Вадим Селин

Там, где живет мечта

Глава 1. Знакомый эскиз

Женщина была одета в элегантный бежевый сарафан, шею украшала некрупная бижутерия, ножки были обуты в сандалии, на голове кокетливая широкополая летняя шляпа, а на плече маленькая светлая сумочка. И весь этот ансамбль притягивал мой взгляд так, что я просто не могла отвести глаз.

Но если раньше я просто восхищалась красивой одеждой, то теперь оценивала ее с профессиональной точки зрения. Например, еще год назад не знала, что «пастельные» цвета – это все цвета, сильно разбавленные белым. Они отличаются нежностью, мягкостью, легкостью, неинтенсивностью. Ну а ансамбль – это сочетание одежды и аксессуаров. В данном случае, союз сарафана и бижутерии с сумочкой, ведь бижутерия и сумочки – это аксессуары, то есть дополнение к одежде.

Вроде бы правильно запомнила все термины. Главное, от волнения не запутаться, если меня вдруг спросят.

Я вновь взглянула на отлично одетый манекен. Хороший сарафан, как раз для начала мая. А в особенности для сегодняшнего дня – солнечного и теплого.

– Ой! Да я же опаздываю! – испугалась я и, прижав покрепче папку с работами, со всех ног помчалась к газетному киоску, возле которого меня уже ждала Вика.

Хоть я и не опоздала, но Вика уже нервно вертела головой по сторонам.

– Ну куда ты пропала?! – увидев меня, воскликнула она. – Вот вечно ты впритык! Мы опоздаем!

– Не опоздаем! Мы договорились встретиться в двенадцать тридцать, и я пришла ровно в двенадцать тридцать, – пытаясь отдышаться, заметила я.

– Пойдем уже, горе ты мое луковое, – вздохнула Вика, и мы заспешили к Досуговому центру детей и молодежи.

Чем ближе к нему подходили, тем страшнее мне становилось. Сейчас придем, приготовимся, и начнется конкурс. И все узнают, кто станет победителем.

Я ждала этого момента два месяца. Но тогда, два месяца назад, была спокойной и с нетерпением желала, чтобы этот день скорее наступил. Когда осталась неделя, я заволновалась. Когда остался день, места себе не находила. Теперь же до начала конкурса оставался всего лишь час! И меня просто трясло от волнения.

Я увидела здание Центра. Над входом висела растяжка «10 мая – конкурс юных дизайнеров».

Именно в этом конкурсе мы и участвовали.

Мы с Викой учились в одном классе и почти два года назад записались на кружок дизайна и шитья. Нас обучали созданию одежды, начиная от разработки эскиза и заканчивая пошивом готового изделия. Дизайнер и швея – это две разные профессии, поэтому основной упор делали на дизайне, но параллельно нас обучали навыкам шитья, чтобы мы умели воплощать свои эскизы в жизнь.

Раньше я никогда не занималась шитьем, но когда оказалась в мире манекенов, тканей, выкроек, стежков, катушек и ниток, мне не захотелось оттуда уходить. Я очень многого не знала о дизайне, поэтому жадно ловила каждое слово преподавательницы Ирины Леонидовны, которая щедро делилась с нами своим опытом. Она была стройной блондинкой лет сорока, имела собственное ателье и по совместительству преподавала в кружке. Занятия проводились два раза в неделю и длились по два часа, и в эти часы я была такой счастливой, что напрочь забывала обо всех проблемах, а в остальные дни постоянно думала о том, чтобы поскорее наступили занятия.

Каждый человек имеет какую-то способность: талант к сочинению музыки, написанию картин, компьютерных программ, кто-то от рождения хороший психолог или искусный оратор, но во всем этом есть важная деталь – одно дело иметь способность, а другое дело эту способность оттачивать и уметь грамотно ею пользоваться. Вот именно этому нас и учили.

Как я уже сказала, на кружок мы ходили почти два года. Записались в десятом классе осенью, а сейчас уже заканчивали одиннадцатый.

В середине марта Ирина Леонидовна сказала:

– Девчонки, у меня есть одна радостная новость. Через два месяца состоится очень важный конкурс. В комиссии будут люди из института – преподаватели и декан факультета дизайна. Скоро вы окончите школу, и, насколько я знаю, многие из вас будут поступать на факультет дизайна. Наш кружок многим помог не просто научиться шить, но и определиться с будущей профессией. Чтобы поступить в институт, помимо сдачи ЕГЭ, нужно пройти творческий конкурс. Победительницам конкурса, которых, кстати, будет двое, декан, Резников Антон Григорьевич, вручит особый сертификат. Он даст право не проходить творческий конкурс.

– Что-о?! – ахнули пятнадцать девчонок. – Два экзамена?!

– Да, две из вас поступят без творческого отбора. На факультете дизайна бывают разные творческие задания – и по рисунку, и по живописи, но мы решили сделать конкурс, связанный с моделированием одежды. Итак, каждой участнице требуется разработать коллекцию из пяти платьев и защитить перед комиссией свой творческий проект. Стиль и фасоны платьев выбирайте сами. Конкурс состоится пятнадцатого мая. Поэтому постарайтесь выложиться на все сто! Каждой из вас я желаю удачи!

С этого дня девчонки погрузились в глубокую задумчивость. И я в том числе, потому что мечтала поступить на факультет дизайна.

Признаться, конкурс внес в коллектив раздор. Некоторые девчонки видели друг в друге соперниц, но лично я решила, что буду вести себя так, как веду всегда. Не хочу ни с кем ссориться и плести интриги. Выиграю – хорошо, проиграю – буду пытаться поступить со всеми экзаменами. Никакой конкурс не стоит того, чтобы люди ссорились. Самое главное – это добрые отношения между людьми.

И моя подруга Вика была того же мнения.

– Подумаешь, конкурс! – говорила она. – Если не выиграем, то будем поступать так, как планировали раньше! Все эти конкурсы – совершенно не повод ругаться!

Я тоже считала так же, и поэтому мы активно помогали друг другу в подготовке эскизов. Я советовала Вике, как улучшить ее эскизы, а она советовала, как сделать лучше мои.

Мы подготовили по пять эскизов разных фасонов, и вот наступил день конкурса, 10 мая. Весна подходила к концу, и чувствовалось, что скоро настанет лето. Солнце пекло уже по-летнему, по вечерам стало тепло, а не прохладно, как ранней весной, но о каникулах мы не думали, потому что это лето будет самым «горячим»: ведь нам предстоит сдавать и ЕГЭ в школе, и поступать в вузы.

Но уже сегодня какие-то две счастливицы получат освобождение от одного вступительного экзамена.

Мы с Викой поднялись на второй этаж, где располагался кружок дизайна. У меня коленки тряслись от волнения, а вот Вика, наоборот, была очень спокойной. Наверное, именно поэтому мы и дружим – я часто веду себя нерешительно, рассеянно, а Вика, наоборот, смелая и бойкая, и поэтому мы, две противоположности, и притянулись друг к другу. Кроме того, разные мы еще и внешне, – я светленькая, а Вика темненькая.

В кабинете стояла напряженная тишина.

Впереди, возле доски, размещался стол, за которым мы увидели комиссию – трех женщин и мужчину лет шестидесяти, в очках. Видимо, это и был декан Антон Григорьевич.

Мы сели за свои столы. Я занимала парту впереди, а Вика позади меня.

Ирина Леонидовна собрала наши работы и сдала папки комиссии.

Мы притихли, а члены комиссии оживились. Они доставали из папок работы, рассматривали, передавали их друг другу и долго обсуждали каждый эскиз. Параллельно делали в бланках какие-то пометки.

Я боялась даже дышать. Так сильно еще никогда не волновалась. Сейчас, в эти секунды, решается, какие две участницы уйдут домой счастливыми, а какие тринадцать – расстроенными.

Наконец обсуждение закончилось. Декан поднялся и, поправив очки, произнес:

– Дорогие участницы, мы внимательно изучили ваши работы и уже сделали кое-какие выводы. Но для того, чтобы составить полное представление о вашем замысле и назначении той или иной коллекции, мы хотим послушать ваши презентации. Можно, пожалуй, начинать. Кто первый?

Девчонки переглянулись. Никому не хотелось идти первой.

– Ну же, посмелее, мы не кусаемся, – улыбнулся Антон Григорьевич.

– Давайте я, – нерешительно поднялась из-за парты Оля Пахомова и вышла к комиссии. Декан протянул ей работы. Собравшись с мыслями, участница начала: – Меня зовут Ольга Пахомова. Я разработала коллекцию платьев из недорогого, но качественного материала. Кроме того, эти изделия рассчитаны не только на стройных женщин, но также и на женщин с самыми разнообразными типами фигур.

Я внимательно слушала Олю и думала, как представить свои работы. Я разработала коллекцию летних платьев.

Когда только начала придумывать эскизы, то решила, что будет хорошо, если внесу в них разную фурнитуру – застежки, молнии, пуговицы, резинки, ленты. Но потом засомневалась в своей идее, потому что такие украшения моделей были довольно смелым решением. Я долго терзалась, потому что не знала, оставлять эти детали или нет, и мне очень помогли советы Вики.

Сказать по правде, я не всегда была с ней согласна, но говорят, что со стороны виднее, и поэтому я доверилась ее советам и все убрала. Поэтому теперь мои эскизы были без всякой дополнительной фурнитуры.

– Молодец, Оля, – похвалила участницу Ирина Леонидовна. – Кто следующий?

В кабинете снова повисла пауза.

Но тишину нарушила Вика.

– Давайте я, – вызвалась она и встала из-за стола.

– Удачи, – шепотом пожелала я.

Вика рассеянно улыбнулась в ответ. Представляю, как она волнуется!

Подруга стала возле комиссии и взяла свои работы.

– Виктория Королева, – представилась она.

Несколько секунд Вика постояла в задумчивости, словно решаясь что-то сделать, а потом вытянула из папки первую работу.

– Это повседневное платье-свитер. Оно подходит для зимы, когда, несмотря на холодную погоду, хочется выглядеть женственно.

Комиссия с интересом посмотрела на эскиз.

Я поудобнее устроилась на стуле, улыбнулась и тоже взглянула на Викину работу.

И остолбенела.

Меня обдало жаром.

Я не могла ни шелохнуться, ни вздохнуть. Мне показалось, что сердце перестало биться.

Я была просто в шоке, потому что узнала эскиз!

Это был мой эскиз!!!

Глава 2. Птица другого полета

Как я уже сказала, Вика помогала мне в разработке эскизов и говорила, какой набросок хороший, а какой не очень. Так вот, когда я находилась в поиске идей для коллекции, то нарисовала платье-свитер. Но Вика раскритиковала его, сказала, что оно старомодное и комиссия обязательно меня завалит. Я доверилась ее совету, решительно смяла эскиз и напрочь о нем забыла, а вот сейчас вспомнила. Вспомнила, потому что Вика держала в руках эскиз точно такого же платья и разливалась соловьем по поводу его достоинств!

Как она могла! Как она могла так поступить! Она обманула меня! Специально сказала, что мой эскиз плохой, а потом ушла домой и нарисовала точно такой же!

Я во все глаза смотрела на «ее» рисунок.

Внезапно мы пересеклись взглядом. Она запнулась. Видимо, по моему взгляду было все понятно. Но в следующую секунду она взяла себя в руки: отвела от меня взгляд, лучезарно улыбнулась и стала пуще прежнего защищать «свою» идею.

– Замечательно! – восхитился декан, и под впечатлением от работы нетерпеливо попросил: – Виктория, дорогая, пожалуйста, переходите к следующей работе.

– А вот это платье-сарафан отлично подходит для весенне-летнего сезона, – объявила Вика и продемонстрировала следующий эскиз.

В меня словно выстрелили второй раз.

Это тоже была моя идея, которую Вика забраковала.

Сарафан без рукавов и воротника, раскрашенный широкими горизонтальными полосами – верхняя, желтая, плавно переходила в светло-зеленую, светло-зеленая в пастельно-желтую, пастельно-желтая – в светло-оранжевую, и так далее. Я назвала это платье «Радуга». Но Вике оно не понравилось.

Ее мнение было для меня авторитетным, поэтому этот эскиз я тоже отбросила. И вот сейчас с изумлением вижу, что она нарисовала точно такой же сарафан и представляет эту работу комиссии!

– Я назвала это платье «Радуга», – мило улыбнулась Вика.

– Очень занимательное цветовое решение, – похвалил ее декан и посмотрел на аудиторию поверх очков: – Многие модельеры добились успеха не столько созданием новых моделей, сколько подбором удачных цветовых сочетаний. Давайте дальше. Очень любопытная коллекция, не правда ли, коллеги?

Коллеги согласно закивали.

Я приготовилась к третьему «выстрелу» и даже зажмурилась. И правильно сделала. Потому что третья работа тоже была по моей идее. Как и четвертая.

Наконец, остался пятый эскиз. К этому времени я была уже настолько ошарашена, что сидела с каменным выражением лица и без единой эмоции наблюдала за происходящим.

И вот Вика взяла последний эскиз. Но, к моему удивлению, эта работа была не моей, а ее!

Она тоже стала нахваливать этот эскиз, но по лицам членов комиссии было заметно, что в этот раз у них не появилось прежнего интереса.

– Честно говоря, предыдущие четыре работы были лучше, – заметил Антон Григорьевич.

Вика изменилась в лице.

– А почему эта хуже?

– Понимаете, Виктория, в предыдущих работах видна оригинальность, свежий взгляд. Предыдущие платья были «живыми». А в пятой работе… как бы это сказать… в общем и целом она неплохая, но когда на нее смотришь, то нет ощущения оригинальности. Эта работа постоянно что-то напоминает – то, что уже много раз видели раньше. Это как смесь всего уже давно известного. Но вы не расстраивайтесь. Я это сказал только потому, что первые четыре работы очень удачные. У вас большой потенциал, и я просто хочу, чтобы вы поняли свои ошибки. При создании новых эскизов ориентируйтесь на эти четыре работы, они должны быть для вас образцом мастерства. А эту, пятую, положите в стол. Может, как-нибудь потом ее доработаете.

– Хорошо, – процедила Вика и, задумчиво собрав эскизы, побрела на место. Пройдя мимо меня, она даже не посмотрела в мою сторону.

Я хотела развернуться и спросить: «Ну и что это все значит?», но неожиданно Ирина Леонидовна вызвала меня.

– Шура, твоя очередь.

Словно во сне, я встала из-за стола и направилась к комиссии. Мне протянули работы.

Я продемонстрировала аудитории первый эскиз.

Затем сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и начать презентацию, но внезапно напоролась взглядом на Вику, и слова застряли в горле. Отсюда открывался прекрасный вид на ее парту. Она сидела за столом и, картинно взмахивая длинными накрашенными ресницами, с интересом на меня смотрела.

«Ты меня обманула! – мысленно возмутилась я. Внутри все колотилось и пульсировало. – Ты украла мои идеи и выдала за свои! Это же нечестно!»

На меня выжидающе смотрела комиссия и девчонки.

Пора было начинать презентацию, а я молчала.

«Так, ладно, что мне нужно сказать? Я же специально учила текст! Но с чего он начинался? Не помню…»

Дома я заранее обдумывала речь и даже выписала на бумажку яркие, сочные фразы, которые обязательно нужно было сказать перед комиссией, но сейчас все заготовленные слова напрочь вылетели из головы.

Я усиленно пыталась собраться и сконцентрироваться, чтобы вспомнить первое предложение, но после Викиного поступка в мыслях был какой-то туман.

– Александра, начинай, – поторопила Ирина Леонидовна.

– Меня зовут Шура Баянова, – вымолвила я и замолчала. Не знала, что сказать.

– Не бойся, Шура, расскажи о своих эскизах, – подбодрил декан.

– Это платье… – проговорила я и снова замолчала, увидев за партой Вику, которая сидела с насмешливым выражением лица. – Это платье…

Ситуация настолько выбила меня из колеи, что я даже забыла, как называется стиль этого платья.

– Мы видим, что не брюки, – улыбнулась женщина из комиссии.

Я смутилась и, кое-как собравшись с мыслями, продолжила:

– Я имею в виду, что это платье-майка.

– Это платье-баллон, – шепотом поправила Ирина Леонидовна.

– Ой, точно, платье-баллон!

Преподавательница тревожно посмотрела на меня. «Шура, что с тобой?» – читалось в ее глазах. Но как я могла объяснить, что со мной? Не могу же перед всей аудиторией объявить, что Вика украла мои идеи, и поэтому я теперь двух слов связать не могу и говорю какую-то чушь! Платье-баллон назвала платьем-майкой! Позорище!

На глаза навернулись слезы, и одна слезинка потекла по щеке.

– Шурочка, милая, не переживай. – Ирина Леонидовна протянула бумажную салфетку. – Вот и такое на конкурсах бывает, – неловко улыбнулась она декану.

– Извините… – вытерев слезы, прошелестела я и каким-то сдавленным голосом начала презентацию, если, конечно, этот бессвязный набор слов можно назвать презентацией: – Это… как его там… Что я хотела сказать?.. Это платье-баллон удобно носить летом…

Даже не помню, что я говорила. Все мысли были о Вике.

В конце выступления Антон Григорьевич печально вздохнул:

– Спасибо, садитесь.

Я направилась к столу, но внезапно остановилась.

– А что вы скажете по поводу моих эскизов? – набравшись смелости, спросила я.

– Честно? – декан отвел взгляд, словно желая спрятать свое впечатление от презентации.

– Честно.

Он подумал и, осторожно подбирая слова, проговорил:

– Понимаете, Александра, у вас та же ошибка, что и в пятой работе предыдущей участницы. Ваши работы – это как смесь чего-то, что уже давно придумано… К сожалению.

Я кивнула и понуро побрела к своему столу.

Я была опустошенной и разбитой.

Дело в том, что когда рисовала эти пять работ, то их тоже активно комментировала Вика. В черновиках, которые я рисовала, было не то, что осталось в конечном варианте после ее советов. Как я уже говорила, в черновиках имелись дополнительные детали – застежки, рюши, резинки и пуговицы, кроме того, я рискнула сделать платья смелого, необычного покроя, с красивыми вырезами, накладками, но Вика сказала, что это смотрится плохо и безвкусно, и давала советы, как улучшить эскизы. Под ее влиянием я убрала дополнительные детали, интересный покрой изменила на более привычный, отказалась от фурнитуры – в общем, удалила все изюминки. Сделала так, как посоветовала Вика. Поэтому то, что я продемонстрировала комиссии сейчас, и то, что рисовала изначально, это совершенно разные работы. По большому счету, то, что я представила комиссии – это уже не мои идеи, а Викины. После ее советов платья стали обычными, пресными и неинтересными. Правильно сказала комиссия – я представила банальные идеи, которые напоминают сотни уже существующих моделей.

Но если бы они видели, какими эскизы были изначально!

Я сидела за столом, но у меня возникло чувство, словно нахожусь где-то не здесь.

Я развернулась к Вике.

– Как ты могла?..

– Что? – будто не поняла она. – Что могла?

– Ты сама знаешь, что.

– Шура, не мешай, дай посмотреть коллекции, неужели тебе не интересно? – сделала замечание она и целиком и полностью переключила внимание на очередную конкурсантку.

Я развернулась обратно.

У меня пропал всякий интерес к этому конкурсу. Я уже не хотела никакой победы. Ничего. Хотелось только поскорее уйти домой. Туда, где все просто и понятно, туда, где нет предателей и лжеподруг. Я потеряла ощущение времени.

– Ну что ж, вот и пролетел наш конкурс. – Декан встал из-за стола. – Мы посовещались и определились с победителями. Только, прежде чем объявить имена, хотим сказать – девочки, мы вас очень и очень просим – пожалуйста, если кто-то из вас не победил, не расстраивайтесь. Обязательно попробуйте свои силы летом. Комиссия в институте будет в этом же составе. Мы всех вас помним и будем ждать на творческом конкурсе. Ну а две из вас прямо сейчас получат освобождение от одного экзамена.

Все девчонки замерли. Каждая ожидала услышать свое имя.

Воздух звенел от напряжения. Для пущего эффекта не хватало только барабанной дроби.

– По сумме набранных баллов победителями конкура становятся Ольга Пахомова и Виктория Королева! Поздравляем!

Кабинет разразился аплодисментами.

– Ой, девчонки!.. – пораженно сказала Вика и, сияя от счастья, подошла к комиссии.

Я сидела как замороженная. Наблюдала за происходящим словно издалека, как бывает, когда ныряешь в речку и приглушенно слышишь внешние звуки сквозь толщу воды.

Под всеобщие аплодисменты Вике с Олей вручили красивые дипломы в рамках.

Благодаря моим идеям Вика победила.

А благодаря ее советам я проиграла.

Не помню, как все закончилось и как я вышла на улицу.

Пришла в себя только возле остановки. Свежий весенний воздух помог прийти в себя, а яркое майское солнышко рассеяло ощущение мрака, в котором я пребывала.

Я увидела радостную Вику, которая выходила из Досугового центра и держала в руках диплом.

Она тоже направлялась к остановке, чтобы уехать домой.

Но вдруг она увидела, что я ее заметила, и резко затормозила.

Я стремительно подошла к бывшей подруге.

– Ты обманщица! Ты обманула меня!

– Что? Это в чем я тебя обманула? – вскинулась Вика.

– Хватит прикидываться! Ты украла мои идеи!

– С тобой все в порядке? Ты какая-то странная.

– Это я странная? Это ты странная! Ты отговорила меня подавать на конкурс эти эскизы, а потом взяла и нарисовала точно такие же!

Вика решила изменить тактику защиты и вместо изображения непонимания пошла в наступление:

– А что, только тебе можно платья да сарафаны рисовать? Ты их, что ли, изобрела?

– Да! Именно эти изобрела я!

– Отстань от меня! Умей проигрывать!

Я открыла рот, чтобы ответить, но вдруг поняла, что все бесполезно. У нее хватило наглости украсть работы, а теперь, глядя мне в глаза, хватает наглости отрицать.

Внезапно я почувствовала жуткую усталость от сегодняшних событий. Голова просто раскалывалась от мыслей, которые не удавалось ни осознать, ни понять.

– Ладно… Живи, как знаешь… Желаю удачи при обучении на факультете дизайна.

Я направилась обратно к остановке. Вика стояла на месте и нервно кусала губы.

– Ты сама во всем виновата! – неожиданно закричала она.

Я обернулась.

– Я виновата? Это в чем я виновата?

– В том, что ты такая! – сказала Вика и брезгливо оглядела меня с ног до головы. – Я яркая, перспективная и пробивная! А ты!.. Да ты сама подумай – ну зачем тебе это? Кому нужны такие дизайнеры, как ты?

– Какие – такие? – ошеломленно отозвалась я.

– Посмотри на себя! – Она снова окинула меня насмешливым взглядом. – Ты видела, как ты одеваешься? Кто захочет покупать одежду дизайнера, который сам себя одеть не может? Ты видела себя со стороны? Ну на кого ты похожа?

Я смотрела на Вику и не могла поверить, что все это происходит в действительности. Мы целых два года ходили на занятия, я считала ее лучшей подругой, а сейчас видела перед собой какого-то другого человека, не Вику! Это была не она! Разум отказывался верить в то, что все это говорит моя лучшая подруга!

– И на кого я похожа?.. – потухшим голосом прошелестела я.

– На доярку! – со счастливым выражением лица сообщила Вика. – Не зря тебя так в школе называют! Доярка! И фамилия у тебя подходящая – Баянова! Доярка Шура Баянова! А вот я, ты только вдумайся – Виктория Королева! Чувствуешь разницу? Даже в моем имени и фамилии указано то, что я – Виктория – победительница! И я – королева! А ты – баян! Деревенский баян! – заливисто рассмеялась она. – Ну зачем тебе на факультет дизайна? Ты ж из деревни сюда приехала! Ты птица совершенно другого полета! Не на дизайн тебе надо, а в сельхозучилище! Тебе нужно не одежду моделировать, а кабачки сажать! Шура, очнись! Посмотри на себя! – Подруга пощелкала пальцами перед моим носом, словно пытаясь привести меня в чувство. – Эта старая застиранная майка, эти поношенные джинсы!.. И ты еще хочешь быть дизайнером?! Да дизайнер всем своим видом должен показывать пример! Посмотри на меня и сравни с собой! Видишь, какая я?! Видишь?!

– Вижу, – еле шевеля губами, откликнулась я, глядя на шикарно одетую и красивую Вику.

– Ну вот! А какой пример показываешь ты? Пример безвкусицы? Или ты будешь моделировать форму для доярок? Проснись! Возвращайся в свою деревню! В городе тебе не место, запомни! – отрезала она и, звонко стуча каблучками элегантных туфель, подбежала к подъехавшему автобусу, ловко в него запрыгнула и укатила.

У меня перехватило дыхание. Грудную клетку словно сдавливал железный обруч.

Папка с эскизами выпала из рук, и бумаги рассыпались по земле. Ветер подхватил коллекцию платьев и разбросал по всей округе.

На улице не было ни одного человека. Только я. А вокруг эскизы. Один лежал рядом, другой летел по улице, а остальные ветер погнал так далеко, что они приземлились на дорогу, и по ним ездили машины грязными колесами.

Не моргая, я смотрела в одну точку.

И в следующую секунду словно ожила. Грудная клетка задрожала, и из глаз полились слезы. Без преувеличения – горькие слезы.

Так горько, как сейчас, мне не было еще никогда. Меня предала лучшая подруга. Мало того, что она украла идеи, так еще и наговорила кучу гадостей. И я даже не знаю, от чего мне больнее – от того, что она присвоила идеи, или от того, что мы долгое время дружили, а она, оказывается, всего лишь делала вид, что мы подруги, а на самом деле смеялась надо мной.

Неужели она права, и мне, Шуре в застиранной майке, надо оставить свою мечту и даже не пытаться попасть в мир высокой моды?

Глава 3. Кредит

Я родилась в деревне Затеряевка, которая, действительно, будто затеряна в нашей области, она крохотная и состоит всего из пяти улиц.

Наша семья жила, как живет большинство деревенских семей: мы держали корову Зорьку – белую с черными пятнами молочной холмогорской породы, сушили возле двора сено для зимнего корма корове, разводили кур, гусей, возделывали огород. Неподалеку располагался пруд, куда я часто ходила купаться, а за прудом шелестела акациевая роща. Летом лежала на берегу, с закрытыми глазами слушала приятный шум деревьев и ни о каком дизайне даже и не думала.

Вспоминаю деревню, и сердце щемит. Как же я люблю свою родную Затеряевку!.. Люблю стога сена на полях!..

Да, в деревне хорошо, но возникали большие трудности с учебой. В Затеряевке имелась только начальная школа, а когда я перешла в пятый класс, мне приходилось каждый день ездить в соседний поселок, где учились средние и старшие классы. Чтобы успеть к урокам, вставала полшестого. Впрочем, не одна я, но и все затеряевские ученики.

Когда я окончила шестой класс, родители решили – наверное, будет лучше, если мы переедем в город. Мне станет удобнее ходить в школу, потом в институт, а после окончания института подыщу себе работу. Мы решили продать дом в деревне и купить домик в городе. Хотели именно дом, а не квартиру, потому что хоть и уезжаем из деревни, но все равно привыкли жить на земле.

Так мы и поступили. За время летних каникул родители продали дом пожилой семейной паре и приобрели дом в городе – на окраине, где спокойней.

Самой настоящей трагедией было, когда мы продавали корову. Зорьку вели к грузовику, который должен был отвезти ее на ферму, а она упрямилась, не хотела идти и мычала на всю улицу. У меня сердце кровью обливалось. До сих пор помню ее тоскливые глаза, которыми она смотрела на нас, стоя в кузове старого деревенского грузовика, отъезжающего от наших ворот.

В городе было все: гигантские торговые центры, театры, кафе и рестораны, ухоженные улицы, но даже сейчас, спустя несколько лет, я с тоской вспоминаю деревню, где прожила всю свою жизнь.

В Затеряевке мама работала библиотекарем. В городе она продолжила эту работу и нашла библиотеку неподалеку от дома.

Пролетело лето, и в седьмой класс я пришла в новую школу. Мне было тринадцать лет. Одноклассники приняли меня хорошо, я стала со всеми общаться, в том числе и с Викой Королевой. Но через год произошло событие, которое является самой важной частью истории, что я хочу рассказать.

Когда мы жили в деревне, папа работал водителем-дальнобойщиком. Он уезжал в длительные рейсы на гигантских фурах и иногда по нескольку недель отсутствовал дома. После переезда в город папа захотел снова устроиться дальнобойщиком и нашел агентство грузовых перевозок, директором которого был Андрей Васильевич Зарецкий, мужчина папиного возраста.

Поначалу все складывалось хорошо. Папа ездил в рейсы, а спустя какое-то время его даже повысили: Зарецкий вызвал папу и сказал, что понаблюдал, увидел, что он работоспособный, ответственный и порядочный человек. А от Зарецкого как раз ушел деловой партнер, и ему срочно нужен человек, на которого можно положиться. В общем, он уговорил папу стать компаньоном и работать не дальнобойщиком, а в офисе, – заниматься организацией поездок. Подумав, папа согласился. От повышения были только плюсы – теперь он не ездил в рейсы, чаще бывал дома, да и зарплата оказалась выше. Все шло прекрасно. Папа и Зарецкий часто общались, он приходил к нам в гости, можно даже сказать, что они стали друзьями.

Однажды Зарецкий сказал папе, что фирме пора расширяться и нужно приобрести новую фуру. Но без папиной помощи ему не обойтись. Я не знаю всех тонкостей, как это получилось и как конкретно он «обработал» папу, но в итоге начальник уговорил его взять на свое имя кредит размером два миллиона восемьсот тысяч рублей, чтобы приобрести для фирмы новый грузовик. Зарецкий заверил, что кредит станет погашать фирма, и ему не нужно абсолютно ни о чем волноваться. Родители все обсудили и решили, что Андрей очень хороший и надежный человек, и вскоре доверчивый папа взял в банке гигантский кредит, купил гигантскую машину и записал ее на фирму Зарецкого.

Несколько месяцев ничего не предвещало беды. Зарецкий исправно погашал кредит, но как-то так постепенно сложилось, что с каждым месяцем он стал давать все меньше и меньше денег, объясняя это тем, что якобы наступил мировой кризис, в фирме плохо идут дела, и теперь он не может выделять полную сумму. Для погашения кредита папе пришлось начать добавлять свои деньги. Сначала немного. А потом все больше и больше. Но главный удар ждал впереди: как-то раз папа пришел на работу, и неожиданно охранники преградили ему путь у ворот и не пустили на территорию агентства. «Начальник принял решение о вашем увольнении», – сказали они.

И тут перед папой словно рассеялся туман – он осознал, что Зарецкий просто-напросто его использовал. Чужими руками приобрел для фирмы дорогую машину, повесил на папу кредит и его уволил.

У папы подкосились ноги. Он понял, что теперь на нашей семье кредит размером два с половиной миллиона, и вдобавок ко всему он остался без работы.

Папа переживал. Он начал срочно искать работу, но как назло его никуда не брали. Один удар следовал за другим.

Размышляя над поведением начальника, папа понял, что тот специально втерся к нему в доверие, изображая из себя лучшего друга, но как теперь выяснилось, Зарецкий делал все с расчетом.

Папа пытался с ним встретиться, но на фирму его по-прежнему не пускали, а трубку Зарецкий не брал.

Подошло время очередной выплаты кредита. Папа отказался платить. Но нам принялись настойчиво названивать из банка, и сотрудники банка даже приходили домой. По всем документам выходило, что кредит взял папа, и формально Зарецкий не имеет к нему никакого отношения. Поэтому папе пришлось продолжать выплачивать долг. До момента увольнения триста тысяч уже было выплачено, но основная сумма, естественно, осталась на папе. Он произвел расчет и сказал, что при благоприятном стечении обстоятельств мы погасим кредит примерно через пятнадцать лет. Пятнадцать лет нам придется выплачивать деньги вместо афериста.

– Валера, не переживай, мы обязательно выкрутимся! – Мама всеми силами старалась поддерживать папу. – Мы будем работать и все выплатим, вот увидишь! Валерочка, я очень тебя прошу, не волнуйся! Деньги – это бумажки. Самое ценное – это здоровье и жизнь человека! Если так все случилось, мы должны это принять и жить дальше. Самое главное, что мы вместе, что у нас есть семья. А кредит как-нибудь выплатим. Заработаем и все погасим.

В конце концов у папы получилось устроиться дальнобойщиком в другую фирму, и, действительно, мы начали потихоньку привыкать к этому кредиту. Но из-за огромной суммы, которая над нами висела, полностью изменился наш образ жизни. Мы стали беречь каждую копейку. В прямом смысле слова. Но прежде чем начать это делать, собрали семейный совет, в котором участвовали папа, мама и я.

– Чтобы нам хватало денег, надо просто их не тратить, – сказала мама. – Нужно не покупать вещей, без которых мы вполне можем обойтись. Нужно не покупать лишнего. Прежде всего, лишнее – это одежда, – постановила родительница. – Есть у нас одежда? Есть. Вот ее и будем носить. А во-вторых, будем экономить на продуктах. Выкрутимся как-нибудь. Обязательно выкрутимся!

– Директор ты наш финансовый, – обнимая маму, улыбнулся папа.

– Перед трудностями сдаваться нельзя! Всегда нужно искать выход! Вот и будем экономить.

И мы стали экономить. Начали питаться как можно скромнее, а одежду покупали очень редко. Только тогда, когда действительно была острая необходимость.

Я старалась надевать каждый день разные вещи, но все же их было ограниченное количество, и поэтому получалось, что хожу в одном и том же. А со временем вещи стали еще и изнашиваться.

Кризис с одеждой совпал с тем временем, когда одноклассницы, в частности Вика, начали буквально расцветать: каждая следила за своим внешним видом, старалась одеваться красиво, а со мной происходило все наоборот: я стала одеваться хуже всех в классе.

