Вера Иванова

Мисс Настоящая Принцесса. Большая книга приключений для классных девчонок (сборник)

© Иванова В., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

«Мисс Непоседа

Я начинаю новую коллекцию

«Вы когда-нибудь замечали, что стоит только успокоиться и сказать себе: «Осталось всего четырнадцать часов полета, и я дома!» – как все в мире начинает лететь вверх тормашками? Наверняка и с вами бывало такое, а уж со мной – на каждом шагу. Может быть, потому, что у меня, как говорят знакомые, шило в… одном месте и я всегда попадаю в самые невероятные переделки.

О своих приключениях я пишу в дневнике – и уже исписала целых три. В первом (розовом с белыми сердечками) рассказано об изумрудном глазе Золотого Леопарда и известном певце, которого мы вместе с друзьями нашли и спасли; во втором (голубеньком с золотыми ангелочками) – о разоблачении банды сумочников и успешном розыске автора гениального суперхита для Евровидения, а также о Лехе, любви всей моей жизни; в третьем (зеленом с серебряными рыбками) – о круизе вокруг Сингапура и обо всем, что обычно бывает в таких путешествиях, – пиратах, землетрясениях, извержениях вулкана, легендах и сокровищах забытого племени… Ну и, конечно, о моем актерском дебюте: я сыграла роль девочки-островитянки Пого-пого в сериале знаменитого режиссера Вима Хендерса. Не верите? Зря! И ничего я не выдумываю! Все так и было, честное слово. Кого угодно спросите из нашей компании, вам все подтвердят. Да-да, нас целых четверо, и зовемся мы «Братство Кольца», а еще – «Союз мушкетеров» и «Пираты Карибского моря». Выбирайте, что больше нравится!

Итак, как я уже сказала, наше Братство состоит из четырех человек. Как вы уже, наверное, догадались, это Сашуля Алешина, то есть я. Моя лучшая подруга Танюсик Тычинко (фамилия и прозвище одновременно), второгодник-переросток Сеня Брыкалов по прозвищу Брыкало и мой бывший сосед по парте вундеркинд-полурослик Миша Смыш – и здесь фамилия совпадает с прозвищем.

Внимательная читательница (или читатель) отметит, что парней и девчонок в Братстве поровну и, значит, тут наверняка имеют место разные там шуры-муры. Что ж, могу ответить – да, что есть, то есть! Но если про пару Сеня + Танюсик можно смело сказать, что это прочный союз, проверенный временем (они вместе уже целый год!), то наши с Мишей отношения невероятно сложны и запутанны. Нас сближает то, что до сих пор мы с ним почти одного роста, стало быть, смотрим на мир с одной высоты. И чтобы посмотреть друг другу в глаза, нам не надо наклоняться или задирать голову. К тому же год назад мы сидели за одной партой. Но кое-что нас разъединяет – вернее, кое-кто. Это человек по имени Леха, с которым у меня роман с прошлого года.

Упоительный любовный забег, правда, был ненадолго прерван во время моей прошлогодней поездки в Сингапур. Именно тогда, ровно год назад, я терзалась сомнениями – любит меня Леха или нет. А потом я вернулась в Москву и выяснила – любит! Да еще как! Видели бы вы букет, с которым он встречал меня в аэропорту Домодедово! Это был огромный куст белых роз: сосчитать их было невозможно! А ведь белые розы – мои самые любимые цветы! А его глаза! Они светились ярче звезд! А волшебные слова, которые он произнес при встрече: «Сколько можно болтаться неизвестно где? Я безумно соскучился!» Тогда, год назад, мы словно заново познакомились – и снова без памяти влюбились друг в друга.

Весь прошедший год промелькнул под знаком упоительной Любовной Идиллии. Мы ни разу даже не поссорились, нам было так хорошо вдвоем, что и самим не верилось. В классе нас окрестили «неразлучниками» и уже устали шутить в наш адрес. Золотой, со стразами, дневничок, который я сейчас заканчиваю (уже четвертый по счету), называется «Личная жизнь Сашули Алешиной». Он полон нежных воспоминаний, ласковых слов и милых сентиментальных сувенирчиков вроде Лехиных отпечатков пальцев, которые я переделала в сердечки, или пуговицы от его джемпера, которую я пришила к странице и сделала сердцевиной цветочка, или милой лохматой мордашки, которую он сам нарисовал и подписал: «Это я! Вечно твой!» Надо ли говорить, что вокруг мордашки сразу же запорхали отпечатки моих поцелуйчиков, сделанные прозрачным телесным блеском для губ «Avon»! Или это был «Орифлейм»? Нет, кажется, это был блеск «Mary Kay». А может быть, мамин «Л’Ореаль»? И как же это я забыла? Хотя чему же тут удивляться – у меня в чемодане в косметичке их уже семь штук!

Кстати, прошедший год вообще выдался спокойным и безмятежным – никаких происшествий, никаких приключений. Словно у всех преступников заговорила совесть и они попрятались, чтобы дать Братству спокойно заняться личной жизнью и окончанием 8-го класса. И мы закончили, и даже без троек! А Миха вообще с одними пятерками.

А после первой четверти 9-го класса прошлогодняя история неожиданно получила продолжение. Режиссер Вим Хендерс и съемочная группа сериала решили отпраздновать годовщину съемок и пригласили всю нашу компанию в Сингапур. Вот так и вышло, что наше Братство оказалось в том же месте в то же самое время – только год спустя. Как и в прошлом году, мы провели каникулы в круизе, а во время обратного перелета, в одном из ВИП-залов аэропорта Дубаи, должна была состояться пресс-конференция съемочной группы – Вим Хендерс решил снять продолжение сериала. И хотя роль Пого-пого должна была исполнять другая актриса (в новом фильме моя героиня уже стала взрослой), на пресс-конференцию пригласили и меня.

И все было бы хорошо, если бы на ясном небосводе моего благополучия не болталась одна темная тучка – я все еще никак не росла. Уже и восьмиклассницы обошли меня, и даже некоторые из седьмых, а я все еще плелась в хвосте на физкультуре. Мама даже водила меня к врачу, но в поликлинике сказали, что со мной все в порядке, просто у меня такие небыстрые темпы развития.

– Вот если в двадцать четыре она все еще будет такого роста, тогда будем думать, – сказала наша доктор, медленно и протяжно выговаривая слова.

Хорошо ей говорить! Она сама ростом и размером с Брыкалу и, наверное, всю жизнь мечтала быть миниатюрной.

А мне уже надоело, что меня не пускают на фильмы не только до шестнадцати, но и до тринадцати! Хотя мне скоро стукнет аж целых пятнадцать!

Уф, тяжело сразу столько писать! Ладно, будем считать это тренировкой к школе, которая, кстати, начнется уже через сутки. Именно столько осталось до конца осенних каникул – и нашей юбилейной поездки в Сингапур. Вот долетим от Москвы, и уж там я от всей души оторвусь в новеньком, купленном в сингапурском аэропорту Чанги беленьком дневничке с радужными звездочками. Потому что золотой дневничок я собираюсь в этом полете закончить.

Вот только когда еще долетим… «Из-за неблагоприятных метеоусловий наш рейс уже два раза переносили, и после регистрации мы уже как будто поселились тут, в аэропорту. А мне было очень важно попасть в Москву именно сегодня! Вы спросите – почему? Да потому, что я ужасно соскучилась по Лехе и загадала, что если он встретит меня в аэропорту и подарит что-нибудь особенное, то мы не расстанемся никогда. И будем вместе навек! А теперь?

Но не надо о плохом! Лучше вспомнить о чем-нибудь приятном, например о дневничках. Их у меня уже целая коллекция! Не пора ли начать собирать что-нибудь еще? Ну, например, парики. А что? Отличная идея, и очень полезная, особенно для человека, которому часто приходится менять внешность, – как мне, например. К тому же первый экспонат у меня уже есть – парик Пого-пого, который мне подарил на память режиссер Вим Хендерс».

М. или Л.?

Чтобы дать руке отдохнуть, я оторвалась от записей и обсудила с Танюсиком идею новой коллекции. Подруга горячо одобрила мои планы, пообещав раздобыть из сундука на даче парики своей прабабушки, которая была актрисой.

А я вернулась к своему золотому дневничку, потому что Танюсик попросила меня почитать вслух прошлогодние записи.

И я начала читать:

– «В аэропорту Пуля заснула. (Для тех, кто не в теме, объясню: Пуля – это наша руководительница, Полина Прокофьевна, единственный взрослый персонаж, который хоть как-то ухитрялся с нами справиться во время поездки.) Наверное, это занятие сильно утомило ее – взрослые вообще плохо переносят такие вещи. Вот она и уснула, едва добравшись до кресла у нашего выхода на посадку. Успела только пробормотать: «Чтобы в восемь пятнадцать были тут как штык!» – и бай-бай. Пуля вообще любит военную терминологию – это и в ее прозвище отражено.

Конечно же, мы не стали беспокоить любимую учительницу и решили дать ей спокойно поспать. Поэтому, стоило Пуле закрыть глаза, Братство мгновенно обложило ее своими сумками и чемоданами и переместилось в противоположную часть аэропорта».

Переводя дыхание, я улыбнулась и подумала: какими же мы были детьми! Шумными, непоседливыми, наивными… И как только взрослые нас терпели?

– Ох и повеселились же мы тогда! – Танюсик мечтательно закатила глаза. – Все-таки я рада, что у меня было такое веселое и запоминающееся детство. И еще я рада, что мы теперь взрослые и никто нас больше не опекает. Пуля – это, конечно, хорошо, но без поводка – куда лучше!

И я не могла с ней не согласиться. В этом году Пуля опекала нас только в Сингапуре, а все перелеты мы совершали самостоятельно.

И это было восхитительно!

Я солидно кашлянула, перевернула страницу и продолжила чтение:

– «М. или Л.? Л. или М.? Как, скажите, выбрать из двух парней, один из которых лучший друг, а другой – любимый, который ненадолго стал предателем? Леха, конечно, опомнился и снова заявил о своей любви, но в душе все равно остался неприятный осадок. К тому же любимый – далеко, а друг – вот он, рядом, надежный и преданный, и несколько раз в прошлом году реально спас меня и остальных от смерти. Но при этом он маленький, некрасивый и совсем еще ребенок, а далекий любимый – вполне себе высокий взрослый красавец. В общем, дилемма неразрешима».

– Да уж, попала ты тогда! Помню, помню ваши разборки на вулкане, – сочувственно вздохнула сидящая рядом Танюсик. – А что такое дилемма?

– Когда надо выбрать из двух равных.

– Рассказала бы мне тогда обо всем честно и прямо, и не было бы у тебя никакой дилеммы! Разве можно сравнивать Леху и Смыша? Смыш – это смыш. Мальчик с маленькой буквы. А Леха – это Леха!

– Вот и я о том же, – вздохнула я. – Вот только если бы не та эсэмэска… Ну, помнишь, когда Леха написал «Дружба» вместо «Любовь». Тогда дилеммы и вправду не было бы. Любила бы я только его и ни в чем бы не сомневалась.

– И все равно, Смыш… он и в Африке Смыш. При всех своих достоинствах это всего лишь маленький хоббит. Мне по пояс, – с пренебрежением произнесла Танюсик. – Хотя ты, конечно, другое дело. Тебе он как раз по размеру. Метр с кепкой. Ну, или метр тридцать. И вы, кстати, всегда неплохо смотрелись!

Я аж задохнулась от возмущения:

– Как ты можешь мерить Любовь в сантиметрах? Это кощунственно!

– А по-моему, очень даже правильно и практично! Любовь любовью, а если с парнем стыдно на людях показаться, какой в нем толк?

Красным наманикюренным ногтем моя сверхпрактичная подруга стряхнула с рукава пылинку и изящно скрестила длинные загорелые ноги, обутые в ярко-алые лакированные босоножки на высоченных каблуках. Как будто перед фотокамерами позировала! Хотя так оно, в общем-то, и было: многие проходящие мужчины и парни глазели на нее и целились фотиками и мобильниками.

Что тут скажешь! Танюсик в своем репертуаре. Для нее главное – показуха, а не внутренний мир.

– Но вообще-то ты зря насчет Смыша паришься. – Собрав букет взглядов, Танюсик снова вернулась к разговору. – Не думаю, чтобы он тогда на тебя запал. Уж если он в кого и был тайно влюблен, то, скажу тебе по секрету, это в меня.

– В тебя?! – оторопела я.

– Ну да! И я тебе сейчас докажу. Вот скажи, например, он тебе разве когда-нибудь признавался?

– Нет, но…

– А свидание назначал? Ну, настоящее, чтобы он сам пригласил, выбрал время и место.

– Нет, но…

– А может, вы целовались?

– Нет, но…

– А он тебя фотографировал? Именно тебя, а не группы и пейзажи?

– Нет, но… – честно говоря, я уже устала от своих однообразных ответов.

– А цветы дарил? Тебе одной, а не нам обеим?

– Нет, но… – ответила я в последний раз и призадумалась.

Так. Стоп. Надо сказать, Танюсику и вправду удалось поколебать мою уверенность. Некоторое время я сидела, тупо разглядывая пальму в кадке и думая о том, цветет ли она когда-нибудь. Потому что пальма без цветов выглядела как-то скучно и уныло… Как и я – до тех пор, пока не вспомнила кое о чем.

– Постой-ка! Он же тогда мне вот что подарил! – Я вытащила из-под футболки цепочку, на которой болталась подаренная Смышем на вулкане жемчужина.

Однако мое торжество длилось недолго.

– Ну и что? – фыркнула Танюсик и вытащила косметичку. А потом рядом с моей крепкой ладошкой возникла ее розовая, и на ней – надо же! – перламутрово светилась точно такая же белая капля. – Тоже от Миши, между прочим! – с торжеством объявила она.

Мне вдруг стало как-то не по себе. Как будто у меня отняли любимую игрушку, а взамен ничего не подарили. Я в отчаянии сжала кулаки и выдвинула последний аргумент:

– А танец? Наш с ним танец на вулкане? Разве это не ТО САМОЕ?

И я почти наизусть прочитала то, что записала в сингапурском дневничке:

«Я и не заметила, как мы со Смышем успели сблизиться так, что наши дыхания соприкоснулись. Несколько секунд мы пожирали друг друга разъяренными взглядами, а потом вдруг он положил руки мне на талию и предложил:

– Потанцуем?

– Угу, – сказала я, обхватив его за плечи.

Земля ходила под ногами, в небе грохотала канонада, глаза слезились от едкого дыма, а наши головы качались рядом, как два бутона одного цветка.

– Он высокий? – тихо прошептал бутон Миша.

– Кто? – выдохнул бутон Сашуля.

– Леха.

– Ага.

Молчание. Гремит гром небесный, из вулкана вылетают огненные слоны…

– Красивый?

– Ага.

Снова молчание под вой падающих раскаленных бомб.

– Умный?

– Ага.

Зловещее шипение лавы – оно уже совсем близко, надо спасаться…

– Как ты думаешь, я когда-нибудь вырасту? – Сполохи пламени отражаются у Смыша в очках, и он кажется Гарри Поттером, пробравшимся в Мордор вместо Фродо. Или вместе с Фродо.

– Конечно. А я?

– Обязательно!

И назло стихии, страху, тоске, неизвестности и прочим несчастьям мы вдруг начинаем весело хохотать, потому что в мире сейчас нет ничего прекраснее нашего танца. И я вдруг понимаю, как дорог он мне, Миша Смыш, независимо от того, получится ли у нас с ним что-нибудь или нет. Просто потому, что он – часть моей жизни, осколок детства, и потому, что он единственный в мире, кто раз и навсегда придумал и подарил мне сумасшедший танец на вулкане».

– Ну? И что ты на это скажешь? – с торжеством спросила я Танюсика.

– Хорошо написано, – одобрила она. – Но – нет. Это все не любовь. Мы были в смертельной опасности и могли умереть, и Миша поступил как хороший друг. Он всего лишь отвлекал и утешал тебя. Кстати, когда мы еще тогда, без тебя, лезли по горам за сокровищами, он мне тоже помогал. Руку подавал, сумку тащил…

– Смыш? Тащил твою сумку? А Сеня где был при этом? – не поняла я.

– Далеко впереди. Навесил на меня свой рюкзак и упылил со скоростью ветра, только мы его и видели.

– Навесил на тебя свой рюкзак?!

– Ну да.

– И ты тащила?!

– Не я, а Смыш. И еще свой рюкзак и мою сумку. Так что у нас было несколько очень приятных минут… Вернее, даже часов. Которые мы провели наедине. – И Тычинка сочувственно посмотрела на меня.

– Как ты могла? – вырвалось у меня я.

– А что? – Танюсиковы брови удивленно поднялись. – Мишенька у нас вроде был и остается ничей!

– Но у тебя же Сеня! – упрекнула я.

– А у тебя – Леха! – парировала Танюсик. – И вообще, знаешь что! Ты самая настоящая собака на сене. Хочешь захапать себе двоих!

– Нет, это ты собака на сене! Это ты хочешь двоих захапать! И даже не двоих, а вообще всех вокруг! – Я обвела рукой зал.

Тот, кто посмотрел бы на нас в этот момент, ни за что не поверил бы, что мы лучшие подруги. Две разъяренные тигрицы, готовые вцепиться друг другу в глотку, два мчащихся лоб в лоб автомобиля, две готовые к столкновению кометы…

И из-за кого? Из-за маленького очкарика, полурослика Миши Смыша, который к тому же и правда был ничьим.

Казалось, Танюсик сейчас лопнет – так сильно она накалилась. Под сдвинутыми бровями сверкали сердитые глаза, щеки раздулись, пальцы сжались в кулаки… Да и я напряглась и выставила перед собой рюкзак – если надо, Сашуля сумеет постоять за себя!

Мы еще немножко пометали взглядами молнии, а потом, не сговариваясь, опустили руки и рассмеялись.

– Скучно, – вздохнула Танюсик, обнимая меня. – И домой хочется. Но я тебе точно говорю, Миха меня любит больше, чем тебя. Или, во всяком случае, не меньше.

Подарки для любимых

Не успела я ответить на эту реплику, как предмет наших разборок возник перед нами – Миша Смыш собственной персоной. Несмотря на неразбериху и суматоху последних часов, он сиял, как новенькая копейка. Глаза за толстыми стеклами очков излучали неутомимый оптимизм, веснушки на носу задорно подпрыгивали, как маленькие солнечные зайчики. Да и сам он, со взъерошенными вихрами, выступающими зубами и оттопыренными ушами, был похож за зайца. Или на симпатичного рыжего кролика.

Но я-то уже знала, что он не такой дурачок, каким хочет казаться, поэтому смотрела на него хмуро и настороженно.

– Угадай, в какой руке? – весело спросил «Братец Кролик», обращаясь к Танюсику.

– В правой! – сказала Тычинка.

– Угадала! – И двуличный хоббит вытащил из-за спины ярко-алую розу.

– Какое чудо! – расцвела Танюсик. – Мой любимый цветок! Мой любимый цвет! Мой любимый размер! Мое любимое количество!

Меня передернуло. Смыш на глазах у всех подарил Танюсику красную розу! Хотя вот она я – тут, рядом, его вечная, незабвенная, тайная любовь. Или… нет?

Танюсик ликовала. Она позировала, как модель на фотосессии: то прижимала розу к себе, то отстраняла, то склоняла изящную головку и прятала в алых лепестках свой восхитительный носик – и при этом умудрялась бросать вокруг быстрые взгляды: много ли камер нацелено на нее, неотразимую?

Камер было много. В том числе и моя – Танюсик с розой действительно смотрелась потрясающе и заслуживала быть увековеченной. Пусть даже и ценой крушения некоторых детских иллюзий.

Я уже почти смирилась с поражением, как вдруг «зловредный кролик» произнес:

– Сашуля, теперь твоя очередь! В какой руке? Угадывай!

– Ну, в левой, – осторожно предположила я, ожидая, что будет дальше. Меня, оказывается, тоже не забыли! Может, Танюсик рано празднует победу?

– Угадала! – наигранно бодрым голосом телеведущего объявил Миша. Он широко улыбнулся, выдержал паузу и медленно вытащил из-за спины…

Парик! Он приготовил для меня парик! И как он догадался? От восторга я захлопала в ладоши и тут же простила хоббиту все. Его двуличие, вранье, Танюсикову розу… Потому что парик был великолепен. Рыжий, натуральный, волосы заплетены в две косички. Настоящая Пеппи Длинныйчулок! Хорошая подружка для моей Пого-пого… Да, решено, у моих париков будут именно такие имена.

От улыбки, которой я наградила Миху, должны были расцвести все скучающие вокруг пальмы. А от взгляда, который я послала Танюсику, неожиданно набежавшие между нами льдинки окончательно растаяли.

– Ничья! – хором прошептали мы, сладко улыбаясь и любуясь подарками. Надо отдать Мише должное – он знал, чем нас порадовать!

Подошел Сеня. Увидев розу, нахмурился, бесцеремонно вырвал цветок у подруги из рук и стал искать глазами урну. Однако на всякий случай все-таки поинтересовался:

– Откуда цветы?

– От Смыша! – Подруга сердито сверкнула глазами, выхватила розу и спрятала за спину.

– А, тогда ладно, от своих можно, – успокоился Брыкала. Он плюхнулся рядом, и нам сразу стало тесно.

А потом Танюсик пристроилась у него на плече, а я – у нее, и мы все заснули.

Мне приснился сон, что я снова стала актрисой, исполняющей роль Пого-пого. Но только теперь у меня была сестра – девчонка с рыжими косичками и усыпанным веснушками толстым носом. Если бы не большие круглые темные очки в светло-сиреневой оправе с маленькими серебряными звездочками по краям, она была бы похожа на Пеппи Длинныйчулок. Но это была не Пеппи, а актриса, такая же, как и я. А потом случилось что-то странное. Когда мы снимали очередной эпизод, девчонка вдруг засмеялась, сорвала наши парики и поменяла их местами, нахлобучив себе на голову черный, а мне – свой рыжий. «Так ведь лучше, да? Только берегись, ты теперь в опасности!» – закричала она, и ее глаза за очками стали увеличиваться, а веснушки превратились в звезды и рассыпались по синему небу…

Которое оказалось экраном табло, напротив которого мы сидели.

– Который час? – встрепенулась я.

– Спи, можно еще, – сонно ответила Танюсик. – Посадку перенесли еще на два часа. В Индонезии проснулся вулкан, а в Москве бушует метель.

Честно говоря, я бы вздремнула еще часок, если бы Танюсик через какое-то время вдруг сама не ткнула меня в бок со словами:

– Просыпайся. Мне скучно.

– Тогда поспи еще.

– Больше не могу. Может, почитать чего?

– Возьми газетку, – посоветовала я, открывая глаза и потягиваясь. – Или журнальчик.

– Газетки тут на английском или на китайском, – обиделась Танюсик. – У меня эти языки знаешь где сидят! А журналы я и так уже наизусть вызубрила.

– Тогда книжку по литературе почитай! – посоветовала я. – То, что на каникулы задали.

– Мне еще не до такой степени скучно, – отмахнулась Танюсик. – К тому же в самолете будет куча времени, – и с этими словами она засунула Сене за шиворот обертку от шоколадки.

Он уставился на нее расширенными глазами, а потом взревел и метнул в нашу сторону огрызок яблока.

Остальным только этого и надо было. Встрепенувшись, Братство принялось прыгать, орать, кидаться моим рыжим париком Пеппи, Танюсиковой розой и чипсами. Было классно, как в прошлом году или как в школе на перемене, но радость длилась недолго – на горизонте вдруг возник полицейский, и мы, лавируя между пассажирами, помчались прочь.

Темные очки с серебряными звездочками

Полицейский был толстый и неповоротливый, и нам удалось легко оторваться. А потом, устав от беготни, мы поплыли по оживленным улицам огромного города-аэропорта.

Да, сингапурский аэропорт Чанги был именно городом – со своими улицами, пешеходами и даже транспортными средствами в виде маленьких машинок и двухколесных тележек. Здесь можно было побродить по магазинчикам дьюти-фри, посидеть в одном из многочисленных кафе и ресторанчиков и послушать живую музыку, развлечься на аттракционах, интересных и детям, и взрослым, – например, поиграть в виртуальный футбол или порисовать восковыми мелками на листах бумаги, наложенных на деревянные дощечки с различными рисунками, – получались очень миленькие картинки.

Конечно же, мы не упустили ни единой возможности скоротать время до посадки – и даже по нескольку раз сделали себе массаж ног на специальных аппаратах, присоединенных к огромным кожаным креслам, – благо, все это было бесплатно. Неудивительно, что этот аэропорт считается одним из лучших в мире!

А потом случилось нечто совсем уж невероятное: в очередной витрине я увидела темные очки – те самые, которые только что явились мне во сне.

Это были они! Солнцезащитные, в светло-сиреневой оправе с серебряными звездочками по краям, от фирмы «Promod».

Я не поверила своим глазам. Какое все-таки загадочное место этот Сингапур! Второй раз подряд тут сбываются мои мечты. Вначале у меня появился рыжий парик Пеппи, теперь вдруг материализовались эти очки…

Завороженная, я молча оторвалась от Братства и вошла в магазин.

На моем носу очки смотрелись даже лучше, чем на витрине. Неудивительно, что я провела у зеркала целых два столетия!

А потом рядом возник мой близнец. Вернее, это была Танюсик, и, конечно же, она не могла быть моим близнецом, так как была в два раза выше. Но на ней были те же самые очки, только звездочки по краям были не серебряными, а золотыми.

И теперь мы стояли бок о бок и разглядывали друг дружку в зеркале. Говорить ничего не надо было: все было ясно без слов.

Поэтому мы синхронно открыли рюкзаки и принялись выгребать мелочь.

– Не хватит, – с сожалением констатировала Танюсик, глядя на горку на ладошке.

– А в Москве вообще ноль, – вздохнула я. – Я ради поездки копилку разбила.

– А я у бабушки одолжила, – вздохнула Танюсик.

Да-да! У юных богачек, которыми мы стали после того, как год назад нашли сокровища исигов, в карманах болталась лишь жалкая горстка мелочи. Больше половины наших богатств мы отдали приютам для животных и в помощь больным детям. А то, что осталось, наши родители поместили на специальные счета до тех пор, пока нам не исполнится восемнадцать. Так что только через три года мы сможем получить свои сокровища и осуществить все то, о чем мечтали.

А пока… Пока приходилось довольствоваться тем, что есть.

Но ждать очки целых три года было абсолютно невозможно!

Прибор юного орнитолога

И тут в зеркале между нашими прекрасными фигурками нарисовалась еще одна – правда, не в темных, а в обычных очках. Она подхватила нас под руки и затараторила:

– Девчонки, вы восхитительны! Настоящие богини! Я вас просто обожаю! – Конечно же, это был наш неугомонный ловелас Миха Смыш.

– А кого больше? – тут же решили внести ясность мы с Танюсиком.

Но Смыш был верен себе и на прямой вопрос ответил уклончиво:

– Каждая из вас неповторима и великолепна по-своему! Поэтому мы с Сеней посовещались и решили скинуться и купить вам подарок на память об этой поездке. Можете считать это также утешительным призом по поводу окончания осенних каникул. Выбирайте, что хотите!

Последний раз подобные слова я слышала от папы в день своего пятилетия. Но тогда я была скромным и застенчивым ребенком и осмелилась попросить лишь большую голубую мыльницу: я хотела сделать яхту для своей куклы.

С тех пор жизнь меня кое-чему научила, и я не собиралась упускать свой шанс. Больше никаких мыльниц! На этот раз я не промахнусь!

Правда, строгий голос мамы тут же одернул: «Стыдись! Разве можно принимать подарки от посторонних?!»

Однако я легко нашла отговорку: Миша и Сеня не посторонние, а друзья и братья, к тому же по сравнению с теми деньгами, которые нам достались за клад исигов, любые траты – копейки.

И все-таки строгий голос мамы не отставал. «Одумайся и сейчас же откажись! – требовал он. – Не забывай об элементарных правилах приличия!»

От нервного напряжения я начала кусать ногти. Надо же, как живучи давние детские привычки!

Потом новая мысль пришла в голову, такая неожиданная, что я замерла, а на душе стало весело. Я вдруг поняла, почему Мишу пробило на подарки. Какую-то из двух богинь он хотел осчастливить…

Интересно, какую? Догадка о том, кто это может быть, добавила жизни красок – и это при том, что я ни на минуту не переставала думать о Лехе!

Ну, дела! Ни рассказать никому, ни посоветоваться – ведь любимая подруга неожиданно перескочила на другую сторону баррикад.

Я поискала Миху глазами – и снова поскучнела: они с Танюсиком стояли на кассе, болтали без умолку и весело смеялись. А может, он все затеял из-за нее?!

В расстроенных чувствах я сдернула очки, вернула продавщице.

– Ты идешь? Что выбрала? – окликнул «искуситель».

– Ничего. Тут и выбрать-то нечего, – небрежно бросила я, в глубине души страстно надеясь, что меня начнут уговаривать и упрашивать.

Но хоббит неожиданно обрадовался:

– Супер! Отлегло. А то у нас денег в обрез, а Тычинка уже выбрала. Правда, не понимаю, зачем вам на зиму глядя темные очки…

Танюсик уже выбрала?! Я перевела взгляд на подругу и увидела, как она примеривает обновку. Так вот, значит, как?! Пока одни переживают, другие не теряются?!

От обиды я аж позеленела. Ну, я им сейчас покажу! Ну, они у меня сейчас попляшут! Я смерила парочку убийственным взглядом и процедила:

– А я передумала! Я хочу себе точно такие же.

Видели бы вы, что стало с Танюсиком! Лицо вытянулось, в глазах – отчаяние.

– Что же, мы с тобой в одинаковых ходить будем? – залепетала вероломная предательница.

– Ничего не знаю и знать не хочу. Можно, Мишенька?

– Э… А… Боюсь, я теперь банкрот. – Хоббит в смущении развел руками. – Все на Тычинкины очки ушло. Танюсик сказала, что вы между собой сами разберетесь…

– Отлично! Разбирайся! – Я скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на Танюсика.

В ответ подруга скорчила умильную рожицу и затараторила:

– Я думала, мы одни на двоих возьмем. Ну, чтобы по очереди носить! Но если ты не согласна, на, возьми себе. – И широким жестом она протянула мне злосчастные очки.

Но я уже закусила удила.

– Памятный подарок не может быть один на двоих! – отрезала я, гордо отворачиваясь.

– Я сейчас Брыкалу найду! У него должно было что-то остаться, – засуетился Миша.

И в этот момент Сеня сам появился на горизонте. Здоровяк несся на такой скорости, что чуть не сшиб своего маленького собрата, однако даже не заметил этого. Влетев в бутик, он взмахнул огромной коробкой и завопил:

– Народ! Радуйтесь! Вам больше не нужно ломать голову, что подарить мне на днюху.

– Почему? – оторопели мы.

– Я купил себе «Прибор юного орнитолога»!

– Орни – кого? – опешила Тычинка. Наморщив лоб, она пыталась разобрать иностранные слова на коробке.

– Орнитолог – это любитель птиц! Этим прибором можно слушать их голоса. – И Сеня выудил из коробки огромный белый рупор.

– Что-то я не припомню, чтобы ты интересовался птицами, – с недоумением произнесла Танюсик.

– Я и не интересовался… Пока не увидел это!

– А деньги откуда? – вкрадчиво поинтересовался Миша.

– На последние… – Любитель птиц спрятал рупор за спину и испуганно попятился.

На лице Смыша отобразилось отчаяние. Однако мне ни капельки не было его жалко. «Так тебе и надо!» – злорадно подумала я и, развернувшись, с видом оскорбленного достоинства двинулась прочь, бросив на прощание:

– Не догоняйте меня! И не ищите! Мне нужно привести себя в порядок.

Cашуля исчезает

Конечно же, я хотела, чтобы меня догоняли. И чтобы искали! Я даже специально замедлила шаг, когда шла к двери. Но нет! Никто за мной не побежал, никто не остановил, не бросился на колени с извинениями…

И вот тогда я действительно разозлилась. Да как они смели! Бросили одну посреди огромного аэропорта на другом конце Земли! И… дали мне так разозлиться, что я потеряла над собой контроль!

Мне понадобилось обежать вокруг зоны вылета три раза, прежде чем я начала остывать. Чтобы окончательно привести в порядок чувства, я остановилась у окна понаблюдать за взлетающими и приземляющимися самолетами. Обожаю это захватывающее зрелище! Одни самолеты, словно огромные стальные стрекозы, легко разгоняются, вспархивают и исчезают в облаках, другие выныривают из глубины неба и плавно, аккуратненько приземляются на взлетно-посадочные полосы. Я тут же начинаю представлять, как в одних люди машут уходящему прошлому, в других – хлопают и веселятся прибытию, в третьих – горюют о разлуке, в четвертых – радуются скорой встрече… В общем, чужая жизнь захватывает и уносит от собственных проблем.

Вот и на этот раз самолеты не подвели. Вдоволь насмотревшись на них и окончательно успокоившись, я сделала еще один круг по аэропорту и решила побаловать себя, остановившись у киоска и стойки с фруктами – в надежде закупить последние сувениры и выпить свежевыжатый апельсиновый сок.

Но тут меня опять ожидала неприятность – в самый последний момент передо мной влезла какая-то нахальная рыжая девчонка. Бесцеремонно оттолкнув меня, она заграбастала все лучшие магнитики и сок из последних апельсинов. Мне остались одни морковки. А морковный сок я ненавижу!

По душе словно мазнули черной краской. Забившись в угол, я сердито грызла трубочку, торчащую из бутылки минералки, и буравила глазами опередившую меня нахалку. Хуже всего было то, что она была точной копией меня – по крайней мере, снизу, от ног до шеи. На ней были точно такие же, как у меня, джинсики «Sela», темно-розовые кроссовки «New Balance», светло-желтая футболка, «жилет контрабандиста» – с четырьмя накладными карманами – и замотанный вокруг горла цветастый шарфик из «Татума» – как будто для девочек в аэропорте Чанги ввели униформу! И как будто во всем мире нельзя было выбрать ничего другого! И рюкзак был такой же, фирмы «Киплинг», и надпись на футболке «Don’t work make noise»… И даже духи она выбрала такие же, как и я, – «Сalvin Кlein»!

Может, мне и правда пора вступать в ряды антиглобалистов?!

Нет, конечно, все, что было выше шеи, отличалось: на голове у девицы болтались рыжие косички, на носу – очки, а на переносице – веснушки и две полоски пластыря.

И все равно, у меня было жуткое ощущение, что она «подрезала» не только мои сувениры и сок, но и меня саму!

А уж когда девица сняла очки и заменила их на ТЕ САМЫЕ ТЕМНЫЕ, которые рассорили нас с Танюсиком, КОТОРАЯ СОВСЕМ НЕ ИНТЕРЕСОВАЛАСЬ, ГДЕ Я И ЧТО СО МНОЙ!!!!! – я разозлилась как не знаю кто. «Ах так? Ну, все! Я вам всем покажу! – подумала я, со злостью стукнув о столик бутылкой с недопитой минералкой. – Вы у меня узнаете, на что я способна в гневе!»

Раз эта девчонка заняла мое место, Я ЗАЙМУ ЕЕ! И Братство, которое не ищет меня, ни за что и не найдет!

Оглядевшись, я проскользнула в ближайший туалет. А что? Рыжий парик у меня есть, актерские спобности – тоже. Грима – полно, косметичка ломится. Да и технику гримирования во время съемок я хорошо освоила!

Привычное занятие помогло справиться с бурей эмоций. Гримируясь, я перестала злиться и повеселела. Вокруг было пусто, мне никто не мешал, и через пятнадцать минут из туалета вышла рыжеволосая девчонка в очках и с двумя полосками пластыря на веснушчатом носу. Точная копия той, которая имела наглость перебежать мне сегодня дорожку! Единственное, что отличало нас, – это очки. У девчонки они были с толстыми линзами, а у меня – с обычными плоскими стеклами, конспиративная имитация очков из моего «набора юного сыщика».

Для Братства – да и для всего мира! – я стала неузнаваемой.

Новое знакомство

Они меня не узнали. Я нашла их в кафе и три раза промаршировала мимо туда-сюда – хоть бы что, никакой реакции! Правда, они вообще ни на что не реагировали – и вскоре стало ясно, почему: обсуждали мое исчезновение.

– Куда она подевалась? – переживал Смыш. – Посадка уже через час!

– Может быть, обратиться к взрослым? – нервничала Танюсик.

– Да ладно, чего там, дайте девчонке погулять! – успокаивал друзей Сеня – он один из всей компании не особенно волновался из-за меня. За что тут же получил нагоняй от подруги.

– Какой ты бесчувственный! – накинулась на него Танюсик. – Сашуля пропала, а тебе хоть бы хны!

От всех этих слов я таяла – значит, эти предатели все-таки искали меня и волновались, а я вот она, тут, брожу у них под носом, и никто – никто! – меня не узнает!

«Молодец, Сашуля! – похвалила я сама себя. – Высший пилотаж маскировки!»

Ликование так распирало меня, что надо было срочно с кем-нибудь поделиться. И я решила снять маску и раскрыться перед Братством, чтобы нам всем вместе посмеяться – пока народ и в самом деле не обратился к взрослым.

Моим намерениям помешал злосчастный апельсиновый сок. Я увидела на стойке у бара горку апельсинов и бросилась к ним, на ходу залезая в правый верхний кармашек жилетки за деньгами.

На этот раз мне никто не помешал и никаких наглых рыжеволосых девчонок (кроме меня самой) вокруг не было. Произошло другое – мне не хватило денег. Пересчитывая последние монетки, я чуть не плакала. Если бы я тогда не купила минералку, мне бы хватило! Это все ты, рыжая, все из-за тебя!

Как назло, жажда вдруг резко усилилась – как будто я только что пешком пересекла Сахару. Мне казалось, если я сейчас же не выпью апельсинового сока, то засохну, как кактус около Танюсикова компьютера.

А потом… А потом произошло чудо. Так всегда бывает – после грозы должно появиться солнце, непременно!

«Солнце» появилось рядом со мной в виде незнакомого парня в футболке «Gap» и с большим бумажным пакетом. Вначале я почувствовала аромат его одеколона: «Сalvin Кlein», любимый запах Лехи.

А потом я услышала голос:

– Зачем же так расстраиваться по пустякам?

Голос был приятным – уверенный бархатистый баритон, такой же, как у Лехи. Или у доброго доктора. Или у смелого пожарного, спасающего ребенка из огня. Или у спасателя, вытаскивающего из воды утопающего. Или просто у ангела-хранителя.

Поэтому я оробела и не поднимала глаз – к тому же они покраснели, да и вообще я была не я и выглядела не лучшим образом. Меня хватило только на то, чтобы шмыгнуть обклеенным пластырем носом и что-то хрюкнуть – надо же было хоть как-то отреагировать!

А потом я почувствовала нежный аромат – апельсиновый – и увидела перед собой стакан сока – того самого, свежего-свежего, ярко-желтого, с крапинками мякоти.

– Угощайся! Ты ведь такой хотела? – поинтересовался Добрый Доктор. – Я угадал? Или ты предпочитаешь морковный?

Мысли сшибло… Позабыв об этикете и достоинстве, я схватила восхитительно холодный стакан и, все еще не поднимая глаз, одним махом осушила его.

О, это было незабываемо! Сок оказался именно таким, какой я и представляла, – в меру кислый, в меру сладкий, чуть с горчинкой и с упоительным апельсиновым ароматом.

Утолив жажду, я опомнилась, пробормотала «спасибо» и, высыпав на прилавок горстку мелочи, подвинула ее спасателю.

– Негусто! – хмыкнул он. – Кризис?

– Ага! – Я наконец-то подняла на него глаза….

И тут же зажмурилась. Потому что чуть не ослепла.

– Что? Неужели такой страшный? – всполошился мой спаситель. – Или испачкался где-нибудь? У тебя есть зеркальце?

Я кивнула, достала из левого верхнего кармана жилета мобильник и протянула ему. Пока он разглядывал свое отражение в поисках несуществующих изъянов, я исподтишка изучала его. И еще раз убеждалась – все правильно, это не обман зрения, не мираж и не галлюцинация. Я не ошиблась и не сошла с ума.

Пока еще.

Потому что передо мной был не кто иной, как мой Леха, собственной персоной. В футболке из «Gap».

Мой единственный, ненаглядный, милый и нежный возлюбленный.

Тот, к которому были устремлены все мои помыслы.

Который ждал меня сейчас в Москве.

Конечно, при ближайшем рассмотрении стало ясно, что это не Леха. Стоявший рядом со мной парень с пакетом был удивительно на него похож, просто близнец, однако глаза его были светло-карими, а не серо-сине-зелеными, как у Лехи.

И тем не менее сходство оказалось таким сильным, что мое сердце вдруг забилось вдвое быстрее.

– Не переживай, у тебя все в порядке, – выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Ты не страшный, а совсем даже наоборот.

– Да? – Он с живым интересом посмотрел на меня и вернул мобильник. – Еще по соку?

Конечно же, я не отказалась. Я готова была выпить тонну сока, переполняться им, давиться и булькать, лишь бы стоять вот так рядом с этим парнем, вдыхать аромат его одеколона, исподтишка любоваться веселым лицом… И представлять, что это Леха.

После стольких злоключений судьба сделала мне неожиданный подарок. Я забыла обо всем на свете: кто я, где я, КАКАЯ я сейчас – и во всем аэропорту не было в эти минуты человека счастливее меня!

Я бы так и укоренилась там, за стойкой, со стаканом сока, если бы мой новый знакомый не поинтересовался:

– А ты вообще чего тут приземлилась? Летишь куда-нибудь?

«Летишь?» Я опомнилась и посмотрела на часы. И – о ужас! – поняла, что опаздываю на посадку.

И тогда я сорвалась с места и с криком:

– Лечу! Еще как лечу! – послала воздушный поцелуй одной Прекрасной Мечте, чтобы на всех парах устремиться к другой.

Роковая оплошность Сашули

Я надеялась, что народ еще в кафе, однако пока я барахталась в розовых облаках, ситуация переменилась: никого из наших там не оказалось. Надо было найти их, и я быстренько обежала окрестности, заглядывая во все забегаловки и магазинчики. Однако Братство как сквозь землю провалилось!

Беспокойство усиливалось, пока не достигло высшей точки. В последней надежде я ринулась к воротам, надеясь поймать Братство там.

Но их не было. Очередь на посадку таяла, часы отсчитывали последние минуты, и я решила никого больше не искать и не ждать. В конце концов, они уже не маленькие, не потеряются. И мы все прекрасно встретимся в самолете!

Ах, если бы можно было предвидеть будущее! И если бы все всегда было так просто! И ход событий был бы плавным и безоблачным! Тогда, наверное, с нами никогда не произошло бы то, что случилось потом.

Потому что случившаяся со всеми нами катастрофа началась именно в этот самый момент.

Но я ни о чем таком в тот миг не подозревала. Беспечно притоптывая в такт музыке из плеера, я ждала своей очереди на посадку. Когда передо мной оставалось несколько человек, я залезла во внутренний карман жилетки. Потом в рюкзачок. Потом открыла «Киплинг» пошире, засунула туда голову. Потом вытащила ошалевшую голову наружу, выскочила из очереди и помчалась к ближайшему креслу, на которое вытряхнула все содержимое рюкзака и карманов, молясь, чтобы рядом не оказалось въедливого уборщика, – но все еще ни о чем более серьезном не беспокоясь.

А зря. Потому что я вдруг обнаружила… Вернее, кое-чего не обнаружила. Передо мной лежали: золотой дневничок, айфон, ключи, «шпионская» ручка, лупа, пустой кошелек, обертки от запрещенной в Сингапуре жвачки, огрызок от яблока, косточка от манго, очечник от очков (пустой! И я даже не сразу вспомнила, что очки-то сейчас на мне!), кучка мелочи разных стран Юго-Восточной Азии – в подарок знакомым парням, черные резинки для волос – в общем, полный ассортимент экспонатов из музея под названием «Карманы и Сумочка Сашули» – все, кроме двух вещей.

Самых важных.

В этой куче не было паспорта и посадочного талона.

Мою оторопь описать невозможно.

Последний раз я испытала похожие чувства, когда первый раз пришла в первый класс и отстала от остальных малышей, которых за ручку увели в школу одиннадцатиклассники. Почему-то мне не досталось старшеклассника, и я осталась в школьном дворе совершенно одна. Нет, вокруг, конечно, толпились люди, ученики и родители, однако никто – никто! – не мог мне помочь…

Как и сейчас. Я была в толпе – и совершенно одинока. Да-да, храбрая Сашуля вдруг куда-то испарилась, и вместо нее осталась маленькая несчастная девочка в чужой стране, растерянная, беспомощная, и весь мир окрасился в черные краски, потому что она вдруг отчетливо поняла, что Братство уже давно в самолете и теперь ждет ее там, потому что думает, что она просто опаздывает, а если что и случилось, то она уже достаточно взрослая и самостоятельная, чтобы справиться самой…

И при всем при том эта девочка понимала, что если она сейчас обратится к взрослым, то начнется канитель, разбирательство, ее задержат, и она в любом случае не попадет на свой рейс, а значит, не увидит сегодня Леху – И ТО, ЧТО ОНА ЗАГАДАЛА, НЕ СБУДЕТСЯ!

Очередь растаяла. Служащая нетерпеливо постучала по часам и поманила меня – истекали последние минуты. Кое-как запихав вещи в сумку, я повернулась и неверными шагами двинулась к выходу на посадку.

Будь что будет, решила маленькая девочка, всецело положившись на судьбу.

И судьба не подвела.

Я уже подбирала английские слова, чтобы рассказать о потере паспорта, как вдруг кто-то подхватил меня под руку и ласковый женский голос произнес по-русски:

– Так, значит, ты не заболела ветрянкой? Вот и прекрасно! Вот и умница!

Ветрянкой?! Не успела я упасть в обморок, как с другой стороны меня подхватила другая рука.

– А вот и наша деточка! – пропел второй женский голос – тоже по-русски. – А вот и наша малышка! Целенькая и невредименькая! Теперь все будет очень-очень-очень хорошо!

Впав в оцепенение, я не сопротивлялась, когда какие-то незнакомые старушки потащили меня за собой. И когда они начали тыкать под нос служащей свои паспорта и что-то быстро наперебой говорить на незнакомом языке, показывая на меня, я все еще не очнулась. Я просто стояла с разинутым ром и тупо смотрела перед собой. Потому что до меня только сейчас дошло, ЧТО Я ВСЕ ЕЩЕ В ГРИМЕ!

И ЧТО МЕНЯ НЕ ПРОПУСТИЛИ БЫ В САМОЛЕТ ДАЖЕ И С ПАСПОРТОМ!!!

Семь бед – один ответ!

Одурев от потрясения, я пришла в себя только в рукаве, ведущем в самолет. Надо было что-то делать, и немедленно! Я начала брыкаться и попыталась вырваться, но бабульки оказались крепкими, как танки. Не обращая на меня внимания, они тянули «внучку» за собой, о чем-то оживленно переговариваясь.

И тогда в последнем отчаянном усилии я уперлась и решительно тявкнула:

– Послушайте! Куда вы меня тащите?

Бабушки замолчали и переглянулись.

– На са-мо-ле-тик, – по слогам произнесла правая бабушка, крепко сжав мою ладонь.

– Там мы поедим обедик, почитаем журнальчик и немножечко поспим, – ласково пропела левая бабушка, крепко сжав другую мою руку.

Они, наверное, думали, что мне три года!

– Но я вас не знаю! Я вас в первый раз вижу! – отпиралась я.

– Да? Но почему? – занервничали бабушки. – Это же мы, баба Соня и баба Аня!

Я так и не поняла, кто из них был кто, но это ничего не меняло.

– Поймите, я – не ваша внучка! Я совсем другая девочка! – Я попыталась сдернуть парик, но он был прикреплен так основательно, что даже не сдвинулся. Тогда я попыталась отклеить пластырь, но он тоже намертво прилип. И тогда я сорвала с носа очки и воскликнула:

– Вот! Теперь вы видите?

Бабушки молчали, не сводя с меня испуганных глаз. Потом одна из них пролепетала:

– Да? Значит, ты не Женечка Коростелева? А ведь так похожа! Ну просто вылитая!

– Нет! Это ошибка! Я – не я! То есть я – не она! – закивала я, и тогда одна из бабушек спросила:

– Так значит, это не твой паспорт? – и протянула мне заветную красную книжечку, из которой торчал посадочный талон.

В нетерпении я схватила паспорт, открыла… и с разочарованием захлопнула. Это был не мой паспорт. Фотография на развороте принадлежала ТОЙ САМОЙ НАГЛОЙ РЫЖЕЙ ДЕВЧОНКЕ. Именно она была внучкой этих милых бабушек.

– Это не мой паспорт, – произнесла я убитым голосом, возвращая документ.

В ответ мне на лоб легли две сухие ладошки:

– К врачу! Немедленно! Деточка, ты же серьезно больна!

К врачу?! Я замолчала на полуслове, потому что до меня кое-что дошло. Что это я? Зачем устраиваю разборки? Вот же он, мой реальный шанс попасть в самолет! И встретиться с Лехой! И закрепить нашу с ним любовь навечно! А я сопротивляюсь, устраиваю какие-то представления… И вправду ненормальная!

Не колеблясь более, я вырвала паспорт из рук оторопевшей старушки и гаркнула:

– Не надо к врачу! Я уже выздоровела. И все вспомнила! Вы – мои бабушки! Баба Соня и баба Аня! Правильно? А я – ваша внучка – Женечка… Как меня там? Коромыслова!

– Коростелева, – с облегчением поправили бабушки и снова потащили меня к самолету. – Вот и умница! Вот и славно!

Я не возражала. Наоборот, с радостью семенила за чужими бабушками. Хе-хе… Так тебе и надо, мое alter ego! Я достойно тебе отомстила! На будущее сто раз подумаешь перед тем, как перебегать кому-нибудь дорожку!

Паспорт Женечки не подвел. Моя маскировка – тоже. Я благополучно миновала все контрольные пункты, и никто ни в чем меня не заподозрил. Войдя в самолет, я отдала паспорт одной из бабушек и с облегчением перевела дух.

Вы только не подумайте, что я такая стерва или бесчувственная. Просто я, как Алиса в Стране чудес, уже ухнула вниз головой и не особо задумывалась, что будет дальше. Семь бед – один ответ! А сейчас моей путеводной звездой было одно-единственное имя: ЛЕХА! Какая разница, КАК я попаду сегодня в Москву, главное – ВСЕ-ТАКИ ПОПАДУ!

Радости и горести воздушного зайца

В самолете на меня сразу же обрушилась новая порция позитива: оказалось, что мы с бабушками летим в бизнес-классе. Неплохо устроилась Женечка Коростелева! Пока я располагалась на кресле, где мы с моим рыжим близнецом могли бы поместиться вдвоем, настроение набирало обороты. Если рядом никто не сядет, я смогу поспать на этих двух великанских сиденьях – но попозже, когда пересмотрю все двадцать программ на светящемся перед глазами экране. В таких условиях можно целые каникулы провести, а не только каких-то четырнадцать часов! Тем более что сидящих впереди бабушек совершенно не было видно.

Я любовно погладила свой новый трон, потом забралась на него с ногами, потом свернулась калачиком, а потом, наконец, пристегнула ремни.

Ко мне подошла стюардесса. Невероятно красивая девушка наклонилась ко мне и по-английски спросила, не нужно ли мне чего-нибудь. И я ее даже поняла! На радостях я забыла, кто я теперь, и брякнула первое, что пришло в голову. По-русски это звучало так:

– Да, нужно. Я хочу, чтобы меня иногда навещали друзья из экономкласса!

Стюардесса мгновение колебалась – и я уже заволновалась, что неправильно все это сказала, – а потом ослепительно улыбнулась и милостиво кивнула:

– Только если они будут приходить по одному, а не все сразу! И вести себя тихо!

– И еще чтобы я могла свободно гулять по всему самолету! – быстро добавила я, радуясь, что удалось завязать беседу и слова текут легко и свободно.

Стюардесса снова кивнула и протянула мне подарок – сумочку с наушниками и игрой «пятнашки».

Жизнь была прекрасна!

И лишь когда в душе угасли восторги по поводу английского, я вдруг поняла, что ко мне все равно никто не придет. И мне ни к кому нельзя пойти в гости!

Это было так грустно, что я чуть не разревелась. Но самолет уже вырулил на взлетную полосу, и моя знакомая стюардесса начала разъяснять правила безопасности. И пока она примеряла кислородную маску и спасжилет, я вдруг услышала знакомые голоса. Они доносились из салона эконома через неплотно задернутые занавески.

Это было Братство! Только они могли так орать, заглушая все остальные звуки, включая шум двигателей. И как же я взбодрилась, услышав милые вопли! Особенно когда среди них прозвучала моя фамилия.

Блаженно улыбаясь, я замерла, навострив ушки. Судя по всему, народ за занавесками был всерьез занят наставлениями стюардессы. В том числе и Сеня – по ехидным замечаниям остальных я поняла, что он внимательно слушает и даже что-то записывает, – и не сойти мне с этого места, если он когда-нибудь вел себя так на уроках!

– Зачем тебе это? – донесся до меня голос Танюсика, и я сразу же представила, как она теребит приятеля. – Тут же все в брошюре описано! – В этот момент она наверняка сунула под нос своему «отличнику» пластиковую страницу с описанием правил безопасности.

– Некоторые нюансы здесь не отражены, – отозвался тот, значит, уже изучил «учебное пособие».

– Пять баллов за «нюанс»! – объявил Смыш – еще месяц назад Сеня не знал этого слова.

– Чья школа! – бодро откликнулся Брыкала, наверняка с такой силой ткнув «учителя» в бок, что тот всхлипнул и на несколько секунд перестал дышать. – Вот было б здорово закрепить эти навыки на практике! Подышать через маску, поплавать в жилете…

– Типун тебе на язык! Накаркаешь! – одернула «ворону» Танюсик.

Эх! Хорошо им, они вместе. А я… Только сейчас до меня начало доходить, в какое опасное положение я попала. А обратиться за помощью было не к кому!

Я уже собралась заплакать, но потом передумала, вспомнив еще об одном испытанном средстве поднять настроение. Устроившись поудобнее, я вынула из рюкзака золотой дневничок. «Я одна, совершенно одна! Никогда со мной такого не было! – написала я, стараясь, чтобы дрожь самолета не отразилась на почерке. – Даже когда в прошлом году все лето просидела на даче… Хотя нет, там же был еще дедушка. И кот!

Но сейчас нет ни кота, ни дедушки, а только чужие бабушки. Не утешает даже мысль, что я скоро увижу Леху, – нелепая ситуация, в которой я оказалась, окрасила мои эмоции в черные тона».

Испытанное средство не помогло. Наоборот, при воспоминании о Лехе и дедушке с котом защипало глаза.

Оставалось только одно: сжаться в комочек, накрыться с головой пледом и уснуть. По возможности до самой Москвы.

Однако даже это у меня не получилось. Не успела я досмотреть до конца первую серию сна про Леху, как рядом со мной приземлилось что-то потное и увесистое и чьи-то мокрые губы чмокнули меня в щеку.

Вздрогнув от неожиданности, я открыла глаза. На соседнем кресле расположился незнакомый парень лет пятнадцати. Приземистый, прыщавый, с низким лбом, он восторженно буравил меня близко посаженными глазками и шмыгал мокрым носом.

– Дорогая! Наконец-то мы встретились! Я так соскучился! – воскликнул он и схватил меня за руку.

От него пахло крепким потом, а ладонь была холодной и влажной. Я сердито выдернула руку и гаркнула:

– Отвали! Ты кто такой?

Сосед вначале оторопел, а потом насторожился. Впившись в меня глазками-буравчиками, он некоторое время молчал, а потом вкрадчиво спросил:

– А ты? Ты кто такая?

Страшная тайна

Я оцепенела. Только сейчас до меня дошло, что сосед вполне может быть знакомым настоящей Жени Коростелевой. А может быть, даже и ее парнем!

А это значит, что он достался мне в нагрузку вместе с бабушками, и если я хочу остаться в самолете, надо срочно что-то придумать!

Я сжала подлокотники, набрала в грудь побольше воздуху и прощебетала:

– Милый, разве ты не узнал? Это же я, Женечка Ко… которая ужасно рада тебя видеть!

Услышав эти слова, сосед насторожился еще больше.

– А что у тебя с голосом? – вкрадчиво спросил он, не спуская с меня пристального взгляда.

Сердце екнуло – все, пропала! Сейчас он обо всем догадается! Хорошо, что в салоне полутемно…

– Простудилась, – просипела я, холодея и вжимаясь поглубже в кресло.

– А… Понятно. А с носом что?

– Оса укусила, – выпалила я первое, что пришло на ум. А потом втянула голову в плечи и закрыла глаза. И с удивлением услышала, что сосед с хлюпаньем принюхивается.

– А чем это от тебя пахнет? – прогундосил он третий вопрос, и я так растерялась, что в панике ляпнула:

– Средством от укусов насекомых!

– А похоже на дезодорант! – сказал он голосом судьи, выносящего обвинительный приговор.

С упавшим сердцем я приготовилась к худшему и оказалась права.

– А меня как зовут? – спросил вдруг парень, и я поняла – да, плохи мои дела. Сейчас меня раскроют, арестуют и с позором высадят с самолета. И не видать мне Москвы и Лехи!

От этой мысли я пришла в такое бешенство, что взорвалась:

– Что ты прилип со своими дурацкими вопросами? Кто я тебе, по-твоему? Да захочу, и духу твоего тут не будет!

Как ни странно, бомбовый удар сработал. Почемучка-переросток сразу же присмирел и утих.

– Хорошо, хорошо, успокойся! – заюлил он. – Просто мне показалось… Да уж, сегодня не твой день!

Он откинулся в кресле, погладил подлокотники, блаженно улыбнулся:

– Нормально тут у вас, в бизнесе. А у нас в экономе такая теснотища! Все друг на друге сидят, не спрячешься.

Я не отреагировала и своим молчанием только испортила дело. Нахмурившись, он снова смерил меня подозрительным взглядом и спросил:

– А почему ты не спрашиваешь, где я сижу?

Вот пристал! Да прямо зануда какой-то, парень этой Женечки. Я опять взбеленилась и накинулась на него:

– Да ты мне рта не даешь раскрыть! Почему да почему… А вот потому! Так где ты сидишь?

– Место 53С, – объявил прыщавый. В его голосе звучало явное облегчение. Наверное, он сам устал от своих подозрений и обрадовался, когда окончательно убедился, что я – это я.

Меня бы только кто-нибудь в этом убедил!

Но не успела я расслабиться, как зануда вернулся к списку вопросов:

– А почему ты ничего не спрашиваешь о подарке?

– А почему ты ничего о нем не говоришь? – огрызнулась я. Неужели мне целых 14 часов придется общаться с этим уродом?!

Между тем глаза ненавистного собеседника хитро блеснули.

– Угадай, в какой руке? – проговорил он, приблизив ко мне прыщавое лицо.

– В правой! – сердито бросила я, удивляясь однообразию мужских приемов.

– Умница! – Он вытащил правую руку из-за спины, разжал пухлую ладонь, и я увидела маленький пузырек со светло-желтой жидкостью, похожей на духи.

– Дорогая, это тебе! – торжественно объявил «мой», и я небрежно взяла подарок.

А он вдруг полез под кресло и начал что-то там искать. Интересно, что это он успел потерять? И еще интересно, что он мне подарил. Вернее, не мне, а бедолаге Женечке.

Я повертела пузырек в руках, открыла, принюхалась… И растаяла. Какой неожиданный и приятный сюрприз! Это действительно оказались духи. Но какие! Запах был фантастически прекрасным – мягким, нежным, переливчатым – и совершенно незнакомым. А ведь меня, искушенную «нюхачку», трудно чем-нибудь удивить!

Что ж, Женечкин парень оказался не окончательно безнадежным!

– Что это? – ласково спросила я его спину.

Однако реакция вылезшего из-под кресла соседа опять огорошила. Он был взъерошен и зол. И трясся. А ведь мы еще не вошли в зону турбулентности!

– Коростелева! Ты… Ты че? С ума сошла? – зашипел он, и пальцы его скрючились, как когти. – Закрой пузырек, немедленно! И рот тоже закрой!

Ну и тип! Бедная Женя. Зато теперь я наконец-то запомнила «свою» фамилию! Однако надо было соблюдать конспирацию.

– Но ты же сам сказал, что это подарок. – Я обиженно надула губки. А потом коснулась надушенным пальцем правой и левой косички.

– Ты нарочно меня дразнишь? – разъярился парень и потянулся за флакончиком, но я проворно спрятала руки за спину.

– Ладно, не буду! Кстати, когда ты злишься, то становишься таким уродом! – сладко улыбнулась я, мысленно добавив: «И когда не злишься, тоже!»

– Хорошо, проехали, – буркнул усмиренный невежа и снова вжался в кресло. – Убери лучше подальше, спрячь куда-нибудь в надежное место.

Я закрыла пробник и убрала в правый нижний карман жилетки – это и есть мое самое надежное место. Я решила, что ради нового запаха можно потерпеть даже и такого парня, как этот. Только надо будет обязательно выпытать у него, что это за духи!

Если бы я была не я, можно было бы, конечно, предположить, что это духи из магазинчиков дьюти-фри. Но мой нос не проведешь! Я знаю все ароматы и внимательно слежу за новинками. Ничего подобного в мире парфюмерии в последнее время не появлялось!

Парень Женечки Коростелевой оказался совсем не прост…

Но не успела я как следует все это обдумать, как «непростой» сосед взглянул на часы и вскочил.

– Встретимся через час! – объявил он, направляясь к эконом-классу. – И не вздумай открывать духи! Помни – это страшная тайна…

Неожиданное предложение

Страшная тайна? Вряд ли можно было найти более заманчивые слова, чтобы разбудить любопытство и превратить скуку предстоящего полета в азарт расследования. Интересно, что это за страшная тайна такая? И почему мне нельзя открывать духи?

Я едва дождалась, пока сопливый скроется из виду. А уж потом вытащила пузырек и с приятными мыслями о страшной тайне, которую мне предстоит раскрыть, вволю насладилась новым запахом, надушив им все вокруг.

Аромат оказался таким сильным, что даже разбудил старушек.

– Что это, Сонечка? – услышала я их разговор. – Какой чудесный запах!

– Это, наверное, новый дезодорант для туалета, Анечка. Сейчас такие замечательные средства изобретают!

Надушившись, я спрятала пузырек и стала размышлять, как же мне справиться со страшной тайной.

Вся информация была у парня Жени Коростелевой, а ведь я еще даже не знала, как его зовут. Вот это и надо было выяснить в первую очередь, в том числе и для собственной безопасности – вдруг он снова начнет меня допрашивать.

Бабушки все еще обсуждали новый запах, и я подумала, что можно ведь спросить об этом парне у них. Наверняка они знают, как зовут возлюбленного их внучки!

Я уже приподнялась с кресла, когда новая мысль вдруг с силой толкнула меня обратно. А если Женя и ее парень шифруются? Может, как раз их отношения и есть та самая «страшная тайна»? И бабушки ничего не должны знать?

И я решила ничего у них не спрашивать. В таком сложном деле главное – не накосячить!

Полет продолжался, но скука испарилась: под мирное и настойчивое гудение двигателей я принялась продумывать план расследования под названием «Страшная тайна».

Однако долго предаваться любимому делу не удалось: кресло рядом со мной вдруг снова дрогнуло, и я почувствовала еще один запах – на этот раз знакомый и любимый. Опять «Сalvin Кlein»! Странно…

А потом над ухом прозвучал голос, от которого у меня по коже побежали мурашки. И на этот раз не от отвращения, а от восторга.

– Так мы, оказывается, попутчики? Как насчет сока?

Не веря своему счастью, я крутанулась – ну точно! Это был тот самый парень в футболке «Gap». Двойник моего Лехи!

Лучистые глаза нового соседа смеялись, и мне тоже стало радостно – коллекция приятных сюрпризов этого рейса пополнилась еще одним.

– Так как же насчет сока? – повторил он, и я с удовольствием закивала.

На этот раз сок был из пакета, но тоже вполне ничего. Мы пили его и переглядывались, как будто у нас тоже есть какая-то общая тайна. И совсем даже не страшная, а веселая и приятная!

Потом новый знакомый протянул мне пакетик леденцов:

– Угощайся!

Я потянулась за конфеткой и передумала – пакетик пах аптекой.

– Горло побаливает, – виновато улыбнулся Леха-Два. Он отправил в рот еще одну конфетку и поинтересовался: – А чем это от тебя пахнет, такой чудесный запах?

На радостях я чуть было не выложила ему все: и про мою маскировку, и про то, что я теперь безбилетный и беспаспортный воздушный заяц, и про подарок «моего» нового парня…

Но вовремя спохватилась. Если я хочу увидеть настоящего Леху, надо помалкивать.

Поэтому я улыбнулась и с невинным видом ограничилась коротким враньем:

– Духи из дьюти-фри.

Лицо почти-Лехи неожиданно омрачилось.

– А я-то думал удивить тебя! – произнес он и вытащил из кармана… точно такой же пузырек, копию того, что лежал у меня в правом нижнем кармане жилетки.

– Тоже духи. Тебе. – Он протянул пузырек мне, я открыла его, понюхала… И сразу же узнала.

Это был действительно приятный запах, чудесный, один из моих любимых – но уже знакомый и оттого не такой притягательный. Вернее, притягательный, но не сам по себе, а из-за Лехи-Два.

– Новая коллекция «Кензо»? – спросила я, надушив левую щеку.

– Угадала! – удивился Леха-2. – Да ты просто эксперт!

– Есть немного, – потупилась я.

– Новинка из дьюти-фри, – сообщил сосед.

Я насторожилась. В дьюти-фри не было этого аромата! Я специально искала и не нашла. Наверное, не успел еще поступить! Значит, этот милый парень соврал? Но зачем?

Да-а, дела… Немало вокруг меня крутится нарушителей! Правда, я и сама нарушительница, да еще какая.

И все же… Странно как-то. Два парня, два почти одинаковых подарка. Хотя, конечно, это радует… И здорово отвлекает от скуки.

А раз так – почему бы и нет? Подарок № 2 отправился к подарку № 1 – в правый нижний карман жилетки.

Мы еще попили сок, а потом Леха-Два вдруг оживился и произнес:

– Слушай, у меня к тебе просьба. Не выручишь?

Я с готовностью закивала:

– Да, конечно! Что надо сделать?

– В общем-то, ничего такого, но… – Он помедлил, а потом смущенно произнес: – Не могла бы ты притвориться моей девушкой?

Новая роль для Сашули

Если бы он попросил меня угнать самолет, я, наверное, удивилась бы меньше. Поэтому я целую минуту бессмысленно булькала соком через трубочку, прежде чем переспросить:

– Что ты сказал?

– Побудь немножко моей девушкой. Ну, притворись. Ненадолго, только на этот рейс.

– Я? Твоей девушкой?

– Ну да! Ты.

– Такая? – Я все еще не могла поверить.

– Ну… да. – Его улыбка стала еще шире, в глазах вспыхнуло что-то… Что-то очень приятное и нежное.

– А зачем? – Я все еще цеплялась за остатки здравого смысла.

– Да бегает за мной тут одна… Проходу не дает!

– Кто?

– Тсс! – Он приложил палец к губам и украдкой указал на нужную особу.

Напротив, на один ряд дальше нас, у иллюминатора, спала невероятно красивая загорелая длинноволосая шатенка. На вид ей было лет семнадцать, и одета она была в золотистую тунику и ярко-зеленые ботильоны. Рядом с ней примостилась ярко-зеленая сумочка. А от обилия золота на шее, пальцах и запястьях слепило глаза.

Это была настоящая восточная принцесса наподобие Варанаси, той, с которой мы снимались в фильме в Сингапуре.

И это от НЕЕ Леха-Два пытается прикрыться МНОЙ?!

– Не гони, – хихикнула я, покачав головой. – Со мной этот номер не пройдет.

– Конфетка, правда? – улыбнулся Леха, словно прочитав мои мысли. – Но совершенно не в моем вкусе. К тому же ужасный характер – настоящая ведьма. Липучка! От самого Сингапура меня преследует. Даже в самолет за мной увязалась! Мне очень, очень надо ее отпугнуть!

И снова его обаятельная улыбка обезоружила меня, и я подумала, что вкусы действительно бывают разные и о них, как известно, не спорят.

И все-таки я не могла не спросить:

– А почему я?

– Потому что ты вызываешь у меня полное доверие, – сказал Леха-Два, и от этих слов я растаяла и сказала «да».

И только потом подумала, до чего же внешность бывает обманчива. Особенно внешность ничего не представляющих собой маленьких девочек.

– Я так рад, любимая! – Получив мое согласие, Леха тут же схватил мою руку и прижал к губам. Это получилось у него так естественно, что я вспыхнула и опустила глаза. На мгновение мне показалось, что это не игра, а по-настоящему… Но нет, обман длился ровно мгновение, потому что я увидела вдруг, что Липучка проснулась и смотрит на нас злыми блестящими глазами.

Не меняя позы, Леха-Два хихикнул прямо мне в ладошку и прошептал:

– Отлично, дорогая! Ты великолепная актриса! Ведешь себя как настоящая влюбленная! Продолжай в том же духе!

Он все еще не отпускал мою руку, а я не отнимала ее. Мы посидели так несколько минут – ровно столько, сколько понадобилось Липучке для внимательного изучения своей «соперницы» (то есть меня), а мне – для изучения ее. Я обратила внимание на одну ее странную привычку – пока она поедала меня глазами, ее руки все время двигались, постоянно перекладывая лежащие на столике вещи: мобильник, журнал, очки, ручку, блокнот, – как будто тасовали колоду карт.

Но вот наконец Леха-Два осторожно положил мою руку обратно на подлокотник и произнес:

– Между прочим, меня зовут Эдик.

– Эдик – это Эдуард? – уточнила я.

– Типа того, – шепнул мой возлюбленный.

Но я ни на миг не поверила ему. Парень с такой внешностью не мог быть Эдиком. Он мог быть только Лехой, и баста!

Однако я не стала разоблачать его, а прошептала в ответ:

– А я – Женя.

– Понял! – ответил лже-Эдик – Леха-Два, и теперь по количеству вранья мы сравнялись.

Смена кавалеров

А потом я достала из рюкзака дневничок, чтобы добавить описание последних событий. А потом я перечитала странички, посвященные нашей с Лехой любви, и перецеловала его отпечатки пальцев. А потом меня сморил сон, я закрыла глаза и некоторое время блаженствовала, представляя, что рядом не Леха-Два, а настоящий Леха. Фантазии так захватили меня, что я нащупала руку соседа и томно, не раскрывая глаз, призналась:

– Милый… Я так люблю тебя!

В ответ мою руку сжали и тряхнули так грубо, что я вскрикнула и открыла глаза.

Сон кончился. На месте Лехи-Два сидел Смыш и поедал меня суровым укоризненным взглядом.

– Миша? – остолбенев, пролепетала я и попыталась освободиться, но он только сильнее стиснул мои пальцы. – Как ты сюда попал?

– Значит, это все-таки ты, – произнес он, и тон его не предвещал ничего хорошего.

– Ну да… А как ты узнал?

– Вообще-то я пришел сказать тебе, что совершенно не хочу с тобой разговаривать! – сердито буркнул Шерлок и отбросил наконец мою руку.

– А… почему? – удивилась я, растирая онемевшие пальцы.

– Сама не понимаешь? Ну и кто ты после этого?

– Больно! – пожаловалась я, встряхивая рукой.

– Больно?! Это еще самое малое, чего ты заслуживаешь! По-настоящему тебе надо бы устроить хорошую трепку! – И он показал мне кулак.

Интересно, чего это он так взбесился?

– Мы места себе не находим, гадаем, куда ты провалилась! Весь аэропорт прочесали, на рейс чуть не опоздали! Разве можно так себя вести?

– Но я не… – начала я, но Миша не слушал:

– Танюсик так ревела, что теперь сидит в темных очках. Сеня, наверное, два кило потерял от расстройства. Чтобы их успокоить, мне пришлось сказать, что ты осталась в Сингапуре, потому что заболела ветрянкой.

Его слова обрушились на меня, как камнепад. Оказывается, мое легкомыслие имело просто катастрофические последствия! А ведь Смыш еще не знал про потерянный паспорт и чужих бабушек…

От стыда и раскаяния мне захотелось сползти под кресло и провести остаток полета там. Но в проходе вдруг возник Леха-Два. Глядя на нас, он с улыбкой ждал, когда Миха освободит место.

– Любимый, погуляй, пожалуйста, еще немножко! – взмолилась я. – Нам надо поговорить!

Леха-Два понимающе кивнул и удалился. Какой же он все-таки чуткий и милый! Настоящий джентльмен. Понимающий, тактичный, внимательный, заботливый. Как из книжки или из фильма. В реальности таких парней не бывает!

Я перевела взгляд на Мишу… Парень из реальности сидел, насупившись, и прожигал спину Лехи-Два злым взглядом.

– Любимый?! – прошипел он, едва Леха-Два отошел подальше. – Кто это такой? И откуда он тут взялся?

– Это… Понимаешь, это… – в растерянности я никак не могла подобрать слов.

Но Смыш уже не слушал. Оттолкнувшись от подлокотников, он рывком поднялся.

– Миша, постой! Это совсем не то, что ты думаешь! – умоляла я, вцепившись в него.

– Это именно то, что я думаю! – отрезал Смыш, вырываясь.

И тогда я взорвалась. Резко дернув за руку, я повалила Смыша обратно на кресло.

А потом скорчила страшную рожу и рявкнула:

– Это по делу, олух ревнивый! По делу, ясно тебе? И мне нужна твоя помощь!

Задание для Смыша

Пораженный моей вспышкой, Смыш утих и больше не пытался удрать. Да и я затихла, удивляясь сама себе. Что это со мной? Такое агрессивное поведение мне совершенно несвойственно! А может, я действительно превращаюсь в Женечку Коростелеву?!

Мне вдруг стало страшно. Сникнув, я молчала, а Миха тяжело вздыхал рядом.

А потом он взял меня за руку – на этот раз осторожно и нежно! – и серьезно сказал:

– Ладно, мир. А теперь признавайся, во что же ты вляпалась!

Захотелось расплакаться, но вместо этого я вытащила из нижнего левого кармана салфетку и хорошенько высморкалась. А потом начала с самого начала:

– Понимаешь, это все из-за очков. Ну, тех, которые купила Танюсик!

Продолжить не удалось: рядом снова возник Леха-Два. Виновато улыбаясь, он проговорил:

– Народ, извините, что снова прерываю! Но вообще-то очень кушать хочется…

И только тут я заметила, что стюардесса уже начала раздавать напитки и закуски.

Разговор пришлось прервать. Я беспомощно взглянула на Миху, хоббит удрученно кивнул и поднялся.

На сердце потеплело. Я слегка пожала ему руку и вложила в нее самое дорогое – золотой дневничок со стразами.

– Читай! И выясни, пожалуйста, как зовут парня с места 53С!

В ответ неблагодарный Смыш выругался и наградил меня негодующим взглядом.

Нет, эти парни неисправимы! А ведь я ради дела рискнула вручить ему самое ценное, что у меня было, – свою личную жизнь!

И все же… И все же его ревность согревала мою измученную душу. Усаживаясь поудобнее, я с раскаянием подумала, что не так уж и не права была Танюсик, называя меня собакой на сене!

Принцесса и принцы

«Возлюбленный» Леха-Два сидел справа от меня, и мы сосредоточенно поглощали пищу – жареную отбивную с картошкой. Нельзя сказать, чтобы это получалось у меня с легкостью – никогда не умела хорошо управляться с ножом, тем более пластиковым.

У Лехи, похоже, возникли те же проблемы, потому что в один прекрасный момент я вдруг обнаружила, что он держит не пластиковый нож, а стальной. Настоящую финку!

От удивления я едва не поперхнулась. Вот это неожиданность! Откуда у него такой нож? Это же холодное оружие!

Полет становился все более и более интересным. Сначала сопливый парень со странными духами. Потом мой «возлюбленный» с самой настоящей финкой! А в центре событий – Женечка, вернее, я. Что все это значит? Какая страшная тайна связывает Женечку и ее парня? Кто такой этот Леха-Два? И что ему на самом деле от меня надо?

