкоговоритель, и в этот же момент в него врезался Лимон:

– Держу! Сюда, он здесь!

И сзади на Тима набросились еще двое.

Это была настоящая схватка. Каждый бился в полную силу, это был бой без правил, где в ход шло все, что было под рукой, – камни, песок, ветки, нож в руках Бивня. Парни за прошедшие месяцы прибавили в силе и умениях, стали тренированными спортсменами. И все равно троим волкам не удавалось одолеть Тима – так быстры и резки были его движения, так умело уходил он от нападения, так точны и эффективны были его выпады. Его подсечки и резкие удары наносили Стае ощутимый урон, и вот уже один из близнецов, Лимон, болезненно стонет и держится за руку, а другой, Дрын, отполз в сторону, хныча и прикрывая подбитый глаз.

Оставшийся в одиночестве Бивень был Тиму не страшен, но случилось непредвиденное – какой-то мокрый ком, скуля и повизгивая, бросился ему под ноги.

«Маркиз! Он жив!» – обрадовался Тим – и краем глаза увидел занесенную над собакой огромную палку Дрына. В последний момент он успел оттолкнуть пса, но не успел увернуться сам.

Сокрушительный удар пришелся по спине и правому плечу. Боль была такой острой, что Тим замертво упал на мокрые камни.

Когда он очнулся, вокруг было темно. Дождь все еще шел, но капли почему-то стали теплыми и солеными, и лишь спустя несколько минут Тим понял, что это не капли, а слезы – и та, которая плачет, склонилась над ним.

– Где… они? – с трудом прошептал он.

– Их нет! Они ушли! Тебе уже лучше? – маленькая рука осторожно гладит его по лбу, и от потрясения он окончательно приходит в себя.

– Лучше. А Маркиз? – он мог говорить только шепотом, но Лена отлично слышала его.

– Нормально. Снова спит! Они ему не отравы подсыпали, а снотворного.

– А кинжал? Они забрали кинжал?

– Они сейф унесли. Думали, кинжал там! Но я его в другое место спрятала. Им ни за что туда не добраться!

Наконец Тимуру удалось сесть.

Они с Леной находились в палатке, дождь стучал по крыше и стенам.

– Почему ты не убежала? – спросил он. Слова давались с трудом, как будто приходилось доставать их из бездонного колодца.

– Разве я могла? Я спряталась и смотрела, как ты бился с ними. Я думала, они убили тебя! – проговорила девочка. В ее голосе все еще слышались слезы.

– Они, наверное, тоже так думали, иначе не ушли бы.

– Как хорошо, что все закончилось! – воскликнула Лена. – Скоро все вернутся.

И тут Тим окончательно вспомнил все.

– Нет, не вернутся! Они не вернутся, потому что им самим нужна помощь. Я… я должен идти.

Он с трудом поднялся, сделал шаг к выходу и чуть не упал.

– На тебе живого места нет! – в ужасе воскликнула Лена. – Ты весь в крови! Лежи, я сейчас сама сбегаю за помощью!

– Нет. Никуда ты не побежишь. Помощь есть только на Берегу.

И он, медленно, останавливаясь на каждом слове, шепотом рассказал ей обо всем, что произошло днем.

– Тебе надо остаться здесь. Тут безопаснее всего, – произнес Тимур. Язык двигался тяжело, неохотно, перед глазами все плыло.

– А ты? – Лена требовательно посмотрела ему в глаза. – А как же ты?

– Я… должен… Понимаешь, я должен добраться до Берега… – голос его затухал сам собой, веки опускались, хотелось заснуть – прямо тут, на коврике, в сухой и теплой палатке.

– Зачем? – Лена поддержала его, помогла опуститься на коврик. – Ты же не можешь идти!

– На Большой Суше… можно… выйти на связь… И вызвать помощь.

– Погоди, я сейчас. – Лена вдруг куда-то исчезла и вскоре вернулась с плоской флягой. – Вот, выпей, это лекарство, – она поднесла флягу к его губам. – Называется «сорок девять звезд». Не бойся, оно безалкогольное!

Он хлебнул, закашлялся – лекарство под названием «49 звезд» оказалось терпкой жгучей жидкостью со вкусом меда, имбиря и чабреца.

– Вадим Афанасьевич говорит, это лекарство от сорока девяти болезней, потому что тут сорок девять компонентов! – с гордостью сообщила Лена. – Он сам приготовил этот бальзам по старинному семейному рецепту и сам все эти компоненты собирал. Травы там, минералы… У нас никто таблетками не пользуется, только этим бальзамом!

От лекарства ли или по какой другой причине, но Тим вдруг почувствовал, как сознание неожиданно и резко прояснилось – как будто все «49 звезд» разом ударили в голову. Но, главное, у него прорезался голос!

– Надо срочно вызвать помощь! Лагерь полностью разрушен. Люди эвакуированы в Замок. Там раненые…

Опираясь на Лену, он снова поднялся, сделал шаг, – и опять сел. Да, похоже, «49 звезд» действовали только на голову, а не на ноги!

– Мне не доплыть, – с ужасом произнес он. – Я не смогу. Моя лодка повреждена.

– Я смогу, – выпалила вдруг Лена.

– Ты… переплывешь озеро? В такую бурю?

– Да!

– Но как?

– Вплавь. Представь себе, я хорошо плаваю. Правда-правда, чемпионкой школы была в прошлом году!

Так она еще и пловчиха… Интересно, есть ли на свете что-нибудь, что она не умеет?

Но одно дело – плавать в бассейне, и совсем другое – в открытой штормовой воде. Это было невозможно представить, и все же…

Тимур невероятным усилием воли вновь заставил себя взбодриться.

– Тогда давай вместе. Только я… – он хотел добавить, что боится плавать, но промолчал. Нечего лишний раз пугать человека – даже и такого бесстрашного, как она.

А Лена вдруг рассмеялась:

– Какой же ты глупый! Неужели и правда подумал, что я собралась до берега вплавь? У нас же есть лодка, ты забыл?

Глава 28. Битва со стихией

И действительно, только лавиной катастрофических событий можно объяснить тот факт, что Тимур начисто забыл про лодку археологов. А ведь это была не просто весельная лодка, а довольно ходкая моторка!

– Так что же мы медлим? – воскликнул он, вскакивая. На этот раз ноги не подвели – «49 звезд» наконец-то добрались до них!

Через минуту двое были на пирсе, а через две минуты мотор, заведенный опытной рукой Лены, уже бойко трещал, отсылая в сторону удаляющегося лагеря струю синего дыма.

Плыть на моторке было бы одним удовольствием, если бы не качка. Хотя прожектор не мог пробить густую пелену тумана, лодка с победным гулом вскакивала на волны, а потом ухала вниз, отчего к горлу подступала тошнота. Хорошо хоть, что прозрачный пластиковый колпак, который натянула Лена, надежно защищал он дождя!

Другой проблемой стало выбрать правильное направление – в тумане берег было не видно, и первые несколько минут они правили наугад.

Потом сидящая на руле Лена уверенно заявила:

– Будем ориентироваться по компасу и звездам! – и Тим с облегчением перевел дух – хоть кто-то в их маленьком экипаже разбирается в таких вещах!

«Хотя какие в такой туман могут быть звезды? – тут же скептически подумал он. – Эх, нам бы навигатор!» Однако потом он вспомнил про течение – наверняка их вынесет к берегу даже в такой шторм!

Тим оказался прав – туман вдруг разошелся, и в появившемся просвете стал виден берег.

Но на этом передышка и закончилась – едва лодка взяла нужное направление, туман опять сгустился, и берег исчез.

А потом заглох мотор. Перед тем как окончательно умолкнуть, он несколько раз чихнул – и больше не издал ни звука.

Напрасно Лена дергала за шнур, трясла мотор и стучала по кожуху перемазанным машинным маслом кулачком – двигатель не отзывался.

– Сдох! – сердито выкрикнул «матрос», отбрасывая с лица мокрую прядь. – Бензин кончился.

И тут же погас прожектор. Лена с причитаниями била, давила на все кнопки разом – и все без толку, приборы перестали реагировать, оставив мореплавателей в полной темноте.

– И аккумулятор накрылся! – с безнадежностью доложила она.

– Придется на веслах, – Тим изо всех сил старался унять нарастающую панику.

– Ты их где-то видишь? – дрожащим голосом спросила из темноты Лена. – А вот я что-то нет. Мы так торопились, что не взяли их.

Она была права, но все же Тим на всякий случай пошарил рукой по дну – весел он не нашел, зато, к своему ужасу, обнаружил воду. А ведь он точно помнил, что вначале там было сухо!

«Течь! Лодка протекает! Мы тонем!»

Когда-то он хорошо умел плавать. С трех лет ходил в бассейн и совершенно не боялся воды. Но все изменилось три года назад. Во время летних каникул они всей семьей поехали к друзьям, на один из притоков большой реки. Солнечные жаркие дни южного лета пролетали в веселой беззаботности – мальчишки целый день проводили на реке, загорали, купались, плавали наперегонки, гоняли по берегу на лошадях, ездили на рыбалку и на лесистые острова за грибами.

Но однажды во время такой поездки их застал шторм. Лодка, в которой мальчишки возвращались с рыбалки, перевернулась, и они оказались в воде. Приятели выплыли, а Тим запутался в поставленной кем-то сети.

Когда его вытащили, он почти захлебнулся и был без сознания. Сам он не помнил ничего, кроме ощущения, что вдруг превратился в рыбу и теперь будет всегда жить под водой.

После этого случая идея плавания в открытом водоеме вызывала у него отвратительный липкий страх. Вот и сейчас паника снова охватила его, парализовала, сковала холодом руки и ноги.

К счастью, Лена не замечала его состояния – но не заметить прибывающую воду было невозможно. Однако девочка не демонстрировала никаких признаков волнения. Несколько минут она сосредоточенно размышляла, а потом воскликнула:

– Я вспомнила! – и полезла куда-то под капот. Достав оттуда какую-то вещь, протянула Тиму: – Вот!

– Что это? – он силился разглядеть в темноте странный предмет, похожий на большой пистолет.

– Ракетница! Мы можем подать сигнал бедствия!

В очередной раз восхитившись ее сообразительности – даже в такой момент ее не оставляло присутствие духа! – он направил пистолет вверх и спустил курок.

Сильная отдача, и ракетница полетела в темную бушующую воду. Но в небо уже взмыла выше тумана и вспыхнула ярким искристым пламенем красная ракета – отчаянный призыв о помощи.

В тот же момент лодка начала стремительно погружаться, и через минуту двое терпящих бедствие очутились в открытой воде.

Набежавшая волна накрыла Тима, и он захлебнулся, забарахтался.

– Держись! Вот! – крикнула Лена и положила его руку на обломок какого-то бревна.

– Что это? – сдавленно крикнул он, отплевываясь и откашливаясь.

– Сама не знаю! Приплыло откуда-то, двинуло меня по спине.

Началась отчаянная борьба за жизнь. Они не плыли, а только держались с двух сторон за обломок, помогая друг другу не сорваться и не уйти под воду. Волны захлестывали их, били, бросали из стороны в сторону, тянули вглубь. Холод сковывал движения, и вскоре Тимур понял, что не чувствует ни рук, ни ног. Только присутствие девочки помогало ему справляться с паническим, нечеловеческим страхом.

Это длилось бесконечно, и почти невероятным стал вдруг гудок из тумана и появление катера с надписью «МЧС» на борту.

Пловцов подняли на борт, но только после этого их судорожно сведенные руки отпустили деревянный обломок.

И тогда Тим увидел, что за бревно спасло их.

Это было «разбитое корыто», гордость и лучший экспонат коллекции Марины Сергеевны.

– Да-а… Мореплаватели… Приплыли на разбитом корыте! – дружно засмеялись матросы, и Тим с Леной не могли не рассмеяться вместе со всеми.

Когда их укутали в одеяла, на борту появился майор, начальник спасателей.

– Опять ты?! – во все глаза воззрился он на Тима. – И опять в самом центре событий? Как это у тебя получается, интересно?

– Сам удивляюсь, – зубы Тима выбивали дробь.

– И что же на этот раз? – взгляд майора стал серьезным и озабоченным.

– Там… На Острове… Землетрясение и оползень, – только и смог выдохнуть парень. – Лагерь разрушен. И еще… там трое преступников, – и он рассказал про кинжал и про Стаю.

Майор кивнул, достал рацию.

– Тревога, сбор по тревоге! Срочно передайте информацию в полицию и на станцию «Скорой помощи»! – и он быстро повторил все то, что сказал ему Тимур. А потом добавил: – Все вопросы и ответы потом. И вот тебе очередное задание – молчать и подчиняться.

Спасенных развели по каютам, где они переоделись в сухую одежду и наконец-то согрелись. Когда через некоторое время они снова встретились в кают-компании, Тим уверенно взял маленького «морячка» в длинной тельняшке за руку. И на этот раз рука не стала вырываться, а спокойно и доверчиво покоилась в его ладони.

Они сидели на диване и пили чай, а потом Лена сказала виновато:

– Знаешь… А ведь я тебя обманула.

– Как это? – удивился Тим.

– На самом деле никакая я не чемпионка. И плавать вообще не умею…

Он потрясенно смотрел на нее, не зная, что сказать.

– Я боялась, что ты не возьмешь меня с собой, если узнаешь!

И в этот момент Тим вдруг совершенно отчетливо понял, что больше не боится воды. Совсем не боится! Липкий страх, который раньше накатывал при одной мысли о большом водном пространстве, исчез. И он произнес:

– Ладно, так и быть, прощаю! Но только теперь будешь тренироваться. Должен же и я тебя чему-нибудь учить!

– Спасибо, – улыбнулась она и положила голову ему на плечо. – И еще научи меня дзюдо, хорошо?

– Конечно, – и он, обмирая, осторожно обнял ее.

А потом в каюту вошел врач. Этот доктор был совсем не похож на спортивного – высокий, огромный, он, казалось, заполнил собой все помещение.

– А ну-ка, где тут у нас утопающие? – прогромыхал он.

Он отвел Тима в лазарет, где после осмотра вытащил шприц и коробку с ампулами.

– Один маленький укольчик – и ты в порядке! – ласковым голосом Карабаса-Барабаса сообщил он.

И Тим с ужасом понял, что не все испытания позади.

А еще немного времени спустя послышался шум приближающихся судов: начиналась спасательная операция.

Глава 29. Финальный поединок

Несмотря на то что столько драматичных событий препятствовало этому, Летние Игры все-таки состоялись. Хозяином спортивного Фестиваля стал поселок Велихово, тот самый, куда Тим бегал за Wi-Fi и где находилось фотоателье.

После оказания всей необходимой моральной, физической и материальной помощи спасенных с Острова спортсменов и болельщиков расселили в зданиях школы и ДК. Поначалу соревнования проходили в спортзале, но желающих посетить состязания оказалось так много, что турниры перенесли на стадион бывшей консервной, а ныне законсервированной фабрики.

Перед Играми состоялось примирение Тима с тренером. Матвей Данилович первый подошел к парню со словами:

– Каюсь! Виноват, не досмотрел тогда. Не разобрался в ситуации, не выслушал тебя, поверил обвинениям. В общем, проявил равнодушие и недальновидность, – и тренер протянул Тимуру руку.

Парень с радостью ответил на рукопожатие:

– Да я и сам не лучшим образом действовал. Потерял контроль, сорвался с катушек, полез на рожон…

Три дня поселок был охвачен небывалым волнением. На Игры приехало множество людей, появились пресса и телевидение. Состязания по разным видам спорта и награждения победителей продолжались с утра и до вечера, собирая зрителей на стадионе и у экранов – соревнования освещались районным телевидением.

Болельщики переживали за легкоатлетов и «художниц», за гандболистов и шахматистов, но больше всего ожидали финальной схватки дзюдоистов: вышедшая в финал знаменитая пара Тимур – Сергей должна была встретиться в последний день соревнований.

У Тимура в эти дни появилось довольно много болельщиков – в том числе и среди взрослых. В зал прибыла команда спасателей в полном составе – все знали его историю и хотели выразить благодарность за мужество, которое он проявил.

Приехала и сестра Тима, Ангелина. Поначалу он был недоволен, но сестра обращалась с ним необычно мягко и как-то по-взрослому, и в конце концов Тим смирился с ее присутствием.

И конечно же, в первом ряду болельщиков всегда сидела Лена. Она тоже была тихая и присмиревшая, больше не подкалывала и не смеялась над ним. И он, хотя и был необыкновенно счастлив, иногда все же жалел о тех днях, когда надо было «завоевывать» ее, борясь с собственным невежеством.

Но вот судья объявил о начале финального поединка, и схватка началась.

Ритуальный поклон тачи-рэй, и противники начали атаку из стойки – тати-вадза. Они довольно долго кружили, пытаясь осуществить захват, но никому из них это не удавалось. Наконец они оба одновременно схватили друг друга за отворот и рукав в захват кумиката. Сергей атаковал первым. Он попытался выбить Тимура из равновесия и произвести о-сото-гари – отхват, однако Тим контрприемом о-сото-гаэши опрокинул противника. Если бы Тим удержал его, он получил бы высшую оценку – иппон, что означало бы чистую победу. Но Сергею удалось вывернуться, он перешел в партер (стойка на четвереньках), а за бросок судья засчитал Тиму «вадза-ари».

Приободренный Тим начал свою атаку. Однако из-за эйфории от первой удачи он потерял бдительность, и на этот раз Серому удалось удачно провести прием – сэои-отоши, бросок через спину с колена. Он также получил «вадза-ари», и счет поединка стал равным.

Схватка была напряженной и активной. Противники атаковали друг друга из стойки и партера, проводили броски, набирали очки «юко» (низшая оценка в дзюдо) – было видно, что они равны и по силе, и по технике.

Сенсей внимательно наблюдал за поединком, радуясь успехам обоих спортсменов, но особенно болея за Тима. Ведь еще недавно парень был у него на подозрении – уж очень странно он вел себя, одинокий, прячущийся, исподволь наблюдающий в бинокль.

Денис Маклаков прибыл на Остров заранее, когда узнал от знакомого полицейского о готовящемся ограблении археологов. В экспедиции работал бывший одноклассник и друг Дениса – им оказался Юрий Игоревич, – и чемпион решил попытаться предотвратить преступление, для чего собирался сориентироваться и изучить обстановку на месте – прежде, чем появиться в лагере в качестве чемпиона и Сенсея.

Вот поэтому его и не было тогда на катере, который встречал Тим. Но в лагере Сенсея и не ждали с этим катером, так как он сообщил, что прибудет своим транспортом. Сам же он еще до дня своего «официального» появления в лагере жил в лесу в палатке, поэтому никто и не знал, что он на Острове уже давно.

Когда Тим спас его, Сенсей взглянул на парня другими глазами. Он уже тогда полностью поверил ему, хотя в спортлагере Тима охарактеризовали негативно. Сенсею понравились также целеустремленность и спортивный характер парня, и он предложил тренировать его – отчасти и для того, чтобы постоянно держать его под наблюдением – он понимал, что парню может угрожать опасность от настоящих преступников.

История с кинжалом расставила все по местам, подозрение с Тима было снято окончательно. К счастью, кинжал во время землетрясения не пропал – он был найден там, где Лена спрятала его – в горах, в углублении среди камней. Теперь ценная находка покоилась в сейфе местного банка – оба археологических начальника решили, что это более надежно, чем сейф экспедиции.

А этот сейф помог в аресте преступников – полиции удалось захватить Стаю с поличным, когда они прятали его в пещере – не зная, что он абсолютно пустой. Оказалось, что это они повредили лодку археологов – хотели напакостить напоследок.

И еще выяснилось, что парни не случайно появились в клубе. Они специально записались в клуб дзюдо, чтобы приехать на сборы на Остров и получить доступ к находкам экспедиции. Действовали они не по собственной инициативе, а по приказу главаря. Им оказался не кто иной, как Синяя Борода, завхоз археологов. Так что Лена была не так уж и неправа, дав ему такое прозвище! Именно завхоз украл кинжала из сейфа и передал Бивню, а тот спрятал его в пещере, где его и нашел случайно Денис Маклаков.

Но мало этого. Выяснилось также, что преступники имели сообщника и в спортлагере – это был один из работников столовой. Именно он – а, увы, не Тим! – первым несколько лет назад обнаружил подземный ход, а во время ремонта в спортлагере расчистил его и установил потайную дверь. Все это время он поддерживал туннель в рабочем состоянии, потому что именно там преступники намеревались хранить украденные у археологов сокровища.

Во время допросов вышла наружу и правда о дисквалификации Тима – Эльза рассказала все, что узнала от Бивня. Тимур был полностью оправдан и восстановлен во всех правах.

Теперь он боролся не как одиночка, а под флагом своего клуба – так же как и Сергей.

К концу поединка Серый стал все чаще уходить в партер, занимать оборонительную позицию. Чувствовалось, что он устал и бережет силы. За пассивность Сергей получил подряд три предупреждения – сидо, а Тимур пока работал без замечаний – осторожнее, выдержаннее, чище. (Четыре сидо означают дисквалификацию и автоматическую победу соперника.)

За минуту до конца поединка атака Тима оказалась наиболее успешной – ему удалось провести бросок через спину вращением, прием учи-макикоми – «вертушку» – и выйти на болевой.

Серый произнес «маита» – сдаюсь! – и дважды хлопнул о пол рукой. Судья объявил высшую оценку – иппон.

Схватка окончилась. Тимур был объявлен победителем. Тренер Матвей Данилович смотрел на него и думал с удивлением, что в спортсмене появилось что-то новое, какая-то внутренняя сила, дополнительная уверенность, что-то такое, что вывело его вперед, по сравнению с соперником, с которым они раньше были равны.

– Отличная работа! – сказал он Сенсею. – Чувствуется твоя школа. Будем аттестовать его на синий пояс.

Но Сенсей не слушал. Среди болельщиков он вдруг увидел девушку. Она была как две капли воды похожа на Тима – только несколькими годами старше. Такие же горячие глаза под густыми темными бровями, такой же крутой румянец во всю щеку, короткий прямой нос… И почему-то от этой девушки невозможно было оторвать взгляда.

Тим стоял среди восторженной толпы и чувствовал себя утопающим, как тогда в озере. Все дарили цветы, и ему уже не хватало рук. Он искал взглядом Лену и не находил. Но вот она наконец появилась рядом, и Тим с облегчением нагрузил ее ароматной охапкой.

– Это тебе! – радостно произнес он.

– Надо же! А началось с одного эдельвейса! – ошеломленно произнесла девочка.

Сенсей пробился к ним, отвел Тима в сторону.

– Вот! Это тебе! – протянул он подарок.

– Что это?

Парень развернул сверток – это была футболка с портретом Дзигоро Кано и автографом Сенсея.

– Спасибо! – обрадовался Тим. – А то я свою… Ну, в общем, мне пришлось ее выкинуть.

– Кто это? Ты ее знаешь? Может, познакомишь? – Сенсей показал глазами на Ангелину.

– Конечно! – с готовностью откликнулся Тим. Он вытащил сестру из толпы, подвел к Сенсею: – Это Ангелина, моя сестра. Гелька, знакомься, это мой учитель, э… – Тимур замешкался, не зная, как назвать стоящего рядом человека, чьего отчества он не помнил.

Но тот представился сам:

– Меня зовут Денис.

Он протянул девушке руку, задержал ее ладонь, и лицо его вдруг стало совсем молодым, мальчишеским.

– Очень приятно, – ответила Ангелина, и ее засветившееся лицо тоже вдруг стало совсем юным, девчоночьим.

«Что это с ними?» – удивился Тимур. Но в это время его схватили за руку и потащили прочь.

– Пойдем, – строго приказал знакомый голос. – Не мешай людям общаться. Пошевеливайся, Морской волчонок! Или ты Майн Рида тоже не читал?

И Тим понял, что ему снова придется взяться за книги.

Но это будет потом. А пока они сидели на берегу. Какой спокойной и безмятежной была вода! Как будто и не было того ужасного шторма…

– Хорошо, что экспедицию решили продолжить, – сказала Лена. Она наматывала на палец светлый локон и смотрела вдаль. – Наш лагерь и не пострадал совсем. И старинный виадук – там, где замочки новобрачных – он тоже устоял!

– Здорово. Теперь вы обязательно найдете пиратские сокровища!

– Не вы, а мы, – поправила Лена. – Разве ты больше не будешь приходить к нам?

– Буду, но не так часто, – с сожалением вздохнул Тим. Сборы из разрушенного спортлагеря переместились в Велихово, где спортсменам выделили для тренировок и проживания здание школы.

Тим рассказал Лене, что на будущий год на территории бывшего завода решено построить новый спортивный центр и спортлагерь – местная администрация нашла спонсоров.

– Здорово! – восхитилась Лена. – Тогда Летние Игры будут называться Велиховские Игры. И это место станет культовым.

– Для меня оно уже культовое, – тихо сказал Тимур.

– И для меня, – ответила Лена.

И в этот момент на водной глади появилась яхта. Величественное судно плыло под всеми парусами, и закат окрашивал их в яркие алые тона.

– Алые паруса! – изумилась Лена.

– Да. Это наши с тобой Алые паруса! – произнес Тим.

Формула победы

Насте, Саше, Маше

Автор выражает благодарность за консультацию вице-президенту Федерации роллерспорта России (2000 г.), капитану команды Roller-blade – Россия (2000–2003) Валерию Мызалину.

Все события и персонажи вымышленны. Любое совпадение должно считаться случайностью.

Глава 1. Первый фанат

Лучи нежного майского солнца пронизывали грозди сирени, слепили глаза, светлыми зайчиками скользили по асфальту.

– Аня! Круче бери, круче! И руки, следи за руками! – Высокий черноволосый парень со свистком на шее командовал хрупкой светленькой девушкой, с немыслимой скоростью съезжающей по крутому асфальтовому склону на роликах. Недовольно покачивая головой, парень то и дело поглядывал на часы. – Сгруппируйся! Нужно набрать скорость. Ты проигрываешь три секунды!

– Во дает! – завистливо вздохнул вихрастый парнишка лет десяти, обращаясь к своему приятелю. Мальчишки сидели на траве и наблюдали за тренировкой. – Девчонка, а ничего не боится!

– Какая это тебе девчонка! – Друг вихрастого сплюнул. – Это же Анька, Королева роллеров! Такое умеет, никто и повторить не сможет.

– А она агрессивная или фитнес?

– И то и другое, бумер! Она универсал, классный райдер.

– Вовк, а кому она три секунды проигрывает? Вон тот желто-красный кричит.

– Это не желто-красный, а Стас! Ее парень и тренер. А проигрывает она сама себе, балда! Они к соревнованиям готовятся. Ты что, не знаешь, через неделю роллерский чемпионат? Я тоже участвовать буду. В младшей группе, в гонках.

– А я? Мне можно?

– Да куда тебе, чайник! У тебя ролики-то какие? Погремушки.

– Это как?

– А так! Ты себя послушай, когда ездишь. Гремишь, как трактор по крыше…

– Ну и что? – насупился вихрастый. – Мама сказала – сначала на таких научись, а потом хорошие купим.

– Купим! – фыркнул его приятель. – Ты когда коньки-то в первый раз надел?

– Вчера…

– «Вчера»! А я уже два года катаюсь! Ты сколько раз упал?

– Я не считал. – Парнишка, скривившись, дотронулся до того места, на которое падал особенно часто. Как назло, туда нельзя было надеть защиту, разве что подушку привязать, как советовали сердобольные бабушки, «дежурящие» возле внуков. – Я не виноват, что они такие бегучие! Сами из-под меня выскакивают!

– Да что с тобой разговаривать! Вначале научись на ногах держаться, а уж потом на соревнования записывайся. Адью! – с этими словами юный роллер пронесся по одной из дорожек парка.

Вихрастый парнишка тяжело вздохнул. Он понимал, что приятель прав, но ему так хотелось поскорее научиться! А пока что ничего не получалось: он вчера так часто падал, что руки и ноги, несмотря на защиту, были сбиты в кровь. Да и защита пострадала – левый налокотник треснул и теперь все время сползал. Ясно, что эти штуки не приспособлены для таких неудачников, как он.

Мальчик нашел глазами Аню, недоступную Королеву роллеров. Хрупкая девичья фигурка в красно-желтой футболке мелькала далеко внизу. Было видно, что она движется с бешеной скоростью – вровень с мчащимся по параллельному шоссе автомобилем. Даже быстрее, потому что, когда девушка вышла из виража, расстояние между ней и машиной стало сокращаться. Увидев гонщицу, водитель поддал газа, но ему мешали другие машины, Аня же на своей трассе была одна. Подзадоренная, она все набирала и набирала скорость, хотя, казалось, ехать быстрее уже невозможно. И случилось невероятное – девушка поравнялась с машиной, помахала водителю рукой, начала обгонять автомобиль…

И тут вдруг откуда ни возьмись на трассе появился еще один роллер. Весь в черном, с плоским, коротко остриженным затылком, с развевающимися за спиной фалдами черной ветровки – как коршун. Он мчался так быстро, что вскоре догнал Аню. Некоторое время роллеры на головокружительной скорости ехали вместе и о чем-то говорили. Даже издалека было видно, что Аня недовольна: она резко размахивала руками и мотала головой, явно выражая несогласие. Девочка пыталась отделаться от спутника, но тот не отставал.

Это был роллер высочайшего класса. Он скользил по асфальту, как по льду, его движения были скупы, хорошо рассчитаны, он набирал скорость так легко, что казалось, будто в его ролики вмонтирован реактивный двигатель. Наконец «коршун», так и не добившись своего, свернул на боковую дорожку и вскоре скрылся из виду.

– Новый рекорд! – удовлетворенно крикнул Стас, когда через несколько минут Аня подъехала к нему. – На целых пять секунд быстрее вчерашнего!

Он обнял девушку за плечи, чмокнул в раскрасневшуюся щеку.

– А что это был за тип? Чего ему надо?

– Так, ерунда. Торговец на роликах. Предлагал дешевую защиту.

Тем временем вихрастый продолжал смотреть на Аню. Его восхищение было таким искренним, что не могло не тронуть «королевского» сердца.

– Эй, чумазый, как тебя зовут?! – крикнула Аня, лихо объезжая парнишку.

– Анд… Андрюшка! – заикаясь, произнес тот, чувствуя себя так, словно к нему и в самом деле обратилась настоящая королева.

– А я – Аня!

– З-з-знаю…

– Ты меня знаешь? Откуда? – удивилась девочка.

– Ты – Ко-ко-королева, – выдавил Андрюшка и предательски покраснел, когда Аня рассмеялась.

А потом случилось чудо. «Ее величество» сняла с руки налокотник и протянула мальчику.

– На, возьми на память. Твой левый уже никуда не годится.

– Спасибо! – Андрюшка никак не мог поверить своему счастью. Он не только говорил с Королевой, но еще и подарок получил!

– Да не мусоль ты его! Надевай. Вот так! – Аня помогла парнишке сменить налокотник. А потом, сдвинув ему на лоб кепку, крикнула: – Чего стоишь, Андрюшка? Катайся, пока народу мало! Чтобы научиться, надо много тренироваться!

Кряхтя и неуклюже переставляя ноги, Андрюшка заковылял по дорожке. Колени подгибались и дрожали, он то и дело терял равновесие, нелепо взмахивая руками и изо всех сил стараясь не упасть. Но все равно упал…

Аня, улыбаясь, смотрела ему вслед. Давно ли и она с таким же восхищением наблюдала за своим старшим братом, чемпионом…

Глава 2. С чего все начиналось

Брат Ани, Игорь, – прирожденный роллер. Ему было одиннадцать, когда папа привез из-за границы коньки. Роллерный бум еще не докатился из Европы до Москвы.

– Там этим заняты все! – рассказывал отец, когда они рассматривали фотографии. – Вот, посмотрите, молодая мамаша с коляской – и на роликах! Наверное, ее малыш научится кататься раньше, чем ходить. А вот этому дедушке – восемьдесят восемь! Он рассказал, что ролики ему достались «в наследство» от внука, когда тот вырос. Вот и освоил новый вид спорта, чтобы добро не пропадало. Ему тогда было восемьдесят шесть. И это – не редкие случаи. Продавцы в супермаркетах, почтальоны, разносчики пиццы и рекламы – все на коньках!

Маленькая Анюта завороженно слушала папу. Девочке было всего четыре годика, и большой яркий ботинок с пластиковыми колесами казался забавной, удивительной игрушкой. Посадив в него куклу, она катала ее по полу, представляя, что это автомобиль. Но вскоре кукла лишилась средства передвижения – роликами безраздельно завладел Игорь.

Брат научился кататься в первый же день. Собственно, он даже и не учился – просто встал и поехал, будто это было для него таким же обычным делом, как ходьба и умение говорить.

Была ранняя весна, на земле лежал потемневший ноздреватый снег, по грязным дорожкам текли ручьи. Кататься на улице было еще нельзя, но Игорю не терпелось. Мальчик чуть ли не каждый день надевал ролики и гонял по квартире. Вскоре паркет в коридоре и линолеум в кухне покрылись черными полосами, и мама запретила домашние тренировки.

– Дождись уж весны! – сказала она, оттирая пол. – Все-таки у нас тут не стадион.

Но весна в том году, как назло, запаздывала…

– Ну давай же, давай! – бормотал мальчик, и его маленькая сестра понимала, что он торопит снег, чтобы тот быстрее таял.

Вот сугробы скукожились, сосульки заплакали, и Игорь в первый раз вышел на роликах во двор.

Аня отчетливо помнила этот день. Мама поручила Игорю погулять с сестренкой, а сама ушла на работу.

– Сиди тут и никуда не ходи! – приказал брат, сунув ей в руки лопатку и ведерко, полное формочек. – А я пойду покатаюсь, ладно?

Аня кивнула. За два часа девчушка так и не вспомнила о своих игрушках. Во все глаза она смотрела на Игоря, который, разбрызгивая воду и грязь, под восхищенные крики ребятни носился по дорожкам.

– Давай, Стрелочник, давай!

Стрелочником Игоря звали во дворе и в школе. Кличка образовалась от фамилии Стрельников.

Было скользко, Игорь часто падал, но это не портило впечатления от его езды. Шлепая по лужам, за ним неслась толпа болельщиков. Мальчишки умоляли роллера дать покататься, и, когда тот наконец выдохся, за коньками выстроилась длинная очередь.

Конечно же, многим в тот день как следует досталось дома: ребята перемеряли все дворовые лужи, а количество мокрых курток и рваных джинсов побило все рекорды. Никто, ни один из мальчишек не мог сравниться с Игорем. Анечка видела это, и сердце ее переполнялось гордостью. Она хотела быть похожей на брата, научиться кататься, как он, и даже лучше, чтобы и Игорь тоже гордился ею. Наверное, именно тогда девочка решила стать чемпионкой.

Самому Игорю в тот триумфальный день тоже не удалось избежать родительского гнева: он возвращался с прогулки счастливым, но абсолютно грязным и мокрым.

– Ой, Гарька! Что будет! – Маленькая Анечка, представляя, как рассердится мама, в ужасе прижимала ладошки к щекам.

Вместе с братом они оттирали его джинсы и куртку, а потом мыли ролики – это было труднее всего: грязь набилась в подшипники и под планку. Но им так и не удалось сделать коньки такими же, какими они были утром. Глядя на поцарапанные, битые ботинки, Аня поняла, что у куклы больше не будет машины. Да ни одна уважающая себя дама и не согласится ездить в таком обшарпанном «автомобиле»! Но девочка не особенно огорчалась. Она потеряла игрушку, зато приобрела Мечту.

Время шло. Роликов в Москве становилось все больше, во дворе образовалась целая команда единомышленников. Вначале ребята катались по набережной и на проспекте, а потом, когда был обустроен парк Победы, стали ездить туда. На Поклонной горе собирались роллеры со всего города, устраивались соревнования, бессменным победителем которых был Игорь. Сестренка хвостиком следовала за ним, как верный оруженосец. Но брат не гонял ее: Аня таскала его рюкзак, бегала в киоск за водой и выполняла прочие мелкие поручения. Она отлично разбиралась в фирмах, производящих ролики, в преимуществах и недостатках той или иной модели, в характеристиках колес и подшипников.

Когда Игорь вырос из своих первых роликов, они наконец достались Ане. Коньки были велики, даже если надевать на два носка. Первый день катания запомнился на всю жизнь: скорость, ветер в лицо, мягкое шуршание дорожек под колесиками… С тех пор это были самые приятные ощущения.

Прошло одиннадцать лет. Игорь окончил институт и уже работал, катаясь только изредка, по выходным. А вот его младшая сестренка готовилась к… первым в жизни всероссийским соревнованиям.

Теперь у Ани было три пары коньков – беговые, фитнес и агрессивные (для каждого из видов катания, в котором она собиралась выступать).

Только наивные люди думают, что в одних и тех же коньках можно ездить по перилам и трубам и устраивать длинные прогулки. На самом же деле роллер-спорт объединяет в себе несколько самых разных дисциплин: фигурное катание и хоккей, фитнес и слалом и, конечно же, агрессивное катание. Разве можно представить фигуриста на хоккейных коньках? А горнолыжника на беговых лыжах? Вот так и в роллер-спорте: каждая разновидность подразумевает особое снаряжение.

У коньков роллера, увлеченного агрессивным катанием, самые маленькие колеса. Поэтому не удивляйтесь, увидев здоровенного детину в ботинках с крошечными, будто игрушечными, колесиками. Нет, он не позаимствовал коньки у младшей сестренки-первоклашки. Маленькие колесики помогают ему выделывать невероятные трюки – скользить по трубам, перилам, ребрам ступенек, крутиться на рампе… Именно поэтому у агрессивных роликов иногда нет одного-двух средних колесиков – так удобнее.

Роллеру-гонщику, наоборот, важно, чтобы колеса были большого диаметра и быстро крутились. Его цель – скорость и километраж. Ясно, что на маленьких колесиках много не набегаешь. Поэтому у тех, кто любит скорость, – особые коньки, беговые или полубеговые – с крупными колесами, с «юркими» подшипниками.

У роллера направления фитнес колеса среднего размера, такие, чтобы человек мог и слаломом заняться, и бегом.

У Ани были все три вида – она собиралась выступать в многоборье.

Спортсмены-универсалы – редкость. Среди девушек – особенно. Поэтому ее считали одной из основных претенденток на победу.

Глава 3. Отвергнутое предложение

Аня солгала Стасу. Тот тип, который нагнал ее во время тренировки, вовсе не был торговцем. Вначале она даже испугалась, заметив преследователя. От незнакомца так и веяло опасностью. Про себя Аня даже назвала его «Сумрачный». Она попробовала прибавить скорость, но тот с легкостью догнал ее. Представившись тренером, он предложил выступить на соревнованиях за его команду, пообещав большие деньги.

– Ты подумай, какие перед тобой откроются перспективы! – расписывал он. – Контракты с крупнейшими фирмами, любые коньки, профессиональная фототехника, форма, тряпки, косметика, путешествия – все, что душе угодно! Твоим родителям и за год столько не заработать.

Аня с негодованием отказалась. Как он посмел! Неужели вообще кому-то в голову могло прийти, что Королева предаст свою команду, своих ребят? Она так и сказала этому тренеру. В ответ он зло усмехнулся:

– Думаешь, тебе удастся выиграть? И не надейся! Ты не одна такая крутая! Есть гонщики и посильнее! Но даже если и победишь – ничего не получишь: я вхожу почти во все комиссии оргкомитета и лично позабочусь об этом! Ты еще пожалеешь, что не согласилась, ох как пожалеешь!

Он круто повернул на боковую дорожку и исчез.

Если незнакомец думал, что ему удалось напугать Королеву, то глубоко ошибался. Аня вскоре забыла о неприятном происшествии. Правда, какой-то осадок, связанный с противным типом, нет-нет, да и выплывал из подсознания, но Аня гнала эти мысли прочь, даже не стараясь разобраться, в чем дело. Ее гораздо больше волновали результаты собственного кросса, и когда Стас сообщил, что она установила новый рекорд, девочка почувствовала себя счастливой, как никогда.

Она смотрела вслед маленькому Андрюшке и вспоминала свои первые успехи.

Глава 4. Правило замены

Ей было семь лет, коньки болтались на худеньких ножках, натирая лодыжки, – а ведь она затолкала внутрь целую газету! И ее еще ждал неприятный разговор с папой – газета-то ведь свежая, нечитаная… Но разве могли такие мелочи испортить настроение! Ведь это ее собственные ролики, первые в жизни. Все эти годы она молила родителей о коньках, но те были непреклонны. «Игорь вырастет, получишь его ролики! Мы не рокфеллеры, чтобы на каждого по паре покупать!» – твердо сказала мама.

Наконец Аня дождалась коньков, правда, к тому времени они совсем потеряли вид: за три года брат превратил ее несостоявшуюся игрушку в сапоги-скороходы, прошедшие огонь и воду. Но катались они исправно – Игорь и Аня хорошо ухаживали за ними.

Наверное, первое время Аня смотрелась на своих гигантских роликах ничуть не лучше, чем забавный Андрюшка. Девочка вспомнила о синяках и ссадинах, от которых не спасала никакая защита, о насмешках окружающих, не принимавших ее всерьез. Именно тогда она поняла, что значит страдать от одиночества, – девочек среди роллеров было мало, а мальчишки, даже ровесники, не имели никакого желания знакомиться и дружить с жалким неуклюжим цыпленком в роликах не по ноге.

Постепенно все изменилось. Аня была упорна не по годам. Начиная с ранней весны и до первого снега она тренировалась каждый день, невзирая на погоду. Ее одинокую худенькую фигурку можно было видеть в парке и под проливным дождем, когда вокруг не было никого, кроме бессменных собаководов, и в самое пекло летом, когда даже в купальнике кататься было невыносимо, и в разгар осени, когда ветер кружил и бросал под ноги листья и первые снежинки.

Через несколько лет Анна каталась быстрее и лучше ровесников. Ей дали прозвище Стрелка – отчасти из-за фамилии, а отчасти оттого, что она мчалась со скоростью пущенной стрелы. Теперь в провожающих ее взглядах не было жалости и насмешки, а только восхищение и зависть. У нее появились друзья и единомышленники, среди которых она со временем стала признанным лидером.

Но в главную, «взрослую» роллерскую тусовку девочку не приглашали, несмотря на то что там первенствовал Игорь. А может быть, именно поэтому? Иногда Ане казалось, что брат ревниво относится к ее успехам, словно боясь, что слава сестры затмит его собственную.

Все-таки в один прекрасный день Аня попала в круг роллерской «элиты». Правда, то, как она добилась этого, повергло бы в ужас ее родителей, узнай они о происшедшем. Вполне вероятно, ей навсегда запретили бы кататься или даже отобрали бы ролики.

А случилось вот что. В то время одной из самых рискованных роллерских забав было проскочить перед носом едущего на полной скорости автомобиля. Это, конечно, глупо и опасно, и много раз такие «подвиги» кончались травмами. К тому же подобные выходки – свинство по отношению к ни в чем не повинному водителю. Да и предательство по отношению к своему же брату роллеру: каждый раз после такого инцидента милиция начинала без разбору гонять с трасс всех катающихся. Тем не менее все новые и новые поколения подрастающих роллеров стремились продемонстрировать свое мастерство.

В тусовке самых отчаянных пробежка перед автомобилем была своего рода вступительным экзаменом. Каждый когда-то прошел это испытание, поэтому к тем, кто никогда не рисковал, относились с высокомерной насмешкой. Любой кандидат в «братство избранных» должен был на глазах у остальных перебежать шоссе туда и обратно.

Обычно о том, что кто-то из ребят готовится к «экзамену», становилось известно заранее, и вдоль трассы выстраивалась толпа роллеров, жаждущих зрелища. Аня всегда была против подобных глупостей. Если ей удавалось узнать, кто из претендентов будет перебегать шоссе, она пыталась отговорить безумца.

В тот день сделать это собрался один из совсем зеленых пацанов – Ванюшка Золотарев, Анин ученик и давний приятель. О том, что это будет именно он, Аня догадалась по особенному блеску в его глазах и еще по тому, что он старался не встречаться с ней взглядом.

– Что ты задумал? – строго обратилась она к Ванюшке, почувствовав неладное.

Тот, не поднимая глаз, пробормотал в ответ несуразицу.

– Не ври! Я все знаю! – Аня постаралась взять парня на понт.

– Кто тебе сказал? – вскинулся тот.

Увидев Анины глаза, он понял свой промах, но было уже поздно. Девочка крепко вцепилась ему в руку.

– Я тебя не пущу! – твердо заявила она.

– А я и спрашивать не буду! – огрызнулся Иван. Теперь он смотрел на Аню, как на злейшего врага. – Убегу, и все!

– Убежишь? От меня? Попробуй!

Ваня вздохнул и нахмурился. Анька права! Убежать от нее в этом парке не смог бы никто. Разве что ее собственный брат.

– Ну скажи, зачем тебе это? – принялась увещевать мальчика Аня. – Глупее ничего не придумаешь! Рисковать своей жизнью – и ради чего?

Ваня молчал. Ане казалось, что он не слушает, и все-таки она не оставляла попыток отговорить мальчишку от опасной затеи.

– Не хочешь думать о себе, подумай о других! Нас ведь всех разгонят из-за тебя. Мы не сможем кататься! Неужели ты не понимаешь?

– Мне все равно! – голос его звучал глухо. – Я сделаю это! – упрямо твердил он. – Не сейчас, так завтра или послезавтра! Дождусь, когда тебя не будет, и проедусь.

В голосе мальчика чувствовалась такая решимость, что Аня поняла – его не переубедить.

Тогда она решилась на другое: если ей не удалось отговорить мальчишку, может, это удастся другим, тем, ради которых он собирался сделать глупость. Аня заставила упирающегося Ваню снять ролики (на самом деле она чуть ли не силой стащила их с худеньких оцарапанных ног), а потом, преследуемая криками и руганью, побежала искать брата.

Она нашла Игоря на лестнице – парни тренировались в выполнении элементов повышенной сложности: на полном ходу съезжали по ступенькам, скользили по перилам и вытворяли еще бог знает что. Подозвав брата, Аня попросила его отговорить Ваню от дурацкой затеи.

– И не подумаю! – усмехаясь, отказал Игорь. – Как можно помешать человеку разбить голову, если ее у него нет?

Парни вокруг загоготали. Довольный брат посмотрел на сестру сверху вниз. Он всегда так смотрел на нее в присутствии своих друзей, и обычно Аня негодовала молча, но на этот раз взорвалась. Сколько можно так относиться к ней! Да и к другим тоже! Как он смеет быть равнодушным к чужой жизни! Ну, ничего! Она ему покажет! Навсегда отучит от дешевого высокомерия!

– Ах так? – воскликнула она. – Отлично. А что ты скажешь о «правиле замены»?

«Правило замены» было одним из тех неписаных странных установлений, которые возникали сами собой, ниоткуда, и тем не менее свято соблюдались. Это правило позволяло тому, кто хотел попасть во «взрослую» тусовку, найти себе замену, человека, который согласился бы вместо него перебежать шоссе. Почему-то найти дурачка, «замену», считалось не менее почетным, чем сделать дело самому. Если «замена» справлялся с заданием, его «хозяин» становился полноправным членом избранных.

– А что, он кого-то нашел? – заинтересовался Игорь.

Это было редкостью – не так-то часто попадались желающие ни за что ни про что рисковать жизнью.

– Нашел!

– И кто же это?

– Я!

Это был Анин триумф. Одно слово – и ситуация полностью изменилась! Ни разу в жизни девочка не видела брата в таком потрясении.

– Ты… Ты с ума сошла, Анька! – Игорь схватил сестру за рукав. Теперь никто из его друзей не смеялся, все старательно отводили глаза.

– Не больше, чем ты! И все вы, кто заставляет сосунков рисковать жизнью из-за ерунды!

– Ну хорошо, хорошо! Если ты так настаиваешь, мы примем его!

– Да разве в Ваньке дело! Сегодня он, завтра кто-нибудь другой!

– И что ты предлагаешь? – в разговор вступил друг Игоря Борис.

– Отменить дурацкие экзамены! Запретить малышне бегать по шоссе!

– А как же мы им запретим? Если человек хочет рисковать, его не остановить!

– Борька, погоди! И ты, Ань, не суетись. Это можно обдумать! Но только потом, не наспех! – Игорь волновался.

– Пока ты будешь обдумывать, они себе шеи переломают! – взвилась Аня.

Она увидела, как Ванька уговаривает какого-то пацана дать ему ролики. Дурачок, ох дурачок! Разве можно так рисковать, да еще на чужих колесах! Без тренировки, не зная их хода…

– Так вы будете что-то предпринимать или нет? – снова накинулась она на парней.

Роллеры заспорили. Это было уже кое-что! Но тут Аня заметила, что Ване все-таки удалось уговорить приятеля: он сидел на лавке и натягивал коньки. Надо было спешить!

Бросив компании:

– Все! Пока! Пишите письма! – девочка рванулась наперехват. – Стой! Не надо! Не беги! – крикнула она Ванюшке.

– Как это?

– Я за тебя! Я – твоя «замена»!

С этими словами Аня бросилась наперерез автомобилям. Вой сирен, визг шин, свистки милиционеров, вскрики зевак обрушились на нее, оглушая. Она не помнила, как проскочила самые опасные метры шоссе. Потом ей рассказывали, что со стороны это смотрелось, как жуткий триллер: несколько раз ее едва не сбили, две машины чуть не столкнулись, один раз и она сама, сделав резкий поворот, чудом не упала, но все обошлось. Добравшись до противоположной стороны, Аня тут же повернула обратно – смертельный номер, к ужасу зрителей, повторился.

Первым, кто встретил ее по возвращении, был Ваня.

– Ань! Ты меня спасла. Я бы сам ни за что не смог! Ты только прости меня, ладно? Честное слово, я не знал, что это так страшно! – мальчишка всхлипывал, растирая слезы.

– Ну все, Анька! – подскочивший брат выглядел не на шутку сердитым. – Первый и последний раз прощаю твои фокусы! Радуйся, что я тебе не врезал. Родители сегодня же узнают обо всем!

– Да-да! Пусть узнают! Только всю правду, всю, понимаешь? И о ваших дурацких экзаменах, и о том, сколько сопляков рисковали жизнью при твоем попустительстве. Кстати, имей в виду: я теперь буду «заменой» каждому из них. Ясно? Если все они решат, что им необходимо ваше общество, я готова проложить поперек шоссе свою трассу!

– Ну ладно, ладно! – сдался брат. – Хватит психовать! Я согласен, все это надо менять.

На следующий же день состоялось собрание, на котором было принято решение запретить перебегать шоссе. Для тех, кто хотел вступить в «братство избранных», было решено проводить соревнования, а потом – специальные приемные экзамены на владение техникой.

Анин авторитет среди роллеров укрепился. Она была единственной девчонкой, которая ни в чем не уступала парням, а в смелости и отчаянности – даже превосходила. Именно она выиграла слалом на велосипедной трассе, даже ни разу не затормозив на головокружительных спусках и виражах, в то время как ее соперники один за другим падали или сходили с дистанции. Именно она проехала по перилам моста через Яузу ранней весной, когда воду еще покрывал набухший пористый лед. Постепенно Игорь смирился с тем, что Аня сменила его, став «некоронованной Королевой», а он сам перерос юношеское увлечение.

Глава 5. Стас

Со своим парнем Стасом Аня познакомилась тут же, в парке. Неугомонная роллерша накручивала круг за кругом, когда ее внимание привлек новичок – высокий, симпатичный, но на удивление неуклюжий. Он умудрился свалиться прямо ей под ноги, да так, что Аня споткнулась об него и тоже чуть было не упала. Едва подавив смех, девочка помогла ему подняться: ролики Стаса разъезжались в разные стороны, выскальзывали из-под него вперед или уходили назад – обычная проблема начинающих. Но парень не обижался, а тоже смеялся, и его улыбка, открытая и искренняя, покорила сердце Ани. Ей было тринадцать, ему, как выяснилось, четырнадцать. Она была мастер, он – всего лишь новичок. Но на самом деле не существовало ничего, что разделяло бы их.

Стас очень быстро научился кататься. Ему помогли занятия с Аней. Через два года парень стал лучшим в команде, уступая лишь своей подружке.

– Перерыв! – объявил Стас, когда Аня после очередного круга подъехала к нему.

– Но я не устала! – запротестовала спортсменка. Она действительно выглядела свежей и бодрой, как будто не было километров, преодоленных за последний час.

– Зато я устал без тебя! На, возьми! – Стас протянул Ане веточку едва распустившейся нежно-лиловой сирени.

– Ух ты! Спасибо! – Аня поднесла крупную кисть к лицу, вдохнула нежный аромат. «Как хорошо! Весна! И какой же молодец Стас. Умеет поднять настроение!» Улыбаясь, Королева воткнула ветку в карманчик рюкзака. – Ладно, давай передохнем, – согласилась она.

Они медленно поехали к единственной палатке, открытой в ранний час.

Весенним субботним утром майских праздников в парке было немноголюдно – самые удачные часы для тренировок. Дорожки свободны, лучи утреннего солнца нежны и мягки. То ли будет в полдень! Жара растечется по парку, дорожки заполнятся гуляющей публикой и разгоряченными, потными, гомонящими, бесцеремонными роллерами, которые, толкаясь и уворачиваясь, будут сновать вверх и вниз, как муравьи.

Они купили по банке минералки, уселись за столик.

– О! Надо же! Свисток потерял, – с досадой произнес Стас, оглядываясь. – Шнурок перетерся. Говорил же маме: для свистка цепь нужна, а она шнурок подсунула! И что теперь делать? Как я тобой командовать буду?

– А зачем ты его вообще на шнурок вешал? Сунул бы в карман!

– Да у меня карманов нет, а рюкзак весь дырявый.

– Эх ты! Маменькин сыночек! – засмеялась Аня. – Ждет, пока цепочку ему купят или рюкзак зашьют? Расслабься, тренер!

Аня откинулась в пластиковом кресле, закрыла глаза.

– О чем ты думаешь? – поинтересовался Стас, любуясь тем, как играют на нежном лице тени от молодой листвы.

– Так… Ни о чем, – уклончиво ответила Аня.

На самом деле она думала о Сумрачном. Аня вдруг поняла, какая мысль мучила ее с тех пор, как он уехал. Откуда этот человек столько знает о ней, о ее родителях, о сокровенных мыслях? Профессиональная фотокамера действительно была ее самой большой мечтой. Неужели просто догадался? Нет, не может быть! Или мечты у всех тинейджеров одинаковые?

Понемногу парк стал наполняться другими роллерами. Проезжая мимо Ани и Стаса, они радостно приветствовали пару. Вскоре подтянулись и члены их группы. На всех были желтые кепки с красными козырьками – отличительный признак команды. Эта компания, в отличие от «братства избранных», сформировалась как-то сама собой. Никто никого специально не принимал, не было никаких экзаменов, ребята просто приходили и оставались. Те, кто по какой-то причине не вписывался, потом сами собой исчезали, но таких было немного. Анина тусовка считалась самой клевой. Здесь помогали новичкам и не смеялись над неумехами. Сюда охотно принимали девчонок и малышей.

Это была команда единомышленников. Ребята дружили и встречались не только во время катания. Зимой вместе гуляли, ходили на каток, в кино, на выставки и в театры, праздновали Новый год, помогали друг другу в школьных делах и выручали из разных неприятностей.

И против этой-то команды предлагал Ане выступить какой-то странный, противный человек! Как он мог хотя бы на секунду предположить, что она согласится! Как он мог хоть на мгновение подумать, что ее можно купить!

Глава 6. Подслушанный разговор

– Купить можно все и всех! Меняется только сумма! Запомни это раз и навсегда!

– Вы сами это придумали?

– Нет! Это придумали умные люди задолго до твоего рождения!

– Ваши умные люди были круглыми дураками. Похоже, они всю жизнь имели дело только с такими же жуликами, как вы!

Двое спорили в глухом уголке парка. Это были высокий веснушчатый парень лет шестнадцати, в чьих буйных рыжих кудрях пристроилась синяя кепка с желтым козырьком, и тот самый тренер в черном, который так не понравился Ане. Тренер навис над парнем, как коршун: темные сросшиеся брови его были нахмурены, черные глаза мрачно сверкали. Рыжеволосый роллер стоял, слегка откинувшись от напиравшего на него человека, но в глазах его не было страха, только удивление и упрямство.

– Посмотрим, как ты запоешь, когда выиграешь соревнования! Не думаю, что ты пожертвуешь свой приз на благотворительность.

– Это совсем другое! Это будет честный выигрыш! Я никого не собираюсь обманывать!

– Это будет то же самое! Ты прекрасно знаешь, как организуются такие соревнования и как распределяются призы! Все давно куплено! И если ты что-нибудь выиграешь, то только потому, что за тебя заплатили! Да ты и сам понимаешь. Хочешь оставаться чистеньким, а на самом деле такой же, как все!

– Я вам не верю! – вспыхнув, бросил парень. – Вы врете!

– Говори, да не заговаривайся! А то я могу и обидеться. Или ты забыл, на кого наезжаешь? И про должок свой забыл? Кстати, поменяй-ка кепку! Цвета нашей команды – черные!

– А мне не нравится черный цвет! Я буду выступать в своей!

Мимо спорящих стремительно пролетела тоненькая девичья фигурка. Желтая кепка с красным козырьком удивительно шла к русым волосам. Парень проводил ее взглядом, почти таким же восхищенным, как Андрюшка, отдыхающий неподалеку на траве под кустом.

– Что, понравилась? – усмехнулся тренер. – Да, хороша! Не просто хороша, а супер! Номер один. Среди девушек самая перспективная.

– Скажете, и ее можно купить?

– Можно. Еще как! Только тут нужен особый подход… А знаешь что! Хочешь пари?

– Пари? Какое еще пари?

– А вот такое…

Сидящий в кустах Андрюшка недовольно нахмурился. Ему ох как не нравился этот разговор! Вообще-то он не собирался подслушивать, но эти двое так орали… Особенно взрослый, черный. Парнишка посидел еще немного, потом затянул покрепче бакли и быстро заковылял прочь.

Глава 7. Измена

Жизнь в парке шла полным ходом. На майские праздники должны были состояться соревнования, которые собрали роллеров со всей страны. Ребят притягивали и возможность показать себя, и учрежденные спонсорами призы: зарубежные поездки, контракты на интересную работу, «золотые ролики» – навороченные коньки самой известной фирмы. Кроме того, летом победителей обещали пригласить в известное роликовое шоу. Но, помимо призов, престижа и прочего официального антуража, в воздухе пахло большими деньгами. Поговаривали, что кто-то организовал подпольный тотализатор и заинтересованные лица начали делать ставки. Однако ребят, с радостью предающихся любимому занятию, не волновали сплетни.

Представление, развернувшееся в парке, было великолепным: разноцветные потоки роллеров заполняли дорожки и катились, как воды бурной реки. Быстро находя общий язык, знакомились парни и девчонки. Из-за многолюдства трудно было назвать это тренировкой: слишком уж тесно, и спокойно оттачивать технику не выходило. Получилась огромная тусовка, шоу, где каждый мог показать себя. Ребята присматривались друг к другу, оценивали силы и возможности будущих соперников. Пока что они, конечно, друзья, но вскоре им предстояла жесткая, бескомпромиссная борьба, которая должна выявить сильнейших.

Верная себе Аня, потолкавшись немного в толпе, съехала на боковую дорожку и перебралась в глухой уголок парка. Толпы роллеров пока что не добрались сюда, и можно было спокойно покататься.

Вначале девушка думала, что вообще оказалась здесь одна. Но потом поняла, что это не так. Вскоре она заметила, что этим же маршрутом следует незнакомый рыжеволосый парень. Он то обгонял Стрелку, то отставал от нее. Исподтишка она разглядывала его: техника отличная – на уровне Стаса, а то и лучше (а ведь среди ровесников Стас был основным претендентом на победу!). Значит, вот он, его конкурент! Интересно, кто этот парень и откуда? На его рыжих кудрях синяя бейсболка желтым козырьком назад, на ранце болтается серебристый брелок – дракончик. Суеверный! Из какой же, интересно, команды? Из «Питерских райдеров» или из «Уральских громил»? Или из этих, как их там, «Колес Сыктывкара»? А, ладно, какая разница! Потом все выяснится. Сейчас надо работать, а не отвлекаться на посторонние мысли.

Аня попыталась оторваться от спутника, при первой же возможности свернув на мало кому известную, теряющуюся в кустах дорожку. Но не тут-то было! Парень следовал за ней как приклеенный.