Шло время. Миновал год кредита. Я уже училась в девятом классе. К этому времени одежда заносилась, растянулась, потеряла краски и стала блеклой.

Проходили дни и месяцы, а я ходила в одном и том же, если не считать тех редких случаев, когда удавалось купить новую вещь, которая, впрочем, тоже быстро изнашивалась.

Одноклассники начали надо мной подшучивать. Никто из них не знал, что происходит в моей семье.

Внешность я имела обычную – простую фигуру, русые волосы, которые часто собирала в хвост, чтобы не мешали работать в огороде, глаза светло-голубого цвета. В принципе я была симпатичной, но самой рядовой девчонкой и ничем не выделялась, ну а простая одежда делала меня еще проще.

Вика же была полной противоположностью: утонченной, яркой шатенкой с ухоженными прямыми волосами с модной «рваной» челкой, зеленые глаза любила подводить черным карандашом, она не стеснялась открыто улыбаться, потому что имела прекрасную белозубую улыбку, ее тонкие пальцы украшали колечки, ну а еще, конечно, она всегда стильно и красиво одевалась. Когда Вика шла по улице, все восхищенно смотрели ей вслед.

Теперь вы понимаете, насколько разными мы были, и можете представить себе картину, когда возле Досугового центра Вика смеялась над моим внешним видом.

Но прежде чем перейти к событиям настоящего, я познакомлю вас с предысторией конкурсного дня, когда Вика украла мои идеи.

Итак, я училась в девятом классе, и однажды неожиданно для всех, в том числе и для себя самой, я начала придумывать одежду.

И произошло это совершенно случайно.

Глава 4. Фартук моей мечты

В девятом классе, осенью, учительница по домоводству ушла в декрет, и в начале второй четверти на ее место пришла новая – Ольга Ивановна. Но мы очень любили прежнюю учительницу, и с новой отношения не заладились. В итоге мы стали хуже учиться, и как следствие – получать плохие оценки. Ольга Ивановна была расстроена. Но как-то раз она пришла на урок, и мы увидели улыбку на ее лице.

– Девочки, в вашем классе объявляется конкурс!

– Какой конкурс? – оживились мы. – А что надо делать?

– Он называется «Удобная работа». Вы будущие хозяйки, и у каждой хозяйки есть дом, за которым она следит. Но очень важно, чтобы во время работы было удобно. Удобно убирать, удобно гладить, удобно делать что-то еще. И вот поэтому пусть каждая из вас придумает что-то такое, что может помочь женщине облегчить ее труд. Победитель получит в четверти «пять»!

После этого заявления девчонки взбодрились. Если раньше мы с Ольгой Ивановной общались нехотя, то сейчас у нее отбоя не было от вопросов. Было понятно, что конкурс она придумала для того, чтобы повысить интерес к своим урокам.

У меня в четверти планировалась четверка, но теперь появилась возможность получить «пять». У Вики была та же самая ситуация.

И вот после этого знаменательного урока я пришла домой и задумалась – интересно, чем можно было бы облегчить хозяйке жизнь? Я пыталась не просто что-то выдумать, а подошла к этому со всей ответственностью.

Я методично перебирала в голове всю домашнюю работу, вспоминала свои действия, мысли, чувства при ее выполнении и вдруг поняла, что постоянно недовольна фартуками. В них вечно чего-то не хватает – то они неудобного покроя, то из неудобного материала, – одни слишком жесткие, другие чересчур мягкие, то у них нет карманов… Я вспомнила, что при работе по дому часто думаю: «Было бы хорошо, если бы фартук был таким-то и таким-то…» – и фантазирую, каким он мог бы быть. И вот сейчас меня озарило: а что, если мне не критиковать чужие фартуки, а взять и самой сшить такой фартук, о котором я мечтаю? Я могу придумать фартук моей мечты!

Я буквально загорелась этой идеей. Размышляла об этом весь день. Фантазию словно прорвало! В воображении вспыхивали десятки самых разнообразных фартуков, на меня хлынул огромный фартучный поток, в котором я чуть не утонула.

Но чтобы не увязнуть в этом болоте из фартуков, я стала отсеивать наименее удачные модели и придумывать одну универсальную модель, которая содержала все полезные детали. И через какое-то время четко сформировался образ фартука, который я хотела бы сшить. Но прежде чем это сделать, взяла лист бумаги, цветные карандаши и перенесла изображение из мыслей на бумагу, чтобы наглядно видеть модель.

Сделав последние штрихи рисунка, я нашла старый фартук, куски ненужного материала и сшила свой собственный фартук. Вот именно о таком фартуке я мечтала всю жизнь! Странно, почему я раньше не додумалась это сделать?!

Наступил конец четверти. Мы пришли на урок и сегодня должны были представить свои работы.

Я представила на всеобщее обозрение удобный фартук, а Вика – свое изобретение.

– Когда женщина занимается по хозяйству, например, готовит еду, то ей могут мешать волосы, – сказала Королева. – Но носить повязку тоже бывает неудобно. Поэтому я разработала специальную прическу для хозяек.

С этими словами она распустила волосы, а затем ловко собрала их в удобную укладку и закрепила несколькими «невидимками».

– Вот это и есть мое изобретение – удобная прическа, – пояснила она.

Ей зааплодировали.

Я тоже аплодировала. Удобная прическа – это действительно полезное изобретение, ведь я сама постоянно собираю волосы в хвост, чтобы они не мешали при работе, но Вика придумала не просто «хвост», а именно прическу, которая была красивой, удобной и легкой в исполнении.

«Обязательно буду делать себе эту прическу! Вика молодец!» – подумала я.

Она имела большие способности к парикмахерскому искусству и каждый день приходила в школу с разными прическами, которые делала сама.

– Девочки, вы все умницы! – сказала Ольга Ивановна, когда участницы закончили представлять свои идеи. – Изобретение каждой из вас будет очень полезно в хозяйстве, но победитель должен быть только один.

Она раздала листочки, и каждая написала имя участницы, которая, по ее мнению, должна победить.

Учительница подсчитала голоса.

– Победителем становится Шура и ее фартук! Поздравляю, у тебя в четверти «пять»!

– Я?! – изумилась я.

– Да! Молодец!

Честно говоря, я считала, что победы достойна Вика, а не я. Конечно, я очень хотела получить «пять», но мне искренне казалось, что Викино изобретение лучше.

– Ольга Ивановна, я очень рада, что всем понравился мой фартук, но если можно, я хочу отдать победу Вике.

– Не надо мне ничего! – вскочила с места Вика. Она была расстроенной и чуть не плакала.

– Но Вика! Мне правда кажется, ты делаешь очень хорошие прически!

– Не хочу я ничего! – наотрез отказалась Королева, она даже раскраснелась. – Ничего мне не надо! Если бы прическа действительно была хорошей, то ее бы выбрали! Но ее не выбрали! Значит, она плохая! Плохая!

– Она не плохая! Просто так получилось… – пробормотала я.

Вика ничего не ответила. Она сидела, насупившись, до конца урока. Правда, потом чувства улеглись, но все равно остался осадок.

Конкурс закончился, но меня не покидало ощущение, что в жизни что-то изменилось. Передо мной словно открылось что-то новое.

Я долго анализировала свои чувства и наконец поняла: когда разрабатывала внешний вид фартука, то была настолько увлечена этим занятием, что погружалась в него с головой, у меня было ощущение, будто это занятие – мое, я делаю то, что должна делать, я нахожусь на своем месте и ничем другим заниматься не хочу. Мне было очень интересно придумывать дизайн.

«Но я уже сделала фартук, у меня больше нет заданий… Мне больше ничего не задавали рисовать… – с грустью подумала я. И неожиданно просветлела: – Ну и что, что закончилась работа над фартуком? Ну и что, что больше ничего не задали? Можно ведь придумывать модели не по чьей-то просьбе, а просто так! И вообще, можно рисовать не фартуки, а просто одежду. Любую, какую только захочу! Хоть юбку, хоть платье, хоть… еще один фартук!»

Это открытие просто потрясло. Меня охватило чувство невероятной свободы; казалось, что передо мной открылся какой-то другой мир.

Я могу придумывать одежду, которую хотела бы носить!

Мне бы очень хотелось иметь вечернее платье. Если бы оно у меня было, то непременно было бы длинным, из струящегося материала, фиалкового цвета, а спереди я украсила бы его аккуратной нежной вышивкой…

Я настолько четко представляла его в своей фантазии, что мне казалось, будто оно существует на самом деле.

Я бросилась к письменному столу, схватила бумагу и карандаши и стала рисовать это платье. Чем дольше рисовала, тем отчетливее представляла, каким оно могло быть «вживую» – каким был бы материал, какие были бы ощущения, если бы я притрагивалась к этому платью, как оно сидело бы на моей фигуре… Рисование настолько меня увлекло, что я просидела за письменным столом до самого вечера.

Наконец отложила карандаши и посмотрела на готовую работу.

«По-моему, нормальный эскиз. Кажется, модельеры-дизайнеры называют рисунок будущего платья именно «эскиз», – вспомнила я, и меня разобрал смех: – Как это смешно: я – дизайнер! Дизайнер Шура Баянова!»

Вслед за этим я представила себе подиум, по которому идут манекенщицы, на которых придуманная мной одежда, и мне стало еще смешнее.

Придуманная мной одежда! Дизайнер! Да мне бы хоть носовые платки научиться шить!

По-прежнему улыбаясь, я направилась в кухню. По пути прошла мимо зеркала и бросила на себя взгляд. Улыбка сошла с моего лица. Я увидела себя: обычную внешность, растянутую старую майку, и мне стало грустно.

Но в следующее мгновение поняла: а что плохого в том, что я хочу придумывать одежду? Что плохого в том, что хочу когда-нибудь сшить себе платье? Право заниматься любимым делом имеют не только те люди, которые хорошо одеваются, но и любой человек! Даже такая обычная девчонка, как я, имеет право заниматься тем, чем она хочет заниматься! Я хочу придумывать одежду, и постараюсь это сделать! Обязательно постараюсь!

И с этого дня все изменилось. Я постоянно придумывала новую одежду, и еле успевала ее зарисовывать. Рисовала везде – и дома, и в школе на переменах. Я каждый день мчалась домой, чтобы поскорее сесть за стол и начать рисовать очередной эскиз или же продолжить старый. Кроме того, всегда носила с собой карандаши и специальный блокнот, в котором делала наброски идей, пришедших в голову в школе, на улице или где-то еще.

Внешне я по-прежнему оставалась простой девчонкой в старой одежде, а в блокнотах имела огромные гардеробы с моделями одежды, которую придумала.

Самое удивительное то, что раньше я не особо любила рисовать, а сейчас вдруг полюбила карандаши и бумагу и уже не представляла себя без этих предметов.

Через год, в сентябре, когда я училась уже в десятом классе, произошло очередное важное событие. К этому времени у меня уже успела скопиться толстая папка эскизов. Если их все сшить, то можно заполнить товаром целый магазин.

Так вот, в сентябре к нам на классный час пришла методистка из Досугового центра детей и молодежи, представилась Людмилой и объявила, что открылись бесплатные кружки по разным направлениям: слесарное дело, вождение автомобиля, кулинария, дизайн одежды и шитье, медицина…

Когда я услышала «дизайн одежды и шитье», то прямо вскочила со стула.

– А можно мне на дизайн?!

Ко мне повернулись удивленные одноклассники. Я редко что-либо говорила, была в школе совершенно незаметной, поэтому любая моя фраза воспринималась как что-то необычное.

– Конечно, можно, будем рады тебя видеть, – улыбнулась работница Центра.

– Я тоже хочу на дизайн! – неожиданно сказала Вика. – Я придумаю много одежды и стану знаменитым модельером! И обязательно открою свой Дом моды! И назову его «Виктория Королева»!

Людмила изучающе посмотрела на Вику.

– Если у человека есть любимое дело, то им нужно заниматься не для того, чтобы стать знаменитым, а просто потому, что по-другому не можешь. И тогда все будет получаться. А если говоришь: «Я хочу моделировать одежду, чтобы стать знаменитой», то лучше за это дело не браться. Нужно стремиться заниматься любимым делом, а не к славе, – подчеркнула методистка и добавила: – А то у нас на курсах бывает, что некоторые мечтают открыть Дом моды, но не умеют даже нитку в иголку заправить.

– На кого вы намекаете?! – взвилась Вика, тряхнув рваной челкой.

– Ни на кого, – невозмутимо ответила Людмила. – У нас половина девчонок мечтает открыть Дом моды, но очень редко, кто мечтает не Дом моды открыть, а просто научиться хорошо шить. Вот к этому нужно стремиться, а не к славе. Итак, кто куда записывается?

Когда я впервые оказалась на кружке и увидела примеры эскизов, швейные машинки, катушки ниток, иголки, выкройки и лекала, то почувствовала себя счастливой. А когда услышала звук работающей швейной машинки, мне показалось, что это самая лучшая музыка в мире.

На первом занятии мы познакомились с Ириной Леонидовной.

– Дизайн одежды и шитье – это две разные профессии, но мы их объединили, потому что очень хорошо, когда дизайнер умеет шить то, что сам же и придумал. Основной упор сделаем на дизайне, но одновременно будем учиться шить.

Когда нам стали открываться тонкости дизайна, я поняла, что мне очень многому нужно учиться. Я целый год рисовала одежду просто так, как умела, но, оказывается, нужно стараться не просто рисовать, а рисовать правильно, потому что в дизайне есть много общепринятых законов. Одно дело иметь желание и способности к какой-то профессии, а другое дело – уметь мастерски пользоваться своим талантом. Вот именно этому нас и учили. Со временем я узнала, как рисовать эскизы, какие есть законы в придумывании коллекций одежды, научилась разбираться в сочетаниях цветов, в специальных терминах, стилях, фасонах одежды, в фурнитуре и аксессуарах, и кроме того, научилась шить – нам объяснили, как переносить эскиз с бумаги на ткань, делать выкройки, подшивать одежду, и многое, многое другое… Во всем этом я чувствовала себя как рыба в воде, не могла насытиться знаниями, и мне все было интересно.

Итак, благодаря домашнему заданию на домоводстве я нашла свою отдушину и поняла, что именно хотела бы сделать своей профессией.

На кружок я ходила не одна, а вместе с Викой, она тоже записалась. Раньше мы общались не очень часто, особенно после того случая на домоводстве, но теперь стали настоящими подругами: вместе ездили на занятия и обратно, подолгу висели на телефоне, гуляли на выходных.

Однажды я поняла, что Вика как-то неуловимо изменилась. Причем, эта самая перемена была настолько незаметной, что сначала я не могла сформулировать, в чем именно она выражается, но, хорошенько подумав, поняла – подруга перестала делать себе разные прически. У нее по-прежнему были красивые ухоженные волосы, но уже не было тех причесок, какие она мастерила себе раньше. Вот так сильно увлекло ее новое хобби. И неудивительно, дизайн это очень интересно! Она полностью на него переключилась.

Словом, я приобрела не только любимое дело, но еще и подругу. Вернее, я искренне считала, что мы дружим, а оказалось, что на самом деле ее дружба лживая и неискренняя, и я даже подумать не могла, что в конце одиннадцатого класса она украдет мою коллекцию одежды и выдаст за свою.

* * *

Я училась дизайну, была счастлива, но семейная проблема с кредитом не уходила. Мы экономили на всем.

В прошлом году, осенью, примерно в то время, когда записалась на кружок, я заметила, что мама стала какой-то загадочной. Когда мы находились во дворе, она задумчиво смотрела по сторонам, словно чего-то ища, но вслух свои мысли не высказывала. Иногда она тяжело вздыхала и тоже ничего не объясняла. Так продолжалось какое-то время.

Как-то вечером папа должен был вернуться из рейса, и мы прибирали во дворе. Я поливала хризантемы – самые главные осенние цветы, а мама подметала сухие шуршащие тополиные листья. Но неожиданно она перестала орудовать метлой и печально посмотрела вокруг:

– Тебе не кажется, что нам чего-то не хватает?.. Как-то у нас пусто…

– В смысле? – не поняла я.

– Ну, двор какой-то неживой…

– Мам, ты о чем? Почему неживой?

– Да так просто, – ответила она и продолжила подметать.

Я удивленно пожала плечами.

Вечером приехал папа, мама приготовила ужин, и, наблюдая за тем, как папа ест, она улыбнулась и сказала:

– Валера…

– У?.. – жуя, отозвался папа.

– Я хочу купить корову, – с сияющими от счастья глазами сообщила мама и попыталась спрятать улыбку, как стеснительная школьница.

Папа поперхнулся жареной картошкой.

– Корову?!

– Шура, Валера! Я по деревне скучаю! – наконец призналась мама. – Здесь в городе все не такое. Молоко не такое, творог не такой, масло не такое. В сливочном масле какое-то пальмовое масло! Вот не понимаю, зачем в сливочное масло подмешивать пальмовое? А помните вкус нашего масла, домашнего? Помните, какое оно красивое, желтое?.. – мечтательно вздохнула мама и оживленно продолжила: – Вы только не волнуйтесь! Я уже все придумала! Прямо под домом поляна, здесь можно пасти корову! А еще я заметила, что на рынке нет домашнего молока, сыра, творога! Мы можем продавать молочные продукты!

– Зина, подожди… Это серьезный вопрос… Надо подумать…

Над этим «серьезным вопросом» думал папа недолго. Поужинав, он вышел во двор и внимательно взглянул на кирпичный сарай, оставшийся еще от прежних хозяев.

– В принципе из этого сарая можно сделать коровник. Поставим кормушку, настелим опилок, и там будет жить наша коровка, – ласково сказал папа.

– Так ты согласен?! – запрыгала от радости мама.

– Ну разве можно быть против коровы? – улыбнулся папа. – Шур, а ты что молчишь?

– Молчание – знак согласия, – сказала я.

И через несколько дней мы поехали на ферму выбирать корову. На ту самую, куда при переезде продали Зорьку. До сих пор помню ее глаза, когда она смотрела на нас из грузовика, который увозил ее на ферму…

Коров было много. Мы увидели буренку белого цвета с черными пятнами и одновременно на нее посмотрели. Она была очень похожа на Зорьку. Ну прямо копия!

«А может, это и есть Зорька?..» – с надеждой подумала я.

Но это была не она. В разговоре с фермером выяснилось, что Зорька отелилась три года назад, а эта корова – ее дочь! А сама Зорька уже давно кому-то продана.

Естественно, мы решили купить именно Зорькину дочь и назвали ее Зорькой.

Когда она у нас появилась, мы словно расцвели. Городским трудно понять, что такое иметь корову, многие даже не видели ее живьем, а корова дает очень и очень многое. Не зря на Руси называют коров кормилицами, ведь корова действительно кормит: дает молоко, из которого можно делать сметану, масло, сыр, творог, сыворотку, закваску, простоквашу, все то, что мы едим каждый день.

Коров я вижу всю свою жизнь и не перестаю удивляться этим животным. Хорошая корова дает в день примерно двадцать литров молока!

После приобретения коровы папа стал закупать новые пластиковые бутылки, куда после дойки мы разливали молоко. Знакомые отдали нам холодильник, и в нем мы хранили товар. После дойки одну часть молока разливали в бутылки, а другую использовали для производства молочных продуктов.

С появлением Зорьки наши дела улучшились. Мы стали торговать на местном рынке, и у нас быстро появились постоянные покупатели.

Мама работала в библиотеке во вторую смену, а ранним утром выходила на рынок, но в те дни, когда ей нужно было кого-то подменить в первой смене, за прилавок становилась я.

Сначала все шло нормально. Но однажды случилось то, что рано или поздно должно было случиться – меня увидели одноклассники, и после этого ко мне пристало прозвище Доярка.

Я была поражена их поведением. Для меня стало неприятным открытием, что некоторые городские покатываются со смеху из-за того, что у нас дома живет корова. Они смеются над тем, что на самом деле является нормальным.

Что смешного в том, что у нас корова? Что смешного в том, что мы продаем молоко? Ну да, в городе коровы живут редко, но зачем смеяться?

Но если школьники просто меня дразнили, то Вика причинила большую боль. Уж от кого, от кого, но от нее я такой подлости не ожидала.

Ей казалось, что я ношу скромную одежду именно потому, что родом из деревни, и она не понимала, что я неважно одеваюсь не из-за деревенского происхождения, а потому, что у нас просто нет денег одеваться хорошо.

Глава 5. Первое впечатление и второй удар

Ну вот, теперь вы знаете предысторию сегодняшних событий. В девятом классе я стала рисовать эскизы, в десятом мы с Викой пошли на кружок, а в конце одиннадцатого она украла мои идеи и выиграла конкурс.

На следующий день я пришла в школу. По пути представляла разные картины нашей встречи с Викой. Наверное, она будет стыдливо прятать от меня глаза, краснеть и смущаться в моем присутствии, но когда я вошла в класс и увидела Вику, то поняла, что никаких неудобств она не испытывает. Королева делала вид, что меня попросту нет. Она скользила по мне взглядом, будто я была прозрачным стеклом, и на ее лице не было даже тени смущения от того, что рядом находится человек, которого она нагло обманула.

Я представила себя на ее месте. Что бы я ощущала, если бы украла у человека идею? Наверное, просто сгорала бы от стыда, меня мучила бы совесть, и я попросила бы у человека прощения. Но Вике, кажется, было совершенно все равно, что я здесь.

Перед первым уроком пришла классная руководительница Ольга Юрьевна, которая к тому же вела у нас алгебру и геометрию.

– В нашем классе произошло радостное событие, – сказала она.

– Нас отпускают с уроков? – оживились одноклассники.

– Даже не мечтайте. Дело в другом. Вика Королева победила в конкурсе, и ее освободили от творческого конкурса при поступлении на факультет дизайна! Давайте поздравим нашу победительницу! Вика, мы гордимся тобой! Молодец! Мо-ло-дец!

Вика встала из-за парты и кокетливо опустила зеленые глаза:

– Спасибо.

– Вика, расскажи, как у тебя получилось победить? В чем секрет твоего успеха? – с искренним интересом спросила классная.

– В чем секрет моего успеха? – задумалась Королева и, приосанившись, с достоинством сказала: – Просто я много работаю. Вот и весь секрет. Кстати, я диплом принесла. – И с этими словами достала из пакета диплом.

Я сидела с вытаращенными глазами. Она знает, что здесь нахожусь я – человек, которого она обманула, и это нисколько ее не смущает! Говорит, что она просто много работает!

Нереальная, фантастическая наглость!

Но тогда я еще не знала, что будет в дальнейшем. В сравнении с будущими поступками это нахальство покажется просто цветочками. Но об этом попозже.

– Вот на кого нужно равняться! Берите с Вики пример! Пользуйтесь моментом! – сказала классная. – Скоро Вика станет знаменитым дизайнером, уедет в Париж, и тогда вы вряд ли с ней увидитесь!

Вскоре классная ушла.

С этого момента Вика стала центром внимания. К ней все подходили, расспрашивали о конкурсе и рассматривали диплом.

– Вот тебе повезло, Королева! Теперь с поступлением будет меньше проблем!

Вика скромно улыбалась.

– А Шура? Она какое место заняла? – донесся до меня голос одноклассницы Иры.

– Она не прошла, комиссия сказала, что она плохо рисует, – доверительно шепнула Королева. Шепнула так, что услышал весь класс.

Почему-то у меня не колотилось сердце, не разрывали эмоции, мне не хотелось устраивать скандалов. Я просто сидела и смотрела. Была в каком-то оцепенении. В голове не укладывалось – как? Как это может быть? Как человек может обмануть и делать вид, что ничего не случилось?

Больше всего меня огорчало то, что Вика так легко разорвала нашу дружбу. Целых два года я искренне считала, что она моя подруга, а оказывается, наша дружба ничего для нее не значит. Она легко украла мои эскизы и теперь делает вид, что просто меня не знает.

Весь день находилась в задумчивости и очнулась только тогда, когда в классе стало происходить что-то странное.

Последним уроком была физкультура. В нашей школе организована футбольная команда, которая часто выступает на разных соревнованиях. И вот перед последним уроком я заметила, что в классе началось какое-то оживление. Девчонки таинственно о чем-то перешептывались, и у них был примерно такой же загадочный вид, как у мамы, когда она надумала купить корову.

– Вы его видели? – шушукались одноклассницы.

– Видели! По школе ходит. А кто он такой?

– Не знаем.

– Интересно, а он к нам надолго?

– Может, это новенький?

– Да ну, какой там новенький в мае?

– А как его зовут, кто-нибудь знает?

Я поняла, что речь идет о каком-то парне.

Мы переоделись. Я надела свой старенький спортивный костюм с зашитой дыркой на коленке, затем все вышли на школьный двор и построились на площадке.

Сегодня было солнечно и тепло. Весело пели птицы. На деревьях блестели молодые майские листочки, еще не огрубевшие и не покрытые пылью.

На груди молодого учителя физкультуры Романа Петровича висел свисток. Он свистнул. Мы притихли.

– Как вы знаете, в последнее время наша футбольная команда показывает очень плохие результаты!

– Да нормальные результаты! – крикнул Коля Филимонов, капитан команды.

– Нормальные?! – возмутился физрук. – Да вы проигрываете уже несколько игр подряд! Мы скатились на предпоследнее место среди школьных команд! Нет, я понимаю, скоро экзамены, у вас большая нагрузка, но что мне делать? Закрывать нашу команду? У меня на ваш счет были большие планы, я думал заниматься развитием команды даже после окончания школы, а вы, как я вижу, хотите остаться просто школьной командой, которая закончит свое существование вместе с окончанием одиннадцатого класса.

– Роман Петрович, не надо нас закрывать! Мы будем играть! И будем выигрывать! – испугался Дима Барсуков.

– Я тоже на это надеюсь, – загадочно улыбнулся учитель, – и даже предпринял кое-какие меры.

– Какие меры? – насторожился Коля.

– В нашей команде появилось подкрепление. У меня есть знакомый футболист, очень талантливый парень, большая надежда нашего города. Я с ним поговорил, и он согласился побыть приглашенным игроком в нашей команде. То есть он будет продолжать заниматься в Молодежном футбольном клубе и по совместительству станет обучать вас футбольной технике.

– Да зачем он нам нужен! – взбунтовался Коля. Видимо, это его задело. – Без него, прям, не сможем!

– Не сможете! Если бы могли, то не проигрывали бы!

– Не нужен нам никакой помощник! – уперся капитан и обратился за поддержкой к друзьям: – Пацаны, ну что вы молчите?!

– Нам и без помощников нормально! – поддержали его футболисты.

Поднялся шум. Парни возмущались, им не хотелось пускать чужака в уже устоявшийся коллектив.

Учитель подул в свисток, чтобы всех утихомирить.

– Не понимаю я вас, честно! Да вы радоваться должны! Усмирите свою гордость! Этот парень может многому вас научить! Воспользуйтесь такой возможностью, он очень хороший игрок!

Но если мальчишки были возмущены, то девчонки заинтригованы.

– А про кого вы говорите? – с интересом, от лица всей женской половины класса спросила Галя. – Кудрявенький такой? Мы сегодня видели его в школе.

– Кудрявенький, – усмехнулся физрук и посмотрел куда-то к нам за спины. – А вот и он, встречайте!

Все повернулись в его сторону.

И девчонки в один голос восхищенно вздохнули.

Наверно, я тоже вздохнула бы, если б у меня не перехватило дыхание. Это был очень симпатичный парень – выше среднего роста, со спортивной фигурой, чуть смугловатый, черноглазый и черноволосый. У него было доброе лицо, слегка отпущенные кудрявые волосы, которые завивались в мягкое крупное кольцо, одет в синие шорты, синюю майку и синие кроссовки с желтыми вставками. Еще у него были очень мускулистые ноги – как и у всех футболистов.

А в руках незнакомец держал какой-то пакет.

«Вот это футболист!..» – подумала я.

Девчонки рассматривали его с интересом, а парни с недоверием.

– Всем привет, меня Саша зовут, – улыбнулся он, и девчонки вздохнули повторно. У него оказалась обаятельная улыбка, которая делала лицо еще добрей.

Он подошел к парням, чтобы обменяться рукопожатиями, но на их лицах было нескрываемое недовольство, и они протягивали руки с явным нежеланием.

Саша прекрасно видел их настрой, но ничуть этому не смущался. Он радостно улыбался и буквально сиял. Есть тип таких «сияющих» людей, у которых на лице всегда улыбка, а в глазах радость. Даже когда они серьезны и не улыбаются, то лицо все равно настолько доброе, будто на нем сохранился след от улыбки, которая только что была.

Он каждому пожал руку. Его доброжелательность слегка сокрушила угрюмость новых партнеров по игре, и они стали смотреть на него менее мрачно, но все равно с опаской и настороженно, как на чужака. Особенно вызывающе и ехидно вел себя Коля. Этот парень был жутким провокатором и частенько делал гадости исподтишка. Тогда, стоя на школьном дворе, я еще не знала, что совсем скоро тоже пострадаю из-за его действий.

– Я занимаюсь футболом с четырех лет, – сказал Саша, и мальчишки заинтересованно на него посмотрели. Всего лишь одна фраза дала понять, что он профессионал. Если для одноклассников футбол это хобби, то для Саши, видимо, являлся делом всей его жизни. – Мне повезло, у меня были хорошие тренеры, и они дали очень много знаний. Если хотите, я могу научить вас тому, чему они научили меня.

– Научи! – с сарказмом ухмыльнулся Коля. Неожиданно в его руках появился футбольный мяч, и он безо всяких предупреждений бросил его Саше.

У меня замерло сердце.

Но Саша не растерялся. Он мгновенно бросил на скамейку пакет, с которым пришел, ловко поймал мяч, но не руками, а стопой! – и принялся виртуозно его набивать – и ногами, и головой, и грудью, и плечами, а иногда подныривал под мяч и задерживал его на затылке. Казалось, что сейчас парень потеряет равновесие и мяч соскользнет, но когда мяч уже почти что падал, Саша задорно улыбался, подбрасывал его затылком и снова начинал им лавировать. От этих действий меня бросало то в жар, то в холод.

Я поняла, что эти фокусы он делал специально, чтобы нас заинтриговать. У него было отработано все до мелочей.

Мяч ни разу не коснулся земли. Он порхал над Сашей, и казалось, что он с мячом – это одно целое. Со стороны игра мячом смотрелась легко и просто, но на самом деле за этой видимой простотой скрывался титанический труд, талант и опыт.

Саша играл мячом несколько минут. Я не случайно говорю «играл», а не «работал», потому что это вызывало столько эмоций и переживаний, как если бы он играл на скрипке. Мяч был словно его музыкальным инструментом. У скрипачей над струнами порхает смычок, а над Сашей порхал мяч.

Девчонки стояли с раскрытыми ртами, а парни с округлившимися глазами.

– Достаточно? – спросил наконец футболист и, ловко поймав мяч, артистично покрутил его на пальце, будто ставя жирную точку в своем выступлении и положил на землю.

– Я в шоке!.. – ошеломленно протянул Коля.

– Так может каждый, просто нужно тренироваться, – пытаясь отдышаться, улыбнулся Саша.

– Научишь, Санек? – с надеждой спросил Коля. Вся недоброжелательность мгновенно испарилась.

– Да запросто!

Роман Петрович довольно наблюдал за происходящим.

– Сань, принес? – спросил он и кивнул на пакет, который лежал на скамейке.

– А, точно! Сейчас! – Саша взял пакет и вынул из него фотоальбом. – Здесь разные фотки из моей футбольной жизни… – сказал он и протянул альбом Коле.

– Круто, покажи!

– И мне дайте посмотреть!

– И я хочу!

Школьные футболисты кучей столпились вокруг Коли, а вот девчонки остались «за бортом».

– Эй, вы, отойдите! – возмутилась Вика. – Нам тоже интересно! Дайте нам пройти!

Активно работая локтями, девчонки взяли мальчишек штурмом и просочились поближе к фотоальбому, а я постеснялась всех расталкивать и поэтому осталась с самого края.

Но мне тоже было интересно увидеть фотографии, и я стала думать, как это осуществить.

И вот пришла идея.

Нужно подпрыгнуть! Может, хоть так я что-нибудь увижу?

И я подпрыгнула. Но у меня ничего не вышло. Спины и затылки все закрывали.

– Ничего себе! – послышался изумленный Колин голос из глубины толпы. – Это фотошоп?

– Нет. Я правда ездил в Бразилию на мастер-класс к этому футболисту. Нас от Клуба посылали.

– Ну а это точно фотошоп!

– Да нет же! Я ездил на Кубок мира, – сказал Саша. И иронично добавил: – Правда, не играть, а смотреть. Эта фотография с Кубком особенно мне дорога. Она моя самая любимая и самая ценная.

«Да что же там такое?!» – сгорая от любопытства, подумала я и подпрыгнула еще раз, повыше, и наконец у меня получилось зацепить взглядом фотоальбом. За ту долю секунды, что висела в воздухе, я успела увидеть, что на фотографии Саша стоял возле красивого постамента, на котором величественно возвышался золотой Кубок мира по футболу в виде двух человеческих фигур, поддерживающих на поднятых руках земной шар, а внизу, у основания Кубка, отлитыми в золоте буквами было написано «FIFA World Cup».

Довольная своим прыжком, я приземлилась и внезапно услышала голос:

– Слушай, да зачем ты прыгаешь? Братан, дай ей альбом, пусть посмотрит, ей ничего не видно.

Сначала я ничего не поняла. Но потом плотное кольцо одноклассников расступилось, и в конце этого «тоннеля» увидела Колю с фотоальбомом и Сашу, который стоит и доброжелательно на меня смотрит.

Не хватало только красной ковровой дорожки, постеленной от меня к ним.

Значит, это он ко мне обратился!

Я почувствовала, что от смущения пылают щеки.

Саша взял фотоальбом и протянул мне:

– Держи.

Если бы взглядом можно было выстрелить, то я была бы многократно расстреляна взглядами девчонок.

