Наталья Александрова

Сувенир из Камбоджи

© Александрова Н.

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес, 2014

* * *

Светофор мигнул и переключился на зеленый. Лола нажала на педаль газа, вырулила на перекресток и бросила взгляд в зеркало заднего вида. Зеркало у нее в машине было установлено так, чтобы в любой момент можно было убедиться, что прическа и макияж в полном порядке. А для чего еще может служить зеркало? Правда, у ее компаньона и боевого соратника Лени Маркиза было на этот счет другое мнение, но мужчины, они ведь всегда имеют собственное мнение по любому поводу!

Убедившись, что с лицом все в порядке, Лола взглянула на дорогу… и вскрикнула от ужаса: прямо ей навстречу неслась другая машина, и столкновение было неизбежно!

Лола вдавила педаль тормоза, раздался скрип, треск, грохот, звон бьющегося стекла, и тут же она уткнулась лицом во что-то большое и мягкое, как петербургская зима. Лола охнула, ахнула, попыталась высвободиться, но что-то крепко обхватило ее поперек туловища и мешало дышать…

На какое-то время Лола оглохла, ослепла и потеряла ориентацию в пространстве. Затем дышать стало легче, правда, очень мешал какой-то оглушительный визг. Наконец Лола осознала, что это она сама визжит, сидя посреди улицы в собственной машине, а прямо перед ней находится другая машина, точнее, то, что минуту назад было другой машиной, а теперь превратилось в груду металлолома.

Тут до Лолы наконец дошло, что она попала в дорожно-транспортное происшествие, проще говоря, в аварию, и то большое и мягкое, что ей только что мешало дышать и видеть, было всего лишь подушкой безопасности. Благодаря этой подушке она вроде бы ничего себе не сломала, и вообще, можно сказать, отделалась легким испугом.

Лола прекратила визжать, встряхнула головой, подняла глаза и увидела злополучное зеркало. Зеркало уцелело, и Лола убедилась, что на этот раз выглядит ужасно: волосы сбились и растрепались, помада смазалась, на щеках отпечатались пятна туши.

Она хотела было привести себя в порядок, но тут до нее дошло, что это сейчас не самое важное: напротив нее, в нескольких шагах, находилась разбитая вдребезги машина, а в ней – водитель, который, неизвестно, жив или умер…

Лола выбралась из автомобиля, убедилась при этом, что ноги и руки у нее тоже целы, и подбежала к другой машине.

Когда-то, совсем недавно, это был симпатичный дамский BMW серебристого цвета. Лола сама подумывала купить такую. Но теперь серебристая машина годилась только на металлолом. «Пежо» Лолы пострадал гораздо меньше. На переднем сиденье BMW находилась женщина. Ей досталось явно больше, чем Лоле: на лице виднелись ссадины и порезы и глаза были какие-то очумелые.

– Ты как, жива? – проговорила Лола, открыв дверцу BMW и заглядывая внутрь.

– Вроде жива… – отозвалась незнакомка и тут же громко застонала: – Ой, как больно… и ни рукой, ни ногой пошевелить не могу…

– Это у тебя, наверное, последствия шока. Ну ничего, сейчас «скорая» приедет, приведут тебя в порядок… – попыталась утешить ее Лола.

– Ой, нельзя мне «скорую»! – всполошилась женщина. – Ни в коем случае нельзя!

– Что значит «нельзя»? – удивилась Лола. – Тебе нужна помощь!

– Нельзя «скорую»! – повторила женщина и потупилась. – Они сразу анализ крови сделают, а я…

– Выпила, что ли? – догадалась Лола.

– Ну самую малость… глоток шампанского, но это ведь все равно… Сейчас я позвоню мужу, он пришлет кого-нибудь… – Женщина с трудом вытащила мобильный телефон, нажала кнопку, и вдруг глаза ее закатились, телефон выпал из руки.

Лола закусила губу и огляделась. Вокруг уже собрались зеваки, но ни «скорой», ни полиции пока не было. Из телефона доносился испуганный мужской голос. Лола подняла трубку, поднесла ее к уху.

– Алена! – кричал мужчина. – Алена, что с тобой?

– В аварию попала ваша Алена, – проговорила Лола хрипло. – Ей срочная помощь нужна…

– В аварию? – переспросил муж. – Где она?

– В своей машине… – Лола сделала над собой усилие и назвала улицу и перекресток. – Вроде «скорую» вызвали уже…

– Я сейчас приеду! – выкрикнул муж. – Не надо «скорой»! Я вызову своего врача!

– Какой заботливый! – мечтательно проговорила Лола, нажав кнопку отбоя. – Сейчас же примчится! Вот Ленька небось и не побеспокоится, и пальцем не шевельнет…

Она тяжело вздохнула. С компаньоном и соратником ее связывали сложные и высокие отношения. С самого начала они договорились, что между ними будет исключительно деловая, профессиональная связь, но иногда, особенно в трудную минуту, вот как сейчас, Лоле хотелось тепла и заботы.

Она достала свой телефон, набрала Ленин номер. Холодный голос автоответчика проговорил: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия Сети. Если вы хотите передать сообщение, дождитесь сигнала…»

Вот так всегда! Когда ей нужно твердое мужское плечо, ее компаньон выключен или находится вне зоны!

Лола дождалась сигнала и проговорила сбивчивым, несчастным голосом, то и дело всхлипывая:

– Ленечка, я попала в аварию! Помоги мне! Приезжай скорее!..

По профессии Лола была актрисой, поэтому сыграть ужас и страдание ей ничего не стоило. Тем более что сейчас ей почти не пришлось играть, все и правда было ужасно.

Отключив телефон, она повернулась к пострадавшей. Женщина сползла на сиденье, голова ее лежала на руле.

– Эй! – Лола тихонько тронула ее за плечо. – Эй, очнись!

– Вот вы, девушка, ее трясете, а это может быть очень опасно! – раздался над ней начальственный бас.

Лола отдернула руку и подняла голову. Бас принадлежал крупной старухе в вытертой шубе из того меха, который называли когда-то «кролик под котик». На голове у старухи была странная шляпа с козырьком, на носу сидели очки в черной оправе.

– Да-да, – старуха верно поняла ее взгляд, – у пострадавшей может быть сотрясение мозга, сильный ушиб головы или вообще черепно-мозговая травма.