Что бы он там ни говорил, я ни единой минуты не верила, что сгожусь в качестве девушки для прикрытия. Даже Липучка, когда смотрела на меня, посмеивалась. И вообще она нравилась мне, и Лехе-Два она подходила, и было непонятно, какая кошка между ними пробежала.

Тем не менее я старательно исполняла свою роль – мне нравилась его компания. Разве можно сравнить с обществом парня Женечки Коростелевой?

Ели мы молча, и это было хорошо – оказалось, что я так проголодалась, что могла бы съесть и слона. Однако мне вполне хватило того, что стояло на подносе, даже с избытком, поэтому пирожное и рыбу я отдала Лехе-Два.

За время обеда так ничего интересного и не произошло – если не считать, что у Лехи упала вилка и мы вместе искали ее на полу под столиками, восхитительно наталкиваясь друг на друга.

Но вот наконец вилка нашлась, наши подносы опустели, и мы в блаженстве откинулись в креслах.

Наслаждаясь моментом, я выжидала. Если Лехе-Два что-то нужно от меня, он рано или поздно обязательно проболтается. А пока можно просто так посидеть рядом с парнем, который как две капли воды похож на моего любимого, и притвориться, что мы действительно влюбленные…

Время шло, а ничего не происходило. Ну, я имею в виду, кроме самого молчания. Но когда знакомые люди сидят рядом и молчат, это само по себе уже многозначительно. Между ними как будто что-то происходит, их окружает какая-то особая аура, она заполняет собой пространство, и в ней рождается тайна, соединяющая двоих…

Особенно когда парень берет девчонку за руку.

Да-да, Леха-Два взял меня за руку и слегка пожал, и я, забыв о своих подозрениях, наполнилась ликованием, но нет, не суждено мне было в этом рейсе наслаждаться покоем и безмятежностью – в самый кульминационный момент в мое прекрасное настроение снова вторгся парень Женечки Коростелевой.

Он вырос рядом как из-под земли (вернее, из-под облаков), и глаза его метали громы и молнии.

– Вообще-то это моя девушка! – заорал он, выдергивая мою руку из Лехиной. – И сидеть рядом с ней должен я! И за руку держать! И всякие там слова говорить! Так что попрошу освободить место!

Леха пожал плечами и пересел назад. Я проводила его жалобным взглядом и тяжким вздохом, но перечить не стала – Женечка Коростелева и не могла поступить по-другому.

В итоге моя бедная ручка очутилась в холодной мокрой ладони, а над ухом грянуло хлюпанье сопливого носа. Ну и, конечно, меня окутал одуряющий запах крепкого пота…

Неужели это наказание на весь оставшийся полет?! Я снова скисла и готова была расплакаться, но тут мне в затылок что-то легонько стукнуло. Обернувшись, я увидела, что это скомканная бумажка, которая при ближайшем рассмотрении оказалась запиской от Смыша. «Жду у туалетов эконома», – начертал он своим «Паркером» на выдранном из фирменного блокнота листке.

От восторга у меня аж руки затряслись. Вот оно, доказательство! И пусть теперь Танюсик попробует сказать, что у нас с Михой не было настоящего свидания!

Я разгладила бумажку на коленке, бережно свернула и убрала в правый нижний карман. Потом вскочила, чтобы отправиться на стрелку, однако рука Сопливого пригвоздила меня к месту.

– Куда? – прорычал он, грозно сверкая глазами. – Не пущу!

– Как? – оторопела я. – А если мне надо?

– Тогда… ладно. Но только чтоб туда и обратно! И больше никуда, поняла?

– Куда хочу, туда хожу! – огрызнулась я, наградив «деспота» крепким тумаком. – И не тебе меня останавливать!

Свидание или стрелка?

Никто не остановил меня на входе в эконом, никто не погнался и никто даже не узнал – Сеня и Танюсик, обнявшись, крепко спали. Послав им воздушный поцелуй, я уже через несколько мгновений топталась в проеме около туалетов в ожидании Михи. К счастью, долго ждать не пришлось – на одном из кресел последнего ряда что-то зашевелилось, и из-под пледа на меня глянуло два знакомых очкастых глаза. А потом тихий голос вежливо пригласил:

– Присоединяйся!

Я в нерешительности огляделась. Рядом никого не было, и я быстро скользнула под соседний плед.

– Вот, возьми, – прошептал Смыш, возвращая мне дневничок. – Прочитал. Здорово написано! Как в книге. Только почерк у тебя неразборчивый, поэтому я не все понял.

– Неразборчивый? – удивилась я. Почему-то мне всегда казалось, что почерк у меня нормальный и даже красивый.

– Ну да. Местами. А местами ничего. Но я у девчонок часто замечал, что у них почерк меняется. Как я понимаю, это связано с циклическими эмоциональными и гормональными изменениями.

– Но главное-то ты понял? – спросила я, потому что сама ничего про свой почерк так и не поняла. Что вполне объяснимо – когда Фродо начинает умничать, можно спокойно переключаться на другую программу.

– Ну да. Что у вас с Лехой все на мази.

– При чем тут это? – густо покраснела я. – Про самолет прочитал?

– Я до этого не дошел, – признался Холмс. – Перед этим слишком уж интересно было. Зачитался. Говорю же, здорово написано!

Хм-м… Да уж, ничего не скажешь, умеет Миха найти нужные слова! Захотелось тут же выяснить, что ему понравилось больше всего и почему, но надо было думать о деле, и я с сожалением сменила тему:

– Нашим рассказал?

– Про что?

– Про меня.

– Нет пока. Они спят.

– А про парня с места 53С выяснил?

– А как же! – И Фродо с торжеством достал из кармана куртки красную книжечку. – Держи. Это его паспорт.

– Ты украл?! – вытаращилась на него я.

– Не надо громких обвинений. Всего лишь на время позаимствовал.

– Зачем?!

– Но ты же попросила… А так оказалось проще всего, – с самым простодушным видом объяснил Миха. – Он хранит паспорт в заднем кармане джинсов. А при его привычке все время терять что-то и искать на полу…

– Да, я тоже обратила внимание на эту привычку, – вспомнила я. – А в каком кармане он паспорт хранит?

– В левом.

– Значит, он левша? – догадались мы одновременно.

Вот что хорошо с Мишей – мысли у нас всегда сходятся! Как и должно быть у партнеров – или сообщников. Приободрившись, мы обменялись понимающими улыбками и открыли бесценный документ.

Сопливого звали Владислав Сороконогих. Ему было 15 лет, и паспорт он получил в Москве.

– Гадом буду, если его кликуха не Сороконожка! – развеселился Миха.

– Скорее, Сопливый, – хмыкнула я. – Интересно, он Славик или Владик?

– Какая разница? – пожал плечами Фродо.

– Большая, – вздохнула я и быстренько переписала паспортные данные Славика-Владика в дневничок. А потом с признательностью посмотрела на Миху: – Ты не представляешь, как это важно для меня!

– Может, объяснишь, наконец? Почему ты на самолете в таком виде? Как ты попала в бизнес-класс? И зачем тебе нужен этот Сороконожка?

– Но я же все время пытаюсь рассказать, а ты не слушаешь! – рассердилась я. – И дневник не дочитал, а там все написано!

– Ну хорошо, хорошо, слушаю, рассказывай! – Миха укутался поплотнее, и теперь из пледа торчали только его очки.

– Короче, все началось с темных очков. Понимаешь, мы с Танюсиком мечтали о таких все лето…

На этих словах Фродо зевнул и жалобно попросил:

– А если покороче?

– Ну ладно, так и быть. В общем, когда Танюсик купила очки…

– Так. Стоп. Проехали. Давай мы лучше по-другому поступим: я буду спрашивать, а ты отвечать – коротко и ясно. Согласна?

– Ну давай, если тебе так хочется! – согласилась я, удивившись, что Михе неинтересно самое важное.

Наша дальнейшая беседа лишний раз убедила меня, что парни на все смотрят не с той стороны и в проблемах тупят и путают причину и следствие. (Да-да! Когда надо, я тоже могу поумничать!)

Чего, например, стоит первый вопрос Михи.

– Кто такой Сороконожка? – Как будто это и есть самое главное!

– Он мой парень. Вернее, не мой, а Женечки Коростелевой.

– Так! – сказал Наш Самый Главный Холмс и принялся нервно протирать и без того чистые очки. – А кто такая Женечка Коростелева?

– Это я.

– Так! – сказал Холмс. Он поднял брови и вытянул губы трубочкой, что было у него признаком сильной озадаченности. – А кто же тогда тот, второй? Длинный? Который называл тебя «любимая»? Он что, тоже парень Женечки Коростелевой?

– Нет, длинный – мой. – Я широко улыбнулась, наслаждаясь растерянностью Смыша. До чего же наш умник непонятливый! И как же мило он ревнует ☺

– Так!!! А ты, случайно, не того? Не заболела? – спросил «непонятливый ревнивец» и обеспокоенно положил ладонь мне на лоб. – Ну, этой самой ветрянкой…

– Да ну вас всех! И чего вы ко мне пристали с этой ветрянкой! – воскликнула я, стряхивая его руку. – Все со мной нормально!

– Ладно, ладно, только не ори. Возьми, тебе проще ему вернуть. – Он отдал мне паспорт Владислава, и я спрятала его во внутренний карман жилета. – Я могу еще чем-нибудь помочь?

– Да, – кивнула я. – Может, ты и мой паспорт заодно найдешь?

– Твой? – нахмурился Смыш. – А у тебя его нет?

– Нет!

– И куда же он подевался?

– Потеряла! – Я взмахнула руками, но сделала это так энергично, что ударилась о металлическую стенку и зашипела от боли.

– Жесть. – В его глазах вспыхнуло сочувствие, и непонятно было, из-за руки или из-за паспорта. Скорее всего, из-за того и другого, потому что он взял мою руку, подул на больное место, а потом спросил: – А как же ты тогда летишь?

– Зайцем.

Это было все, что я успела сказать, потому что рядом снова возникла стюардесса:

– Мы входим в зону турбулентности. Пожалуйста, вернитесь на свои места и пристегнитесь.

На этом наше свидание закончилось. Подводя итог, можно смело сказать, что оно и вправду было романтическим. Во-первых, потому, что дело происходило в воздухе, на высоте 10 тысяч метров. Во-вторых, все было таинственно, опасно, и нам пришлось усиленно шифроваться. Ну и, в-третьих, потому, что Наш Главный Умник меня ужасно ревновал! Так сильно, что даже не задал самого главного вопроса!

Он так и не спросил, кто такая настоящая Женечка Коростелева!

Ловушка для Сашули

Оказалось, что за время нашего свидания в проходе выстроилась довольно большая очередь. Но Миша с абсолютно невозмутимым видом потащил меня за собой, прокладывая дорогу, как ледокол среди айсбергов. Как же хорошо, когда можно прятаться от жизненных трудностей за широкой надежной спиной!

Но не успела я порадоваться, как некая посторонняя сила налетела на нас и, подобно смерчу, оторвала друг от друга.

– Ты где была?! Я тебя по всему самолету искал! – разъяренный Сопливый размахивал руками и топал ногами. – Это моя девушка! И если еще хоть кто-нибудь! Когда-нибудь!! Осмелится!!! Ему конец!!!! И ей тоже!!!!!

Сама не знаю, что удержало меня в тот момент, – вернее, знаю, но это стоило мне больших сил. Я смолчала ради Лехи и нашей встречи, и Миша тоже – ради меня. Мы только и успели что обменяться короткими прощальными взглядами, а потом с обреченным видом разошлись в разные стороны.

Сороконожка отвел меня в бизнес-класс и тяжело плюхнулся рядом. Теплая ладошка сменилась на холодную. Сопливый торжествовал победу.

Он что-то говорил, захлебываясь, хлюпая носом, а я сидела с закрытыми глазами и представляла, что с ним сделаю.

Вначале я выплесну на него воду из бутылки с минералкой.

Потом вылью ему на джинсы майонез, который остался после обеда.

А соль, перец и сахар насыплю ему в чай! И туда же положу его мобильник. А потом наловлю тараканов и запущу ему в карманы! А потом скомкаю мокрую салфетку и засуну за шиворот!

И в довершение заткну ему рот чем-нибудь большим и продолговатым… Вареным яйцом или огурцом… Или картошкой…

Так, чтобы навсегда.

Но конечно, после того, как он мне расскажет все-все-все про новые духи и получит обратно свой паспорт.

К сожалению, яиц, огурцов и картошки поблизости не было. Так же как и тараканов. А воду, соль, сахар и перец было жалко – вдруг самой понадобятся! Приходилось довольствоваться мечтами о страшной мести и воспоминаниями о нашей со Смышем стрелке.

Ну и, конечно, предвкушением свидания с Лехой!

Наконец я немного успокоилась и пришла в себя. И решила тут же перейти к делу. Если я хотела разузнать про духи, надо было действовать – и немедленно, потому как Сороконожка произнес что-то типа «мне пора».

– Послушай, – сказала я, вклиниваясь в первую паузу в его бесконечной речи. – А что это за духи? Ну те, которые ты мне подарил!

Я снова попала впросак: Славик (или Владик?) замолчал на полуслове и замер с открытым ртом и выпученными глазами.

А потом с шумным хлюпаньем вдохнул, произнес «Оба-на!», и глаза его снова стали колючими и подозрительными.

– А зачем ты ходила в медпункт в аэропорту? – неожиданно спросил он.

– Я же сказала – оса укусила! – огрызнулась я, похолодев. Что же я такого опять натворила?!

– Ага. А как меня зовут? – Он говорил вкрадчиво и осторожно, не спуская с меня внимательных въедливых глаз.

От этого взгляда мне стало не по себе. Но я собралась с духом и выпалила:

– Ты уже спрашивал!

Однако на сей раз моя попытка исправить положение не сработала, потому что он упрямо повторил:

– Нет, ты скажи, скажи!

– Ах вот как?! – воскликнула я, не на шутку испуганная резкой переменой его настроения. – Ты меня в чем-то подозреваешь?

– Мне не нравятся непонятные провалы в твоей памяти! – отрезал он.

– Хорошо! Тебя зовут… Владик или Славик, как больше нравится. Фамилия – Сороконогих, а прозвище – Сороконожка, хотя можно и Сопливый. Тебе 15 лет, ты живешь в Москве по адресу… а номер паспорта у тебя… – И я наизусть, без запинки, протараторила всю нужную информацию, поражаясь сама себе. Когда это я успела все запомнить?!

Но Прилипала был сражен. Еще долго после того, как я закончила, он не вспоминал про открытый рот.

А когда очухался, то потрясенно произнес:

– Ну ты жжешь! Даже оба моих прозвища помнишь! И оба имени! И адрес! А цифры сейчас сравним…

А потом… Упс! Он потянулся к левому заднему карману джинсов.

За своим паспортом.

И я, помертвев, вдруг отчетливо услышала зловещий скрип затворов и тяжелый лязг металла.

Это захлопнулась дверь ловушки, в которую я попала.

Саша-растеряша – серия 2

И в этот напряженный драматичный момент самолет вдруг резко тряхнуло – мы вошли в зону турбулентности. Нас с силой швырнуло куда-то вправо, потом влево, послышался лязг, стук, гомон, восклицания, шум падающих предметов, и – о чудо! – мой стакан с водой опрокинулся на колени так и не дотянувшегося до своего кармана Сороконожки.

Да уж, в этом рейсе мои мечты действительно сбываются почти мгновенно!

Сопливый запричитал, стряхивая с джинсов воду и одновременно пытаясь пристегнуть ремень. Наконец ему это удалось, и я с облегчением перевела дух – о паспорте он явно забыл. Но даже если бы и вспомнил, то все равно, крепко притянутый ремнем к креслу, теперь не смог бы дотянуться до кармана.

– Больше не пугай меня так, ладно? – уже вполне спокойно попросил он.

«И ты меня тоже!» – мысленно попросила я, в кои-то-веки радуясь стихийному бедствию.

Однако дело было не сделано: мне так и не удалось вернуть ему паспорт. И я ничего не выяснила про духи! И тема эта почему-то оказалась под запретом :-( Значит, я так ничего и не узнаю про новый аромат и «страшную тайну», и мое расследование останется незаконченным!

А я страсть как не люблю незаконченных дел :-(

Но вот паспорт… Его надо было вернуть во что бы то ни стало. Причем незаметно, так, чтобы его владелец не догадался, что документ побывал в чужих руках.

На этот раз выручили бабушки. Разбуженные тряской и качкой, они вдруг выросли над креслами, посмотрели в нашу сторону и дружно воскликнули:

– Как! Это опять он? Противный мальчишка! Откуда ты взялся?! Сколько раз тебе говорили, чтобы ты оставил нашу внучку в покое!

Как же я была им благодарна! Я и сама чуть было не воскликнула: «Да-да! Я тоже только об этом и мечтаю!»

Но я смолчала и только злорадно наблюдала, как Прилипала путается в ремнях, пытаясь освободиться.

Когда он поднялся, я быстро расстегнула внутренний карман жилетки и смахнула на пол золотой дневничок.

А потом вежливо попросила:

– Подними, пожалуйста, мой блокнотик!

Мокрый Сороконожка ответил мне злющим взглядом, а потом засопел и наклонился.

Вот он, мой шанс! Пока он шарил по полу, я незаметно вытащила паспорт и переложила ему в карман.

«Противный мальчишка» ничего не заметил.

– Вот, бери, – буркнул он, бросив дневник мне на колени.

– Пасибки, – прощебетала я, ослепительно улыбаясь.

– Ну, я пошел, – сообщил он и пальцем вытер мокрый нос.

– Иди, иди, – скривилась я. – И больше не возвращайся.

Это вырвалось само собой, я тут же спохватилась – но было поздно.

– То есть? – Он неуклюже обернулся. – Ты о чем?

Да простит меня Женечка Коростелева, но выносить этого типа я больше не могла. Поэтому я посмотрела на него в упор и отчеканила:

– Извини, но я больше не могу быть твоей девушкой.

Наверное, этому парню нечасто приходилось слышать такие слова – а может, и вообще никогда, – потому что поначалу он даже не отреагировал. Его водянистые глаза уставились на меня с недоумением – как будто он не расслышал.

Тогда я повторила громче:

– Владик, мы больше не вместе! Ты понял?

На этот раз до него дошло, потому что глаза сузились, он вдруг часто задышал, и на щеках вспыхнули красные пятна. Я даже испугалась и поэтому быстро добавила:

– Но мы же всегда можем остаться друзьями, правда?

Это не помогло. Оскалившись, он заиграл кулаками – как будто хотел меня ударить. В какой-то момент он и вправду наклонился – и я в испуге отпрянула, заслонившись рюкзаком.

Но нападения не последовало. Были только слова, сказанные задыхающимся визгливым полушепотом:

– Раз так, верни духи! Немедленно!

Вот это да! Ну и тип! Требует обратно свой подарок! Муки совести сразу улетучились. Женечка, поверь, я сделала для тебя доброе дело!

– Подумаешь! Очень нужно было! – фыркнула я, запуская руку в правый нижний карман. – Забирай свое сокровище и проваливай!

На последнем слове я замерла и несколько мгновений сидела не дыша – в то время как пальцы испуганно шарили по карману. Там был только один пузырек! Какой-то из двух подарков пропал…

Сопливый заметил мое замешательство.

– Гони духи и не вздумай фокусничать! – прошипел он, как змея перед тем, как куснуть и выпустить яд. – Сама знаешь, на что я способен!

– На. Вот. Бери. – Я раскрыла ладонь, и Сороконожка схватил пузырек.

Он поднес его к носу, принюхался… Я тоже принюхалась и окаменела. А на его лице расплылось блаженство.

– Дура набитая! Сама потом пожалеешь, но только поздно будет!

«Дура набитая» сидела ни жива ни мертва и мечтала, чтобы ненавистный Сопливый оставил ее в покое и навсегда исчез из ее жизни.

Но вот наконец он ушел, и я перевела дух. Не заметил! Из-за своего насморка он не уловил разницы! Он не понял, что я вернула ему не те духи, которые подарил он, а другие! Духи Лехи-Два! Новинка «Кензо»!

Что касается духов с восхитительным запахом, они исчезли. Их не было ни в правом нижнем кармане моей жилетки, ни в других карманах. От них остался только аромат – нежный, переливчатый и таинственный…

Вот так закончилась серия 2 сериала «Саша-растеряша».

Неудавшееся признание

Несмотря на избавление от Сороконожки, духов было жаль. На всякий случай я снова тщательно перерыла карманы и рюкзак, но ничего не нашла.

И решила забить. Нет, и не надо! Если вместе с ними из моей жизни исчез этот невыносимый тип, я ни капельки не расстроюсь!

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Вот и все! Теперь до самой Москвы – больше никаких приключений! Можно спокойно поспать. Или почитать. Или послушать музыку. Или посмотреть фильм!

Или… Ну конечно же! Пообщаться со своим дневничком!

Однако едва я открыла глаза, как обнаружила, что на планах мирной жизни можно ставить крест.

Рядом со мной снова пристроился Смыш. В руках у него была газета на английском, которую он бросил мне на колени со словами:

– Принес тебе. Там статья интересная, о новостях парфюмерии, тебе понравится. Называется «Страшная тайна».

Еще одна страшная тайна! Не много ли для одного рейса?

– Спасибо. – Я заткнула газету в кармашек кресла перед собой. – А мой паспорт? Удалось что-нибудь узнать?

Миша с кислым видом покачал головой.

– Наверное, ты его в аэропорту потеряла. Но как же тогда ты очутилась в самолете?

И тогда я рассказала ему все. Об очках, Танюсике, парике, о Женечке Коростелевой, о странной встрече с чужими бабушками и о ссоре с чужим парнем.

Мой рассказ развеселил Миху, как «Комеди Клаб». Он то и дело фыркал, хихикал, восторженно присвистывал и восклицал: «Ну ты даешь!»

Однако когда я закончила, Холмс снова стал серьезным.

– Да… Немало ты дел натворила! Еще и эту девчонку подставила, Женю. По всем пунктам, включая личную жизнь.

– И зачем ты мне это говоришь?! Я тебе как другу рассказала, а ты… – Я сердито отвернулась. Противный Смыш! Взял и все испортил. Как будто я и сама не знаю, что заслуживаю высшей меры!

– Ладно, ладно, не кипятись. – Смыш миролюбиво тронул меня за руку. – Вообще-то я не за этим пришел.

– А зачем?

– Понимаешь, Саша, я давно хотел тебе сказать… – Его голос стал таким задушевным, что мое сердце екнуло. – Еще год назад, на вулкане…

Он замолчал и посмотрел на меня долгим взглядом. Сердце заколотилось. Неужели полная и окончательная победа над Танюсиком так близка?!

Чтобы не пропустить ни слова из знаменательного признания, я навострила уши, но вместо этого услышала:

– Сашуля, держись! Ты же актриса. Ты прекрасно справишься с ролью Жени! Поверь, все будет хорошо.

– И это все?! – разочарованно воскликнула я.

– Нет… – Смыш сделал таинственную паузу. – Я хотел сказать тебе еще кое-что… Это очень-очень важно, но я ужасно волнуюсь…

Я затаила дыхание в сладком предчувствии, но не успел Миха добраться до главного, как нам снова помешали.

Вначале на нас чуть не упала Липучка – я уже давно заметила, что она очень неустойчива на своих высоченных каблуках и, когда ходит, все время натыкается на кресла.

А потом рядом возникла еще одна знакомая фигура – Леха-Два.

– Заяц, на два слова! – произнес он, наклоняясь ко мне и пугливо косясь в сторону Липучки. Но та уже добралась до своего места и опять механически тасовала предметы, лежащие на столике.

– Хорошо, я сейчас, – вздохнула я, возвращаясь на землю.

Очарование момента было упущено.

– Ну я пошел. До связи, – буркнул Смыш. А потом вскочил и засеменил по проходу.

На освободившееся место тут же пристроился Леха-Два. Он тоже посмотрел на меня проникновенным взглядом, и сердце снова екнуло – может, и этот хочет сообщить мне что-то важное? Типа: «Ты нравишься мне гораздо больше, чем я ожидал…» или «Давай ты и в самом деле станешь моей девушкой…». Я уже приготовилась к чему-то подобному и представила, какими словами опишу это в дневничке, но вместо этого вдруг услышала:

– Милая, я пришел попрощаться.

Миллион за запах

Разочарованию и досаде не было предела. Как?! Он прервал признание Смыша только для того, чтобы сказать ЭТО?!

– И это все? – скорчила я недовольную гримаску.

– Да, все, – вздохнул Леха-Два. – И… знаешь, жаль, что ты на самом деле не моя девушка!

– И мне жаль, – вырвалось у меня. Этак я скоро совсем без парней останусь! Улетучиваются один за другим.

А потом Леха-Два протянул мне большой бумажный пакет – тот самый, с которым был в аэропорту.

– Это тебе. На память.

– Ой! А что это? – Я залезла в пакет и вынула огромного белого зайца. – Какой зайка! – восхитилась я, млея от восторга и вмиг забыв обо всем остальном. – Я назову его Бамси.

– Прекрасное имя! – одобрил Леха-Два. И добавил: – Он так на тебя похож! Я купил его в Сингапуре и решил подарить самой лучшей девушке на этом рейсе.

Как чудесно! Я снова растаяла и подставила щеку для поцелуя. Но он только дернул меня за косичку, широко улыбнулся и исчез.

Вот так мы и расстались – на милой, чуть-чуть грустной ноте, и белый пушистый заяц по имени Бамси остался мне на память о нашем коротком воздушном союзе.

После ухода Лехи-Два я ощутила внутри невероятную пустоту. Еще бы! Только что у меня было три парня, а теперь – ни одного, и взамен остался только заяц по имени Бамси!

Надо было отвлечься от грустных мыслей. Я посадила зайку на соседнее сиденье и вытащила газету Смыша.

Вначале я прочитала статью «о четырех вундеркиндах из России» – то есть о нас. Здесь рассказывалось о наших прошлогодних приключениях – хотя, признаюсь, я описала их в своем дневничке гораздо лучше. Что вполне объяснимо – ведь я же была одним из главных действующих лиц! Да и писала по-русски, а тут все на английском.

Потом я повнимательнее рассмотрела фотографию – и расстроилась: мне совсем не понравилось, как я получилась. Вообще-то я достаточно фотогеничная и на фотках обычно выхожу эффектнее, чем в жизни. А тут… Фотограф выбрал не самый удачный для меня момент: глаза сощурены, ноздри, наоборот, расширены, рот открыт – как будто я набирала воздуха, чтобы чихнуть. Хорошо только, что из-за этой гримасы я стала неузнаваемой, да к тому же меня наполовину прикрывала широкая спина Сени. Так что можно было считать, что на фотографии вообще и не я… Это, конечно, было слабым утешением, и я хотела убрать газету подальше, но вспомнила о статье, которую упомянул Смыш. Что-то интересное для меня, про новости парфюмерии.

Так… Что же нового в мире ароматов?

Я развернула газету во всю ширь, аккуратно перелистнула страницы и на одном из разворотов наткнулась на статью под названием «Страшная тайна».

Интересненько! Заинтригованная, я погрузилась в чтение, радуясь возможности узнать о новинках.

И я узнала о новинке – да еще какой! В статье рассказывалось о новом аромате, созданном никому не известным «непризнанным гением» из России, который в настоящее время проживал в Таиланде. На основе уникального сочетания натуральных компонентов парфюмер-любитель создал новый запах, назвал его «Страшная тайна» и выставил на конкурс, организованный в Сингапуре одним из ведущих парфюмерных брендов. Аромат оказался абсолютным победителем, а его создатель из «непризнанного гения» сразу же превратился в «признанного». Он получил множество наград, всемирную славу и контракт с крупнейшей парфюмерной фирмой.

Однако дальше начали происходить странные вещи. Из лаборатории, где проходил конкурс, пузырек со «Страшной тайной» исчез. А в домике изобретателя произошел пожар, и все документы, имеющие отношение к запаху, сгорели.

Самым печальным было то, что создатель аромата был глубоким старичком и с трудом пользовался компьютером, поэтому все записи делал на бумаге. После пожара в его квартире осталось только пепелище… Так что уникальный запах остался только в исчезнувшем пузырьке.

В конце статьи любого, у кого были сведения о пропавших духах, просили обратиться к парфюмеру, в полицию или в парфюмерную компанию. За духи была объявлена награда – увидев цифру, я вначале не поверила своим глазам и даже сняла фальшь-очки. Но нет, все было правильно, за «Страшную тайну» обещали миллион долларов.

Закончив читать, я некоторое время сидела не шевелясь.

Вот это скандал так скандал! Такое наглое воровство в мире ароматов! Хотя чему тут удивляться, популярные духи приносят миллиардные прибыли.

Мне захотелось узнать про духи подробнее, и я нашла в статье то место, где давалось их описание. К сожалению, я не знала перевод некоторых компонентов, которые там перечислялись. Например, ambergris и еще Andropogon squarrosus.

Мне срочно нужен был наш полиглот Миха Смыш!

Очевидно, на этот раз его антенна уловила мой мысленный призыв, потому что он возник рядом, едва я отправила в космос свое желание.

– Откуда кролик? – хмуро поинтересовался он, отпихивая игрушку и усаживаясь рядом со мной.

– Подарок. Прощальный. Его зовут Бамси, – сообщила я, устраивая обиженного зайку к себе на колени.

– Парня или кролика? – поинтересовался повеселевший Смыш. Неужели порадовался слову «прощальный»?

– Не дури! Лучше скажи, что такое – ambergris?

– Серая амбра. Могла бы и сама догадаться, нюхачка!

Да, тут он был прав, это я что-то ступила. Серая амбра испокон веков была одной из основных составных частей всех духов. В том числе и из-за нее в прошлом чуть не истребили китов-кашалотов – ведь эта ценнейшая ароматная штука образуется у них в кишках!

– А Andropogon squarrosus? – проглотив упрек, задала я следующий вопрос.

– Ветивер.

– Э-э-э… – озадаченно протянула я, и Миха продолжил расшифровку:

– Растение такое. Злаковое! Из Индии и еще откуда-то. Из его корней получают масло, которое используют в парфюмерии.

– Откуда ты знаешь эти слова? – спросила я ходячую энциклопедию.

– Люблю читать разные умные книжки, – усмехнулся он.

Итак, в состав духов входило несколько знакомых мне растительных и животных компонентов. Я понимала, что это не все – не будет же создатель духов выкладывать коммерческую тайну! Но и этого было достаточно, чтобы создать достаточно узнаваемый образ.

Я закрыла глаза, мысленно принюхалась… И вдруг поняла, что мне знаком этот аромат. Я уже где-то нюхала такое же сочетание! Причем совсем недавно…

Странное подозрение закралось мне в душу. А что, если…

На глазах у изумленного Смыша я дрожащими руками схватила свои косички и поднесла их к лицу. Да, все правильно! Это был тот самый аромат, пропавший подарок Сороконожки…

Наверное, я очень сильно остолбенела, потому что Смыш обеспокоенно потряс меня за плечо:

– Что с тобой?

– Я… В общем, я потеряла миллион долларов.

– А он у тебя был? – скептически усмехнулся Фродо.

– Да. Еще два часа назад он лежал вот тут. – Я похлопала по правому нижнему карману жилетки.

– Что?

Я кивнула на газету:

– Ты же читал это, верно?

– Но при чем тут ты? – удивился Миха.

– А при том!

И я рассказала ему все. То, о чем раньше умолчала. До конца. Ну, вернее, почти.

– Значит, духи подарил тебе парень с 53С?

– Он самый.

– Вячеслав Сороконогих, паспорт номер… – И гуру безошибочно назвал нужное число.

– Ну и память у тебя! – восхитилась я, хотя чему тут было удивляться – это и так давно известно.

– Так пойди к нему и спроси, откуда у него эти духи! – воскликнул Смыш. После моего рассказа он тоже начал нервничать.

– Не могу.

– Почему?!

– Мы расстались.

– Тьфу! Опять эти девчачьи штучки! – с досадой воскликнул Миха. – И ты не хочешь с ним помириться?

– Ни за что! – отрезала я. – Ни за какие деньги!

– Ну тогда, может быть, ты хотя бы вспомнишь, где могла потерять пузырек? – предложил новое решение Миха, и мне захотелось расцеловать его в обе щеки – какой же он у нас все-таки гений!

Опасная находка

После периода анабиоза нами овладела жажда деятельности. Мы осторожно сползли под сиденья и принялись шарить по полу. В кои-то веки я радовалась тому, что мы такие маленькие! Танюсика или Сеню даже и представить было невозможно на нашем месте. Их обоих так заклинило бы в этом крошечном пространстве, что пришлось бы вызывать спасателей. Ведь даже и нам вдвоем практически негде было развернуться!

И вскоре мне повезло. Я нащупала на полу что-то гладкое и продолговатое и с торжествующим возгласом вытащила наружу. Однако это оказался всего лишь колпачок от моей ручки «стигма». Я была так раздосадована, что чуть было не зашвырнула находку обратно, однако вовремя спохватилась – потом ведь пожалею, не люблю ручек без колпачков.

Следующий раз удача улыбнулась Михе. Он тоже радостно заорал и вытащил… мою гигиеническую помаду. В маленьком пластиковом тюбике. Тоже хорошо, конечно, я и не знала, что потеряла ее, но – не то, совсем не то.

Я вздохнула, вытащила из-под кресла рюкзак, отодвинула к проходу кроссовки… И наткнулась на бумажку в двадцать долларов. Это был не миллион, конечно, но тоже очень мило!

– Глянь! – показала я находку Смышу. – Будет на что в кафешке посидеть.

Он сердито выхватил у меня деньги, внимательно изучил… И вернул мне со словами:

– Тут какой-то номер записан. Похоже на мобильный!

– «Мегафон» или «Билайн»? Или МТС? – спросила я – в полутьме разобраться было трудно.

– Мегафон.

– Значит, наш, российский! – вздохнула я и, уже ни на что больше не надеясь, в последний раз провела ладошкой по полу… И у самой ножки кресла наткнулась на что-то металлическое и холодное.

Я ухватила странный предмет, но, оказывается, Смыш тоже нашел его и теперь тянул на себя и шипел:

– Отдай! Отпусти!

Что это на него нашло?

Я сердито дернула металлическую штуковину, Смыш со странным всхлипом отпустил ее… И я чуть не опрокинулась назад, едва не уронив предмет, оказавшийся неожиданно тяжелым. А потом я взглянула на него и увидела, что держу в руках самый настоящий пистолет.

Темный, тусклый и немного потертый. «Беретта 92FS» – совсем как в кино. Про полицейских и гангстеров.

Охваченная ужасом, я тут же отбросила опасную находку.

– Что ты делаешь! – всполошился Смыш. Он быстро накрыл зайцем Бамси пистолет – и вовремя, потому что над нами склонилось озабоченное лицо стюардессы:

– Все ли у вас в порядке? Помощь не нужна?

Стоя на коленях между креслами, я молча замотала головой – язык отказывался повиноваться.

Но Смыш не растерялся. С невинным видом он улыбнулся и сообщил:

– Заяц! Она потеряла его. А теперь мы его нашли!

– Поздравляю, – кивнула стюардесса. – Только мы уже приступаем к снижению, поэтому вернитесь, пожалуйста, в свои кресла и пристегните ремни. А этого милого зайчика давайте поместим в багажный отсек…

Стюардесса потянулась за зайцем, но Смыш изо всех сил вцепился в Бамси:

– Нет! Не надо в багаж. Она не может без игрушки. Понимаете, она так боится летать…

Для наглядности я тут же постучала зубами. И мне даже не надо было особенно притворяться, изображая страх.

Бедная стюардесса! Наверное, ей давно уже так не морочили голову. Но мы со Смышем были настоящие спецы, недаром столько тренировались на учителях и родителях. Мастерство не подвело и на этот раз, и стюардесса, отчаявшись справиться с нами, оставила нас в покое.

Самые важные вопросы

Самолет медленно снижался, и у меня на коленях был заяц, а у Михи – укутанный в плед пистолет. Меня все еще колотила дрожь, а хоббит с довольным видом то и дело заглядывал под плед, чтобы рассмотреть свою новую игрушку.

– Настоящий? – прошептала я, трясясь как в лихорадке.

– Угу, – буркнул Миха и чем-то щелкнул.

При этих словах я едва не потеряла сознание. А потом взмолилась:

– Надо от него немедленно избавиться! Отдать взрослым! Сдать кому-нибудь из экипажа!

– Ты лучше своего зайца взрослым отдай! – огрызнулся хоббит и снова полез под плед.

– При чем тут заяц? Не отдам. Он мне нравится. И он единственный, кто оказывает мне моральную поддержку! – Я покрепче прижала Бамси к себе.

– А мне нравится эта штука, – парировал Смыш и снова чем-то щелкнул. А потом предложил: – Давай поменяемся местами. Вы с зайцем будете меня прикрывать.

Мы пересели, и вскоре Миха полностью исчез под пледом, откуда понеслись звякающие звуки и довольные восклицания.

И я поняла, что он уже не со мной.

И поэтому со вздохом достала дневничок. Я подробно, в деталях, описала последние события, а в конце написала: «Остается найти ответ на два самых важных вопроса: свидание у нас было с Михой или стрелка?

И еще: в чем же он мне хотел признаться?»

Я закрыла дневник и начала сжимать и разжимать онемевшие пальцы. Момент был таким подходящим для признаний! И я на чем свет кляла противный пистолет, который появился так не вовремя и встрял между нами. И того урода, который потерял его!

Но делать нечего. Я убрала дневник, закрыла глаза и представила нашу с Лехой встречу. Это произойдет… нет, конечно же, не в аэропорту, а на легком пушистом серебряном облачке. Мы будем сидеть на нем рядышком, держась за руки и не отрывая друг от друга влюбленных взглядов. А рядом с нами будет сидеть Бамси… А потом… Потом наши губы соединятся, как тогда, в лесу, когда мы признались друг другу. И мы больше никогда, никогда не расстанемся!

Я в упоении вздохнула… И поняла, что в ожидании любимого уже лечу на этом самом облачке. И мы приземляемся, чтобы забрать Леху. Вокруг голубеет небо, светит нежное солнышко, и его лучи пронзают облачко. А оно мягкое, серебряное, с восхитительным ароматом – как те пропавшие духи, которые стоят миллион долларов.

Сашуля берет след

ДУХИ!!!

В ту самую секунду, как самолет коснулся земли, я открыла глаз и резко выпрямилась. Это был не сон! Волшебный запах существовал в реальности, а не только в моем воображении! Я не могла бы перепутать его ни с каким другим!

И он только что был тут, рядом!

Я оглядывалась и принюхивалась, как пес, взявший след, – но нет, мой нюх ничего больше не улавливал.

И все-таки запах мне не приснился. Он существовал на самом деле и был гораздо сильнее того едва различимого аромата, который оставался на моем парике.

Самолет затормозил, потом остановился. Пассажиры, теснясь в проходе, потянулись к выходу. Обе бабушки проснулись и, зевая, поправляли прически.

– Женечка, откуда у тебя такой симпатичный зайчик? – хором воскликнули они, обернувшись.

– Подарок авиакомпании! – сладко улыбнулась в ответ «Женечка».

– Очень мило! Поздравляем! – сказали бабушки. А потом предложили: – Мы пойдем прогуляемся по аэропорту, а ты, если хочешь, можешь еще поспать.

– Хорошо. Я так и сделаю, – пролепетала я, опуская глаза. А что еще мог сказать безбилетный заяц? Мне действительно лучше было не выходить и провести долгие часы транзита в самолете.

И в этот момент меня снова накрыл Запах. Я огляделась – глаза уткнулись в спину ковыляющей по проходу Липучки. Она то и дело натыкалась на кресла, и за ней тонким невидимым шлейфом тянулся волшебный аромат…

Липучка?!

Я рванулась следом, но Смыш остановил меня.

– Куда? Сидеть! – скомандовал он, наставив на меня пистолет.

– С ума сошел, в живых людей целиться! – в страхе отшатнулась я. – Ненавижу эти мальчишеские штучки! – А потом сказала: – Надо бежать за Липучкой! Духи – у нее!

– Я с тобой! – Миха мгновенно преобразился в Главного Холмса и засунул «беретту» за пояс. А я покрепче обняла Бамси.

– Ты возьмешь с собой зайца? – удивился он.

– Но ты же берешь с собой пистолет! – парировала я.

Миха недоуменно скривился, буркнул: «Женские штучки!» – и устремился вслед за мной.

Мир с Танюсиком восстановлен

– Ну вот видишь, как все хорошо получается. – Хоббит посасывал колу и блаженно жмурился.

С момента посадки прошло полчаса. Мы сидели за столиком в кафе аэропорта Дубаи. Огромное светлое здание напоминало сингапурский аэропорт только размерами. Внутри же все было по-другому. Особенно меня поразили настоящие высокие пальмы, которые росли прямо в зале. Как будто сюда перенесли кусочек оазиса!

– Ничего не хорошо! Духи пропали… Липучку мы упустили… Паспорт не нашли… Я лечу под чужим именем… Все плохо, хуже некуда! – хныкала я, не понимая Смышева благодушия.

– Да тебе-то что? Сидим тихо-мирно в кафе, наслаждаемся спокойной минутой отдыха и обществом друг друга. И тебя никто еще не поймал и даже ни в чем не заподозрил! А зря, – глубокомысленно завершил Миша. А потом потянулся через столик, накрыл мою ладошку своей и устремил на меня поверх очков проникновенный взгляд. – И куда ты так торопишься? Неужели тебе не интересно, что будет дальше?

А я посмотрела на него и вдруг поняла – мне и в самом деле интересно, что же будет дальше!

А дальше Смыш, не сводя с меня глаз, принялся мягко ворковать:

– И чего ты переживаешь, не пойму? Отвлекись, забудь про грим. Ты же классно вписываешься. Расслабься и наслаждайся моментом! У тебя теперь есть новый заяц. Бабули считают тебя своей внучкой, Сороконожка – своей девушкой… – Было похоже, что он от души наслаждается ситуацией.

– Я же сказала, что больше не его девушка, – напомнила я.

– Ну, у тебя же в запасе еще этот, второй, который зайца подарил…

– С ним мы тоже расстались!

А потом, не знаю, по какой причине, но я и вправду перестала волноваться. Я смотрела через высокий стакан на Миху и думала, что уж теперь-то у нас точно свидание! Значит, два – ноль в мою пользу. А если считать, что в самолете он меня приревновал к парням, получается уже три – ноль! Вернее, четыре – ноль, парней-то было двое! А если вспомнить, что он уже почти признался мне, пять – ноль!!

На радостях я с такой силой втянула в себя колу, что подавилась и закашлялась. Миха перегнулся через столик и так мощно шмякнул меня по спине, что я чуть не распласталась по столу. И аж задохнулась от счастья: он спас мне жизнь! Шесть – ноль!!!!

Подсчет очков был прерван пришедшей эсэмэской – первой после того, как я в аэропорту включила айфон.

«Из-за задержки рейсов пресс-конференция перенесена и состоится в 19.00», – написал помощник режиссера нашей съемочной группы. Ага, значит, я пока еще ничего не пропустила!

А потом в кафе появилась Танюсик. Подруга процокала каблучками к нашему столику, чмокнулась с Михой – но я не сердилась: пусть себе, уж теперь-то ясно, с кем он, наш Главный Холмс!

– А где Сашуля? Ты же пообещал, что мы тут с ней встретимся. – Танюсик беспокойно оглядывалась, в упор меня не замечая. Не дождавшись ответа, она забегала по залу, заглядывая под кресла и обходя кадки с фикусами.

– Я сообщил народу, что ты будешь в аэропорту инкогнито, – хихикнул Смыш.

Быть мне богатой! От души повеселившись, я сползла со стула и двинулась навстречу подруге. Однако она сердито отмахнулась:

– Девочка, ну что ты все время под ногами путаешься? Не мешай!

Понадобилось два человека и целых десять минут, чтобы она поверила, что я – это я.

– Откуда такой шикарный заяц? – был первый вопрос после того, как мы покончили с охами и ахами.

– От нового знакомого, – коротко бросила я. – Вылитый Леха!

– Да, похож, – кивнула Танюсик, разглядывая Бамси.

– Да не заяц, а новый знакомый вылитый Леха!

– Да ну! – потрясенно произнесла подруга. – А что с носом?

– У кого – у меня, у зайца или у нового знакомого?

Наговориться с подругой было невозможно. Такое впечатление, что мы не виделись долгие месяцы! Вот что значит настоящая дружба!

Чтобы не мешать нам, тактичный Холмс отодвинулся и заткнул уши наушниками, так что мы с Танюсиком наконец-то смогли наверстать упущенное.

– А нам в Сингапуре сказали, что ты заболела ветрянкой! – затараторила Танюсик. – Я так расстроилась, так расстроилась! Чуть на вылет не опоздала! А ты, оказывается, инкогнито! Кстати, что это такое? Вроде знала это слово, а потом забыла.

– Инкогнито – значит тайком.

– А-а-а! – глубокомысленно заметила Танюсик и снова затрещала: – Но зачем? Зачем тебе этот дурацкий парик? И очки? И веснушки? И что стало с твоим милым носиком? Или это… из-за ветрянки?! – и Танюсик испуганно отшатнулась.

– Конспирация, – заговорщически прошептала я. – Провожу важное расследование. Но пока все в тайне, вот и пришлось всем впарить про ветрянку.

– А… Ну вот, опять тебе везет! – вконец расстроилась Танюсик. – У тебя жизнь бьет ключом, а у меня монотонные серые будни.

– Какие будни! Мы всего несколько часов в самолете!

– Да? И за эти несколько часов у тебя и заяц, и новый парень, и бизнес-класс… И расследование! А у меня только спящий Брык и книга. Ну, та, что нам на каникулы задали.

– Что, ТАК скучно? – поразилась я.

– Ага. – Танюсик понурилась. – Вот и сейчас, где Сеня, как ты думаешь?

– Ну, не знаю…

– Дрыхнет в самолете! Даже растолкать его не смогла.

– Зато у тебя естественная красота и никаких забот! – попыталась утешить я.

– Меняемся? – предложила Танюсик.

– У нас размеры разные. К тому же домашку по литре я уже сделала, – увильнула я.

– Вот-вот! И я о том же, – снова пригорюнилась Танюсик. – А что у тебя с этим парнем? Ну, который двойник Лехи?

И вот тут я и выложила подруге главную новость, которую приберегла на закуску.

Казалось, Танюсика хватит удар. От волнения она начала нервно передвигать стаканы и отпивать из всех подряд.

– Ой, не могу! Ой, сейчас умру! Он попросил тебя стать его девушкой?!

– Ну да! – Я не стала рассказывать, что наш союз был фиктивным и что мы уже расстались.

– Так не бывает! – Потрясенная Танюсик одним махом допила и свою колу, и мою, и Смышеву. – Вернее, бывает, но только в кино.

– Вся наша жизнь – кино! А мы – актеры, – глубокомысленно заметила я, перефразируя Шекспира и наслаждаясь Танюсиковым замешательством.

Это был еще один час моего триумфа. И я опять, словно Настенька из любимого фильма «Морозко», которую бросили, бедняжечку, одну в морозном лесу, вернулась домой с богатыми подарками. Правда, у меня был не морозный лес, а раскаленные тропики, зато подарки – даже круче!

– Вот теперь бедный Смыш потерпел полное и окончательное фиаско! – подвела итог Танюсик. – Куда ему против двух Лех.

Фиаско? Я с изумлением посмотрела на подругу. Слово было совсем не из ее обихода!

– У меня сосед у иллюминатора – литературный критик, – потупилась Танюсик, краснея. – Ну и я попросила его пересказать книгу, которую нам задали… Кратенько так, чтобы мне не сильно напрягаться. А он такими непонятными словами рассказывает, что лучше бы я книжку прочитала!

– А как Сеня к критику отнесся?

– Никак. Спал всю дорогу. – Подруга сердито поджала губы и быстро перевела стрелки: – Ну ты и зажгла с Лехой-Два!

– А знаешь, как он ко мне цепляется! С Михой не дает общаться, погулять не пускает… – Я решила объединить двух парней в одного и приписать Лехе-Два все пороки Сороконожки.

– Не пускает тебя погулять? Такую?! Непонятно… Может, он репетирует роль Отелло? Ой, мне надо срочно выпить… – Танюсик заскребла по карманам наманикюренными ногтями, и я протянула ей найденную в самолете двадцатку:

– Купи коктейль и ни в чем себе не отказывай!

– Обалдеть… – Танюсиковы глаза стали в два раза больше. – Откуда? Неужели тоже он?!

– А то! – самодовольно сообщила я.

Танюсик была сражена – окончательно и бесповоротно. В порыве великодушия я даже не стала объявлять ей о своем выигрыше в нашем «Смышевом» споре.

Встреча с Alter Ego

Танюсик процокала к стойке, и некоторое время я с большим интересом наблюдала, как она объясняется с барменом по поводу коктейля. Знания моей подруги в области языков довольно приблизительные, наверное, поэтому и коктейль у нее получился весьма странным, и когда Танюсик нарисовалась рядом, держась двумя руками за стакан, в нем пенилось что-то фиолетовое. Интересно, что там намешали? Кровь кальмара с гелем для душа?

Усевшись, Танюсик нашла губами трубочку и начала наполняться этой смесью. А я посадила Бамси на столик и стала его кормить. Морковки у меня, конечно, не было, но непривередливому зайцу сгодились и чипсы, и кола, и шоколад.

А потом я решила добить сдачу и, собрав пожелания, направилась к стойке. Вскоре на моем подносе громоздилась груда салата и булочек, и я уже собралась в обратный путь, как вдруг сзади на меня что-то навалилось и знакомый голос произнес:

– Тысяча извинений!

Это была Липучка. С подносом в руках она балансировала на высоких каблуках, периодически спотыкаясь и падая на стоящих в очереди. Меня она, похоже, не узнала: ее взгляд равнодушно скользнул по моему лицу.

Но запах – ЗАПАХ БЫЛ ВСЕ ТОТ ЖЕ!

Я с такой скоростью помчалась к нашему столику, что салаты едва не выпрыгнули из тарелок.

– Она тут! Вы видели? Липучка! – выдохнула я, бухнув поднос на столик.

– Мы заметили, – кивнул Смыш. – Вот и хорошо! На ловца и зверь бежит. Значит, не надо ее больше выслеживать.

За столиком было уже трое – к компании присоединился Сеня, а рядом с Бамси пристроился прибор юного орнитолога.

– Прекрасно выглядишь! – развеселился при виде меня наш четвертый друг.

– А ты сам меня узнал или тебе сказали?

– Сказали. Сам бы ни за что не угадал, что это ты! Чесслово!

Поедая салаты и синхронно поворачивая головы, мы посмотрели, как Липучка, едва не уронив поднос, добралась-таки до столика. Руки ее тут же заработали, быстро перемещая содержимое подноса.

– Неустойчивая тетка, – заметил Сеня. Они с Танюсиком ели из одной тарелки. – А что с ней такое?

– Миллион похитила, – сообщила я.

– Вот это да! – восхитился Сеня.

– Ну, может, не похитила, а нашла, – поправила Танюсик, угощая Бамси помидоркой черри.

– Везет же некоторым, – скривился Сеня. – Еще какие новости? – спросил он немного погодя, после того как опустошил Танюсикову тарелку и принялся помогать Михе.

– Вот, – сказал Смыш и с торжествующим видом выложил на стол пистолет.

Сеня замер с выпученными глазами. А потом отбросил вилку и схватил «беретту».

– Что? Откуда? – Он аж затрясся, разглядывая опасную вещицу. – А патроны?

– Полный боекомплект. – И Миха важно похлопал себя по нагрудному карману. Надо же! А я даже и не сообразила спросить! – Мы с Саней нашли в самолете.

– Чей? – Сеня погладил дуло, потом заглянул в него.

– Пока не ясно, – пожал плечами Миха.

– Там еще деньги были. Двадцатка, – сообщила я. – Надо было, конечно, провести расследование…

– Ну? И с чего бы ты начала? – скептически ухмыльнулся Смыш.

– С обнюхивания! – огрызнулась я.

– Отлично! Действуй! – одобрил Сеня.

– Сейчас? Да вы уже затерли все запахи! – фыркнула я.

Посрамленный хоббит густо покраснел. Да уж, нечасто он так прокалывался!

– Но тогда уж и деньги надо обнюхать! – сказал Сеня.

– А мы их уже потратили… – виновато сообщила я, кивнув на груду еды.

– Так это была та двадцатка, которую ты мне дала? – спросила Танюсик.

– Она самая…

– А ты же сказала, что это от Лехи-Два! – упрекнула Танюсик.

– Сорри. Как-то само собой вышло…

– Ну хорошо, я сейчас! – воскликнула Танюсик и поцокала каблучками к барной стойке. Через мгновение она вернулась, с торжеством помахивая двадцатидолларовой купюрой. – Она?

– Вроде она, – мы с Михой склонились над денежкой. – Точно она! Вот и номер телефонный… Тот самый!

– Приступай! – скомандовал Сеня, положив передо мной пистолет и банкноту.

– Уж не знаю, что и получится. – Для приличия я поломалась, а потом закрыла глаза и наклонилась к уликам. Так-так-так… Что же тут еще можно вынюхать?

Пятиминутная работа принесла немного. Я учуяла запах металла, денег, парфюма и дезодоранта Михи, мыла бармена. И еще… аромат мяты и эвкалипта. О чем и сообщила остальным.

– Мята? Эвкалипт? – изумился Сеня.

– Да… Очень слабый запах. Но это точно они – мята и эвкалипт, – с торжеством сообщила я.

– Ну Алеха! Жжешь! – восхитились друзья. – От тебя не скроешься.

Миха спрятал пистолет, Танюсик вернула денежку бармену, и мы вчетвером, замаскировавшись Бамси и стаканами, принялись наблюдать за Липучкой.

Она уже почти все доела и теперь попивала сок, нетерпеливо оглядываясь – как будто кого-то ждала. А потом вытащила мобильник и набрала номер.

– Ага, – сказал Сеня, расчехляя прибор юного орнитолога. – Незаменимая вещь в нашем деле! – похвастался он, любовно поглаживая белый рупор.

В ответ Миха, хитро улыбаясь, достал из рюкзака бинокль – еще одну незаменимую вещь.

К наушникам прибора прильнули мы все – парни к правому, мы с Тычинкой – к левому. В бинокль смотрел один Миха.

Не знаю, как насчет птиц, но голос Липучки был так отчетлив, как будто она сидела за соседним столиком.

– Ты где? Почему не пришел? В аптеке застрял? Давай скорее! А то она собирается уходить, – услышали мы. Потом был звук нажатой кнопки и звон рассыпавшейся по столу мелочи.

– Кого-то ждет, – прокомментировал Смыш.

– И за кем-то наблюдает, – добавил Сеня.

– И что-то уронила, – сказала Танюсик. – Интересно, кто ей нужен?

Ответы мы получили почти сразу же – за столик Липучки приземлился не кто иной, как Леха-Два. Широко улыбнувшись, он чмокнул мою «соперницу» в щечку и подставил свою.

– Так вот кого она ждала! – удрученно воскликнула я.

– А кто это? – поинтересовалась Танюсик. – Ты его знаешь?

– Еще бы не знать! Это и есть Леха-Два! – представила изменника я, все еще не придя в себя от неожиданного удара. Вот, значит, как! Они с Липучкой, оказывается, неплохо ладят!

– Симпатяга, – одобрила Танюсик. – Это он тебе зайца подарил?

– Ага. – Я пребывала в расстроенных чувствах. Получается, он обманывал меня? Говорил, что терпеть не может эту девицу, а сам теперь чмокается с ней?!

Переживания усилились еще больше, когда до нас донесся их разговор.

– Все в порядке? Духи у тебя? – спросил Леха-Два.

– Да.

– Отлично! Как тебе удалось?

– Вытащила, пока она спала. Девчонка держит все самое ценное в правом нижнем кармане жилетки, а он не застегивается…

Я не верила своим ушам. Негодяи! Обвели меня вокруг пальца! Тихоня Липучка в сговоре с Лехой-Два утянули у меня духи!

– Так ты держишь все самое ценное в правом нижнем кармане жилетки? – хихикнул мини-Эркюль. – И что же там еще, интересно?

К счастью, голоса в рупоре снова заговорили, и моя скромная особа отодвинулась на второй план.

– Это тот самый парфюм? Ты уверена? – спросил Леха-Два.

– На все сто! – ответила Липучка.

Леха принюхался, а затем разочарованно воскликнул:

– И за это дают миллион?!

– Ничего ты не понимаешь! Это божественно! Шедевр парфюмерии. Так что мы свое дело сделали, можем передать девчонку остальным. У них есть ее фотография?

– Да. Кстати, если она захочет изменить внешность, ей все равно не скрыться. – В голосе Лехи-Два звучало самодовольство.

– Почему?

– Я на всякий случай еще одну штуку придумал.

– Какую?

– Заяц. Я подарил ей большого белого зайца.

– Зачем? – удивилась Липучка.

– Наводка. Девчонка с белым зайцем понадежнее фотографии! Ты бы смогла расстаться с такой милой игрушкой? Нет. Вот и она не сможет. Кстати, она назвала его Бамси.

Меня затрясло, как под током, аж зубы застучали. Какой точный и подлый расчет! Хорошим же надо быть психологом, чтобы додуматься до такого!

И гадом тоже хорошим.

– Сашуля, не волнуйся. – Танюсик тихонько погладила меня по спине. – Теперь все позади. Они больше с нами не летят.

– А другие? – всхлипнула я. – Их тут целая банда! Ты же слышала, они будут следить за девчонкой с белым зайцем. Но я и в самом деле ни за что с ним не расстанусь! Бамси ни в чем не виноват.

– Дай сюда, – рассердился Сеня, выхватывая у меня зайца. – Пусть пока у меня побудет. И вообще, мы сейчас же сообщим в полицию, и их арестуют.

– Нельзя в полицию.

– Почему? – оторопел Сеня.

– Потому что меня тогда тоже арестуют!

– Почему?!

– Потому что я – заяц!

Сеня воззрился на меня, как на лунатика, и покрутил пальцем у виска.

– Потом расскажу, – отмахнулась я, и мы снова приникли к наушникам.

– А это что? – снова донесся до нас голос Лехи-Два.

– Похоже, ее дневник, – ответила Липучка. – Прихватила на всякий случай, вдруг она тут что-то важное написала.

Меня зазнобило. Я посмотрела на Миху круглыми глазами и в панике прошептала:

– Неужели я забыла дневничок в самолете?!

– Ну да… Положила в карман кресла… Я еще удивился, что ты его с собой не берешь!

Я готова была упасть в обморок, но тут в наушниках снова раздались голоса:

– И что же тут написано? Ага, – и голос Лехи-Два прочитал: – «Остается найти ответ на два самых важных вопроса: свидание у нас было с Михой или стрелка? И еще: в чем же он мне хотел признаться?»

А-а-а! Конец света! Я готова была ухнуть сквозь землю и разорвать ненавистную парочку на мелкие кусочки!!!

– Как интересно! – встрепенулся Смыш. – А я этого не читал!

Он окинул меня долгим задумчивым взглядом и произнес:

– Значит, для меня еще не все потеряно?

Вынести это было невозможно. Забыв о конспирации, я вскочила, готовая ринуться на врагов, чтобы тут же, немедленно отобрать мой ненаглядный дневничок и задать им хорошую трепку.

И я бы сделала это, если бы Танюсик вдруг не переменилась в лице и не воскликнула в диком испуге:

– Ой, смотрите! Там… Там… Какой ужас!

– Ну, что еще? – нетерпеливо отмахнулась я, но все же посмотрела туда, куда указывал дрожащий подругин палец.

После чего земля под моими ногами покачнулась и свет перед глазами померк.

Потому что всего в двух шагах от нас стояла не кто иная, как Женечка Коростелева собственной персоной. Веснушчатая девочка с рыжими косичками и в очках. Мое второе «я» в упор разглядывало меня через эти самые очки, и в ее глазах плескалось столько гнева, что я уже заранее захлебнулась в нем.

И тогда утопленница (то есть я) пискнула:

– Меня тут нет! – и юркнула под стол.

– Отползай в сторону туалета, – процедила Танюсик, не разжимая губ. – Только быстро! Мы прикроем. И за Бамси присмотрим.

Дылда и конфетка

Прикрытая спинами друзей и Смышевой газетой, я прошмыгнула в туалет, где начала поспешно разгримировываться. Скорее, скорее, надо превратиться обратно в Сашулю, пока зловредная Женечка не разоблачила меня!

Парик и очки отправились в рюкзак, пластырь и веснушки – в урну и раковину, и вот я, наконец, снова стала самой собой. Почти собой – потому что на переносице остались полоски от пластыря и очков. Однако все это были мелочи и в общем и целом я снова возродилась к жизни.

Поджидавшая меня Танюсик сообщила последние новости:

– Не волнуйся, все в порядке. Смыш слушает твой дневник, а Сеня караулит Бамси. Решил побыть подсадной уткой и схватиться с преступниками лично!

Потом она критически оглядела меня и вынесла вердикт:

– Все равно вы слишком одинаковые с этой Женей. Жилетка, джинсики, кроссовки… Даже футболка такая же! Она тебя вычислит. Вывод?

– Нам с тобой надо поменяться одежками, – сказала я и чихнула.

– Будь здорова! Ты что, заболела? – встревожилась подружка.

– Нет! – сказала я и снова чихнула.

На этот раз Главной феей стала Танюсик, и маленькая Золушка отдалась в ее руки.

– Але ап! – Фея взмахнула бутылкой с колой, и мы снова очутились в туалете.

Несмотря на разницу в росте, размеры у нас с Танюсиком одинаковые – даже ноги, что раньше меня серьезно удручало. Однако теперь это было очень кстати, потому что одежда Феи оказалась Золушке впору.

Вот так Сашуля-Алеха взгромоздилась на ярко-алые немыслимые каблуки, а Танюсик Тычинка опустилась на уровень пола, после чего мы с подругой почти сравнялись. Правда, Танюсиков мини-сарафан был мне по колено, а мои джинсы на подруге превратились в макси-шорты, но это все смотрелось вполне ничего себе.

После этого, конечно же, мы решили заняться макияжем – надо же было довести конспирацию до конца! А нашей гримеркой стали стенды пробников в Duty Free, куда я с огромным трудом доковыляла на Танюсиковых каблуках. Да уж, теперь я полностью поняла Липучку! Перемещаясь, я тоже чуть было не покалечила несколько несчастных. Вернее, счастливых – каким-то чудом им удалось увернуться!

В магазине Танюсик в считаные минуты провела для заинтригованной публики мастер-класс по макияжу. Вначале она испробовала на моем личике целый спектр тонов «Мас» – к носу потемнее, к вискам посветлее. Затем мягкой темно-коричневой подводкой растушевала брови и сделала стрелку на верхних веках. После этого взялась за губы, несколькими мазками телесного блеска превратив их в произведение искусства. А потом заставила меня втянуть щеки и большой круглой щеткой растушевала румяна наискосок под скулами. И провела несколько линий хайлайтером – под бровями и на скулах. Вот что значит профи!

Когда был нанесен последний штрих, изобретательная подружка повернулась к собравшейся вокруг толпе и на удивление бойко скомандовала по-английски:

– А теперь – соревнование по скоростному плетению косичек! Кто хочет принять участие – налетай на эту голову!

К моим волосам потянулись десятки рук, и вскоре все пряди были расхватаны. Пока участницы Танюсикова шоу гомонили и толкались над моей бедной головой, мне оставалось только взвизгивать, кривиться и молиться, чтобы Танюсик не придумала им какой-нибудь бонус вроде «отрежь локон на память».

Вот так на моей голове за две минуты выросло двадцать пять косичек, а двадцать пять участниц получили возможность сфоткаться со своей моделью.

Я снова стала снопом для сельскохозяйственной выставки, но неугомонная Фея на этом не остановилась. Следующим номером программы стало шоу «маникюр за три секунды». На этот раз участницам досталось по одному моему пальцу… Раз-два-три! – и мои ногти засияли всеми цветами радуги.

Но всласть налюбоваться собой любимой в зеркале не получилось: к хорошему вновь примешалось плохое, потому что я вдруг почувствовала, что полностью потеряла нюх. Вокруг благоухали стенды с пробниками самых известных брендов – но для меня мир совершенно лишился запахов, и я оказалась выкинутой из царства ароматов.

Неужели я и в самом деле простудилась?!

От расстроенных мыслей отвлек звонок Смыша. Сообщив, что преступники под присмотром Сени все еще сидят в кафе, он нетерпеливо поинтересовался:

– Вы где?

– Тут! – Оглядевшись, я увидела в двух шагах, рядом со стойкой с прессой, знакомый рыжий чубчик. – Развернись на сто восемьдесят – и увидишь!

Парень с чубчиком крутанулся на пятке, глаза заскользили по лицам, остановились на мне…

Но вместо «пошли, мы опаздываем!» я вдруг услышала, как в телефоне восхищенно присвистнули:

– Ого! Вот это конфетка!

– Кто? – оторопела я: его глаза не отрывались от меня.

– Да есть тут одна… Ничего так. Дылда с косичками… Та, которая руками машет, чтобы лак высох. Ух, какие ножки! Ладно, забей. Так ты где?

– Нигде, – хихикнула «дылда» и поманила его пальчиком с фиолетовым лаком. Надо ли говорить, что за «конфетку» и «дылду» я готова была его расцеловать?

Посмотрели бы вы на его физиономию! Глаза глупо заморгали, лицо покраснело, веснушки побелели, и их владелец так и ринулся ко мне, и я не на шутку испугалась – не решил ли он и в самом деле в меня влюбиться? Особенно после того, как прослушал мой дневник!

Выручила Танюсик. Последним эффектным жестом художника, заканчивающего нетленный шедевр, она водрузила мне на нос темные очки.

ТЕ САМЫЕ!!! С сиреневым ободком и золотыми звездочками…

Все это вместе немного скрасило мне потерю нюха. Однако предаваться восторгам было некогда – не успела я поблагодарить и чмокнуть подругу, как на горизонте снова появилась Женечка.

Как всегда в минуту опасности, мы с лучшей подругой и бывшим соседом по парте встали плечом к плечу и схватились за руки, готовясь либо к битве, либо к бегству.

К счастью, не понадобилось ни того, ни другого. Женечка проплыла мимо, едва скользнув по нашей троице угрюмым взглядом.

Танюсик поежилась:

– Какая все-таки неприветливая девочка. Не хотела бы я иметь ее в подружках.

– И во врагах, – тихо добавил Смыш.

Мы подождали еще немного – не обернется ли мой бывший двойник – и с облегчением перевели дух.

– Сработало! Не узнала!

А потом Смыш покрутил рыжий чубчик и медленно произнес:

– Хотел бы я знать…

– Что? – хором спросили мы с Танюсиком.

И в этот момент я поняла, что с высоты каблуков могу смотреть на хоббита сверху вниз. Это было так прикольно! Оказалось, что сверху уши у него ярко-малиновые в белых веснушках. Интересно, это оттого, что он волнуется, или просто перегрелся на солнышке в Сингапуре? И еще интересно, знает ли он сам об этом или нет? Я вот, например, свои уши сверху никогда не видела. Кстати, надо будет как-нибудь посмотреть!

Я запечатлела забавную картинку на айфоне и высморкалась.

Но хоббит с ярко-малиновыми веснушчатыми ушами ничего не замечал.

– Как она сюда добралась? – задумчиво проговорил он, глядя в спину удаляющейся Женечки.

Но я уже не слушала. Пора было действовать!

– Быстрее, быстрее! – затормошила я друзей.

– Чего – быстрее? – дуэтом спросили Смыш с Тычинкой. До чего же мы все-таки слаженная команда! Хоть в синхронном плавании выступай.

– Надо вернуть мой дневничок! – сообщила я и достала из кармана очередную салфетку для носа.

Еще одна храбрая девочка

Однако осуществить это намерение не удалось, потому что мой взгляд вдруг наткнулся на табло больших электронных часов. Без пятнадцати семь, механически отметила я, и тут же в голове что-то щелкнуло. Что-то я должна сделать, что-то важное, о чем совершенно забыла!

– Пресс-конференция! – вскричала вдруг Танюсик. – В семь ты должна быть на пресс-конференции съемочной группы!

Оба-на! И правда! Со всей этой суматохой у меня совсем память отшибло!

– Если бегом, ты успеешь, – успокоил Миха и показал, куда бежать.

Я сделала несколько неуверенных шагов и поняла, что не добегу. И объявила:

– Я не могу пойти на пресс-конференцию!

– Почему?

– У меня насморк! И потом… я в английском что-то туплю сегодня.

– Сегодня? – фыркнула Танюсик. – Ну, это ты себе льстишь. По-моему, ты всегда тупишь!

– Я тоже тебя люблю! – огрызнулась я. – И… И к тому же я не могу пойти без дневничка!

И это было чистой правдой.

– Без дневничка? – Хоббит задумчиво потер переносицу. – Да, с этим надо что-то делать!

– Придумала! – воскликнула вдруг Танюсик. – Я придумала!

В последней надежде мы посмотрели на нее.

– Нам нужна наживка! – сообщила Танюсик. – Маленькая девочка с большим белым зайцем – как Сашуля была. Преступники сами выйдут на нее. Даже если это будут не Леха-Два и Липучка, а другие – они ведь все равно одна банда! Пусть они сцапают девочку, а она сцапает у них Сашулин дневничок! Вот! Ну, как вам идея?

– Неплохо придумано, – одобрил Смыш. – Где бы только нам раздобыть такую храбрую маленькую девочку? Сашуля, понятное дело, сыграть эту роль уже не сможет.

Осенило нас с подругой, как всегда, одновременно. Мы заговорщически переглянулись и дружно посмотрели на Смыша.

Этот момент был незабываем. Впервые в жизни я увидела, как мой бывший сосед по парте реально испугался. Несгибаемый Фродо – покоритель вулкана, Атос – отважный кладоискатель, Эркюль Пуаро – укротитель пиратов задрожал, как осиновый листочек, и начал в панике отступать.

– Нет-нет-нет… – заволновался он, заикаясь. – Ни-ни-ни… Никогда. Ни за что. Даже и думать об этом не смейте!

А мы и не думали. Мы просто подхватили его под руки и поволокли к облюбованному зеркалу в отделе косметики Duty Free.

Превращение хоббита во внучку двух бабушек произошло как по мановению волшебной палочки. Еще бы, ведь над ним колдовали сразу две многоопытные феечки! И каким же удовольствием было затолкать под парик веснушчатые уши моего бывшего соседа по парте! «Пеппи» пришелся ему точно впору, пластырь скрыл пол-лица, а очки и вовсе не понадобились – благо у Смыша были свои. Так же как и веснушки.

А потом мы его, конечно же, переодели, весело перекидываясь одеждой через стенки примерочных в одном из бутиков.

И кто-то еще говорит, что длинные транзиты – это скучно!

Но вот наконец очередная чехарда с переодеванием закончилась, и мои друзья появились передо мной кто в чем – Миха в моих одежках, Танюсик – в Михиных… А я сама осталась в Танюсиковых.

Та еще компания получилась… Мы и сами себя узнавать перестали, не то что кто-нибудь посторонний!

Несмотря на то что Михины вещи были Танюсику широки и коротки, подруга сияла:

– Как в летнем лагере! На празднике переодеваний!

Напоследок мы велели Михе найти Сеню – Хранителя Бамси и взять у него зайца. Но красный и злой Миха насупился и угрюмо молчал.

На выходе мы нос к носу столкнулись с бабушками. Очередная проверка прошла благополучно: старушки как ни в чем не бывало улыбнулись, погладили Смыша по парику и проворковали:

– Внученька, попрощайся с подружками! Нам так хочется посидеть с тобой в кафе!

«Внученька» бросила на меня взгляд утопающего, а зловредная Сашуля (то есть я), вместо того чтобы ободрить уходящего на задание друга, хихикнула и направила на него айфон. Я уже предвкушала, как выложу фотки «вКонтакте» с подписями: «Миша или Маша?» и «Холмс с косичками».

Моя непосредственность оказалась кстати: Смыш дико разозлился и бросился вслед за бабушками, ковыляя в моих маленьких, не по его размеру, кроссовках.

«Оскар» для Сашули

Как ни странно, мы с Танюсиком никуда не опоздали и ничего не пропустили. Несмотря на то что было уже половина восьмого, пришедшие на пресс-конференцию журналисты и актеры все еще толпилась у ВИП-зала.

Поначалу никто меня не узнал, но я не стала шифроваться и во всеуслышание объявила о себе, сказав, что осваиваю новый имидж для съемок в очередном фильме.

А потом двери открылись, и мы с Танюсиком разделились: я направилась в зал вместе со съемочной группой, а подруга растворилась в толпе журналистов.

Но не успела я переступить порог, как нос к носу столкнулась с Лехой-Два.

Вначале оторопела и дико испугалась, но потом взяла себя в руки, и мною овладели другие чувства – воодушевление, злость, охотничий азарт – вот он, мой дневничок, совсем близко! К тому же нельзя было не отметить, что в хорошо освещенном зале мой «бывший» стал еще красивее. И глаза у него оказались не карими, а ореховыми. И он меня совершенно не узнал!

Такой шанс упускать было нельзя, и я решила пойти ва-банк. Проходя мимо, я слегка задела парня плечом и проворковала:

– Привет, любимый!

Он отпрянул, но потом окинул меня заинтересованным взглядом:

– Мы знакомы?

– А как же! – Я широко улыбнулась и, шмыгнув носом, сняла темные очки. – Ты уже забыл? Мы же провели вместе столько незабываемых часов!

Каким бы он ни был многоопытным преступником, сдержать эмоции ему не удалось.

– Женя? Ты?! – потрясенно произнес он, отступая на шаг.

Его ошеломленный вид был лучшей наградой нашим с Танюсиком трудам.

Весьма довольная собой, я спрятала очки в рюкзак, а Леха подарил мне одну из своих несравненных улыбок и как ни в чем не бывало воскликнул:

– Как хорошо, что мы встретились! Я скучал.

Надо было отдать ему должное – он был ловким притворщиком! Но я не собиралась уступать инициативу и с места в карьер выстрелила вопросом:

– А почему ты здесь? Ты же сказал, что улетаешь.

– Меня задержали кое-какие дела. Кстати, а где Бамси?

– У подруги. Дала поиграть. А где Липучка?

– Отдыхает. Устала, бедняжка! Извини, я сейчас. – Он отошел в сторону и вытащил мобильник.

Но позвонить не успел, потому что именно в этот момент я громко спросила:

– Эдик, ты не мог бы мне помочь?

– Да? – Он замер, стрельнув в меня испуганным взглядом.

– Ты не мог бы… притвориться моим парнем?

Размер ореховых глаз увеличился вдвое. Леха-Два был повержен. Но хотя выглядел он довольно глупо, это его почти не испортило!

Не давая ему опомниться, я заверещала:

– У меня сейчас пресс-конференция. И мне бы не хотелось появиться там одной!

– Поймала меня все-таки, – признал наконец фальшь-Леха. – Ладно, по рукам. Тем более что я у тебя в долгу!

Вот так мы снова стали «возлюбленными». И надо сказать, Леха справлялся со своей ролью бесподобно!

– А я и не знал, что ты звезда! Если бы ты всегда была такая! – лопотал он, рассылая улыбки фотографам и телеоператорам. Пальцы его тем временем все крепче сжимали мои. – Я бы, пожалуй, мог и вправду в тебя влюбиться…

– Ни за что! – нервно воскликнула я, не переставая улыбаться. – То есть я хотела сказать, что не смогу оставаться такой вечно.

– Почему?

– Попробуй походить на таких шпильках!

Вот так, коротая время за беседой, освещаемые вспышками фотоаппаратов и огнями софитов, сыщица и преступник рука об руку прошли по ВИП-залу в сторону импровизированной сцены.

Зал был небольшой, но уютный и красивый – с мягкими широкими креслами, укутанным коврами полом и великолепными хрустальными светильниками. Как жаль, что не все Братство видело мой триумф! Лишь Танюсик пряталась где-то в журналистской толпе, кося под представительницу прессы.