Аня прибавила скорость. Преследователь не отставал. По промелькнувшей на его лице улыбке девочка догадалась, что тот воспринял ее ухищрения как вызов.

Ах, так! Ну хорошо же. На одном из поворотов, когда парень скрылся из виду, Стрелка сошла с дорожки и спряталась в кустах. Рыжий проехал мимо через секунду. Подождав немного, Аня выскользнула из укрытия и направилась в противоположную сторону.

Вскоре она выехала на аллею Влюбленных – на пути стали попадаться парочки. Некоторые устроились на скамейках среди кустов, другие расселись прямо на газоне, третьи расположились в лесочке под елочками. Немного завидуя беззаботным счастливым людям, Аня мчалась мимо, думая о Стасе, потом решила свернуть на боковую тропинку. Не снижая скорости, она резко повернула и, споткнувшись, чуть было не упала: прямо перед собой она увидела Стаса – своего Стаса! – стоящего под елкой в обнимку с какой-то незнакомой девицей. Ревнивым взглядом Аня отметила, что девица очень даже симпатичная: короткие, чуть вьющиеся светлые волосы, огромные, вполлица, карие глаза в обрамлении черных ресниц, легкий спортивный костюм обтягивает изящную фигурку…

Резко затормозив, Аня остановилась. Кровь прилила к лицу. От обиды она готова была расплакаться. Это ее-то парень, который каждый день изобретает новые слова любви, который еще вчера клялся, что никогда и ни за что не полюбит другую! Предатель! Девушка вырвала из кармашка рюкзака ветку сирени и, изломав, бросила себе под ноги.

А потом решительно направилась в сторону парочки. Сейчас она выскажет все, что думает!

Глава 8. «Страшная» месть

Но едва лишь она сделала несколько шагов, как увидела рыжеволосого парня – и тут же на ум пришла другая идея. Зачем ругаться и портить себе нервы? Почему бы не отплатить Стасу такой же монетой?

Стараясь, чтобы ее голос звучал как можно громче, девушка крикнула:

– Эй, ты! Да-да, рыжий, я к тебе обращаюсь! Поди-ка сюда! Как тебя зовут?

– Меня? – Подъехавший парень выглядел опешившим.

Еще бы! Недавно девчонка бегала от него, как от чумы, а теперь сама завязывает знакомство!

– Да-да! Тебя!

– Егор. Можно просто Гоша.

– А я – Аня! Не хочешь прокатиться?

Хочет ли он! В данный момент это было для Егора неслыханной удачей. Прокатиться с самой Королевой! О таком он и мечтать не мог!

А Аня, украдкой оглянувшись, была счастлива увидеть недоумение и растерянность в глазах Стаса. «Так тебе и надо!» – с торжеством подумала девочка, срываясь с места и не замечая, что Стас ринулся следом.

Роллеры покатили вниз, постепенно наращивая скорость. То и дело им приходилось обгонять других спортсменов, так что скоро спуск превратился в слалом, а потом и в необъявленное состязание.

Егор понял, что все рассказы о легендарной девчонке – не выдумки. Казалось, Аня не знала страха: через трещины и бугорки дороги она перескакивала на полном ходу, на крутом склоне не тормозила, на высокой скорости выполняла элементы фигурного катания – и это несмотря на толпы народу вокруг!

Аня тоже убедилась, что рыжеволосый спутник – отличный роллер, который мог бы соперничать со Стасом. Вон как легко и непринужденно он двигается – ни малейшего напряжения, хохочет и болтает, как будто они сидят за столиком в кафе.

Егор охотно отвечал на вопросы Ани, с удовольствием рассказывая о себе. Глядя на его раскрасневшееся улыбающееся лицо и счастливые глаза, девочка вдруг в какой-то момент совершенно забыла о Стасе и о мести.

– У тебя есть мечта? – спросил Егор, когда они, порядком устав, нашли свободную скамейку.

– А как же! – ответила Аня. – Цистерна пепси и вагон мороженого.

– Уно моменто! – парень понимающе кивнул. Он отъехал к киоску и через минуту вернулся с двумя бутылками воды и двумя рожками мороженого. – Это, конечно, не цистерна и не вагон, зато холодное, как с полюса…

– Спасибо! – Аня, закрыв глаза, с наслаждением откинулась в пластиковом кресле. Запотевшая бутылка приятно холодила ладони, уставшие от защиты. – Если серьезно, у меня целых три мечты, – сказала она после того, как бутылка наполовину опустела.

– Да? И какие же?

– Только не смейся, ладно? Мечта номер один – выступать в цирке, мечта номер два – пролежать целую ночь на траве, глядя на звезды, а мечта номер три – прокатиться в метро в кабине машиниста.

Егор присвистнул.

– Нестандартно! Но, по-моему, вполне осуществимо. Кстати, насчет «пролежать целую ночь на траве». Это ведь можно сделать в любой момент! Просто выходишь ночью на улицу…

– …заваливаешься на газон, – подхватила Аня. – И портишь все дело! Все не так просто. Мечта должна оставаться мечтой. А если ее осуществить – она пропадет!

– Но тогда появится новая! – не согласился Егор. – Мечты обязательно надо осуществлять, чтобы не чувствовать себя неудачником.

– Возможно, ты и прав… Что ж, в таком случае некоторые мои желания близки к осуществлению.

– Я тебе о том и говорю! Вот выиграешь соревнования и попадешь в какое-нибудь роллер-шоу. По-моему, они как раз в цирке и выступают!

– Осталась самая мелочь – выиграть! – усмехнулась Аня. – Но даже если это и не произойдет, я думаю, что не умру. И вообще, у меня есть глубокое подозрение, что неудачников не бывает.

– Как это?

– А вот так. Каждый человек в чем-то счастлив, а в чем-то – нет.

– Даже бомж?

– Даже бомж. А что тут такого? Знаешь, это, кажется, Стендаль говорил: «Человек живет на земле не для того, чтобы стать богатым, но для того, чтобы стать счастливым». Понимаешь? В жизни бродяги есть свой кайф. Вот уж кто целую ночь может смотреть на звезды! Самая полная свобода, от всего!

– Да уж! От жилья, тепла, еды, денег… Ты что, серьезно? Ну ты и ду… то есть романтик! Я думал, таких не бывает, – покачал головой Егор. – Ты сама подумай, что говоришь-то! А болезни? А грязь, вши, запах?

– Эх ты, цивилизованный человек! Испорченный шампунями, дезодорантами, зубными пастами! Неужели тебе никогда не хотелось послать все к черту, не умываться, не причесываться, не чистить зубы?

– Ну в детстве вообще-то бывало… Нет, вру. Не только в детстве. И сейчас тоже бывает. Но это не значит, что я и в самом деле готов все бросить и уйти куда глаза глядят! Какое может быть счастье в голоде, холоде и нищете? Копаться в помойке, собирать бутылки…

– А я тебя к этому не призываю! – засмеялась Аня. – Просто хочу доказать, что жизнь – смесь и хорошего, и плохого.

– Не убедила! У известной певицы этот баланс несколько иной, чем у бомжа, разве не так?

– Ты думаешь, жизнь известной певицы – сахар? За успех всегда приходится платить. За большой успех и плата будет больше. Например, у известной певицы могут выпасть все волосы.

– Ну и что? Никакая это не неудача! Наоборот, даже круто…

– Или у нее в доме сразу после ремонта случится пожар.

– Это и не у певицы может случиться!

– Или же самолет, в котором она летит, разобьется! Или она попадет в аварию! Ты ведь знаешь, со знаменитостями неприятности случаются чаще, чем с простыми смертными!

– Ну ты и садистка! – Егор покрутил пальцем у виска. – Надо же такое придумать!

– Или ей не повезет в любви! – гнула свое Аня.

– Очень ей нужна любовь! – фыркнул Егор. – Знаменитым и без нее хорошо!

– Как это хорошо? – возмутилась Аня. – Любовь – это лучшее, что есть в жизни!

– Только для сентиментальных дурочек вроде тебя! – довольный ее возмущением, поддразнил Егор. – А нормальные люди могут прекрасно прожить и без любви!

– Это не нормальные люди, а испорченные! Только влюбленный имеет право на звание человека!

– Ну ты загнула!

– Это не я, а Александр Блок.

– Кто-кто?

– Поэт был такой… Да что тебе объяснять!

– Почему?

– Ты не поймешь. Это для умных!

– Ах так… – Егор скомкал обертку от мороженого, запустил в Аню.

Девушка увернулась, вскочила на ноги, помчалась по аллее. Егор рванулся следом. Некоторое время они гонялись друг за другом, потом снова поехали рядом, продолжая разговаривать. В первый раз за последние недели Аня не вспоминала не только о Стасе, но и о тренировке.

А вот Стас только и думал, что о Стрелке. С того самого момента, как он увидел, что она подзывает к себе рыжеволосого парня, мир перевернулся. Едва простившись с Марикой (так звали его новую знакомую), Стас ринулся за парочкой. Однако оба роллера катались так быстро, что вскоре оторвались от него, а потом и вовсе растворились в густой толпе. Стас в отчаянии метался по парку, но найти беглецов никак не мог.

Глава 9. Происшествие во время грозы

Время пролетело незаметно. Когда роллеры наконец отвлеклись от своего разговора, оказалось, что парк почти опустел. Стемнело, небо покрылось тяжелыми тучами, резкие порывы ветра вздымали волны пыли.

– Будет гроза! – Аня старалась перекричать ветер. – Надо возвращаться!

– Давай напоследок еще один круг!

Предложение было заманчивым. На пустых дорожках можно было разогнаться в полную силу, и девочка согласилась.

Уже накрапывал дождь, ветер разбрызгивал фонтаны, гнул к земле деревья, обламывая ветки. Только эти двое, да Стас, да еще несколько таких же, как он, сумасшедших колесили по парку в надежде урвать последние минуты более-менее сухой погоды.

Гроза разразилась как раз в тот момент, когда у Ани на ходу треснула шайба правого ботинка.

– Езжай, я догоню! – крикнула она Егору, надеясь быстро починить ролики – инструменты и запаска у нее всегда были с собой.

Девочка успела резко притормозить, запрыгнуть на газон и спрятаться под елкой, когда вокруг загрохотало и с неба обрушились потоки воды. Стрелка выглянула из-под веток – Егора нигде не было видно. «Наверное, спрятался где-нибудь впереди», – подумала она, быстро орудуя инструментами. Поломка была пустячной, но из-за сгустившейся темноты и дождя, который вмиг просочился сквозь ветки, ремонт затянулся.

А Егор, возбужденный скоростью и хлещущим дождем, даже не думал останавливаться. В восторге от нового знакомства, первой в этом году грозы, сверкания молний и грохота грома парень мчался, рассекая ручьи, подставив лицо дождю, широко раскинув руки. Он орал во все горло какую-то песню и чувствовал себя абсолютно счастливым.

Гоша не слышал окрика Ани, заглушенного шумом дождя, и все еще был уверен, что спутница следует за ним, просто немного отстала. Какая же отличная девчонка! Не гордячка и не зануда. И совсем не выпендривается. Не то что Марика, его напарница по команде. Катается ничуть не лучше Ани, а воображает из себя! Если что не по ней – капризничает, закатывает истерики, тоже мне звезда! Правда, Марику он раскусил не сразу, только после целого года прогулок и поцелуев…

«Как это они так катаются? – с завистью наблюдал за роллером Андрюшка. – Как будто нет никакой грозы!» Мальчик пережидал дождь в кустах – боялся ехать по мокрому. Можно было, конечно, переобуться и бежать домой, но Андрюшке было стыдно уходить раньше, чем Стрелка. Неужели он такой слабак, что уступит девчонке, пусть даже Королеве?

Не найдя Аню на боковых дорожках, Стас развернулся, выехал на аллею Влюбленных и тут же упал, споткнувшись о лежащую поперек дороги огромную ветку. Оглушенный, он несколько секунд лежал, не ощущая боли, и лишь потом почувствовал, как заныл ушибленный бок. А когда поднял голову, то увидел, как к коряге на огромной скорости приближается тот самый рыжий, с которым каталась Аня. Все еще не пришедший в себя Стас не успел даже крикнуть, чтобы предупредить об опасности, а соперник, подставляя лицо дождю, не смотрел под ноги. Да если бы и смотрел, вряд ли успел бы затормозить. Стас лишь услышал рядом с собой глухой удар, звук падающего тела и короткий вскрик.

Широко раскрытыми глазами Андрюшка глядел на упавших роллеров. Он хотел броситься на помощь, но коленки вдруг подогнулись, и парнишка без сил опустился на землю. И зачем только родители подарили ему эти ролики! Сидел бы себе у телевизора или за компьютером, колесил бы по виртуальным дорожкам… Тихо, спокойно, сухо, никаких ссадин и синяков…

Трагическую сцену наблюдал еще один зритель, вернее, зрительница – светловолосая девушка, та, с которой Стас стоял под елкой. Но если Андрюшка чуть не плакал, то она, наоборот, даже не старалась скрыть радость. А если бы кто-то в тот момент мог услышать, что она говорила, то поразился бы.

– Йес! Класс! Все идет как надо! – шептала девчонка, глядя на парней.

Глава 10. Встреча с заклятым врагом

Наконец-то Аня справилась с поломкой и, выскочив прямо под дождь, помчалась за Егором. Надо было догнать парня и попрощаться, а заодно узнать, когда он в следующий раз появится в парке.

Несмотря на высокую скорость, вмиг промокшая девушка замерзла. Стуча зубами, спускалась она по Свадебной аллее, но вокруг было пусто. «Куда же он мог подеваться?» – недоумевала Стрелка. Она два раза чихнула и, почувствовав легкий озноб, занервничала: не хватало еще простудиться накануне соревнований!

Впереди была развилка. Интересно, куда же свернул ее новый знакомый? Аня слегка притормозила и увидела в самом начале аллеи Влюбленных какую-то вещицу. Наклонившись, она узнала серебряный брелок-дракончик – талисман Егора. Значит, он поехал сюда.

Аня подхватила брелок, прицепила на рюкзак и свернула на аллею Влюбленных. Мокрые ветки хлестнули по лицу, сверкнула молния. Ослепленная дождем, оглушенная громом девочка мчалась вниз на автопилоте и пришла в себя лишь тогда, когда заметила, что впереди, в конце спуска, происходит что-то неладное. На земле лежал человек, а чуть в стороне двое парней потрошили рюкзак. Их реплики достигли Аниных ушей:

– Что у него там? Кошелек? Давай сюда! Документы? Нету? А карманы проверил?

– Борька, а он правда живой? Он ласты не склеил?

– Да живой, живой, не трясись! Видишь, шевелится. Часы снял? А теперь раздевай его! Костюмчик-то фирменный. И ролики, ролики стаскивай! Да расстегни ты их сначала, придурок!

Мародеры не замечали приближавшейся девушки: гром и шум дождя заглушали мягкий ход роликов. А бесстрашная Королева оцепенела от ужаса: что здесь происходит, почему один из парней лежит и почему двое других роются у него в рюкзаке? Неужели напали, а теперь грабят?

Затормозив, Аня проехала еще немного, и сердце ее замерло: в одном из грабителей она узнала своего давнего врага, известного дворового хулигана Борьку Следковского по прозвищу Селедка. Их взаимная ненависть началась с той поры, когда Ане разрешили гулять одной. Огромный неуклюжий парень с маленькими поросячьими глазками (Стрелка всегда считала, что ему больше подошла бы кличка Боров или Свин), казалось, только и поджидал, когда девочка выйдет во двор. Он и его команда тут же окружали ее, отнимали игрушки, деньги, которые Ане давали на мороженое, налепляли на волосы жевательную резинку, весной толкали в лужи, а зимой закидывали снежками. Больше всего хулиганов бесило, что Аня никогда не плакала и не просила пощады. Сжав губы и насупившись, она смотрела на обидчиков полным ненависти, непокорным взглядом. Страха в этом взгляде не было никогда, хотя в душе маленькая девочка очень боялась. Не потому, что Борька однажды сказал ей: «Расскажешь взрослым – убью!» – а потому, что знала: после такого рассказа родители больше не будут выпускать ее во двор одну. Ходить за ручку с мамой было еще хуже, чем терпеть издевательства Борькиной компании.

Стрелку спас брат. О проблемах сестренки ему рассказали друзья. Игорь так накостылял Борьке, что с тех пор тот и близко не подходил к девочке. Но она знала: парень затаил обиду и при случае готов отомстить. Он только и поджидает, когда кто-нибудь из Стрельниковых попадется ему на узкой дорожке.

И вот сейчас она лицом к лицу встретится с Селедкой как раз на одной из тех самых дорожек. Аня испугалась. Она огляделась: дождь, вокруг – никого. Только она, лежащий парень и те двое. Да, силы явно неравны!

Аня заколебалась и притормозила. А почему, собственно, они должны встретиться? Почему бы, пока ее не заметили, не повернуть обратно и не обратиться в милицию? В парке всегда дежурили милиционеры, со многими Аня была знакома. Ясно, что профессионалы справятся с этим делом лучше! Так и надо поступить, и поскорее, чтобы этих гадов взяли с поличным.

Аня сорвалась было с места, но тут к ее ногам подкатилась отфутболенная кем-то из мародеров кепка. Синяя с желтым козырьком. Та самая, в которой катался сегодня Егор. Егор?! Неужели распростертое на мокром асфальте тело – это он? И это его сейчас грабят двое подонков?!

Забыв об осторожности и не раздумывая больше, Аня рванулась к грабителям с криком:

– Прекратите! Прекратите немедленно!

Те, испуганные воплями неизвестно откуда появившейся девчонки, отпрянули и бросились было бежать, но Борька, обернувшись, узнал Аню и увидел, что она совершенно одна. Парень остановился и, гадко улыбнувшись, двинулся навстречу…

– Какая удача! Кто бы мог подумать! Сама Стрелка! А где же твой братик-телохранитель? Неужели наша Королева совсем одна? Ай-ай-ай, какое несчастье!

На секунду у Ани снова появилось желание развернуться и бежать что есть мочи. Не будь здесь Егора – а это действительно был он, теперь она узнала, – девочка так бы и сделала.

Но Стрелка не могла бросить Гошу. Кроме всего прочего, ведь это по ее вине он сейчас лежал здесь! Если бы не глупая месть Стасу, ничего бы не случилось, и парень давно уехал бы из парка. Значит, бежать нельзя. Что же делать? Может, попробовать заморочить Борьке голову? Собрав все силы, Аня гордо вскинула голову и улыбнулась:

– С чего это ты взял, что я одна? – ах, как трудно было сделать так, чтобы голос не дрожал! – Игорь! Игорек! Ты едешь?

Парни замерли. Селедка нахмурился, недоверчиво глядя на Аню. Мысли в его маленькой головке шевелились медленно и туго. Врет девчонка или нет? А ну как сейчас действительно притащится ее брательник! Связываться со Стрельниковым-старшим Борьке совершенно не хотелось.

– Брат, кстати, тоже не один, – продолжала Аня. – У нас теперь собака. Знаешь какая? Ротвейлер. Огромная, как танк. Зовут Ирма.

Борька озадаченно молчал. А Стрелка тараторила, не переставая:

– Правда, пока не поддается дрессировке. Недавно на двух теток во дворе напала. Пришлось платить штраф! А знаешь почему Ирма на них накинулась? Учуяла, что от них селедкой воняет. Псина просто звереет от этого запаха! Вот теперь и гуляем с ней под дождем, чтобы никого не покусала.

«Господи, что я несу!» – с ужасом думала девочка.

У них никогда не было собаки. Тем более ротвейлера! Всю эту чушь про нападение на теток она выдумала прямо сейчас. Неужели Борька поверит?

Он поверил, потому что отступил на шаг и озабоченно спросил приятеля:

– Слышь, Серый, а от меня селедкой не несет?

Свое прозвище Борька получил не только из-за фамилии, а еще и из-за патологической любви к селедке, которую, по слухам, он мог есть каждый день на завтрак, обед и ужин. Селедочный запах стал для него такой же неотъемлемой частью, как стоптанные кроссовки и татуировка на правой руке.

Аня немного приободрилась. Она уже надеялась, что ей удастся обвести тупого Селедку вокруг пальца, но тут вмешался его напарник, Серый.

– Да что ты ее слушаешь, баклан! – презрительно усмехнулся он. – Ты что, не видишь? Она же гонит!

Этот парень оказался явно умнее. С забившимся, как мотылек в стакане, сердцем Аня поняла, что ее раскусили.

– И брата никакого здесь нет! Если бы кто тут был, то давно бы пришел! Она нас разводит, почти крутит!

– Разводит? – глаза оскорбленного Селедки наливались кровью. – Нас?

Аня увидела, как его толстые пальцы сжались в кулак. Что же делать? Что же ей теперь делать?!

Глава 11. Неожиданное спасение

Трель свистка прозвучала так резко и пронзительно, что перекрыла шум дождя.

– Что это? – Селедка испуганно пригнулся. – Откуда?

Свисток заливался, не переставая, потом к одинокой трели присоединились другие, послышался топот и крики.

– Менты! – с ужасом прошептал Селедка, выворачивая карманы. – Ноги, Серый!

Побросав награбленное, парни бросились в кусты. Вскоре оттуда донеслись звуки борьбы и отчаянные вопли.

Аня больше не следила за хулиганами. Едва лишь те скрылись, она бросилась к Егору. Слава богу, жив! Правда, до сих пор не пришел в себя. Стрелка несколько раз встряхнула его, похлопала по щекам – бесполезно, парень лежал неподвижно, с плотно сомкнутыми глазами. Тогда она попыталась оттащить его под дерево на сухой клочок асфальта, но ее остановил подошедший охранник. Это был бывший милиционер, толстый усатый дядька по имени Павел Кузьмич, один из тех, кто часто патрулировал в парке. Охранники и самые заядлые роллеры давно и хорошо знали друг друга. Присев на корточки, Павел Кузьмич осмотрел Егора и сказал:

– Не трогай его! При некоторых травмах пострадавшего нельзя перемещать. Милиция и «Скорая» вот-вот подъедут. Лучше сделаем так. – Он снял форменную куртку и укрыл Егора. – Что тут произошло?

После Аниного рассказа охранник вздохнул, задумчиво покрутил ус.

– Значит, что именно с ним случилось, ты не знаешь? – уточнил он.

Аня молча покачала головой. Она сидела на асфальте рядом с Егором и сжимала в ладонях его холодные пальцы, словно пытаясь отогреть их.

– А что за парень, откуда?

– Знаю, что зовут Егор. Больше ничего. Мы только сегодня познакомились.

– Да, негусто. Документов нет, мобильника тоже, личность установить будет трудно. Узнать хотя бы, из какой команды… Столько народу на соревнования понаехало! Постой-ка… Дай-ка сюда его кепку! Так. Синяя, с желтым козырьком. Не помнишь, чьи это цвета?

Аня пожала плечами. Команд было так много, что она пока ничьих цветов не запомнила.

– Побудешь с ним? Я пойду встречу машину. – Павел Кузьмич кряхтя поднялся. – Ох, и опасный у вас спорт, Аня! Я своих внучек за километр к вам, роллерам, не подпущу! – с этими словами он исчез за пеленой дождя.

Королева снова осталась одна. Дождь, как назло, не прекращался. В другое время Аня радовалась бы первой в этом году грозе, но теперь, когда она насквозь вымокла и дрожала, было не до любви к природе. Парень рядом с ней не подавал признаков жизни. Девочке казалось, что прошло уже не меньше часа. «Где же «Скорая» и милиция? Почему так долго не едут?»

На самом деле обе машины приехали почти одновременно ровно через десять минут. Выскочившие под дождь медики и милиционеры застали печальную картину: мокрую продрогшую девушку с посиневшими от холода губами и распростертое на земле тело бесчувственного парня.

Пока врач осматривал Егора, Ане пришлось повторить свой рассказ. Она постаралась вспомнить все с того момента, как наткнулась на грабителей, и подробно описала Селедку и Серого, умолчав только о давней вражде.

Егор пришел в себя, едва машина тронулась. Он вдруг открыл глаза и уставился на Аню.

– Он очнулся! – вскрикнула Стрелка. – Он открыл глаза!

В больнице врач, осмотрев парня, удовлетворенно кивнул.

– Ну ты, брат, в сорочке родился! Синяков и ссадин не пересчитать, а перелома – как будто ни одного! Похоже, ты умудрился отделаться только легким сотрясением. Глядишь, на выходные домой отпустят!

Аня с облегчением перевела дух и улыбнулась Егору. Однако тот никак не отреагировал. Сжав губы и нахмурившись, парень молча смотрел в одну точку и выглядел так, как будто бы перед ним вдруг встала неразрешимая задача.

Глава 12. Побег

Егор молчал, когда врач в приемном отделении расспрашивал его, молчал, когда медсестра пыталась выяснить его имя и адрес. Не заговорил он и тогда, когда его отправили в палату.

– Доктор, что с ним? – глядя вслед, спросила Аня – она все время была рядом, и сердце переполнялось жалостью.

– Последствия шока. Результат падения и сильного удара головой.

– А когда это пройдет?

– Трудно сказать, – уклончиво ответил врач. – В таких случаях значение имеет окружающая обстановка. В благоприятных условиях выздоровление наступает быстрее. Так как, ты говоришь, его фамилия? И адрес?

– Я не знаю, – честно ответила Аня. – Мы с ним только сегодня познакомились.

– Что ж, сегодня, так сегодня, – покачал головой врач. – Но в ближайшие дни это надо выяснить и сообщить его родителям – нужны его паспорт и полис. И не волнуйся, все будет в порядке. Иди домой. Звони в справочную, и тебе все расскажут про твоего приятеля. Если хочешь, можешь навестить его – у нас посещения ежедневно с пяти до семи.

…Егор стоял у окна и молчал. Соседи по палате уже поняли, что пытаться заговорить с ним бесполезно. За спиной «немого» новенького пациент в синей пижаме со вздохом покрутил пальцем у забинтованного виска. Трое других, разыгрывающих партию в дурачка, понимающе кивнули.

– Эй, партизан! Ты бы лучше лег! – крикнул Егору лежащий у стены мужичок с ног до головы в бинтах. – Ушибленному организму отдых нужен.

Но Егор продолжал молчать, никак не показывая, что слышал.

– Так он, может, того? Не только немой, но и глухой? – высказала предположение Синяя Пижама.

– Точно! Глухонемой! – кивнул один из игроков. – Не повезло бедолаге.

– А у нас в деревне и не такое было, – сказал мужичок у стены. – Одной бабе бревно по голове стукнуло. Так она целых пять лет молчала! А заговорила, когда на нее кирпич с крыши упал.

– Она у вас что, на стройке прорабом работала? – загоготали игроки.

– Не-а, дояркой на ферме! Здание старое, разваливалось, а на ремонт денег не хватало.

Все взглянули на Егора, ожидая его реакции на веселый рассказ. Но тот не слышал разговора. Боли от ушибов он тоже не чувствовал. Парень молча смотрел на прыгающие под дождем листья, а потом потянулся к щеколдам и открыл окно.

– Э-э-э! Ты чего это, парень! – Мужичок у стены натянул на себя одеяло. – Закрой! Холодно ведь!

Но остальные поддержали Егора:

– Молчи, Семеныч, дай хоть чуть-чуть воздуха глотнуть! Всю палату прокурил, дышать нечем.

– А где же мне курить-то! Я не виноват, что на цепи! – плаксиво оправдывался мужичок, демонстрируя закованную в гипс ногу на вытяжке.

От свежего, пахнущего сиренью и дождем воздуха Егору стало легче. Правда, не настолько, чтобы улеглось беспокойство. Он действительно на время стал глухим и немым. Не потому, что не мог слушать и говорить, а потому, что пребывал в смятении, которое постепенно сменялось отчаянием.

Он ничего, абсолютно ничего не помнил! Ни своего имени, ни возраста, ни адреса. Придя в себя, он обнаружил, что мир стал чужим. Он не узнавал людей, которые были вокруг, – а может, и не должен был их узнавать? Он не помнил, что с ним случилось. В приемном что-то расспрашивали о катании на роликах – так это он на них катался? Оказалось вдруг, что у него нет ответа ни на один вопрос, а вопросов – миллионы. Воспоминания исчезли, их как будто стерли ластиком. Он ощущал себя потерянным, брошенным, испуганным и страшно одиноким.

«Отвлекись, – уговаривал он себя. – Так нельзя. Если ты еще немного подумаешь об этом, то сойдешь с ума!»

Но он не мог не думать. Разум отчаянно искал выход. Должен же быть хоть кто-то, кто помог бы ему! Но кто? Рассказать врачу? Тогда его запрут в психушку. Поделиться с соседями по палате? Да они его на смех поднимут. Неужели выхода нет? Парень совсем было пал духом, когда случилось чудо.

В сумерках за окном он увидел девушку. Она медленно шла по кленовой аллее, плечи устало поникли под тяжестью рюкзака.

– Аня! – сказал Егор.

Это было первое слово, что он произнес за последние часы. Первое, что вспомнил с тех пор, как очнулся!

– Братва, гляди-ка! У партизана голос прорезался! – изумленно присвистнул парень в синей пижаме. Он пытался настроить стоящий на столе маленький телевизор на программу новостей. – Триумф отечественной медицины! Больной выздоровел через два часа после госпитализации!

– Давай, парень, давай! Изобрази еще что-нибудь! – принялись подбадривать Егора остальные.

– Аня! – повторил Егор уже громче, удивляясь самому себе. Ее имя было единственной ниточкой, связывающей его с окружающим миром.

Девушка не обернулась: из-за дождя она не слышала окрика.

И тогда Егор вскочил на подоконник и закричал что было сил:

– Аня! Постой! Не уходи!

Девушка вздрогнула и остановилась. А потом обернулась и увидела, как из проема освещенного окна под восторженный рев больных навстречу ей шагнула фигура Егора. Аня метнулась обратно и успела подскочить к парню как раз в момент, когда тот приземлился на газон. Прыжок с подоконника второго этажа был не таким уж страшным, но все же достаточно опасным.

– Ты что! Сумасшедший! – набросилась она на смельчака. – Не нападался еще? Синяков тебе мало?

– Забери меня отсюда! – твердил Егор. – Пожалуйста! Забери, или я сам сбегу.

– Ну хорошо, – неуверенно проговорила Аня. – Давай попробуем… Где твои вещи?

– Там, наверху, – Егор показал на окно. – Эй, народ! Скиньте мое барахло!

– Держи! – На газон рядом с ребятами упал тюк с одеждой и рюкзак.

Обитатели палаты столпились у окна. Телевизор был забыт.

– Что там? Чего там происходит? – волновался Семеныч.

Он отчаянно стучал кулаком по стене, пытаясь привлечь к себе внимание.

– Партизан и девчонка сбежали! – возбужденно комментировал парень в синей пижаме. – За ними гонится охрана. Да куда им, боровам, они и бегать-то не умеют!

– Поужинали только, вот и отяжелели, – усмехнулся Семеныч.

– А наши-то, наши! Гляди, что вытворяют! Ролики надели. И теперь смываются от охранников на роликах! Ух ты! Вот это класс! Особенно девчонка. Я бы в такую и сам влюбился!

– Да, любовь – страшная сила, – вздохнув, проговорил Семеныч. – Вот у нас в деревне…

Но его никто не слушал. Все продолжали обсуждать необычное происшествие.

– Как они перед троллейбусом прошмыгнули! Это же просто экстрим какой-то!

– А девчонка-то, ракета! Как она «мерс» подрезала! Пигалица, а такое на роликах вытворяет!

– Неудивительно, что парень заговорил. У меня бы от такой тоже голос прорезался!

– Вон, смотрите, охранники возвращаются. Сейчас придут к нам дознание проводить.

– Пусть идут. Уж мы им скажем! Уши завянут.

Глава 13. Я ничего не помню!

– Ты уверен, что мы все делаем правильно? – спросила Аня, когда они, избавившись от преследователей, отъехали от больницы на безопасное расстояние.

Егор кивнул. После побега он чувствовал себя гораздо лучше.

Ребята медленно катились по мокрому тротуару.

Прохожих в этот вечерний час было немного, хотя дождь и прекратился.

– Слушай… А почему ты молчал тогда в больнице? Когда тебя врач расспрашивал? Нарочно или… или, может, нам все-таки стоит туда вернуться?

– Нарочно. Понимаешь, я… В общем, я ничего не помню.

– Как это? – от удивления Аня не успела затормозить и, врезавшись в бордюр, едва устояла на ногах.

– Только тебя… Твое имя. А все остальное – забыл.

– Все-все?

– Все-все. Потому и молчал. Подумал, сейчас начнут спрашивать про день недели, число, год, месяц… Выяснят, что я ни бум-бум, и отправят в психушку.

Пораженная Аня чуть было не сказала: «А может, тебе и вправду туда надо?» – но вовремя спохватилась. «Какая же я бесчувственная!» – мысленно обругала она саму себя. Парень надеется на нее, ищет защиты, а она малодушно хочет отгородиться от его проблем.

Потом девочка чуть не спросила: «И что же нам теперь делать?» – но поняла, что глупо задавать такой вопрос. Это ей предстоит решать, что делать! Это ее имя хранила его память! И это она помогла ему удрать из больницы! Так что теперь вся ответственность на ней.

Но как же быть? Что делать с совершенно чужим человеком, о котором она не знает ничего, кроме имени? Кстати, надо бы и его поставить в известность, а то, может, он надеется, что они в один детский садик ходили и она знает его предков до пятого колена.

– К сожалению, помочь тебе прямо сейчас я не могу, – вздохнула Аня. – Мы знакомы от силы полдня.

– Сколько? – переспросил пораженный парень.

– Несколько часов! – повторила Аня. – Познакомились на тренировке. Ты – Егор. Вот и все, что я о тебе знаю. Еще могу сказать, ты здорово катаешься на роликах. Но это ты и сам теперь видишь.

– Да, негусто, – озадаченно почесал затылок Егор. – Интересно, почему же я тогда помню только твое имя?

«Мне тоже интересно», – чуть было не сказала Аня. А потом, покраснев, взглянула на Егора. Он тоже посмотрел на нее. Их взгляды встретились и мгновенно разошлись.

Несколько секунд девочка соображала, а потом глубоко вздохнула. А чего она, собственно, запаниковала? Выглядит Егор неплохо, кости целы, вон как на роликах шпарит, лучше любого здорового!

А значит… Значит, выход есть, и очень простой. Не она ли, спровадив предков на майские праздники на дачу, осталась в квартире совершенно одна? Игорь давно жил отдельно, так что полный холодильник продуктов и приличный запас денег предназначались исключительно для нее. И, кстати, ведь есть же еще соседка, Зоя Михайловна, врач-терапевт!

– Знаешь что! Сделаем так. Едем ко мне. Не волнуйся, шнурков в стакане нет! Предки на даче, брат живет отдельно. Пока не разберемся, что к чему, побудешь у нас. Я думаю, это ненадолго. В конце концов, личность ты заметная, тебя уже наверняка хватились и ищут.

Они катились по вечернему городу, прохожих становилось все меньше, а роллеров – все больше.

– Скоро соревнования, – рассказывала Аня. – Собрался народ со всей России. Теперь разъезжаются из парка. Наверное, и ты приехал погоняться?

– Наверное, – пробормотал Егор.

Красоты ночного города не волновали его.

Когда ребята оказались у дома Ани, совсем стемнело. Вокруг было пусто и тихо, только у подъезда каталась на роликах какая-то девчонка. Она взглянула на парочку с неожиданной злостью, и Аня узнала ту самую, светловолосую, с которой обнимался Стас.

Поджав губы, Стрелка скинула рюкзак и достала ключи.

– Кто это? Почему она так смотрит? Ты ее знаешь? – забеспокоился Гоша.

– Так, видела один раз, – уклончиво ответила его спутница.

– Чертова башка! – с досадой шлепнул себя по лбу Егор. – Когда же ты все вспомнишь!

– Не бей себя по голове! – прикрикнула на юношу Аня. – От этого память не вернется. Доктор сказал, со временем и в благоприятной обстановке ты выздоровеешь сам собой.

– Со временем! И когда же это будет? Через год, десять, сто?

Дома было темно и тихо. Через распахнутую балконную дверь в комнату залилась дождевая вода. Аня скинула ролики, босиком пробежала в ванную за тряпкой.

– Иди на кухню и поставь чайник! – крикнула она Егору. – Помнишь, как это делается?

Парень пожал плечами и усмехнулся:

– А ты уверена, что я раньше умел?

– Тогда учись!

Она услышала, как он, тоже босиком, прошлепал на кухню. Вскоре оттуда донесся плеск воды и громкие ругательства.

Аня принялась подтирать пол, заодно убирая раскиданные вещи.

– Ну, как? – поинтересовалась она. – Справился?

– Вроде да, раз мы пока целы, – откликнулся тот, заходя в комнату. – Можно? – спросил он, показывая на стойку с лазерными дисками.

– Конечно! – Аня закончила уборку и вышла на балкон повесить тряпку. До нее донеслись звуки музыки. Энергичная композиция любимой группы, как всегда, заставила ее пританцовывать. Она вошла в комнату и поразилась унылому выражению Гошиного лица.

– Не угадал! – развел руками парень. – Мне показалось, что раньше я это любил.

– Тебе не нравится? Странно… А вообще забей. Вкусы у людей разные. Моим предкам тоже не нравится, – успокоила его Аня.

– А что ты слушаешь?

– Больше радио, – Аня назвала любимую волну. – А так – вот мои диски, это – предков. Выбирай! А я на кухню.

Не желая утруждать себя готовкой, Аня принялась вытаскивать из холодильника продукты. Она слышала, как Егор в комнате менял CD. Наконец он остановился на одном – это был фортепьянный концерт Грига, любимый диск родителей. Бравурные аккорды напомнили Ане детство, когда родители водили их с Игорем в консерваторию.

– Иди есть! – крикнула она Егору.

– Я погромче сделаю, ладно? – отозвался парень.

Под аккомпанемент грянувшего оркестра он, дирижируя, пришел на кухню.

– Вот это класс! – восхищенно прокомментировал он.

– Антиквариат, позапрошлый век, – пренебрежительно скривилась Аня.

– В каком смысле?

– В прямом. Эдвард Григ жил и творил в девятнадцатом веке. Больше ста лет назад!

– А что, тогда уже музыку сочиняли? – удивился Гоша. Заметив раздражение Ани, он вернулся и выключил проигрыватель. – Я думал, тебе нравится! Диск был среди твоих.

– Наверное, родители по ошибке ко мне на полку поставили, – пожала плечами Аня.

– И как же я теперь восстановлю свои музыкальные вкусы?

– Переслушай все заново! – посоветовала девочка. – Угощайся, меломан! – сказала она, подводя его к столу.

Гоша, преувеличенно нахмурившись, разглядывал разложенные на столе продукты.

– И это все едят? – с лукавой улыбкой уточнил он.

– Почти, – ответила Аня. – Кроме этого, этого и этого! – показала она на стаканы, ножи и тарелки.

– А это вкусно? – Гоша с нарочито глупым видом разглядывал баночку с икрой.

– Мне нравится.

– Отлично! – Парень вывалил в тарелку полбанки и начал есть икру вилкой. – Потрясная еда! Кстати, у меня такое чувство, что я этого раньше никогда не ел. Все-таки в потере памяти есть своя прелесть!

Глава 14. Неожиданный визит

Звонок в дверь раздался около полуночи. Егор и Аня сидели на диване в гостиной и смотрели по DVD-плееру очередной фильм. Двумя часами раньше, обнаружив Анину видеотеку, парень в который раз порадовался потере памяти. «Столько новых фильмов! – застонал он в предвкушении. – Я же ни одного не помню! «Пираты Карибского моря» – это здорово?» – «Здорово, здорово, – успокоила его Аня, вручая пульт дистанционного управления: она изо всех сил пыталась создать гостю благоприятную обстановку. – Садись и смотри!»

Звонок застал их за третьим по счету фильмом.

– Ты кого-то ждешь? – Егор, нахмурившись, повернулся к Ане.

– Вообще-то нет, – озабоченно ответила она и пошла открывать.

Это был Стас. Оттолкнув девочку от двери, он ворвался в квартиру.

– Стой! Ты куда? – Аня схватила его за куртку.

– Где он? – рявкнул Стас.

– Кто?

– Рыжий! Он тут, у тебя!

– А тебе какое дело? – огрызнулась Аня. – Чего пришел? Иди к своей новой подружке!

Но Стас не слушал. Вырвавшись, он бросился в гостиную. Девочка метнулась следом, ожидая криков, скандала – Стас выглядел разъяренным. Она вбежала в комнату и, пораженная, застыла на пороге…

Диван был пуст. Егора не было. Даже плед, которым он недавно укрывался, был аккуратно сложен.

– Где он? – Стас носился по комнатам, открывая шкафы, потом побежал на кухню.

«Откуда он знает про Егора?» – недоумевала Аня. А потом вспомнила – девчонка у подъезда! Неужели донесла? Быстро… И близко же Стас с ней сошелся…

Затем ревнивец переместился в спальню, было слышно, как он кряхтел, ползая под кроватями. Потом настала очередь ванной и туалета – страх мешался в душе у Ани со смехом: ожидая, что Егор вот-вот будет обнаружен, она не могла не хихикать, представляя, как Отелло собирает пыль в труднодоступных углах квартиры.

Но куда же и в самом деле подевался Егор?

Убедившись, что соперника в квартире нет, приятель Ани поутих.

– Извини, я чего-то не того, – совсем другим тоном произнес он, быстро превратившись в прежнего Стаса.

– Да уж, – сухо ответила Аня: она не собиралась давать ему поблажку.

– Знаешь, я… – начал Стас, но Аня, толкая верзилу обеими руками, быстро выставила его.

– Завтра! – сказала она. – Все скажешь завтра. А сейчас уходи. Вдруг соседи тебя увидят. Что они подумают, если застанут у меня ночью парня!

Выпроводив Стаса, девочка вернулась в гостиную. Егор как ни в чем не бывало снова сидел на диване.

– Где ты был? – воскликнула ошеломленная Стрелка.

Парень молча показал на балкон.

– Повисел немного. В качестве вечерней зарядки.

– Но у нас же восьмой этаж! – ахнула Аня.

– А разве это высоко? Хорошо, что я не знал! Еще одно преимущество! Кстати, пока я там висел, кое-что вспомнил.

– Да что ты! – обрадовалась девочка.

– Да уж. Все-таки немного испугался, пережил стресс – это прочистило мозги!

– И что же ты вспомнил? Что-нибудь важное?

– Ага. Теперь я знаю, почему твое имя – единственное, что сохранилось у меня в памяти.

– И почему же?

– Ты мне нравишься!

Аня, вспыхнув, потупилась. Признание Егора было неожиданным, хотя она в общем-то и догадывалась. Он ждал ответа, но что она могла сказать? У нее был другой, а с Егором она познакомилась только назло Стасу. Будь Егор здоров, они бы давно объяснились – Аня не была кокеткой и не хотела никого обнадеживать. Но как теперь сказать? В его состоянии это может стать новым ударом. Так ничего и не ответив, Стрелка поспешно вышла из комнаты

На кухне она открыла холодильник, вытащила банку газировки.

– Тот, который приходил, твой парень? – Егор возник у нее за спиной так неожиданно, что девочка вздрогнула.

– Да, – кивнула она, а потом села прямо на пол, открыла банку и глотнула холодной воды.

– Я так и понял, – вздохнул Егор. – Поэтому и вылез на балкон.

Он принялся босиком шагать вокруг Ани, громко шлепая по линолеуму.

– Я все думаю, а вдруг и у меня есть девчонка, а я про нее ничего не помню. Вот прикол! Тебя, почти постороннего человека, сразу вспомнил, а про нее – ничего!

– А может, у тебя не было девчонки?

– Разве похоже?

– Я не это имела в виду! – засмеялась Аня.

– А что?

– Ну может, ты в простое или в пролете… Мало ли как бывает!

– Слушай, а что, если я – инопланетянин? – вдруг предположил Егор. – Упал с тарелки…

– Прямо ко мне на диван. Точно! А я-то думаю, откуда у тебя глаз на затылке и чешуя на спине!

– Да? – обрадованный Егор ощупал затылок и разочарованно вздохнул. – Гонишь! Нет никакого глаза. Значит, я самый обычный землянин.

– Ну вот видишь! Кое-что все-таки вспомнил. Хотя бы свое основное место жительства в Солнечной системе.

– Дай глотнуть! – Егор плюхнулся рядом с Аней, взял протянутую банку, со стоном отхлебнул. – Ух, хорошо! А я от этого не окосею?

– Вроде не должен, – пожала плечами Аня, доставая очередную безалкогольную баночку, которую они тоже распили на двоих.

– Слушай! – вдруг нахмурился Гоша. – А если я так никогда и ничего не вспомню? Что тогда?

– Тогда я возьму тебя под свое покровительство и разрешу жить на этом диване столько, сколько захочется.

– А твои шнурки?

– Куда они денутся! Соврем им что-нибудь. Скажем, например, что ты мой муж.

– Правда? – восхитился Егор. – Тогда я не собираюсь ничего вспоминать до конца своих дней!

– Ладно, пошутили и хватит! – Аня закрыла холодильник и вскочила на ноги. – Марш на диван! Завтра рано вставать.

– Есть, командир! А что мы будем делать потом?

– Ночью? Спать, естественно!

– Да нет, утром.

– Тренироваться, что же еще!

– Все! Я отказываюсь от воспоминаний! Начинаю новую жизнь! – торжественно произнес Егор.

– Хорошо, хорошо, – приговаривала Аня, выталкивая его с кухни. – Начинай. Только завтра!

Уложив Егора, девушка отправилась к себе в комнату, забралась в кровать. Она уже почти уснула, когда из гостиной донесся голос:

– Ань! Ты спишь?

– Да! – огрызнулась она, думая, что никогда не встречала более неугомонного парня.

– А я нет! – сообщил он. – Никак не могу уснуть. Боюсь. Мне кажется, когда я проснусь, снова все позабуду. По-моему, сегодня мы смотрели такой фильм…

– Забей! – сонным голосом перебила Аня. – Если ты все забудешь, я тебе заново расскажу.

– Да? А если ты наврешь? Откуда я знаю, что тебе можно верить?

– Не хочешь, не верь! – отрезала девочка. – А сейчас дай поспать.

– Ань! Скажи хотя бы, где можно взять бумагу и ручку.

– На кухне, на холодильнике, – пробормотала Аня, засыпая.

Глава 15. Встреча в парке

Утро было солнечным и теплым. Аню разбудил шум за окном – несмотря на выходной день, во дворе работал отбойный молоток. «И кому это не спится!» – подумала девушка, переворачиваясь на другой бок, но тут же вскочила: всю последнюю неделю эти звуки были ее «будильником» – ремонтные работы начинались ровно в шесть.

В семье удивлялись твердости Аниного характера: она жила строго по расписанию, даже для развлечений было выделено определенное время. Наверное, поэтому у нее не было близких друзей и подруг в школе – никто не выносил «занудства» Королевы роллеров. Одноклассники даже шутили, что дружить со Стрелкой – это все равно, что жить в поезде. «Остановки строго по расписанию! 6.00 – подъем, 12.00–13.00 – дружба, 17.00–17.15 – любовь. В остальное время – ролики, ролики, ролики! Опоздание на три минуты карается штрафом!» Даже родители не всегда понимали девочку. «Ань, почему бы тебе не расслабиться? – не раз уговаривала ее мама. – Зачем в выходные и каникулы вставать в шесть утра?» На что Аня отвечала: «Ролики – это и есть расслабление! От школьной жизни. А уроки – расслабление от роликов».

Она действительно каждый день вставала в шесть утра. Это было удобно: в сезон можно было целый час кататься по совершенно пустым улицам. Зимой Аня тоже каталась, но на коньках во дворе.

Пока еще ей не удалось встретить человека с таким же ритмом жизни. Окружающие – и родственники, и друзья – любили поспать. «Я сова, – объяснял ей Стас, когда она пыталась привлечь его к утренним тренировкам. – Для меня встать в шесть утра – немыслимо! Нормальные люди в это время только ложатся».

Решив, что и Егор из «нормальных» людей, Аня тихо прошла на кухню.

На столе лежала записка.

«Тому, кто ничего не помнит.

Убогий, подойди к зеркалу (это такая стеклянная хреновина, висит на стене и все отражает) и посмотрись в него, – прочитала Стрелка. – Ты увидишь там баклана, которого зовут Егор. Это – ты. Если хочешь узнать подробности, обратись к Королеве по имени Аня. Это твоя сестра. Она может предсказать тебе судьбу и все такое».

Усмехнувшись, Аня открыла холодильник, и тут на кухне возник «убогий». Качаясь, он стоял в дверях, удивленно смотрел на Аню и держался за голову.

Аня протянула ему записку.

Егор прочел ее и кивнул.

– Почему же башка так трещит? – простонал он.

– Ты вчера напился, – сообщила ему Аня.

– Да? Ничего не помню! – жалобно ответил Егор. – И сколько же я выпил?

– Полбанки пепси и полбутылки спрайта.

– А! Да-да. Было. Но ты же говорила, от этого не косеют.

– Смотря кто, – ответила Аня. – И смотря сколько выпить.

– И что же теперь делать? – Гоша выглядел несчастным.

– Спать, что же еще! – пожала плечами Аня, собирая рюкзак. – Иди на диван и отсыпайся!

– А ты куда?

– Утренняя пробежка! – объяснила девушка.

После ночного дождя на улице было свежо, остро пахло молодой зеленью. Верхушки деревьев и крыши домов розовели в лучах восходящего солнца.

Любимое время Ани. На пустых тротуарах можно свободно разогнаться до максимальной скорости. За одну тренировку в спящем городе роллерша успевала доехать до парка, покататься по дорожкам и вернуться домой.

Отталкиваясь быстро и упруго, девочка разогналась и вскоре почти летела, едва касаясь ногами тротуара. Ветер свистел в ушах, бил в лицо, трепал волосы, а она набирала и набирала скорость. Дорога давно была выучена наизусть. Сейчас небольшой подъем, затем – поворот, не забыть, что там яма! Так, объехали, а теперь спуск до самого парка. Здесь можно разогнаться по максимуму, но это очень опасно, нужно сгруппироваться, быть предельно собранной: любое лишнее движение – и вылетишь с трассы.

Аня пулей ворвалась в парк. Не сбавляя темпа, она помчалась по дорожкам, радуясь скорости и ясному утру, но вскоре обнаружила преследователя, вернее, преследовательницу. Какая-то девушка, не отставая, ехала за ней по пятам. Аня слегка сбавила скорость и обернулась: ей было интересно разглядеть человека, тренирующегося в столь ранний час.

Оказалось, что это все та же противная светловолосая девица. Аня поднапряглась и с удивлением убедилась, что оторваться не так-то просто. Соперница была отличным роллером! Несмотря на все ухищрения, расстояние между девочками не увеличивалось. Противница демонстрировала катание, достойное Королевы! Пока что их неофициальное соревнование закончилось ничьей.

Оставалось одно – сбить девчонку со следа. В центральной аллее Аня на полном ходу нырнула в проем между кустами и начала петлять по одному из многочисленных разветвлений трассы.

Девица отстала. Аня немного сбавила темп, перевела дыхание и на повороте нос к носу столкнулась со Стасом.

– Ты?! – удивленно воскликнула девочка, увидев перед собой сонную унылую физиономию. – Ты что, ночевал здесь? – представить, что Стас встал в такую рань, было невозможно.

– Нет, тебя ждал, – голос парня звучал виновато. В руке он вертел камешек. – Хотел извиниться за вчерашнее. Я вел себя как полный кретин.

– А как тебе вообще могло прийти в голову, что я кого-то привела домой? – Аня решила воспользоваться моментом и выяснить все до конца.

Стас мялся и нес что-то невразумительное.

Поняв, что парень недоговаривает, Аня разозлилась:

– Знаешь что! Иди лучше досыпай. Ни к чему было так рано вставать!

Она сорвалась с места и, быстро разогнавшись, скрылась за поворотом.

Стас с досадой швырнул камешек в кусты. Ну вот! Ничего не вышло. А еще два будильника поставил, чтобы вовремя проснуться! Но он не мог рассказать про Марику, никак не мог. Он обещал.

Встреча со Стасом расстроила Аню. Вначале она подумала, что причина в том, что теперь уже нельзя доверять Стасу, как раньше. Но так ли это? А может, в ней говорит обычная ревность?

Стрелка снова выехала на главную аллею. Светловолосая была там. На этот раз Аня не стала убегать. Наоборот, резко затормозив, двинулась навстречу сопернице, решив поговорить начистоту.

Та не растерялась, а тоже остановилась и ждала, когда Аня подъедет.

– Да, это я рассказала Стасу о Егоре! – выпалила она так, как будто прекрасно знала, о чем пойдет речь. – Он ведь у тебя, так?

Аня промолчала. Она была ошарашена напором девчонки и тем, как много та знает.

– Значит, я никого не обманывала. А вот Стас врет тебе. И про нас с ним он не рассказал, так ведь?

Почувствовав укол в сердце, Аня вынуждена была согласиться.

– Стас боится, что ты начнешь мстить за то, что мы с ним встречаемся.

«Встречаемся!» – Аня подавленно молчала. То, что она говорила, было настолько невероятно, что не укладывалось в голове. Аня пожалела, что ввязалась в разговор, и в то же время не могла уехать, а со страхом ждала, что же соперница скажет дальше.

– Да-да! Уже целых три дня. Кстати, мы и тебя обсуждали. Знаешь, что я о тебе узнала? Что ты холодная и бесчувственная, как медуза. Сосулька, повернутая на роликах! Что, не правда? Между прочим, меня зовут Марика. Советую запомнить! – с этими словами она развернулась и покатила прочь.

Аня растерянно глядела ей вслед. Так вот, значит, как! Стас тайком встречается с этой… мегерой по имени Марика. И называет ее, Аню, «бесчувственной медузой» и… и «сосулькой»!

К глазам подступили слезы. Она никак не ожидала от Стаса такого! Предатель! Жалкий трус!

С большим трудом Стрелке удалось взять себя в руки. Нельзя поддаваться слабости. Она обязана довести тренировку до конца! Но самовнушение не помогло. В первый раз в жизни Королеве роллеров не хотелось кататься…

Аня поднялась домой, открыла дверь и услышала голоса. Предки вернулись?! Час от часу не легче. Готовясь к худшему, девочка вошла в комнату.

Родители стояли возле дивана и озадаченно смотрели на спящего Егора. Парень во сне стонал и метался. Казалось, он с кем-то спорит или даже дерется.

– Аня, кто это? – спросила мама.

– Егор, – ответила Аня. Будь что будет, – решила она.

– И давно он тут?

– Со вчерашнего дня. Вернее, вечера.

– Что ж, бывает, – вздохнул папа. – И давно вы знакомы?

– Тоже со вчерашнего дня! Да вы не волнуйтесь, он нормальный парень, отличный роллер.

– Из твоей команды? – поинтересовалась мама.

– Нет. Из другого города. Мы вчера допоздна вместе тренировались, он не успел в метро, чтобы доехать до гостиницы, – все-таки врать получалось удивительно легко! А может, это и не ложь? Егор же и в самом деле не успел в метро! Хотя, честно говоря, не очень-то туда и рвался…

– Вы насовсем приехали? – поинтересовалась Аня.

– Нет. Новый парник забыли. Сейчас обратно!

– Жалко! А то бы я вас с Егором познакомила!

– Будем считать, что познакомила. Пусть спит.

Родители уехали, а Аня в очередной раз порадовалась, что у нее такие прогрессивные предки. Другие бы скандал устроили, а эти все понимают. Нормальные люди! Хоть и Грига слушают.

Она допивала сок и думала, рассказать ли Егору о встрече с Марикой или нет. После предательства Стаса ей казалось, что парень с амнезией – ее единственный друг.

Сон Егора был тяжелым и прерывистым: наваливались воспоминания, мелькали какие-то образы…

«Для тебя не должно быть ничего святого, кроме результата. Победа и только победа! Отбрось все лишние мысли», – внушал чей-то голос. Егор приглядывался, пытаясь узнать говорящего, но видел только черную тень, которая превращалась в ворона и улетала. «Не забудь про должок! – каркала птица. – Знаешь, что будет, если не расплатишься?»

Егор силился вспомнить, о каком долге идет речь, и не мог – даже во сне. Парень мучился – ведь от этого зависела его жизнь и судьба! – но тайники памяти не открывались.

Затем «картинка» сменилась: рядом появилась светловолосая девчонка. Лицо казалось знакомым, а вспомнить, кто она, не получалось.

«Я люблю тебя!» – жарко шептала она, обнимая его. Объятия становились все крепче, парень начал задыхаться, а девчонка превратилась в змею, которая опутала его, не давая шевельнуться. Змеиная головка качалась у самого его лица и шипела: «Не уходи! Не бросай меня!»

Егор проснулся в холодном поту и, ничего не понимая, уставился на Аню. Стрелка сидела за столом с пустым стаканом в руках, в глазах стояли слезы.

– Что случилось? – Увидев расстроенную Аню, Гоша мгновенно забыл о неприятном сне.

– Гош! Ты что-нибудь вспомнил?

– Во сне что-то вроде было, а теперь снова все забыл… А что?

– Понимаешь, сегодня я пообщалась в парке с одной девчонкой… Короче, мой парень встречается с ней тайком от меня.

– А ты поверила и расстроилась? Ну и ну! – присвистнул Егор. – Никогда бы не подумал, что тебя легко задеть. С виду – совсем наоборот. Короче, так. Забей и забудь! Тем более вы с ним квиты – мы с тобой тоже общаемся тайком от него. И вообще, мне бы твои заботы…

Аня посмотрела на парня, почувствовав и стыд, и облегчение.

– Как ты себя чувствуешь? – перевела она разговор.

– В смысле, не упаду ли я с роликов? И не надейся! Все в порядке. Голова не болит, ноги тоже. Ты за мной еще побегаешь…

– Это я-то? Да ты хоть представляешь, с кем разговариваешь?

– А как же! С моей самой преданной фанаткой. Ты мне давно уже проходу не даешь! А сейчас, воспользовавшись моей временной забывчивостью, затащила к себе и используешь на полную катушку! – в глазах Егора прыгали веселые чертики.

– Да ты… Да я тебя! – Схватив со стола журнал, Аня погналась за Егором, норовя хорошенько стукнуть.

Парень ловко увертывался, перепрыгивая через стулья и бегая вокруг стола. Пару раз ей все же удалось достать Егора, и каждый раз, когда журнал опускался на его голову, парень смешно, совсем по-девчоночьи взвизгивал. Потом он выскочил на балкон и, отбиваясь от Аниных ударов, закричал во весь голос:

– Помогите! Спасите! Режут! Убивают!

– Ты что, дурак! – Аня, хохоча, принялась закрывать ему ладонью рот. – Сейчас сюда весь двор сбежится!

– А мне плевать!

И тут раздался звонок в дверь.

– Вот видишь! – воскликнула Аня. – Это, наверное, соседи.

Она оказалась права.

– Аня! Ты одна дома? Что там у вас? – в квартиру заглянула соседка Зоя Михайловна, тот самый доктор, которой тут же решено было показать Егора.

Вердикт врача был обнадеживающим: «Практически здоров». Однако, учитывая обилие синяков и ссадин, пострадавшему рекомендовали не переутомляться и не перегреваться на солнце.

– Тренироваться-то можно? – жалобно спросил Егор, натягивая футболку.

– Можно. Только недолго.

О том, что Егор ничего не помнит, доктору не сказали…

Глава 16. Необъявленное расследование

Павел Кузьмич стоял на дорожке и вертел в руках синюю кепку с желтым козырьком. У него был выходной день, и он был в штатском. Вообще-то охранник просто пришел отдохнуть в парк с семьей, но вчерашнее происшествие выбило его из колеи. Вроде и не его это дело, он ведь после сорока лет работы в милиции ушел на пенсию, подрабатывает теперь в охране парка. И все же по давней привычке, старой памяти и тоске по «живому» делу решил помочь своим и провести частное расследование. Казалось бы, все ясно: хулиганы напали на роллера с целью грабежа, оглушили, но вовремя вмешалась боевая девчонка, потом подоспела милиция, и теперь нарушители порядка сидят за решеткой. С такими случаями приходилось сталкиваться чуть ли не каждый день: мелкого хулиганства в парке хватало. Правда, настоящие грабежи были редкостью, да еще с нанесением телесных повреждений… Но все равно дело казалось простым, и, проведя успешное расследование, неугомонный страж порядка надеялся доказать себе и молодежи, что есть еще порох в пороховницах, и он, «старый конь», еще на что-то годен.