– А вы что, врач? – огрызнулась Лола – лысая шуба старухи не внушала ей никакого доверия.

Да к тому же возле локтя старухи ошивался кто-то плюгавенький с подозрительно бегающими глазками, этот уж точно жулик. В суматохе вполне может стянуть что-нибудь из машины, вон, сумка дорогая валяется рядом с пострадавшей. По аналогии Лола схватилась за свою сумку, убрала телефон, демонстративно застегнула сумку и прижала крепче.

– Я не врач, – отчеканила старуха, – я много лет проработала инструктором по гражданской обороне, прошла курс оказания первой помощи при травмах, утоплении, атомном взрыве… Я много лет читала лекции…

– Отвали, козел! – заорала Лола, увидев, что плюгавенький мужичонка подбирается к сумке пострадавшей.

– Вот это правильно! – согласился парень простого вида в потертой куртке нараспашку.

Мощным броском он послал мужичонку подальше от машины, остальные зеваки попятились, с уважением глядя на его лопатообразные ладони.

– И вы, бабуля, идите… в жилконтору, лекции про атомный взрыв читать, – посоветовал парень и повернулся к Лоле: – Этих, из гибэдэдэ, вызвала?

– Ой, забыла совсем! – Лола снова достала телефон.

Пока она разговаривала, рядом остановилась машина и сквозь ряды вновь собравшихся зевак протиснулся вальяжный полноватый мужчина лет сорока.

– Пустите, – повторял он, – пропустите, там моя жена!

– Слава богу! – Лола выпрямилась и посмотрела на мужчину. – Она сознание потеряла! Может, все-таки «скорую»?

Он не ответил, наклонившись к пострадавшей.

– Алена! – Он тряхнул ее за плечо. – Алена, очнись!

– Вы не волнуйтесь, это у нее, наверное, шок, – быстро заговорила Лола. – Она после аварии в сознании была, со мной говорила…

Мужчина ее не слушал, он пытался вытащить жену из машины.

– Осторожнее! – невольно вскричала Лола. – Вдруг у нее правда травма черепа?

– Отойди, – прошипел мужчина, – не мешай!

Лола огляделась в поисках парня, что разогнал зевак, он такой здоровый, может помочь. Но тот, видимо, посчитал свою миссию доброго самаритянина выполненной и удалился, не прощаясь.

Мужчина с трудом вытащил так и не пришедшую в себя женщину из машины, Лола видела только его напрягшуюся красную шею. Перехватил свою ношу поудобнее и понес к машине – черному «лендроверу».

– Сумку возьмите! – Лола бросилась вслед.

Ей вовсе не улыбалось стеречь чужое добро, со своим бы разобраться. Мужчина поморщился, но подставил руку. Лола повесила сумку и отошла, не дождавшись хотя бы благодарственного кивка. Впрочем, она не обиделась – волнуется человек, переживает за жену.

Настало время заняться собственными делами. Лола еще раз позвонила своему компаньону, однако его номер по-прежнему был выключен. Пришлось снова наговорить текст на автоответчик, теперь в ее голосе было меньше слез и больше отчаяния.

В течение полутора часов, пока ждала сотрудников ГИБДД, Лола звонила Маркизу шесть раз. И каждый раз натыкалась на равнодушный голос автоответчика. Содержание ее речей постепенно менялось. Сначала это были слезы и жалобы на свое бедственное положение, затем отчаяние, потом угрозы (если ты не приедешь, я умру!), потом снова жалобы, но теперь уже глобальные – на несчастную жизнь и одиночество, затем Лола не касалась телефона целых сорок минут, после чего, опять наткнувшись на автоответчик, коротко и твердо пообещала оторвать Леньке голову, если он не перезвонит ей через пять минут. После того как прошло не пять, а пятнадцать минут, Лола совершенно озверела и, оглянувшись все же по сторонам, проговорила в трубку несколько слов, которые редко услышишь из уст молодой воспитанной женщины и за которые потом, конечно, ей будет неудобно, но сдерживаться не было сил. В довершение она пожелала своему компаньону всевозможных несчастий, в том числе «и чтоб атомная бомба тебе на голову упала, и ты от этого облысел».

Выпустив таким образом отрицательные эмоции, Лола почувствовала себя никому не нужным сдувшимся воздушным шариком и приехавших наконец гибэдэдэшников встретила в полном отупении.

Надо сказать, что они подошли к ней с пониманием, быстро решили все вопросы и отпустили восвояси, поскольку виновата в аварии была не она, это хозяйка BMW по правилам должна была ее пропустить. Звали потерпевшую Аленой Сергеевной Коноплянко, как машинально запомнила Лола. Сотрудник ГИБДД обследовал BMW и покачал головой.

– Подушка-то отчего не сработала?

И точно, Лола поняла, что показалось ей странным, – отчего в дорогой хорошей машине не сработала подушка безопасности? Тогда Алена бы не так пострадала… Впрочем, Лола выбросила из головы эту мысль – пускай разбираются те, кому за это деньги платят. И немалые.

Ее машина была на ходу, так что Лола поехала домой. Ее дурное настроение не то чтобы прошло, просто не было ни физических, ни моральных сил устраивать скандал. Да как оказалось, и некому, поскольку Лени Маркиза не было дома.

– Где его черти носят? – буркнула Лола без должного куража.

В квартире было пусто и тихо.

– Хоть кто-нибудь меня встретит? – закричала она, не в силах терпеть эту тишину, казавшуюся ей зловещей.

А ведь было кому ее встречать! Кроме Леньки, этого отвратительного невнимательного и неблагодарного типа, в квартире проживали еще трое домашних любимцев! Самый главный, конечно, был Пу И – крошечный песик породы чихуахуа, в которого Лола вложила все безграничные запасы любви и нежности. Какое счастье, что сегодня она не взяла его с собой в машину!

Вторым домашним любимцем был огромный угольно-черный котище, которого Леня назвал Аскольдом в честь своего умершего старшего друга и учителя. Кота Леня обожал всей душой. Аскольд тоже его отличал. Во всяком случае, с грустью констатировала Лола, если бы сейчас домой пришел Маркиз, кот уже сидел бы у двери, он предчувствовал появление хозяина заранее.

И наконец, в квартире проживал еще большой разноцветный попугай, который влетел как-то зимним морозным днем в неосторожно открытую Лолой форточку да так и остался жить у них. Попугая назвали Перришоном, и никто из соседей его не признал, несмотря на вывешенные Лолой объявления.