И все было хорошо, пока я, рисуясь и красуясь, не занесла ногу на ступеньку ведущей к сцене лестницы…

…И вот тогда-то и случилось то, что назревало уже давно. Каблук подвернулся, и на глазах у ахнувшей публики под вспышками фотоаппаратов и объективами телекамер я опрокинулась прямо на идущего следом Леху-Два.

Надо отдать бедолаге должное: он не растерялся и подхватил меня на руки. А потом внес на сцену, шепнув в восхищении:

– О! Дорогая! Как эффектно!

Чтобы отдышаться, мне понадобилась всего пара минут. А потом я вновь расправила перышки и больше не стеснялась смотреть в зал. В конце концов, с каждым может случиться!

Теперь меня так и тянуло быть в фокусе объективов. Как же я соскучилась по вспышкам фотоаппаратов, свету софитов, вопросам журналистов! Ведь уже целый год я была этого лишена! И как только выжила – не представляю.

Зато теперь всеобщего внимания к моей особе было в избытке. Даже позорное падение сыграло на руку – атмосфера потеплела, и публика стала невероятно доброжелательной.

Вопросы посыпались как из рога изобилия. Большинство из них было адресовано главной героине, то есть мне. Старательно улыбаясь и периодически сморкаясь, я рассказывала о съемках, припоминала забавные эпизоды. Вслушиваясь в английскую речь, я радовалась, что почти все понимаю, и одновременно внимательно изучала зал, разглядывала людей и от души надеялась, что Танюсик не забыла фотоаппарат.

Вскоре я с удовольствием убедилась, что подруга не дремлет: ее фотик то и дело сверкал вспышкой. Потом Тычинка окончательно расхрабрилась и стала гулять по залу, бесцеремонно фоткая направо и налево. При этом она и сама становилась объектом съемок – еще бы, такая красотка! Ее не портили даже Смышевы короткие дырявые джинсы, стоптанные кеды и выцветшая футболка.

И все было хорошо до того момента, как Леха-Два не получил ту самую записку.

И тогда все стало очень плохо.

Дело было так. Помимо ответов на вопросы нам приходилось еще отвечать на записки. Одну из них неожиданно передали Лехе-Два.

Это и само по себе было странным. А уж реакция превзошла все ожидания: прочитав записку, «мой парень» побледнел, нахмурился, отбросил листок и начал хлопать себя по карманам. А потом, сорвавшись с места, быстро сбежал со сцены, на ходу доставая мобильник.

Ничего не понимая, я обиженно смотрела ему вслед. А потом потянулась к столику и взяла оставленную им записку.

«Меняю «беретту» на золотой дневничок», – было написано там. А внизу стояла подпись: «Девочка без зайца» и номер мобильника Смыша…

Несколько мгновений я тупо смотрела на листок. А потом до меня дошло. Значит, это Леха-Два потерял в самолете пистолет?!

Детские игры закончились. Стало страшно и холодно, меня затрясло. Все было не понарошку, а всерьез. Миха, «девочка с зайцем», спасая меня, решил вызвать огонь на себя.

А дальше события начали развиваться со стремительностью снежной лавины. Дверь отворилась, и в зал вошли двое полицейских. Выглядели они так, как будто собирались кого-то немедленно арестовать: лица были суровыми, брови – сомкнутыми, взгляды мрачно рыскали вокруг. Один из полицейских крепко сжимал что-то в руках, и, вглядевшись, я с ужасом узнала белые ушки зайчика Бамси…

Сердце затряслось в недобром предчувствии. Чтобы успокоиться, я потянулась за минералкой, и в тот же миг в зале раздался душераздирающий девчоночий визг.

На сцене – вернее, в проходе – появился новый персонаж. Это была Женечка Коростелева. С разгневанным видом она стояла между креслами и орала. Я закусила губы и затрепетала в ожидании неминуемого разоблачения…

Но нет, кара откладывалась. Женечку интересовала не я. Громко крича, она указывала куда-то в конец зала.

От напряжения у меня перед глазами поплыли круги. Одновременно с остальными я посмотрела туда, куда указывала Женечка, – и в самом последнем ряду увидела маленькую рыжеволосую головку. Блеснули очки. Да это же Миха! Точно, он! Я даже узнала свои милые одежки…

Но не только я обратила внимание на последний ряд: фуражки полицейских тоже повернулись в ту сторону. И – о ужас! – стражи порядка кивнули друг другу и с зайцем наперевес, под крики Женечки двинулись в сторону маленькой беззащитной девочки по имени Миша Смыш. Которая растерянно улыбалась и, ничего не замечая, щурилась в свете направленных на нее софитов…

И тогда я схватила микрофон и громко, по-русски, гаркнула:

– Миха, беги! За тобой пришли!

Голова хоббита дернулась, косички взметнулись, блеснули очки… И тут же все это исчезло под креслом. «Что значит хорошая школа!» – подумала я перед тем, как грохнуться в обморок.

Мусорка и пистолет

Я открыла глаза и решила, что попала в рай: вокруг шумели пальмы, журчали фонтаны, перекликались птицы.

Потом надо мной появилось несколько лиц в белых масках, зеленых шапочках и черных фуражках, и я решила, что попала в ад.

А потом я услышала встревоженные голоса и поняла, что пока жива. Правда, не все были в этом так уверены…

– А вдруг она умерла? – как сквозь вату донесся голос Танюсика. – Надо положить ей что-нибудь под голову. Давай сюда зайца…

– Лучше прибор юного орнитолога, – посоветовал Сеня.

Другие незнакомые голоса заспорили с ними, заговорили про больницу и «Скорую помощь», и я поняла, что, если хочу выжить, лучше поскорее очухаться, поэтому быстренько заморгала и закашлялась.

– Ой! Очнулась! Сашуля, ты как?! – Танюсик, Миха и Сеня склонились надо мной, и на душе стало тепло и радостно. Какие же они у меня хорошие! И вообще, что может быть лучше настоящих друзей и крепкой дружбы?

Маски с шапочками оказались врачами, а фуражки – полицейскими. Сделав это открытие, я чуть снова не потеряла сознание – они отпустили Миху и пришли за главной преступницей, то есть за мной!

Однако все оказалось не так драматично. Убедившись, что я в порядке, взрослые дяди и тети решили оставить нас в покое и быстренько удалились.

А на меня посыпались знаки дружеского внимания: Миха побежал за водой, а Танюсик, жалобно причитая, принялась меня обмахивать – чем бы вы думали? – МОИМ ЗОЛОТЫМ ДНЕВНИЧКОМ!

– Ты нас так испугала, так испугала! Миха чуть не плакал. У него даже руки тряслись, ты бы видела!

Я осторожно села. Голова все еще кружилась, но на сердце было тепло и радостно. Друзья не подвели, не бросили! Потом я снова приуныла, потому что заметила, что Миха и Танюсик уже успели переодеться и на Михе снова был его прикид, а на подруге – мой. Значит, я была в обмороке столько времени?!

Но тут Танюсик протянула мне дневничок и зайца, и я поняла, что все не так безнадежно. Удача снова вспомнила обо мне!

Я одним махом осушила принесенный Михой стаканчик с минералкой и прижала к груди обожаемые сокровища.

– Нагулялись? – спросила я их. – Напутешествовались?

– Угу, – виновато ответили они. – Больше не будем!

Друзья помогли подняться, и мы отправились в кафе. Когда нам удалось наскрести немного мелочи на газировку и чипсы, я окончательно очухалась и приступила к расспросам. И первым делом спросила Миху:

– А как тебе удалось спастись?

– А мне и не пришлось! – Смыш расплылся в улыбке и рассказал обо всем, что произошло с того момента, как он попал в плен к старушкам.

В кафе он улизнул от бабушек под предлогом того, что хочет заняться поисками пропавшего зайца. Но заяц и в самом деле пропал – Брыкалу Миха так и не нашел. А в процессе поисков он вдруг наткнулся на Леху-Два и удивился, что тот еще не улетел – ведь он вроде бы собирался исчезнуть.

– А Липучка? – спросила Танюсик.

– Липучки с ним не было. Она появилась позже.

В общем, Холмс-Два решил проследить за Лехой-Два, и именно в процессе слежки его осенило по поводу того, кто потерял в самолете пистолет.

– Помнишь, ты сказала, что от пистолета пахнет мятой и эвкалиптом? И еще рассказала, что у этого парня, Лехи-Два, болит горло и он все время сосет леденцы от кашля, – напомнил Миша.

– Точно! И когда Липучка ему звонила, он был в аптеке! – воскликнула Танюсик.

– Вот-вот! И покупал он там вот это. – И Миха с торжеством вытащил из кармана пустой пакетик из-под леденцов, на котором было по-английски написано: «Мята и эвкалипт».

– Откуда это у тебя? – изумилась Танюсик. Гениальности нашего Холмса она уже не удивлялась.

– Из мусорки, – торжественно объявил Смыш.

Мы с Танюсиком брезгливо скривились и зажали носы.

– А что тут такого? – удивился, в свою очередь, Смыш. – Это тебе не в школе, тут все чисто и аккуратно, только пакетики от чипсов и шоколадок. Я заметил, куда он выбросил старый пакет, и выудил его. Кстати, мусорка и натолкнула меня на мысль, как выручить Сашулин дневничок.

И Миха поведал о своем гениальном плане. Он хотел подбросить записку Лехе-Два еще раньше, но я, пригласив парня на конференцию, спутала ему карты.

– Ты смотрелась капитально, – уважительно произнес Миха. – Если бы я был на его месте, то обязательно влюбился бы в тебя!

– А на своем месте? – вырвалось у меня, и под изумленными взглядами друзей я тут же опустила глаза, кляня себя за несдержанность. А потом быстро перевела тему: – Так Леха-Два дозвонился до тебя?

– Ну да. – Миха тряхнул головой, как будто отгоняя наваждение. – Сразу же после того, как полицейские вручили мне зайца.

– Так, значит, они не хотели тебя арестовать? – обрадовалась я.

– Наоборот, хотели вернуть мне пропажу.

– А почему же Бамси пропал? – удивилась я и строго посмотрела на Сеню.

Тот виновато развел руками:

– Сорри. Оставил его в кафе. Решил проследить за этой самой девицей – настоящей Женечкой. Ну и забыл зайца… Мне ж еще прибор юного орнитолога надо было тащить! Короче, пошел я за ней, а тут по радио как раз объявили, чтобы обо всех неопознанных предметах и забытых вещах сообщали в полицию, – удрученно признался Сеня.

– И ты это понял? – поразилась Танюсик.

– Ну да! Я еще сам удивился, что так все ясно расслышал и понял. Все-таки заграничные поездки – это класс! В тыщу раз лучше школы!

– Ах ты мой пупсик! – прильнув к Сене, разулыбалась Танюсик. – Ах ты мой полиглот!

Но я была более критично настроена к человеку, оставившему Бамси на произвол судьбы.

– Ты хочешь сказать, что кто-то вызвал полицию и передал им Бамси? – строго спросила я.

– Ну да! После объявления я бросил эту Женечку и вернулся в кафе. Но было уже поздно: полицейские как раз стояли около зайца. А потом к ним подошли две старушки и сказали, что это игрушка их внучки и она очень-очень расстроится, если его ей не вернут. Бабушки показали полиции фотографию внучки и сказали, что она отправилась в ВИП-зал. И стражи порядка направились туда же. И я пошел следом за ними – а куда мне было еще деваться? Вас-то никого не было!

– Короче, полицейские приняли меня за Женечку и вручили зайца, – сказал Миха.

– Какая заботливая полиция! – с уважением произнесла Танюсик.

– И какие милые бабушки! – подхватила я.

– И наблюдательные, – насупился Миха. – Заметили, куда я пошла… Вернее, пошел.

– А Женечка? Что она делала, когда полиция тебя нашла? – Мне хотелось знать все-все-все, что произошло за время, выпавшее у меня из жизни!

– Поначалу она заорала еще сильнее, а потом появился какой-то парень, и она переключилась на него, – сообщила Танюсик. – Не девочка, а ядовитая кобра какая-то! На всех подряд кидается.

– Это был Сороконожка, – пояснил Миха. – Он прошел мимо и даже не посмотрел на нее. И не отреагировал, когда она его окликнула. И она так разозлилась, что набросилась на него и забыла обо мне.

– А он? – тут же спросила я.

– Сказал ей какую-то гадость, развернулся и удрал.

– Удрал?!

– Ну да. Убежал. Как от огня!

– А где сейчас эта Женечка? – спросила я.

– Я видел, как она вся в слезах выбежала из ВИП-зала вслед за парнем. Но он скрылся в мужском туалете, и тогда она рванула в медпункт. Наверное, все еще там мается, – сказал Сеня. – Там очередь человек сто. Тут из-за задержек столько рейсов скопилось!

Вот теперь все концы сошлись. Неясно было только, как Михе удалось вернуть мой дневничок и что стало с Лехой-Два и Липучкой.

Но вскоре я узнала и об этом.

– Ну так я же и говорю – мусорка! – продолжил свой рассказ Миха. – Полицейские вручили мне Бамси как раз в тот момент, когда позвонил этот твой…

– Он не мой! – отрезала я. – Мой встречает меня в аэропорту!

– Вот как? – Брови Михи поднялись, уголки губ опустились, и он стал похож на брошенного Мальвиной Пьеро. – Ну что ж… В конце концов, надо же когда-то поставить точки над «i»…

– Вот и ставь скорее! – поторопил Сеня. – А то мы так никогда до конца не доберемся!

– Ну, в общем, мусорка, – в третий раз повторил Смыш так полюбившееся ему слово. – Когда мне позвонил этот тип, я сказал, чтобы он выбросил дневничок в мусорку и тогда я скажу ему, где он найдет свой пистолет.

– Ты… сказал ему… выкинуть мой дневничок?! – От ошеломления я задохнулась и с трудом выговаривала слова.

– Сашуля, успокойся, – ласково произнесла Танюсик. – Миха все сделал правильно. Если бы твой дневничок оставили где-нибудь на видном месте, его бы сразу захапала полиция. Ты же видишь, что случилось с зайцем!

Она была права, и я смирилась. В моей ситуации глупо было бы требовать, чтобы вообще все было хорошо!

– Ну так вот. Парень оказался исполнительным и проворным. А что ему еще оставалось? Он выкинул Сашулин дневничок, а я вытащил его. И даже как следует протер! Хотя он и так почти не пострадал, ведь я выбрал для этой операции мусорку, которую только что очистили.

– А пистолет? Куда ты дел пистолет? – нетерпеливо перебил друга Сеня.

– А вот пистолет я как раз таки и подбросил на самое видное место! – с торжеством воскликнул Миша.

– И куда же?

– Под центральное табло. Притворился, что завязываю шнурки, и аккуратно уложил его на пол. А потом одновременно сообщил об этом Лехе-Два и в полицию. И наблюдал, как его схватили в тот самый момент, как он пытался поднять пистолет!

– Вот это да! – восхитились мы с Танюсиком.

И только Сеня с сожалением вздохнул:

– Хороший был ствол! Жалко, что нельзя было себе оставить. Не каждый день в самолетах пистолеты попадаются!

Однако на этом сюрпризы не закончились. Самое интересное Миха приберег на конец.

– Но это все еще только цветочки, – с загадочным видом произнес он. – А теперь я расскажу вам про ягодки. Ну, то есть про самое главное.

– Ну и? – нетерпеливо посмотрели на него мы.

– Лучше покрепче держитесь за стулья. Я вам сейчас такое расскажу, такое! В общем, выяснилось, что этот Леха-Два никакой не преступник! И никакой не Леха-Два.

– Как это? – оторопели мы.

– А вот так это! По-настоящему его зовут Эдик, и он – представитель законной власти. Он при мне показывал полиции документы, где написано, что он работает в службе безопасности.

Ну дела!

Новый поворот событий был настолько невероятным, что несколько минут мы ошеломленно молчали, по очереди засовывая руки в пакет с чипсами.

Когда чипсы кончились, я сказала:

– Надо же! А выглядит лет на семнадцать!

– Внешность обманчива. Ты тоже на одиннадцать выглядишь! – рассудительно заметил Миха.

– А Липучка? Она тоже представитель власти? – спросила Танюсик.

– Да. Коллега Лехи-Два. Ее зовут Виолетта. Она как раз подоспела к той самой разборке.

– Так, значит, они не преступники… – Я все еще не могла прийти в себя.

– Эдик и Виолетта – нет. Наоборот, они проводят расследование той самой кражи с парфюмерной выставки. Преступниками оказались двое других.

– Женечка и Сопливый! – наугад выстрелила я – и попала в десятку.

– Вот именно! – воскликнул Миха, одарив меня одобрительным взглядом. – Выяснилось, что Сороконожка – внучатый племянник изобретателя духов. Того самого старичка, у которого все сгорело! Именно Сопливый под шумок увел у родственника заветный пузырек. И устроил поджог, чтобы замести следы. Но задумал преступление не он, а Женечка. Леха-Два и Липучка знали об этом, их задачей в самолете стало налаживание с ней контакта.

– Только они не тот контакт наладили. Не с Женечкой, а с Сашулей, – хмыкнул Сеня.

– А бабушки? – спросила я. – Неужели они тоже в этом участвуют?

– Нет. Старушки ничего не знают. Женечка использует их как прикрытие.

– Собственных бабушек?! – поразилась Танюсик.

– Ну да. Вот такая «миленькая» внучка!

– А что же будет теперь? Их арестуют? Ну, этих, Женечку и ее парня, – спросила Танюсик. Ее глаза восторженно блестели, щеки раскраснелись… От недавней скуки не осталось и следа!

– Да, но только не сейчас, а когда мы прилетим – чтобы не создавать паники в самолете. Пока что Женечка и Сопливый даже и не подозревают, что раскрыты.

– Ну, дела… – Я потрясенно взъерошила волосы. Новостей было столько, что зараз не переварить! – Кстати, а как Женечка попала в Дубаи? Ведь по ее паспорту улетела я!

– Она прилетела следующим рейсом. Оказалось, что у этой предприимчивой девицы в запасе был еще один паспорт. И даже со всеми проставленными штампами и визами! Фальшивка, конечно, но помогла ей выкрутиться.

– Ну и ну! Да она настоящая авантюристка! – проговорила Танюсик.

– Ну да. Прирожденная лгунья! Она просто сказала, что потеряла посадочный талон и опоздала на рейс, потому что застряла в очереди в туалет и не успела на посадку – как, кстати, оно в самом деле и было. Так что, Сашуля, если бы не Женечкино опоздание, сидеть бы тебе в Сингапуре, пока не найдется твой паспорт!

– Паспорт? – нахмурилась Танюсик и потерла лоб – как будто что-то вспоминала. – Паспорт?

Но потом махнула рукой:

– А, ладно! Потом вспомню! Кстати, а откуда ты все это знаешь? – обратилась она к Михе. – Про Женечку и Сопливого, что они духи украли. Это Эдик тебе все рассказал?

– Он самый. Только не мне, а Липучке. После того как полиция отпустила его, они пошли в кафе и все это там обсуждали. А я незаметно пристроился рядом…

– Молодец, братан! – Сеня одобрительным хлопком по спине размазал Миху по столику. – Отличная работа!

Чемпион мира по ориентированию и королева красоты

Наступила счастливая развязка, и мы с Танюсиком наконец-то смогли вернуться к прежним обликам. Я оставила Бамси под присмотром парней, и мы с подругой отправились в примерочные. Как хорошо, что не надо было никуда торопиться и спокойно заняться любимым делом!

Избавившись от ненавистных каблуков, я была по-настоящему счастлива. И это чувство переполняло меня до того момента, как я получила назад Бамси.

Потому что я обнаружила кое-что, от чего настроение сразу упало.

– Что это? – грозно спросила я парней, показывая на огромную дыру в пушистой бело-розовой шкурке. Прореха шла по шву под мышкой и была довольно большой. – Откуда это?

– Это? Ой, извини… – смутился Сеня. – Это еще в кафе случилось. Вас так долго не было. Мне стало так скучно… А оттуда нитки торчали. Ну, я и стал их дергать, а потом поковырял немножко, и получилась маленькая дырочка…

Маленькая дырочка?! Я готова была придушить Сеню, но его спасло очередное объявление по радио. «Альешина, Брикалов, Смиш, Тичинка…» – произнес мелодичный голос диктора. Неужели это опять про нас?

– Ой, снова интервью транслируют! – нервно вздохнула Танюсик. – То самое, которое у нас в Сингапуре брали. Никакого спасения от этих журналистов! Да еще и фамилии переврали!

– Это не интервью… – Миха сосредоточенно прислушивался. – Это совсем даже не интервью!

– А что же это, Смиш? – хихикнула я.

– А то, Альешина, Брикало и Тичинка, что самолет вот-вот стартует! И нас уже последний раз просят срочно пройти на посадку!

– Но… как… – Мы в замешательстве переглянулись: найти за считаные минуты нужный выход в огромном, размером с город, здании не по силам даже чемпиону мира по ориентированию!

Но Миха, похоже, думал иначе – а может, и вообще не думал, а просто скомандовал:

– Бегом! – и мы, не разбирая дороги, ринулись следом.

Это была незабываемая гонка! Распугивая окружающих, мы с воплями ныряли в просветы между людьми, огромными скачками неслись по бегущей дорожке, кубарем скатывались по эскалатору – мимо пальм, растущих прямо в аэропорту, мимо фонтанов, огромных стальных колонн, толп разноцветных странников и арабов в национальных одеждах… Вперед, вперед, вслед за ускользающим «Боингом»!

Очки прыгали у Михи на носу, Сеня тяжело дышал, я чуть не потеряла Бамси, а Танюсик сбросила для скорости каблуки и теперь, размахивая босоножками, мчалась в одних колготках.

Но вот наконец и нужный выход. Несколько человек – такие же опоздавшие, как и мы, – протягивают проверяющему посадочные талоны. За окном – смазанные дождем огни летного поля и силуэт любимого лайнера – вот он, совсем рядом, еще немного, и мы – там, дома… Нет, не в Москве пока еще, но самолет за несколько часов тоже успел стать домом.

– Как ты так быстро нашел эти ворота?! – задыхаясь, поинтересовалась Танюсик.

– По GPS, – пожал плечами Миша. Он тяжело дышал, по лбу струился пот.

Ой, ну не могу! Мы с Танюсиком синхронно хихикнули. Наш умник – в своем репертуаре. Ни шагу без техники!

Веселясь, мы пристроились в хвост очереди, и только тут до меня дошло:

– Но как же я теперь попаду в самолет?! Ведь у меня же нет паспорта!

Миша напрягся, лоб наморщился – «внучка» напряженно шевелила извилинами.

– Ой! Теперь нас точно тормознут! – занервничала Танюсик. – И не пустят домой! И посадят в тюрьму за обман!

Вслед за подругой запаниковала и я. А вдруг нас и правда домой не пустят?! И я не попаду вовремя в Москву? И любовь всей моей жизни будет встречать меня в аэропорту, ждать и томиться, и розы будут вянуть в его руках, а я застряну по другую сторону Земли? И НЕ СБУДЕТСЯ ТО, ЧТО Я ЗАГАДАЛА?! Ну уж нет! Я так не согласна!

– Я не согласна! – в унисон моим мыслям заныла Танюсик. – Подавайте мне Москву, и все тут! Я сыта по горло вашими путешествиями! Хочу в душ! И в магазины! И в школу! И чтобы все по-русски говорили! И мама с папой в соседней комнате! Хочу домо-о-ой!

– Затихни, – зашипел Сеня, с силой дергая подругу за руку. – Немедленно. Или я за себя не отвечаю!

В гневе Брыкала похож на разъяренного медведя. Правда, не дикого, а ручного, циркового. Но угроза сработала: Танюсик захлопнула рот и надулась.

– У тебя есть план? Скорее, ну скорее же! – теребила я хоббита, так как очередь перед нами стремительно таяла.

– Не парьтесь! Приготовьте посадочные талоны! Пустим дылду вперед, а сами пристроимся в хвост, – вынесли наконец решение Смышевы извилины. – Авось паспорта и не спросят. Другого выхода все равно нет! – сердито отчеканил он, увидев мою вытянувшуюся физиономию.

Времени на размышление не оставалось. Мы обули Танюсика в каблуки и выставили вперед, словно щит, а сами, молясь и дрожа, пристроились сзади.

И наша уловка сработала! Внешность моей неотразимой подруги не подвела. Высоченные шпильки, обворожительная улыбка, усиленная хлопаньем длиннющих ресниц, – все это буквально парализовало служащего. Парень стоял столбом и провожал Танюсика восхищенным взглядом – а ее свиту даже и не заметил.

И напрочь забыл проверить и паспорта, и посадочные талоны.

Ищи девочку с белым кроликом!

Пассажиров в самолете поубавилось, можно было выбирать любое место, и мы с Тычинкой и Сеней устроились в одном ряду у окна.

Как же приятно было снова оказаться в кругу друзей! У окна храпел Брыкала, рядом с ним мирно улыбалась Танюсик, справа через проход посапывал Миха – и я сразу же почувствовала себя в полной безопасности. Хотя Сопливый, о котором я уже успела благополучно забыть, уже прочно укоренился впереди нас на своем месте 53С.

Но когда мы прошли мимо, он даже не шевельнулся! Но теперь мне это было безразлично – я уже снова стала Сашулей и больше не была его Женечкой.

Самолет пошел на взлет, и на этот раз ничто не могло встать между мной и Лехой.

Я опустила ручку кресла и положила голову Танюсику на плечо, предвкушая спокойный, мирный сон.

Однако подруга вдруг вздрогнула и заорала, перекрывая шум двигателей:

– Сашуля! Паспорт!

Я потянулась, чтобы закрыть ей ладонью рот – нашла время и место выдавать мои тайны! Но подруга отмахнулась и сунула мне под нос…

…Я даже глазам своим не поверила. Это был он, мой загранпаспорт!

Дрожащими руками я схватила его – да, это он, вот и фотография прошлогодняя, любименькая, хорошо получилась, не то что в общегражданском! И визы все на месте, и штампики – выезды из страны, въезды в другую, и снова выезд… И посадочный талон, вот он, тут, и багажная квитанция… И как же я жила без всего этого столько времени?!

– Танюсик, откуда?!

– Случайно у себя в рюкзаке обнаружила, когда ты от нас тогда убежала. Наверное, вместе со своим в кармашек запихнула. Ты не сердишься? – виновато пробормотала подруга.

– Да нет, наоборот, круто… – Я все еще не могла прийти в себя от нежданно свалившегося подарка.

Как же быстро кончились неприятности и начались удачи! Поцеловав свой ненаглядный документ, я убрала его во внутренний карман жилетки. А потом пристроила на одном колене Бамси, на другом – золотой дневничок и вооружилась ручкой. Ощущение свободы от ролей, конспирации и расследований было непередаваемо прекрасным. «Какое счастье! – написала я. – Наконец-то все закончилось! Теперь – домой, и больше – никаких приключений!»

Единственное, что немного портило общую радужную картину, – мой насморк. Из-за него я совершенно лишилась обоняния! И к тому же то и дело чихала. Но в конце концов, по сравнению с остальным это была такая мелочь, что можно было и потерпеть. Тем более что народ снабдил меня приличным запасом салфеток.

– Я вздремну, ладно? – сказала Танюсик и положила голову на плечо Брыкале.

Через мгновение глаза ее закрылись и на лице заиграла улыбка. Интересно, что же ей такое снилось?

Но не успела я поразмышлять об этом, как в проходе началось интенсивное движение. А когда я оторвала взгляд от дневничка, чтобы узнать, что происходит, то поняла, что приключения продолжаются.

Первым мимо меня прошел Леха-Два. Он выглядел хмурым и напряженным. Его появление в самолете было странным, ведь они с Липучкой не собирались лететь с нами. Но теперь, когда выяснилось, что он не преступник, а совсем даже наоборот, я была ему очень рада и встретила его широкой улыбкой. Однако Леха-Два скользнул по мне равнодушным взглядом и прошагал мимо.

Не узнал! Ну да, ведь я теперь и не Женечка, и не красавица кинозвезда, а самая обычная Сашуля, ничего особенного. В таком облике я ему еще не встречалась…

И все равно кольнула обида – мог бы и узнать! Ведь я все-таки довольно долго была его девушкой! Хоть и понарошку.

Я проводила своего «бывшего» разочарованным взглядом. Он прошел до конца салона, потом вернулся и пристроился впереди нас через два ряда, напротив парня на месте 53С.

А потом в проходе появилась Женечка. Со свирепым видом она дошла до 53-го ряда и села рядом со своим парнем.

Вслед за Женечкой из бизнес-класса выпорхнула еще одна знакомая фигура. Вернее, вывалилась. Спотыкаясь, шатаясь и хватаясь за спинки кресел, по проходу двигалась Липучка. Добравшись до Лехи-Два, она рухнула рядом с ним.

– Че это они из бизнеса все в эконом рванули? Пожар у них там, что ли? – раздался от окна шепот Брыкалы.

Оказывается, Сеня тоже не спал! И тоже заинтересовался странными перемещениями…

А потом мне в ногу что-то толкнулось. Я опустил глаза – коробка с прибором юного орнитолога!

В ответ на мой вопросительный взгляд Портос подмигнул и прошептал:

– До конца салона берет, я проверял!

Браво, Сеня! Хихикнув, я надела наушники. Рука Брыкалы, протянувшись через Танюсика, нажала нужные кнопки, и в моем подслушивающем устройстве раздались знакомые голоса…

И в этот момент в один из наушников вцепилась рука Смыша. Он потянул его на себя, процедив:

– Другим тоже интересно!

– Тогда подвинься! – процедила в ответ я и пересела через проход к нахальному хоббиту.

И мы как будто бы снова сели за одну парту.

Разговор в пятьдесят третьем ряду сразу же принял интересный оборот.

– Духи у тебя? – с места в карьер рявкнула Женечка. Голос у нее оказался резким и сиплым.

– А то не знаешь! Сама ж мне вернула! – огрызнулся Сопливый.

– Что ты несешь, болван! Из психушки сбежал?

– Сама знаешь! На, понюхай, припадочная!

– Что ты мне подсовываешь, сопля зеленая! Думаешь, я в запахах не разбираюсь? Прочисть нос и сам понюхай! Это не то!

– Как – не то?! Это те самые, которые ты мне вернула, лоботряска!

– Я тебе ничего не возвращала, безмозглый! И не могла! Я только сейчас в самолет села.

– Это ты бредишь или из психушки сбежала, обормотка! Где же ты тогда была, если не здесь?

– В другом самолете, осел!

– И что же ты там делала?

– Вас догоняла!

Да, ничего не скажешь, мило воркуют эти голубки! Настоящие влюбленные. Запас «ласковых» прозвищ казался неисчерпаемым!

– А кто же тогда отдал мне духи? – не сдавался Сопливый.

– Это я тебя должна спросить!

– Значит, это точно не ты была?

– Точно не я!

– А в аэропорту? В Дубаи. Это ты была или не ты?

– Я! И ты еще получишь за то, что бегал от меня!

– Я не от тебя бегал, а от той, второй! После того как я украл духи у дяди на выставке, я сделал все, как мы договорились. Следил за твоими бабушками в аэропорту. Сел рядом с тобой в самолете! Откуда я знал, что это другая девчонка? Она, между прочим, твоим именем назвалась! – принялся оправдываться Сопливый.

– И ты поверил, мешком долбанутый?

– А почему я не должен был верить? Она была твоя копия! Такие же косички дурацкие, очки, пластырь и все остальное. Просто вылитая! Правда, у меня возникли сомнения… Но потом она назвала мое прозвище и вообще оказалась в теме! – Запас ругательств у посрамленного Сопливого, очевидно, иссяк.

Зато Женечка постаралась вовсю! Она продолжала осыпать Славика-Владика отборными выражениями. Вкратце ее речь можно изложить так:

– Это потому, что она шпионка! Подсадная утка. Это она меня подрезала в аэропорту и заняла мое место! И всучила тебе фальшивые духи! Потому что у тебя нос вечно забит и ты ничего не чуешь. В Дубаях я почти поймала ее, но она ускользнула.

– И что же теперь делать? – спросил Сопливый.

– Найти ее. И отобрать духи. Флакон все еще где-то здесь.

– Откуда ты знаешь?!

– Потому что я-то нюх не потеряла. И отлично помню запах ПРАВИЛЬНЫХ духов. Ими же весь салон провонял.

– Но как мы ее найдем? Она, наверное, снова замаскировалась!

– Надо искать девчонку с белым кроликом.

– Алису, что ли? В Стране чудес? – фыркнул Славик (или Владик).

– Какую Алису, балбес? – нахмурилась Женечка.

– Книжки надо читать, тупица! – огрызнулся парень. Он, похоже, уже пришел в себя.

– Короче, с белым кроликом – это она. Пойду проверю бизнес-класс, а ты тут пошуруй! – распорядилась Женечка.

Едва прозвучали эти слова, как одна рука Смыша выхватила у меня кролика и затолкала его к себе под сиденье, а другая натянула мне до носа плед. И вовремя – мимо нас с угрюмым видом прошагал Сопливый. Он бросал вокруг внимательные злобные взгляды, но я опустила глаза, и «мешком долбанутый», ничего не заподозрив, прошагал мимо. На обратном пути он снова скользнул по мне взглядом и опять не узнал. Потом из салона бизнес-класса вышла Женечка, и они вместе еще раз «прочесали» самолет, и Сопливый выглядел все более пришибленным, а Женечка – все более разъяренной.

Еще бы! Ведь и кролик, и девочка (то есть я) как будто сквозь землю провалились! Или, вернее, сквозь небо.

А потом раздался спасительный голос стюардессы, извещающей о скором ужине, и парочка заняла свои места в 53-м ряду.

Еще одна страшная тайна

Еда, как всегда, помогла, и после ужина я взялась за дневничок. Ничто так не успокаивает, как описание собственных эмоций, мыслей и приключений!

Когда я закончила писать, страсти вокруг заметно поутихли. Салон спал, две парочки в ряду 53 тоже мирно посапывали. Загорелся телеэкран, показывающий, где мы летим. До Москвы оставалось всего ничего: одно какое-то море, один полуостров и еще немножко земли.

Захотелось спать. Тем более что свет погас и в салоне стало полутемно.

Я как следует высморкалась и тоже почти уснула, когда Смыш больно толкнул меня в бок и протянул наушник.

– А? Что? – встрепенулась я.

– Тсс! – Миха приложил палец к губам.

На этот раз рупор был направлен в сторону Лехи и Липучки.

И первые же слова, которые я услышала, окончательно прогнали сон. Как ни странно, эта парочка тоже ругалась!

– Как ты могла потерять ЭТИ духи? – сердито вопрошал Леха-Два. – Из-за тебя теперь летим до Москвы. А ведь должны были еще в Дубаях распрощаться с этим делом!

– Это ты их потерял! – огрызнулась Липучка. – Как и пистолет. Ты вообще что-то очень рассеянный в последнее время! Так что себя и вини.

– Про пистолет ты права, признаю. Сам не понимаю, как это вышло! А про духи – не согласен. Я точно помню, что ты убрала флакон к себе в сумочку!

– А я точно помню, что ты положил его себе в карман! Еще тогда, в кафе.

– А почему я об этом не помню?

– Откуда я знаю? Может, у тебя что-то с памятью?

– А у тебя – с координацией! Уронила куда-нибудь пузырек и не заметила! Все время руками что-то перебираешь. И в этих очках ничего не видишь! И на каблуках ходить не умеешь! Никакого чувства баланса!

– Ты мне тоже нравишься! – огрызнулась Липучка. – Получается, мы могли потерять их где угодно! В аэропорту, здесь, в самолете… Что же нам теперь делать?

– Для начала проверю еще раз карманы. А ты перетряси сумочку…

Мы с Михой слушали затаив дыхание.

– Ну дела! – прошептал Холмс. – Похоже, они потеряли ТЕ САМЫЕ духи!

– Да уж, на редкость рассеянная парочка! – хмыкнула я и громко чихнула.

Катастрофа

А потом… Ох, лучше бы и не вспоминать об этом, но нет, нельзя, так было на самом деле – а из истории правды не вычеркнешь!

Наслушавшись всласть, мы с Михой обнаружили вдруг одну странность: вторая половина Братства уже довольно давно не подавала никаких признаков жизни. Это было очень не похоже на наших веселых, непоседливых и неугомонных друзей. Неужели и правда так устали?

Присмотревшись, мы удивились еще больше: парочка не спала. Скорчившись и прижавшись друг к другу, они сидели с закрытыми глазами и дружно отбивали зубами дробь.

– Что с вами? – всполошились мы с Михой. – Заболели?

– Н-не-т-т-т, – ответили нам два таких слабых, несчастных голоса, что наше беспокойство удвоилось. И если для Танюсика такое состояние было не редкостью, то вид дрожащего и чуть не плачущего Брыкалы привел нас в настоящее смятение.

– Что? Что случилось?! – В предчувствии чего-то очень неприятного мы с нашим Главным Холмсом тоже начали слегка вибрировать.

И было от чего. То, что сообщил нам дрожащий голос Сени, было самым худшим из возможных ответов.

– Мы… Мы… Мы падаем.

– Что?!

– Мы падаем!!! Не верите, посмотрите в окно.

Перескочив через меня, Танюсика и Сеню, Миха приник к иллюминатору. Я не возражала. Мне самой не хотелось смотреть туда, чтобы не увидеть чего-то настолько ужасного, что убьет на месте.

Затаив дыхание, мы все ждали вердикта хоббита, но Миша молчал. И зря. Его молчание было красноречивее любых слов. Потому что Танюсик вдруг засопела и начала всхлипывать:

– Вот всегда так. Вот всегда все гадости в мире случаются именно со мной!

– И со мной, – уныло добавил Сеня.

– И со мной! – присоединились мы с Мишей.

Глаза Фродо блеснули, как будто там появились слезы. Наверное, мои глаза были не лучше, потому что хоббит взял меня за руку и тихо произнес:

– Не бойся! Все будет хорошо!

– Откуда ты знаешь? – спросила я прерывающимся голосом, только сейчас обнаружив, что лицо стало мокрым, как от дождя.

– Просто поверь, и все! Хочешь, я скажу, что все это ерунда и просто плохой сон?

– Хочу! Скажи!

– Это все ерунда и плохой сон! – твердо произнес он, и я с удивлением поняла, что на душе чуть-чуть полегчало.

– А еще что-нибудь можешь сказать? – прошептала я, выуживая из рюкзака последнюю пачку салфеток.

– Могу, – сказал он после некоторой заминки. – Думаю, нам лучше пристегнуться.

– Ага, – кивнула я, и мы крепко-накрепко пристегнулись к креслам ремнями. – А еще? Скажи еще что-нибудь!

– Не забудь, что кислородная маска упадет сверху, а спасательный жилет лежит внизу.

– Спасибо… А еще?

– Ты такая красивая. Лучше всех. Даже когда ревешь. Даже когда ругаешься. Даже с париком и пластырем на носу. Даже когда воображаешь себя великой сыщицей.

– Еще! – сказала я. Рука с салфеткой замерла, так и не добравшись до носа. – Еще!

– Хочешь, я исполню твое самое заветное желание?

– Да! Да! – Я верила в чудо, Миха казался всесильным.

И действительно, он полез в карман… и вытащил маленький пузырек с каплями от насморка.

– Ой… Откуда?! – Маленький волшебник, как всегда, не подвел.

– Оттуда, – подняв вверх указательный палец, глубокомысленно произнес Смыш. – У стюардесс есть аптечка.

Глаза его сияли. И мои тоже засияли в ответ, когда я закапала в нос и наконец-то сделала первый за последние часы глубокий вдох.

– Как хорошо! – воскликнула я, вновь возвращаясь в мир ароматов. – Пасибки)))

И действительно, то ли оттого, что я отвыкла дышать носом, то ли по другой причине, но мир вокруг просто взорвался ароматами. Какой-то новый, тонкий, чудесный запах заполонил салон. Словно где-то рядом распустились ландыши, сирень и розы, вместе взятые. Или какие-то неведомые дивные цветы из фильма «Аватар», которые источали волшебный неземной аромат, звучащий сотней переливчатых восхитительных оттенков.

Да, это были они, те самые духи. «Страшная тайна». Лучший в мире запах! Вот только откуда? Наверное, остатки того, чем надушилась Липучка.

– Ты не представляешь, что ты сделал для меня! До чего же хорошо, когда все вокруг пахнет! – с восторгом проговорила я.

Миша вспыхнул, опустил глаза и тихо-тихо, едва слышно, произнес:

– Я давно хотел тебе сказать… Ты мне очень нравишься. Очень-очень. Больше всех остальных девчонок, вместе взятых.

Остатки слез высохли и без салфетки, я замерла, боясь пошевелиться.

– Я мог бы просидеть с тобой за одной партой всю жизнь – если бы ты, конечно, захотела.

«Вот еще! – шевельнулся протест. – До пятидесяти лет, что ли? И вообще, нет. Ну, только если на каком-нибудь одном уроке. На химии, например…»

– Я мог бы улететь за тобой хоть на край света… И мчаться вечно в быстром самолете, пронзая небо цвета глаз твоих… Чтоб ощутить в стремительном полете, как пишет ветер сказку для двоих…

Ой! Стихи! Неужели прямо сейчас сочинил?! Для меня?!

Мне стало почти хорошо. Я сидела тихо, как мышь, забыв обо всех проблемах и несчастьях, и боялась только одного – поднять глаза, чтобы не наткнуться на Мишин взгляд. Что-то невероятное происходило между нами, натягивались трепетные золотые нити…

– Я хотел бы всю жизнь танцевать только с тобой… Как тогда, год назад, на вулкане… Только мы, танец и раскаленное буйство разъяренной стихии…

Это было как гипноз, и я погрузилась в транс. В мире не осталось ничего, кроме волнующего мягкого голоса, который ткал, вязал, плел волшебное полотно слов, увлекая меня в мир сладких грез.

– В доказательство своих чувств я хочу запечатлеть на своей руке твое имя, – с этими словами Смыш вытащил свой «Паркер» и крупными буквами вывел на левой руке: «Саша».

– В Москве сделаю себе такую татушку, – твердо сказал Миша, любуясь надписью.

Сердце сладко замерло, и какая-то крошечная, малюсенькая часть внутри меня вдруг очень-очень пожалела, что мы уже целый год не сидим за одной партой.

Идиллия была прервана появлением стюардессы. Даже сквозь толстый слой косметики было видно, что она волнуется. И голос, которым она сделала объявление, дрожал и прерывался.

Снова стало страшно. Как будто вместо «Спокойной ночи, малыши» начали показывать «Пилу»… Захотелось заплакать и заткнуть уши. Или убежать от этого кошмара и забыть про него.

Но нет, все еще только начиналось. В переводе на русский ее сообщение звучало так:

– Уважаемые пассажиры! По техническим причинам наш самолет должен совершить посадку в открытом море. Просьба надеть спасжилеты, пристегнуть ремни, согнуться и прикрыть голову руками – вот так! – И она наглядно продемонстрировала, в какой позе было бы удобнее встретить катастрофу. – После посадки все пассажиры должны немедленно покинуть самолет через аварийный выход, спуститься по аварийному трапу и погрузиться на спасательные лодки и плотики. С собой можно взять только самое необходимое.

После ее слов в салоне началось столпотворение. Суетясь и толкаясь, люди надевали жилеты, вытаскивали багаж, открывали чемоданы и раскидывали вещи. Суматоха, крики, падающие и разлетающиеся по салону предметы – все это слилось с воем падающего самолета в один леденящий душу кошмарный шум.

А потом… Сосредоточенные лица друзей, надевающих спасжилеты, крепкое пожатие Миши, подступающий к горлу ком – и больше я ничего не помню.

Перед глазами все поплыло, и я отключилась.

Счастливое спасение

Очнулась я уже в воде. Вернее, не в воде, а в надувном спасательном плоту, куда преданные друзья каким-то невероятным образом затащили меня.

На мне был тяжелый, мокрый оранжевый спасжилет, и сама я была вся мокрая, но холодно почему-то не было.

– Не волнуйся, твои документы и ценности у меня! – сообщил Миха, потрясая непромокаемым мешком.

– И айфон?

– И айфон.

– И паспорт?

– И паспорт.

– И дневничок?

– И дневничок!

– И очки?

– И очки.

– И БАМСИ?!

– И БАМСИ!!!

И вот тогда я с облегчением перевела дух и почувствовала, что возрождаюсь к жизни.

А потом мы достали мобильники и айфоны и известили весь мир о своем спасении.

Но праздновать было еще рано: картина царящего вокруг разрушения напоминала фильм-катастрофу. Самолета нигде не было. На волнах среди обломков качались оранжевые надувные плоты, на которых мокрые, перепуганные люди жались друг к другу, с надеждой озирая горизонт. Погода, слава богу, была на нашей стороне – хоть что-то в этом роковом рейсе! – мягкие лучи заходящего солнца отражались от спокойной водной глади, легкий ветерок приятно согревал.

И еще были слова, которые мне очень хотелось сказать. И я сказала их, когда окончательно пришла в себя:

– Народ, спасибо, вы спасли мне жизнь!

– Не мы, а он. – Друзья указали на Миху. – Вытащил тебя из самолета, когда тот уже начал тонуть. И тащил на себе в воде, пока не раскрылись плоты. И даже искусственное дыхание делал по методу рот в рот!

Ах, вот как?! По методу рот в рот?! Ну и хитрец!

Но разве можно было на него сердиться? Наоборот, мой спаситель заслуживал самой щедрой награды! Поэтому я широко улыбнулась и от души чмокнула его в щеку.

– И меня он тоже спас, – кокетливо поправляя спасжилет, заявила Танюсик. – Я совсем растерялась и не в ту сторону поплыла. А Миха меня перехватил и на плот затащил! И такими словами успокаивал, как будто аудиокнигу читал!

Я внимательно посмотрела на своего спасителя, но он вдруг густо покраснел и спрятал за спину правую руку. Но я все равно увидела, что там написано «Таня»…

«Придется этому ловеласу две татуировки делать! – ехидно подумала я. – Интересно, а где же все это время был Сеня?»

– А Сеня спасал старушек. Помогал им на плот забраться! – разъяснили мои героические друзья.

На этом список подвигов закончился. И запас позитива тоже. Солнце садилось, а нас еще так и не спасли. И никаких огней вокруг, никаких звуков, кроме плеска волн, плача и причитаний пострадавших.

Первой не выдержала Танюсик.

– Хочу за парту! – громко сказала она. – Хочу к доске!

– Что-что? – посмотрели мы на нее в изумлении.

– Хочу в школу! И домой! – сказала Танюсик и разрыдалась.

Следом разрыдалась я. Еще бы! Столько всего творится вокруг, и к тому же встреча с Лехой откладывается на неопределенное время.

– Ша, цыплячий хор! – пробасил Сеня и обнял нас обеих за плечи. А потом громко шмыгнул носом.

Наибольшее хладнокровие проявил Миша. Вначале он почесал кончик носа, потом кашлянул, потом поправил очки и, наконец, изрек:

– Ладно. Отбой. Пора спать.

– А я знаю, кто во всем виноват! – выпалила вдруг Танюсик.

– И кто же? – посмотрели мы на нее.

– Вот! – Она наставила указательный палец на Сеню и грозно произнесла: – Это он мечтал через маску подышать! И спасательное снаряжение опробовать! Это он накаркал!

– Я? Почему я? – возмутился «виновник» катаклизма. – Ну да, может, я и хотел этот жилетик примерить и с трапа спрыгнуть… Ну и на лодке покататься… Но только не у меня одного тут желания исполнились!

– Ты о чем? – в недоумении уставились на него мы.

– А вот он, этот тихоня. – Сеня показал на Смыша. – Вы сами у него спросите! Он мне еще в самом начале полета сказал, что был бы не прочь спасти какую-нибудь девчонку после катастрофы. У него ведь тоже все сбылось, верно?

– А… О… У… – Мы с Танюсиком потрясенно переглянулись.

Интересно, а какую именно девчонку он хотел спасти?

Ответ на этот вопрос откладывался, потому что в стане потерпевших началось какое-то движение. А потом мы стали свидетелями погони: мимо нас на всех парах пронеслась лодка с Женей и Сопливым, за которыми гнались на плотике Леха-Два с Липучкой.

– Догонят или не догонят? – флегматично заметил Сеня.

В другое время мы непременно заключили бы пари, но после всех передряг было как-то лениво.

Мы качались на волнах и смотрели вслед уходящей погоне. Это была уже не наша жизнь, а увлекательное кино.

– Духи жалко, – сказала подруга.

– Согласна! – сказала я.

– А что вы все о каких-то духах беспокоитесь? – вяло поинтересовался Сеня. – Только и слышу – духи, духи…

– Да это же «Страшная тайна»!

– Какая страшная тайна? – удивился Сеня.

– Та самая! Ты что, не знаешь?

И мы наперебой поведали нашему сонному другу о том, что вызвало столько переполоха на рейсе Сингапур – Москва.

– Надо же! И что же, они так и не нашлись, эти духи?

– Так и не нашлись. И не найдутся, – вздохнула Танюсик.

– А как они выглядели?

– Обычный флакончик. Маленькая такая трубочка. Как вот эта. – Танюсик вытащила из чудом спасенного рюкзака объемистую косметичку.

– И ты тащила это с собой из падающего самолета?! – потрясенно произнес Сеня.

– Но там же сказали – взять самое необходимое. – Танюсик пожала плечами и вытащила пузырек, купленный в Сингапуре в Duty Free. – Такой был, да, Сашуля?

– Да, – уныло ответила я.

– И из-за этой фигни столько шума? – Сеня презрительно скривился. – Да я один такой как раз в той кафешке в Дубаях подобрал, он под столом валялся, где эти двое сидели.

– Ты? Подобрал? В кафе? Под столом? И все это время молчал?!

– А че тут такого? Вы все ушли, бросили меня с зайцем одного. Ну, мне было скучно, и я там пошлялся и осмотрелся заодно, может, найду чего под столиками… Я там еще полпакета чипсов нашел и один «сникерс»! Но только вас долго не было, и я сам все это съел…

– А пузырек? Куда ты подевал пузырек? – нетерпеливо зашевелился Миха.

– Да не помню уже… Вроде бы засунул куда-то… Думал Танюсику потом подарить.

– Сенечка, вспомни! – взмолилась Танюсик. – Ну пожалуйста! Это очень, очень важно!

– Дались вам эти духи! – сердито бросил Сеня и, с силой ударив по воде, обдал нас фонтаном брызг.

– Но за них же миллион дадут!

– Дался вам этот миллион! У нас уже есть по одному, – уже менее уверенно заявил Сеня. – Мне от моего ни тепло, ни холодно.

– И все равно… Такой шанс! Разве можно упустить? – воскликнула Танюсик.

– Ладно, я подумаю…

Сеня наморщил лоб, взгляд его начал блуждать, переходя с предмета на предмет, пока не остановился на Бамси.

И тут гигант со всей силы хлопнул себя по лбу.

– Заяц! Я вспомнил! Дырка под правой лапой! Я засунул пузырек туда!

И в этот самый момент окрестности огласил гулкий гудок приближающегося корабля. А потом море вспыхнуло и заискрилось в свете прожекторов, вода забурлила под шлюпками и веслами, и мы поняли, что спасены.

Мечты сбываются

Вот так и закончилось это приключение.

Конечно же, мы нашли духи внутри кролика. Бамси с удовольствием вернул их нам, а мы в Москве отдали их в представительство парфюмерной фирмы.

Преступники были пойманы и наказаны, список друзей пополнился Лехой-Два и Липучкой, а наши счета в банке – крупными суммами. Но нам, как верно заметил Сеня, было от этого «ни тепло, ни холодно» – ведь до совершеннолетия оставалось еще целых три года! Тем более что после этой злополучной поездки и авиакатастрофы родители категорически запретили нам путешествовать в одиночку.

Но все это совершенно не расстроило меня. Потому что сбылось САМОЕ ГЛАВНОЕ: встреча с Лехой состоялась. Он дождался меня в аэропорту и даже ночевал там – ведь мы прилетели на полсуток позже. Но при встрече поговорить не удалось – мы оказались слишком измучены, к тому же надо было успокоить родителей и попрощаться с друзьями. Он только и успел что подарить мне белую розу – мой любимый цвет, любимый цветок, любимое количество!

Но теперь на скамейке около пруда в нашем любимом парке – месте встреч всех окрестных влюбленных – было наше время.

– Привет! Наконец-то ты прилетела. Я так соскучился! – сказал он и накрыл мою ладонь своей.

– И я. Я тоже ужасно соскучилась! – сказала я, купаясь в лучах блаженства.

– Я так долго тебя ждал…

– А я так долго к тебе летела… Это тебе! – сказала я и вручила ему Бамси.

– Ого! Тот самый? – изумился Леха.

– Да. Пусть он будет нашим талисманом.

– А у меня для тебя тоже кое-что есть… – сообщил Леха и протянул мне замочек в виде сердечка. На красной лакированной поверхности было выведено золотыми буквами: «Леха+Алеха=любовь».

А потом Леха взбежал на мостик и пристегнул сердечко к металлическому парапету. А ключ забросил далеко в пруд.

– Вот так! – сказал он, и его лучистые глаза засияли, как две звезды. – Чтобы навсегда!

– Чтобы навсегда, – повторила я, и в целом мире не было в этот момент человека счастливее меня.

ПОТОМУ ЧТО ВСЕ, ЧТО Я ЗАГАДАЛА, СБЫЛОСЬ.

Мисс «Я все могу»

«Весенний сон»

Платье имело имя. Оно называлось «Весенний сон» и висело на плечиках, зацепленных за ручку шкафа. «Весенний сон» было великолепным вечерним платьем светло-салатового цвета, без рукавов, с расклешенной юбкой – в общем, мечта любой Золушки. Оно слегка колебалось от ветерка из форточки, а я в лосинах и футболке качалась перед ним на высоченных (13 см) каблуках новых золотисто-бежевых туфель на платформе, стараясь сохранить равновесие.

– Сколько еще? – жалобно спросила я Танюсика.

– Двадцать минут! – отрезала жестокая подруга.

Она кружила вокруг, то и дело переводя взгляд с платья на меня, и восхищение в ее глазах сменялось брезгливостью. Она не разрешала мне надеть платье, пока я не научусь наконец достойно держаться на каблуках. Ведь неделю назад мне уже исполнилось пятнадцать!

Кстати, туфли подарила мама. Другими подарками были: ботинки-«Тимберленды» от папы, колода карт Таро от нашей классной гадалки и предсказательницы Клементины Федякиной и – восхитительный плетеный кожаный с серебром браслетик «Pandora» от моего возлюбленного – Лехи. На этот браслетик мои лучшие друзья и сообщники-сыщики Танюсик Тычинка, Миха Смыш и Сеня Брыкало (сокращенно – Братство) тут же навесили шармы. Подруга подарила шарм белого цвета, Миха – стильный фотик, а Сеня – аж целый автобус. И все это – на память о наших совместных приключениях и расследованиях, о которых я исписала уже все страницы в четырех дневничках – розовеньком, голубеньком, зелененьком и золотом со стразами.

Был и еще один дневничок, беленький с голубыми незабудками. Но он, увы, утонул вместе с самолетом, когда мы возвращались домой из Сингапура. Так что я даже не успела его начать.

Кстати, сейчас я пишу в перламутровом дневничке с радужными рельефными звездочками – это подарок от моих «звездных» братишек, Тимы Милана и Сергея Пузырева. Да-да, от тех самых знаменитых певцов!

А платье «Весенний сон» мне сшила и подарила Оля Бескрайняя, наша классная модельер и портниха, выполнив тем самым свое давнишнее обещание. Подарок настиг меня совершенно неожиданно. Я уже и забыла о нашей договоренности, а тут – бац! – и вот оно, новое платье. И так хорошо, что сейчас, заранее – через месяц начнутся новогодние балы, и я успею войти в форму и привыкнуть к нему.

Правда, Танюсик другого мнения. Она считает, что мне и полугода не хватит, чтобы научиться ходить на шпильках и с шиком носить вечернее платье. Нет, вы не подумайте, мне уже приходилось надевать высокие каблуки, но каждый раз это заканчивалось фатально. В общем, подруга похвалила подарки и записала меня в безнадежные.

Но с моим характером только этого и надо! Чем больше твердят, что я безнадежна, тем больше хочется доказать обратное. Надоело чувствовать себя на шпильках, как на ходулях! И я упросила Танюсика стать моей учительницей. Потому что сама себя мучить не могу. А у нее это очень хорошо получается!

– Хорошо, что светлое. Идет к смуглой коже и выгоревшим волосам, – сказала Танюсик про платье. А загорела я так во время поездки в Сингапур на осенних каникулах (это в золотом дневничке).

– Сколько еще? – захныкала я, позвякивая шармами.

– Много! И вообще, хватит стоять. Давай-ка вначале променад, а потом пробежку и подскоки.

От верной смерти от множественных переломов меня спас звонок мобильника. Я бросилась к телефону так резво, что Танюсик воскликнула:

– Ну вот! А говоришь, не можешь! По пробежке – зачет.

Это был Леха. А то, что он сообщил мне, заставило запрыгать на одной ножке от радости – мы все-таки идем сегодня в кино! Хотя достать билеты на премьеру казалось практически невозможным. Но мой любимый, умница и зайка, сумел сделать это – и, если я сейчас же выйду из дома, у нас будет еще полчасика, чтобы посидеть в кафе!

– По подскокам – тоже зачет, – сказала строгая Танюсик, когда я закончила вопить «Ура!» и целовать трубку. – Но только по правой ноге!

– Ну хорошо же, хорошо, – процедила я и на левой ноге доскакала до шкафа и сняла плечики.

А потом начала стягивать футболку, демонстративно цокая каблуками по полу. Хорошо, что соседи снизу сейчас в отъезде! Иначе не миновать мне разноса – у них маленький принц, который просыпается от малейшего стука.

– Ладно, по левой и променаду тоже зачет, – нехотя признала Танюсик.

И тогда – о, это был незабываемый момент! – я наконец-то скинула туфли. Правда, я тут же снова стала маленьким недомерком Сашулей, но зато как же хорошо мне было!

И Танюсик наконец-то превратилась из строгой учительницы в нормальную подругу.

– Куда идете? – набросилась она на меня, пока я переодевалась.

– На «Оживших манекенов».

– Гонишь!

– Чесслово! Леха целый час в очереди маялся…

– Везет тебе все-таки с ним. – Танюсик с завистью вздохнула. – А Сеню с места не сдвинешь! Особенно во время футбола (Сеня Брыкало – Танюсиков парень).

– А что, сегодня матч? – беспечно поинтересовалась я – мой Леха тоже был болельщиком. Когда-то, в начале нашего романа, и я увлеклась футболом – но ненадолго, до тех пор, пока наши отношения не наладились. После этого я постепенно забыла фамилии игроков и перестала следить за спортивными событиями. В общем, расслабилась.

– Ну да. Наши с «Рубином» играют, – а вот Танюсику расслабиться не дают!

– Ну и ладно, – легко отмахнулась я. – Желаю им всем победы.

– Так что я целый вечер опять одна, – пригорюнилась Танюсик, и я в порыве дружеского участия воскликнула:

– А хочешь, пошли с нами? Может, удастся купить лишний билет…

– Не хочу быть третьей лишней, – отрезала Танюсик. – Вам и без меня не скучно будет.

В этом она была права. Нам с Лехой, несмотря на уже приличный (или неприличный!) срок наших отношений (еще бы, мы вместе уже целый год! Для нашего класса это рекорд), никогда не бывает скучно! Даже когда мы молчим.

– Лучшая подруга не может быть лишней! – заявила я в приступе великодушия. – Так что, если хочешь, присоединяйся!

– Спасибо, Сашуля, – грустно вздохнула Танюсик. – Это так мило с твоей стороны. Только я все равно не пойду. Не хочу расстраиваться от вида чужого счастья.

На этом мы и расстались. Да уж, что ни говори, а любовные отношения наносят дружбе некоторый урон. Раньше мы с Танюсиком были неразлучны!

Танго с рапирой

От холода я выбивала кроссовками «New Balance» по асфальту дробь, а Лехи все не было. Но настроение не портилось – Леха частенько опаздывал, и я уже привыкла к этому. Главное – этот хмурый ноябрьский вечер мы проведем вместе! И я расскажу ему о самой последней сногсшибательной новости – я решила полностью порвать с прошлым и начать новую жизнь.

Да-да, это я поняла еще во время осенних каникул – мне надоело быть сыщицей, надоели бесконечные приключения, надоело распутывать запутанные истории. Вернее, не совсем надоело, просто я решила отложить все это на будущее – когда окончу юридический. А сейчас я решила стать пай-девочкой и приналечь на учебу. В этом году – экзамены, через два года – поступление в институт, короче, на семейном совете было решено, что мне пора браться за ум.

– На будущий год запишешься на подготовительные курсы, – сказал отец. – Я узнавал, это пять раз в неделю по два часа. А пока можешь догуливать детство. И лучше бы тебе сейчас заняться каким-нибудь спортом. Потом времени не будет, а здоровье запускать нельзя.

Как ни странно, в этом вопросе наши с родителями мнения полностью совпали: я тоже чувствовала, что надо подтянуть физическую форму. Леха был первым, с кем я решила поделиться и посоветоваться, даже Танюсик еще не знала об ожидающей мою жизнь глобальной перемене. И еще я, конечно же, втайне мечтала, чтобы мы с Лехой занялись чем-нибудь вместе – он сейчас тоже ничем не занимается. Можно было бы, например, пойти на танцы – на латину или аргентинское танго. Или на подводное плавание… Или на конный спорт! Или на стрельбу из лука. Или на фехтование. Или даже на шахматы… Да мало ли еще чего интересного есть на свете!

Я уже представляла, как мы с Лехой танцуем под зажигательную музыку… Или мчимся по степи на быстрых скакунах… Или плаваем под водой среди экзотических рыб и обломков затонувших кораблей… Или пытаемся проткнуть друг друга рапирами… Или кидаемся шахматными фигурами!

Но Лехи все еще не было. Зажглись фонари. Начал накрапывать дождь. Толпа перед входом поредела, а потом полностью рассосалась. Я вспомнила, что не взяла зонтик, и натянула на голову капюшон. А потом обнаружила, что вокруг моих кроссовок образовалась огромная лужа, и я стою в самом ее центре.

Похоже, подводное плавание начнется у меня прямо сейчас!

Оттолкнувшись и взмахнув руками, я изо всех сил подпрыгнула – и приземлилась прямо в объятия Лехи.

– Тренируешься в прыжках в высоту? – хмыкнул любимый. А потом чмокнул меня в мокрую щеку и аккуратно поставил на асфальт.

– Нет, в вычерпывании кроссовками жижи из бурных водоемов, – ответила я, и мы помчались к кинотеатру, на полной скорости перепрыгивая «бурные водоемы» – потому что фильм уже начался.

Как же я мечтала об этой премьере! С самого первого дня, когда увидела трейлер. Это была смесь романтической комедии, мелодрамы, экшена, триллера и катастрофы – как раз то, что я люблю больше всего. (Наверное, потому, что именно это намешано в моем характере.) И актеры мои любимые, и режиссер, и композитор – в общем, лучшего и желать нельзя!

Я все уши прожужжала Лехе об этом фильме, и милый не подвел, достал-таки билеты. А ведь ажиотаж вокруг премьеры создался немаленький – рекламу крутили везде: и в метро, и по телевизору, и в Инете, и в прессе.

И вот мы тут, и даже успели к началу – только рекламу пропустили. На кафе времени уже не осталось. И места у нас вполне достойные – в самом центре зала. И народ вокруг приятный – нормальные люди, все увлечены фильмом, мобильники выключили и даже попкорн хрумкают вполне себе тихо и незаметно.

Любимый режиссер и актеры не подвели, выложились на все сто – в фильме хватило и смеха, и мурашек, и спецэффектов, а в конце я даже расплакалась. Было только одно маленькое темное облачко – Леха. Вернее, не он, а его мобильник, который он почему-то не выключил и на который постоянно приходили эсэмэски. Временами он был так увлечен ими, что не смотрел на экран, а только и отстукивал ответы. И это на таком-то фильме!

А после фильма стало совсем плохо. Маленькое темное облачко превратилось в зловещую грозовую тучу.

– Ты знаешь… Я сегодня не смогу тебя проводить. Мне очень надо по одному делу… Пока! Созвонимся! – скороговоркой выпалил Леха. А потом виновато улыбнулся и побежал к метро.

А я стояла с открытым ртом и смотрела ему вслед.

Тайна раскрывается

Сказать, что я была повержена, значит, ничего не сказать. Казалось, земля подо мной разверзлась и я лишилась точки опоры. В темноте, под дождем, в незнакомом районе я осталась одна – без зонта и без парня. Капли на щеках стали почему-то горячими – и не потому, что я вспомнила самые жалостливые и трогательные моменты из фильма, а потому, что стало ужасно жалко бедненькую мокренькую Сашулю.

Но надо было идти домой, и я отстучала Танюсику:

«Он меня бросил :-(:-(».

«ЧТО??!»

«Ну, не совсем… Возле кинотеатра. И даже не поцеловал на прощание :-(:-(:-(».

«Ужас :-(:-(:-(!» – согласилась Танюсик.

«Короче, уехал один, сказал, что не может проводить :-(:-(».

«Так. Тебя встретить?»

«Ага. Я зонт забыла :-(».

«Ты где сейчас?»

«В переходе в метро».

«Жди. Буду через сорок минут!»

И через сорок минут стройная фигурка с двумя зонтами возникла передо мной.

Вот что значит настоящая дружба!

А еще через сорок минут Танюсик у себя дома отпаивала меня чаем с малиновым вареньем и наивкуснейшим печеньем с курагой, изюмом и орешками. Разморенная теплом, сладостями и дружеской заботой, я почти успокоилась.

– Сама испекла, – похвасталась Танюсик, разламывая пополам последнюю печеньку. – Пока Сеня на футболе был. В Инете рецепт нашла, – сказала она и отправила в рот свою половинку.

– И мы ничего Брыкале не оставим? – удивилась я, доедая свою.

– Обойдется. Нечего по футболам шастать и бросать меня одну. – И Танюсик решительно смахнула в ладонь крошки с тарелки.

И тут до меня дошло.

– Футбол! Точно! Сегодня же решающий матч! Наверное, Лехе эсэмэски о счете приходили! Как, кстати, они сыграли?

– Ноль-ноль, – мрачно произнесла подруга, отправляя крошки в рот.

Я снова приуныла. Да уж, по поводу такого счета много эсэмэсок не напишешь! Но если не футбол, то что же так занимало Леху во время Самого Главного Фильма Сезона?

Я так и спросила Танюсика – но предполагала, что вопрос будет почти риторическим, просто захотелось поговорить о Лехе.

И я никак не ожидала услышать вполне определенный ответ.

– Ну, в общем, тут такое дело… – замялась подруга, а потом вдруг единым махом выпалила: – Короче, я знаю, почему он тебя сегодня кинул.

– ПОЧЕМУ?! – уставилась я на нее широко открытыми глазами.

– Только это пока секрет… Так что ты никому… Обещаешь? В общем, он поехал на вокзал встречать свою бывшую.

Ложка с вареньем выпала у меня из рук. Блюдечко, на которое она упала, раскололось надвое. Чашка с горячим чаем опрокинулась мне на джинсы.

Но все это было ничего по сравнению с тем, что творилось в душе.

Потому что там начался полный ад.

Но я все-таки нашла в себе силы выговорить:

– Это точно? Ты уверена?

– Да. Мне Сеня сказал. По большому секрету! Леха просил его тоже подъехать, помочь таскать чемоданы. Ой! Но только… Только, по-моему, это как раз от тебя и был секрет! – И потрясенная Танюсик прикрыла ладошкой свой болтливый рот.

На этот раз, чтобы успокоить меня, самоотверженная подруга вытащила из шкафа коробку шоколада.

– Родительская заначка, – вздохнула она. – Бабушке на именины отложено. Угощайся! И не беспокойся, я что-нибудь взамен куплю.

Но я ничего вокруг не замечала и не слышала. Слезы застилали глаза, и это были жгучие слезы обиды и невыносимой ревности.

– Почему он мне ничего не сказал?! – всхлипывала я, отправляя в рот одну шоколадку за другой. – Почему я узнаю это от тебя?!

– Наверное, он не хотел тебя расстраивать. – Танюсик заботливо подливала мне чаю. – Хотел сообщить как-нибудь потом, в другое время и в другом месте…

– Не оправдывай его! Он не сказал мне потому… Потому… Потому что она для него важнее! – выговорила наконец я и забросила в рот сразу три шоколадки.

– А может, ты позвонишь ему и сама обо всем расспросишь? – осторожно предложила подруга.

Я покачала головой – хотя во рту было сладко, слезы потекли еще сильнее.

– Ни за что! Никогда! Чтобы я настолько потеряла гордость!

– Молодец, – поддержала Танюсик и снова подлила мне чаю. – Так с ними и надо! Строить и воспитывать. А то совсем совесть потеряли-и-и…

Она вдруг тоже начала всхлипывать, и я быстро положила обратно последнюю шоколадку.

А потом мы обе, не сговариваясь, схватились за мобильники.

Но это не помогло – по крайней мере, мне. Мобильник сообщил, что абонент недоступен, и я схватила трубку городского.

У Лехи дома ответила мама. С тех пор, как мы достаточно драматично познакомились в прошлом году, у меня с Лехиными родителями сложились на редкость хорошие отношения. Вот и сейчас мама сразу же узнала меня:

– Это ты, Сашенька? – спросила она. – А Леши пока нет.

– А вы не знаете, где он? – я уже изнемогла от неизвестности и решила идти напролом.

– Знаю, конечно. Он на вокзале, встречает наших знакомых. А что, мобильный не отвечает?

– Нет…

– Наверное, забыл зарядить. Сколько раз я ему говорила – проверяй телефон с вечера, а не утром, когда перед школой уже нет времени! Но он же у нас уже взрослый, родителей не слушает… Да ты не расстраивайся, я передам, что ты звонила, он, когда вернется, сразу же тебе перезвонит.

– Хорошо, спасибо…

Разговор принес мало утешения. Наоборот, возник новый повод для беспокойства. Если встречает просто знакомых, то почему надо держать это в тайне?

Я хотела обсудить возникшую проблему с Танюсиком, но та сидела хмурая и насупившаяся.

– Я тоже не дозвонилась, – сообщила она. – Сеня недоступен. А ведь футбол давно кончился…

Вот на такой горькой ноте закончился для нас этот день. На ноте сомнений и неизвестности.

Танюсиково горе

В этот вечер Леха так и не перезвонил. В десять мама зашла ко мне и выключила свет, но и в темноте я ворочалась и чутко вздрагивала от любого звука.

Однако мобильник молчал. Два раза я сама набирала Лехе, но он так и не появился. Я отправила ему две эсэмэски с призывом: «Любимый! Ау!», но и они канули в неизвестность.

В два часа, после изнурительных ворочаний и вскакиваний к окну (почему-то мне показалось, что я увижу, как Леха возвращается домой), я наконец-то заснула.

Но сон тоже был тяжелым и беспокойным – с огромным рюкзаком за спиной я поднималась в гору, пот лил в три ручья и застилал глаза, стертые ноги болели, а солнце жгло так сильно, что воздух казался раскаленной лавой. Я отстала от остальных и должна была торопиться, потому что надвигалась гроза. Я видела, что тучи сгущаются вокруг меня, и пыталась идти быстрее, но рюкзак становился все тяжелее, а склон – все круче. Но вот наконец я достигла вершины и увидела Леху и остальное Братство. Рядом с ними стояла какая-то незнакомая девчонка – я сразу же догадалась, что это она, бывшая, – и я попыталась разглядеть ее, но вокруг сгустился туман, и я видела только очертания ее силуэта. И я, мучительно напрягая зрение, пыталась разглядеть ее и гадала: какая она, моя соперница? Безжалостная злодейка? Женщина-вамп? Простушка? Аристократка? Спортсменка? Деловая? Отличница или двоечница? Я пыталась представить ее лицо, фигуру, как она одевается, чем увлекается… Но туман вокруг все сгущался, и я вообще потеряла окружающих из вида. А когда я в последнем усилии забралась на вершину, грянула гроза. Из тяжелых туч вырвалась огромная молния, ударила прямо нам под ноги и расколола гору надвое. Я очутилась на одном берегу разлома, а Леха с бывшей – на другом…

Утром Леха тоже не позвонил, и все время до школы я была озабочена двумя проблемами – попытками забыть о кошмарном сне и размышлениями о том, закатить ли мне Лехе скандал или нет.

Повода вроде бы не было – то, о чем я узнала, было пока еще на уровне слухов. Но я уже вошла в такое состояние, что мне просто необходимо было что-то сделать, чтобы разрядиться.

И тогда я отправила эсэмэску Танюсику: «Доброе утро! Как дела?»

Ответ пришел почти мгновенно: «Дела никак. И утро совсем не доброе».

На душе тут же полегчало. И не из-за мелкого дешевого чувства, что кому-то сейчас тоже хреново. А из-за того, что можно было забыть о собственных проблемах и ринуться на помощь Танюсику.

Потому что я уже давно открыла для себя один закон: если мне плохо, надо найти кого-нибудь, кому еще хуже, и помочь ему!

Когда занимаешься чужими проблемами, забываешь о своих.

И я, отбросив посторонние мысли, отстучала: «Что случилось?»

И в ответ пришло самое невероятное сообщение, которое только можно было представить: «Сеня мне изменяет».

Неожиданное спасение на литературе

Поразительное, ошеломляющее известие было достойно нетривиальных действий. Я мигом умылась, проглотила завтрак, оделась и выскочила из дома на десять минут раньше, чтобы встретить подругу у подъезда и обсудить все по дороге в школу. Выглядела я при этом, как вы понимаете, никак, но это не так и важно.

– Почему ты так решила? – с места в карьер продолжила я наш эсэмэс-диалог.

– Он вчера не пожелал мне спокойной ночи. А сегодня не написал «Доброе утро!»

– Та-ак. А вы что, все время так общаетесь?

– Ну да. Это ритуал! И еще сегодня ровно год, как мы вместе. А он, представляешь, даже и не вспомнил об этом! – Танюсик готова была разрыдаться.

– Соболезную, – вздохнула я. И тут же вспомнила о своем: – А мне Леха тоже так и не написал! И не позвонил…

– Гады они! Какие же они гады! – воинственно воскликнула Танюсик.

И я с ней полностью согласилась.

Леха пришел ровно за секунду до звонка. Как будто специально подгадал так, чтобы я не успела закатить ему скандал! Как ни в чем не бывало чмокнул меня в щеку и плюхнулся на свой стул у окна.

– Погода сегодня – гадость, – только и успел шепнуть он, как грянул звонок.

Это была литература. А уж у нашей Марии Игоревны не забалуешь! Пришлось выключить мобильник и отложить разборки до ближайшей перемены.

Я открыла «Евгения Онегина» и вдруг с ужасом вспомнила, что со всей суетой с каблуками и кино забыла выучить письмо Татьяны к Онегину!

Оставалось надеяться, что, может быть, пронесет, и меня не спросят. Надо было продержаться до конца урока – и попытаться быстренько выучить хоть что-нибудь, хоть несколько строчек…

«Я к вам пишу, чего же боле» – это легко, это все знают. И дальше тоже легко: «Что я могу еще сказать…»

Следующие две строчки:

«Теперь я знаю, в вашей воле

Меня презреньем наказать…» —

это тоже общеизвестно, и я взбодрилась – ведь у меня память так хорошо в экстремальных условиях работает, может, я прямо сейчас успею все выучить?

Я уже нацелилась на продолжение и прочитала: «Но вы, к моей несчастной доле / Хоть каплю жалости храня…» – как вдруг прямо перед моим носом на страницу лег вырванный из тетрадки листок в клеточку. Леха! Наверное, из алгебры вырвал! Да еще так неаккуратно, наспех… Интересно, что это такое?

Это оказалось запиской. На письмо Татьяны к Онегину легло письмо от Лехи к Сашуле.

«Наверное, хочешь закатить мне хорошую трепку?» – писал мой возлюбленный.

Не глядя на него, я придвинула листок к себе и сердито написала: «И как это ты догадался?»

Листок снова перекочевал к Лехе и последовал быстрый ответ: «Согласен! Готов ко всему. Потому что и вправду виноват :-(».