Однако проблемы стали возникать с самого начала.

Во-первых, пострадавший. Утром Павел Кузьмич выяснил, что парня в больнице нет.

– Куда же он делся? – удивился охранник, прибывший, чтобы побеседовать с медиками.

– То ли сбежал, то ли его забрали, – пожал плечами врач. – Дежурный уже ушел и не оставил никакой информации.

Дружно пожимая плечами и отводя глаза, отказались отвечать и охранники, и соседи Егора по палате.

– Мы и знать ничего не знаем. Ни имени, ни фамилии, ни кто он, ни откуда! Да был ли мальчик-то?

– Ну и порядки у вас! Вернее, беспорядки, – возмутился Павел Кузьмич.

Это была его первая неудача. За ней последовала вторая: кепка. Странно, но охраннику так и не удалось выяснить, какая из команд выбрала эти цвета: в оргкомитете соревнований головной убор не признал никто.

– У нас на синем поле желтые сектора, – сказали представители Екатеринбурга. – А козырек двухцветный! Спросите у Владивостока, может, это их.

Но Владивосток тоже не прояснил ситуацию.

– У нас наоборот – кепка желтая, а козырек синий! – объяснили охраннику.

Однако больше всего Павла Кузьмича беспокоило то, что за целые сутки с момента исчезновения парня никто об этом не заявил. Сыщик уже навел справки в оргкомитете, переговорил с тренерами, однако выяснить ничего не удалось. Не было заявлений и о пропаже «своих» – он проверил это по милицейским каналам. Он даже, кляня свое неумение, провел поиск в Интернете, но нет, никакого шума и суматохи по поводу исчезновения спортсмена.

Неудач Павел Кузьмич не любил. Поэтому теперь, отправив семью на аттракционы, он бродил по дорожкам, поджидая Аню. Почему-то ему казалось, что девчонка может обо всем этом что-то знать.

Вместо Ани Павел Кузьмич увидел Стаса – парень вопреки обыкновению был один. Потом в парке наконец появилась и девочка – тоже одна.

Сыщик двинулся было наперерез, но Стрелка набирала скорость… Он остановился – не гоняться же за ней, как мальчишке! Да и как догнать, если она на роликах. Павел Кузьмич решил поступить иначе – устроить засаду. Отследив маршрут Королевы, он сел на скамейку и стал поджидать, когда «добыча» сама прикатит к нему в руки.

Так и получилось. Аня мчалась на большой скорости, но охранник успел ее окликнуть.

– Куда парня дела? – прямо спросил он, когда девочка подъехала.

– Не скажу, – Аня упрямо мотнула головой. – Это тайна.

– Дело твое. Смотри только, не навреди ему.

– С ним все будет в порядке. Его сегодня смотрел врач.

– Ты понимаешь, что Егор должен дать показания?

– Он… он не может, Павел Кузьмич, – пробормотала Стрелка.

– Почему? – Охранник испытующе посмотрел на девочку.

Аня секунду помедлила, потом решилась.

– Он ничего не помнит! – выпалила она. – Потерял память. Врач сказал, что нужен покой и благоприятная обстановка, тогда память вернется.

– Так-так… – Павел Кузьмич задумчиво покрутил ус.

– А его никто не искал? – спросила Аня.

– Никто, – ответил сыщик. – Вот это-то меня и удивляет.

– А может, вы сами попробуете что-нибудь узнать о нем? – Аня с надеждой посмотрела на Павла Кузьмича.

– Этим я как раз и занимаюсь. Только вот что: раз уж ты взяла на себя ответственность за человека, присматривай за ним, хорошо? Будь рядом, не оставляй одного. По крайней мере, пока мы не выясним, кто он и откуда.

– Само собой, – кивнула Аня.

– Если кто-то будет интересоваться им, дай мне знать!

– Хорошо. И вы мне тоже скажите, если что-нибудь узнаете!

– Конечно! И еще. Раз уж у тебя появилась тайна, пусть она пока тайной и останется. Договорились?

– Ладно, – кивнула Аня.

Теперь, когда к делу подключился Павел Кузьмич, она почувствовала себя увереннее. Но ее уверенность пошатнулась бы, если бы она увидела мелькнувшую среди деревьев фигурку стройной блондинки в черной кепке. Тайна, которую они с пожилым сыщиком договорились беречь как зеницу ока, была только что раскрыта…

Глава 17. Загадочные перемены

Те, кто хорошо знал Королеву роллеров, были поражены. За два дня до начала соревнований она начала появляться на Поклонке с никому не известным парнем!

Их видели и в пестрой толпе, которая медленно и вальяжно спускалась по Свадебной аллее. Их встречали и среди одиночек, накручивающих километры на уединенных дорожках. Они тренировались на лестнице и перилах, сидели за столиком кафе и выглядели абсолютно довольными жизнью.

Но и Стас был не один. Его тоже как подменили. Как ни в чем не бывало он носился по парку в компании стройной блондинки в черной кепке. Роллеры поражали окружающих скоростью, классом катания и невероятным трудолюбием: в последние дни перед соревнованиями они доводили себя до изнеможения, покидая парк поздней ночью, при свете фонарей.

Но тот, кто подслушал бы разговоры Ани и ее нового приятеля, был бы удивлен: за маской беззаботности и безмятежности скрывались недоумение и разочарование.

– Почему меня никто не ищет? – волновался Егор. Несмотря на поддержку Ани, он чувствовал себя одиноким и потерянным. – Почему меня все забыли? Неужели я никому в этом мире не нужен?

Что Аня могла ответить? Только успокоить теми немногими словами, которые она находила, ну и, конечно, отвлечь усиленными тренировками и нагрузками. Ролики вылечат любую хандру! Она знала это по собственному опыту, и пока еще любимый вид спорта не подводил.

Между тем подготовка к соревнованиям шла своим чередом. На трассы, которые были выбраны для гонок и слалома, нанесли разметку, перед монументом огородили площадку для роллердрома, рядом соорудили деревянные трибуны. Затем подвезли реквизит – горки, рампу, трубы и трамплины.

Вечером накануне соревнований была проведена жеребьевка, каждая команда получила свой номер. Но желтые кепки с красными козырьками из команды «Факел» тоже чувствовали себя брошенными: последние дни Королева сторонилась их, избегала встреч и разговоров. Хваленое нерушимое братство дало трещину…

Глава 18. Независимый участник

– Где Аня? Неужели она не придет? – волновались сидящие в третьем ряду ребята в желто-красных кепках. Это была команда Ани. Роллеры нервничали – церемония открытия соревнований должна была начаться с минуты на минуту, а Королевы все не было.

– Если Стрелка не появится, я на старт не выйду! – объявил крепкий, коренастый паренек Гришка, прозванный за любовь к разным металлическим фенькам Терминатором.

– И я не выйду! – поддакнула девочка Лена. За бесстрашие в драке и увесистые кулаки она получила прозвище Гиря.

– Конечно, без Ани нам ничего не светит, – согласился тощий высокий Витя Макарона. – Но, честно говоря, мне бы приз не помешал.

– Да уж! Кому помешает тысяча баксов! – усмехнулся Терминатор.

Стас в беседе не участвовал. Хмуро уставившись в одну точку, он никак не реагировал на реплики приятелей.

– А что бы ты с этими деньгами сделал? – поинтересовалась Гиря.

– Лодку бы себе купил, катамаран, – вздохнул Терминатор.

– Зачем? – удивленно воззрился на друга Макарона.

– По реке хочу сплавиться, с друзьями. Тебя вот приглашу, Гирю, Аню… Выберем на карте речку где-нибудь в самой глуши, и айда! Чтобы вокруг одна тайга, медведи, лоси, кабаны – и больше никого!

– Круто, – одобрительно кивнул Макарона. – Думаешь, одного куска хватит?

– Вообще-то должно. А может, и вы свои бабки захотите присоединить…

– Я бы рада, – покачала головой Гиря. – Но мне через год в институт поступать, а у предков на подготовительные денег нету. Так что я на этот выигрыш очень рассчитываю.

– А я компьютер новый собираюсь покупать, – мечтательно вздохнул Макарона. – Ноутбук. Мне этой тысячи только-только должно хватить!

– Ладно, все, – оборвал приятелей Гришка. – Ша! Забудьте о выигрыше. Если Аня сегодня не появится…

Но Королева пришла. Ворвалась на трибуны в тот самый момент, когда на деревянный помост вышел председатель оргкомитета. Вслед за девочкой между рядами пробрался и Егор.

Ребята с облегчением перевели дух. Один только Стас стал еще угрюмее. Бросив на парочку гневный взгляд, он отвернулся и с преувеличенным вниманием уставился на председателя.

– Дорогие участники соревнований! – начал тот, дождавшись, когда роллеры угомонятся.

– Ты где была? – прошипела Гиря, когда Аня и Егор втиснулись на скамейку между ней и Гришкой.

– Дела, – коротко бросила Аня.

– Оргкомитет рад приветствовать вас на празднике спорта, молодости и здоровья! – усиленный динамиками голос председателя разносился по самым дальним уголкам парка.

– Какие у тебя могут быть дела? – сердито прошептал Гришка.

– Личные, – отмахнулась Аня.

– Катание на роликах – сравнительно молодой вид спорта. Он не вошел пока в программу Олимпийских игр и в сетку официальных международных соревнований. Но, как вы все знаете, вскоре это случится! – продолжал председатель.

– Ребята, знакомьтесь, – проговорила Аня. – Это Егор. Мой друг.

– Из какой команды? – ревниво оглядев будущего соперника, спросил Стас и проигнорировал протянутую Егором руку.

– Независимый, – пояснила Аня с упавшим сердцем и подумала: «Плохой знак». Не перегнула ли она палку, наказывая его за встречи с Марикой и не делая шагов к примирению? После того приступа ревности, когда Стас ворвался к ней в квартиру, они так и не поговорили.

Ох, как все сложно! Как просто запутаться… То ли дело спорт, ролики. Здесь все прямо, честно, ясно. Выиграл – значит, заслужил. Проиграл – тоже поделом. Никаких интриг и обманов. Вот этим и надо заниматься! А не хождением по лабиринту в зыбком мире чувств…

Идея выставить Егора в качестве независимого спортс– мена пришла Ане в голову накануне. Глядя, как старательно парень тренируется и как здорово у него получается, Стрелка вдруг подумала: а почему нет? Разве человек не имеет права выступать не за команду, а сам за себя, независимо? Бывают же независимые кандидаты в президенты, почему бы не в чемпионы?

Роллеры заявились в приемную оргкомитета сразу после тренировки. Потные подростки на роликах произвели на секретаршу явно не самое благоприятное впечатление. Поджав губы, представительная дама грудью встала на защиту кабинета начальства.

– Николай Андреич не принимает! – заявила она.

– Катание на роликах – сравнительно молодой вид спорта, – донеслось из кабинета.

Ребята не уходили, не зная, как поступить.

– Николай Андреич занят, неужели непонятно! – раздраженно повторила секретарша. – Завтра открытие соревнований, он репетирует речь.

– Мы готовимся к этому моменту, – снова донеслось из-за двери, – и когда это произойдет, наши спортсмены не должны упасть лицом в грязь.

– Ударить, Николай Андреевич, ударить! – выкрикнула секретарша, оттесняя Аню с Егором к выходу.

– Спасибо, Ангелина Ильинична! – поблагодарили из кабинета. – Не должны упасть… тьфу ты! Ударить, ударить, ударить лицом в грязь.

– Но нам очень нужно! – попыталась объяснить Аня. – Это важно!

Секретарша презрительно фыркнула:

– Ох уж эти роллеры! Нигде от вас нет покоя. Как вы не понимаете, что есть заботы и поважнее! Идите, идите отсюда. Не отрывайте людей от дела!

– От дела? – вспыхнула Аня. – Это вы-то делом занимаетесь? Да если бы не мы, у вас и дела-то никакого не было бы! Бюрократы несчастные!

– Ах ты… – начала было секретарша, но тут дверь открылась, и оттуда выглянул мужчина лет сорока, высокий, плотный, в очках, с умными, но беспомощными глазами, какие бывают у очень близоруких людей.

– Что за шум? – поинтересовался он и, увидев роллеров, приветливо улыбнулся: – А, ребята! Вы ко мне? Прошу!

Аня и Егор с гордым видом проехали мимо секретарши.

– Для начала давайте познакомимся. – Председатель представился и выжидательно посмотрел на ребят.

– Стрельникова Анна, – назвалась девочка.

– Егор… Стрельников, – пробормотал парень, опуская глаза.

– Так вы родственники?

– Это мой брат, – пояснила Аня, запнувшись лишь на какое-то мгновение.

– Скажите, а не вас ли называют Королевой роллеров? – с интересом посмотрел на девочку председатель.

Стрелка вспыхнула, опустила глаза. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Но потом, решительно тряхнув головой, девочка с вызовом ответила:

– Меня, а что?

– Рад познакомиться! – Председатель широко улыбнулся. – И что же привело вас ко мне?

– Понимаете, тут такое дело… Егор тоже хочет участвовать в соревнованиях, но не успел записаться ни в какую команду. Нельзя ли допустить его как независимого участника?

Почесывая карандашом бровь, Председатель покачал головой:

– Почему вы не пришли раньше? Хотя бы утром. Боюсь, сегодня ничего сделать невозможно. Списки участников уже составлены и окончательно утверждены комиссией. О чем вы раньше-то думали?

– Мы тренировались, – вздохнув, объяснила Аня.

– Тренировались! Это очень похвально, но теперь я ничем не смогу вам помочь.

– Ну, пожалуйста! – взмолилась Аня. – В виде исключения! Он такой талантливый! И в отличной форме! Ему обязательно нужно участвовать!

Председатель забарабанил пальцами по столу, потом сказал:

– Ну ладно. Попробуем что-нибудь придумать. Ангелина Ильинична! – крикнул он, и секретарша вплыла в кабинет. – Списки участников у вас? Дайте их сюда, пожалуйста!

– Николай Андреич, сейчас за ними придет Борзунов…

– Борзунов подождет! Принесите списки.

Через минуту бумаги положили на стол, и имя Егора Стрельникова под дополнительным номером было внесено в раздел «независимых».

– Не могу отказать Королеве роллеров! – улыбнулся председатель. – Давай паспорт, – обратился он к Егору.

– А паспорт у него дома… – быстро нашлась Аня. – Мы не знали, что будет нужно…

– И медицинской справки нет?

– Нет…

– Ох уж эти мне спортсмены! Ладно. Под мою ответственность. И под твою! – строго сказал он Ане и, быстро написав что-то на бланке, отдал Егору: – С этой запиской отправляйся в медпункт, пройдешь медосмотр и – на старт! Но документы чтобы были у меня!

– Хороший человек, – вздохнула Аня, когда ребята вышли из кабинета.

– Ага. Стыдно обманывать… – согласился Егор.

Но оба были довольны, что план сработал.

Отменное здоровье не подвело Егора на очередном медосмотре, и теперь заговорщики сидели на трибуне и слушали приветственную речь председателя:

– …вскоре случится. Мы готовимся к этому моменту! – несся над парком раскатистый голос. – И когда это произойдет, наши спортсмены не должны упасть, то есть ударить лицом в грязь! Помните об этом! Вы – первые! Вам предстоит устанавливать рекорды и вписывать свои имена на чистые страницы истории нового вида спорта. Вам предстоит покорять вершины мастерства и славы! Вам предстоит восходить на пьедесталы и пролагать дороги для будущих поколений! Удачи, покорители скорости! Страна надеется на вас!

Глава 19. На старт!

Спонсорами и организаторами мероприятия выступили фирмы – производители роликов, прохладительных напитков, а также спорткомитет и мэрия. Освещать состязания съехались журналисты крупных телекомпаний, радиостанций, газет и журналов.

Призы разыгрывались как в командном, так и в личном первенстве. Программа соревнований включала гонки, фитнес-катание, агрессивное катание и многоборье. Количество спортсменов в команде не ограничивалось, очки для командного зачета засчитывались по трем лучшим участникам.

Целых три дня самым быстрым, ловким и бесстрашным роллерам страны предстояло оспаривать награды. Целых три дня должен был продолжаться великолепный, невиданный форум любителей быстрого катания.

В группе Ани собрались все ее друзья. Стрелке и Стасу предстояло участие в многоборье, остальные выбрали отдельные виды: Макарона – гонки, Гиря – фитнес, Гришка – трюки на рампе и трубе.

Соревнования начинались с бега на дистанцию тысяча метров. Предварительные забеги проводились одновременно в разных секторах парка, финал должен был состояться на главной аллее.

– Не волнуйся, – успокаивали болельщики Королеву. – Тебе выиграть – просто тьфу!

Аня и сама надеялась на это, но все равно испытывала предстартовый мандраж – сердце колотилось, коленки слегка дрожали. Сказывалось и нервное напряжение из-за истории с Егором и ссоры со Стасом.

Она поискала глазами обоих «виновников» – вон они, на параллельной дорожке: Стас с Егором на старте, Макарона готовится к следующему забегу. А вот и тот мелкий паренек, которому она несколько дней назад подарила защиту. Как его имя? Кажется, Андрюшка. Смотрит таким восторженным взглядом. Да и другие не спускают с нее глаз, то и дело выкрикивая:

– Давай, Стрелка! Покажи им!

Кроме Ани, старта ожидали еще три девочки, последняя участница опаздывала. А у парней все пятеро уже на месте. Именно с их забега и начались соревнования.

– На старт! Внимание! Марш! – скомандовал судья, дав свисток и отмашку флажком.

Гонка началась. Еще полсекунды назад парни были тут, рядом, а теперь уже их разноцветные бейсболки мелькают далеко впереди. Лидирует желто-красная кепка – это Стас, он вырвался вперед. Но вплотную за ним, словно прилипнув, летит другая, синяя, с желтым козырьком – Егор! Он идет вровень! Другие отстают, не в силах соперничать с асами.

Под рев болельщиков и скандирование: «Фак-кил!», «Фак-кил!» (Ах, прав был Гришка, придумавший это название: звучит – круче некуда!) – две кепки почти одновременно пересекают линию финиша.

Но кто же, кто победил? Затаив дыхание, Аня ждет объявления результата. Однако вместо этого слышит приглашение на старт: опоздавшая соперница заняла свою позицию.

Собрав волю в кулак, Аня наклоняется вперед, слегка приседает…

Казалось, еще только раздалась трель свистка и мелькнул красный флажок; еще болельщики не успели выкрикнуть ее имя; еще не назвали победителя первого заезда, а Аня уже пролетела почти половину дистанции.

Разве может кто-то соперничать с желто-красной кепкой? Она маячит далеко впереди, и болельщики ревут, свистят, топают ногами так, что от газонов того и гляди ничего не останется. Стрелой, молнией летит Аня, и все, как один, – свои, чужие, взрослые, дети – приветствуют ее.

Но кто это мчится следом? Она идет второй, хотя и сильно отстает. Черная кепка на светлых волосах, черные очки скрывают глаза… Соперница Ани – опытная гонщица, ноги мелькают, как лопасти пущенного на полную мощность пропеллера… Удастся ли ей догнать и обойти Стрелку? Нет, да она и не собирается. Наоборот, перед самым финишем вдруг сбавляет темп, словно решив не тратить силы. Все равно первой ей не быть! Но на предварительном заезде этого и не нужно – в следующий тур выходят две лучшие. Лучше поберечь силы для финала.

Так думает Марика (а это была именно она), но публика далека от расчетов. Поведение спортсменки не понравилось, ее финиш встретили разочарованными криками и свистом. Многие выставили вперед сжатые в кулак руки с перевернутым вниз большим пальцем – извечный жест недовольства.

Зато Аню приветствовали, как настоящую королеву. Ее закидали сиренью и тюльпанами, а Андрюшка, с трудом протолкавшись к окруженной поклонниками девушке, преподнес охапку одуванчиков.

– Я же говорил, что ты лучше всех! – с сияющими от восторга глазами выпалил он.

Результаты обоих забегов были объявлены минуту спустя.

Победителями стали Аня и Егор. Стас, как показал просмотр видеозаписи, проиграл сопернику лишь доли секунды. Комментаторы сразу же обратили внимание на одинаковые фамилии первых победителей, да и ребята были удивлены, но забеги следовали один за другим, и странное совпадение вскоре было забыто.

Когда Аня услышала про Стаса, сердце тронула жалость. Конечно, в следующий тур он прошел. Но она знала, что для ее честолюбивого друга любой проигрыш – унижение. Надо было найти его и подбодрить. А еще лучше – помириться, забыв обоюдные обиды.

Решившись сделать первый шаг, Аня почувствовала облегчение. И почему она так долго тянула с этим?

Глава 20. Примирение

Мобильник Стаса молчал. Поиски привели Аню в безлюдный уголок парка, где парень лежал на газоне и курил, глядя в голубое небо.

– Ты же не куришь! – воскликнула Стрелка, выхватив и затушив сигарету.

– Теперь курю, – равнодушно бросил Стас, доставая из пачки новую.

Аня расправилась и с этой. Тогда он достал следующую, потом еще, еще… Пачка опустела, вокруг на газоне валялись изломанные окурки.

– Тебя посадят за загрязнение окружающей среды, – вяло пошутил Стас.

– Может, среду я и загрязнила, зато воздух – очистила! – отрезала девочка. Она собрала окурки, отнесла в урну. Потом вернулась, присела на траву рядом с парнем. – Ну что? Наигрался?

– Зря стараешься! Мне все параллельно. Жизнь кончена. Любимая девушка изменила, соперник обыграл…

– Да! Остается только утопиться.

– Или повеситься! Заманчивая идея. Это все, что ты мне можешь посоветовать?

– Будь ты мужиком, я бы посоветовала тебе забить на все и идти кататься. А с тряпкой мне трудно…

– Ань, прекрати! – Стас, резко поднявшись, сел. – Зачем ты сюда пришла? Только душу травишь. Сигареты вон выкинула. Не надо меня лечить! Я уж сам как-нибудь…

– Я думала, мы друзья, – пожав плечами, проговорила девочка. – А друзья помогают друг другу. Когда плохо, друзей не гонят, а зовут. Мне вообще иногда кажется, что дружба в тысячу раз лучше, чем любовь.

– Да? И давно тебе так кажется?

– Давно. Всю жизнь. Дружба бескорыстнее, честнее. Друзьям ничего друг от друга не надо. Они просто рядом и всегда готовы помочь. А любовь… Она связывает людей, появляются какие-то обязательства, чувство собственничества… Один начинает ревновать, другой на него злится из-за этого… Любовь ограничивает свободу, а дружба – увеличивает.

– Ну конечно. Когда сообщаешь человеку, что он третий лишний, надо придумать что-нибудь утешительное. Интересно, что бы сказал по поводу твоих рассуждений Отелло.

– Знать его не хочу! Законченный эгоист. Не любил никого, кроме себя. А ты что, себя с ним сравниваешь? Жаль. Тогда твой случай безнадежный. Помешанные на ревности не поддаются убеждению и не слушают объяснений.

Она поднялась, отряхнулась.

– Если ты мне друг, пойдем! А если Отелло – тем хуже для тебя. Потому что я никакая не Дездемона.

– Это я уже заметил, – пробурчал Стас, поднимаясь. – Ты скорее шило в…

– В мешке, – усмехнувшись, закончила Аня. – Или ты имел в виду что-нибудь другое?

– Скажи, а этот Егор… – помолчав, спросил Стас. – Что у вас с ним?

– Ничего! – Аня широко улыбнулась. – Просто дружба.

– Честно? – Стас испытующе взглянул ей в глаза.

– Честно. А эта Марика… У вас что-то есть?

– Ничего. Просто деловые отношения. Попросила ее тренировать.

– Честно?

– На все сто.

Аня протянула Стасу руку:

– Ну что? Мир?

– Скорее, перемирие, – ответил тот, осторожно пожимая тонкие девичьи пальцы.

Глава 21. Разговор перед стартом

До финального заезда оставалось несколько минут. Спортсменки разминались перед стартом, болельщики нетерпеливо гудели в предвкушении зрелища, а невдалеке, у фонтана, уже устанавливали постамент: вечером должно было состояться награждение победителей.

Тихий, вкрадчивый голос окликнул Аню, когда та проверяла крепление:

– Примеряешь лавры чемпионки?

Аня оглянулась и увидела Марику. Не спуская со Стрелки дерзкого взгляда, соперница бросила:

– Стас теперь мой! И не надейся получить его обратно!

– Отвали, а? – Аня нетерпеливо передернула плечами и весело помахала Стасу рукой. После недавнего разговора на душе было спокойно и радостно.

– Я вижу, вы успели помириться? Ну-ну… – не отставала девица.

– А тебе какое дело? – Аня сердито посмотрела на нее. – Ну помирилась, ну и что?

– А то. Думаешь, ты хорошо знаешь Стаса? А вот и нет. Он совсем не такой белый и пушистый, как тебе кажется. Тогда, во время грозы, Егор споткнулся и упал не случайно. Я сама видела, рядом была. Стас выследил Севастьянова, притащил на трассу корягу и преспокойно ждал, пока тот споткнется. И как хулиганы напали, видел, но вмешиваться не стал, убежал. Ну что? Как тебе такой Стас? А мне он все равно нравится, хоть я о нем и все знаю!

Марика сорвалась с места и направилась к старту.

Двое болельщиков стали невольными свидетелями разговора. Павел Кузьмич, пристроившись у раскидистого тополя, не замечал, что огонь догоревшей сигареты жжет пальцы. А за соседним кустом нетерпеливо ерзал вихрастый парнишка. С горящими глазами он прислушивался к разговору девочек и как будто порывался вмешаться и что-то сказать…

Судья подошел к стартовой черте, спортсменки направились на свои места. Только Аня еще стояла там, где застал ее разговор с Марикой. Нахмурившись, Стрелка смотрела в одну точку, чувствуя себя опустошенной и беспомощной. А потом нашла глазами Стаса и решительно двинулась к нему.

– Это ты подсунул ему корягу? – громко, как будто не замечая окружающих, спросила она.

– Что? – Парень ответил изумленным взглядом.

– Это ты подстроил, чтобы он упал? – Аня повысила голос и теперь почти кричала.

– Кто – он? Куда упал? – Стас недоуменно развел руками.

Каким искренним непониманием и удивлением светились его глаза! Аня чуть было не поверила. Но нет. Нельзя быть такой наивной и доверчивой. Обманул же он ее про Марику! Сказал, что просто тренирует ее. А на самом деле все не так. Вот и сейчас придуривается, будто не понимает, о чем речь. Да знает ли она Стаса? Всегда считала его лучшим другом и даже больше. А кто он на самом деле? Стрелка чувствовала, что теряет опору…

– Не валяй дурака! Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю! Отвечай – это ты подбросил корягу, о которую споткнулся Егор? – Аня подступила к Стасу вплотную, ее кулачки сжались так, что побелели костяшки пальцев.

– Ань, ты что? С ума сошла! – Стас покрутил пальцем у виска, надеясь превратить все в шутку.

– Были свидетели! Не отпирайся!

– Какие свидетели? Ерунда какая… Я и сам споткнулся об эту ветку. А Егора просто не успел предупредить.

– Значит, ты видел, как он упал, и не помог ему?

– Но это было не нужно! С ним все было в порядке! – запротестовал Стас.

– В порядке? – голос Ани сорвался. Она вдруг почувствовала, что ей холодно, и обняла себя руками. – Парень ударился головой, остался лежать под дождем, его чуть не ограбили Селедка с приятелем, а ты говоришь – в порядке?

– Какая голова? Какой Селедка? Когда я уходил, твой любимчик уже встал и выглядел совершенно здоровым! Неужели ты думаешь, я бросил бы его, если бы что-то было не так?

– Я не знаю, что думать! Ты все время врешь! – «Откуда они взялись, эти слезы? Я не должна плакать, я не размазня какая-нибудь, не плакса!»

Отвернувшись, девочка смахнула непрошеные слезинки.

– Послушай! Этот тип просто пудрит тебе мозги! Не верь ему, все было не так! – с жаром начал оправдываться Стас.

Аня хотела ответить, но сдержалась. Она не могла выдать тайну Егора! Не могла сказать, что тот потерял память!

– Я узнала не от него, – с трудом проговорила девочка. – А совсем от другого человека.

Глава 22. Первое поражение

Резкий свисток судьи прервал мучительный разговор.

Как во сне, Аня подъехала к стартовой линии и в расстроенных чувствах замерла у черты. Она была настолько поглощена мрачными мыслями, что не услышала своего маленького поклонника.

– Аня! Стрелка! Я должен тебе сказать что-то важное! – кричал Андрюшка, но голос его тонул в реве болельщиков. Тогда мальчишка рванулся за оцепление. – Пустите! Пустите меня!

– Погоди, мальчик, не сейчас, – остановили его.

Андрюшка замер у ограждения. Умоляющими глазами он смотрел на Аню, надеясь встретиться взглядом. Потом попытался еще раз окликнуть ее, но все без толку – она не слышала.

Аня вообще ничего не слышала, даже стартовый свисток. Другие уже умчались, а она еще только очнулась и медленно, как сонная муха, двинулась вперед.

Крик болельщиков перешел в недоуменный ропот. Девочка встряхнулась и бросилась догонять, но – поздно! Вон она, черная кепка, ее не достать, мчится, как камень из рогатки… Марика! Марика стала чемпионкой в первый день соревнований! Это ее, а не Аню подхватывают на руки фанаты! Это ее несут к пьедесталу и водружают на высшую ступеньку! Это ей вручают медаль на алой ленте! Это к ней летят букеты, рассыпаясь радугой у ног…

Ах, как непостоянна любовь болельщиков, как изменчивы их сердца! Еще недавно кумиром была Стрелка, теперь же они готовы отдать титул Королевы роллеров Марике. Лишь верные друзья всегда рядом. Вот они, Гиря, Макарона, Егор…

– Что случилось, Ань? – Команда озабоченно обступила девочку, укрывая от любопытных глаз. Всем ясно – что-то не так, иначе не упустила бы Аня верную победу, использовала бы свой шанс.

– Пропустите! Мне нужно ей сказать! Это очень важно! А то у меня сейчас гонки начнутся! – Андрюшка локтями пытается проложить себе дорогу, но болельщики плотной стеной отгораживают от него Аню, не дают пройти.

Через минуту раздается свисток судьи, и Андрюшка выходит на старт своей первой в жизни гонки. А еще через несколько секунд юный гонщик, «не справившись с управлением», спотыкается о камешек и на полной скорости летит на мокрый после ночного дождя темный асфальт.

Вот так и началась в этот день работа «Скорой». Пострадавшего под оханье и причитание окружающих положили на носилки и погрузили в автомобиль. Белая машина с красным крестом сорвалась с места и помчалась к ближайшей клинике.

За все время, пока его осматривали, мазали зеленкой и бинтовали, Андрюшка не издал ни единого стона. Он вцепился руками в носилки и, когда боль становилась совсем нестерпимой, только свистел сквозь крепко сжатые зубы.

– Молодец! – похвалила молоденькая медсестра. – У нас взрослые орут, а ты – ни звука!

– Отпустите меня! – выдохнул Андрюшка, умоляюще посмотрев на девушку. – Мне с одним человеком поговорить нужно!

– Лежи уж, герой! Подождет твой человек. Тебе лечиться надо! Радуйся еще, что переломов вроде нет. Но трещины могут быть! Вот сейчас приедем в травматологию, сделают рентген… Пусть твой человек в больницу приезжает для разговоров.

«Как же, приедет она!» – закусив губу, Андрюшка отвернулся к окну. Он ругал себя последними словами за то, что не сумел прорваться к Ане. Это же так важно, то, что он хотел ей сказать!

Парнишка потрогал лежащие под носилками ролики и тяжело вздохнул.

Глава 23. Неприятности продолжаются

Теперь уже в дальнем уголке парка прятались Аня и Егор. Парень сидел как на иголках, то и дело поглядывая на часы, – финал должен был начаться с минуты на минуту.

– Да ты иди! – вяло торопила его Аня. – Опоздаешь ведь! И медаль не получишь!

– Да ну ее, эту медаль! – отмахнулся Егор и демонстративно перевернул часы циферблатом внутрь. – Ты объясни – что случилось?

Аня колебалась. А потом, решившись, выдохнула:

– Эта девица, Марика, сказала, что твое падение подстроил мой парень, Стас. А он говорит, это вранье. Я не знаю, кому верить. Вот если бы ты вспомнил…

– Если бы я вспомнил… Если бы я вспомнил, я бы был счастливейшим человеком на свете! – Егор с досадой стукнул кулаком по земле.

Пока что прогресс был небольшим: то, что виделось во сне, теперь всплыло в памяти и наяву, только образы участников были смазаны, стерты. Девчонка… Тренер… Они должны быть где-то здесь! Егор вглядывался в лица окружающих, но пока никого не узнавал. И его тоже никто не узнал. Никто не заявил об исчезновении, так странно. А ведь теперь, после того как он прошел в финал, его нельзя было не заметить! Несмотря на успех, Гоша чувствовал себя потерянным, забытым. Как-то все это было неправильно, нехорошо… Как будто он пешка в чьей-то игре…

Громкий голос главного судьи пригласил на старт участников финального забега. Егор дернулся и снова замер.

– Иди-иди, – махнула рукой Аня. – Я сейчас тоже подтянусь. Надо же посмотреть, чем все закончится!

Егор кивнул и сорвался с места.

Аня, сосредоточенно нахмурившись, жевала травинку. А когда уже готова была подняться, услышала невдалеке знакомые голоса.

– А здорово мы выкрутились, Селедка! Похоже, у тебя везде свои люди! – заржал один.

– Заткнись! – отрезал другой. – Радуйся, что отмазался. И помалкивай.

Аня замерла. Она не поверила своим ушам. Селедка и его приятель!

Девочка осторожно выглянула из кустов. Так и есть – невдалеке стояли те самые парни, которые грабили Егора. Но как очутились здесь? Неужели их выпустили? Это же преступники! Надо срочно найти Павла Кузьмича и выяснить, в чем дело!

Стрелка не знала, что Павел Кузьмич тоже рядом: он стоял за углом палатки, откуда мог слышать каждое слово Селедки и Серого.

– Вы сделали то, о чем я вас просил? – спросил вдруг третий голос, тоже показавшийся Ане знакомым. Снова выглянув из укрытия, она узнала Сумрачного.

– Вот, возьмите. – Селедка протянул подошедшему какие-то бумаги. – Тут все, как вы надиктовали.

– Отлично! – сказал тот, внимательно прочитав написанное. – Вот задаток. Завтра пойдете в оргкомитет и передадите бумагу человеку по фамилии…

Последние слова утонули в криках, донесшихся с места соревнований. А когда Аня выглянула еще раз, Сумрачный уже исчез.

Шум и крики становились все громче.

– Что там? – лениво поинтересовался Селедка.

– Роллеры дерутся. Прямо на старте. Да ты посмотри! Сцепились, как два таракана, – доложил Серый. – Вон тот, в желто-красной кепке, набросился на рыжего! Ох, и уделает он его сейчас! Кстати, а не наш ли это рыжий?

– Может, наш, а может, и нет. Мало ли рыжих на свете! Ты, главное, помалкивай, – сплюнул Селедка. – Да нет, по-моему, рыжий пошустрее. Смотри, как руками-то размахался!

– Так его, так! А теперь левой и под дых! – возбужденно комментировал его приятель.

– И куда только милиция смотрит! – хихикнул Селедка.

Этого Аня уже не слышала. Забыв об осторожности, она мчалась в сторону шума. Рыжий и желто-красная кепка! Кто это, если не Егор и Стас? Неужели парни затеяли драку?

Так оно и было. Когда Аня подбежала, драчунов уже успели разнять. У Егора шла носом кровь, глаз Стаса заплыл фиолетовым синяком.

– Еще одно замечание, и я вас дисквалифицирую! – резко выговаривал судья. – Это вам не бокс, и вы не на ринге!

Разгоряченные соперники стояли по разные стороны тротуара. Они тяжело дышали, бросая друг на друга злобные взгляды.

– Все равно тебя достану! – Стас рванулся к Егору, но резкий окрик судьи остановил его.

– Вы что, не поняли? Не думаете о себе, подумайте о команде! Нельзя же так подводить остальных!

Но, видя, что и эти слова не доходят, арбитр решительно объявил:

– Ввиду чрезвычайных обстоятельств старт финального забега откладывается. Пригласите врачей, пусть окажут помощь и решат, могут ли драчуны участвовать в дальнейших соревнованиях.

Аня, демонстративно игнорируя Стаса, подбежала к Егору.

– Ты что, с ума сошел! Чего ты с ним сцепился? – ругала она парня, салфеткой вытирая с его лица кровь.

– Да это он на меня набросился! Орал что-то непонятное… Обвинял, что это я тебе наплел про дурацкую корягу.

– Ну и пусть бы обвинял! Ты-то зачем в драку полез?

– А что было делать? Я защищался. Он же кулаками и без предупреждения! А я что, рыжий? То есть, конечно, рыжий… Короче, я ему тоже отвесил по маленькой! Художественно получилось, правда?

Аня взглянула на Стаса. Врачи «колдовали» над его подбитым глазом. Шевельнулась острая жалость, но она отогнала ее. Нет, это не тот человек, с которым она знакома столько времени! Это какой-то чужак, незнакомец. Существо с двойным дном, непредсказуемое, опасное…

В финальном забеге победил Егор. При подсчете баллов оргкомитет объявил о карательных санкциях. За нарушение общественного порядка и срыв графика соревнований с обоих финалистов были сняты очки. Стас подвел команду, Егор – себя лично.

И тем не менее Гоша стал звездой. Он стоял на верхней ступеньке пьедестала, ветер трепал его рыжие волосы. Парень смотрел на радостные лица вокруг и никого не узнавал – все слилось в одну массу, ликующую, восторженную, приветствующую его.

А Стас исчез. Ребята пытались разыскать друга, расспрашивали Аню, но та упорно отмалчивалась. И лишь когда ее окончательно достали, коротко бросила:

– Я не знаю, где он! И знать не желаю. Понятно? Хотите искать его, ищите. А я ему не нянька. И нет мне до него никакого дела!

Глава 24. В больнице

Андрюшка попал в ту самую больницу, откуда несколькими днями раньше сбежал Егор.

Нога еще болела, особенно коленка, и очень сильно ныл бок. И как это его угораздило? Споткнулся на ровном месте. Правда, доктора сказали, что он везунчик, не то что другие пациенты, тоже роллеры, которых доставляли сюда со всех концов Москвы – побитых, с переломами, сотрясением мозга и вывихами. Андрюшка же отделался несколькими ушибами да трещиной в ребре.

– Счастливый! – завистливо вздыхал его сосед по палате Санька. Рука этого тринадцатилетнего пацана, целиком обернутая в гипс, была подвешена к сложной металлической конструкции. – Денька через три тебя выпустят, а я вот надолго застрял!

Денька через три! Андрюшка в отчаянии сжал кулаки. Денька через три будет поздно! Но что он мог объяснить окружающим? Что ему срочно нужно увидеть Аньку и сказать ей одну важную вещь? Нет, они не поймут его, никто не поймет!

Родители мальчишки, казалось, были даже рады тому, что сын очутился здесь.

– Теперь ты понимаешь, что ролики не для тебя? – как-то слишком довольно спросила мама. – Отдадим коньки кому-нибудь из ребят, хорошо?

– Нет! – запротестовал Андрюшка. – Ни за что!

С трудом нагнувшись, он затолкал коньки подальше под кровать. Отдать ролики! Любимые, с которыми почти сроднился! Коньки лежали под кроватью, как два больших щенка, и мальчишка чувствовал, будто у него собираются отнять лучших друзей.

– Ладно, не волнуйся, – вздохнул отец. – Обсудим все потом, позже!

Родители принесли сладости и фрукты, но маленькому роллеру ничего не хотелось, и он раздал все ребятам.

– А сам-то чего? – удивился Санька, набрасываясь на бананы. – Аппетита нет? Смотри, врачам не говори, а то не выпустят!

Не выпустят? Ну, это мы еще посмотрим. Морщась и постанывая, Андрюшка сполз с кровати, подошел к окну и выглянул на улицу. Третий этаж! Высоковато.

– Тут один пытался сбежать, – сказал Санька. – И рухнул. Прямо на асфальт. С третьего этажа.

– И что?

– И ничего! Отбыл с переломом руки, а вернулся – с переломами ног. Чувствуешь разницу?

Андрюшка не ответил. Разницу он чувствовал. Ему отсюда не спрыгнуть. Слишком высоко и… страшно.

Глава 25. Ночной разговор

– Так почему их все-таки выпустили? – спросил Егор. Уже стемнело, а роллеры все еще катались по парку, обсуждая бурные события дня.

– Павел Кузьмич сказал – нет оснований для длительного задержания.

– Как это?

– А так! Кто может подтвердить, что они напали на тебя и пытались ограбить? Только я. Но моих показаний мало, если нет заявления от потерпевшего, то есть от тебя. А ты ведь не подавал заявления!

– А я и не могу. Я же ничего не помню! Ладно-ладно, не смотри на меня так. Хочешь, прямо сейчас пойду в милицию и напишу это самое заявление? Ну скажи, хочешь?

Аня сердито мотнула головой:

– Я хочу, чтобы ты вспомнил. А врать, даже ради меня, не надо!

Некоторое время ребята ехали молча, погрузившись каждый в свои мысли.

Потом Стрелка подняла голову, посмотрела на небо.

– Темно, – с сожалением вздохнула она. – Облака. Даже луна не пробивается.

– Хотела увидеть звезды, – догадался Егор.

Аня кивнула.

– Не везет, – пожаловалась она. – Я так ждала этих соревнований, так готовилась… И на тебе. Финал слила, ребят подвела… Мне в последнее время вообще не везет.

– Но не так, как некоторым, – покачал головой Егор. – Посмотри на меня и успокойся. Неудачник, который потерял все свое прошлое. Весело, правда?

– Прошлое потерял, зато финал выиграл, – не согласилась Аня. – Самый настоящий лузер – это я. Ни в роликах ничего не понимаю, ни в людях. Еще один такой денек, и я растеряю всех друзей. Хочешь честно? Сегодня был момент, когда я тебе даже позавидовала. Так хорошо – ничего ни о ком не знать! Каждый человек – чистый лист. Никаких обид и разочарований.

– И ты сам для себя тоже – чистый лист! – невесело усмехнулся Егор. – Какая-то страусиная позиция. Прячешь голову в песок.

– Умно говоришь! Ты, случайно, не вундеркинд? Может, уже и Нобелевскую премию получил, только не помнишь?

– А как же! Наверняка. Интересно только, что же я открыл… Или, может, написал чего умное… Кстати, а ты знаешь, что мне пришло в голову… Та девчонка, Марика, которая рассказала тебе о Стасе и коряге, знает что-то и обо мне.

– Почему ты так решил? – удивилась Аня.

– Она ведь называла меня Егором Севастьяновым, так?

– Да… сказала что-то вроде: «Стас выследил Севастьянова, притащил на трассу корягу…»

– Вот-вот! А откуда, скажи на милость, она могла знать мою настоящую фамилию? Награждали-то меня как Стрельникова!

Аня резко остановилась и уставилась на Егора.

– Точно! И как это мне раньше в голову не пришло!

– Вот именно. В таком случае вопрос второй. Если она знает меня, то почему не подходит, не общается?

– Ну для этого есть простое объяснение, – подумав, сказала Аня. – Мы с тобой отлично маскируемся под двух влюбленных! Она не знает, что ты ее не помнишь. И думает, что просто игнорируешь. Наверное, ревнует и обижается на тебя за это.

– Да? – Парень озадаченно почесал бровь. – И правда… Я об этом как-то не подумал…

– А может, вы с ней поссорились до того, как ты память потерял? И она не хочет мириться… Такое может быть? – продолжала строить догадки Аня.

– Вполне, – пожал плечами Егор. – Я ведь не знаю, каким был в прошлой жизни. Может, за мной шлейф разбитых сердец…

– И сломанных судеб…

– И брошенных детей… Ань! Почему мне с тобой так легко?

– Потому что мы просто дружим! И нам друг от друга ничего не надо.

– Ты так думаешь? – с сомнением покачал головой Егор. – А вот мне от тебя кое-что нужно. Я все время это чувствую… Но сказать боюсь.

– Да? И что же это?

– Как бы тебе объяснить… Мне нужен маленький дружеский поцелуй.

– Ах ты! – Аня шутя замахнулась и хлестнула Егора по лицу веткой сирени.

– Ну, вот! Этого я и опасался! Значит, рассуждать о дружбе можно, а вместо реальной помощи – шиш?

«А почему бы и нет?» – подумала Аня. В конце концов, ей так нужна была чья-то поддержка! Не раздумывая больше, она повернулась к Егору и подставила щеку. Поцелуй был нежным, свежим и оставил аромат сирени.

– Спасибо, – прошептал Егор, отстраняясь. – Не так уж все и плохо в этом мире. Есть и приятные моменты.

Посвистывая, он принялся выписывать около Ани круги. Потом потащил ее к фонтану, куда они, скинув ролики, полезли прямо в одежде и долго плескались, брызгаясь и смеясь.

– Нет! – сказал вдруг Егор, когда мокрые и довольные купальщики вылезли из воды.

– Что – нет? – удивилась Аня.

– У него нет никакого шанса!

– У кого? – все еще не понимала Аня.

– У Стаса. Я только сейчас понял, что ты его не любишь.

Аня нахмурилась – тема была ей не по душе.

– Почему? – спросила она.

– Если бы ты его любила, то не стала бы слушать россказни какой-то девчонки, – пояснил Егор. – А поверила бы ему!

– Но ведь она же говорит, что сама видела! – запротестовала Аня.

– Ну и что? Мало ли кто что говорит. Если любишь человека, то доверяешь ему, а не посторонним. Или нет?

Аня молча натягивала ролики прямо на мокрые ноги.

– Ну а раз нет шанса у него, может быть, есть у меня? – вкрадчиво поинтересовался Егор.

Но Аня уже не слушала. Она вдруг поняла – Егор прав! Почему она поверила Марике, а не Стасу? Значит, и вправду не любит его? Но почему же в таком случае ей сейчас не по себе?

Роллеры еще долго колесили по дорожкам, потом сняли коньки и бродили босиком по газонам; мягкая трава щекотала ступни, было хорошо и спокойно, но вопрос «почему?» засел занозой в сердце. Ответа не было.

Глава 26. Чашка чая

Павлу Кузьмичу было нелегко. Он устал, хотелось спать, предстоял очередной тяжелый разговор с женой. «Опять скажешь, что задержался на работе!» – произнесет она таким тоном, что тут же почувствуешь себя виноватым, хотя на самом деле никакой вины за тобой нет. Правда, когда сыщик ставил себя на место жены, то понимал, что жизнь с ним – совсем не подарок. Работа без расписания. Много лет подряд – работа, работа, работа… Сначала – в милиции, потом – в охране парка. И была бы еще зарплата приличная, так нет же! Едва хватает на запросы подрастающих внучек. Так что, по большому счету, жена у него – золото. Столько лет терпит его ненормированный график. Не всякая смогла бы! Наверное, поэтому сыщик и чувствовал себя виноватым, когда сильно задерживался, как сейчас, например. Так что он не станет отвечать на упреки, просто виновато вздохнет, пройдет на кухню и поставит чайник – ох, и напьется же он чаю, крепкого, настоящего! Павел Кузьмич любил почаевничать, а сегодня за весь день у него ни разу не было такой возможности. Пришлось довольствоваться газировкой из палатки. А разве это питье! Сплошная отрава.

Сыщик рассчитывал быть дома часов в восемь, так и предупредил жену. Соревнования закончились в семь, и кто мог подумать, что двое неугомонных станут гулять еще и ночью!

Откуда только силы берутся? Одно слово – молодость! Пришлось остаться в парке – надо же присмотреть за ними! Мало ли что… Опять же хулиганы теперь на свободе, да и вообще в парке неспокойно, хоть ребята несут службу, как положено.

Вскоре Павел Кузьмич обнаружил, что не он один опекает роллеров. В освещенной фонарем крадущейся фигурке сыщик узнал Марику Кабакову, победительницу финала. Сильная спортсменка! И чего бы ей не угомониться, не отпраздновать с друзьями победу – так поступил бы каждый нормальный человек. Вместо этого странная девчонка ночью прячется в кустах. Чего ей надо, чего она выискивает, кого выслеживает? И разговор перед стартом с Аней… Марика что-то знает о рыжем, определенно! Но открываться не хочет. Почему? И тот вихрастый парнишка, который безуспешно пытался сообщить что-то Королеве. Кажется, это тот самый паренек, что разбился во время гонок. Завтра надо бы узнать, в какую больницу его отвезли, навестить, расспросить…

Какая незадача – так увязнуть в этом деле! Вначале хотел всего лишь помочь подростку найти его команду, а потом ни минуты свободной не осталось. Мало того что в выходные, так и в рабочие дни. И все на свой страх и риск, «из любви к искусству».

Едва заметная тень Марики проскользнула вдоль кустов и скрылась в чаще. Павел Кузьмич осторожно выбрался из укрытия. Увидев, что роллеры двинулись к выходу, с облегчением перевел дух. «Наконец-то! Кажется, добровольное дежурство закончилось».

Но не тут-то было! На этот раз Марика не следует за ребятами по пятам: девушка осталась в парке. И лишь когда Аня и Егор скрылись в темноте, она выходит из своего укрытия и направляется к автостоянке, где в этот поздний час припаркован всего лишь один автомобиль, серебристая «Ауди». Вот в эту-то машину и садится чемпионка, а во вспыхнувшем в салоне свете Павел Кузьмич видит лицо человека, знакомое по частым встречам в последние дни.

– Они целовались! – сообщает Марика человеку перед тем, как захлопнуть дверь. – Я сама видела!

В салоне опять становится темно, машина срывается с места, водитель быстро выруливает на шоссе. Но Павел Кузьмич увидел и узнал вполне достаточно. Он подходит к фонарю, достает из кармана блокнот и записывает номер отъехавшего авто.

Что ж, вот теперь, кажется, действительно все. Кружка ароматного крепкого чая уже не кажется несбыточной мечтой.

Глава 27. Фристайл

Соревнования по фитнесу должны были начаться в десять, но уже к девяти, как и накануне, в парке собрались почти все участники и болельщики. Весна подарила фанатам солнечный яркий денек – из тех майских, когда зной не набрал полную силу и ненавязчивое тепло только помогает спортсменам.

Фитнес, как объясняли ребята собравшимся около репортерам, – это все, что роллеры могут показать на ровной поверхности: гонки и слалом, когда нужно за определенное время виртуозно прокатиться между выставленными на асфальте пластмассовыми стаканами; умение выполнять на коньках всяческие фигуры и «примочки»: ездить назад змейкой, катиться всего на двух колесиках – на переднем одного конька и заднем – другого, и еще многое другое, входящее в обязательную программу. Это один из самых зрелищных видов катания, во время которого опытные роллеры выделывают нечто совершенно невероятное, невозможное, завораживая болельщиков своим мастерством.

В эту ночь с Егором случилось кое-что действительно важное. Ему снова снились сны про девчонку и мужчину из прошлой жизни. Они кричали, угрожали, и опять их лица исчезли из памяти, едва он проснулся. Но кое-что осталось. Сидя на диване, парень вдруг осознал, что отлично помнит, как упал, споткнувшись о корягу, – это была та самая сцена, из-за которой Аня снова поссорилась со Стасом. Оказывается, соперница Ани врала! Стас не подкидывал на дорогу никаких веток. Только что воскресшая в памяти сцена отчетливо стояла перед глазами: ослепленный молнией и дождем, он натыкается на корягу, летит в лужу рядом со Стасом – да-да, тот тоже лежит, видимо, так же споткнулся. Потом – резкая, невыносимая боль, такая, что не удается сдержать стон… Когда он приходит в себя, Стас все еще рядом, протягивает руку, помогая подняться. Егор помнит это совершенно отчетливо – руку Стаса, его помощь… Он встает, а Стас, ни слова не говоря, разворачивается и уезжает. Тогда Егор удивился такому странному поведению – теперь-то он понимает, что Стас ревновал уже тогда! Наверное, видел его рядом со Стрелкой. А потом… А что же было потом? Удаляющаяся фигура Стаса – последнее, что он помнил. Дальше – туман и темнота.

Значит, Стас действительно не виноват! И обманывал не он, а та девчонка, как ее там… Нет, Егор забыл ее имя, объявленное при награждении.

Нужно скорее сообщить Ане! Парень хотел сразу разбудить ее, но догадался взглянуть на часы – пять утра! Рановато. Сегодня ответственный день – если Стрелка проиграет, то уже точно не сможет набрать очков для победы в многоборье. И тогда вряд ли удастся ей выступить в цирке, а она так мечтает об этом! Что ж, пусть еще поспит, а у него самого есть одно интересное занятие, о котором он подумал, едва узнав свою настоящую фамилию: поиск в Интернете. Егор подсел к компьютеру, включил… Вот досада! Сети, как назло, нет. Значит, техника не поможет ему найти самого себя…

Егор снова улегся на диван, натянул на себя покрывало, но спать совсем не хотелось. Он улыбался, радуясь, что начала возвращаться память. Положение не безнадежно! Может, даже без Интернета удастся справиться. Сегодня вспомнит одно, завтра – другое… Скоро, скоро он снова станет нормальным человеком!

Потом Егор начал представлять, как обрадуется Аня, когда узнает правду о Стасе. Глаза девушки, немного потускневшие от невзгод, снова заблестят, появится улыбка… Интересно, что она сделает, когда узнает, что Стас не виноват? Наверное, бросится Егору на шею, расцелует… А потом? Потом побежит искать Стаса, чтобы помириться с ним… Стоп-стоп-стоп! Егор быстро откинул покрывало, снова сел. Мириться со Стасом? Такой поворот событий его не устраивает! Только-только у него самого начало налаживаться с Аней… Вчера вот первый раз разрешила чмокнуть в щечку… У него наконец-то появился долгожданный шанс, он почувствовал, что может завоевать девичье сердце – и на тебе: между ними снова Стас. Какая злая ирония! Проявись картинка с корягой в памяти чуть позже, можно было бы не бояться соперничества и смело брать Аню приступом!

Егор отшвырнул покрывало и вскочил. Позабыв о сне, он мерил комнату шагами. Почему, ну почему все вспомнилось именно сегодня? Вот досада! Потом парень вдруг остановился, удивляясь простоте мысли. А кто сказал, что обязательно нужно рассказывать обо всем Ане? Почему хотя бы чуть-чуть не придержать всплывшие воспоминания? Денек-два можно и подождать, а там посмотрим! В конце концов, он и вправду мог вспомнить об этом позже. Завтра… Или послезавтра… Или вообще никогда! Мелькнули сомнения, что так нечестно, нехорошо. Утаивая от Ани правду, он поступает эгоистично… Но Егор постарался побыстрее отогнать неприятные мысли. На него и так столько навалилось в последние дни! Имеет он право хоть на небольшую моральную компенсацию?

– Ты чего там маршируешь? – сонным голосом окликнула его из спальни Аня.

– Тренируюсь! – бодро ответил Егор. – Спи, спи! Еще рано!

Вот так и вышло, что он ничего ей не рассказал.

Но даже и без этих рассказов Стрелка с утра почувствовала себя другим человеком. Глядя на Аню, никто бы не подумал, что днем раньше она настолько пала духом, что уступила победу в финале гонок. Утром второго дня соревнований команда «Факел» наконец-то увидела перед собой прежнюю Королеву – собранную, спокойную, уверенную в себе, готовую дать отпор любому сопернику.

– Ну наконец-то! – сжала ее в объятиях Гиря. – А то я «Скорую» собиралась вызывать! И совсем уже распрощалась с курсами!

– Да и мой катамаран, похоже, не окончательно накрылся, – расплылся в улыбке Гришка.

– И на компьютер наскребем! – мечтательно вздохнул Макарона.

Егор смотрел на Аню с восхищением и даже с некоторой завистью. Вот это характер! Как она держится, эта девчонка! Он помнил, какой растерянной и слабой казалась Стрелка во время ночной прогулки, но теперь перед ним снова была Королева.

Испытывая чувство вины, Егор поинтересовался, не видел ли кто Стаса.

– Сами не знаем, куда запропастился! – пожала плечами Гиря. – Как в воду канул.

– Совсем с катушек съехал, – в голосе Макароны слышалось осуждение. – Разве можно ставить личные проблемы выше интересов команды! – Он выразительно посмотрел на Аню.

– Что ж, тем хуже для него! – недовольно нахмурилась Стрелка. – Фитнес – его самая сильная позиция. Мог бы запросто выиграть!

«И тем лучше для меня!» – довольно подумал Егор, тут же, правда, устыдившись мелочной радости.

Соревнования по фитнесу включали слалом и исполнение обязательных элементов фристайла. Судейская коллегия выставляла спортсменам оценки, которые суммировались как для командного, так и для личного зачета.

Толпа роллеров, собравшихся в местах соревнований, постепенно редела – откатав программу, они разъезжались, заливая и радость, и горе газировкой и соком. Украшенные разноцветными кепками дорожки парка казались пестрыми лентами.

К концу соревнований Стас все-таки появился на площадке. Рядом ехала Марика. Проезжая мимо Ани, соперница кинула на нее торжествующий взгляд. А бывший тренер даже не взглянул на Королеву, и сердце ее снова заныло.

В живой очереди оставшихся участников Стас оказался последним. Но он был на высоте. На фоне слабого катания других роллеров его выступление стало безупречным. Обязательные элементы он выполнил так стильно и красиво, что зааплодировали даже видавшие виды журналисты. Зрители одарили своего любимца приветственным свистом и криками, а судьи, утомленные потоками роликовой «серости», единогласно выставили парню высшие оценки.

Это были вторые за день высшие баллы. Первые получила Аня.

Егор, услышав оценки Стаса, с досадой выругался. Соперник выиграл у него четыре очка! В итоге по сумме они сравнялись.

А вот Аня пока что отставала от своей соперницы, Марики. Правда, всего на два балла.

Стало ясно, что судьба медали в многоборье как у девушек, так и у юношей во многом будет зависеть от слалома.

Глава 28. Слалом

Весь день Егор практически не отходил от Ани. Он сопровождал ее от одной площадки к другой, приносил из палатки воду и еду, всем своим видом показывая, что девушка – его добыча. Потом, решив не останавливаться на достигнутом, стал позволять себе все больше и больше маленьких дружеских вольностей. Могло даже показаться, что его целью было не общение с девушкой, а публичная демонстрация их отношений. Тот, кто знал о любовном треугольнике, мог бы подумать даже и о большем – о том, что Егор старается вывести Стаса из себя.

Преследовал ли он такую цель в действительности или же все выходило у него ненароком, но результат был налицо – ребята из команды никогда еще не видели Стаса таким расстроенным, несчастным. Как потерянный, он описывал вокруг парочки круги, сбивая пешеходов, спотыкаясь на ровном месте. И это при том, что парень выиграл обязательную программу и по очкам догнал лидера! А рядом юрким хвостом вилась Марика.

Но нет, ревнивые глаза Стаса не упускали ни единой детали в отношениях, которые бурно развивались на глазах у всех.

Егор уже не просто стоял рядом с Аней, как раньше, он все время норовил коснуться ее – то плечом, то рукой. Потом и вовсе осмелел – начал снимать с футболки Стрелки несуществующие пылинки. А потом… потом схватил ее на руки и закружил! Это просто невыносимо! Рыжий обращается с ней, как с близкой подружкой!

Но она! Что же она? Почему так спокойно принимает явные знаки привязанности и даже чуть ли не поощряет их?

Стас чувствовал себя избитым. Это хуже вчерашнего удара в глаз! Он не мог больше выносить подобного зрелища, но и уйти тоже не мог. Время шло, а внутреннее, незаметное посторонним напряжение нарастало. Все участники странной игры ощущали: что-то должно произойти.

Одна Аня никак не реагировала на происходящее. Казалось, она лишь безмятежно наслаждается солнечным днем, захватывающими соревнованиями, быстрой ездой. Так оно на самом деле и было: поглощенная развернувшейся в парке спортивной борьбой девочка и вправду не замечала распущенности Егора и напряжения Стаса. Она была в самом эпицентре готового вот-вот разразиться стихийного бедствия и не чувствовала этого.

Гром грянул перед самым Аниным стартом.

– Поцелуемся на счастье? – предложил Егор и, не ожидая ответа, на глазах у всех обнял и поцеловал Аню.