И стоило заводить весь этот домашний зверинец, если в трудную минуту никто даже не соизволит выползти в прихожую, чтобы подбодрить расстроенную хозяйку. Гавкнуть приветливо, мурлыкнуть нежно, ласковое слово сказать!

Дождешься от них, как же, все в Леньку удались! Тот вообще телефон отключил и знать ничего не хочет!

– Ладно… – пробурчала Лола, – раз вы так, то и я так…

Чтобы успокоиться, Лола прибегла к старому испытанному средству: налила ванну, напустила много лавандовой пены, поставила на специальную подставку чашку свежезаваренного кофе и плеснула туда солидную порцию сливочного ликера – для тонуса. После чего включила тихую музыку и начала расслабляться.

* * *

Леонид Марков, широко известный в узких кругах под аристократической кличкой Маркиз, поставил свою машину на стоянку и подошел к дверям ресторана. Этот ресторан на Большой Морской открыли совсем недавно, и Леня здесь раньше не бывал. Над входом тускло горела вывеска «Старая явка», но когда Леня потянулся к дверной ручке, буква «в» погасла.

Леня вошел внутрь и удивился царящему за дверью полумраку. Тут же из темноты выскользнул подозрительный тип в шляпе с опущенными полями и черных очках. Подойдя к Лене, он вполголоса проговорил:

– Пароль!

– Какой еще пароль? – недоуменно переспросил Маркиз. – У меня тут встреча назначена…

– На первый раз сойдет, – прошипел таинственный незнакомец. – Но на следующий запомните – пароль: «У вас продается славянский шкаф?», отзыв: «Шкаф продан, осталась немецкая посудомоечная машина и газонокосилка».

– Ах, вот как! – Леня наконец понял, что посетители ресторана становятся участниками ролевой игры, а таинственный незнакомец – всего лишь здешний метрдотель. – Хорошо, я непременно запомню, но сегодня у меня встреча с аргентинским резидентом. Мне нужна безопасная явка на двух человек.

– Вас понял. – Метрдотель еще ниже опустил поля шляпы, подвел Леню к входу в зал и показал на свободный столик в дальнем углу: – Идите туда и запомните: если перец стоит слева от уксуса, значит, все в порядке, если наоборот – явка провалена.

– Да-да… – Леня неторопливо проследовал через зал и сел так, чтобы видеть входную дверь. Тут же возле его столика появилась официантка – девица в черной куртке с высоко поднятым воротником и в черных очках. Видимо, черные очки были обязательной принадлежностью здешнего персонала.

– Вам шифровка из Центра, – сообщила она и положила на стол стопку листов с обгорелыми краями, которые при ближайшем рассмотрении оказались меню.

– У вас что, был пожар? – осведомился Леня.

– Нет, облава, – невозмутимо ответила официантка.

Маркиз развернул меню. К счастью, оно не было зашифровано, хотя названия блюд звучали необычно: «Мечта резидента», «Последний патрон», «Поцелуй радистки Кэт», «Перед прочтением съесть», «Допрос с пристрастием», «Эликсир правды»…

– Что такое «Поцелуй радистки»? – спросил Леня официантку.

– Коктейль на основе ликера «Сорок пять», – ответила та. – Остальные ингредиенты – секрет нашего бармена.

– Принесите мне пока один «Поцелуй», остальное я закажу, когда придет мой связник.

Официантка удалилась. Леня задумался.

Как уже было сказано, Леня был широко известен в узких кругах. В чрезвычайно узких. Более широкая известность ему была ни к чему, при его профессии она вообще противопоказана. Леня Маркиз был мошенником экстра-класса. Сам он считал себя наиболее выдающимся мошенником всех времен и народов, но его боевая подруга Лола посмеивалась над такой формулировкой.

Слово «мошенник» вызывает у всякого нормального человека самую негативную реакцию. Но Леня Маркиз был благородным мошенником: он никогда не обманывал вдов, сирот и бедных людей (в самом деле, что с них возьмешь?) и даже у богатых людей никогда не отнимал последнюю рубашку. Если большевики сто лет назад пользовались лозунгом «Грабь награбленное», то Ленин девиз был «Кради украденное». Он предпочитал изымать ценности, добытые неправедным путем, иначе говоря – восстанавливал справедливость. Разумеется, и себя не забывал. Всякий труд должен быть оплачен, а высококвалифицированный труд должен быть оплачен соответственно.

Иногда он проводил виртуозные операции по собственной инициативе, но чаще работал на заказчиков. И при выборе этих заказчиков он был крайне осторожен, имел дело только с теми, кого ему рекомендовали старые проверенные знакомые.

Вот и сегодня у него была назначена встреча с новым клиентом, которого ему рекомендовал знаменитый цирковой артист, фокусник-иллюзионист Артур Альбертович Руо.

В юности Леня окончил цирковое училище по специальности «фокусник-престидижитатор» и несколько лет работал в цирке. С Артуром Руо они познакомились на гастролях. Леня многому у него научился. И, сменив поле деятельности, с удовольствием поддерживал давнюю дружбу.

Артур Альбертович со своей стороны рекомендовал его своим знакомым, когда тем нужен был ловкий неболтливый человек, способный решить некоторые проблемы.

Сегодня Леня должен был встретиться с клиентом. Точнее, не с клиентом, а с клиенткой.

Позвонив Лене, Руо сказал, что его старинной знакомой очень нужна квалифицированная помощь.

– Старинной? – переспросил Леня. – Насколько старинной?

– Вы правы, Леня. Это пожилая женщина, она была дружна еще с моим папенькой…

Руо принадлежал к знаменитой цирковой династии, и его покойный отец был легендарным иллюзионистом.

Исходя из такой рекомендации, Леня ожидал сегодня увидеть старушку божий одуванчик, поэтому, когда в дверях ресторана появилась элегантная дама на высоких каблуках, в платье для коктейлей цвета спелого шиповника и с тщательно уложенными золотистыми волосами, он не обратил на нее внимания.

Однако эта дама прямым курсом проследовала к его столу и села напротив Лени.

– Вы не меня ждете, молодой человек? – осведомилась она приятным грудным голосом.

– Боюсь, что нет, – ответил Леня. – Конечно, ваше общество мне очень приятно, но у меня уже назначена встреча…

– Попугаи улетают на север! – проговорила дама вполголоса.