Ах, вот как! Пытается меня задобрить! Ну погоди же… Я схватила листок и написала: «Почему ты мне не перезвонил?»

На этот раз на ответ понадобилось больше времени.

«Вчера телефон разрядился. Ну и сам я задержался. Когда пришел домой, звонить было уже поздно. А утром я проспал и снова не успел зарядиться :-(».

Ладно, допустим. Но было еще кое-что, что требовало объяснения: «А где ты был вчера после кино?»

«На вокзале».

Что ж, пока что все совпадает с тем, что сказала Танюсик и его мама. Пошли дальше… И я написала:

«Зачем?»

«Встречал некоторых людей».

«Кого?»

«Эти имена тебе ничего не скажут».

А вот это уже было увиливанием! Вместо того, чтобы ответить честно и прямо, он уводит разговор!

«А почему ты не хочешь сказать?» – написала я и так сильно швырнула листок, что он мягко спланировал на пол.

Леха поднял его, прочитал и пожал плечами. А потом написал: «Не хочу рассказывать наспех. На перемене все подробно обсудим».

«А почему не сейчас?»

«Потому что сейчас я хочу попросить у тебя прощения и подарить тебе подарок ☺». – И Леха нарисовал на листочке розочку.

Это было так мило, что я растаяла и все ему простила. Что за прелесть этот Леха, умеет найти ко мне подход!

Я улыбнулась – но только той стороной губ, которая была дальше от него – чтобы не возомнил о себе! И уже почти совсем воспрянула духом, как…

– Алешина, к доске! – скомандовал строгий голос Марии Игоревны. – Письмо Татьяны к Онегину!

Это было как меткий удар мухобойки по мухе. Мухой, как вы понимаете, оказалась я.

И мухе мало не показалось.

Наверное, чувства хорошо отразились на моем лице, потому что Леха вдруг вскочил и умоляюще воскликнул:

– Мария Игоревна! А можно я вместо нее расскажу?

– Что расскажете, Алексей? Письмо Татьяны к Онегину? – хмыкнула учительница. – Садитесь. У вас еще будет возможность проявить себя. К следующему уроку всем мальчикам надо будет выучить письмо Онегина к Татьяне.

Верный, преданный Леха! Его безуспешная попытка спасти меня растрогала чуть не до слез. Теперь мне поможет разве что чудо.

Я судорожно вздохнула, бросила на Леху признательный взгляд и поплелась к доске. Сдаваться я не собиралась. Сашуля привыкла бороться до конца!

И к тому же первые четыре строчки я знала твердо.

– «Я к вам пишу, – начала я, старательно растягивая слова и делая длинные паузы. – Чего же боле? Что я могу еще сказать… Теперь я знаю, в вашей воле… Меня презреньем наказать».

И все. После этого я замолчала. Надолго. Навсегда. Да уж, теперь в воле Марии Игоревны было действительно наказать меня презреньем!

Я стояла у доски, кусая губы, жалея и ругая себя одновременно. Все правильно. Пушкин – гений, а я – лентяйка позорная. Как же можно было так оплошать! Ведь я же дала слово – друзьям, родителям, себе самой, в конце концов. Я пообещала всем, что буду хорошо учиться, стараться, делать все домашние задания. И – так дешево срезалась! Так что все правильно.

– Та-ак, – произнесла Мария Игоревна, когда ждать дальше было невозможно. – И это все? Плохо, очень плохо! Два!

Рука ее, вооруженная ручкой, зависла над журналом – и вдруг…

Дверь класса отворилась, и на пороге возникла фигурка незнакомой девчонки.

– Это девятый «А»? – спросила она, и ее нежный голосок показался мне самым прекрасным на свете – еще бы, она появилась в самый нужный момент!

– Да, – ответила учительница, так и не опустив ручку. – А в чем дело?

– Я новенькая и должна учиться в этом классе.

– Как вас зовут?

– Лидия Суровцева, – сообщил мой незваный ангел-хранитель, и я чуть не рухнула у доски на запыленный мелом линолеум.

Потому что ЭТО БЫЛА ОНА! Та самая! Лехина бывшая!

Девочка из будущего

Так вот, значит, какая она!

Пока новенькая объяснялась с учительницей, я исподтишка разглядывала ее. Невысокая, худенькая, светлый хвостик, серые джинсы, голубой джемперок, черные кедики – все вроде бы ничего особенного, но миленькое, ладное, сидит так хорошо, как будто для нее сшито. И вся она смотрится легкой, изящной, грациозной, как эльф.

Держалась девчонка непринужденно и уверенно, как будто училась с нами с первого класса и была среди своих. Когда она посмотрела на Леху, на лице ее вспыхнула улыбка. Белозубая, ослепительная – как солнышко после дождя, или неожиданная пятерка, или лишний день каникул.

Да уж, с такой улыбкой никакой косметики не надо!

Я бросила быстрый взгляд на Леху – он тоже широко улыбался и делал новенькой какие-то знаки. А на меня даже не смотрел!

– Лида, можете садиться, – сказала учительница, и новенькая оглядела класс, выбирая себе место.

Свободных было только три: рядом с Кирой, Мишей Смышем и… Да-да, рядом с Лехой! Я-то стояла у доски…

Сердце екнуло – а вдруг? Вдруг она не заметит рюкзака под партой и разбросанных учебников?

И действительно, новенькая прошло мимо парты Киры и устремилась по проходу в сторону Лехи.

«Занято! Место уже занято! – захотелось закричать мне. – И парень тоже занят!»

Наверное, мои мысли кричали очень громко, потому что новенькая прошла мимо. Она только кивнула Лехе, и они хлопнули друг друга по ладоням.

Лида прошла до последней парты и села рядом со Смышем.

От сердца отлегло. Но тут же снова кольнуло: а почему это, интересно, она выбрала Смыша, а не Киру? Девчонке неприлично самой садиться к парню!

Размышления были прерваны строгим голосом учительницы:

– Садитесь, Алешина! Плохо. На этот раз прощаю. Но еще один такой провал, и в журнале будет «два». А может быть, наша новая ученица прочитает нам письмо Татьяны к Онегину? – неожиданно спросила учительница.

– Ну… Могу, – кивнула новенькая. – Мы это еще не проходили, но я с прошлого года знаю, мы в школе ставили «Евгения Онегина», и я выучила.

Я вернулась за парту, а Лида Суровцева заняла мое место у доски.

И четко, красиво, без запинки прочитала письмо Татьяны к Онегину. Ничего не могу сказать, это было здорово. Голос у нее оказался приятным – звонкий, но не резкий, высокий, но не визгливый, и читала она выразительно, как актриса. Или как сама Татьяна!

– Отлично! «Пять»! – улыбнулась Мария Игоревна. – Спасибо, порадовали. Давно уже я не слышала такого хорошего чтения. А вы в спектакле Татьяну играли?

– Нет, Ольгу, – ответила Лида и снова улыбнулась. – Но у нас режиссер строгий был, заставил всех участников учить все роли.

– И мужские? – удивилась учительница.

– Ну да! Да мне и нетрудно было. Я вообще Пушкина люблю. И память у меня хорошая, особенно зрительная, с одного раза запоминаю. Хотите, всего Онегина прочитаю?

– Ну… Если вам не трудно… – развела руками Мария Игоревна.

До конца урока наш класс сидел как завороженный. Новенькая читала «Евгения Онегина». Не по учебнику или книге, а по памяти. Так красиво и уверенно, как будто сама сочинила!

– Это просто какая-то Гостья из Будущего, – прошептала мне в спину Тычинка. – Думаю, нас ждет еще много сюрпризов!

– А мне нравится! Пусть читает, а то я никак до конца дочитать не могу, – хмыкнул Сеня.

Мне очень хотелось пообщаться с Лехой, но на уроке так и не получилось, а на перемене неумолимый рок оторвал нас друг от друга: меня увела секретарь директора Людмила Викторовна, чтобы заполнить какие-то бумажки, а Леха утащил остальное Братство знакомиться с новенькой.

А потом предсказания Танюсика насчет гостьи из будущего начали сбываться.

На втором уроке была химия, на которой мы писали контрольную, и я сама, своими глазами, видела, как Миха Смыш что-то списывал у новенькой. Для меня этот урок затянулся аж до конца перемены – мне-то пришлось решать все самой, списывать было не у кого!

На третьем уроке была физика, и новенькая схлестнулась у доски с самой Кирой, нашей непревзойденной отличницей, и решила задачу лучше нее! Видели бы вы, как они спорили и бросались друг в друга физическими и математическим терминами, которые во всем классе понимали еще только Миха Смыш и учитель Леон Семенович Атаманис по прозвищу Атаман!

И надо ж такому было выйти, что на большой перемене мне снова не удалось познакомиться с Лидой, которая к тому моменту уже успела стать в нашем классе звездой. Теперь уже новенькая ушла к секретарю школы оформлять какие-то документы.

– Это такие мозги, вы не представляете! – не переставал восхищаться Миха. – Никогда бы не подумал, что у девчонки может быть такой интеллект!

– Ну, спасибо! – надулись мы с Танюсиком.

– Да уж, «Онегин» меня сразил, – согласился Сеня, даже не отреагировав на Танюсиково уныние!

– А меня – физика, – согласился Леха, словно не заметив, что я расстроена! – Как она Киру, а? По стенке размазала!

Каков, а? Как будто он и раньше не знал, что она собой представляет, эта его прежняя подружка!

– А меня – химия, – поддакнул Смыш. – Уникальный случай! У нее такой интересный ход мыслей… Как будто она внучка Менделеева! Мне и в голову не пришло! Предлагаю принять ее в Братство!

– Мы – за! – тут же подняли руки Леха с Сеней.

– А мы – против! – тут же подняли руки мы с Танюсиком.

– Ах так? А ну-ка тогда быстренько учите всего «Онегина» наизусть! И законы Ньютона! И таблицу Менделеева вызубрите! – набросились на нас парни.

– А почему мы должны это делать? – возмутились мы с Танюсиком.

– Потому что нас больше! – выкрикнули парни. – И у нас большинство голосов!

Самым интересным было то, что я не испытывала к новенькой никаких негативных чувств. Что ни говори, своим появлением она спасла меня от неминуемой двойки – и всего, что бы за этим последовало. Да и таланты ее вызвали у меня не зависть, а восхищение – не каждый день встречаешься с кандидаткой в Книгу рекордов Гиннесса! Которая к тому же утерла нос таким зазнайкам, как Миша и Кира. И выглядела Лида очень мило – без пафоса, но стильно.

Что меня действительно взволновало и расстроило – это поведение Лехи. Он так радовался успехам «своей бывшей», как будто это было для него в новинку. И – совсем не обращал внимания на мои переживания…

Похоже, у Танюсика возникла такая же проблема.

– Ну, ты видела? – воскликнула она, когда мы наконец-то уединились в дальнем углу столовой с булочками и чаем. – Сеня меня точно разлюбил! Как он этой новенькой восхищался! Как будто она – центрофорвард «Баварии»!

– А Леха? Тоже не отлипает от нее! – вторила я, пытаясь откусить от черствой булки.

– Вот мы и сидим теперь одни… – вздохнула Танюсик. Она отхлебнула чай и, обжегшись, зашипела.

– И что же нам теперь делать? – воскликнула я и, как следует подув на чай, отпила совсем чуть-чуть.

– Я думала, ты мне скажешь… – Подруга посмотрела на меня жалобным взглядом.

Это было хуже всего. Мы искали поддержку друг в друге – и, значит, помощи ждать было неоткуда.

Оставалось одно – допить чай, догрызть булки и с обреченностью фаталистов предоставить событиям развиваться своим чередом. По крайней мере, до конца этого дня.

Что мы и сделали.

К счастью, последним уроком была физкультура – к счастью потому, что хотя бы тут не надо было переживать из-за невыученных уроков. Да и проветриться после пяти уроков сидения в пыльных классах не мешало!

И потом, маячила надежда – может быть, хоть тут таланты новенькой иссякнут? На вид она не кажется спортсменкой, обычная девчонка, как и мы с Танюсиком.

Однако надежда в очередной раз жестоко ошиблась – потому что забыла, как обманчива бывает внешность. Вскоре стало ясно, что новенькая – не просто спортсменка, а бесподобная спортсменка. В гандбол она играла так, что наша команда, куда входили мы с Танюсиком, была разгромлена с позорным счетом 20:3. Именно ее рука на глазах у всего класса – и Лехи с Сеней в том числе – забросила в ворота Танюсика 16 мячей – после чего наш вратарь Тычинка не на шутку возненавидела соперницу.

– Я ей этого не прощу! – заявила она после конца матча. – Могла бы для приличия хотя бы в первый день не высовываться!

– Наверное, девчонки из ее команды так не думают, – примирительно возразила я, наблюдая за ликованием соперниц – команды под предводительством Киры.

– Пусть, пусть радуются, – буркнула Танюсик. – Посмотрим еще, на чьей улице будет праздник!

Но я знала, что она просто храбрится. Глядя на лица Лехи, Сени и Смыша, я понимала, что пока что праздник явно не на нашей улице!

Сногсшибательная новость

Из школы мы с Лехой возвращались по отдельности. Первый раз за последний год! Одно это должно было бы окончательно добить меня. Тем более что провести «наше» время он собирался с новенькой.

– Мама очень просила привести ее к нам! – сказал он, словно не замечая, что каждое его слово ранит, как острый нож. – Хочет расспросить о Мурманске…

Что мне оставалось делать? Проглотить обиду, идти домой, учить письмо Татьяны к Онегину и представлять, как эта Лида сидит за столом у Лехи, поглощает угощенья и трещит, не переставая, об общих знакомых – а мой любимый радостно подливает ей чай и совершенно не думает обо мне… Потому что за последние два часа не прислал ни одной эсэмэски :-(.

К счастью, домашних заданий в тот день оказалось так много, что вскоре пришлось отбросить посторонние мысли. Никогда еще я так не радовалась урокам! Милые учебники и тетрадки поглотили все мое внимание, и уныние отступило.

Но самая поразительная новость ожидала меня вечером. Хорошо, что к тому времени я успела сделать домашку! Иначе скатиться бы мне в беспробудные двоечницы.

Звонок Танюсика застал меня в конце шестого часа отсутствия эсэмэсок от Лехи. Как раз тогда, когда я решила первой нарушить неожиданный обет молчания и первая написала ему: «Милый, ау! Я соскучилась :-(».

– Ты сидишь? – спросила подруга таким загробным голосом, что у меня зашевелились волосы. – А то у меня такая новость…

Я тихонько переползла со стула на диван, забилась поглубже и только тогда разрешила:

– Говори.

– Ты не забыла, что в воскресенье у Киры день рождения?

– Помню, конечно, – я была старше Киры ровно на неделю, и всегда помнила о ее Дне.

– Она же тебя не пригласила, верно? Как и меня.

– Ну и что? Она и раньше меня не приглашала!

– Прикинь, а вот новенькую пригласила! Хотя знакома с ней всего ничего!

Да! Это была неожиданная новость. Но все-таки не такая, от которой падают в обморок.

Но Танюсик продолжала:

– А знаешь, где они будут праздновать?

– И где же?

– На балу в Тумасьевском дворце!

– Обалдеть!

– Ты же знаешь, Кира теперь не только скалолазанием занимается, но и историческими танцами. И у нее в студии решили устроить в честь ее бал!

– Везет же, – вздохнула я.

Однако Танюсиков мешок с новостями еще не опустел.

– Но это еще не все. Знаешь, кого Кира попросила эту Лиду прихватить с собой?

– Понятия не имею…

– Твоего Леху! И моего Сеню! И еще – Миху Смыша! Кавалеров им, видите ли, на балу не хватает!

– И что же? Они согласились?!

– Ну да!

– Все трое?!

– Все трое! В этом-то все и дело!

Вот теперь трубка и в самом деле чуть не выпала у меня из рук. Леха пойдет на бал без меня! А Сеня – без Танюсика! А Миха Смыш – БЕЗ НАС!

А потом до меня дошло: бал! Точно! Да это же Кира мстит мне за то, что год назад я украла у нее бал! (См. розовый дневничок.) И теперь хочет украсть у меня возлюбленного!

– А знаешь… – зарядила очередной вопрос Танюсик, но я прервала ее:

– Ничего я не знаю! Совсем ничего! Так что вываливай сразу, что там еще осталось!

– Ничего не осталось. Вот это-то и хуже всего! – всхлипнула подружка. – Что мы с тобой ничего не знаем. ЭТИ ПРЕДАТЕЛИ НИЧЕГО НАМ НЕ СКАЗАЛИ!

– А откуда же ты тогда знаешь? – удивилась я.

– Оля Бескрайняя рассказала. Она же у Киры лучшая подруга!

– И что же нам теперь делать?! – в отчаянии воскликнула я.

– А я как раз тебя спросить хотела… – растерянно промямлила Танюсик.

И тогда я поняла, что из этого болота надо выбираться. Нашей бездеятельности пора положить конец!

И я взяла бразды правления в свои руки.

– Короче, так. Сейчас ты поднимаешься ко мне, и мы разрабатываем план действий, – твердо сказала я, и Танюсик сразу же успокоилась и перестала всхлипывать.

– Умница! Я так и знала, что ты что-нибудь придумаешь! – воскликнула она.

Мы разрабатываем план

Через пару минут мы сидели на моем диванчике вдвоем – и обе почти успокоились. Хорошо, когда рядом плечо друга!

– Для начала подведем итог. Сколько у тебя эсэмэсок от Сени за последние шесть часов? – спросила я.

– Ни одной! – горестно вздохнула Танюсик.

– И у меня ноль, – нахмурилась я. – А от Смыша?

– И от него ничего! – воскликнула Танюсик.

– То же самое. Вывод?

– Они нас разлюбили! – пригорюнилась Танюсик.

– Об этом рано пока говорить! – осадила ее я. – Вывод другой: мы должны решить – сдаемся ли мы и отступаем или боремся до последнего!

– Боремся, – пролепетала Танюсик дрожащими губами.

– И никому наших парней не отдадим!

– Согласна, – прошептала убитая Танюстик, вытирая слезу.

– А раз так, мы должны попасть на этот бал, застукать их там и закатить скандал! – наметила я генеральную линию нашего плана.

– Гениально! – просияла Танюсик. – Я всегда знала, что ты у меня один сплошной креатив и позитив!

А потом снова сникла и спросила:

– Но как же мы туда попадем? Оля сказала, что количество участников ограничено, и Кира раздала именные приглашения.

– Не важно. Какие у тебя предложения? – И я строго уставилась на Танюсика.

– Я не знаю… – растерялась подруга.

– Так. Понятно. Предложений нет.

– А ты что предлагаешь? – в свою очередь, поинтересовалась Тычинка.

– Для начала нам нужно раздобыть план здания, – брякнула я первое, что пришло в голову – ведь именно так часто говорят в фильмах, если хотят куда-то попасть без приглашения.

– То есть… Ты предлагаешь нам стать незваными гостьями? – В глазах Танюсика вспыхнули веселые искорки.

– Вот именно. Кстати, Золушка тоже была незваной гостьей.

– Но нас будут две Золушки… – напомнила подруга.

– Ну и что? – фыркнула я. – Ведь там же будут как мининум два принца!

Аргумент оказался весомым. Танюсик успокоилась и широко улыбнулась:

– Значит, нам нужен Интернет! – И мы включили компьютер.

Это было правильным решением – работа поглотила не только нас, но и неприятные мысли и эмоции. Вскоре у нас была целая коллекция планов и фотографий окруженного парком Тумасьевского дворца – до и после реконструкции и даже какая-то одна совсем старинная, дореволюционная.

– Да уж… Туда ни под каким видом не попадешь, – прошептала Танюсик, вновь перейдя от надежды к отчаянию. – На окнах – решетки, на ограде и у главного входа – видеокамеры, а служебный вход – сама видишь, на кодовом замке.

Меня тоже немного смутили решетки на окнах, видеокамеры и надежно запертый черный ход. К тому же было ясно, что во время бала территория будет патрулироваться охраной. Но я ни за что не хотела признавать поражение! И поэтому упорно продолжала изучать фотографии.

– Раньше этот дворец такая лапочка был! – воскликнула Танюсик, показывая на дореволюционный снимок. – Ни решеток, ни видеокамер, ни кодовых замков. Вокруг – кусты, деревья с толстыми ветками прямо возле окон – только ленивый не залезет!

– Не преувеличивай! – отрезала я. – Раньше под каждым кустом сидел сторож с ружьем и огромным доберманом. И еще не известно, что лучше!

Но вот наконец моя усидчивость и упорство были вознаграждены, и я нашла лазейку.

Лазейка обнаружилась на плане дворца.

– Значит, так, – показала я Танюсику нужное место. – Нам надо будет подойти к главному входу – как будто мы опоздавшие – а потом аккуратно и незаметно срулить налево и за колоннами пройти к пожарной лестнице. По ней мы поднимемся на балкон и оттуда проникнем в зал.

– И как же мы, интересно, туда проникнем? – скептически усмехнулась Танюсик. – Окна-то за решетками!

– Это на первом этаже, а на балконе – нет! – показала я на фотографии. – Видишь? Здесь самые обычные окна.

– Не знаю, как ты, а я не умею входить через закрытые окна! – недовольно отмахнулась Танюсик.

– И я не умею, – сказала я. – Это все? Остальная часть плана не вызывает у тебя возражений?

– Остальная – не вызывает, – сказала Танюсик, немного подумав.

– Тогда нам остается только найти того, кто откроет окно изнутри и впустит нас…

– Гениально!!! – завопила Танюсик и бросилась ко мне обниматься. – Мы спасены!

Своей «сообщницей» мы избрали Олю Бескрайнюю. Однако уговорить ее поучаствовать в нашей проделке оказалось непросто. Она согласилась только тогда, когда я сказала, что очень хочу попасть на бал из-за платья – того самого, которое она сшила мне ко дню рождения.

– «Весенний сон» так просится на этот бал, так просится! – восклицала я. – И я так мечтала надеть его поскорее. А нас не пригласили(((.

– Да, зал небольшой, народу мало помещается. Кира сразу мне сказала, что число билетов ограничено, – понимающе кивнула Оля. – Ладно, так и быть, открою вам окно раздевалки. Я уже была там в прошлом году и знаю, где это, – решилась наконец она и показала на плане нужное место. – Да мне и самой будет интересно посмотреть, как платье проявит себя в деле.

Золушки попадают во дворец

Это было как в старые добрые времена! Мы тайком крались по окружающему дворец парку, перебегая из тени в тень. Хорошо, что уже стемнело и погода была пасмурная, безлунная и беззвездная. И безветренная – а то нас бы снесло, несмотря на деревья, – ведь в руках у нас были чехлы с платьями и сумки с обувью. Здесь, с обратной стороны дворца, парк был особенно густым и – ни одного фонаря вокруг! Так что путь нам освещал только слабый свет, льющийся из щелей между шторами на высоких окнах второго этажа, – на первом было темно.

Несмотря на то что мы были бесшумны, как летучие мыши, мы все-таки успевали перекинуться словечком.

– Откуда платье? – прошелестела я, когда мы замерли за стволом могучего дуба. Я имела в виду новый чехол, который тащила Танюсик.

– Из интернет-магазина. Предки финансировали, к Новому году. Вчера заказала, сегодня привезли, – прошелестела в ответ Танюсик. – И как назло – мне убегать, а курьер задерживается! Пришел в самую последнюю минуту. Я еще даже не разворачивала.

– Понятно, – кивнула я, и мы переметнулись к высокой раскидистой липе.

– Интересно, как мы это все затащим по пожарной лестнице, – услышала я из темноты шепот Тычинки.

– У меня есть веревка, – сообщила я, встряхнув пакетом. – И карабин.

– Ты хочешь стрелять?! – шепотом воскликнула Танюсик.

– Да нет же! Это страховочный карабин. Продолговатая такая штука, как металлическая баранка, веревку пристегивать.

– Для альпинизма, что ли?

– Ну да! Из моего реквизита…

Но вот наконец впереди замаячила цель нашего немаленького путешествия – пожарная лестница. Деревья расступились, и стало значительно светлее – приходилось усилить бдительность.

К лестнице мы перебегали поодиночке, убедившись, что вокруг по-прежнему пусто.

А дальше нас ожидал настоящий шок – мы увидели, что лестница начинается не от самой земли, а довольно высоко. Даже Танюсик, при ее росте, едва сумела дотянуться до нижней перекладины. А я, сколько ни пыталась, так и не допрыгнула! Хотя по прыжкам в высоту у меня твердая четверка…

Но отступать было некуда. Ведь теперь у нас было не одно, а два платья, которые надо было срочно опробовать на балу!

– Ты первая, – сказала Танюсик и, с неожиданной силой обхватив меня за талию, подняла вверх.

От изумления я автоматически схватилась на нижнюю перекладину и повисла на ней. Хорошо, что руки в перчатках! А то маникюр совсем бы испортился от ржавой перекладины.

– А теперь вставай мне на плечи, – донеслось снизу, и мои ноги уперлись во что-то твердое.

Это были Танюсиковы плечи! Неужели подруга решила пожертвовать своей курткой?! Но аплодировать было некогда, и, оттолкнувшись от Танюсика, я подтянулась и перебралась на вторую ступеньку. Теперь можно было немного отдохнуть – акробатические трюки совершенно лишили меня сил.

Но нет, из-под лестницы раздалась новая команда:

– Лезь наверх и спусти веревку!

Легко сказать – лезь! А если тут высоко? А если земля теряется в темноте? А если я больше всего в жизни боюсь высоты?!

Руки и ноги сковал холод страха, я замерла, не в силах двинуться с места.

И снова выручил голос Танюсика.

– Не смотри вниз! – прошелестел из-под ног ее шепот.

Я послушно подняла глаза кверху, на темнеющее надо мной небо… И мне стало еще страшнее.

– И вверх не смотри! – Танюсик уже почти кричала.

Так куда же мне смотреть-то?! Меня и так почти парализовало, а Танюсик еще издевается!

– Перед собой смотри! Только перед собой! – Это ветер воет или призраки ночного парка? Или у меня от страха уже ум за разум заходит?

Но я заставила себя перевести взгляд на смутно желтеющую в темноте стену. И паралич начал постепенно отступать. Я вдруг почувствовала, что руки и ноги снова повинуются мне, и начала потихоньку распрямляться.

А потом оторвала от металлической перекладины правую руку, перенесла наверх… Затем поставила на перекладину левую ногу… И со скоростью получившей пинок обезьянки вскарабкалась до конца.

Вернее, не до конца, а до нужного нам второго этажа.

И вот я уже на балконе, и руки почти не дрожат, когда я прикрепляю к металлическому парапету карабин и вдеваю в него петлю веревки.

А потом кричу в полутьму «Берегись!» и швыряю веревку Танюсику.

Пока подруга копошится внизу, я прихожу в себя и осматриваюсь. Балкон довольно широкий – это даже не балкон, а галерея, куда выходят окна бального зала. Конечно же, мне интересно посмотреть, что творится внутри, но – нет, шторы плотно задернуты, только в узкие щелки проникают полоски света. Разглядеть ничего невозможно… Ну и ладно. Зато я быстро нахожу нужное окно – там тоже темно, и это приятный сюрприз – лишние свидетели нам совсем ни к чему.

А потом я обнаруживаю пару облезлых табуреток и несколько довольно приличных стульев – целых, со всеми четырьмя ножками, только обивка немного потерта и испачкана краской. Наверное, рабочие использовали их во время ремонта, а перед балом не успели убрать. Это очень кстати – экстремальный подъем здорово меня утомил, и я с радостью утаскиваю один из стульев в тень и присаживаюсь на него, предварительно убедившись, что краска не мажется. Вот теперь можно отдохнуть – и внимательно осмотреть окрестности.

Пока в парке все тихо и спокойно – темные деревья стоят молча, едва качаясь в такт доносящейся из дворца музыке…

В это время веревка начинает дергаться, и карабин лязгает о металлический парапет. Я вскакиваю, подбегаю к веревке и слышу Танюсиков голос:

– Тяни!

Несколько минут пыхтения и напряга – и вот он, чехол с моим платьем, в целости и сохранности. Вслед за ним на балкон прибывает и Танюсиково платье, а потом и остальное наше снаряжение.

Бальный реквизит расположился на стульях, а Танюсик осталась внизу одна.

И на этом спецоперация застопорилась. Потому что ситуация была безвыходная. Забраться на лестницу подруга не могла, а затащить ее сюда на веревке я была не в силах.

А потом меня осенило. Я подбежала к стульям и выбрала самый крепкий. После этого привязала его за спинку и, изо всех сил напрягая руки, осторожно спустила вниз.

И еще через пару минут подруга стояла передо мной – веселая и довольная, с раскрасневшимися щеками и азартно блестящими глазами. На куртке – ни следа от моих ног! А к поясу привязана веревка.

– Зачем? – удивилась я.

– Страховка, – смутилась Танюсик. – Я тоже первый раз по пожарной лестнице залезала…

Но на этом сложности не закончились: в условленный час наша сообщница не появилась. Сколько мы ни барабанили в окно раздевалки, никто не отзывался. Мы прижались к стеклам носами, но в комнате было темно, и разглядеть что-либо внутри было невозможно. Потом, правда, несколько раз в разных местах вспыхнул свет – как будто кто-то что-то фотографировал или фейерверки зажигал, и мы с Танюсиком в испуге отпрянули, но больше никаких вспышек не повторилось, и мы решили, что нам просто померещилось.

Конечно же, мы звонили Оле со своих мобильников – но трубку никто не брал.

– Затанцевалась, наверное, и забыла о нас, – вынесла неутешительный вердикт Танюсик.

Чтобы не замерзнуть, мы прыгали по балкону и хлопали руками себя по бокам. А окно раздевалки по-прежнему оставалось темным и безжизненным.

– И что нам делать, если она не откроет? – захныкала Танюсик. – В здание мы попасть не можем. Обратно спуститься – тоже!

– Это почему же? – удивилась я.

– Потому что страшно! И вниз с большой высоты прыгать придется!

– Зачем же прыгать? Можно аккуратно спуститься! Там же стульчик поставлен! – простучала зубами я. – А вещи просто скинем.

– Прекрати издеваться! – вспылила Танюсик. – Это ты виновата, что мы сейчас тут замерзнем. Это все твой план!

Честно говоря, мне было все равно. Мой, не мой… Я спорила с Танюсиком чисто автоматически, чтобы не поддаться страху и безысходности. Для меня и самой спуск обратно по пожарной лестнице был бы самым большим кошмаром, который можно представить, – от одной мысли поджилки начинали трястись.

Прыганье не спасало, холод медленно сковывал тело. Когда надежды больше не осталось, Танюсик схватила чехол со своим платьем, размахнулась, чтобы метнуть в темноту…

И в этот момент окно дрогнуло и со скрипом распахнулось.

– Девчонки! Вы тут? – услышали мы из полутьмы приглушенный голос Оли. – Давайте залезайте!

Не веря своему счастью, мы перекинули вещи через подоконник, а потом перелезли сами.

– Извините, что я задержалась, – произнесла Оля как-то глухо и сдавленно. – Просто у меня обстоятельства… – И она громко всхлипнула.

Надо же! Не будь я так поглощена собственными проблемами, я бы подумала, что она вот-вот расплачется! Неужели из-за нас? Из-за того, что опоздала? Какая же она совестливая и чувствительная!

– Не парься, – выбила я зубами дробь. – Мы вроде выжили.

– А свет? Здесь можно свет включить? – жалобно попросила Танюсик – комната, встретившая нас кромешной темнотой, казалась мрачной и неприветливой.

– Нельзя, – снова прерывисто вздохнула Оля. – Тут лампы перегорели.

– Все до одной? – изумились мы.

– Все до одной, – сказала Оля таким несчастным голосом, что мы снова стали ее успокаивать. Как она, оказывается, близко к сердцу все принимает!

Но вот наконец Оля отправилась обратно на бал, а мы начали переодеваться.

– И что это она так распереживалась? – гадала Танюсик, помогая мне облачаться в «Весенний сон».

– Это из-за того, что мы так долго на балконе мерзли, – пояснила я. – Или из-за перегоревших лампочек.

– Думаешь? – усомнилась Танюсик. – Что-то на нее не похоже, такая чувствительность. И что это за крючки здесь, не пойму! Не «Весенний сон», а «Осенний кошмар»!

В кромешной тьме, подсвечивая себе мобильниками и натыкаясь на стулья и чужие вещи, мы кое-как облачили меня в бальный наряд, после чего Танюсик открыла свой чехол.

– Тебе помочь? – на всякий случай спросила я, хотя подруга любила все делать сама.

– Не-а. Сама справлюсь.

– А как твое платье называется?

– «Фам фаталь». Это по-французски. Означает «Роковая женщина».

– Ух ты! – восхитилась я, но продолжить беседу не удалось.

Потому что Танюсик вдруг жестом фокусника вытащила что-то из карманчика чехла и скомандовала:

– Надевай!

– Что это? – Я посветила мобильником и увидела, что подруга протягивает мне маску.

– Сделаем вид, что пришли на маскарад. Так нас, если что, никто не узнает!

– Ты думаешь? – с сомнением спросила я, но тем не менее надела маску. Прорези для глаз оказались совсем маленькими, и теперь я вообще ничего не видела, но повозмущаться по этому поводу не удалось – подруга подтолкнула меня к выходу с ласковым напутствием:

– Иди давай! – после чего открыла дверь, наподдала мне, и я вылетела в сияющий зал.

Шустрые тройняшки

Бал был в самом разгаре, и гости предстали передо мной во всем великолепии – настолько, насколько я могла разглядеть умопомрачительные костюмы кавалеров, восхитительные платья девчонок, их сияющие накрашенные глаза, ослепительные улыбки, обведенные блеском для губ, и яркие украшения.

Под нежный переливчатый напев «живой» музыки пары скользили по блестящему паркету ловко, как фигуристы. Лехи нигде не было – и на сердце потеплело: может, он вообще не пришел сюда? И все мои волнения и ревность напрасны?

Но потом… Потом я увидела такое, от чего приподнятое настроение смыло, как губкой.

Я увидела Лиду. Она тоже была среди танцующих. Но кружил ее в вальсе не Леха, а – кто бы мог подумать! – Миха Смыш. Однако повергло меня в шок не это, а то, что на Лиде было надето.

Это был «Весенний сон». Точно такое же платье, как у меня! Абсолютная и полная копия.

Пораженная столбняком, я несколько мгновений размышляла, не снится ли мне это. А потом в панике развернулась, бросилась к раздевалке, рванула на себя дверь…

И нос к носу столкнулась с Тычинкой.

И кошмарный сон повторился. Потому что на девушке в маске тоже был надет «Весенний сон». Абсолютно такое же платье, как и на нас с Лидой.

Вынести это было невозможно.

– Зачем ты купила себе «Весенний сон»?! – в гневе бросила я подруге, сжимая кулаки.

– Это не «Весенний сон», а «Фам фаталь», я же тебе говорила… Но только это совсем не та модель, которую я заказывала! – лепетала Танюсик, отступая и в ужасе оглядывая себя, меня и Лиду. – Курьер мне так и привез его, в чехле. Наверное, какая-то путаница вышла. А посмотреть, что внутри, я не успела – я же говорила тебе, что опаздывала! А сейчас тоже толком не разглядела – там же света нет…

Ответить я не успела: музыка стихла, и пара Лида – Миша остановилась прямо перед нами.

«Весенние сны» нашли друг друга.

Щеки Танюсика стали пунцовыми, как редиски.

А у Лиды щеки, наоборот, побледнели, как иней.

Интересно, а какого цвета стала я?

Но поразмышлять на эту тему не удалось – музыка грянула снова. Надо было что-то решать, и быстро. На балу могла остаться только одна из нас! Но никто не хотел уступить – и я понимала чувства каждой. Для Лиды это был ее первый выход в свет в Москве, а нам с Танюсиком этот бал дался слишком тяжело, чтобы сразу отступить. К тому же мы с ней были привлечены сюда личными проблемами, в которых каждая из нас любой ценой хотела разобраться!

Вот почему мы стояли плечом к плечу и бросали друг на друга сердитые взгляды. Хорошо хоть, маски скрывали наши эмоции!

– Девчонки, вы че, сестры? – гоготали проходящие мимо незнакомые парни.

– Нет! Мы из ансамбля «Шустрые тройняшки»! – огрызалась Танюсик.

Время шло, а нас никто не приглашал. Уже все девчонки вокруг кружились в танце, одни мы подпирали стенку, как заразные. Это было так ужасно, что хотелось провалиться сквозь землю! Вернее, сквозь паркетный пол.

А потом мимо нас пронеслась пара – Кира и Сеня. Они с таким упоением вальсировали и были так поглощены друг другом, что даже не заметили нас, хотя промелькнули так близко, что развевающееся платье Киры коснулось моего подола, и до нас донесся нежный запах ее духов… Вальсирующий Сеня – это был конец света! Танюсик никогда не рассказывала мне, что Брыкало умеет танцевать! Хотя сама она в детстве занималась бальными… Я подумала вдруг, что на месте Танюсика сейчас взорвалась бы, как бомба, – и закатила бы парочке умопомрачительный скандал!

Но подруга поступила по-другому. Она сердито фыркнула, топнула ногой и, развернувшись, ринулась в раздевалку, напоследок громко хлопнув дверью. Похоже, танцевальные таланты Брыкалы стали для нее большой неожиданностью!

Нас у стенки осталось двое.

Однако напрасно я надеялась, что ко мне судьба будет благосклоннее: едва подруга исчезла, как у меня расстегнулась туфля. Пришлось наклониться и долго возиться с непослушным ремешком.

А когда я, кряхтя и отфыркиваясь, распрямилась, мимо пролетела еще одна счастливая пара – Леха и Лида… Он улыбался и что-то говорил, наклоняясь к ее маленькому красивому ушку, а она смеялась, откинув назад голову с потрясающей прической…

Вот так я узнала, что Леха умеет танцевать вальс.

Меня они не заметили – как будто я стала невидимкой. Это было ужасно. Не в силах сдержать слезы, я развернулась и бросилась в раздевалку к Танюсику – надеясь, что и за мной дверь хлопнет так же эффектно.

Девушка для Холмса

Я шагнула прямо в темноту и ударилась об Танюсика.

– Я ухожу, – унылым голосом заявила подруга. – Мне здесь больше делать нечего.

– Мне тоже, – сказала я, срывая маску.

Но едва мы успели переодеться, как дверь отворилась, и на пороге возникла фигурка в платье «Весенний сон».

– Девчонки, вы тут? Отзовитесь, я вас не вижу! – попросил голос Лиды.

Мгновение поколебавшись, я ответила:

– Мы тут.

Голос предательски дрогнул, но было поздно. Лида подошла ко мне, тронула за руку:

– Сашуля, ты из-за Лехи расстраиваешься? Перестань, он любит только тебя! Пока мы танцевали, он только о тебе и говорил! Рассказывал о твоих последних приключениях. Да и сама подумай – кто я против тебя? Обычная провинциалка. А ты – знаменитость, в кино снималась, про тебя в газетах пишут, тебя по телевизору показывают.

Она говорила так просто и ласково, как будто мы уже сто лет были подругами, и оттого, что она оказалась такой хорошей, мне стало еще горше, и я наконец-то разревелась.

– У нас с ним все в прошлом! Он мне совсем не нужен, не переживай! – всполошилась Лида.

Легко ей говорить! Конечно, эти слова утешили, но не окончательно. Он-то ей, может быть, и не нужен, а вот она ему, возможно, очень даже и нужна! Потому что, если по-честному, я со всеми своими заслугами – никто против нее со всеми ее способностями! Но я собрала всю свою гордость и сказала:

– Да я и не из-за него совсем реву…

– А из-за кого? – удивились Танюсик и Лида.

– Не из-за кого, а из-за чего. Из-за платья.

– Ой, я и сама из-за этого чуть не разревелась! – воскликнула Лида. – А ведь у меня сегодня такой важный день. Я так готовилась к этому балу, так готовилась… И все насмарку из-за этого платья.

При этих словах ее голос тоже стал дрожать. А потом к нам присоединилась Танюсик…

И вот уже мы втроем стоим в темноте и брызжем слезами, как три фонтана.

А потом Лида и говорит:

– Девчонки, вам-то хорошо, вы в масках были, вас никто, кроме меня, и не узнал! А я – вся на виду. А ведь мне очень-очень нравится один парень! Но только совсем другой, не Леха.

– И кто же? – Наши с Танюсиком слезы мгновенно высохли.

– Миша Смыш.

– ОН?! – потрясенно воскликнули мы. Неожиданное известие тряхнуло, как током. А потом мы с Танюсиком хором воскликнули:

– Но это же здорово!

Но Лида только грустно покачала головой:

– А вот мне кажется, что он влюблен в другую… Я так надеялась произвести на него впечатление! А тут эти платья…

– Не волнуйся. Ты и так уже произвела на него впечатление, – сказала я, вспомнив химию и физику.

– И на остальных тоже, – мрачно вздохнула Танюсик.

А потом мы одновременно подвели итог:

– Думаю, мы все сегодня произвели на народ незабываемое впечатление!

Но Лида все равно сомневалась:

– Ну, не знаю… Кто я для Миши? Одна из многих. А он такой удивительный… Такой умный… Такой серьезный… И знаменитый к тому же… Мой идеал!

Мы не верили своим ушам. Вот это да! Да она просто фанатка Смыша! Потом вспыхнули сомнения – не может быть, чтобы она всерьез, наверняка прикалывается! Но нет, голос ее звучал вполне искренне. И так восторженно, как будто она готова была запеть!

– Честно вам скажу, я в него еще год назад влюбилась, когда прочитала про ваши приключения. Я сразу тогда поняла, что это парень моей мечты…

Миха? Парень ее мечты?! Я вдруг почувствовала укол ревности. Смыш всегда был своим, привычным, верным, послушным – а теперь стало ясно, что и у него может быть своя, не связанная с нами личная жизнь… Которой он, бесспорно, был достоин.

Наверное, у Танюсика появились схожие чувства, потому что и она тихонько вздохнула…

Но тут Лида снова начала всхлипывать, и мы с подругой воскликнули:

– Не реви! У Михи никого нет!

– Правда? – обрадовалась Лида. А потом снова сникла: – А почему же он тогда на мои эсэмэски не отвечает?

– Ты отправляла ему эсэмэски?! – потрясенно воскликнули мы.

– Ну да. Первая написала! Представляете? Уже целых две штуки. И все без ответа!

– Он не отвечает на твои эсэмэски??? – еще больше изумились мы с Танюсиком.

– Ну да! Вообще никакой реакции, ни на одну.

– А… что ты ему писала, если не секрет? – осторожно поинтересовалась Танюсик.

– Ну… Первый раз спросила, что нам задали по алгебре, – удрученно произнесла Лида.

Мы с Танюсиком многозначительно переглянулись. Чтобы Смыш когда-нибудь знал, что нам задают! В этом-то и был весь прикол – наш отличник умудрялся получать пятерки, никогда не записывая домашние задания!

Это-то мы с Танюсиком и объяснили Лиде:

– Он просто не знал! Сам у нас постоянно спрашивает, что задали!

– Да? Тогда ладно… – в голосе Лиды наконец-то послышалось облегчение. – Но только… Я ему еще и другое писала…

– И что же?

– Ну… Приглашала на крытый каток…

– Опять не в кассу! – воскликнули мы. – Миха не умеет кататься на коньках! И вообще не любит зимние виды спорта!

– Да? Надо же… А я просто обожаю. И лыжи, и коньки. У нас в Мурманске без этого никак! Зима ведь девять месяцев в году.

– Лучше бы ты предложила ему поиграть в шахматы, – глубокомысленно произнесла Танюсик. – Тогда бы он точно ответил.

– Ладно, попробую… Но только я играть не умею, – снова расстроилась Лида.

– Тяжелый случай, – сочувственно вздохнула Танюсик. – Вы и вправду с ним такие разные!

И тут меня осенило:

– Так это же еще лучше, что ты не умеешь! Попроси его научить тебя! Вот и будет у вас повод для встреч…

Девчонки чмокнули меня с двух сторон в щеки и хором выдохнули:

– Ты гений!

А потом Танюсик снова сердито засопела.

– Знаете, чего я хочу сейчас больше всего? – выпалила она.

– И чего же?

– Найти Ольку! И расправиться с ней, за платья!

– Плюс два! – синхронно воскликнули мы с Лидой.

Натыкаясь в темноте на стулья, мы ринулись к двери… и на полпути вспомнили, что уже переоделись, и значит, путь в зал нам заказан – дресс-код! Девчонок в джинсах сразу же заметят и выведут, и ничего у нас не получится.

И тогда Лида предложила:

– Девчонки, а я-то в платье! Давайте я вам помогу! Найду эту самую Олю и приведу к вам. А вы уже тут сами с ней поговорите. Только я еще не всех в классе знаю, так что вы опишите мне, какая она. Или фотки покажите, если есть.

Фоток Оли у нас не оказалось, и мы с Танюсиком принялись сочинять ее словесный портрет.

– Ну, это такая миленькая девочка, светловолосая, с большими серыми глазами, пушистыми ресницами, темными бровями и приятной улыбкой. Невысокая, худенькая, ходит с косичкой, – на одном дыхании выпалила Танюсик.

– Веселая, заводная, разговорчивая, любопытная, очень добрая и отзывчивая, – добавила я. – Любит животных. У нее дома живет кот Кальмар.

– Ну вы прямо профи в описаниях! – восхитилась Лида. – Недаром в знаменитых сыщицах числитесь. Хоть картинку рисуй! А какие-нибудь особенные приметы есть?

– Да. Гель для душа «Dove», шампунь «Gliss cur», дезодорант «Нивея» и духи «Miracle», – сообщила я.

– Джинсы «Levi’s», джемпер «H&M», ботинки «Тимберленды», куртка «Коламбия», сумка «Accessorise» и айфон.

– Та-ак… – протянула еще больше повеселевшая Лида. – Да вам на глаза лучше не попадаться – отсканируете почище рентгена! Только в запахах я все равно не разбираюсь. А про куртку и ботинки сейчас неактуально. Надо что-нибудь более явное.

– Она немного сутулится и косолапит, – сообщила я.

– И шаркает ногами! – добавила Танюсик.

– И еще, когда не знает, что сказать, чешет кончик носа, – вспомнила я.

– А когда чихает, вытирается не салфеткой, а носовым платком, – добавила Танюсик.

– А когда сердится, дергает себя за косичку. – Я почувствовала азарт – мне захотелось выиграть у Танюсика в этой игре!

– И еще все время забывает сменку и ходит с развязанными шнурками, – быстро сказала Танюсик, и я в очередной раз убедилась, что подруга – сильный игрок!

– И пальцы у нее всегда в краске – потому что много рисует, – сообщила я.

– А в столовой она всегда оставляет половину булочки и полстакана чая, – ехидно заметила Танюсик, – потому что вечно сидит на диете, недоедает и недопивает.

– Да вы на нее уже целое досье собрали! – воскликнула Лида. – Только руки она сейчас наверняка вымыла, шнурков у нее нет, и вряд ли она будет чихать. Есть у нее какая-нибудь особенная примета?

– Да. Она храпит по ночам, – глубокомысленно заметила Танюсик. В ответ на наше немое изумление она пояснила: – Когда мы в пятом классе в поход ходили, мы с ней спали в одной палатке.

– И еще она любит фисташковое мороженое, – вспомнила вдруг я. – И чоко пай.

– Все не то, – вздохнула Лида. – По таким приметам мне ее не найти. Я тоже люблю фисташковое мороженое и чоко паи!

И тогда мы с Танюсиком хором воскликнули:

– И еще у нее родинка на правой щеке и маникюр с желтым лаком!

Это была почетная боевая ничья, и мы с подругой обменялись в темноте крепким рукопожатием. А потом хором воскликнули:

– И вообще она очень-очень миленькая девочка!

На что Лида разразилась веселым смехом:

– Ладно, пойду в зал и просто попрошу у народа, чтобы мне эту Олю показали и познакомили нас! А потом приведу ее сюда.

И вот тогда мы с Танюсиком поняли, что в команде появился еще один очень сильный игрок.

Новая команда

После ухода Лиды сомнения и грусть нахлынули снова, но пустить корни не успели – едва дверь закрылась, мы услышали тихие всхлипывания. Они доносились из самого темного угла, и это было так неожиданно, что мы с подругой в панике вцепились друг в друга и несколько мгновений сидели молча и не дыша.

– К-кто там? – отважилась наконец на вопрос Танюсик.

– Это я, – донесся до нас тихий несчастный голос. – Это я, Оля.

– Бескрайняя? – оторопела я.

– Да. Она самая.

– А почему ты плачешь? – спросила Танюсик. – Из-за того, что мы тут сейчас про тебя наговорили?

– Из-за этого то-о-же! – всхлипывания усилились и переросли в настоящие рыдания. – А еще из-за платьев и из-за того, что мой рюкзак нараспашку, и в нем как будто кто-то рылся!

Натыкаясь на стулья и сумки, мы пробрались к Оле. Она сидела в платье прямо на полу, обхватив руками колени, и плакала так жалобно, что мы вмиг забыли о своих проблемах.

Плюхнувшись рядом, мы принялись ее утешать:

– Оль, ну не плачь! Мы ж не со зла говорили, а для дела, – с раскаянием объяснила Танюсик.

– Просто мы из-за платьев рассердились, – добавила я и тут же пожалела об этом – Оля заплакала еще сильнее.

Танюсик ткнула меня локтем в бок и быстро проговорила:

– Да мы уже забили на эти платья. И ты забей!

Оля на минуту затихла, а потом сказала:

– Девчонки, спасибо вам. Вы такие чуткие! Только тут уж ничего не поделаешь. Я не про платья, а про себя.

– А почему ничего не поделаешь? – вырвалось у меня, и Танюсик снова ткнула меня в бок.

Но Оля ответила – и с такой безнадежностью, что по коже пробежали мурашки:

– Он меня разлюбил.

И тут ее словно прорвало – она заговорила быстро, взахлеб, глотая слова и перебивая рассказ всхлипами.

Оказалось, что Олин парень, с которым она встречалась уже полгода, сегодня на балу танцевал с другой. А с самой Олей потанцевал всего два раза!

– А я так готовилась к этому балу, так готовилась! Платье два месяца шила. А потом оказалось, что оно мне маловато, так я целую неделю почти ничего не ела, чтобы в него влезть! А на прическу вчера все карманные деньги угрохала – два месяца копила! Туфли у подруги одолжила… А он с этой мымрой в кудряшках танцует!

– А тут еще вы в этих платьях одинаковых, – продолжала она. – Такой позор! Я понятия не имею, как это случилось. Я этот «Весенний сон» честно сама придумала и смоделировала, от первого до последнего стежка! Оно мне во сне явилось, я даже дату помню – седьмое мая.

– Теперь понятно, почему ты его так назвала, – кивнула Танюсик.

– Ну да… Мы как раз в этот день с Темиком познакомились… Темик – это мой парень. И когда тебе, Сашуля, шила, никому не показывала! Оно должно было быть уникальным, а тут… Целых три сразу… Я как увидела, чуть в обморок не грохнулась.

– Мы тоже, – не сдержалась я, за что получила очередной тычок. И правильно! Что-то Сашуля сегодня на редкость бестактная! А Танюсик – на редкость драчливая…

– А потом… Он опять ее пригласил, эту дуру рыжую. Представляте? Это при том, что мы с ней рядом стояли, и на нас все смотрели, весь зал! Так опозорил меня… При всех!

– Гады они все, – неожиданно всхлипнула рядом Танюсик.

Я тоже вдруг почувствовала, что глазам стало горячо, а носу – мокро.

– Ага! Все до одного! – поддержала я и крепко сжала Танюсикову руку.

А Оля продолжила:

– А потом… Появились вы… И все в «Весенних снах». Я вас не узнала сперва, из-за масок, но все равно это было последней каплей… Я еще в начале бала, когда увидела Лиду в этом платье, решила, что это ты, Сашуля, ей одолжила. И еще удивилась, ты же сказала, что сама хочешь его опробовать. А тут еще два платья… Короче, я прибежала сюда и разревелась. А потом вы пришли… И столько про меня наговори-и-ли!

Оля снова начала хлюпать носом, и мы с Танюсиком принялись дружно ее утешать.

– Неужели я и вправду такая, как вы сказали? Сутулая и косолапая? И ногами шаркаю?

– Ну… Есть немного, – признала Танюсик.

– Но совсем чуть-чуть, незаметно! – попыталась сгладить ситуацию я.

– Но вы-то заметили! Значит, и он заметил… И как я нос чешу, и как чихаю… Темик такой наблюдательный! А если я еще и храплю по ночам… Это вообще кошмар! – И Оля снова залилась слезами.

– А что… у вас это уже актуально?! – насторожились мы с Танюсиком.

– Ну да! Мы познакомились-то с ним в походе! Наши палатки рядом стояли – мы были вместе с подругой, а он – с другом! Там все так слышно, вы не представляете…

– Знаешь, если парень любит, ему все твои недостатки кажутся милыми и симпатичными! – отрубила я, и снова невпопад – Оля зарыдала еще сильнее и едва слышно переспросила:

– А если разлюбит?

«Если разлюбит? Упс!» – подумала я, вспомнив, что могу появиться на физкультуре в мятой футболке… Или в носке с дыркой…

– Упс! – ойкнула рядом Танюсик – наверное, и ей припомнилось что-то в этом роде…

«Какая же я сегодня неловкая, чесслово! – отругала я себя. – Что ни скажу, все невпопад».

– Он все равно не может точно знать, ты это храпела или твоя подруга, – рассудительно заметила Танюсик. – В палатках все слышно, но ничего не видно!

Танюсиковы слова успокоили Олю, и она наконец-то перестала плакать.

И в этот момент дверь с шумом распахнулась, и в комнату ворвалась плачущая Лида.

– Что? Что случилось? – бросились мы к ней.

– Я… Я искала Олю, а тут объявили белый танец…

– Ну и что?

– Я его пригласила, а он мне отказал…

– Кто?

– Смыш!

– Как это?

– А вот так! Выбрал какую-то лахудру с рыжими кудряшками… Мы с ней одновременно к нему подошли…

– Бедненькая. – Танюсик на ощупь подвела Лиду к Оле, усадила рядом и сказала:

– Девчонки, знакомьтесь! Вы теперь подруги по несчастью, вам есть о чем поговорить.

В ответ жертвы мужского коварства обнялись и еще сильнее залились слезами.

И тогда Танюсик не выдержала и спросила дрожащим голосом:

– А… Сеня? Ты не заметила, его пригласил кто-нибудь?

– Д-да… – после колебания ответила Лида.

– Кто?! – в голосе Танюсика послышалась паническая нотка.

– Кира.

– И он не отказал?!

– Нет. Сейчас как раз танцуют.

После этого известия убитая Танюсик пристроилась к девчонкам, и теперь уже они ревели в три голоса.

Настала моя очередь.

– А Леха? Он тоже танцует? – с испугом выдохнула я и, хотя вокруг было темно, зажмурилась в ожидании ответа.

– Очень сожалею, но – да, – донесся до меня слабый голос Лиды.

– И с кем же?! – затрепетала я.

– С какой-то шатенкой размера икс-икс-эль, – пришло мне в ответ.

Это был конец света. Леха, мой Леха танцует с какой-то великаншей! Число плачущих увеличилось до четырех. Предатели! Они все до одного предатели!

– Что… что же нам теперь делать? – проплакала Оля.

– Не знаем, – проплакали Танюсик и Лида.

Но я не собиралась реветь тут до конца бала. И я прекрасно знала, что нам надо делать!

– Короче, так. Мы должны исключить парней и организовать новое Братство.

– Какое? – испугалась Оля.

– Девчачье. Пусть у нас будет не братство, а девичник.

Подслушанные разговоры

И в этот момент дверь снова отворилась. Но не закрылась – и два силуэта четко выделились на фоне светящегося дверного проема.

Это были парень и девчонка. Миша – и незнакомка с рыжими кудряшками, к которым прилагалось розовое «барбино» платье, золотые туфельки, клатч и дурацкий громкий, резкий смех.

Не знаю, захотела бы я, чтобы моя подруга делала химию. И чтобы она надевала к рыжим волосам розовое платье. И чтобы беспрестанно щелкала клатчем! И чтобы так громко смеялась! И так беззастенчиво кокетничала с Мишей!!!

Поэтому я сразу зачислила ее во враги.

А вот Миша, похоже, полностью попал под ее чары.

– Пупсик, ну я тебя прошу. Я тебя очень прошу! – молил он – и чуть ли не на колени падал перед ней! – Давай хотя бы один раз попробуем, а? Вот увидишь, тебе понравится!

– Ну я не могу… Ты же знаешь… У меня есть другой… – мямлила «пупсик» и при этом всем своим видом говорила: «Да! Давай попробуем! Мне тоже очень интересно, что у нас получится!»

Бедная Лида! Представляю, каково ей все это выслушивать!

– Да ладно, это же всего один раз! Никто не увидит. Мы же можем прямо сейчас пойти и попробовать. Ладушки?

– Ну хорошо. Уговорил! Ладушки! – хихикнула «пупсик» и протянула просителю руку. Он схватил ее и прижал к сердцу. А потом обнял свою даму за талию и увлек в зал.

Дверь закрылась, и мы снова очутились в полной темноте.

Ну, дела!

Я съежилась, боясь услышать Лидин плач. Но нет, подружка больше не рыдала. Она только сопела – с каждой минутой все громче и решительнее. А потом вскочила и воскликнула:

– Девчонки, извините, но я пойду. У меня есть одно дело… – и выскользнула за дверь.

– Решила проследить за ними, – высказала предположение Танюсик. – Посмотреть, куда это они хотят улизнуть…

– Тогда я с ней! – воскликнула Оля и тоже вскочила.

– А тебе-то зачем? – удивились мы.

– Затем, что это и есть та девица, с которой мой Темик танцевал! Представляете? Те самые рыжие кудряшки! Мне обязательно нужно все про нее выяснить!

Уже в дверях она обернулась и добавила:

– Есть и еще кое-что. Вы не поверите, но на ней тоже мое платье! «Розовая мечта» называется. Я его придумала в тот день, когда мы с Темиком первый раз пошли вместе в кино! Но только я его так и не сшила…

Мы с Танюсиком остались одни. За окном стало еще темнее – так же, как и у нас на душе. Но сколько можно сидеть и мучить себя горькими мыслями? Пора было уходить с ненавистного бала, куда мы пришли незваными гостьями и где были похоронены наши лучшие мечты.

Розовые мечты.

Праздник окончился. Впереди были серые безрадостные будни.

Мы аккуратно упаковали «Весенние сны» в чехлы, убрали обувь в пакеты.

– Как пойдем? Через зал? – вяло спросила Танюсик.

– Еще чего! – сердито фыркнула я. – Чтобы все увидели наши красные глаза и распухшие носы? Ну уж нет! Уйдем так же, как пришли. Через окно.

– Холодно, – вздрогнула Танюсик и зябко поежилась. – И страшно.

– Вниз всегда страшнее, чем вверх, – угрюмо произнесла я.

– Интересно, а наш стульчик все еще там стоит? Или его уже убрали?

– Кто это, интересно, мог его убрать? – фыркнула я.

– Ну… Охранники… Или их собаки… Или… проходимцы какие-нибудь!

– Все проходимцы сейчас здесь, вот за этой дверью! – я махнула в сторону зала.

– Да уж, веселый бал у нас получился, – вздохнула Танюсик.

– И не говори…

– И на фуршете не удалось побывать…

– Да уж… И ничего вкусненького нам не досталось…

– Единственная хорошая новость – Лида, – сказала Танюсик. – Нормальная девчонка оказалась. Так что гандбол я ей прощаю.

Как вы понимаете, нам совсем не улыбалось снова очутиться на промозглом ветру – и поэтому мы оттягивали этот момент, как могли.

И, как оказалось, не зря. Потому что если бы мы ушли раньше, то не услышали бы два примечательных разговора, которые состоялись почти в то самое мгновение, когда я наконец неохотно распахнула окно.

Резкий порыв ветра отбросил нас в угол. И вовремя: чья-то вошедшая в комнату фигура метнулась к окну, быстро захлопнула его. А потом повернулась к другой фигуре, тоже тихо проскользнувшей в темноту раздевалки.

– Наверное, ветер окно вышиб, – пробасила первая фигура голосом Брыкалы. – Вовремя заглянули. Ну, ищи свои салфетки, а то фуршет вот-вот начнется и нам ничего не достанется.

– Сейчас-сейчас, – торопливо ответила вторая фигура голосом Киры. – Тут такая темень… У тебя есть фонарик? Или мобильник? А то мой, как назло, разрядился. А про фуршет не переживай, нам достанется. Я много всего заказывала.

– Да? Тогда ладно. На, держи мобильник. Правда, у него фонарик слабый. Кир, а ты не забыла, о чем мы договаривались?

– Не волнуйся, помню.

– Значит, завтра в семь?

– Ну да. У первого вагона. – И Кира назвала станцию метро. – Только не опаздывай!

– Прилечу как на крыльях! – воскликнул Сеня и, подхватив Киру под руку, потащил к двери.

– Я его убью, – процедила Танюсик, вцепляясь мне в плечо.

– Хорошо, хорошо, только не сейчас. – Я пыталась оторвать ее руку, но она только сильнее сжимала пальцы – как будто хотела убить не Сеню, а меня!

– Он у меня узнает… Он у меня попляшет! – Танюсик вдруг затряслась, как во время турбулентности, и заверещала тихо и пронзительно: – А-а-а-а-а!

Не знаю, что бы с ней стало, если бы в эту минуту дверь в раздевалку вдруг снова не распахнулась.

На этот раз в комнату проскользнул Леха. Он говорил по мобильному, и мы прекрасно все расслышали:

– Ну что? Договорились? Где и когда? Завтра в семь? У первого вагона? На… – и он назвал ту же станцию метро, что и Кира. – Оки, буду!

Выпалив все это, мой любимый упорхнул. Танюсик примолкла, зато турбулентность началась у меня. Леха только что договорился с кем-то о свидании!

Спасти нас с подругой могло только чудо. Или еще одна, более сильная, встряска. И мы, не сговариваясь, бросились к окну и вылезли на балкон.

Вначале мы сбросили на землю «Весенние сны» и остальные вещи, а потом не спустились, а буквально скатились по пожарной лестнице, по очереди приземлившись на стульчик. И побежали – напролом через лес, продираясь через кусты и совершенно не заботясь, увидит ли нас кто-нибудь.

Нас не увидели и не поймали. Наверное, норма несчастий на наши головы в этот день была уже выполнена.

И даже перевыполнена.

Пришли в себя мы только в метро. Хорошо, что удалось сесть – да еще рядышком. Первое, что мы сделали, приземлившись на сиденья в полупустом вагоне, – вынули мобильники.

– У меня – ноль, – загробным голосом сообщила Танюсик и начала изо всех сил тереть телефон, как будто это могло помочь!

– У меня – тоже, – просипела я, что есть силы вглядываясь в экран, на котором, кроме морды белого тигра, не было ничего: ни сообщения, ни красной стрелочки пропущенного вызова…

Мы ехали с закрытыми глазами и молчали. Каждая переживала свое горе в одиночку. А потом нам почти одновременно пришли эсэмэски.

Мы радостно схватились за мобильники… Но нет, мне пришла эсэмэска от Лиды, а Танюсику – от Оли.

– Оля написала, что узнала, откуда у девицы платье, – сообщила подруга.

– А Лида пишет, что та девица и Смыш договорились встретиться завтра в семь.

И тут до нас дошло. И мы посмотрели друг на друга расширившимися глазами.

– Но ведь наши… Брыкало с Лехой… тоже назначили свидания на семь! И даже на одной и той же станции метро!

– Совсем от рук отбились! Вразнос пошли! Я ему сейчас напишу… Я ему сейчас такое напишу! – Танюсик схватилась за мобильник, но я остановила ее.

– Погоди. Не надо. Они же нас не узнали на балу, так ведь?

– Лида говорит, что нет. Спасибо маскам! К тому же я успела только в зал выглянуть, а потом развернулась и – обратно в раздевалку.

– И я особо на балу не задержалась. Получается, они про нас не знают, где мы были, а мы про них знаем!

– И что? – недоуменно уставилась на меня Танюсик. – Лично меня это не успокаивает!

– Это дает нам преимущество, понятно? Скандалом мы ничего не добьемся, только окончательно разозлим и оттолкнем их. Надо вначале все про них выведать, а потом припереть к стенке!

– К стенке – это я двумя руками «за»! – воинственно воскликнула Танюсик.

Вот так мы с Танюсиком снова надели доспехи.

И решили, что завтра в семь мы будем на той же станции метро, куда собрались наши парни.

Правила слежки

Вечером состоялось совещание Девичника по скайпу. Все мои подруги – и старые, и новые – выглядели унылыми и уставшими. Да и я, наверное, смотрелась на экране не лучше – настроение было пасмурным и мрачным.

Первой отчиталась Лида.

– В общем, девчонки, я скоро стану настоящей сыщицей. Пристроилась я к этой парочке – Смышу и девице с рыжими кудряшками – и почти все услышала, о чем они во время танца договаривались. Короче, они завтра в семь встречаются в метро, – и она назвала станцию. Это была не та, куда собирались мы с Танюсиком, так что помощь и поддержку Лиде мы оказать не могли.

Но Лида не расстроилась – она была настроена по-боевому и считала, что отлично справится и сама.

– Хочу посмотреть, куда они пойдут. Нехорошо, конечно, за другими подглядывать, но ничего не могу с собой поделать!

Мы у своих компьютеров единодушно закивали, потому что прекрасно понимали ее – именно такие чувства испытывала сейчас каждая из нас.

– К тому же это будет мой первый опыт настоящей слежки. – И Лида застенчиво улыбнулась. – Может, вы мне что-нибудь посоветуете? Вы в этом деле уже такие продвинутые…

– Главное, не выделяться! – авторитетно заявила Танюсик. – Слиться с толпой и стать незаметной. Ну, то есть одеться простенько, серенько, без выпендрежа. На лицо – минимум косметики и капюшон, чтобы до глаз доходил. Каблуки категорически нельзя! Вдруг придется бежать. Или по грязи пробираться. Или по льду.

– И парфюм лучше не использовать! – добавила я. – Чтобы запах не выдал.

– Держаться от них надо не далеко и не близко. Так, чтобы не попасться им на глаза, но и не упустить их из виду.

– И маршрут, по возможности, лучше изучить заранее. Загнать в навигатор и прикинуть, куда и какой дорогой они могут пойти. Ну и себе на всякий случай наметить путь отступления и места для укрытия – магазины, ларьки, арки, проходные дворы… Чтобы на месте уже хорошо ориентироваться.

– С собой должна быть наличка. Вдруг придется у ларька тормознуть для конспирации, что-нибудь купить…

– И в то же время нельзя отвлекаться на постороннее – витрины, рекламу, воздушные шарики, симпатичных собак и парней…

– Транспортная карточка и мобильник должны быть под рукой и заряжены! Чтобы в ответственный момент не подвели.

– Если в мобильнике есть фотоаппарат, пользуйся им поактивнее – фоткай место, объекты слежки и т. п. Еще лучше – съемка скрытой камерой, там иногда и голоса бывают слышны.

– И еще надо взять с собой что-нибудь попить и пожевать. Слежка может затянуться, а купить не всегда возможно.

– И салфетки бумажные.

– И еще хорошо бы заранее разузнать, где там в окрестностях туалеты. В торговых центрах, в кафе, общественные…

Вооружив потрясенную нашими познаниями Лиду подробными наставлениями, мы заслушали отчет Оли.

– В общем, так. Лида следила за этой парочкой во время танца, а я дождалась, когда эта рыжая после бала пойдет переодеваться. В раздевалке было темно, но мне все равно удалось кое-что разузнать. Я сказала, что мне очень нравится ее платье – тут уж и притворяться не надо было, «Розовая мечта» – мое самое любимое! И спросила, где она его купила. Ее, кстати, Геля зовут. Так вот, Геля сказала, что платье ей сшили на заказ! Я взяла у нее телефон портнихи, созвонилась с ней и завтра в семь иду в это ателье. Буду разбираться, откуда там фасон моего платья. Кстати, девчонки, а у вас-то откуда такие платья? Ну, я про «Весенний сон».

– У меня из интернет-магазина, – сказала Танюсик. – Но только я другую модель выбрала, красно-фиолетовое с завышенной талией и летящей накидкой, «Фам фаталь». Наверное, я, когда заказывала, артикулы перепутала, или у них в магазине путаница вышла, и мне вместо этого привезли «Весенний сон»… А я проверить не успела, торопилась очень.

– И дорого ты заплатила? – деловито поинтересовалась Оля.

– Дорого, – вздохнула Танюсик и назвала такую умопомрачительную сумму, что мы ахнули.

– А я свое взяла напрокат, – смущенно сообщила Лида. – В театральных мастерских, там работает бабушка одной моей бывшей одноклассницы из Мурманска. Купить новое платье мне не по карману… А «Весенний сон» мне больше всех понравилось! Я же не знала, что у Сашули такое же…

– Короче, надо обратиться во все эти места и выяснить, что и как, – пришли мы к коллективному решению.

Танюсик взяла на себя интернет-магазин, Лида – театральные мастерские, Оля – ателье, а я решила остаться на подхвате у тех, кому будет нужнее.

Но сначала надо было разобраться с парнями. Мы (я имею в виду Танюсика, Лиду и себя) уже знали, где они будут завтра в семь, и собирались выяснить, чем они собираются заниматься втайне от нас.

А вот у Оли было по-другому. В ответ на наш вопрос о ее парне она помрачнела и буркнула:

– Знать его больше не хочу! И выслеживать не собираюсь. Он меня после бала даже не проводил! И не попрощался! И на эсэмэски не отвечает…

После этих слов мы дружно вздрогнули и потянулись к мобильникам. Но нет, судя по кислым физиономиям, результат у всех был одинаковый – то есть нулевой.

Никому из нас тоже не пришло ни одной эсэмэски.

Долгожданное сообщение от Лехи появилось поздно вечером, когда я уже легла и ни на что не надеялась.

«Выучила письмо Татьяны?» – спросил коварный изменник.

«Выучила. А ты как вечер провел?» – как ни в чем не бывало поинтересовалась я.

«Так себе. В суете и пустой трате времени».

Врун! Наглый врун! Ну ничего, я тебя сейчас выведу на чистую воду!

«А как насчет кино завтра в семь?» – написала я.

«Мы уже были недавно! Будет перебор. И потом, мне надо проект по обществознанию закончить. И выучить письмо Онегина к Татьяне :-(».

«То есть нет :-(».

«Ну да ☺. Извини».

И на этом наш вечерний разговор закончился.

Расследование начинается

Уроки на следующий день тянулись томительно медленно, хотя на каждом из них я старательно тянула руку – не пропадать же затраченным накануне усилиям! Результатом стали две пятерки – по алгебре и биологии, и две четверки – по физике и географии.

Положительные эмоции хоть как-то скрасили мою подавленность – мы с Лехой хоть и сидели за одной партой, но были как чужие. Его странное поведение встало между нами высокой каменной стеной, в которой мне никак не удавалось найти лазейку…

Он был неразговорчивым, отчужденным и холодным, как Северный полюс. На мои успехи не реагировал, как будто его это совершенно не касалось. И я рядом с ним не превратилась в Снежную королеву только из-за жгучего желания разгадать его тайну…

После школы мы снова разбежались. Леха бросил «пока» и исчез так быстро, что я не успела захлопнуть раскрытого от возмущения рта. Он опять сбежал! Сбежал и оставил меня одну!

На остальных девчонок обрушились те же проблемы. Парни словно сговорились измучить нас…

– Раз так, вчерашний план остается в силе! – подвела я неутешительный итог, и мы с подругами деловито разбежались в разные стороны.

Прямо муравьихи на заданиях. А хотелось быть принцессами на тронах :-(.

К вечернему мероприятию я готовилась особенно тщательно – надо было не только соблюсти правила слежки (см. выше), но и при этом неплохо выглядеть – а вдруг придется столкнуться с Лехой нос к носу!

Танюсик тоже постаралась. В итоге, когда мы встретились, невозможно было сказать, идем ли мы на задание или на концерт.

– Новую куртку надела? – язвительно заметила я, когда мы ждали поезда в метро. На Танюсике была шикарная обновка с прикольными принтами, которую я еще не видела.

– Ну да… Это «Адидас». Для конспирации, Сеня еще не видел. К тому же у нее капюшон поглубже и с мехом, можно будет лучше замаскироваться, – пролепетала Танюсик и тут же перешла в наступление: – А ты, я смотрю, в новой шапке?

– Ну да! На распродаже «Maks&Spencer» ухватила. Леха не видел, так что тоже для маскировки. Можно на лицо натянуть, как маску.

– И ботинки новые, – ехидно заметила Танюсик. – Те, что на днюху подарили.

– Ну да! Они для слежки как раз идеальные, – отбилась я.

Большую часть пути мы проехали в молчании. Да и о чем было говорить, если мы вернулись в те давние времена, когда вот так же ездили вместе, без парней, и в глубине души мечтали о Большой Взаимной Любви!

Мы приехали на нужную станцию загодя и, выбрав позицию в центре зала за одной из колонн из серого мрамора, начали наблюдение.

Первой на платформе появилась Кира. Она вышла из поезда без пяти семь и нетерпеливо посмотрела на часы. Потом, стуча каблучками симпатичных ботильонов «Centro», начала ходить туда-сюда, из-за чего нам пришлось сдвинуться подальше – чтобы не попасть ей на глаза.

Сеня Брыкало появился через пятнадцать минут. Он выглядел виноватым и принялся рассыпаться в извинениях, но Кира нетерпеливо схватила его за рукав и потащила за собой.

– Пошли за ними! – потянула меня к выходу Танюсик, но я отмахнулась:

– Ты иди, а я подожду Леху.

В глубине души я лелеяла надежду, что мой любимый не придет, что он и в самом деле сейчас дома, делает свой проект, учит письмо Онегина…

– Ладно, тогда на связи! – бросила Танюсик и, накинув на лицо новый капюшон с мехом, ринулась вслед за Сеней.

Подошел очередной поезд, и на платформу вывалила толпа пассажиров, среди которых я тут же узнала ярко-красную шапочку Лехи.

Сердце упало. Значит, все-таки не Онегин и не проект… Значит, сейчас появится та, ради которой он затеял всю эту игру и напустил столько таинственности!

И я своими собственными глазами увижу свою счастливую соперницу!!!

Чувства вскипели, как на раскаленной сковородке. Чтобы успокоиться, я закрыла глаза и медленно сосчитала до десяти.

А когда открыла, то увидела, что Красная шапочка большими скачками догоняет уже взошедшую на эскалатор пару Кира – Сеня. Так он, получается, с ними? Или нет? Непонятно…

По дороге Леха чуть не сшиб Танюсика, на бегу обернулся и извинился – и не узнал ее! Действительно, ценный капюшон!

А моей соперницы нигде не было видно… Но медлить было нельзя. Я натянула новую шапку чуть ли не до подбородка и ринулась вслед за своей ускользающей любовью.

Добежав до Танюсика, я подхватила ее под руку и сообщила в капюшон:

– Ну вот мы и снова вместе!

Еще одна лестница

Когда мы вышли из метро, уже совсем стемнело. Загорелись фонари. Пошел дождь.

Мы шли под руку по ночному городу, стараясь не упустить наших преследуемых из виду и не наступить в лужу. Однако совместить эти два дела было довольно трудно – можно было смотреть либо под ноги, либо вперед, что-нибудь одно, и как-то так вышло, что мы обе выбрали второе, и обе одновременно споткнулись об одну и ту же не замеченную нами в темноте доску.

Результат тоже был одинаковым – мы обе приземлились в одну и ту же лужу.

– Обожаю падать! – прошипела Танюсик, вскакивая и отряхиваясь. – Особенно в новых местах и в новых куртках!

– А также в новых шапках и новых ботинках, – поддакнула я и в очередной раз порадовалась, что мои «Тимберленды» не замшевые, а кожаные.

– Я так надеялась, что с нами больше ничего экстремального не произойдет! – захныкала Танюсик – она намекала на наши недавние приключения во время полета из Сингапура. – Так рассчитывала на спокойную мирную жизнь! Мы же все-таки не в самолете, а на земле. И нельзя же, чтобы с людьми бесконечно что-нибудь случалось!