И особенно меня «расстреливала» Вика – настоящей автоматной очередью. Она просто онемела от происходящего и смотрела на меня так, как будто стояла у кассы магазина и спокойно за что-то расплачивалась, но тут подлетела я и выхватила у нее из рук кошелек, в котором лежала вся зарплата.

– Да не стесняйся, бери! – приветливо повторил Саша.

Я захотела протянуть руку к фотоальбому, но не смогла. От переживаний забыла, как двигать руками. Но через несколько секунд все-таки вспомнила и подняла страшно дрожащую ладонь.

– Спасибо, – пролепетала я.

Затем взяла у него фотоальбом. И в тот момент, когда притягивала его к себе, произошло страшное. То, что я помню до сих пор.

Фотоальбом выскользнул из моей дрожащей руки и грохнулся на землю. Из него выпали фотографии и веером рассыпались по пыльному разбитому асфальту.

Я чуть в обморок не упала рядом с фотоальбомом.

– Ужас! – воскликнула Вика.

– Ой, – спохватилась я и наклонилась, чтобы подобрать фотографии. И в этот момент произошло еще более страшное. Из-за сильного волнения меня качнуло в сторону, и я со всего размаху наступила кедом на фотографию, где Саша был изображен возле Кубка мира. На ту самую фотографию, про которую он сказал, что это его любимая!

– Ой, простите! – Я резко отдернула ногу и увидела, что на снимке четко отпечатался пыльный след моего кеда.

Это увидели все. Кубок мира с отпечатанной подошвой.

Саша потрясенно смотрел на фотографию.

Затем его ошарашенный взгляд переместился на меня.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Слова застряли в горле.

Он растерянно моргнул.

И тут мои нервы не выдержали. Я сунула ему в руки фотоальбом и рванула в спортзал, в раздевалку.

– Да-а! Отличилась Доярка! Молодец! – крикнула Вика мне вслед.

Я влетела в раздевалку, едва не поскользнувшись на плитке. В висках стучали молоточки, сердце колотилось, мне было жарко, душно, не хватало воздуха.

Какой кошмар! Какой позор! Что я сделала?! Что я натворила?!

Я была готова провалиться сквозь землю от стыда.

Под порывом чувств схватила свою старенькую потрепанную сумку, выбежала из школы через запасный выход и со всех ног помчалась домой.

Я сидела на полянке на бревне и пасла Зорьку, которая, щурясь от удовольствия, жевала молодую травку. Родители были на работе. Ярко светило щедрое майское солнце, в траве расцветали малюсенькие белые цветочки, щебетали птицы. Какая красивая весна! А скоро уже и лето, выпускные экзамены… Но сейчас мысли были не об экзаменах. Я мучилась и не знала, куда деться от стыда. В голове сто раз прокручивался момент, когда из рук выпадает фотоальбом и я наступаю кедами на самую любимую Сашину фотографию, и с каждым воспоминанием, раз за разом, мне становилось все хуже и хуже. Еще и Вика подлила масла в огонь – на весь школьный двор сказала «Ужас!». Я и без ее комментария знаю, что ужас.

Меня всю прямо трясло от стыда.

– Ну как это могло случиться?.. – простонала я. – Как?! Как я могла выронить альбом? Как могла наступить на его фотографию?

– Му-у! – ответила Зорька. Кажется, она тоже не знала, как это могло произойти.

Но помимо чувства стыда, во мне было еще какое-то чувство, которое поначалу я не могла понять. Со мной как будто произошло что-то важное, но что – я не знала. Да, уронила фотоальбом. Да, мне стыдно. Но в этом нет никакой катастрофы. Почему же тогда я так сильно переживаю? Что со мной произошло? Почему места себе не нахожу?

Я постаралась успокоиться и во всем разобраться. Я чувствую, что случилось что-то серьезное. Но в какой именно момент оно случилось? И когда? Неделю назад? Вчера? Сегодня? Когда?! Такое ощущение, что я как-то изменилась! Но как? И почему?

Я принялась отматывать «пленку» событий назад, чтобы ясно определить, когда и почему изменилась.

Как я чувствовала себя неделю назад? Да нормально. Неделю назад все было как обычно. Вчера тоже. Хотя, нет, вчера мы поссорились с Викой. Но это не то. Это другое. Конечно, эта ситуация наложила на меня отпечаток, но я не изменилась.

Хорошо, если не вчера, то когда я изменилась? Может, сегодня? Так… Уже тепло… Сегодня на первом уроке все было как всегда. И на втором, и на третьем, и на четвертом, и на пятом. А вот на шестом…

И вдруг я поняла. Я изменилась в тот момент, когда впервые увидела Сашу! Сегодня произошло то, чего не было со мной еще ни разу! Всю жизнь, все шестнадцать лет, меня окружают люди. За все годы, с рождения и до сегодняшнего дня, я видела тысячи человек, но почему-то, когда увидела Сашу, то испытала что-то необычное, такое, чего не испытывала еще никогда при взгляде на все эти тысячи, а может, и миллионы людей, что проходили мимо меня. С самого первого взгляда он занял все мои мысли. Едва я его увидела, когда он подошел к спортивной площадке, в меня ворвался вихрь, ураган необычных эмоций, и этот ураган до сих пор во мне бушевал, и вместо того чтобы успокоиться, он разрастался все больше и больше и сметал все на своем пути.

Получается, я изменилась из-за этих приятных чувств, которые вызвал во мне Саша.

Он приковал все мое внимание и мысли.

«Странно, но почему именно он? – удивилась я. – Я что, ни разу в жизни не видела парней?»

Видела. Сотни. Тысячи парней. Но почему-то только при взгляде на Сашу в моем сердце стало тепло.

Саша был симпатичным, но меня притягивала не внешняя красота, а что-то другое. Саша человек, который сияет снаружи и изнутри, и почему-то мне кажется, что это сияние предназначается только мне, что это только мой человек! К тому же у нас даже одинаковые имена – он Александр, а я Александра!

«Ага, твой человек… – критически подумала я. – Какой он твой? Не слишком ли ты высокого о себе мнения?»

Я вспомнила, что на Сашу обратила внимание не одна я, а все девчонки. Значит, он понравился не только мне, но каждой из них…

Это остудило мой пыл.

Стало понятно, что в своей реакции на Сашу я далеко не оригинальна. Возможно, не только я считаю, что Саша мой, но и каждая девчонка нашего класса считает, что Саша ее.

«Интересно, а я ему понравилась? Наверное, нет… Я истоптала его фотографии… Наверно, он подумал – что за странная девчонка? Попрыгала по моим фоткам и убежала! Я точно ему не понравилась! Ой, о чем я вообще думаю? – попыталась я привести себя в чувство. – Откуда во мне эти мысли? С какой это стати я должна ему нравиться? Шура, очнись! Он даже имени твоего не знает! Но зато уже знает твое прозвище – Доярка! Забудь о нем! Забудь! Переключи свои мысли на что-то более полезное!»

Но я не хотела переключаться. Мне нравилось думать о Саше.

Эти чувства были для меня новыми, необычными, и я не знала, что с ними делать. Я еще никогда не думала о дружбе с парнем, о том, что мне кто-то нравится, о том, понравилась ли я… Не представляла, что в голове может происходить что-то подобное! И не только в голове. Но еще и в сердце…

Я смотрела на белые цветочки, которые расцветали в зеленой траве, и мне казалось, что в душе расцветают точно такие же цветы.

«Как бы я хотела, чтобы Саша пригласил меня на свидание!» – неожиданно подумалось мне.

Я понимала, что это фантастическая, нереальная мысль, но ничего не могла с собой поделать и продолжала развивать эту фантазию. Вот я иду к Саше на свидание, мы гуляем, неспешно о чем-то болтаем, смотрим друг на друга, улыбаемся… Я смотрю на его задорные кудри, черные глаза…

«Интересно, а что я надела бы к нему на свидание?» – озадачилась я и стала перебирать в памяти весь свой нехитрый гардероб.

Чем больше его перебирала, тем яснее становилось, что в нем нет ничего достойного.

Но это обстоятельство ничуть меня не смутило.

Свидание с ним это фантастика, а если это фантастика, значит, я могу надеть на себя любой, даже самый фантастический наряд!

И я стала придумывать, в чем бы пошла на встречу с футболистом.

Наверное, если бы Саша пригласил меня на свидание, я надела бы какой-нибудь легкий летний сарафан. Он обязательно был бы таким же ярким и красивым, как эта полянка. Глядя на него, должно возникать ощущение счастья, лета и тепла.

И неожиданно меня озарило. Если я хочу такой же сарафан, как эта полянка, значит, он должен быть копией этой полянки! Легкий, зеленый, с рисунком маленьких белых цветочков – таких, на которые я сейчас смотрю и которые с удовольствием жует Зорька! Это будет по-настоящему летний сарафан!

Я начала стремительно сочинять будущую модель. Фантазия просто кипела! Я не могла усидеть, поднялась с бревна и стала ходить по полянке.

С каждой секундой летний сарафан придумывался все ярче, четче, вырисовывалась не просто общая идея, а подробные детали, – это был бы сарафан макси, до пола, с широкими бретелями, свободного покроя, – и к тому времени, как Зорька наелась, мысленный эскиз был готов.

Мысленно находясь где-то не здесь, я взяла прутик и погнала Зорьку домой. Привязала ее к стойлу, выбежала из коровника, влетела в комнату, бросилась к письменному столу и на несколько часов провалилась в свою фантазию. Я брала то один карандаш, то другой, то стирала что-то ластиком, то обводила контуры, то мучилась в размышлениях, то радовалась, когда приходила нужная идея. Через какое-то время на бумагу выплеснулись все мысли относительно этого сарафана, и я почувствовала приятное истощение. Сделав последние штрихи и отложив карандаш, устало откинулась на спинку стула.

Все. Эскиз сарафана, в котором я пошла бы к Саше на свидание, готов.

Я была счастлива.

И меня даже не пугало то, что это свидание я себе придумала.

На следующий день была суббота. В школе выходной, но зато по субботам занятия в кружке. Впервые за два года я шла на кружок одна, без Вики. Мы всегда встречались возле газетного киоска, садились в автобус или шли пешком до Досугового центра, но сегодня я села в автобус одна. Раньше по пути мы постоянно о чем-то болтали, а сегодня в автобусе я по привычке захотела что-то сказать, открыла рот и замерла с раскрытым ртом, потому что вспомнила, что разговаривать не с кем. Я еду одна.

Мне было грустно. Очень жаль, что так все сложилось.

Я вышла из автобуса, бросила печальный взгляд в сторону Досугового центра и неожиданно заметила то, от чего буквально вросла в землю.

Сначала послышался громкий беззаботный Викин смех, а потом я увидела ее… и Сашу.

Они шли к Центру и оживленно о чем-то болтали.

Я смотрела на них во все глаза и не могла поверить, что вижу их вместе.

Этого не может быть! Неужели они начали общаться?! Но как же так? Ведь он понравился мне!

Затаившись на остановке, краем глаза я выглянула из своего убежища и стала за ними следить.

Они остановились возле Центра. Саша был одет в популярный спортивный костюм олимпийской сборной России – красные штаны и белая олимпийка – впереди с узорами, изображающими перья жар-птицы, а сзади с надписью «RUSSIA». Видимо, он, как и многие спортсмены, любил одеваться по-спортивному не только на тренировки, но и вообще всегда – что называется, и в пир и в мир.

Они о чем-то разговаривали. Я ничего не слышала, но все было понятно и без слов. Они подружились. Да так сильно, что он уже провожает ее на занятия!

Напрягши слух, я все-таки попыталась расслышать их разговор.

– Ты меня встретишь? – проворковала Вика.

– Да, через два часа, как договаривались.

– Куда потом пойдем?

– А куда ты хочешь?

– Давай в кафе?

– В кафе?.. Как вчера? Может, просто погуляем? Вечером в городе так красиво…

– Саш… Я так устаю после занятий, что мне хочется не гулять, а просто посидеть и отдохнуть, – капризно надула губы Вика и жалобно взглянула на него из-под челки.

– Ладно, кафе так кафе, – улыбнулся Саша.

Какая же у него улыбка!..

Вскоре Вика направилась ко входу, а он остался на тротуаре, провожая ее ласковым взглядом. Одноклассница подошла к дверям, кокетливо обернулась через плечо и помахала ему рукой. Он помахал в ответ. Вика вошла в здание. Саша скрылся за поворотом.

Я медленно опустилась на скамейку на остановке.

Трудно передать мое состояние. У меня перехватило дыхание и я не могла вздохнуть. Но все-таки вздохнула. И это был не вздох, а болезненный стон.

Если могло произойти что-то еще хуже, чем моя вчерашняя оплошность на физкультуре, то это произошло.

«Вика подружилась с Сашей, – словно гром, прогремело осознание этого факта. – С парнем, который понравился всем девочкам нашего класса. И из всех он выбрал Вику».

Он проводил ее на кружок. Это значит, что Вика ему рассказала, что занимается дизайном, а также поведала о победе в конкурсе.

И все это произошло всего за один день!

Всего за один день они так сблизились, что он уже провожает ее на кружок, машет рукой на прощанье, и они ходят в кафе! Они и вчера были в кафе, и сегодня тоже пойдут!

Это какой-то бред. Жуткий сон. Я не хотела в это верить, но это было правдой.

Вика завладела всем, что было мне дорого! Она украла все мои мечты! Она обманула меня на конкурсе, а теперь дружит с Сашей, хотя с ним мечтала дружить я!

Но почему? Почему она постоянно переходит мне дорогу?!

Я в недоумении сидела на лавочке. Подъезжали и уезжали автобусы, уже начались занятия, но я продолжала сидеть.

После увиденного у меня пропало желание идти на кружок. Я больше не хочу на него ходить!

Во-первых, там будет Вика. А во-вторых, я уже не вижу смысла его посещать. После конкурса все изменилось. Кружок мог помочь при поступлении, но в конкурсе я проиграла. Да и знаний он уже не даст. До конца курса остался всего месяц. Основную информацию за два года мы уже усвоили. Получается, пользы кружок мне больше не принесет, а вот вред я получу. Если Саша будет постоянно провожать и встречать Вику, то я постоянно буду их видеть и переживать.

Нет, я этого не хочу.

Если раньше кружок был моей отдушиной, местом, где я отдыхала, то после Викиного предательства все изменилось. В школе мне приходится видеть ее по необходимости, но на кружок могу не ходить, чтобы лишний раз на нее не смотреть.

На них…

Поеду я, наверное, домой. Некрасиво получается с Ириной Леонидовной, нужно по-человечески попрощаться, но сейчас я не хочу идти в кабинет, там Вика. Приду как-нибудь потом.

Я поднялась с лавочки и стала выглядывать свой автобус.

Мне вспомнился кабинет. Плакаты с эскизами, манекены, лекала, швейные машинки, линейки, мел, которым проводят линии на ткани… Я так это все люблю… Но больше не хочу туда ходить. Каждый раз буду видеть Вику с ехидным выражением лица, которая украла и мои работы, и моего Сашу.

Я посмотрела на Досуговый центр. К горлу подступил вязкий ком.

Подошел автобус. С тяжелым вздохом я в него вошла и поехала домой.

Было сложно осознавать, что я больше сюда не вернусь. Не подойду к газетному киоску возле остановки, не сяду в автобус, не выйду на остановке «Досуговый центр» и не зайду в кабинет дизайна.

Не знаю, правильно я поступаю или нет, но после этого решения мне стало легче.

Глава 6. Гол!

Прошла неделя. Я переживала, что в школе все будут смеяться, что я наступила на Сашину фотографию с Кубком мира, но переживания оказались напрасными. Про меня все забыли. Забыли, потому что появилась более интересная тема для разговоров, а именно Вика с Сашей. Хоть я и ушла с кружка, чтобы их не видеть, но зато теперь Саша приходил на тренировки в нашу школу! – и я все равно продолжала с ним встречаться. Я регулярно наблюдала, как мило он болтает с Викой. Окружающие быстро узнали, что они вместе, и разговоры вокруг были только об этом. Все обсуждали, какая они хорошая пара и как здорово смотрятся вместе – смуглый черноволосый Саша и эффектная зеленоглазая шатенка Вика.

Когда он приходил на тренировки, я всегда от него пряталась. Я это делала, во-первых, для того, чтобы лишний раз не переживать, а во-вторых, мне было жутко неудобно за то, что я наступила на его фотографию. Даже не представляю, что он скажет, когда меня увидит! «Это была моя любимая фотография, а ты наступила на нее грязными кедами!» – наверное, скажет он.

Я просто сгорала от стыда.

Сегодня тоже придется прятаться, потому что в школьном дворе должен состояться матч между нашей футбольной командой и командой школы № 78, и это значит, что он снова придет к нам.

К Саше я испытывала смешанные чувства. Я боялась с ним встречаться, потому что он отругает за фотографию, и вместе с тем хотела снова его увидеть, ведь он очень мне нравился, и мне очень хотелось бы с ним дружить! Но вместе с тем я понимала, что он уже встречается с Королевой. Какой тогда смысл его видеть?

Поэтому решила, что не пойду смотреть футбольный матч, иначе все два тайма буду наблюдать не за игрой, а за Сашей.

Я сидела в раздевалке. Со стороны школьного двора без конца раздавались звуки вувузелы – длинного пластмассового рожка, в который дуют футбольные болельщики, и он издает настолько жуткий звук, что хочется поскорее зажать уши.

Сложно описать, чего мне стоило провести весь матч в раздевалке и слушать скандирования зрителей, которые, наверное, восхищались Сашиными голами, но я понимала, что мне нужно держаться от него подальше.

После матча я узнала, что наша команда выиграла. Впервые за долгое время. Учитель физкультуры был счастлив! А все благодаря Саше – он забил целых два гола.

Стараясь не попадаться парню на глаза, я выскользнула из школы и пришла домой. Подоила Зорьку и отправилась делать уроки. Мама была на работе, папа тоже, но не в командировке, а в агентстве перевозок. Скоро ему предстоит отправиться в дальний десятидневный рейс во Владивосток, и сейчас он проверяет техническое состояние машины перед поездкой длиной в несколько тысяч километров.

Я сидела с уроками. Неожиданно прогремел гром. Он был такой силы, что задрожал стакан с ручками. Поднялся ветер, и хлынул ливень. Но, как и все майские ливни, длился он недолго – вскоре на землю упали последние капли, и выглянуло солнце, а еще через мгновенье запели птицы. Сначала робко, будто спрашивая друг друга: «Ливень уже закончился? Нам можно снова порхать по небу?», затем стали петь смелее, и вскоре мир наполнился разноголосым щебетанием и переливами.

Я посмотрела в окно на каштан, который рос возле дома. Тяжелые мокрые листья клонились к земле, и с них падали сияющие на солнце капли.

Зазвонил телефон.

– Шура, ты уже дома?

– Да, мам.

– Шура, у меня к тебе дело. Я утром не успела все продать, спешила на работу, осталось несколько бутылок молока и творог. У тебя много уроков? Может, поторгуешь? Зорьку скоро снова доить, молока накопится еще больше.

– Конечно, не переживай!

– Дядя Миша тебя отвезет.

Дядя Миша – это добрый сосед пенсионер, который отвозит нас на рынок, когда папа занят.

Уже через полчаса я надела рабочий халат, синие нарукавники, соорудила на голове удобную прическу Викиного авторства (да, я до сих пор делаю ее прическу – прическа ведь ни в чем не виновата) и принялась расставлять товар на прилавке.

Рынок оживал после ливня. Продавцы при помощи палок сливали воду с брезентов, которые для тени были натянуты между проходами, а редкие покупатели прыгали в разные стороны, пытаясь увернуться от этих мини-водопадов.

Время от времени ко мне подходили покупатели и разбирали товар. Когда наступило временное затишье, я осмотрелась – интересно, что нового на рынке? Может, появились новые продавцы или поставили новые прилавки?

Внимание привлек павильон, который был расположен напротив моего прилавка. Этот павильон постоянно то закрывался, то открывался, потому что находился в месте с низкой проходимостью, не приносил должной прибыли и без конца переходил от одного владельца к другому. Он был уже и салоном сотовой связи, и магазином морепродуктов, и канцтоваров… И вот сейчас я снова увидела внутри помещения рабочих, которые что-то в нем оборудовали.

Опять, наверное, откроется. Интересно, чем он станет в этот раз? Может, магазином цветов?

Я погрузилась в размышления по поводу павильона, но внезапно случилось то, что заставило меня вздрогнуть.

На рынке раздался противный звук вувузелы.

Это точно кто-то из нашей школы, ведь сегодня у нас был футбольный матч!

И я оказалась права. В проходе между рядами появилась толпа знакомых мальчишек.

И среди них я увидела кудрявую голову Саши.

Они оживленно о чем-то разговаривали, смеялись, дудели в трубу, и вдруг один из них повернулся в мою сторону.

– Пацаны, Доярка! – закричал он.

Все повернулись ко мне. В том числе и Саша.

Мне показалось, что время остановилось.

Не моргая, Саша смотрел на меня, а я смотрела на него.

Узнал. Он меня узнал.

Целую неделю я старательно от него пряталась, и все-таки мы встретились.

Сейчас он будет меня ругать за истоптанную фотографию с Кубком мира!

– Доярка! Доярка! – смеялись одноклассники и стали скандировать, как на стадионе: – Доярка-чемпион! Доярка-чемпион! Доярка-чемпион! Ха-ха-ха-ха-ха!

Они загудели в вувузелу.

– Доярка-чемпион!

И новый взрыв хохота.

– Доярка всю жизнь в деревне прожила! – поясняя Саше, гоготали парни. – Теперь она в городе, но как была деревней, так и осталась! Деревня!

– Санек, ты че, не знал ее? Это она твои фотки истоптала! Доярка!

Они покатывались со смеху и стали тормошить Сашу, мол, а ты почему не смеешься?

И он словно ожил. Растерянно на них посмотрел, потом неуверенно улыбнулся, и… тоже рассмеялся.

У меня сердце оборвалось.

– Прикинь, она из деревни под названием Затеряевка! – продолжали глумиться одноклассники.

– Затеряевка?! – Сашу прорвало, и он рассмеялся во весь голос. – Ну и название! Как хорошо, что я родился в городе! А то бы тоже молоком торговал!

– Это точно! Так ты дальше слушай! Это молоко их собственное! У них дома корова живет! Шурка сама ее доит!

– Доит корову?! – изумился Саша и вновь расхохотался. – Вот это прикол! У кого дома живут сибирские кошки, а у кого коровы!

– Точно, Санек, круто ты сказал! Ха-ха-ха-ха-ха!

Я была в шоке. До этой секунды целую неделю боялась, что Саша отругает меня за фотографию, но оказывается, бояться нужно было совершенно другого. Про фотографию он даже и не вспомнил, но зато ехидно высмеял то, что я из деревни!

Но дальше стало еще хуже.

– Слушайте, пацаны, идея! – неожиданно воскликнул хитрый капитан команды Коля Филимонов и повертел в руках футбольный мяч. – Санек, покажи, какой ты меткий! Забей гол! – сказал он и бросил ему мяч.

– Ты о чем?

– Преподай нам мастер-класс! Покажи свое мастерство! Попади отсюда в бутылку! – подстрекая Сашу, попросил он и указал на бутылку молока, которая стояла у меня на прилавке.

На лице Саши появилось сомнение.

Но остальным эта идея пришлась по вкусу.

– Классная мишень! – смеялись они и стали раззадоривать футболиста: – Или тебе слабо? Ну? Слабо, да?! Пацаны, да он этого не сделает! Ему слабо!

– Конечно, слабо! – продолжал подкалывать его провокатор Коля. – Тебе слабо!

– Кому слабо?! Мне слабо?! – взвился Саша.

– Тебе! В ворота каждый может попасть, а в бутылку?

– Я и в бутылку могу! Какую сбить? Выбирайте!

– А вот эту, посередине! Или слабо?

– Это вам слабо! А мне ничего не слабо!

«Он этого не сделает, – пораженно подумала я. – Он не такой».

Но его раздразнили не на шутку. Он решительно поставил мяч на мокрый асфальт, прицелился и со всей силы ударил.

Я резко отскочила в сторону и инстинктивно прикрыла голову руками.

Мяч попал точно в цель. Из-за мощной силы удара бутылка вылетела со стола, грохнулась на землю, пластмасса лопнула, и на асфальт фонтаном брызнуло белое молоко.

– Го-о-ол! – радостно закричали мальчишки и одобрительно похлопали Сашу по плечу. – А теперь вон в ту попади, которая с краю!

– Да что ж вы творите! Я полицию вызову!! – возмутилась продавщица тетя Надя, которая неподалеку торговала газетами. Она выбежала из-за прилавка и стала кричать: – Полиция! Полиция!!

– Мотаем! – испугались мальчишки и бросились врассыпную. Через секунду их и след простыл.

Я в оцепенении смотрела в одну точку.

– Шура! Шура! Да что ты стоишь? Пошли к участковому! Ты их знаешь? Кто они? Кто?

От потрясения я не могла вымолвить ни слова. Смотрела на белую лужу молока.

– Зачем они так?.. За что?.. – На глаза навернулись слезы, и горло сжал спазм.

– Вот же хулиганье! – возмущалась тетя Надя.

Мне вспомнились издевательства – «Доярка-чемпион!» и Сашин смех.

И меня прорвало.

– Не доярка я больше! Не доярка!! Надоело мне это все! Надоело!! Надо мной все смеются, что я из деревни! Ненавижу деревню!!

Я со злостью схватила с прилавка двухлитровую бутылку молока и со всей силы грохнула ее об асфальт. Бутылка лопнула и залила все молоком.

Я разрыдалась.

– Надоело!! Хватит! Я не доярка!

– Шура! Шура! – кинулась ко мне тетя Надя.

Я навзрыд плакала и не могла остановиться.

Я схватила пакет творога и замахнулась, чтобы швырнуть его на землю, но тетя Надя вырвала его из рук.

– Ну хватит, Шура! Успокойся!

Этот приказ немного меня отрезвил.

– Как он мог? – заливалась я слезами. – Тетя Надя, как он мог?

– Кто мог? Этот, кучерявый? Да в полицию надо бежать, а не плакать!

– Да не хочу я никакой полиции! Я думала, он хороший, а он!..

Тетя Надя внимательно на меня посмотрела.

– Так вы знакомы…

– Нет! Мы не знакомы! Мы больше с ним не знакомы! Я не хочу его знать! Я его не знаю!

Тетя Надя молчала. Видимо, она поняла, что дело здесь не просто в бутылке молока.

– Я помогу убрать… – пробормотала она и, взяв из-под прилавка веник, стала сметать молоко.

Я тупо следила за ее действиями, и внезапно случилось то, чего я ожидала меньше всего. Казалось бы, сейчас такой момент, когда надо рыдать, но вместо этого в голову пришла мысль. «Надо же, как красиво! – подумала я. – Никогда не обращала внимания, что мокрый асфальт такого насыщенного черно-серого оттенка. И по нему текут белые реки молока! Какой контраст! Было бы здорово нарисовать платье такой расцветки».

Я подавленно посмотрела на лужу и четко поняла: «Я больше сюда не приду. Надо мной все смеются. И одноклассники, и Саша. Я больше не буду торговать! Никогда! Я больше не доярка и никогда ею не буду! Все! Мне надо забыть, что я когда-то жила в деревне! Мне нужно вытравить ее из себя! Мне стыдно, что я там жила! Я больше не деревня! Теперь я городская!»

Глава 7. Взаимовыгодное предложение

Вечером папа возвращался с работы и забрал меня с рынка.

Пока мы ехали домой, я рисовала в блокноте платье, которому дала название «Молоко на асфальте».

Я находилась в удрученном состоянии. Яркая весна казалась мрачной и недружелюбной.

Ну почему, почему я родилась в деревне? Ну почему они родились в городе, а я в какой-то Затеряевке? Ну почему я не городская? Эта деревня всю жизнь мне испортила! Надо мной посмеялась Вика! Надо мной посмеялся Саша! А если бы я была городской, все было бы нормально! Я была бы такая, как все! Вика не посмела бы дразнить меня деревней и не сказала бы, что мне нужно не эскизы рисовать, а учиться сажать кабачки.

Но теперь все изменилось. Теперь я другая! Вот честно – с этого самого момента, с этой самой секунды я обязательно стану городской! Я не хочу больше подходить к коровам!

…Мы с родителями пили чай на кухне. Папа читал газету.

– Завтра с утра уезжаю в командировку, – пробормотал он, не отрываясь от газеты. – Обещали хорошо заплатить. И на кредит отложим, и что-нибудь останется.

– Я рада, Валера, – улыбнулась мама. – У Шуры в следующем месяце выпускной, нужно сдавать на столы.

Со двора послышалось мычание:

– Му-у!

– Зорька пить хочет, – сказал папа.

«Эта Зорька все мне испортила, – подумала я. – Зачем мы только ее купили! Оставалась бы на ферме, и всем было бы хорошо!»

– Му-у! Му-у! – снова промычала корова.

Я даже не шелохнулась.

– Му-у! Му-у! Му-у!

Папа поднял глаза от газеты и выразительно на меня посмотрел.

Я сделала вид, что ничего не понимаю. Сидела и спокойно пила чай.

– Ладно, сам схожу, – вздохнул папа. Со слипающимися от усталости глазами он отложил газету, встал из-за стола и направился к выходу.

– Валера, подожди, ты устал, я сама напою, – сказала мама и поднялась.

Я посмотрела на маму. После утренней торговли на рынке и рабочего дня в библиотеке она тоже еле стояла на ногах.

«Бедные родители, устали после работы, а теперь идут корову поить…» – сочувствующе думала я и кусала губы.

Точно так же изнутри меня грызла совесть.

И мое сердце не выдержало.

– Сидите! Я сама все сделаю! – закричала я и пулей выскочила на улицу.

Взяла ведро, набрала из колонки воды и направилась в коровник.

При виде меня Зорька радостно замычала. Я раздраженно поставила перед ней ведро, вокруг расплескалась вода.

– Пей давай! – сурово сказала я.

Зорька стала шумно, с причмокиваниями, пить воду, очень быстро опустошила емкость, благодарно, с любовью на меня посмотрела и снова замычала.

«Еще хочет, – недовольно подумала я. – Вот не буду ее поить! Чем больше она будет пить, тем больше будет давать молока, и тем больше мне придется стоять на рынке! А я не хочу туда ходить!»

– Му-у, – жалобно промычала Зорька и заглянула мне в глаза.

– Ладно, сейчас! Хватит мычать, надоела! – резко сказала я и принесла еще воды. Она выпила до половины ведра и с довольной мордой отошла.

Обычно перед тем, как уйти из коровника, я говорила Зорьке что-нибудь ласковое, чесала за ушком, подсыпала на пол свежих опилок, но сейчас она жутко меня раздражала, и я просто видеть ее не могла.

Поэтому перед уходом я даже не посмотрела в ее сторону. Сердито взяла ведро и направилась к выходу. Меня распирала злость и к корове, и ко всей ситуации.

«Это корова во всем виновата! Это все из-за нее!» – возмутилась я и взялась за ручку двери. И тут я будто очнулась. Со мной что-то произошло. В хлеву была полная тишина. Слышалось тяжелое дыхание коровы. Я стояла к ней спиной и не видела ее, но почему-то мне казалось, что она грустит.

Да, она грустит. Из-за меня. Из-за того, что я выплеснула на нее всю свою ненависть.

Перед глазами помутнело, и по моей щеке покатилась слеза. Внутри души словно растаяла ледяная глыба ненависти, которая появилась после удара мячом по бутылке.

«Какая же я гадкая!.. – с искренним чувством подумала я. – Бедная корова ни в чем не виновата, а я на нее срываюсь! Ругаю ее за то, что она хочет пить! Обвиняю ее в том, что из-за нее надо мной посмеялись! Недовольна тем, что она дает много молока! Какая же я подлая! Да как вообще можно так думать?! Да если бы не Зорька, мы бы еле сводили концы с концами! Она наша кормилица! Наша умница и наше любимое золотко! Зоренька, наша девочка, наше солнышко, она изо всех сил старается давать нам молоко, а я на нее злюсь! Какая ж я бесстыжая! Какая неблагодарная!»

Я убрала ладонь с металлической дверной ручки и медленно повернулась к Зорьке.

Она печально смотрела мне в след. А когда я повернулась, она подняла глаза и грустно посмотрела прямо мне в глаза.

– Заинька ты моя… Маленькая… – сказала я и крепко обняла ее за шею.

Мне было очень стыдно перед коровой.

– Прости меня, пожалуйста! Прости! Зорька, миленькая, как же я рада, что ты у нас есть! Как же я рада, что ты даешь нам молоко! Пожалуйста, не обижайся на меня, ладно? Я очень тебя люблю, правда! Прости, прости меня, пожалуйста!

И вдруг Зорька сделала то, чего не делала еще ни разу в жизни.

Она лизнула меня по щеке своим огромным шершавым языком!

Я замерла от неожиданности.

А потом в груди разлилось тепло, чувство любви и благодарности к Зорьке.

– Спасибо тебе, спасибо! Значит, ты меня простила!

Если бы вы знали, какая возникла легкость на душе!

А потом я почувствовала, что во мне резко что-то изменилось. До этого момента в голове был страшный сумбур, но теперь туман рассеялся, и сейчас, стоя в обнимку с коровой, я отчетливо увидела всю ситуацию.

Я переживаю из-за того, что Саша посмеялся, что я из деревни, и разгромил мой прилавок. Переживаю из-за того, что Вика украла мои идеи и сказала, что я деревенская. Из-за них я возненавидела Затеряевку и стала возмущаться, что у нас есть корова. Из-за них я решила стать городской.

Но теперь меня как будто развернуло на сто восемьдесят градусов.

Я переживаю из-за того, что у меня не состоялась с ними дружба, но сейчас неожиданно поняла: а зачем мне нужна дружба с людьми, которые надо мной смеются? Зачем нужна подруга, которая смеется над моим деревенским происхождением? Зачем нужен друг, который смеется над тем, что я торгую на рынке?

Да незачем!