Это была именно та условная фраза, которую Леня сообщил Артуру Альбертовичу.

– Крокодилы собирают чемоданы! – ответил Маркиз и внимательно взглянул на свою соседку.

С первого взгляда ему показалось, что ей немногим больше сорока – об этом говорили изящная фигура, легкая походка, прекрасная осанка и хороший цвет лица. Разглядеть же детали не позволяло скудное освещение ресторана. Но теперь, приглядевшись к ней вблизи, Леня понял, что ошибся как минимум лет на двадцать, а то и на тридцать. Дама была очень ухоженная, но лицо покрывала едва заметная сеточка морщин, как кракелюры покрывают старую картину.

– Значит, вы все же ждете меня, – дама улыбнулась. – Артур вас очень рекомендовал. Сказал, что вы – один из лучших специалистов в своей области…

– Он вас неверно проинформировал, – возразил Леня и продолжил, наблюдая за тем, как по лицу его собеседницы пробежала тень разочарования. – Я не один из лучших, я просто лучший.

– Вот даже как! – Дама подняла брови. – Не очень люблю завышенную самооценку…

– Это не завышенная оценка, – возразил Маркиз, – это просто факт. Но давайте наконец познакомимся.

– Вас зовут Леонид, мне это сказал Артур, я же – Анна Аркадьевна…

– А фамилия ваша, случайно, не Каренина?

– Вовсе нет! Не понимаю, почему мне все непременно задают этот вопрос? Моя фамилия – Облонская!

– Ах, вот как! Ну, так даже лучше!

– Может быть, мы перестанем заниматься моими анкетными данными и перейдем к делу?

– Вы правы. Давайте перейдем к делу. Вам нужно что-нибудь… раздобыть? Вернуть какую-то вещь? У вас что-то украли? Какую-нибудь фамильную ценность?

– К счастью, нет. – Женщина постучала костяшками пальцев по деревянной столешнице.

– Тогда зачем вам я? Обычно меня приглашают, чтобы что-то возвратить…

– У меня несколько другой случай. Видите ли, Леонид, меня пытаются обворовать.

– Пытаются? – переспросил Леня. – То есть это делали уже неоднократно?

– Именно так. – Женщина кивнула. – Если бы это случилось только один раз, я не стала бы беспокоиться. Даже после второго раза я не забила тревогу. Правда, приняла меры – установила в квартире охранную сигнализацию. Но это не помогло.

– Интересно! – проговорил Леня, но тут же замолчал, потому что к столу подошла официантка.

– Вы готовы сделать заказ? – осведомилась она таким тоном, как будто сообщала о провале шпионской сети.

– Я, пожалуй, закажу салат «Голодный Штирлиц» с ветчиной и шампиньонами и еще вот это… «Молчаливый свидетель». Это ведь, кажется, что-то рыбное?

– Совершенно верно, это форель, фаршированная спаржей и морепродуктами.

– Вот-вот, очень хорошо, – одобрил Маркиз. – И бокал белого бордо. А вы что будете, Анна Аркадьевна?

– Ах! – Дама вздохнула. – Мне, к сожалению, нужно заботиться о своей фигуре. И вообще, в моем возрасте нельзя много есть. Да и аппетит не тот, что в молодости. Так что я закажу легкий салат из яблок и сельдерея и минеральную воду.

Официантка приняла заказ и удалилась. Проводив ее взглядом, Леня продолжил разговор:

– Итак, вы сказали, что вас несколько раз пытались обворовать, но пока из этого ничего не вышло. Тогда чем же я вам могу помочь? Что вы хотите мне поручить?

– Я хочу, Леонид, чтобы вы выяснили, кто стоит за этими попытками. И сделали так, чтобы эти попытки прекратились. Вы можете это выполнить? Если нет, я поищу другого специалиста…

– Должен сказать, это не совсем обычное поручение, – признался Леня. – Но, в общем, я думаю, что нет ничего невозможного. Только мы должны обсудить один вопрос.

– Слушаю вас.

– Обычно мой гонорар составляет от пяти до десяти процентов стоимости вещи, которую я возвращаю. Но в вашем случае пока что ничего не похищено.

– Ну, так назначьте какую-то фиксированную сумму. – Анна Аркадьевна заметила неуверенность в Ленином взгляде и добавила: – Пусть вас не смущает мой возраст. Я вполне обеспеченная женщина, покойный муж об этом позаботился.

– Ну что ж… – Леня взял салфетку, написал на ней число с несколькими нулями и придвинул ее к собеседнице. Та мельком взглянула на салфетку и кивнула:

– Хорошо, это меня устраивает. Если, конечно, вы сделаете то, о чем я прошу.

В это время снова появилась официантка и расставила на столе тарелки. Анна Аркадьевна ковырнула вилкой свой вегетарианский салат и печально вздохнула:

– Все-таки возраст – это ужасно…

– Ну, вас это не должно беспокоить! – галантно проговорил Леня. – Над вами возраст не властен!

– Нет, что вы, Леонид! Вот приходится вместо нормальной еды довольствоваться зеленью… невольно чувствуешь себя кроликом! Простите, Леонид, вы позволите попробовать ваш салат? Он выглядит очень аппетитно!

– Конечно, Анна Аркадьевна, угощайтесь!

Дама подцепила на вилку кусочек ветчины, отправила в рот, затем еще и еще один.

– Итак, – вернулся Леня к разговору, – значит, вас пытались обворовать. Как вы полагаете, воров интересовало что-то конкретное?

– Поаия е иею! – проговорила клиентка с полным ртом, затем прожевала и повторила: – Понятия не имею! Если бы я точно знала, что им нужно, я догадалась бы, кто за этим стоит…

– Но у вас есть какие-то предположения? Вы держите в доме значительную сумму денег?

– Ни в коем случае! – Анна Аркадьевна округлила глаза. – Как можно? Разумеется, я держу деньги в банке!

– А какие-то ценности?

– Ну, конечно, у меня в квартире довольно много старинных и красивых вещей… Понимаете ли, мой покойный муж много лет прожил на Востоке, в основном в Китае, но также в Бирме, в Лаосе, в Камбодже. Он ездил туда много раз и каждый раз привозил из поездок что-нибудь интересное: статуи, украшения, картины на шелке…

За разговором Анна Аркадьевна быстро расправлялась с Лениным салатом. Наконец она решительно придвинула тарелку к себе, доела остатки и вернула Лене пустую тарелку.