– Это смотря с какими людьми, – скептически заметила я. – Некоторые, наоборот, настоящие ходячие катастрофы.

– Лучше молчи, – огрызнулась Танюсик, и мы двинулись дальше.

В мокрой одежде было холодно и противно, поэтому мы почти бежали. И чуть не пробежали то место, куда завернули объекты нашего наблюдения.

Это была промзона, и рядом не горел ни один фонарь. Хорошо, что мы вовремя спохватились и затормозили – еще бы мгновение, и мы бы не увидели мелькнувшей за забором в глубине территории полоски света.

Свет шел с верхних этажей темного здания – где-то именно там исчезла преследуемая нами троица.

Да, их пока что было трое, и от этого на сердце становилось все теплее – его подогревала проснувшаяся надежда, и она же придала мне невиданной прыти, когда я ворвалась на проходную.

Около вертушки нас остановил суровый голос охранника.

– Стоп! Вы куда?

– Мы? – растерялись мы с Танюсиком, а потом подруга жалобно улыбнулась и взмолилась:

– Пропустите, пожалуйста, мы очень торопимся!

– На тренировку? – понимающе кивнул охранник. – Первый раз? Проходите, вам вон туда, вверх по лестнице.

Вертушка крутанулась, и мы стремглав бросились в указанном направлении.

Через несколько секунд, перебежав через двор, мы стояли перед глухой стеной и гадали, куда могли исчезнуть наши неверные приятели. Стена уходила вверх, к самому небу, и на ней не было ни единого окна. Зато вдоль всей поверхности поднимались пролеты ржавой металлической лестницы. Неужели охранник говорил про нее?!

– Опять лестница! – с суеверным страхом прошептала Танюсик, пятясь назад. – Я больше не могу! Не хочу! Я скоро стану профессиональным испытателем ржавых лестниц!

– Но это совсем другая лестница! – принялась уговаривать я. – Не пожарная, а самая обычная. С нормальными ступеньками и перилами. И начинается от земли, так что никаких стульев, веревок и карабинов больше не понадобится.

– Ну… ладно, – согласилась наконец Танюсик и, вцепившись в перила, неуверенными шагами начала подъем.

Эта лестница была, конечно, получше, чем вчерашняя – если не считать предательского скрипа неустойчивых ржавых ступенек и явной ненадежности шатких перил. К тому же чем выше мы поднимались, тем сильнее становился ветер, он свистел, завывал, бил дождем, рвал куртки, расшатывал сомнительную конструкцию и грозил снести ее прямо под нашими ногами.

Зато на последней площадке нас ждала заслуженная награда – маленькая железная дверь в стене.

Самый лучший спорт для сыщиц

Дверь открылась вовнутрь и поддалась неожиданно легко, без скрипа и скрежета. Ввалившись в помещение, мы очутились в чистой и светлой маленькой комнатке, где за столом сидел симпатичный светловолосый парень лет семнадцати.

– На тренировку? – как и охранник, деловито спросил он.

– Д-да, – ответили мы, начиная подозревать что-то неладное.

– Тогда вам вниз, на первый этаж, вторая дверь направо, – объяснил парень. – Как переоденетесь, проходите в зал. Там, правда, свет отключили, но у нас есть аварийный.

– Ой! И здесь нет света! – ойкнула за моей спиной Танюсик. – Пошли отсюда, быстрее!

– А сколько это стоит? – с робкой надеждой поинтересовалась я – наши кошельки были почти пустыми, и если тренировки тут дорогие, у нас будет законный повод ретироваться.

– Первый раз – бесплатно! В том числе прокат снаряжения и магнезия.

– Хорошо, – хором ответили мы и синхронно развернулись к выходу – это была последняя попытка ускользнуть.

– Не туда! – остановил нас парень. – В другую дверь!

И мы, оставив мечты о бегстве, обреченно поплелись в указанном направлении.

К счастью, оказалось, что на этот раз нас ожидает нормальная человеческая лестница, которая, правда, показалась бесконечной – ведь нам надо было снова спуститься на первый этаж!

– Интересно, почему здесь нет лифтов? – хныкала Танюсик. – Зачем надо заставлять людей бегать туда-сюда пешком?

– Может, тоже для тренировки? – предположила я.

Лестница привела нас в узкий длинный коридор, где мы, отсчитав вторую дверь направо, в нерешительности остановились.

– А вдруг наши парни здесь? – шепотом произнесла Танюсик. – И что мы им скажем, когда войдем?

– Что мы на тренировку! – твердо ответила я и толкнула дверь.

Комната оказалась раздевалкой, и здесь была только одна девочка.

– Первый раз? – спросила она, натягивая футболку.

– Ага, – растерянно кивнула Танюсик, оглядываясь.

Раздевалка представляла собой небольшое помещение без окон, со шкафчиками вдоль стен и скамейками посредине. Рядом со скамейками стояло два больших ящика. В одном были навалены странные тапочки с резиновыми мысками и подошвой, в другом – какие-то перепутанные стропы с петлями. В углу стояло две коробки – одна с каким-то белым порошком, другая – с пыльными маленькими мешочками.

– Выбирайте обувь и систему, запасайтесь магнезией и выходите в зал! – напутствовала нас продвинутая девочка.

Хоть мы и не поняли, о чем это она, но, быстро сориентировавшись, начали копировать все ее действия. Правда, у нас не было просторных чиносов и банданы, как у нее, но зато мы довольно сносно смогли надеть на себя «систему» – одну из тех штуковин, что лежали в ящике. Из другого ящика мы выбрали прорезиненные тапочки, потом, насыпав в мешочки белого порошка, закрепили их на поясе – параллельно выяснив, что порошок и был той самой магнезией. Так что, когда девочка ушла, мы чувствовали себя уже гораздо увереннее.

– Каким хоть видом спорта мы будем заниматься? – сердито бормотала Танюсик, натягивая необычную обувь. – Хоть бы только не штангой!

– И не боксом, – уныло вторила я.

– И не шахматами! Ничего в них не понимаю…

– Для шахмат не нужна такая снаряга и эта самая магнезия, – резонно заметила я.

– Вот и хорошо! Хоть шахматы отпали! – неожиданно обрадовалась Танюсик.

– И не спортивной гимнастикой! Ненавижу прыгать через коня! – продолжила я «черный список». – И не бильярдом! Я до стола с трудом достаю…

Любовь требовала от нас слишком больших жертв!

Первая вершина

Выйдя из раздевалки, мы очутились в огромном ангаре, освещенном лучами прожекторов. Стены поднимались вверх до высоты третьего этажа, потолок терялся в темноте. По сторонам шел широкий выступ, под которым лежали невероятно толстые маты.

– Же-е-есть! – протянула Танюсик и поежилась.

– Жуткое место, – согласилась я. – И чем же, интересно, тут занимаются?

Когда глаза привыкли к полумраку, мы увидели, что в зале довольно много народу. Одни разминались на толстых матах, лежащих вдоль стен и в центре, другие стояли в шеренге около стены, а некоторые, как пауки на паутинках, карабкались по стенам…

Сердце упало. Это был скалодром! И значит, нам предстоит заниматься скалолазанием!

– А ты обещала, что веревок и карабинов больше не будет! – в ужасе пролепетала Танюсик.

– Так, ладно, сейчас по команде разворачиваемся и уходим. Раз, два…

Но произнести «три» я не успела. Потому что инструктор, стоящий перед шеренгой, заметил нас и крикнул:

– Вы новенькие? Почему опаздываете? А ну скорее в строй!

И нам ничего не оставалось, как присоединиться к группе новичков.

Кроме нас тут было человек семь – трое парней и четверо девчонок.

– А я почему-то думала, что скалолазание – в основном мужской спорт, – прошептала Танюсик, но инструктор бросил на нас сердитый взгляд, и ей пришлось прикусить язычок.

– Так, с ОФП закончили, теперь приступаем к лазанью! – скомандовал инструктор.

– К лазанью?! – ахнула Танюсик и, побледнев, вцепилась мне в руку.

– Ну, кто первый рискнет? Кто тут самый храбрый? – обратился инструктор к нашей шеренге.

Надо сказать, что особого энтузиазма этот клич не вызвал. Народ дружно опустил головы и начал кто в носу ковырять, кто шнурки завязывать… А одна девчонка протараторила:

– Ой! Мне надо выйти! – и быстренько ретировалась.

И тут среди небольшой группы скалолазов, расположившейся на матах в дальнем углу справа, раздался дружный взрыв смеха и насмешливый свист. Как видно, тренировка новичков привлекла внимание местных гуру, и теперь они готовились как следует повеселиться за наш счет.

– Приветливая тут компания, ничего не скажешь! – сердито буркнула Танюсик.

– Да уж, умеют подбодрить начинающих! – поддакнула я.

Но мы бы стерпели и это, если бы не услышали два знакомых голоса. Догадайтесь кого? Ну конечно же, Лехи и Сени!

Как ни в чем не бывало эти двое тусовались с чужой компанией и явно чувствовали себя в своей тарелке! И голоса их были настолько громкими, что до нас донеслись отдельные фразы:

– Вот досмотрим шоу «чайников» и сделаем вас! Правда, Кир? – прогромыхал голос Сени.

– Нет, это мы с Ксюхой вас сделаем! – ответил голос Лехи.

Мы с Танюсиком были сражены наповал.

– Этого не может быть… – потрясенно прошептала подруга. – Мой Сеня с Кирой! Я, конечно, знаю, что они вместе занимаются, но чтобы так…

«Этого не может быть! – потрясенно подумала я. – Мой Леха с какой-то Ксюхой!»

Облако обиды и гнева застило глаза. И я, сжав кулаки, ринулась к ближайшей стенке с криком:

– Я готова! Куда тут надо лезть?

Следом за мной мчалась Танюсик – она тоже была налита яростью и решимостью.

Ничто не могло остановить нас. Даже отчаянный крик инструктора:

– Девчонки, стойте! Вы куда?! А страховка? Вы же не пристегнулись!!!

Что было дальше, я помню очень смутно. Наверное, так чувствовал себя один из литературных персонажей, когда непонятно как вскарабкался на вершину горы, а слезть уже не мог.

Со мной и Танюсиком произошло нечто подобное. В невероятном раже, на крыльях злобы мы взлетели почти под потолок и лишь там, в полутьме и на жуткой высоте, вдруг пришли в себя.

И оказалось, что нам стократ хуже, чем тому персонажу. Потому что у него хотя бы была вершина, на которой он мог посидеть и подождать помощи.

А у нас была только вертикальная стенка и несколько весьма сомнительных бугорков под названием «зацепы», в которые сейчас судорожно вцепились наши похолодевшие от страха пальцы.

– Я сейчас упаду, – проговорил где-то рядом слабый голос Танюсика. – Прощай, Сашуля!

А мои дрожащие губы вообще не могли выговорить ни слова!

– Не смотрите вниз! – донесся откуда-то снизу голос инструктора. – Главное – не смотрите вниз! Я уже поднимаюсь!

Я в ужасе зажмурилась, и тут произошло что-то странное. Я уже почти соскользнула со всех своих зацепов, когда время вдруг замедлилось и стало густым, как кисель. Я открыла глаза и посмотрела вначале перед собой, а потом наверх. Но не на железные балки на потолке, а на край стены, на которой висела. Оказалось, что он совсем близко – если протянуть руку, то можно его достать и зацепиться, потому что моя стенка – фанерная и до потолка не доходит.

А раз так… В последнем отчаянном усилии я оторвала правую руку и закинула ее на край стены.

И повисла. Но держаться стало уже гораздо легче, и я тут же забросила и левую руку и теперь просто висела, как на турнике. А потом сообразила, что на зацепы можно поставить ноги и залезть на стенку, как на забор.

Что я и сделала, и вскоре уже сидела, оседлав злосчастную стенку. Конечно, на высоте трехэтажного дома это было стремновато, и я дрожала всем телом, но в таком положении можно было отдохнуть и спокойно дождаться помощи.

И тут же обожгла страшная мысль – Танюсик! Как она, что с ней?!

– Я тут! – донесся до меня слабый голосок. – Я тоже тут сижу!

Обхватив стенку руками и приникнув к ней всем телом, подруга пристроилась совсем недалеко от меня.

Стало хорошо и почти совсем не страшно. Я огляделась – двое инструкторов уже поднимались к нам, еще двое страховали поднимающихся, а остальные толпились внизу.

– Спустимся – устроят нам разгон, – мрачно проговорила Танюсик. – Мы тут весь инструкторский состав мобилизовали!

– Чему быть, того не миновать, – философски заметила я и огляделась.

Оказалось, что стена, на которой мы сидели, делила огромное помещение на две части. В одной был расположен скалодром, а в другой – какой-то швейный цех, потому что на выстроенных рядами столах стояли швейные машинки, а вдоль стен – кронштейны с одеждой. Цех был опоясан галереей, на которой валялись коробки, старые манекены, обрывки упаковочной бумаги и прочий мусор. Недалеко от нашей стенки под галереей располагались столики и кофейные автоматы – наверное, это было что-то вроде буфета. Сейчас там было пусто и темно, светили лишь тусклые ночные светильники.

Потом мне показалось, что в глубине цеха мелькнули какие-то тени и блеснул луч фонарика – наверное, охранники делали обход.

Больше мне ничего разглядеть не удалось, потому что в этот момент спасатели добрались наконец до нас.

– Девчонки, не волнуйтесь! Все будет в порядке! – бодро произнес наш инструктор и быстрым ловким движением вдел в карабин на моей системе конец одной из болтающихся вдоль стены веревок.

Второй тренер проделал то же самое с Танюсиком.

– А теперь слезайте! – ласково, но строго приказали нам.

– Я не могу, – сглотнув, пробормотала Танюсик. – Я упаду. Меня уже руки не держат. И ноги.

– Вот и хорошо! – почему-то обрадовался наш инструктор. – Вот и не надо, чтобы держали! Мы вас сейчас на страховке спустим, так что вы просто отпустите стенку и висите себе спокойненько!

Отпустить стенку и висеть?! На высоте третьего этажа? А может, и четвертого… На одной только тоненькой веревочке?

Я нервно хихикнула и закрыла глаза. Ни за что. Пусть делают, что хотят, но я со своей стенкой не расстанусь.

– Честно говоря, это первый случай в моей тренерской практике. Не думал, что девчонки могут быть такими храбрыми! – с уважением произнес другой инструктор. – Чтобы в первый раз без страховки до самого верха – это что-то невообразимое.

После этих слов Танюсик сдалась.

– Хорошо, – сказала она. – Я согласна. Но вы обещаете, что не уроните меня?

– Обещаем, – хором заверили инструктора.

И тогда я услышала «А-ах!» и, открыв глаза, увидела, что моя подруга, вцепившись в веревку, болтается на ней, как рыбка на крючке.

А в следующий момент она начала плавно опускаться вниз и вскоре достигла пола. Вернее, не пола, а толстого мата, на который тут же в изнеможении упала.

Настала моя очередь. Было страшно, как никогда в жизни, но отступать – нельзя. Да и некуда. Глубоко вздохнув и зажмурившись, я разжала руки, оттолкнулась от стены…

И… повисла в воздухе.

Это было как на качелях, потому что вначале меня отнесло в сторону, а потом – обратно к стенке. Хорошо еще, что я успела открыть глаза и выставить вперед ноги!

А потом я начала плавно опускаться, и это было совсем не страшно. Пол приближался, но я смотрела не на него, а на стенку, которая уходила вверх.

А потом мои ноги коснулись мата. И вот я уже отстегнулась от страховки и плюхнулась среди толпы скалолазов рядом с Танюсиком.

Первое, что мы сделали, – быстро оглядели смеющиеся лица. К счастью, Лехи и Сени среди них не было – наверное, парни уже успели уйти…

– Ладно, согласны, наказывайте, – махнула рукой смущенная Тычинка.

– Хорошо, – серьезно сказал инструктор. – В наказание вам будет… продолжение тренировки!

– Продолжение тренировки?! – ахнули мы.

– Ну да! Должны же вы наконец научиться делать все правильно!

Вот так помимо своей воли мы записались в скалолазки. И мне больше не надо было выбирать вид спорта, которым я хочу заниматься, – он сам выбрал меня! И Леха, как выяснилось, увлекся тем же. Правда, на тренировке не было времени не то что следить, но даже и думать о нем. И времени на ревность тоже не было!

А после тренировки инструктор сказал:

– Поздравляю с ярким дебютом! Способности у вас есть, храбрости – на десятерых, а что голова не на месте – так это мы быстро поправим! Приходите еще!

Ученицы Шерлока Холмса

Из метро мы отправили эсэмэску Оле: «Есть новости?»

«Не-а. Сорри L, – пришел ответ.

«Почему?»

«Я в ателье так и не попала».

«?»

«Была на свидании ☺. Мы с Темиком помирились, представляете? У нас теперь снова все хорошо JJ!»

Мы с Танюсиком удрученно переглянулись.

– Минус один, – вздохнула она. – Вот так и редеют наши ряды.

– Да. На этом агенте можно ставить крест, – согласилась я.

Дома на электронной почте ждало еще одно сообщение – от Лиды, с прикрепленными фотографиями. Начинающая сыщица побывала в студии бальных танцев – именно туда отправились Миха и рыжая Геля. Было похоже, что там проводился конкурс или репетиция к нему – на фотографиях пары в бальных платьях и костюмах. Одной из пар были Смыш и Геля. Их фотографий оказалось особенно много – и представляю, каково было Лиде снимать все это!

Но не успели мы дочитать отчет Лиды, как последовал вызов по скайпу от Оли.

Лицо на экране было мокрым от слез.

– Это несправедливо, очень несправедливо! – закричала она, увидев нас. – Вы получили Лидины фотки? Из танцевальной студии? Там и «Утренняя звезда», и «Серебристая снежинка», и «Жемчужная роса», и «Солнечный зайчик»! Я просто в шоке! И в панике!

– Погоди, погоди, – заволновалась Танюсик. – Какой зайчик? Какая звезда? Мы ничего такого на фотках не видели!

– Платья! Это же все мои платья! И звезда, и снежинка, и зайчик… Эти девчонки в студии все одеты в мои платья!!! И что самое обидное – «Зайчика» я только месяц назад придумала! Для одной девочки из Обнинска, она меня просила. И только-только начала шить… А тут на тебе, у кого-то другого уже есть точно такое же!

– Да уж, хорошего мало, – согласились мы с Танюсиком, вспомнив «Весенние сны».

– И что, что мне теперь делать?! – Оля в отчаянии ломала руки.

Мы с Танюсиком переглянулись и сказали плачущей девочке на экране:

– Оль, не волнуйся. Мы обязательно во всем разберемся. Но только завтра, хорошо? Ты нам веришь?

– Да, да, конечно! Вы же – знаменитые сыщицы! Ученицы Шерлока Холмса…

Вот так и закончился этот сумасшедший вечер. Вернее, закончился он намного позже, когда я дождалась-таки эсэмэски от Лехи.

Леха писал, что очень скучает, потому что пришлось целый вечер просидеть за компьютером и с книжками.

Он нагло врал, и это было плохо.

Однако эсэмэска все-таки пришла, и это было хорошо!

И еще хорошо было то, что он, похоже, ушел раньше и не заметил меня на тренировке.

У моего близнеца по имени Танюсик дела обстояли точно так же. У нее тоже было для меня две новости – плохая и хорошая. Плохая – Сеня соврал ей так же, как и мне. Хорошая – эсэмэска от него все-таки пришла!

«Значит, они еще не окончательные отморозки, – решили мы единогласно. – Но их вранье заслуживает наказания».

Однако приключения прошедшего дня так измотали нас, что придумывание наказания мы решили отложить до завтра.

Утро вечера мудренее!

Танюсикова мудрость

Завтра началось с того, что противный писк будильника на моем мобильном показался ангельским пением – он вырвал меня из кошмарного сна, в котором я все еще висела на веревке около стены. И каким же счастьем было пробуждение в нормальных человеческих условиях, на твердой надежной поверхности! Я немного понежилась в милой кроватке, а потом слезла на пол – и снова под ногами твердая почва, как хорошо!

Эсэмэска от Танюсика сообщила примерно о том же: «Прикинь, я двумя ногами стою на земле JJJ, – написала любимая подруга. – Знаешь, после таких тренировок я все сильнее начинаю ценить обычную человеческую жизнь!»

Однако, как ни крути, надо было идти в школу, поэтому обычная человеческая жизнь откладывалась.

Оля и Лида поджидали нас в раздевалке.

– У вас есть план? – бросились они к нам, едва завидев.

– Да, – твердо ответила Танюсик, стаскивая резиновые сапоги.

– И что?

– Перво-наперво – наказать парней.

– Поддерживаю! – с энтузиазмом воскликнула Лида. – И как же мы это сделаем?

– Есть у меня одна идея, – загадочно произнесла Танюсик.

– А потом? С платьями? – нетерпеливо тормошила Оля.

– С платьями у меня тоже есть идея, – еще загадочнее произнесла Тычинка. – Но об этом позже.

Заинтригованные, мы молчаливой группкой следовали за Танюсиком, как преданные ученики – за умудренным опытом наставником. Да уж, в вопросах парней и платьев Танюсику не было равных!

Подруга не подвела и показала себя на высоте и во всем блеске.

Едва мы зашли в класс, она направилась к моей парте и бросила рюкзак на место Лехи.

– Ты… – потрясенно начала я, и Танюсик кивнула.

– Да. Я вернулась. Мы с тобой снова за одной партой. Надеюсь, подружка, ты не возражаешь?

– Здорово! – восхитилась я. – Теперь они у нас попляшут!

– Да уж, – самодовольно улыбнулась Танюсик. – Пусть теперь посидят вместе и хорошенько подумают о своем поведении.

– Мы тоже, мы тоже! – воскликнули Оля и Лида, и последняя быстро перенесла свои вещи за парту к Оле. – Мы тоже вместе посидим, и пусть Смыш покукует в одиночестве!

Наша маленькая революция произвела фурор. Класс перешептывался, хихикал, настороженно следил за дверью, в которой с минуты на минуту должны были появиться парни.

Первым на пороге возник Сеня. Ничего и никого не замечая, он в свойственной ему манере немаленьким ураганом прошелся по проходу, задевая углы, на ходу сшибая чьи-то рюкзаки и учебники и щедро раздавая направо и налево подзатыльники тем, кто рискнул оказаться у него на пути.

Добравшись до парты, он с грохотом швырнул на пол рюкзак, плюхнулся на стул и откинулся на спинку, закрыв глаза.

Отсутствия Танюсика он не заметил. Так же, как и того, что подруга переместилась ко мне.

– Не проснулся еще, – злорадно проговорила Танюсик. – Поздно пришел вчера! Теперь всю литературу досыпать будет.

И правда, от парты Сени вскоре донесся ленивый храп.

Следующим на пороге возник Леха. Он тоже выглядел сонным и невыспавшимся. И вдобавок еще – непричесанным и неумытым! Даже шнурки на кроссовках не успел завязать, они так и волочились за ним по полу… Ужас! Никогда его таким не видела. Или просто не замечала в последнее время, все еще ослепленная своей любовью? Распустились у нас парни, ничего не скажешь!

Между тем неумытый и непричесанный Леха зевнул и ленивым взглядом обвел класс. Но вот наконец он посмотрел в мою сторону, ошалело потряс головой, протер глаза…

А потом лицо его вытянулось, а брови грозно сошлись над переносицей.

– Ты… Что все это значит? – требовательно поинтересовался он, остановившись около меня.

– Место занято! – торжественно произнесла я, ответив ему сверкающим взглядом. – Я уже подготовилась к скандалу и отступать не собиралась.

Но тут прозвенел звонок, и выяснение отношений пришлось отложить.

– Ладно! Потом поговорим, – сердито насупившись, Леха огляделся и двинулся по проходу к Сене.

– И не надейся! – бросила я ему в спину. – Нам больше не о чем разговаривать!

Три события на уроке литературы

На этом незабываемом уроке случилось столько важных событий, сколько обычно не происходило в школе и за неделю. Или даже за месяц! Особенно за какой-нибудь скучный длинный месяц типа ноября. Хотя нет, ноябрь – мой любимый месяц, у меня же в ноябре День. Да и сейчас ноябрь стоит, а нам тут совсем не скучно!

Ладно, что-то я заболталась. Короче, первым событием стало опоздание Михи Смыша. Он вошел в класс через десять минут после учительницы! Урок уже был в разгаре, и свежеразбуженный Сеня мялся у доски, пытаясь вспомнить, что же такого написал Онегин Татьяне. А тут – бац, и на пороге появился Смыш. Он выглядел потерянным, ошарашенным и подавленным собственным промахом. Еще бы, такого с ним не бывало никогда, он же у нас правильный, пунктуальный и надежный, как швейцарские часы. А тут – на тебе! Отлаженный механизм дал сбой!

Класс был потрясен. Учительница Мария Игоревна – и та застыла с широко открытыми за линзами очков глазами. Ее любимчик опоздал! Да еще и на вопрос почему, ответил честно и растерянно, что проспал…

Сразу видно неискушенного нарушителя! Ничего путного не сумел придумать в свое оправдание J.

Получив нагоняй и положив на стол учительнице дневник, Миха оглядел класс, и взгляд его остановился на пустой парте. А потом он увидел Лиду, которая сидела с Олей. Когда он осознал, что произошло, глаза его за линзами очков стали такими беспомощными и жалкими, что Лида занервничала и чуть было не сорвалась с места, чтобы бежать к нему обратно.

– Куда?! Сидеть! – прошипела Танюсик и, перегнувшись через парту, схватила Лиду за руку. – Ты нам всю малину испортишь!

– Но он же и не виноват ни в чем, – залепетала несчастная влюбленная. – Он всего лишь сходил вчера на занятия и потанцевал немного со своей партнершей!

– Но ведь он тебе изменил? – строго спросила Танюсик.

– Н-ну… Нет, потому что у нас ничего не было! – И Лида в отчаянии уткнулась лбом в руки.

Она оказалась верным товарищем и в сложной ситуации поставила дружбу выше любви. Танюсик оценила это и прошептала:

– Все будет хорошо, поверь! Надо только немножко стойкости и твердости.

Вторым памятным событием стал мой ответ у доски. Мария Игоревна, как и обещала, вызвала меня ответить письмо Татьяны, и я ответила без запинки, и прочитала так выразительно и с такими эмоциями, как будто это я сама написала! И смотрела я при этом на Леху, не отрываясь, – словно письмо предназначалось ему.

Это произвело магическое действие – Леха заволновался, покраснел, начал ерошить волосы, и глаза его заблестели, как будто он собирался заплакать – или расхохотаться. У меня даже мурашки поползли по коже – но я не сбилась, дочитала до конца.

– Саша, отлично! – похвалила учительница. – Если бы в первый раз так ответила, получила бы пятерку. А так – только четыре.

Но я не расстроилась. Это была весомая четверка, заслуженная, и значила для меня больше, чем многие легкие пятерки. К тому же в дальнейшем я не собиралась допускать провалов, твердо настроилась на хорошую учебу, и сегодняшняя удача много значила для меня.

А потом случилось третье памятное событие.

Им стал ответ Лехи.

Его вызвали к доске сразу вслед за мной. Или, может быть, это было не случайно? И проницательная учительница заметила нашу размолвку? И хотела как-то помочь? Хотя, конечно, это могло быть просто совпадением. И все равно, спасибо огромное Марии Игоревне! Она и не представляет, сколько сделала для меня в тот день!

Так или иначе, Леха оказался у доски. К этому моменту он уже кое-как пригладил волосы, но шнурки еще не завязал. Однако это не помешало ему прочитать стихотворение так, как будто он пробовался на роль Онегина в театре или пришел на прослушивание в театральный вуз.

Да-да, мой Леха, который раньше не отличался актерскими способностями, вдруг стал настоящим влюбленным Онегиным! Пламенный взор, горячая речь, выразительные жесты – я не верила своим глазам, это было настоящее чудо! И обращалось это чудо только ко мне, словно гипнотизируя, и умоляло, каялось, признавалось в любви только мне, и у меня кожа снова стала гусиной…

Интересно, когда же он успел это выучить?! Я же знала, чем он занимался вчера после семи. Книжки в руках не держал, это точно!

– Леша, пять! Пять с плюсом! – восторгу Марии Игоревны не было предела. – Я отправлю вас на окружной конкурс чтецов!

Но Леха ничего не ответил. Не сводя с меня взгляда, он медленно пошел по проходу. А когда дошел до меня, то протянул руку – и я дрогнула. Я вмиг простила ему и Ксюшу, и вранье, моя рука двинулась навстречу… Но Танюсик была на страже.

– Не дури! – процедила она, отдергивая меня за рукав. – Не смей!

Наши с Лехой руки так и не встретились. Мы соприкоснулись только взглядами, полными отчаяния и любви.

Но я не сердилась на Танюсика. Она знала, что делала, и я подчинилась ей. Пока что все шло правильно – и наш с Лехой маленький романтический спектакль был тому доказательством.

Поэтому я со спокойным сердцем занялась самостоятельной, которую Мария Игоревна назначила на вторую половину урока.

Впервые за многие месяцы никто не смотрел мне через плечо и не дышал в затылок, потому что Танюсик прекрасно справлялась с заданием сама.

И это было так здорово!

Ева Рогозина

Следующими двумя уроками была информатика. На этом предмете наш класс разделен на две группы, и мы с парнями занимаемся отдельно. Если раньше это напрягало, то теперь, наоборот, было очень кстати: на перемене мы устали бегать и прятаться от них, так что теперь наконец-то можно было вздохнуть свободно.

Да-да! Наши жесткие меры привели к тому, что всю перемену мы с парнями играли в «казаки-разбойники» – они гонялись за нами, а мы убегали. Даже Смыш не остался в стороне и кидался к Лиде, едва завидев ее стройный силуэт. Что уж говорить о Сене и Лехе. Если мы попадались им на глаза, они с дикими криками бросались в нашу сторону. Но мы были гуру не только в слежке, но и в ускользании от нее. Так что водить парней за нос всю перемену нам не составило особого труда.

И надо сказать, это было весело!

На информатике тоже повезло – учительница Галина Марковна разрешила бродить по Сети. Такие уроки назывались «овладение практическими навыками изучения интернет-ресурсов» и давали нам возможность посещать любые из согласованных с учительницей сайтов. Иногда под видом «овладения навыками» удавалось даже посидеть в социальных сетях! Учительница не любила только, когда мы разговаривали, и не разрешала ходить по классу. Ну и, конечно, требовала выключать мобильники, а в конце урока надо было отчитаться о выполненной работе – то есть рассказать о посещенном сайте и своей связанной с ним активности.

Конечно же, мы решили максимально изучить интернет-ресурсы, которые могли быть связаны с нашим расследованием.

Поэтому первым делом мы зашли на «В Контакте».

– У меня есть одна идея. Попробуем сочетать приятное с полезным… – прошептала Танюсик и принялась сосредоточенно печатать.

И вскоре у меня «ВКонтакте» появилось сообщение: «Лиде: зайти на сайт театральных мастерских, попробовать выяснить, откуда у них «Весенний сон». Оле: разобраться с ателье. Сашуле: реклама в соцсетях. Действуйте! Я сама займусь своим интернет-магазином».

Да уж, ничего лучше для «овладения практическими навыками изучения интернет-ресурсов» было не придумать! Поэтому мы смело сообщили учительнице о своих планах посещения этих сайтов. А когда она в удивлении спросила, зачем нам это, мы дружно ответили, что ищем себе платья к новогоднему балу.

– Одобряю, – похвалила нас Галина Марковна. – Тема актуальная, практичная и жизненная. Если что-нибудь интересненькое найдете, скиньте и мне ссылочку, хорошо?

Весь урок каждая из нас сидела, погруженная в работу. И лишь после звонка, когда началась перемена, мы оторвались от экранов и посмотрели друг на друга:

– Ну что? Нашли что-нибудь?

– Ага!

– И что же?

– Ева Рогозина! – было хором названо одно и то же имя. А потом каждая из нас рассказала о той ниточке, которая привела к нему.

– Я нашла эту Еву Рогозину в интернет-магазине, где купила платье, – сообщила Танюсик. – Там ссылка на ее коллекцию. Но только в ошибке она не виновата, это менеджеры напортачили, перепутали артикул. Кстати, мне обещали заменить платье. Привезут то, которое я заказывала, доставка за счет фирмы. Так что я ничего не потеряю! И еще мне сообщили, что «Весенний сон» у них самая популярная модель, и многие девчонки выбирают ее для выпускного.

– Но выпускной еще только через полгода! – удивилась Лида.

– Весной с платьями будет большой ажиотаж, и многие готовятся заранее, – рассудительно заметила Танюсик.

– Ужас! – воскликнули мы с Олей, переглянувшись. Значит, в июне вся Москва будет одета в «Весенний сон»!

А потом Наш Классный Модельер шепнула мне:

– Сашуля, извини. Хотела подарить эксклюзив, а вышло – ширпотреб. Получается, весь мой подарок тебе на днюху насмарку.

– Но ты же не виновата, – успокоила я ее. – Ты же не знала, что так получится!

– На сайте театральных мастерских тоже ссылаются на Еву Рогозину, – сказала Лида.

– Вот-вот! – воскликнула расстроенная Оля. – Я тоже нашла такую ссылку. Только на сайте ателье. Так вот – каждое третье платье в коллекции этой Евы – по моей модели! Какая злодейка! Представляете? Это же самый настоящий плагиат!

– А хотите, я вам ее покажу? – спросила я. – Я нашла ее «ВКонтакте».

– Давай, показывай! – загорелись девчонки.

И я открыла страницу, которую обнаружила во время наших поисков.

С аватара на нас в упор смотрела мелированная толстощекая девчонка с наглыми зелеными глазами, чье лицо показалось мне смутно знакомым. По-видимому, она сфотографировалась в какой-то мастерской или в магазине, потому что на заднем плане все стенки были увешаны платьями. Во что была одета она сама, видно не было. Зато на странице был альбом, озаглавленный «Мои платья», в котором была представлена вся ее коллекция.

– Какая наглость! Воровка! «Мои платья». Это же не ее платья, а мои! – возмутилась Оля. – Даже названия не потрудилась изменить! Она мне сразу не понравилась, эта нахалка. Еще тогда, на фотках.

Мы не отреагировали, и Оля удивилась:

– Вы что же, не узнаете ее?

– Нет. А что?

– Да это же одна их тех девиц, которых Лида сфоткала в танцевальной студии!

– Ну да, я видела ее там! – добавила Лида.

Так вот почему это лицо показалось мне смутно знакомым!

Ищите парня

– Но как? Как она могла украсть платья? У тебя где-нибудь выложены фотки? – спросила Олю Лида.

Та покрутила головой.

– Только самые старые модели, которые я уже сшила и раздарила. Девчонки у себя на страницах выкладывают, я разрешаю. А новые я никогда никуда не выкладываю. Вот, смотрите. – И она вытащила из рюкзака альбом. – Все мои сокровища – только тут!

– Уже не только тут, – произнесла я, разглядывая «сокровища». Нарисованные цветными карандашами платья выглядели очень симпатично. Но многие из них уже успели перекочевать в портфолио Евы Рогозиной…

– Если ты никуда их не выкладывала, то как они попали к ней? – спросила Даша. – Ты кому-нибудь давала этот альбом?

– Никому. Я даже Кире не показываю, а она моя лучшая подруга.

– Почему не показываешь? – удивились мы.

– Она меня всерьез не воспринимает. Говорит, все это детский лепет. А я очень чувствительно на критику реагирую. Впадаю в депрессию и вообще ничего не могу делать. Так что я этот альбом никому-никому! Только вот вам сейчас, – сказала Оля, а потом, замявшись, добавила: – Ну, и еще Темику.

– А ему-то зачем? Он что, интересуется платьями? – фыркнули мы.

– Вообще-то не очень, – смутилась Оля. – Но мне так хотелось хоть чем-то его зацепить! Это все, что я умею…

– И что? Ему понравилось? – скептически хмыкнула Лида.

– Не-а. Сказал, это все лабуда, – вздохнула Оля. – Я после этого долго к альбому не подходила. И модели мне больше не снились…

– Нашла кого слушать! Да разве парни что-нибудь в этом понимают?! – сердито бросила Танюсик.

– А для кого же мы тогда наряжаемся? – искренне удивилась Оля. – Но потом он извинился и сказал, что ему очень нравится. И вообще стал таким восхитительным… Внимательным, заботливым… По два раза в день эсэмэски слал, цветы дарил на каждом свидании! Ну и я на радостях много новых платьев придумала. Вот эти: «Веселую колибри», «Золотую рыбку», «Красный цветок»…

– «Красный цветок» вообще супер! – похвалила Танюсик. – Обожаю красный! И цветы обожаю! Сошьешь мне такое? Я тебе даже заплатить смогу. Но только немного, бюджетно, я сейчас на мели.

– Сошью, – согласилась Оля. – Если только Ева Рогозина модель не перехватит.

Я еще раз посмотрела на рисунки и обратила внимание, что под каждым из них в правом углу стояла дата.

– Это когда я придумала эту модель и нарисовала, – объяснила Оля.

Оказалось, что все платья были нарисованы до злополучного бала.

– Да, – признала Оля. – Эта история с «Весенним сном» меня совсем доконала. Даже думать не могу сейчас ни о каких платьях.

– А у тебя есть дубликат? – спросила Лида. – Или этот альбом – в единственном числе?

– В единственном, – сказала Оля. – Дубликат – только тут, – и она постучала себе по голове.

– И вот тут, – Лида со вздохом указала на экран. – В портфолио у Рогозиной.

– Но тут не все! – воскликнула Танюсик. – Этих последних, самых лучших – «Веселой колибри», «Золотой рыбки» и «Красного цветка» – у Рогозиной нет!

– А ты этот альбом всегда с собой носишь? – продолжила расспросы Лида.

– Ну да! Идея может прийти в любое время, альбом должен быть всегда под рукой.

– И ты его держишь в рюкзаке?

– Да.

– А рюкзак оставляешь где-нибудь?

– Нет. Никогда. Всегда с собой таскаю, даже на физкультуре. – И Оля для наглядности обняла рюкзак и прижала к себе.

Нигде не оставляет? У меня в голове забрезжило что-то смутное, какая-то мысль, но я никак не могла изловчиться и поймать ее.

А Лида между тем продолжала:

– Но если ты никуда фотки не выкладывала, и никому не давала альбом, и нигде не оставляла рюкзак, то как тогда к Рогозиной попали твои модели? Мистика!

Мистика?

Услышав это слово, мы с девчонками ахнули и переглянулись:

– Клементина! Федякина!

– Клементина Федякина? – удивилась Лида. – А она-то тут при чем?

– А при том, что это наша классная гадалка и предсказательница, – сообщили мы новенькой. – Надо рассказать ей обо всем, и пусть она узнает, как модели Оли попали к Рогозиной и что нам теперь делать!

– Да… Тяжелый случай, – с насмешкой посмотрела на нас Лида и покрутила пальцем у виска.

– Ты ничего не понимаешь! – вспылила Танюсик. – Клема уже не раз доказывала себя в деле, ей можно доверять!

– Ну, вы как хотите, а я больше верю в логику и дедуктивный метод, – возразила Лида. – Пойду проветрюсь и подумаю. – И она решительно вышла из класса.

– Отличная подруга для Нашего Главного Холмса! – язвительно заметила Танюсик. – Мне сейчас даже показалось, что это он сам с нами говорит.

– Два сапога – пара! – поддакнула я.

А Оля тем временем нашла и привела Клементину.

– Я уже с утра почувствовала, что вам понадобится помощь, – сказала ясновидящая, загадочно улыбаясь. – И даже Таро раскинула, чтобы прикинуть, что к чему.

– Ну и что к чему? – затеребили мы ее.

– В общем, ситуация сложная и неоднозначная, – туманно начала Клема. Сегодня на ней был черный берет, черные наушники, черное кашне и тельняшка, и если бы не огромное воронье перо, воткнутое в берет, она бы походила на французского моряка.

– Это мы и сами знаем! – отмахнулась Танюсик. – Нельзя ли поконкретнее?

– Можно, – кивнула Клема и, вытащив из берета перо, начала выписывать в воздухе какие-то вензеля, закатив глаза и что-то шепча себе под нос.

– Жалко, Лида ее сейчас не видит! – в восхищении прошептала Оля. – Она бы тогда точно ей поверила!

– Долго еще? До конца перемены две минуты, – нетерпеливо прошептала Танюсик, ерзая на стуле.

– Все! – Клема наконец поставила в воздухе точку, но глаза все еще не открывала. – Мне все ясно. Слушайте.

Мы навострили уши.

– Слушайте! – загробным голосом повторила Клема. – Ищите девайс парня на букву «А»!

– Девайс парня на букву «А»? – опешили мы. – И что это значит?

– Может, она перепутала? – осторожно предположила Оля. – Есть такая поговорка: шерше ля фам – ищите женщину. Нам же надо не парня искать и тем более не его девайс, а девчонку, эту Рогозину!

– Ищите девайс парня на букву «А»! – настойчиво и строго повторила Клементина.

– То есть айфон? Или айпад? Чего нам искать-то? – испуганно переглянулись мы.

– Больше ничего не вижу. Доверьтесь интуиции… – таинственно произнесла Клема, а потом распахнула глаза, резким движением вдела перо обратно в берет и пошла на свое место.

И в этот момент грянул звонок на урок и в класс вошла учительница.

И мы так и не успели включить мобильники и проверить, есть ли эсэмэски от парней и что они нам пишут.

Три парня на букву «А»

В середине второго урока информатики Галина Марковна надела наушники и начала проверять презентации десятых, а у нас появилась возможность перекинуться парой слов.

– Как-то это очень неопределенно, – пожаловалась Танюсик, отворачиваясь от компьютера. – Какой девайс? Какого парня? И зачем нам искать этого парня? И при чем тут буква «А»?

А я между тем вкратце поведала Лиде о Клемином гадании.

– Ну и ну! – фыркнула она. – И что все это значит? Сплошной туман и обман.

– Никакой не обман! Клема у нас – молодец! – запротестовала Оля. – И я ей верю. Видела бы ты, как она тут в транс входила! Меня аж в дрожь бросило!

– А может, она вам просто какую-нибудь строчку из песни брякнула? – скепсису Лиды не было предела. – Вы же говорите, она в наушниках была.

Но ее недоверие нас не поколебало.

– Короче, так, теперь все дружненько напрягаем интуицию! – скомандовала Танюсик. – Говорите первое, что придет в голову.

– Это не интуиция, а ассоциации, – возразила Лида.

– Какая разница, все равно сойдет, – махнула рукой Танюсик и произнесла: – Весенний сон.

– Платье, – быстро подхватила Оля.

– Бал, – сказала Лида.

– Теперь ты! – повернулись все ко мне, но у меня вдруг перехватило дыхание.

Потому что я наконец-то поймала назойливую, как муха, мысль!

И вместо своей ассоциации я выпалила:

– Оля! Я вспомнила! Бал! Ты говорила, что никогда и нигде не оставляешь рюкзак, но на балу он же был в раздевалке! Помнишь? Ты еще сказала, что он у тебя расстегнут!

– Ой! Точно, – растерянно пролепетала Оля. – А я и забыла…

– У тебя что-нибудь пропало? – деловито спросила Лида.

– Нет, хотя… Хотя мне показалось, что там все перевернуто. Как будто что-то искали!

И тут вдруг глаза Танюсика загорелись, и она потрясенно воскликнула:

– Вспышки! Вспышки!

Вспышки? Мы недоуменно переглянулись. Это что, продолжение игры?

– Метеориты? – осторожно предложила свой вариант Оля.

– Протуберанцы? – высказалась Лида.

Я запнулась – умное слово поначалу показалось незнакомым, и я не знала, что и сказать. Но потом я вспомнила, что протуберанец – это что-то связанное с солнцем, и быстро проговорила:

– Пятна.

– При чем тут пятна! – отмахнулась Танюсик. – Вспышки! Неужели ты не помнишь? Тогда, на балу, в раздевалке! Там же были вспышки!

И тут до меня дошло. Танюсик вспомнила о загадочных вспышках, которые мы увидели сквозь стекло, когда заглядывали с балкона в раздевалку!

– Точно! Вспышки! – воскликнула я, и мы с Тычинкой объяснили остальным, что означают наши странные крики.

– Ну теперь все ясно! – в воодушевлении воскликнула Лида. – На балу кто-то пробрался в раздевалку, залез в Олин рюкзак, вытащил оттуда альбом и сфотографировал его. И вы оказались случайными свидетельницами. Но, наверное, вы спугнули злоумышленника, поэтому он не успел закрыть рюкзак.

– Точно… Такое вполне могло быть, – потрясенно прошептала Оля. – Но только я не понимаю, если этот кто-то сфоткал альбом на балу, как же оказалось, что платья к тому времени были уже отшиты? Ну, я про «Весенний сон» и остальные, которые в портфолио у Рогозиной.

– Значит, этот кто-то и раньше имел доступ к твоему альбому! – первой догадалась Лида. – И постоянно воровал твои идеи!

– А кто знает, что ты таскаешь в рюкзаке альбом? – спросила я Олю.

– Кира знает… И больше никто. Хотя нет… Темик тоже знает… Ой! Не думаете же вы, что он как-то в этом замешан?! – Оля посмотрела на нас испуганными глазами и закрыла ладошкой рот.

– Темик – это, между прочим, Артем! – назидательно произнесла Танюсик. – Парень на букву «А».

– Но нам же надо искать не парня на букву «А», а девайс на букву «А»! – не согласилась Оля. – И к тому же ваши парни тоже на букву «А». Оба. Арсений и Алексей, – мстительно добавила она.

– Но они-то тут при чем? – всполошились мы.

– А при том, что они тоже были на балу! – сердито бросила Оля. – И значит, тоже имели доступ к моему рюкзаку. И еще, мы все в одном классе учимся, между прочим! Так что у нас все рюкзаки доступны для всех.

– Но наши парни никогда бы не полезли в чужой рюкзак! – возмутились мы. – И наверняка даже не знают, как выглядит твой!

– А вы откуда знаете, что они не знают? – парировала Оля. – Что вы вообще о них знаете?

Мы хотели ответить резкостью, но обе одновременно прикусили язычки. Как ни больно признавать, но Оля была права: парни, с которыми мы встречались уже больше года, оказались полными незнакомцами. И наши вчерашние приключения были тому веским доказательством…

А потом Танюсик взяла себя в руки и строго произнесла:

– Так. Не будем валить все в одну кучу. И ссориться тоже не будем! В этом расследовании у нас есть один главный подозреваемый. За него и возьмемся. Согласны? – оглядела она остальных.

– Я так понимаю, что вы на Темика намекаете. Но я не согласна! Он тут ни при чем! – твердо заявила Оля.

– Ох, девчонки, и куда это вас понесло? – скептически покачала головой Лида. – Так дела не делаются. Это кто угодно может сказать вам что угодно. Вы как хотите, а я в этой ерунде не участвую.

– Тебе-то что, – буркнула Оля. – Тебе и волноваться нечего. У тебя парень на букву «М».

На этой напряженной ноте мы и расстались, потому что урок кончился, и надо было снова спасаться от парней.

«Хрустальный ручей»

Правда, на этот раз ничего особенного придумывать не пришлось: парни сами как в воду канули. Кабинет информатики мальчиков был закрыт, и мы долго кружили вокруг, гадая, то ли их еще не выпустили, то ли, наоборот, уже давно выгнали.

Верным оказалось второе, потому что, как выяснилось, парней мобилизовали перетаскивать школьную мебель. Вскоре мимо нас потянулась вереница стульев и парт, в гуще которых мы и разглядели двух хорошо знакомых нам особей мужского пола на букву «А». Они были так придавлены тяжестью, что не обратили на нас никакого внимания, и от этого почему-то сразу стало скучно и уныло.

А потом Танюсик произнесла задумчиво:

– Интересно, где они оставили свои рюкзаки?

Я пожала плечами:

– Скорее всего, их вещи заперты в кабинете информатики.

– А может, и не заперты, – все так же задумчиво проговорила Танюсик. – Может, они их в другом месте оставили… Пойду-ка я проверю… – И она вдруг пулей сорвалась с места и мгновенно исчезла из поля зрения.

Я с открытым ртом глядела ей вслед – поведение подруги было необычным: она вообще-то не склонна к импульсивным поступкам. Не иначе как злосчастные неурядицы последних дней так на нее повлияли!

Но бежать за ней не имело смысла – вернется, сама все объяснит, если захочет. Поэтому я последовала за мебельным караваном, стараясь не терять из виду Лехину спину и гадая, зачем Тычинке рюкзак Сени.

И только когда мы добрались до третьего этажа, до меня вдруг дошло ЗАЧЕМ. Ей понадобились его девайсы! А ведь это и для меня актуально сейчас! Поэтому я в спешке вытащила мобильник и отстучала: «Нашла?»

«Не-а L», – тут же пришел ответ.

«Значит, все-таки в информатике».

«Ну да».

«Что будем делать?»

«Есть одна идея. На алгебре поймешь», – написала подруга уклончиво. Но в этот момент прозвенел звонок, и узнать подробности мне так и не удалось: я опрометью бросилась на первый этаж – кабинет алгебры находился в середине перехода, а математик Сергей Саввич опозданий не прощал и всегда писал замечания в дневник.

Я вбежала в класс на всех парах и замерла как вкопанная. И было от чего. Учитель еще не пришел, но расстановка фигур на шахматной доске снова радикально изменилась: за моей партой как ни в чем не бывало восседал Леха, а Танюсик вернулась назад к Сене. Так это и есть ее идея?!

Пока я пробиралась на свое место, щеки мои горели, руки трепетали, а сердце бухало, как барабан, – как будто у нас с Лехой начиналось все заново! Ну, дела! Прямо «Санта-Барбара»! Бразильский сериал! Клубок роковых страстей! И все это – за какие-то четыре урока!

Класс, похоже, тоже веселился. Поглядывая на наши парты, народ хихикал и шушукался. Я спиной чувствовала насмешливые взгляды – но какой же горящий взор ожидал меня впереди! И слова – они тоже пролились бальзамом на мою несчастную исстрадавшуюся душу:

– Ты не представляешь, как я по тебе соскучился! Давай помиримся, ок?

В безоглядной радости я закивала – и… тут же злобными мухами на меня накинулись воспоминания: бал, скалодром, Ксюша… Лехино вранье… И девайс парня на букву «А»!

Нет, расслабляться было рано. Но и продолжать игнорировать Леху было нельзя – теперь, правда, в интересах расследования.

Вот так наш план перешел в следующую фазу – незапланированную и непредсказуемую.

Первые пол-урока я гадала, поговорить ли мне с Лехой напрямик или выяснить все тихо, незаметно и тайно. Еще несколько дней назад я, не задумываясь, выбрала бы первый вариант. Но теперь я узнала, что Леха может мне соврать, и поэтому объяснение начистоту могло не получиться.

Значит, придется действовать скрытно.

Вторые пол-урока я прикидывала, как добраться до Лехиных девайсов. К счастью, у него был только один – айфон, мы с народом скинулись и подарили ему на Д.Р. Так что моя задача была значительно проще, чем, например, у Танюсика – ведь у Сени и айфон, и айпад, и навигатор, и ноутбук, и видеокамера, и фотик, не говоря уже о приборе юного орнитолога! Попробуй все проверь.

Но зато Леха со своим айфоном никогда не расставался – все время слушал музыку. Так что пришлось мне на перемене пойти на хитрость.

– Не дашь мне свой айфон позвонить? А то мой разрядился, – невинным голоском попросила я. Взявшись за руки, мы стояли у окна и, поделив наушники, слушали плеер. Резкая, дерганая композиция очень подходила завывающей за окном метели, в которую превратился вчерашний дождь, и нам было так хорошо, как в самые первые дни нашего романа. Ах, если бы можно было отбросить все злые мысли и подозрения и раствориться в полном и окончательном счастье! А может, ничего плохого и нет и я просто сама себя накрутила?

– Бери, конечно. – И Леха с радостной улыбкой выдернул из ушей наушники.

– Хочу отменить одну встречу, – затараторила я, хватая телефон. – Ведь мы сегодня вечером будем вместе, да?

В ответе я не сомневалась, но Леха вдруг напрягся, и улыбка сползла с его лица.

– Ты понимаешь… – замялся он. – Сегодня я вообще-то занят…

Айфон чуть не выпал у меня из рук. Как? Наша волшебно вернувшаяся любовь – иллюзия? И он все еще хочет вести какую-то свою, тайную жизнь? И продолжать мне врать?!

– Я сейчас, – пробормотала я, изо всех сил сдерживая слезы. – Я на минутку!

В туалете я столкнулась с Танюсиком. Она хмуро и сосредоточенно выискивала что-то в Сенином айпаде.

– Ну как? Есть что-нибудь? – спросила я.

Наверное, с моим голосом было что-то не так, потому что Танюсик оторвалась от айпада и бросила на меня жалостливый взгляд.

– И тебя прокатили? – спросила она.

– Ну да. Отказался прийти сегодня на свидание. А мне казалось, что все так хорошо!

– У меня то же самое, – мрачно буркнула Тычинка. – Я предложила пойти сегодня в кино, а он сказал, что вечер у него занят… Ну ничего. Я его выведу на чистую воду! Он у меня попляшет!

И мы с угрюмым видом уткнулись в девайсы предателей на букву «А».

Долго искать не пришлось. Ответ на мои тайные подозрения нашелся в записной книжке. «Ева Рогозина», было написано в контактах, а дальше шел номер мобильника.

Вот, значит, как! Оказывается, он настолько хорошо знаком с нашей врагиней, что даже внес ее в контакты! А я-то до последнего верила, что он не может быть замешан в этой истории!!!

«Но неужели же его предательство такое полное и коварное? А вдруг эта Рогозина всего лишь его случайная знакомая?» – подумала я и открыла эсэмэски.

И вот тут меня ждала настоящая оплеуха. Ева Рогозина была не случайной знакомой. С Евой Рогозиной мой Леха переписывался уже целую неделю! И целую неделю умолял ее прийти на свидание! И отправил ей по этому поводу 6 эсэмэсок и получил 5 отрицательных ответов. Но он их все-таки получил! А в последнем, шестом, она наконец согласилась. И сегодня в семь часов вечера они должны были встретиться около какого-то места под названием «Хрустальный ручей».

Если бы какой-нибудь доктор померил у меня в этот момент пульс, он бы решил, что я пробежала марафон или взошла на Эверест. Но мое сердце просто выходило из себя от злости. Какая же я дура! Полная и окончательная! Кому, кому я верила как самой себе? Кому я отдала год жизни?

Ошеломленная, потрясенная, убитая – это самые мягкие эпитеты, которыми можно было описать мое состояние. Слезы почему-то брызгали во все стороны – и вверх, и вниз, и к вискам, текли из глаз, из носа и даже, кажется, из ушей – лицо мгновенно стало мокрым.

Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Держаться! Несмотря ни на что! Держаться и держать удары судьбы!

– Он с ней знаком, – загробным голосом произнесла за моей спиной Танюсик.

– Вот-вот! А с виду белый и пушистый! – всхлипнула я.

– Да не Леха. Сеня. Мой Брыкало знаком с этой Евой Рогозиной!

– Что?!

Пораженная до глубины души, я обернулась и встретилась взглядом с Танюсиком.

– Леха тоже с ней знаком… – прошептала я.

– Так значит… – хором выдохнули мы, отупело уставившись друг на друга. Известие было настолько ошеломляющим, что слез просто не осталось.

А потом Танюсик протянула мне Брыкалин айпад:

– Вот. Посмотри. Он сегодня с ней в семь встречается. Около какого-то «Хрустального ручья».

– Не может быть! – потрясенно воскликнула я и протянула ей Лехин айфон. – Леха тоже сегодня в семь встречается с ней у «Хрустального ручья»!

– Значит, они оба… – снова синхронно выдохнули мы. Ну и Ева! Ну и паучиха! Двоим парням одновременно свидание назначила!

– Так. Решено. Мы выведем их на чистую воду! Сегодня или никогда! – воинственно вскинула голову Танюсик.

– Опять следить будем? – поежилась я: вьюга за окном все усиливалась.

– На этот раз мы можем сделать кое-что получше, – мотнула головой Танюсик – видно, ей хватило вчерашнего мокрого вечера. – Вот, – она показала мне точку на карте навигатора Сениного айпада, около которой было написано «Хрустальный ручей». – В семь вечера Ева Рогозина и наши парни будут здесь.

– Ага! А где это? – рассматривая карту, мы столкнулись лбами.

Загадочное место оказалось недалеко от той самой станции метро, где мы были накануне.

– Опять туда… Прямо преступное гнездо какое-то, – буркнула Танюсик.

– Или остановка разбитых сердец… – пробормотала я.

А при более внимательном изучении нас ждал еще один сюрприз – оказалось, что точка на карте – это как раз и есть то самое здание, где расположен скалодром!

– Так. Тут есть план. Сейчас разверну, – сообщила Танюсик, и вскоре мы изучали трехмерный план строения, в котором побывали накануне. Оно действительно состояло из двух частей: скалодрома и швейных мастерских. В одном углу мастерских, рядом с красной точкой, было написано «Хрустальный ручей».

– Может быть, это какая-нибудь кафешка? Или буфет, – предположила Танюсик.

– Да, там что-то было такое, – припомнила я.

– Короче, предлагаю на этот раз устроить не слежку, а засаду, – сказала подруга. – Проберемся в здание, спрячемся вот тут, на галерее, дождемся их и захватим с поличным.

– Засада! – воскликнула я. – Точно! Мы проследим за ними и застукаем на месте преступления!

– И припрем к стенке, – кивнула Танюсик.

– Насчет стенки – это я «за»! – немедленно согласилась я.

В рекреации я вернула Лехе айфон и сухо поблагодарила:

– Спасибо. Выручил.

После чего быстрым шагом направилась к кабинету истории.

– Послушай, я передумал, – рванулся за мной Леха. – Я, наверное, смог бы отменить сегодня все дела, и мы могли бы куда-нибудь пойти вдвоем!

– Поздно, – отрезала я, ускоряя шаг. – Слишком поздно. Сегодня вечером я буду занята.

На истории Танюсик снова пересела ко мне, а Леха с понурым видом вернулся к не менее понурому Сене.

Все, что так хорошо начиналось сегодня утром, разбилось вдребезги.

Оптимистка и реалистка

Надо было сообщить о новостях Лиде и Оле, однако в школе это не получилось – в конце урока их обеих вызвали в медкабинет на прививку от гриппа, после чего они сразу отправились домой. Единственное, что нам удалось – договориться с «несчастными» эсэмэсками о вечернем совещании по Скайпу.

«Буду. Если только не засну L, – ответила Оля. – После прививки спину как огнем жжет!»

«Постараюсь быть», – ответила Лида.

Домой мы с Танюсиком снова возвращались вдвоем.

– Что ты сказала Брыкале? – крикнула я подруге, пряча от ветра лицо в капюшон.

– Чтобы он удалил меня из контактов. И не смел больше попадаться на глаза! – прокричала она в ответ. – А ты?

– Ничего. Я с ним больше не разговариваю.

– А эсэмэски были?

– Куча.

– И что он пишет?

– Понятия не имею. Удаляю, не прочитав.

– Ну ты сильна! – восхитилась Танюсик. – А я так не могу.

– А Сеня тебе что пишет?

– Не знаю. Я их не читаю. Но только не удаляю, а коплю на потом. Чтобы все сразу прочитать.

Что можно было на это сказать? Танюсик всегда была оптимисткой. А я – реалисткой.

Правила засады

Чтобы устроить засаду, мы решили пробраться в здание за три часа до контрольного времени.

– Час уйдет на то, чтобы разведать там ходы-выходы и обустроиться, – прикинула Танюсик. – Ну, и два часа проторчим внутри, подождем, привыкнем к обстановке. Единственное, я не представляю, чем мы там будем столько времени заниматься.

– Я на всякий случай возьму с собой учебники и тетрадки. Если получится, буду делать домашку. Мне больше нельзя срываться!

– Умница! – воскликнула Танюсик. – Я тоже учебники возьму. Вместе веселее!

В три пятнадцать мы были готовы к походу. Школьные рюкзаки пришлось поменять на трекинговые – к учебникам и тетрадкам добавились туристические коврики, бинокль, фонарик и фототехника: я взяла фотоаппарат, а Танюсик – видеокамеру.

– От видеоулик они не отвертятся! – бурчала подруга, прилаживая на спине рюкзак.

– Бутерброды захватила? – спросила я – к засаде следовало подготовиться основательно.

– Угу.

– А термос?

– Угу. И еще полкило конфет!

– А чипсы? – спросила я про любимое блюдо.

– В засаде нельзя! Хрустят!

Вот чего у Танюсика не отнимешь, так это здравого смысла, а также готовности ради дела идти на любые жертвы. Еще недавно всю эту тяжесть потащил бы за нее Сеня, а теперь она сама взвалила ее на свои хрупкие девичьи плечи!

И еще раз «Хрустальный ручей»

Когда мы вышли из метро, метель бушевала так неистово, что ориентироваться можно было только по навигатору. Лужи замерзли, вокруг образовались ухабы и колдобины, на которые успели навалиться целые сугробы снега, и наша прогулка до скалодрома была больше похожа на арктическую экспедицию. От тяжелого рюкзака начали болеть плечи, а ветер бил с такой силой, что с трудом можно было устоять на ногах. Через десять минут отчаянной борьбы со стихией в голове остались только мысли о конфетах и термосе в Танюсиковом рюкзаке. Ну и о теплом помещении, конечно же!

– Пора сделать привал! – донесся сквозь пургу голос Танюсика, и мы одновременно свернули к ближайшему магазину.

Но едва мы открыли дверь, как нос к носу столкнулись с Олей. Ее лицо скрывалось под глубоко надвинутым капюшоном, и я узнала модельера только по сумке «Accessorise».

– Привет! Ты как тут очутилась? Ты же хотела спать после прививки! – окликнули мы подругу.

Капюшон откинулся, и перед нами предстало несчастное заплаканное лицо. При виде нас Оля зарыдала еще сильнее, покупатели в магазине начали с беспокойством оглядываться, поэтому нам пришлось быстренько выйти обратно на мороз.

– Я… Я… В общем, у нас с Темиком все кончено! – Оля старалась перекричать вьюгу, но мы все равно слышали с трудом.

– Он опять тебя бросил? – крикнула Танюсик.

– Нет, на этот раз – я его!

– Да ну! А почему? – хором завопили мы.

Но Оля только покачала головой и показала на горло – наверное, уже сорвала голос.

– Потом расскажу! – просипела она. – А вы куда?

– Да есть тут одно дело. Хочешь, пойдем с нами? – предложила Танюсик.

Оля кивнула:

– Мне уже все равно! Главное – отвлечься!

Мы шли цепочкой, стараясь попадать в следы друг друга – Танюсик первой, за ней – Оля, я – замыкающей. Ветер обвивал со всех сторон и норовил забраться под капюшоны, снежинки больно царапали щеки, но у нас была цель и целая тонна упорства, поэтому мы медленно, но верно продвигались к цели.

И вот, наконец, перед нами знакомые ворота, за которые нас снова пропустили после пароля: «Мы на тренировку».

Однако во дворе с Олей начало твориться что-то странное. Оглядевшись, она испуганно прижала руки к щеками и воскликнула:

– Опять сюда?! Нет, девчонки, ни за что!

– Что значит опять? – удивилась Танюсик.

– То и значит, что я только что еле выбралась отсюда!

Мы в недоумении переглянулись.

– Ты тоже на скалодром ходишь? – задала я вопрос.

– Какой скалодром? Тут швейные мастерские. И я сюда больше ни ногой!

– Ну тогда ты, может быть, знаешь, где тут «Хрустальный ручей»? – на всякий случай поинтересовалась Танюсик.

Обычный вопрос произвел странное действие: глаза и рот Оли вдруг начали округляться в немом изумлении.

– Как ты сказала? Повтори! – потрясенно проговорила она.

– Мы ищем место под названием «Хрустальный ручей». Тут есть где-нибудь такое?

– Есть. – Оля медленно кивнула.

– И ты знаешь, где это?

– Знаю.

– И ты покажешь нам?

– Так и быть, покажу, – поколебавшись, сказала Оля. – Идите за мной! Только «Хрустальный ручей» – это не место.

– А что? – удивились мы.

– «Хрустальный ручей» – это платье!

Странные следы

Оля повела нас совсем не так, как надо было идти на скалодром, – следуя за ней, мы обогнули здание и с противоположной стороны подошли к неприметной железной двери в стене.

– Тут не заперто. Отсюда я недавно вышла. – Подруга показала на полузаметенные следы. – Это мои.

Танюсик наклонилась и удивленно спросила:

– Тут еще кто-то ходил, кроме тебя?

– Н-нет, – неуверенно ответила Оля. – Когда я выходила, других следов не было. Я, помню, провалилась чуть не по колено, потому что некуда было наступить.

– А сейчас тут и другие следы есть! Ну-ка посвети, – сказала мне Танюсик, и я достала фонарик.

И действительно, на снегу перед дверью отпечатались две разные подошвы – Олина и чья-то еще, гораздо больше.

Но если Олины следы были направлены от двери, то другие, огромные и бесформенные, смотрели носками внутрь, и к тому же местами лежали поверх Олиных.

– Какие-то странные следы, – поежилась я. – Какие-то…

– Нечеловеческие… – прошептала Оля.

– Похоже, кто-то вошел сюда уже после того, как ты вышла, – задумчиво произнесла Танюсик. – Странно, очень странно… Кому нужна эта заброшенная дверь? Разве что снежному человеку. Надо сфоткать! – И она сфотографировала странные следы на айфон.

Снежный человек? А почему бы и нет? Вдруг его метель принесла? Мне вдруг стало до того неуютно, что я заторопила Олю:

– Открывай! Скорее!

Оля потянула ручку на себя, и дверь тяжело, со скрипом отворилась.

– Осторожно, тут ступеньки!

Мы вошли внутрь и очутились в кромешной темноте. Оля снова начала всхлипывать, но быстро взяла себя в руки.

– Извините, девчонки, это я так, неприятные воспоминания. Просто еще полчаса назад я стояла тут одна-одинешенька… И мне было так страшно!

Я ее понимала. Мне тоже было тут страшно. Если снежный человек и появился в Москве, то как раз сюда-то он и вошел. И теперь бродит где-то вокруг! В темноте я нащупала руку Танюсика и крепко сжала.

– А дальше куда? – прошептала Танюсик. Ее холодная рука дрожала.

– Тут где-то была еще одна дверь. Ага, вот она. Толкайте сильнее, я еле открыла!

Пройдя за вторую дверь, мы очутились в полутемном подвале. Я опомнилась, включила фонарик и направила луч под ноги. На пыльном полу следов было побольше, но среди них мы снова увидели ТЕ САМЫЕ. Огромные и бесформенные, они лежали поверх остальных и исчезали в том же направлении, куда шли и мы…

Кожа стала гусиной. Холод страха сковал руки и ноги. И все-таки надо было идти дальше.

По пути мы не встретили ни одного человека. Зато из-под ног то и дело прыскали в стороны темные тени, и тогда мы трое подпрыгивали, взвизгивали и в испуге жались друг к другу.

– Мыши! – тряслась Танюсик.

– Крысы! – трепетала Оля.

– Йети! – дрожала я.

– Ну вот! Представляете, каково мне здесь было одной? – пожаловалась Оля.

Наконец мы свернули в какой-то боковой проход и, поднявшись по лестнице, остановились перед очередной дверью. За ней слышались шум и голоса.

Оля осторожно приоткрыла дверь, и мы заглянули внутрь.

Это был тот самый большой зал, который мы накануне видели со стены скалодрома.

Сейчас тут кипела жизнь и работа. Женщины за швейными машинками шили платья. Одни строчили, наклонившись над ворохами разноцветных тканей, другие работницы упаковывали готовые платья в полиэтиленовые пакеты и вешали на кронштейны, мужчины перетаскивали кронштейны к большим железным воротам в торце зала.

У стены стояли манекены, одетые в бальные платья.

– Узнаете? – едва слышным шепотом проговорила Оля.

– «Весенний сон», – кивнула я. – А вон то – «Розовая мечта»!

– А там, по-моему,… «Утренняя роса»! – узнала Танюсик.

– «Утренняя звезда», – поправила Оля. – А рядом с ней – «Серебристая снежинка»! Представляете, что я почувствовала, когда сегодня это увидела?

Громыхая ведром и шаркая шваброй, к нам приближалась уборщица. Мы шмыгнули обратно и аккуратно закрыли за собой дверь.

– Как бы нам попасть наверх, на галерею? – прошептала Танюсик.

– Надо подняться дальше по лестнице, – ответила Оля, и мы продолжили путешествие.

Рассказ Оли

К счастью, на этот раз долго идти не пришлось, и через три пролета мы очутились на той самой захламленной галерее, которую заприметили накануне. Пробираться бесшумно между грудами коробок, обрывками тканей и старыми ломаными манекенами было непросто: хотя внизу и стучали машинки, акустика была отличной, как в театре, и каждый наш неловкий шаг сопровождался чутким эхом.

Танюсик взглянула на часы и удовлетворенно кивнула:

– Уложились. Без пяти четыре. Как в аптеке! Спасибо, – вполголоса поблагодарила она Олю. – Ты нас точно вывела! И по времени, и по месту.

– Это я сейчас знаю, куда идти, – одними губами прошептала Оля. – А когда первый раз шла, вообще заблудилась и плутала тут часа полтора! А ведь я даже пообедать не успела…

И тут я вспомнила о Танюсиковом термосе и бутербродах.

– Предлагаю устроить привал! – бодро прошептала я, и спутницы с благодарностью кивнули.

– Честно говоря, я с ног падаю, – призналась Оля. – На меня столько всего навалилось! И еще эта прививка…

– Интересно, как там Лида, – заметила Танюсик, расчистив место и разворачивая коврик, на который выложила провизию.

– Спит, наверное! – сказала я, расстилая свой коврик рядом с Танюсиковым. – Присаживайтесь!

– И угощайтесь! – пригласила нас к «столу» Тычинка.

Очутившись на коврике, Оля не села, а прилегла.

Я протянула ей первый стаканчик чая и бутерброд с сыром, и она с благодарностью кивнула.

– Девчонки, вы не представляете, как мне плохо! – сказала она, покончив с чаем и бутербродом. – Это худший день в моей жизни!

Танюсик подлила ей еще чаю, а я протянула бутерброд с колбасой.

– Он оказался предателем и изменником, – сообщила Оля, отпивая чай. – И я больше не желаю иметь с ним ничего общего!

Но вот наконец она доела второй бутерброд, и рассказ полился рекой:

– После прививки я пошла домой, но дойти не успела, потому что Артем неожиданно позвонил и пригласил меня в кафе. Сказал, что очень соскучился, хочет немедленно меня видеть и умрет, если я не приду. Ну разве я могла устоять после таких слов? – Оля вопросительно посмотрела на нас.

– Не могла, – кивнули мы. В руках у нас тоже были бутерброды и пластиковые стаканчики с обжигающим чаем.

– Ну вот, я и не устояла. Поверила ему, как дура, и согласилась! И пришла в кафе, где мы обычно встречаемся. А там… Там! – Она вдруг снова начала плакать, и слезы закапали прямо в чай.

И в этот момент мы услышали странный звук. Он шел от сваленных невдалеке манекенов. Это было громкое чмоканье и смачный храп…

– Девчонки! Вы слышите?! – в ужасе вздрогнула Оля. – Это он! Йети!

Мы снова прислушались – храп прекратился.

– Показалось, – пожала я плечами. – Йети отменяется.

– Может, сходить проверить? – с сомнением произнесла Танюсик.

Оля снова заплакала. На этот раз утешить ее смогла только конфета, которую я протянула ей.

– Спасибо, – улыбнулась она сквозь слезы. – «Птица дивная» – мои любимые!

– Мои тоже, – сказала Танюсик.

– И мои! – согласилась я.

– Ну вот, короче. Темик заказал пиццу и газировку, мы сидели, взявшись за руки, и смотрели друг на друга, и все было хорошо, лучше не бывает. Ну а потом мне захотелось на минутку выйти, и я пошла, но без рюкзака. Обычно я беру его с собой, но спину так кололо после прививки, что я решила оставить его на стуле под присмотром Темика. Ну он и присмотрел! Да так присмотрел, что… В общем, очереди не было, и я вернулась очень быстро. И увидела, что… что… – голос Оли опять сорвался, и пришлось срочно давать ей еще одну конфету.

– В общем, он вытащил мой альбом и фотографировал его. Представляете? Он фотографировал мои самые новые платья себе на айпад!

Нашему потрясению не было конца.

– Ну и ты, конечно же, закатила ему скандал? – Танюсиковы глаза хищно блеснули.

– Хотела! Но сдержалась. Все-таки я теперь в Команде. – Оля шмыгнула носом и вытерла глаза. – Поэтому я сделала вид, что ничего не заметила, и решила проследить, что же будет дальше.

– И что же было дальше?

– А дальше он тоже на минутку вышел и оставил свой айпад на столе. Ну и я отплатила ему той же монетой – воспользовалась моментом и быстренько пролистала его фотки. И тут меня ждал еще один удар. Оказалось, что там у него вообще все мои платья! Представляете? Не только последние, но и самые ранние, еще которые я до него придумала. А по датам на некоторых фотках я сразу же поняла, что они сделаны на балу. Значит, это он рылся тогда в моих вещах! Достал у меня из рюкзака альбом и сфотографировал платья!

– Вот тебе и девайс парня на букву «А»! Айпад Артема! – потрясенно прошептали мы с Танюсиком, переглянувшись. – А потом? Что было потом?

– Ну, он вернулся и ничего не заметил – у меня все получилось очень быстро. А потом как ни в чем не бывало бросил мне «Пока!» и убежал. Представляете? Значит, ему только это и надо было от меня, за этим и пригласил! Но далеко уйти ему не удалось – я решила за ним проследить.

– Молодец! – одобрили мы. – Правильное решение!

– Правильное, но тяжелое. Пришлось тащиться за ним через всю Москву. А в метро столько народу! Потом мы вышли на улицу и пришли сюда. Но только мы вошли через скалодром.

– А как тебе удалось пройти?

– Я услышала, как он сказал «На тренировку!», и его пропустили. И тогда я тоже сказала «На тренировку!», и меня тоже пропустили.

– Так я и думала, что здесь есть проход на скалодром! – воскликнула Танюсик. – Надо будет обязательно поискать.

– Чтобы попасть сюда со скалодрома, надо идти через подвал, – объяснила Оля. – Мы так и шли. И вот там я Темика и потеряла… Там сильное эхо и надо было идти очень тихо, а у меня ботинки так громыхают… В общем, я сильно отстала и не заметила, куда он свернул. А потом я стала искать его и заблудилась. Вышла в эту швейную мастерскую, где и увидела все свои платья в готовом виде, потом попала на галерею, где мы сейчас находимся, потом снова спустилась в подвал… В общем, намотала тут километры, пока нашла выход! Ту самую маленькую железную дверь, через которую мы вошли. Ну и решила, что я все равно не найду Артема и больше мне здесь делать нечего.

– Так Артем может сейчас быть где-то здесь?! – потрясенно воскликнули мы.

– Не знаю и знать не хочу. Потому что теперь точно знаю, кто предал меня и воровал мои идеи! – И Оля снова заплакала.

– Он не стоит твоих слез! – твердо проговорила Танюсик. – Так же как и остальные.

И мы рассказали Оле о том, что узнали про своих парней и о цели нашего прихода.

– Выходит, ваши парни тоже замешаны в этом деле? И знакомы с Евой Рогозиной? – потрясенно проговорила Оля. – И все с ней сегодня встречаются?

– Да. В семь, – кивнула Танюсик и посмотрела на часы. – Так что скоро мы узнаем всю правду.

Три шляпы

Выслушав Олю, мы наконец занялись тем, ради чего пришли сюда: я достала бинокль, а Танюсик – учебники.

– Буду читать вам вслух, пока вы изучаете обстановку, – сообщила она.

Начали с биологии. Пока Танюсик зачитывала нам про дыхание организмов, мы с Олей, передавая друг другу бинокль, осматривали мастерскую и вели поиски «Хрустального ручья».

Но платья нигде не было.

– Ты уверена, что его тут нет? – спросила я Олю.

– Абсолютно. По крайней мере, из того, что мне видно.