Дружба – это когда люди друг друга понимают, понимают все, что происходит в жизни другого человека, поддерживают и подставляют свое плечо, когда другу тяжело. А если Саша надо мной смеется, разве можно назвать это дружбой? По-моему, нет.

Ну и зачем мне тогда переживать?

Да, я деревенская! Да, я выросла в Затеряевке! Да, у нас есть корова! Да, я ее дою и убираю за ней навоз! Да! Да! Да, и еще раз да! И мне за это не стыдно! А еще я люблю свою деревню! Люблю красивый пруд, акациевую рощу, пшеничные поля! Да, сейчас уже не живу в деревне, но я не хочу от нее отрекаться. Я деревенская, вышла из деревни, и мне за это не стыдно! Я хотела стать такими, как городские, но теперь понимаю, что это глупо! Человек должен ценить то, что он имеет. То, что ему дано. Человек должен любить свои корни. Нет разницы, где он родился – в горном ауле, в деревне или в столице. Самое главное, это какой человек внутри. Можно быть деревенским и иметь доброе сердце, а можно быть городским и вести себя подло. Вот Вика с Сашей. Оба городские, Саша к тому же часто ездит за границу со своим футбольным клубом, но какой в этом толк, если они смеются над другими? Отныне я никогда не буду жалеть, что родилась в деревне! Я люблю деревню! И люблю свою семью! Самое ценное для меня – это семья, и я всеми силами буду помогать родителям погашать кредит, буду торговать на рынке хоть круглыми сутками, а если кому-то кажется смешным, что я деревенская, то нам с таким человеком просто не по пути!

В мыслях просветлело. До этого момента надо мной словно висела черная туча, но сейчас она полностью рассеялась, я будто протрезвела, и Саша стал мне абсолютно безразличен. Если раньше при одной мысли о нем у меня земля уходила из-под ног, то сейчас он не вызывал совершенно никаких эмоций. Мне стало абсолютно все равно. Все равно, что он надо мной посмеялся, все равно, дружим мы или нет. Если он дружит с Викой, то пусть дружит и дальше. Древнегреческий драматург и поэт Еврипид заметил: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты». Вика и Саша надо мной посмеялись. Что ж, они друг друга нашли.

На следующий день я была спокойна как никогда. На губах легкая улыбка, в сердце счастье, а все потому, что у меня есть любимая семья, корова, и это для меня главное.

Утром папа уехал во Владивосток. Трасса проходила неподалеку от дома, и когда папа проезжал в нашем районе, то остановил машину, мы с мамой подошли к дороге и попрощались с ним на целую неделю – обнялись, поцеловались и разошлись кто куда: папа завел гигантскую фуру и уехал, взяв курс на Владивосток, мама ушла на работу в библиотеку, а я отправилась в школу.

Во время уроков заметила что-то странное. Вика была какая-то не такая. Если в предыдущие дни она вела себя подчеркнуто весело и беззаботно, то сегодня стала притихшей и задумчивой, временами раздражаясь на окружающих и грубя. Потом снова успокаивалась. Потом снова раздражалась. Создавалось впечатление, будто ее тяготила какая-то серьезная проблема, и с каждой минутой Вика все сильнее и сильнее накручивалась.

После уроков я вышла из школы и направилась к воротам.

– Эй, Шура, подожди! – неожиданно услышала я Викин голос. – Ты домой? Пошли вместе, – неожиданно улыбнулась она.

Я остолбенела. Королева вела себя так, будто мы были лучшими подругами и между нами не происходило чудовищных событий последнего времени.

– Какая тебе разница, куда я иду? – спросила я.

– Мне нужно с тобой поговорить.

Честно говоря, у меня не было ни малейшего желания с ней общаться, поэтому я решительно ее обогнула и продолжила путь.

Но Вика не желала сдаваться и пошла следом.

– Я все знаю! – заявила она. – Я все про тебя знаю! Я все поняла по твоим глазам.

– Что ты поняла? Что я знаю про твое воровство? Я тебе и раньше про это говорила.

– При чем здесь это? Я сейчас говорю про тебя и про Сашу. Я прекрасно вижу, какими глазами ты на него смотришь. Он тебе нравится. Это у тебя на лбу написано. Я это уже давно поняла. Ты пряталась за остановкой возле Центра и следила за нами.

Я вспыхнула.

– Наверно, ты не заметила, но стены остановки сделаны из прозрачного поликарбоната, – пояснила Вика и не удержалась от колкости: – Когда будешь прятаться в следующий раз, то хоть смотри, куда прячешься, а то как рыба в аквариуме.

– Что ты ко мне пристала?! – остановилась я. – Мне уже надоело слушать твои гадости!

И решительно зашагала по улице.

– Нет-нет, Шур, я по другому поводу, – засеменила за мной Вика. – Я совершенно по другому поводу!

– По какому? – раздраженно бросила я.

– По поводу Саши. Я хочу помочь вам подружиться.

– Подружиться?! – изумленно остановилась я.

– Да! Честно, я сделаю все, чтобы вы были вместе.

Я молча смотрела на нее. Если бы Вика предложила мне это вчера, до случая на рынке, я бы ее на руках носила, но после того как Саша разгромил прилавок, мне даже противно про него слышать.

Наверное, Вика восприняла мои размышления как знак того, что я просто потеряла дар речи от счастья, поэтому осмелела и продолжила:

– Да, Шура, я тебе помогу! Не надо, не благодари, – скромно потупилась она. – Но… но если ты все-таки захочешь меня отблагодарить, то многого мне не надо. Ты просто дай еще один эскиз.

– Что?! Эскиз?!

– Мне нужен новый рисунок, – перестав юлить, напрямую сказала она. – И причем срочно. Желательно сегодня! Сейчас!

– Не подходи ко мне! Не приближайся ко мне никогда! – Я помчалась вперед, чтобы не стоять рядом с этим невероятно обнаглевшим человеком.

– Шура! Шура! Да подожди ты! Шура! Ирина Леонидовна сказала, что на следующее занятие, послезавтра, нужно принести еще два дополнительных эскиза! Такие сжатые сроки!.. Это комиссия попросила! А где мне их брать? Не могу же я сама их рисовать! Комиссия сразу все поймет! Если ты нарисуешь мне эскизы, то я помогу тебе встретиться с Сашей! Ну что тут такого! Помоги!

Я не могла уложить в голове то, что слышу. Я общалась с Викой целый год и даже не подозревала, какой она человек. Я была в ужасе от того, что она украла мои идеи, но теперь выясняется, что Королева может творить еще более ужасающие вещи. Она дружит с Сашей, но хочет самым натуральным образом продать его за эскиз! Хоть он и был мне уже безразличен, но все равно возмущало то, что Вика может так обращаться с людьми.

– Поверить не могу! Это уже вообще ни в какие ворота не лезет! – закричала я.

– Шура, помоги! – с чувством просила Королева, глядя на меня расстроенными зелеными глазами. – Ну помоги мне! Ты же моя подруга! Ну если все так сложилось, то помоги мне до конца! Ты конкурс не прошла, но помоги хотя бы мне его пройти!

– Да зачем он вообще тебе нужен, если ты не умеешь сама придумывать эскизы! – недоуменно сказала я.

– А вот это уже мое дело! – осадила меня Вика и, спохватившись, снова засюсюкала: – Шур, ну нарисуй! Всего лишь два малюсеньких эскиза! Ну что тебе стоит, ты же умеешь!

– Я не понимаю, ты что, готова за эскиз продать человека? Ты за эскиз готова продать дружбу с парнем?!

– Ну почему сразу «продать»? – повела плечом Вика. – Я просто предлагаю сотрудничество! В тот день, когда ты наступила на его фотку, после уроков я шла домой, и меня догнал Саша, он сказал, что я очень ему понравилась. Мы познакомились и стали общаться. Но… как тебе сказать… Он не в моем вкусе… Мне блондины нравятся, желательно с голубыми глазами, и чтобы волосы были прямые… А он… Сама видела… Брюнет, да еще и кудрявый. Нет, он, конечно, милый, но это не мое… И вот я подумала – может, помочь тебе с ним подружиться? Я же вижу, как ты на него смотришь. Шур, ты моя лучшая подруга, я очень за тебя переживаю и очень хочу, чтобы у тебя все было хорошо, – трогательно глядя на меня, произнесла одноклассница.

– Да хватит врать! Слушать противно! И никакие мы с тобой не подруги! Подруги так не поступают! Ты хочешь помочь не мне, а себе! Хочешь получить от меня новый эскиз для комиссии! Ты все тщательно продумала! Но только в одном просчиталась!

– В чем? – насторожилась она.

– Да в том, что этот твой Саша мне вообще не нужен! – отрезала я и ушла, оставив растерянную Вику посреди улицы.

Глава 8. Новая жизнь старого павильона

В скором времени я стояла за прилавком, но думала не о молоке, а о том, что сказала Вика.

Я была поражена. Получается, Саша с ней дружит, водит ее в кафе и не знает, что она настолько к нему безразлична, что готова продать его за какие-то рисунки! Впрочем, не только он в таком положении. Нашу дружбу Вика тоже променяла на них.

Вот честно, такое чувство, что это не я торгую на рынке, а Вика! Только я продаю молоко, а она людей!

А еще меня поражает, как она выбирает себе парня – чтобы был блондин, голубоглазый и желательно с прямыми волосами! Разве друзей выбирают по внешности? Разве их выбирают по цвету волос?

Молоко раскупили быстро. А может, мне так показалось, потому что я размышляла не о товаре, а о Вике. Я стала собираться домой.

– Ты посмотри, толпой идут! – послышался голос тети Нади.

Я обратила внимание, что пустующий павильон снова открылся. А я и не заметила, была вся в мыслях. Но еще больше изумилась, когда прочитала вывеску над входом: «Швейная мастерская «Лиза».

В павильон один за другим заходили люди.

– Как хорошо, мастерская под боком! – радовалась тетя Надя. – Завтра свою куртку принесу, надо молнию перешить!

Я не могла отвести глаз от павильона. Швейная мастерская – это место, где ремонтируют одежду! А может, даже и шьют новую! Это так здорово!

– Пойду, посмотрю, – сказала я тете Наде и помчалась в мастерскую.

Осторожно вошла внутрь.

В помещении располагались прикрытые занавесками примерочные, шкафы со сложенной одеждой, которая ждала своей очереди для ремонта, два стола со швейными машинами и настольными лампами, в углу мастерской стоял манекен, на отдельном столе я заметила утюг, коробки с катушками, поролон с иголками, на крючке висел пучок молний разных видов, со спинки стула свисал портновский сантиметр для снятия мерок, тихо играло радио, и в довершение ко всему на полу на смятом куске ткани уютно спал пушистый черный кот.

В очереди стояло несколько посетителей, но работница была всего одна, женщина лет тридцати – юркая, невысокая, худенькая, светловолосая и с приятным лицом. Она с трудом успевала каждому уделить внимание:

– Вам что? Брюки подшить? Идите в примерочную, сейчас подойду и отмечу длину. У вас что? Молнию перешить? Какую хотите? Железную, потайную, тракторную или обычную пластиковую? Так, а у вас что с детской курткой? А, дырка… Хотите задекорировать картинкой? Какую приделать? Вот коробка, выбирайте.

Женщина постоянно находилась в движении: у одних принимала одежду, другим выписывала квитанции, третьим, кто примерял брюки для подшивки, загибала штанину на нужную длину и закрепляла иголками.

– Если можно, мне надо подшить брюки к вечеру, – попросил клиент.

– К сегодняшнему вечеру? Мужчина, я успею только на завтра. Перед вами еще тридцать заказов. А у моей напарницы дома проблемы, я одна, ничего не успеваю.

– Завтра поздно… – озадачился мужчина.

– Ладно, постараюсь сделать сегодня, – пообещала швея, и обратилась ко мне: – Девушка! Мы временно не принимаем заказы!

– Да я просто, – смутилась я.

Постепенно посетители разошлись. Из посторонних в ателье осталась только я.

Швея подошла к двери и перевернула табличку с «Открыто» на «Закрыто».

– Я закрываюсь, – намекнула она, чтобы я вышла.

Словно в прострации я направилась к выходу.

Но я не хотела отсюда уходить!

Со мной происходило что-то странное. Я сильно волновалась, учащенно билось сердце, руки дрожали, и я понимала – мне нужно что-то сделать. Нужно что-то сказать. Мне нельзя отсюда уходить! Меня охватило чувство, будто я пришла в родной дом! Это место мое!

– Вам помочь? – вдруг брякнула я.

– Что? – не поняла швея.

– Я шить умею.

Женщина удивленно и как-то по-новому, осмысленно на меня посмотрела.

– А каким образом ты связана с шитьем?

– Я уже два года хожу на кружок дизайна и шитья. Но для меня это не просто хобби, а цель жизни. Я буду поступать на факультет дизайна.

– Хм… Интересно… Значит, ты шьешь… – задумалась она, а затем решительно покачала головой: – Нет, спасибо, извини, но я не могу доверить чужую одежду, я за нее ответственна.

Я опустила глаза и с тяжелым вздохом направилась к выходу. Этого следовало ожидать. На что я вообще рассчитывала?..

Я открыла дверь, чтобы сделать шаг на улицу, но вдруг швея крикнула:

– Подожди!

Я обернулась.

– А что ты умеешь делать? – спросила женщина.

– Могу шить одежду, начиная от разработки эскиза и заканчивая готовым изделием. Умею рисовать эскизы, работать с лекалами, делать выкройки, сметывать, подметывать, подшивать, перешивать, менять молнии…

– Неплохо, – сказала женщина и выразительно оглядела кучу одежды вокруг: – Одна я все-таки не справлюсь, а напарница выйдет только через неделю, у нее дома какие-то трудности. Меня Лиза зовут. Я хозяйка этой мастерской. А тебя как зовут?

– Шура.

– Приятно познакомиться. А это Пушок, – кивнула она на кота. – Вот что, Шура… – задумчиво проговорила Лиза. На полу стоял какой-то пакет. Она выудила из него мужские джинсы черного цвета, подогнула края, закрепила ткань портновскими булавками и протянула мне: – Подшей джинсы двойной отделочной строчкой. Длина отмечена.

– Подшить? Вы серьезно?..

– Серьезно! Я ничего не успеваю. И постарайся побыстрее, за джинсами придут через двадцать минут. Садись, – и она указала на рабочий стол, где стояла швейная машинка современной модели и располагались принадлежности для шитья.

В некоторой растерянности я подошла к столу.

– Ты хоть нарукавники с халатом сними, – заметила Лиза.

Я поняла, что стою в синих нарукавниках и в рабочем халате, в котором продаю молоко.

Я сняла вещи, села за стол и включила настольную лампу. Лиза устроилась за свой стол и занялась приделыванием картинки к детской куртке.

Все происходящее было настолько невероятным, что я не могла до конца понять, что это правда. Еще недавно стояла за прилавком, торговала молоком и думала о Вике, а сейчас сижу в ателье за швейной машинкой!

Но мне нужно спешить! Лиза дала всего двадцать минут!

Я постаралась успокоиться и вспомнить все, чему нас учили, весь свой опыт в подшивании. Я подшивала одежду и раньше – маме, папе, знакомым, но сейчас совсем другая ситуация – нужно подремонтировать джинсы совершенно незнакомого человека, который к тому же заплатил за работу. Он доверил свою одежду швее. А это совсем другая степень ответственности. Мне ни в коем случае нельзя подвести Лизу и испортить чужие джинсы!

Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и перекрестилась, чтобы у меня все получилось. Затем поправила настольную лампу под себя, выбрала из коробки катушку с нитками, предназначенными для обработки джинсовой ткани, заправила нитку в машинку, вывернула джинсы наизнанку, взяла ножницы, отрезала лишнюю длину ткани от брючин и поместила в швейную машинку первую брючину. Нажала на педаль. Машинка заработала. От шума проснулся Пушок, лениво на меня посмотрел желтыми глазами, которые на фоне черной шерсти выглядели как фонарики, и снова заснул.

Внимательно глядя на строчку, я прошила ткань. Строчка получилась идеально ровной. Все, первая штанина готова.

Я взялась за вторую и внезапно остановилась. Вспомнила, что Лиза попросила сделать не просто строчку, а двойную строчку.

Вовремя спохватившись, я произвела вторую строчку на предыдущей брючине, после этого точно так же подшила другую штанину, вывернула джинсы наизнанку, встряхнула, встала из-за машинки и подошла к столу с утюгом. На столе лежала тонкая хлопчатобумажная ткань, которую Лиза, очевидно, использует для глажки. Я сложила ткань в три слоя, положила ее на низ брючин и тщательно отутюжила подшитые края. Ну вот и все.

– Лиза, я закончила.

Она оторвалась от декорирования дыры.

– А ну покажи!

Я протянула джинсы. У меня учащенно стучало сердце. Я смотрела на нее, пытаясь понять реакцию.

И вдруг случилось то, от чего у меня ноги подкосились.

Лиза внимательно осмотрела подшитые края, и вдруг… вернула штаны обратно.

– Выброси их, – сказала она и указала на пакет, из которого изначально достала джинсы. – Там отходы лежат.

Я оцепенела.

– Как отходы?..

Я была готова упасть в обморок.

Я что, испортила джинсы?!

Лиза пристально посмотрела на меня… и неожиданно ее лицо озарила улыбка:

– Да успокойся, все прекрасно. Это была проверка.

– Какая проверка?.. – еле шевеля губами, спросила я.

– Шура, ну неужели ты думаешь, что я дала бы тебе джинсы настоящего клиента? Я дала старые испорченные джинсы, чтобы проверить, как ты умеешь работать. Ты сделала все отлично. Я бы даже сказала, профессионально. Но я видела тебя первый раз в жизни. А что, если бы ты обманула меня, что ты швея, и испортила бы вещь? Что тогда я отдала бы клиенту? Испорченные джинсы? Возмещала бы их стоимость?

Только сейчас я заметила, что джинсы старые и порваны в разных местах.

Медленно я подошла к пакету, из которого Лиза их достала, и увидела в нем обрезки ткани, отпоротые молнии и обрывки использованных ниток. Здесь лежали рабочие отходы. А я сначала не поняла, что это за пакет.

В состоянии какого-то недоумения положила туда джинсы. Джинсы, которые с таким старанием подшивала.

– Ты никуда не спешишь? – спросила Лиза.

– Нет, – все еще пребывая в потрясении, отозвалась я.

– Тогда постарайся подшить все эти брюки. – Она указала на полку, на которой лежала стопка брюк.

Ничего не отвечая, я опустилась за рабочий стол. Сидела молча и неподвижно, как статуя. Я была обескуражена тем, что сделала Лиза.

Значит, она дала негодные джинсы, чтобы проверить, умею ли я шить, и представила все так, будто это джинсы настоящего клиента. А я, когда их подшивала, чуть сознание не потеряла от волнения!

С другой стороны, Лиза полностью права. Она не знает меня. Не могла же она доверить мне настоящий заказ? А если бы я действительно испортила вещь? Как она объяснила бы это клиенту? Поэтому Лиза поступила довольно-таки разумно. А переживала я все же не зря, потому что подошла к работе со всей ответственностью.

– Как я испугалась! – облегченно вздохнула я и рассмеялась.

– Ты уж извини, но нужно же было устроить тебе экзамен, – улыбнулась женщина.

Я взяла первые брюки из стопки.

– Ну а эти настоящие?

– Эти – настоящие, – серьезным тоном сказала Лиза. – Действительно настоящие. Посмотри, вот квитанции. Я очень тебя прошу, ничего не испорти!

Я вспомнила, что эти брюки принес последний посетитель, после которого закрыли ателье, поэтому точно знала, что это не проверка.

После переживаний с джинсами чувство страха угасло, и теперь я просто работала. Без волнения, но ответственно.

Я с головой погрузилась в работу, и шила, шила, шила… Подворачивала края, отрезала ножницами лишнюю ткань; если ткань была рассыпчатой, то обрабатывала края оверлоком… В мастерской уютно играло радио, но самой лучшей мелодией был звук работающей машинки.

Надо же… На кружок я уже не хожу, но все равно занята шитьем…

– Что будешь? Чай? Кофе? – спросила Лиза и с хрустом размялась.

– Пока не хочу, спасибо, – поблагодарила я и усердно прошила новую строчку.

– Давай попьем, ты весь день работаешь, – настаивала Лиза.

– Почему весь день? Я же только села!

И тут взгляд упал в окно. Солнце наполовину скрылось за горизонтом.

– Уже вечер?! Мне казалось, что я работаю полчаса!

– Заработалась, – понимающе улыбнулась Лиза. – Когда занимаешься любимым делом, время летит незаметно. – Она осмотрела стопку подшитых мною брюк. – Молодец, хорошо работаешь. Так что будешь? Чай? Кофе?

– Кофе, – попросила я.

Вскоре по мастерской разлился терпкий аромат. И почему-то в этот момент я ощутила такое счастье, что просто не передать словами! Я сижу в мастерской за швейной машинкой, передо мной одежда, нитки, иголки и восхитительно пахнет кофе. Что еще нужно?

– Вот печенье, бутерброды, не стесняйся, – говорила хозяйка мастерской, выкладывая на стол угощения. Затем взяла квитанцию и набрала чей-то номер. – Игорь Иванович, добрый вечер. Это из мастерской. Мы все-таки успели подшить ваши брюки, поэтому можете приходить. Пожалуйста. Это не я, это помощница у меня оперативная. До встречи, – сказала она и отключила разговор.

И вдруг зазвонил мой телефон.

Это была Вика. Я не взяла трубку. Но она все звонила и звонила. Ее настырный характер проявлялся даже в этом.

Она звонила так долго, что Лиза уже стала на меня коситься, и поэтому я все-таки решила ответить на звонок.

– Я тебя слушаю.

– Шура, ну что? Что ты решила? – без предисловий спросила Вика.

– Я тебе уже все сказала.

Она помолчала и принялась атаковать меня с новой силой:

– Шура, ну подумай! Как ты не понимаешь, от этого все только выигрывают!

– Это кто выиграет? Тот, кого ты собираешься продать? Или та, которую ты снова хочешь использовать?

– Ты сама не понимаешь, что теряешь! У тебя такой шанс подружиться с Сашей! Где еще ты такого найдешь?!

– А мне такие не нужны!

– А какие тебе нужны?! Какие?! Кого ты хочешь себе найти? Саша тебя не устраивает! А кто тебя устраивает? Кто тебе нужен? Тракторист какой-нибудь, да? Ты как была «Затеряевкой», так навсегда и останешься! И будешь всю жизнь по-деревенски одеваться! И парни у тебя будут соответствующие! Колхозники! А Саша почти что звезда футбола!

«Сколько уже можно попрекать меня деревней!! – мысленно взорвалась я. – Как она смеет так надменно говорить о трактористах!! Да если бы не трактористы, которые в сорокоградусную жару пашут поля, то у нее не было бы хлеба на столе!!»

– Знаешь, что?! – вскочив из-за стола, прошипела я в трубку. Лиза аж отшатнулась.

– Что? – вскинулась Вика. – Что? Говори!

Я хотела сказать, чтобы она больше никогда не смела мне звонить, но вдруг у меня в голове что-то щелкнуло. Возникла просто потрясающая мысль!

Вот честно, эти упреки деревней уже перешли все границы! Надо мной посмеялся Саша после того, как одноклассники ему сказали, что я из деревни, надо мной уже в который раз смеется Вика! Надоело!

«Ну хорошо, если им кажется, что городские лучше деревенских, то пусть будет так, как они хотят! Сегодня они в этом убедятся! И я им в этом помогу!»

– Хорошо, – спокойно сказала я. – Я согласна.

– С чем согласна? – опешила Вика. Настолько резко у меня сменился тон.

– Со всем.

– То есть ты дашь мне эскизы?.. Ты согласна на встречу с Сашей?

– Да. Только не эскизы, а эскиз.

– Почему эскиз? Мне надо два!

– Не наглей. Одна встреча – один эскиз.

– Ладно, – проглотила Вика. – А когда? Давай прям сегодня! Сейчас пять. Подходи к семи на Садовую, к цветному фонтану. И не забудь эскиз!

– Но надо же сначала договориться с Сашей? А вдруг он сегодня занят?

– Для меня он всегда свободен!

– Где будем гулять?

– А зачем нам где-то гулять? Встретимся возле фонтана и пойдем в кафе. Саша всегда водит меня в кафе. Ну ладно, до встречи, – попрощалась она и положила трубку.

«Тоже мне, сваха!» – скептически подумала я.

– Давай закончишь брюки, которые уже начала подшивать, и можешь идти, – сказала Лиза.

– Но у меня еще пять брюк.

– Завтра продолжишь.

– Как – завтра? – удивилась я.

– Ну, завтра, когда освободишься, приходи, поможешь, – спокойно пожала плечами хозяйка.

– То есть мне можно прийти еще и завтра?.. – неверяще уточнила я, потому что даже и думать не смела, что Лиза захочет, чтобы я помогла снова!

– Конечно. Работы здесь много…

В некотором замешательстве я села за швейный столик, залпом допила кофе, закончила подшивать начатые брюки и отдала Лизе.

– Ну все, до свидания, – попрощалась я.

– До завтра. Спасибо, что выручила!

– Это вам спасибо, что разрешили пошить, это для меня как глоток свежего воздуха, – искренне сказала я и, забрав свой синий рабочий халат с нарукавниками и погладив Пушка, направилась к выходу.

– Шура, стой! Ты куда? – окликнула меня Лиза.

– Домой.

– А деньги?

– Ой, точно, я ж за кофе не заплатила! – спохватилась я и запустила руку в карман, чтобы взять деньги.

– За какой кофе?! – поразилась она и, вынув из кошелька семьсот рублей, протянула мне: – Возьми, это тебе.

– Что это? – оторопела я.

– Ты с какой планеты? Как это – «что»? Это деньги, которые ты заработала своим трудом.

– Каким трудом?

– Подшивкой брюк!

– Я думала, что просто подшиваю… – растерялась я, потрясенно глядя на купюры.

– Я таких еще не видела! – изумленно покачала головой Лиза и сунула деньги мне в карман.

– Спасибо… – смущенно пролепетала я и вышла из мастерской.

В окно увидела, что Лиза снова села за машинку.

Я подошла к своему прилавку.

Вытащила из кармана заработанные деньги и посмотрела на них. Честно – когда я работала с одеждой, то у меня даже мысли не возникло, что Лиза может заплатить. Я шила просто потому, что мне это нравилось… И не ожидала, что сегодня получу свою первую в жизни зарплату!

Глава 9. Романтический вечер… в полиции

Придя домой, я сразу же отдала деньги маме. Мне очень хотелось внести свой вклад в погашение кредита.

А затем взяла папку с эскизами.

«Какую именно работу можно отдать Вике?» – задумалась я и стала перебирать эскизы. Но чем больше их перелистывала, тем яснее понимала, что не хочу отдавать никакой! Каждый из них дорог моему сердцу, и мне не хотелось с ними расставаться.

Но вдруг на глаза попался эскиз зеленого платья с белыми цветочками, который нарисовала в тот день, когда впервые увидела Сашу. Я мечтала пойти в этом платье к нему на свидание, но сейчас свидания с этим человеком были исключены даже в порядке фантазии. То, что будет сегодня, – это не свидание, это пародия, поэтому его я в расчет не беру.

«Вот этот эскиз и отдам, – решила я. – Если не хочу свиданий, то и это платье мне тоже теперь не нужно».

Отложив эскиз, приступила к сборам. Итак, Вика снова стала попрекать меня деревней и сказала, что я всегда буду одеваться по-деревенски.

Хорошо. Так и быть. Именно это я и сделаю. Оденусь «по-деревенски». Я наряжусь так, словно сошла с карикатуры на деревню! Надеюсь, что Вика с Сашей поймут мой тонкий намек и после этого им станет стыдно.

Я зашла в кладовку, в которой хранились ненужные старые вещи, и выбрала себе «шикарный» наряд – древнее синее платье, в котором в молодости ходила моя бабушка, громоздкие черные туфли, похожие на ботинки для ирландских танцев, на грудь нацепила огромную «золотую» безвкусную брошь, шею украсила старушечьими пластмассовыми желтыми бусами и в довершение ко всему щедро намазалась розовым маслом, которое в умеренной дозе пахнет приятно, а в чрезмерной – просто удушающе. Они смеются, что я из деревни? Тогда пусть получат «деревню» в усиленной дозе!

И напоследок густо накрасила губы красной помадой.

Надеюсь, Саше понравится.

Когда я уже направлялась к выходу, то заметила пакет с разным хламом, который мама собрала при уборке дома, чтобы выбросить. На самом верху мусора лежала старая авоська. В прошлом веке в эти сетчатые хозяйственные сумки любили складывать покупки.

«Какой шикарный аксессуар!» – восторженно подумала я и сразу же ее схватила.

Затем положила в нее пластиковую папку с эскизом и в таком виде направилась на «свидание».

Мы встретились с Викой возле цветного фонтана. Саши еще не было. Когда наступают сумерки, в фонтане включается цветная подсветка, и получается, что из земли как будто бьет не вода, а разноцветные струи – зеленые, желтые, красные, синие, голубые… Такое чувство, словно стоишь возле радуги. Сейчас уже начинало темнеть, и в фонтане включилась подсветка.

Я вытянула из авоськи эскиз и протянула Вике.

– Круто! – жадно рассматривая рисунок, сказала она. – Ой, Саша идет! – и спешно спрятала эскиз в сумку.

Саша подошел поближе… и обомлел. Он явно не знал, с кем именно придет Вика. А Вика не знала, что произошло между нами на рынке.

– Привет, – сказала она и, заметив его удивление, спросила: – Что с тобой? Я же предупредила, что буду с подругой. Это Шура, моя лучшая подруга.

Саша растерянно молчал. Он страшно смущался и прятал глаза.

– Привет, – пробормотал он.

– Привет, тезка, – наигранно весело ответила я.

Он покраснел еще больше.

Кроме того, яркости ему добавлял его любимый красный спортивный костюм с надписью «RUSSIA».

Мы оставили цветной фонтан и побрели по улице. Сегодня было тепло, но с приятной свежестью – так, как бывает только в мае.

Вокруг не спеша гуляли люди – влюбленные пары, дети, старики… Как бы я хотела вот так же с кем-то бродить и наслаждаться… Не так, как сейчас, а по-настоящему…

Наша компания смотрелась странно – футболист в кроссовках, утонченная зеленоглазая красотка в туфлях на шпильках и комедийно одетая девушка с авоськой, которая к тому же щедро намазана пахнущим на всю округу розовым маслом.

И вдруг Вика обратила внимание на мой «изящный» гардероб.

– Что это? Что ты надела? – словно опомнившись, резко затормозила она.

– А что? – Я сделала вид, будто ничего не понимаю.

– Что это за бусы? Что за авоська? Ты издеваешься?!

– А что случилось? У нас в деревне одеваются так… – невозмутимо ответила я.

После этой фразы Саша побледнел. Кажется, он понял, что я оделась так специально.

– Вика, какая разница, кто как одет? – сказал он.

– Ты в зеркало себя видела?! – не успокаивалась одноклассница.

– Конечно! Правда, красивое платье? Оно было самым лучшим во всей деревне! Его еще моя бабушка носила!

– Ты убить меня хочешь!

– Я тебя не понимаю! Ты же прекрасно знаешь, что винтажный стиль сейчас в моде!

Вика хотела что-то ответить, ее лицо гневно исказилось, но в последний момент она взяла себя в руки – видимо, вспомнила, что ей нужно выудить из меня еще один эскиз и ругаться со мной сейчас невыгодно.

– Ладно, носи что хочешь, – обреченно вздохнула она.

– Где погуляем? – явно пытаясь разрядить обстановку, поинтересовался футболист.

– А зачем гулять? – удивилась Вика. – Пойдемте в кафе!

– Может, просто походим?.. – робко предложил он. – Здесь недалеко такие розы красивые расцвели, целая клумба.

– Спасибо, я уже надышалась розами! – язвительно заметила Вика и демонстративно покашляла. – Я же говорю – пойдемте в кафе!

– Вика, давай все-таки просто погуляем, – настаивал Саша. – Мы в кафе ходили вчера. И позавчера. И ходим после каждого твоего занятия на кружке.

– Правильно! Лучше в кафе сидеть, чем на грязных лавках!

– Честно говоря, я был бы не против просто посидеть на лавочке…

– Ну это хочешь ты, а я хочу в кафе!

– Вика, мне хочется просто погулять!

С Сашей происходило что-то странное – на лбу выступила испарина, было заметно, что он сильно волнуется.

Но о чем он может волноваться? Не пойму.

И вдруг до меня дошло.

Да у него же просто нет денег!

Если я правильно все поняла, Вика постоянно таскает его по кафе. Ему неудобно об этом сказать, а она не понимает и снова тянет его в кафе!

– Ну так что? В какое кафе сегодня пойдем? – улыбаясь, спросила Вика. – Вчера были в «Жемчужине», а куда пойдем сейчас? Может, в «Восток»?

У Саши беспомощно опустились плечи.

Я вошла в его положение, мне стало очень жаль парня, и я решила его выручить:

– Если честно, я тоже не хочу в кафе. Давайте просто погуляем на свежем воздухе.

Саша аж просветлел.

– Свежий воздух, природа! Как в деревне, да? – желчно передразнила меня Вика.

– Да, как в деревне! Если ты не знаешь, с друзьями можно просто гулять на улице! Необязательно сидеть в кафе да в ресторанах! Можно просто наслаждаться общением друг с другом! Самое главное в дружбе – это сам человек, а не походы в кафе! Нужно изучать не меню, а внутренний мир собеседника!

Саша очень заинтересованно на меня посмотрел, как будто я сказала что-то такое, с чем был согласен и он.

– Ну ладно, давайте гулять, раз вы так хотите… «Поизучаем» друг друга… – сдалась Вика, и мы продолжили прогулку.

Королева была надутая, Саша сконфуженный, а я в каком-то непонятном состоянии. Изначально планировала его проучить, но так получилось, что, наоборот, заступилась за него.