– Так что у меня много разного восточного антиквариата, но не думаю, что есть что-то настолько ценное, чтобы устроить настоящую осаду моей квартиры!

– Ну, видимо, у вора на этот счет другое мнение! – проговорил Маркиз и потянулся к тарелке с рыбой. Однако Анна Аркадьевна опередила его.

– Леонид, – проговорила она смущенно, – можно я попробую вашу форель?

– Да-да, конечно, угощайтесь! И расскажите мне, как происходили все эти неудавшиеся кражи.

Женщина отрезала кусочек рыбы, отправила его в рот и продолжила:

– Первый раз это случилось, когда я вышла в магазин. Я вышла совсем ненадолго, а Дэн остался дома…

– Дэн? – переспросил Леня. – Вы мне не сказали, что живете не одна. Это меняет картину…

– С чего вы взяли, что я живу одна? – Анна Аркадьевна подняла глаза от рыбы. – Конечно, я живу с Дэном! Дэн – это мой любимец, он такой милый… у него такие чудесные глаза! А какие у него шелковистые ушки…

– Шелковистые ушки? – удивленно переспросил Маркиз. – Кто же он такой?

– Как «кто»? – Анна Аркадьевна уставилась на Леню, как на непонятливого ребенка. – Мопс, разумеется!

– Ах, мопс!

– Ну да, разумеется, у меня мопс! И не простой, а очень редкий черный мопс, таких еще называют «черный бриллиант»! Как я могла завести какую-то другую породу? Ведь у меня все китайское, значит, и собака должна быть китайской…

– Постойте, разве мопс – это китайская порода? – удивился Леня. – Я всегда думал…

– Ну, разумеется, китайская, какая же еще!

Когда Лола, Ленина соратница и боевая подруга, завела собачку породы чихуахуа, она тоже была уверена, что это китайская порода, и даже назвала своего любимца Пу И в честь последнего китайского императора. Правда, потом она выяснила, что чихуахуа – древняя мексиканская собака, но не стала менять имя.

– Разумеется, это китайская порода, – повторила Анна Аркадьевна. – Очень старинная. В Средние века мопсов завезли из Китая во Францию, а оттуда они распространились по всей Европе. Поэтому я и имя ему дала китайское…

– Вот как? Разве Дэн – это китайское имя? А я думал, английское или американское…

– Ну конечно китайское! Так звали выдающегося китайского руководителя – Дэн Сяопин. Мой покойный муж был очень высокого о нем мнения, и когда я завела щенка, то решила дать ему это имя в память о муже. Собственно, это и есть полное имя моего любимца, по документам он Дэн Сяопин…

– Ах да, действительно! В общем, мы отвлеклись. Вы говорили, что ушли в магазин, а Дэн остался дома…

– Совершенно верно. Но до магазина я не дошла. Спустившись на первый этаж, я посмотрела на себя в зеркало – у нас в холле есть зеркало, это очень умно, – и увидела, что вышла из дома в лиловой шляпке. А накануне я выходила в черном берете. Так что хотя я очень не люблю возвращаться – вы же знаете, это плохая примета, но тут уж ничего не поделаешь, пришлось вернуться…

– Не понял, – перебил ее Леня. – Что, вы никак не могли выйти из дому в лиловой шляпке?

– При чем тут шляпка? – Анна Аркадьевна исподлобья взглянула на Леню. – Леонид, вы меня удивляете!

– Но вы же сами сказали, что, увидев лиловую шляпку, решили вернуться…

– Ну, разумеется! Ведь к лиловой шляпке я, разумеется, взяла и лиловую сумку. Надеюсь, это вам понятно?

– Ну да… – пробормотал Леня. – Но я все равно не понимаю, какое отношение имеет ваша шляпка…

– Берет!

– Какое отношение шляпка или берет имеют к тому, что вам пришлось вернуться?

– Ну до чего же вы непонятливый! – Анна Аркадьевна подняла глаза к потолку. – Раз я накануне была в черном берете, значит, и сумка у меня была черная, но не могла же я выйти в лиловой шляпке и с черной сумкой! Надеюсь, это понятно?

– Да, это действительно невозможно… – согласился Маркиз и решил больше не перебивать Анну Аркадьевну.

– Хорошо, что вы хоть это понимаете! – вздохнула женщина. – Значит, я взяла лиловую сумку, но кошелек-то остался в черной. Хорошо, что я это вспомнила не в магазине! Хороша бы я была перед кассой без кошелька! В общем, я снова вызвала лифт, поднялась на свой пятый этаж и, прежде чем открыла двери лифта, услышала, что Дэн громко лает, и увидела, что у двери моей квартиры копошится какой-то человек…

Хотя Леня дал себе слово больше не перебивать свою собеседницу, на этот раз он не удержался.

– Как вы могли увидеть этого человека раньше, чем открылись дверцы лифта?

– Очень просто. Дом у меня старый, и лифт тоже старого образца – знаете, такой с открытой решетчатой шахтой. Так что, когда едешь в лифте, из кабины видна лестница. Вот я и увидела, что возле моей квартиры кто-то крутится. Но пока я открывала двери, он уже убежал. Я вошла в квартиру и хотела сразу позвонить в милицию, но сначала нужно было успокоить Дэна, ведь он очень переволновался. Пришлось дать ему кусочек его любимого сервелата… – дама виновато взглянула на Леню. – Я знаю, что собакам не стоит давать копченую колбасу, это очень вредно для их здоровья, но иначе его было никак не успокоить. А пока я его утешала, я и сама успокоилась и решила, что незачем куда-то звонить. Во-первых, может быть, тот человек просто ошибся этажом, а во-вторых, вряд ли в милиции будут меня слушать…

– Да, пожалуй, вы правы, – согласился с ней Маркиз.

– Ну, в итоге я зашла к Галине – это наша консьержка – и устроила ей выговор за то, что пускает в дом всякую шантрапу. Так можете себе представить, Галина еще обиделась на меня! Я, говорит, не охранник, а консьерж, и не несу ответственность за безопасность в доме! И вообще, говорит, я тоже человек, и всего на две минуты отошла! Я, конечно, ей ответила…

Вспоминая этот волнующий эпизод, Анна Аркадьевна от расстройства незаметно съела всю Ленину форель и приступила к своему вегетарианскому салату. Взгляд ее стал печален.