Это сработало, как катализатор. Свист, улюлюканье, аплодисменты, разочарованные и гневные возгласы Аниной команды – все слилось в гомон, на который стекались толпы новых зевак. К всеобщему удивлению, Стрелка, обычно решительная и скорая на расправу, на этот раз ограничилась лишь тем, что строго погрозила «нарушителю» пальцем, однако Егор скривил такую уморительную физиономию, что девочка не могла не улыбнуться.

– Что? Что здесь происходит? – с жадным любопытством расспрашивали новые зрители и тут же получали объяснение:

– Да Рыжий со Стрелкой целуются!

– Не может быть! А как же Стас? – увлечение Ани ни для кого не было секретом.

– Наверное, в пролете.

Все искали глазами Стаса и находили его тут же, рядом. Он стоял, прислонившись к дереву, бледнее цветущей рядом белой сирени. А рядом торжествующе улыбалась Марика.

А Егор, воодушевленный всеобщим вниманием и снисходительностью Ани, поцеловал ее еще, на этот раз смелее.

– Во дают! Прямо как на свадьбе! Может, им «горько» покричать? – веселились вокруг.

На этот раз Аня рассердилась всерьез. Она оттолкнула парня, готовясь высказать все, что думает, но тут раздался знакомый голос.

– Привет! Давно не виделись!

Аня обернулась – это был Сумрачный. Но обращался он не к ней, а к Егору! Значит, они знакомы?

Это было странно. Но еще более странным оказалось то, что произошло потом. Тренер снял с руки дорогие часы и протянул Егору:

– Возьми, заслужил!

Тот в удивлении отшатнулся.

– Зачем?

– Как – зачем? Ты же выиграл! Или уже забыл о нашем споре? – Сумрачный чуть ли не насильно вложил часы в ладонь Егора. – А ты молодец! – Он одобрительно похлопал парня по плечу. – Окрутить саму Королеву на день раньше срока! Меньше чем за неделю! Мне казалось, ты заливаешь. Недооценил я тебя, братец! За это и расплачиваюсь, как условились. Что ж, носи теперь, пользуйся.

Не сказав ни слова Ане, даже не посмотрев на нее, Сумрачный исчез в толпе.

Егор замер, как пораженный громом. Он боялся взглянуть на девочку, боялся поднять глаза и увидеть окружающих. Вот это попал! Полный крах… Как просто было бы сейчас крикнуть: «Не верь, это неправда! Это жалкое, гадкое вранье!» Но парень не мог так сказать. Потому что ничего не помнил и не знал правды. Кто этот человек? Какое отношение имеет к Егору? Был ли на самом деле такой спор? Он мучительно напрягал память… Все напрасно. Ничего не выходило. Заблокированные уголки мозга молчали.

Можно было бы подойти с другого конца, сказать себе и Ане: «Нет! Я не мог этого сделать, потому что не способен на такое! Не способен на ложь и предательство». Но так ли это? А не ты ли, «честный», еще сегодня утром утаил от Ани правду о Стасе? Знал, что можешь помирить их, и не стал этого делать. Наоборот, решил использовать ситуацию в своих целях. Да и сейчас, когда целовался с ней, не хотел ли ты еще и расстроить соперника, причинить боль, чтобы понизить его шансы на победу? Да хорошо ли ты, парень, знаешь самого себя? А может, такой спор и на самом деле был?

Аня чувствовала себя не лучше. Вначале она не поняла, о чем речь, а поняв, похолодела. Такой позор! На глазах у всех… Ей как будто плюнули в душу. И кто! Егор, которому она доверяла безоглядно, как родному, как брату! На которого, как она думала, можно целиком и полностью положиться! Которого она считала нормальным, порядочным парнем! А он, оказывается, мог спорить на то, что окрутит девушку! Ей хотелось убежать, скрыться от всех и никогда больше не показываться людям на глаза.

Павел Кузьмич тоже был среди зрителей некрасивой сцены. Но он по-своему расценил увиденное. Это напомнило ему о том, что случилось накануне, перед финалом гонок у девочек. Только там возмутителем спокойствия стала Марика, а здесь – ее ночной собеседник из серебристой «Ауди»… Такое запоминающееся лицо!

Но каких бы планов ни строил тот, кто пытался смутить Аню и вывести ее из равновесия, на этот раз он явно просчитался.

Выход на трассу оказался для Королевы как нельзя кстати. Накопившиеся обиды, разочарование, горечь только подстегнули девочку. Аня каталась так агрессивно и жестко, как будто срывала зло на Егора и Стаса. И это помогло. Сосредоточившись на выполнении змеек и поворотов, Стрелка смогла взять себя в руки. В конце концов, хоть это будет у нее всегда – полет на роликах! Этого никто не сможет отнять. Простор и свобода, скорость и ветер – разве можно их сравнить с зыбким миром любви? Там – предают, а здесь – выручают, там – никому нельзя верить, а здесь – друзья на всю жизнь. Вот он, настоящий мир, а остальное – как там он говорил, этот обманщик Егор? Для «сентиментальных дурочек»?

В слаломе Аня опередила Марику. Разрыв между соперницами сократился до одного балла.

Соревнования у юношей проходили не менее драматично. Только один человек мог составить конкуренцию главным претендентам на победу – Стасу и Егору. Это был пока неизвестный публике парнишка в черной кепке. Он выложился на полную и в результате занял второе место, оказавшись при награждении между Стасом, который поднялся наверх, и Егором, который, понурив голову, стоял внизу. Стас, выиграв фитнес, обошел своего главного соперника на три балла.

Все победители выглядели на удивление печальными и унылыми. На этот счет высказывались самые разные предположения, в итоге и зрители, и участники сошлись на одном: настроение чемпионам подпортил непорядок в делах сердечных.

– Анька бросила Стаса и теперь гуляет с Рыжим, – утверждали одни.

– Нет, это Стас бросил Аньку и теперь гуляет с Марикой! – возражали другие.

Второй день состязаний подходил к концу. Никаких глобальных неожиданностей уже не предвиделось. Однако не прошло и получаса после награждения победителей, как произошло событие, перевернувшее весь ход соревнований.

Уставшие от напряжения роллеры переобувались, судьи прятали в планшеты блокноты с записями, телеоператоры паковали аппаратуру, когда резкий голос заместителя председателя оргкомитета объявил по радио, что Анна Стрельникова снимается с соревнований и лишается всех выигранных призов.

Глава 29. Разговор с председателем

Аня мчалась, как никогда в жизни: быстрее, чем по шоссе, заменяя Ванюшку Золотарева, быстрее, чем накануне, во время гонок. Тот, кто засек бы время, увидел, что устанавливается новый мировой рекорд.

Но Стрелке было наплевать на все рекорды. Последний удар оказался самым чувствительным, самым болезненным. У нее выбили почву из-под ног, лишили самого дорогого. Девочка бежала так, что ветер срывал со щек слезы прежде, чем они успевали скатиться. «За что? – билась горькая, обидная мысль. – Что я такого сделала?»

Аня могла бы спросить об этом председателя, могла бы пойти в оргкомитет и разобраться, но у нее не осталось сил – ни моральных, ни физических. Девочка чувствовала себя опустошенной и преданной.

– Аня, постой! – наперебой кричали Егор и Стас, пустившись вдогонку. Но разве можно было успеть за беглянкой! Она превратилась в птицу, в пулю, в стрелу, в порыв ветра… Девочка выехала на шоссе и теперь мчалась по обочине, обгоняя поток машин. Автомобили раздраженно сигналили – Аню то и дело сносило к центру полосы. Парни устремились вслед, стараясь не потерять из виду удаляющуюся фигурку…

А на роллердроме разгорелись настоящие страсти. Первыми подверглись атаке охранники. Толпа фанатов осадила их, требуя объяснений и отмены несправедливого решения.

– Что она сделала? За что ее сняли? Стрелка хорошая! Она катается лучше всех! – перебивая друг друга, кричали ребята.

– Тихо, тихо! Спокойнее, не шумите. Я все понимаю, – напрягая связки, пытался угомонить заступников Ани осипший начальник охраны. – Я и сам болею за Стрельникову – слышите, голос сорвал. Решения принимаем не мы, а оргкомитет. Почему – нам не докладывают. Хотите разобраться – поступайте, как положено! Отрядите делегацию, выберите старшего, четко сформулируйте вопросы. А если будете орать и напирать, мне придется принять меры.

Делегацию в составе пяти человек возглавил Игорь, брат Ани. Два дня он активно болел за сестру, радовался ее успеху, с ностальгической грустью вспоминая собственную юность. Разгоревшийся скандал собрал вокруг него ребят. Галдящая толпа подошла к музейному комплексу, в одном из залов которого заседало жюри. После того как Игорь переговорил с охранником, тот провел всех в холл, усадил в кресла.

– Тише тут, поняли? – шикнул он в ответ на требование вызвать председателя. – А то никакого начальства вам не будет!

Второй охранник вел с кем-то переговоры по рации.

Через несколько минут в фойе спустился председатель. Он выглядел уставшим и осунувшимся, совсем непохожим на жизнерадостного, бодрого человека, который накануне приветственной речью открывал соревнования.

Оглядев собравшихся, председатель заметил недовольные взгляды, нахмуренные брови, сжатые челюсти.

– Осторожнее, Николай Андреевич! – шепнул первый охранник. – Не подходите близко! Держите дистанцию. Мало ли чего! Вон они какие взбудораженные.

– Не волнуйтесь, я справлюсь. – Руководитель представился и пожал Игорю руку, озадаченно нахмурившись, когда тот представился в ответ. – У вас ко мне какие-то вопросы? – обратился он к ребятам.

Те начали было наперебой выкрикивать что-то, но Игорь быстро прекратил шум.

– Мы хотели узнать, почему Аню Стрельникову сняли с соревнований, – отчеканил он.

– За чемпионку хлопочете, – понимающе кивнул председатель. Сняв очки, он принялся протирать стекла носовым платком. – Как это сейчас называется? Группа поддержки, значит.

– И не только! – выкрикнул Гришка. – Мы из одной команды! А вот это, – он показал на Игоря, – ее родной брат! Тоже, кстати, классный роллер.

– Брат? – Председатель надел очки и снова хмуро посмотрел на Игоря. – А вы у нее единственный?

– Да, – ответил Игорь, немного растерявшись. – А почему вы спрашиваете?

– Сейчас отвечу. – Председатель поправил очки. Общее напряжение немного спало – увидев, что «начальство» вышло к ним и готово общаться, ребята немного расслабились. – Детали я вам излагать не буду, да и не имею права – пока что эта информация закрыта. Но в общем и целом дело обстоит так: поступило обращение от группы граждан о том, чтобы Стрельникову Анну сняли с соревнований, так как она причастна к нападению на человека и его ограблению. Тише, тише! – погасил он жестом вспыхнувший возмущенный шум. – Вначале послушайте, обсуждение – потом. И вообще учитесь общаться цивилизованно. Если мы сейчас перейдем на повышенные тона, выйдет не конструктивный разговор, а базарная склока. Стрельникова от этого в любом случае не выиграет! Согласны?

– Согласны, – буркнул Гришка. – Ша, пацаны! Дайте челу сказать. Валяйте дальше, – бросил он председателю.

– Ну, раз ты разрешаешь, – усмехнулся Николай Андреевич. – Информационное письмо по поводу Стрельниковой мотивированное, составленное по всем правилам. Люди требуют принять меры и наказать Стрельникову.

– Кто, кто требует? – снова загалдели ребята. – От кого это письмо?

– Этого я вам сказать не могу.

Такие слова вызвали новый взрыв возмущения.

– Бред какой-то! – крутил пальцем у виска Макарона. – Анька – и кого-то ограбила!

– Да ее подставляют, ясно же! – вторили ему Терминатор с Гирей. – И нас вместе с ней!

Охранник глазами показал на ребят, словно спрашивая, не пора ли разогнать всю эту «шушеру», но председатель покачал головой. Он дождался, когда ребята угомонятся, и лишь потом заговорил, все так же негромко:

– Ситуация запутанная, не спорю. Но и вы нас поймите: на одной чаше весов – реальные доказательства, а на другой – ваши эмоции!

– А пострадавший? Тот, которого ограбили? Кто это? Это он написал письмо? – посыпались на председателя новые вопросы.

– Я же сказал – информация пока закрыта! – покачал головой Николай Андреевич, но потом, поглядев на несчастные лица, сжалился: – Ладно уж, так и быть, расскажу кое-что. Сведения поступили не от пострадавшего, а от свидетелей происшествия. Да, нормами права такие обращения не предусмотрены, но мы же не милиция! И в данном случае речь идет не об уголовном праве, а о нравственном: о спортивной этике, моральном облике спортсмена. И это не пустые слова! Мы не можем награждать и чествовать девушку, которую за два дня до соревнований засекли во время грабежа. Сам пострадавший мог бы внести ясность, но его нет, и расспросить его мы не имеем возможности. И вот что я вам скажу: если до конца рабочего дня не появятся новые данные, Стрельникова с соревнований действительно будет снята.

Снова галдеж взволнованных ребят:

– А конец рабочего дня – это когда?

– Вообще-то мы работаем до шести… Ну хорошо, хорошо, сегодня можно и задержаться… Скажем, до семи.

– Нет, до восьми! До девяти! Десяти! Одиннадцати! – кричат Анины болельщики, и в глазах их столько мольбы, что председатель сдается:

– Ладно! Уговорили! Пусть сегодняшний рабочий день для ровного счета продлится до полуночи. Попробую уломать комиссию. Все равно с бумажками возиться…

Восторженное «ура!» прерывает новый вопрос Игоря:

– Скажите, разве это правильно – принимать такие решения, не поговорив с самой Аней, не разобравшись, что к чему?

Видно было, что разговор неприятен председателю, но ответил он категорично:

– Решение принято коллегиально, обсуждению не подлежит.

Однако, поколебавшись, добавил:

– Вот вы мне тут твердите – Стрельникова, Стрельникова! А сами-то хорошо знаете свою Королеву? Говорите, она честная, порядочная. А эта «честная» не далее как вчера обманула меня! Да-да, вот в этом самом здании. Привела с собой рыжего парня, представила как своего брата… Ведь это же были не вы? – усмехнулся он, глядя на Игоря. – Вот-вот. Поэтому я и спрашивал, единственный ли вы у нее брат. А вот и еще факт: это чей рюкзак, не ее? Ну-ка, покажи-ка! – обратился он к Гришке, который действительно держал в руках Анин рюкзак – девочка была так расстроена, что убежала без него.

– А знаете, как я угадал, что это ее рюкзак? По брелоку. Вот по этому серебряному дракончику. Давно он у нее? – обратился председатель к ребятам. Те, ошарашенные неожиданным вопросом, отреагировали не сразу.

– А дракончик точно ее? Что-то я такого раньше не видела, – с сомнением покачала головой Гиря.

– И я не припомню, – тряхнул челкой Макарона. – А какая разница? Ну подарил ей кто-нибудь или сама купила, ну и что?

– Разница большая, – вздохнув, объяснил председатель. – Этот самый брелок фигурирует в списке пропавших вещей пострадавшего. Часть украденного! Дорогая, между прочим, вещица! Натуральное серебро высокой пробы.

Ребята потрясенно молчали. Потом Гришка рубанул рукой воздух:

– И все равно, мы считаем, вы не имели права принимать такое решение, не поговорив предварительно с Аней и с этим пострадавшим парнем!

– А где они, ваши подзащитные? Тут, среди вас? С кем мы будем разговаривать? – голос председателя звучал теперь громко и твердо. – Они пришли сюда к нам, объяснились? Нет. Они попытались отстоять свои права? Нет! Знаете, есть такая поговорка: «Молчание – знак согласия»! Так вот что я вам скажу: исчезновение Стрельниковой только подтверждает ее вину!

– А если мы ее найдем и приведем сюда? Если она сама расскажет, как все было? – с надеждой поинтересовалась Гиря.

– Мы будем ждать сегодня до полуночи, – твердым голосом закончил председатель. – Мне пора. Надеюсь, вы получили ответы на все ваши вопросы.

– Вот тебе и выступили, – насупился Гришка-Терминатор, провожая взглядом высокую плотную фигуру. – Кранты теперь походу!

– Да что походу! Моим курсам подготовительным кранты, – вздохнула Лена-Гиря.

– Да о чем вы, придурки! Курсы, поход… Вы об Аньке подумайте – ей-то каково! – одернул друзей Макарона.

– Ладно, зачмырил нас совсем! – огрызнулась Гиря. – Ясно, что мы об Аньке волнуемся. Куда она подевалась? Мобильник в рюкзаке оставила… И Стас исчез…

– И Рыжий…

– Ох, и много же тайн у твоей сестрички! – Гиря стукнула Игоря по плечу с такой силой, что тот едва не опрокинулся. – Ограбление, пострадавший, брелок… Никогда бы не подумала, что Анька такая скрытная!

Разговор с председателем лишь частично погасил страсти. Узнав о его исходе, роллеры и болельщики дружно ринулись на поиски Ани, а в стенах покинутого делегацией здания разгорелся настоящий скандал. Дело в том, что кляуза на Стрельникову поступила в оргкомитет днем, когда Николай Андреевич был на совещании. В отсутствие начальника бумагу принял и подшил к делам его заместитель, Деревяшкин. Он же фактически единолично принял решение о снятии Ани с соревнований и объявил об этом по радио.

– Деревяшкин! Кто вам позволил делать подобные объявления! – кипятился председатель после встречи с роллерами. – Мы должны были прежде разобраться в этом деле, поговорить с заявителями, с самой Стрельниковой, – выговаривал Николай Андреевич своему заместителю почти теми же словами, которые только что слышал от ребят. – В таких вещах нельзя торопиться!

– Но я… Но вас же не было! – упрямился зам. – Пришлось взять решение на себя. И я считаю, что в сложившейся ситуации поступил абсолютно правильно! Вы посмотрите, какие тут факты представлены! Вопиющие! Это же такое пятно на нас, на вас! За такое не с гонок снимать, в тюрьму сажать надо! Вот и наш уважаемый консультант может подтвердить. – Он указал на стоящего у окна Павла Кузьмича.

Тот молча покачал головой, изучая протянутую заместителем бумагу. Потом передал ее председателю, тот тоже внимательно прочитал написанное и тяжело вздохнул.

– Обвинения тяжкие, – прокомментировал Николай Андреевич. – Ничего не скажешь. И изложено все с умом, доказательно. Вот только у меня никак в голове не укладывается – Стрельникова, хорошая девочка, и вдруг все это…

– Это оттого, Николай Андреевич, что вы на роллеров через розовые очки смотрите, – подала вдруг голос секретарша. – Сюсюкаете, цацкаетесь с ними! А они же невменяемые, дикари! Вы послушайте, как они говорят. Мат-перемат, слова русского не услышишь! А посмотрите, что после них вчера в парке творилось! Кустика не было, чтобы под ним банка не валялась или бутылка, фантики, бумажки… Газоны вытоптали, сирень обломали, цветники оборвали! А вы – «хорошая девочка»! Все они хорошие, когда дома и поодиночке, у родителей на привязи. А здесь – как с цепи срываются. И для меня вот в этом, – она показала на бумагу в руках председателя, – ничего удивительного нет!

– Это все так, и мириться с подобным положением дел нельзя, нужно наводить порядок. Однако к обсуждаемому вопросу поведение роллеров в целом отношения не имеет… – не согласился председатель.

– Если позволите, я кое-что разъясню, – вступил в беседу Павел Кузьмич. – Я немного знаком с этим делом… Тут все не так просто. Видите ли, те, кто подписал эту бумагу – Следковский и Маратов, – сами были задержаны по подозрению в ограблении и нападении, но через сутки выпущены за отсутствием состава преступления. Теперь же они выдвигают обвинение в отношении Стрельниковой. Да, я действительно обнаружил ее около пострадавшего. Но она пыталась оказать ему помощь, а не ограбить его.

– Это ничего не значит! – запротестовал Деревяшкин. – Она могла притвориться! И, кстати, о пострадавшем. Что это за история с его исчезновением? Я звонил в больницу, мне сказали, он сбежал!

– Да, это так. Но здесь тоже нет никакого состава преступления, не так ли? Вообще, должен вам сказать, в этом деле много сложностей и неясностей. Например, кто во время ограбления вызвал милицию… На вашем месте я бы не спешил с радикальными решениями, а подождал бы, пока ситуация не разъяснится.

– И сколько же вы предлагаете подождать? – Председатель устало потер лоб.

– Насколько хватит милосердия и терпения. Тут надо ох как осторожно действовать! Вы же не булыжники ворочаете, а человеческие судьбы. Мы все знаем эту девочку! Для нее ролики – судьба. Отлучить ее от них сейчас – все равно что обрезать крылья. У Ани же вся жизнь может пойти наперекосяк!

– Ладно, Павел Кузьмич! – устало махнул рукой председатель. – Давайте без проповедей, и так все ясно. Но только вы нас тоже поймите – мы не могли оставить без внимания поступившую информацию! Тут же пресса, начальство, общественность, сами понимаете. А вы, Деревяшкин, напортачили хуже некуда. Посмотрите, что в парке творится! И все из-за скоропалительных решений. Так что и вам разбирательства не миновать. Ну а что до остального, то, учитывая сложность ситуации, назначаем контрольный срок – сегодня до полуночи. Если Стрельникова не появится и не объяснится – я действительно сниму ее с соревнований! Хотя бы за то, что она обманула меня с этим рыжим парнем.

Всей душой сочувствуя Ане, Павел Кузьмич не торопился открывать карты и рассказал далеко не все. Так, например, он почти стопроцентно знал, кто вызвал милицию во время нападения на Егора. Этому человеку, по-видимому, вообще многое известно… Пришло время навестить его и поговорить. Но надо бы заехать домой и переодеться…

Глава 30. Весеннее купание

Не сбавляя скорости, Аня нырнула в подземный переход и вскоре оказалась на другой стороне проспекта.

– Куда это она? – крикнул Егор, поворачивая вслед за девушкой в темное жерло перехода.

– Наверное, на набережную! – предположил Стас. – Наше любимое место. Мы там часто гуляли!

Распри и ссоры были на время забыты. Поглощенные общей заботой парни мчались рядом.

Девичья фигурка свернула в арку и исчезла. Когда ребята влетели во двор, Ани нигде не было видно.

– Куда теперь? – запыхавшись, спросил Егор.

– Через калитку в сквер, потом мимо школы к реке, – пояснил Стас.

Они неслись на полном ходу, стремительно объезжая старушек с собачками и малышей на велосипедах. Вдогонку неслись возмущенные крики, но ребятам было не привыкать – пешеходы относились к роллерам настороженно и с недоверием.

Парни выехали на набережную, огляделись.

Если бы они попали сюда в другой, более благоприятный момент, то не смогли бы не восхититься открывшейся перед ними панорамой великолепного заката. Солнце, отражаясь, ослепительно сверкало в широкой, спокойной реке, в окнах гигантских новостроек будущего делового центра. С высокого берега можно было увидеть утопающие в зелени московские высотки и Белый дом; два моста крепко вцепились в противоположный берег: старый, костлявый, безымянный – железнодорожный, и новый, блестящий, похожий на яркую игрушку, – пешеходный, с гордым именем грузинского князя, героя войны 1812 года. Юркие кораблики и солидные теплоходы бороздили речную гладь, оставляя после себя расходящийся треугольником пенный след.

Но парням было не до красивых пейзажей. Озабоченные, они озирались в поисках Ани.

– Ну? Куда теперь? – нетерпеливо окликнул Стаса Егор.

– Обычно мы гуляли по мосту, – пояснил Стас. – Вон по тому, пешеходному. Там внутри магазины, кафешки всякие… Но я понятия не имею, куда она рванула сейчас…

– Я думаю, нам лучше разделиться. Ты дуй к пешеходному, а я обследую вот этот, железнодорожный. Найдешь ее, свистни!

– И ты! – ответил Стас.

Егор развернулся и прямо по мягкому травяному склону покатился вниз, к реке.

– Куда ты, чудило! – заорал ему вслед Стас. – Тут же лестница есть!

Но тот, не останавливаясь, лишь отмахнулся. Стас хмыкнул и направился к пешеходному мосту.

Аня и сама не знала, куда несут ее ролики. Ей было все равно – лишь бы подальше от места позора. Она не слышала криков пустившихся вдогонку парней, не замечала удивленных и сочувственных взглядов прохожих – не так-то часто увидишь плачущего роллера!

Ноги сами привели ее в любимое место – на набережную. Сколько раз они гуляли тут со Стасом, и как же была тогда хороша жизнь! Мост, многолюдный зимой и летом, оживленные лица, яркие витрины магазинов…

Но сейчас ей не хотелось туда. Там другая жизнь, другой мир. Ее теперешнему угнетенному состоянию больше подходил другой мост, железнодорожный, – костлявый угрюмый старик, мрачный и одинокий. Она свернула с шоссе на тропинку, потом быстро спустилась вниз по широкой бетонной лестнице.

Быстрее, быстрее, вдоль берега, мимо чугунной решетки, старой городошной площадки и каких-то контейнеров туда, на песчаный склон, где запнулись, а потом намертво увязли похожие на толстые слоновьи ноги опоры старого моста.

Теперь здесь тоже была стройка. Рядом с металлическим скелетом должна была протянуться широкая лента нового шоссе; работы велись круглосуточно.

Добравшись до моста, Аня шлепнулась на песок и дала наконец-то волю слезам. Она плакала, размазывая по лицу грязь, потом скинула защиту, сбросила ролики, оттолкнула их – как будто коньки были виноваты в том, что с ней произошло.

Королева пребывала словно в трансе. Сказывались усталость, нервное напряжение последних дней, разочарование в любви и дружбе… Наверное, поэтому ей вдруг захотелось совершить что-то абсурдное, дикое, дурацкое… Ну, например, прыгнуть в темную, с качающимся мусором воду… Или хотя бы похоронить в ней ролики.

Да-да, вот это она сейчас и сделает! Утопит ролики в Москве-реке. И успокоит свою душу. И больше никогда, ни за что, даже под дулом пистолета, не встанет на коньки и не появится в скейт-парке!

Апатия сменилась лихорадочной деятельностью.

Аня вскочила, подбежала к воде. Может, швырнуть их прямо отсюда? Нет, у берега совсем мелко. Если уж топить, так на самой глубине, чтобы никогда не возникло желания вернуть их назад.

Аня сцепила коньки баклями, перекинула через плечо и пошла к мосту – туда, где переплетения металлического каркаса подходили почти вплотную к песчаному берегу. Она решила пройти по железяке до середины реки и там сбросить ролики в воду.

Сказано – сделано. Это оказалось нетрудно – все местные ребята увлекались лазанием по мосту, это было любимое развлечение. Металлическая ферма была достаточно широкой, и Аня отлично помнила, как надо двигаться, – руки перебирают перекладину, ноги двигаются параллельно. Трудно оказалось только скинуть ролики: пришлось отпустить одну руку, а другой обнять вертикальную металлическую стойку. Коньки пошли на дно с бульканьем, круги разбежались по воде и исчезли, будто ничего и не было. Где-то вдалеке загудел поезд – надо торопиться, скоро состав въедет на мост, и тогда тут станет опасно. Последний раз посмотрев на то место, где утонули коньки, Аня пустилась в обратный путь.

Девочка все еще стояла на мосту, когда на берегу появился Егор.

– Стрелка! – крикнул он. – Не смей! Не делай этого!

Аня вздрогнула, одна нога шагнула мимо фермы, и в этот момент электровоз въехал на мост. Вибрация передалась металлическому каркасу, конструкция слегка изогнулась – совсем чуть-чуть, незаметно, но легкого толчка оказалось достаточно, чтобы руки девочки отпустили перекладину.

– Помогите! – только и успела крикнуть Аня перед тем, как с высоты десяти метров рухнуть в воду.

– Анька! Держись! Я сейчас! – Егор в мгновение скинул ролики, бросился к парапету, перепрыгнул через ограду и полетел вниз. Вспомнив об уговоре со Стасом, он свистнул, но свист получился коротким – парень пронзил метровый слой воды: около берега было совсем мелко.

Удар о дно был настолько сильным, что Егор на несколько секунд потерял ориентацию, а когда пришел в себя, то вдруг понял, что мир вокруг изменился… Как будто в нем что-то сдвинулось, поменялись краски, появилось нечто новое… Раздумывать над необычными ощущениями было некогда – Аня бултыхалась на середине реки. Энергично загребая руками, Егор поспешил на помощь.

На роликах Стрелка каталась хорошо, а вот плавать почти не умела. Она смогла бы, пожалуй, поплескаться на мелководье и проплыть по-собачьи метра четыре, но добраться от середины широкой судоходной реки до берега – об этом и подумать страшно! Вот эти-то мысли и мешали. Девочка запаниковала и начала бессмысленно бить по воде руками – худшее, что может сделать утопающий. Голова ее, как поплавок, то поднималась над водой, то исчезала. Вдруг мелькнула нелепая мысль – она хотела утопить ролики, а теперь они утопят ее… Аня засмеялась и тут же, захлебнувшись, снова ушла под воду.

Рука Егора ухватила ее уже на глубине.

– Дыши! – услышала она. – И не брыкайся!

Но разве это возможно? Оказавшись на поверхности, Аня замолотила руками еще сильнее, а потом намертво вцепилась в Егора, так, что теперь он под ее тяжестью тоже начал тонуть.

– Какая же ты тяжеленная… Никогда бы не подумал… – Спасатель пытался выплыть, но Аня тянула его вниз, сковывая своими объятьями. – Отпусти! – из последних сил крикнул парень. – Ляг на воду! А то вместе утонем!

– Искупаться решили? – неожиданно вынырнула рядом голова Стаса. – Ну и местечко выбрали! Вы бы еще в отстойник забрались…

Вовремя подоспевшему парню удалось оторвать Аню от Егора, и вдвоем парни быстро доставили утопленницу на берег.

– Ну, все! – пригрозил девушке Стас, едва они выбрались на землю. – Больше – никаких роликов! Будешь у меня в бассейн ходить!

Глава 31. Еще один побег

Вечерело. Андрюшка стоял у окна и вглядывался в темноту. Вначале он перестал видеть верхушки березовой рощи на горизонте, потом по очереди исчезли липы уходящей к шоссе аллеи. Вскоре сумрак подступил к подножию больницы и начал подниматься вверх.

– Эй, Андрюха! – уже в который раз окликал парнишку Санька. – Ты чего застыл, как монумент?

Маленький роллер молчал. Ужин на столе давно остыл. Несколько раз нянечка заглядывала в палату, чтобы забрать посуду, но, увидев, что каша не тронута, уходила, недовольно поджав губы.

– Сам на кухню понесешь! – проворчала наконец она. – У меня дежурство кончается!

Андрюшка, не оборачиваясь, кивнул. Все его мысли были только об одном: как сбежать отсюда, добраться до Ани и рассказать ей все, что ему известно. Мальчишка перебирал варианты побега и отвергал их один за другим. Спуститься вниз по водосточной трубе? Опасно – труба слишком далеко от окна. Попробовать обмануть охранника у входа? А как? Что такого он мог бы сказать, чтобы тот выпустил его одного, да еще ночью? Позвонить родителям и попросить забрать его отсюда? А как он им объяснит такое странное желание? Среди придуманных Андрюшкой способов были и такие: уйти по крыше или, переодевшись в обычную одежду, притвориться задержавшимся посетителем.

Но, изобретая, он понимал – не то. Ни один метод по-настоящему не годился.

Мальчика осенило, когда он услышал от нянечки про кухню. Вот! Вот он, тот единственный вариант, который мог сработать! В школе на истории он сидел возле окна, выходившего на заднюю дверь столовой. Андрюшке всегда было интереснее наблюдать за активностью возле этой двери, чем слушать учительницу. К столовой подъезжали машины с продуктами, оттуда, чтобы миновать охранника, сбегали с уроков старшеклассники. Это была особая жизнь, и Андрюшка заработал в дневник не одно замечание и даже пару двоек за то, что предпочитал наблюдение изучению школьных предметов.

И вот теперь, стоя у окна, он вдруг подумал: а нет ли и в больничном пищеблоке такой же двери? Ведь куда-то же должны подъезжать машины с продуктами? И откуда-то должны выходить повара… Он уже знал, где располагался сам пищеблок, – на первом этаже, в отдельном крыле. Именно туда по прозрачному переходу семенили нянечки всех отделений.

Едва лишь парнишка подумал об этом, как понял – да, такая тайная дверь непременно есть! Через нее-то он и покинет больницу! Так же, как старшеклассники покидали школу через дверь столовой…

Однако побег требовал тщательной подготовки. Прежде всего нужно было заручиться помощью соседа.

– Санька, – сказал он, и это было его первое слово за последние два часа. – Поможешь мне?

– Чего спрашиваешь? Конечно! – Санька уставился на Андрюшку горящими глазами. Он предчувствовал приключение и не ошибался.

– Я хочу убраться отсюда, – заговорщически прошептал Андрюшка.

– Ух ты! – воскликнул Санька. – Как?

– Через кухню. – Андрюшка показал на тарелки, стоящие на столе.

– А-а! – понимающе кивнул Санька, хотя на самом деле он пока ничего не понимал, так как никогда в жизни не видел заднюю дверь школьной столовой.

– Переоденусь и уйду.

– Что, прямо сейчас? – поразился сосед по палате. – Темно уже!

– Так надо, – упрямо мотнул головой Андрюшка. – Короче, если кто будет меня спрашивать, гони всякую муть – ушел в туалет, скоро буду и все такое. Я на всякий случай положу под одеяло подушки, так что можешь сказать, что я сплю.

– Круто! – восхитился Санька. – А ты потом вернешься?

– Конечно! – ответил Андрюшка. – В ближайшие дни навещу тебя и все расскажу, ладно?

Санька закивал. Он с восторгом наблюдал, как сосед, слегка постанывая, переодевается, как аккуратно складывает пижаму в шкафчик, на место вынутых джинсов и футболки. Он с завистью смотрел, как Андрюшка выкатывает из-под кровати ролики и засовывает в рюкзак. Он одобрительно цокнул, когда Андрюшка, перед тем, как выйти, выглянул в коридор и огляделся. Предусмотрительный! Понимает, что дежурные сестры могут засечь. Правда, ему пройти-то всего ничего – выход на лестницу почти напротив двери в палату.

Очевидно, путь был свободен, потому что беглец быстро выключил свет, подхватил тарелки, стакан и со словами: «Ну, я пошел! Пока!» – выскользнул за дверь.

А его сообщник включил висящее над кроватью бра. Ему оставалось только ждать. Если затея не выгорит, приятеля быстро водворят в палату. Но все равно это здорово – самое настоящее приключение! Может, и ему тоже сбежать, когда снимут гипс?

Застекленный переход, ведущий к пищеблоку, начинался на втором этаже. В поздний час на лестнице было пусто – сестры и дежурные врачи оставались в отделениях, охранники дежурили в приемном, центральный вход был заперт. Никто не заметил и не остановил Андрюшку, когда тот крадучись спустился по лестнице и прошел по полуосвещенному переходу. Мальчишке даже стало страшно – так пусто и тихо было вокруг. Он невольно ускорил шаг, потом перешел на бег. Запыхавшийся, хромающий, с болью в боку, он через открытую металлическую дверь ворвался на кухню. Здесь тоже было темно и пусто, но из освещенного дверного проема в противоположном углу раздавались музыка и чьи-то голоса.

Андрюшка подкрался ближе и заглянул внутрь. Перед ним была небольшая комната, заставленная ящиками, очевидно, подсобка. Пожилая женщина сидела за столом и пила чай, уставившись на экран большого допотопного телевизора.

– Извините, куда это можно поставить? – невинным голоском спросил мальчик.

Не глядя на него, женщина махнула в сторону кухни – так, как будто в пищеблоке каждый вечер появлялись дети с тарелками. А может, так оно и было? Парнишка не стал выяснять: он поставил посуду в мойку и огляделся в поисках выхода.

И нашел его! Дверь, которую он искал, действительно существовала – тяжелая, обшарпанная, обитая металлическим листом с пятнами масляной краски, почти такая же, как в школьной столовой. Со всех ног, наискосок через столовую, огибая огромные плиты, уставленные гигантскими котлами, Андрюшка рванулся к спасительному выходу. Быстрее, быстрее, пока сериал не прервала рекламная пауза и женщина не начала выяснять, что к чему!

Он успел. Ему даже удалось придержать скрипучую створку так, чтобы она не хлопнула.

Очутившись на темной улице, мальчик перевел дух и вытер выступивший на лбу пот. А потом скачками, как вспугнутый заяц, помчался прочь от больницы. Скорее, скорее, пока его не хватились! На боль в боку и коленке он старался не обращать внимания.

Андрюшка как раз преодолевал последние метры больничного парка, когда на липовую аллею ступил Павел Кузьмич.

Сыщик вошел в палату в тот момент, когда мальчишка добрался до троллейбусной остановки.

Санька наконец-то дождался своего приключения. К нему в палату заявился настоящий милиционер в форме, фуражке и даже с кобурой на боку! Парень почти испугался: одно дело – ввести в заблуждение врачей и сестер, и совсем другое – врать милиции. Однако и нарушать слово, данное Андрюшке, тоже было нельзя. Поэтому Санька отвернулся и зажмурил глаза, притворившись, что спит.

Немного постояв, Павел Кузьмич тихонько присел на краешек стула. Он понимал, что рано или поздно парнишку, к которому он пришел, придется разбудить. Но все-таки тут была больница, а мальчишка – пациент. Отставного милиционера и впустили-то сюда только потому, что он был в форме. Хорошо, что никто не догадался, что кобура пустая, а китель он в последний раз надевал пять лет назад! Сыщик взглянул на часы – девять тридцать. Два с половиной часа до «контрольного» срока – можно немного подождать, авось ребенок проснется сам. В туалет захочет или еще чего…

Павел Кузьмич устроился поудобнее и открыл лежащую на столе книжку. Это были «Детские анекдоты».

Андрюшка мерз на остановке, пропуская один троллейбус за другим: у него не было ни денег, ни билетиков, ни проездного. Конечно, можно было бы забраться в троллейбус и через заднюю дверь, но тут прямо на его глазах контролерша буквально в шею вытолкала малолетнего «зайца».

– Эх, были бы у меня ролики, я бы классно прокатился! – процедил бедолага сквозь зубы, провожая взглядом отъезжающий троллейбус. – На Поклонку. Там такая буча заварилась! Аньку Стрельникову с соревнований сняли.

– Да ты что! – поразился Андрюшка. – А за что?

– Да вроде она кого-то грабанула в парке. Туда сейчас народ подтягивается. А я вот никак доехать не могу. Третий раз высаживают! На роликах быстро бы доехал!

– Это как же? – заинтересованно спросил Андрюшка.

– Ты что, телик не смотришь? Можно зацепиться вон за ту лесенку, сзади, и ехать куда угодно!

Точно! И как это он сам не догадался! Андрюшка, перебежав шоссе, бросился обратно в больничный парк. Палка, палка… какая-нибудь коряга, которой можно было бы зацепиться!

Ему повезло. Подходящую палку с сучком наподобие крюка он нашел довольно быстро. И троллейбус подошел как раз в тот момент, когда он затянул бакли своих погремушек.

Парень-«заяц», посвистывая, забрался в салон, а Андрюшка, следуя его совету, зацепился палкой и покатил в нужном направлении.

Это оказалось совсем несложно! Даже легче, чем ездить самому с забинтованной ногой. Андрюшка быстро приноровился держать равновесие и даже сумел весело помахать «зайцу», когда того высадили на следующей остановке.

Павел Кузьмич с увлечением читал до одиннадцати, иногда ему даже с трудом удавалось сдержать смех. Потом взглянул на часы, отложил книгу, подошел к кровати Андрюшки и слегка потряс бугор под одеялом.

– Эй, парень! Проснись! Поговорить надо!

Под одеялом молчали. А бугор оказался подозрительно мягким. Поколебавшись, Павел Кузьмич отбросил одеяло и, увидев две лежащие рядом подушки, тяжело вздохнул. «С какой легкостью, однако, пациенты сбегают из этой больницы!» – подумал он, решив при случае обязательно поделиться с местным начальством опытом по усилению охраны.

Глава 32. Тайны раскрываются

Вылезшая из воды компания смотрелась трагикомично – трое мокрых, дрожащих ребят, облепленных противными водорослями.

– Ну что? Полегчало? – деловито осведомился Егор, выплевывая пахнущую мазутом воду. Потом он вдруг замер, потому что… потому что…

Двое других между тем не замечали напавшего на приятеля столбняка.

Обхватив себя руками, они пытались согреться.

– На, возьми. – Стас протянул трясущейся девушке джинсовую куртку, которую успел снять перед тем, как броситься в воду.

– С-с-спасибо, – закутавшись, благодарно простучала зубами Аня.

– Слушай, Стрелка… Я хотел тебе сказать… Это все неправда, про ту корягу. Это вранье! Скажи, ты мне веришь? – Стас с надеждой посмотрел на девочку.

Аня подняла глаза и улыбнулась:

– Верю! Прости, ладно? Не знаю, что на меня нашло! Вела себя, как полная дура.

– Правда? Это правда?

Глаза Стаса сияли, как две самых ярких звезды, которые только довелось видеть Ане. Вот она, сбывшаяся мечта! Лучше, чем на ночном небе! Она прижалась к парню, обхватив за плечи, тот обнял девочку за талию.

– Не бросал ты никакой коряги! И меня тоже не бросал, – прервал идиллию Егор. Он говорил каким-то странным, глухим и сдавленным голосом.

– Откуда ты знаешь? – повернулась к нему Аня.

– Есть еще один свидетель. Самый главный.

– Кто? – Аня все еще не понимала.

– Я.

Запинаясь, Егор поведал ребятам о том, что вспомнил утром.

– Делайте со мной, что хотите. Я должен был сразу все рассказать, и вы бы давно помирились. Но мне казалось, у меня есть шанс…

– Ладно, чего уж там, – махнула рукой Аня. – Забудь!

– Лучше скажи «вспомни!», – усмехнулся Егор. – Хотя теперь это неактуально.

До Ани не сразу дошел смысл его слов. Лишь через несколько секунд она охнула и, пораженная, посмотрела на Егора.

– Ты вспомнил! Ты все вспомнил!

Парень кивнул. Он уже убрал ролики в рюкзак и теперь завязывал шнурки кроссовок.

– Только не все, а почти все, – буркнул он.

– Народ, вы о чем? – заинтересовался Стас.

Аня с Егором переглянулись.

– Расскажи сама, – предложил парень.

– Хорошо! Только на ходу, ладно? А то холодно очень… И мокро… Особенно босиком.

Троица поднялась и почти бегом направилась к лестнице. К тому моменту, как они поднялись наверх, Стас знал все.

У Королевы роллеров больше не было тайн.

– Так не бывает! – потрясенно бормотал ее тренер, почесывая затылок. – Так просто не может быть! Значит, ты из команды этих, в черном?

– Ага, – кивнул Егор.

– И Сумрачный – твой тренер? – догадалась Аня.

– Угу. И Марика еще недавно была моей девушкой, – удрученно вздохнул Рыжий. По какой-то причине его настроение стало портиться. – Мы с ней встречались целый год…

– И ты только сейчас об этом вспомнил! – ахнула Аня. – Ну и любовь у вас!

– Да, не самая романтическая, – согласился Егор. – Но мы как раз недавно поссорились.

Он мрачнел на глазах. Казалось, и сам был не рад своим воспоминаниям.

– Кстати, о Марике, – поджала губы Аня. – Я-то тебе, Стасик, все рассказала, а ты мне – ничего! Она сказала, что ты теперь ее парень. И я видела, как вы обнимались на аллее Влюбленных!

– Обнимались? Ничего подобного! Я ее и знать не знал, она сама меня остановила! У нее колесико отвалилось, просила помочь. Дело пустяковое, я в момент все починил. А потом это сумасшедшая бросилась мне на шею и начала целовать! Благодарила. Сказала, что ее зовут Марика. Предложила вместе тренироваться. Вот и все.

– Все? – недоверчиво покачала головой Аня. – А откуда же ты тогда ночью узнал, что Егор у меня?

– От нее. В тот день вечером мы встретились у твоего подъезда, случайно. Ну, извини, Ань! Виноват, не рассказал раньше. Она просила не выдавать ее! Но это же все такие пустяки!

– А медуза и сосулька? Это тоже пустяки?

– Какая медуза? Какая сосулька? Ты, случайно, не того после купания? – Стас покрутил пальцем у виска.

Аня покраснела. Господи, какая же она дура! Марика провела ее, как ребенка! Заставила ревновать хуже Отелло!

– А спор? – вдруг вспомнила девочка, обращаясь к Егору. – Пари, которое вы заключили с тренером… Насчет меня. Про это ты вспомнил или нет?

– Вот про это – нет, – Егор удрученно развел руками. – Хоть убей, ничего не помню. У меня не все восстановилось… Остались пробелы…

– Значит, спор мог быть? – нахмурилась Аня.

– Да, – покаянно свесил голову Рыжий. – Мог. И мне нечего на это сказать.

– Ладно, проехали, – вздохнула Аня, снова ускорив шаг.

– Куда мы? – поинтересовался Егор.

– Домой, переодеться. Ох… Но ты же теперь вспомнил, где твой дом?

– Вспомнил. Не в Москве! Вот только возвращаться в гостиницу к тренеру совсем не хочется.

– Понятно, – кивнул Стас. – Скользкий тип. И все-таки странно. Если он знал, что ты – его роллер, почему же не подошел к тебе? Особенно когда ты стал «независимым».

– Я и сам не понимаю, но одно знаю точно: соревнования мне нужно выиграть во что бы то ни стало.

– Почему? – в один голос спросили Стас и Аня.

– Потому что Сумрачному, как вы его называете, я должен четыре тысячи баксов. В свое время одалживал у него – на ролики, экипировку, поездки и все такое. И пока не расплачусь, я его «раб». Вот такие дела.

Аня тихонько охнула – не успели порадоваться возвращению памяти, а тут – новая неприятность! Хотелось найти слова ободрения, заверить, что все будет хорошо, – не получалось. Потому что ничего хорошего не было. Если выиграет Егор, поражение потерпит команда Ани. А если проиграет… нет, это тоже неправильно! Егор не мог, не должен был оставаться «рабом» опасного типа! Надо что-то придумать, как-то решить проблему! Но как? В голову ничего не приходило…

– Ты вернешься в свою команду? – только и спросила Стрелка.

Егор покачал головой:

– Перебьются без моих очков. Если я им раньше не был нужен, обойдутся и теперь. Только это ничего не меняет. Долг-то все равно не уменьшится.

– Выходит, мы с тобой все еще соперники, – усмехнулся Стас. – Ну, дела! Надо было тебя утопить.

– Во-во! Или мне тебя.

– Надеюсь, вы хоть сейчас обойдетесь без мордобоя! – строго прикрикнула на них Аня.

Парни вздохнули и потрогали недавние боевые «трофеи» – синяки и ссадины. Какой уж тут мордобой! Даже если б и захотели, не было сил.

Дома у Ани «пловцы» быстро переоделись – и Егору, и Стасу подошли старые вещи Игоря.

– Не знаю, что делать… – потерянно бродил по комнатам Егор. – Идти к своим? Не идти? Рассказать, что я терял память, или не рассказывать?

– Для начала сядь и успокойся, – Аня чуть ли не насильно загнала парня на «его» диван. – Надо все хорошенько обдумать.

Втроем они обсудили странное поведение Марики и тренера и сошлись на том, что пока нужно оставить все, как есть.

– Посмотрим, что будет дальше, – подвела итог Аня. – Завтра все решится.

В который раз за это время, разбираясь с проблемами Егора, она совсем забыла о своих собственных. Ну, подумаешь, сняли с соревнований… Подумаешь, не выступит она завтра… Не получит приз… Зато у нее нет никаких долгов и никакой кабалы! И друзья – самые настоящие. Так же, как и любовь.

Сзади подошел Стас. Он обнял Аню, поцеловал в затылок.

– А без роликов ты у меня вполне нормальная девчонка, – прошептал он.

Аня шутливо ткнула его локтем в живот.

– Ух! – скривился Стас. – Я сказал что-то не то? Ну, хорошо. Ты и без роликов – ненормальная. Так лучше?

Аня слегка откинула голову и задела подбородок Стаса затылком.

– Сама же сказала – без мордобоя! – обидевшись, произнес Стас.

– Мне можно. Я же Королева. Хочу – казню, хочу – милую!

Глава 33. Маленькая революция

Уже совсем стемнело, но парк не опустел. Наоборот, все больше и больше роллеров собиралось около музея, где заседал оргкомитет.

– Долой бюрократов! – вопили питерцы.

– Мы будем стоять здесь и никуда не уйдем! – доносилось от тусовки сибиряков.

– Пришлите подкрепление! – кричал в рацию начальник охраны. – Не хватает сотрудников для оцепления!

Толпа разрасталась. Все новые люди подходили, чтобы выяснить, в чем дело, и оставались, воодушевленные идеей добиться справедливости. Еще недавно многие косо смотрели друг на друга, их разделяло соперничество, но теперь спортсмены побратались, объединились в стремлении спасти человека, отстоять его права. Роллерское сборище бурлило и рокотало, как море перед бурей.

– Вы только посмотрите, что творится! – Референт председателя выглянул в окно. – Ну и дела! Никогда еще такого не видел. Сколько же их тут?

– Тысяч десять, не меньше! – восхищенно проговорила молодая журналистка. Щеки девушки раскраснелись, глаза блестели. – Ой! А вот и наши! Я знаю этого парнишку из «Я – молодой»!

– Ну все, понеслось, – возбужденно потирал руки референт. – А чего они хотят, эти роллеры?

– Требуют вернуть Стрельникову на соревнования.

– Так это они из-за девушки? – ахнула журналистка, доставая диктофон. – Ой, как здорово!

– А кто она такой, эта Стрельникофф? – поинтересовался немец – представитель фирмы – спонсора соревнований.

– Девчонка как девчонка, – пожал плечами заместитель председателя Деревяшкин. Он то и дело вытирал платком потеющую лысину. – Такая же, как и они все.

– Такая, да не такая, – покачал головой Павел Кузьмич. Он только что приехал из больницы и теперь стоял у окна, вглядываясь в возбужденные лица подростков.

– Она у них самая крутая, – авторитетно заявил референт. – Я однажды видел, как Стрельникова катается. Это что-то невозможное. Будто летает на роликах.

– Мне уже звонили из мэрии, – вздохнул председатель. – Интересовались, что тут происходит. До них дошли слухи о массовых беспорядках.

– Ага… А вот и телевидение подтянулось! Не прошло и года… – фыркнула журналистка. – ТВЦ, РТР, НТВ, ОРТ…

– А вон тот – это CNN! Ну теперь на нас весь мир будет любоваться! – возбужденно комментировал референт.

– Куда смотрит милиция? – Секретарша нервно комкала платочек. – Это же полное безобразие!

– Вот и я говорю, надо принимать меры! – Заместитель то краснел, то бледнел, его визгливый голос уже срывался на крик. – Николай Андреич, я не понимаю, почему мы медлим! Есть же проверенные методы, в конце концов. Вызвать спецназ, парочку водовозов и разогнать всю эту шайку-лейку к чертовой матери, пока еще не поздно! Уверяю вас, холодный душ и слезоточивый газ будут им только на пользу!

– Деревяшкин, сколько вам лет? – прервал заместителя председатель.

– Сорок пять, вы же знаете! – раздраженно бросил тот.

– А дети у вас есть? – задал следующий вопрос председатель.

Тот под взглядом начальства заерзал на стуле и отвел глаза.

– Нет, но…

– Вот в том-то и дело. Посмотрел бы я на вас, если бы в этой – как это вы говорите? – шайке-лейке оказались ваши дети. Не очень-то у вас рука поднялась бы травить их слезоточивым газом!

– И язык бы не повернулся! – подал голос Павел Кузьмич. – Кстати, Николай Андреич, это не ваши шалопаи в фонтане купаются?

Председатель подбежал к окну. Посмотрев, он побледнел и вынул из кармана мобильник:

– Вера! Каким образом дети оказались в парке? Я же запретил пускать их сюда! Ах, сами? Не слушаются? Да ты хоть знаешь, что тут творится? Да нет-нет, ничего… Ничего особенного! Ситуация под контролем! Не надо приезжать! Я сказал – не надо!

Он нажал на кнопку и несколько секунд считал про себя, пытаясь успокоиться.

– Да не переживайте вы так, – усмехнулся Павел Кузьмич. – У вас хорошие, нормальные дети! Там и мои внучки, Катя с Машей. Ничего с ними не случится, уверяю вас.

– Что же это вы такое говорите! Как это не случится! – пошла в атаку секретарша. – Это же бунт, неповиновение! И нечего миндальничать с ними. Нормальных детей тут нет. Нормальные дети сидят дома и слушаются родителей!

– Да, бывают такие, послушные, – кивнул Павел Кузьмич. – И в двадцать лет сидят и слушаются, и в тридцать, и в сорок… А потом просыпаются и начинают на всех вокруг срывать свою злость за то, что сидели и слушались, пока другие жили нормальной жизнью. К вашему сведению, из таких получаются самые опасные преступники!

– Так вы что же, оправдываете эту вакханалию? – вскинулась секретарша. – Предлагаете пустить безобразие на самотек? Не ожидала, что представитель силовых структур проявит слабость!

– Вы считаете, мы все вопросы решаем дубинками? – усмехнулся Павел Кузьмич. – Если есть необходимость, можно и нужно применять жесткие методы. Но как вы не понимаете, в данном случае это только ухудшит дело!

– И что же вы предлагаете? – устало спросил председатель. – Ситуация требует немедленного разрешения!

– По-моему, надо принять требование ребят, – сказал сыщик. – Восстановить справедливость. Вернуть Стрельниковой звание чемпионки и разрешить участвовать в дальнейших соревнованиях.

– А я предлагаю немедленно разогнать эту демонстрацию! – Деревяшкин воинственно взмахнул рукой. – Зачинщиков арестовать, Стрельникову и ее команду дисквалифицировать!

– Но она же не виновата в том, в чем ее обвиняют! – воскликнула журналистка.

– Это уже неважно! Она виновата в том, что творится сейчас за окнами!

Раздался телефонный звонок. Секретарша ответила, потом, побледнев, передала трубку председателю.

– Это… Это… – Женщина никак не могла справиться с волнением.

Председатель недовольно мотнул головой и вырвал трубку из рук Ангелины Ильиничны.

– Что с вами? – укоризненно произнес он. – Соберитесь! Да! Я слушаю!

– Это он! – выпалила наконец секретарша и показала пальцем наверх. – Наш префект!

– О господи, – после короткого разговора председатель положил трубку и без сил опустился в кресло. – Этого еще не хватало. Его дочки тоже, оказывается, тут. Лично просил побыстрее разобраться – вы слушаете, Деревяшкин? – максимально корректными методами. А сейчас у нас… как раз половина двенадцатого. Через полчаса мы должны объявить о своем решении.

В комнате наступила тишина – обе стороны исчерпали свои аргументы. И те, и другие понимали, что ситуация зашла в тупик.

Глава 34. Главный свидетель

В дверь постучали. Сначала робко, потом посильнее, настойчивее.

– Да! Кто там, войдите! – раздраженно крикнул председатель, наливая себе минеральной воды.

Дверь приоткрылась, за ней послышался какой-то шум, шушуканье, и наконец в комнату втолкнули взъерошенного, чумазого Андрюшку.

– Марика соврала! – выпалил он, испуганно озираясь. – Я все видел! И могу рассказать!

Он шмыгнул носом и тут же вытер его рукавом.

На миг в комнате повисло молчание – взрослые удивленно разглядывали странного посетителя.

Первым отреагировал Павел Кузьмич.

– Ну наконец-то! – Сыщик расплылся в улыбке. Он подошел к мальчишке и положил ему руку на плечо. – А я-то думаю, куда это ты запропастился! Волноваться даже начал. Ты в больнице через окно спустился?

– Не, через кухню прошел! – важно заявил Андрюшка и тут же, поняв, что проговорился, закрыл рот рукой. – Ой! Извините! Я не то хотел сказать!

– То, то, – покачал головой Павел Кузьмич. – Чего уж там. Меня не проведешь! Я про тебя все знаю. Сбежал из больницы, и все тут.

– Дяденька! – Андрюшка не спускал с Павла Кузьмича испуганных, умоляющих глаз. – Это я из-за Аньки сбежал. Я позвонить же ей не могу. Я вам все-все расскажу, только вы меня в тюрьму не сажайте, ладно? А то мама больше никогда на роликах кататься не отпустит. – Глаза Андрюшки наполнились слезами, но парнишка крепился изо всех сил.

– Ладно, не посажу, – Павел Кузьмич усмехнулся в усы, вытащил мобильник. – Так какой, говоришь, у тебя домашний? Давай-ка мы для начала успокоим родителей.

Путаясь в цифрах, Андрюшка назвал номер. С того момента, как узнал, что Аню сняли с соревнований, он понял – все, приехали. Это наверняка из-за него, из-за того, что он знал и не успел рассказать. Так подвести человека! И какого – саму Королеву! Когда ребята посоветовали идти в оргкомитет и рассказать все, что ему известно, парнишка сразу же согласился.

– Надо выручать Стрелку! Скажи им, что мы никуда не уйдем, пока они ее не восстановят!

И вот теперь Андрюшка стоял перед взрослыми. Легко приятелям бунтовать там, за дверью! А попробовали бы они что-нибудь сказать тут, перед этими мрачными лицами, под пристальными взглядами!

– Ну ладно, ладно, герой! Нечего сырость разводить! Давай-ка садись, вот сюда, за стол… Воды хочешь? – голос звучал миролюбиво, доброжелательно, и мальчик немного успокоился. Он оглядел ряд бутылок и покачал головой.

– А спрайт есть?

– Ангелина Ильинична! В холодильнике должна быть какая-то фруктовая вода и бутерброды. Принесите молодому человеку! – распорядился председатель, и секретарша, недовольно ворча, направилась в небольшую смежную комнату, откуда вернулась с тарелкой бутербродов и маленькой запотевшей бутылкой.

– Приятного аппетита! – сухо проговорила она, поставив снедь перед Андрюшкой.

– Спасибо! – Грязной рукой парнишка схватил бутерброд и принялся жадно есть. Все-таки сегодня остался без ужина!

Павел Кузьмич взглянул на часы: без двадцати двенадцать. Потом перевел взгляд на жующего и прихлебывающего мальчика и вздохнул. Жаль отрывать пацана от еды, но дело есть дело! И времени в обрез.

– Скажи-ка мне вот что… Это, случайно, не ты свистел в тот день, когда с рыжим роллером случилось несчастье?

Андрюшка кивнул.

– А почему ты это сделал?

– Ну как же! Они же чуть не напали на Аньку! Она была одна, а их – двое!

– Кого – двое? – заинтересованно переспросил председатель.

– Бандитов! Там был Селедка и приятель его… не знаю, как зовут… Серый, кажется. Они Рыжего грабили, а Анька вступилась. Могла бы в кустах отсидеться, ну, как я, а она выскочила и бросилась к ним…

Взрослые затаив дыхание слушали мальчика. Корреспондент положила на стол включенный диктофон.

– И что случилось дальше?

– А дальше я начал свистеть. Вы не подумайте, я не крал свисток, я его на дорожке нашел! – тут же начал оправдываться Андрюшка. – Это Стаса свисток. Он в него Аньке на тренировках свистит. Я давно хотел отдать! Просто не успел пока…

– Хорошо, хорошо. Отдашь свисток, успеешь. Значит, ты говоришь, Следковский и Маратов грабили лежащего на земле человека, – уточнил Павел Кузьмич.

– Ну да! Они у него из карманов все вынули, рюкзак вытрясли…

– А как случилось, что он лежал без сознания?

– Так об этом-то я и хотел рассказать Аньке! Марика, знаете, которая гонки выиграла, сказала, что это Стас подсунул Рыжему корягу, чтобы тот упал. Анька из-за этого даже со Стасом поссорилась! А Марика врала! Ничего Стас не подсовывал. Они оба, и Стас, и Рыжий, споткнулись о корягу и полетели. Не увидели из-за дождя. А потом оба встали, и Рыжий был в порядке, Стас ему даже руку протянул! И зря Анька на него сердилась, он действительно ни в чем не виноват.

– А потом?

– А потом… потом… – Андрюшка сглотнул, словно ему тяжело было вспоминать. Да так оно и есть. Мальчик бы предпочел забыть о том страшном дне, но понимал, что сейчас надо рассказать все. – Потом Стас уехал, а Рыжий остался… наверное, он Аньку ждал. И тут к нему сзади подкрался Селедка и ударил бутылкой по голове. Рыжий упал и… и…

Андрюшка снова начал всхлипывать. Корреспондент протянула ему носовой платок и полный стакан газировки.