И я об этом не жалею. Вику должен был кто-то вразумить. Наверное, она относится к такому типу девушек, которые выкачивают из парней все до последней копейки, и она не понимает, что у человека уже просто нет денег водить ее в кафе. Откуда у него деньги, если он школьник? Возможно, он получает стипендию в футбольном клубе, но любая стипендия когда-нибудь да заканчивается. Вика ставила его в неудобное положение: он стесняется отказать, пытается намекнуть, что нет денег, а она этого совершенно не понимает и продолжает гнуть свое.

Наверное, бедный Саша уже боится приходить к ней на свидания. Помню, когда я наблюдала за ними на остановке, то она тоже звала его в кафе.

Был теплый вечер. На небе горели звезды, и уже начинало темнеть. Мы шли по Большой Садовой. Я распространяла вокруг себя густой шлейф розовых духов.

– Ну и о чем поговорим? – потирая нос, иронически поинтересовалась Вика.

– Скоро экзамены. Кто какие будет сдавать по выбору? – предложила тему я.

– Я сдаю географию и литературу, – ответил Саша. – А кто куда будет поступать? Я хочу учиться в институте физической культуры на кафедре теории и механики футбола. Правда, учиться придется в другом городе, в Зеленорецке… Поэтому я еще не решил: или туда уехать, или все-таки остаться здесь, поближе к родным.

– Неужели есть такой факультет – теории и механики футбола? – удивилась я. Но ответить Саша не успел, потому что в этот момент случилось неожиданное.

– Смотрите! – насторожился он и указал куда-то вперед.

Возле высотного дома росли раскидистые кустарники и создавали как бы занавес для первого этажа. Под окнами чьей-то квартиры шли двое мужчин и несли в руках… плазменный телевизор и роскошную норковую шубу.

– Воры! – поразился Саша.

– Пойдемте отсюда, – заторопилась Вика.

– Мы не можем уйти, людей же грабят! Надо вызвать полицию! – сказала я.

– Какую полицию?! Оно тебе надо?! – гаркнула Вика.

– Шура права, надо позвонить в полицию, – заступился за меня футболист и, взяв телефон, набрал номер. – Алло, полиция? Мы с девушкой стали свидетелями ограбления! На улице Островского, 2, грабят чью-то квартиру! Хорошо, ждем! – Он положил трубку. – Сейчас пришлют наряд.

– Вот кто вас просил! Только проблемы себе создаете! – возмутилась Вика.

Возле кустов стояла легковая машина. Грабители подошли к ней и начали спешно загружать добычу.

– Они уезжают! Полиция не успеет! – Саша переминался с ноги на ногу, словно принимая какое-то решение.

И вдруг резко рванул вперед.

– Куда ты! – ахнула Вика.

– Ему надо помочь! – разволновалась я.

– Еще одна! Делать мне больше нечего, помогать! Я на шпильках!

– Да ну тебя с твоими шпильками! – отмахнулась я и рванула за Сашей на своих громоздких «ирландских» штиблетах.

– Стойте! – закричал Саша грабителям. – Стойте!

Воры увидели его и быстро сели в машину. Парень подбежал к ним и взялся за ручку двери.

– Саша! Осторожно! – испугалась я.

Он открыл дверь.

– Верните вещи! – приказал он и закричал по сторонам: – Люди! Караул! Грабители!

– Пошел отсюда! – рявкнул один из воров, выскочил из машины и с такой силой толкнул Сашу, что он свалился на газон. Но футболист резко вскочил и так вмазал грабителю, что взрослый мужик пошатнулся.

А после этого он врезал Саше в лицо!

Зрелище не для слабонервных!

Послышался вой сирены.

– Мотаем! – крикнул грабитель подельникам и попытался сесть в машину, но Саша снова стал дергать ручку двери.

Во мне поднялась буря эмоций. Эти люди ограбили квартиру! Жители сейчас вернутся домой и увидят, что их обокрали! Какая-то женщина осталась без шубы! Бедненькая! В чем эта несчастная будет ходить зимой? Да она же заболеет!

Следуя порыву чувств, я тоже бросилась к машине и забарабанила в окно:

– Отдайте шубу! Шубу отдайте! Как вам не стыдно! Полиция!

– Достали! – прорычал грабитель… и сверкнул ножом.

У меня сердце в пятки ушло.

Он открыл дверь, вытащил руку с ножом и замахнулся.

– Шура!! – с надрывом закричал Саша, бросился к нам и с силой ударил накачанной ногой по раскрытой двери. Дверь треснула по руке грабителя, и нож упал на землю.

В этот момент подъехала полиция, и из служебной машины высыпали полицейские, у которых на ремнях висели в кобурах пистолеты.

– Мы здесь! – закричал Саша.

– Уходите! – приказал полицейский, вытаскивая пистолет из кобуры.

Мы отбежали в сторону. Полицейские окружили машину, пригрозили грабителям, и те решили сдаться. Они печально вышли наружу, стражи правопорядка надели на них наручники и усадили в служебную машину.

Только в эту секунду до нас начал доходить весь ужас произошедшего. Грабитель хотел ранить меня ножом! Но Саша ударил ногой по двери, и только благодаря ему я не ранена!

От страха меня стало колотить.

– Шура, не бойся, все хорошо, – мягко сказал Саша.

Я посмотрела на него и увидела, что у него из носа течет кровь.

– У тебя кровь! Он тебе нос сломал?

– Не знаю, – растерянно ответил парень и осторожно пощупал нос. – Вроде целый…

Я вытащила из сумки пачку бумажных платочков и начала заботливо вытирать Саше кровь. Он посмотрел мне в глаза. Сейчас, ночью, при свете фонаря он был особенно красив – смуглая кожа, вьющиеся волосы, черные глаза…

Мы не отводили взглядов. Кажется, впервые за все время нашего знакомства взглянули друг на друга особенно внимательно – так, как не смотрели еще никогда.

К нам подошел полицейский, держащий в руках блокнот и ручку.

– Это вы сделали вызов?

– Да, – ответил Саша, как бы с нежеланием отрывая от меня взгляд.

Я протянула ему чистый платочек. Он приложил его к носу.

Полицейский сделал в блокноте какую-то пометку.

– Меня зовут Пахомов Михаил Семенович. По телефону ты сказал, что вместе со своей девушкой стал свидетелем. С кем именно? Кто из них твоя девушка? – спросил он у Саши и вопросительно кивнул на нас с Викой.

Саша растерялся. Футболист в замешательстве посмотрел сначала на меня, потом на Вику, и было заметно, что он пытается подобрать правильные слова. Это были очень неловкие секунды. Он думал, кого именно из нас назвать своей девушкой. Но ситуация разрешилась сама собой.

– Что?! Я его девушка?! Да я его знать не знаю! Я просто мимо шла! – заявила Вика и спешно убежала, звонко стуча по асфальту своими шпильками.

До самой ночи мы находились в отделении полиции – моя мама и мать Саши, которую звали Анна Сергеевна. По закону, допрос несовершеннолетних можно проводить только в присутствии родителей. Анна Сергеевна оказалась высокой, стройной брюнеткой с вьющимися волосами, приятной в общении, и Саша, как выяснилось, был очень на нее похож. Краем уха я услышала, что Анна Сергеевна – частный предприниматель, и с Сашиным отцом она в разводе.

Надо же, как удивительна жизнь! Был обычный майский вечер, мы гуляли, любовались цветным фонтаном и даже не знали, что через минуту резко все изменится и мы будем бороться с преступниками!

– Почему ты в таком виде? Зачем ты надела бабушкино платье? – шепнула мне мама. – А розовым маслом зачем надушилась? На весь участок воняет!

– Долго рассказывать, потом объясню, – покраснела я.

Я смотрела на Сашу. Он давал показания следователю. Было страшно признаться самой себе, но я поняла, что он по-прежнему мне интересен.

Но в следующую секунду в памяти вспыхнула сцена: я стою за прилавком, а он бьет мячом по бутылке.

Нежность резко сменилась негодованием.

«Он мне неинтересен! Он просто не может быть интересен!»

Но неожиданно я вспомнила другое: грабитель замахивается на меня ножом, подлетает Саша и со всего размаху бьет ногой по двери машины. Дверь ударяет преступника, и из его руки выпадает нож. Эта ситуация была очень опасной, но вместо того чтобы трусливо убежать, Саша вступился за меня!

Хороший поступок напрочь стер плохой.

Я сидела в кабинете следователя и смотрела на Сашу, который очень эмоционально давал показания.

И вот сейчас, находясь в участке, прислушалась к своему сердцу и поняла, что все-таки очень хочу дружить с этим парнем.

Мы вышли из полиции глубокой ночью. Наши мамы стояли неподалеку от отделения и обсуждали произошедшее, а мы с Сашей бродили рядом.

– Никогда не знаешь, что ждет человека впереди… – глубокомысленно заметил он. – Все открывается в самые неожиданные моменты…

– Действительно, просто гуляли, и вдруг – свидетели ограбления! – подивилась я.

– Я не об этом… – вздохнул он.

– А о чем?

– О Вике. Она меня предала. Сказала, что знать меня не знает… Я думал, что ей нравлюсь, но как только возникла малейшая трудность, она от меня убежала… Значит, я был ей не нужен… Она меня обманывала… Врала, что у нее ко мне чувства, а на самом деле я был ей безразличен. Она так легко меня предала… Но если я был ей не нужен, то зачем она со мной общалась?! – недоуменно спросил Саша.

– Не знаю, – честно ответила я.

– Вот и я не знаю…

Мы помолчали. Было заметно, что Викин поступок причинил Саше боль.

– По-моему, в отношениях самое главное – это честность, – сказала я. – Если один другому врет, что-то от него скрывает, то это все неправильно… Так не должно быть. Если отношения построены на лжи, то рано или поздно они обязательно разрушатся.

– Ну вот они и разрушились, – горько вздохнул Саша, и мы пошли к родителям.

Глава 10. Место встречи

На следующий день после уроков я направлялась в мастерскую. До сих пор не могла прийти в себя от событий последнего дня: пролетели всего лишь сутки, а за это время я уже и в мастерской поработала, и побывала в полиции!

Внезапно меня пронзила мысль – сегодня снова помогу Лизе в мастерской, а что будет, когда ее напарница решит домашние проблемы и выйдет на работу? Ответ очевидный – она перестанет нуждаться в моей помощи и больше не будет меня звать.

Мне стало грустно. Совсем скоро я продолжу как обычно стоять за прилавком с молоком напротив мастерской и буду знать, что я там больше не нужна.

Если всю дорогу в мастерскую я радостно бежала, то сейчас медленно побрела.

– Наконец-то ты пришла! – воскликнула Лиза, едва я переступила порог. – Вся эта полка – твоя. – Она указала на полку с брюками и юбками. – Да, сегодня к твоей работе добавились еще и юбки.

– Хорошо, – печально вздохнула я и собрала на голове удобную прическу, чтобы волосы не мешали работать.

– Клиенты забрали все брюки, которые ты вчера подшила. Они очень довольны.

– Я рада, – попыталась улыбнуться я. Было грустно, что скоро вся эта сказка закончится.

Я погладила Пушка и села за работу. Отрезала край юбки, подогнула, села за швейную машинку и поместила юбку на платформу с иголкой, чтобы прострочить, и тут зазвонил телефон. Вика. Я отложила юбку и подняла трубку.

– Привет! Ну что? Организовывать сегодня встречу с Сашей? – без предисловий спросила одноклассница.

Я подумала о нем и мысленно улыбнулась. Да, я очень хочу еще раз с ним повидаться. Вернее, не еще раз, а хочу видеть его постоянно! Честно – я готова хоть всю жизнь рисовать Вике эскизы, лишь бы она помогала мне с ним встречаться!

– Давай, – ответила я.

– Отлично! Тогда жду тебя, как вчера, у фонтана! Слушай, Шур, а у тебя есть эскиз брючного костюма? – безо всяких церемоний спросила она. – А то одни платья да сарафаны. Какое-то разнообразие нужно. Вдруг Ирина Леонидовна подумает, что я кроме платьев ничего не умею рисовать!

Я просто онемела. Вика до того обнаглела, что уже стала заказывать, какие конкретно эскизы ей дарить! Видите ли, ее уже не устраивают платья, и теперь подавай ей брючные костюмы!

Но мне пришлось проглотить и это нахальство.

– Ладно. Есть у меня такой эскиз. Причем даже готовый.

– Серьезно? А ты сейчас где? Дома? Так если эскиз уже готовый, зачем мне ждать вечера, давай приду за ним сейчас? Эскизы сдавать надо уже завтра. Как раз до вечера подумаю, как представить их комиссии.

– Приходи, я на рынке.

– Уже иду!

Действительно, вскоре я увидела в окно Вику, которая подбегала к моему прилавку, где обычно торгую молоком.

И внезапно я поняла: она не знает, что я нахожусь не за прилавком, а в мастерской! Я сказала, что сейчас на рынке, но не сказала, где именно! Вика не в курсе, что я помогаю Лизе! Если она об этом узнает, даже не представляю, что с ней случится!

Пока я соображала, что делать, Вика подошла к тете Наде, что-то у нее спросила, и тетя Надя радостно указала рукой в сторону мастерской.

Я инстинктивно пригнулась за швейную машинку, чтобы спрятаться, но бесполезно.

Через пару секунд Вика как ураган сюда влетела.

– Добрый день, – приветливо поздоровалась с ней Лиза, не подозревая, что мы знакомы. – Что у вас? Юбка?

– Какая еще юбка? – отмахнулась Королева и вцепилась в меня зелеными глазами. И в этот момент до нее дошло, где она находится. Она изумленно осмотрелась по сторонам и вытаращилась на меня, прячущуюся за швейной машинкой.

– Что ты здесь делаешь?.. – опешила она.

– Шура моя помощница, – сказала Лиза.

– Как – помощница?.. – изменилась в лице Вика.

– Просто помощница, она помогает ремонтировать одежду. А что? Вы знакомы?

– Лиза, я на минуту.

Я отложила юбку второй раз, взяла из сумки блокнот с эскизами и вышла из ателье. Вика заспешила следом.

Мы стали в паре метров от мастерской.

– Я не поняла, ты что, работаешь здесь?.. – недоумевала Королева.

– Да так… немножко… – попыталась уйти от ответа я, листая блокнот. – Вот брючной костюм.

Я вырвала из блокнота лист и протянула Вике.

– Шикарно, – одобрила она, с жадностью рассматривая эскиз. – Не переживай, за этот эскиз я устрою тебе прекрасное свидание! Буду очень старательно тебя нахваливать, и будем надеяться, что в конце концов Саша когда-нибудь тебя полюбит.

Зазвонил мой телефон.

На дисплее был незнакомый номер.

«Наверное, из полиции», – решила я и взяла трубку.

– Алло.

– Шура?.. – мягко, даже как-то ласково спросил мужской голос.

Я чуть не упала. Это был Саша!

– Привет… – растерянно поздоровалась я.

Я была в замешательстве. Для чего он звонит?

Вика стояла рядом и изучала эскиз, видимо, представляя, как завтра отдаст его Ирине Леонидовне.

– Как у тебя дела? – не торопился он озвучивать тему беседы.

– Спасибо, хорошо. А у тебя как?

– У меня тоже хорошо, – сказал он и замолчал.

Между нами повисла неловкая пауза.

– А ты не хочешь сегодня встретиться?.. – осторожно спросил Саша.

Вот оно что, Вика предупредила его о встрече, и он звонит это обговорить.

Я отошла от нее на несколько шагов, чтобы она не слушала разговор.

– Да, конечно, Вика уже сказала, что мы встречаемся у фонтана.

– Вика? А при чем тут Вика?

– Как при чем? Она же тебе сказала, что мы договорились сегодня погулять? Я, ты и она.

– Ничего она мне не говорила! Я первый раз слышу, что, оказывается, я сегодня буду с ней гулять! – раздраженно воскликнул Саша и уточнил: – Шура, я хотел встретиться вдвоем. Без Вики. Только ты и я.

– Вдвоем?..

– Да. Или ты не хочешь?

– Хочу! – с нескрываемой радостью воскликнула я.

– Тогда в шесть у фонтана! Без Вики!

– Хорошо, – откликнулась я и положила трубку.

Сказать, что я была ошарашена, значит ничего не сказать.

Саша хочет встретиться со мной без Вики. Вдвоем. И Королева об этом ничего не знает. Видимо, она ему еще не звонила по поводу встречи. И что мне теперь делать? Что ей сказать? Ведь получается, что Саша не хочет ее видеть!

– Кто звонил? – спросила Вика.

«Саша», – хотела ответить я, но вовремя прикусила язык. До меня внезапно дошло, что если Саша сам хочет встретиться со мной, то это значит, что мне больше нет смысла давать Вике эскизы.

Но я уже дала ей эскиз! Только что! Она держит его в руках!

– Вика, дай-ка мне эскиз, – сказала я и потянулась за рисунком, но она, почувствовав что-то неладное, мгновенно спрятала его в сумку и закрыла на «молнию».

– Что случилось? – насторожилась она.

– Пожалуйста, дай мне эскиз, – повторила я.

– Зачем?

– Я хочу его забрать.

– Что значит забрать? Ты мне его уже отдала! Теперь это мой эскиз.

– Нет, это мой эскиз! Вика, верни эскиз!

– Да ничего я тебе не верну! У меня завтра занятия! Мне нужно сдать два эскиза! И я их сдам!

– Прекрасно, у тебя впереди целый день – возьми и нарисуй сама. А этот эскиз верни обратно.

– Тебе жалко, что ли?! – возмутилась Вика.

– Дело тут не в жалости! Я зря сделала, что и первый эскиз дала! Тебе нужно учиться рисовать самой!

– Шура, что случилось, я не пойму?

– Я больше не хочу, чтобы ты организовывала мне встречи.

– В смысле? Как это не хочешь? – оторопела Королева.

– Ну… вот так. Поэтому отдай эскиз.

– Шура, не вздумай! Шура! Я как раз собралась звонить Саше и договариваться о встрече! – запаниковала Вика.

– Я тебе сказала – все, не надо ни о чем договариваться! А это значит, что ты должна вернуть мне эскиз!

– Но ты обещала!

– Что я обещала? Я обещала, что дам тебе эскиз, если ты договоришься о встрече с Сашей. Но я передумала. Я не хочу, чтобы ты с ним договаривалась. Это значит, что ты должна вернуть рисунок.

– Шура! – испуганно воскликнула Вика, покрепче прижимая к себе сумку с эскизом. – Шура, ты что, не хочешь с ним общаться? Но вам надо общаться! Да вы же… Да вы же просто созданы друг для друга!

Я в ужасе смотрела на нее.

– Как ты так можешь?..

– Что могу?

– Как ты можешь все это делать? Ты только вдумайся во все это! Ты уговариваешь меня встречаться с Сашей, чтобы получить эскизы! Но ведь ты вчера мне говорила, что нравишься ему! Я не понимаю, как ты можешь вот так запросто разбрасываться чувствами людей, да и самими людьми тоже?

– Хватит мораль мне читать! – Она уперла руки в бока. – Кем хочу, тем и разбрасываюсь! Меня ждет большое будущее в сфере моды! Когда я стану знаменитым дизайнером, все парни будут у моих ног! Зачем мне нужен какой-то там Саша! Да у меня таких «Саш» еще тысяча будет!

– Какое будущее тебя ждет? О чем ты? О каком дизайне ты говоришь, если воруешь чужие эскизы? Возьми и нарисуй что-то свое! Или ты всю жизнь будешь воровать чужое? Всю жизнь по головам будешь ходить, да? Ты только вдумайся во все это! Сначала ты украла мои идеи! А потом вообще взяла и продала Сашу за эскизы!

– Карьера дизайнера мне дороже, чем этот твой Саша!

– Что ты творишь, Вика?! Очнись! Что с тобой происходит?!

– Бред какой-то! – сказала Вика. И снова вернулась к своему: – Ну мы все решили, да? Эскиз теперь мой?

Я набрала воздуха, чтобы выдать новую порцию мыслей, но в самый последний момент остановилась. Было чувство, словно Вика меня не слышит. Она совершенно не понимает того, о чем я говорю. Она как будто опьянена своими фантазиями насчет шикарной карьеры, и эти навязчивые идеи затуманили ее мозги. Ради этого она даже готова продать и подругу и парня!

– Если ты откажешься от этой встречи, то потеряешь свой шанс! – снова попыталась воздействовать на меня Королева. – Неужели ты не понимаешь? Да ты же только с моей помощью сможешь пообщаться с Сашей! А ты отказываешься!

– Ты переоцениваешь свои силы! Мы уже и без твоей помощи общаемся!

– Что?! Так это он тебе звонил? Ну, теперь ясно, почему ты отнимаешь у меня эскиз! Вы телефонами обменялись, да? Я не понимаю, а кто тебе разрешил без моего ведома с ним общаться? – в искреннем недоумении спросила она.

– А я что, спрашивать у тебя должна? Ты мой продюсер?

– Теперь понятно, почему ты якобы передумала с ним встречаться… – протянула Вика и с ненавистью прищурилась: – Без меня решила действовать, да?! Считаешь себя крутой, что вчера ему помогла?! Да ты посмотри на себя! Доярка! Да он просто прикалывается над тобой! Ты хоть оденься нормально перед встречей!

– Поверь, дорогая моя Вика, лучше скромно одеваться, чем воровать чужие идеи! – внезапно послышалось со стороны.

Мы с Королевой одновременно повернулись в сторону голоса. В трех шагах от нас у хлебного ларька стояла… Ирина Леонидовна. Преподавательница с кружка дизайна.

У Вики краски сошли с лица.

– Вот уж точно, мир тесен, – усмехнулась женщина. – Здесь работает моя бывшая сокурсница. Я решила зайти к ней в гости, посмотреть на новую мастерскую, а здесь такие концерты!

– Ирина Леонидовна, мы просто шутим, – залепетала Вика.

– Шикарные шутки! Хватит уже врать! Я заподозрила неладное еще на конкурсе. Работы, с которыми ты выиграла, очень похожи на стиль Шуры. У нее есть свой оригинальный «почерк». И тут вдруг я увидела ее «почерк» в твоих работах. А в ее работах почему-то не увидела ее «почерка».

– Я не понимаю… Я сама придумала свою коллекцию… – не очень убедительно пробормотала Вика.

– Хватит, Королева. Или ты думаешь, что все вокруг глупее тебя? После конкурса я решила проверить, права или нет в своих догадках, и именно поэтому я сказала тебе, что комиссии нужны дополнительные работы.

– Так вы что, специально?! – возмутилась Вика. – Комиссия ничего не просила?!

– Я очень ждала завтрашнего занятия, чтобы посмотреть, какие работы ты принесешь, но все раскрылось уже сегодня… – Ирина Леонидовна помолчала. – Неужели тебе не стыдно?..

Внезапно с Королевой стало происходить что-то странное. Она часто задышала, покраснела, и ее прямо затрясло от злости.

– Это ей должно быть стыдно! Это она мне все испортила!

– Что я тебе испортила?! – изумилась я.

– Я не понимаю, почему она такая?! – прямо кипела Вика. – Почему у нее все получается?! Она из деревни! Она из глухой деревни! И придумывает такие эскизы! Откуда в ней это?! Откуда?!

– А ты что, считаешь, что талантливыми бывают только городские и хорошо одетые? – удивленно вскинула бровь Ирина Леонидовна. – Ты знаешь, кто такая Коко Шанель?

– Вы издеваетесь? Кто ее не знает! Это знаменитый дизайнер!

– А биографию ее читала?

– Зачем она мне нужна?!

– А вот и зря, что не читала. Если бы читала, то знала, что великая Коко Шанель, создательница знаменитого маленького черного платья, родилась в приюте для бедных. Ее отец был рыночным торговцем, а мать – дочерью сельского плотника.

– Не может быть!

Вика потрясенно хлопала глазами.

– Может. Так что, как видишь, бедность, рынки и сельская местность рождают много одаренных людей.

– Я тоже пробьюсь! Вот увидите! Я обязательно пробьюсь! И буду еще лучше, чем Баянова! – закричала одноклассница и убежала.

Вместе с моим эскизом брючного костюма.

Мы с преподавательницей молча стояли возле мастерской.

– Ты перестала ходить на кружок из-за нее? – спросила Ирина Леонидовна.

Я опустила глаза.

– Пойдем, – вздохнула она, сочувствующе, по-матерински, меня обняла, и мы вошли в ателье.

Я сидела за машинкой и ничего не делала. Просто не могла. Смотрела в одну точку. Ирина Леонидовна с Лизой пили чай. Они не отвлекали меня расспросами, потому что понимали, в каком я состоянии.

Во мне росла тревога. Тревога за Вику. Если раньше она вызывала возмущение, то после последнего разговора возникли совершенно иные чувства. Мне стало за нее тревожно. Я понимала, что дело плохо. С Викой происходит что-то ненормальное. Я просто ее не узнаю! Это не она!

Если говорить объективно, то на самом деле Вика хорошая девчонка – она всегда была открытой, доброй, веселой, но почему-то в последнее время на нее что-то нашло, что-то в ней изменилось, и она стала прямо сама не своя. Такое ощущение, что это вообще не Вика, а другой человек! Поэтому сейчас во мне было не возмущение, а волнение за нее. С Викой надо что-то делать. Она идет по кривой дорожке. Она стала просто одержима идеей любыми путями добиться успеха в дизайне и вместе с тем не понимает, что рушит все вокруг себя. И в первую очередь саму себя. С каждым днем она все сильнее и сильнее становится какой-то жуткой злодейкой, хотя раньше была вполне нормальной девчонкой.

От этого всего у меня просто голова шла кругом. Я не понимала, что с ней случилось и почему она так кардинально изменилась.

Не знаю… Совершенно ничего не понимаю.

Ладно, потом подумаю, а сейчас надо работать. Лизе может не понравиться, что я пришла помогать, а сама весь день только и делаю, что разговариваю по телефону и выясняю отношения с подругами.

Я подшила юбку, которую откладывала два раза, затем обработала мужские брюки, потом джинсы, потом еще одну юбку… и постепенно успокоилась.

Глава 11. Зависть

Перед сегодняшней встречей я волновалась гораздо больше, чем вчера. Так сильно переживала, что меня бил озноб, как при температуре. Сегодня я должна встретиться с Сашей в другом качестве. На вчерашнюю встречу меня захватила с собой Вика, а сегодня мы должны остаться наедине.

Помимо этого меня не покидало ощущение неловкости нашего общения. Мы оба прекрасно помним ту бутылку на рынке и истоптанную фотографию и вместе с тем хотим друг с другом общаться. Произошедшее незримо присутствовало между нами, но мы оба об этом молчали.

Сегодня я оделась нормально, не «по-деревенски». Мы встретились возле фонтана. Как обычно, на Саше был красный спортивный костюм олимпийской сборной России, но сегодня его дополняла новая деталь – он держал в руках какой-то красивый пакет.

После вчерашней драки с грабителем у футболиста на переносице была рана. И эта рана даже украшала его, придавала некий шарм.

Мы медленно брели по улице. Между нами висело молчание. Оно давило, как бетонная плита.

– Шур… Это тебе… – смущенно сказал Саша и протянул пакет.

– Что это? Зачем? – удивилась я.

Он что, принес мне подарок?!

– Посмотри.

Я взяла пакет. Довольно увесистый.

«Зачем он тратился? – недоумевала я. – И что там такое? Духи? Хотя для духов тяжело… Может, это набор косметики?»

Я открыла пакет и увидела… двухлитровую бутылку молока.

Точно такую, в какую Саша ударил мячом.

– Шура, пожалуйста, прости меня! – с чувством попросил он. – Прости, что я на рынке над тобой посмеялся! Прости, что ударил мячом! Если б ты знала, как мне за это все стыдно! Зачем я поддался на уговоры пацанов? Зачем посмеялся над тобой? Я сам себе противен! До сих пор помню твои глаза – ты на нас смотрела, такая растерянная, а мы смеялись! И я прекрасно понял, почему ты вчера так оделась. Как же мне стыдно!.. Сам не понимаю, что на меня нашло… Я поступил очень некрасиво и не по-мужски.

– Все нормально, не волнуйся, – примирительно сказала я. Я была рада, что мой вчерашний «деревенский» костюм принес результат. – Я тоже виновата… Наступила на твою фотографию…

– Она есть у меня в компьютере, я их хоть сто штук могу распечатать. На рынке я просто повел себя как дурак… Не из-за фотографии…

– Оригинальный подарок, – сказала я, глядя на бутылку молока.

Мы рассмеялись.

И в этот момент я прямо физически ощутила, что между нами пропал барьер, который был еще пять минут назад, сейчас остались лишь легкость и простота, не было недосказанностей.

– Мы с Викой дружили больше недели, и все время меня не покидало ощущение какого-то бреда, – признался Саша. – У меня было такое чувство, как будто она меня связала и по рукам и по ногам.

– Как это?

– Ну, после того урока физкультуры, когда ты уронила альбом, она за мной побежала и буквально вцепилась в меня. Стала говорить, что что-то ко мне чувствует, назначила встречу… Она была такой настойчивой… Ну, я согласился встретиться… Думал, может, это правда любовь пришла… Но нам даже поговорить было не о чем. Она регулярно назначала мне встречи, но несмотря на это, меня постоянно терзало чувство, что я ей не нужен. Мы вроде бы вместе, и одновременно я не понимал: а зачем мы вместе? Ну и вчера все это закончилось…

– То есть это Вика начала общение с тобой, а не ты с ней? – уточнила я.

– Ну да.

Я в очередной раз поразилась однокласснице. Помню, она говорила, что это Саша стал за ней ухаживать, а оказывается, все было совсем наоборот. Она даже говорила, что он не в ее вкусе!

Вот Королева! Вот интриганка!

– А у тебя правда корова? – неожиданно спросил Саша.

– Правда. Зорька. Холмогорской породы.

– Какой породы?! Коровы что, бывают разных пород?

– Ну естественно! Одни породы мясные, другие молочные. Вот, например, у холмогорской очень хорошие удои.

Саша посмотрел на меня во все глаза.

– Никогда не видел девушку, которая говорит про удои молока!

– Если хочешь, познакомлю тебя с нашей Зорькой.

– Хочу! – загорелся Саша. – А когда?

– Да хоть сейчас!

– Правда?

– Конечно! Пойдем!

– А какого она цвета?

– Белая с черными пятнами.

– А сколько ей лет?

Происходящее казалось невероятным. Саша – парень, в которого влюбилась вся женская часть класса, сейчас был рядом со мной, самой неприметной девчонкой, и более того, просит показать нашу корову!

Неужели все это правда?

Еще вчера я мечтала с кем-то не спеша гулять теплыми вечерами, а уже сегодня все это происходит! Мы с Сашей бродим по улицам и болтаем обо всем на свете! Вдвоем!

Мы перешли через небольшую аллею по направлению к моему дому, завернули за угол… и остолбенели.

За раскидистой елью стояла Вика.

– Гуляете, значит? – с усмешкой спросила она.

– Следишь, значит? – ей в тон ответил Саша.

– Он тебя бросит, запомни! Так же, как бросил меня! – сказала мне Королева.

– Что?! Это кто кого бросил? – изумился он. – Это ты меня бросила! Это ты вчера сказала, что знать меня не знаешь!

– Ну ладно, гуляйте, разрешаю, – снисходительно хмыкнула Вика и, посмотрев на меня, сказала: – Только не думай, что ты добилась его сама! Я тебе его отдаю! Я встречалась с ним только лишь для того, чтобы сделать тебе больно! Думаешь, я не видела, как ты смотрела на него на физре? Видела! Поэтому и стала с ним дружить! Чтобы тебя обставить!

Саша изменился в лице.

– Как ты так можешь?.. Как ты так можешь со мной… с людьми… – бормотал он.

– Да зачем мне какие-то люди? Я дизайнер, и вы обо мне еще услышите!

– Ты не дизайнер, – ошарашенно покачал головой парень, – ты манекен.

– Это кто тут еще манекен! – вскинулась Вика. – Чтобы ты знал, я сюда пришла только лишь для того, чтобы кое-что тебе сообщить! Не думай, что эта чем-то лучше, чем я! Шурка тебя купила! Купила, и причем очень задешево! – с наслаждением сказала она.

Меня жаром обдало.

– Что за чушь? – побледнел футболист.

– Это не чушь, а правда! Настоящая правда! – с невероятным удовольствием подтвердила Королева. – И эту встречу, и вчерашнюю я ей продала, а она их купила! То есть она купила тебя! – Вика заливисто рассмеялась.

Я не могла вымолвить ни слова. В горле пересохло.

Саша посмотрел на меня. Потом на нее.

– Я тебе не верю! – сказал он ей.

– А ты у нее спроси!

– Саша, я тебе все объясню! – воскликнула я.

– Так это правда?! И сколько же я стою?!

– Всего лишь два рисунка! – Наслаждаясь произведенным эффектом, Вика достала из сумки два эскиза – вчерашний и сегодняшний, который отказалась мне возвращать, и небрежно помахала ими перед Сашиным разбитым носом. – Вот твоя цена! Всего лишь две бумажки!

– Хватит! Замолчи! – закричала я и, выхватив у нее из рук эскизы, разорвала их на мелкие клочки и бросила в воздух. – Довольна?! Нет их больше! Нет!!

– Что ты сделала?! – обомлела Вика, с ужасом глядя на летающие в воздухе клочки. – Да ты их порвала!!

– Что хочу со своими эскизами, то и делаю! – прорвало меня. – Ты уже все границы перешла! Если ты рассказала об этом, то расскажи все до конца! Давай! Расскажи Саше о том, как ты украла мои эскизы, выдала их за свои и выиграла в конкурсе! Расскажи!

– Что?! – поразился Саша.

– Ты этого не знал, она тебе не говорила, но на том кружке мы учимся обе! И Вика украла мои работы!

– В жизни побеждает сильнейший! – заявила она.