– Но вы сказали, что было несколько попыток кражи, – напомнил ей Леня, когда молчание за столом затянулось.

– Ну, разумеется, несколько! – Анна Аркадьевна с удивлением оглядела пустые тарелки. – Неужели вы думаете, что я стала бы поднимать шум из-за этого единственного эпизода? Как, по-вашему, я похожа на паникершу?

– Нет, совершенно не похожи! – искренне ответил Маркиз. – Расскажите о последующих событиях.

– Прошло всего несколько дней после того странного эпизода, – продолжила дама, – и вдруг мне звонят из какой-то фирмы и говорят, что я выиграла набор шведских кастрюль… – Анна Аркадьевна покосилась на Маркиза и быстро проговорила: – Только не подумайте, Леонид, что я не знаю, как много сейчас мошенников, которые обманывают доверчивых старух! Им говорят, что они что-то выиграли, но чтобы получить этот выигрыш, нужно заплатить какие-то деньги. В результате доверчивая старуха оказывается и без денег, и без выигрыша. Или получает за свои деньги какую-нибудь грошовую китайскую ерунду. Я знаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и сразу сказала, что вижу их насквозь и не собираюсь ничего платить за эти кастрюли. Но женщина, которая мне звонила, – я вам не сказала, что это была женщина? – она заверила меня, что платить совершенно ничего не нужно. Ни копейки. И они даже доставят эти кастрюли мне на дом. Тоже совершенно бесплатно. Тут, Леонид, я задумалась. Самой мне никакие кастрюли не нужны, у меня все есть, но Зина незадолго до того жаловалась, что не может найти приличный и недорогой подарок для своего племянника…

– Зина? – переспросил Маркиз. – Кто такая Зина? Вы о ней ничего не говорили.

– Ах, Зина – это женщина, которая мне время от времени помогает по хозяйству. Как раньше говорили – приходящая домработница…

Анна Аркадьевна хотела продолжить, но тут к столу подошла официантка и спросила, не хотят ли они заказать десерт.

– Увы, в моем возрасте приходится следить за своей фигурой! – вздохнула дама. – Десерты – это слово не из моего лексикона! А вы, Леонид, не стесняйтесь, закажите себе что-нибудь, мне очень приятно смотреть на человека с хорошим аппетитом, – и она выразительно оглядела пустые тарелки.

– Нет, пожалуй, я тоже не буду заказывать десерт, – проговорил Маркиз. Он подумал, что новая клиентка и к десерту его не подпустит, так что лучше избавить ее от лишнего соблазна.

Официантка удалилась. Анна Аркадьевна проводила ее разочарованным взглядом и продолжила свой рассказ.

– Так вот, у Зининого племянника на днях намечалось новоселье, а у Зины не было для него подарка. Вот я и решила сделать доброе дело – позвонила Зине и сказала, что она может взять себе эти кастрюли. Только чтобы сразу их увезла – я не хочу превращать свою квартиру в склад или филиал вещевого рынка. Зина очень обрадовалась и приехала вместе с племянником, чтобы он сразу же их забрал. В общем, Зина с племянником срочно приехали ко мне, и мы сели на кухне пить чай. Консьержку я заранее предупредила, что ко мне должны приехать те люди с кастрюлями.

Наконец в дверь квартиры позвонили.

Анна Аркадьевна вышла в прихожую, посмотрела в глазок. Перед дверью стояли двое – женщина с кожаной папкой и мужчина с большой картонной коробкой в ярких наклейках.

Анна Аркадьевна открыла дверь.

– Это вы мне звонили насчет шведских кастрюль? – спросила она женщину.

– Совершенно верно! – Та приветливо улыбнулась, раскрыла свою папку и достала из нее аккуратно разграфленный лист. – Распишитесь вот здесь, пожалуйста!

– Сперва покажите кастрюли! – потребовала недоверчивая Анна Аркадьевна.

– Да, конечно! – Продолжая улыбаться, женщина повернулась к своему спутнику: – Покажи кастрюли, Виталий!

Виталий поставил коробку на пол, вскрыл упаковку. Анна Аркадьевна с любопытством заглянула в коробку, и тут Виталий неожиданно обхватил ее за плечи, а вежливая женщина перестала улыбаться и вытащила из своей папки сложенный вчетверо кусок марли. В прихожей резко и неприятно запахло химией.

– Прекратите! – заверещала Анна Аркадьевна, пытаясь вырваться. – Сейчас же прекратите! На помощь!

– Да перестань же брыкаться! – раздраженно прошипел мужчина, которого Анна Аркадьевна умудрилась больно пнуть по щиколотке. – Ну, давай же скорее!

– Сейчас… – его напарница поднесла марлю к лицу Анны Аркадьевны…

И в этот драматический момент появился Зинин племянник.

Этот племянник был мужчина внушительный – почти два метра роста и сто двадцать килограммов чистого веса. Или даже сто двадцать пять, он давно не взвешивался.

Выйдя в прихожую, племянник увидел парочку незнакомцев и визжащую у них в руках Анну Аркадьевну.

– Это что же такое? – проговорил он низким басом, громкостью и тембром напоминающим пароходный гудок. – Это что же здесь такое творится?

При виде племянника неизвестных злоумышленников словно ветром сдуло из квартиры. На месте недавней потасовки остались Анна Аркадьевна и коробка с кастрюлями. Анна Аркадьевна без сил сползла на пол. Кастрюли стояли на прежнем месте.

– И вы представляете, что самое обидное? – продолжила Анна Аркадьевна свой рассказ. – Кастрюли оказались вовсе не шведские! Зина нашла на них клеймо «Изготовлено в Китае». И надолго затаила на меня обиду.

– В мире нет благодарности, – проговорил Маркиз, поскольку собеседница явно ждала от него подобной реплики. – Но я так понимаю, что на этом ваши приключения не закончились?

– Нет, к сожалению… правда, после этого эпизода я приняла меры. Первым делом я решила ни в коем случае не впускать никаких незнакомых людей, что бы они ни говорили. И с консьержкой провела беседу, чтобы она удвоила бдительность. А затем я установила у себя в квартире охранную сигнализацию.

– Вам поставили датчик только на дверь? – уточнил Маркиз.

– Да, только на дверь, – вздохнула Анна Аркадьевна. – Я решила, что, раз живу на пятом этаже, в окна ко мне вряд ли залезут. Как выяснилось, в этом и была моя ошибка.