– Может быть, оно завешено другими платьями?

– Может быть, – пожала плечами Оля.

– Но тогда надо будет спуститься и проверить, – сказала я.

– Вы что-нибудь поняли про дыхание? – зевнула Танюсик. – А то я уже осипла.

– Почти, – кивнула я.

Хотя нужного платья мы сверху не разглядели, внизу было много интересного. Оказывается, в этой мастерской шили не только платья, но и маскарадные костюмы. Среди манекенов мы увидели несколько мужских и даже детских карнавальных костюмов – тут были Пират, Арлекин, Буратино, Белоснежка, Йети, гномик – наверное, в мастерской шили костюмы для театров, цирков и балов. И еще тут уже начали готовиться к Новому году – в дальнем углу стояли несколько Дедов Морозов и Снегурочек.

Но больше всего нам понравились шляпы. Они были надеты на манекенах, лежали на столах, висели на крючках вдоль стен. Некоторые были до того красивыми, что с трудом можно было удержаться от жалобного вопля. Видя наше волнение и беспокойство, Танюсик отложила учебник и выхватила у меня бинокль.

– Вау! Вот это да! Вот это шляпы! – запричитала она, беспрестанно двигая окулярами. Она была похожа на азартную охотницу, выслеживающую дичь. – Моя чур желтая! С мимозой, яблоками и бананами!

– А моя чур белая! – воскликнула я. – С лилиями, розами и взбитыми сливками!

– Я тоже белую хочу! – запротестовала Оля. – Это мой цвет.

– Там есть еще одна белая, – сообщила я, внимательно оглядев мастерскую. – Только она другая. У нее поля не такие широкие, и она как будто посыпана снегом…

– Это, наверное, шапочка Снегурочки! – обрадовалась Оля. – Как раз для меня! Я во втором классе на утреннике Снегурочкой была, помните?

Мы и правда вспомнили то чудесное время. А потом Танюсик сказала:

– А Брыкало был Дедом Морозом. Он мне сам рассказывал. Только он тогда не у нас учился, а в третьем.

– А Леха был Пиратом, – вздохнула я. – Еще когда в Мурманске учился. У него был парик, шляпа с широкими полями и пером, кожаная жилетка и черная повязка на глазу.

– Не надо о парнях, а? – жалобно попросила Оля.

– Не будем, – согласились мы, и так как внизу ничего интересного пока не происходило, снова занялись уроками.

Экстремальная обстановка заставила собраться и не отвлекаться, мы помогали друг другу, и на все про все нам хватило часа.

– Всегда бы так, – удивленно произнесла Оля, захлопывая учебники. – А то я дома за три часа ничего не успеваю.

– Да, сидеть в засаде, оказывается, очень полезно для учебы! – согласились мы с Танюсиком.

Три модели

Ровно в шесть работницы начали собираться, цепочка людей потянулась к большим металлическим воротам, и в шесть пятнадцать мастерская опустела. Основной свет выключили, осталось только скудное ночное освещение. На галерее стало совсем темно и так тихо, что слышно было, как где-то из крана капает вода.

Но это поначалу. Потому что в то время, как жизнь внизу замерла, у нас наверху, наоборот, стали раздаваться подозрительные стуки, шорохи и вздохи. Как будто кто-то тяжелый ворочался, тяжело вздыхал, шаркал ногами, волочил что-то по полу…

– Это и вправду йети! – в ужасе прошептала Танюсик. – Он тут!

Задрожав, мы сбились в кучу и зажмурились. А потом Танюсик вздохнула и тихо сказала:

– Надо пойти поискать «Хрустальный ручей».

Она была права. Все-таки мы пришли сюда по делу и раскисать не имели права.

Фонарик включать было опасно, так что мы пробирались на ощупь, осторожно, стараясь не наступать на мусор и не задевать наваленные вокруг предметы. Это было непросто, поэтому мы передвигались очень медленно.

И тут мне показалось, что впереди мелькнула огромная тень… От страха прошиб холодный пот, коленки стали ватными… Йети! Он тут, рядом с нами!

А потом внизу послышалось громыхание ведра и чертыханье.

– Уборщица! – хихикнула Оля. – Вот вам и йети!

Это действительно оказалась уборщица, и мы с облегчением перевели дух. Пришлось снова затаиться, но за долгое время, проведенное в засаде, мы чувствовали себя тут почти как дома.

Нельзя сказать, чтобы после уборки стало намного чище. Но это и понятно – для того чтобы по-настоящему тут убраться, понадобилось бы несколько грузовиков для вывоза мусора.

Спустившись в цех и осмотрев стойки с одеждой, мы не обнаружили ничего интересного – это были самые обычные средненькие платья, ничего особенного. Потом, огибая столы с машинками и подсвечивая себе мобильниками и фонарем, мы направились к манекенам.

И вот тут-то стало ясно, что именно здесь и выставлен эксклюзив. Среди великолепных бальных нарядов было несколько Олиных моделей – в том числе «Весенний сон» и «Розовая мечта», которые я увидела сверху.

А потом Оля указала на манекен в самом центре и прошептала одними губами:

– Вот оно! «Хрустальный ручей»! Видите? Вон то платье с серебристым чехлом и прозрачной шифоновой накидкой.

Платье было восхитительным. Поверх серебристого чехла фасона «карандаш» с большими разрезами сбоку струился прозрачный шифон. Это и в самом деле было «Хрустальный ручей»!

– Девчонки, как хотите, а я хочу его померить! – заявила вдруг Танюсик.

– С ума сошла! – всполошились мы. – Нашла место и время!

Но если подруге втемяшивалось что-то в голову, остановить ее было невозможно. Взбудораженная Танюсик потащила манекен куда-то в темный угол и, продемонстрировав чудеса скорости в переодевании, возникла перед нами минут через пять – уже в новом платье.

– Ну, как вам? – спросила она. – Размерчик мой, как влитое!

Надо отдать Танюсику должное – ее появление было эффектным и ошеломляющим. Даже в синем тусклом свете подруга была так ослепительно красива, что невозможно было отвести глаз.

– Вот только прическа не того, – посетовала Танюсик. А потом огляделась, с радостным воплем бросилась к своей любимой желтой шляпе и водрузила ее на голову. Как ни странно, получилось здорово, а Танюсик стала еще красивее.

– Дай-ка я тебя сфоткаю, – сказала я и начала отщелкивать кадры. Вспышки разогнали темноту, и фотки вышли что надо – хотя цвета были немного необычными, как будто мы снимались в «Сумерках».

А Оля забегала вокруг Танюсика, освещая ее фонариком и восхищенно ахая.

– Я же еще не видела «Хрустальный ручей» в готовом виде, – щебетала она. – Это же был только эскиз! Я и не представляла, что это так красиво! Воплощение мечты! И качество пошива отличное…

Танюсик позировала, то изгибаясь и закидывая руки за голову, то выпрямляясь и скрещивая руки на груди.

А я посмотрела на «Утреннюю звезду» и подумала – а почему бы и нет? Почему бы и мне не попробовать? Потому что мне тоже вдруг страстно захотелось примерить платье и сфоткаться в нем.

Позабыв обо всем на свете и не слушая Олиных охов, я схватила манекен в охапку и тоже отправилась в угол. Здесь было так темно, что переодеваться можно было только на ощупь. К груде Танюсиковых вещей на стульчике вскоре прибавились и мои, а я облачилась в «Звезду» и, потрясенная и ошеломленная собственной красотой, впилась взглядом в висящее на стене замызганное зеркало.

Эх, жалко, туфель нет подходящих! Ну ничего, тут темно и платье длинное, под ним моих ботинок не видно.

«Если бы я всегда была такая, Леха ни за что бы мне не изменил!» – подумала я и, гордо выпрямив спину, отправилась на фотосессию.

– Ну, как вам? – с торжеством спросила я и радостно улыбнулась, увидев в глазах подруг искреннее восхищение.

А потом Оля озабоченно произнесла:

– В целом отлично, но, по-моему, немного великовато. Дай-ка я чуть-чуть уберу!

Она нашла рядом с одной из швейных машинок булавки и стала возиться за моей спиной, утягивая платье.

А Танюсик принесла мне ту самую белую шляпу с лилиями и розами. Когда я надела ее, мы вместе поплыли к замызганному зеркалу и вертелись перед ним до тех пор, пока рядом с нами не возникла вдруг сияющая Снегурочка.

Конечно же, это была Оля, и теперь мы вертелись перед зеркалом втроем, и ничто не могло нарушить эту идиллию, если бы из-под ног вдруг не выскользнула темная тень…

…И через мгновение мы уже сгрудились в кучку на столе в самом центре зала.

– У меня сейчас сердце выпрыгнет, – пожаловалась Оля.

– Уже без двадцати пяти семь, – сказала Танюсик, и…

Свидание у «Хрустального ручья»

…И в этот момент металлические ворота в торце стены со скрипом отворились, и на пол упала полоска света.

– Есть тут кто? – громко крикнул резкий девчачий голос.

Мы в испуге замерли в тех позах, в которых нас застал этот окрик: я с открытым ртом держалась за поля шляпы, Танюсик, наклонившись, поправляла подол, а Оля, откинув голову с закрытыми глазами, прижимала руки к груди.

Раздался четкий стук каблучков, и около нас возникла плотная приземистая фигурка. Это была девчонка в черном пальто-колокольчике и сапогах на высокой танкетке. Желтый шарф обвивал шею, темные волосы обрамляли лицо львиной гривой…

Это была Ева Рогозина.

Она все-таки пришла на свидание.

И даже не опоздала.

И теперь она стояла рядом и внимательно разглядывала нас.

Мы оцепенели. Дышать было нельзя, моргать тоже. Не говоря уже о том, чтобы кашлять, чихать и чесаться!

Рогозина тоже молчала, тяжело дыша. Она несколько раз обошла вокруг нас, потом протянула руку, схватила подол «Хрустального ручья» и пощупала ткань.

– Отлично, – прошептала она после этого и оставила нас в покое.

Наша попытка превратиться в манекенов удалась.

Но расслабляться было рано: Рогозина никуда не уходила. Она нервно постукивала около нас каблуками, набирала кого-то на мобильнике и громко недовольно чертыхалась.

А мы стойко держали свои позы – и это было просто ужасно! По крайней мере для меня, потому что поднятые к шляпе руки уже начали отниматься, а широко открытый рот, казалось, вот-вот сведет судорога.

Наверное, Танюсику тоже было нелегко стоять, согнувшись пополам. Так что Оле с ее позой явно повезло!

Время тянулось мучительно медленно, а ничего не происходило. Каблуки Рогозиной стучали все быстрее и громче, в бормотании нарастало раздражение.

– Ну, куда ты подевался? – злобно бормотала она – наверное, никак не могла дозвониться.

А потом у нее получилось – и с криком: «Если ты сейчас же не появишься, я тебя убью!» – она ринулась куда-то. Сердце екнуло – уж не к Лехе ли? Но зато теперь можно было закрыть рот, опустить руки и хоть чуть-чуть передохнуть.

– Бежим! – услышала я слабый шепот Танюсика. Однако она никак не могла разогнуться и стояла, скрючившись и держась за спину.

– Уходим отсюда! – нетерпеливо поторопила Оля.

Но только я спрыгнула со стола, как рядом возникла огромная темная мохнатая тень.

– Йети! – задохнувшись, прошептала Танюсик. Оля сдавленно вскрикнула и зажала ладошкой рот, а я быстро вскарабкалась обратно на стол.

И тут же снова раздался стук рогозинских каблуков.

Мы едва успели принять прежние позы, как рядом возникла наша врагиня.

На этот раз она была не одна – следом за ней семенил здоровенный детина в мохнатой куртке, чье лицо под шапкой спутанных, нависающих на глаза волос показалось мне смутно знакомым. Так вот какого «Йети» мы испугались! Правда, было от чего. Этот парень габаритами превосходил самого Брыкалу и выглядел настолько грозно и внушительно, что мог бы смело вызвать на поединок любого снежного человека.

Однако Рогозина управлялась с гигантом легко, как с ребенком.

– Принес? – грозно спросила она, наставив на «Йети» указательный палец.

– Ага, – кивнул тот и протянул ей айпад.

– А где был все это время? Мы на час назад договаривались в офисе!

– Да ты понимаешь… Я еще раньше пришел, а тебя нет. Ну, я тут погулял немного, вокруг здания походил, осмотрел окрестности, а потом засел там наверху – он показал на галерею, где мы еще недавно прятались. – Я тебя ждал, ждал… А время тянулось так долго… В общем, я не выдержал и заснул… И проспал.

Так вот чей храп мы слышали тогда на галерее! Сообщника Рогозиной! Какое счастье, что мы его не нашли…

Рогозина выругала «Йети», а тот в ответ поежился:

– Не нравится мне это место. Неспокойно тут как-то. Ходит кто-то, громыхает…

– Это остатки твоих мозгов в башке громыхают! – одернула верзилу Рогозина и начала просматривать фотографии.

А дальше… Дальше началось то, что можно было бы назвать звездным часом любого сыщика: злоумышленники начали обсуждать свои дела. И вся история их преступлений раскрылась перед нами как на ладони.

Для начала мы с изумлением узнали, что Йети – это не кто иной, как Олин Артем. То есть это мы с Танюсиком изумились, а Оля, наверное, еще больше расстроилась – и представляю, каких усилий стоило ей не заплакать, не сорваться с места и не закатить этой парочке скандал!

Особенно из-за того, что выяснилось потом. Оказывается, Темик был другом детства Рогозиной: они ходили в одну группу в детском садике. И с тех пор эта девчонка привыкла считать его своим и обращалась с ним как с рабом.

Это она подослала Темика к Оле после того, как нашла Олины модели в Интернете и поняла, что это очень талантливо. Рогозина страстно мечтала о славе дизайнера и решила присвоить творчество Оли. Темик фотографировал Олины модели, а Рогозина выдавала их за свои и рассылала на сайты ателье и швейных мастерских. Ее имя стало известным в кругах высокой моды, и ей даже поступали частные заказы.

Не было сомнения, что Рогозина заработала на Олиных платьях и имя, и кругленькую сумму! И ни за что не хотела расставаться с завоеванным благополучием.

Но в последнее время Рогозина почувствовала неладное и решила на время прекратить охоту. Теперешняя встреча сообщников была последней, хотя раньше они часто встречались тут. Владелица мастерской была ее тетей, она оформила племяннице постоянный пропуск, выдала ключи и разрешила приходить в любое время. А Темик из конспирации попадал сюда через подвал из скалодрома. Мастерская стала для Рогозиной отличным прикрытием – именно тут она назначала все встречи.

И именно тут она ожидала сейчас Леху и Сеню…

Парочка так разоткровенничалась, что я забыла даже об онемевших руках и ногах и жалела только об одном – что мой фотоаппарат и Танюсикова камера остались под одеждой где-то на стуле, и то, что мы слышим, не может быть записано.

И еще я очень жалела Олю. Бедненькая! Даже и представить невозможно, каково ей сейчас. Узнать, что твой парень – не просто предатель и изменник, а с самого начала был подослан, чтобы обманывать и дурачить тебя, – это и врагу не пожелаешь!

Время близилось к семи – и к развязке. Слегка покачивающиеся на столе манекены – то есть мы – терпели из последних сил. А потом, к моему ужасу, руки сами собой начали опускаться, а ноги – подгибаться…

Но то, что я услышала, немного взбодрило:

– Последнее время меня преследуют два типа. Сейчас они должны появиться, оба, – сказала Рогозина. – Один прикинулся журналистом, которому нужно интервью, а другой – покупателем, которому нужно эксклюзивное платье.

Оказывается, у наших парней будет совсем не любовное свидание! Неужели они тоже занимаются расследованием?!

Однако следующие слова Рогозиной заставили забеспокоиться:

– Но я им не верю.

– Почему? – удивился Темик.

– Интуиция. По-моему, они что-то вынюхивают. Я хочу устроить им ловушку.

– Какую? – поинтересовался Темик.

– Когда они появятся, я их запру и вызову охрану. Пусть их задержат как воров!

– Здорово! – восхитился Темик. – А сейчас охрана где?

– Футбол смотрят по телику. Хоть на ушах ходи, не услышат!

Ожившие манекены

Леху хотят заманить в ловушку?!

От беспокойства я вздрогнула и покачнулась.

– Что это? – вздрогнул Темик. – Что это с манекеном?

Не спуская с нас внимательного взгляда, он обошел вокруг. А потом произнес:

– Во делать стали! Как настоящие! А эта один в один моя Олька.

И тут Рогозина задумчиво произнесла:

– Странно… Мне кажется, у этого манекена руки были подняты…

Круглое лоснящееся лицо приблизилось к моему, руки потянулись к шляпе… Я перестала дышать и изо всех сил старалась не моргнуть.

И в этот момент на галерее грохнуло, жахнуло, и сверху упало что-то тяжелое.

Когда осели тучи пыли, перед нашими потрясенными взорами предстала четвертая участница девчачьей команды – Лида. Оглушенная, покрытая известкой и паутиной, она сидела на полу, крепко прижимая к себе видеокамеру.

– Кажется, спасла! – произнесла она с растерянной улыбкой, и непонятно было, о ком она говорит – о нас или о камере.

Ее радость была преждевременной.

– Шпионка! – взвизгнула Рогозина. – Она все снимала! Хватай ее! Отними у нее камеру!

Темик, разъяренно сверкая глазами, одной рукой сгреб Лиду, другой вырвал у нее камеру, размахнулся и…

И в этот момент трое манекенов кубарем скатились со стола и повисли на нем с отчаянными криками:

– Замри, зараза! Отпусти ее! Отдай камеру!

Сцена, последовавшая за этим, была достойна кульминации любого романа или фильма.

Рогозина дико взвыла, затряслась и, выкатив глаза, огромными скачками понеслась к выходу.

У Темика отпала челюсть, и он, отпустив Лиду, во все глаза уставился на Олю. А потом по его лицу расползлась мертвенная бледность, и он начал медленно оседать на пол.

И после этого произошло нечто совсем уж неожиданное и невероятное: к визгу Рогозиной присоединился топот, какие-то новые голоса, и мы увидели, что еще три манекена ожили и преследуют ее.

Это были «Пират», «Гномик» и… И «Йети».

Фигуры мчались ей наперерез, громко крича и размахивая руками.

Как вы понимаете, всего этого оказалось вполне достаточно, чтобы мы трое тоже тихо улеглись на цементный пол рядом с Темиком.

Крах паучихи

Когда я очнулась, то обнаружила, что лежу на ворохе лоскутков. Рядом лежали белая шляпа и Танюсик. Остальные участники событий были на ногах и отчаянно ругались. У меня кружилась голова, и чувствовала я себя не очень, поэтому вставать не хотелось. Я с сожалением подумала, что стала совсем слабонервной – падаю в обморок при каждом новом повороте событий. И тут Танюсик, словно отвечая моим мыслям, вдруг тихо произнесла:

– Заморочки переходного возраста…

Похоже, она тоже не торопилась вставать. И еще похоже, что спорщики прекрасно обходились без нас, поэтому мы, устроившись поудобнее, решили остаться просто слушателями и зрителями.

А посмотреть было на что. В оживших манекенах, окруживших Рогозину, мы с изумлением узнали троих приятелей: «Гномиком» был Смыш, в костюм «Йети» переоделся Сеня, а в «Пирате» я с замиранием сердца узнала своего Леху.

Оля все еще оставалась Снегурочкой, она сидела на полу и трясла головой. Темик стоял неподалеку и, не участвуя в разборках, поедал ее глазами.

Лида уже вполне пришла в себя и с сокрушенным видом разглядывала камеру – вернее, то, что осталось от нее после падения.

Оказалось, что парни действительно проводили собственное расследование – и теперь стало ясно, почему они оказались на балу и на скалодроме: так же, как и мы, они собирали информацию о Рогозиной и выслеживали ее.

– А какое вам вообще дело до всего этого? – пыталась обороняться Рогозина. – Чего вам от меня надо?

– Ты обидела наших девчонок! – хором воскликнули Сеня, Леха и Миха, и за эти слова мы с Танюсиком тут же простили им все провинности.

Злоумышленница оказалась крепким орешком и с самым наглым видом все отрицала. Но это не смутило «Гномика»-Смыша, который во время самых жарких разборок оставался невозмутимым, как скала, и в конце концов объявил:

– Все материалы этого дела будут переданы в прокуратуру.

– У вас нет доказательств! – взвизгнула Рогозина. – Вам никто не поверит! Никто никогда ничего не узнает! У вас нет свидетелей! Кто вам все подтвердит?

– Я. Я подтвержу, – заявил вдруг Темик и встал рядом с Олей.

– Ты?! – взвилась Рогозина. – И ты посмеешь? После того, что я для тебя сделала?

– А что ты такого для меня сделала? – удивился Темик.

– Я тебя в люди вывела! Человеком сделала! Да знаешь, кем бы ты был без меня?

– Знаю. Нормальным парнем, а не скотиной и тряпкой, – твердо сказал Темик, и мы вдруг подумали: может, он и в самом деле не скотина и не тряпка?

А потом «Йети-1» повернулся к Оле и сказал:

– Оля, извини меня, пожалуйста. Я вел себя по отношению к тебе, как… как…

– Снежный человек, – подсказала Танюсик.

– Ну да! – согласился Темик. – Как настоящая горилла. Но это было не специально, а по глупости, поверь. Я просто не догадывался о своих истинных чувствах. И только теперь, когда я увидел тебя в костюме Снегурочки, такую добрую и прекрасную, я понял, что ты для меня значишь. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

В его голосе было столько мольбы и страдания, что я бы на месте Оли смилостивилась.

Но проследить за развитием драмы не удалось – людям надо было дать поговорить, и мы неохотно поднялись.

Тем более что нам тоже надо было кое с кем выяснить отношения.

Разборки не получилось. По крайней мере, у нас с Лехой. Увидев, что я встала, он бросился ко мне со словами:

– Ну как? Тебе уже лучше?

Посмотрев в его сияющие глаза, я позабыла обо всем на свете и ринулась в его объятья. И вот наконец мы снова вместе, и самые любимые в мире губы произнесли самые важные в мире слова:

– Мы все-таки встретились сегодня… В семь вечера! Как ты и хотела!

– И как ты хотел… – пролепетала я в ответ, надеясь, что на этот раз мне удастся устоять и не упасть в обморок.

А потом до нас донеслись и другие знакомые голоса – это были Миха и Лида.

– Извини, я чуть не провалила всю операцию, – в голосе нашей новой подруги звучало неподдельное отчаяние. – Угробила камеру…

– Зато спасла девчонок! – твердым голосом утешил ее Наш Главный Холмс. – И отлично помогла мне в расследовании. Предвидела все на два шага вперед!

– Да? Ты правда так считаешь? – обрадовалась Лида.

– Ну да. Скажу тебе по секрету, у меня никогда еще не было такого сообразительного помощника! Вернее, помощницы, – сказал Миха, и я, как ни странно, ни капельки на него не обиделась.

А потом Лида сказала:

– А знаешь что… Я давно хочу тебя попросить… Не мог бы ты научить меня играть в шахматы?

Что было дальше, я не расслышала – Леха нежно поцеловал меня и прошептал:

– Ты в этом платье просто великолепна! Настоящая принцесса!

И эти слова, словно подхваченные эхом, повторил голос Сени по отношению к Танюсику.

На что подруга ответила:

– И ты сегодня ради меня пропустил футбол?! Какой же ты лапочка!

Самые драматичные и напряженные моменты личной жизни затмили все остальное, и я уже не увидела, как появилась охрана и увела Рогозину.

Я больше вообще никогда с ней не встречалась. Узнала только, что во время расследования она полностью отрицала свою вину, и, несмотря на показания Темика, дело было закрыто за «недостаточностью улик и состава преступления».

Но это не помогло ей избежать наказания: благодаря нашим усилиям она попала в Интернете в «черный список» и была навсегда забанена на всех самых продвинутых модельных сайтах.

Самые главные обещания

Однако все это было потом, а пока что мы упивались счастьем и давали друг другу Самые Главные Обещания.

– Я больше никогда, никогда не буду тебе врать! – клялся Леха.

– И я! Буду всегда говорить только правду! И никогда не буду скрытничать! – с энтузиазмом откликнулась я и мысленно добавила: «И еще не буду читать твои эсэмэски!»

А потом мы всей компанией шли домой, и парни, перебивая друг друга, рассказывали о своих приключениях.

Оказалось, что все началось с того, что после моего дня рождения Сеня решил подарить Танюсику на Новый год бальное платье.

– Как это мило! – умилилась Танюсик. – Какой же ты у меня заботливый!

И вот в процессе поисков в Интернете Брыкало набрел на «Весенний сон», который Сеня уже видел на мне. Платье было выставлено в нескольких магазинах, а ведь оно должно было быть уникальным!

– Ну и я рассказал парням, и Миха взялся за это дело. Он выяснил, что Оля и понятия не имеет о том, что ее модели уже давно гуляют по Сети, и мы пошли с другого конца – сразу же связались с магазинами и вышли на Рогозину. Михе удалось выяснить, что на балу у Киры будет подружка Рогозиной, с которой они вместе занимаются в танцевальной студии, и мы отправились на бал все вместе. Задачей было выйти на эту подружку – ну и потренироваться в танцах к Новогоднему балу, конечно.

– Ты пойдешь со мной на Новогодний бал?! – воскликнула Танюсик.

– Если ты захочешь, – порозовел Сеня. – Честно говоря, у меня с вальсом не того. Всем партнершам ноги отдавил.

Танюсик призадумалась, а я тихо спросила у Лехи:

– А ты? А у тебя как с вальсом?

– Вроде ничего, – ответил мой любимый. – Партнерши не жаловались, так что можешь не беспокоиться!

Рассказ продолжил Сеня:

– Ну вот, короче, насчет Рогозиной – в танцевальной студии Михе удалось раздобыть ее телефон. И тогда мы начали атаку – Леха под видом журналиста, который хочет взять интервью, а я – под видом покупателя. Она в конце концов согласилась и назначила нам встречу в этой мастерской. А когда мы выясняли про это место, оказалось, что тут рядом скалодром. Ну и я уговорил Киру пойти вместе со мной – чтобы разведать, как тут и что, ну и заодно потренироваться.

– И ты? И вы с Ксюшей только тренировались? – вырвалось у меня.

– А откуда ты знаешь про Ксюшу? – насторожился Леха.

– Клема нагадала, – на ходу выкрутилась я – и тут же с раскаянием поняла, что нарушила обещание никогда не врать…

Сенин рассказ тем временем продолжался:

– Надо сказать, что на скалодроме нам какие-то две курицы очень помогли, отвлекли на себя все внимание. Представляете, первый раз в жизни полезли на стенку, и – без страховки! Ну и, конечно, все бросились их спасать, а мы тем временем смогли проникнуть в мастерскую и как следует все там обследовать.

Совесть снова впилась в меня острыми когтями, и я решилась на признание.

– Леха, я хотела тебе кое-что рассказать… Насчет куриц на скалодроме, которые устроили ту заварушку… Я должна тебе признаться… Это были мы с Танюсиком.

– Вы?! – Потрясенные парни в изумлении уставились на нас. – Но зачем? С какого перепугу вас вообще на скалодром понесло? И зачем вы полезли на эту стенку без страховки?!

– Потренироваться хотели! – отчеканила Танюсик, пресекая мои дальнейшие признания.

И я с ней полностью согласилась. Ну не могли же мы и в самом деле сказать им ВСЮ правду!

Мисс Сорвиголова

Танюсик преподносит нам сюрприз

Эта история началась в тот день, когда моя лучшая подруга Танюсик решила выставить свою кандидатуру на конкурс «Мисс Вселенная».

Надо сказать, озабоченность собственной красотой никогда не давала ей покоя. Видели бы вы, какими ревнивыми глазами смотрела она телешоу с красотками! Рядом с ней невозможно было сидеть – она вертелась, подпрыгивала на диване и возмущалась, заглушая телевизор:

– Нет, ты только посмотри на эту мымру! У нее же нос (шея, ноги, спина, прическа, лоб, уши – нужное подчеркнуть J) просто ни в какие ворота не лезет! Это же чу-до-ви-щно! И как это таких на конкурс берут, не понимаю! По знакомству, наверное! Или за деньги!

После таких просмотров коробка с шоколадками становилась пустой, на столе вырастала гора фантиков, а нас на пару тошнило от сладкого, что не мешало Тычинке (это Танюсиково прозвище) воинственно заявлять, что когда она вырастет, то обязательно примет участие в конкурсе и всем там покажет!

И вот наконец она выросла. И в свое пятнадцатилетие решила сделать себе подарок. Это произошло в середине мая – Танюсик у нас Телец.

Нет, вся наша компания ничего такого не знала и даже не подозревала. Нам и в голову не могло прийти, что она до такой степени запала на все эти конкурсы!

Мы – это верные подруги и друзья Танюсика, Братство, в котором кроме нас с ней еще четверо: наши парни, Леха и Сеня, и еще одна парочка – Миха и Лида. Нас объединяет, конечно же, дружба и еще – избыток энергии, который вечно приводит к приключениям на наши бедные головы. И запас этих приключений уже тянет на несколько книжек!

Да-да, сколько бы мы ни пытались жить обычной тихой жизнью (если такая в принципе бывает у нормальных подростков), у нас никогда не получалось.

Вот и на этот раз, едва только мы собрались на день рождения Танюсика в нашей дворовой кафушке, как именинница с загадочным видом произнесла:

– А вот и не угадаете, вот и не угадаете, какой я себе подарок сделала!

– Гарри Поттера на английском прочитала? – хмыкнул Сеня.

– Колготки постирала? – предположила я.

– Нашла мою флэшку, которую я тебе в прошлой четверти давал? – спросил Миха.

И лишь Лида тактично промолчала.

– Какие вы злые! И недогадливые, – надулась Танюсик. – Одна ерунда на уме. А вот я, между прочим…

– …записалась на конкурс красоты! – выпалила вдруг Лида.

Танюсик так и застыла с открытым ртом.

– Откуда ты знаешь? – изумилась она.

– Оттуда, – глубокомысленно произнесла Лида.

Танюсик насупилась и даже как будто обиделась, несмотря на то что сама только что предлагала нам угадывать. Оно и понятно: она хотела сразить нас наповал, а тут Лида со своей проницательностью перебила Танюсикову новость и забрала себе все внимание.

– Ну… да, все правильно, – вздохнула Тычинка. – Вот как-то так.

– И даже с нами не посоветовалась?! – хором воскликнули мы с Сеней Брыкалой – Танюсиковым парнем. – Как же ты могла!

– Да вы бы меня отговорили, знаю я вас! – Танюсик отмахнулась от нас, как от назойливых мошек. – Начали бы нудеть, как моя мама…

– А мама знает? – быстро спросили мы с Сеней.

– Мама и папа в отпуске, – сообщила Танюсик. – Будут через два месяца.

– Неплохие отпуски у риелторов! – хмыкнул Миха.

– Они за пять лет взяли, одним махом. На рынке недвижимости все равно застой, – объяснила Танюсик. – Так что я теперь с тетей Светой, она работает только в ночную, а днем спит. (Танюсикова тетя Света работала медсестрой в больнице.)

– Везет же! – воскликнула Лида. – Мне бы столько свободы, я бы оторвалась! На полную!

– Вот я и отрываюсь, – гордо сообщила Танюсик.

– Нет, я бы не так… – мечтательно произнесла Лида. – Я бы – в Российскую государственную библиотеку… Или на курсы китайского…

– Или забуриться бы на неделю в Центральный исторический архив! Ну, на крайняк, в тусовку филуменистов… Или там в шахматный клуб, – подхватил Миха. И они с Лидой с умилением посмотрели друг на друга.

– А кто такие филуменисты? – шепотом спросила у меня Танюсик.

– Спичечные коробки коллекционируют, – объяснила я.

– Каждому свое, – поджала губы Танюсик. – Вас, я смотрю, мое решение не впечатлило.

– Нет, ну почему же… – протянула я.

А Сеня недовольно буркнул:

– Разве теперь что-то можно изменить?

– Да уж, поддержали вы меня, ободрили! Нечего сказать – друзья! – окончательно разобиделась Танюсик. – А вот я за это… я вас за это… в своей поздравительной речи даже и не упомяну, вот! – пригрозила она.

И я поняла, что мозги у нее окончательно съехали: она уже примеривала на себя корону Мисс Вселенной!

Потом мы, конечно, принялись задабривать ее и умасливать, она смилостивилась и простила нас. И рассказала наконец все от начала до конца.

Оказалось, что пока она всего лишь отослала анкету и фотографию на интернет-кастинг конкурса и даже еще не получила ответа.

– Вообще-то сегодня уже месяц будет, – сообщила она озабоченно. – Неужели меня там не заметили? А давайте-ка еще разок посмотрим… – прощебетала она, выуживая из клатча айпад мини.

И надо ж было такому случиться, что ответ от организаторов пришел как раз к этому моменту и был таким, что Танюсик разразилась бурными слезами.

Разговоры, музыка и танцы в кафушке мигом смолкли, и стало тихо, как на кладбище – лишь Танюсиков горестный вопль оглашал замершее в замешательстве пространство:

– Меня не взяли! Отказали! Написали, что… написали, что…

– Что у тебя уши лопоухие? – подсказала я, глядя на подругу с состраданием.

– Что?! – взвилась Танюсик и воззрилась на меня так грозно, что я втянула голову в плечи. Вот и говори людям правду после этого!

– Или что у тебя нос большой? – попытался разрядить обстановку мой парень Леха, за что получил такой убийственный взгляд, что испуганно зажмурился.

– Или, может, пару лишних килограммчиков углядели? – осторожно предположил Сеня.

– У кого? У меня?! – разъяренно уставилась на «своего» Танюсик. – Да вы че, сговорились все?!

После этого Танюсик снова посмотрела на айпад – но на этот раз использовала его как зеркало.

– Нет, я не понимаю! Вы разве не видите, что уши у меня нормальные? – изящным жестом она подняла пряди и стала вертеть головой. – И нос… – теперь она во все стороны вертела носом. – И что я худая, как… как…

– Зубочистка? – ехидно произнес Миха.

В прежние времена он удостоился бы щелчка по лбу или крепкого подзатыльника, но теперь рядом с ним сидела Лида, и трогать хоббита было нельзя. Поэтому Танюсик разразилась новым приступом рыданий.

– За что? За что вы все меня так ненавидите?! – надрывно выкрикнула она, ломая руки, и публика вокруг наконец-то расслабилась и загомонила:

– Репетируют! К спектаклю готовятся! Или к телешоу…

Все вернулись к своим салатам и бутербродам (основные блюда местного меню), а мы принялись успокаивать Танюсика. Но она была безутешна.

– Вы не понимаете… Дело не во мне… Вернее, во мне… но не во мне. – И она растерянно развела руками, оставив попытки объяснить нам, в чем же все-таки дело.

– Короче, тебе написали, что для участия в конкурсе принимаются девушки старше 16 лет, которые к тому же имеют опыт участия в более мелких конкурсах, – деловито произнесла Лида. – Поэтому надо начинать с самого начала: пройти все ступеньки «Мисс».

– Ну да, – растерянно кивнула Танюсик. – А ты откуда знаешь?

– Я все знаю, – снова глубокомысленно заметила Лида. А потом достала айпад и сообщила: – Если вы все три минуты посидите тихо, я, пожалуй, смогу разрулить это дело…

Три минуты тихо? Да запросто! Хоть сто минут! Мы синхронно вытащили айпады, и через мгновение нас не стало.

– Во дают… Что же это за пьеса такая? – с любопытством зашушукались вокруг.

– Из современной жизни, – предположила старушка-уборщица. – Вишь, реквизит какой модный.

– Ура! – воскликнула вдруг Танюсик. – Знаете, кто меня «ВКонтакте» поздравил? Тимочка Милан! Вот, сейчас прочитаю: «Поздравляю мою самую красивую сестренку!» Ну, хоть кто-то в женской красоте разбирается… – И счастливая Танюсик громко шмыгнула носом.

Но команды «отбой» от Лиды не было, и мы снова уткнулись в айпады. И тут вдруг Танюсик опять как закричит на всю кафушку:

– Народ! Смотри сюда! Тут мне такое написали, такое! Ой, мамочки, я сейчас в обморок упаду!

– О! Опять надрывается! – оживились зрители. – Хорошо играет, правдиво!

– Видать, она у них самая главная героиня, – заметила старушка. – Хорошую актрису нашли, фактурную. И голосистую!

– Вы не поверите, но меня только что пригласили… – Танюсик оторвалась от айпада, глаза ее лучились счастьем, руки бешено жестикулировали, – в телешоу «Умницы, красавицы»! Одна из участниц заболела, и вместо нее пригласили меня!

В зале раздались аплодисменты, и Танюсик приняла их как само собой разумеющееся. С широкой улыбкой она раскланялась, посылая во все стороны воздушные поцелуи.

Она уже явно была не с нами, а в числе остальных «умниц, красавиц». Все-таки это ее стихия, потому что к ней вдруг выстроилась очередь за автографами.

– Лучше сейчас обзавестись, заранее, – наставительно заметила старушка. – С какими людьми рядышком сидели!

После автографсессии Танюсик снова уткнулась в айпад, и вскоре последовал новый радостный вопль:

– Сережа! Пузырев! Тоже поздравил! И даже… даже…

– И даже явился собственной персоной! – раздался знакомый голос, и мы все, дружно ахнув, уставились на возникшую в дверях фигуру.

Это был не кто иной, как знаменитый певец и шоумен Сергей Пузырев. В руках у него был огромный букет роз, который он, подойдя к нашему столику, вручил имениннице.

Сергей был не один, с ним пришла девушка, при виде которой у Танюсика загорелись глаза:

– Да ведь это же Ольга Никитина – знаменитая олимпийская чемпионка по конному троеборью!

Зрители вокруг снова повскакали с мест: теперь уже очередь за автографами выстроилась к звездной паре.

Когда страсти поутихли, мы вернулись к прерванной беседе. Танюсик рассказала про приглашение на телешоу «Умницы, красавицы», и певец одобрительно кивнул:

– Я в жюри этого конкурса, так что буду рад встрече на съемочной площадке! Правда, я слышал, что там довольно сложные испытания… Ведь участницам надо пройти два тура – для красавиц и для умниц.

– Ну, за красавиц я ручаюсь, – гордо вскинула голову Танюсик. А потом немного приуныла: – А вот насчет умниц… А что там надо будет делать?

– Много чего. Например, отгадывать кроссворд и участвовать в шахматном турнире! – сказала Лида.

– А ты откуда знаешь? – в очередной раз оторопела Танюсик.

– Я все знаю. Пора бы привыкнуть! – И Лида широко улыбнулась.

Дело о пропавшем значке

И тут вдруг до меня дошло. Я поняла, что «разруливала» Лида с айпада! Сестра Лиды работала на телевидении, так что Танюсиково приглашение на телешоу вряд ли было простым совпадением.

Однако озвучивать догадки я не стала и лишь подмигнула Лиде – молодец она, отличный подарок сделала Танюсику! Лида ответила понимающим взглядом и едва заметным кивком. А потом сказала Танюсику:

– Если хочешь, мы с Михой потренируем тебя по шахматам.

– Хочу! Еще бы! Конечно! – с энтузиазмом воскликнула Танюсик, однако в глазах ее плескалась неуверенность.

– Кстати, Ольга Никитина тоже в жюри конкурса, – сообщил Сергей.

Сидящая рядом с ним чемпионка кивнула и улыбнулась. Она была не то чтобы красивая, а какая-то особенная: внутренняя сила и твердость сочетались в ней с мягкостью и женственностью. Это отражалось и на стиле ее одежды: черные облегающие джинсы Castro с кожаным коричневым плетеным ремешком отлично смотрелись с белой шелковой блузкой Promod и черной двубортной жилеткой Golf с выпуклыми металлическими пуговицами. Если добавить к этому маленький бежевый клатч, браслетик Pandora c тремя шармами в виде коней и галстук с изображением разноцветных лошадок, получалось отличное сочетание! С которым прекрасно гармонировали высокие жокейские сапоги Hermes. Да и какой еще могла быть знаменитая спортсменка, чемпионка мира и Олимпийских игр по конному спорту?

– Здорово! – восхитилась Танюсик. – Ольга, я за вас всегда болею, ни одно соревнование не пропускаю! Вы лучше всех! У вас ведь недавно день рождения был, да? Я даже открытку вам «ВКонтакте» послала!

Лицо Ольги неожиданно омрачилось, как будто на него легла тень. Сергей вопросительно посмотрел на нее, она кивнула, и тогда певец сказал:

– Да, но, к сожалению, на Олин день рождения случилась одна неприятность: с выставки в спортшколе, где она училась, пропал экспонат.

Мы дружно ахнули, и Лида спросила:

– А как это случилось?

– Дедушка Ольги отдал на выставку в спортшколу свою коллекцию значков, и один из них, его самый любимый, пропал, – рассказал Сергей.

– Жесть, – проговорила Лида.

– Все это очень неприятно и странно. Пропажа произошла поздно вечером или ночью. Выставка отдельно не охранялась, видеокамер в комнате не было, и посторонних, по словам охранника, тоже.

– Хуже всего то, что дедушка еще ничего не знает – его коллекция пока у меня, – пожаловалась Ольга. – Но в начале июня он вернется из санатория, и тогда… А у меня как раз квалификационные соревнования начинаются…

– А в полицию обращались? – спросила Лида.

– Нет. Ольга не стала никуда заявлять, чтобы дедушка не узнал и чтобы не бросить тень на свою спортшколу, – сказал Сергей. – Мы только сами с ней порасспрашивали охранника и ребят, но никто ничего не знает. Так что Ольга решила оставить все как есть.

– Жесть! – снова повторила Лида.

Мы с Братством переглянулись: эх, в былые времена это дело было бы как раз для нас! Но сейчас – увы, нет. Школа, уроки, подготовка к экзаменам и к поступлению в универы – на другие занятия совершенно не оставалось времени.

– Сашуля, напиши в нашей группе «ВКонтакте»! – предложила Лида. – У нас есть группа, называется «Тайны и загадки», – пояснила она. – Можно выложить там эту историю, не называя имен, конечно, а просто факты – вдруг кто-нибудь что-нибудь знает или слышал? У нас в группе уже около шести тысяч чел! А Сашуля – админ и главная писательница, – пояснила она гостям.

– Отлично! – обрадовалась Ольга. – У вас на всякие расследования рука счастливая, я знаю. К тому же у нашей спортшколы тоже есть группа «ВКонтакте», и можно всех участников пригласить в вашу группу.

– И назвать эту историю «Дело о пропавшем значке»! – предложил Миха.

На том и порешили. Я тут же через свой айпад зашла «ВКонтакт», коротко изложила суть истории и со слов Ольги описала значок (это была маленькая синяя эмалевая лошадка), закончив рассылкой приглашений в нашу группу и призывом для всех, кто знает отгадку, обращаться ко мне в личку или на мобильный.

– А какие у вас у всех планы на летние каникулы? – спросил Сергей.

Вопрос был актуальным – каникулы начинались через две недели.

– Ну, у меня – участие в шоу, – важно сообщила Танюсик. – А у Сени – болеть за меня и поддерживать! – решительно ответила она за своего дружка.

– А у меня – поездка в Мурманск, – сказал Леха, и я горестно вздохнула, потому что все еще не свыклась с мыслью, что скоро нам придется расстаться.

– Мы едем на шахматный турнир в Ярославль, – хором сообщили Лида и Миха.

И только я промолчала, потому что у меня не было еще никаких планов. Ну не могла же я сказать: «А я собираюсь скучать в одиночестве с айпадом в руках!»

Честно говоря, я и сама еще не знала, чего хочу. Наверное, лучше всего было бы уехать куда-нибудь, оторваться на время разлуки с Лехой, отвлечься от однообразия и рутины. Но одной ехать не хотелось, а из Братства никто не мог составить мне компанию.

– А мы с Ольгой тоже вплотную будем участвовать в шоу, – сообщил Сергей. – Помимо основных проектов, конечно.

Мы посмотрели на наших любимых звезд с сочувствием – надо же, все будут отдыхать, а им придется сразу на нескольких проектах вкалывать! Правда, это интересные проекты, но все равно – работа есть работа, и силы на нее нужны тоже немаленькие. Так что жизнь у звезд только на фотографиях сладкая, а на самом деле очень даже напряженная и тяжелая.

Загадочная эсэмэска

После дня рождения Танюсика прошло две недели. Как это бывает в конце мая, весна незаметно перетекла в лето, вокруг бушевала зелень с лиловыми, белыми и пурпурными пятнами сирени, людям было тепло и радостно, и не верилось, что на свете существует такое суровое время года, как зима.

Однако в моей душе все было наоборот: здесь царили лед и холод, скука и уныние. Я не замечала весны, праздник проснувшейся и ликующей природы обходил меня стороной, и от этого становилось еще грустнее – неужели мне суждено безвозвратно пропустить самое интересное время в году?

И вот тогда-то это и случилось.

Был день отъезда Лехи и Михи с Лидой (с Танюсиком и Брыкалой мы расстались еще раньше – подготовка к телешоу полностью поглотила их). Убитая, я возвращалась домой с вокзала, мечтая лишь о том, чтобы заснуть и проснуться только к приезду Лехи. Однако это было невозможно, и я уныло думала, чем бы скрасить тоскливые дни – тем более, что скалодром, на котором мы с Танюсиком занимались, закрыли на ремонт.

В тоске я зашла в книжный и купила новый дневничок – темно-синий, с золотыми принтами в виде маленьких лошадок – Год Лошади как-никак! Правда, я тут же пожалела о покупке: времени, чтобы писать, будет навалом, но вот писать-то будет не о чем…

И вот тогда я решила положиться на судьбу. Будь что будет! Не может быть, чтобы у нее для меня не было припасено чего-нибудь интересненького…

Придя к этой мысли, я словно на кнопку нажала – жить сразу стало веселее! Во мне тут же проснулось настороженное любопытство, я пошла медленно и осторожно, внимательно озираясь, чтобы не пропустить знаки и указания.

Однако судьба что-то не спешила. Я была уже на полпути от метро, но ничего интересного пока что не произошло. Все так же крадучись я зашла в проходной двор, свернула в арку – и именно в этот момент мне пришло сообщение.

Это было странное сообщение, с неизвестного номера, и я чуть было не удалила его, но потом все-таки решила прочесть – одно неожиданное письмо однажды круто изменило мою жизнь…

«Если хочешь узнать тайну пропавшего значка, иди по адресу… и запишись по объявлению», – с удивлением прочитала я.

Так. Опять чьи-то глупые шутки. Наверняка кто-то из Братства прикалывается, пытается развеселить меня!

Но незнакомый номер?

Я стояла в глубине арки, смотрела на сияющий в темноте экранчик и размышляла. А если предположить, что это не шутки, а Та Самая Рука Судьбы? Я ведь сразу поняла, о каком значке идет речь – о пропаже из коллекции. И если предположить, что кто-то что-то знает и решил мне сообщить, разве можно упускать такой шанс? В конце концов, что я теряю? Скуку одиноких каникул? Диван, покрытый горой читаных-перечитаных книг и пустых конфетных коробок? Чистые странички новенького дневничка, которые не знаешь, чем заполнить?

Во всяком случае, попробовать стоило, а там – будь что будет!

И я решилась.

Указанный в письме адрес увел меня на другой конец Москвы. К счастью, долго блуждать в незнакомых переулках не пришлось – нужное место находилось рядом с метро и называлось оно многими официальными словами, написанными золотыми буквами на синей вывеске. Однако суть сводилась к одному – это была спортшкола, на двери которой висело объявление:

«Летняя конная школа. Приглашаются желающие заниматься верховой ездой в возрасте 14–16 лет. Обращаться в администрацию».

Так… В письме говорилось, что я должна записаться по объявлению. Значит, мне сюда? В конную школу?

Сердце екнуло – Год Лошади… Мой новый дневничок с золотыми лошадками… Пропавший значок-лошадка! Это не может быть простым совпадением – все один к одному! А раз так – почему бы и нет? К тому же я всегда мечтала научиться верховой езде! Пока что весь мой опыт исчерпывался катанием на пони в зоопарке и на лошадке, которую нам привели в детский садик, когда я ходила в старшую группу.

Выбор был сделан. Тренировки на свежем воздухе, катание на лошади среди красот природы – это как раз то, что нужно моему тоскующему сердцу. А если к этому добавить еще и расследование загадочного дела о пропавшем значке – лучшего и придумать нельзя!

И, взявшись за круглую металлическую ручку, я смело открыла дверь в свое новое будущее.

На крутом вираже

Новое будущее началось в офисе администрации, где меня приняли весьма радушно. Секретарь школы, милая седая женщина с короткой стрижкой, при виде меня широко улыбнулась и воскликнула:

– А вот и еще одна ласточка!

«Ласточка» ответила довольной улыбкой и вопросом:

– Это тут на верховую езду записывают?

– Тут, тут, проходи! – Женщина засуетилась, пододвинула мне стул, потом дала анкету, и, когда я заполнила ее, внимательно прочитала, а потом вдруг спросила: – А на сборы поедешь?

– На какие сборы? – оторопела я.

– На летние. Мы набираем группу, которая будет тренироваться на нашей базе около поселка Шепотово. А ты как раз в анкете написала, что у тебя уже есть опыт верховой езды в «Огоньке».

– Но ведь это был… – Я хотела сказать, что так назывался мой детский садик, но женщина, опережая меня, кивнула:

– Да, понимаю, твой клуб. Нам такие как раз и нужны, продвинутые и мотивированные!

Я снова попыталась внести ясность, но едва открыла рот, как распахнулась дверь, и в комнату ворвалась невероятно красивая румяная девушка с пышными темными волосами и слегка раскосыми карими глазами.

– Вот, Надежда! Нашла тебе еще одну! – сообщила моя собеседница, и девушка аж заискрилась от радости.

Улыбнувшись во весь рот и тряхнув меня за плечи, она воскликнула:

– Умница! Красавица! Спасительница!

Я тут же растаяла, подумав про себя: «А тот ли человек отправился на телешоу?»

А румяная Надежда между тем скомандовала:

– Чтобы завтра в десять была тут с вещами!

И я поняла, что моя судьба на ближайшее будущее решена.

Девушка вышла, а секретарь наставительно произнесла:

– Это тренер сборов Надежда Валериевна Чупикова.

Это имя мне ничего не говорило, поэтому я только пожала плечами.

– Она у нас самая молодая из тренеров, – пояснила секретарша. – Стажер. Вы – ее первая группа! Первые ласточки, можно сказать. Не подведите, от ваших результатов зависит и ваша, и ее карьера!

И только когда я вышла из спортшколы, до меня дошло.

«Сашуля, тебя занесло куда-то не туда! – строго отчитала я саму себя. – Какие кони? Какие сборы? Какая база? Ты в своем уме?»

Я развернулась и уже взялась за ручку двери, как вдруг перед глазами встала безрадостная картина: я одна сижу на своем диване, переводя взгляд с пустых страничек дневничка на экран – телевизора или компьютера, все равно! – поедаю двадцатую шоколадку и, прибавляя в весе по пять кило в секунду, безутешно горюю о Лехе и Братстве…

Б-р-р! Прогоняя кошмарную картину, я представила другое: дорожка в лесу среди деревьев, аромат цветов, щебет птиц, легкий ветерок шевелит волосы под конское ржание и блики солнца играют на лицах моих новых подруг и друзей…

И окончательное решение было принято. Я еду на сборы! Я оседлаю лошадку судьбы – и сделаю крутой вираж в своей жизни!

Оставшаяся часть дня прошла в лихорадочных сборах: беготне по поликлинике за справкой, получению разрешения от родителей и покупке снаряжения.

К счастью, папа и мама целиком и полностью одобрили мое решение. Папа даже сказал:

– Хоть кто-то в нашей семье научится кататься на лошади! Будь я помоложе, и сам бы занялся!

А мама позвонила Надежде Чупиковой и после получасового разговора о том о сем сообщила, что лучшего тренера и не найти.

– Я уверена, что эта добрая фея сделает из тебя отличную наездницу! – сказала мама, и нужные бумаги быстренько переместились ко мне в рюкзак.

Вечер я посвятила сборам. Надо было не просто собраться, а подобрать целый спортивный гардероб, и я бегом отправилась в любимый ТЦ. Скоро моя большая новая сумка «найк» наполнилась специальной экипировкой для наездников: бриджами, жилеткой, шлемом, сапогами и перчатками, а также костюмчиком Bosco Sport и кроссовками «адидас».

Я была так занята, что даже ни разу не погрустила о Лехе и Братстве, и ворох обнаруженных вечером сообщений стал приятной неожиданностью.

Однако отвечать длинно и подробно не было сил, и я только сделала общую рассылку: «Уезжаю на сборы в конную школу в Шепотово! Ждите репортажей с места событий!», после чего отправила Лехе отдельно десять маленьких сердечек и провалилась в сон.

Первый блин

Конечно же, на следующее утро я не услышала будильник, проспала, и в результате чуть не опоздала на автобус!

Когда я ворвалась в салон, двигатель недовольно урчал, и дверь за мной сразу же закрылась.

Тренер встретила меня упреком:

– Опоздания в начале сборов – плохая примета!

Сердце упало. Ну вот! Не успела начать спортивную карьеру, а уже огорчила тренера!

В общем, начало получилось не ахти. На улице пасмурно и мокро, в автобусе пыльно и душно – настолько, что запахи всех дезодорантов и парфюмов слились в густую мешанину, от которой у меня закружилась голова. Да-да, это не преувеличение: я настолько чувствительна к запахам, что заслужила прозвище «Нюхач». И вот теперь мой бедный чуткий нос подвергся безжалостной атаке!

С убитым видом я поплелась по проходу, цепляя туго набитой сумкой сиденья и людей, чем заслужила немало недовольных взглядов и возгласов. Кстати, по дороге мне попадались не только девчонки, но и парни! Оказывается, команда у нас будет смешанная.

Бегло оглядев своих новых собратьев по команде, я пришла в уныние: народ был не очень. Все какие-то невыспавшиеся, растерянные, удивленные и по виду совсем не спортивные! Как будто заблудились и пришли куда-то не туда, или проснулись в незнакомом месте и теперь мучительно гадают: «Где я? И кто все эти люди?»

А потом я подумала, что и сама, наверное, выгляжу не лучше – и чуть-чуть воспряла. Хорошо, когда не надо переживать из-за собственной непричесанной головы!

А вот кто все эти люди, мне еще предстояло узнать, и не просто как их зовут и зачем они едут в спортлагерь, ведь ко всему прочему было интересно, есть ли тут тот, кто прислал мне сообщение о значке, и что он знает об этом деле.

Первые знакомства

Размышления были прерваны тем, что чья-то мощная рука ухватила меня за сумку и утянула на сиденье рядом с собой.

– Паркуйся сюда, – добродушно произнес зычный девичий голос. – У меня тут свободно.

Я оглянулась – и уперлась взглядом в сияющую розовощекую физиономию невероятно красивой и невероятно огромной девчонки (я тут же вспомнила полотна моего любимого художника Кустодиева из Третьяковки, где изображены красавицы купчихи): румяные щеки могли поспорить цветом со свеклой; блестящие белокурые волосы ниспадали мощным водопадом; два ярких голубых глаза сияли, как две ледяные звезды, и словно бы поглощали меня с таким же аппетитом, как толстые малиновые губы поедали пирожное-картошку.

– Ираида, – представилась новая знакомая, покончив с картошкой. Пухлая рука с такой силой сжала мою ладошку, что я перепугалась за ее сохранность.

– У меня соседка по парте тоже Сашуля, – благосклонно кивнула Ираида, услышав мое имя. – Ох, и голова! И ты, наверное, тоже сообразительная, да? В общем, будем держаться вместе. Мне нужен кто-то маленький, для баланса. Скажи, ведь хорошо сейчас сидим?

И действительно, вдвоем мы довольно гармонично расположились на креслах: я занимала половину, а Ираида – полтора.

– Маленькие люди – такая прелесть! – рокочущим баритоном продолжала Ираида. – Тихие, незаметные, почти не едят… Что очень ценно во время совместного приема пищи!

Мимо нас с убитым видом прошла тренер. Ираида проводила ее задумчивым взглядом и произнесла:

– Бедненькая! Досталось же ей! Думаешь, просто с такими, как мы, справиться?

– С какими такими? – осторожно спросила я.

– Ну, далекими от спорта. Или ты занималась чем? – подозрительно посмотрела на меня Ираида.

– Д-да… То есть нет. – Сама не зная почему, я поспешила отречься от любимого скалолазания. Правда, я там и позаниматься-то толком не успела: всего-то пара тренировок, так что я почти совсем и не врала.

– Вот и я ничем никогда не занималась. И не собираюсь! – Ираида воинственно взмахнула рукой, и я, чтобы не упасть, ухватилась за спинку сиденья перед собой.

Над ней тут же взметнулась рыжая вихрастая голова.

– Это что еще такое? – заверещали усыпавшие мальчишеское лицо веснушки. – Чего надо, куклы?

Я думала, что меня уже никогда не удивить ни рыжими волосами, ни веснушками: у Миши Смыша, одного из моих лучших друзей, – и того, и другого в избытке.

Но нет, неприятный тип в этом обошел даже Миху!

Поэтому я смотрела на него, открыв рот, и не знала, что и сказать.

Зато Ираида знала.

– Притихни, малорослик, – ласково сказала она. – Или я сейчас на тебя… ка-а-ак посмотрю!

Рыжая голова захлопнула рот и исчезла за спинкой.

– Вот так-то, – удовлетворенно произнесла Ираида и достала из объемистой сумки очередную картошку.

– Хочешь? – вежливо предложила она, а когда я отказалась, удовлетворенно вздохнула: – Так я и думала! Ты у меня теперь самая любимая подруга.

Покончив с картошкой, Ираида закрыла глаза, и вскоре я услышала заглушающее шум двигателя мерное сопение.

И тогда я наконец-то смогла расправить плечи и вздохнуть.

Повод для ревности

Вот теперь можно было почитать сообщения, а потом начать новый дневничок. Да, за долгие дни разнообразных странствий и приключений я приноровилась вести записи в самых невероятных условиях: в поездах, самолетах, машинах, кустах, на яхтах, спасательных плотах, крышах домов, ветках деревьев и даже – на склоне вулкана!

Но для начала я ознакомилась с пришедшей на телефон почтой.

Сообщений оказалось необычайно много, и только сейчас я поняла, что вчера в полусне сделала рассылку не избранной группке близких друзей, а вообще всей записной книжке. И теперь каждый – даже те, с кем я давным-давно не общалась! – счел своим долгом подбодрить меня и дать дружеское напутствие.

«До встречи в астрале!» – написала наша классная гадалка и предсказательница Клементина Федякина.

«Я назову свое новое платье «Звезда спорта» и посвящу его тебе, Сашуля!» – сообщила наша классная дизайнер Оля Бескрайняя.

«Действуй, коллега! Мы с тобой!» – откликнулись Миша, Лида и Сеня.

«Сашуля, ты прелесть! – написала Ольга Никитина. – Обещаю всестороннюю помощь и поддержку, тем более что конная база в Шепотово – от моей спортшколы! И для начала – лови совет: селись в последнюю комнату по коридору направо, там меньше всего скрипят койки».

После этого сообщения сердце екнуло: вот оно! Начинается! Маршрут выбран правильно – я еду на базу Ольгиной спортшколы!

Было еще много-много пожеланий типа «Удачи!» или «Удачки!», «Сашуля, мы с тобой!», «Алеха, порви там всех!»

И лишь Леха написал одно-единственное, но очень неприятное слово: «Предательница».

И только ему одному я и ответила не стандартным набором смайликов, а обиженным восклицанием: «За что?!»

На что Леха разразился бурной тирадой:

«За то. Буду теперь волноваться, переживать за тебя. Как ты могла?! Не посоветовалась, не предупредила».

И тут же, почти без перехода, последовал вопрос: «А парни у вас там есть?»

«Почти нет», – попыталась уклониться я.

«Почти – это сколько?»

«Еще не знаю», – честно ответила я – разглядеть народ за спинками сидений было невозможно.

«Как узнаешь точное количество, немедленно сообщи», – последовал приказ, и у меня отпала челюсть.

Леха ревнует?! Мой непробиваемый, невозмутимый, миролюбивый Леха – ревнует?!

Эх, как же мне не хватало сейчас любимой подруги Танюсика, чтобы обсудить потрясающую новость!

Пришлось действовать самой, на свой страх и риск. И я отстучала: «Узнала. Восемнадцать. Но это еще не все, говорят, на сборах будет сто двадцать».

Можно было, конечно, сразу и 200 написать, но надо же было соблюдать хоть какое-то правдоподобие! Тем более что хватило и этого количества.

«LLLLLL», – пришло от Лехи.

И у меня на душе расцвели JJJJJJ.

А лучшая подруга Танюсик не ответила ничего, как будто меня и моего вчерашнего сообщения и не было (((

Новости плохие и хорошие

Но вот наконец мы приехали и вылезли из душного автобуса. К этому моменту мы успели проснуться и перезнакомиться, поэтому все вместе веселой оравой переместились в уютный холл какой-то огромной деревянной избы.

Снаружи помещение было больше похоже на музей или на выросшую в размерах избушку на курьих ножках, как в фильме «Чародеи». Предчувствие сказки охватило меня: в таком месте наверняка не обходится без волшебства! И тут же стало немного неуютно: наверняка здесь тусуется какая-нибудь местная Баба-яга…

Однако изнутри помещение выглядело вполне современно: мягкая кожаная мебель, несколько журнальных столиков, кадки с фикусами и пальмами по углам, а в центре – даже стол для пинг-понга.

У входа нас встретил охранник – добродушный бородатый старичок в наушниках. Он держал в руках кроссворд и был очень похож на Домового.

– Вадим Анатольевич, – представила тренер. – Будет нас охранять.

Мы вежливо поздоровались, и Домовой расплылся в улыбке.

– Античный бог медицины, – проговорил он высоким ласковым голосом, вытаскивая наушники.

– Что? – оторопели мы.

– Кроссворд, – он тряхнул газетой. – Пятнадцать по горизонтали. Античный бог медицины. Восемь букв. Кто знает?

– Гиппократ, – услужливо произнесла Ираида.

– Не годится. Это девять букв, к тому же Гиппократ – реальный человек, а не бог.

– Эскулап? – с сомнением произнес Макар, худосочный лохматый парень, один из двух в нашей группе. (Да, парней оказалось только двое! Хорошо, что я не знала этого, когда переписывалась с Лехой J)

– Теплее! – одобрил охранник. – Только букв не хватает, я проверял уже. Ну? Кто еще?

– Асклепий, – неуверенно произнесла Женя, маленькая – меньше меня! – девочка в жилетке, усыпанной значками.

– Ну-ка, ну-ка… – Старичок склонился над кроссвордом, и через мгновение радостно воскликнул: – Точно! Он! Ну спасибо, птичка, уважила!

– Я когда-то марки собирала, про медицину. А потом на значки переключилась, – пояснила Женя, поглаживая свою жилетку.

– Интересно, а что он слушает, этот дедушка? – спросила Майя, третья из моих новых знакомых, когда мы отошли в сторонку.

– Классические детективы. На английском. Больше всего любит Агату Кристи, – сообщил словно бы из воздуха материализовавшийся незнакомый парень. В руках он держал большую коробку с бахилами. – Меня зовут Альфред, и я здесь бог чистоты, – заявил он. – Поэтому быстренько облачайтесь в бахилы!

Я с интересом взглянула на очередной «сказочный» персонаж. Это был самый обычный парень с настолько заурядной внешностью, что тут же забывался, стоило только отвести взгляд. Все в нем было зыбко и неопределенно: не высокий и не низкий, не толстый и не худой; волосы какого-то непонятного цвета – то ли русые, то ли рыжие; глаза – не то серые, не то зеленые; нос как нос, уши как уши… – в общем, не за что взглядом зацепиться, разве что за руки – цепкие, сильные, с длинными гибкими пальцами, похожими на щупальца. Щупальца были хорошо ухожены – я сразу же узнала запах детского крема. Потом я подумала, что «богу чистоты» приходится часто возиться с посудой, тряпками и щетками, и без крема при такой работе – никуда!

– Этот тип – известная личность, один из «трех китов», – шепотом пояснила Майя, натягивая бахилы. – Я тут все знаю, мне сестра рассказывала, она училась в этой спортшколе и несколько раз тут бывала. Здесь есть три парня, конники, они сюда каждые каникулы волонтерить приезжают. Ну и тренируются, конечно. Их называют «три кита».

Надев бахилы, мы подошли к столу для пинг-понга.

– Шарики кидает кто? – поинтересовалась Ираида, бодро постучав по столу кулаком.

– Я! – единодушно подняла руки вся наша команда.

– Жесть! – расцвела великанша. – А говорили, неспортивные. Значит, парами будем биться. Сашуля, мы с тобой против этих! – Она показала на Майю с Женей, а потом добавила, кивая на парней: – И против тех! Ракетки есть у кого?

– У меня! – воскликнула Майя и вытащила из сумки полный комплект набора для пинг-понга: сетку, пару ракеток и несколько шариков. – Вот! От сестры досталось, она уже больше сюда не ездит. Еще две ракетки можно у тренера взять, тут есть.

Мы кинули жребий – первой играть выпало мне против Ираиды. Наши силы оказались равными, но Ираида все же победила, и я передала ракетку Майе. Ираида разгромила ее всухую и приступила к игре с Макаром.

Пока мы бились, вездесущий Руслан, по прозвищу Рыжик, быстро обследовал помещение и нашел две розетки. Мы побросали ракетки и снова кинули жребий, кому первому поставить на подзарядку гаджеты. Я и на этот раз оказалась в счастливчиках – вернее, мой айпад: ему досталась левая розетка. Правая розетка досталась Макару и его планшету.

Мы вернулись к прерванной игре, а шустрый Рыжик снова побежал на разведку и вскоре доложил, что на первом этаже есть еще кухня и столовая, а на втором – комнаты, два душа и два туалета.

– И только-то?! – ужаснулась Женя. – Всего два? А разве удобства тут не в каждой комнате?

– Удобства в коридоре, – авторитетно заявила Майя. – Сестра меня предупредила: девочки налево, мальчики направо.

Мы немного приуныли. Счастливой и безмятежной выглядела только Ираида: в одной руке она держала ракетку, а в другой – пирожное.

Подошла тренер Надежда Валериевна. Она все еще была как в воду опущенная, и у меня снова заскребли на душе кошки – неужели мы и вправду ее так достали? Нахлынуло чувство вины, и я решила быть паинькой.

– Жить и тренироваться будем здесь. – Надежда Валериевна обвела рукой уже вполне обжитое нами помещение. – А все магазины, кафе, кинотеатр и прочие развлечения – за этим лесом! – показала она в окно.

– Как это? – удивилась Ираида.

– А вот так. Там находится довольно большой поселок Шепотово.

– А как же мы будем туда добираться? – спросила Женя. – Тут ходит какой-нибудь транспорт? Автобусы там, маршрутки или электрички?

Тренер покачала головой:

– Нет. Ни автобусов, ни маршруток, ни электричек.

– А такси? – с надеждой спросил Рыжик.

– Такси сюда не доедет, – мрачно проговорил Макар, – разве что внедорожник. Тут же лес со всех сторон, и ни одной нормальной трассы – только лесные и проселочные дороги.

Мы разочарованно переглянулись – ну и ну! Куда это нас занесло? И вправду – заколдованное место…

– Но в Шепотово вполне можно добраться пешком – или верхом, когда научитесь, – улыбнулась Надежда Валериевна. – А можно – и даже нужно! – бегом: туда и обратно. Заодно и потренируетесь! Для общего физического развития бег – отличный спорт!

– По спутниковой карте туда три с половиной километра, – доложил Макар. – Я еще в Москве изучил местность.

– В обе стороны? – с надеждой произнесла Ираида.

– В одну, – мрачно буркнул Макар.

– Значит, в обе будет семь, – подвела итог Ираида. – Не думаю, чтобы я когда-нибудь дома столько проходила. Я вообще с первого класса от физкультуры освобождена!

– Интернет-то тут хоть есть? – с унылой безнадежностью спросил Рыжик.

– Тут – нет, а в поселке – пожалуйста! Wi-Fi отлично ловит. Так что, если есть желание – после тренировки в любое время, без ограничений! Но только в сопровождении старших. И в журнале прибытий-убытий надо обязательно отмечаться.

– Да, – подтвердил непричесанный Макар, еще сильнее взлохмачивая шевелюру. – Сети тут и правда нет.

Эта новость была хуже некуда. Без Сети! В этой глуши! И как же мы тут будем жить-то?

– А телевидение? Телевизор-то хоть работает? – с надеждой спросила Женя.

Тренер снова развела руками:

– Телевидения тут тоже нет. Можно посмотреть в кафе в поселке! Но я бы на вашем месте радовалась – без всех этих девайсов у вас будет уйма свободного времени!

– Вот только на что его тратить-то? – пригорюнился Рыжик.

Но самая убойная новость ждала нас под конец. Не успели мы оправиться от услышанного, как в холле появилась Баба-яга.

Это была не зловещая старушка из сказки, а вполне себе современная молодая девица, но при виде ее у меня по коже пробежали мурашки.

– А это – моя помощница, – представила тренер. – Ее зовут Ракита Коростень.

– Что из этого – имя, а что – фамилия? – растерянно прошептала Женя.

Ракита Коростень была небольшого роста, крепко сбитой и выглядела лет на двадцать. На ногах у нее были высокие жокейские сапоги, в руках она держала хлыст, которым слегка постукивала по голенищу.

– Прям дрессировщица какая-то, – прошептал Рыжик.

– Вот-вот, – кивнула Ираида. – Или Баба-яга.

– Ракита разместит вас всех по комнатам и покажет столовую, а я прощаюсь с вами до завтра. Встретимся на зарядке! – сказала тренер и исчезла.

И мы остались один на один с угрюмой дрессировщицей. После ухода тренера она не стала веселее. И если тренер выглядела несчастной и усталой, то Ракита Коростень – угрюмой и свирепой.

– Короче, так, – произнесла она сердитым низким голосом. – Мое имя – Ракита, фамилия – Коростень, и чтоб не путать! И никаких фокусов, понятно? Теперь я за вас отвечаю. А сейчас я зачитаю вам правила нашей школы.

Она открыла айпад и загундосила:

– Запрещается: включать свет, читать и разговаривать после отбоя; пользоваться в комнатах спичками, свечками и другим открытым огнем; хранить в тумбочках продукты; оставаться в кровати после подъема; опаздывать на зарядку и тренировки; посещать столовую и кухню между приемами пищи; пользоваться айпадами и другими электрическими и электронными приборами в неустановленное время; покидать территорию базы, а также купаться без разрешения и сопровождения взрослых; спорить и пререкаться с тренерами и их помощниками.

– А что же тогда разрешается? – буркнула Ираида.

– Отмечаться в журнале убытий-прибытий и неукоснительно выполнять распоряжения начальства! – злорадно произнесла Ракита Коростень и захлопнула айпад. – И держать рот на замке!

Мы, конечно, здорово ее испугались, но последнее требование нормальному человеку выполнить было совершенно невозможно.

И первым его нарушил Рыжик.

– А когда мы будем кататься на лошадях? – спросил он.

– После того, как перестанете задавать глупые вопросы! – отрезала Ракита.

– А если не перестанем? Нас тогда что, отсеют? – с вызовом спросила Женя.

– Не сразу, – с ехидством проговорила Баба-яга. – Для начала заставят немножко потренироваться, чтобы мозги встали на место. А потом – вторая попытка, и, если и на этот раз не впишитесь, тогда… – И она провела ребром ладони по горлу.

– Да-а-а… Жесть. Суровые тут правила… – переглянулись мы.

– Суровые, но справедливые, – отрезала Баба-яга. – Вы думаете, мы допустим к лошадям всяких там оболтусов? У нас кони отборные – и наездники должны быть такими же.

– А они… злые? – испуганно пролепетала Майя.

– Кто? – угрюмо уставилась на нее Баба-яга.

– Ну эти… кони…

– Нормальные! – отрезала Баба-яга. – Я за ключами, ждите меня здесь и никуда не расходитесь!

С этими словами она развернулась и вышла из холла.

Несколько минут мы неподвижно стояли возле груды сумок и чемоданов, а потом Ираида произнесла:

– Если кони тут такие же, как эта Баба-яга, тогда я пакую вещи.

– И я! – пискнула Женя.

– И я, – вздохнула Майя.

Я бы тоже с радостью присоединилась к ним – тем более что паковать ничего не надо было, ведь мы еще и не распаковались, – но после того, как я случайно уведомила о конной школе весь мир, обратного пути лично для меня не было.

Проба пера

Через несколько минут Баба-яга вернулась и бросила на стол связку ключей и толстый журнал, похожий на школьный – такие, как были раньше.

– Расселяйтесь! А потом запишитесь в журнал и укажите номера комнат.

– Это что, и есть журнал убытий-прибытий? – Ираида с интересом разглядывала толстый том. После этого открыла его и хотела вписать нас, но Майя опередила ее:

– Погоди! Дай я!

Она вытащила из рюкзака ручку и аккуратным четким почерком записала наши фамилии. А потом с заговорщическим видом перевернула ручку и маленьким ластиком все стерла.

– Вот! Теперь можно куда угодно и сколько угодно записываться, а потом, если что, стереть! Моя любимая ручка фирмы «Комус».

– Нормально, – кивнул Рыжик. – У меня тоже такая была, только я в школе посеял.

– А у меня вот что есть! – воскликнул Макар. Он вытащил из кармана жилетки ручку и тоже написал что-то в журнале – однако надписи не было видно.

– Шпионская ручка с бесцветными чернилами, – пояснил парень. – Если хотите прочитать – вот, в ультрафиолете, – и он направил на надпись тонкий сиреневый луч.

– Ракита – выдра! – хором прочитали мы.

– Круто! – восхитилась Майя. – Дай посмотреть.

Точно такие же ручки – шпионская и со стирающимися чернилами, только немного другой модификации, – лежали у меня в рюкзаке. Я достала их, и мы принялись сравнивать достоинства и недостатки обеих моделей, так что вскоре вся первая страница была испещрена невидимыми надписями. Ох, и досталось же Раките! С кем ее только не сравнивали: с мымрой и чучелом, с бегемотом и гориллой. Интересно, что бы она почувствовала, прочитав все это?

Мы так увлеклись, что не заметили, как за нашими спинами возникла она сама.

– Это что еще за посиделки? Почему не расселились?

Мы обмерли, лишь Рыжик не растерялся.

– Мы в журнал записываемся! – как ни в чем не бывало сообщил он.

– Полчаса? – Ракита с грозным видом поигрывала хлыстом.

– Ну, мы никак не можем решить, нам по алфавиту или как?

– Так. Дайте-ка сюда журнал, а сами – марш по комнатам, быстро!

И тут вдруг я вспомнила про совет Ольги Никитиной.

– Мы чур в последнюю справа! – воскликнула я и потащила девчонок за собой.

Приют Амазонок

Комната и вправду оказалась что надо – светлая, чистая, с четырьмя кроватями, возле которых стояли тумбочки, и с двумя большими окнами. В проеме между окон стоял стол, под ним – четыре табуретки. У стены примостились два шкафа, в углу – раковина с краном. Все это было очень похоже на летний лагерь, в котором я была после шестого класса, поэтому навеяло легкую ностальгию.

– Не пять звезд, конечно, но на крайняк сойдет, – одобрили мой выбор девчонки.

– Пусть называется «Приют Амазонок», – предложила Ираида. А Майя сказала:

– Сашуля, это ты нам апартаменты выбила, так что первая койку выбирай!

Я не стала ломаться и заняла местечко у окна – отсюда открывался великолепный вид на лес. Подойдя к койке, я с размаху плюхнулась на нее и убедилась, что Ольга была права: кровать и вправду не заскрипела!

Распаковавшись и развесив вещи, мы с радостью улеглись на койки поверх покрывала.

– Эх, сейчас бы телевизор! – задумчиво проговорила Ираида. – Или сковородку жареной картошки.

– Нет, лучше ноутбук с Инетом, – возразила Женя. – Или хотя бы холодильник!

– Да, без холодильника – жесть, – согласилась Ираида и вытащила из сумки большой пластиковый контейнер: – Налетай, девчонки! Не пропадать же добру!