– Спасибо, – шмыгнул носом парнишка.

– Это все, сынок? – осторожно спросил Павел Кузьмич.

Андрюшка кивнул. Он взял стакан и залпом выпил воду.

– Тогда вот что я тебе скажу. Молодец, что все нам рассказал. Ты смелый и отважный. Я тебя уважаю и горжусь нашим знакомством. Давай пять! – Павел Кузьмич протянул мальчику руку. Тот осторожно вложил в нее грязную ладошку и смущенно улыбнулся, отвечая на крепкое рукопожатие.

– Но все равно в больницу нужно вернуться, – продолжал между тем сыщик. – Иначе подведешь медиков. Они тебя лечат, стараются… А ты убегаешь, и все их усилия – насмарку. Нехорошо получается! Неуважительно. Поэтому давай-ка отправимся туда прямо сейчас. Согласен?

Андрюшка вмиг поскучнел.

– Я хотел посмотреть соревнования… Завтрашние, по агрессиву… Там ведь Анька будет участвовать… И другие ребята…

Председатель задумчиво посмотрел на мальчика и улыбнулся. А потом сказал:

– Хорошо. Сделаем так. Я с утра заеду в больницу и, если врач и родители разрешат – и только в этом случае! – привезу тебя сюда поболеть на свежем воздухе. Годится?

– Годится!

Павел Кузьмич и Андрюшка вышли под бой часов. Полночь. Гул за окном нарастал. По стенам запрыгали зайчики от карманных фонариков и зажигалок.

– Что ж, по-моему, картина ясна. – Председатель хлопнул руками по столу и встал. – Думаю, мы можем объявить о восстановлении Стрельниковой на соревнованиях и в звании чемпионки по фитнесу. Надеюсь, возражений нет?

Присутствующие облегченно вздохнули и заулыбались.

– Конечно, конечно, – поспешно забормотал Деревяшкин. – Я сам сейчас объявлю.

Он вышел, и через минуту по всему парку разнесся голос, возвещающий о решении комиссии. Сообщение было встречено восторженным гулом многотысячной толпы.

– Вот только куда же подевалась сама Стрельникова, – задумчиво бормотал председатель. – И кто такой этот Рыжий? Не тот ли Егор, которого она выдавала за своего брата?.. Да, загадочная история! Слишком много неясного…

Глава 35. Агрессив-скейтинг

– Подготовленных девчонок вообще мало, – авторитетно заявлял приятелям друг Андрюшки Славка, победитель детских гонок. – А в агрессивном катании – тем более! Здесь их по пальцам можно пересчитать.

– А почему? – интересовалась девочка лет семи, в белом платьице с пышными рюшами. Она облизывала леденец на палочке и смотрела на Славку широко открытыми голубыми глазами.

– Для девчонок это слишком круто! И опасно. Знаешь, как роллеры бьются?

– Значит, соревноваться будут только мальчики?

– Не-а. Девчонки тоже. Но, я думаю, против Аньки они все слабачки.

– Анька – это Королева? – уважительно спросила девочка.

– Ага. Ее основная соперница – Марика, которая выиграла гонки. Она сейчас Аньку на один балл опережает. Если Королева сегодня выиграет, то получит приз не только за агрессив-скейтинг, но и в многоборье. А если к тому же и Стас выиграет, то наши получат еще и командный приз! Но если выиграет рыжий Егор, тот, что победил в гонках, то тогда плакал наш командный приз! Усекла?

– Не-а, – покачала головой девочка. – Не усекла.

Славка тяжело вздохнул. Навязали же ему эту родственницу из Люберец! И откуда только берутся такие бестолковые?

– Ладно, пойдем! – буркнул Славка. – Сейчас сама все увидишь!

Публика собралась у роллердрома задолго до начала соревнований. В предвкушении захватывающего зрелища болельщики с восхищением рассматривали огромную металлическую рампу, высокую горку, трамплины и трубы-перила.

Агрессив-скейтинг (агрессивное катание) не зря получил такое название. То, что вытворяли спортсмены на снарядах, было невероятным, запредельным, опасным. Стрит-вращения, сальто-флипы, прыжки, слайды по рейлу… Только отчаянные смельчаки могли выделывать такое! Но на соревнованиях мало правильно выполнить отдельные элементы, нужно сделать это стильно, эффектно, красиво, и только тогда можно рассчитывать на высокие баллы.

Началась разминка. По двое роллеры забирались на рампу и крутились внутри, другие заняли трубы, гору и трамплины. Народу собиралось все больше…

Появилась команда «Факел» в полном составе, и роллердром словно взорвался. Еще не выиграв, Аня и ее друзья получили «приз зрительских симпатий» – признание и уважение болельщиков.

Пока Стрелка готовилась к разминке на трамплине, Марика забралась на рампу. На этот раз светловолосая «интриганка», как прозвали ее в Аниной команде, была на удивление молчалива. Но каталась просто великолепно. То и дело какой-нибудь из исполненных трюков срывал аплодисменты – незлопамятные зрительские сердца искренне приветствовали мастерство и профессионализм, смелость и талант. У Марики, несомненно, был такой талант, и настоящий, но он словно бы имел знак минус, в противоположность положительному дарованию Ани.

– Ух, ты! Мисти-флип! – восхищался Славка. – Вот уж не думал, что девчонка на такое способна!

– Мисти-флип? Это что? – деловито осведомилась девочка в белом платье.

– «Флип» – это сальто. Мисти-флип – это сальто вперед с поворотом тела на 180 градусов… А вот и инверт! Ну, Анька, держись…

– Инверт – это что? – «Белое платьице», похоже, решило не пропускать ни одного нового слова.

– Видишь, она делает стойку на руках на краю рампы? Это и есть инверт!

– А что такое рампа?

Славка сжал кулаки и постарался успокоиться. Ладно, он потерпит. Но уж вечером выскажет маме все, что думает об этой девчонке в частности и о женщинах вообще!

Появление на трамплине Ани немного отвлекло его от этих мыслей. Девушка начала разминаться, и восхищенный Славка не мог удержаться от комментариев. За что и поплатился: Оля (так звали девочку) обрушила на него новый поток вопросов.

– Файв-фоти – это что? А севен-твенти? А что такое грэб?

Славка показал себя настоящим мужчиной. Он выслушал Олю и спокойно объяснил, какие бывают вращения. Хотя на самом деле ему хотелось просто придушить собеседницу. Или, по крайней мере, заклеить ей рот скотчем.

Соперницы перешли на рейлы, теперь они выполняли разные виды скольжения.

– Можешь не спрашивать, я тебе сам все объясню! – скороговоркой выпалил Славка и начал: – Это шифти-гринд, а сейчас – юнити-гринд…

Толпа болельщиков разрасталась, Славку и Олю оттеснили от края площадки. Оглядевшись, парнишка увидел высокое дерево и понял – вот оно, спасение! Вскарабкавшись наверх, он вздохнул с облегчением – теперь девчонке не достать его! И видно отсюда гораздо лучше. Оля попыталась залезть следом, но мальчишка принялся отговоривать:

– Что ты, что ты! Разве можно в таком платье? Порвешь, испачкаешь…

– Да ладно тебе, Славка! Пусть тоже посмотрит! Она же по-другому ничего не увидит! – раздался снизу голос Андрюшки.

– Андрюха! Друг! Ты откуда тут взялся? Снова из больницы сбежал? – Славка свесился с ветки, чтобы поприветствовать своего героического дружка.

– Не-а! – Андрюшка самодовольно ухмыльнулся. – Я на «Вольве» приехал! На председателевой!

– Ну да! – не поверил Славка. – Давай дуй сюда, ко мне! Отсюда знаешь как классно видно!

– Не могу, – поскучнел Андрюшка. – Нельзя мне пока. Бок еще болит.

– Эй, герой! Ты чего под деревом пристроился? Тебе на трибуне местечко выделено! – Референт председателя, расталкивая зрителей, пробирался к Андрюшке.

– На трибуне? – Главный свидетель недоверчиво посмотрел на трехъярусное деревянное сооружение рядом с роллердромом. Оно было огорожено толстым канатом, по обе стороны выстроились охранники. Недоступная трибуна предназначалась для судей, оргкомитета и почетных гостей. Так, значит, он тоже почетный гость?

– Пойдем скорее, соревнования вот-вот начнутся! – торопил Андрюшку референт.

– А… а можно мне ребят с собой взять?

– Ребят? – референт занервничал.

Насчет этого мальчика у него были четкие инструкции, а вот о других распоряжений не было. Решение принять сложновато… Он представил себе толпы орущих, шустрых, как муравьи, мальчишек, шныряющих по ложе оргкомитета, и занервничал еще больше. Но все-таки спросил:

– А много ребят?

– Да только двое! Славка, тот, что на дереве, и вот эта девочка, Оля.

– И все? – Референт повеселел. Толпы орущих мальчишек растаяли в воздухе. – Ладно, договорились. Славку и Олю берем с собой. Эй, Тарзан, слезай! Перебирайся на трибуну! – крикнул он Славке.

– Спасибо! Я не хочу! – донеслось из дерева. – Мне и отсюда шикарно видно! Вы лучше вот ее с собой возьмите! – Он указал на Олю.

– Ладно, пошли! – скомандовал референт и, схватив Андрюшку и девочку за руки, потащил к трибуне.

Детей усадили на втором ряду, как раз напротив рампы. Андрюшка, довольный тем, что его вызволили из больницы и привезли на соревнования, да еще к тому же усадили на почетное место, радостно подпрыгивал на жестком деревянном сиденье.

– А что это у тебя на руке? – тихо спросила его Оля и постучала пальцем по налокотнику.

– Защита, – пояснил Андрюшка.

– А зачем она нужна?

– Чтобы не больно было, если упадешь, когда на роликах катаешься.

– Но ты же сейчас не катаешься! – засмеялась Оля.

– Это мой талисман, – объяснил Андрюшка. Вот не ожидал, что его спутница окажется такой любопытной и болтливой! По малолетству парнишка совсем плохо знал девчонок.

– Талисман? Как это?

– Этот налокотник – подарок. От Аньки… Ани Стрельниковой.

– От Королевы? – поразилась Оля.

– Ага!

Андрюшка нетерпеливо ерзал на сиденье. Соревнования уже начались, двое роллеров крутились на рампе, еще трое атаковали перила, горку и трамплин.

– Ух ты! Здорово! Вот это класс! – восхищенно бормотал Андрюшка. Интересно, научится ли он сам когда-нибудь так? Рядом с ним так же восхищенно охали, ойкали, вздыхали и хватались за сердце взрослые – солидные дяди и тети во главе с председателем.

– Дай померить! – вдруг раздался девчоночий голос.

– Чего? – не сразу понял Андрюшка.

– Защиту!

– Зачем тебе? – Честно говоря, Андрюшке совершенно не хотелось сейчас возиться. Он не мог оторваться от зрелища на роллердроме.

– А тебе что, жалко? Ты жадина, да? – голос девочки звучал так пронзительно и плаксиво, что окружающие стали оборачиваться.

– Ну ладно, ладно! На, возьми! Только не ори!

Чтобы отвязаться, Андрюшка стянул в руки налокотник и протянул Оле. Он никак не ожидал, что она окажется такой назойливой занудой!

Получив желаемое, Оля замолчала как раз вовремя – на площадку выехали Егор и Стас.

Началось что-то невообразимое. От крика многотысячной толпы у Андрюшки заложило уши. Но и он вопил, и хлопал, и топал ногами вместе с остальными так, что трибуна ходила ходуном. Казалось, болельщики превратились в гигантское тысячерукое, тысяченогое существо с огромной глоткой, издающей оглушительный рев. Существо это любило резвящихся на площадке роллеров, оно радостным рыком приветствовало их удачи и готово было растерзать за промахи.

Однако у тех, кто выступал сейчас, промахов не было. Если можно говорить об абсолютном мастерстве, то вот оно – настолько безукоризненное, что нельзя выбрать лучшего, потому что лучше просто некуда. Все самые сложные элементы, какие только можно представить, предлагались на суд зрителей и судей. Вращения в два и даже два с половиной оборота, вращения с наклоном тела, сальто вперед и назад, флипы с гребами и самые разнообразные виды скольжения.

Так кто же победит? Кому отдадут первенство судьи?

«Существо» замерло, затаило дыхание в ожидании оценок.

Судьи были единодушны. Они выставили основным претендентам высшие оценки. И оценки эти были… равными.

Роллердром снова взорвался криками и аплодисментами.

Роллеры оказались равны на заключительном этапе соревнований, но в многоборье победил только один из них. Это был Стас. Победителя вынесли с места состязаний на руках.

– Если я когда-нибудь закончу свой институт, – бубнила Гиря, с легкостью неся на своем могучем плече ногу Стаса, – я лично сооружу тебе памятник! Или спроектирую коттедж (она собиралась в архитектурный).

– А я забронирую тебе лучшее место в нашем катамаране, – пообещал Терминатор.

– А я согласен администрировать сайт в Интернете! – добавил Макарона.

В разгар всеобщего ликования Андрюшку снова окликнул тонкий девчачий голосок:

– А ты мне подаришь эту защиту?

– Что?! Ты что, обалдела? – от возмущения Андрюшка даже поперхнулся газировкой. Попросить у него сокровище! То, что ценней всего на свете! И откуда она взялась на его голову, эта приставучая попрошайка?

Но девочка, обиженная его словами, начала так отчаянно хныкать, что Андрюшка пожалел о своей резкости.

– Ладно, бери, – махнул он рукой.

– Спасибо! – Оля подвинулась ближе и звонко чмокнула Андрюшку в щеку.

– Ты что, с ума сошла?! – буркнул покрасневший мальчишка, потирая место поцелуя и оглядываясь: не видел ли кто? – Вон она, Королева! Вон та, в желтой кепке с красным козырьком. А вон та, в черной, – Марика. Можешь сама туда подойти попросить что-нибудь на память.

К его большой радости, Оля тут же воспользовалась предложением. Она спустилась вниз, подошла к самому краю площадки и оказалась первой в очереди за автографами и сувенирами.

Затем несколько напряженных минут соперничества, а потом единодушный возглас болельщиков – победительницей стала Аня! Когда счастливая Стрелка объезжала площадку, совершая круг почета, взгляд ее упал на маленькую девочку с черным налокотником на левой руке. Та смотрела на чемпионку такими восторженными глазами, что Аня, рассмеявшись, подъехала к ней.

– Нужно, чтобы была пара! – объяснила Королева, снимая и протягивая юной болельщице еще один налокотник.

Довольная Оля вернулась к Андрюшке и протянула ему оба налокотника:

– На, возьми! Теперь у тебя будет два талисмана!

– Зачем? Не надо! – Парнишка терялся все больше и больше. Разве можно их понять, этих девчонок? Сначала отняла его сокровище, потом вернула в приумноженном виде. Но не взять подарок он не мог – искушение было слишком велико! Мальчик принял налокотники и, гордо поглядывая вокруг, тут же надел на руки.

– Я себе потом еще куплю, – объяснила девочка, – когда стану на роликах кататься. Ты ведь будешь меня учить, правда?

Вот тут Андрюшка и понял, что попался. Приняв щедрый дар, он уже не мог отказаться! «И как это малявке удалось так ловко меня окрутить?» – дивился парнишка. Он еще не знал, что женщина, даже маленькая, всегда умеет добиться своего.

Аня стояла на первой ступеньке пьедестала почета и улыбалась: друзьям, болельщикам, солнечному дню, весне, собственному успеху…

– За первое место в стрит-стайл, верт-скейт, хай-джамп золотой медалью награждается Стрельникова Анна! – объявил судья. Под гром аплодисментов он надел медаль девушке на шею.

А потом состоялось и вручение остальных наград – «золотых» роликов, денежных призов…

Аня нашла глазами Стаса. Вот он стоит рядом с другими ребятами. Глаза его лучатся счастьем и гордостью – он не только сам выиграл соревнования, но и помог победить Анне.

А что же с их рыжеволосым приятелем? Куда он подевался? Почему не присоединяется к новым друзьям, чтобы разделить их радость?

Аня огляделась и увидела Егора – тот стоял в отдалении, но даже отсюда было видно, что ему не до веселья. Он был не один. Рядом стоял Сумрачный. Девушка заметила, как Егор протянул тренеру какую-то карточку…

«Это же его кредитка, приз за агрессивное катание! Значит, Егор выплатил часть своего долга… Сколько, он говорил, должен Сумрачному? Четыре тысячи? Значит, осталось три… Целых три тысячи… Всего три тысячи!»

И в этот момент Аня поняла, что нужно делать. Она спрыгнула с пьедестала и, с трудом проталкиваясь сквозь толпу поклонников, подъехала к Егору.

– На, возьми! – Стрелка протянула парню свою кредитку. – Тут как раз три тысячи. Хватит, чтобы расплатиться?

– Ты что?! Зачем? Не надо, я сам, – в голосе Егора чувствовалось смущение.

– Ты мне друг? – нахмурилась Аня. – Говори, друг или нет?

– Да, но я не могу взять эти деньги!

– Почему это? У него – мог, – Аня сердито кивнула на Сумрачного. – А у меня – не можешь?

Егор растерянно пожал плечами.

– Соглашайся, не капризничай! Бери, пока дают! – усмехнулся Сумрачный, взяв карточку у Ани и засунув к себе в карман. – А я все-таки прав! – он жестом остановил бросившегося к нему Егора. – Ты действительно выиграл наш спор!

Егор покраснел и выкрикнул:

– Ань, не верь ему! Не было никакого спора!

– Ты вспомнил? – с надеждой взглянула на парня Аня. – Теперь ты все вспомнил?

– А ему и не надо ничего вспоминать! – раздался рядом детский голос – это был вездесущий Андрюшка. – Он и вправду не спорил. Этот, вот этот предлагал ему на спор поцеловать тебя, а Рыжий его послал…

Аня засмеялась, а потом наклонилась и поцеловала Андрюшку в чумазую щеку. Мальчишка стал бордовым и насупился. Одно он понял сегодня точно – девчонки любят целоваться!

Две фигуры в милицейской форме выросли рядом совершенно неожиданно.

– Гражданин Ремизов? – обратился один из офицеров к Сумрачному.

– Да, я, – нахмурился тренер. – А в чем дело?

– Прошу пройти со мной!

– На каком основании? – Тренер отступил назад, но путь ему преградил другой страж порядка.

– Вы задержаны по обвинению в мошенничестве. Верните кредитные карточки владельцам и пройдите с нами.

Глава 36. Рассказ Павла Кузьмича

Последнее заседание оргкомитета было посвящено неожиданному и очень неприятному ЧП – обнаружению незаконного тотализатора и аресту причастных к мошенничеству лиц. Главным и единственным обвинителем был на этот раз Павел Кузьмич: именно его расследование привело к разоблачению группы преступников. Организаторам соревнований не терпелось услышать отчет.

В зале заседаний собрались взрослые, а за неплотно закрытыми дверями – подростки. Ане, Стасу и Егору тоже хотелось узнать правду. Чуть позже к компании подслушивающих присоединился и Андрюшка. Оценив важную роль парнишки в этом деле, старшие не стали выпроваживать его.

– Меня опять могут упрекнуть, что я действовал не так, как ожидают от представителя силовых структур. Да, я с самого начала знал, что Егор потерял память, и не сообщил об этом куда следует. Но повода для возбуждения официального расследования не было, вот мне и пришлось оказаться в роли частного сыщика. В этой ситуации меня сразу же насторожил один факт. Было странно, что парня никто не ищет. Потеряв память, Егор не мог разыскать свою команду. Но почему никто не сообщил об исчезновении спортсмена в оргкомитет, не заявил в милицию? Егор вдруг оказался никому не нужным. А он ведь не какой-нибудь новичок, запасной, он сильный роллер! Без одной минуты чемпион. Находка для любой команды!

Меня заинтересовало, почему так произошло. Я решил оставить все как есть, не вмешиваться, а просто немного понаблюдать. И не ошибся.

Прежде всего выяснилось, что Егор не чужак, а самый нормальный «наш» человек, хорошо знакомый некоторым из участников соревнований. Более того, эти люди были в курсе того, что с ним случилось, знали о его беде и тем не менее не поддержали, не подбодрили его! Наоборот, затаясь, наблюдали за происходящим, не показывая, что знакомы с ним.

Почему так? Я долго не мог найти ответ. Если бы не подвиги одного молодого человека, я бы и до сих пор оставался в неведении. Правда, не сбеги главный свидетель из больницы, все прояснилось бы быстрее. Ну, да ладно, все хорошо, что хорошо кончается.

– Это он про меня! Это я – главный свидетель! – радостно проговорил Андрюшка, но старшие зашикали, а Стас закрыл ему рот ладонью.

– Итак, рассказ юного роллера помог мне уяснить смысл разговора двух финалисток перед гонкой, – продолжал Павел Кузьмич. – Марика рассказала Ане о неблаговидном поведении Стаса, пытаясь очернить парня в глазах девушки. Ей это удалось – Аня расстроилась настолько сильно, что проиграла финал. Потрясающий эффект всего лишь от нескольких слов, не правда ли? Тогда меня заинтересовало то, что Марика, оказывается, знакома с парнем, потерявшим память. Она знала его настоящую фамилию. Откуда? Я начал наблюдать и вскоре распутал клубок.

Я понял: то, о чем говорила Марика Ане перед финалом, было обманом, манипуляцией для морального подавления будущей чемпионки. Более того – частью хорошо продуманного плана.

Какова же цель злоумышленников? Получение денежного приза? Выигрыш права на заключение контракта с различными шоу? И это тоже. Но не только. Призы соревнований заманчивы и ценны, но суть не в них.

Наблюдая, мне удалось выяснить, что на соревнованиях был организован подпольный тотализатор. Когда я зацепил краешек этого дела, меня поразили его размах и продуманность. Ставки делались не только через подставных лиц, но и по Интернету. Пари заключались по всему миру! Сейчас мошенники разоблачены, вскоре они предстанут перед судом. Это тренер Ремизов и его сообщники. Информация об их деятельности пока что не подлежит разглашению. Скажу лишь одно – счет шел на сотни тысяч долларов!

Вот почему им так важно было контролировать исход гонок! Вот почему они не признавали Егора «своим»! Они знали, что Аня прячет парня, что тот влюблен в нее, и надеялись сыграть на чувствах, снова и снова заставляя Стрельникову, признанную фаворитку, проигрывать. Думаю, преступники могли пойти и на прямое выведение Стрельниковой из борьбы – вполне возможно, что Марика Кабакова нанесла бы ей какой-нибудь вред, если бы представился случай, – именно поэтому она постоянно следила за чемпионкой. Банановая кожура или сломанная ветка на трассе, столкновение с велосипедистом или другим роллером – мало ли способов навредить спортсмену! А самим Егором вполне можно было пожертвовать. Что в сравнении с перспективой общей прибыли значили призы! Хотя и их, как и контракты, преступники тоже надеялись получить.

Но и это еще не все. Когда я вник поглубже в механику этого дела, то понял, что мошенники не могли обойтись без сообщника в оргкомитете, который предоставлял бы им все необходимые сведения.

Павел Кузьмич повернулся и в упор посмотрел на заместителя председателя.

– Гражданин Деревяшкин, вы не хотите сделать признание?

– Я ничего не знаю! – взвизгнул заместитель. – Знать не желаю! Я понятия не имею ни о каких тотализаторах!

– Да? Объясните тогда, откуда на вашем счете в банке вчера появилась крупная сумма денег?

– Это… это не ваше дело! Вы не имеете права! – Лысина заместителя покрылась потом, платок, которым он начал вытирать ее, тут же промок.

– Счет проверялся с санкции прокурора, – голос Павла Кузьмича звучал беспощадно. Глядя на него, никто бы не подумал, что это мягкий, добродушный человек, которого все присутствующие давно знали. – А Ремизов на допросе рассказал о вашей роли. Это ведь вы помогли Следковскому и Маратову составить порочащее Стрельникову заявление? Они во всем признались, вы можете ознакомиться с их показаниями.

На этот раз Деревяшкин промолчал. Он тяжело дышал и смотрел в пол. Заместитель председателя выглядел сломленным и жалким.

Глава 37. Исполнение желаний

– Ну что? Когда домой? – Аня, Стас и Егор брели по берегу. Без роликов они ничем не отличались от других подростков, гуляющих в поздний час по набережной.

– Завтра мы с Марикой подписываем контракт на рекламные выступления в «Шоу Севера». А вечером – на поезд. Билеты уже куплены, – сказал Егор.

– И ты опять будешь в одной команде с этой… – скривился Стас.

– Придется, – вздохнул Егор. – Как выяснилось, к махинациям тренера она непричастна. А роллер все-таки классный… Да и вообще, надо же дать человеку шанс!

– Молодец! – одобрительно кивнула Аня. – Я много думала и поняла: скорее всего, Марика делала все эти гадости из ревности. Видела, что мы с тобой неразлучны, и не могла смириться!

– Я тоже это понял, когда поговорил с ней. Кажется, она действительно неравнодушна ко мне… Да я просто и не могу бросить ее сейчас, в такой обстановке. Так что будем теперь ждать вас в гости! – закончил Егор.

– Только это случится, наверное, не скоро, – улыбнулась Аня. – Мы подписали контракт с цирком на два сезона. По четыре выступления в неделю! А ведь еще и школу окончить надо, и в институт хочется…

Егор вздохнул и задумчиво посмотрел на небо. А потом вдруг остановился и сел на газон.

– Эй! Ты что! Тебе плохо? – Аня и Стас озабоченно наклонились к нему, парень схватил их за руки и чуть ли не силой повалил рядом с собой.

– Смотрите! – сказал он, когда друзья оказались на травке. – Туда, на небо!

Аня подняла глаза… Сотни, тысячи, миллиарды звезд. Одни были яркими, другие таинственно мерцали, как сквозь дымку… Чем внимательнее она вглядывалась в небо, тем больше находила их, разбросанных по синему бархату рукой искусной золотошвейки.

– Они смотрят на нас, – прошептал Стас. – Они нас видят!

Друзья пролежали так до рассвета, открывая все новые звезды и давая им имена.

Когда золотые блестки погасли в лучах нарождающегося рассвета, Егор проговорил:

– Все, Анька! Пора придумывать новые мечты!

– Пока не пора, – покачала головой Королева. – Про цирк и звезды сбылось. Но ты забыл про машиниста!

– Нет, не забыл. Наоборот, вспомнил. Мой двоюродный брат – машинист питерского метро. Так что твое третье желание исполнится, как только ты приедешь ко мне в гости!

– Да? Правда? Твой брат прокатит меня в кабине? – обрадовалась Аня. А потом поскучнела. – Нет, я пока не хочу… не готова… Я еще не придумала себе новые желания.

– А я придумал! – Егор многозначительно посмотрел на девочку, и этот взгляд не понравился Стасу, который тут же нахмурился. – У меня есть одно замечательное желание, самое заветное… и почти неосуществимое.

«Вот это ты правильно! – с облегчением подумал Стас, по-хозяйски обняв Аню за плечи. – Только не почти, а совсем!»

– Но ведь тем оно и ценно, правда? – хитро улыбнулся Егор. – Будет, к чему стремиться, ради чего сворачивать горы и добираться до звезд. Разве не кайф?

Потанцуй со мной!

За неоценимую помощь в создании книги автор выражает огромную благодарность замечательному танцору-универсалу Андрею Рыгалину.

Все события и персонажи вымышленны. Любое совпадение должно считаться случайностью.

Глава 1. Проигранный спор

Баттл [2] был в самом разгаре.

Димон крутил один свайп за другим, Вовик вел счет.

– Раз, два, три, четыре…

От невероятного напряжения Димону становилось все жарче, в пылу борьбы он уже не чувствовал боли. Это все будет потом – появятся синяки и ссадины на спине и плечах, начнет сводить мышцы. А сейчас он заставлял себя снова и снова вскидывать и раскручивать туловище в непростом элементе брейк-данса: он должен был выиграть у Витька Урлова этот спор, должен был во что бы то ни стало!

– Семь, восемь, девять…

Едкий пот заливал глаза, лицо раскраснелось, вены на шее вздулись так, что казалось, вот-вот лопнут. Однако ноги продолжали взлетать вверх, ножницами рассекать воздух, и болельщикам казалось, будто сил у Димона хватит еще надолго.

– Двенадцать, тринадцать, четырнадцать… – Урлов со своей компанией стоит рядом, следит, чтобы Вовик не обсчитался, не прибавил дружку пару-тройку элементов.

– Димон, Димон, Димон! – вопила начальная и средняя школа, поддерживая своего любимца. Прихвостни Витька сдержанно молчали, настороженно ожидая, когда крутящийся в свайпе парень ошибется.

А рядом на полу, недалеко от брошенных рюкзаков и курток, лежал приз – мобильник, айфон. Пока что телефон принадлежал Урлову, он сам поставил его на кон. Но Димон был совсем не прочь выиграть его – купить такой же пока что было не по карману. Ради айфона вполне можно было и напрячься. Во всяком случае, так думали окружающие. И лишь несколько избранных, приближенных к участникам спора, знали, что ставка была гораздо выше – речь шла не только об айфоне, а о возможности вести в школе платные занятия по брейк-дансу. Именно ради этого и потели сейчас в спортивном зале двое парней.

Когда-то они были лучшими друзьями, Димон Утехин и Витек Урлов или, как их называли в школе, У-2. Они жили в соседних домах, вместе пришли в школу, вместе начали заниматься бальными танцами, а потом еще и брейк-дансом. Да и внешне ребята были похожи – оба темноволосые, темноглазые, стройные и улыбчивые.

Но это было давно. Уже два года, как соревнующиеся сейчас в танце парни стали заклятыми врагами. Их дружба порушилась от одной только маленькой трещинки – из-за девчонки. И не так, как это часто бывает, когда любовь к одной и той же красавице разводит лучших друзей, – а по-другому, по-танцевальному. В восьмом классе партнерша Димы по бальным танцам неожиданно перешла к Витьку Урлову, и новая пара вдруг начала выигрывать одно соревнование за другим. Их приглашали на самые престижные конкурсы, о них писали в газетах и показывали по телевизору, а у Димона с партнершами все никак не складывалось, девочки сменяли одна другую, и его «бальная» карьера потихоньку сошла на нет. Да и откуда было взяться успехам, если он все еще чувствовал себя уязвленным и преданным? И не только лучшим другом, но и ушедшей к Витьку партнершей Наташей, с которой танцевал с самого первого класса. Со сменившей ее Олей отношения не заладились, Димон как будто бы вымещал на ней все обиды, пара у них не сложилась, и Ольга тоже ушла, а за ней и Катя, и Марина, и Карина… Много их было за те два года, что Димон торчал в одном и том же С-классе, ни разу за это время так и не дойдя до финала. В школе бывшие друзья расселись за разные парты, а затем и вовсе перестали разговаривать. И невозможно было спасти эту распадающуюся на глазах дружбу, которая переросла вначале в безразличие, а потом и в открытую вражду.

Чуть раньше ребята почти одновременно заинтересовались брейк-дансом. Началось все с музыки. Радиоканал «Студия 200» стал любимым, резкую, ломаную музыку со странными эффектами в виде скрежета и скрипа можно было слушать часами. Они и слушали, и только потом узнали, что скрежет этот – иголкой по виниловой пластинке – придуман специально для танца – такого же «ломаного», как и сама музыка. Танец так и назывался – break-dance, что в переводе значит «ломаный танец».

В Интернете ребята разыскали сообщение о танцевальной студии, вместе пришли туда и записались, вдвоем начали посещать занятия. И тут впервые между ними обнаружились различия. Витек стремительно и нахраписто осваивал элементы традиционного брейк-данса, он мог часами отрабатывать технику, доводя исполнение до совершенства. Вскоре в пауэр-муве он почти сравнялся в мастерстве с учителями.

Димону же было тесно в рамках традиций. Ему хотелось изобрести что-то новое, свое. Его коньком стал стайл – вот уж где было разгуляться воображению! И часто, предаваясь фантазиям в стайле, он пренебрегал рутинными тренировками, постепенно начиная отставать от Витька. Зато своим именем он мог бы назвать несколько совершенно новых, им самим придуманных движений, которые вслед за ним включили в свой «репертуар» и другие би-бои.

А потом У-2 через классную руководительницу узнали о том, что в школе можно организовать студию брейка. Если бы они все еще были друзьями, они возглавили бы студию вдвоем, но непримиримая вражда создала препятствие – у студии мог быть только один руководитель, и вот за это право и боролись сейчас на седьмом уроке парни.

– Пятнадцать, шестнадцать… – в голосе Вовика уже звучали нотки ликования: до победы Димона оставалось каких-нибудь два броска – его соперник чуть раньше перед этим накрутил восемнадцать свайпов. Но у Димона сил не осталось совсем.

Хлопнула дверь актового зала. Димон сорвался с последнего элемента и бессильно рухнул на пол.

– Семнадцать… – голос Вовика, засчитавшего и эту неудавшуюся попытку, растерянно замер.

– Утехин! Тебя там мама разыскивает! – Растолкав толпу болельщиков, к месту соревнований прорвалась секретарь школы Марианна Тимофеевна.

Все еще не веря, что проиграл, Димон сидел на полу и тряс головой, стараясь прогнать головокружение.

– Мама, говорю, ищет тебя! – прокричала ему в самое ухо секретарша. – Дело у нее к тебе какое-то важное и срочное!

Важное? Срочное? Да что сейчас может быть важнее проигранного спора?!

Не слыша громкого голоса секретарши и не понимая ее слов, он тупо смотрел, как его заклятый враг Урлов срывает шапочку, снимает с локтей и коленей защиту, подхватывает с пола айфон и со словами «Со своим остался! Ребята, как студию назовем?» устремляется со своей гогочущей компанией к выходу из зала.

Почему, ну почему одним в этой жизни везет, а других судьба швыряет как щепки? Почему у Урлова есть все – слава, девчонки, крутой мобильник, теперь еще вот и своя студия будет, а у него, Димона Утехина, абсолютно ничего не выходит? Почему, ну почему он такой невезучий?!

Стиснув зубы, побежденный Димон уперся лбом в колени. Только бы они не увидели слезы у него на глазах!

– Короче, я тебе все сказала, – отчаявшись добиться реакции очумевшего парня, махнула рукой секретарша. – Мое дело передать, а дальше сами разбирайтесь.

– Ма, в чем дело? – голос Димона дрожал и срывался. – Что случилось? Зачем ты пришла?

Он все еще был под впечатлением проигранного спора. Гадкая самодовольная улыбка Урлова стояла перед глазами. И мучил неразрешимый вопрос: если бы в зал не вошла секретарша, он выиграл бы или нет?

– Димочка, это срочно. Ты тетю Олю Огурцову помнишь? – Мама говорила ласково и немного заискивающе – видела, что с сыном творится что-то неладное.

– Кого? Какую еще Огурцову? – скривился Димон – как раз теперь он начал ощущать последствия семнадцати свайпов.

– Из Плеса! Я с ней в институте вместе училась. Три года назад приезжала к нам, жила неделю. Только она не Огурцова теперь, а Бородянская.

– Эту? Эту вроде помню. – Димон и в самом деле припомнил какую-то скромно одетую средних лет женщину, которая как-то гостила у них на новогодних праздниках. Но при чем тут она? Какое ему до нее дело?

– Помнишь, она о девочках своих рассказывала, о дочках? – продолжала допытываться мама.

– Ну? – Димон, конечно, не помнил никаких дочек, да и вспоминать не желал, но что толку было объяснять что-либо сейчас. Мысли крутились вокруг только что проигранного баттла. Хотелось рвать и метать, разбить что-нибудь, кого-нибудь ударить… Ах, до чего же неудачно все вышло! Еще каких-нибудь десять секунд – и победа была бы его. Или нет?

– Она только что мне звонила – они приезжают! Эти самые Олины дочки. Сегодня, скорым поездом из Иванова. Одна из них приглашена на Всероссийскую олимпиаду по математике. А они тройняшки, никогда не разлучаются, привыкли всегда вместе ездить. Поживут у нас какое-то время, заодно сдадут экзамены за 9-й класс – я уже договорилась с директором, – а результаты им в Плесе зачтут.

– Поживут? У нас? – Димон все еще ничего не понимал. Какие-то девчонки…

– Ну да! Мы решили им твою комнату отдать, а ты, пока отец в командировке, в его поживешь, ладно? Правда, их трое, девочек, но мы как-нибудь потеснимся.

– Ма, а чего ты сюда пришла? Неужели нельзя было по мобильнику позвонить? – Голос Димона звучал устало и безнадежно.

– Так ты ж не отвечаешь! А мне срочно в аэропорт, вызвали в филиал, надо лететь. Надеюсь, за неделю управлюсь. Деньги, как всегда, на холодильнике. Если не хватит, позвони мне, я еще вышлю. Так что живите без меня! А тебе нужно поехать на вокзал и встретить девочек.

– Что, прямо сейчас?

– Конечно. Поезд прибывает через час! Вот, возьми, тут номер вагона. Раскладушку я у тети Милы уже одолжила.

С этими словами мама исчезла, а Дима продолжал стоять, тупо уставившись на бумажку с написанными на ней цифрами.

И только тут до него начало доходить. Мама уезжает, отца нет, и незнакомые девчонки в количестве трех штук из какого-то медвежьего угла вот-вот свалятся ему на голову. Из-за того что незваные гостьи изволили приехать, он должен все бросить и заниматься только ими. А ведь именно из-за их приезда важный для него спор был внезапно прерван, и он потерпел позорное поражение. И в довершение всего он еще должен уступить им свою комнату и кровать?!

Выходя из школы, Димон кипел больше, чем тогда, когда начинал крутить свайпы. Он уже ненавидел их, этих девчонок, нагло вмешавшихся в его жизнь. Со злостью он одернул подвернутую ранее правую штанину – после сегодняшнего проигрыша он больше не будет би-боем! Назло всему миру не будет!

Димон со всей силы пнул попавшуюся под ноги пластиковую бутылку, потом догнал ее и принялся яростно топтать.

– Вот вам! – приговаривал он. – Так вам и надо! Вы у меня еще получите!

Глава 2. Близнецы бывают непохожими

– Ой, смотри, уже вокзал! Как красиво!

– Да ничего красивого, наоборот, одна грязь и мусор. У нас даже после теплоходов такого не бывает!

– Да ладно тебе ворчать, ты посмотри, какие тут дома! Вон тот и вот этот!

– Да что я их, не знаю, что ли? Уважаемые пассажиры, обратите внимание, перед вами – здание Ярославского вокзала, русский модерн, архитектор Федор Шехтель.

– Всегда-то ты все знаешь! Жаль, никакого толку от твоих знаний нет, только характер портится.

– Ладно, хватит о моем характере! Ты лучше штанину не забудь одернуть, би-герл! Тут с такими примочками не ходят!

Две девочки стояли у вагонного окна, вглядываясь в медленно приближающееся здание Ярославского вокзала. Трудно было себе представить более странную пару. Одна, высокая и полная, казалась могучей великаншей, чьим габаритам и мощи позавидовал бы и древнеримский гладиатор: под легкой рубашкой угадывались крепкие мускулы, черные облегающие джинсы подчеркивали силу и упругость накачанных ног. Чтобы заглянуть в окно, ей приходилось чуть-чуть наклоняться, и встречный ветер отбрасывал ее длинные вьющиеся темно-каштановые волосы в лицо стоящей рядом второй девочки. Та была маленькой, щуплой – из тех, которые так никогда и не взрослеют – в тринадцать им дают девять, в девятнадцать – двенадцать.

Казалось, девчонок лепили из одного куска, и, так как на первую пошло слишком много всего, второй достались лишь крохи, и поэтому пришлось экономить во всем, даже в цвете, и в результате у нее ноги и руки вышли слишком худыми и маленькими, волосы – тонкими, светлыми и разлетающимися. Однако прозрачные серые глаза смотрели живо и уверенно, а в линии плотно сжатых губ чувствовалась такая решительность и твердость, что хороший физиономист сразу бы понял, кто из этих двоих привык командовать, а кто – подчиняться. Так оно и было – слабость сложения компенсировалась силой воли, ума и характера.

Разные внешне, они отличались и в одежде: вторая выглядела элегантной, аккуратной, стильной – обтягивающие джинсы-стрейч хорошо гармонировали с приталенной голубой блузкой, туфли были одного тона с сумкой.

Первая же являла собой типичный образец стиля «унисекс»: широкие, потертые «трубы», поношенные кроссовки, футболка не первой свежести, рваная на локтях джинсовая куртка. Перед поездкой этой девчонке пришлось выдержать настоящий баттл с родными – она доказывала, что одета в полном соответствии с «олд стайл», принятым в тусовке брейкеров, а Москва – не театр, куда нужно наряжаться как-то по-особенному. И в чемодан она, кроме прочего, положила несколько рулонов эластичного бинта, специальную шапочку, полный комплект защиты и аптечку – обязательные атрибуты брейкера.

Но внимательный наблюдатель все-таки увидел бы сквозь все различия девочек их какое-то невероятное сходство, заставляющее предположить, что такие разные попутчицы на самом деле – очень близкие родственницы, возможно, даже родные сестры. На самом же деле они были не просто сестрами, а двойняшками. Вернее, не двойняшками, а тройняшками, но третьей сестры сейчас с ними не было.

Поезд, замедляя ход, вкатился в здание вокзала и вскоре, лязгая буферами и вздрагивая, окончательно остановился. Пассажиры и встречающие, радостно приветствуя друг друга через открытые окна, потянули к дверям сумки и чемоданы.

Вскоре вагон опустел, лишь только две девочки все еще стояли у окна, выискивая глазами того, кто мог бы их встречать.

– Кстати, ты заметила, тут у всех по две штанины подвернуто. А ты уверяла меня, что здесь так не ходят! – упрекнула первая.

– Да ладно тебе! Нашла о чем беспокоиться. У нас, похоже, посерьезнее проблемы назревают. Ты хоть знаешь, как она выглядит, эта тетя Люда? – с сомнением покачала головой вторая.

– На фотографиях вроде видала, – пробасила первая.

– На каких фотографиях-то? Двадцатилетней давности?

– Ну да! Других-то у матери нету!

– Ну и дела! Приехали непонятно куда, неясно к кому, неизвестно зачем, – усмехнулась первая.

– Ой, да ты-то молчала бы! Это ж тебя угораздило все олимпиады выиграть и это тебя пригласили сюда, в Москву, а значит, это из-за тебя нам придется теперь проторчать здесь столько времени. Не поймешь где, не поймешь с кем, но прекрасно известно зачем! Нашей умнице в Плесе стало скучно!

За препирательством девочки пытались скрыть охватившие их беспокойство и растерянность.

Толпа схлынула, какой-то парень в волочащихся по земле трубах и перевернутой задом наперед кепке нетерпеливо мерил шагами перрон, кидая недовольные взгляды на окна вагонов.

– Не похож на тетю Люду, – удрученно вздохнула первая – большая, внимательно разглядывая парня.

– Да уж! Вряд ли за прошедшие двадцать лет она так изменилась! – усмехнулась вторая – маленькая.

– И что же нам теперь делать? – вздохнула большая.

– Не задавать глупых вопросов! – отрезала маленькая. – Бери вещи, и сваливаем отсюда.

Они вышли из вагона, и под злым взглядом одинокого парня поволокли багаж к зданию вокзала.

– Хоть бы помочь догадался, лопух, – пыхтела большая. Она тащила вещи за двоих, но груз был слишком велик даже для нее.

Словно услышав ее упрек, парень свистнул вслед удаляющимся сестрам:

– Эй, кошелки! Притормозите, разговор есть!

– Не останавливайся! – прошипела маленькая. – Ты что, не знаешь, тут нельзя разговаривать с посторонними! Это опасно! Мегаполис кишит маньяками, психами и наркоманами.

– Это он-то маньяк? – Большая пренебрежительно оглянулась через плечо. – Да я его соплей перешибу, если что! – Она презрительно сплюнула себе под ноги и с тайным наслаждением скинула с плеч рюкзак. – Чего тебе? – хмуро бросила она парню.

– Вы в каком вагоне ехали? В пятом?

– Ну, – буркнула большая, вытирая со лба пот. Маленькая, прячась за спину сестры, молча сверлила «маньяка» взглядом. – А что?

– Вам случайно никто с фамилией Бабинский не попадался? – продолжал допытываться парень.

– Бабинский? Нет, не попадался, – неторопливо ответила большая. – А вот Бородянские – эти да, были.

– Бородянские? Ну, пусть будет так, кто их там разберет! Не видели, куда они пошли? Это тройняшки, три сестры.

– А твоя фамилия как? – мгновенно отреагировала маленькая.

– Тебе зачем? Утехин, – буркнул Димон. Да, это был он, и происходящее нравилось ему с каждой минутой все меньше. Мало того что он, как пай-мальчик, приперся на вокзал, так еще и эти три тетки провинциальные куда-то запропастились!

– А маму как зовут? – продолжила допрос маленькая.

– Людмила Вадимовна.

– Так ты, стало быть, Димка? – догадалась маленькая. – Будем знакомы! – деловито проговорила она, протягивая ладошку. – Аглая Бородянская!

– А я – Марфа Бородянская! – Лицо девочки растянулось в улыбке. Тяжелый увесистый шлепок по плечу чуть не сбил Димона с ног, а рукопожатие прекрасной дамы показалось ему приветствием Терминатора.

«Где же это такие имена присваивают? – с тоской подумал Димон. – На раскопках, что ли?»

– А третья сестра где? – поинтересовался он.

– Алевтина-то? Дома осталась. Дел у нее там много. Но ты не переживай, она тоже скоро подтянется! Она у нас младшенькая! Я – вторая, а вот она, – Марфа с гордостью указала на крошечную Аглаю, – старшая.

Димон тоскливо вздохнул. Невозможно даже представить, что ему придется жить с ними в одной квартире! Может, лучше сразу из дома сбежать?

Но пока что нужно было побыстрее убраться отсюда – насмешливые взгляды прохожих ему уже надоели. Подхватив девчачьи сумки и рюкзаки, Димон кинулся к метро.

Глава 3. С песней по жизни

– Куда это он рванул? – недоуменно посмотрела вслед удаляющемуся парню Марфа. – Кросс сдает, что ли?

– Нет, просто нашего общества стесняется, – пояснила сестра. – Считает нас недалекими провинциалками и полными блондинками, да еще с дремучими именами. Видела, как он на нас смотрел, когда ты ему про Тинку рассказывала? Как на помешанных. Решил, что ты бредишь. По-моему, он не верит, что мы тройняшки. По генетике пробел, наверное. Не знает, что близнецы могут быть разнояйцовыми и поэтому непохожими.

– А, тогда понятно, – как всегда после объяснения сестры, Марфе все стало ясно. – Но с мускулатурой у него порядок, – заметила она. – Ишь, как чешет! А у меня в сумке пара гантелей по пуду каждая.

– Так ты их все-таки взяла?! – упрекнула ее Аглая. – Ох, сестренка, тебе бы не мускулы тренировать, а мозги. По-твоему, мы что, в Москве гантели не достанем?

– Может, и достанем, но я к своим зайкам привыкла. А что касается мозгов, то мои гантели и тебе бы не помешали, а то твоя шибко умная головка скоро перевесит все остальное, – отреагировала Марфа. Чувствовалось, что сестренки, общаясь друг с другом, особенно не церемонились. – Ну что? Будем догонять его или как?

– Или как. – Аглая задумчиво посмотрела вслед удаляющемуся Димону. – Арфа!

– Ась?

– Ты думаешь, он на метро пойдет?

– Ну!

– А нам туда надо? Нет. Мы девочки простые, провинциальные, заблудимся. Лучше давай возьмем тачку! Адрес у нас есть, прокатимся с комфортом, заодно и Москву посмотрим.

– А на какие деньги? Кошелек-то у него!

– Тьфу ты! Так ты что, не вынула его из сумки?

– Ну! – Похоже, это было любимое словечко Марфы.

Они вышли на стоянку, и Аглая, подойдя к ближайшему автомобилю, быстро переговорила о чем-то с шофером. Потом подошла к другой машине, к третьей… Потом вышла на шоссе и начала голосовать. Но и здесь ей повезло лишь с пятой попытки.

– Ну и цены тут у них! – удрученно покачала она головой, когда Марфа открывала переднюю дверь. – Город миллионеров, что ли? Или мафиозных авторитетов? Арфа, придется петь под Земфиру.

Смысл этой фразы стал ясен чуть позже, когда девочки сели в машину. Едва только белая «шестерка» отъехала от вокзала, из открытых окон раздалось протяжное пение в стиле Земфиры – Марфа подражала ее голосу один в один и знала наизусть все песни – Аглае удалось тормознуть фанатку известной певицы. По дороге от вокзала до дома Димона девчонки прослушали весь диск «До свидания…». Водитель, молодая девушка, подпевала. За проезд она не взяла с девочек ни копейки.

– Ну и голосище! – восхищалась она пением Марфы. – Как целый хор поешь! Тебе в шоу-бизнес надо. Когда-нибудь саму Земфиру переплюнешь! Знаешь, у меня в этом деле есть кое-какие связи… Если надумаешь – позвони! – и девушка протянула Марфе свою визитку.

– Торговаться надо уметь! – хвасталась довольная собой Аглая, когда сестры высадились на тротуар перед домом. – Думаешь, легко было найти любительницу Земфиры?

– Думаю, легко, – ответила Марфа (она не желала делиться славой). – А вот петь тоже надо уметь, это точно! За одну твою предприимчивость никто тебя везти не станет!

– Ну, и где же наш любезный хозяин? – Аглая огляделась по сторонам.

– В подземке с моими гантелями парится! – довольно улыбнулась Марфа. В ожидании Димона сестры расположились на скамейке у подъезда. – И пусть себе. А ничего домик, – заявила она, рассматривая фасад десятиэтажного здания. – И дворик миленький. Зеленый, чистый… А машины-то, смотри – сплошь иномарки!

– Места для парковки маловато, – покачала головой Аглая. – У них тут в Москве вообще с этим проблемы, я слышала. И машин много из-за этого угоняют! Если бы я тут жила, ни за что бы хорошую машину во дворе не оставляла.

Глава 4. Знакомства приятные и не очень

Двое парней появились рядом совершенно неожиданно – девочки только успели расположиться на скамейке.

– Бумер ты, Аркадий! Я тебе говорю – тут будет синус! Синус альфа! – горячился один из подошедших – маленький, почти лысый. Наскакивая на приятеля, он грозно сверкал огромными голубыми глазами и хлопал длиннющими пушистыми ресницами. Весь он – от развевающейся за спиной крыльями джинсовой рубашки до острого, как клюв, носика – напоминал маленькую рассерженную птичку.

– Сам ты бумер, Светляк! Ничего подобного! При данном раскладе синус ну никак не получается! – отстаивал свое второй спорщик – высокий и худой, как жердь. Из-под надетой задом наперед кепки выглядывал темный хвостик. Футболка давно нуждалась в стирке, брюки-трубы наползали на синие «гриндерсы», а часто моргающие подслеповатые глаза выдавали большого любителя виртуальной реальности.

– Очкарики, – угадала Марфа. – Только с контактными линзами. Умники. Вроде тебя, Лайка.

– Ага, – кивнула Аглая, с интересом вслушиваясь в спор.

Между тем страсти рядом со скамейкой накалялись: обсуждение математической проблемы грозило вот-вот перерасти в выяснение личных отношений.

– А я говорю – синус! – стоял на своем Светляк.

– Нет, косинус! – не уступал Аркадий.

– А вот и нет!

– А вот и да!

– Тормоз!

– Придурок!

Не замечая сестер, парни подступали ближе. Жестикуляция математиков становилась агрессивнее, лица покраснели, глаза метали молнии.

– Спорим, подерутся! – шепнула Марфа, протягивая сестре ладонь.

– На десять баксов! Или нет, лучше евро! – Аглая шлепнула по широкой ладони.

Девочки, не отрываясь, следили за ребятами. Руки отчаявшегося доказать свое Светляка вцепились в футболку Аркадия, но тот споткнулся о бордюр и, увлекая за собой разъяренного оппонента, опрокинулся назад, на скамейку, где сидели сестры.

– Держи чепчик! Денежки мои, – сообщила сестре Марфа, подхватывая отлетевшую кепку Аркадия и принимая в объятья Светляка. – Они подрались!

– Нет, не подрались, – с трудом выговорила Аглая, придавленная весом Аркадия. – Так что приз мой! Между прочим, там не синус и не косинус, – потирая плечо, назидательно сообщила она красным от смущения парням. – А котангенс! Слышали про такое?

В последующие пять минут Марфа, зевая, оглядывала двор, в то время как ее сестра легко бросалась математическими терминами.

– Убедила! – Парни поочереди пожали Аглае руку. – Уважаем.

– Я в шоке, – признался Светляк. – Никогда не думал, что у тетки… ой, прости, у девочки могут быть такие дельные мозги. На олимпиаду, говоришь, приехала? У нас тут есть тусня математическая, давай к нам! Задачки порешаем, в пинг-понг перекинемся. У тебя мобильник-то есть?

– Н-нет, – мгновенно поколебавшись, соврала Аглая – хоть новые знакомые ей и понравились, но надо было выдержать паузу. – Старый потеряла, новый пока не купила.

– Бывает, – кивнул парень. – Ну тогда я тебе свои координаты скину. – Он порылся в карманах в поисках ручки, не нашел, развел руками. – Запомнишь? Лови! – И он назвал адрес.

– Поймала! – усмехнулась Аглая, помахав парням на прощанье. – Ладно, может, зайду попозже, посмотрю на ваш пинг-понг.

Математики ушли, но девочки недолго оставались в одиночестве – вскоре поблизости появилась новая компания подростков. Они, в отличие от предыдущих, вели себя тихо, но именно это и показалось сестрам подозрительным.

– А что эти парни возле черного «мерса» делают? – Марфа вглядывалась в ряд стоящих вдоль тротуара машин. – Похоже, зеркало скручивают?

– Ага! – кивнула Аглая. – Я же говорила, тут сплошная преступность!

– Пугнуть их, что ль? Или в милицию заявить?

– Да где она, милиция?! – Аглая махнула рукой. – Пока мы ее найдем, у машины одной деталью явно меньше станет.

– Ладно, пойду пугну, – вздохнула Марфа. – И что за день такой? Если что, ори, поддержи голосом.

– Иди, – кивнула Аглая. – И сделай вот так… – Поднявшись на цыпочки, она что-то быстро прошептала сестре на ухо.

Марфа не торопясь поднялась со скамейки и, слегка напрягшись, вырвала из земли кусок металлической трубы с покосившейся табличкой: «По газонам не ходить!»

– Сойдет, – удовлетворенно кивнула она, оглядев свое оружие. – Эй, парни! – крикнула она суетившимся у машины подросткам. – Где тут у вас библиотека?

– Какая еще библиотека? А ну, вали отсюда! – цыкнул на нее один из троих – коренастый широкоплечий детина.

– Тебя что, не учили, как с девочками разговаривать? – ни капли не смутилась Марфа. Она поигрывала трубой с такой легкостью, словно это была невесомая тросточка.

– Ладно, Бычок, не связывайся, – остановил двинувшегося было к Марфе детину его приятель – худенький прыщавый парень с бегающими глазками. – Нет тут библиотеки, в соседнем доме.

– А что это вы тут делаете? Помощь не нужна?

– Вали отсюда, пока руки-ноги не повыдергали!

– А может, вы эту машинку раздеть хотите? – басистый голос Марфы рокотал на весь двор.

– Слушай, ненормальная, или ты уберешься, или…

– Или что? – Марфа словно нарочно дразнила парней.

Теперь уже все трое подступали к Марфе, окружая ее. А та осторожно пятилась назад, в проход между машинами. Но тут третий, маленький, бритоголовый, обежал с другой стороны, перекрывая Марфе путь к отступлению.

Постороннему могло показаться, что силы не равны – трое крепких парней против хоть и неслабой, но девчонки, к тому же оказавшейся в одиночестве. Казалось, они вот-вот загонят ее в угол, потому что деваться Марфе было некуда. Однако внимательно наблюдавшая за этой сценой Аглая не выказывала ни малейшего признака волнения, словно все происходящее ее не касалось.

И действительно, ситуация разрешилась мгновенно и самым неожиданным образом. Марфа, выставив перед собой трубу, с силой ударила ногой по соседней с «Мерседесом» машине. Сигнализация сработала мгновенно. По двору разнеслось резкое противное завывание. Парней словно ветром сдуло. Они убегали, подгоняемые зычным голосом Марфы:

– Эй, хулиганы! Куда поскакали? По газонам не ходить! Читать, что ли, не умеете?

Из окон начали выглядывать привлеченные шумом жильцы. Некоторые вышли во двор, но не увидели никого, кроме двух испуганных девочек.

– Что случилось? Вы ничего не заметили? – жильцы обступили сестер.

– Да тут парни какие-то зеркало отвинчивали. Вот отсюда! – Аглая показала на черный «Мерседес».

– А вас не обидели? – Вид маленькой испуганной девочки, как всегда, не мог не вызвать жалости в сердцах взрослых.

– Не успели. – Аглая шмыгнула носом. – Машину соседнюю задели, у нее сигнализация сработала, они испугались и убежали.

Жильцы сочувствовали сестрам, возмущались поведением хулиганов.

– Совсем с ума посходили! Даже табличку из земли выломать не постеснялись! Звери! – Оторванные от плит и телевизоров домохозяйки не скрывали негодования. – И куда только милиция смотрит!

– Эй, девчонки! Это вы, что ль, пацанов спугнули? – К сестрам подошел высокий черноволосый парень. Его темные, сросшиеся над переносицей, густые брови были озабоченно нахмурены.

– Было дело, – буркнула Марфа, незаметно толкая сестру локтем в бок. Это означало: «Посмотри, какой отпадный красавчик!» – А что? Твоя, что ли, собственность?

– Почти. Отцовская. Значит, считай, моя. Видимо, батя, как всегда, забыл сигнализацию включить. – Он озабоченно осматривал машину. – А как они выглядели? – снова обратился он к девочкам.

– Как обычно, – пожала плечами Марфа. – Ничего особенного. Одного из них вроде Бычком кликали, а второй прыщами, как сорняками, зарос.

– Так вы с Бычком и Прыщом справились? – Парень взглянул на сестер с новым интересом. – Ну, дела! И как же вам это удалось, хотелось бы знать?

– Да так, – скромно потупилась Марфа. – Они на нас посмотрели и чегой-то испугались.

– Вообще-то я их понимаю, – улыбнулся парень, рассматривая Марфу. – Володя, – представился он, протягивая руку.

– Вовочка, значит, – хмыкнула в ответ Марфа. Она так крепко сжала парню ладонь, что тот невольно скривился. – Извини, не рассчитала, – виновато улыбнулась она. – Что-то у вас тут в Москве все хлипкие: дунь, и рассыплетесь.

– Вообще-то для своих я Вовик. А вы откуда? – поинтересовался парень.

– Из Плеса. Городок такой есть на Волге. Левитановские места. Две тысячи жителей всего!

– Две тысячи? Да у нас в дачном кооперативе больше! – усмехнулся Володя.

– Ты Плес не трожь! – строго произнесла Марфа. – Мы хоть и маленькие, но гордые.

– Это я уже заметил. Особенно насчет маленьких. А вы там, в Плесе, гулять-то ходите?

– Нет, дома сидим, стенку подпираем! – фыркнула Марфа. – У вас тут все такие шустрые или ты один?

– Фигня вопрос! Конечно, один. Я вообще такой один на свете. А как насчет того, чтобы по Москве прокатиться?

– На метро? Или на автобусе? – Марфа с интересом взглянула на парня.

– А на личном авто не хотите? – Вовик кивнул в сторону черного «Мерседеса».

– А ты рулить-то умеешь?

– С пяти лет за баранкой!

– А предки разрешат машину взять?

– А кто ж их спрашивать-то будет? Так какой, говоришь, у тебя номерок телефона?

– Никакой не говорю. – Марфа вслед за сестрой решила проявить осторожность. – Старый мобильник потеряла, новый пока не купила.

– Сочувствую, – понимающе кивнул парень. – Короче, хочешь покататься, подтягивайся сюда же в девять, идет? Можно с компанией, – он кивнул на Аглаю.

– Поглядим!

Волнение утихло, жильцы разошлись по квартирам, сестры вернулись к своей скамейке.