– Что? «Побеждает»?! – негодовала я. – А в чем ты победила? В чем? В том, что ты всех предала? Только вдумайся в это – ты предала меня! Ты предала Сашу! Ты помешана на желании стать крутым дизайнером и растоптала своих друзей!

– Ну, я рада, что хоть вы дружите, – ухмыльнулась Вика и саркастически добавила: – Дружили, точнее.

И приосанившись и гордо подняв голову, она ушла. Такой походкой, словно шла по подиуму.

Мы с Сашей молчали. У него был потерянный вид.

– Зачем я только согласился играть за вашу школу! Не пришел бы к вам, не узнал бы ни ее, ни тебя! Ты ничем, совершенно ничем не лучше ее! Она меня продала, а ты меня купила! Вспомни свои слова! Что ты говорила мне вчера вечером?

– А что я говорила? – не поняла я.

– Что в отношениях самое главное честность! «Если один другому врет, что-то от него скрывает, то это все неправильно. Так не должно быть. Если отношения построены на лжи, то рано или поздно они обязательно разрушатся», – процитировал он мои слова. – Кто это сказал? Помнишь?

– Помню…

– Очень ты, значит, «честная»! Говорила такие слова, а в итоге оказалась еще хуже, чем Вика! Ты скрыла от меня то, что купила меня! Ты мне врала! Я знать вас обеих не хочу! – выкрикнул Саша и подошел к дороге, вытянул руку вперед. Остановилась маршрутка. Он запрыгнул в салон, со всей силы захлопнул дверь, и машина тронулась.

Замерев, я стояла в растерянности посреди улицы и не знала, что мне теперь делать. Только что все было прекрасно: между нами исчез барьер, мы собирались ко мне в гости, и я чувствовала себя счастливой, а сейчас все перевернулось. Перевернулось так резко, что я просто ничего не могу понять.

Звякнул телефон. От кого-то пришло сообщение.

«Это Саша! – судорожно копаясь в сумке, думала я. От волнения не могла нащупать трубку среди всяких мелочей. – Это точно он!»

Наконец выловила телефон и увидела на дисплее… «Вика».

Плечи опустились.

Я открыла сообщение и в очередной раз обомлела.

«В этом туре я снова выиграла! А ты проиграла!»

Я несколько раз перечитала сообщение.

Не понимаю, какой еще «тур»? О чем она говорит? У нас что, соревнования? Я уже запуталась! Голова кругом идет! Ничего не понимаю!

И вдруг до меня дошло.

В этот момент я все поняла. Поняла причину странного поведения Королевой.

До этой секунды я была в недоумении и не могла взять в толк, что с ней творится, почему она так изменилась, но сейчас все стало ясно.

Она просто мне завидует.

И именно в этом все дело.

Я понимаю, это звучит смешно – как красавица Вика может завидовать мне? Но судя по всему, это так и есть.

Из зависти Вика украла мои работы. Она их украла для того, чтобы исключить возможность моего выигрыша. А сегодня, когда влетела в ателье и увидела меня за швейной машиной, то просто позеленела от зависти.

В голове прогремели жуткие Викины слова:

«Я встречалась с ним только лишь для того, чтобы сделать тебе больно! Думаешь, я не видела, как ты смотрела на него на физре? Видела! Поэтому и стала с ним дружить! Чтобы тебя обставить!»

Какой ужас… Какой мрак…

А ведь так все и есть…

Когда в самый первый день Саша показал фотоальбом, вокруг него столпился весь класс, а я стояла с краю и прыгала, чтобы увидеть фотографии. Это заметил Саша и попросил, чтобы мне дали альбом. Получается, что из всех людей он выделил именно меня. На меня смотрели все. Но из всех этих взглядов я запомнила взгляд Вики. Взгляд, полный гнева и непонимания, – как он мог дать альбом мне?! Поэтому сразу же после урока она помчалась за ним, как пиявка в него вцепилась и начала дружить только лишь для того, чтобы досадить мне. Он стал просто разменной монетой в ее игре.

А это страшное сообщение «В этом туре я снова выиграла! А ты проиграла!» – всему подтверждение. Она не хочет, чтобы я в чем-то выигрывала. Ни в дизайне, ни в дружбе с Сашей. Именно поэтому она рассказала ему, что я купила его за эскиз.

«Но почему она мне завидует, самой неприметной девчонке? Почему она так на меня взъелась?» – недоуменно подумала я и неожиданно вспомнила Викину фразу, которую она сказала возле мастерской. «Это ей должно быть стыдно! Это она мне все испортила!»

Тогда я искренне не поняла – что ей испортила? – но сейчас вспомнила, как два года назад на домоводстве объявили конкурс полезных изобретений для хозяек. На победу были две претендентки – Вика с прической и я с фартуком, но одноклассницы выбрали меня, я получила в четверти «пять», а Вика проиграла.

Вот тогда-то она и стала меняться, хотя мне искренне казалось, что одноклассница уже и думать забыла про тот случай. Именно проигрыш и послужил толчком для всего того, что происходит сейчас.

Я отошла с тротуара к дереву, чтобы не мешать прохожим, и стала прокручивать в голове события последних двух лет.

Вскоре после случая на домоводстве в класс пришли из Досугового центра. Я попросилась на кружок дизайна и шитья. Это услышала Королева и молниеносно записалась на этот же самый кружок, а еще объявила во всеуслышание, что обязательно откроет свой Дом моды и станет знаменитой.

Это удивительно, но из-за проигрыша на домоводстве она решила во всем со мной соперничать и по любому поводу утирать мне нос.

И вот теперь в памяти начало всплывать множество событий, на которые прежде я не обращала внимания, а теперь становится ясно, что на самом деле они были очень важными.

Мне вспомнился один момент, которому до этой секунды я не придавала особого значения. Раньше, до того как Вика проиграла с идеей удобной прически, она постоянно приходила в школу с шикарными укладками, которые мастерила своими руками. Ей очень нравилось парикмахерское искусство, она всю себя посвящала прическам, прическами она просто жила, но после проигрыша резко прекратила ими заниматься. И только теперь я сообразила, в чем дело. Неудача на конкурсе отбила у нее желание заниматься волосами, и она стала жить не своими настоящими интересами, а моими. Постепенно из великолепного парикмахера она превратилась в дизайнера-неумеху. Всем людям, в том числе и самой Вике, было понятно, что рисовать она не умеет, а модели одежды выходят без изюминки… А все потому, что это дело не ее. Не к нему у нее лежит душа. А вот когда она занималась прическами, то все было совершенно по-другому – парикмахерским искусством Вика просто дышала.

Когда человек занимается своим делом, то в жизни все идет как-то плавно, органично, естественно, но когда он делает что-то не то, то все получается вкривь и вкось, не так, как должно идти, человек теряет спокойствие и душевную гармонию…

Кажется, именно это произошло у Вики.

Получается, что ее настолько поразила неудача с прической и одновременно зависть к моему выигрышу, что она начала заниматься дизайном со злости и из зависти ко мне. А когда Ирина Леонидовна объявила конкурс эскизов, Вика испугалась, что я снова выйду победительницей, но она не могла этого допустить и украла мои идеи. И выиграла. Выиграла у меня благодаря моим же идеям!

Помню, когда после конкурса мы выясняли отношения на улице возле Досугового центра, Вика язвительно мне сказала: «Умей проигрывать!» И теперь я понимаю, что именно этого не умела она сама.

«Зачем она так себя ведет? Зачем? – с жалостью к ней думала я. – Неужели она не понимает, что пятерка по домоводству – это такая мелочь, что про нее даже думать не надо? Ну проиграла и проиграла! Что тут такого? Мы все в чем-то да проигрываем! Но нельзя же опускать руки! Нельзя расстраиваться! Нужно брать и упорно продолжать заниматься своим делом! Трудности должны нас закалять! А Вика из-за малюсенькой трудности сломалась! Она делала шикарные прически и ни в коем случае не должна была забрасывать свое увлечение! Она должна заниматься своим делом и добиваться успехов в своем деле, а не в чужом!»

Вика действительно очень талантливый парикмахер. Когда она читала журналы про прически, ее глаза горели, она чувствовала себя словно рыба в воде.

Теперь все встало на свои места.

Зависть ко мне и страх, что я снова могу выиграть, настолько завладели Викой, что она пошла на подлость. Сначала украла идеи на конкурсе, а затем взяла и украла Сашу… Самое неприятное и неправильное то, что пострадавшим в этой ситуации стал ни в чем не повинный Саша. Вика сама сказала, что общалась с ним только лишь для того, чтобы мне досадить.

Какой кошмар… Викина зависть вспыхнула как искорка и постепенно разгорелась до уровня уничтожающего пожара. Из нормальной девчонки она превратилась в бесчувственную, ехидную и одержимую идеей любым способом стать «успешной» – даже путем воровства и предательства друзей.

Вика хоть и была с виду прежней – красивой и статной девчонкой, но внутри она погибала. Зависть полностью ее изменила. Она предала и себя, и свои интересы, и друзей.

Я взглянула на пакет с бутылкой молока, который до сих пор держала в руке, и печально побрела домой к Зорьке.

Глава 12. Двойной допрос

Остаток дня я пребывала в растерянности и не могла до конца осознать, что все произошедшее – правда.

Я ощущала пустоту. Было ясно, что с Сашей мы больше не увидимся. Он не хочет меня знать. Вика не отдала мне эскиз брючного костюма, и поэтому получилось все так, будто я действительно купила два свидания, хотя покупку второго хотела отменить. Но не вышло…

Всего за один день произошло столько событий, что даже не могу уложить их в голове.

На следующий день мы не учились – в школе не было воды. Если раньше я обрадовалась бы, то сейчас мне было все равно. Я находилась в подавленном состоянии, была словно замороженная.

Узнав, что в школе нет воды, я вернулась домой. Мама была на работе в библиотеке, а папа вот уже третий день находился в пути во Владивосток. Чтобы как-то взбодриться, занялась работой по дому. Отвела Зорьку на полянку, привязала ее к колышку, решительно направилась в огород и возилась там до полудня. И это немного помогло. Мысли о Саше выветрились из головы.

Около полудня зазвонил телефон. На дисплее высвечивался незнакомый городской номер.

«Может, это Саша?» – с надеждой подумала я и осторожно спросила:

– Алло?..

– Добрый день, Александра? – послышался мужской голос. Мужской, но не Сашин.

– Да, – огорченно сказала я.

– Александра, тебя беспокоят из полиции. Тебе необходимо через полтора часа явиться во второй кабинет и дать дополнительные показания. Не забудь взять с собой кого-нибудь из родителей.

– Хорошо.

Жаль, что это был не Саша…

Вздохнув, я принялась собираться.

Так как папа находился в рейсе, в полицию пошли с мамой.

Мы стояли в коридоре у кабинета № 2. На стене висели фотографии разыскиваемых преступников.

– Скоро Зорьку доить. – Мама взволнованно посмотрела на часы.

В этот момент открылась дверь в кабинет.

Мы сделали шаг к двери. И неожиданно из кабинета вышел Саша со своей матерью Анной Сергеевной.

Увидев меня, он замер.

Для него эта встреча тоже стала сюрпризом. Но он быстро взял себя в руки: сделал безразличное лицо и отвел глаза в сторону.

Он хотел быстро пройти мимо, но не тут-то было. Нас заметила Анна Сергеевна.

– Добрый день! – приветливо поздоровалась она. – Вас тоже вызвали?

– Здравствуйте. Да, пришли вот, – ответила мама.

– Теперь мы здесь частые гости, – заметила Сашина мать, явно не собираясь никуда спешить.

Он же стал нервничать.

– Мама, пойдем!

– Да подожди, сейчас пойдем. Кстати, а ты уже пригласил Шуру на день рождения?

– Догонишь меня! – буркнул он и направился к выходу.

Анна Сергеевна и мама растерянно переглянулись.

– Мам, нам пора. – Я потянула маму в сторону кабинета.

– Всего доброго, – недоуменно пробормотала Анна Сергеевна.

Саша стоял в нескольких метрах от нас и выжидающе стучал ногой по полу. Как всегда, он был одет в спортивный костюм. Рана на носу была уже поменьше, чем вчера.

Так бы и закончилась эта встреча, если бы не…

Мы с мамой уже почти вошли в наш кабинет, как вдруг распахнулась дверь другого.

– Это безобразие! – послышался возмущенный женский голос. – Меня этот Кравченко с рынка выживает! Ему нравится мое место! Там очень хорошая проходимость! Он хочет поставить туда свою точку! Я буду жаловаться в прокуратуру! Да я… да я на телевидение поеду!

– Надежда Степановна, не волнуйтесь, мы во всем разберемся, – устало ответил мужчина в полицейской форме.

Я с интересом слушала разговор, потому что это была наша соседка по рынку, торгующая газетами. Та самая, которая меня успокаивала, когда Саша ударил по бутылке.

– О, Шура! Зина! – Она тоже нас заметила. Видимо, тетя Надя пришла сюда прямо с рынка, потому что была одета по-рабочему – в фартук с логотипом газеты. – Тоже на Кравченко жалуетесь?

– Да нет, у нас другое, – ответила мама.

– Какое другое? – любопытно навострила уши продавщица и подошла к нам.

Полицейский облегченно вздохнул и спешно закрыл за ней дверь.

– Нас сюда вызвали, чтобы… – начала рассказывать мама, но в этот момент тетя Надя увидела Сашу. Ее глаза расширились, и лицо стало гневным.

– Можешь не отвечать! Вы по поводу этого? Вот и правильно! Молодцы, что решили на него заявить! Я могу вам только поаплодировать! – одобрила она и несколько раз хлопнула в ладоши.

– Вы это о чем? – изумилась Анна Сергеевна.

– Я узнала его! Это был он, да? – обратилась ко мне тетя Надя.

Саша побледнел.

– Вот же хулиган! – принялась она его отчитывать. – А если бы тебе так сделали? Тебе было бы приятно? Чего молчишь? Язык проглотил?

Анна Сергеевна решительно стала между сыном и продавщицей:

– Женщина, что вы себе позволяете? Что вы говорите, я не понимаю?

Тетя Надя не успела ничего ответить. В коридоре послышались шаги. Мы увидели полицейского Михаила Семеновича, того самого мужчину, которому в тот вечер, когда грабили квартиру, Вика сказала, что знать Сашу не знает и видит его первый раз.

– Приветствую героев! – радостно сказал он и пожал руку растерянному Саше.

– Героев?! – обомлела тетя Надя. – Вы этого называете героем?!

– Простите? – не понял Михаил Семенович.

– Тетя Надя, не переживайте, уже все хорошо, – примирительно сказала я.

– Что хорошо, Шура? Что хорошо? Ты хочешь, чтобы в следующий раз он вообще перевернул твой стол?

– Граждане, в чем дело? – строго спросил полицейский. Улыбка сошла с его лица, и он стал очень серьезным.

– Этот молодой человек – хулиган! – поспешила объяснить продавщица свежей прессы.

– В смысле – хулиган? А ну-ка, пройдемте в кабинет.

Он открыл дверь кабинета. Не второго, куда мы направлялись, а соседнего. Нам пришлось войти.

– Присаживайтесь.

Все сели. Михаил Семенович грозно возвышался за столом, а мы были похожи на притихших мышек.

– А теперь по порядку – в чем дело?

– Шура, расскажи! – поторопила меня тетя Надя.

Я не хотела ничего говорить. Зачем поднимать эту тему, если мы с Сашей все уже обсудили? И для чего тетя Надя заварила всю эту кашу? Впрочем, она ведь не знает, сколько всего случилось между нами после того случая.

На меня все выжидающе смотрели, и только Саша сидел, опустив глаза в пол.

– Она стесняется! – по-своему расценила мое молчание тетя Надя и решила объяснить все сама: – Шура молоком торгует. А этот шел мимо и ударил мячом по бутылке молока! Он специально это сделал! Я видела! Я свидетель!

– Саша! Как ты мог?! – ахнула Анна Сергеевна.

Он густо покраснел.

– Это правда? – строго спросил полицейский.

– Да… – тихо ответил поникший футболист.

– Ничего себе поворот! Позавчера ты помогал ловить преступников, а сегодня выясняется, что ты сам занимаешься хулиганством?

– Да какой я хулиган! – воскликнул Саша.

– А ты считаешь, что бить мячом по товару это шутки? Это, дорогой мой, правонарушение! Это Статья 20.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, называется она «мелкое хулиганство», а хулиганство преследуется по закону! Свои способности на футбольном поле надо показывать, а не на рынке! О чем ты думал, когда громил ее прилавок? Ты хочешь, чтобы я поставил тебя на учет в детскую комнату полиции? Ты о будущем своем подумал? – отчитывал его Михаил Семенович. Саша испуганно на него смотрел. – Думай всегда, прежде чем что-то совершить!

– Это правда?! – возмущенно тряхнув черными кудрями, спросила Анна Сергеевна. – Бил ты мячом по прилавку или не бил?! Быстро отвечай!

– Мы с пацанами шли по рынку и увидели, что… – тихо сказал Саша и запнулся. Видимо, после вчерашней ссоры ему было неловко произносить мое имя. – Мы увидели, что Шура торгует молоком… И я ударил мячом по бутылке…

– Зачем ты это сделал?! – вознегодовала Анна Сергеевна. – Я не понимаю, зачем?!

– Пацаны на «слабо» меня взяли! Меткость хотели проверить!

– Какое еще «слабо»?! – возмутился полицейский. – Ты что, ребенок, что ли? Зачем ты поддаешься на эти провокации? У тебя есть голова на плечах? Ты вообще думаешь, что ты делаешь? Как я уже сказал, твой поступок попадает под Статью 20.1 и влечет за собой наложение административного штрафа в размере от пятисот до одной тысячи рублей или… – он выдержал паузу.

– Или?.. – у Саши испуганно расширились глаза, и он нервно сглотнул.

– …или административный арест на срок до пятнадцати суток с отбыванием его в спецприемнике МВД.

В кабинете воцарилось молчание.

У Саши нервно задергалась мышца на лице.

Михаил Семенович взял листок бумаги, ручку и пододвинул ко мне.

– Пиши.

– Что писать? – растерялась я.

– Если Шура напишет на тебя заявление, то мы заведем дело об административном правонарушении. – Полицейский пристально посмотрел на Сашу.

Саша сидел с округлившимися глазами и даже побледнел.

Анна Сергеевна с убитым лицом пристально смотрела на меня. Представляю, что она чувствует. Ее как обухом по голове ударила новость о том, что сына могут посадить в камеру на пятнадцать суток.

Признаться, мне тоже стало жутко. Если даже я испугалась, представляю, как страшно сейчас Саше.

– Шура, пиши, – ожила тетя Надя.

– Не буду я ничего писать, – сказала я и решительно отодвинула от себя бумагу. У футболиста в глазах вспыхнула надежда.

– Шура, пиши! Пиши, тебе говорят!

– Тетя Надя, пожалуйста, можно я сама решу? – стараясь сохранить терпение, сказала я. Честно говоря, она уже начала перебарщивать со своим вмешательством. – Не буду я писать никаких заявлений! Не хочу!

– Действительно, пусть Шура сама разберется, что ей делать, – поддержала меня мама.

– Я не буду писать.

– Ты уверена? – уточнил Михаил Семенович.

– Уверена, – твердо ответила я и встала со стула. – Мы с Сашей и так уже обо всем поговорили. Мам, пошли, нам пора в другой кабинет. До свидания, – попрощалась я, и мы с мамой вышли.

– А тем умникам, которые брали его на «слабо», передайте, что подстрекательство к совершению преступления тоже преследуется по Закону! – крикнул нам вслед полицейский.

За нами выскочила тетя Надя. Саша с Анной Сергеевной остались в кабинете.

Мама закрыла дверь. Но прежде чем она захлопнулась, я посмотрела на Сашу и увидела, что он смотрит на меня.

Не помню, как я давала дополнительные показания в другом кабинете, в голове был туман. Мы просидели со следователем полтора часа, а потом нас наконец отпустили, и мы вышли на улицу.

– Зорьку пора доить, мычит уже, наверно, – заспешила мама.

Я так переволновалась, что у меня даже коленки тряслись.

– Шура! – вдруг услышала я.

Обернулась и увидела Сашу.

– Ты спешишь?.. – смущенно спросил он.

– Да нет… – ответила я, хотя только что торопилась с мамой доить Зорьку. В его присутствии у меня путались мысли.

– Можно с тобой поговорить?

– Мам, ты иди, я сама приду.

– Ты уверена? – она неодобрительно посмотрела на Сашу.

– Да.

– Хорошо. – Мама оставила нас.

Парень нерешительно подошел ко мне.

Зачем он попросил меня остаться? Что ему нужно? Он ждал меня целых полтора часа!

– Шура… Спасибо тебе. Спасибо.

Я посмотрела на него и тяжело вздохнула.

Мы помолчали.

– После вчерашнего я был в таком потрясении… Даже на тренировку сегодня не пошел… Не мог поверить, что ты купила меня у Вики.

– Ты не так все… – хотела объяснить я, но он меня перебил:

– Пожалуйста, дай мне договорить. Я не мог поверить, что ты меня купила, но когда ты отказалась писать заявление… я как будто проснулся. Ты могла написать на меня заявление. Но ты этого не сделала… Ты выгородила меня и защитила от возможного ареста… Когда я вышел из кабинета, то у меня словно глаза раскрылись. Я осознал, что вчера неправильно все понял. Я подумал, что ты меня купила, но на самом деле все по-другому. Ты не купила меня. Ты отдала за меня самое ценное, что у тебя было.

– Да, дороже эскизов у меня ничего нет… Но я тоже не такая хорошая, как тебе кажется… Первый эскиз я отдала не ради встречи с тобой, а ради мести, я хотела пристыдить тебя за насмешки надо мной и, в свою очередь, заставить стыдиться.

Саша горько улыбнулся.

– Я сам в этом виноват. Если бы я не ударил по бутылке и не посмеялся над… Затеряевкой… Шур… – мягко проговорил он, – с первым эскизом все понятно. А второй?.. Его ты Вике за что отдала? Чтобы снова меня проучить или просто чтобы встретиться?.. – Саша заглянул мне в глаза.

– Чтобы встретиться, – ответила я и смущенно потупилась. – Чтобы тебя увидеть… Но все было сложнее… Ко мне пришла Вика. Я отдала ей эскиз. И в этот же самый момент позвонил ты и предложил встретиться! Я попыталась забрать у нее эскиз, но она не отдала. И воспользовалась им так, чтобы нас рассорить… Она разозлилась, что теперь мы можем встречаться без ее помощи… То есть… Да, вторым эскизом я купила встречу… Я просто хочу сказать, что вчера мне очень хотелось тебя видеть. Но я выбрала некрасивый способ для этого.

– А может, встретимся еще раз?.. – робко предложил Саша. – Только теперь по-настоящему, без эскизов. У меня на дне рождения.

Он смотрел на меня. Ветер развевал его задорные кудри.

Эмоциональные качели, на которых я качалась в последние дни, взлетели на вершину счастья. С плеч словно упала тяжелая плита. Сейчас я просто купалась в счастье.

И не знала, что случится на дне рожденья.

Глава 13. Сапожник с сапогами

Если вчера я была расстроенная и подавленная, то сегодня пришла в школу радостная и внутренне торжествуя. Мы снова дружим с Сашей! Мы снова общаемся!

Весь день Вика искоса на меня поглядывала и была в недоумении – почему я такая счастливая, если мы с Сашей поссорились?

Я могла бы ей сказать: «А мы помирились!», но вчера мы с Сашей договорились об одной важной вещи: не общаться с Викой и ничего ей не рассказывать. Нужно держаться от нее подальше.

Так она и ходила до конца учебного дня, непонимающе на меня посматривая.

А на перемене перед последним уроком ей стало не до меня.

Была геометрия, ее вела классная. Ольга Юрьевна до сих пор была в восторге от победы Королевой.

– Вика, может, устроим в школе творческий вечер, посвященный твоим эскизам? – предложила она. – Я думаю, одноклассникам будет интересно узнать о твоих работах.

Одноклассники поддержали учительницу.

– Обязательно! Давайте устроим Вике такой вечер!

Вика же прямо растаяла от обилия внимания.

– Я буду очень рада провести творческий вечер.

– На какой день назначим встречу? – оживилась классная.

В этот момент в кабинет вошел какой-то мужчина в костюме. Сначала я не обратила на него внимания, а потом вгляделась в его лицо и обомлела. Это был Резников Антон Григорьевич, декан факультета дизайна! Тот самый председатель комиссии, который был на конкурсе в Досуговом центре!

– Добрый день. Виктория Королева здесь учится? – спросил он, оглядев класс поверх очков.

Одноклассники притихли.

Декан заметил Вику.

– А вот и ты. Ну, здравствуй!

Королева была в таком замешательстве, что даже сло́ва не могла произнести.

– Зачем же ты это сделала?.. – укоризненно покачал головой декан. – Как тебе не стыдно воровать чужие идеи и обманывать комиссию? Ты поступила очень некрасиво!

Одноклассники потрясенно переглядывались. Кажется, они поняли, в чем дело.

– Вика, может, объяснишь? – жестко проговорила классная.

Но Вика просто окаменела.

– Я… я… – она не находила слов.

– Твой диплом аннулируется, – сказал Антон Григорьевич. Затем взял пакет, с которым пришел, вынул из него диплом в красивой застекленной рамке и протянул мне: – Александра, пожалуйста, возьми. Твои идеи, которыми воспользовалась Виктория, замечательные. Мне очень жаль, что все так вышло. Ирина Леонидовна рассказала, какие махинации произошли на конкурсе. Поэтому мы отменяем победу Королевой и присуждаем ее тебе. Ждем тебя на нашем факультете.

Я растерянно взяла диплом.

– Ирина Леонидовна говорит, что у тебя скопилась целая папка готовых эскизов. Отдай их, пожалуйста, преподавательнице, а она передаст мне. Очень интересно взглянуть. Ну, до встречи на двух оставшихся экзаменах, – улыбнулся декан и, строго взглянув на Вику, вышел из кабинета.

Это было настолько невероятно, что весь класс пораженно молчал. К нам, в нашу школу, пришел настоящий декан из института! Это можно сравнить с тем, как если бы я копалась в огороде у себя в Затеряевке, повернулась бы и увидела за спиной какую-нибудь звезду телеэкрана, которая жизнерадостно пропалывает картошку.

– Так ты что, рисунки у Шуры украла? – наконец ожил Костя Самохин. – А Ольга Юрьевна еще в пример тебя ставит и творческий вечер собралась организовывать!

– Не ваше дело! – гаркнула Вика и подлетела к моей парте. – Это ты его сюда позвала, да?! Это ты все сделала?! – вне себя от бешенства кричала она.

Я взглянула на нее. Она пылала гневом и возмущением. Но еще я заметила другое. Я заметила, что Вика готова расплакаться… Ей на глаза наворачивались слезы.

И неожиданно мне стало так ее жаль!.. Так жаль мою бедную, несчастную подругу, которая совсем запуталась!

– Вика, ну хватит… Ну сколько же можно ругаться? Пожалуйста, Вика, давай это все прекратим… Ну неужели ты не видишь, что все идет не так? Неужели ты сама не понимаешь, почему это все происходит?

– Почему?! – рявкнула она.

– Ты украла чужую мечту. Мою мечту. И стремишься к тому, что тебе не нужно.

– Что за чушь!

– Я очень тебя прошу, займись прическами… Это твое!

– Без тебя разберусь, чем и когда мне заниматься! – как обычно закричала она.

И вдруг что-то случилось.

С ненавистью глядя на меня, Вика резко осеклась. Ее будто что-то отпустило внутри. Сейчас, в эту секунду, она словно сдалась и перестала бороться. Бороться за то, что ей не нужно.

У нее безвольно опустились плечи. Лицо расслабилось.

Она посмотрела на меня блестящими от слез зелеными глазами, медленно развернулась и направилась к своей парте.

Больше она ко мне не подходила.

После школы я пришла в ателье.

На рабочем столе лежало сложенное платье вишневого цвета. Я развернула его и восторженно ахнула:

– Какая красота!

– Снизу отошла оборка, нужно ее подшить, – пояснила Лиза. – Платье заберут сегодня вечером. Женщина на день рождения идет.

«На день рождения!» – вздрогнула я.

Только сейчас поняла, что мне не в чем идти к Саше на день рождения! Можно пойти разве что в заношенной блузке и старой юбке, которые постоянно надеваю на все торжества.

У меня испортилось настроение.

Я села подшивать чужое платье, но мыслями была от него далека, думала, что надеть мне.

– Я подшила, – сказала я и протянула Лизе платье. – Что дальше?

– Сзади на полке, посмотри.

Я увидела мужские джинсы, весеннюю ветровку и… еще одно платье.

– Женщина сильно похудела и попросила ушить платье, – объяснила хозяйка мастерской.

Настроение испортилось еще больше. Снова платье!

…Я ушивала наряд, играло радио, ателье было наполнено тихими мелодиями – вроде бы все как всегда, но ощущалось какое-то напряжение. И исходило оно от меня.

– У тебя все нормально? – спросила Лиза, подняв на меня глаза от швейной машинки.

– Да, – искусственно улыбнулась я.

– Точно? Ты какая-то не такая.

Я вздохнула и отложила платье.

К горлу подступил ком.

Я хотела сказать, что Саша пригласил на день рождения, а у меня нет подходящего наряда, но не успела этого сделать, потому что открылась дверь, и в мастерскую вошел молодой парень.

– Добрый день! Мастерская «Лиза»? Ваш заказ прибыл!

– Да, да, здравствуйте, – Лиза поднялась со стула. – Шура, это менеджер, я фурнитуру заказала.

Она занялась с менеджером, рассматривала привезенные пуговицы, молнии и застежки, а я вернулась к работе.

Менеджер заполнил бланки, отдал коробку с заказом и направился к выходу, но неожиданно спохватился:

– Чуть не забыл! Хотел сказать, что наша фирма расширяется. Теперь мы производим еще и краски для тканей. Возьмите, пожалуйста, пробники и ткань. – Он положил перед Лизой набор красок и отрез белой ткани. – Покрасьте, оцените качество цветов.

– Большое спасибо, мы обязательно все попробуем, – поблагодарила Лиза.

– Приятного вам дня, – пожелал менеджер и ушел.

– Надо же, даже краску подарили! Слушай, Шур, хотела тебя попросить. Я заказала по Интернету распарыватель швов и портновский мел, ты можешь завтра съездить в магазин и забрать? А то я ничего не успеваю, а доставки у них нет.

– Конечно, съезжу, только адрес запишу. – Я открыла сумку и взяла блокнот. Тот самый, в котором делала наброски эскизов, когда они придумывались где-нибудь в школе или на улице. – Какой адрес?

Я занесла ручку над бумагой, ожидая услышать адрес, но Лиза почему-то молчала.

Я подняла на нее глаза. Она изумленно смотрела на блокнот.

– Это что?

– Где? – растерялась я.

– В блокноте. Это что за рисунки?

– Черновики эскизов.

– Покажи!

Я протянула блокнот. Она взяла его и стала медленно листать. Чем больше страниц переворачивала, тем больше вытягивалось ее лицо.

– Я в шоке, Шура! – восхищенно сказала Лиза, держа блокнот как какую-то ценность. – Ты сама это рисовала?

– Ну да, – пожала я плечами. – Рисую, когда приходят какие-то идеи. И в автобусе, и на переменах, и даже когда пасу корову!

– А что из этих моделей ты уже сшила? У тебя есть готовые коллекции?

– Нет.

– Почему?

– Финансы пока не позволяют…

Лиза смутилась, поняв, что спросила что-то не то.

Она принялась дальше рассматривать эскизы.

– Да это же просто сокровище! Да если все это сшить, то получатся шикарные модели! Можно брать и смело выпускать свою линию одежды! Не улыбайся, я серьезно! Это очень необычные эскизы! Я не понимаю, почему ты раньше мне этого не показывала?! – воскликнула она и перевернула очередную страницу. – Шура! Какое платье!..

Я заглянула в блокнот. Лиза восхищенно рассматривала эскиз платья «Молоко на асфальте», который я придумала после того, как увидела разлитое молоко.

– Какая интересная расцветка! – удивлялась швея. – Никогда такой не видела. Вот бы сшить такое платье!

Я снова вспомнила, что у меня нет платья на день рождения, и огорченно вздохнула.

– Да что с тобой происходит, Шура?

Видимо, на моем лице отразились внутренние переживания.

– Друг пригласил меня на день рождения. Там будут его друзья. А у меня нет подходящей одежды. Наша семья находится в тяжелом положении, мы выплачиваем огромный кредит… Папу подставил один аферист… Понимаете, на меня будут смотреть Сашины друзья… А я не знаю, что мне надеть…

Лиза помолчала и вдруг как крикнет:

– Так ты поэтому грустишь?!

Я аж испугалась.

Пушок тоже резко проснулся и недоуменно взглянул на хозяйку.

– Шура, посмотри по сторонам! – Она была похожа на ураган. – Где ты вообще находишься?

– В мастерской.

– В швейной мастерской! Сапожник часто бывает без сапог, но у моего «сапожника» «сапоги» будут! – решительно заявила она. – Какое платье ты себе хочешь? Бери эскизы, выбирай! Я любое тебе сошью!

Еще не осознавая смысла происходящего, я пересмотрела эскизы и с удивлением поняла, что из всех мне нравится именно «Молоко на асфальте».

– Правильный выбор! Не зря я обратила на него внимание, оно очень оригинальное! Хм… Только здесь такая своеобразная расцветка, что готовую ткань мы не найдем… Самим нужно красить… – задумалась Лиза, и вдруг ее осенило: – Так у нас же все есть! – И она схватила образцы краски и ткань, которую только что принес менеджер. – Этой ткани мало, но у меня дома есть ненужный отрез. А вот краски хватит. Нам нужна только белая, серая и черная, чтобы сделать вот эти своеобразные разводы.

– Лиза, спасибо вам за все! – еще не веря своему счастью, поблагодарила я.