Буквально через несколько дней после того, как у меня установили охранную сигнализацию, я снова ненадолго ушла из дома. Нужно было заплатить за квартиру и прочие коммунальные услуги. На этот раз Дэн отчего-то очень нервничал и ни за что не хотел отпускать меня одну. Но я уговорила его остаться, убедив, что с сигнализацией ему ничто не угрожает. И вот представьте себе, я дошла до отделения Сбербанка и увидела, что оно закрыто. На дверях была записка, что отделение закрыто по техническим причинам, но изнутри доносились громкие голоса и смех – там явно праздновали чей-то день рождения. Я очень расстроилась и отправилась обратно. Поднялась к себе и уже с лестницы услышала доносящийся из моей квартиры гвалт – лай, визг и какие-то выкрики. Я бросилась к двери, открыла ее. Сигнализация, кстати, не была отключена. А посреди прихожей метался какой-то незнакомый человек, в руку которого вцепился мой дорогой Дэн. Я схватила первое, что попалось на глаза – это оказалась швабра, которую Зина забыла в углу прихожей, и закричала: «Руки вверх!»

Злоумышленник сумел-таки стряхнуть Дэна с руки и стрелой вылетел из квартиры. Анна Аркадьевна прижала к себе своего любимца и долго утешала его. Пришлось снова прибегнуть к испытанному средству – кусочку сервелата. В итоге Дэн успокоился.

Анна Аркадьевна обошла квартиру, чтобы понять, как неизвестный смог проникнуть в нее, несмотря на включенную сигнализацию. Ответ нашелся быстро: на кухне было открыто окно, и перед этим окном болталась свисающая с крыши веревка.

И тут в голове Анны Аркадьевны мелькнула ужасная мысль: настойчивые злоумышленники на этот раз покусились на самое дорогое, что у нее есть. Они задумали похитить у нее Дэна.

И тогда она решила прибегнуть к помощи профессионала.

– Теперь вы понимаете, насколько серьезно мое положение? – проговорила она трагическим тоном.

– Да, положение действительно очень серьезное, – согласился Маркиз. – Судя по их настойчивости, эти люди не успокоятся, пока не добьются своего.

– То есть пока не похитят Дэна? – Анна Аркадьевна схватилась за сердце. – Но я этого просто не переживу!

– Ну, мне кажется, рано делать такие далеко идущие выводы… возможно, у них совсем другая цель…

– Вы говорите это, только чтобы меня успокоить… – Анна Аркадьевна сжала руки в трагическом жесте. – Не нужно щадить меня, горькая правда лучше, чем сладкая ложь!

Леня подозрительно взглянул на собеседницу: она казалась ему более здравомыслящей особой. Видимо, почувствовав, что переигрывает, Анна Аркадьевна проговорила вполне разумным голосом:

– В общем, Леонид, я рассказала вам все, что могла. Скажите, беретесь ли вы за мое дело?

Леня задумался. С одной стороны, если Анна Аркадьевна права и злоумышленники в самом деле охотятся за черным мопсом, – заниматься таким незначительным делом для специалиста его квалификации унизительно. Так можно докатиться до слежки за неверными мужьями и женами, что всегда казалось Лене пределом падения. С другой – в рассказе потенциальной клиентки было что-то трудноуловимое, что вызывало у Маркиза интерес. Какая-то деталь, которая говорила, что не все здесь так просто, как кажется.

Кроме того, Анну Аркадьевну рекомендовал Руо, а Леня его очень уважал. Хотя бы из уважения к Артуру Альбертовичу следовало взяться за это дело.

– А как давно вы знакомы с Руо? – спросил Леня на всякий случай.

– О, это такая романтическая история! – Анна Аркадьевна порозовела. – Я тогда была совсем юной, только-только окончила балетное училище, и меня пригласили на сборный концерт, посвященный Дню милиции. Я танцевала умирающего лебедя. Вышла на сцену, начала танцевать и вдруг чувствую, что у меня лопнула шнуровка на спине и начинает сползать лиф. Потом я узнала, что мне подгадила другая начинающая балерина, которая сама хотела участвовать в этом концерте. Она подрезала тесемки, чтобы они лопнули в самый неподходящий момент. Знаете, балетный мир такой жестокий… Так вот, я кое-как танцую, но чувствую, что лиф вот-вот свалится и я останусь на сцене с голой грудью. Представляете, так опозориться на своем первом публичном выступлении? Это хуже смерти! А рядом, за кулисами, стоял фокусник, который должен был выступать после меня. Он перехватил мой взгляд и понял, что происходит. В общем, я кое-как дотянула до конца, в самом конце опустилась на сцену, и тут-то лиф окончательно свалился. Зрители аплодируют, а я лежу в ужасе, не зная, как подняться. И тут меня выручил фокусник – выбежал на сцену, с ходу вытащил из рукава целый ворох цветов и засыпал меня этими цветами. Я их собрала, прикрыла ими грудь и убежала. Надо сказать, все вместе получилось даже красиво, как будто так и было задумано. Кроме того, от страха я танцевала особенно выразительно, как будто и вправду вот-вот умру, так что обо мне даже написали в газете… вот так мы и познакомились с Альбертом! А Артурчика я знала с детства…

Взгляд Анны Аркадьевны затуманился, она погрузилась в волнующие воспоминания. Леня вздохнул и решительно проговорил:

– Ладно, я берусь за ваше дело.

– Прекрасно! – оживилась клиентка. – И с чего же вы начнете?

– Для начала мне нужно осмотреть место преступления. То есть вашу квартиру.

Через полчаса Леня вошел вслед за Анной Аркадьевной в ее квартиру.

В прихожей было полутемно. Прямо против дверей возвышались две деревянные консоли, на которых возвышались два одинаковых изваяния собак из темной бронзы, покрытых позолотой и сложным восточным орнаментом. Вдруг одно из этих изваяний спрыгнуло с консоли и бросилось на грудь Анны Аркадьевны.

Леня невольно вздрогнул и отшатнулся.

Анна Аркадьевна, наоборот, прижала ожившее изваяние к груди и покрыла его поцелуями.