– Вот тебе и приехали в Москву! – процедила сквозь зубы Марфа, втыкая обратно в землю трубу с табличкой. – С тети-Людиным сынком расплевались, без кошелька остались, прокатились за песенки Земфиры, познакомились с чокнутыми математиками, малолетними преступниками и владельцами крутых иномарок… В Плесе с нами и за полгода такого не случится!

– А я тебя предупреждала, что тут не соскучишься! – пожала плечами Аглая. – Говорила, нечего вам со мной ехать, сидите дома. Надо было слушать старших!

– Это кто тут старшая? Ты, мелочь пузатая? Сиди, не высовывайся!

Перебросившись привычными колкостями, сестры взбодрились и почти успокоились.

Через пару минут у подъезда появился Димон. Парень тяжело дышал, темные пряди волос прилипли к мокрому лбу.

– Очень умно! – язвительно сказал он, бросая к ногам девочек тяжелые сумки. – Навалили в баулы кирпичей, кинули меня одного, а сами на такси свинтили!

– Как раз совсем наоборот, – спокойно возразила Аглая, – это ты свинтил. Так упылил, что мы и ахнуть не успели. А мы, между прочим, гости Москвы! И города почти не знаем. Разве можно было оставлять нас одних? Кстати, и кошельки наши у тебя остались!

– Ладно, в расчете, – процедил Димон сквозь зубы. – Постойте-ка, а как же вы без денег добрались?

– Ноу-хау! – усмехнулась Аглая. – Соображать надо.

– И петь, – загадочно добавила Марфа.

О случившихся с ними происшествиях сестры рассказывать не стали.

Глава 5. Подслушанный разговор

Предоставленной им комнатой девочки остались довольны. Сестры принялись разбирать вещи, а Димон, передохнув после долгого путешествия в метро, добрался наконец до телефона. Светляк ответил не сразу – наверняка лучший друг сидел за компьютером.

– Слушай, я тут с такой девчонкой познакомился, зашибись! – раздалось наконец из трубки. – Она ту задачку, над которой мы с Аркадием неделю парились, в два счета расщелкала!

– Да-да, – вяло соглашался Димон, гадая, какая муха укусила его приятеля, известного женоненавистника. Еще одна неприятность в копилку сегодняшнего дня – вряд ли переполненному собственными впечатлениями Светляку будет интересна его невеселая история. Но попробовать все же стоило.

– А я облажался сегодня, Светляк, – начал он.

– Да ты что! – ахнул Светляк. Настоящий друг, почувствовав в голосе Димона боль, тут же отключился от своих забот: новая знакомая была забыта. – Не может быть! А я думал, ты со своего набираешь!

Димон тяжело вздохнул – он понял, что приятель имеет в виду мобильник. Победа была так близка! Или нет?

– А что, Вовик тебе ничего не рассказал? – уже зная ответ, все же уточнил он.

– Да я из Сети только вылез, может, он и звонил… Ну, и?

– Ну и ничего. – И Димон смог наконец-то сделать то, о чем мечтал весь день, – излить другу душу.

– Ну и дела… – выдохнул приятель, выслушав историю. – И где они теперь, эти девчонки?

– Деревенские-то? Да тут, за стенкой. В моей берлоге расположились. Как у себя дома!

– А они хоть ничего? – поинтересовался Светляк.

– В смысле? – не понял Димон.

– Ну, по-женски…

– Да я не разглядел, – пожал плечами Димон. – Одна здоровая, как царь-пушка, другая – мелкая, в микроскоп не разглядишь, шмыгает где-то под ногами, как таракан.

– А нам, деревенским, между прочим, все слышно, – донеслось вдруг из-за стенки, и Димон, покраснев, быстро свернул разговор.

Больше в этот день он никуда не выходил. Он позвонил Вовику, но и этот разговор не принес облегчения. Остаток вечера Димон лежал на отцовской кровати, жесткой и скрипучей, смотрел в потолок и вздыхал, слушая веселые девчоночьи голоса за стеной. Вообще-то надо было бы встать и хоть немного подготовиться к завтрашней контрольной по математике – полистать учебник, написать шпаргалки. Но ничего не хотелось – после злоключений сегодняшнего дня им овладела апатия. Горите, формулы, синим пламенем!

Ближе к вечеру сестры куда-то ушли, а потом вернулись, и вскоре из кухни запахло чем-то вкусным и аппетитным – то ли жареной картошкой, то ли курицей-гриль – он, чувствуя мучительный голод, пытался отгадать аромат. В дверь постучали, приглашая на ужин, но он гордо отказался, хотя живот урчал так сильно, что он боялся, что сестры услышат.

По звукам, доносящимся с кухни, он догадался, что девчонки вымыли посуду и пол. Потом включили музыку и начали болтать. Димон невольно прислушался – шмотки, косметика, московские цены, новые знакомства… Кольнула легкая зависть – ему бы их заботы! Но на самом деле ему было плохо совсем по другой причине. Перед глазами все еще стояло улыбающееся лицо победившего соперника.

Димон долго ворочался, прежде чем сон наконец сморил его.

Девчонки в соседней комнате тоже долго не могли заснуть. Едва только скрип за стеной утих, большая прошептала:

– Слышь, Лайка! У парня, похоже, неприятности?

– Скорее всего.

– И мы, типа, отчасти в этом виноваты?

– Ну! – В напряженные моменты и Аглая была не прочь воспользоваться любимым словечком Марфы.

– И чего делать-то будем?

– Чего, чего! Выручать его надо, хоть он и недостоин. Но мама говорила, что он нам как брат, значит, нужно о нем позаботиться.

– Согласна, – буркнула Марфа. – Хоть и непутевый, а свой. Не бросать же его в беде! Но царь-пушку я ему припомню.

– А я – таракана!

Сестры помолчали и, казалось, уже заснули, однако через некоторое время они продолжили беседу.

– Лайка, а клево вы с математиком этим в пинг-понг поиграли! Только вот зачем ты ему поддалась, не понимаю. Ты же гораздо лучше играешь! Разве что… – Марфа хихикнула.

– Что?

– Разве что влюбилась ты в него, вот что!

– Прежде чем за другими следить, на себя бы посмотрела! – возмутилась Аглая. В темноте ее сестра не заметила, как она покраснела.

– А что?

– Понравилось, что ли, на черном «мерсе» с ветерком кататься?

Теперь уже настала очередь Марфы радоваться темноте.

– Ну и что? – с вызовом переспросила она. – Вован, кстати, классно водит!

– Ну да, да, конечно… Видели мы, как он от столбов уворачивался.

В другое время подобный обмен любезностями непременно привел бы к битве подушками, но на этот раз перепалка завершилась мирно – уставшие от обилия впечатлений сестры быстро заснули.

Глава 6. Еще один подслушанный разговор

Объявление о наборе в группу брейк-данса висело на самом видном месте – прямо перед школьной столовой. Рядом толпился народ.

– Брейк – это круто! – переговаривались мальчишки. – Это тебе не бальные танцульки.

– А я больше люблю диско! – слышалось от группки девчонок. – Брейк – это ведь когда на голове стоят и по полу катаются? Зачем это надо? На дискотеке так не потанцуешь.

Энергично работая локтями, Димон протолкался к самой стене. Вблизи объявление выглядело еще заманчивее. Напечатанное на цветном лазерном принтере, оно пестрело незнакомыми словами, написанными «пухлым» шрифтом в стиле граффити. Фристайл, джангл, стрит джаз локинг, поп локинг, электрик буги, кинг тат, пауэрмув локинг… Ну и завернул Урлов! Для непосвященных это было похоже на термины какой-то новомодной науки или на иностранные ругательства – даже самый отсталый и далекий от танцев человек не мог не клюнуть на такую приманку.

Пока Димон изучал листок, вокруг гомонили, смеялись, перестреливались вопросами.

– А кто будет вести? Парень или девчонка? – интересовались девчачьи голоса.

– Какая еще девчонка! – фыркали в ответ мальчишки. – Да что она сумеет! В нижнем брейке нет ни одной нормальной девчонки! Вы просто физически не потянете! Тут нужна сила и выносливость!

– А вы потянете, что ли? – возмущались в ответ девчонки. – Где у вас эта сила и выносливость?

– Это все туфта! В Москве есть только одна нормальная команда – «Дас фуги крю». Вот там учат так учат! А это… Самодеятельность для чайников.

– А вот и нет! Я знаю, кто вести будет! Витек Урлов!

– Это из девятого «Б»?

– Ну!

– Я его тоже знаю! Ух, крутой перец! Он может восемнадцать свайпов подряд накрутить, я сам видел!

Димон слушал разговоры, и голова его шла кругом. Он был ошеломлен, оглушен, убит хваткой своего соперника. Не успел выиграть спор, как уже и объявление повесил! Ушлый. Димон был уверен, что Урлов начнет набор в группу в начале следующего года – так поступил бы сам Димон. Но нет, Витек решил «подогреть публику» уже сейчас. Наверняка ему удастся привлечь немало народу, по крайней мере девчонок – интерес к брейку среди парней в последнее время заметно угас. Но все равно на таком заделе ему не составит особого труда набрать осенью хорошую группу.

А ведь на месте Урлова вполне мог бы быть и он, Димон! И даже должен был быть, если бы… если бы не роковое стечение обстоятельств. Если бы не хлопнула дверь, не помешала ему… А потом еще эти сестры… Вот уж попортили жизнь, так попортили!

– Не переживай! – Димон ощутил тяжелый шлепок по спине. – Все устаканится!

Обернувшись, он увидел Марфу, которая стояла рядом с Вовиком.

– Ты что здесь делаешь? – Димон не мог поверить своим глазам.

– Она здесь будет учиться, – выступил вперед Вовик. – И ее сестры тоже. А ты разве не знал? Твоя мама договорилась, что девятый класс они закончат в нашей школе. И экзамены будут вместе с нами сдавать! Клево, правда?

Этого еще не хватало! Даже в школе ему не будет покоя от этих назойливых девиц! И откуда, интересно, обо всем этом известно Вовику? Только сейчас он заметил, какими взглядами тот обменялся с Марфой.

– Так вы уже познакомились? – выдавил из себя Димон.

– Ну, – услышал он в ответ, и сердце упало, – если приятель перенял у этой лошади манеры и словечки, – дело действительно плохо!

– Слушай, это же та самая девчонка, которая Бычка с Прыщом от нашего «мерса» отпугнула! Ну помнишь, я тебе рассказывал!

– Я знаю, кто она, – процедил сквозь зубы Димон. – Если хочешь, найми ее себе в телохранители!

Во взгляде, которым он одарил обоих, смешалось все – и горечь вчерашнего поражения, и раздражение, вызванное незваными гостями, и злость на Урлова, не замедлившего закрепить свою победу и нагло вывесить на стенку объявление о наборе группы. И в такой момент лучшие друзья предают его!

Резко развернувшись, Димон рванулся прочь. Он мчался по коридору, не разбирая дороги и не слыша окриков Вовика. Что ж, у него стало одним другом меньше. И все из-за этой толстой коровы! Кто бы мог подумать, что она с такой легкостью заарканит непробиваемого Вовика! Душа Димона была полна обиды и разочарования.

Коридор и холлы пустели, ученики разбегались по классам, а девчонки задержались у медкабинета, чтобы передать медсестре привезенные из Плеса справки. Мимо них, никого вокруг не замечая, прошли два парня: полный краснощекий блондин и невысокий стройный брюнет.

– Кажется, сработало, – тихо и вкрадчиво проговорил полный. – Твое объявление такую толпу собрало, чуть друг друга не передавили! Популярная ты все-таки личность, Витек. Бабок сегодня собьем! Круглый капиталец.

– Главное, чтобы никто не узнал, что я ухожу на экстернат и никаких занятий на следующий год не будет, – ответил второй – это был Витек Урлов. – Соберем денежки, а там нас ищи-свищи! Мне предки такую школу для экстерната выбрали, днем с огнем не сыщешь. Там директриса знакомая, бальные танцы обожает, обещала мне поблажки и скидки. И тренерша по бальным у них со связями, не то что наша! Мне бы только экзамены прилично сдать и региональный конкурс выиграть – тогда аттестат за одиннадцатый класс, считай, в кармане! А там и институт – чемпиона по бальным везде с руками оторвут. У бабушки перекантуюсь весь следующий год, она живет в такой глуши, никто меня там не найдет!

– А я на Мальту мотану к дяде. Получу диплом в Интерколледже, останусь у него администратором в гостинице. Он специально для меня место держит.

Не замеченные парнями сестры переглянулись. Невольно подслушанный разговор показался им очень интересным… Но тут прозвенел звонок, и девчонки, так и не дождавшись медсестры, побежали в класс.

Глава 7. Трещина растет

Звонок застал Димона в самом дальнем конце коридора, в закутке у радиорубки, где он сидел в одиночестве, переживая случившееся утром. Он очнулся, лишь услышав ненавистную трель. Математика! Контрольная! Последняя в этом году! Как же он забыл! Что было сил парень бросился к кабинету, но все равно опоздал: когда, задыхаясь, рванул на себя дверь, класс уже усердно переписывал с доски задания.

Учитель не скрывал раздражения.

– Где вы гуляли, Утехин? Звонок был пять минут назад. Или контрольная работа для вас так примитивна, что времени на нее много не требуется?

Если бы!

Димон медленно опустился на стул. Только сейчас он заметил, что место за партой рядом с ним свободно. Где же Светляк? Без него не справиться! Он осторожно огляделся и поймал извиняющийся взгляд друга: тот сидел за одной партой с Аглаей в самом конце дальнего ряда.

Конец. Полная катастрофа. Димон почувствовал, что летит в пропасть. Самому ему эту контрольную не написать и на три с минусом. Математика с первого класса давалась ему с большим трудом. Светляк все это прекрасно знал. И все же бросил его. Оставил один на один с этими непроходимыми уравнениями и кошмарными графиками! Пересел к этой… к этой… Ну, все. И вторая сестричка сделала свое черное дело. Теперь у него вообще не осталось друзей! И надежды на нормальное лето тоже не осталось – родители поставили условием всех летних поездок успешную сдачу экзаменов. А сегодняшняя контрольная была генеральной репетицией письменного экзамена по алгебре.

– Утехин, вам понятны условия? – Голос учителя прервал его горестные размышления.

– Да, – буркнул Димон, уткнувшись в чистый листок.

– Тогда пора начинать работать!

Работать! Легко ему говорить! А как можно работать, если половина из написанного на доске для него, Димона, хуже китайских иероглифов?!

Заранее смирившись с поражением, Димон даже и не пытался вникнуть в задания. Обиженный на целый свет, он с остервенением грыз кончик ручки.

– Ну что, Утехин? Плохо дело? – голос Сыча, преподавателя математики Андрея Дмитриевича Сычева, прозвучал над самым ухом.

Не отвечая, Димон склонился еще ниже над партой. «Ну, Светляк, погоди! Попомнишь ты у меня!»

– А я и не сомневался, что будет плохо. Вы, Утехин, когда в последний раз учебник открывали? В прошлом году, наверное? Мозгами шевелить – это вам не ногами дрыгать!

«Мозгами шевелить – это вам не ногами дрыгать!» И почему Сыч так ненавидит его? На каждом уроке высмеивает его увлечение. Да какая ему разница, кто чем занимается в свободное время! Пусть бы и ставил свои двойки, только без комментариев. Этот издевательский тон всегда доводил Димона до бешенства. Вот и сейчас, чтобы сдержаться, пришлось крепко сжать зубы и закрыть глаза.

К концу урока на листке прибавилось лишь несколько перечеркнутых строк. С грехом пополам решив уравнение, Димон прочитал условие задачи и написал в ответе первую попавшуюся цифру.

Учитель ходил между рядов, зорко высматривая списывающих. Периодически он подходил к кому-нибудь из несчастных, выхватывал шпаргалку, злорадно улыбался и ставил на листке с контрольной закорючку, означавшую, что оценка будет снижена на балл. Доставалось даже тому, кто давал списывать – его оценка также снижалась на балл. Надо сказать, что в этой охоте Сыч не имел себе равных – у него был просто какой-то нюх на шпаргалки. Иногда его даже называли «шпаргалочный терьер» – по аналогии с собакой, вынюхивающей наркотики и взрывчатку.

Димон беспокойно смотрел по сторонам, но теперь надеяться можно было лишь на чудо: списывать не дадут. Только отчаянный смельчак решился бы рисковать своей оценкой за административную контрольную, да еще в экзаменационный год.

Он уже совсем отчаялся, когда на парту вдруг приземлилась скомканная в шарик бумажка. От кого это, интересно? Димон быстро скинул шарик к себе на колени, обернулся, встретился глазами со Светляком. Тот несколько раз кивнул. От него! Раскаялся, значит. Решил все-таки помочь. Снизошел, осчастливил! А не швырнуть ли бумажку предателю в лицо?

Ах, как же хотелось Димону это сделать! Но нет, благоразумие и осторожность взяли верх. Разложив шпаргалку на коленях и поминутно бросая взгляд на спину удаляющегося Сыча, он принялся быстро копировать кривые и косые строчки – почерк у Светляка был отвратительный. Зато сам Димон обладал очень важным в школьной жизни качеством: за девять лет учебы он в совершенстве овладел скорописью. Он мог списывать любые объемы текста почти молниеносно и, главное, обладал умением «дешифровать» плохие почерки.

Последний ответ он написал одновременно со звонком.

– Ну что, успел? – На перемене Светляк сам подошел к нему – улыбка во весь рот, светится, как новый рубль. И эта рядом, Лайка – так ее, кажется, сестра называет. Собачье имя ей в самый раз – она и выглядит, как маленькая, суетливая шавка. – Все списал?

– Все, – буркнул Димон, отворачиваясь. Краем глаза он успел заметить, как вытянулось лицо Светляка.

– Что-то не так?

– Не знаю, пускай Сыч проверяет.

– А спасибо? – Это уже голос стоящей рядом со Светляком Аглаи. Пронзительный, визгливый – неужели такой может кому-нибудь нравиться?!

– Кому спасибо? За что? – Димон резко повернулся и зло посмотрел на Светляка. – За то, что унизили меня? Подачку бросили?

– Ну-у-у! – протянула Аглая. – Как все запущено!

– Нет, погоди-ка. – Светляк нервным жестом взъерошил волосы. – Это что же получается? Тебе решили твой вариант, и ты еще и недоволен?

– А пошел ты… – Димон сделал характерный жест рукой.

– Это вместо спасибо? Ну и манеры! – фаркнула Аглая. – А слабо самому было решить? И ты, Светик, ради него рисковал и надрывался!

Светик! Димон чуть не задохнулся от возмущения. И этот прирученный подкаблучник был когда-то его лучшим другом! Развернувшись, он быстро пошел прочь. Трещина в отношениях с друзьями увеличивалась.

Глава 8. Цена за уравнение

– Тяжелый случай, – прокомментировала Марфа. – Не представляла, что он такой.

– А я тебе сразу об этом говорила! – отозвалась Аглая. – У него на лице написано, что он таблицу умножения забыл уже в третьем классе. Если вообще когда-нибудь знал.

– Да разве в этом дело! – вздохнула Марфа. – Снобы вы, математики. Если интеграла брать не умеешь, уже и не человек.

– А что, не так? – фыркнула Аглая. – Хотя дело, конечно, не в таблице умножения, а в том, что он совершенно избаловался на Светиковых подсказках. Ни с того ни с сего умудрился в один день поссориться с двумя лучшими друзьями!

– Да дело не в этом. Он расстроился из-за объявления, – объяснил Вовик.

– Это про брейк-данс, что ли?

– Ну, да! Я видел его лицо, когда он это читал. – Вовик тяжело вздохнул.

– И все равно это не дает ему права так себя вести! – не уступала Аглая.

– У него сейчас не самый легкий период, – заступился за друга Светляк.

Девочка не ответила. Задумавшись, она накручивала на палец легкую светлую прядь. Вдруг глаза ее загорелись, лицо вспыхнуло улыбкой.

– Идея! Я, кажется, придумала! – Она выглядела как человек, решивший сложную задачку.

– Ну? – Собеседники выжидательно уставились на Аглаю.

– Надо научить Димона математике!

– А, пустой номер! – пренебрежительно махнул рукой Вовик. – Легче Хряка научить брейку. Да и зачем?

– Вы не понимаете! Это принципиально. Вы его совершенно разбаловали. Он без ваших подсказок и дважды два не решит!

– А зачем ему? Ногами болтать умеет – и хватит! – усмехнулся Светляк.

– Да ты подумай сам, что говоришь! – вскипела Аглая. – Это же твой лучший друг! А ты о нем отзываешься как о полном дауне!

– Ничего такого я не имел в виду! – запротестовал Светляк. – Просто хотел сказать, что он к математике совершенно не способный. То есть, ну… не дается она ему, и все тут! Нет, не так. Короче… в общем, я тут с вами совсем запутался!

– Вот-вот! Тебе так удобнее, сунул ему шпору – и все дела. Конечно, это легче, чем заставить его самого мозгами шевелить!

– Хорошая ты девчонка, Лайка, но совершенно от жизни оторванная, – усмехнулся Светляк. – Да кто же в наше время так делает? Наверное, только у вас в Плесе такое сохранилось – мозгами шевелить. Да и то только потому, что вы еще не компьютеризированы. Вот скажи – зачем напрягаться, когда стоит только мышкой кликнуть – и весь спектр современных наук перед тобой на мониторе? Любая шпаргалка, все, что хочешь!

– На мониторе – да, но не в голове! – отрезала Аглая. – Какой прок от такой шпоры, если ты без нее сам по себе полный ноль? На что ты будешь годен в нормальной жизни? Ты представь: тебя когда-нибудь президентом изберут, а ты ничего и делать без шпоры не умеешь!

– Да ладно, умная! – махнула рукой Марфа. – Не обращай внимания, Светляк. Это гены нашей бабушки-учительницы в ней говорят – всех вокруг учит, мораль читает… Но в общем и целом она права – Димон пошел вразнос.

– Это точно, – кивнул Вовик. – Меня чуть не послал сегодня – и только за то, что я ему про нас с Арфой рассказал! Тоже мне друг называется!

– И на нас с Лайкой как бешеный кидался, – поддержал Светляк. – Этого так оставлять нельзя. Ну что? Какие будут предложения?

– Для начала давайте дадим слово больше ему не подсказывать, – предложила Аглая. – По крайней мере, бесплатно.

– Что ты имеешь в виду? – насторожились ребята.

– А то. Ты думаешь, я у нас в школе никому не подсказываю? Подсказываю. И еще как! Но только не бесплатно, а за бабки.

– Да брось ты! – Светляк недоверчиво уставился на девочку. – Неужели и вправду деньги берешь? Даже с самых лучших друзей?

– Представь себе! Даже с самых лучших друзей.

– Ну, ты и жлоб! – покачал головой Вовик. – Даром что девчонка.

– За жлоба можно и по фасаду схлопотать! – нахмурилась Марфа, выступая вперед.

– Эй, эй, ребята, полегче! – принялся успокаивать спорщиков Светляк. – Из-за каких-то шпаргалок – морду бить? Это уж слишком!

– Ничего не слишком! Это дело принципиальное! А за принципы испокон веков морду били! – все больше распалялась Марфа. – Ты думаешь, если Лайка умная, то она должна всем классным разгильдяям бесплатно помогать? То есть она целыми днями за учебниками, а те – в клубах и по дискотекам, а потом она же им еще и задачки решай, горбаться? Не выйдет! Это ж себя не уважать! Кстати, все ее лучшие друзья это прекрасно понимают. На то и друзья. Ты скажи, – обратилась она к Светляку, – тебя в классе уважают, такого умного?

– Не знаю, – пожал плечами парень. – По-моему, не очень.

– Вот именно! – назидательно произнесла Марфа. – А знаешь, почему? Считают тебя тряпкой. А Лайку у нас о-го-го как уважают! Она одна у нас такая по всем предметам соображает. Народ даже рад ей заплатить – она же такую огромную работу делает, пока они живут в свое удовольствие. Каждый труд должен быть оплачен! А те, кто этого не понимает, никакие не друзья. Они тебя просто используют. Ты им нужен только как ходячая шпаргалка!

– Ну ладно, что это ты так развоевалась! Не съем я твою сестренку, пусть живет. Но вот насчет денег за подсказки я не согласен. Это сколько же надо бабок иметь, чтобы приличные оценки получать! – покачал головой Вовик.

– Ты не согласен потому, что тебе на этом рынке продавать нечего! – возразил Светляк. – А меня уже достали все – подскажи да подскажи! То реши, это! Алгебра, геометрия, физика, химия, даже сочинения по литературе – один пашу на целый класс! Как негр на плантации. Или раб на галере! И никто, главное, этого не ценит. Вроде как я должен. Как будто это моя обязанность! Ни слова благодарности. А попробуй откажи – живьем сожрут, словно стая пираний! Так что я совсем не прочь перенять новейшие технологии. И какие у тебя, интересно, расценки? – обратился он к Аглае.

– Когда как, – пожала та плечами. – В зависимости от сложности задачки или примера.

– Ну а в среднем?

– В среднем один пример – тридцатка. Но это наши цены, плесовские. В Москве я брала бы по сотне. И за задачу столько же.

– Не хило! – восхитился Светляк. – Это выходит, на последней контрольной я бы заработал по пятьсот с рыла? Это сколько же я упустил?

– Выходит, так, – кивнула Аглая. – Кстати, такой подход очень дисциплинирует. Если ты знаешь, что за решение контрольной придется выложить бабки, то еще сто раз подумаешь, а не позаниматься ли как следует самому? А я, кстати, и уроки даю. Для друзей – бесплатно! И все довольны. Я их всех уже так натаскала, сами с параллельного класса теперь бабки сшибают.

– А как это все технически выглядит? Ну, когда вы рассчитываетесь? До или после?

– Со своими можно и после, по факту: сколько примеров и задач решила, столько и выложи. Ну, свои не кидают, им можно доверять. А с остальными, из параллельного и других классов, беру только предоплату. За контрольную или домашку – сразу же. А если он сам чего решит, я сдачу возвращаю.

– Так ты, значит, в дни контрольных с большими деньгами ходишь? И как, тебя ни разу не пытались ограбить?

– Попробовали бы только! – выступила вперед Марфа. – Кто бы это сунулся! Я-то на что?

– Ах, да, конечно, – понимающе кивнул Светляк. – Так вы и с Димоном так же предлагаете поступить?

– Да, предлагаем! Если он нам друг, то пусть и нас уважает! Мы же, если к нему на брейк запишемся, будем платить за занятия! Надо поставить его перед выбором: пусть или денежки выкладывает за подсказки, или сам занимается как следует. А в этом мы ему готовы помочь совершенно бесплатно. Ты, Светляк, предложи ему позаниматься математикой, я возьму на себя физику, а Вовик – литературу и английский.

– А потом Тинка подъедет, мы на нее историю повесим. Авось вытащим парня к экзаменам-то! – воодушевилась Марфа.

– В идеале все это звучит хорошо, – с сомнением произнес Светляк. – А вдруг он откажется заниматься?

– Откажется, пусть пеняет на себя, – заявила Марфа. – Или платит!

– И когда начнем? – почесал в затылке Вовик.

– Да прямо на экзамене! – предложила Аглая. – Чего тянуть!

– Вот так сразу? Не знаю, не знаю… Я, например, не смогу ему отказать, если он попросит подсказать! – возразил Светляк.

– Я всегда говорила, что парни – слюнтяи! – усмехнулась Аглая. – Ты хотя бы поговори с ним сначала, предложи наш вариант – насчет того, чтобы позаниматься. Времени до экзамена, конечно, маловато, но что-то можно и успеть! Если он не дурак, то согласится. А откажется… это будет его проблемой, а не нашей! А если ты такой чувствительный, беру все на себя. Ты просто переадресуй мне все его записки, и дело с концом! А я как-нибудь сама с ними разберусь.

На том и порешили.

Поведение Димона еще долго занимало сестер. Они и на других уроках обсуждали проблемы странного парня, которого волей-неволей считали почти что родственником.

– Знаешь, чего ему не хватает? Положительного женского влияния, – подвела итог Аглая.

– Точно подметила! – похвалила сестру Марфа. – Я и сама гляжу – неприкаянный он какой-то, одинокий. Девчонку бы ему хорошую. Она бы сделала из него человека!

– Вот-вот! Но мы с тобой, похоже, не в его вкусе.

– Похоже, что так.

– Скорее бы Тинка приезжала! Против нее он не устоит.

– Это точно! Не было еще мужика, который бы остался к ней равнодушен! Ну, кроме нашего физика, конечно. Да и то потому, что он старый!

– Нет, не поэтому, – хихикнула Аглая. – Просто он никак очки себе нормальные не купит!

Глава 9. Маленькая месть большой Марфы

Первое занятие группы брейк-данса было назначено на половину пятого, как раз после окончания восьмого урока. Публики собралось много: в конце четвертой четверти основными «развлечениями» школьной жизни стали разве что бесконечные тесты и контрольные – было время ленивого весеннего затишья между прошедшими майскими праздниками и грядущим последним звонком.

Уже с четырех часов в актовом зале загремела музыка. Тяжелые, динамичные композиции «Freestylers» и «Full Effect» зазывали потанцевать, размяться после долгого сидения за партой. Многие так и делали – отрывались по полной. Но их неловкие, скованные движения смотрелись убого на фоне того, что происходило на сцене.

Витек Урлов давал сольный концерт. Вот уж где он мог развернуться на полную! Его невысокая, ладная фигурка в широких трубах, запыленных кроссовках и специальной шапочке мелькала то здесь, то там, он ни минуты не стоял на месте. Он демонстрировал все свои возможности, а показать ему было что: как верхним, так и нижним брейком он владел в совершенстве.

Димон стоял в самом дальнем углу зала. Танец Витька рождал в его душе мутные, темные чувства. Чем лучше танцевал его вечный соперник, тем хуже становилось ему. Он видел, как приятель и главный подхалим Урлова Сеня Хряк уже выстраивает в очередь желающих записаться в группу, как чистые листки его блокнота постепенно заполняются фамилиями, как тихо перекочевывают из пухлой ладони в карман мятые десятки и полусотенные купюры задатка.

И это все было бы у него, Димона!

Пока парень переживал, сестры во все глаза смотрели на «героев дня» – Урлова и его помощника.

– Слушай, это же те самые двое! – прошептала Аглая Марфе. – Помнишь, возле медкабинета?

– Точно! Они! – кивнула сестра.

– По-моему, они хотят кинуть всю эту милую аудиторию. Соберут денежки и рванут на экстернат, где никто их потом не найдет!

– Похоже на то… – ответила Марфа.

– Пора вмешаться, сестричка!

– Да уж вижу…

Димон, не желая далее наблюдать это зрелище, развернулся и стал пробираться к двери. Ослепленный обидой, злостью и завистью, он не увидел продолжения разыгравшегося в зале представления.

Все началось тогда, когда на сцену выбралась Марфа. Несколько минут она смотрела на танцующего перед ней Урлова, потом громким басом, перекрывающим рев музыки, спросила:

– А мне можно попробовать?

Урловские прилипалы подскочили к ней, попытались оттеснить.

– Ты вначале запишись, девочка! Поучись, потренируйся! А потом уже на сцену лезь. Задаток – сто рублей.

– Задаток? Но насколько я понимаю, в этом году занятий уже не будет?

– Ты понимаешь правильно, – процедил Хряк. – Занятия начнутся после первого сентября.

– А сейчас еще только двадцатое мая! А если после первого сентября занятия так и не начнутся? Вы вернете денежки или как? А вдруг вы из школы, например, уйдете? Или вообще в другую страну уедете?

Ребята стали подходить ближе – разговор заинтересовал всех.

– Девочка, уйди! – грозно приказал Хряк. – Ты мешаешь людям работать!

– Работать? У вас это называется работать? У нормальных людей это – отдых! Получается, вы столько бабок загрести хотите за какие-то дешевые показательные выступления?

Разозлившийся Хряк включил максимальную громкость. Гулкие ухающие звуки сотрясали зал. Расслышать чей-либо голос было совершенно невозможно.

Тогда Марфа вышла на середину сцены и начала танцевать. Движения поначалу показались скованными, неловкими. Урлов, махнув рукой, демонстративно отвернулся и отступил в глубь сцены, а его напарник начал что-то делать с эквалайзером магнитофона. И вдруг в один миг Марфа переменилась. Теперь это уже была не неуклюжая механическая кукла, а би-герл с чуть тяжеловатой, но органичной для брейка грацией. Ее движения стали точными и фиксированными, она уверенно управляла своим телом.

– Робот! – послышалось из зала.

– Электрик буги!

– Кинг-тат!

– Попс!

– Локинг!

Марфа танцевала все быстрее, при этом ее движения оставались точными и уверенными.

– Ну и что? – Урлов вышел вперед и сделал жест Хряку, чтобы тот остановил музыку. – Ну кому это все интересно? Да у меня каждая первоклашка сможет так после пары занятий. Подумаешь, верхний брейк! Если ты такая крутая, ты нижний покажи!

Хитрый Урлов знал, что говорить. Верхний брейк – действительно более простой. Эффектные, но несложные движения на самом деле доступны почти всем, конечно, после достаточного количества тренировок. Иногда его даже называют «девчоночьим» – потому что большинство занимающихся верхним брейком – девчонки.

Но, конечно, высший пилотаж – это нижний брейк. Для исполнения его сложнейших элементов требуется гораздо более основательная физическая подготовка. Не всякий парень даже после нескольких месяцев тренировок может осилить стайл и тем более пауэр мув с его навороченными, почти акробатическими элементами. Что уж тут говорить о девчонках! Среди танцующих нижний брейк их единицы. Разве что одна-две би-герл рисковали иногда выйти на тусовку или соревнования.

Урлов был уверен, что своим предложением поставил Марфу в тупик, и уже приготовился продолжить свое выступление.

Но она не торопилась покидать сцену.

– Нижний, говоришь? – Девочка засучила рукава и подвернула правую штанину. – Ну, давай попробуем нижний!

То, что последовало потом, очевидцы еще долго передавали из уст в уста. И показывали кадры, снятые на мобильники, – представление, разыгранное Марфой на сцене, было достойно самого лучшего шоу. Резко опустившись на пол, она вошла в стайл. Несколько оборотов вокруг упертой в пол руки – и вот она, сгруппировавшись, перекатилась на спину – это был уже пауэр мув.

– Гелик! – ахнул зал, узнав один из элементов нижнего брейка.

– Черепашка!

– Свайп!

Публика неистовствовала. Словно черпая энергию зала, Марфа расходилась все больше и больше. Каждый новый элемент встречался восторженным ревом, свистом и топотом – еще бы, не часто удается увидеть такое: девчонка танцует нижний брейк не хуже парня! За несколько минут своего пребывания на сцене Марфа обзавелась целым залом поклонников. Если бы она тут же, сразу после танца, объявила о создании студии, у нее не было бы отбоя от желающих. Но ее это не интересовало. Достаточно было угрюмого, мрачного взгляда Урлова, которым тот одарил ее, уходя. И трагического лица Хряка, раздающего деньги обратно.

Глава 10. Большая месть маленькой Аглаи

Одиннадцать дней, прошедших после контрольной и Марфиного триумфа, ознаменовались некоторыми важными событиями. Закончился учебный год, для выпускников прозвенел последний звонок. Аглая выиграла очередную олимпиаду, получив в награду ноутбук. Со дня на день ожидался приезд третьей сестры – Алевтины, а вот мама Димона задерживалась.

Но, кроме радостных событий, были и печальные. Разговор Светляка с Димоном оказался безрезультатным, предложение позаниматься перед экзаменом би-бой воспринял в штыки – впрочем, так он относился теперь к любым попыткам ребят восстановить дружбу.

– Отвали, – сказал он Светляку. – И больше не появляйся, понял?

Для самого Димона время перед первыми в жизни экзаменами пролетело как в угаре. Забыв про учебники, он слонялся по клубам и дискотекам, пытаясь залить коктейлями мучившее его чувство собственной неполноценности.

По традиции, экзаменационная сессия в девятых классах начиналась письменным экзаменом по алгебре. Ранним утром первого июня сонные ученики собрались в актовом зале, чтобы продемонстрировать накопленные за девять лет знания. Нельзя сказать, чтобы эта перспектива радовала школьников – лишь немногие выглядели безмятежными и спокойными, большинство же не скрывали озабоченности. То и дело они вздрагивали и инстинктивно хватались за карманы, в которых были спрятаны драгоценные шпаргалки.

Изобретательность «поколения пепси» не знала предела. Организатору соревнований «Самый хитрый списывающий» пришлось бы нелегко – такого полета фантазии родители нынешних школьников и представить себе не могли. Устаревшие способы написания шпаргалок давно ушли в прошлое. В арсенале современных учеников были новейшие технические средства, от ксероксов и принтеров до мобильных телефонов и айфонов. Тексты контрольных и экзаменационных работ мгновенно передавались из одного конца страны в другой по Интернету, в Интернет же загонялись ответы и образцы сочинений.

Но бдительность учителей тоже шла в ногу с прогрессом: с сотовыми телефонами ученики до экзаменов не допускались, при входе в зал каждый подвергался досмотру, за подозрительными велось особое наблюдение.

Признанным мастером изъятия шпаргалок был Сыч. То и дело слышался его торжествующий голос:

– Лучков, сними куртку. Что это у тебя карманы так оттопырены? Да вынимай, вынимай свою рукопись, не стесняйся! Она тебе сегодня больше не понадобится.

– Самарцева, а что это у тебя за прическа сегодня? Где к экзаменам готовилась? В парикмахерской? Дорогая укладка? Хотела сделать мне сюрприз? Да, действительно! Тут у тебя целое состояние. Батюшки, вся программа за девять классов уместилась! На лазерном принтере выводила? На струйном? Ну, теперь это не важно.

Горка шпаргалок на столе перед Сычем росла, а лишенные поддержки и перспективы экзаменующиеся занимали свои места. Оставалось надеяться только на «ботаников», которые все свои знания держали в голове.

Димон был «обезврежен» Сычом одним из первых – учитель сразу же вычислил его шпаргалки, спрятанные в кроссовках. «Рентген у него, что ли, вместо глаз?» – с досадой подумал парень. Поколебавшись, он нацелился на местечко около Светляка – гордость пришлось зажать в кулак, теперь только этот предатель мог ему помочь. Но едва Димон, получив экзаменационные листы, направился к облюбованному местечку, дорогу ему преградила Аглая.

– Занято! – прошипела она, усаживаясь рядом со Светляком. – Ищи себе другое место!

«Змея! – подумал Димон. – И здесь влезла».

Он огляделся – свободных мест было немного, и все вдалеке от Светляка, на первых партах, под самым носом у экзаменационной комиссии. Однако делать было нечего – Димон пошел вперед и сел как раз напротив Сыча.

– Ну что, Утехин? Готовы пошевелить мозгами? – весело приветствовал его учитель.

«Это уже было! – с тоской подумал Димон. – Все то же самое. Китайские иероглифы на доске, противная ухмылка Сыча. Когда же это было? Ах, да, на административной контрольной…» Оставалась последняя надежда – попытаться законтачить со Светляком. Он не откажет, ведь тогда, на контрольной, выручил же его! Но как, как передать записку?

Решение пришло само собой. На столе перед Сычом и остальными членами комиссии стояли вазы с цветами и лежали стопки экзаменационных листов. Едва взглянув на свисающую почти до пола бахрому зеленой скатерти, Димон понял, что ему нужно делать…

Ровно полчаса он строчил, как никогда: нужно было побыстрее исписать листы для черновиков. Он несколько раз переписывал условие задачи, зачеркивал и начинал писать заново. Сюда же добавились обрывки мелькающих в глубине сознания формул, правил – что-то, вероятно, из физики или из химии, но это было неважно, главное – побыстрее заполнить все свободное пространство. А на последней странице Димон написал послание Светляку.

Пораженный небывалой активностью своего худшего ученика, Сыч почти не отводил от него взгляда. «Чудо! – было написано в изумленных глазах учителя. – Свершилось чудо! Утехин научился считать!»

Но вот наконец Димон расправился со всеми экзаменационными листками и получил полное право взять новые. Изобразив на лице радостный энтузиазм, он вскочил и не разбирая дороги рванулся к учительскому столу. Однако по дороге споткнулся о ножку парты и со всего размаху полетел вперед. Пытаясь удержать равновесие, он ухватился за край стола, но руки соскользнули и вцепились в бахрому. Падая, он дернул скатерть на себя, и все, что стояло и лежало на столе, полетело на пол.

– Утехин! С вами все в порядке? – бросился к Димону учитель. Остальные члены комиссии тоже вышли из-за стола и теперь растерянно топтались среди осколков.

– К-кажется, да, – пробормотал Димон, потирая лоб. – Я тут у вас нечаянно все уронил… Давайте я уберу!

– Не надо, – голос Сыча звучал необычайно мягко и участливо. – Может, вам нужно выйти? Сможете вы дальше работать?

– Постараюсь, – кивнул Димон и поморщился. – Только у меня листочки кончились, писать не на чем…

– Не беспокойтесь, этого добра у нас сколько угодно. – Сыч нагнулся и начал поднимать рассыпавшиеся листки.

И в этот момент записка с коротким «SOS! 2-й вариант» отправилась в путешествие через зал. Бумажный комок скакал от парты к парте, стремительно приближаясь к пункту конечного назначения.

– Артистично сработал! – восхищенно прошептал Марфе Вовик. – Высший класс!

Ничего не заметив, Сыч вручил Димону новую порцию листков.

– Вы все-таки смотрите, если вам тяжело, я могу пригласить врача…

– Не надо. – Димон энергично встряхнул головой и тут же снова поморщился – он и на самом деле довольно сильно ударился. – Обойдусь. У меня как раз процесс пошел, я не могу прерываться!

– Хорошо, хорошо, садитесь. – Сыч отвел Димона к его парте, помог сесть. – Если что, сразу же дайте мне знать!

Несколько минут в ожидании ответа от Светляка Димон снова активно марал бумагу, потихоньку начиная уставать от тупого бессмысленного занятия. К тому же его одолевало беспокойство. Почему Светляк медлит? Неужели так сложно написать то, о чем его просят? Или он решил больше не подсказывать? Нет, не может быть! Он знает Светляка, они всю жизнь вместе, с детского сада, тот не кинет его, не сможет так поступить, лучший друг все-таки!

Потом вдруг до него дошло, что Светляк наверняка уже написал и просто ждет удобного момента, чтобы передать ему записку. И кто же, как не он, Димон, должен помочь ему? Кажется, Сыч предлагал ему выйти, почему бы не воспользоваться такой возможностью? Димон снова схватился за шишку и, жалобно глядя на Сыча, попросил разрешения выйти.

– Да-да, конечно, – засуетился учитель. – Во время экзамена это, в общем-то, не разрешено, но в виде исключения… И зайдите в медкабинет, пусть уж вас там осмотрят, мало ли что.

Проходя мимо Светляка, Утехин бросил на друга выразительный взгляд. Тот, быстро опустив глаза, протянул ему под партой сложенный вдвое лист. Димон присел, чтобы завязать шнурок, и быстро убрал лист в карман. От сердца отлегло, теперь можно было вздохнуть свободнее.

В туалете Димон вытащил записку, раскрыл… и как во сне прочитал:

«Конец халяве! Бесплатных подсказок больше не будет! Хочешь решение – гони бабки. Прайс-лист прилагается». И далее, на оставшейся части страницы действительно были подробно расписаны расценки за примеры, уравнения и задачи.

«Уравнение – сто рублей, – прочитал оторопевший Димон. – Задача – сто пятьдесят… График функций – сто тридцать…»

«Не устраивают условия – решай сам!» – этими словами заканчивалось необычное послание.

Мама моя! Это что ж творится!

Димон машинально пощупал карман – там лежали остатки родительских денег, какая-то незначительная мелочь, несколько десяток. Ругая себя, он тут же отдернул руку, скомкал записку, со злостью швырнул в унитаз и спустил воду.

Ах, если бы так же легко можно было избавиться и от проблем!

Глядя на затихающий водоворот, Димон не знал, то ли ему плакать, то ли смеяться, то ли повеситься тут же, в туалете. Что это подсунул ему Светляк вместо решения?! Какую-то гадость, мерзость, пакость! Неужели он и вправду берет теперь деньги с лучших друзей? И его угрозы неделю назад не были пустым звуком? Он вспомнил тот неприятный разговор – Светляк мямлил что-то насчет того, чтобы он, Димон, начал заниматься и что они все ему помогут… Он тогда послал его, не дослушав до конца. А Светляк, получается, говорил вполне серьезно…

И тут же в голову пришло другое. Нет, это не Светляк! Он на такое не способен. Его подучили, направили. И он, Димон, прекрасно знает кто. Ну, ничего. Это им так не пройдет! Девчонки бросили ему вызов, и он им отплатит за свое унижение!

Димон раздувал щеки, воинственно сжимал кулаки и прикидывал разные варианты мести, пока наконец не осознал, что делать ему, как ни крути, нечего. С одной сестрой еще как-нибудь можно справиться, но с двумя? При одной мысли о драке с Марфой его пробирал озноб…

Не оставалось ничего другого, как вернуться в зал и попытаться хоть что-то решить самому. Надо было, конечно, соглашаться на предложение Светляка позаниматься, за неделю можно было бы подготовиться так, чтобы хотя бы получить тройку… Но теперь слишком поздно.

Убитый Димон поплелся обратно в зал. Уже сейчас ему стало ясно, что экзамен окончательно и бесповоротно провален.

Глава 11. Исчезнувшее отражение

В модном клубе «Би-бой» тусовался народ самого разного возраста, пола и мастей. Объединяло всех одно – неистребимая страсть к танцу. Сцена этого заведения никогда не пустовала – то и дело на ней появлялись желающие подвигаться: иногда это были отличные танцоры, срывавшие бурные аплодисменты, но по большей части – самодовольные и неуклюжие новички, которым доставались лишь разочарованный свист и насмешки.

Димон считался здесь звездой. Он был разносторонним, универсальным танцором и мог показать класс не только в брейке, но и в рок-н-ролле, диско-хаусе, латине, разных стилях джаза и, конечно же, в бальных танцах, которые иногда, хотя и очень редко, здесь демонстрировались. И завсегдатаи, и служащие встречали его с распростертыми объятиями – за выступления хозяин делал ему скидку на напитки и нехитрую закуску и всегда держал наготове столик или место у стойки. В отличие от школы здесь Димон отогревался душой и чувствовал себя полноценным человеком.

В последние дни после размолвки с друзьями он все чаще заглядывал в «Би-бой», оттягивался на сцене. Вот и на этот раз, сбежав сюда сразу же после неудачного экзамена, он хотел вначале расслабиться коктейлем, а потом сбацать что-нибудь поядренее. Но когда выгреб из кармана мелочь, оказалось, что денег ни на что не хватает, даже с учетом скидки. Поморщившись, Димон огляделся в поисках знакомых, которые могли бы угостить его в долг, но таковых не нашлось.

Он сидел, тупо уставившись на сцену, как вдруг услышал за спиной знакомый голос:

– Эй, бармен! Два коктейля!

Оглянувшись, Димон увидел Урлова – как ни в чем не бывало ненавистный соперник пристроился рядом на свободный стул.

Получив заказ и поколдовав над одной из кружек, он пододвинул ее к Димону со словами:

– Угощайся!

Димон обернулся, посмотрел в упор на Витька. Лицо того светилось искренней, обворожительной улыбкой, но все равно по нему хотелось крепко вдарить. Однако напиток так заманчиво колыхался в запотевшем стакане, что мучимый жаждой Димон сдержался и буркнул «Спасибо».

– Оттянемся? – предложил Витек, едва только Димон опустошил стакан.

– Давай! – пожав плечами, согласился Димон. Коктейль ли тому виной, или же еще что, но ему вдруг сделалось неожиданно легко и весело: он соскочил с табуретки и одним махом запрыгнул на сцену. Следом туда же поднялся и Витек – теперь он казался Димону лучшим парнем на свете, и все было так же, как и раньше, – они танцевали вдвоем, и не было у Димона друга ближе и надежней, и ради него он был готов на самые немыслимые подвиги. Ну и что, что он ему проиграл! Зато теперь они вместе, и это главное.

Те, кому посчастливилось в тот вечер оказаться в клубе, долго вспоминали потом этот танец. Никогда не испытывал подобных ощущений и сам Димон. Он летал на крыльях, подскакивал, как мячик, катался по сцене волчком, делал сальто и другие эффектные трюки, и мир казался прекрасным. Давно уже ему не было так хорошо. Он купался в лучах зрительской славы, чувствовал себя героем, первым номером. Куда-то пропали мысли о проваленном экзамене, о ненавистных сестрах и предавших друзьях, о проигранном споре. Это был его звездный час, и он не собирался позволять каким-то мелочам отравить его.

– Ты мне друг? – лез он целоваться к Витьку.

– Друг, друг… А ты? Ты мне друг или как?

– Спрашиваешь! – Димон кивал и хлопал Витька по плечу – совсем как прежде. Ощущение воскресшей дружбы пьянило.

– А ты сделаешь для меня одну вещь? – отстранив его, спросил Урлов.

– Все, что угодно! – счастливо мотнул головой Димон.

Витек отвел его в сторону от беснующейся толпы, в свободный уголок возле стойки. Он достал из кармана какую-то бумажку, положил на стол перед Димоном.

– И тебе такую же подсунули? – пораженный Димон узнал копию спущенного им в унитаз «прайс-листа».

– И мне. И другим пацанам. Всем, кому раньше Светляк помогал.

– И что же вы сделали?

– «Что, что»! Куда нам было деваться! Купили, кто сколько смог. Мне вот полсотни на четвертак не хватило! Тройбан теперь будет. Да, круто эта чувырла завернула, ничего не скажешь!

– Ты тоже догадался, что это она?

– Нетрудно было! У Светляка кишка тонка. Тебя ведь она тоже подставила, эта малышка! – задумчиво произнес он.

– Да уж! Так кинула, что костей не соберешь!

– Предки тебя небось теперь на Казантип из-за этого не пустят? – спросил Витек.

– Ну! Если будет пара, не видать мне этим летом Казантипа как своих ушей!

– Вот и у меня та же проблема. Предки уперлись рогом, не прошибешь. А так бы было здорово нам вдвоем отправиться туда потусоваться!

У Димона аж дыхание перехватило, когда он услышал это. О таком он даже и мечтать не мог! Поехать на юг не одному, а вдвоем с таким отличным парнем, как Витек! Показать себя не кучке приятелей, а целому миру, огромной танцевальной тусовке, которая собиралась каждое лето у Черного моря на мысе Казантип! Да ради этого он действительно был готов на все!

– К тому же у меня руки чешутся утереть нос этой твоей Марфе, – добавил Урлов.

– Да какая она моя! – возмутился Димон. – Знать ее не желаю!

– Тем лучше. Короче, так. Я тут подумал, как нам надо поступить…

Наклонившись к самому уху Димона, Витек что-то быстро зашептал. Димон вяло кивал, упершись взглядом в стакан.

– Ты все понял?

– Спрашиваешь! – Димон стукнул по стойке кулаком.

– Тогда надо двигать…

Урлов оставил на стойке деньги и, подталкивая перед собой Димона, быстро вышел из клуба.

Парни направились к школе. На улице уже начинало темнеть, и трехэтажное здание-«самолетик» выглядело пустым и мрачным. На школьном дворе почти никого не было, кроме пенсионерки с собачкой и теннисиста, тренирующегося у глухой школьной стены.

– Как же мы попадем внутрь? – Димон тупо оглядывал темные окна.

– Не дрейфь, прорвемся, – процедил сквозь зубы Витек, увлекая приятеля к обратной стороне здания.

Обогнув школу, он уверенно прошел к металлической двери – выходу из столовой.

– Вот сюда мы и войдем, – пробормотал Витек, оглядываясь по сторонам. Вскоре ему удалось найти то, что он искал, – тонкую металлическую проволоку.

– Пойди-ка погляди, все ли тихо, – скомандовал он, сгибая проволоку в крючок.

Димон обошел кругом здание школы – никого, пенсионерка уже увела свою таксу, только теннисист все еще стучал мячиком о стенку.

– Ну? – встретил его Урлов. – Как там? – Прислонившись к двери, он аккуратно просунул проволоку в щель между створками и принялся водить ею вверх и вниз.

– Все в порядке, только Сафин все еще тренируется, – отчитался Димон.

В этот момент проволочка Витька за что-то уцепилась, он дернул посильнее, и створка с ржавым скрипом распахнулась.

– Ноу-хау, – усмехнулся Урлов, глядя на удивленное лицо Димона. – Тут же все на обычный крючок изнутри закрывается, я давно уже заметил.

Ребята проскользнули внутрь, осторожно прикрыв за собой дверь.

– Действуй, как договорились! – скомандовал Витек. – Ты – в учительскую, я – на шухере!

Димон быстро прошел по коридору, поднялся на второй этаж. Учительская была открыта, экзаменационные работы по алгебре аккуратной стопкой лежали на столе. Порывшись в листках, Димон нашел то, что ему было нужно, спрятал под полу куртки и, крадучись, выбрался из комнаты. Обратно он помчался со всех ног – ему казалось, что сам Сыч гонится за ним, размахивая указкой.

– И что теперь? – Димон, тяжело дыша, протянул работы Витьку.

– А теперь мы сделаем вот так! – Витек взял из рук Димона листки, порвал их на мельчайшие клочки и бросил в стоящую в углу урну. – Надо переписать все начисто! Без единой ошибочки, – Витек достал из внутреннего кармана куртки чистые проштампованные листы и несколько исписанных мелким почерком бумаг.

– Откуда у тебя? – искренне удивился Димон.

– Чистые-то? На экзамене заначил. А ты что, думал, я с тройбаном смирюсь?

– Да нет, решения у тебя откуда?

– После экзамена за деньгами сбегал, докупил у этой девчонки.

– Думаешь, тут все правильно?

– Не думаю, а уверен! Теперь, когда она свой бизнес делает, ей нужна хорошая репутация. Некачественный товар подсовывать не станет!

Возвращение в учительскую переписанных экзаменационных работ прошло без происшествий – в темной пустой школе так никто и не появился. Покидая здание, дверь столовой Витек оставил открытой.

– Пусть думают, что сами запереть забыли!

Он предложил приятелю переночевать у себя, и Димон согласился – только бы не встречаться с этими сестрами! К тому же так можно было избежать разговора с мамой. И все-таки ему пришлось позвонить домой, чтобы девчонки не подняли шум по поводу его отсутствия.

– Как это – не придешь ночевать? Почему? – в голосе Марфы звучала озабоченность. – А мы пирог испекли, специально для тебя!

– Пирог? А с чем? – вырвалось у Димона – в холодильнике Витька было пусто, на ужин они сварили два последних яйца.

– С мясом и луком! Мой, фирменный!

Димон почувствовал, как заурчало в животе. С мясом был его любимый! Но не станет же он из-за пирога общаться с сестрами!

– Кстати, мы тебя кое о чем попросить хотели. Завтра Тина приезжает, наша младшенькая. Не мог бы ты ее на вокзале встретить? У Лайки, похоже, ангина начинается, ей бы надо дома побыть, а я хочу за ней поухаживать.

Какая еще Тина! Какой еще вокзал! Да как они смеют просить его после всего, что случилось! Димон задохнулся было от возмущения, но тут же новая идея пришла ему в голову – такая потрясная, что он даже подпрыгнул от восторга.

– Встретить, говоришь? Сестренку? На вокзале? Отлично! – Он постарался, чтобы голос его звучал доброжелательно и бодро. – Говори, что и как, – Димон быстро записал на листке номер поезда, вагона, время прибытия. – Доставлю в целости и сохранности! Можешь не беспокоиться! – заверил он Марфу. – И еще. Я тут у друга поживу немного, у Витька Урлова. Так что квартира в вашем полном распоряжении!

– Ничего не понимаю, – пожала плечами Марфа, положив трубку. – Вроде вчера Урлов был его злейшим врагом, а теперь он поселиться у него собирается. И еще говорят, что это девчонки непостоянные и ветреные!

– А чего тут понимать! Теперь его злейшие враги – мы, – отозвалась Аглая.

– Ты думаешь? Может, надо было подсказать ему на экзамене?

– Мы все сделали правильно, – строго произнесла Аглая. – Пора парню приучаться быть мужчиной и отвечать за свои поступки.

– Ну, тебе виднее, – пожала плечами Марфа. – Ты же у нас гений педагогики. Макаренко и Песталоцци отдыхают.

– Ладно, кончай базар. Завтра Тинка приедет, что-нибудь придумаем.

Глава 12. Встреча на вокзале

– Спасибо, дальше не надо! – Тина ослепительно улыбнулась, и смущенный парень поставил ее сумку на перрон.

– Ну, может, все-таки дашь телефончик? – жалобно пробормотал он, но в ответ девочка только решительно встряхнула пушистыми рыжими кудрями.

– Новой симки пока нет, а где остановлюсь – еще не знаю!

На паренька налетела группа встречающих, его затормошили и так быстро утащили с перрона, что он не успел даже толком попрощаться с попутчицей.

Девочка осталась на перроне одна. Она стояла и, улыбаясь, оглядывалась по сторонам, не замечая восхищенных взглядов прохожих. Тина относилась к тому редкому типу настоящих красавиц, которые вполне могут обходиться без косметики – просто потому, что у них нет изъянов, а маленькие недостатки лишь подчеркивают совершенство, придавая живость и шарм.

Но, как это часто бывает, девочка была недовольна своей внешностью и считала себя некрасивой. Веснушки казались ей слишком яркими, кожа – излишне нежной, стоило чуть-чуть посидеть на солнцепеке – и она обгорала до пузырей. Но больше всего ей не нравились волосы – она мечтала поменять их цвет и распрямить: что угодно, только не эта пушистая, непослушная рыжая грива. Волос было слишком много, она уставала расчесывать их по часу каждое утро, а как трудно было их мыть!

Тина была веселой, озорной девчонкой из тех, кто с легкостью сходится с людьми и сразу же завоевывает их любовь и симпатию. Она была цельной, беспечной, яркой натурой, совершенно свободной от комплексов. Жизнь всегда поворачивалась к ней светлой стороной и баловала ее, поэтому девочка смотрела в будущее прямо и доверчиво, не ожидая ударов и подвохов.

– Привет! Ты – Алевтина Бородянская? – раздался рядом мальчишеский голос. Оглянувшись, девочка увидела Витька Урлова – в его темных глазах она прочитала восхищение.

«И этот туда же!» – притворно вздохнула Тина, на самом деле радуясь такой реакции – как и всякая красавица, она была немного – совсем чуть-чуть! – тщеславна и любила коллекционировать мужские сердца.

– Да, это я, – кивнула она, широко улыбаясь в ответ.

– Будем знакомы! Я – Дима, – парень протянул руку и, слегка сжав тонкие пальчики, чуть-чуть задержал прохладную девичью ладонь в своей.

– Очень приятно. А меня можно называть просто Тина! Или Аля. Или Лева, как больше нравится! – на несколько секунд ее ладонь замерла, а потом осторожно высвободилась.

– Стало быть, у тебя три имени? – продолжил разговор парень.

– Три. И одно из них мужское! Это папа меня так зовет – Лева. Он считает, что я похожа на льва.

– Внешностью или характером?

– И тем, и другим!

– Кровожадная, значит?

– Есть немного! – хихикнула девочка, в глазах ее действительно заплясали веселые львята. Витек сразу ей понравился – с ним было легко, он умел болтать ни о чем и даже не скрывал, что она явно произвела на него впечатление.

– Би-бой? – Тина кивнула на его подвернутую правую штанину.

– Есть немного, – в тон ей ответил он.

– У меня сестра тоже брейк танцует, – сообщила Тина.

– Знаю. Видел уже, – по лицу парня пробежало легкое облачко.

– А я не люблю брейк! – тряхнула волосами Тина. И вышло это так обворожительно, что проходящий мимо носильщик споткнулся, заглядевшись на нее. – По-моему, это очень грубо. Особенно для девчонки. Вообще-то я бальными занимаюсь.

– Да ты что! – в глазах мальчишки блеснула радость. – Я тоже! Какой класс?

– «С»! А ты? – Тина взглянула на парня с новым интересом.

– И я тоже «С»! – воскликнул тот. – Так ты, наверное, на региональный конкурс приехала?

– С сожалению, нет, – вздохнула Тина. – У меня сейчас с партнером проблема. В Плесе нет подходящих. Приходится в Иваново ездить, а это далековато. Все-таки учеба и все такое. Так что в этом году я с конкурсами пролетела. А ты? Ты в этом году танцуешь?