– На здоровье, – улыбнулась она, но в следующую секунду ее лицо стало предельно серьезным: – Слушай и запоминай. Платье мы тебе сошьем, но запомни одно – никогда не нужно расстраиваться из-за одежды. Когда люди дружат, то они ценят не одежду друг друга, а внутренние качества. Одежда человека совершенно ни о чем не говорит. Ведь можно носить красивую дорогую одежду, но быть таким человеком, что с тобой никто не захочет дружить, и наоборот, – можно одеваться не очень богато, но вести себя по-доброму, быть честным, хорошим человеком, и все к тебе будут тянуться. Люди любят душу человека, а не одежду, – назидательно заключила Лиза и, сев за рабочий стол, включила швейную машинку.

Глава 14. Новые подробности

Прошла еще одна неделя. Наступило двадцать пятое мая, день рождения Саши.

Если одиннадцатого числа, когда мы впервые встретились на физкультуре, погода была майская, то сейчас уже явственно чувствовалось лето. Солнце уже не грело, а палило, по ночам было жарко, и с каждым днем все сильнее и сильнее хотелось, чтобы поскорее закончился наш последний учебный год.

Всю неделю мы с Лизой срочно шили платье. И успели! Последние стежки сделали днем двадцать пятого числа! А торжество было назначено на шесть вечера в кафе.

После того как полностью закончили работу над платьем, я надела его и стала перед зеркалом.

Это просто потрясающее ощущение – стоять в платье, которое ты придумала.

Мой эскиз ожил, обрел плоть, теперь это не просто рисунок на бумаге, а настоящее платье, которое можно пощупать и… надеть.

Я смотрела на себя в зеркало. Лиза стояла за спиной и удовлетворенно улыбалась.

Мне было трудно узнать саму себя. Черное платье с белыми разводами оказалось мне к лицу, в нем я выглядела женственно, изысканно и очень элегантно.

– Платье сидит просто отлично, к этому претензий нет, но на день рождения нужно сделать прическу, – заметила Лиза.

– Прическу?.. – озадачилась я.

– Да. Но тут я тебе не помощница. Шить умею, а вот делать прически… – она развела руками.

Действительно, к такому платью нужна хорошая прическа, а не просто хвост с резинкой.

Но прически это тоже не мой конек!

И тут я вспомнила: Вика! Вот кто настоящий мастер парикмахерского искусства!

– Я знаю, кто мне поможет! – воскликнула я. Затем сняла платье, надела на него полиэтиленовый чехол, положила в пакет и помчалась к Королевой.

После того случая, когда в класс пришел декан, мы с Викой не общались. То есть уже неделю она ходила тихая, спокойная, но, честно говоря, это было какое-то странное спокойствие. Такое впечатление, будто она была потеряна и не знала, что ей делать.

«Ей нужно вернуться на свой путь, – думала я, поднимаясь по ступенькам на ее этаж, – нужно, чтобы она занялась своим делом. Тем делом, которое приносит ей удовольствие».

Я не знала, как она отреагирует, когда увидит меня на пороге, но тем не менее неслась к ней и понимала – нам нужно поговорить.

Я нажала на звонок. Послышались шаги. Вика открыла дверь.

– Ты?! – отшатнулась она.

– Вика, мне нужна твоя помощь.

– Какая помощь? Поиздеваться надо мной пришла? Посмеяться захотела? Да, я проиграла! Да, справедливость восторжествовала! Радуйся! Добрые победили, а злые наказаны! Зачем ты пришла? Что у тебя в пакете? Диплом свой принесла показать?!

– Нет, – ответила я и, открыв пакет, извлекла платье в чехле.

– Что это? – опешила Вика.

– Платье. Я иду на день рождения. У меня есть платье, но нет прически. Я не умею их делать. Сколько раз пыталась, но все криво получается. А у тебя такие способности!

Королева растерянно смотрела то на меня, то на платье. Кажется, она ожидала какого угодно ответа, но только не этого. Такой поворот ее обезоружил.

– Ты шутишь сейчас?..

– Я серьезно, – робко улыбнулась я.

Несколько секунд она молчала.

– Если честно, я даже забыла, как их делать… После проигрыша на домоводстве все забросила…

– А зря…

– Ты думаешь?..

У нее было такое серьезное выражение лица, будто она ждала услышать важный для себя ответ.

– А что думаешь ты? Что в жизни – твое? – спросила я.

Вика погрузилась в себя.

Немного подумав, она отошла от прохода.

– Заходи.

Вика сделала прекрасную укладку, придала волосам объем. Но больше всего порадовала даже не прическа, а сама парикмахерша. Когда Вика возилась с моими волосами, то просто расцвела: ее глаза горели интересом, она буквально ожила и пылала вдохновением, чего не было, когда занималась дизайном.

Через три часа я вошла в кафе. Сказать по правде, чувствовала себя немного неловко в роскошном платье и с изумительной прической. А еще я была в туфлях на высоких каблуках, которые в повседневной жизни практически не ношу, предпочитаю удобную обувь.

Многие люди за столиками обратили на меня внимание.

«Сейчас будут смеяться», – по привычке подумала я, но на их лицах появились не усмешки, а доброжелательность.

Я смутилась еще больше.

Нужно найти Сашу.

Я заметила вдалеке несколько сдвинутых столиков, за одним из них сидел Саша. Он оживленно разговаривал и даже не заметил, что я вошла.

Девчонки были нарядные, парни тоже.

– Я позвоню, ладно? – сказал виновник торжества и набрал чей-то номер. В следующую секунду зазвонил мой телефон. Саша удивленно огляделся по сторонам, и вдруг его взгляд остановился на мне.

Не моргая и не отводя глаз, он смотрел на меня и медленно поднялся из-за столика.

– Шура?..

Его друзья притихли.

Он нерешительно, словно осторожно, подошел ко мне.

– Шура, ты такая красивая!.. – восторженно сказал он.

Я смущенно улыбнулась.

Я, кстати, тоже с трудом его узнала. Впервые увидела Сашу не в спортивном костюме, а в обычной одежде. Сегодня он надел черные брюки, красивую рубашку вишневого цвета, которая шла ему, и обул не кроссовки, а черные туфли. Нос за эту неделю уже зажил, и раны на переносице больше не было.

– Пойдем, познакомлю тебя с друзьями.

Мы подошли к столику. Я очень волновалась. Его друзья оценивающе и с нескрываемым любопытством меня разглядывали.

– Это Александра, – с улыбкой представил меня Саша.

Гости тоже назвали свои имена. Помимо меня и Саши за столом было десять человек.

– Присаживайся, – Саша отодвинул стул, помогая мне сесть.

Передо мной стояло много разных блюд, я была голодной, но чувствовала себя очень неловко и стеснялась к чему-либо притронуться. Все гости знали друг друга и вели себя раскрепощенно, а я оказалась в их компании новенькой.

Заметив мое смущение, Саша взял мою тарелку и заботливо положил еды. Я благодарно на него посмотрела, он посмотрел на меня… и почему-то в этот момент почувствовала такую теплоту, что просто не передать словами! В эту секунду я ощутила какую-то необыкновенную связь между нами. Хоть за столом и сидело двенадцать человек, но тем не менее мы с Сашей находились как будто отдельно. Это так здорово, ощущать, что в большой компании есть человек, с которым ты как бы связан взаимными мыслями и чувствами, – ты думаешь о нем, а он думает о тебе, это так здорово.

В какой-то момент я заметила, что одна из девушек с интересом рассматривает мое платье.

– Александра, скажи, а что это за бренд? – наконец спросила она, заметив, что я перехватила ее взгляд. – Смотрю на платье и не могу понять.

– Я придумала его сама, – улыбнулась я.

Девчонки переглянулись.

Над столом повисло молчание. Девчонки снова переглянулись.

– Как это – ты?.. Ты шутишь?.. – растерялась Катя.

– Шура – будущий дизайнер, – с довольной улыбкой наблюдая за нашим разговором, пояснил Саша. – Недавно она даже победила в крупном конкурсе дизайнеров.

– Да ладно?! Так ты правда сама это придумала?! – У Кати округлились глаза.

– Да. Нарисовала эскиз, сделала разработку… ну и сшила это платье.

– Ну все, девчонки нашли тему, – засмеялся Саша и оживленно обратился к парням: – Я слышал, что отборочные матчи на область начнутся в сентябре…

После этой фразы компания за столом разделилась: мужская половина стала обсуждать футбол, а мы одежду.

Напряжение ушло.

Во время беседы Саша заботливо подкладывал мне на тарелку угощения.

– Александра, я такого классного платья никогда не видела! – продолжала изумляться Катя. – Да тебе нужно свою коллекцию выпускать!

– Можно просто Шура.

– Ой, Шура, слушай, у нас через месяц выпускной. Я никак не могу купить себе платье. Все какое-то не такое… А уже конец мая! – сказала Катя и жалобно на меня посмотрела: – Шур, может, ты сошьешь, а?

– Я?!

– Ну да! Ты же и эскизы сама рисуешь, и шьешь! Я точно знаю, какое платье хочу, уже даже продумала до мелочей, но в магазинах я такого не видела!

– А ты можешь его описать? – Я достала из сумочки блокнот и цветные карандаши.

Катя стала описывать платье, а я параллельно его рисовала.

В какое-то мгновение бросила взгляд на Сашу и заметила, что он на нас смотрит и улыбается. Ему нравилось, что я нашла общий язык с его друзьями.

Когда Катя увидела готовый набросок, она прямо вскочила:

– Это оно! Это именно то платье, которое я хочу! Шура, ты его сошьешь? Ну сошьешь? Пожалуйста! Ну я очень тебя прошу!

– Приходи к нам в мастерскую, снимем мерки, – растерялась я.

– Да хоть завтра! Ты только адрес скажи! А давай вместе сфотографируемся! Покажу маме твое платье!

Она протянула Оле фотоаппарат, подвинулась ко мне и дружески обняла.

– Эй, а мы?! – воскликнули парни и гурьбой подошли к нам.

Саша стал рядом со мной и положил руку на плечо.

Как ласковые волны находят на берег, так и во мне разлилась волна нежности к Саше.

Оля несколько раз щелкнула нашу компанию.

– А у моего брата в сентябре свадьба… – задумчиво проговорила она, возвращая Кате фотоаппарат. – Может, и мне платье сошьешь?

– Попробую…

У меня голова кружилась от происходящего. Когда я шила платье, то хотела просто хорошо выглядеть на дне рождения, но даже не предполагала, что оно вызовет такой ажиотаж!

– Дорогие друзья, я хочу сказать слово! – через какое-то время объявил именинник.

Мы притихли.

– Здесь находятся мои самые близкие люди. Большое вам спасибо, что вы сегодня пришли.

Значит, Саша считает меня близким человеком… Это так хорошо…

– С каждым из вас я прошел в жизни много трудностей. Каждый из вас очень много для меня значит. Я бы хотел, чтобы мы всегда были вместе! Спасибо вам за то, что вы рядом!

Зазвенели бокалы с соком.

Саша улыбался.

Я любовалась его улыбкой, и мне казалось, что такой счастливой, как сейчас, я не была еще никогда.

Но неожиданно что-то произошло. Саша посмотрел куда-то за наши спины, и улыбка сползла с его лица.

Это заметили все и одновременно повернулись к дверям.

У входа стоял какой-то мужчина лет сорока, одетый в дорогой костюм, шикарные туфли и вообще выглядел просто роскошно. Он нерешительно переминался с ноги на ногу и смотрел в нашу сторону.

Сашины друзья изменились в лице и переглянулись. Я поняла, что происходит что-то серьезное, но не знала, что именно. Все были в курсе, а я ничего не понимала.

Наконец, решившись, мужчина подошел к нам.

– Веселитесь?

– Здравствуйте, Андрей Васильевич… – пролетел нестройный хор голосов.

– Здравствуйте, – за компанию пробормотала и я.

Я смотрела на этого человека, и во мне медленно зарождалась тревога. Как искорка падает в стог сена и мгновенно превращается в пламя, так и моя смутная тревога росла с каждой секундой. У этого человека было до боли знакомое лицо, но я не могла понять, где и когда его видела.

Саша встал из-за стола и подошел к нему.

– Что это значит? – спортсмен старался говорить тихо, чтобы мы не слышали разговор, но все было слышно.

– Хочу поздравить тебя с днем рождения. Имею же я право поздравить своего сына?

И внезапно меня как молнией поразило.

Я вспомнила, кто это такой и где его видела!

– Это вы?! – потрясенно воскликнула я. – Это вы?!

– Что? Ты о чем? – Он непонимающе посмотрел на меня.

– Вы Зарецкий! – сказала я и вскочила из-за стола.

– Да, Зарецкий. А ты, наверное, Сашина одноклассница?

– Я не Сашина одноклассница! Я дочь того человека, которого вы подставили! Это на вашей фирме работал мой отец! Это вы уговорили его взять фуру в кредит, а потом вышвырнули с работы!

Меня трясло. Это был ОН!

– Это вы обманули нашу семью!

Я с трудом сдерживалась, чтобы не наброситься на него с кулаками.

Саша ошарашенно смотрел на меня. Все посетители кафе притихли. Бармен выключил музыку. В кафе стояла тишина.

И только тут до меня дошел главный кошмар всей ситуации.

– Так ты его сын?! – Я в ужасе взглянула на Сашу.

– Шура, послушай… – в замешательстве пробормотал он, но я его перебила:

– Ты его сын?!

– Ну да, я Зарецкий, – растерялся Саша. У меня пересохло в горле. Он взял меня за руку: – Шура, успокойся, давай поговорим!

Я выдернула ладонь из его руки:

– Уйди от меня! Не приближайся!

– Шура!

Я стремительно схватила со стула сумочку и побежала к выходу.

– Шура! Да подожди ты! Шура! – мчался Саша за мной.

– Уйди от меня! – прошипела я – лучше чем любая змея. – Уйди!! Не подходи ко мне! Не подходи! Никогда не подходи!! Я знать тебя не желаю! И всю твою семью!

Его плечи опустились.

Я неслась по городу и не понимала, что вокруг меня происходит. То шла, то переключалась на бег, едва не подворачивая ноги из-за каблуков. Я шла и не осознавала, по какой улице иду и куда хочу прийти. Но знала одно – мне хотелось как можно дальше убежать от этих людей.

В конце концов я остановилась и села на лавочку.

Саша – сын Зарецкого! Сын человека, который повесил на нашу семью огромный кредит! Саша его сын, а Анна Сергеевна его жена! Они живут в одном доме!

Я уставилась округлившимися глазами в одну точку.

Этого не может быть! Этого просто не может быть!

Но это есть…

Кто бы мог подумать, что такое случится на тихом и спокойном дне рождения!

Когда выяснилось, что преподаватель Ирина Леонидовна подруга Лизы, мы удивились – как тесен мир! Но я не думала, что тесен он настолько!! Я даже предположить не могла, что влюбилась в сына афериста!

Саша – человек, к которому я испытываю чувства, которые еще никогда ни к кому не испытывала. Я мечтала о Саше. Страдала, когда разочаровалась в нем после случая на рынке, страдала, когда Вика нас рассорила, но сейчас все наладилось – он попросил у меня прощения, Вика больше нас не трогает, я думала, что теперь нам нужно просто жить и радоваться – со мной рядом парень моей мечты!

«Я не хочу его знать, – с чувством подумала я. – И больше никогда не хочу его видеть!»

Во мне возникло жуткое отвращение и даже какая-то тошнота при мысли о Саше.

Все мои чувства вывернулись наизнанку и стали совершенно противоположными тем чувствам, которые были раньше.

Если раньше я не могла отвести от Саши глаз, то сейчас появлялось неприятное чувство брезгливости.

Я вспомнила, как Саша взял меня за руку и сказал: «Шура, успокойся, давай поговорим!»

Раньше обрадовалась бы его прикосновению, но сейчас казалось, что меня взяло за руку что-то скользкое и противное.

Меня передернуло. Я вытерла руку о платье.

Во мне бушевал настоящий ураган из переживаний, но в какой-то момент он резко утих.

Мимо проходили люди, которые наслаждались теплым вечером. Город зажигался красивыми огнями, а я сидела на лавочке одна в шикарном платье, и в голове не было ни единой мысли. Новость последнего часа напрочь выбила меня из колеи. Я ни о чем не думала, в голове было пусто, но даже несмотря на эту пустоту передо мной стоял немой беззвучный вопрос – что теперь делать? И что теперь будет?

Что будет, неизвестно, но ясно одно – я не хочу общаться с Сашей. Не хочу знать его семью. Моя семья страдает из-за его семьи, а меня угораздило с ним подружиться!

Я глубоко вздохнула и ощутила всю тяжесть сегодняшнего дня.

Зазвонил телефон.

Несложно было догадаться, что звонил он. Этот человек. Я даже имени его не хочу называть.

Я сбросила вызов. Он позвонил снова. Но я снова сбросила.

В итоге он написал сообщение.

«Шура, пожалуйста, возьми трубку! Нам нужно поговорить!»

– Не о чем нам с тобой разговаривать! – сказала я телефону, как будто обратившись не к трубке, а к этому человеку.

Я не хотела ничего отвечать, но он продолжал настойчиво звонить и писать.

«И все-таки мне нужно ответить, – поняла я. – Нужно официально прекратить наши отношения. Если ничего не отвечу, то между нами останется недосказанность, он будет думать, что у него еще есть возможность со мной подружиться, а если отвечу, то все прекратится. Этим ответом поставлю жирную точку».

«Не звони мне больше и не пиши. Никогда», – набрала я сообщение и нажала на «Отправить».

Этот ответ породил новый поток звонков и сообщений. Но я даже не хотела их открывать и стала удалять, не читая. Но одно сообщение все-таки случайно открылось, и я прочитала: «Шура, я понимаю, что ситуация неприятная, но это же не значит, что мы должны прекращать общаться!»

Я обомлела. «Неприятная ситуация!» Какое милое выражение! Да эта ситуация не просто неприятная, она чудовищная!

«Но это же не значит, что мы должны прекращать общаться!»

А что это значит? Что?

Вот интересный! И что он предлагает? Дружить семьями и ходить друг к другу в гости? Да, наши отцы прекрасно найдут общий язык! Они станут лучшими друзьями и будут вместе ездить на рыбалку – на фуре, за которую мы выплачиваем кредит!

Я рассмеялась. На меня удивленно посмотрели прохожие.

Медленно я поднялась с лавочки и побрела домой.

Глава 15. Первая коллекция

Я увидела его еще издалека.

Он ходил возле моего дома и волнительно оглядывался по сторонам.

«Что мне делать? Если подойду к дому, то он будет пытаться со мной поговорить. Но я не хочу с ним общаться. Хм… А если он будет стоять здесь неделю? Мне что, неделю не приходить домой?»

И я смело продолжила путь. Нужно постараться быстро проскользнуть в калитку, чтобы он не успел со мной заговорить.

– Шура! – воскликнул Саша и почти бегом помчался ко мне навстречу.

Я стремительно прошла мимо него, подошла к калитке, достала из сумочки ключ и стала открывать замок.

– Шура, послушай меня! – Он попытался взять меня за руку, но я резко ее отдернула, как от удара током. – Шура, я сам в замешательстве от всего этого!

Я повернула ключ в замке.

– Шура, не уходи! – отчаянно просил Зарецкий. У него было расстроенное лицо и потухший взгляд, а кудрявые волосы растрепаны. – Пожалуйста, не уходи!

– Ты – Зарецкий! И между нами не может быть ничего общего! – свирепо глядя на него, сказала я.

– Ну и что, что я Зарецкий? – отчаянно спросил он. – Да послушай же ты меня!

– Нет, это ты послушай меня! – закричала я. Зарецкий даже вздрогнул. Он никогда не видел меня кричащей. Да и кричала я очень редко. – Твой отец втерся в доверие к моему отцу и жестоко его обманул! Твоя семья повесила на мою семью огромный кредит! Из-за вашей семьи мы первое время жили буквально впроголодь! Это именно из-за вашей семьи я уже три года хожу в одном и том же! Ты думаешь, почему я стала рисовать одежду? Потому что я такая великая модница? Нет, Зарецкий! Я не модница! Я стала рисовать одежду потому, что у меня нет такой одежды! Но дело даже не в этом! Вы сделали бизнес на горе других людей! Вот в чем главный кошмар!

Я часто дышала, словно пробежав километр. Саша потрясенно молчал.

– Шура, но я очень хочу с тобой дружить! Я никогда не общался с такой девушкой, как ты! Многие девчонки общаются со мной, потому что я играю за футбольную команду, им всем постоянно что-то от меня надо – то рестораны, как Вике, то хотят, чтобы я познакомил их с футбольными знаменитостями. У них ко мне потребительское отношение, понимаешь? И только ты единственная из всех сказала, что можно просто наслаждаться общением друг с другом, ты сказала, что самое главное в дружбе – это сам человек, а не походы в кафе, сказала, что в дружбе нужно изучать внутренний мир человека, а не меню! Понимаешь? Ты единственная, кому нужны не рестораны, а я сам!

– Мы с тобой уже все обсудили.

– Ничего мы с тобой не обсудили! Это ты все обсудила и все за всех решила!

– Хватит, Зарецкий! Как бы тебе сказать, чтобы ты понял? В каждой семье есть что-то очень неприятное, такое, о чем знает вся семья, но о чем все молчат, чтобы не напоминать друг другу об этом. Так вот в нашей семье это «неприятное» – вы. Мы стараемся не говорить о твоем отце, но каждый из нас все знает и все помнит. В каждом из нас фамилия «Зарецкий» вызывает дрожь. Мы хотим поскорее погасить кредит и больше никогда о вас не вспоминать. Сам подумай, как я могу с тобой общаться, если ты – это то, о чем я мечтаю забыть? Общение между нами невозможно! И никогда не станет возможным! Теперь ты понимаешь, что я к тебе испытываю?

Зарецкий опустил глаза.

– Понимаю… – тихо отозвался он.

– Ну вот и отойди от калитки, если все понимаешь.

В эту секунду из глубины двора послышалось мычание коровы.

– Зорька?.. – печально спросил он.

Я ничего не ответила.

Зарецкий грустно на меня взглянул, в нерешительности постоял, словно собираясь что-то сказать, медленно развернулся и ушел.

Он был таким поникшим… У меня на мгновенье сжалось сердце. Но лишь на мгновенье. Я вспомнила, как однажды папа пришел домой и убитым голосом сказал, что Зарецкий его обманул. И, решительно открыв калитку, я вошла во двор.

Надеюсь, я больше его не увижу.

* * *

Ночью папа вернулся из командировки во Владивосток. Мы очень по нему соскучились за эти десять дней!

Утром он отвез маму на рынок, но она не успела все распродать, и поэтому остатки продавала я, когда вернулась из школы. Закончив с молоком, я пришла в мастерскую. Во время перерыва я взяла телефон и вошла в социальную сеть.

Неожиданно вверху страницы появилось уведомление: «Екатерина Орлова отметила вас на своей фотографии».

«Какая Екатерина Орлова? У меня нет таких знакомых», – удивилась я.

Заинтересовавшись, перешла по ссылке и неожиданно увидела фотографию со вчерашнего дня рождения – я, Катя, Маша, Зарецкий и его друзья.

Так вот какая Катя!

На снимке я сидела на стуле, а Зарецкий стоял сзади, положив руку мне на плечо. Мы такие счастливые, улыбаемся…

Я грустно вздохнула и прочла: «Комментарии: 26».

Неужели люди так активно комментируют фотографию?

Я вошла в комментарии, и у меня глаза на лоб полезли – в комментариях была куча отзывов… о моем платье.

«Это самое классное платье, которое я когда-либо видела! – писала Катя. – Шура пообещала мне сшить платье на выпускной!» Подруги ей отвечали: «Она что, правда сама его сшила?!», «Катюха, дай мне телефон этой швеи!», «Кать, а мне тоже нужно платье!» – и еще множество подобных комментариев.

Видимо, Катя увидела, что я сейчас онлайн, потому что мне пришло от нее сообщение: «Шура, привет! Вчера между вами с Сашей что-то произошло… Я не знаю всех подробностей, это ваше личное дело… Но скажи, пожалуйста, ты еще не передумала шить мне платье? Или со мной ты тоже не будешь общаться, потому что я его подруга?»

Действительно, я обещала ей платье, а потом мы поссорились с Зарецким. Но ведь Катя тут ни при чем… Я же поссорилась с ним, а не с ней, и она не должна страдать из-за наших разногласий.

«Приходи в мастерскую, я тебя жду», – написала я.

И вдруг подумала: а Лиза? Я даже не спросила у нее разрешения! А если ей не понравится, что я самовольничаю и приглашаю в мастерскую без ее разрешения? Ведь эта мастерская занимается ремонтом, а не пошивом одежды!

– Шура, ты имей в виду, что после вчерашнего выхода в платье к тебе начнут обращаться люди, – неожиданно сказала швея, заправляя нитку в иголку.

– В смысле? – насторожилась я.

– Носить одежду собственного пошива это очень хорошая реклама, – пояснила Лиза. – Поэтому люди могут тебя просить тоже что-то им сшить. Кстати, когда ты будешь придумывать клиентам одежду, то имей в виду, что это немного другое, чем придумывать для самой себя. Раньше ты рисовала эскизы такие, какие нравятся тебе, а теперь учись угадывать желания других. Нужно будет рисовать эскизы так, чтобы они понравились в первую очередь людям.

– Откуда вы знаете?.. – ошеломленно спросила я. – После вчерашнего дня рождения ко мне обратилась одна девчонка…

Лиза скептически на меня взглянула:

– Вообще-то я у тебя на сайте в друзьях и прекрасно вижу, на каких фотографиях тебя отметили и какие пишут комментарии.

Мы рассмеялись.

– Если будет нужно место для творчества – мастерская в твоем распоряжении, – сказала хозяйка, предупредив мой вопрос.

У меня от сердца отлегло.

В этот же день Катя пришла в мастерскую. Темы Зарецкого мы не касались. Она понимала, что вчерашний скандал это наше личное дело. Мы согласовали эскиз, я сняла с нее мерки, и договорились, что в магазине тканей она выберет себе ткань, принесет мне, а когда я сделаю сметку деталей выкройки, она придет на первую примерку.

Катя ушла. Ближе к вечеру я снова вошла в социальную сеть.

И обомлела.

В друзья добавились три незнакомые девушки. И все они спрашивали, можно ли заказать у меня одежду.

Всего за один день Интернет сотворил невероятное! Дело все в том, что под фотографией, где я была в платье, люди ставили «Класс», это отражалось в ленте активности у их друзей, друзья тоже ставили «Класс», все шло по цепочке, и таким образом платье стремительными темпами распространилось по сети!

К вечеру у меня образовалось уже пять новых заказов. Четыре девушки и один парень. Девушки просили сшить платья к выпускному, а парень – костюм.

Я назначила им прием на завтра – каждому в свое время.

У меня голова шла кругом. От счастья.

Назавтра я пришла в мастерскую и уселась за стол в ожидании первой клиентки. Чем ближе подходило время встречи, тем страшнее мне становилось.

Страшно было от того, что я поняла: Лиза права – если раньше рисовала одежду для себя, то теперь рисовать нужно так, чтобы понравилось заказчикам.

А если им не понравится? А если я не успею все сшить к выпускному? Времени мало! Всего четыре недели! А у меня планируется шесть заказов, если считать Катю!

– Лиза, мне страшно, – пролепетала я. – А вдруг у меня не получится придумать дизайн для каждого человека? Пять человек – это пять разных вкусов, пять разных взглядов, пять разных желаний…

– Никогда не нужно бояться. Если ты чувствуешь, что дизайн – это твое, то нужно смело браться за работу. Глаза боятся, а руки делают.

– Дизайн – это мое, – твердо сказала я.

– Вот и не бойся, значит. Самое главное не паниковать, а успокоиться и методично, пошагово все продумывать. Кстати, насчет «продумывать». Судя по всему, теперь ты не будешь успевать выполнять текущую работу, будешь занята эскизами. Поэтому давай-ка мы разделимся. Я буду как обычно ремонтировать одежду, а ты будешь сидеть за своим столиком с клиентами и работать над их заказами. И тогда мы все успеем. Все нужно делать четко.

После этих слов мне стало легче. Лиза так последовательно все распланировала, что трудная задача стала казаться вполне выполнимой.

– Если обговаривать финансовую сторону вопроса, то я предлагаю работать пятьдесят на пятьдесят, – сказала Лиза. – Гонорар будем делить поровну, чтобы все было честно, я ведь плачу арендную плату за помещение… – Она помолчала. – Знаешь, я очень рада, что мы займемся именно пошивом одежды, а не только ремонтом. Я всегда мечтала придумывать собственную одежду, но… нет у меня таких способностей. Шью хорошо, а вот собственные модели придумывать не получается.

– Значит, будем друг друга дополнять, – улыбнулась я.

И с этого дня мы начали работать в усиленном темпе. Сегодня было двадцать седьмое мая, а закончить работу следовало двадцать третьего июня, потому что двадцать четвертого – выпускной.

Несмотря на волнение, у нас с клиентами получилось согласовать платья и костюм.

Придумывать дизайн для других людей оказалось совсем не страшно, а наоборот, очень необычно и интересно. Когда приходили клиенты, я брала блокнот, слушала их пожелания, во время разговора рисовала наброски, затем обсуждали рисунок и что-то убирали, что-то дополняли, и в итоге получались нужные модели. Чтобы нарисовать то, что хочет другой, необходимо проникнуться его пожеланиями, его вкусами.

Итак, мы получили шесть заказов, и работа закипела. Клиенты вереницами шли в мастерскую – были бесконечные примерки, ушивки, швейные машинки ни на секунду не смолкали, вокруг лежали обрезки разноцветных тканей, стояли женские манекены с надетыми сметанными деталями платьев и мужской манекен в костюме. Помещение было очень тесным, не рассчитанным на такое количество манекенов, но мы старались приспосабливаться. Это был невероятный темп, который длился почти четыре недели. Я жила словно в карусели. Особенно это стало чувствоваться первого июня, когда наступила пора экзаменов. Одной рукой я работала на швейной машинке, другой писала в телефоне сообщения новым клиентам – «прием заказов временно приостановлен», потом бежала домой готовиться к экзаменам, вечером, едва голова касалась подушки, проваливалась в сон. Но сон был неспокойный, вспоминала правила русского языка и математические формулы, с утра мчалась на экзамены, благополучно их сдавала, бежала домой, снимала торжественную одежду – белый верх, темный низ, доила Зорьку и снова неслась в ателье. И так в течение четырех недель. Но всю основную работу делала, конечно же, Лиза. Она буквально жила в мастерской, потому что помимо текущих заказов по ремонту прибавилась работа с пошивом.

– Я даже похудела на пять килограммов, – через три недели жизни в таком ритме заметила Лиза.

– А я вообще забываю, что нужно поесть.

Несмотря на все трудности, я была счастлива. Как же мне нравится этот прекрасный мир манекенов и швейных машин! Это удивительно, но чем больше я уставала от работы, тем больше набиралась от нее сил. А все потому, что работа – любимая.

Но экзамены прошли, день выпускного стал приближаться, и сумасшедший темп стал замедляться. Сначала мы закончили шить платье Кати, потом костюм парня, затем платье другой девушки, третьей… и жизнь вошла в прежнюю колею.

Когда я немного опомнилась, то неожиданно поняла, что работаю в мастерской уже месяц!

– Лиза, а где ваша напарница? – спросила я. – У нее до сих пор дома проблемы?

– Не выйдет она, – вздохнула швея. – Обманула она меня. Ее просто-напросто переманили в другое ателье.

– Как – переманили? – удивилась я.

– В конце мая я зашла по делам в одну мастерскую и вдруг увидела ее… Напарницу… Она работала за машинкой. Неприятная была сцена…

– Я представляю…

– Ты знаешь, мне так хорошо с тобой работать. Может, останешься здесь? – с надеждой спросила Лиза.

Я подумала, что ослышалась.

– Что?..

– Ты останешься здесь навсегда?

Я молчала и не знала, что сказать. У меня просто дар речи пропал.

– Или тебе уже предложили другое место? – насторожилась Лиза.

– Какое другое место, Лиза?.. Да я даже мечтать не смела о вашей мастерской!

– Этот ответ можно расценивать как «я остаюсь»?

Я ничего не ответила. По моей сияющей физиономии и так все было ясно.

Двадцать третьего июня пришла клиентка Наташа за последним платьем.

– Как красиво! – восхитилась она, стоя перед зеркалом. – Еще бы парикмахера найти!.. Но все салоны заняты, большой наплыв клиентов из-за выпускных. Придется самой что-то придумывать…

– Одна моя знакомая делает хорошие прически…

– Правда? А у нее не занято? С ней можно договориться?

– Запиши-ка ее номер. – И я продиктовала Викин телефон.

– Спасибо! Я обязательно ей позвоню! – радостно сказала девчонка и, собрав свое платье, умчалась домой.

Мои губы сами растянулись в улыбку. Я вздохнула полной грудью, и возникло ощущение, будто вдыхаю не воздух, а густую смесь радости и света. Как же мне хочется, чтобы у Вики все было хорошо! Чтобы она тоже занималась своим любимым делом!

Через два часа я усердно прострачивала брюки какого-то мужчины и внезапно увидела в дверном проеме Вику.

Она молча на меня смотрела.

Затем оглядела мастерскую. Но если в предыдущий приход она смотрела на все с завистью и злостью, то сейчас ее взгляд был спокойным.