– Интересно, а куда парней поселили? – задумчиво проговорила Майя, вытаскивая из коробки эклер. – Я на разведку сбегаю, хорошо?

Одним махом проглотив пирожное, она соскочила с кровати, но выйти не успела – путь ей преградила возникшая в дверях Ракита.

– Чего это вы тут разлеглись? Обедать! Немедленно! И чтобы я вас на покрывалах больше не видела! И еду на столе в комнате чтобы больше не видела!

Интересно, у списка «нельзя» есть конец? Или он так и будет пополняться все новыми и новыми пунктами?

Слоник, Дюймовочка и Пчелка

После обеда мы прочно обосновались в холле. Идти куда-то было лениво, двигаться – тоже. Не сиделось лишь неугомонной Ираиде, и она уговорила Рыжика поиграть в пинг-понг. Остальные же начали просто так кидаться шариками.

Я уединилась в кресле под фикусом, решив уделить время своему дневничку.

«Обед принес приятный сюрприз, – написала я под стук шариков. – Это вполне симпатичный «второй кит» – повар по имени Тема. Темноволосый невысокий толстяк оказался весельчаком и отличным кулинаром: за куриную лапшу и котлеты с картошкой даже моя бабушка поставила бы ему 5 с плюсом! К тому же у него для всех нашлась добавка, и он пообещал оставить нам на вечер два полных чайника, а назавтра испечь булочки с корицей, после чего мы все в него единодушно влюбились».

А потом я вспомнила еще кое-что и приписала: «Он тоже пользуется детским кремом».

После этого я решила описать своих новых подруг.

«Ираида – чудесная девочка, типичный Лев. В ней столько оптимизма и позитива! Как будто это не один человек, а сразу десять. И размеры у нее такие же, как у десяти человек. И самоуверенности на десятерых! В общем, она огромная, как гора, и заводная, как вулкан. Взгляд у нее такой безмятежный, как будто самая большая в мире проблема – это съесть очередное пирожное. Но, наверное, для человека такого размера и роста и не может быть других проблем. Она как бы смотрит на мир свысока и снисходительно, как Большая медведица. Правда, больше ей подходит прозвище Слоник. Рядом с ней тепло и уютно, как около печки, и – безопасно, как за каменной стеной. Одевается она в H&M и «Страдивариусе» и смотрится очень стильно. И еще от нее очень приятно пахнет жидким мылом Marioka. Я очень рада, что у меня появилась такая новая подруга!»

Рядом с этой записью я нарисовала портрет Ираиды в виде слоника.

Затем я написала о Майе. «Майя – прекрасная девочка. Она типичный Близнец – открытый, общительный, любопытный, и все про всех знает. Не удивлюсь, если и про меня она знает больше, чем я сама! Майя выше меня, но не намного – наверное, такой я стану через год. Она худая и стройная, с изящной женственной фигурой. Ее шикарным каштановым волосам, яркому макияжу и длиннющим ногтям больше подошли бы гламурные каблуки и платье, но джинсы Zara и джемперочки из Pull&Bear тоже ничего, миленькие. А еще у нее бархатные карие глаза, очень красивая улыбка и ямочки на щеках. Ее запахи – Calvin Klein и Rexona. В школе ее зовут Пчелка, и это прозвище ей очень подходит!»

Майю я нарисовала в виде пчелки, парящей над цветочком.

А про Женю я написала: «Эта маленькая миленькая Дева ниже меня – такой я была в прошлом году. Но в ней чувствуется железный характер – она из тех, кого зовут «Железной кнопкой». И в то же время она добрая, чуткая и доверчивая. Мне очень нравится ее жилетка со значками! Все значки так или иначе связаны с лошадиной темой – неудивительно, что Женя оказалась тут, в школе верховой езды. Если Ираида медленная и спокойная, как густой сироп, то Женя – быстрая и подвижная, как ртуть. Но в ней тоже чувствуется надежность. На нее можно положиться! И внешне она очень симпатичная, хотя это не сразу бросается в глаза, потому что она маленькая, худенькая и невзрачная. У нее светло-русые прямые волосы до плеч и светло-серые, почти бесцветные, глаза. Имхо, этой серой мышке не помешало бы немного косметики – совсем чуть-чуть, чтобы подчеркнуть глаза и линию губ, и тогда она стала бы просто неотразимой! И с одеждой можно было бы поэкспериментировать – слишком все стандартно, без изюминки, хотя маечки из American Eagle и куртка из Бершки ничего. Вот! Именно этого Жене и не хватает – изюминки! Чего-нибудь сумасшедшего, выразительного, броского, чтобы цепляло глаз или задевало нос. От нее пахнет только стиральным порошком Luxus professional и дезодорантом Nivea».

Женю я наградила прозвищем Дюймовочка, и изобразила спящей в скорлупке грецкого ореха.

Я еще немножко посидела над дневничком, подперев голову рукой, а потом написала: «А что, интересно, думают обо мне мои новые подруги? Какой кажусь им я – Сашуля Алешина, по прозвищу Алеха?»

Я попыталась представить себя со стороны: девчонка как девчонка, ничего особенного, не высокая, не маленькая, не толстая, не худая, не умная, не глупая – в общем, такая же, как все. И это уже было хорошо: еще год назад я ужасно комплексовала из-за своего роста – была самой маленькой в классе, и вообще похожей на мальчишку! А теперь вот выровнялась, и сразу видно, что я Ж, а не М.

Я нарисовала себя сначала в виде Золушки, но мне не понравилось, и я стерла. Потом я нарисовала себя в виде Русалочки – и снова не то, пришлось опять стереть. Так и осталось на месте рисунка пятно, потому что я так и не придумала, на кого больше всего похожа.

А потом в холле снова возникла Баба-яга в образе Ракиты.

– А сейчас по расписанию – тихий час! – сообщила она со злорадным торжеством. – Так что заканчивайте игры и марш по комнатам!

Нашему возмущению не было предела. Чтобы нас, как малолеток, загнали на тихий час! Да я уже в средней группе детского сада бунтовала против этого!

Мы единодушно выразили бурный протест, но Ракита стояла насмерть.

– Это режим, утвержденный официальными органами. И не вам его нарушать! Недовольные будут наказаны.

Это был какой-то истукан, а не человек! Волны нашего возмущения налетали на нее и бессильно откатывались, как от каменного утеса.

Пришлось смириться. Тем более что нам и вправду очень хотелось спать.

– А в журнале убытий-прибытий надо отмечаться? – невинным голоском поинтересовалась Женя.

– Не стройте из меня дуру! – рявкнула Ракита.

– Самокритично, – одобрительно кивнула Ираида и забрала у Рыжика ракетку.

– Через пять минут проверю! – заявила Ракита и вышла.

А я достала ручку со стирающимися чернилами, открыла журнал и нарисовала толстую-претолстую Бабу-ягу, под которой написала «Ракита».

Дюймовочка взяла у меня ручку, посмотрела на рисунок, добавила Бабе-яге усы и подписала: +1. То же самое проделали и остальные: каждый подходил к журналу, приплюсовывал себя и пририсовывал к портрету что-то еще. В итоге Ракита обзавелась бородавкой на носу, курительной трубкой, повязкой через глаз и пластырем на лбу.

Некоторое время мы с удовлетворением рассматривали рисунок, а потом положили журнал на стол и отправились к себе в комнату.

Черный всадник

Очутившись в Приюте Амазонок, мы тут же улеглись поверх покрывал.

– И что я тут делаю? – задумчиво произнесла Слоник.

– А я? – вторила ей Женя. – Каким ветром меня сюда занесло, не понимаю.

– Меня родители заели – спорт, спорт… Типа мне худеть надо и все такое, – пожаловалась Ираида. – Ну я и записалась на первое попавшееся, просто чтобы они отстали. Лично я не считаю, что мне надо худеть, – заявила она, похлопывая себя мощными руками по объемным бокам.

– А я тут как раз чтобы похудеть! – заявила худышка Женя. – А то старые вещи на мне внатяг, по швам лопаются, а на новые денег нет. А здесь я, чувствую, так похудею со всеми этими «нельзя», что вообще из вещей вываливаться начну!

– А я тут потому, что моя старшая сестра – мастер спорта, она хорошо знает нашу тренершу и попросила ее взять меня на сборы и сделать из меня человека, – сообщила Пчелка. – Вообще-то я танцы люблю, но родители не одобряют.

– А ты? – компания выжидательно посмотрела на меня. – А тебя как сюда занесло?

– Ну… В общем… – И я честно рассказала, что осталась одна и не знала, как скрасить время разлуки с Лехой и друзьями.

– Счастливая, – вздохнула Ираида. – У тебя хоть парень есть. А я еще ни разу в жизни ни с кем не встречалась.

– Да уж, – вторила ей Женя. – У меня сейчас тоже никого нет, два года в простое.

– И я одна… Так что ты, Сашуля, из нас самая продвинутая, – проговорила Майя. – И в спорте, и в личной жизни.

Мы дружно вздохнули и задумались каждая о своем. Несколько минут было тихо, а потом Ираида проговорила:

– Интересно, а куда это наша тренер подевалась?

– Я видела, как после обеда она куда-то в лес поскакала на лошади, – сообщила Женя. Она занималась значками у себя на жилетке – рассматривала их, любовно поглаживала, меняла местами и даже, по-моему, ворковала над ними. Что значит – настоящий коллекционер!

– Девчонки, я вам сейчас такое расскажу… – с таинственным видом проговорила Майя и села на кровати, по-турецки скрестив ноги. – Но только по секрету! И вы никому, ладно? Это мне сестра рассказала. Короче, у нашей Надежды Валериевны был парень.

Начало было таким интригующим, что мы мигом побросали все дела и навострили ушки.

– Ну вот. Они вместе тренировались в одном конном клубе, потом вместе учились в Институте физкультуры…

– Как это мило! – расплылась в улыбке Женя.

– А потом… Потом они вместе пришли тренерами-стажерами в нашу спортшколу. И тут у Надежды Валериевны появилась соперница – тоже тренерша, только постарше. Она начала бегать за этим парнем и так заморочила ему голову, что он ее окончательно потерял и забыл про нашу Надежду.

– Ненавижу, когда переростки дорожку перебегают! – гневно воскликнула Женя. – И чего они всюду лезут, не понимаю!

– Эта новая парочка собралась вместе ехать в спортивный лагерь. А Надежду Валериевну туда – то есть сюда – не брали. Ну, не сюда, на базу, а в главный спорткомплекс в Шепотово – его только что достроили, и с этого года основной состав там тренируется. Но наша Надежда не теряла надежды – имя такое, сами понимаете! – и решила набрать свою группу, чтобы утопить горе в работе и доказать, что она тоже чего-то стоит …

– Нет, просто чтобы быть поближе к своему предателю, – не согласилась Ираида. – Это ясно как дважды два!

– Хочет побороться за него, – подхватила Дюймовочка. – Не сдается!

– Молодец! – хором одобрили мы.

Однако после этого романтичного рассказа стало ясно, что деваться нам теперь некуда. Никуда мы отсюда не уедем и не уйдем – не можем же мы подвести несчастную влюбленную! Наоборот, мы теперь должны стараться изо всех сил, чтобы хоть чем-то порадовать и поддержать ее.

– Так. Ладно. Всем повернуться к стенке и спать! – распорядилась Ираида, задергивая шторы. – А твоя задача, Сашуля, разбудить меня. Я, конечно, буду брыкаться, сопротивляться, ругаться такими словами, каких ты еще не слышала, но будь стойкой и жми свое! Ты должна справиться!

Мы послушно укрылись одеялами и закрыли глаза.

И только тут до нас дошло.

– Так мы что же, одни тут, без взрослых? – воскликнула Ираида.

– Ну да, если не считать охранника и Бабу-ягу, – сказала я.

– Она одна троих стоит, – буркнула Дюймовочка.

Но все равно глупо было упускать такую чудесную возможность, и Майя, соскочив с кровати, снова раздвинула шторы.

– Девчонки, а давайте друг другу страшные истории рассказывать! – предложила она.

– Это лучше в темноте, – скептически заметила Ираида.

– В темноте страшно, – не согласилась Майя. – Я вам сейчас одну страшилку расскажу, типа местного фольклора. Когда моя сестра с подругами были здесь на сборах, они нашли в тумбочке тетрадку, и там это было написано.

И Майя завывающим голосом начала:

– Это было в темной-темной стране, в черном-черном городе. Темной-темной ночью в черной-черной комнате сидела девочка. За окном хлестал дождь, билась вьюга и каркали вороны.

Мы слушали, затаив дыхание. За окном и вправду вдруг потемнело и начал завывать ветер – как будто подслушал нашу историю!

– Девочка была дома одна. Она взяла пульт дистанционного управления и хотела посмотреть телевизор, но он выключился. Тогда она подошла к компьютеру – но он тоже вырубился. Она хотела включить айпад – кончилась зарядка. Магнитофон тоже не работал. Тогда она щелкнула выключателем – свет не загорелся. Городской телефон молчал. А ветер завывал все сильнее, он уже бился в окно с такой силой, что стекла звенели. Девочка спряталась под стол, и тут вдруг зазвонил ее мобильник.

При этих словах за окном вдруг громко каркнула ворона. Мы дружно пискнули и накрылись с головой одеялами – так, что теперь оттуда виднелись только испуганные блестящие глаза.

– Девочка взяла трубку и услышала жуткий завывающий голос: «Берегись, девочка! За тобой едет Черный всадник! Слышишь, как стучат его копыта? Цок-цок-цок… Вот он подъезжает к твоему дому… Вот он входит в подъезд…»

– Тнц-тнц-тнц-тнц, – раздалось слева от меня, и я поняла, что это Дюймовочка клацает зубами.

– «Черный всадник поднимается на лифте… Черный всадник подходит к двери!»

– Бух! Бух! Бух! – услышала я, и не сразу поняла, что это грохочет мое сердце.

А Майя между тем продолжала, постепенно повышая голос:

– «Черный всадник берется за ручку… Черный всадник открывает дверь… Черный всадник уже здесь! Он пришел за тобой!»

И в этот момент наша дверь с шумом распахнулась, и мы отчаянно завопили:

– А-а-а-а! Черный всадник!

Не растерялась только Слоник. Она схватила первое, что попалось под руку, и метнула в возникшую в дверном проеме фигуру с громким криком:

– Вот тебе! Изыди!

И тут вдруг произошло нечто неожиданное. Черный всадник взвизгнул, подпрыгнул, уронил журнал убытий-прибытий, а потом рявкнул взбешенным голосом Бабы-яги:

– Это что здесь такое происходит??!!

Страшная месть

Это был конец.

Если бы мы специально хотели испортить отношения с Ракитой, лучшего было не придумать. Вслед за разыгравшейся сценой в наш адрес последовал поток таких бурных слов и выражений, что мы поняли: все, Баба-яга на веки вечные занесла нас в черный список, и лучшее, что с нами может случиться, – это отчисление и возвращение домой. А худшее… Об этом не хотелось даже и думать.

– Черный всадник все-таки достала нас, – подвела унылый итог Женя, когда Ракита, хлопнув дверью, ушла.

– Ага, – тяжело вздохнула Ираида.

– А чем ты в нее кинула? – спросила я.

– Картошкой.

– Настоящей?!

– Не-а. Пирожным. Последним!

– Жесть, – вздохнула Дюймовочка.

– Ой, девчонки, вы не представляете, что теперь будет! Она заставит нас сдавать нормативы по ОФП, – упавшим голосом произнесла Майя.

– А что это? – забеспокоились мы.

– Общая физическая подготовка. Ну, бег там, прыжки… Пресс качать и все такое. Короче, будет издеваться над нами по полной.

– Но мы же ничего не сделали! – запротестовала Женя.

– В тихий час не спали? Не спали. Разговаривали? Разговаривали, – принялась загибать пальцы Майя. – Картошкой в Бабу-ягу кидались? Кидались. И главное – она увидела свой портрет в журнале! А у нее такой комплекс по поводу собственной внешности – мало не покажется! Особенно по поводу веса: считает себя очень толстой.

– Это кто – толстый? – удивилась Ираида. – Это она толстая? Пусть не прикидывается! – И она гордо погладила себя по бокам.

– Вот это влипли! – вздохнула я. – Простите, девчонки, это все из-за меня. Ну, из-за того, что я не стерла из журнала Бабу-Ягу.

– Забей, – отмахнулась Слоник. – Теперь уже ничего не сделаешь. К тому же нам нечего скрывать. Пусть знает, как мы к ней относимся!

– И ведь главное – не уедешь никуда… Из-за Надежды Валериевны и ее парня, – приуныла Дюймовочка.

– Да.

Мы помолчали, а потом Ираида сказала:

– Ладно, девчонки, давайте поспим, что ли. А то кто его знает, что дальше будет! Надо набраться сил.

Норматив Слоника

Майя оказалась права – после тихого часа злопамятная Ракита устроила сдачу нормативов.

Хорошо, что у меня был спортивный костюмчик Bosco sport! Возможность обновить его немного сглаживала неприятные переживания.

На стадионе нас уже поджидал тренер по ОФП – высокий хмурый дядечка, прибывший из Шепотово специально для того, чтобы принять у нас нормативы. Он выглядел таким суровым и немногословным, что мы поняли: пощады не будет!

Но капризное наше счастье и тут не покинуло нас: оказалось, что мы все же кое-что умеем! Особенно если нас разозлить.

Майя обогнала всех в беге, маленькая Дюймовочка оказалась на редкость прыгучей, а я умудрилась целых пять раз подтянуться и залезть до конца металлического шеста – помогли тренировки на скалодроме.

Вот так и получилось, что мы все вместе одолели нормы одного человека. Тренер так и сказал:

– Ваши бы результаты да слить в одно! Цены б такому спортсмену не было!

Лишь только Ираида пока никак не проявила себя и по всем показателям плелась в хвосте, что, надо сказать, ни капли ее не беспокоило.

А парни вообще ничего не сдавали. Они стояли в сторонке и болели за нас: Макар при этом держался за щеку, Рыжик – за ухо.

– Молодцы, девчонки! – подбадривали они. – Вы самые крутые! Мы гордимся вами!

– А сами что? – бросила, пробегая мимо, Пчелка.

– Болеем, – нагло соврали дезертиры. – Зуб и ухо. Так что мы сегодня освобожденные.

Но мы и не догадывались, какое суровое испытание ждет нас впереди.

Когда мы уже прилично выдохлись, Баба-яга подвела нас к посыпанной песком площадке, где лежал большой чугунный шар.

– Теперь – толкание ядра, – с ехидством сообщила она. – Ну? Кто первый?

– Я! – бойко выступила вперед Майя.

Но когда она подошла к ядру и попробовала поднять его, то смогла только с мучительным усилием оторвать от земли – и тут же уронила обратно, прямо себе на ногу.

Бедная Пчелка! Она схватилась за кроссовку, побледнела и изо всех сил старалась сдержать слезы. Ираида помогла подруге добраться до скамейки, я принялась обмахивать пострадавшую банданой, Женя побежала за аптечкой, а Макар присел рядом и начал осторожно расшнуровывать кроссовку.

Вскоре вернулась Женя с пакетиком льда:

– Повар Тема дал! Из морозилки!

Макар осторожно прибинтовал банданой лед к больной ноге, и Майя наконец-то улыбнулась:

– Спасибо вам! Вы все такие милые!

Страсти улеглись, и мы вернулись к злосчастному ядру.

– Нет, я не могу. Пчелка у нас самая сильная была. Уж если она не смогла, я даже и пробовать не стану! – заявила Женя, прячась за меня.

– Я тоже не могу! – сказала я и спряталась за Ираиду.

– Это кто тут самый сильный? Майя? А ну, давай сюда вашу игрушку! – Ираида расправила плечи и выступила вперед.

А дальше произошло нечто невероятное и незабываемое. Слоник, слегка поиграв мускулами, с легкостью подхватила чугунный «мячик», легко размахнулась и зашвырнула его так далеко, что у Ракиты отвисла челюсть.

Баба-яга схватила рулетку, измерила расстояние и, вытерев выступившую на лбу испарину, достала из кармана мобильник.

– Максим Иванович! Скорее сюда! Тут… Тут… Тут такое… – голос ее дрожал и срывался.

Тренер по ОФП появился перед нами довольно не скоро и выглядел так, как будто его оторвали от важного дела.

– Ну что? Что случилось-то? – недовольно буркнул он.

– Тут… вот. – Ракита показала рукой на Ираиду. – Вот она. Только что установила рекорд. Ми… мировой.

– Что?! – Тренер готов был испепелить Бабу-ягу взглядом. – Ты, Коростень, здорова или как?

– Да нет! Я и сама сначала не поверила! А потом измерила, и – вот! А у меня все рекорды записаны! – Она протянула тренеру рулетку и айпад.

Тот все еще недоверчиво переводил взгляд с Бабы-яги на нашу группку. А потом повернулся к Ираиде:

– Ну так. Повторить можешь?

– Легко. – Слоник пожала плечами и снова вскинула на плечо ядро. – Делов-то. Я и дальше могу!

Слегка развернувшись, она снова толкнула чугунный шар – он и вправду лег дальше прежнего.

После измерения расстояния Максим Иванович перестал быть скептиком. Он задумчиво пожевал губами и произнес:

– И впрямь мировой рекорд. Ты точно раньше ничего не метала?

– Не-а, – зевнула Ираида. – Капусту только.

– Капусту? – опешил тренер.

– Ага, кочаны. У дедушки на ферме грузовики грузили.

– Кочаны… – произнес тренер. – Почти как в книге.

– В какой? – не поняла Ираида.

– Книга есть такая. «Вратарь республики» называется. Написал Лев Кассиль, – проговорил Максим Иванович. – Только они там арбузы грузили.

– И что?

– Главный герой тоже стал чемпионом, – пояснил тренер, – знаменитым вратарем. Так что советую почитать! – сказал он и повернулся к Бабе-яге. – Поздравляю! Какие там у нас ближайшие соревнования по легкой атлетике?

– Чемпионат мира? – неуверенно произнесла Ракита. Она как будто бы все еще была не в себе и не понимала, что происходит.

– Ну, это пока рановато, – улыбнулся тренер. – А вот на областные старты уже сейчас можно заявиться. Ну как, согласна? – повернулся он к Ираиде.

– Уговорили, – лениво потянулась «чемпионка». – Только если нам разрешат на лошадках покататься! – тут же добавила она.

На этой радостной ноте сдача нормативов закончилась. Баба-яга подошла к Ираиде и крепко пожала ей руку.

– Завтра! – с чувством произнесла она. – К лошадям пойдем завтра утром. Обещаю! И – поздравляю!

Следующим «к ручке» новой знаменитости подошел Рыжик.

– Уважаю! – солидно произнес он, тряхнув руку Слоника и ткнув ее в бицепс. – «Зена – королева воинов» – с детства самый любимый мультик!

– Давно оно у тебя кончилось-то, детство! – хмыкнула «Зена», награждая поклонника ласковым подзатыльником.

Но тот не обиделся, а, наоборот, расплылся в довольной улыбке.

– Ну, все! Парочка номер один готова! – многозначительно улыбнулась Пчелка. При этом она опиралась на плечо Макара, и я подумала, что парочка номер два тоже готова.

И мне стало вдруг так грустно-грустно, что я чуть не заплакала.

Почему, ну почему я такая невезучая? Почему у всех все получается, а мой любимый Леха сейчас не со мной, а где-то за тридевять земель, на другом конце земли?!

В расстроенных чувствах я вытащила айфон и отстучала:

«Ты меня любишь?»

«А как же! Просто обожаю!» – приблизительно так ответила мне вся записная книжка.

Бли-и-ин! Я опять сделала общую рассылку!!!

Свидание у кухни

Время после ужина я решила снова посвятить своему дневничку.

«Как быстро меняется ситуация! – написала я, забравшись с ногами в любимое кресло под фикусом. – Только недавно было светло, а теперь уже стемнело. Только недавно был обед, а теперь уже и ужин кончился. Только недавно девчонки жаловались на свое одиночество, а теперь уже играют в пинг-понг парочками! Тренер Надежда Валериевна вернулась грустная и заперлась у себя в комнате. Женя в очередной раз перевешивает значки. Охранник разгадывает кроссворд. Ракита уткнулась в журнал убытий-прибытий. Интересно, что она там все время разглядывает? Портрет Бабы-яги я все-таки стерла: хотелось посмотреть, как действует ластик. Ластик действовал хорошо, и на месте портрета не осталось ни пятнышка! И все-таки Ракита не выпускает журнал».

В заключение я приписала: «В общем, вечер не предвещает никаких неожиданностей».

Знала бы я, как сильно ошибаюсь!

Не успела я поставить точку, как Ракита оторвалась от журнала и грозно скомандовала:

– Отбой! Через десять минут выключаю свет!

На этот раз никто даже и словом не возразил – настолько все устали. У меня не было сил даже встать с кресла, и я только молча проводила глазами направившихся в Приют Амазонок девчонок.

Но в тот самый момент, как я, зевая, закрыла наконец дневничок, мне пришла эсэмэска номер два.

С того самого незнакомого номера.

«Жду у кухни!» – прочитала я, и сердце забилось в сильном волнении.

Вот оно! Значит, все, из-за чего я здесь, не зря – и не приснилось! И скоро я узнаю продолжение истории!

Дождавшись, когда холл окончательно опустеет, я тихонько выбралась из-под фикуса и направилась к кухне.

И в этот момент погас свет. Ох уж эта Ракита! Похоже, она решила не церемониться и просто вырубила общий рубильник!

Но не успела я испугаться, как рядом возникла чья-то тень.

– Саша? – полушепотом спросил незнакомый мальчишеский голос.

– Да! – ответила я, чувствуя противную дрожь в коленках.

– Это тебе! – прошептал незнакомец и передал мне в темноте какой-то маленький сверток.

Я услышала быстрые удаляющиеся шаги, и тут же по глазам ударил резкий свет фонарика. И голос Бабы-яги грозно поинтересовался:

– Кто тут? Саша? Что ты тут делаешь?

Дрожащими руками я спрятала сверток в карман жилетки и испуганно пролепетала:

– Я? Ничего… Мне надо… Я туалет искала…

– Не ври! Туалет на втором этаже! – грозно наступала Баба-Яга.

– Я, наверное, заблудилась, – закрываясь от света фонарика, я попятилась к лестнице. На полу что-то блеснуло и, пробормотав: – Извините, это я уронила… – я наклонилась и подняла с пола маленькую блестящую вещичку – крошечную серебряную подковку с обрывком цепочки.

– Чтобы духу твоего здесь не было! Спать, немедленно! – заорала Ракита так громко, что, наверное, перебудила всех остальных.

Но я ничего не ответила, потому что опрометью неслась вверх по лестнице.

В столбе лунного света еще кружилась поднятая мною пыль, а я уже стояла около Приюта Амазонок.

Пятая лишняя

Но не успела я открыть дверь, как она сама вдруг распахнулась, и прямо на меня вывалились Слоник и Пчелка. Я узнала их по веселому хихиканью и уже знакомым запахам Morioka и Calvin Klein.

– Кто тут? – испугались они, отпрянув.

– Не бойтесь, свои, – поспешила успокоить их я. – Вы куда?

– Ну… В общем… Это все парни. Они пригласили нас на конюшню, – помявшись, объяснили подруги.

– Куда?!

– На конюшню! Знакомиться с лошадьми. А то мы здесь уже целый день, а коней еще так и не видели! – сообщила Майя. – Хочешь, пойдем с нами?

– Меня вообще-то не приглашали, – осторожно заметила я.

– Да ладно, что за церемонии! – ладонь Слоника ласково впечаталась мне в спину. – Мы тебя приглашаем, и точка.

– А Женя?

– Спит! Прикинь, мы ее так и не добудились.

В темноте раздались новые звуки – скрип двери, осторожные шаги – и перед нами возникли две мальчишеские фигуры – высокая и маленькая.

– Девчонки, вы где? Идете? – шепотом окликнули они.

– Ну да! С нами еще Сашуля пойдет, – деловито сообщила Майя и подхватила меня под руку. – За компанию!

Ираида пристроилась с другой стороны, и мы на цыпочках двинулись по коридору.

– А охранник? – всполошилась вдруг я. – Как же мы мимо него пройдем?

– Спит у себя в комнате. Я проверил, – прошептал Рыжик.

– А дверь? – спросила вдруг Ираида. – Она же наверняка закрыта!

– Все пучком! – сообщил Макар и тихонько звякнул связкой ключей. – Одолжил на время!

– А морковки? – остановилась вдруг Майя. – Лошадей надо чем-нибудь угостить.

– Есть кое-что получше! Яблоки! Целый пакет! – прошептал Рыжик. – И даже мытые! Бабушка в дорогу дала.

– А если кони спят? – засомневалась вдруг я. – Не будем же мы их будить!

– Если спят, мы просто погуляем! – отрезал Макар. – Подышим свежим воздухом!

Я внезапно почувствовала себя пятой лишней, но деваться было некуда – подруги крепко держали за локти.

– Не вздумай сбежать! – с двух сторон прошептали они мне в уши. – Ты наша единственная поддержка! Не можем же мы остаться один на один с этими типами!

Как спят кони

Дверь не заскрипела, охранник не проснулся, замок легко открылся, кони, судя по их ржанию, еще не спали – в общем, все благоволило нашему вечернему приключению.

В конюшне было тепло и пахло лошадиным навозом, однако не сильно – даже мой чувствительный нос счел этот запах вполне сносным.

Навстречу нам выскочил большой пес хаски и пару раз для порядка гавкнул. Но у запасливой Ираиды нашлась сосиска, быстро усмирившая бдительного стража.

Вслед за псом перед нами возник парень – огромный, с взъерошенными каштановыми волосами, серыми глазами навыкате и руками размером с лопаты.

– Здравствуйте! Мы пришли знакомиться. Это вам, – храбро выступила вперед Пчелка, протягивая конюху яблоко.

Тот хмыкнул, но не отказался.

– Марк, – представился он и смачно захрумкал.

– А собака? – спросил Рыжик.

– Маркиз, – представил конюх.

Вот так мы познакомились с третьим из «трех китов».

А потом мы увидели лошадей – и позабыли обо всем.

Лошади стояли в вольерах и пока еще не спали. Их было одиннадцать, и каждая могла бы стать героиней картины, стиха или даже рассказа – настолько они были прекрасны. Но для начала они стали героинями наших фоток – правда, только после того, как конюх Марк категорически запретил нам галдеть и пугать коней вспышками.

И надо сказать, наша неуправляемая орава с готовностью подчинилась. Мы ходили на цыпочках, бесшумные, как мышки, так что даже и местные мышки не заметили нашего присутствия! Мы фотографировали лошадок с разных ракурсов (предварительно, конечно, скормив им все Рыжиковы яблоки) – и вскоре на наших камерах появились коллекции лошадиных фотографий.

Здесь был невероятно красивый абсолютно белый конь по имени Январь; длинноногий серый в яблоках Норд; изящная рыжая, с белой звездочкой на лбу и белыми носочками, Нелла; великолепный каурый – высокий Эверест; маленький, пушистый, подвижный и игривый буланый Беня; крепкий, мускулистый пегий силач Орик; спокойная, чепрачной окраски, лошадка Монета; темно-бурый стройный Абрек; темно-гнедой Ветерок с умными внимательными глазами; караковая кобылка Аллегра; и самый главный персонаж, поразивший нас больше всего, – огромный вороной конь по имени Бешеный, с горящими глазами и трепещущими ноздрями.

И еще здесь было три кошки: белая, черная и рыжая. Они важно разгуливали у нас под ногами и тоже попали в кадры этого маленького зоопарка.

– Несколько советов на будущее, – наставительно произнес конюх после окончания фотосессии. – Во-первых, никогда не давайте лошадям конфеты, булки и бананы! Это им очень вредно. Во-вторых, никогда не подходите к лошади сзади, она может испугаться и лягнуть. Ну и, в-третьих, к Бешеному лучше вообще не подходите – он у нас дикого нрава, кусается, никого к себе не подпускает, особенно новичков. А бывает, что и опытных наездников сбрасывает, даже и меня пару раз! Так что про этого коня вообще лучше забудьте. На нем ездят только тренеры, ну и мы…

– «Три кита»? – спросила Майя.

– Вы и это знаете? Продвинутые! И еще. Наши лошади ненавидят запах табака! Так что если кто из вас курит…

– Нет, нет, что ты! – замахали мы руками. – Мы все за ЗОЖ.

– За что? – не понял конюх.

– За Здоровый Образ Жизни, – пояснила Майя.

Расставаться с лошадьми не хотелось, но было уже поздно, и конюх решительно выставил нас. Напоследок мы спросили у него:

– А как спят лошади?

– Стоя! – ответил он. – И молча.

Путь обратно в избу прошел без происшествий, если не считать того, что мы довольно бурно спорили: Ираида уверяла, что лошади все-таки спят лежа, а Майя говорила, что они могут и так, и так.

Спор продолжился и в Приюте – до тех пор, пока нас не прервал расстроенный голос Жени:

– Ну вот! Опять я все пропустила! У вас у всех теперь фотки с лошадьми и парни, а я, как всегда, в пролете. Не могли разбудить, что ли?

– Забей. – Ираида широко зевнула. – Найдем и тебе кого-нибудь. Только давай завтра, а то сейчас очень спать хочется.

Она быстро заснула и шумно засопела, а Женя все еще обиженно ворчала в темноте:

– Ага, найдете вы, как же! Кого найдете, если больше никого не осталось? Расхватали всех, а о подруге даже не подумали!

Девчонки заснули, а я еще долго сидела под одеялом и, подсвечивая айфоном, строчила в дневничке.

А когда я закончила и уже готовилась заснуть, пришла эсэмэска от Танюсика.

«Ну и как я тебе?» – вопрошала любимая подруга.

«То есть?» – отщелкала я.

«Ты что, не смотрела??? L L L», – пришел в ответ разъяренный вопль, и только тут я вспомнила, что сегодня был День Танюсикова Дебюта – шоу «Умницы, красавицы» начали транслировать по телевидению.

«Не на чем, – честно ответила я. – У нас электричество вырубилось L. Да и вообще телевизора нет. И Инета тоже».

«А ты где????» – пришел в ответ следующий вопль, и тут уж настал мой черед возмущаться.

«А ты разве не читала мое сообщение???» – ответила я столь же разъяренным воплем.

«Ой, и правда… Пропустила, наверное, не до того было. Ага, вот оно тут, затерялось как-то (((Сорри, у нас тут такая запарка, я сама себя чуть не потеряла! Так ты, значит, теперь совсем-совсем не сможешь на меня смотреть?»

«Не знаю», – честно ответила я и так с айфоном в руках и заснула.

Доспехи для амазонок

Утро началось с яркого солнышка, трескотни будильника, утренней зарядки, толкотни у душа и суеты и спешки в столовой, где мы едва успели с огромным аппетитом уплести по тарелке пшенной каши.

– Как вкусно! – восхитилась Майя, облизывая ложку. – Я дома вообще каши не ем, а тут целую кастрюлю съела бы!

– Ну уж нет! – покрутила головой Ираида. – Все кастрюли в этой столовой чур мои!

После завтрака мы выпросили у Темы морковки и начали спешно готовиться к первому уроку верховой езды.

Я хотела сразу же облачиться в новенькое обмундирование, но опытная Пчелка остановила меня.

– Не торопись, – предупредила она. – Возьми только шлем, но надень для начала что-нибудь похуже… Какой-нибудь отстой, в чем обычно ходишь.

Меня немного покоробили ее слова, но обижаться было некогда – Ракита уже топала по коридору, зычно поторапливая нас.

А потом я заметила, что Пчелка рассталась со своим шикарным маникюром и коротко обрезала ногти. И вообще, была без макияжа, а волосы собрала в хвост. Значит, тоже готовилась к чему-то необычному…

И тогда я безропотно облачилась в «отстой», надев старенькие джинсы, прошлогоднюю футболку и поношенные кедики, а из новых вещей захватила только шлем.

Ну и, конечно же, на мне была «счастливая» жилетка – та самая, которая стала моей верной спутницей во всех приключениях и путешествиях.

Где у лошади пятка

Кони смирно стояли во дворе конюшни, привязанные к поручню. Маркиз сидел у двери. При нашем появлении животные ожили и радостно заржали. Мы хотели ответить тем же, но радость пропала, когда мы узнали, что будем заниматься с Ракитой.

– Ей нужно получить зачет по тренерской практике, – объяснила Надежда Валериевна. – А мне нужно срочно съездить в Шепотово!

Надежда Валериевна оседлала Января и ускакала, а мы остались один на один с безжалостной дрессировщицей.

– Та-а-ак… – проговорила она, неутомимо поигрывая хлыстом. – Вижу, вы здесь не в первый раз! Ну что ж, будем считать, что знакомство уже состоялось. Раз так, начинаем урок номер один. Для начала – немного теории. Расскажите-ка мне, что вы знаете про лошадей. Вот, например, где у лошади пятка?

Вопрос оказался интересным. Выяснилось, что мы все считали, что пятки у лошади – под копытами задних ног. Ан нет! Оказалось, что там находится пятка копыта, а настоящие пятки у лошади – это ее задние колени. Ну, то есть мы думали, что это колени, а они оказались пятками! А передние колени на самом деле оказались запястьями!

– А вот это как называется? – спросила Ракита.

Она подошла к маленькому Бене и потрепала его по спине чуть ниже гривы – там, где был небольшой бугор. Стыдясь своего невежества, мы молча опустили глаза. Только одна Женя знала это слово – наверное, снова из-за марок – или из-за значков.

Это была холка. Дальше у лошади шла грудь и поясница, а то, что мы привыкли считать хвостом, оказалось продолжением позвоночника.

«Вот уж никогда не подумала бы, что лошади так интересно устроены! – написала я позже в своем «лошадином» дневничке. – А что они умные и сообразительные, я и раньше знала».

После урока анатомии Ракита распределила лошадей между нами. И вот тут нам представился случай убедиться в правоте того, о чем мы написали невидимыми чернилами! Баба-яга, как заправская интриганка, словно бы задалась целью поиздеваться над нами и лошадьми и испортить всем настроение. Как иначе объяснить то, что самую маленькую из нас, Женю, она подвела к огромному Норду, а Слоника-Ираиду – к мохнатому крошке Бене? Женя смотрела на своего коня с откровенным ужасом, а бедняжка Беня шарахнулся от Ираиды, как муравей от асфальтоукладчика – правда, сама Слоник при этом выглядела вполне довольной.

Мне повезло чуть больше – моей лошадкой стала рыжая кобылка Нелла. Она вполне подходила мне по габаритам и выглядела достаточно миролюбиво, но внешность, как известно, бывает обманчивой, о чем я вскоре и узнала.

– Нелла у нас с заскоками, – с невинным видом сообщила Ракита. – Например, любит кусаться. Недавно у одной девочки из плеча клок вырвала.

– Как это?

– А вот так. Хорошо, что девочка в куртке была…

– Чего ж хорошего! – вздохнула я, радуясь, что надела «отстой». – Куртку тоже жалко…

Майе досталась Монета, Рыжику – Орик, а Макару – Эверест.

Сама Ракита направилась к Бешеному, и после этого мы все ее сразу зауважали.

Я подошла к Нелке и протянула ей кусок морковки. Лошадка быстро схрумкала и потребовала добавки. Стремясь задобрить ее, я быстро скормила все запасы, но ненасытной кобылке было мало, она недовольно фыркала и тянулась мордой к моему карману. Пришлось вывернуть карман и пообещать в следующий раз принести побольше, и только тогда Нелка успокоилась. И вовремя, потому что Ракита позвала:

– А теперь все сюда, быстро! Сейчас будет урок номер два.

Четыре щетки

Мы остановились у большого деревянного ящика с щетками. Баба-яга вытащила четыре штуки и скомандовала:

– Каждый выберите точно такие же!

Я пригляделась: щеток было четыре, и все они были разными. У одной щетина была мягкой и очень длинной, другая была скребком вообще без щетины, у третьей щетина была мягкой, но короткой, а у четвертой – короткой и жесткой, пластиковой.

«Чистка лошадей – целая наука! – записала я потом в своем дневничке. – Вначале нужно использовать щетку № 1, с длинной мягкой щетиной. Этой щеткой приглаживают гриву и стирают пыль со всего тела – сверху вниз, спереди назад – по ходу шерсти. Затем скребком счищают грязь – тоже по шерсти и везде, кроме нижней части ног (не заходя ниже запястий и пяток). Периодически щетки надо отряхивать друг о друга! Потом в дело вступает щетка № 3 – ею надо чистить морду и все тело против шерсти, а также нижние части ног. А щеткой № 4 очень осторожно расчесываем хвост! Его нельзя тянуть и дергать, ведь там – продолжение позвоночника!»

После сорока минут работы разными щетками наши лошадки стали чистыми и довольными, а мы – грязными и измученными. Вот уж когда я оценила совет Пчелки о форме одежды! Мы единодушно мечтали о перерыве, но вместо этого Ракита ехидно произнесла:

– А теперь проверим вашу сообразительность! Коней надо взнуздать и оседлать. Что вы будете делать в первую очередь?

Седла и уздечки

Мы замерли в тех позах, в которых застал нас этот вопрос: я прикрывала рукой зевающий рот, Слоник дожевывала морковку Бени, Женя перекалывала очередной значок на жилетке, а Майя заплетала Монете из гривы косичку. Парней я не видела – они не замедлили проявить чудеса сообразительности, спрятавшись за спинами коней. Да и что мы все могли сказать по этому вопросу, если даже не знали толком, о чем идет речь?

Именно это и озвучила Ираида:

– Оседлать – это, понятно, надеть на лошадь седло. А что такое взнуздать?

– О! Это я знаю! – обрадовалась Дюймовочка. – Взнуздать – это надеть на лошадь уздечку!

– Откуда ты все знаешь? – с удивлением посмотрели мы на нее. – Это тоже в марках было? Или в значках?

– Я еще кроссворды люблю разгадывать. – Женя покраснела и потупила глаза. – И не смотрите на меня так, я не виновата, что все знаю…

– Молодец! – похвалила Ракита Женю. – И ты молодец, не постеснялась спросить, что непонятно! – потрепала она по плечу свою любимицу Слоника.

А потом продолжила:

– Короче, так: если у вас конь привязан, сначала надо седлать, а потом надевать уздечку. А если конь пасется, вначале надо его взнуздать – иначе он убежит и не даст надеть на себя седло!

– Я бы тоже не дал, – буркнул Рыжик. – Так что в этом я коней понимаю!

Поскольку наши кони были привязаны и бежать им было некуда, мы решили начать с седлания.

Это тоже оказалось целой наукой. Выяснилось, что вначале под седло стелется специальная попона – вальтрап, на которую кладется другая попона – войлочный потник. И только сверху на всю эту конструкцию водружается седло! Попоны нужны, чтобы защитить спину лошади от натирания седлом.

После того, как мы все это уяснили, Ракита повела нас в конюшню и показала, где хранятся седла с вальтрапами и потниками: они висели на огромных металлических крюках в большой комнате рядом с тренерской.

– У каждого коня – свое седло и уздечка! – объяснила она. – Там таблички висят, видите? И еще, запомните: уздечку надо брать и нести за затылочную часть, иначе она скрутится «бантиком»!

Конечно же, седло моей Нелки висело в самом верхнем ряду, а седло Ираидиного Бени – в самом низу. Добрая Слоник сжалилась надо мной и помогла снять седло и уздечку, но только после того, как я изрядно повеселила публику нелепыми прыжками в попытке дотянуться до него.

Конечно же, я неправильно взяла уздечку, и она скрутилась тем самым «бантиком», так что мне довольно долго пришлось распутывать ее.

И конечно же, седло вместе с вальтрапом и потником оказалось зверски неудобным и ужасно тяжелым – и как только кони выдерживают такое! Я, во всяком случае, с трудом дотащила все это до Нелки, слабо представляя, как смогу закинуть такую тяжесть ей на спину.

Однако ситуация оказалась еще хуже. Едва мы, пыхтя и отдуваясь, выстроились с седлами около коней, Ракита принялась зачитывать очередной список «нельзя»:

– Нельзя подходить к лошади сзади, так она вас не видит, поэтому может испугаться и лягнуть. Нельзя седлать нечищеную лошадь, от этого может сбиться спина. Нельзя подтягивать подпругу, если у лошади опущена голова, от этого могут лопнуть капилляры и образоваться незаживающие шишки. Нельзя передвигать седло на лошади вверх против шерсти – надо приподнять его и перенести. Нельзя оставлять под седлом складки. Нельзя бросать подпругу – надо затягивать ее аккуратно. Нельзя бросать повод – лошадь убежит! Нельзя ездить на пояснице лошади, а только ближе к холке.

К концу лекции руки мои, отягощенные седлом, удлинились до колена и дрожали крупной дрожью. А когда наконец дошло до дела, нам всем понадобилась помощь Ракиты и конюха Марка. Надо отдать Бабе-яге должное – она оседлала наших лошадей так быстро и ловко, что мы зауважали ее вдвойне.

Удила и трензеля

Но вот наконец наши скакуны были оседланы, и мы приступили к следующему уроку: стали учиться надевать на них уздечки. И вот тут в нашем лексиконе появилось еще одно новое слово, вернее, целых два: удила и трензеля (что оказалось синонимами).

Так вот, самым трудным было добиться того, чтобы конь закусил эти самые удила-трензеля. Их надо было дать ему (ей) с ладони прямо в рот. А одновременно при этом другой рукой умудриться надеть ему на голову затылочную и лобную петли уздечки и вынуть челочку! Не представляю, как бы мы справились без Марка и Ракиты! Которая, ко всему прочему, успевала давать новые наставления:

– Если ведете коня за повод, нельзя обгонять его! Нельзя тащить и тянуть его! Надо идти на уровне его плеч!

Но настоящий цирк начался, когда кони были взнузданы, и мы приготовились совершить свою первую в жизни поездку.

Все, что было раньше, померкло перед клоунадой под названием: «Как я первый раз садилась на лошадь». Потому что сесть на лошадь оказалось ничуть не легче, чем почистить ее, оседлать и взнуздать. А для некоторых даже и труднее! Здесь требовалась хорошая физическая форма и ловкость, чего, честно говоря, ни у кого из девчонок, включая меня, не оказалось, хотя парни довольно лихо вскочили в седла своих скакунов.

Но мы… Уж казалось бы, чего проще – закинуть левую ногу в стремя и, подпрыгнув и подтянувшись, перекинуть правую через корпус лошади!

Однако то, что с такой легкостью показывают актеры и их дублеры в кинофильмах, для нас оказалось почти невыполнимым, хотя бы потому, что стремя находилось очень высоко – на уровне груди, туда и ногу-то не закинешь, а уж если удалось – то не обопрешься на нее!

Как же я жалела, что недостаточно активно занималась скалолазанием! Это очень помогло бы сейчас залезть на Нелку. Которая, кстати, откровенно веселилась, пока я безуспешно пыталась вскарабкаться на нее, и, вместо того чтобы помогать, делала «маленькие гадости»: перебирала ногами, слегка взбрыкивала, норовила толкнуть.

У других девчонок дела обстояли не лучше – у всех, кроме Слоника, которая просто перешагнула через своего Беню и очутилась в седле. А нам с Женей и Майей понадобилась помощь: девчонкам принесли скамеечки, меня же просто подсадили.

Но вот я наконец в седле, смотрю на мир свысока, и жизнь снова прекрасна!

Однако, как выяснилось, ненадолго. Не успели мы расслабиться и перевести дух, как Ракита скомандовала слезть и повторить посадку с начала.

К счастью, слезать с лошадей оказалось проще, чем забираться: надо было просто лечь на живот и съехать вниз. Однако невозможно было даже и думать о том, чтобы забраться на лошадь повторно! Уставшие ноги дрожали, мышцы отказывались повиноваться.

И все же, сцепив зубы, мы повторили посадку – еще и еще, всего пять раз! – пока Раките не надоело мучить нас.

Мы учимся ходить

Но самое страшное ждало нас впереди.

И началось оно с того, что Ракита лишила нас стремян, перекинув их у каждой лошади крест-накрест перед седлом. А потом велела бросить повод и запретила держаться за седло.

– Но за что же тогда держаться? – растерялась Женя. – Стремян нет и повода тоже, и за седло нельзя!

– Лошадь вам не велосипед! – злорадно произнесла Ракита. – Держаться надо ногами. И не коленями сжимать, а внутренней частью голени, вот так! – И она показала, как правильно расположить ноги. А потом – как правильно держать повод и управлять лошадью.

Нам это не помогло. Наши «неправильные» ноги никак не становились в нужную позицию, и удержаться на конях можно было лишь чудом. Одна только Слоник-Ираида выглядела безмятежной – но ей-то что, она и так почти касалась ногами земли, и падать ей было некуда!

Хуже всего пришлось самым маленьким – Рыжику, Жене и мне. И если парень еще кое-как справлялся, то мы с Женей то и дело обменивались паническими взглядами.

А потом безжалостная Ракита скомандовала:

– Вперед! – и пришпорила Бешеного.

Уф! Это было как в омут головой. Но делать нечего, и я решилась. Слегка тронув Нелку пятками, я ласково пошлепала ее по шее и тихо проговорила на ушко:

– Если ты сумеешь сделать так, чтобы я не упала, получишь двойную норму яблок и морковки! Идет?

Лошадка оказалась на редкость сообразительной. Она фыркнула, кивнула, и под радостный лай Маркиза мы тронулись в путь.

Вертолетики и восьмерки

Мне никогда не забыть этого первого урока верховой езды! Все вокруг ходило ходуном: седло подо мной, земля, деревья, облака, и моя жизнь в том числе. Удержаться, не свалиться!!! – от шага к шагу, все дальше и дальше, быстрее и быстрее.

К моему огромному удивлению, в целом все прошло хорошо, даже отлично – на упражнениях я не упала и не выставила себя полной неумехой, как во время посадки.

А упражнения были «на выбывание».

Вначале – «вертолетик». Лошади ходили по кругу, мы сидели в седлах – руки в стороны, ноги свободно болтаются – и вертелись на ходу справа налево и обратно, как вертолетики. И так – пять кругов! Пару раз я теряла равновесие, но Нелка помнила о нашем договоре и «выруливала», позволяя мне удержаться в седле.

Однако не все лошади были такими чуткими и внимательными – или это со всадниками было что-то не то? Майя все-таки не удержалась в седле и очутилась на земле, а следом за нею – Макар. К счастью, все обошлось благополучно: площадка была покрыта песком, и лошади двигались на первой скорости. Но мы все так перепугались, что тут же остановились и схватились за повод. Однако Ракита была неумолима и, едва только наездники снова вскарабкались на лошадей, заставила нас перейти к следующему упражнению.

На этот раз надо было на ходу наклоняться к шее лошади, а потом разгибаться и ложиться назад на круп. Это поначалу казалось совсем невыполнимым, особенно откинуться назад, и я долго не решалась выполнить задание, но потом справилась и даже заслужила похвалу Ракиты.

Но самым интересным было наблюдать за тем, как справляются с упражнениями мои товарищи по несчастью. В экстремальной ситуации каждый проявил свой истинный характер: Ираида была безмятежно спокойной, и они с Беней что-то на пару жевали; Майя сидела в седле с круглыми от страха глазами, но смотрела больше не перед собой, а на Макара, и он отвечал ей таким же испуганным влюбленным взглядом; Женя словно бы окаменела от напряжения, она сидела прямая как палка, плотно сжав губы, и, стоило только Раките отвернуться, тут же хваталась за повод. Рыжик же совершенно освоился и теперь выделывал кренделя как заправский джигит: то свешивался с лошади, чуть ли не доставая головой до земли, то пытался забраться на седло с ногами – в общем, отрывался на полную. Я была ему очень благодарна – большую часть внимания Ракита уделяла именно ему, и в это время можно было схватить повод или уцепиться за седло, расслабиться и немного успокоиться.

А потом дрессировщица наконец-то разрешила нам вдеть ноги в стремена и взять повод. Теперь мы ездили по кругу, как настоящие наездники, выписывали восьмерки и змейки вокруг столбов, учились поворачивать на лошади и останавливать ее.

В таком духе мы прозанимались два часа – хотя казалось, что это длилось бесконечно. Когда, окончательно измученные и вымотанные, мы соскочили с лошадей, сил не было больше ни на что.

Единственное, на что мы оказались способны, – добраться до ближайшего газона и в изнеможении рухнуть на него.

– Я больше никогда в жизни не сяду на лошадь, – простонала Женя.

– И я, – согласилась Пчелка.

Я была солидарна с подругами, однако среди нас нашлись и другие мнения.

– А мне понравилось! – заявила Слоник. – Весело было! И не тяжело совсем!

– Да, круто! – поддакнул Рыжик. – Жалко, быстро закончилось.

Я же хотела только одного – спать, заснуть прямо тут, на газоне; но надо было отвести Нелку на конюшню и напоить ее.

Шах и мат

Закончив все дела, я вернулась обратно на гостеприимный газон.

Я раскрыла дневничок, однако писать не было сил, и я улеглась на травку, положив его на лицо. Впервые за этот день можно было расслабиться – и тут же в голове забрезжила какая-то очень важная мысль. Я сквозь дремоту попыталась поймать ее и уже почти настигла… в этот момент мне пришла эсэмэска.

«SoS! Сашуля, спасай! На тебя вся надежда!: LLLL:» – в отчаянии взывала ко мне Танюсик.

«Что?»

«Шахматы!»

«И что?»

«Ничего! Ноль! Пустота! А турнир начнется через десять минут!!!!»

«А Смышики? Вы же занимались!» (Смышиками мы называли пару Миша – Лида).

«Ну да! А потом они уехали, а мы только до лошади дошли!»

«До какой лошади?»

«Фигура такая в шахматах! Не придуривайся!»

«Я не придуриваюсь L! В шахматах нет никакой лошади, а есть конь».

«Вот и я о том же! Я даже названия фигур не успела как следует выучить L L L. Не говоря обо всем остальном. Ой! Нас уже через пять минут в студию приглашают! А тут столы с шахматными досками и чемпионы! Все серьезно, как у больших! Короче, если ты меня не спасешь, я погибла!!!!»

Почему это иногда после общения с подругой я чувствую себя так, словно побывала в эпицентре тропической бури?!

Я заставила себя встряхнуться и спросила: «У вас мобильники забирают? Или отключают?»

«Вроде нет… Только айпады отобрали и разговаривать не разрешают!»

«Тогда будь на связи! Я что-нибудь придумаю!»

Честно говоря, я и сама еще не знала, что делать. Мои познания в шахматах были не намного больше, чем у Танюсика. Но, по крайней мере, я знала, как называются фигуры, как они ходят и как расставить их на доске. Однако как при этом играть – и выигрывать! – я совершенно не представляла.

И тут я вспомнила, что у меня на айпаде есть шахматная программа – и в голове забрезжила смутная идея.

С лихорадочной торопливостью я зашла в программу и вышла на связь с Танюсиком.

«Все готово!» – отстучала я.

«У меня тоже!»

«Какими играешь?»

«Деревянными. Или это пластик такой?»

Да уж, когда Танюсик волнуется, то начинает тупить. Когда не волнуется – тоже, но все-таки реже и не так безнадежно!

«Я о цвете. Черными или белыми?»

«Черными».

«Как только соперник сделает первый ход, сообщишь мне».

«А как?»

«Надо назвать фигуру, а потом как изменилось ее расположение – буквами и цифрами: по горизонтали буквы, по вертикали цифры».

Ответ пришел почти мгновенно: «Е2-Е4».

«Поняла! – обрадовалась я, и тут же пришла в ужас: началось!!!!!»

Я вытерла рукой лоб и двинула вперед белую пешку на экране.

Теперь надо было сделать ответный ход, и я, не задумываясь, передвинула таким же образом и черную пешку, сообщив Танюсику: «Теперь сделай то же самое своей черной пешкой».

«Ты гений! – пришел ответ. – Я сама ни за что бы не додумалась!»

Но подругина радость была преждевременной. Когда она прислала мне сообщение об ответном ходе соперника, я впала в уныние: дальше моего соображения было недостаточно.

И вдруг… фигура на доске ожила и передвинулась сама собой – в игру включился айпад.

И – пошло-поехало. Танюсик сообщала мне ход противника, а я ей – ход моего айпада, радуясь, что достигла такой скорости в печатании эсэмэсок. Мои инструкции Тычинке отправлялись почти мгновенно!

Но вот наконец айпад успокоился, и появилась надпись:

«Поздравляю! У нас ничья!»

И тут же пришла эсэмэска от Танюсика:

«Ура!!!!!! JJJ: У нас ничья! Я прошла в следующий тур!!!!»

Уф, пронесло!

От сердца сразу же отлегло, и я с благодарностью чмокнула свой миленький айпад, только сейчас увидев, что и остальные тоже расположились на газоне и уперлись в свои гаджеты.

Мы бы, наверное, так и провели остаток дня, если бы не окрик Ракиты:

– А ну, марш на базу! В душ – и на обед!

И только тогда мы очнулись и вспомнили, что есть и другая жизнь – реальная.

Народ потянулся к избушке, а я замешкалась, завязывая шнурок. А когда выпрямилась, меня окликнул Рыжик:

– Эй! Ты уронила! – И он протянул мне какой-то сверточек. – Твое?

– Да, – растерянно произнесла я.

Рыжик убежал за остальными, а я стояла как громом пораженная.

Я только сейчас вспомнила про ночное свидание! И про странный подарок, который получила от загадочного незнакомца! И про то, что в суете, суматохе и спешке совершенно обо всем позабыла – и даже не посмотрела, что там! А ведь это и была та мысль, которую я пыталась поймать на газоне…

С лихорадочной быстротой я открыла пластиковый пакетик – мне на руку выпала маленькая синяя лошадка с золотой гривой и хвостом под большим красным знаменем с надписью «Первому коннику».

Что-то снова забрезжило в голове, но я все еще не догоняла. Я только вспомнила, что была и вторая находка – к счастью, она оказалась на месте, в другом кармане – маленькая серебряная подковка.

Понадобилось еще несколько минут, прежде чем до меня окончательно дошло.

Значок! Боже, какая же я недотепа! ТОТ САМЫЙ ЗНАЧОК!

Вначале я снова без сил опустилась на газон, но потом вскочила, почувствовав прилив энергии: неужели он? Неужели нашелся?!

Это было невероятно. И все же это случилось!

Надо было действовать, и срочно!

Подарок фортуны

Я готова была тут же, с места в карьер, мчаться к Ольге, чтобы вернуть пропажу! Но меня остановил здравый смысл: для начала следовало все же убедиться, что значок и вправду тот самый. А для этого надо было его сфотографировать и как можно быстрее отослать снимки Ольге!

Я расстелила на травке бумажный носовой платочек и положила на него лошадку. Ах, как же хорошо она смотрелась! Значок действительно был непростой: синяя и красная эмаль на латуни, закрутка, номерной. Мне и самой он ужасно нравился, но, конечно, больше всего потому, что мог оказаться Тем Самым, и я могла помочь сразу двум замечательным людям – Оле и ее дедушке.

Открывая айпад, я подумала, что на самом деле помогаю гораздо большему числу людей – всем Олиным болельщикам, например, да и вообще всем любителям спорта! После этого маленький значок сильно вырос в моих глазах, а я, накрутив себя, так разволновалась, что экран дрожал и изображение никак не фокусировалось.

Но потом я сумела собраться и сделать несколько вполне приличных фотографий передней и задней стороны значка. Как же я негодовала, что на базе нет Интернета! Я могла бы мгновенно отослать Ольге снимки, и уже сейчас знала бы ответ! А так от Сети меня отделяло три с половиной километра густого леса – и неизвестно еще, когда я смогу их преодолеть.

Но, наверное, я была на правильном пути, потому что судьба в очередной раз преподнесла мне неожиданный подарок.

Едва я успела закрыть айпад и убрать пакетик со значком в карман жилетки (к такой драгоценности надо было относиться вдвойне бережно!), как на меня налетели подруги с радостным воплем:

– Сашуля! Ты чего тут застряла? Давай скорее в столовую! После обеда у нас конная прогулка! В Шепотово, прикинь? Через лес!! К Wi-Fi и Интернету!!! И тихого часа не будет!

– А-а-а!!! – заорала я, очумев от радости.

– А-а-а!!! – завопили в ответ подруги, обнимая меня.

Мы все вместе пустились в бешеный пляс, но даже он не заглушил могучего радостного рева, доносящегося из окна комнаты парней. В эту минуту ликовали все!

В столовой подруги рассказывали мне, что произошло.

Прогулку по лесу до поселка предложила Ракита – для закрепления навыков верховой езды. Тренер Надежда Валериевна одобрила идею и ждала нас в Шепотово – мы должны были там встретиться с ней и все вместе вернуться обратно.

В радостном и приподнятом настроении мы готовились к новому приключению. Ко всему прочему, это был парадный выход, и теперь можно было наконец-то «выгулять» новое обмундирование!

Я быстренько переоделась, поколебавшись лишь насчет жилетки – у «счастливой» были карманы на кнопках, более надежные, – но я все-таки выбрала новую.

Приоделись и остальные, а Майя даже успела сделать макияж.

А вот Женя так и осталась в жилетке со значками:

– Никогда не расстаюсь с ними! Вообще никогда! – пояснила она.

И лишь когда мы снова оказались около конюшни, до нас дошло.

Шутки шутками, а сейчас нам опять предстояли те нелегкие испытания, которые мы с таким трудом прошли сегодня утром!

– Я… я… – заколебалась Дюймовочка. А потом махнула рукой: – А, ладно! Ради Сети я на все согласна!

– И мы, – дружно выдохнули все мы.

А потом, сцепив зубы, подошли к своим лошадям.

В лес за Wi-Fi

Удивительно, но на этот раз все оказалось значительно проще! Или мы уже кое-чему научились? Во всяком случае, моя Нелка была паинькой, не капризничала и не строила козней. Несколько мгновений – и я уже в седле и гарцую, как заправская наездница (вернее, это Нелла гарцует, а я пытаюсь не упасть). Но с каждой минутой я чувствую себя все увереннее, и вот уже лошадь окончательно подчиняется – правда, не знаю, надолго ли.

Вместе с нами на прогулку отправились и «три кита» – наверняка тоже соскучились по Интернету! Теперь мы увидели их в новом свете: это были опытные наездники, они держались в седле с невозмутимостью спортсменов.

Прогулка получилась незабываемой! Приятное сочеталось со сложным, удовольствие – с напряжением. Лошади шли медленным шагом, всадники слегка покачивались в седлах – никто бы и не подумал, что это наш самый первый Большой Выезд!

Выйдя из ворот базы, мы проехали поле и вошли в лес. Поначалу было страшновато, но потом я привыкла и приноровилась к спокойному темпу настолько, что забыла о трудностях и наконец-то обратила внимание на красоты окружающей природы.

Солнце, все еще высокое и жаркое, окрашивало небосвод мягкими золотистыми тонами, легкие облачка сияли в лучах, сосновый лес был полон запаха молодой свежей хвои и душистых трав. «Все, как я и представляла! – радостно подумала я. – Природа, свежий воздух, новые друзья, легкий ветерок шевелит волосы – челку и хвостик, которые выглядывают из-под шлема».

Мы продвигались по лесу, периодически останавливаясь, чтобы полюбоваться цветочками (душицей, дикой геранью, лютиками и колокольчиками), пофоткаться, угостить коней свежей травкой и перекусить выданным поваром Темой сухим пайком.

Эта прогулка еще больше сплотила наш маленький коллектив – друг с другом и с лошадьми – и к середине леса мы уже были друзья неразлейвода. Лошади шли гуськом по тропинке: первой – Ракита, затем мы, а замыкали процессию «три кита» и Маркиз.

Потом тропинка стала шире, и друзья тут же разбились на парочки (угадайте, кто с кем! И даже Женя о чем-то болтала с конюхом Марком!); Ракиту догнали другие «два кита», и только я в полном одиночестве плелась в хвосте.

Это было грустно – так грустно, что я тут же написала Лехе: «Ау, любимый! Где ты? Мне так плохо без тебя LLLLL»

Однако ответа не было, и я погрустнела еще больше, а потом вдруг поняла, что и одной в лесу может быть хорошо – ну, не совсем одной, в компании, конечно, но так, чтобы тебя никто не дергал и не отвлекал от общения с природой.

И я стала замечать такие вещи, которые никогда не заметила бы, будь я с Лехой или если бы болтала с кем-нибудь другим: как стучит по стволу красноголовый дятел, как парит в вышине орел, как мелькает оранжевым фитильком в хвое хвост белочки, как жужжат среди цветов шмели и танцуют в воздухе бабочки…

Это было так упоительно, что я отстала, вытащила айпад и начала фотографировать природу направо и налево, а когда пришла в себя, то обнаружила, что сбилась с пути и стою на берегу лесного озера. Наверное, Нелка сама привела меня сюда, пока я фоткала и фантазировала.

Местечко было восхитительным! Темные зрачки озера загадочно мерцали сквозь густую зеленую хвою, так и маня окунуться, нырнуть в прохладную глубину.

И мне вдруг стало нестерпимо жарко – и ужасно захотелось купаться!

Правда, в голове тут же выскочило «нельзя» из Ракитиного свода правил: «купание без сопровождения взрослых категорически запрещено!»

Но тут же пришла другая мысль: кто ж меня сейчас увидит? Увлеченные друг другом парочки уже далеко, и когда еще спохватятся, что потеряли всадника!

Я немного поколебалась, а потом сползла с лошади и привязала ее к дереву. Как же хорошо, что я сообразила захватить купальник! Теперь можно было быстренько переодеться и сразу же бултыхнуться в воду.

И вскоре я уже бултыхалась, оглашая окрестности радостными воплями. Плавать было не очень – вода еще не прогрелась, но прыгать, брызгаться и орать – в самый раз.

Напрыгавшись, я решила искупать Нелку и, отвязав ее от дерева, повела к воде. Моя лошадка с радостью зашла в воду, и вскоре уже пила из озера, радостно пофыркивая а я окатывала ее фонтанами брызг.

Это было здорово, и мы могли бы надолго здесь зависнуть, но из леса вдруг раздался собачий лай, и на берег выскочил Маркиз, а вслед за ним вывалила и вся остальная кавалькада.

Взгляд Ракиты не предвещал ничего хорошего, и над моей бедной мокрой головой сгустились тучи. Меня выручило озеро: едва завидев воду, народ попадал с лошадей, и никакие запреты не смогли остановить открытие купального сезона.

У Ракиты от крика сел голос, у нас посинели носы, но мы стойко сидели в воде до последнего, и только когда руки и ноги уже одеревенели и не двигались, мы, дружно лязгая зубами, вылезли из воды, вытерлись, переоделись, залезли на лошадей и двинулись дальше.

Мы прибываем в Шепотово

Поход закончился быстро и неожиданно – едва мы вышли из леса, как перед нами открылся поселок Шепотово.

Это оказалось премиленькое место, чистенькое и отлично «упакованное». Первое, что мы увидели, был торговый центр с кафе, кинотеатром, Wi-Fi и велосипедной стоянкой. Современное пятиэтажное здание возвышалось среди уютных, утопающих в зелени домиков, как айсберг среди детских кубиков. Рядом шло строительство – остов будущей многоэтажной парковки рвался к небу, закрывая горизонт. С другой стороны было расположено здание, похожее на больницу – внушительный белый корпус, а венчал новостройки знаменитый Конно-спортивный центр, расположенный на берегу Птичьего озера, – огромный сверкающий комплекс с суперсовременным стадионом, манежем и ипподромом. Строгую деловую официальность стекла и бетона скрашивала бесшабашная цыганская яркость раскинувшегося рядом со спорткомплексом Городка аттракционов.

На центральной площади поселка было шумно и людно: детишки на велосипедах, взрослые на машинах, кошки на капотах, собаки около палаток летней ярмарки – жизнь выплеснулась из домиков, чтобы погреться на солнышке и порадоваться лету. На самом видном месте мы увидели большой щит с рекламой Конного праздника в честь открытия спорткомплекса. Праздник должен был состояться завтра, и мы решили во что бы то ни стало попасть на него.

По всему было видно, что конников тут хорошо знают и любят. Стоило нам остановиться, как нас тут же окружила толпа с угощением, при этом морковки, капустные листья и яблоки достались коням, а булочки, шоколадки и бананы – нам.

Мы спешились и привязали коней к поручням на велосипедной стоянке среди детских колясок, велосипедов, мопедов и мотоциклов и, конечно же, ненадолго задержались, чтобы сфотографировать эту достойную сцену.

А потом мы спровадили Ракиту и «китов» на шопинг, оставили Рыжика дежурить у лошадей и ринулись в кафе с долгожданным Wi-Fi, где каждый мгновенно погрузился в виртуальные глубины своего планшета.

Победа Ольги

Первым делом я, конечно же, отправила Ольге Никитиной фотографии значка. К счастью, чемпионка была онлайн. Ответ от нее пришел почти сразу же и был с таким количеством смайликов и восклицательных знаков, что я, не выдержав, во весь голос завопила:

– Ура! Йес! Это он! Он!! ОН!!!

– Тише, чумовая! – зашикали на меня девчонки. – Кто это – он?

– Ну… есть тут один, – уклонилась я от ответа, снова утыкаясь в айпад. Но усидеть было трудно: радость била ключом – я все-таки нашла пропавший значок! Я сделала это! Успела как раз перед очередным Ольгиным стартом – и пусть она теперь попробует не выиграть!

Эмоции требовали выхода, мне надо было срочно поделиться с кем-нибудь, и я хотела сделать рассылку, но в этот момент в кафе включили телевизор. Это был спортивный канал, по которому шла прямая трансляция с состязаний по конному троеборью.

Среди спортсменок на старте была Ольга. Всадница выглядела собранной, уверенной и невероятно красивой – такой, какой мы привыкли видеть ее.

И все же мне показалось, что она была чуть более уверена и красива, чем обычно. Глаза сияли радостью, на губах играла улыбка. И я даже догадывалась почему – из-за одной маленькой вещички, лежащей у меня в кармане жилетки. И от этого мое сердце стучало быстрее.

Соревнования прошли великолепно. Ольга стала первой и поднялась на высшую ступеньку пьедестала почета. Мы вместе с окружающими радостно гомонили и аплодировали.

– Молодец она, – сказала Ираида. – Отлично выступила сегодня. Ей бы только до финала продержаться, а то у нее такие неровные результаты в последнее время.

– Если она выиграет финал, то получит вон тот серебряный кубок! – показала на экран Майя.

Женя ушла сменить у лошадей Рыжика, а мы принялись рассматривать последние фотографии. У всех был полный набор снимков: друг с другом и с конями, на стадионе и у базы, в лесу и у озера. Мы сравнивали фотки, вспоминали смешные и грустные моменты и сошлись на том, что особенно хорошо на всех снимках получилась Женя.

– Она такая фотогеничная! Везет же! – вздохнула Майя. – А у меня – то нос кривой, то ухо скособоченное. И вообще, я на фотках выгляжу слишком толстой.

– А я – слишком худой! – недовольно скривилась Ираида.

– И жилетка у нее стильненькая, – продолжала Майя, разглядывая фотографию Жени. – Я себе такую же заведу, со значками! И значки накуплю точно такие же, и приколю их так же…

– Не выйдет, – охладил ее пыл подошедший к столу Рыжик.

– Почему? – удивилась Майя.

– Потому что она все время меняет их местами! – объяснил Рыжик и плюхнулся на Женино место.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Слоник.

– Оттуда! – усмехнулся Рыжик. – У меня память фотографическая! Глаз-алмаз!

– И ты что же, каждый раз замечаешь, где какой значок висит? – все еще не верила Ираида.

– Ну да… А что тут такого? Вы разве не замечаете?

«Значки… Такая маленькая вещица, а как много может значить в судьбе человека! – самодовольно подумала я. – И не только человека, а целого спорта. Наверняка именно мое известие о том, что значок нашелся, придало Ольге новые силы!»

Я погладила карман жилетки, куда спрятала заветную синюю лошадку… и ощутила под пальцами пустоту.

Глаз-алмаз

Похолодев, я ощупала карман, залезла внутрь – значка там не было. Все еще не веря, я сняла жилетку, яростно встряхнула, потом вывернула карманы. Ничего. Только крошки от печенья и скомканная обертка от жвачки. Тогда я отбросила жилетку и полезла под стол.

– Сашуль, ты чего? – всполошилась Ираида, заглядывая ко мне. – Потеряла чего? Деньги? Айфон? Часы? Сережки? Цепочку?

Потом подруга сползла со стула и начала рыскать по полу вместе со мной.

Ее примеру последовали и остальные. Вскоре мы все вместе усиленно шарили по полу вокруг нашего столика.

А потом Майя спросила:

– А чего мы ищем-то? Как оно выглядит?

– Значок, – выдохнула я.

– Значок? – удивился Макар. – Женькин, что ли?

– Нет, мой, – уныло произнесла я.

Я встала и отряхнула руки. Поиски ни к чему не привели.

– А как он выглядит? – с сочувствием произнесла Ираида, смахивая пыль с моих коленок.

– Синяя лошадка, – голос мой задрожал, я не удержалась и всхлипнула. – Маленькая такая…

– С золотым хвостом? – спросил вдруг Рыжик.

– Ну да…

– С красным флагом?

– Ну да!

– А на флаге написано «Первому коннику»?

– Ну да! Ты нашел его? Ты его видел? – с надеждой воскликнула я.

Но Рыжик только покачал головой.

– Мы не там ищем! – произнес он.

А потом взял мой айпад и открыл фотографии:

– Вот! Смотрите!

Мы склонились к экрану. Это был один из снимков, который я сделала на озере: Женя стояла рядом с Нордом и смотрела прямо в камеру.

Я увеличила картинку – и не поверила своим глазам. На жилетке у Жени среди других значков красовалась синяя лошадка – та самая, с золотым хвостом и красным знаменем!

– А может, это ее значок? Может, у нее есть такой же? – предположила Ираида.

– Вообще-то раньше у нее этого значка не было, – произнес Рыжик. – Я его первый раз на этой фотке увидел…

Это надо было прояснить, и немедленно. Мы принялись внимательно просматривать фотографии и вскоре обнаружили, что Рыжик прав: значок появился у Жени только после купания.

– Ну, ты даешь! – восхитилась Слоник, наградив Русланчика нежным взглядом. – И правда глаз-алмаз!

А я, кляня себя на чем свет стоит, убитым голосом произнесла:

– Это все новая жилетка.

Друзья посмотрели на меня в недоумении.

– Если бы я старую надела, все было бы хорошо! Там карманы на кнопках. А так значок вполне мог выпасть, когда я купалась. А Женя, наверное, нашла его и приколола к себе на жилетку…

– А почему она нам ничего не сказала? – удивились остальные.

– Может, не знала, что это мой значок. Думала, просто валяется чей-то, никому не нужный…

– Какая же она все-таки скрытная, наша Женька! – покачала головой Майя. – А пойдемте ее саму спросим!

И тут вдруг Макар воскликнул:

– Народ! Смотрите! Скорее сюда!

И он показал нам еще одну фотографию. На ней была Женя рядом с Нордом.

– Это я на велосипедной стоянке сфоткал. Уже тут, в Шепотово. А теперь смотрите…

Он увеличил Женину жилетку – и мы ахнули: на том месте, где еще недавно красовалась синяя лошадка, зияла огромная дырка.

– Что же это такое? – растерялась Пчелка. – Почему? Она что, тоже потеряла значок? А откуда тогда дыра?

– Она не потеряла значок. Все гораздо хуже. Кому-то так понравилась лошадка, что он выдрал ее. С «мясом», – тихо проговорил Макар, обнимая Майю за плечи.

Рыжик присвистнул:

– Вот так-так! Синяя лошадка зажигает! Почему, интересно?

И все дружно посмотрели на меня.

Но я опустила глаза и промолчала. Что я могла сказать? Я была убита, сражена наповал. «Дело о пропавшем значке» приняло новый оборот и окончательно запуталось.

А потом Рыжик медленно произнес:

– Это могло произойти только на озере.

– Что? – вздрогнули мы.

– Кража значка.

– Почему?

– Потому что это единственное место, где жилетка оставалась без присмотра.

– То есть кто-то стащил значок, пока Женя купалась? – уточнила Слоник.

– Ну да.

– И второпях выдрал «с мясом»?