– Д-да… вообще-то нет. Мне тоже с партнершами не везет! С одной как раз вчера расстался…

– Слушай… – сказали они одновременно.

– Ты хотела предложить нам с тобой вместе встать? – парень с надеждой посмотрел на Тину.

– Ага! – кивнула она, улыбаясь. – Какое совпадение! Ты ведь тоже об этом подумал? Грех будет нам с тобой не попробовать.

– Давай прямо сегодня! – загорелся Витек. – Или ты устала с дороги?

– Какое устала! – Тина рассмеялась. – Попутчики всю ночь песни орали, и то меня разбудить не смогли! Я, когда сплю, конец света пропустить могу!

«Ты сама как конец света, – подумал Витек, украдкой оглядывая идущую рядом девочку. – Жар-птица…»

– Тогда так. Сейчас закинем вещи, захватим музыку и пойдем в школу – там у нас танцзал с зеркалами и все такое, – от одной мысли, что он вскоре будет обнимать Тину в танце, у него замирало сердце и во рту становилось сухо. – Кстати, ты надолго сюда?

– До конца месяца. Экзамены сдала досрочно, буду теперь за сестрицами приглядывать.

– Вот и отлично! Значит, мы успеем выступить на выпускном у одиннадцатых.

– Ты думаешь, у нас получится? – Тина с сомнением посмотрела на Витька. – Мы же даже еще не пробовали!

– Вот сегодня и попробуем.

– А время-то у тебя есть? К экзаменам не надо готовиться?

– Для тебя время найдется всегда. А обо мне не беспокойся, с экзаменами все будет в порядке, – парень решительно подхватил стоящую у ног девочки сумку и направился к выходу с платформы.

Глава 13. Розыгрыш удался!

– Ну как тебе Димка? – это был первый вопрос, который две старшие сестры задали младшей после бурных, радостных приветствий.

– Парень как парень. Ничего особенного, – нарочито небрежно ответила младшая, но ее напускное безразличие не обмануло девочек. Они понимающе переглянулись и рассмеялись.

– Ах, ничего особенного? А почему же ты так покраснела? – ехидно спросила Аглая.

– Это от жары, – нашлась Тина и стала обмахиваться последним номером журнала «Морозко».

– Ах, от жары… А мне казалось, что сегодня, наоборот, прохладно…

– И почему это он нас не стал дожидаться? – поинтересовалась Марфа.

– В школу пошел. Мы договорились сегодня вечером встретиться в танцзале. Попробуем встать в пару. А вы не знаете, он хорошо танцует?

Старшие сестры снова удивленно переглянулись.

– Он не особенно-то с нами откровенничал, – призналась Марфа. – Брейк он танцует, это да, а про бальные даже и не рассказывал!

– Правда? И вы не знаете, что у него «С»-класс? Он предложил нам вместе выступить на выпускном у одиннадцатых.

– Тинка делает потрясающие успехи! – шептались позже Марфа с Аглаей. – После пяти минут знакомства он ее уже в танцзал тащит!

В это же время в другой квартире состоялся похожий разговор.

– Ну что, встретил? – Димон лениво повернулся. Почти весь день он провалялся на диване у телевизора и половину этого времени просто проспал – загулы в ночных клубах не прошли даром, теперь днем он постоянно дремал и никак не мог отоспаться.

– Да, – коротко бросил Витек, подходя к платяному шкафу.

– Ну и?

– Ты о чем?

– Не о чем, а о ком! Об этой девчонке, третьей близняшке. Как она тебе?

– Как она мне? Да ничего особенного.

– На кого похожа? На корову или на таракана?

– Нечто среднее. Да я не разглядел ее толком… – Витек рылся в шкафу. – Собственно, там и разглядывать-то было нечего. Девчонка как девчонка. Самая обычная. Такую один раз встретишь, в другой раз не узнаешь.

– Ну, а она? Приняла тебя за меня?

– Все, как договаривались! Называет меня Димой, считает чуть ли не братом и все такое.

– Отлично! Спасибо, друг, выручил. А то я уже не знал, куда мне прятаться от этих назойливых девиц. Одолели! Хоть одну на тебя спихнул. Да ты чего ищешь-то?

– Так, рубашку одну… Хотел свою сменить, несвежая уже.

– И куда же это ты собрался в свежей рубашке?

– Сбегаю в школу, может, они уже проверили алгебру.

– Дело, – кивнул Димон, натягивая на себя плед. – Если там чего выше трех, с тебя причитается!

– Будет, будет, – пообещал Витек. – Кстати, я решил с бальными завязать.

– Ты серьезно? – Димон с интересом посмотрел на приятеля. – Не гонишь?

– Не гоню. Больше не могу этой слащавой лабудой заниматься.

– А как же выпускной? Ты же каждый год там выступал.

– Выступал, а теперь не буду.

– Директриса с ума сойдет! Как это: ее любимый Витек – и не выступает.

– Пусть сходит, это ее проблемы.

– А Наташка? Она что говорит?

– Она еще не знает, – уклончиво ответил Витек. – А на выпускном я могу и с брейком выступить.

– О! Отлично! Давай на пару сбацаем! Я даже знаю, какой танец мы сделаем, – Димон вскочил было, чтобы тут же начать демонстрировать давно уже вынашиваемую композицию, но Витек остановил его.

– Конечно, сбацаем! Только не сейчас. Отдохни, лады? Я скоро приду, тогда все и обсудим.

– Иди, иди! А я еще немножко покемарю. Тут по ящику какой-то мужик не то Некрасова читает, не то Шекспира, усыпляет почище димедрола! – Димон снова натянул на себя плед и щелкнул кнопкой на телевизионном пульте.

– Спи, спи, – проговорил Витек, пряча за спиной чехол с бальным костюмом. – Расслабляйся.

Впадая в сладкую дремоту, Димон блаженно улыбался. Как хорошо стало все после того, как он помирился с Урловым! Классный парень Витек, и почему он так его ненавидел? Настоящий друг, вытащил. За экзамен теперь будет не меньше четырех, от сестер избавился, и партнер для брейка теперь есть, а больше ему ничего и не надо.

…В этот вечер Тина вернулась домой с большим букетом розовых тюльпанов. Она поставила цветы в вазу и, сев рядом, долго ими любовалась. Но сестры не разделяли ее восторга.

– Твой кавалер, никак, школьную клумбу оборвал, – обратилась Марфа к Тине. – Там точно такие же вчера высадили.

– Именно, – кивнула Аглая. – Уж не мог купить!

– Ничего он не обрывал! – обиженно буркнула Тина. Она унесла цветы с собой в спальню и поставила на подоконник у изголовья.

– Не нравится мне вся эта таинственность! – покачала головой Марфа, нарезая на кухне хлеб для бутербродов. – Убегает на целый вечер, ничего не рассказывает…

– Да, на Тинку не похоже, – согласилась Аглая. – Чтобы эта болтушка столько молчала – это что-то новенькое!

– А может, она влюбилась? – предположила Марфа.

– Вот и я боюсь, – вздохнула Аглая.

Сестры поняли друг друга. Еще недавно они были бы рады свести младшенькую с Димоном. Но теперь, в свете последних событий, их отношение к нему резко переменилось. Они называли его не иначе, как «этот тип», да и вообще в своих разговорах старались не упоминать его имя. Димон разочаровал их, особенно после примирения с Урловым.

Глава 14. Сестры начинают ссориться

Фамилии Урлов и Утехин, как всегда, стояли в списке рядом, и против каждой была проставлена пятерка. Йес! Димон ликовал. Он сделал это! У него получилось! Никогда еще у него не было таких оценок за контрольные, и видеть пятерку рядом со своей фамилией оказалось неожиданно приятно. Когда вернувшийся накануне вечером Витек сообщил, что оценки еще не вывесили, он было приуныл: а вдруг их афера не удалась! Теперь же оказалось, что у них все получилось даже лучше, чем планировалось.

– Не ожидал, Дима, не ожидал! – это был голос Сыча. Димон обернулся – учитель растроганно поправлял очки и широко улыбался. – Безупречная работа! Таких в классе только две – ваша и Виктора Урлова. Даже у Светлова были кое-какие недочеты. Все-таки я вас чему-то научил! Пятерка за такую сложную работу – это наша с вами общая большая победа.

Он жал Димону руку, а тот старательно прятал глаза, чувствуя стыд и радость одновременно. Оказывается, Сыч знает, как его зовут! Ну, ничего. Зато он, Димон, не только приблизился к Казантипу, но и утер нос веселой компашке. Он уже представлял, как сообщит этим умникам о пятерке и как вытянутся у них лица!

Он нашел в списке их фамилии – у Светляка и Лайки, конечно, пятерки, у этой толстой – четвертак, а у Вовика – так и вовсе тройбан! Теперь его отец гайки закрутит, к машине и близко не подпустит. Да только так ему и надо! Нечего было отрываться от настоящих друзей. Если бы этот предатель был с ними, они бы с Витьком и ему пятерочку устроили!

«Предатель» вместе с остальной компанией не замедлил появиться возле списка.

– Ты посмотри, что творится! Сыч, гад, тройбан влепил! – возмущался Вовик. – По полной программе обломал!

Остальные, вполне довольные своими отметками, принялись успокаивать несчастного, но тот был безутешен.

– Папахен теперь меня на все лето заниматься засадит!

На стоящего рядом Димона никто не обращал внимания, хотя он видел, что его оценка не осталась незамеченной: палец Аглаи, двигавшийся по списку, на секунду замер у его фамилии, после чего сестры многозначительно переглянулись. Димон ждал, что они обратятся к нему, он готов был уже принимать их поздравления, но нет, все были поглощены проблемами Вовика.

– Горе надо залить, – авторитетно заявил Светляк.

– Жарко! – скривилась Марфа. – В такую погоду горе лучше загулять!

– По мне, так лучше и то, и другое, – махнул рукой Вовик. – Пошли, народ, на Поклонку, проветримся перед сочинением!

Однако прогулка не удалась. Сестры не скрывали озабоченности: младшая отказалась утром пойти с ними в школу и просила не ждать ее к обеду… Между ними тремя не было больше той откровенности, к которой они привыкли. У Тины появились свои тайны. Например, букет. Кто подарил его? Раньше Тина сама бы все рассказала, а теперь скрытничает, уклоняется от расспросов.

Беспокойство не исчезло и только усилилось, когда девочки вернулись домой. Их встретила радостная, возбужденная Тина.

– Сестренки, я наконец-то решила проблему с бальными платьями!

Спору нет, новость была важной, и все же… Сестры встревоженно переглянулись. Чтобы Тинка не спросила их об экзамене! Чтобы даже не поинтересовалась оценками! Она никогда раньше не была равнодушной и невнимательной. Ее всегда волновали дела сестер. Но только не сегодня.

Тина, не замечая нахмуренных бровей и озабоченных взглядов, продолжала щебетать о своем.

– Это все тетя Люда, Димкина мама! Такая лапочка! Когда узнала, что мы с Димкой танцуем, предложила взять ее платья! Она позвонила, когда вы были в школе. Разрешила мне самой порыться в шкафу, и я уже их нашла! Лаечка, Арфочка, это такой класс, вы не представляете!

– Ой, неудобно, – покачала головой Аглая. – Все-таки мы тут чужие…

– Вот и я тоже сначала отказалась. Но она, как услышала, что ее ненаглядный Димочка снова решил бальными заняться, сама настояла, чтобы я себе что-нибудь подобрала. Сказала, у нее есть два старых бальных платья, в которых она сама когда-то танцевала. Оба ей уже давно малы. Она держит их просто как память. Девочки, они на мне – как влитые! Это просто чудо!

– Поздравляю, – буркнула Марфа. Ей и Аглае очень хотелось взглянуть на замечательное приобретение сестры.

Проблема с платьями – это извечная проблема каждой девочки, решившей заняться бальными танцами. Платья в танцах – самое главное. Выбор подходящего наряда – ответственный шаг. Платьев должно быть как минимум два – для «стандарта» (танцев стандартной танцевальной программы) и «латины» (латиноамериканских танцев). Если первое – длинное, классическое, то второе – соблазнительное, открытое. Но при этом оба должны выглядеть эффектно и нарядно, чтобы привлекать внимание публики и судей, подчеркивать красоту и грацию девочки, оттенять строгое изящество ее партнера. Платья должны не только соответствовать требованиям класса (начиная с «D»-класса длина платья – ниже колена), но и идеально подходить партнерше, ее фигуре, цвету волос и глаз, темпераменту.

Оба платья сидели на Тине просто идеально. Легкие, искрящиеся, они как будто были сшиты специально для нее.

– Это для стандарта, – Тина восторженно вертелась перед зеркалом. Расшитое бисером белое платье с открытой спиной, широкой летящей юбкой и оборкой из нежного бирюзового пуха вдоль выреза и по подолу обвивалось вокруг ног.

– Оборка как раз в цвет глаз, – улыбаясь, подмигнула Аглая, она невольно заразилась радостью сестры.

– И с волосами гармонирует, – подтвердила Марфа. – Ты похожа на рыжего ангела! Или на фею любви. Парни от тебя должны сойти с ума! – вздохнула она.

– Вот они и сходят, – притворно вздохнула Тина. Она быстро переоделась и теперь стояла перед сестрами в другом платье – золотисто-зеленом, облегающем, как кожа змеи, и переливающемся золотистыми искорками, с бахромой по низу и большим разрезом сбоку. Максимально открытое, это платье удерживалось на правом плече узкой бретелькой, стянутой маленькой золотой розой.

– Для латины в самый раз! – возбужденно щебетала Тина. Она сделала несколько танцевальных па, платье разлетелось, открывая стройные ноги. – Только чуть-чуть убрать в талии… А белое немного укоротить. Арфочка, сделаешь? Я хочу поскорее потанцевать в них.

– Куда ж я денусь, – вздохнула Марфа, единственная из сестер умеющая шить. Глядя на раскрасневшееся лицо Тины, она тихо шепнула Аглае: – Мне кажется, пора нам понаблюдать эту парочку в деле. Очень интересно, что это они там танцуют!

– И мне интересно, – задумчиво кивнула старшая. – Надо же! – сказала она уже громче. – У такого олуха – и такая замечательная мама!

– Олух? Это кто тут олух? – недовольно нахмурилась Тина. – О ком вы?

Сестры промолчали, тревога их нарастала. А если бы они услышали разговор, который состоялся у Тины с Витьком в тот же день поздно вечером, их беспокойство переросло бы в настоящую панику.

После репетиции партнеры решили немного прогуляться. Взявшись за руки, они медленно брели по набережной. Витек осторожно теребил тонкие пальчики, и на этот раз Тина не спешила отнимать руку. Разговор начал Витек.

– Я хочу тебе сказать… Я давно хочу, но не решался. Ты мне нравишься. Даже очень, – в глухом голосе чувствовалось волнение.

Тина молчала. Ее тщеславное сердечко от слов Витька застучало чуть-чуть чаще.

– Я ни о чем другом не могу думать. Стал полным психом, сам себя не понимаю. Хожу по дому, как лунатик, углы сшибаю. А вчера, представляешь, чашку в мусорное ведро выкинул! К чему бы это, а?

Голос парня звучал растерянно и жалко, в глазах, обращенных к Тине, застыл вопрос. Девочка улыбнулась – уж она-то хорошо знала все эти признаки!

– И еще ты мне все время снишься. И нам так хорошо, как будто мы в раю. Ты понимаешь, о чем я?

Конечно, Тина понимала! Но она не подала виду, лишь задумчиво наклонила голову и улыбнулась.

– Знаешь, у меня никогда не было такой хорошей партнерши. Мы просто созданы друг для друга! Ты такая родная, как будто бы я знал тебя всю жизнь. Мне не хочется от тебя отрываться…

– Слышали бы мои сестры, – усмехнулась Тина.

– Сестры? А при чем тут они? – вскинулся Витек.

– Сестры все про меня знают, – пожала плечами Тина. – Я им всегда все рассказываю. У нас друг от друга нет тайн.

– Да они тебя просто используют! – Глаза Витька рассерженно сверкнули.

– Не может быть! – возразила Тина. – Сестрички не такие!

– Не может быть? Не такие?

– Не такие! – Тина насупилась. – Они меня любят! Они обо мне заботятся! Я ведь младшая…

– Вот именно! Они командуют тобой, распоряжаются, чтобы было удобно им, а не тебе!

– Ты думаешь? – Тина с сомнением взглянула на него.

– Не думаю, а знаю! – отрезал Витек. – Кстати, можешь их проверить. Попробуй, например, сказать, что не хочешь, чтобы они приходили на наши репетиции. Они ведь тебя об этом просят, да? Или скоро попросят. Вот ты и откажись, а потом посмотришь, что будет!

В «правоте» Витька Тина убедилась в тот же вечер.

– Младшенькая, ты не против, если мы придем посмотреть, как вы танцуете? – спросила Аглая за ужином.

– Против! – быстро выпалила Тина, про себя поражаясь проницательности своего нового друга. – У нас там и так все хорошо!

– Да? А если все хорошо, почему же ваши репетиции такие засекреченные?

Тина замялась. В другое время она и сама бы пригласила сестер посмотреть, как они с «Димоном» танцуют. Более того, было очень важно, чтобы кто-нибудь оценил их со стороны. А сестры могли сделать дельные замечания – так, как это часто бывало дома. Но в ее душе зародились сомнения. О ней ли заботятся сестры, постоянно опекая? Или же о себе, желая навязать ей тот образ жизни, который считают правильным?

– Девочки, вы можете хотя бы иногда не вмешиваться в мою жизнь? – с вызовом сказала она. – И просто оставить меня в покое?

В который раз за этот день сестры, нахмурившись, переглянулись – сбывались их худшие опасения.

Беседа оборвалась. Спать в этот вечер разошлись рано. И ночной болтовни не было – все трое были необычайно хмурыми и неразговорчивыми. Первый раз в жизни у сестер назревал конфликт.

Глава 15. Восьмое чудо света

Этот день стал для Димона особенным. Ведь именно тогда произошло событие, которое изменило его жизнь. Впоследствии он не раз восстанавливал в памяти каждую минуту этого знаменательного дня. Они с Витьком долго валялись в кроватях, встали, как всегда, поздно. Позавтракали тоже как обычно – остатками купленной накануне колбасы. Потом была драка за душ и поиски чистых носков. Кое-как собравшись, приятели отправились в школу, где их ждал триумф – пятерки по сочинению, полученные так же, как и по математике.

– Ну? Что я говорил? – торжествовал Витек, глядя на результаты экзамена. – Ты за меня держись, со мной не пропадешь! Ну ладно, мне пора, я пошел! А ты иди домой, посиди за компом или ящик посмотри. Расскажешь мне потом, ОК?

Витек исчез, Димон стоял перед листком с оценками, чувствуя себя одиноким и брошенным. Радость, которую не с кем было разделить, оказалась смазанной. «Скорее бы предки приезжали, что ли!» Опустив голову, он поплелся к дому Витька, поднялся в квартиру, включил компьютер и телевизор.

Прошло два часа. Витька все еще не было. Димон слонялся по комнатам, не зная, чем заняться. Компьютер с телевизором надоели так, что противно было на них смотреть. Наконец он остановился у огромного, во всю стену, зеркала, придирчиво оглядел себя, сделал несколько танцевальных движений. Воспоминания нахлынули на него – девять лет вот перед таким же зеркалом он отрабатывал элементы бальных танцев – час за часом, день за днем, год за годом. А потом – все. В один день. Когда же это было в последний раз? Еще до Нового года. Да-да, как раз накануне. Завуч подошла к нему с предложением выступить на школьном новогоднем концерте с программой бальных танцев. И он первый раз за эти годы отказался. Каким счастливым он себя тогда чувствовал! Освободившимся наконец от насмешек парней и от вечной зависимости от партнерши. Брейк, только брейк! Он будет танцевать один, так, как он хочет и сколько хочет. Казалось, никогда уже он не наденет свой бальный костюм.

Но теперь, у зеркала, ему вдруг так захотелось снова увидеть себя в черном. И чтобы рядом была прекрасная незнакомка в эффектном ярком платье.

Внезапный звонок в дверь вернул Димона к реальности. Неужели Витек забыл ключи?

К огромному своему удивлению, Димон увидел на пороге Наташу – свою бывшую партнершу по танцам, ту самую, с которой до последнего времени танцевал Витек.

– Чего тебе? – без лишних любезностей поинтересовался Димон.

– Ты один? – спросила девочка, заглядывая ему через плечо.

– Да, – буркнул парень. – А что?

– А Витек? Где он?

– Понятия не имею! – Димон засунул руки в карманы, прислонился к дверному косяку. – Я ему не сторож!

– Дим, помоги! – В голосе девочки звенело отчаяние. – Только ты можешь меня спасти!

– Заходи. – Пожав плечами, Дима отступил в коридор, пропуская ее в квартиру. Несмотря на обиду, которую он все еще чувствовал, он был заинтригован.

– Мне не с кем танцевать! Витек бросил меня, – Наташа всхлипывала, комкала мокрую салфетку.

– Как это? Когда же он успел?

– Сегодня около школы. Подошел ко мне и сказал, чтобы я искала себе другого партнера.

«Ну, Витек и дает! – подивился про себя Димон. – Сказал – сделал, и никаких соплей».

Потом мысли его вернулись к Наташе.

– От меня-то ты чего хочешь? – он пододвинул к девочке салфетницу. – Я-то тебе зачем?

– Поговори с Витькой! Вы же друзья! – в голосе Наташи звучала мольба.

– Сама поговори! Если он больше бальные не танцует, что я могу сделать?

– Как бы не так! Он танцует, очень даже танцует! Просто у него партнерша новая – эта, новенькая, с таким странным именем… Алевтина, вот! Сестра этих двух девчонок, Марфы и Аглаи. Они сегодня с Витьком после консультации остались в зале репетировать.

Странно! Димон нахмурился. Витек танцует? С новой партнершей? И ни словом не обмолвился своему лучшему другу?

– Пить что-то захотелось… У тебя ничего нет? – Наташа скомкала вторую салфетку, бросила на стол.

– Только чай или кофе, – пожал плечами Димон.

– Ладно, давай чай! – согласилась она.

Через некоторое время девочка немного успокоилась и начала говорить – вначале тихо и медленно, потом – все быстрее и горячее. Димон не перебивал ее, только молча слушал.

– Насчет партнерш у Витька была своя теория, – рассказывала Наташа. – Чтобы танцевать лучше всех, партнеры должны быть влюблены друг в друга. Ну, или по крайней мере одна сторона. Ты же сам бальник, что мне тебе объяснять – эмоциональность, слаженность, контакт и все такое. Одно дело – изображать любовь, и совсем другое – когда любовь есть на самом деле. Вот он и влюблял в себя девчонок, получал свои призы, а потом, когда пресыщался, бросал одну за другой.

– Ты говоришь – влюблял? Как это? Не понимаю, как можно кого-то влюбить в себя!

– Ты с луны свалился? – Наташа во все глаза воззрилась на него. – Не знаешь, как это делается? Наверное, поэтому тебе и не везет с партнершами… Не разбираешься ты в женской психологии! А Витек в этом деле просто чемпион. Ладно, объясняю для наивных. Чтобы девчонка в тебя влюбилась, ты должен привлечь ее внимание, лучше всего – дать ей понять, что сам в нее влюблен. Ну, то есть кидать на нее страстные взгляды, нервно вздрагивать при ее появлении, краснеть, заикаться и нести несусветную чушь. Короче, стандартный набор примет влюбленного. Ну и, конечно же, сразу начинаешь осаду по всем правилам.

– Стоп-стоп-стоп… Не так быстро, – Димон остановил Наташу. – Осада по всем правилам – это как? – Разговор интересовал Димона все больше и больше.

– Это значит обязательно дежурить у ее подъезда, изводить соседей бесконечными серенадами, обрывать все дворовые клумбы и кусты сирени, забрасывать свой «предмет» страстными любовными письмами и подарками.

– А если я не умею писать страстные любовные письма? – вырвалось у парня. То, что вначале он воспринял как фантастическую, невероятную информацию, вполне можно было применить на практике.

– Так научись! Да что тут сложного, в конце концов! «Ты мне нравишься»! «Я хочу быть с тобой», «Я жить без тебя не могу!»… Можно и более продвинуто: «С тех пор как я тебя увидел, все остальное перестало иметь значение». «Я утром должен быть уверен, что с вами днем увижусь я». Ты что, никогда никому этого не говорил?

– Никогда никому, – признался Димон.

– Ну, ты даешь! Еще скажи, что ты ни разу ни от кого этого не слышал!

– Ни разу ни от кого! – тяжело вздохнул Димон, отворачиваясь.

На самом деле он лукавил – поклонниц у него было достаточно. Сердца многих юных посетительниц дискотек и клубов замирали, когда они смотрели, как он танцует. И многие губы шептали ему заветные слова, но он не слышал их. Или просто притворялся, что не слышит? Во всяком случае, еще ни разу не встретилась ему та, от которой захотелось бы услышать подобное признание.

– Ну и главное, – авторитетно продолжала Наташа, – привязать ее к себе как можно сильнее, а потом продолжить наступление до тех пор, пока она не клюнет.

– А как я узнаю, что она клюнула?

– Ну, она тоже начнет вести себя, как ненормальная. Тот же стандартный набор примет. Или еще как-нибудь себя проявит. Станет, например, прически себе придумывать офигенные перед танцами, или, наоборот, экстремально пострижется, или покрасится, тату сделает, пирсинг… Или прикид резко поменяет, книжки начнет вдруг классические читать – короче, любое отклонение от нормального поведения. Да мало ли как можно с ума сходить! И вот тут надо дожать до конца, не останавливаться ни перед чем.

– То есть… совсем ни перед чем?

– Вот именно! В идеале – довести ее до признания! Вот тогда танцы становятся просто отпадными… – Наташа вздохнула и потянулась за новой салфеткой.

– И Витек… все это умеет?

– Умеет, и еще как! – всхлипнула Наташа.

– И ты…

– Ты хочешь спросить, влюбилась ли я в него? Да! И не смотри на меня так! Я и сейчас его люблю! И целовалась с ним! Но мои дела, похоже, йок.

– Как это?

– А вот так! Вообще-то я всегда чувствовала, что он не любит меня, а только использует. И во многом это было связано с тобой. Он же тебе завидует, как никому.

– Мне? Завидует? – Казалось, вечер сюрпризов будет бесконечным.

– Ну да!

– А чему тут завидовать-то? – искренне удивился Димон. – Чего у него нет такого, что есть у меня?

– Таланта, балбес! – в сердцах бросила Наташа. – Ты что, сам не знаешь, как танцуешь? Как… Как звезда! Только не задавайся! И не кокетничай! – прикрикнула она на него. – Витек, по большому счету, тебе в подметки не годится. Сколько бы ни тренировался! И он это прекрасно понимает. Поэтому и меня сманил, только чтобы тебе нагадить. Из зависти.

Димон сидел как пришибленный. За недолгий разговор Наташа открыла ему столько тайн!

– Но я только сейчас это поняла. А до этого надеялась, что со временем у него ко мне тоже что-нибудь проснется. Мне было с ним так хорошо! Он знает, что нужно девчонкам, умеет быть веселым, прикольным, внимательным, щедрым… Это был настоящий праздник! – Наташа всхлипнула, отхлебнула еще чая. – А поцелуи… Разве не об этом мечтает каждый парень?

Димон напряженно молчал. Услышанное обрушилось на него холодным душем, ошеломляющим откровением. Многое стало ясно. Успех Урлова в танцах, Наташина эмоциональность, которой не хватало, когда она была партнершей Димона, – еще бы, ведь он не умел быть таким «веселым, прикольным, внимательным, щедрым…»! Он, Димон, не умел морочить девчонкам головы – просто для того, чтобы успешно делать карьеру в бальных танцах! Или же все наоборот, и танцами приятель занимался, чтобы соблазнять девчонок?

Он вспомнил, каким робким и скованным он сам поначалу был с Наташей, как боялся сказать или сделать что-нибудь не так, показаться ей смешным. Он был здорово увлечен ею, еще немного, и их отношения могли бы перерасти во что-то большее, но… На пути встал лучший друг, Витек Урлов, он отнял у него Наташку, а вместе с ней и зарождающееся чувство.

Наверное, все это отчетливо читалось у него на лице, потому что Наташа вдруг пододвинулась поближе.

– А ты? Ты все еще любишь меня?

Димон испуганно отшатнулся.

– Эй, прекрати! Что это на тебя нашло?

– Вот ты всегда такой был, – с неожиданной злостью бросила девочка. – Недотрога! Смотрел на девчонок только как на партнерш. Как будто мы чурбаны бесчувственные! Или это ты сам чурбан? И не понимаешь, что, когда двое танцуют вместе, между ними обязательно возникает притяжение? – Она вскочила и теперь нависала над ним, воинственно размахивая салфеткой. – И знаешь что я тебе еще кое-что скажу! Лучше уж такой, как Витек, чем такой, как ты. С ним, по крайней мере, весело и интересно, а ты – просто дохлая рыба! Неудивительно, что никто не хочет с тобой танцевать. Об тебя же обморозиться можно!

Димон молчал. Хлопнула дверь, Наташа ушла, а он все еще переваривал ее последние слова. «Бесчувственный чурбан»! «Дохлая рыба»! Неужели он и вправду такой?!

Он принялся метаться по комнате, натыкаясь на мебель и больно ушибаясь. А Витек-то хорош, ничего не скажешь! И когда это он успел заделаться таким заправским Казановой? Да еще какой скрытный! Если бы не Наташка, он, Димон, так ничего бы и не узнал! Теперь ясно, куда его дружок исчезает второй день подряд, вместо того чтобы готовиться к экзаменам! Сердце кольнула обида: на Алевтину ему было наплевать, но Витек мог бы быть и пооткровеннее!

И тут Димона осенило – а что, если? Он посмотрел на часы – можно еще застать Витька в школе и посмотреть, как он упражняется с этой девчонкой!

Через полчаса Димон уже стоял у двери актового зала.

Заиграла музыка – тягучая, знойная румба. Димон как будто вновь окунулся в детство – оно было наполнено вот такими же страстными латиноамериканскими мелодиями.

Витек начал танцевать, и ноги Димона автоматически повторили знакомые па.

Урлов танцевал один – по композиции танца партнерша вступала чуть позже.

«Хорошо двигается», – привычно отметил про себя Димон, с неожиданной грустью подумав, что сам бы так уже не смог – слишком давно не тренировался.

И все равно это было хорошо – зеркала, романтическая музыка… Подпевая про себя и непроизвольно считая до восьми, Димон обвел потеплевшим взглядом танцзал и вдруг почувствовал резкий удар в сердце. По гладкому, блестящему паркету по направлению к Витьку плыло яркое рыжее солнце.

Казалось, девочка в облегающем золотистом платье парила, не касаясь ногами паркета – так легок и естественен был ее шаг, так изящны и грациозны движения. Она приближалась к Витьку, в глазах которого светилось страстное ожидание, и Димону вдруг стало нестерпимо плохо от этого гадкого, фальшивого взгляда – теперь-то он знал ему цену!

Если бы Димону сказали, что он сейчас умрет, он бы согласился. Это было бы легче, чем выдерживать неимоверную боль от вонзившейся в сердце раскаленной иглы. Он не мог отвести глаз от приближающегося к Витьку порозовевшего девичьего лица, в панике стараясь понять, откуда же ему так хорошо известны эти черты. Огромные глаза, взмах ресниц, улыбка, облако рыжих волос – все это он знает так давно, что мог бы нарисовать по памяти. И почему ему так тепло и хорошо, когда он смотрит на нее? Он не понимал, что с ним творится. Растерянный, дрожащий, он замер в дверях и слушал, как в сто раз быстрее музыки колотится его сердце.

Между тем пара, никого и ничего не замечая, уже соединилась в танце.

– Два-три-четыре-раз… – донеслось до Димона, когда они проплыли мимо двери, обдав его ароматным воздушным потоком. Он не мог не признать, что танцуют они хорошо, очень хорошо – слаженно, гармонично… Никогда еще Витьку не удавалось достичь такого совершенства – каждое движение было отточено и выверено, но при этом он танцевал так же свободно и естественно, как дышал. Это был тот самый «высший пилотаж», который для него, Димона, еще с детства казался недостижимым – когда он, еще маленький танцор «хобби» класса, раскрыв рот, наблюдал за выступлениями мастеров.

Это из-за партнерши, вдруг ревниво понял он, это она влила в него новую силу. Она идеально подходила Витьку: музыкальная, мягкая, пластичная, отзывающаяся на малейшее его движение.

И тут вдруг Димон вспомнил: «А поцелуи… Разве не об этом мечтает каждый парень?» Ему стало так нехорошо, что он чуть не упал. И это он сам, своими руками отдал девчонку в лапы Урлова! Он смотрел теперь на приятеля новыми глазами – тот казался ему явившимся на землю дьяволом, подлым искусителем, коварным и опытным обольстителем. Все эти старинные слова как-то сами собой всплыли в памяти – откуда это? Из Пушкина? Лермонтова? А, какая разница! Главное – вот он перед ним, Витек, и она на него смотрит влюбленными глазами и что-то тихо шепчет, улыбаясь. Умом он понимал, что все это может быть просто видимостью, имиджем пары, танцоры всегда так друг на друга смотрят, но сердце не желало ничего слушать. Он видел девочку всего несколько минут, но уже всей душой волновался, переживал за нее и – ревновал.

А если бы он услышал разговор танцующей пары, то его переживания получили бы новую пищу – Витек опытной рукой продолжал ткать паутину, заманивая жертву в ловушку.

– Ну и как же твои сестрички? Ты провела эксперимент? – прошептал он своей очаровательной партнерше во время очередного па.

– Ты был прав! Но я никогда не думала, что они такие! – Тина слегка поежилась.

– Вот-вот. Тебе же пятнадцать, а тебя в темнице держат. И ничего тебе, бедной пай-девочке, не поделать. Ты ведь только третья, а значит, всегда и во всем последняя.

– Неправда! – обиделась Тина. – Это не так! Я сама могу за себя решать, и никто меня не остановит!

– Да? – Витек слегка откинулся и испытующе посмотрел на девочку. – Ты в этом уверена? – Он крутанул ее, а потом крепко прижал к себе. – А вот мне кажется, что ты всю жизнь просидишь на поводке.

– Нет, не просижу! – в голосе девочки звучало упрямство.

– Просидишь!

– Не просижу!

– Докажи! – предложил Витек.

– И докажу! – Девочка посмотрела ему в глаза. – Говори, как?

– Приходи сегодня ночью ко мне! – выпалил Витек.

Тина вспыхнула, но глаз не отвела. Витек приблизился к ней, обнял за талию, притянул к себе в заключительной позе танца, чуть задержав после окончания музыки.

– Я приду, – шепнула Тина. – Я обязательно приду! Но только завтра. А сегодня давай просто погуляем, ОК?

Перед глазами наблюдавшего эту сцену Димона все плыло.

– Что это ты, приятель, тут делаешь? – грозный голос Марфы ударил ему в затылок, как кулак.

Парень вздрогнул, испуганно обернулся, решив, что из этой девицы вышла бы замечательная директриса школы. Или укротительница тигров!

– С-смотрю, – заикаясь, пробормотал он, увидев, что девочка не на шутку рассержена.

– Смотришь? А там кто? – Марфа кивнула на танцующую пару.

– Ви-витек, – сглотнул Димон, пятясь в сторону лестницы.

– И чем же он, интересно, занимается, этот твой Вивитек? – Руки Марфы непроизвольно сжались в кулаки и уперлись в крутые бока.

– Танцует, – угодливо пояснил Димон, прикидывая, удастся ли ему одним броском добраться до лестницы.

– Ах, он танцует! И кто же это ему, интересно, разрешил танцевать с нашей сестрой?

Спасительный голос школьной секретарши прервал тягостную для Димона беседу.

– Утехин! Что это вы тут без дела околачиваетесь! Пойдите помогите Виктору Ильичу парты перенести!

– С удовольствием! – совершенно искренне выпалил Димон, радуясь неожиданному спасению. Первый раз в жизни Марианна Тимофеевна появилась вовремя.

Он бросил Марфе:

– Пока! – и побежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

К Марфе подошла Аглая, вдвоем они смотрели вслед убегающему парню.

– Похоже, дело труба, – хмуро бросила Марфа. – Она уже и с Урловым танцует!

– Полный облом, – невесело согласилась Аглая.

– Мне совсем не нравится, как она на него смотрит. – Кулаки старшей снова непроизвольно сжались.

– А мне не нравится, как он на нее! – пробормотала Аглая. – И вообще, этот парень мне совсем не нравится!

– Согласна. Отвратительный тип. Надо как можно скорее вправить Тинке мозги.

Сестры опоздали. Когда они снова повернулись к залу, парочки там уже не было.

Глава 16. Аглая начинает действовать

Тина вернулась домой только под вечер.

Счастливая и довольная, она что-то тихо напевала, когда перед ней появились хмурые, насупленные сестры.

– Ой, сестренки… Уже девять! А я и не заметила! – голос младшей звучал виновато.

– Вот-вот. Раньше ты всегда рассказывала, куда идешь и когда вернешься! – укорила ее Марфа.

– Рассказывала! – вспыхнула Тина. – Но только родителям, а не вам! Перед вами я не должна отчитываться!

– Еще как должна! – вспылила старшая. – Здесь твои родители – это мы!

– Ничего подобного! Вы мне просто сестры! – негодующе воскликнула Тина.

– Девочки, погодите, – попыталась успокоить сестер Аглая. – Давайте выпьем чаю и поговорим спокойно! Нам есть что обсудить.

– Знаю я эти обсуждения! Будете настраивать меня против него. А это мое дело, с кем быть! Что вы лезете? Хочу, танцую с ним, хочу, целуюсь!

– Целуешься?! Значит, у вас уже и до этого дошло? – ахнула Марфа.

– А хоть бы и так! – глаза Тины сузились, щеки побелели. – Это тоже вас не касается! – она пробежала мимо сестер в комнату, захлопнула дверь, щелкнула замком.

Старшие близняшки беспомощно переглянулись.

– Все-таки надо маме позвонить, – шепнула Марфа.

– Не сейчас. Не надо ее напрасно беспокоить. Мы должны сами справиться! – отрезала Аглая.

Она подошла к двери, тихонько постучала.

– Тин, открой! Надо поговорить!

В ответ в комнате включили музыку.

– Тин, послушай! Это не игрушки! – Аглая повысила голос, но и музыка сделалась громче.

– Дай-ка я попробую, – оттеснила сестру Марфа. – Эй, малыш! – гулко крикнула она, перекрывая «Металлику». – А ну-ка выйди, старшие скажут тебе пару слов!

И вот тут грохот «металла» сделался просто невыносимым. Аглая зажала уши. Ей показалось, что стены дома начали сотрясаться и сейчас рухнут.

– Может, дверь вышибить? – донесся до нее бас Марфы. – И силой ее оттуда вытащить?

Аглая замотала головой, но ответить не успела – во входную дверь забарабанили соседи.

– Мы милицию вызовем! – донеслось из коридора. – Выключите музыку!

В поднявшейся суматохе Тине удалось открыть замок и сбежать, и сестры, которые как раз в этот момент объяснялись с разгневанными жильцами, не сумели ее остановить.

– И что же нам теперь делать? – Марфа стояла посреди комнаты и растерянно вертела в руках телефонную трубку. – Я все-таки позвоню маме, а?

– Ну, так! – Аглая вырвала из рук сестры трубку, положила на место. – Мне это все надоело. Пора принимать решительные меры. – В этот момент она была похожа на полководца, вступающего в генеральное сражение.

– Что ты имеешь в виду? – Марфа с надеждой уставилась на сестру. – Ты что-нибудь придумала?

– Да, есть у меня одна идея. Правда, это потребует от нас больших жертв.

– Все, что угодно! – Марфа облегченно перевела дух. Уж если за дело взялась Лайка, можно не сомневаться в успехе!

– Тогда снимай свои драгоценности и клади на стол! – скомандовала старшая, расстегивая на шее цепочку.

Пожав плечами, Марфа послушно вынула из ушей сережки, сняла колечко, расстегнула на шее цепочку и положила все рядом с драгоценностями сестры. Нельзя сказать, что она сделала это с легкостью – она любила свои сокровища, каждое из которых было не просто безделушкой, а памятным подарком. Например, золотую цепочку ей подарил отец в тот день, когда она получила красный пояс по карате, колечко с рубином досталось от мамы в день окончания музыкальной школы, а сережки всем сестрам на пятнадцатилетие подарила двоюродная тетка из Костромы. «Сестрам по серьгам», – шутила она. Но раз Лайке надо, значит, надо!

Между тем Аглая принесла из комнаты свой матерчатый пенал-трубочку и вместо ручек и карандашей сложила туда драгоценности.

– И что ты будешь с этим делать? – поинтересовалась Марфа.

– Попробую выведать, сколько стоит любовь этих парней! Раз уж мы не знаем точно, испытаем обоих. Ладно, пошли спать! Утро вечера мудренее.

– А Тинка? Что ж, мы так и оставим это дело?

– В конце концов, мы действительно ей не родители. Пусть живет своим умом, если очень хочется, – буркнула Аглая перед тем, как идти спать.

Глава 17. Признание на языке танца

А сама виновница всей этой суматохи в этот час находилась в «Би-бое». Она сидела за стойкой рядом с Витьком, тот что-то шептал ей на ухо.

Тут и застал их Димон. Он увидел парочку еще с порога, едва войдя в клуб.

– Привет! – помахал рукой Витек. – Подсаживайся!

Димон, чувствуя себя скованным и неловким, опустился на табуретку по другую сторону от Тины.

– Знакомься! – проворковал Урлов, наклоняясь к Тине. – Мой друг Витек!

Девочка подняла на парня мерцающие в полутьме глаза, их взгляды встретились… Прошла целая вечность, прежде чем Димон снова смог дышать.

– Очень приятно, Тина. – Узкая ладонь обожгла руку Димона. – Ты тоже танцуешь брейк? – Она кивнула на его подвернутую штанину.

«Тоже!» Димон вспыхнул. Ему не понравилось, что его поставили в один ряд с Урловым. Он бросил на Витька мрачный, угрюмый взгляд.

Словно почувствовав его внутреннее напряжение и враждебность, Витек демонстративно обнял девочку за плечи, притянул к себе. Она не сопротивлялась, наоборот, Димону показалось, что ей нравится: Тина приникла к парню, опустила голову ему на плечо.

Сердце Димона сжалось. Он ерзал на табуретке, не зная, как поступить. Устроить скандал вот так, сразу? Разоблачить Витька прямо сейчас, здесь? Нет, не пойдет. Что подумает Тина о нем самом? Во всей этой истории он виноват не меньше Витька. А ему ох как не хотелось предстать перед девочкой в черном цвете! И в то же время его всего переворачивало, когда он смотрел, как они обнимаются.

– Чего ты все молчишь? Расскажи что-нибудь! – Витек толкнул его кулаком в бок. – Ты же у нас такой разговорчивый!

Димон мотнул головой. Он смотрел перед собой, лихорадочно соображая, что делать, и чувствуя, как внутри закипает ярость. Его трясло от того, что рука Урлова так по-хозяйски расположилась у Тины на талии. Его просто колотило, когда она опускала голову парню на плечо. А как она на него смотрела! Восторженно, преданно, как на любимого. Димона ломало, он готов был выплеснуть в лицо Урлову коктейль, которым тот угостил его, или даже стукнуть стаканом по голове – пальцы, сжимавшие стекло, побелели от напряжения. И только остатки здравого смысла и боязнь одним неловким движением все испортить останавливали его.

Заиграл рок-н-ролл. Урлов с Тиной вышли на середину круга, вскоре все взгляды были прикованы к ним. Кровь бросилась Димону в лицо. Урлов обнимал девочку, крутил ее, вертел, прижимался… Делал с партнершей все, что хотел, а она, легкая, как перышко, была ему полностью послушна. Как будто у них уже давно роман… Умом Димон понимал, что все его мысли – несусветные глупости, что это просто танец и ничего больше, но чувства взбунтовались и не слышали разума. Он с трудом дождался конца представления и с облегчением вздохнул, когда музыка наконец прекратилась.

Но тут же зазвучала знойная румба, и он вздрогнул, болезненно скривившись, – ему больше не выдержать такой пытки! Еще один танец смотреть на нее в объятиях Витька – нет, это выше его сил!

Простое и очевидное решение пришло само собой. Он подошел к паре и очень вежливо, с улыбкой обратился к Витьку:

– Эй, приятель! Одолжишь свою девушку на один танец?

Удивленный Урлов пожал плечами.

– Да пожалуйста! Если она не против, танцуйте, мне-то что!

– Я не против, – улыбнулась Тина и взглянула Димону прямо в глаза. – А ты танцевать-то умеешь?

– Умею, – произнес Димон, чувствуя, что от этого взгляда у него внутри все переворачивается.

– Тогда пошли? – в голосе девочки звенели колокольчики.

– Пошли, – просипел Димон, вдруг враз потеряв голос.

Он не понимал, что с ним творится. Его колотило, ноги подкашивались. Он страстно хотел быть рядом с Тиной и страшно этого боялся. Ему казалось, что, стоит ему прикоснуться к ней, мир взорвется и рухнет, и настанет конец света. И в то же время его влекло к ней с такой бешеной силой, словно она была загадочной планетой «черный карлик», чье притяжение в тысячи раз превосходит земное. Он протянул ей руку, она послушно вложила в его ладонь свою…

И мир действительно взорвался и рухнул. Он посмотрел ей в глаза и утонул в них.

Что было дальше – он не помнил. Несколько минут танца пролетели как один миг, но в той стране, где он очутился, прошла вечность – и он успел прожить целую жизнь, в каждое мгновение которой был невыносимо, до острой боли счастлив. Он не произнес ни слова, он даже забыл, что надо дышать – лишь тело его, послушное привычке, исполняло давно вытверженные танцевальные па.

Он горел, как молния, и Тина вздрогнула, первый раз коснувшись его. Он был очень странным, этот парень, все время молчал и смотрел на нее так, словно умирал, и лишь одна она могла его спасти. И девочка почему-то не могла оторваться от этого напряженного страстного взгляда, ей казалось, что вся вселенная держится на тонкой ниточке, протянувшейся между ними…

Он оказался прекрасным, просто потрясающим танцором – таким, какой еще ни разу не встречался Тине. Если Витек был лидером и вел за собой, то Дима словно бы предугадывал любое ее желание и каждое движение, танцевать с ним было так же легко, как разговаривать или дышать… Но так и должно было быть в той стране, где они очутились, – здесь говорили языком танца, другие слова были не нужны.

Публика замерла. Не было ни свиста, ни топота, ни аплодисментов. От двоих на площадке исходило какое-то немыслимое сияние – разве что искры не сыпались. Завороженные зрители смотрели на представление – это была уже не обычная румба, а загадочная и чарующая история встречи двух сердец. Танцующие утянули в свой волшебный мир всех, кто смотрел на них – загипнотизированные зрители не видели ничего, кроме танца. Лица их размягчались и светлели – как бывает, когда присутствуешь при чем-то невероятно хорошем, когда на твоих глазах творится чудо.

Лишь один человек не поддался общему настроению – с каждым мгновением лицо Витька становилось все жестче, взгляд – угрюмее.

Прозвучал последний аккорд, а наваждение продолжалось – связанные общей тайной Димон и Тина напряженно смотрели друг на друга, как будто искали ответ на невысказанный вопрос. И в тот момент, когда, казалось, тайна раскроется и все сразу станет ясно, в игру вступил Урлов.

– Да, ты силен! – процедил Витек, буквально отрывая девочку от ее приятеля. – Но нам пора.

– А может, она хочет остаться со мной? – Димон выступил вперед, готовясь к схватке.

– Пожалуйста! – пожал плечами Витек. – Мне-то что! Пусть выбирает!

Тина в смятении замерла между двумя парнями. За короткий срок от спокойствия и безмятежности не осталось и следа, ее подхватил вихрь и понес неизвестно куда. Что с ней творится? Почему ей так плохо и в то же время так хорошо?

– Извините, ребята, но я пойду домой. И не провожайте меня! – быстро развернувшись, девочка выбежала из клуба.

– Ты все испортил! Я тебе этого не прощу, – глядя ей в спину, процедил Витек. – И ночевать сегодня можешь на улице!

– Как скажешь, – пожал плечами Димон. Душа его ликовала. Она не с Урловым, и этого было вполне достаточно для счастья.

Глава 18. Прогулка под землей

Он вышел из клуба, постоял в тени дерева, затем тайком последовал за девочкой. Он проводил ее до самого дома и успокоился, лишь убедившись, что она в целости и сохранности входит в подъезд.

Но самому идти домой совершенно не хотелось. Теплый, напоенный ароматом сирени ветерок ерошил волосы, охлаждал разгоряченное лицо. Нет, в такую ночь нельзя сидеть взаперти! И уж тем более не хотелось объясняться с ее сестрами – он понимал, что этого не миновать, хотя сейчас испытывал к ним самые нежные чувства – ведь они сияли отраженным от Тины светом!

Он вышел на проспект и пошел куда глаза глядят. Мысли его брели так же бесцельно, как и ноги, он ни на чем не мог сосредоточиться. Он смотрел на небо, и облака взирали на него ее глазами, он пытался читать вывески, но из всех букв видел только «Т», «И», «Н» и «А»… Он спустился в метро и начал читать названия станций, но почему-то они снова получались искаженными – так, катаясь по разным веткам, он вместо «Боровицкой» ясно прочитал «Бородянская»… Несколько раз он натыкался на табличку «Выхода нет», и сердце его болезненно сжималось – как после плохих предсказаний гадалки. Потом он находил «Выход», и ему становилось легче, словно кто-то давал ему хорошие обещания… Его штормило, бросало из радости в отчаяние, из уныния в эйфорию, из жара в холод. Он шатался, как пьяный, то остро, до малейшей детали, замечая все, что делается вокруг, то вдруг отключаясь от внешнего мира и полностью погружаясь в себя.

А потом он начал танцевать. Это вышло само собой – просто та огромная энергия, которая переполняла его, вдруг срочно потребовала выхода. Это случилось в зале той самой «Боровицкой» – «Бородянской», где вокруг танцора вмиг собралась толпа – в поздний час людей оказалось неожиданно много. Кто-то включил айпод с подходящей музыкой – это был речитатив рэпа.

Димон начал с верхов. За те несколько минут, что не было поезда, он под хлопки и крики публики умудрился отработать отличную композицию. Проскользив «лунной» походкой, он запустил робота, прогнав по телу пару-тройку волн электрик буги. Затем, добавив несколько углов кинг тата, он перешел к стилю поппс. Руки его мелко и плавно задергались, фиксируясь в каждом положении, а затем разлетелись в стороны – начался поп-локинг. Теперь он выбрасывал руки и ноги вперед, назад, по диагонали – разогревался для более сложных композиций.

Подошел поезд. Публика вокруг него сменилась, в валяющейся на полу куртке Димона блеснуло несколько монет, шевельнулись мятые десятки. Но появились новые зрители, заиграла новая музыка, парнишка с айподом не уходил, его компания расселась вокруг, подбадривая Димона криками и свистом.

Закончились очередные восемь тактов музыкальной композиции, и Димон, исполнив апрек – заход для баттла, перешел к стайлу.

Сегодня Димон был в ударе – все получалось у него изобретательно, оригинально и легко – фантазия била ключом, тело двигалось, как заводная игрушка, замирая вдруг в каком-нибудь навороченном фризе.

– А круче можешь? – возбужденно подпрыгивал рядом парнишка с айподом. – А еще круче?

– Круче? – вскинулся Димон. – Будет тебе круче!

После нескольких шагов забегаловки он зашел на пауэр мув.

Бросаться чуть ли не плашмя на полированный мрамор пола было невозможно даже в том полусумасшедшем состоянии, в котором он находился сейчас, – и на паркете пауэр мув танцевать довольно сложно, лучше всего – на оргалите или линолеуме. Но кое-что сделать все-таки можно. Сегодня у него все так хорошо получалось!

Так… Попробуем вначале фляк. Легкий разбег, толчок – ноги взметнулись вверх, тело перевернулось, руки коснулись пола, оттолкнулись от него – и он уже снова на ногах. Здорово! Он ощутил себя легким, как воздушный шарик, и сильным, как Шварценеггер, и тут же сделал сальто с места назад – пацаны вокруг восхищенно загудели.

А потом последовал деласал, который перешел в тартл, и снова через свайп – в свечу в два с половиной оборота. За этим – другая комбинация, из вульфа, тартла и деласала.

Танец захватил его. Он уже не слышал, что крутится без музыки: парнишка унес свой айпод, – он очнулся только тогда, когда его окликнули.

– Молодой человек! Ты еще долго здесь крутиться собираешься? Последний поезд через минуту, – дежурная по станции, улыбаясь, стояла около него.

– А? Чего? – Он остановился, потряс головой. После вращения на темени у Димона перед глазами все плыло. – Спасибо…

Он подхватил куртку, успел вскочить в вагон. По дороге сосчитал деньги – надо же, неплохо поработал! На что бы их потратить? Может, снова завалиться в «Би-бой»?

Взгляд его упал на обнимающихся парня и девушку. Нет, в клуб он сейчас не пойдет… Он потратит деньги на другое!

От метро он пешком дошел до Поклонки, не чувствуя ни усталости, ни боли от ушибов. Но когда пристроился отдохнуть в еловой роще, то уснул почти мгновенно.

Глава 19. Цена любви

Букет пурпурных роз лежал на пороге, полураскрывшиеся бутоны казались маленькими дрожащими сердцами. Марфа подняла цветы – тягучий, пряный аромат ударил в лицо, опьянил.

– Что это? – Аглая изумленно рассматривала букет. – Что это за чудо?

– Цветы, не видишь, что ли! – усмехнулась старшая.

– Кому? От кого? Да тут их штук двадцать, не меньше!

Каждая принялась гадать, в глубине души надеясь, что цветы предназначены именно ей. «Может, Вовик раскошелился?» – размечталась Марфа. «Мой Светик совершенно сумасшедший!» – улыбалась про себя Аглая.

Однако скоро секрет разрешился – из букета выпал замызганный конверт с корявой надписью «Тине».

– Так я и знала, – вздохнула Аглая.

– Можно было бы и сразу догадаться! – фыркнула Марфа. – И что будем с этим делать? В мусоропровод выкинем?

Аглая покачала головой.

– Так нельзя. С этим она сама должна разобраться.

Она отнесла букет в спальню и положила на тумбочку у изголовья спящей Тины.

– Спи, сестренка, – тихо шепнула она. – И не волнуйся. Мы не дадим тебя в обиду.

В ожидании Урлова компания расположилась в школьном сквере.

– Лайка, ты хорошо все обдумала? – попытался было остановить процесс Вовик.

– Хорошо, – Аглая тряхнула сумочкой, где были спрятаны драгоценности. – По идее, этого должно хватить. Ну и то, что я заработала на математике. Половина Урлову, половина – Утехину – за то, чтобы оставили Тинку в покое. Проверим, насколько продажны их чувства! Правда, я не знаю ваши московские расценки…

– Никаких тут особых расценок нет, – буркнул Вовик. – Ни московских, ни плесовских. Я думаю, такие сделки вообще не часто практикуются. А ты уверена, что и с Димоном тоже надо? Я все-таки не верю, что он такой подонок.

– Когда речь идет о сестре, лучше перестраховаться, – вздохнула Аглая. – К тому же, как ни крути, это самый лучший способ проверить его.

– А вдруг не получится? – с сомнением покачал головой Вовик. – А вдруг Урлов деньги возьмет, а сам ничего не выполнит?

– Никаких «вдруг». – Марфа сжала пальцы в кулак, покрутила у парня перед носом. – Пусть только попробует не выполнить!

Ровно в одиннадцать невдалеке послышался хруст гравия, к расположившейся на скамейке компании друзей вразвалочку подошел Витек.

– Ну? И что все это значит? – Он лениво поддел ногой камешек, отшвырнул в кусты.

– Есть разговор. – Вовик подвинулся, уступая парню место рядом с Аглаей. – Деловой, – добавил он, увидев недовольную гримасу на лице Урлова.

– Деловой – это когда про бабки, – назидательно произнес Витек, но тем не менее присел на скамейку.

– Вот-вот, – кивнула Аглая. – Об этом речь и пойдет.

– Да? И что же вы мне хотите предложить? – в глазах парня блеснул интерес.

– Хотим узнать, заинтересует ли тебя вот это. – Аглая открыла сумку и медленно вытянула из пенала цепочку. – Нравится?

Глаза Витька блеснули.

– Дай посмотреть! – Он протянул руку, выхватил из пальцев Аглаи дорогую вещицу. Несколько мгновений он внимательно рассматривал и ощупывал ее. – Неплохо, – одобрительно процедил он. – И что же вы хотите?

– Оставь в покое Тину. Годится?

– За эту цепочку? – Урлов сощурился, усмехнулся. – Неплохой ход… Особенно для провинции.

– Ну что? Согласен?

Урлов медленно покачал головой.

– Не-а! Ваша сестренка стоит гораздо дороже, – вкрадчиво произнес он. – Вы и сами не знаете, какое это сокровище.

Аглая, не спуская с парня глаз, наугад вытащила из пенала следующую драгоценность – это оказалось колечко Марфы.

– А если мы добавим? – поинтересовалась она.

Колечко на ее ладони блестело и переливалось в солнечных лучах, рубин сверкал маленькой кровавой капелькой.

Урлов бросил быстрый взгляд на Аглаю.

– Мало! – выдохнул он.

– Назови свою цену, – не давая себя сбить с толку, быстро проговорила Аглая.

– А что у тебя еще есть?

Аглая, сосредоточенно нахмурившись, вытащила из пенала сережку Марфы. Урлов облизал пересохшие губы, прошептал:

– Одну не возьму!

– А за две? – надбавила цену Аглая, положив рядом с сережкой ее пару.

– За две? Н-ну не знаю, – начал было парень, но тут Аглая сделала резкий жест, словно бы сгребая драгоценности обратно в сумочку.

– Не хочешь – не бери! – отрезала она. – Больше не дам.

– Погоди, я согласен! – Витек поймал ее за руку. – Давай сюда свои цацки!

Аглая высыпала драгоценности ему на ладонь.

– Уматывай, – скомандовала парню Марфа. – И чтоб без фокусов! Если я тебя хоть когда-нибудь увижу рядом с сестрой, ты узнаешь, как чувствует себя свиная отбивная.

Витек, покривившись, соскочил со скамейки.

– Адью! – бросил он и скрылся в кустах.

Аглая облегченно перевела дух и повернулась к Марфе.

– Как видишь, мы были правы. Вся его любовь оказалась вполне продажной. Теперь осталось найти второго, и, считай, дело сделано.

– Дороговато, – покачала головой Марфа. – Но за сестру я бы и вдесятеро больше отдала. И в сто раз больше.

– Вот именно!

Глава 20. Два букета

Тина открыла глаза и тут же зажмурила их – розы пылали, как факелы. Цветы! – поняла она, окончательно проснувшись. Розы! Ее любимые… От кого? И как они здесь появились?

Она соскочила с кровати, побежала за вазой.

Сестер дома не оказалось. Жаль! Настроение было таким же ярким, как и розы, и ей хотелось, чтобы всем вокруг тоже было хорошо. Ради этого можно было бы и помириться с сестрами. Ну и глупо же она вела себя накануне!

Из-под обертки вывалился конверт, она прочитала: «Тине». Сердце сладко защемило, она открыла конверт, оттуда выпала записка: «Буду ждать тебя в «Би-бое» ровно в 12.00. Приходи!» Подписи не было, и Тина разочарованно вздохнула. Так кто же это?

Потом возник еще более интересный вопрос: а кого из двух она хотела бы сегодня видеть? Тина на секунду задумалась и тут же отогнала от себя эти мысли. Нечего портить сюрприз чрезмерным копанием в себе.

Она принялась по одной вынимать розы из хрустящей прозрачной обертки, подрезать кончики стеблей, опускать в воду. Она насчитала девятнадцать штук – никогда в жизни никто не дарил ей так много! Цветы, тесно усевшиеся в вазе, повернули свои головки в разные стороны, как будто изучая место своего нового пребывания. Они стояли на столе рядом с еще не увядшими тюльпанами, но если те прибыли прямиком со школьной клумбы, то сегодняшний букет, судя по упаковке и банту, был явно «фирменного» происхождения.

Два букета и два парня. Или тот, кто подарил тюльпаны, теперь раскошелился на розы? И кто же сегодня будет ждать ее в клубе?