– Видно, что ты на своем месте… – задумчиво сказала она и несмело улыбнулась: – Представляешь, мне позвонила Наташа, а потом еще две девчонки, ее подруги. Мы встретились, я показала им фотоальбом с прическами, которые раньше делала, и ты знаешь, что произошло… Когда я говорила с ними про прически, когда советовала, какие модели им подойдут, то вдруг поймала себя на том, что меня охватило какое-то приятное чувство… Как будто я вернулась домой… Такого чувства у меня не было последние два года, когда я занималась дизайном. Но теперь… Теперь оно снова появилось. Спасибо тебе, Шура… Спасибо… Я столько всяких гадостей тебе сделала, а ты заботишься обо мне… Прости меня, Шур… И за то, что идеи украла, прости, и за то, что над одеждой твоей посмеялась… И у Саши я тоже попрошу прощения, что встречалась с ним только ради того, чтоб тебе досадить… Как же мне стыдно, если б ты только знала…

– Вика… – начала я, но она меня прервала:

– Дай скажу, подожди. Вчера наши мамы встретились в банке, твоя мама кредит за что-то платила. Они вместе шли домой, разговорились… И твоя мама рассказала… Оказывается, у вас долг… А я смеялась над тобой… Какая ж я гадкая… Какая ужасная…

Королева поникла, и из ее глаз потекли слезы.

– Вика! – бросилась я к ней. – Вика, хватит! Все хорошо!

– Да что хорошего?.. – всхлипывала она. – Что хорошего?

– Хорошо то, что все недоразумения решились, – ответила я, и чтобы как-то сменить тему, которая была неприятна нам обеим, взяла фотографии девушек в моих платьях и парня в костюме. – Это одежда по моим эскизам. Первая коллекция… Хочешь посмотреть?

– Очень хочу! Покажи! – Ее глаза загорелись. Но не завистью, как это было раньше, а искренним интересом.

Вечером, после Викиного ухода, Лиза закрыла мастерскую и устало улыбнулась:

– Ну что, коллега, поздравляю с успешным пошивом первой коллекции! – Она открыла шкафчик, взяла деньги и протянула мне. – Возьми, это твое.

– Спасибо. Надо же… Я начала рисовать эскизы просто потому, что мне это нравится, но никогда не думала, что хобби может стать профессией!

– Вот поэтому и нужно заниматься тем делом, которое тебе нравится. Важно, чтобы человеком руководил именно интерес, любовь к своей работе, а не желание прославиться и утереть кому-то нос. И только так все будет получаться.

Вскоре я шла домой с деньгами в кармане.

«Родителям отдам, в следующем месяце кредит оплатим», – подумала я.

И неожиданно меня поразила мысль: я почти месяц не думала о Зарецком! Меня так захватили рабочие дела, что я совершенно о нем не вспоминала! И вспомнила только сейчас, когда подумала о кредите!

Вот и хорошо, вот и прекрасно, что Зарецкий стал мне безразличен.

И я успокоилась.

Глава 16. Жизнь в черно-белом эскизе

Может, это покажется странным, но на выпускной я надела… «молочное» платье, в котором ходила к Зарецкому на день рождения. Надела его, потому что из-за работы над чужими заказами просто не осталось времени сшить платье себе!

У меня внутри все ликовало, не верилось, что мы окончили школу!

«Интересно, как там Зарецкий? – неожиданно для самой себя подумала я. – Он говорил, что хочет поступить в институт физкультуры на кафедру теории и механики футбола. Помню, говорил, что у него есть выбор – остаться в этом городе поближе к родным или уехать учиться в другой, где находится этот институт».

И вдруг меня как ледяной водой окатили.

Это что же получается – если он отсюда уедет, то мы с ним больше не увидимся?

Но как же так?

Мне стало страшно.

Скорее всего, так и будет. Если раньше Зарецкий мог остаться в этом городе, потому что здесь живу я, то теперь ничего не удерживает его от того, чтобы собрать вещи и уехать.

«А какая тебе разница, где он сейчас и куда поедет?» – одернула я себя.

Но проанализировав свои чувства, поняла: и все-таки мне небезразлично, что происходит с ним. Да, мы расстались, но я знала, что он где-то рядом, где-то в этом городе и ходит по тем же улицам, по которым хожу я, и поэтому была спокойна.

«А зачем нам видеться? – продолжала я вести внутренний диалог. – Зачем он мне нужен? Почему меня вообще волнует, где он будет учиться и что с ним происходит? Какое мне дело до того, где находится этот человек – в нашем городе, в другом или вообще на другой планете? Мы уже все решили. Он совершенно мне неинтересен. Поэтому вообще не должна о нем думать!»

И я решительно выбросила его из головы и подошла к школе.

Все. В моих мыслях его больше нет.

Школьный двор, на котором раньше проходили футбольные матчи, был заполнен нарядно одетыми выпускниками. Надо же, сегодня последний день, когда мы все видимся!

Внезапно меня как током ударило. Перед мысленным взором вспыхнуло воспоминание: начало мая. Урок физкультуры. Наш класс построился на площадке, и Роман Петрович объявляет, что команде будет помогать новый футболист. Приходит Зарецкий, я смотрю на него и ощущаю, как в сердце расцветают нежные розы…

После этой картины возникло следующее воспоминание: я прыгаю вокруг плотной толпы одноклассников, которые разглядывают фотоальбом, Зарецкий просит, чтобы альбом дали мне, я беру его в руки и роняю на землю. На меня все смотрят. Затем случайно наступаю на его любимую фотографию, где он с Кубком мира, краснею от стыда и, не выдержав, убегаю в раздевалку.

«Хватит о нем думать! – мысленно возопила я. – Прекрати это делать! Думай о чем-то другом, а не об этом человеке!»

Чтобы в голову не лезли всякие мысли, стала усиленно думать на другую тему: «Какие у девчонок платья! Сколько разных моделей! Какой интересный покрой у этого платья! А у этого парня очень красивый костюм, редкая ткань. Интересно, ему шили костюм на заказ или купили готовый?»

Я перемещала взгляд с одного человека на другого, рассматривая их одежду с профессиональной точки зрения, и постепенно успокоилась. Стало легче. Отпустило.

– Выпускники! Садимся в автобусы! – послышался громкий голос завуча.

Мы подошли к автобусам, чтобы отправиться к памятникам для возложения цветов.

Было очень жарко. Если в мае вечера теплые, но все же дышат свежестью, то в июне на город спускается липкая духота. На лице выступил пот. Я открыла сумочку, взяла пачку бумажных платочков… и, глядя на них, вспомнила, как мы с Зарецким ловили преступников. Один из них ударил его в лицо, а я взяла бумажный платочек и стала вытирать кровь у него на носу.

«Да хватит, Шура!! Хватит о нем думать!! У тебя началась новая жизнь, и в этой жизни нет никакого Зарецкого!»

Это был какой-то кошмар. Каждый кусочек школьного двора и даже бумажные платки напоминали о нем!

– Ну все, пацаны, мы больше не школьная футбольная команда, – услышала я печальный голос Коли Филимонова, главного «подстрекателя» нашего класса. – Теперь мы просто команда. Это круто, но все-таки как-то грустно, да?

– Угу, – вздохнули одноклассники.

– Жалко, что Санек так мало побыл в команде, а то многому бы нас научил, он такой классный футболист! – продолжил Коля.

Я была в шоке. Снова Зарецкий!

Мне показалось, что я схожу с ума. Все вокруг напоминает о Зарецком!

Я даже не помню, как съездила к памятникам и вернулась обратно. Была в каком-то замешательстве. Целый месяц не думала об этом человеке, а сейчас меня будто прорвало.

Весь вечер я не могла прийти в себя. Всем было весело, но у меня на сердце лежал тяжелый груз. Вроде бы должна радоваться: в моей жизни все прекрасно – я окончила школу, у меня есть любимая работа, но вместо этого думала о Зарецком. Слонялась из угла в угол и ждала, когда уже закончится этот выпускной и можно будет уйти домой. Мне было невыносимо здесь находиться, потому что все напоминало о нашей несостоявшейся дружбе.

Я ясно осознавала, что не могу его забыть. Да, внешне принимаю безразличный вид и говорю, что очень рада, что мы не общаемся, но себя-то не обманешь. От своих мыслей никуда не деться.

Я обманываю саму себя. Говорю, что он мне безразличен, но на самом деле очень боюсь, что он может уехать из нашего города.

Меня просто изматывало чувство, что я делаю что-то неправильно.

«Но разве я могу с ним общаться, если мы страдаем из-за его семьи?! – недоуменно думала я. – Не могу… Но и без него тоже не могу! Что же мне делать?»

Весь выпускной прошел мимо меня.

Когда директор вручал мне аттестат, я думала не об аттестате, а о Зарецком.

На дискотеке певцы пели песни, но думала я не о песнях, а о нем.

Кто-то пригласил меня на танец, но я посмотрела на этого парня и печально подумала – как жаль, что это не Саша, – и отказалась.

В этот вечер из сердца как будто выплеснулись все чувства, которые целый месяц я старалась в себе подавить.

Весь месяц с момента нашей ссоры я жила словно закрытой от самой себя. Мое сердце напоминало старинную русскую печь, в которой горело пламя чувств к Зарецкому, но после того как мы поругались, я насильно закрыла печь заслонкой. Все это время не думала о нем; перекрывая кислород для пламени своих чувств, я надеялась, что без мыслей чувства угаснут, как без воздуха угасает пламя, но сейчас стало ясно, что ничего во мне не угасло. Закрытая заслонкой печь кашляла дымом и задыхалась, но в дыму все еще мерцал маленький отважный огонек, который отчаянно бился за то, чтобы его не погасили.

И мне пришлось признать – сколько бы я ни закрывала свое сердце «заслонкой», в нем все равно живут чувства к Зарецкому.

Я делаю все для того, чтобы как можно дальше отстраниться от этого человека, даже усердно называю его Зарецким, а не Сашей, но у меня ничего не получается…

Я находилась за праздничным столом, который ломился от вкусностей, но передо мной стояла пустая тарелка. У меня пропал аппетит.

«Хорошо. Я поняла, что мне плохо без Саши. Да, без «Саши», а не без «Зарецкого»! – смело заявила себе. – Я это поняла. Но… и что дальше? Что делать?.. Ситуация ж от этого не меняется… Он все равно из семьи Зарецких… И мы по-прежнему платим кредит… И нам по-прежнему неприятно даже слышать эту фамилию…»

Глубокой ночью, после окончания обязательной части выпускного вечера, все уехали по традиции на набережную встречать рассвет, но я не хотела ехать ни на какую набережную. Как я могу там веселиться, если мне не может быть весело без Саши?

Я попрощалась со всеми и ушла домой.

На следующее утро я проснулась уже не школьницей, но еще и не студенткой.

Шло время. Закончился июнь.

Я работала в мастерской, дома ухаживала за Зорькой, иногда торговала молоком и готовилась к вступительным экзаменам в институт.

Мы снова стали общаться с Викой. И просто как подруги, и помогали друг другу в работе – я рекламировала ее как парикмахера, а она меня как швею. И в скором времени у нас обеих образовались свои клиентские базы. Но, конечно, информация о платьях и прическах распространялась не только из уст в уста, но еще и в Интернете, и поэтому люди шли к нам без остановки.

Я очень рада, что Вика сначала маленькими шажочками, а потом уверенными шагами вернулась к тому, от чего когда-то ушла.

Это так удивительно – теперь мы были уже бывшими одноклассницами. Но еще удивительнее то, что несмотря ни на что вместе шагнули во взрослую жизнь, и я надеюсь, что наша дружба сохранится навсегда.

Оплата за одежду начала вносить ощутимый вклад в бюджет нашей семьи. Жизнь стала меняться в лучшую сторону. Следующую часть кредита мы полностью оплатили деньгами, которые я заработала от пошива выпускных платьев.

Теперь у нас оставались средства и на другие нужды, хотя раньше на что-то постороннее денег практически не было.

В середине июля, когда солнце немилосердно палило и выжигало траву, которая в мае была молоденькой и зеленой, а сейчас превращалась в сено, я сдала оставшуюся часть экзаменов и меня приняли на факультет дизайна, а Вика захотела стать профессиональным парикмахером-стилистом и поступила в колледж на факультет «Парикмахерское искусство».

И еще одна новость. В конце июля Лиза закрыла павильон! Все дело в том, что моя начальница арендовала новое помещение, которое по площади было больше, чем прежняя мастерская. Она так сделала потому, что пошив одежды становился все более и более масштабным, люди к нам шли, и в старом помещении нам уже попросту не хватало места. Теперь у Лизы была не просто мастерская по ремонту одежды, а целое ателье, в котором помимо ремонта шили и свою собственную одежду! Хозяйка обещала, что в будущем мы свяжемся с фабрикой и станем выпускать собственную линию одежды, дизайнером которой являюсь я, Баянова Шура.

Помню, однажды, на самой заре увлечения эскизами я в шутку представила, как по подиуму идут манекенщицы в моих платьях. Это казалось чем-то невероятным и даже смешным, но сейчас с удивлением стала понимать, что все это действительно когда-то может произойти.

Все вроде бы наладилось – и на работе, и даже с Викой, но так казалось только внешне. Внутри себя я ощущала какую-то пресность, жила словно в черно-белом эскизе. С одной стороны, эскиз есть, но с другой стороны, он не такой яркий, каким может быть. Меня постоянно терзала мысль, что мы с Сашей не вместе.

Я жила будто с камнем на сердце, он давил на меня и мешал радоваться жизни. От происходящих событий хотелось взлететь и парить, но не могла оторваться от земли, потому что этот камень тянул меня вниз.

Я шила себе одежду, начала стильно и красиво одеваться, Вика делала мне изумительные прически, внешне я стала лучше. Но только внешне. Потому что в душе мне хотелось рыдать.

Когда слышала какую-то шутку и улыбалась, то сразу же себя одергивала: как можно улыбаться, если в моей жизни нет Саши? И улыбка мгновенно сползала с лица.

Когда смотрела интересный фильм и начинала получать от него удовольствие, то сразу же вспоминала о Саше: как можно получать удовольствие от фильма, если мы смотрим его не вместе с моим спортсменом?

Когда мы с Лизой въехали в новое помещение, она радовалась и обнимала меня. Я ее тоже обнимала и тоже радовалась новой мастерской, а потом резко себя одернула – как я могу радоваться, если рядом нет Саши, который разделил бы со мной эту радость?

Я жила в угнетенном, подавленном состоянии. Все было отлично, но у меня не получалось этому радоваться так, как если бы рядом был Саша. В руках не было красок, которые раскрасили бы все эти приятные события.

В руках не было Сашиной руки.

Глава 17. Самое дорогое

Август подошел к середине. С Сашей мы не общались уже почти три месяца.

Солнце уже не было таким жарким, как в июле, темнеть начинало раньше, а жаркие вечера постепенно становились все более и более прохладными. С легкой грустью ощущалось, что скоро наступит осень. Родители уже два раза оплатили кредит деньгами, которые я заработала благодаря пошиву одежды собственного дизайна.

К этому времени мы с Лизой уже немного обжились в новом ателье.

Как-то раз во время перерыва зашла на чай Вика. Сегодня у нее была очередная великолепная прическа.

– Шур, нам надо купить новую швейную машину, – сказала Лиза, разрезая торт. – Более усовершенствованную модель, с компьютерным управлением, которую можно программировать на сложные строчки и вышивки. Ты можешь зайти на какой-нибудь сайт и дать объявление о продаже старой машинки?

– Я даже не знаю, как это делать, никогда не давала объявлений, – задумалась я.

– Давайте я вам напишу! – вызвалась Вика. – Я недавно продавала старые парикмахерские ножницы, поэтому знаю, что нужно делать. Сначала надо сфотографировать швейную машинку со всех ракурсов, потом поместить фотографии на сайт и дать подробное описание модели.

Под ее руководством мы сфотографировали машинку, перенесли снимки в ноутбук и вошли на сайт, где люди продавали и покупали разные товары – и новые, и подержанные.

Я вернулась за стол пить чай, а подруга сидела за ноутбуком.

– Сейчас помещу фотографии, напишу характеристики машины, оставлю ваш телефон, и от звонков отбоя не бу… – вдруг Вика замолчала и изменилась в лице.

– Что случилось? – спросила я. – Фотографии нечаянно стерла?

– Иди сюда. – Королева подняла на меня растерянные глаза.

«Что там такое?» – озадачилась я и подошла к ней.

– Я случайно увидела, – сказала подруга. – Тут сбоку выплывают разные объявления…

С правой стороны сайта размещался столбик с фотографиями чужих товаров. На одной из фотографий увидела что-то смутно знакомое. Какую-то футболку.

«Где я ее видела?» – настороженно задумалась я.

И внезапно вспомнила.

Это футболка Саши. На ней стоит автограф знаменитого футболиста.

У меня кровь застучала в висках.

Что это значит? Он что, продает свою футболку?

В следующий момент я заметила возле футболки значок «Продано».

– Это же Сашина футболка… А ну-ка, дай.

Я взяла мышку, перешла на страницу объявлений и начала ее изучать.

Имя владельца страницы «Александр З». Значит, я не ошиблась.

Но больше всего удивляло то, что вся страница была увешана фотографиями его футбольных раритетов – тех раритетов, которые он так бережно хранил. Он продавал все сразу. Мячи, футболки, кеды, шорты и другие товары с автографами знаменитых футболистов. Эту коллекцию Саша собирал всю жизнь.

И возле всех товаров стоял значок «Продано».

– Зачем он все продает? – удивилась я.

– Сама не понимаю…

«Он что, перестал интересоваться футболом? – недоуменно подумала я. – Но как такое может быть? Зачем? Почему? Он же такой талантливый футболист! Да ему в будущем на Чемпионате мира надо выступать! Он что, решил уйти из футбола? Да быть такого не может!»

Я была настолько ошеломлена этим объявлением, что в этот день у меня все валилось из рук, работа не клеилась.

В конце концов я отпросилась у Лизы пораньше и ушла домой.

«Нужно позвонить Саше, – размышляла я по пути. – Что с ним случилось? У него все нормально? Неужели он решил бросить футбол? Да это же его призвание! Ему нельзя бросать занятия! Нельзя!»

Я понимала, что мне нужно ему позвонить, но как начать разговор? Что я ему скажу? А вдруг он не возьмет трубку?

Ничего не понимаю!

Я прошла мимо полянки, на которой паслась привязанная Зорька и щипала траву, вошла во двор и увидела вдалеке маму – она в огороде собирала огурцы.

– Мам, я дома!

Я закрыла калитку и сделала шаг к дому, но неожиданно заметила в почтовом ящике что-то белое.

«Наверное, квитанции за коммунальные услуги», – решила я и открыла почтовый ящик.

Но это были не квитанции. В почтовом ящике лежал какой-то толстый конверт. На нем не было печатей и адресов. Значит, его прислали не по почте, а просто бросили в ящик.

Более того, конверт даже не был запечатанным.

Я осторожно открыла его.

И обомлела.

В конверте лежала толстая пачка денег.

– Мама! – закричала я и в три прыжка примчалась в огород. – Мама!

– Что такое?! – испугалась она и от неожиданности выронила ведро с огурцами, они рассыпались по земле. – Письмо, что ли? Вот напугала!.. Зачем так кричать? Кто это? Из Затеряевки?

Она взяла конверт, заглянула внутрь и тоже изменилась в лице. В конверте лежала очень крупная сумма. У мамы задрожали руки.

– Откуда это?..

– В почте нашла. Это Саша бросил, – догадываясь обо всем, проговорила я.

– Какой Саша?

– Футболист…

Я все поняла. Саша продал свои вещи и отдал нам все деньги.

Мама молча стояла и от потрясения не могла ничего произнести.

– Мам, скажи, где живет Андрей Зарецкий?

– Зарецкий?! Зачем он тебе?! Да что происходит, я не пойму?! И почему Саша бросил нам эти деньги?

– Саша его сын. Я сама была в шоке, когда узнала…

– Так ты что, к ним хочешь пойти? – насторожилась мама. – Я тебе запрещаю! Запрещаю!! Ты слышишь меня?! – закричала она и расставила руки в стороны, как футбольный вратарь у ворот.

– Я не могу без него!! – с надрывом сказала я. – Я не могу без него! Не могу! Я пыталась его забыть, но не могу!

Из глаз полились слезы. Меня прорвало.

– Я не могу без Саши! Я очень хочу с ним общаться! Я понимаю, что он Зарецкий, но он другой! И чтобы это доказать, он даже продал все свои сувениры и отдал нам деньги! Что мне делать, мама?! Что мне делать?! – в отчаянии кричала я.

Мама как-то особенно внимательно всмотрелась в мое лицо и медленно опустила руки.

Я посмотрела ей в глаза. На моем лице было написано все – и боль, и растерянность, и мои чувства к Саше.

Мама ошарашенно прикрыла рот ладонью. Кажется, она пыталась за секунду уложить в голове то, что я не могу уложить уже три месяца.

– Дай в себя приду… – сказала она и в замешательстве села на пенек. Мама смотрела округлившимися глазами в одну точку. – То-то я смотрю, ты с весны сама не своя… Другая стала… невеселая… Тебе без него плохо?..

– Очень плохо, – сдавленным голосом откликнулась я.

Мама снова помолчала.

– А ты ему нравишься?

– Нравлюсь…

– Значит, ему тоже плохо, – проговорила мама и снова помолчала. Затем со вздохом встала с пенька. – Ну, общайтесь, если вы друг другу нравитесь… Зачем же вы друг другу делаете больно?

– Но он же Зарецкий…

– Но это же не он нас подставил, а его отец. Парня ты за что наказываешь?

Мамины слова меня обескуражили. Все оказалось так просто! Почти три месяца я мучилась и страдала, но мама ровно в одной фразе расставила все на свои места.

Действительно, за что я наказываю Сашу? Ведь это не он нас подставил, а его отец!

Мне казалось, что дружба между нами невозможна и что мы не можем быть вместе, но только теперь я понимаю, что все эти рамки, все эти запреты люди ставят себе сами.

Нужно не убегать от проблем, как сделала я, а нужно решать их. Я скажу, может, очевидную, но очень важную вещь – проблема решается только тогда, когда начинаешь ее решать. А что сделала я? Я сама взяла и решила, что нам с Сашей нельзя быть вместе, оттолкнула его от себя, и мне казалось, что по-другому быть просто не может. Но с чего я это взяла? Я сама себе все придумала. Я решила, что моя семья будет против Саши, но теперь выясняется, что мама согласна. Сейчас, в эту секунду я поняла, что сделала самое настоящее преступление, что все решила за других людей. Нужно советоваться с другими, нужно уметь выслушивать людей, и только тогда можно делать какие-то выводы. А я же за всех все решила, никого не выслушала и начала страдать. Я сама во всем виновата, ведь я не рассказала даже родителям, не посоветовалась с ними, ни самому Саше! Он несколько раз хотел со мной поговорить, а я каждый раз отказывалась.

Что ж я натворила?.. Что же наделала?.. Как же я ошиблась!..

Никогда нельзя считать себя умнее других. Нужно каждому давать возможность высказаться.

– Улица Каштановая, тридцать, – сказала мама, и я устремилась на остановку.

Пока ехала в автобусе, то поняла еще один важный момент. Когда Вика продавала свидания за эскизы, то, как заметил Саша, я отдавала за него самое дорогое, что у меня было. И вот сейчас случилось то же самое, Саша поступил точно так же – он отдал за меня тоже свое самое ценное.

Автобус остановился. Я выбежала из него первая и со всех ног помчалась к Сашиному дому.

Я не знала, что ему скажу, у меня не было ни одного заготовленного слова, но страшно хотела просто его увидеть.

Я нажала на звонок. За калиткой залаяла собака. Через несколько мгновений послышались шаги.

«А вдруг мне откроет его отец?» – запоздало подумала я.

Калитка стала открываться.

«Сейчас я увижу Сашу!»

Но дверь открыла его мать.

Она застыла от неожиданности. Но быстро взяла себя в руки.

– Ты? – сухо спросила она.

– Здравствуйте, Анна Сергеевна, а можно мне увидеть Сашу?

– Нет, нельзя, – с горькой усмешкой ответила она и скрестила руки на груди. – Ты опоздала.

– В смысле, опоздала? Куда опоздала?

Женщина выглядела очень уставшей. Было заметно, что за последнее время она многое перенесла.

– Анна Сергеевна, нам с Сашей очень нужно поговорить.

– Раньше надо было разговаривать. А теперь он уехал.

У меня внутри все оборвалось.

– Как это уехал?..

– На автобусе. Из-за тебя, – ответила она, недоброжелательно глядя на меня, хотя раньше мы были в хороших отношениях. – Он захотел учиться в другом городе. Сказал, что теперь ему нет смысла здесь оставаться.

Я была просто убита.

Я опоздала.

Значит, он все-таки уехал… А конверт, наверное, нам бросила Анна Сергеевна по его просьбе…

Она тяжело вздохнула и с жалостью посмотрела на меня.

– Андрей Зарецкий ему не отец, – неожиданно сказала Анна Сергеевна. И добавила то, что меня поразило: – На самом деле Саша сирота.

– Сирота?.. – прошептала я.

– Сирота. У моей старшей сестры не было мужа, она воспитывала ребенка одна. Пятнадцать лет назад, когда Саше было всего два года, она умерла. И я его усыновила. То есть по крови он мне племянник. За Зарецкого я вышла замуж семь лет назад. Я думала, у нас будет настоящая семья, поэтому взяла его фамилию и сыну тоже поменяла фамилию. Изначально у нас с Сашей фамилия Романенко. Я не знала, что Андрей окажется таким человеком… Я несколько лет думала, что у него просто фирма по перевозке грузов, но когда выяснилось, что он подставляет людей… И вы у него, кстати, не первые… Мы развелись с Андреем три года назад, сразу же после того, как я узнала о его делах. Когда ты стала общаться с моим сыном, я не знала, что Андрей вас обманул… Саша рассказал об этом только в мае, когда ты его бросила.

«Так вот почему отец, вернее, Сашин отчим, не был приглашен на день рождения», – поняла я.

– Мы все жертвы, – подытожила Анна Сергеевна.

Я еще больше убедилась в том, как же была не права, что не давала Саше возможности высказаться. Только сейчас стало ясно, почему он так растерялся, когда его отчим пришел в кафе.

– Саша уехал на вокзал час назад, – сказала Анна Сергеевна – У него автобус в 18:00.

– Так он еще в городе?! – подскочила я на месте.

– Да. Рейс Тихоград – Зеленорецк. Через несколько дней у него вступительные экзамены. В Зеленорецком Институте физкультуры они в августе.

Я посмотрела на часы. 17:45.

– Я успею! У меня еще пятнадцать минут! – воскликнула я и резко рванула на остановку.

«А как же успею, если вокзал находится в другом конце города? – засомневалась я. – Туда ехать полчаса! А автобус отъезжает через пятнадцать минут!»

Но все равно нужно попробовать! А вдруг получится?

…Я стояла на остановке уже две минуты и с нетерпением смотрела вдаль. Нужного автобуса не было.

И неожиданно пришла идея.

Я бросилась к дороге и стала ловить такси. Затормозила машина с шашечками. Водитель открыл дверь.

– Мне на вокзал! Но там нужно быть через тринадцать минут!

– Ты шутишь? – удивился водитель, но сразу же понял по моему виду, что я не шучу, и серьезно сказал: – Имей в виду, скорость превышать запрещено. Поэтому если не успеем, значит, не успеем…

Я запрыгнула в такси. Машина тронулась.

Я так переживала, что не могла ни о чем думать. Казалось, что машина еле ползет, но на самом деле стрелка спидометра указывала на отметку шестьдесят километров в час – максимально допустимая скорость при движении в городе.

И вдруг я заметила под спидометром часы. И время: 17:58.

– Не успели, – прошептала я.

И не успеем. Мы проехали только половину пути.

– Извини, – виновато вздохнул водитель. – Вообще-то такси заказывают заранее…

– Так получилось…

18:00 – высветилось на часах.

– Опоздали, – констатировал таксист. – Что делать? Остановиться?

Я помолчала.

– Нет, не останавливайтесь. Все равно отвезите меня на вокзал, – бесцветным голосом откликнулась я.

Мне хотелось хотя бы просто постоять на том месте, где только что был Саша…

Водитель сочувствующе вздохнул.

Во мне была пустота. Ничего не получилось. Саша уехал. Нас разлучили какие-то минуты.

В 18:07 мы остановились на парковке вокзала. Я расплатилась с водителем и вышла.

Семь минут… Нас разлучили с Сашей какие-то семь минут… Подумать только – иногда в жизни решающую роль играют минуты…

Это очень необычно – стоять у вокзала и понимать, что еще семь минут назад здесь был человек, к которому ты спешила, но его здесь уже нет…

Я бросила взгляд в сторону вокзала и медленно побрела к автобусной остановке, чтобы поехать домой, и внезапно услышала голос из громкоговорителя, который раздавался откуда-то с вокзала:

– Автобус Тихоград – Зеленорецк отбывает через пять минут. Автобус Тихоград – Зеленорецк отбывает через пять минут.

«Как это «отбывает»? – недоуменно подумала я. – Он же уже уехал семь минут назад! Или это говорят уже про следующий рейс?»

Но вряд ли это был другой рейс, потому что автобусы на дальние расстояния не ходят с такой частотой.

Значит, это Сашин автобус!

Но почему он задержался?!

Я рванула на вокзал.

Вокзал был огромный. Здесь располагались в ряд десятки площадок, на которых стояли гигантские автобусы. Я чувствовала себя маленькой букашкой среди этих исполинов.

Глаза мягко слепило августовское солнце, которое клонилось к закату и заливало золотым светом вокзал.

Повсюду сновали люди с чемоданами, о чем-то разговаривали, что-то друг другу кричали, куда-то бежали… Я находилась словно в центре калейдоскопа и не успевала понять, что происходит вокруг.

«Куда мне идти? Где его автобус?» – растерянно думала я.

Сердце колотилось, как на физкультуре после двухкилометрового кросса.

«Так, Шура, возьми себя в руки!»

Несколько раз я глубоко вздохнула и стала внимательно осматриваться по сторонам.

Наконец заметила, что возле каждого автобуса располагается синий столбик со списком городов, в которые следует автобус.

Заслонившись рукой от солнца, я принялась читать. И вдруг вдалеке, на платформе № 12, в списке городов увидела Зеленорецк.

«Он там! – Я бросилась к платформе. – Он там!»

Я бежала мимо людей и твердила: «Я успею! Я успею! Я обязательно успею!»

На двенадцатой платформе стоял огромный автобус, вокруг которого копошились люди – одни входили в салон, другие помещали сумки в багажное отделение, а третьи стояли под окнами и махали пассажирам.

– Вот вечно все не по расписанию! – возмущались некоторые. – Автобус уже давно должен был уехать!

– А что я сделаю, если он не заводился? – развел руками мужчина в синей кепке, видимо, водитель. – Не волнуйтесь, мы уже починили, скоро отъезжаем!

Я волнительно всматривалась в лица окружающих, но Саши среди них не было.

Тогда я взяла и влетела в салон автобуса.

И тут я увидела его. Он сидел в самом конце и задумчиво смотрел в окно.

На Саше был неизменный красный спортивный костюм с перьями жар-птицы, который по цветовой гамме очень ему подходил.

Я почувствовала что-то уютное и родное. Как же я соскучилась по этому спортивному костюму!

– Саша! – закричала я. – Саша!

Он вздрогнул от неожиданности и осмотрелся в поисках того, кто его зовет. Его взгляд остановился на мне.

Он изменился в лице.

Протискиваясь по проходу среди провожающих, я подошла к нему. Он смотрел на меня во все глаза.

«Не уезжай», – хотела сказать я, но не могла вымолвить ни слова. Просто смотрела на него. А он смотрел на меня.

– Ты отдал за меня самое дорогое, что у тебя было… – тихо сказала я.

Саша опустил глаза.

– Провожающие, все вышли? – крикнул водитель. – Автобус отправляется!

На улицу хлынул поток людей, в проходе стало просторно.

– Девушка, вы выходите? – обратился ко мне водитель через весь салон.

Я терзалась.

Что мне делать? Я не могу отпустить Сашу! Я не хочу его снова терять!

Сейчас я находилась в таком взволнованном состоянии, что могла запросто сесть в свободное кресло и уехать вместе с ним!

Но что скажут родители? Я даже не успею их предупредить!

И вдруг Саша решительно вскочил с кресла. Потянулся вверх, достал с полки большую спортивную сумку, смело, по-хозяйски взял меня за руку и кивнул в сторону выхода:

– Пошли!

– Куда? – растерялась я.

– Домой, – пожал он плечами и задорно улыбнулся. Так, как умел улыбаться только он.

Саша решительно направился к выходу и потянул меня за собой.

– Эй, ты куда? – удивился водитель. – Мы уезжаем!

– А я – нет, – улыбнулся Саша, и мы выпрыгнули из автобуса.

– Вот чудак! – изумился шофер и нажал на кнопку на приборной панели.

За нами с шипением закрылась огромная массивная дверь. Спустя несколько мгновений автобус выехал с платформы и покинул вокзал. Автобус, на котором Саша должен был уехать. От меня.

Мы стояли на пустой платформе.

Наши руки медленно отпустили друг друга. Я смотрела на Сашу. Между нами витала неловкость, но мы оба понимали, что здесь, на двенадцатой платформе мы стоим потому, что очень нужны друг другу. Стоим не для того, чтобы расстаться, а для того, чтобы вновь соединиться. Платформа стала для нас не местом расставания, а местом примирения. Отсюда, с вокзала, мы уйдем уже другими.

– Что теперь будет, Шура?.. – глядя мне в глаза, тихо спросил Саша. – Что теперь будет?

Как же я люблю его голос!..

– Что будет?.. – задумалась я и тепло посмотрела на Сашу. – Я знаю, что будет. Все будет хорошо.

Content

Вадим Селин
Там, где живет мечта

Глава 1. Знакомый эскиз

Глава 2. Птица другого полета

Глава 3. Кредит

Глава 4. Фартук моей мечты

Глава 5. Первое впечатление и второй удар

Глава 6. Гол!

Глава 7. Взаимовыгодное предложение

Глава 8. Новая жизнь старого павильона

Глава 9. Романтический вечер… в полиции

Глава 10. Место встречи

Глава 11. Зависть

Глава 12. Двойной допрос

Глава 13. Сапожник с сапогами

Глава 14. Новые подробности

Глава 15. Первая коллекция

Глава 16. Жизнь в черно-белом эскизе

Глава 17. Самое дорогое