– Ну да, – Рыжик почесал правую бровь. – И из этого следует… – Он замолчал, и глаза его стали беспомощными.

– Что этот «кто-то» из нашей компании, – завершил за него Макар.

Майя ойкнула и спрятала лицо в руках. Ираида побледнела и закусила губу. У меня на душе заскребли кошки.

– Это не я! – твердо сказал Макар и сжал руку Майи. – Я не брал значка! Вы верите мне?

– Верим! – дружно ответили мы, а потом каждый из нас торжественно заявил о себе то же самое.

Мы все друг другу поверили и немного взбодрились. А потом, не сговариваясь, вскочили и ринулись к выходу. Надо было во что бы то ни стало расспросить Женю!

Однако когда мы, суетясь и толкаясь, выбежали на стоянку, Дюймовочки там не было. И Норда тоже. Остальные лошади мирно жевали сено, которым щедро снабдили их местные жители, а наша дежурная покинула свой пост и исчезла вместе с конем.

– Наверное, отошла куда-нибудь, – предположила Майя. – Мало ли куда человеку надо!

– Вместе с лошадью? – покачала головой Ираида.

– И почему нас тогда не предупредила? – сердито буркнул Рыжик.

Норд возвращается к нам

Это было уже настоящее ЧП.

Мы стояли на площади, и нас трясло. Вроде бы ничего вокруг не изменилось: играла музыка, кричали зазывалы, гомонили люди, сигналили машины – и все же что-то стало другим. Как будто дохнуло холодом, и над счастливой картиной мирного веселья нависла мгла…

А потом мы увидели коня. Одинокий, серый в яблоках, он уныло брел среди палаток, спотыкаясь и как-то неуверенно оглядываясь.

– Да это же… Это же Женин Норд! – воскликнула Майя. – Откуда он тут взялся? И где Женя?

Слоник бросилась к коню, твердой рукой схватила повод, и мы окружили Норда, протягивая ему пучки сена.

– Нордик! Ты как? В порядке?

Конь жалобно заржал и потянулся к сену. Пока он жевал, мы осмотрели его и увидели на правом запястье довольно большую ссадину.

– Бедненький! Где же это он так? – проговорила Пчелка. Она сняла бандану и перебинтовала Норду ногу.

После этого Ираида неожиданно легко вскарабкалась на коня и скомандовала:

– Норд! Веди нас к Жене! Где ты потерял Женю?

Конь поднял голову и сердито фыркнул, как будто хотел сказать: «Это не я ее потерял, а она меня!»

А Слоник продолжала уверенно отдавать приказы:

– Майя и Макар остаются дежурить! Остальные – за мной!

Она пришпорила Норда, и конь развернулся и потрусил в сторону строящейся парковки.

Мы с Рыжиком вскочили на своих скакунов и ринулись следом за «атаманшей».

Мы находим Женю

Норд оказался отличным проводником. Грациозно цокая копытами, он повел нас какими-то потайными путями – никогда бы нам не найти этой дороги!

По дороге мы продолжали обсуждать странные события последних часов.

– Мне интересно другое, – задумчиво произнес Рыжик, когда разговор пошел по пятому кругу.

– Что?

– Кони. Вспомните-ка, сколько коней осталось на велостоянке, когда мы ушли оттуда?

Вопрос оказался неожиданным. Я совершенно не обратила на это внимания! Наверное, потому, что все мои мысли в тот момент были заняты тем, как бы снова не опозориться и залезть на Нелку без посторонней помощи. А потом – как удержаться и направить лошадь в нужную сторону!

Но это было, конечно, непростительно. Тем более мне, весьма опытной сыщице! Я напрягла память, но перед глазами стояла мешанина из коней, велосипедов, мопедов и детских колясок – всего «транспорта», припаркованного на велостоянке. Почему-то отчетливее всего вспоминался мотоцикл – огромная черная «Ява». Вот он точно был один! А про лошадей я ничего определенного сказать не могла…

– Три, – уверенно заявила Ираида. – Майина Монета, Эверест Макара и мой Беня. Кстати, он и сейчас там стоит! Я же на Норде! Угадала?

Рыжик покачал головой.

– А вот и нет! Коней было четверо. Там был еще и Бешеный.

– Ракитин Бешеный! – вспомнила я. – Ну точно! Он еще фыркал и нервничал, когда я Нелку отвязывала.

– Вот именно! Бешеный был там, а остальные? Остальные лошади куда подевались? Абрек, Ветерок и Аллегра. Коней «трех китов» на стоянке не было!

– Получается, парни куда-то срулили без Бабы-яги? – хмыкнула я.

– Получается, что так, – кивнул Рыжик.

– И бросили ее одну? – недоверчиво округлила глаза Слоник.

– Ну да!

– Это они зря! – фыркнула Ираида. – Мне их теперь жалко…

Норд вдруг остановился – так резко, что наездница осеклась на полуслове и едва удержалась в седле.

– Что? Что такое? Почему ты встал? – строго обратилась она к коню.

Но тот молчал, наклонив голову и глядя куда-то вниз.

Мы тоже посмотрели туда – и окаменели.

Норд привел нас на стройку, и теперь мы стояли около какого-то глубокого рва, через который было перекинуто нескольких сломанных досок – вернее, то, что от них осталось. Обломки валялись на дне, и среди них лежало неподвижное тело. Маленькая девочка в джинсовой жилетке, усеянной значками…

Это была Женя. Мы наконец-то нашли ее…

В панике мы скатились с коней, бросились к краю рва. Колотила дрожь, от ужаса никто не мог вымолвить ни слова.

– Что здесь происходит? – раздался сзади знакомый голос.

Мы обернулись – конюх Марк соскочил с седла и спешил к нам.

– Мы не знаем… Это Женя… Мы не знаем, как она там очутилась! – проговорили мы с Ираидой и громко заплакали.

Погоня за Черным всадником

Через два часа мы со Слоником и Пчелкой сидели в больнице, куда положили Женю. К счастью, волнения и тревоги остались позади: Дюймовочка отделалась небольшими ушибами и легким сотрясением мозга. Но мы все еще были во власти переживаний по поводу недавних драматичных событий: спасения Жени, транспортировки ее в больницу, опасения за ее жизнь. Загадочная история взбудоражила весь поселок, замечательные жители которого с готовностью пришли нам на помощь, и теперь по всему коридору стояли бутылки и банки с цветами и лежали пакеты со сладостями.

Был уже поздний вечер, и мы одни из нашей команды остались в больнице – остальные, забрав наших коней, давно уехали. Парни сообщили с базы, что успели вернуться до грозы, которая бушевала сейчас за окнами, пугая яркими вспышками и грохотом. Но ненастье оказалось своевременным, из-за него врачи сжалились и разрешили нам подежурить около Жени и переночевать в ее палате.

В просторной и прохладной палате Женя была одна. Она лежала в кровати и была такой бледной, что лицо сливалось с подушкой. При виде нас она радостно заулыбалась, на щеках вспыхнул румянец.

Мы на цыпочках подошли ближе. Ираида положила на тумбочку апельсин, я – яблоко, а Майя поставила бутылку минералки.

– Колу не разрешили! Чипсы тоже. Только фрукты и минералку, – объяснили мы и расселись на стульях и соседней койке. – Ну как ты? Как самочувствие?

– Спасибо вам всем! Вы такие хорошие! – с благодарностью проговорила Женя. – Если бы не вы, я бы так и осталась лежать в этой канаве, – голос ее сорвался, в глазах блеснули слезы.

– Может… расскажешь? – осторожно предложила Слоник. – Что случилось?

Женя помедлила, шмыгнула носом, а потом смущенно проговорила:

– Это… ну, в общем… Девчонки, вы не поверите, но это все из-за Черного всадника. Короче, я его видела.

– Да ты что! – оторопели мы. – Не может быть!

– А вот и может. Это был он, самый настоящий, в черном плаще, блестящем шлеме и на черном коне…

Стало неуютно, и я вдруг со всей отчетливостью ощутила, что сейчас ночь, за окном гудит ненастье, и мы в огромной пустой больнице почти совсем одни…

– Я увидела его сразу, как только вышла дежурить на велостоянку, – полушепотом проговорила Женя. – Он проехал мимо и начал быстро удаляться. И был точно таким, как снился мне в кошмарах…

Рассказ Жени прервали тяжелые гулкие шаги. Мороз пробежал по коже. Но это оказалась всего лишь санитарка с халатами и раскладушкой.

– Остальные можете прямо на койках поспать, – сказала она, раскладывая спальное ложе. – Все равно никого не привезут, летом у нас болеть не любят… И халатики накиньте, для порядка.

– Ну так вот. Черный всадник стремительно удалялся, – продолжила Женя после ухода санитарки. – Ну и тогда я вскочила на Норда и помчалась за ним.

– Зачем?! – опешили мы.

– Ну, в общем… – замялась Женя. – Я и сама не знаю. Это как-то само собой вышло. Порыв, импульс, понимаете?

– Не понимаем, – мотнула головой Ираида. – Вот если бы ты от него бежала, тогда да, понятно. Но за ним…

– Ну, мне хотелось раз и навсегда разобраться, кто это такой. Не люблю неразгаданных тайн! – начала горячиться Женя. – И потом… Ну, в общем, это было связано с одной моей пропажей…

И в этот момент я поняла, что пора брать быка за рога и переходить к делу. Потому что я тоже не люблю неразгаданных тайн!

– У тебя ведь значок пропал, так? – в лоб спросила я. – Синяя лошадка под красным знаменем. Ты нашла его на озере, а потом кто-то украл его у тебя, верно?

Женя замерла с открытым ртом. Глаза ее расширились, она начала бледнеть, и я даже испугалась, не слишком ли прямолинейно действовала. Девчонки посмотрели на меня укоризненно, а Майя налила в пластиковый стаканчик минералку.

Женя отпила немного и спросила:

– Откуда ты знаешь?

– Дедукция. Так что давай выкладывай, нам и так все известно!

И тогда Женя рассказала все с самого начала: как нашла на берегу значок, как приколола его на жилетку и как значок пропал – там же, на озере; Женя пошла купаться, а когда вернулась, вместо значка на жилетке зияла дырка.

– Вот гад, и значок украл, и жилетку мне испортил! – горестно произнесла она.

– Согласна, гад, – сказала Майя. – Только я не понимаю, какое отношение все это имеет к Черному всаднику. При чем тут он?

– Все дело – в запахе! – пояснила Женя.

– То есть?

– Ну, это был один и тот же запах – тогда на озере, когда я рассматривала дыру на жилетке, и здесь, на велостоянке, когда мимо меня проскакал этот Всадник.

– Ты хочешь сказать, что твой значок увел Черный всадник? – уточнила Майя.

– Вроде того, – покраснев, кивнула Женя. – Ну, вот мне и надо было разобраться! И я поехала за ним. А потом он свернул на стройку, и мы с Нордом тоже. А там доски через ров такие ненадежные… Когда они затрещали под нами, Норд рванулся и выбрался, а я упала. А дальше вы и сами все знаете.

– А как же всадник там проехал? – заинтересованно спросила Майя.

– Перепрыгнул, – объяснила Женя. – Одним махом! Он вообще мастерски в седле держится.

– На то и Черный всадник! – заметила Ираида.

– Девчонки, простите меня! – Женя умоляюще сложила на груди руки.

– За что? – удивились мы.

– За то, что, когда я нашла на озере значок, ничего вам не сказала.

– Забей. Ты за это больше всех наказана, – отмахнулась Ираида и, притянув Женю к себе, чмокнула в щеку.

А потом внимательно посмотрела на висящую на стуле жилетку и воскликнула:

– А это что? Еще один значок? Новый? Откуда?

– Мне подарили, – пролепетала Женя, заливаясь краской.

– Ага! – мы дружно наставили на нее пальцы. – У тебя кто-то появился? Давай, выкладывай!

– Ну… Это Марк, наш конюх. – Женя обняла подушку, уткнулась в нее носом.

– Ой, я не могу! Ай да Женька! Ай да тихоня! – Ираида весело захлопала в ладоши. – И когда только все успела?

И тут мы припомнили, что во время спасения Жени Марк все время был рядом. Он на руках вынес ее из канавы, вместе с ней поехал на «Скорой помощи», а потом сидел напротив нас в больничном коридоре в ожидании новостей и уехал только поздно вечером.

Интересная история получается!

Мы болтали, хрустели чипсами, печеньями и всем остальным, что не разрешили передать Жене, и Дюймовочка выглядела веселой и почти совсем здоровой. Она даже села в кровати и надела жилетку.

– Вот дура я! Не уберегла лошадку. Надо было с жилетки глаз не спускать!

– Но кто ж знал, что среди нас окажется вор! – рассудительно заметила Майя.

А я вдруг замерла, остолбенев, потому что наконец-то разглядела новый Женин значок.

Серебряная подкова

Это был даже не значок, а маленькая брошка – серебряная планочка с надписью «На счастье» и маленькой подковой, показавшейся смутно знакомой…

Я вгляделась – и точно, эта подвеска была копией той, что лежала у меня в кармане. А потом с забившимся сердцем я увидела на планочке обрывок цепочки… Значит, подковок и вправду должно было быть две!

– Подковок должно было быть две, – произнесла вдруг Женя, словно услышав мои мысли. – Но Марк сказал, что одна оборвалась и потерялась. Но, по-моему, значок и без нее такой лапочка!

Я расстегнула потайной карман – не дай бог и это потеряла! Но нет, вот она, серебряная подковка, в целости и сохранности. Я в нетерпении поднесла ее к значку – и правда, подвески оказались близнецами.

– Вот это да! Откуда это у тебя? – загомонили девчонки.

– Хотела бы я поговорить с Марком, – медленно проговорила я.

– Сашуля! Ты тоже от нас что-то скрываешь! – выпалила Слоник.

– Да! Признавайся, что ты обо всем этом знаешь? – вторила ей Пчелка.

Теперь уже пальцы подруг были нацелены на меня, и шифроваться дальше было бесполезно.

– Ладно, девчонки, не сердитесь! Я вам сейчас все расскажу…

И я изложила все с самого начала – с дня рождения Танюсика. Рассказала про пропавший значок, про странные телефонные звонки, про группу «ВКонтакте», ночное свидание у кухни и найденную там подковку.

Девчонки слушали, затаив дыхание. А потом Женя горестно воскликнула:

– Так, значит, это я ТАКОЙ значок не уберегла? Ну и растяпа же я!

– Я еще больше растяпа, – отозвалась я. – Ты-то не знала про значок, а я знала!

– Обе вы хороши! – вынесла вердикт Слоник. – Шифруетесь, секретничаете, скрытничаете…

– И Марк хорош! – добавила Майя. – Получается, это он тебе тогда значок около кухни отдал?

– Вот я и говорю, что хотела бы поговорить с ним… – произнесла я.

За окном вдруг жахнуло с такой силой, что звякнули стекла. Мы дружно завизжали и съежились, закрыв головы руками. И тут же грохот повторился снова, на этот раз еще сильнее.

А потом ударила канонада, как во время салюта – только значительно громче. Дождь ломился в окна, ветки разъяренно хлестали по стеклам, молнии вспыхивали букетами по две и по три сразу! Мы поняли, что до этого были только цветочки, а теперь нас накрыла настоящая гроза.

Лишь на мгновение все стихло – и тут же вдали послышался зловещий конский топот. Он приближался, усиливался, и вскоре уже заглушал раскаты грома и шум дождя.

А потом кто-то требовательно и настойчиво постучал в окно. Вспыхнула очередная молния, осветив темный силуэт, и оглушительный раскат грома заставил крик замереть у нас на устах. Это был всадник, и мы узнали его. Это был Черный всадник. И он пришел за нами…

Первой очнулась Ираида. С воинственным рыком она бросилась к окну и одним махом распахнула его.

– А ну, двигай отсюда! – выкрикнула она и с размаху запустила во всадника бутылку из-под минералки. – Вали, пока цел!

Мы в страхе зажмурились, хотя вокруг и так было темно. Сейчас, сейчас произойдет что-то страшное!

И действительно, в ответ раздалось бешеное конское ржание… И очень знакомый голос испуганно попросил:

– Девчонки, не бойтесь, это я, Марк! Можно я в окно залезу? А то с главного входа меня не пускают…

Рассказ Марка

Из-за грозы отключили электричество, и в свете сверкающих молний и огоньков мобильников мы молча наблюдали, как Марк привязывает коня под деревом и влезает в окно. Когда он спрыгнул на пол, Ираида плотно закрыла раму и проговорила:

– А теперь – рассказывай!

Парень поднял на нас глаза… Плечи его опустились.

– Вы все знаете, – вздохнул он. – Ну ладно. Все равно не имеет смысла ничего скрывать.

Мы сидели вокруг него, как четыре следователя на допросе, а он, понурив голову, рассказывал свою необычную историю.

– В общем, это случилось во время выставки в спортшколе. Мы с народом поспорили, что я смогу незаметно вынуть значок из витрины и сфотографироваться с ним. Я остался в здании после закрытия – охранник хорошо знает меня и разрешает иногда задержаться, – и, когда все стихло, а Вадим Анатольевич ушел к себе и включил плеер, я пробрался в зал и взял значок. Это было совсем нетрудно: стеклянный шкаф не запирался, никакой сигнализации и видеонаблюдения – свои ведь все, от кого закрываться?

– Ну да, конечно! – иронично хмыкнула Ираида, и Марк густо покраснел.

– Виноват, знаю! Но вы послушайте дальше, там все так запутанно вышло… Короче, я вынул значок, прикрутил его к куртке, сфоткался на камеру мобильного и хотел вернуть на место, как вдруг услышал какой-то шум. Чьи-то тихие шаги на цыпочках и легкое покашливание. Знали бы вы, как я испугался! Я в панике спрятал лошадку в карман и выбежал из зала, решив, что верну значок на следующий день. Однако, когда я выбегал из школы, поскользнулся, упал и ударился головой, да так, что искры из глаз полетели! Ну, тогда я не придал этому значения, вскочил и дальше побежал. Голова вроде не болела, только кружилась иногда и немного подташнивало. А когда добрался до дома, то отключился. Родители вызвали «Скорую», меня отвезли в больницу. Я пришел в себя только через неделю и забыл вообще все, что случилось в тот день! И про значок забыл и не вернул его, а когда обнаружил в кармане, не узнал и просто бросил в ящик стола.

Позже я получил «ВКонтакте» приглашение от группы Сашули «Тайны и загадки» и вступил в нее. Когда я прочитал про значок, в голове что-то забрезжило…

А потом я приехал сюда и однажды попытался оседлать Бешеного. Конь скинул меня на всем скаку, я снова ударился головой – и вдруг все вспомнил! И понял, какой же я был урод, и решил все исправить. Но я не знал, как мне теперь вернуть значок, и решил отдать его самой Сашуле – и поэтому и вызвал ее сюда. Остальное вам известно.

Марк замолчал, и некоторое время в палате стояла мертвая тишина.

– Так вот почему Ольга начала проигрывать! – задумчиво проговорила Ираида. – Это ведь любимый значок из коллекции ее дедушки…

– Это все ты, ты! – сердито бросила Женя Марку.

– Но я не знал… – Марк выглядел несчастным. – Я не знал, что это такой важный значок! Как-то все по-дурацки вышло…

– Короче, Сашуля, включай свою дедукцию и быстренько разберись во всем! – взмолилась Женя. – А то меня комплекс вины совсем замучает.

– Мы все тебе поможем! Но только… Можно я Рыжика приглашу? – робко попросила Ираида. – Он такой шустрый! Все ходы-выходы знает…

– А я – Макара, – виновато попросила Майя.

– Ну, конечно! Давайте тогда их всех пригласим! – фыркнула я. – А ведь любой из них может оказаться тем самым, кто увел у Жени значок!

– И Макар?! – ужаснулась Майя.

– Ну да!

– И Рыжик?! – пролепетала Ираида, бледнея.

– И он! – И я строго посмотрела на подруг. Я конечно, знала, что парни не виноваты, и говорила все это просто для острастки, но бдительность и дисциплина были не лишними. – И нечего есть меня глазами! Доверие доверием, но это серьезное дело, вы что, не понимаете? Одна уже в больнице лежит!

– Так ты думаешь… это про́клятый значок? – в ужасе посмотрела на меня Майя. – И он приносит своему владельцу несчастье?

Пока что я так не думала, но слова Майи поколебали мою уверенность. А вдруг так и есть? Но для нас это ничего не меняло.

– В любом случае нам надо его найти и вернуть владельцу! – отрезала я. – Дедушке он вроде бы никаких бед не принес.

– Да, – кивнула Ираида. – Этот значок должен принадлежать только своему хозяину! Всем остальным от него только вред.

Однако надо было выяснить все до конца, и я снова обратилась к Марку:

– А почему на тебе костюм Черного всадника?

– Потому что я и есть Черный всадник, – улыбнулся Марк. – Это персонаж, роль которого я буду исполнять на Конном празднике.

– Ты? На Конном празднике? – удивились мы.

– Ну да! А вы что, еще не знаете? Нас всех пригласили участвовать – и вас, кстати, тоже!

– Не поняла! – опешила Ираида. – Какой праздник? При чем тут мы?

– Завтрашний Конный праздник в честь открытия спорткомплекса! Там нужна конная массовка, и Надежда Валериевна договорилась, чтобы вы тоже участвовали.

Новость была настолько сногсшибательная, что затмила все остальное. Значит, мы все-таки попадем на праздник! И даже будем в нем участвовать!

Минут пятнадцать мы обсуждали только это, не в силах переключиться на другие темы. И ключевым вопросом, конечно же, было – что надеть?

Марк успокоил нас, сообщив, что шоу будет костюмированным, и каждому выдадут наряд в соответствии с его ролью.

– Главное – хорошо держаться в седле. Но, думаю, вы уже успели натренироваться. Ракита, во всяком случае, в этом уверена.

– А я – нет, – испуганно проговорила Майя.

– И я, – нервно усмехнулась я.

Однако в целом мы были приятно взбудоражены – лишь Женя выглядела расстроенной.

– Ну вот! Опять мне не везет! – пожаловалась она. – Вы все будете в шоу участвовать, а я – тут! – И она сердито стукнула кулаком по подушке.

Наговорившись всласть о празднике, мы вернулись к прерванной беседе. Женя рассказала Марку свою историю и спросила:

– Но если это не ты, кто же тогда был тот, второй Черный всадник?

– Не знаю, – помрачнел Марк. – Вообще-то на шоу нас, Черных всадников, трое.

– «Три кита»? – догадалась я.

Марк кивнул, а потом спросил Женю:

– А ты, случайно, не заметила, какая у него была лошадь?

– Нет, – с огорчением ответила Женя. – Помню только, что темная.

– Жаль. А то мы бы уже сейчас знали, кто это.

И тут я вспомнила еще кое о чем, что все это время не давало мне покоя. Запах! Женя упомянула какой-то запах…

Я спросила ее, и подруга с готовностью подтвердила:

– Ну да, я же говорю! От моей жилетки и от Черного всадника пахло одинаково, но я никак не могу вспомнить, чем именно. Но это был один и тот же запах, я ручаюсь!

– Приятный или противный? – спросила Майя.

– Приятный. И очень-очень знакомый. Как будто когда-то раньше я хорошо его знала…

– О! Точно! Я вспомнил! Там тоже был запах! – воскликнул вдруг Марк.

– Где? – повернулись мы к нему.

– Ну, там… На выставке! Когда я взял значок. Там тоже чем-то таким пахло… Приятно и как будто из прошлого. И этот запах появился как раз тогда, когда я услышал покашливание и чьи-то шаги!

Несколько минут мы озадаченно молчали, переваривая услышанное.

И в тот момент, когда до меня почти дошло, раздался звонок моего айфона.

Кроссворд Танюсика

На связи снова была Танюсик.

– Сашуля! Выручай! Я опять со съемок, – с лихорадочной поспешностью прошептал голос подруги. – Я уже почти в финале, прикинь? Осталось всего ничего – разгадать кроссворд. А я не знаю слово из одиннадцати букв, означающее коллекционирование значков!!!

Я тоже этого не знала, но на Танюсиково счастье среди нас был большой эксперт по значкам – и по кроссвордам. Я переадресовала вопрос Жене, и она тут же ответила:

– Фалеристика!

Однако следующий вопрос – о муниципалитете на юго-востоке Бразилии из тринадцати букв – поставил и ее, и всех нас в тупик.

Танюсик жалобно хныкала и причитала в трубку, а я вспомнила вдруг еще кое о чем – вернее, кое о ком – и спросила Марка, нет ли у него телефона охранника.

– Есть! – воскликнул он и, набрав номер, передал трубку мне. А я, после приветствий, повторила вопрос Танюсика.

– О! Это легко! – воскликнул Вадим Анатольевич. – Фернандополис. Подходит?

Слово подошло, и последующие полчаса мы все дружно разгадывали Танюсиков кроссворд. К счастью для подруги, охранник и Женя оказались настоящими гуру и с легкостью отвечали на ее вопросы – ответы я тут же эсэмэсила подруге.

Когда кроссворд окончательно сдался, я вдруг вспомнила, что хотела задать охраннику еще один вопрос:

– Скажите, а вы помните, что слушали в тот день, когда пропал значок?

– А как же! Худший день в моей жизни. Пятно на репутации, не углядел. А все из-за Агаты Кристи в исполнении Хью Фрезера. Ну, того самого, который Гастингса в фильме про Пуаро играл! Долго я за этой аудиокнигой охотился, а тут мне ее на блюдечке принесли.

Сердце замерло, а потом забилось с удвоенной скоростью.

– Кто? Кто принес? – быстро спросила я.

– Дай-ка вспомнить… Кто-то из своих. А кто точно, не скажу, забыл.

– А может, вы еще что-нибудь вспомните про этот день? Вернее, про вечер. Что-нибудь необычное…

Охранник помедлил, а потом сказал:

– Не знаю, важно это или нет… Мне кажется, что в комнате побывал тогда посторонний.

– Откуда вы знаете?

– Вечером я делал обход и нашел мокрые следы за колонной напротив той самой витрины, откуда пропал значок. Значит, какой-то человек пришел с улицы!

– Но школа же была заперта!

– Вот именно! Значит, это был кто-то, у кого был ключ. Я так и сказал тогда Ольге, когда она расспрашивала, что в школу проник кто-то посторонний. А я не доглядел, Агатой Кристи заслушался! Моя вина, до сих пор себе простить не могу.

На этом разговор закончился.

– Вот и я говорю! Там и вправду был посторонний! – с жаром воскликнул Марк, когда я рассказала о подозрениях охранника. – Запах, следы…

– И аудиокнига, которую так вовремя подсунули охраннику! – вторила ему Майя. – Если вдуматься, это похоже на тщательно спланированную акцию. Как будто кто-то хотел что-то украсть…

– А ведь он и украл… – медленно проговорила Женя, показывая на порванную жилетку. – На этот раз ему удалось получить то, что не досталось тогда…

– Да, – сказала я. – И в обоих случаях его выдал запах…

Картинка, которую мы по кусочкам собрали, была до жути правдоподобной – и до жути пугающей. Словно бы за всем этим стоял хладнокровный, расчетливый и безжалостный ум.

Расчетливый и безжалостный ум Черного всадника.

– Все это так, – сказал Марк, вставая. – Но для меня это ничего не меняет. Я должен немедленно признаться во всем Вадиму Анатольевичу. Ведь в конечном счете это я во всем виноват.

И он ушел – опять через окно, просто перепрыгнул через подоконник и канул в дождь, и мы долго слушали удаляющийся конский топот – на этот раз без всякого страха.

Ночной кошмар

Гроза закончилась, мы уже спали, я видела сон, и это был кошмар, от которого тоскливо сжималось сердце, и на душе становилось невыносимо одиноко и грустно.

А утро началось с яркого, бьющего в окно солнца и с трезвона моего айфона.

Все еще в полусне я нашарила телефон, буркнула:

– Да!

– Сашуля? Ты где? Почему не отвечаешь на эсэмэски? – раздался раздраженный голос лучшей подруги.

Я с трудом разлепила глаза и широко зевнула.

– Так ты еще и спишь? – возмутился голос. – Я с четырех утра на ногах, я совершенно не спала, у меня финал, и мне так нужна твоя поддержка, а ты – еще – спишь??? Ну и кто ты после этого???

Я слушала визгливый голос и не узнавала Тычинку. Подруга как будто стала другой – себялюбивой, бесчувственной, и я не была уверена, что эта новая модификация мне нравится. Поэтому я накрыла орущую трубку одеялом и снова закрыла глаза. Должна же я доспать, в конце концов! Из-за ночного кошмара я чувствовала себя совершенно разбитой…

Однако поблаженствовать в кровати не удалось – дверь с шумом распахнулась, и в палату ворвалась Ракита в сопровождении медсестры.

– Так. Подъем! Быстро! На раз-два-три! Жене – измерить температуру! У остальных в десять – репетиция! А в одиннадцать – съемки!

– Какие съемки? Какая репетиция?!

Новости были еще более сногсшибательными, чем то, о чем рассказал Марк. Оказалось, что в Шепотово вот-вот должно было прибыть шоу «Умницы, красавицы»! Причиной стал форс-мажор – авария на телестудии, и съемки финала, по предложению Ольги Никитиной, решили перенести в новый спорткомплекс, совместив с Конным праздником.

– Вы все, кроме Жени, – в конной массовке! – сообщила Ракита. – Ваших коней уже привели с базы, тренер и остальные ждут в спорткомплексе, так что поднимайтесь, и – марш-марш-марш!

Ракита ушла, медсестра дала Жене градусник, а мы попытались встать с кроватей и поняли, что верховая езда – очень коварный вид спорта. Вроде бы и успели отдохнуть за ночь, однако ни стоять, ни передвигаться, ни сидеть было абсолютно невозможно.

– Чтобы я еще когда-нибудь села в седло… Не дождетесь! – процедила Слоник, и, погрозив в пространство кулаком, заковыляла в душ.

Мы испытывали похожие чувства, но темп жизни не давал расслабиться и погрязнуть в жалости к себе. События толкались, теснились и сменяли друг друга, как фотки в слайд-шоу.

Вот мы стоим в очереди в столовой спорткомплекса – нас привели сюда завтракать, и мы пристроились в самом хвосте неожиданно длинной змеи. Длинной – потому, что телешоу «Умницы, красавицы» в полном составе, с участницами и съемочной группой, толпилось впереди нас, гомонило, сметало на подносы еду и оккупировало все свободные столики, отчего столовая стала похожа на «Макдоналдс» в час пик.

Вот среди общего шума я слышу скептические голоса моих новых подруг, обсуждающих умниц-красоток: «Кроме роста, в них ничего нет! Даже веса!» – это приговор Слоника; «Без макияжа они такие же, как все, только длиннее!» – это вердикт Майи.

А потом я слышу голоса парней – они высказываются совсем в другом духе, с восхищенными интонациями типа: «Ух ты! Откуда эти породистые кобылки?»

Следующий кадр: я с подносом протискиваюсь сквозь толпу и пытаюсь подсесть к столику, где пристроилась Танюсик – мои попытки заговорить с подругой в очереди ни к чему не привели. Но и здесь она отворачивается от меня со словами: «Занято! Для участниц шоу!»

Новое фото: нам с трудом удалось отвоевать свободный столик у группы высокомерных красавиц в стильных очках и с айпадами. Решающим аргументом в противоборстве стало появление человека-горы Ираиды с подносом-горой, на котором громоздился ассортимент небольшого продуктового магазина или провинциального ресторана. Увидев Слоника, красотки занервничали и быстренько освободили место – и мы наконец опустились на стулья, принялись за еду…

И только тут до меня дошло. Мне стало так плохо, что я так и застыла с ложкой клубничного йогурта у рта.

Леха не прислал мне вчера НАШУ эсэмэску! Он не пожелал мне спокойной ночи и сладких снов!!!

И это был конец света.

Потому что это было нашим ритуалом, который никогда – никогда! – не нарушался. Перед сном мы всегда обменивались такими эсэмэсками. Число смайликов в конце могло варьироваться в зависимости от настроения и усталости, но само сообщение было совершенно, абсолютно необходимым!

И то, что вчера я его не получила, было настоящей катастрофой! Вот почему мне снился ужасный кошмар, вот почему с утра все шло наперекосяк!

Но не успела я свыкнуться с ужасной мыслью, как увидела Ольгу Никитину. Стоя в дверях, чемпионка внимательно оглядывала зал, как будто искала кого-то.

И я прекрасно знала кого!

В панике я отбросила ложку, отодвинула поднос, выскочила из-за стола и бросилась прочь.

– Сашуль, ты что, не будешь завтракать? А можно мне все твое доесть? – крикнула вслед Ираида.

– Можно! – едва сдерживая слезы, ответила я.

– Вот я и говорю, маленькие люди – настоящий клад! – заурчала довольная подруга. – Ничего не едят, ну совсем ничегошеньки!

Разговор под кленом

Следующий кадр: упав под небольшим аккуратным кленом, я безутешно рыдаю над погасшими экранами айфона и айпада – оба гаджета одновременно разрядились, и теперь связь с любимым потеряна надолго, ведь зарядки я оставила на базе! Изо всех девайсов исправно работает только маленький плеер Sony, и, чтобы успокоиться, я затыкаю уши наушниками и на полную громкость врубаю «Yesterday» The Beatles.

Именно здесь и находит меня Танюсиков Сеня. Махина весом с 40 тонн выглядит такой изнуренной, несчастной и исхудавшей, что я мигом выдергиваю наушники и закидываю Брыкалу вопросами.

Суть того, что он, путаясь в словах, пытается изложить мне, сводится к одному: противное шоу так затянуло Танюсика, что она совсем забыла о своем верном рыцаре.

Да, видно, Танюсик и вправду изменилась! Что я могу сказать ему в утешение? Только поведать о собственных бедах. Что я и делаю, с радостью наблюдая, как взгляд гиганта начинает оттаивать, и в нем вновь появляется интерес к жизни.

– И я… представляешь, я даже не попробовала клубничный йогурт! А он мой самый любимый! – жалуюсь я, заканчивая свой печальный рассказ.

– А у меня, прикинь, аппетита совсем нет, с самого начала этого шоу! Уже три недели есть не хочется, совсем! Штаны сваливаются, в ремне пришлось новую дырку провертеть! В жизни такого со мной не бывало… – И Сеня растерянно разводит руками.

А потом обнимает меня за плечи огромной лапищей, и мы, пригорюнившись, долго сидим под кленом, наблюдая за парой белых лебедей, скользящих по водной глади Птичьего озера.

– А знаешь, ведь у лебедей – одна любовь на всю жизнь, – говорю я. – И если любимый погибает, то и второй долго не живет.

– Вот это птицы! – с завистью произносит Сеня. – Вот это полет! Верность и преданность до гроба. Далеко до них людишкам. Особенно некоторым.

Но и эта печальная сцена заканчивается, и нас опять подхватывает водоворот событий – на меня вихрем налетают подруги-амазонки:

– Ты где была? Мы тебя обыскались! Давай скорее в костюмерную, пока все костюмы не расхватали!

– Девчонки, знакомьтесь! Мой одноклассник Сеня, – представляю я.

Запнувшись на полуслове, подруги с интересом смотрят на Брыкалу.

– Майя, – пищит Пчелка, делая книксен.

– Ираида, – басит Слоник, протягивая руку.

Растирая после рукопожатия пальцы, гиганты оценивающе рассматривают друг друга.

– Какие большие люди! – одобрительно замечает Ираида и изображает на лице загадочную улыбку Джоконды.

– Да уж, немаленькие! – с достоинством произносит Сеня, и глаза его задорно блестят.

Ну и ну! Похоже, зря Танюсик так погрузилась в свое шоу! Погнавшись за журавлем, она вполне может упустить синицу. Маленькую такую птичку весом в 40 тонн!

Несчастья маленького пажа

А вот и следующий снимок: мы стоим в костюмерной, где нам подбирают костюмы. Здесь тоже полно народу – умницы и красавицы вперемежку с участниками конного шоу, и в этой толкотне так тесно, пыльно и душно, что у меня голова идет кругом, и я покорно сдаюсь на милость костюмерш.

А когда я прихожу в себя, то обнаруживаю, что стала маленьким пажом: на мне черные лосины, расшитый серебром камзольчик с черно-малиновыми рукавами-фонариками, коротенькие малиновые шортики-фонарики и черные с узкими загибающимися носами туфли, на голове пристроился большой малиновый берет с черным пером.

Костюм был бы просто великолепным, если бы не одно «но» – он мне совершенно, безнадежно мал! Все вещи, кроме беретки, сшиты на какую-то крошечную девочку – от силы, второклассницу. Если бы я приехала сюда хотя бы год назад, все было бы в порядке. Но теперь все это мне коротко, узко и трещит по швам – не говоря уже о том, что впивается, давит и немилосердно жмет под мышками.

– Другого не было, – виновато пояснили подруги. – Мы слишком поздно пришли, все расхватали!

Сами они, однако, выглядели вполне прилично – обе тоже стали пажами: Ираида – огромным и величественным, а Майя – худеньким и стройным. И костюмы на них сидели как влитые – даже для Ираиды нашелся подходящий размер!

Я попробовала двинуться – что-то треснуло, и правая штанина шортиков лопнула по шву. Я потянулась к прорехе – и левый рукав камзольчика оторвался.

Это стало каплей, переполнившей чашу. Я без сил упала на модный кожаный диванчик и залилась слезами. Навалившиеся беды были выше моих сил!

Шум вокруг стих, а потом возобновился с новой силой – на этот раз вокруг меня: каждая из присутствующих стремилась выразить моим горючим слезам свое горячее сочувствие.

– Не плачь, это недолго, сегодня уже закончится! На вот лучше шоколадку! И водички попей! – успокаивали меня незнакомые девчонки, оказавшиеся добрыми и хорошими.

Ко мне потянулись руки с апельсинами, чипсами, шоколадками и бутылками с водой, одна девочка протягивала чупа-чупс.

А потом в хоре сочувствующих голосов вдруг послышался знакомый.

Я открыла глаза – надо мной склонилась Танюсик. Она была божественно красива в светло-синем полупрозрачном платье на чехле, и в ее пока что не накрашенных и оттого вдвойне прекрасных глазах тоже плескалось горячее сочувствие:

– И тебя довели? Бедная Сашуля!

А потом подруга схватила меня за руку и стащила с дивана:

– Пойдем в примерочную! Там сейчас никого…

Мы зашли в крошечную комнатку за бархатной малиновой портьерой и сели на маленькую черную банкетку.

А потом подруга проговорила:

– Ты не представляешь, как я по тебе соскучилась! Мы же не виделись уже целую вечность!

Мы посмотрели друг на друга и крепко обнялись, а потом снова залились слезами – на этот раз уже вдвоем.

Посиделки в примерочной

Следующий кадр: мы с Тычинкой сидим на банкетке в примерочной и изливаем друг другу душу. Вернее, изливает одна Танюсик. После разговора с Сеней, а также от обилия съеденного и выпитого мне стало легче, я отвлеклась от своих бед и могла посочувствовать чужим. Как выяснилось, Танюсиковы беды были даже круче, чем мои.

– Все это было так трудно, на этом шоу, ты не представляешь! Репетиции и съемки, съемки и репетиции! Кастинги, тренинги, мастер-классы… С раннего утра до позднего вечера. Как я десятый без троек закончила, ума не приложу! Ангел-хранитель сжалился, не иначе! А потом начались эти конкурсы бесконечные, для умниц. Кроссворды, шахматы… Тут уже ты была моим ангелом-хранителем! – Подруга благодарно чмокнула меня в щеку и продолжила: – Но, в общем и целом, мне везло. Я проскочила все туры и вошла в десятку финалисток. Но только теперь, я боюсь, мне ничего не све-е-е-тит… – И подруга снова принялась всхлипывать.

– Да ты что! Посмотри на себя! – принялась разубеждать ее я. – Ты же лучше всех! Ты так похорошела за последнее время, тебя и не узнать даже! – Я не врала и не преувеличивала – Танюсик даже и без макияжа выглядела потрясающе, ее природная красота в руках профессионалов расцвела и заиграла новыми красками.

– Ты просто остальных не видела. – Подруга удрученно покачала головой, а потом откинула занавеску: – Взгляни!

Я выглянула в приоткрывшееся окошко и не сдержала возгласа восхищения. Красавицы перед зеркалами были действительно ослепительными. Высоченные дивы с огромными глазами, длиннющими ресницами и ногами казались настолько безукоризненными, что не верилось, что это обычные люди, а не какие-нибудь мега-Барби-манекены.

– Видела? Вот так-то! – вздохнула Танюсик.

Да уж! Про таких она не смогла бы сказать «чу-до-ви-щно!». И носы с ушами у них у всех были совершенно идеальными и образцовыми!

– К тому же у нас тут образовались две враждующие группировки, – продолжила Танюсик, опустив занавеску. – Умницы против красавиц! Пять на пять.

– А ты с кем? – спросила я.

– С красавицами, с кем же еще? – фыркнула Танюсик, явно удивляясь моей наивности. – Короче, эти умные хотят нас подставить на конкурсе талантов. Они что-то там такое убойное придумали, что мы все вылетим из финала! Но мы пока не знаем что… И поэтому ужасно боимся! – И она снова шмыгнула носом.

– А ты что будешь делать на конкурсе талантов? – спросила я, и ответом стал новый приступ плача.

– Я не зна-а-аю! – завывала Танюсик, заламывая руки. Видели бы ее завсегдатаи нашей дворовой кафушки! Они бы точно решили, что у нас генеральная репетиция новой части сериала!

– Ты же знаешь, я не умею ни петь, ни танцевать нормально… Хотя бальными и занималась когда-то, но уже все забыла! У нас даже вальс с Сеней до сих пор нормально не получается, – жалобно причитала подруга. – И на музыкальных инструментах я не играю! И стихотворения ни одного от страха не вспомню… Чему я только в школе училась, не понимаю! – сердито бросила она, а потом заплакала еще горше. – А ведь все это надо будет делать, прикинь? И, ко всему прочему, я Пигошу дома забыла…

Пигоша – это маленький игрушечный пингвиненок, Танюсиков талисман. И то, что она забыла его дома, существенно осложняло положение!

Но надо было что-то делать, и я, посочувствовав насчет Пигоши, быстренько предложила подруге список, состоящий из песни, танца и стиха, которые, по моим понятиям, были Танюсику вполне по силам.

Выслушав меня, подруга радостно воскликнула:

– Сашуля, ты гений! Говорю же, ты мой ангел-хранитель! И что бы я без тебя делала?

Однако потом улыбка увяла:

– Но самым главным будет конкурс «Свое шоу». Ну, то есть мы сами должны придумать шоу и стать его ведущими! Умницы готовят что-то убойное, я тебе уже говорила. А мы даже не представляем, как к этому подступиться! Организаторы шоу – такие садисты! Им лишь бы поиздеваться над всеми нами, – снова всхлипнула Тычинка, и я с ней вполне согласилась.

Мы немного помозговали, а потом я воскликнула:

– Мисс Конгениальность!

– Что? – воззрилась на меня подруга.

– Ну, фильм такой, с Сандрой Баллок, помнишь?

– Ну да, – неуверенно ответила подруга. – И что?

– Помнишь, она там тоже не знала, что делать на конкурсе талантов? И вызвала своего напарника, чтобы показать приемы…

– Сеня! – дошло наконец до подруги. – Мы вызовем Брыкалу!

– Вот-вот! Тебе надо будет втянуть в игру Сеню… А уж он-то что-нибудь обязательно придумает!

Обговорить детали не удалось – подруги-пажи отыскали меня в примерочной и оглушили криками:

– Нашли! Твой размер нашли! Давай переодевайся живенько! А то все уже начинается!

Новый кадр: нас с Танюсиком разлучают, и я наконец-то становлюсь нормальным пажом в полноценном костюмчике – на этот раз нигде ничего не жмет, не давит и не режет. А когда мне выдают большую черную маску в пол-лица, я окончательно воскресаю – в таком виде меня родные мама с папой не узнают, не то что Ольга Никитина!

Шоу начинается

Что было дальше? А дальше закрутился бешеный калейдоскоп красочного шоу. Наверное, никогда еще эти места не видели такого скопления красивых и породистых лошадей и людей – и такого великолепия разнообразных нарядов! Да-да, предстоящее шоу называлось «Конный бал-маскарад», и все действующие лица были облачены в карнавальные костюмы. Поэтому камеры щелкали и стрекотали беспрерывно, переходя с лиц и нарядов красавиц и умниц на выразительные морды лошадей – и обратно.

А камер было много: телевидение, местное и центральное, плюс многочисленная личная аппаратура зрителей и болельщиков. К счастью, погода располагала – день выдался ярким, солнечным, земля и трава быстро высохли после ночной грозы, и на открытых площадках все было готово для Конного праздника, а на только что отстроенном крытом стадионе каким-то чудом в наикратчайшие сроки были возведены декорации телешоу «Умницы, красавицы», которые очень удачно замаскировали еще не убранные кучки строительного мусора.

Всем участникам приходилось работать в экстремальных условиях – времени для полноценных репетиций не было, все делалось наспех, на живую нитку, на скорую руку. Нам лишь дали перед началом краткий инструктаж, в остальном же это на девяносто процентов была импровизация, экспромт, – и, как часто бывает в таких случаях, все получалось великолепно, ярко, живо и весело.

Как я уже упомянула, в съемках были задействованы как Зимний, так и Летний стадион, а также Городок аттракционов. К моменту открытия все трибуны и газоны были заполнены зрителями, площадки стадионов подготовлены для конкурсов и состязаний.

Начиналось шоу Большим Конным парадом. После торжественного звука фанфар внушительная процессия конников выступила на дорожки Зимнего стадиона, и среди изящных кавалеров и дам, пиратов и разбойниц, пастухов, пастушек и других персонажей нашлось место и для пяти пажей – Рыжик и Макар тоже были одеты в эти костюмы.

Слева от нашей группки ехала Ракита – она была в костюме Капитана из итальянской комедии дель арте, справа тренер Надежда Валериевна в костюме Изабеллы, а бок о бок с ней на большом вороном скакуне ехал весьма симпатичный Флавио.

В центре конной процессии возвышалась живописная платформа на колесах. На ней в изящных позах расположились умницы и красавицы в костюмах прекрасных принцесс с букетами и воздушными шариками в руках.

Под рев зрителей наша процессия сделала круг по Зимнему стадиону, а потом через большие ворота выехала на Летний.

То, что тренеры были рядом, успокаивало и нас, и наших лошадей. И в целом мы справились с парадом довольно успешно, если не считать того, что моя Нелка дважды взбрыкивала, пытаясь подкинуть меня. Как объяснила Ракита, таким образом эта лошадка обычно показывала, что у нее хорошее настроение.

Пышное конное шествие потекло по дорожкам Летнего стадиона, а потом перелилось на улочки поселка. Наверное, все это было чем-то похоже на венецианский или бразильский карнавал – только в уменьшенном масштабе. (Кстати, впоследствии все это назвали Шепотовским фестивалем и решили проводить ежегодно.)

Объехав весь поселок, мы вернулись под крышу Зимнего стадиона, где наша конная гвардия равномерно выстроилась по кругу на дорожках.

Таланты Танюсика

Теперь нашей задачей было просто стоять, желательно без движения, что, учитывая игривость моей лошадки, оказалось довольно непросто. Но мне удалось справиться с ней. И вот маленькие пажи заняли свои места, превратившись из участников в зрителей, а из динамиков грянула оглушительная музыка, возвещающая о начале финала телешоу «Умницы, красавицы».

Ложа жюри располагалась на противоположном конце стадиона – так что мы с Ольгой никак не могли пересечься. Среди судей я увидела Сергея Пузырева и Тиму Милана, а также других звезд и поняла, что в конце шоу нас ожидает восхитительный концерт.

Но в целом мое настроение было неровным: хотя вокруг бушевал праздник и мы с Нелкой пока что хорошо исполняли свои роли, но Леха был далеко, значок я потеряла, а где-то в толпе конников – три Черных всадника, и один из них и в самом деле Черный всадник.

Шоу «Умницы, красавицы» разворачивалось по всем канонам подобных представлений. На стадионе, ближе к ложе жюри, возвели высокий постамент, окруженный декорациями, очень похожими на американские горки. На этом постаменте в разноцветных ослепительных лучах состоялся парад участниц в карнавальных костюмах, затем – в вечерних платьях, после этого – проход в купальниках, а потом – снова в карнавальных платьях, но уже других. Нельзя было не восхититься отвагой и упорством умниц и красавиц, вышагивающих на высоченных каблуках прямо по этим крутым горкам!

Моя подруга Танюсик чувствовала себя как рыба в воде. Она шествовала по площадке и балансировала на горках с уверенностью профессиональной модели. Но только до тех пор, пока не объявили конкурс талантов – и вот тут-то уверенности у Тычинки заметно поубавилось. Петь, танцевать, играть на музыкальном инструменте и читать стихи – это никогда не было ее сильной стороной!

На ее счастье, у остальных участниц оказались такие же проблемы. И многие из них срезались, потому что выбрали себе номера не по силам. Разве может человек без специальной подготовки исполнить «My Heart Will Go On» или «Танец маленьких лебедей»? Или, к примеру, сыграть на саксофоне? Многие участницы почему-то решили, что могут.

Мы с Танюсиком оказались дальновиднее, и остановились на нашей любимой песенке из Фиксиков «Помогатор», которую так часто напевали, что давным-давно выучили наизусть. Подруга с легкостью осилила все куплеты – тем более что ей подпевала аккомпанирующая участницам группа. Так что Тычинке оставалось только бодренько выкрикивать «Холодильник!», «Телевизор!» и прочие вполне выговариваемые и всем понятные слова – остальное довершала подпевка.

Так же получилось и с конкурсом музыкальных инструментов – подруга изобразила соло на барабане, опять же под одноименную песенку из вышеназванного мультика.

С танцем тоже вышло отлично: под фиксипелку «Часики» Тычинка с легкостью и изяществом изобразила танец маленьких утят, который мы учили к Новому году в средней группе детского сада.

И в стихотворении «Наша Таня громко плачет» она ни разу не сбилась и прочитала его громко и с выражением – воспитательница Нина Ермолаевна была бы очень довольна!

Танюсикову изобретательность оценили и красавицы, и умницы, и, главное – жюри, которое выставило такие баллы, что подруга умудрилась войти в пятерку суперфиналисток.

Провал Танюсика

Время шло, и напряжение нарастало. От волнения Танюсик начала кусать наманикюренные ногти, забывала улыбаться в камеры и пару раз споткнулась на каблуках, что раньше и представить было невозможно!

А ведь впереди был еще один, самый главный конкурс – конкурс телеведущих!

Я помнила о том, что умницы готовили красавицам ловушку, и внутренне была готова к неожиданностям, но то, что устроили интеллектуалки, превзошло все ожидания. Неудивительно, что весь Зимний стадион дружно ахнул, когда одна из вышедших в финал умниц предложила остальным провести соревнование по сборке кубика Рубика.

Шансы моей подруги стремительно падали. Она единственная из красавиц пробилась в суперфинал, но в кубике мы с ней обе были полными нулями – может, только пару раз в руках держали – и теперь ничто и никто не сможет помочь моей бедной Тычинке, кроме нее самой и удачи, конечно.

И Танюсик запаниковала. Я видела, как она зажмурилась и начала молиться. А потом открыла глаза, взяла кубик… и ничего не произошло. Гремела музыка, участницы сосредоточенно крутили кубики, а мы молча смотрели на них.

Но вот наконец главная умница выкрикнула:

– Есть! – и вручила ведущим собранный кубик.

Следом за ней выполнили задание и остальные умницы, заслужив наши аплодисменты – это действительно была достойная победа!

Танюсик стала последней. С убитым видом она отдала жюри свой недоделанный кубик – и не сумела сдержать слез. Вот уж действительно «наша Таня громко плачет»…

Хорошо хоть, макияж у нее был водостойкий!

Шоу гигантов

А потом началось шоу Танюсика, и подруга показала, что она настоящий боец, который умеет стойко переносить поражение.

Поплакав немного, Тычинка вытерла ладошкой глаза – и превратилась в телеведущую. Правда, было видно, что держится она из последних сил. Вызывая дрожащим голосом на площадку Сеню, она смотрела на него, как утопающий на соломинку.

И «соломинка» не подвела!

Надо сказать, перед камерами Брыкала совершенно не стеснялся и вообще смотрелся уверенно и стильно в своей фирменной борцовке и шортах до колен. Мускулатура у него была накачана что надо, круглая голова была коротко острижена. Он походил на циркового борца со старых черно-белых фотографий – не хватало только лихо подкрученных усов! Так и представлялось, что сейчас он начнет вытворять что-нибудь невообразимое – например, жонглировать огромными гирями, гнуть кочергу, рвать телефонные справочники – или поднимать лошадей и машины!

Так и получилось. Выйдя в центр постамента, Сеня властно отодвинул Танюсика и, приблизившись к микрофону, провозгласил:

– А сейчас, пацаны и девчонки, я покажу вам, на что способен настоящий мужик!

После такого многообещающего заявления публика мигом вышла из летаргии, навеянной кубиками Рубика, и весело загомонила.

Музыка смолкла, камеры нацелились на Сеню, а тот с важным видом поиграл мускулами и оглядел стадион. Взгляд его скользнул по спортивным площадкам и остановился на яме для толкания ядра, где лежал внушительный чугунный колобок. Радостно присвистнув, он спрыгнул с постамента и поманил за собой финалисток:

– А ну-ка, девчонки, все за мной! Для начала пора устроить маленькую разминку!

Шоу с финалистками, пытающимися поднять и толкнуть ядро, оказалось куда зрелищнее представления с кубиком Рубика. Публика оценила это свистом и громогласным хохотом. Танюсик тоже пришла в себя и бойко комментировала происходящее – в общем, чугунный шарик вполне успешно брал реванш над премудрым кубиком.

А потом начался бенефис Сени. Для начала силач провел мастер-класс по толканию ядра, с легкостью зашвырнув его на другой конец стадиона.

Потом он обнаружил под декорациями неубранные стройматериалы и начал демонстрировать силовой экстрим, с легкостью ломая кирпичи, круша бетон и сгибая арматуру.

А в виде бонуса «человек-кран» устроил шоу пауэрлифтинга. Водрузив себе на спину пятидесятикилограммовый мешок с цементом, Сеня начал приседать, а зрители хором считали. Наверное, в поселке любили эту забаву, потому что, когда Сеня после двадцатого приседания сбросил наконец мешок, к нему ринулась толпа почитателей, пожелавших пожать ему руку.

Под гром рукоплесканий новый любимец публики сделал круг почета и уже готовился сойти с площадки, когда произошло нечто совершенно уж неожиданное.

Паж-гигант рядом со мной вдруг ожил и веселым басом моей подруги Ираиды провозгласил:

– А что, пацаны и девчонки, хотите посмотреть, на что способна настоящая женщина?

После этих слов Слоник перешагнула через своего пони и вразвалку направилась к яме с ядром, где на глазах у изумленной публики подняла его и повторила свой рекорд, зашвырнув спортивный снаряд еще дальше Сени.

– Вот так-то! – сказала она, отряхивая руки. – А теперь дайте-ка мне ваш мешочек…

Зал взорвался. Зрители повскакали с мест и, громко хлопая и хором скандируя, с восхищением подбадривали Ираиду, приседающую с мешком на плечах.

Когда счет дошел до тридцати, всеобщий рев сделался непереносимым. Под гром рукоплесканий Слоник победно подняла над головой мешок, а Сеня в восторге ринулся к обошедшей его амазонке.

Но на его пути вдруг выросла разъяренная Танюсик:

– Минуточку! Ты куда это намылился? Ты что, забыл, на кого надо смотреть?!

Сеня замер с открытым ртом и бросил отчаянный взгляд в сторону Ираиды. Слоник рванулась к нему, но на ее пути тоже выросло препятствие в виде маленького рыжеволосого пажа.

– Ты что, забыла, что говорила мне вчера? Про любовь и все такое? – требовательно вопрошал Рыжик.

Гиганты успели лишь обменяться пронзительными взглядами, и на этом их маленькое любовное приключение закончилось, а жизнь вернулась в свое обычное русло.

Шоу продолжалось. И я еще не знала, что его главной героиней вот-вот стану я.

Неожиданная догадка

Не успели мы от души порадоваться за успех шоу Танюсика, получившего максимальные баллы, и посмотреть шоу еще нескольких участниц, как мне почти одновременно пришли две эсэмэски.

«Я вспомнила! Это был детский крем!» – написала Женя.

Детский крем? Но этот запах я тоже уловила совсем недавно! Это было очень близко, почти рядом! Я начала лихорадочно вспоминать… И на память пришло целых два имени! Кто? Кто же из них?

Окончательное прозрение наступило в тот самый момент, когда я прочитала вторую эсэмэску – от вахтера Вадима Анатольевича. «Аудиокнигу в тот день мне принес…»

И дальше шло имя. Ну конечно же! И как же я сразу не догадалась?!

Надо было действовать, и маленький паж в лиловом камзольчике вдруг ожил, замахал руками и заорал на весь мир:

– Детский крем! Это «бог чистоты!» Это…

Но как ни громко я кричала, я не могла перекрыть оглушительный грохот динамиков, лишь стоящие рядом друзья-подруги удивленно посмотрели на меня и покрутили пальцами у висков. И действительно, моя странная фраза о креме куда больше походила на слоган из рекламного ролика, чем на догадку сыщицы.

И лишь один человек услышал и понял все совершенно правильно. И он уже развернулся и пришпорил коня, чтобы ехать за мной.

Это был Черный всадник.

Погоня, погоня!

Наездник в черном плаще стремительно приближался, но я еще не знала об этом. Взбудораженная неожиданным открытием, я громким голосом пыталась донести его смысл до бестолковых друзей, и замолчала лишь тогда, когда черный вихрь вдруг налетел на меня сзади, сдернул с лошади и, зажав ладонью рот, потащил за собой.

Началась бешеная скачка, однако теперь я была не в седле, а перекинута через него, и от этого весь скачущий мир казался перевернутым.

К счастью, мой рот был теперь свободен, и я могла сколько угодно орать и ругаться.

К несчастью, в этом было мало смысла, потому что грохот двойного шоу из спорткомплекса заглушал все звуки на пять километров вокруг.

Но это не мешало мне пинаться, царапаться и кусаться до тех пор, пока голос «бога чистоты» не произнес злорадно:

– Хочешь, чтобы я тебя скинул? Всегда пожалуйста! Можно прямо тут! – После чего я почувствовала, что меня пытаются спихнуть с коня – прямо на полном ходу и прямо под его копыта!

И тогда я замолчала и притворилась мертвой. Главное правило – не раздражать похитителя! И еще я попыталась выполнить второе правило – по возможности запомнить дорогу, по которой меня везут.

Это было непросто: я видела все вверх ногами, к тому же мое лицо оказалось повернуто к лошади. Но все же я увидела, как мы удалялись от спорткомплекса, петляли по улочкам опустевшего поселка, а потом выехали к полю и помчались дальше – к лесу.

И еще – о счастье! – я увидела, что группа из пяти всадников мчится за нами в погоню. Друзья не оставили меня! Я спасена!

Но я рано обрадовалась: Черный всадник тоже заметил погоню и пришпорил Абрека, отчего показалось, что он сейчас взлетит. Расстояние между нами и спасателями начало расти, и вынести это было невозможно.

– У тебя нет никаких шансов! – в отчаянии закричала я, забывая обо всех правилах. – Тебя все равно схватят и разоблачат!

Но мой похититель, как всегда, был непробиваемо уверен в себе:

– Схватят? Да ради бога! Разоблачат? Никогда! Я скажу, что все это шутка, розыгрыш, прикол, инсценировка фольклора в рамках праздника! Черный всадник решил порадовать зрителей еще одним шоу – похищением своей жертвы! – И «бог чистоты» мерзко захихикал – так громко, что заглушил топот копыт.

– Но тебя обыщут и найдут значок! – эти слова вызвали у него новый приступ хохота.

– Значок? Какой значок? Понятия не имею, о чем речь! Ты просто сумасшедшая, не знаешь, о чем говоришь!

И я с ужасом увидела, как рука в черной перчатке вытащила из кармана камзола какой-то пакетик и на полном ходу зашвырнула его в кусты.

– Вот и все! И нет значка! И не было никогда!

Не было? Я сосредоточенно посмотрела на удаляющиеся кусты – их не так-то сложно запомнить, рядом – три больших камня…

А потом я вспомнила еще кое о чем, и бодрость духа окончательно вернулась ко мне.

– Согласна. Проиграла. Твоя взяла, – сказала я и нащупала в кармане камзольчика небольшую вещичку размером с карандаш. Как хорошо, что у моего любимого плеера есть еще и диктофон! – Когда ты выбросил значок, я поняла, что ничего нам с тобой не сделать…

– Рад, что ты прозрела! – Черный всадник прямо лопался от самодовольства. – Жаль, конечно, что пришлось выкинуть значок – давненько я за ним гонялся, еще с той самой выставки!

– Так это ты стоял тогда за колонной, когда Марк открыл витрину?

– Так ты и это знаешь? Шустрая! Да, это был я! Болван конюх спутал мне все карты. А я так хорошо все подготовил! Сделал дубликат ключа от входной двери, нейтрализовал охранника Агатой Кристи… Если бы не этот остолоп Марк, значок уже тогда стал бы моим!

– А потом ты снова увидел значок на жилетке Жени у озера…

– Ну да! Смотрю, ты словно книжку обо мне прочитала. – И он снова заржал, довольный своим сравнением. – Все так и было. Я увидел значок и взял его – к сожалению, пришлось действовать быстро, и все вышло не совсем гладко… И тогда, в поселке, когда я решил опробовать костюм Черного всадника, эта глупая курица решила преследовать меня и упала в яму… И Марка с того момента словно подменили: он стал замкнутым, злым – явно что-то подозревал! А потом ты заорала про меня на шоу, и я понял: Альфред, тебя обложили, пора делать ноги! Но теперь значка нет, и никто ни в чем не сможет меня обвинить! Будет только твое слово против моего – и больше ничего!

Абрек мчался, без устали наращивая темп, оставляя других всадников все дальше и дальше позади. Мы уже подъезжали к лесу и вскоре должны были скрыться между деревьев, а сумасшедший похититель даже и не собирался отпускать меня…

И тут я услышала шум. Это был треск мотора, и не одного, а сразу нескольких. И этот шум в отличие от топота копыт спасателей приближался…

Счастливое спасение

Черный всадник тоже услышал моторы и принялся что было силы нахлестывать коня, подгоняя его.

Абрек прибавил темп – хотя быстрее было некуда! – и я, извернувшись, в испуге вцепилась в гриву.

И вовремя – рядом с нами вдруг возник огромный черный мотоцикл.

Несколько мгновений мы шли нос к носу, а потом мотоцикл обогнал коня и перегородил дорогу.

– Стой! – выкрикнул мотоциклист. – Остановись и немедленно отпусти ее!

Но похититель и не подумал подчиниться. Наоборот, он пришпорил коня, и Абрек, дико заржав, в невероятном прыжке перелетел через мотоциклиста, а потом, свернув, ринулся напролом через лес.

– Не-е-ет! Стой! Нельзя-я-я! – заорал всадник, натягивая повод.

Но было поздно. Абрека понесло.

Теперь кричащий всадник едва успевал уворачиваться от несущихся навстречу веток и стволов, а меня кидало из стороны в сторону.

А потом случилось самое страшное: пригнув голову, Абрек на всем скаку пронесся под толстой низкой веткой – она просвистела прямо надо мной и со всего маху смела с коня всадника.

Я услышала, как он громко вскрикнул, и увидела, как он мешком рухнул в кусты, но мы с Абреком уже мчались дальше. Не знаю, как мне удалось извернуться и сесть, припав к конской шее.

Я держалась в седле из последних сил, остановить коня было невозможно: он шел бешеным галопом и мог скинуть меня в любую секунду.

А потом вдруг сзади снова послышался конский топот.

Я обернулась – нас догоняла Ракита. Извечные соперники – Бешеный и Абрек – вновь сошлись в гонке. Некоторое время они мчались наравне, а потом Бешеный начал догонять, и я увидела триумф и жажду победы в его горящих глазах.

И вот наконец спасатели настигают нас, и твердая рука Бабы-яги, вцепившись в повод Абрека, властно останавливает его.

А потом рядом снова раздается треск мотоцикла, и меня окликает самый любимый в мире голос:

– Слезай, Сашуля, гонка окончена!

Встреча двух сердец

Мы с Лехой смотрели друг на друга – и не могли насмотреться, говорили – и не могли наговориться.

После общения с полицией мы наконец-то остались одни и теперь сидели рядышком в лесу на поваленном стволе.

– Как ты тут очутился? Когда? Почему не предупредил? И ночную эсэмэску вчера не прислал? – лепетала я, а глазами твердила: «Люблю! Люблю! Тебя одного, навсегда!»

– Но ты же тоже мне вчера эсэмэску не прислала! Я чуть не умер. И сбежал – вначале на самолет, в Москву, а потом – прямо сюда!

– Как же вовремя ты успел! – Я таяла от упоения.

– Когда увидел, как похититель увозит тебя, чуть с ума не сошел! Хорошо, на стоянке эта «Ява» стояла, я ее оседлал… – торопливо говорили Лехины губы, а глаза сияли: «Ты моя! А я твой! Навечно! Навсегда!»

– Ты угнал мотоцикл?! – воскликнула я, хватая его за руки. – Ради меня?! А разве ты умеешь?

– Нет вообще-то… Но давно хотел научиться. Вот, первый раз попробовал… А теперь еще и с хозяином договорился, он будет меня учить. У него тут мотоклуб, и я на весь июнь записался в группу начинающих. Так что отныне ты у меня на все лето под присмотром – одну я тебя больше не оставлю! – И он вполне серьезно погрозил мне пальцем.

А потом посмотрел на меня как завороженный, и в его взгляде засветилось восхищение.

– Сашуля, если бы ты знала, какая ты красивая!

Сердце забилось быстрее, я опустила глаза и улыбнулась.

Никогда, никогда не забуду этих мгновений! Лучи заходящего солнца пронизывали нежно-зеленый лес, птицы оглашали пространство звонким щебетом, воздух был напоен терпким запахом свежей листвы, а рядом со мной сидел мой любимый.

Да, это было счастливое завершение погони, хотя не для всех она окончилась благополучно: Альфреда увезли в больницу с переломами, и впереди его ждало разбирательство с полицией по поводу значка и других краж – как выяснилось, он оказался замешанным еще в нескольких. Его собственное признание, записанное на мой плеер, должно было стать главной уликой.

Рассказ Слоника

А вот что я вечером записала в дневничке (со слов Слоника):

«Когда Черный всадник схватил тебя, мы сразу же бросились в погоню, но путь преградила Ракита на Бешеном. Она размахивала журналом убытий-прибытий и орала: «Кто?! Кто написал эту гадость?» Мы увидели у нее в руках и шпионскую ручку и поняли, что она прочитала тайные надписи.

И тогда вперед выступил Рыжик. Он ткнул пальцем в сторону всадника и воскликнул:

– Это все он! Он написал! Я сам видел! А уж что он при этом говорил!

С диким ревом Ракита развернулась и, пришпорив коня, ринулась в погоню, а мы последовали за ней.

Кавалькада всадников с бешеным топотом неслась по узким улочкам опустевшего поселка, взметая за собой тучу пыли. Нас было пятеро (если считать Ракиту), и мы галопом преследовали Черного всадника.

Но, несмотря на численное преимущество, шансы были не равны: Альфред был более опытным наездником и к тому же отлично знал местность. Только Бешеный мог догнать Абрека, но и он долгое время держался позади – с такой скоростью мчался всадник.

А потом мы услышали приближающийся грохот и, обернувшись, увидели мотоцикл.

– Дорогу! – яростно рявкнул мотоциклист, и мы едва успели отпрянуть и прижаться к изгороди, пропуская его.

Мотоциклист в черном шлеме пролетел мимо, и некоторое время мы ничего не видели из-за облака черного дыма и тучи желтой пыли.

А когда воздух прояснился, нашим глазам предстала незабываемая картина: мотоциклист нагонял беглеца, его самого нагоняла Ракита, а вслед за ней мчалась полицейская машина дежурившего на шоу патруля, где, как выяснилось позже, сидел и хозяин угнанной «Явы».

Все преследователи и преследуемые неумолимо сближались. У самой кромки леса мотоцикл опередил всадника и резко остановился поперек дороги, преграждая путь, но тот пришпорил коня и перескочил через препятствие, направляясь к чаще.

Мотоциклист ринулся в чащу вслед за уходящим всадником и вскоре исчез из виду.

А потом исчезла из виду и Ракита. И следом за ней в чащу канула машина патруля».

Остальные впечатления у нас были общими: как мы все вместе искали значок, и Макар первым нашел его; как мы вручили значок Ольге; как закончились съемки и продолжился Конный праздник.

Поэтому я поставила в дневничке жирную точку и помассировала уставшую от писанины руку. И вовремя – по телевизору вот-вот должна была начаться трансляция финала шоу «Умницы, красавицы».

Шоу должно продолжаться!

На огромном плазменном экране все казалось не так, как было на самом деле: исчезла неразбериха и суета, все стало торжественнее, величественнее и гораздо внушительнее.

– Если бы не видела, как все было на самом деле, ни за что бы не поверила! – восторженно щебетала Майя. – Я даже не узнаю никого – такие все красивые!

– Профессионалы работали, – кивнул Макар, упираясь взглядом в айпад – он смотрел шоу сразу на двух экранах.

– И почему это я всегда все пропускаю? – завистливо вздохнула Женя. Ее выписали из больницы, и она снова влилась в нашу команду.

– Самое главное ты не пропустила, – лукаво улыбнулся Марк и взял ее за руку.

– Что-то я на экране маленькая какая-то, – недовольно заметила Ираида. – И худенькая… Непорядок! – И она одним махом заглотила очередное пирожное.

Сидящий рядом Рыжик положил голову ей на плечо.

– А я на Орике вроде ничего смотрюсь, – счастливо вздохнул он. – И вообще, мы с этим конем друг другу подходим. По темпераменту!

Легкий шум шелестящих вокруг голосов не прекращался ни на минуту: о чем-то ворковала Надежда Валериевна с сидящим рядом молодым тренером, а Ракита перешептывалась с поваром Темой; Танюсик обсуждала результаты конкурса с Сеней – как ни странно, она была вполне довольна званием третьей Вице-мисс и Призом зрительских симпатий.

– Главное – начало! – донесся до меня ее счастливый голосок. – Заявить о себе – а дальше все само собой покатится, как по рельсам! Но вообще-то это все из-за Пигоши. Если бы не забыла его дома, стала бы первой!

– Ты бы стала первой, если бы научилась играть в шахматы, разгадывать кроссворды и собирать кубик! – возразил Сеня. – И еще петь, танцевать и на чем-нибудь играть!

– Милый, у меня все еще впереди! – пропела Танюсик. – Нет предела для самосовершенствования!

С другого конца холла до нас долетели довольные восклицания тренера по ОФП:

– Вот телевизионщикам спасибо! Записали моих рекордсменов на пленку. Теперь есть доказательство рекорда, будет что в федерации предъявить! На соревнования выставим обоих сразу. И не по юниорам, а по взрослым! Ох, и зададут они всем жару!

Но кульминацией шоу стала, конечно же, погоня за Черным всадником: камерам удалось «схватить» и проследить картинку моего похищения. Со стороны это было похоже на фильм. И кто бы мог подумать, что все актеры в нем – мы!

– Не думала, что так скоро придется скакать галопом, – сказала Майя. – Сейчас даже смотреть на это страшно.

– Да уж, только вчера начали заниматься – и на тебе! И галоп, и рысь… И ни разу не упали даже! – самодовольно подхватила Слоник.

А потом тренер хвалила Ракиту, Ракита хвалила нас, а саму Надежду Валериевну хвалил ее кавалер – и главный тренер Шепотовских сборов.

И только Женя, как всегда, была недовольна:

– Ну вот! Вы все уже и галопом, и рысью… А я ничего еще не умею!

– У тебя впереди целых три недели, – успокоил ее Марк. – Ты еще всех догонишь и перегонишь, я уверен!

И только мы с Лехой молчали. Говорили наши пальцы, крепко и ласково сжимающие друг друга.

А мы сами заговорили чуть позже, на берегу Птичьего озера, когда сидели на мягкой травке и смотрели на пару прекрасных белых лебедей.

– Хорошее шоу, – произнес Леха. – Никогда не думал, что буду смотреть конкурс красоты!

– А почему же тогда смотрел? – спросила я.

– Там есть маленький паж… которому навсегда отдано сердце одного безалаберного мотоциклиста, – серьезно ответил Леха, обнимая меня.

И я сказала:

– Да, отличное шоу! И не из-за красоток, конечно. Хотя Танюсик была великолепна.

– А из-за чего тогда? – спросил Леха.

– Там есть безалаберный мотоциклист… которому навсегда отдано сердце одного маленького пажа!

Мы посмотрели друг на друга, и наши губы соединились в долгом нежном поцелуе.

И не было в это мгновение в мире людей счастливее нас.

Content

Вера Иванова
Мисс Настоящая Принцесса. Большая книга приключений для классных девчонок (сборник)

«Мисс Непоседа

Я начинаю новую коллекцию

М. или Л.?

Подарки для любимых

Темные очки с серебряными звездочками

Прибор юного орнитолога

Cашуля исчезает

Новое знакомство

Роковая оплошность Сашули

Семь бед – один ответ!

Радости и горести воздушного зайца

Страшная тайна

Неожиданное предложение

Новая роль для Сашули

Смена кавалеров

Задание для Смыша

Принцесса и принцы

Свидание или стрелка?

Ловушка для Сашули

Саша-растеряша – серия 2

Неудавшееся признание

Миллион за запах

Опасная находка

Самые важные вопросы

Сашуля берет след

Мир с Танюсиком восстановлен

Встреча с Alter Ego

Дылда и конфетка

Еще одна храбрая девочка

«Оскар» для Сашули

Мусорка и пистолет

Чемпион мира по ориентированию и королева красоты

Ищи девочку с белым кроликом!

Еще одна страшная тайна

Катастрофа

Счастливое спасение

Мечты сбываются

Мисс «Я все могу»

«Весенний сон»

Танго с рапирой

Тайна раскрывается

Танюсиково горе

Неожиданное спасение на литературе

Девочка из будущего

Сногсшибательная новость

Мы разрабатываем план

Золушки попадают во дворец

Шустрые тройняшки

Девушка для Холмса

Новая команда

Подслушанные разговоры

Правила слежки

Расследование начинается

Еще одна лестница

Самый лучший спорт для сыщиц

Первая вершина

Ученицы Шерлока Холмса

Танюсикова мудрость

Три события на уроке литературы

Ева Рогозина

Ищите парня

Три парня на букву «А»

«Хрустальный ручей»

Оптимистка и реалистка

Правила засады

И еще раз «Хрустальный ручей»

Странные следы

Рассказ Оли

Три шляпы

Три модели

Свидание у «Хрустального ручья»

Ожившие манекены

Крах паучихи

Самые главные обещания

Мисс Сорвиголова

Танюсик преподносит нам сюрприз

Дело о пропавшем значке

Загадочная эсэмэска

На крутом вираже

Первый блин

Первые знакомства

Повод для ревности

Новости плохие и хорошие

Проба пера

Приют Амазонок

Слоник, Дюймовочка и Пчелка

Черный всадник

Страшная месть

Норматив Слоника

Свидание у кухни

Пятая лишняя

Как спят кони

Доспехи для амазонок

Где у лошади пятка

Четыре щетки

Седла и уздечки

Удила и трензеля

Мы учимся ходить

Вертолетики и восьмерки

Шах и мат

Подарок фортуны

В лес за Wi-Fi

Мы прибываем в Шепотово

Победа Ольги

Глаз-алмаз

Норд возвращается к нам

Мы находим Женю

Погоня за Черным всадником

Серебряная подкова

Рассказ Марка

Кроссворд Танюсика

Ночной кошмар

Разговор под кленом

Несчастья маленького пажа

Посиделки в примерочной

Шоу начинается

Таланты Танюсика

Провал Танюсика

Шоу гигантов

Неожиданная догадка

Погоня, погоня!

Счастливое спасение

Встреча двух сердец

Рассказ Слоника

Шоу должно продолжаться!