Тина взглянула на часы – через сорок минут она сможет это узнать! В том, что пойдет на свидание, она не сомневалась.

Хлопнула входная дверь, на пороге комнаты появились сестры.

Тина стояла перед зеркалом и весело напевала.

– Лайка, можно я возьму твою цепочку? Я свою дома оставила. Марфа, а ты не одолжишь ли мне свое колечко? Оно так подходит к этой блузке! – щебетала Тина, прихорашиваясь, но сестры только старательно отводили глаза и переглядывались.

– Эй! Сестрички! Вы чего, все еще сердитесь на меня? Ладно, ну извините, признаю, я вела себя как дура! Больше не буду, ладно? Сегодня вечером вам все-все-все расскажу, даю слово! Ну? Простили?

Как всегда, когда Тина начинала подлизываться, сестры не могли устоять, и вскоре мир и дружба в маленьком семействе были восстановлены.

– Ну и как насчет цепочки и кольца? – нетерпеливо притопнула ногой младшая. – Я же все-таки на свидание иду, не куда-нибудь!

– Я… ты знаешь, у меня ничего нет, – скороговоркой выпалила Аглая. Она принялась преувеличенно внимательно рассматривать кончики туфель.

– И у меня! – подхватила Марфа, пытаясь поймать несуществующую пылинку.

– Как это? – оторопела Тина.

– Мы… мы все потеряли! – сообщили ей сестры. – Такой облом…

– Ну и дела! – ахнула Тина. – И как же вы теперь?

– Да как-нибудь, – неопределенно ответили сестры, снова переглянувшись.

– А вы не против, что я ухожу? – Тина почувствовала себя немного виноватой из-за своей радости. На фоне несчастий сестер она даже как-то поутихла.

– Да ладно, иди, – махнула рукой Аглая. – Веселись! Разрешаем!

Тина, подхватив сумочку, выбежала из квартиры.

– Зачем ты ее отпустила? – накинулась на старшую Марфа.

– Я думаю, за нее больше не надо волноваться, – спокойно ответила Аглая.

– Как это – не надо? Ну, Урлова мы отсекли, но второй-то все еще на свободе! – не унималась Марфа.

– Вот и отлично, – кивнула Аглая, направляясь к двери. – Там мы его и застукаем.

– Где это – там?

– А вот где, – Аглая потрясла перед носом сестры запиской. – Они встречаются в двенадцать в «Би-бое», усекла?

– Ты прочитала Тинкину записку? – Марфа изумленно уставилась на старшую.

– От меня ее не прятали! Она валялась на столе, значит, любой мог прочитать. К тому же я действую в интересах сестры! Ну? Чего стоишь? Пошли, а то опоздаем!

– А откуда ты знаешь, что это он написал? – Марфа недоверчиво разглядывала записку. – Может, это все-таки Урлов?

– Чтобы такой жмот, как Витек, раскошелился на эти розы? Не поверю, даже если он мне чек принесет! Нет, сестричка, тут видна другая рука… Одевайся, нам надо успеть догнать Тинку!

В ранний для клубной жизни час в «Би-бое» было тихо и пусто. Димон в одиночестве сидел за стойкой, нетерпеливо поглядывая на часы. Стрелки, словно издеваясь, застыли на месте, время остановилось, и Димон понял, что двенадцать не наступит никогда. Одиннадцать ноль-ноль… Одиннадцать ноль-одна… ноль-две… Пытка временем была на редкость мучительной! «А вдруг она не придет?» – от этой мысли Димон покрылся холодным потом.

– А, друган! И ты тут! Кто бы мог подумать! – голос ненавистного Урлова оторвал его от размышлений, но сейчас это было даже хорошо – хоть как-то можно скоротать время.

– Привет! – Димон повернулся к бывшему приятелю и враждебно уставился на него. От вида самодовольной физиономии его передернуло, пальцы сами собой сжались в кулаки. Что он здесь делает в такое время? И не пора ли его выкинуть отсюда, чтобы не испортил предстоящее свидание?

– Угостить? – осклабился Урлов – он как будто не замечал враждебности Димона.

– Есть на что? – Димон постарался, чтобы голос его звучал ровно – он не хотел немедленного скандала, нужно было выждать, выяснить обстановку.

– А как же! Я сегодня богатенький! – Урлов похлопал себя по карману рубашки.

– Идет, – кивнул Димон. – Одну газировку.

– Пай-мальчик, значит? – хихикнул Витек. – Переходим на трезвый образ жизни? Ну, как знаешь!

Перед Димоном появилась запотевшая банка. Рука Витька вытащила из кармана купюру, вместе с ней на стойку выпала и покатилась какая-то вещица.

Димон перехватил ее – в его пальцах матово блеснуло зернышко рубина.

– Где-то я такое уже видел! И совсем недавно… – удивился он.

– Верно! – кивнул Урлов, отнимая кольцо. – Судя по размеру, это той кувалды, Марфы. У всех остальных сюда бы два пальца влезло. А то и три!

– Я что-то не пойму, – нахмурился Димон. – Откуда у тебя это кольцо?

– Да не боись, не украл я! – хлопнул его по плечу Витек. – Никого не грабил, сами дали, по-любовному.

– Как это?

– А вот так. – Урлов самодовольно ухмыльнулся. – Тинку они у меня обратно выкупили. За цепочку, кольцо и сережки. Ясно?

– Как это – выкупили?

– Ну, за побрякушки я им пообещал оставить ее в покое. Недурная сделка, а?

Витек вытряс из кармана драгоценности, разложил на стойке.

– Как думаешь, штуку баксов дадут за все? – поинтересовался он.

Димон молчал. На скулах вздулись желваки. Ох, ну до чего же хотелось ему врезать Урлову! Заехать по этой гадкой физиономии, пустить сопернику слезы и кровь, одним разом отомстить за все обиды – за себя, за Тину, за ее сестер… за Наташку, наконец!

Урлов медленно отодвинул кружку. Он наконец-то почувствовал недружелюбие собеседника.

– А что? Ты чем-то недоволен? Тебе что-то не нравится?

– Да, не нравится. Ты должен отдать им все это. Немедленно!

– Чего? – Витек во все глаза уставился на Димона. – Что ты сказал?

– Отдай девчонкам их украшения!

– Ты че, псих?! – от удивления Урлов подавился и закашлялся. Придя в себя, он покрутил пальцем у виска. – Совсем с катушек съехал? Отдать им цацки?! Это мое, честно заработанное! И никому ничего я отдавать не собираюсь!

– Ах, не собираешься? – Димон придвинулся к Урлову вплотную, схватил его за ворот рубашки, стащил с табуретки на пол. – Не собираешься? – Он начал медленно отводить назад сжатую в кулак руку.

– Э, погоди! – побледневший Витек уперся руками ему в грудь. При всем своем самодовольстве и наглости он был довольно труслив и всегда избегал открытой драки. А то, что драки не миновать, отчетливо читалось на лице противника. Глаза Димона сузились в щелки, челюсть угрожающе выдвинулась вперед.

– Погоди, так нельзя! Мы же можем договориться! – канючил Урлов, вцепившись в его запястья.

– Чего шумим с утра пораньше? – рядом с парнями возник охранник. – Может, вам пойти на улицу проветриться?

– На улицу? – Урлов разжал наконец пальцы Димона и отскочил от него. – Нет, нам и тут неплохо…

Димон, все еще налитый свинцовой злобой, сжимал и разжимал кулаки. Видно, в его глазах и выражении лица было что-то страшное для Урлова, потому что тот, мгновение подумав и что-то прикинув, вдруг выпалил:

– А давай на спор!

– На спор?

– Ну да! Устроим баттл, как в школе.

– На эти драгоценности?

– Только не на все сразу, а на каждую феньку по отдельности!

Предложение было заманчивым. Димон уже понял, что получить драгоценности силовым путем вряд ли удастся – охранник не спускал с подростков глаз. Но выиграть в честном танцевальном споре – это был реальный шанс, настоящий! Димон взглянул на часы – 11.30. Придет или не придет? До ответа осталось еще целых полчаса – немыслимо долго! Именно в этот момент Димон вдруг почувствовал, что страстно, до боли в ногах хочет в буквальном смысле стоять на голове, прыгать, летать, вертеться, ломать тело, бросать его об пол.

– Идет! Ставь кольцо!

Золотое колечко было отделено от кучки золота и теперь одиноко лежало, посверкивая в свете бра, дожидаясь победителя.

Бармен подбирал музыку, соперники сосредоточенно прилаживали наколенники и налокотники…

Они вышли на сцену и одновременно начали танцевать каждый на своем конце. Никакой радости на их лицах не было, мрачные, сосредоточенные, они творили танец, как тяжелую, мучительную работу. Собралась немногочисленная публика – охранники и официанты, все молчали, играла только музыка, и ее жесткие, резкие, рубленые звуки были под стать происходящему на сцене – там началась настоящая дуэль, где двое рубились не на жизнь, а на смерть, так же, как и в легендарные рыцарские времена, только вместо мечей, шпаг и доспехов у них был танец, собственное тело и защита, мастерство и неукротимое желание победить.

По договоренности они должны были повторять элементы друг за другом, выигрывал тот, кто станцевал бы последним.

Никогда еще Димон так не танцевал. Он начал с легкой разминки, немного попрыгав, пропустил по телу волну, потом, отработав поппинг и локинг, перешел на стайл. Это был его конек, коронный номер. В стайле он был крутым перцем. Еще в те давние времена, когда они с Урловым только начинали осваивать брейк-данс, они хорошо дополняли друг друга – Димон первенствовал в верхах и стайле, атлетичному, накачанному Урлову лучше давался пауэр мув. Оба они были ценны для команды, где каждый должен заниматься своим делом, представляя свое направление ломаного танца. Но та команда давно распалась, из друзей У-2 превратились в соперников, и каждому из них предстояла непростая задача – победить другого «на его территории», в более выигрышном для соперника виде танца. Но пока что Димон еще мог набирать очки, и симпатия публики была явно на его стороне. Это и было их жюри – здесь каждый был знатоком и мог по памяти назвать победителей любого из мировых баттлов, начиная с 90-го года.

Димон не стал сразу показывать все, что умел, а «въезжал» в танец постепенно, с апрока и сикспенсов, но даже и их исполнял с таким отточенным мастерством, что зал отзывался восхищенными вздохами.

Но Урлов не отставал, и Димон, несмотря на переполнявшую его злость, не мог не восхититься – он увидел, что его «заклятый друг» достиг невиданного мастерства, и переиграть его будет очень сложно.

Последовала цепочка фризов – каждый из парней выделывался, как мог, и замирал в самых невероятных позах, но и здесь они были равны. Как давние и сыгранные партнеры, они понимали друг друга с полуслова, вернее, с полудвижения, и едва только один начинал выполнять какой-либо элемент, второй в то же мгновение его подхватывал. Возникала та удивляющая публику поразительная синхронность, которая отличает хорошо тренированных, сработавшихся профессионалов – если бы не дуэль, эти парни могли бы составить потрясающий дуэт.

Как два брата-близнеца, они крутились по разным концам сцены, и публике трудно было решить, кто же лучше. Кто-то принес фотоаппарат, и теперь полутьма то и дело озарялась вспышками.

Но вот настал решающий момент. Противники перешли к пауэр муву – именно теперь должна была решиться судьба колечка.

Урлов начал со своего коронного номера – геликов. Пять раз через руку – Димон повторил, это было нетрудно, и тут же предложил свой вариант – «супермена», гелик с вытянутой вперед рукой – это было сложнее, но Урлов справился, тут же выполнив композицию из разных видов геликов. Он накрутил их штук двадцать, «супермена», «промокашку», с руками за спиной и прижатыми к груди…

Димон не отставал. Он чувствовал себя гораздо увереннее, чем тогда, в школе, – сегодня у него получалось хорошо, и это несмотря на почти бессонную ночь!

На двадцать шестом гелике Урлов сдался, обессиленно рухнув на пол.

Колечко переместилось на большой палец правой руки Димона. Несколько секунд он недоверчиво вертел рукой перед глазами, рассматривая маленькую кроваво-красную капельку и чувствуя, как в него вливаются новые силы. Воодушевляла не сама победа, а предвкушение той радости, которую он доставит Тине, когда вернет кольцо ее сестре. Если только она придет… Боже, пусть она придет!

Сладкие мысли отогнали боль и усталость, и дальше дело пошло быстрее. Сломавшись в первом раунде, второй Урлов проиграл вчистую.

Обе сережки Димон отыграл на тартлах – черепашки не давались Витьку, дважды после третьего оборота тот терял равновесие и, чертыхаясь, падал. Сережки Димон вдел в две дырки в левом ухе.

– Мое! – широко улыбнувшись, возвестил он.

Так придет она или не придет?

Неразыгранной оставалась цепочка. Предыдущие проигрыши только распалили Урлова, и он не собирался легко расставаться с остатками «добычи», тем более что стоимость ее была вполне весомой.

В третьем, решающем раунде решено было соревноваться не в отдельных элементах, а в связках. Это был своеобразный «перепляс» – побеждал тот, кто перетанцевал бы противника.

Димон начал с геликов. Навертев десяток, он поднялся на свайп – теперь в пол упирались руки, а ноги отталкивались от пола, перекручиваясь в воздухе. Со свайпа перешел на бочку – тело с прижатыми к груди руками и коленями перекатывалось с бока на спину и обратно. После бочки снова разогнался в свайп и встал на одну руку, прокрутившись на ней два раза, – вышла крутая свеча.

– Слабо? – бросил он Урлову, бодро приземлившись на ноги.

Тот усмехнулся и повторил, проделав все в точности, как Димон, и даже закрутив свечу не на два, а на два с половиной оборота. Димон напрягся – он понял, что недооценил силы противника, посчитав его окончательно сдавшимся. И он утвердился в своих опасениях, когда Урлов заделал свою комбинацию – флай-гель-трэк-хэдспин. «Полный улет! – пронеслось по залу. – Пять оборотов на кумполе!» Для Димона личным рекордом было четыре, и он всегда страстно завидовал приколистам, которые, крутясь на голове, могли к тому же читать газету или жевать бутерброды.

Однако выхода не было – задача была поставлена, и он скорее бы сломал себе шею, чем отказался от спора. Поправив шапочку, Димон на счастье коснулся губами колечка и тихо пошептал про себя молитву. Только бы ты пришла, только бы пришла!

Флай и гель плавно перешли друг в друга, и Димон уже начал заходить на трэк, когда, случайно взглянув в сторону Урлова, увидел блеснувшее в глазах соперника злорадство. Что-то не так, мгновенно понял он, докрутив вместо трэка еще один гелик. Где-то он допустил ошибку, что-то не отследил. Значит, придется проделать все снова, хотя последний виток гелика дался ему с трудом – силы были на исходе. Что же он делает неправильно? Где главный затык?

Он начал сначала, стараясь сделать каждое движение идеальным – прямые ноги, сильные, резкие махи… Скорость постепенно нарастала, ноги взлетали все выше, повороты стали круче, и улыбка с лица Урлова начала медленно сползать. Может, в этом все и дело, в темпе? Наверняка – чтобы как следует раскрутиться на голове, надо зайти на хэдспин с хорошей скоростью, значит, разогнаться надо даже не на трэке, а уже на геликах, а это получится только при сильных, резких махах почти прямыми ногами – вот так, как он и делает сейчас.

«Ага! Получилось!» – еще даже не перейдя на хэдспин, Димон понял, что победа близка. Одно движение, и он уже крутится на голове, вместе с залом считая обороты. Раз! – взгляд зафиксировался на висящих напротив сцены часах. Два! – снова часы, сколько там осталось минут? Три! – трудно понять, что к чему, если рассматриваешь часы вверх ногами. Четыре! – кажется, обе стрелки уже около шести. Пять! – нет, не у шести, это же двенадцать!

Придет или не придет?

Шесть! – это на один оборот больше, чем у Витька, но можно же и еще крутиться! Эх, если бы у него был шлем! В шапочке, хоть она и на специальной подкладке, все-таки больно. Завершая последний виток, Димон, дурачась, резко выбросил сомкнутые ноги вверх – и неожиданно для него самого вышел отличный «гвоздь» – сложнейший элемент, который у него никогда раньше не получался.

Публика неистовствовала, но Урлов не сдавался. Последовало еще несколько связок – теперь соперники боролись на равных, и цепочка все еще вилась золотой змейкой по стойке бара. Деласал – гелик – свайп – тартл… Гель – свайп – свеча…

Противоборство на сцене достигло кульминации. Парни, исчерпав свою фантазию и поняв, что в связках им друг друга не перебороть, начали, как и тогда в школе, крутить свайпы. Они делали это одновременно, и, подбадривая соперников, публика снова принялась считать вслух:

– Раз, два, три…

К счету «тринадцать» стало видно, что оба танцора устали и находятся на пределе своих сил. Потемневшие лица лоснились от пота, под мышками темнели влажные круги.

– Четырнадцать… Пятнадцать… Шестнадцать…

Есть! Рубикон перейден! Прошлый раз результат Димона застыл на этой отметке, и теперь он несколько суеверно боялся этой цифры. Но нет, он сделал и шестнадцать, и семнадцать, и теперь ясно, что можно бороться и дальше. Сквозь стекающий на глаза пот он посмотрел на Витька – их взгляды скрестились, и ненависти в глазах бывшего лучшего друга хватило бы, чтобы отравить большой город.

– Восемнадцать… Девятнадцать… Двадцать…

Если бы кто-нибудь когда-нибудь подсчитывал мировые рекорды в свайпах, оба парня сейчас побили бы их все. Но молодой и едва только крепнущий сумасшедший танец брейк-данс еще не оброс именами, судьями, результатами и официальными институтами, еще не растиражировался на соревнованиях и в шоу. И главным рекордом для парней было победить самих себя.

На двадцать первом свайпе у Димона начало сводить мышцы. Невероятная боль стянула плечи, развернула его и выгнула так, что он больше не мог пошевелиться. Неужели все? Неужели победа останется за Урловым?! Нет, ни за что! Пусть уж лучше он сдохнет сейчас, чем проиграет самый важный в своей жизни спор!

Следующий поворот Димон выполнял уже на автопилоте. Он ничего не видел и не слышал, даже музыки, он просто какими-то немыслимыми, отчаянными усилиями подкинул тело, перекрутил его, взмахнув ногами, опустившись уже не на обе сразу, а поочередно на левую, потом на правую, и оттого его снесло в сторону.

Но Урлов не отставал. Видно, и для него этот спор много значил – наверное, много больше, чем просто золотая цепочка.

«Мне не победить его, – вдруг понял Димон. – Мне никогда не победить его вот так, на свайпах. Бычара, он сильнее и выносливее меня, потому что всегда больше пахал. А я только развлекался…» Он корил, ругал себя за беспечность в тренировках, за ленцу, которая сейчас так подводила его.

Но нет, он не мог с этим смириться, какая разница, что было раньше! Важно, что происходит теперь. А теперь Димон чувствовал, что в нем зажглась новая неугомонная сила, и она зависит не от мышц, а от духа, а дух его сегодня неукротим.

Как в замедленной съемке он увидел, что тело его, вскинутое в последнем отчаянном рывке, крутанулось в воздухе, но ноги не опустились, как обычно, на пол, а взмыли еще выше и с силой развернулись у него над головой. Позвоночник перекрутился так, что он вскрикнул от боли и рухнул на пол – и это был конец импровизированного баттла.

– Эйртвист! – выдохнул зал. – Эйртвист!

Даже не глядя на Урлова, Димон знал, что выиграл. Разве сможет Витек повторить этот чумовой элемент? Для этого надо быть либо гением, либо сумасшедшим, либо влюбленным, а его соперник – всего лишь обычный би-бой.

Димон повернул голову, открыл глаза и увидел на другом конце сцены такое же распластанное тело – это был Витек, его грудь тяжело вздымалась, по щекам, мешаясь со слезами, на пол стекали струйки воды, которую кто-то выливал на него из бутылки.

Димон пришел в себя только за столиком с банкой в руках. Он не помнил, как тут очутился, но чувствовал себя уже гораздо лучше – настолько, насколько можно после того, как по тебе пройдутся бульдозером. Мышцы, все до одной, ломило и тянуло, кости казались мягкими, руки и ноги – чужими, но душа ликовала – он выиграл! Он первый раз в жизни сделал эйртвист!

– Подавись! – прошипел Витек, проходя мимо. – Мы еще с тобой встретимся! Ты мне еще заплатишь! В сто раз больше заплатишь!

Димон не слушал его. Он осторожно снял с себя драгоценности и бережно спрятал во внутренний карман куртки. Урлов не стоит таких денег! А потом Димон допил газировку – не пропадать же добру.

Глава 21. Кто кого купил

Они пришли втроем – три сестры, непохожие близняшки, но Димон не увидел никого и ничего, кроме единственной в мире девочки, на которую мог смотреть, не уставая. Пришла, она пришла!

– Я ждал тебя! Я так боялся, что ты не придешь! – сказал Димон – или ему только показалось, что он это сказал?

– Я пришла, – ответила Тина – или ей только показалось, что она произнесла это вслух?

Во всяком случае, окружающие не услышали ни одного слова, зато с первого взгляда всем стало понятно, что происходит между двумя замершими друг напротив друга подростками – хотя те еще сами не разгадали своих чувств.

– Похоже, тут все гораздо серьезнее, – пробормотала Марфа, едва только девочки присели за столик Димона.

– А вот сейчас мы это и проверим! – кивнула старшая.

После удачной сделки с Урловым настроение сестер было превосходным, и Аглая решила без лишних церемоний сразу брать быка за рога.

– Послушай-ка, как ты относишься к золотым украшениям? – нарушая идиллию, громко спросила старшая.

– А ты? – с трудом оторвав взгляд от Тины, неожиданно обратился к Аглае Димон. – Ты сама как к ним относишься?

– Я? – на мгновение растерялась та. – Да нормально. – Она пожала плечами, гадая, почему он спрашивает об этом. Однако тут же собравшись, снова перешла в наступление. – А что бы ты сказал, если бы я предложила тебе кое-что? Не бесплатно, конечно.

– У меня есть идея получше, – усмехнувшись, парировал Димон. – Что бы ты сказала, если бы я предложил тебе вот это? – и он выудил из кармана цепочку.

Аглаю непросто было ввести в замешательство, однако это был тот самый случай.

– Что это? – уставилась она на блестящую нить, повисшую на пальцах Димона. – Откуда?

– От верблюда, – серьезно ответил тот, перекидывая вещицу через стол. – Это твоя, верно? Получай обратно! Сделка отменяется.

– Как это? – «непробиваемая» Аглая выглядела ошеломленной. Она рассматривала цепочку, как будто видела ее в первый раз. Потом прижала к груди и жалобно проговорила: – Я ничего не понимаю!

– И не надо, – Димон искренне наслаждался ситуацией. – А ты ничего не теряла? – обратился он к Марфе. – А то я сегодня дежурный в бюро находок.

– Вообще-то… – начала Марфа и тихо ахнула, когда перед ней на столе появилась пара сережек. – Ой, мои лапочки! Мои заиньки! Вернулись! А я уже навсегда распрощалась с вами. Откуда вы взялись?

– С неба свалились, – серьезно объяснил Димон, доставая из кармана кольцо. – Поздоровайся с мамочкой! – промурлыкал он, подтолкнув кольцо к сережкам.

От девчоночьих вздохов и ахов на душе у него потеплело. Довольный, он нащупал под столом руку Тины. Нежные пальцы слегка вздрогнули и замерли, жаркая волна пробежала по телу Димона. Он поднялся из-за стола и потянул Тину за собой.

– Мы пошли! – помахал он сестрам на прощание. – Пока!

Они двинулись к двери, и, прежде чем обескураженные девочки успели хоть что-то сказать, парочка скрылась из виду.

– Счастливые! – пробормотала им вслед Аглая.

– Мы тоже счастливые, – возразила Марфа, вдевая в уши сережки и любуясь колечком. – По крайней мере лично я. Драгоценности вернулись, скоро Вовик со Светляком подтянутся – чего еще надо! А Димон-то, Димон! Удивил! Интересно, как это ему с Урловым удалось договориться? Или он его просто ограбил? Похоже, пацан по-настоящему запал на Тинку. И похоже, он еще не окончательно пропащий…

– Похоже на то… Мы его явно недооценили… – Никогда еще Аглая не казалась такой растерянной.

– Да не переживай ты так! Что бы там ни было раньше, он на нас, похоже, зла не держит!

– Я чувствую себя такой дурой! – пожаловалась Аглая.

– Это тебе только на пользу, – хихикнула сестра. – И не завидуй им, Лайка! У тебя со Светляком разве не так?

– Не знаю, – уныло вздохнула Аглая. – Я теперь ничего не знаю!

– Вот это да! Первый раз слышу, что ты чего-то не знаешь! Растешь на глазах! – фыркнула Марфа.

Глава 22. Прогулка на небесах

– Куда мы? – тихо спросила Тина. Крепко прижавшись друг к другу, они стояли в переполненном вагоне метро. Парень обнимал девочку, голова его кружилась – то ли от духоты, то ли от того, что Тина была рядом… Он хотел ответить, но в этот момент голос диктора мелодично и бесстрастно объявил:

– Станция «Октябрьская». Переход на Калужско-Рижскую линию.

Сердце Димона сжалось – где же она будет в октябре? Ведь она уже скоро уедет… И как пусто станет в Москве без нее! И что, интересно, дальше – Калуга и Рига или Плес? И где это вообще – Плес? Ему вдруг безумно захотелось открыть атлас и найти на карте единственную на Земле точку, где сосредоточилось все самое важное в жизни и куда, что бы с ним ни произошло, будет вечно стремиться его сердце… Он молил о чуде, каясь во всех своих прошедших, а заодно и будущих грехах, но не знал, какого чуда он хочет.

На «Парке культуры» толпа снова сжала их так, что было трудно вздохнуть. Побитые ребра заныли, но Димон вдруг вспомнил о румбе, которую Тина подарила ему в клубе, и ему так страстно захотелось снова танцевать с ней, что ноги сами собой задвигались.

– Молодой человек! Вы мне ногу отдавили! – грозно гаркнул скрипучий старческий голос. Тина хихикнула, а Димон, пробормотав «Извините!», замер, боясь вздохнуть.

– Куда мы? – повторила Тина.

– Скоро узнаешь! – честно говоря, он и сам не знал, куда везет ее. Он вдруг подумал – а может, им просто кататься вот так, по Кольцевой, до конца жизни?

На «Киевской» толпа стала еще гуще, теперь Димон совершенно не мог пошевелиться. То и дело хотелось зашипеть от боли – когда чей-то локоть или сумка попадали по больному месту, – а после сегодняшнего баттла больным местом стало все тело. Но все равно он был на верху блаженства – Тина стояла рядом, смотрела на него снизу вверх.

– Вы выходите? – спросил женский голос.

– А? Что? – ничего не понимая, он оглянулся, и это было единственное движение, на которое он был сейчас способен.

– Выходите на «Краснопресненской»? – переспросили его, но он опустил взгляд, увидел пушистый рыжий затылок и снова забыл обо всем на свете.

Поезд затормозил, их прижало друг к другу еще сильнее, теперь он ощущал, как быстро под тонкой блузкой колотится девичье сердце.

– Да дайте же, наконец, выйти! – Недовольная тучная дама локтями прокладывала себе дорогу, она вот-вот грозила разбросать их в разные стороны, оторвать друг от друга, – и тогда он, не раздумывая, приподнял Тину и вынес из вагона. Взявшись за руки и прижавшись друг к другу, они поддались людскому потоку, понесшему их к эскалатору.

– Так и надо говорить, что выходите! – несся им вслед недовольный голос. – Совсем от любви очумели! Штрафовать таких надо!

Говорить? Димон нахмурился. Он вдруг понял, что совершенно не хочет говорить. Да и нет таких слов, которые могли бы описать то, что с ним сейчас творилось!

Тина тоже молчала, и это не было странным – наоборот, чем дольше они молчали, тем лучше, казалось, понимали друг друга.

– Теперь ясно, куда мы? – спросил он.

– Ясно. Развлекать зверей.

Не сговариваясь, они направились в зоопарк, по дороге остановившись у ларька с мороженым.

– Я знаю, какое ты хочешь, – сказал Димон.

– Какое? – спросила Тина.

– Шоколадный рожок, – сказал он, показывая на картинку на витрине.

– Гений! – восхитилась она. – А давай угадаю твое любимое?

– Ну и? – он внимательно посмотрел на нее.

– Шоколадный рожок! – хихикнула она, ткнув пальцем в ту же картинку.

– Ты тоже гений, – похвалил он, выуживая из кармана кучу мелочи.

Хватило только на одну порцию, и они стали откусывать по очереди, стараясь оставить друг другу как можно больше шоколада.

Они выключили мобильники и остались в своем мире одни. Они переходили от клетки к клетке, и звери и птицы поворачивали головы в их сторону, глаза понимающе блестели. Димон весело болтал и говорил какие-то глупости, Тина смеялась и что-то отвечала, но все это была другая, внешняя, ненастоящая жизнь, маска, которую они надели для окружающих. А настоящая жизнь сосредоточилась во взглядах, которыми они внезапно перестреливались, сражая друг друга наповал; в движениях переплетенных пальцев, которые словно пронзало током; в неожиданных, случайных прикосновениях друг к другу, после которых на коже словно оставался ожог. Почему-то Димон не мог так же свободно обнять Тину, как это было в метро, – здесь, на свежем воздухе, он чувствовал робость и неуверенность. И еще одно мучило его, отравляло чудесные минуты – Тина упорно называла его Витей, и он не представлял, как объяснить ей произошедшую путаницу.

Они не знали, сколько раз обошли весь зоопарк вокруг, но, наверное, они гуляли уже долго, потому что солнце переместилось на другую сторону небосвода, тени развернулись на восток и начали расти, и ноги гудели, как после долгой тренировки, и звери привыкли к ним и доверчиво подходили к загородкам, подставляя под пальцы теплые, мягкие морды.

Они добрели до укромного тенистого уголка, нашли пустую скамейку, радостно плюхнулись на нее, раскинув в стороны руки и ноги.

– Две большие морские звезды, – вспомнил Димон, блаженно улыбаясь.

– Пить хочется! – Тина облизнула губы и вздохнула. – А денег не осталось.

– Погоди. – Он снова принялся рыться в карманах и – о чудо! – нашел несколько монеток. Уже не сомневаясь, что в этот день сбываются все мечты, Димон вскочил и почти бегом направился к ближайшему магазинчику. И – снова чудо! – он оказался прав – мелочи хватило ровно на одну банку газировки.

– Получай! – он кинул холодную, запотевшую, вынутую прямо из холодильника банку Тине, она поймала и со стоном наслаждения сделала глоток. На этот раз Димон сел чуть-чуть поближе, их разделяло теперь совсем небольшое расстояние, ее волосы нежно щекотали ему плечо и щеку.

– Теперь ты. – Она протянула банку Димону и тоже немного придвинулась к нему, слегка коснувшись плечом. Тот на секунду замер, а потом отхлебнул, чувствуя вкус ее губ.

– Эй, мне оставь хоть немножко! – Она ткнула его кулаком в бок, протянула руку, и он вложил туда банку, чуть-чуть задержав девичьи пальцы в своих. Не отрывая от него взгляда, Тина сделала два маленьких глотка и вернула ему банку, и он снова отхлебнул, поставив на этот раз банку между ними. Не спуская с него глаз, она вытащила единственную разделявшую их преграду, допила, швырнула в урну. В ее глазах метнулось смятение, она как будто молила о чем-то, и он вдруг понял ее просьбу и придвинулся совсем близко, так, что ее уже слегка порозовевшая от целого для прогулки на солнце нога коснулась его штанины.

– Мне надоело целоваться с банкой, – пробормотал он, осторожно кладя одну руку Тине на плечо, а другой притягивая к себе ее голову.

Она поддалась и потянулась к нему, и тогда, не в силах больше сдерживаться, он осторожно прильнул к полуоткрытым, нежным и ароматным, как лепестки роз, губам.

Время остановилось.

Посетителей становилось все меньше, и наконец они остались в парке одни. Не в силах разжать объятия, они сидели все на той же скамейке, где их и нашла толстая добродушная сторожиха.

– Все, ребятки, закрываемся. – Женщина сочувственно покачала головой. – Зверям спать пора. Да и вам тоже!

– Куда теперь? – спросила Тина. Рука ее лежала у Димона на плечах и перебирала его волосы.

– Не знаю, – промурлыкал Димон. – Мне все равно.

– Надо позвонить домой, – вздохнула Тина. – Сестры, наверное, с ума сходят.

Она вытащила телефон, но так и не смогла дозвониться до сестер. Домашний номер тоже не отвечал, и Тина забеспокоилась.

– Странно, где же они, – бормотала она, снова и снова нажимая на кнопки.

– Поехали, проверим, – предложил Димон, и, обнявшись, они направилась к метро.

Они вошли в квартиру, окликнули сестер – ответом была тишина и темнота.

– Мы одни! – они обменялись восторженно-испуганными взглядами и, как подхваченные ветром, бросились навстречу друг к другу.

Отчаянные, взахлеб, поцелуи длились бы бесконечно, но хлопнула соседская дверь, и, словно застигнутые на месте преступления, они разлетелись в разные стороны и теперь смущенные, раскрасневшиеся молча стояли в разных концах прихожей.

– Я пойду на кухню, что-нибудь приготовлю, – прошептал Димон.

– Хорошо, – Тина дрожащей рукой поправила растрепавшиеся волосы.

Усевшись на диван, она включила телевизор, но на экран не смотрела, вслушиваясь в стук и грохот на кухне и гадая, чем там занимается Димон. Вот он открыл холодильник, вот поставил что-то на плиту, зажег газ… Интересно, хорошо ли он готовит? И чем собирается ее кормить? Но об этом Тина думала уже в полудреме – усталость взяла свое, она свернулась калачиком и заснула.

Сон девочки был спокоен, она дышала ровно и глубоко – давно уже так не спала, наверное, с самого приезда в Москву. Ей снился Димон (во сне она называла его Витей), он стоял перед ней таким, каким был сегодня – в темно-синих джинсах, темных кедах, светлой футболке, куртке – он улыбался и что-то говорил. Она силилась разобрать его слова, но ей не удавалось, потому что воздух вокруг был плотным, как вода. Она смотрела на его губы, они шевелились, как два смешных новорожденных розовых животных, красивые, нежные, самые редкие звери на свете, ей хотелось потрогать их и погладить, прижаться к ним своими губами, защитить… «Витя! – прошептала она во сне. – Витя!» И тут вдруг слой воды между ней и Димоном стал уменьшаться, розовые животные на секунду замерли, прекратив свою игру, а потом сложили новые слова, и теперь она отчетливо услышала их.

– Я тебя люблю! – донеслось до нее.

Резко, как от толчка, она открыла глаза – рядом с ней стоял Димон – в темно-синих джинсах, темных кедах, светлой футболке.

– Я тебя люблю, – шептали его губы.

И она ответила – вначале глазами, потом улыбкой и только потом – милым, счастливым голосом:

– И я тебя!

Глава 23. Катастрофа

Они сидели рядом, ее душистые волосы щекотали ему нос. Упоительное, обморочное счастье переполняло обоих. Время, начертив на стенах полосы лунного света, остановилось.

– Что это? – Она осторожно дотронулась до синяка у него на локте. – Откуда?

– Это гелик, – объяснил он. – Завтра еще больше будет, сегодня здорово наломался.

– А это? – она коснулась вспухшего пальца.

– На деласале выбил. Неудачно руку поставил. А это, – он показал на спину, – бочка, а коленки я сшиб на червяке…

– Тебе больно?

– Я привык. На каждой тренировке что-нибудь вылезает. Однажды ногу сломал. Неудачно приземлился после арабского сальто. Ничего! Два месяца с костылем ходил, зато тартлы отработал – зашибись! И свечки. Иногда и не знаешь, откуда, просто смотришь на следующий день – синий весь. Или с загривка кожа слезла, или еще что!

Тина осторожно обняла его, и Димон вдруг понял, что она стала частью его, такой же, как ноги и руки, и от этого ему стало страшно – если вдруг с ней что-то произойдет, то и он не сможет жить, как не смог бы жить без своего сердца или мозга.

Звонок телефона прозвучал резко и пугающе.

– Может, ну его? – Димон прижал к себе девочку так сильно, словно боялся, что она превратится в птичку и упорхнет.

– Нет, нельзя, – вздохнула она, отрываясь от него. – Может, это сестры. Или мама Димы. Ты сиди, я сама подойду.

Мама Димы!

– Да, конечно, – нехотя, словно предчувствуя недоброе, он отпустил ее, надеясь, что телефон перестанет звонить раньше, чем она добежит до него. Виски вдруг сдавило мучительной болью, перед глазами все поплыло.

Назойливый звонок не умолкал, и Тина успела снять трубку.

– Да! – ответила она.

– Димон там? – грубо произнес голос Витька.

– Димон? – улыбаясь, переспросила Тина. – Какой Димон? Здесь нет Димона!

– Есть, есть! – усмехнулись в трубке. – Живет он там. Так дома или нет?

– Кто это говорит? – нахмурилась Тина.

– Не узнала? Витя я, Виктор. Правда, для некоторых в последнее время я был Димой…

– Димой? – тупо глядя перед собой, переспросила Тина. – Ты – Витя? А кто же тогда… Ну, а он – кто?

– Оба-на, да ты прям ежик в тумане! Он – Димон. А ты его как называешь? Витьком? Или, может, Витенькой? Милым Витюнчиком? Я смотрю, этот затейник еще не доложил тебе про наш невинный розыгрыш.

– Розыгрыш? – Тина начала вдруг мерзнуть. Она прижала трубку ухом к плечу, обхватила себя руками, но по коже все равно ползли мурашки.

– Ну, да! Маленький такой прикол. Кстати, он придумал, не я. Это он у нас такой. Чумовой парень! Предложил нам с ним временно поменяться местами.

– А зачем? – вырвалось у нее. – Зачем это вам?

– Не вам, а ему, – поправили из трубки. – Да чего тут понимать-то! Надоели вы парню до чертиков. Свалились на его шею из глуши, три незнакомые тетки. Вот он и сбежал из собственного дома, а потом подослал меня вместо себя на вокзал. Неужели он ничего не рассказал? Решил, наверное, сюрприз сделать.

Теперь уже дрожь колотила Тину так, как будто ее опустили в прорубь. Что он такое говорит? Что все это значит? Ей захотелось бросить трубку, чтобы не отравляться больше льющимся оттуда ядом, но что-то удерживало ее, и она со страхом слушала, что же ее мучитель скажет дальше.

– Не веришь, можешь проверить. Он паспорт с собой носит, в куртке.

Тина молчала, и приободренный Витек продолжил:

– Он мне такое про тебя и сестричек рассказал, умора просто! Как вы на московских парней вешаетесь и все такое. Говорит, что ты ему проходу не даешь, прилипла, как пиявка деревенская… И сестрички такие же!

Ну, нет! Этого Тина вынести не могла. Она отбросила трубку, села на пол, обхватив руками колени. Сердце дрожало в груди, на глазах закипали слезы. А потом Тина стукнула кулаком по полу, резко вскочила и вихрем ворвалась в комнату.

– Предатель! – накинулась она на Димона. – Что ты там наговорил Урлову про меня и сестер? А ну отвечай!

Краска сбежала с лица опешившего Димона:

– О чем ты? Я не понимаю… – Он потянулся к Тине, но она сердито его оттолкнула.

– Ах, не понимаешь? Как с Урловым на пару розыгрыши устраивать, понимаешь, а на простой вопрос у тебя ответа нет?

Происходящее все еще никак не укладывалось у Димона в голове. Неужели эта фурия – его любимая? Еще недавно мягкая, женственная, нежная, она вдруг стала настоящей мегерой! Он сидел и смотрел на Тину широко открытыми жалобными глазами. А она набрасывалась на него, выкрикивала обвинения, размахивала руками…

– Да что случилось-то? – пробормотал он, теряясь от произошедшей с Тиной метаморфозы.

В ответ девочка сердито топнула ногой и спросила:

– А ну-ка говори, как тебя зовут?

– Я не… – пробормотал Димон, задохнувшись и вдруг поняв, как все плохо. – Ты все знаешь… – упавшим голосом произнес он, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями. Что же делать? Как выкручиваться?!

– Как тебя зовут?!! – грозно повторила она.

– Дима, – промямлил он, опустив голову.

– Дима?! Дима… Тот самый, которому три сестры надоели до чертиков… На которого вешается прилипчивая деревенская пиявка… Значит, ты врал мне, все это время врал!.. А я-то думала, ты настоящий! Дура… Поверила тебе… Витя! До конца поверила… А ты… Ты просто ничтожество! Неудачник… И я больше ни минуты, ни секунды не останусь в этом доме! И знать тебя больше не желаю, понял?

Димон не успел произнести ни слова, как Тина выбежала в коридор, хлопнула дверью. Он рванулся за ней, но опоздал – двери лифта закрылись перед его носом.

Тина исчезла. Чувствуя, что все кончено, Димон выбежал на улицу, но Тины нигде не было, девочка растворилась, растаяла в синих сумерках. Он пошел наугад, не понимая, куда, не слыша гудков машин и отчаянной ругани шоферов. Было зябко, ветер рвал полы куртки, но Димон ничего не замечал. Неужели он потерял ее? Тина была единственной, и никогда ему больше не найти такой девочки – с тремя именами, гордой и смелой, красивой и нежной.

Когда он окончательно изнемог, ноги сами принесли его в темный пустынный парк. Он не помнил, как очутился под кустом, свернулся на земле калачиком и закрыл глаза. События и провинности последних дней навалились тяжелым грузом, не давая вздохнуть. Холод стиснул его тело ледяными пальцами, но ему было все равно. У него ничего больше не оставалось – только омерзительная усмешка Урлова, мелочная суета и скука, вечное невезение и пустота – без друзей и без любви.

И больше ничего.

Глава 24. Исполнение желаний

Димон проснулся от того, что ему на щеку капнуло что-то теплое. Он открыл глаза и зажмурился, ослепленный яркими солнечными лучами.

– Ну наконец-то, – раздался голос, который он уже и не надеялся услышать. – Наконец-то я тебя нашла!

Сердце сладко замерло, и Димон понял, что готов провести так всю оставшуюся жизнь… Или это только сон?

На лоб ему снова капнуло что-то теплое – нет, это точно сон, такое не может быть явью: Тина склонилась над ним, плачет, и это ее слезы чертят дорожки у него на щеках.

– Что случилось? – разгибая закоченевшее тело, он с трудом сел. – Почему ты ревешь? Я опять что-то не так сделал?

В ответ она закивала и разразилась настоящими рыданиями. Он осторожно обнял ее за плечи, погладил по волосам:

– Ну прости, я не хотел… Ты же знаешь, я всегда впросак попадаю… Могла бы и привыкнуть…

Нет, не везет ему в это чудесное солнечное утро! Его неуклюжие попытки пошутить вызвали у Тины новый приступ плача, и теперь уже все приникшее к нему худенькое тело содрогается от рыданий. Смешная… Еще вчера гнала его, а сегодня плачет… Не понять этих девчонок! А он – он так счастлив, просто оттого, что она рядом…

Но вот наконец Тина немного успокоилась, и ему удалось разобрать слова:

– Прости меня, пожалуйста! Я такая дура! Поверила Урлову… А он просто счеты с тобой хотел свести, вот и наговорил на тебя. За то, что ты у него драгоценности выиграл. И за то, что я тебя выбрала! Мне сестры все рассказали.

– Так ты и вправду меня выбрала? – задохнулся от счастья Димон.

– Ну да… Но только ты не думай, что тебе теперь все прощается!

Димон сжал плечи Тины и виновато произнес:

– Я и не думаю… Самому стыдно. Натворил дел…

– Да уж! Мы чуть с ума не сошли. Тебя же всю ночь не было! Сбежал, исчез… Домой не вернулся. Разве можно так поступать? Мы весь город обегали, все больницы обзвонили. Бог знает что воображали. Может, ты под машину попал. Или замерз. Или в историю какую-нибудь влип… С твоим-то характером!

– А я, вообще-то, действительно замерз… И, похоже, капитально влип. – Димон озадаченно почесал затылок. – А как ты меня нашла?

– Не знаю… Просто вспомнила, что ты любишь здесь гулять… И решила на всякий случай проверить. Но я никак не думала, что найду тебя под кустом! Разве можно спать на голой земле? Ты же простудишься!

– Ты говоришь, как моя мама! – Димон широко улыбнулся и громко чихнул.

– Она, кстати, сегодня приезжает! Так что вставай, и пошли домой лечиться! – Тина схватила его за куртку, с неожиданной силой подняла. – Ну? Что же ты стоишь?

– Угадай с трех попыток! – промурлыкал Димон и заключил девочку в объятия.

Глава 25. В ритме вальса

Даже в этот поздний вечерний час солнце палило так, что мир вокруг казался раскаленной духовкой. Три девочки стояли на перроне в окружении друзей. Вещи, оттащенные заботливыми парнями, уже покоились в купе.

– Внимание, пассажиры! Поезд Москва – Иваново отправляется в двадцать один час тридцать минут с первой платформы шестого пути, – равнодушно объявил голос диктора.

– Осталось пять минут! – Глядя на часы, Тина чуть не плакала. – Куда же он подевался?

Друзья сочувственно вздыхали и пожимали плечами.

– Да не волнуйся ты так! Он обязательно придет, – уверенно успокоил девочку Светляк. – Димон же последние дни за тобой, как привязанный, ходит.

Это было правдой. После того как Тина нашла Димона в парке, они действительно не расставались ни на минуту. Вечером мама чуть ли не насильно разгоняла влюбленных по комнатам, хотя к их очевидным отношениям относилась вполне лояльно. Ребята говорили, что сама тетя Люда в последнее время изменилась – никогда не повышала на сына голос, стала мягче и внимательнее и даже, несмотря на все произошедшее, разрешила ему с друзьями из «Би-боя» ехать на Казантип.

– Ну, твоя мама и зажигает! – позавидовал другу Светляк. Остальные поддержали его, порадовавшись за Димона. Теперь они снова были вместе, прошлые недоразумения были забыты, их дружба стала еще крепче.

– Я его последний раз сегодня утром видел, – сообщил Светляк. – Но мы даже и словом перекинуться не успели. Ты не дергайся, он обязательно придет!

Но вряд ли это могло успокоить девочку. Истекали последние минуты перед отходом поезда, а Димона все не было. Она вспомнила, как странно он выглядел, когда они сегодня расстались – это было сразу же после обеда. Димон, пошептавшись с мамой, вдруг неожиданно куда-то исчез.

И вот теперь его не было, и Тина не знала, что и подумать. Она бросала на окружающих отчаянные взгляды, но те, казалось, не замечали их, болтая о своем.

– Если он не появится, я остаюсь, – не очень решительно заявила Тина.

– Зачем? Будешь искать его по всему городу? – невозмутимо пожала плечами Марфа. – Тебе понравилось?

– И билет теперь за полную стоимость не сдашь, – поддержала Аглая. – К тому же вы ведь не навечно расстаетесь. И не на разных планетах живете.

– Легко тебе говорить! – расстроенная Тина была так же хороша, как и Тина довольная, и ни один из пассажиров или провожающих не смог обойти ее взглядом, с легкой завистью думая о том счастливчике, который станет ее парнем.

А этот счастливчик был неизвестно где, но никого, кроме самой Тины, это, похоже, не волновало. Вон как они веселятся, затеяли какую-то возню и беготню по перрону, как будто не видят, как ей плохо!

– Молодые люди, вы едете или нет? – Нелюбезная проводница хмуро оглядела шумную компанию. – Отправление через минуту.

– Едем, едем. – Провожающие и отъезжающие начали обниматься, быстро говорить друг другу на прощание последние, самые важные слова, а у Тины по щекам струились слезы. Марфа рванулась было к ней, но твердая рука маленькой Аглаи остановила ее.

– Не сейчас, – прошептала старшая.

Поезд, дернувшись, тронулся, и Тина, махнув на прощание рукой ребятам, сразу же прошла в купе. Девчонки что-то еще кричали бегущим за составом парням, но Тина ничего не замечала. Уткнувшись в скрещенные руки, она горько и безутешно рыдала. Как он мог так поступить с ней? После всего, что между ними было…

Перед ее мысленным взором пробежали последние события. Долгое и трудное объяснение Димона с директором школы, назначенная на август переэкзаменовка по математике, литературе и русскому – в эти тяжелые дни они были вместе, и она, Тина, как могла, подбадривала и поддерживала своего парня и радовалась, видя, как крепко он теперь стоит на ногах, стойко выдерживая все удары. Она знала, что это их любовь дала ему силы, и гордилась захватившим их невероятным чувством. А потом – торжественное вручение друзьям и сестрам аттестатов, композиция брейк-данса, исполненная Димоном на пару с Марфой, после чего директор, невзирая на недавние объяснения, собственнолично пригласил Димона возглавить школьную студию брейка… А потом их с Димоном танцевальная бальная программа. Вначале – румба, та самая, которая впервые соединила их и которая стала «их» танцем. Томная, знойная, тягучая… Идеальная для золотисто-зеленого платья, которое сидело на Тине как влитое, контрастируя с черным строгим костюмом Димона, оттеняя его таинственно мерцающими блестками. А затем, словно устав от напряженных, медленных жестов и поз предыдущего танца, они от души оторвались в джайве – наверное, никто никогда в мире не танцевал этот танец с таким лихим бесшабашным задором. Джайв сменили ча-ча-ча и самба – страстная мелодия все еще стояла у Тины в ушах, напоминая о волнующих встречах с Димоном и заставляя плакать еще сильнее – где, где он теперь? После «латины» были вальс, фокстрот – в «стандарте» Тина выходила в белом, они с Димоном порхали, как эльфы…

Колеса разогнавшегося поезда застучали в ритме вальса, унося Тину все дальше от Москвы и от любимого. Раз-два-три, раз-два-три… Вот и вся любовь, раз-два-три! Танцуй, моя куколка!

Новый приступ рыдания был таким сильным, что девочка вначале не услышала тихого покашливания. И только набрав воздуха в грудь для возобновления безутешного плача, она вдруг отчетливо осознала, что в купе кто-то есть. С верхней полки доносился странный шорох… Она резко развернулась – ее покрасневшие глаза встретились с веселым взглядом Димона.

– Девушка, что с вами? Кто вас обидел? – сладким голосом проворковал он.

– Ах, ты… ты… – смеясь и плача, Тина замахнулась было, но он проворно ускользнул в глубь полки, и ей пришлось подпрыгнуть, чтобы дотянуться до него, и тогда он обхватил ее руками за талию и втащил к себе. И тут же их губы почему-то оказались рядом, и разделявшее их расстояние мгновенно сократилось до нуля. Прошло много времени, прежде чем до Тины дошло:

– Но ты же… Поезд ведь уже едет! Как же ты сойдешь?

– Никак! Мне и здесь хорошо!

– Но ты же без билета! Тебя на ближайшей станции высадят! – забеспокоилась девочка.

– Да? И кто это тебе сказал? – закинув руки за голову, Димон беспечно засвистел.

– Так ты… – только тут до Тины начало доходить. – Так ты едешь с нами!

– Ну, наконец-то! И долго же ты соображаешь! – вздохнул Димон. – У вас там в Плесе что, все такие полные блондинки? Или ты одна?

– Я одна, – признала Тина, погружаясь в его объятия. Слезы мгновенно высохли.

– Ну, что? Нашла пропажу? – нарушил идиллию сочный бас Марфы.

Тина смущенно обернулась, встретилась глазами с насмешливыми взглядами сестер…

– Так вы все знали! – ахнула она, скатываясь сверху. – Знали и не сказали мне! Разыграли! Ой, ну я точно блондинка!.. Но и вы хороши!

– Тихо, тихо. – Марфа перехватила замахнувшуюся на нее руку с пластиковой бутылкой. – Уймись, убогая.

– Да, угомонись, – устало добавила Аглая. – И дай присесть. А то мы уже уморились в коридоре торчать, пока вы тут отношения выясняете.

– А как же Казантип? – расспрашивала Тина, все еще не веря, что любимый – вот он, рядом, и поэтому боясь выпустить его руку. – Ты же ведь туда собирался?

– А ну его! – Димон улыбался во весь рот, разливал по пластиковым стаканам газировку. – Чего я там забыл? К тому же надо будет математикой позаниматься к экзамену, Лайка поможет мне в Плесе, а Светляк – в Москве. Лучше на будущий год поедем все вместе, идет?

– Годится, – кивнула Марфа.

– Но вы не думайте, что я как привязанный около учебников засяду! Кто-то обещал рыбалку, и грибы, и еще много чего – я, между прочим, все помню!

– И мы помним, – кивнули девочки – в этот момент они были так похожи, что любой посторонний сразу же угадал бы в них сестер.

Тине очень хотелось спросить, надолго ли Димон едет к ним в Плес, но она боялась внести грустную ноту в хороший разговор – любой срок показался бы маленьким. Но ведь, в конце концов, они же действительно не в разных странах живут! И не на разных планетах… И если постараться, можно уговорить Димона остаться до конца каникул – а это уже целая эпоха!

Поезд стремительно разрезал пространство, за окном сгустилась темнота, а веселая четверка в одном из вагонов и не думала о сне. В купе дурачились и веселились, пока усталость не сделала свое дело, угомонив разошедшихся подростков.

– Спокойной ночи! – прошептала Тина, протягивая руку в темноту.

– Спокойной ночи! – ответил ей тихий голос Димона, их пальцы встретились и переплелись.

Раз-два-три, раз-два-три – в ритме вальса стучали колеса, но теперь это был совсем другой танец – танец счастливой любви.

Словарь

Брейк-данс (от английского break dance) – в буквальном переводе «ломаный танец».

Баттл (от английского Battle) – соревнования по брейк-дансу.

Би-бой, би-герл (b-boy, b-girl), брейкеры – танцоры брейк-данса.

Фларес (flares – вспышка, сигнальная ракета), флай, факел, деласал – один из самых сложных элементов брейка. В опоре на руках, ноги попеременно выполняют махи из стороны в сторону (немного похоже на те упражнения, которые спортивные гимнасты выполняют на «коне»).

Свайп (swipe – рычаг, коромысло) – один из основных элементов брейк-данса. Перекрут тела с опорой на руки за счет махов ногами. Эртвист (air-twist – буквально – перекрут в воздухе) – перекрут тела в стойке на руках.

Аллигатор, вулф (wolf – волк), пружинка, бочка, бэк (back – спина), полубэк – элементы брейк-данса.

Свеча – вращение тела в стойке на руках.

Червяк (worm) – элемент брейк-данса. Вспомните, как передвигается гусеница! Брейкер тоже может так.

Хэдспин (headspin), сверло, черепок – вращение на голове.

Гвоздь – чумовой вариант хэд-спина (вращения на голове) – с выпрямленными и сведенными вместе ногами.

Колотушка (Jackhammers) – вариант черепашки (см. ниже), выполняется с handgeide (скольжение на руках) и подпрыгиванием на руках.

Черепашка (turtle), тартл – вращение на руках. Тело – в горизонтальном положении, параллельно полу.

Мельница (Windmill), гелик, вертушка – в положении лежа благодаря махам ногами тело перекатывается со спины на грудь. Варианты: barrels – мельница с руками, сложенными перед собой в кольцо; babies – предыдущий элемент + согнутые, скрещенные в щиколотках ноги; coins – гелик с прямыми, расставленными в стороны руками; супермен – рука вытянута перед собой; nutcrackers (щелкунчик) – руки на паху, bodyglides – выпрямлены обе руки.

Диско-хаус – танцевальный стиль.

Нижний брейк – элементы брейк-данса, исполняемые с опорой рук на пол.

Верхний брейк – элементы брейк-данса, исполняемые стоя.

Фристайл (freestyle), джангл (jungle), стрит джаз локинг (street jazz locking), поп локинг, электрик буги, кинг тат, пауэр мув (power move – силовые движения) локинг, стайл – футвор – стили брейк-данса.

Фляк – прыжок назад с ног на руки и обратно на ноги с переворотом в воздухе.

Лемминг (стрекасат), самерсалт, твист, арабское сальто – виды сальто.

Фриз (freeze – замерзать) – элемент брейк-данса, во время которого танцор замирает («замерзает») в определенной позе.

Стандарт – бальные танцы стандартной (европейской) программы – вальс, медленный фокстрот, танго и др.

Латина – бальные танцы латиноамериканской программы – румба, ча-ча-ча, джайф и др.

Казантип – мыс на полуострове Крым, где летом собирается большая танцевальная тусовка.

«Old style» (в переводе – «старый стиль») – стиль одежды, принятый у брейкеров.

Примечания

1

Кю – ученические степени в дзюдо, от 6, самой низкой, до 1. Степеням соответствуют различные цвета поясов – 6 кю – белый, 5 кю – желтый, 4 кю – оранжевый, 3 кю – зеленый, 2 кю – синий, 1 кю – коричневый.

2

Смотри словарь в конце книги.

Content

Вера Иванова
Большая книга приключений для чемпионов и чемпионок

Рыцарь в белом кимоно

Глава 1. Тимур отправляется на Остров

Глава 2. Путешествие продолжается

Глава 3. Тайный наблюдатель

Глава 4. Привидение Старого Замка

Глава 5. Первая тренировка

Глава 6. Сон с четверга на пятницу

Глава 7. Перед грозой

Глава 8. Ты же не слабак!

Глава 9. Там была очередь!

Глава 10. После грозы

Глава 11. Встреча на рассвете

Глава 12. Мы самые крутые!

Глава 13. Совет Сенсея

Глава 14. Четвертое испытание

Глава 15. Турнир в честь Прекрасной Дамы

Глава 16. Удэ-хишиги-хидза-гатамэ

Глава 17. Старинная монета

Глава 18. Пленник заброшенного колодца

Глава 19. Катастрофа

Глава 20. Переполох в лагере археологов

Глава 21. Звездный час прабабушки

Глава 22. Подслушанный разговор

Глава 23. Гнев природы

Глава 24. Тусовка с привидениями

Глава 25. Гости Старого Замка

Глава 26. Последнее путешествие старой лодки

Глава 27. Схватка с волками

Глава 28. Битва со стихией

Глава 29. Финальный поединок

Формула победы

Глава 1. Первый фанат

Глава 2. С чего все начиналось

Глава 3. Отвергнутое предложение

Глава 4. Правило замены

Глава 5. Стас

Глава 6. Подслушанный разговор

Глава 7. Измена

Глава 8. «Страшная» месть

Глава 9. Происшествие во время грозы

Глава 10. Встреча с заклятым врагом

Глава 11. Неожиданное спасение

Глава 12. Побег

Глава 13. Я ничего не помню!

Глава 14. Неожиданный визит

Глава 15. Встреча в парке

Глава 16. Необъявленное расследование

Глава 17. Загадочные перемены

Глава 18. Независимый участник

Глава 19. На старт!

Глава 20. Примирение

Глава 21. Разговор перед стартом

Глава 22. Первое поражение

Глава 23. Неприятности продолжаются

Глава 24. В больнице

Глава 25. Ночной разговор

Глава 26. Чашка чая

Глава 27. Фристайл

Глава 28. Слалом

Глава 29. Разговор с председателем

Глава 30. Весеннее купание

Глава 31. Еще один побег

Глава 32. Тайны раскрываются

Глава 33. Маленькая революция

Глава 34. Главный свидетель

Глава 35. Агрессив-скейтинг

Глава 36. Рассказ Павла Кузьмича

Глава 37. Исполнение желаний

Потанцуй со мной!

Глава 1. Проигранный спор

Глава 2. Близнецы бывают непохожими

Глава 3. С песней по жизни

Глава 4. Знакомства приятные и не очень

Глава 5. Подслушанный разговор

Глава 6. Еще один подслушанный разговор

Глава 7. Трещина растет

Глава 8. Цена за уравнение

Глава 9. Маленькая месть большой Марфы

Глава 10. Большая месть маленькой Аглаи

Глава 11. Исчезнувшее отражение

Глава 12. Встреча на вокзале

Глава 13. Розыгрыш удался!

Глава 14. Сестры начинают ссориться

Глава 15. Восьмое чудо света

Глава 16. Аглая начинает действовать

Глава 17. Признание на языке танца

Глава 18. Прогулка под землей

Глава 19. Цена любви

Глава 20. Два букета

Глава 21. Кто кого купил

Глава 22. Прогулка на небесах

Глава 23. Катастрофа

Глава 24. Исполнение желаний

Глава 25. В ритме вальса

Словарь

Примечания