– Дэнчик, мой дорогой, соскучился? Мамочка тоже по тебе очень соскучилась! Сейчас мамочка даст тебе чего-нибудь вкусненького… потерпи немножко…

Тут дама увидела Ленино ошарашенное лицо и проговорила:

– Это мой дорогой Дэн. А вам, наверное, показалось…

– Мне показалось, что ожила бронзовая скульптура! – признался Леня.

– Это его любимое развлечение! – Анна Аркадьевна посадила собачку обратно на консоль, и Дэн замер в такой же позе, как бронзовая собака на соседней консоли.

На этот раз Маркиз внимательно разглядел обеих собак.

Дэн был очень похож на своего бронзового собрата, сходство усиливалось из-за того, что мопс был одет в нарядную бархатную безрукавку с тем же восточным орнаментом, что покрывал бронзовую собаку.

В полутемной прихожей ничего не стоило перепутать собак. Леня живо представил, что злоумышленник хочет взять бронзовое изваяние, а вместо него хватает живого мопса, который, естественно, начинает лаять и кусаться… Впрочем, эту версию событий Маркиз решил оставить пока при себе. Он обошел квартиру Анны Аркадьевны, внимательно осматривая обстановку.

По всей квартире были расставлены китайские шелковые ширмы и лаковые шкафчики, уставленные всевозможными безделушками из фарфора и слоновой кости. В углах и на невысоких консолях стояли расписные фарфоровые вазы, украшенные изображениями цветущих деревьев, пагод и изящно изогнутых мостиков, среди которых прогуливались дамы и кавалеры в разноцветных шелковых нарядах. На стенах тут и там висели длинные свитки с драконами, тиграми и иероглифами.

– Все это привез из Китая ваш муж? – осведомился Маркиз.

– По большей части, – подтвердила Анна Аркадьевна.

– Это очень дорогие вещи?

– Ну, конечно, это не новодел, все эти вещи старинные и подлинные, но я не думаю, что они настолько дорогие, чтобы из-за них мою квартиру осаждали, как крепость! Все же, я думаю, им нужен именно Дэн!

– Ладно, пока остановимся на этой гипотезе. Скажите, Анна Аркадьевна, вы, наверное, хорошо смогли рассмотреть тех двоих, которые пришли к вам с кастрюлями? Вы можете описать их внешность?

– Ну, вы видели, у меня в прихожей довольно темно… впрочем, в их внешности не было ничего запоминающегося, никаких особых примет. Самые заурядные люди. – Анна Аркадьевна развела руками и добавила: – Как видите, я вам мало чем помогла…

Они перешли в последнюю комнату, и хозяйка квартиры показала Лене окно, через которое проник последний злоумышленник, тот, который едва не похитил Дэна.

– А как вам показалось, – продолжил расспросы Маркиз, – тот человек и мужчина, который принес кастрюли, это одно и то же лицо?

– Нет, определенно, нет! – уверенно ответила Анна Аркадьевна. – Тот, с кастрюлями, был рослый и довольно представительный, а тот, что пытался украсть Дэна, какой-то мелкий и плюгавый…

Закончив осмотр квартиры, Леня поблагодарил Анну Аркадьевну и пообещал связаться с ней, как только хотя бы немного продвинется в своем расследовании.

Выйдя из квартиры, он задержался перед каморкой консьержки. Каморка была пуста, более того, прозрачное окошко закрывал кусок картона, на котором черным фломастером было выведено твердой рукой «Обед».

– Так-так, – нахмурился Леня, – что-то слышится родное. Раньше в таких случаях писали «Ушла на базу».

Надпись означала, что в ближайшее время консьержка на рабочем месте не появится, так что Маркиз решил не ждать попусту, а вернуться сюда завтра как можно раньше.

* * *

Проведя некоторое время в ванне с лавандовой пеной и выйдя из релакса всего один раз для того, чтобы добавить в кофе еще ликера, Лола наконец успокоилась и встретила появившегося в дверях ванной компаньона самой безмятежной улыбкой.

Маркиз всегда выключал телефон при переговорах с клиентами, чтобы никто и ничто не мешало беседе. Поэтому выслушал Лолины сообщения он только в машине. И стал звонить ей сам. Но, ясное дело, ответа не получил, потому что телефон звонил в сумочке, которую Лола бросила на кухне, а сама она находилась в ванной и ничего не слышала из-за музыки. А если бы и слышала, то все равно бы не ответила, поскольку мелодия была специальная, Ленина, – колыбельная из старого фильма «Цирк» («Спят медведи и слоны, дяди спят и тети, все вокруг спать должны, но не на работе…»).

Маркиз внимательно прослушал все сообщения, сначала озабоченно сдвинул брови, затем эти самые брови поднял, потом рассмеялся, а потом обиделся. Вот умеет Лолка ударить по самому больному. Ишь чего выдумала, хочет, чтобы он облысел!

Ленина макушка и так доставляла ему много горьких минут: если наклонить голову, то видно, что волосы слегка поредели. Конечно, это если присмотреться, при ярком свете, но все же… все же Леня очень переживал по этому поводу. А эта нахалка Лолка только злорадствует.

Поэтому Леня заглянул в ванную с некоторым неудовольствием. Там он увидел много пены, наметанным взглядом определил, сколько ликера было добавлено в кофе, и уверился, что с его боевой подругой все в порядке, авария оказалась пустяковой, Лолка жива и там, под пеной, надо думать, выглядит неплохо.

– Ну, – спросил он, стараясь придать голосу самый миролюбивый оттенок, – что ты еще учудила?

– Я? – Лола задышала так бурно, что вода в ванне пошла волнами, как на море в шестибалльный шторм. – Это ты где-то шлялся, когда был мне просто необходим! Разве мы не вместе? Разве мы в свое время не договорились быть всегда рядом – в горе и в радости, в богатстве и в бедности…

– Но позволь… – удивился Маркиз и тут же чуть не до крови прикусил язык.

Уж слишком слова Лолы походили на клятву, которую дают люди, вступающие в брак. А слова «брак» Леня Маркиз боялся больше всего на свете. Он пользовался неизменным успехом у женщин, умел за ними ухаживать и любил весело проводить время, но был всерьез уверен, что не родилась еще на свете такая женщина, которая смогла бы заставить его пойти под венец. И никогда не родится. Нет уж, при его профессии семья только помешала бы…

И с Лолкой они в свое время договорились, что для удобства живут вместе, имеют общее хозяйство (этому способствовало трое домашних любимцев, которыми компаньоны успели легкомысленно обрасти за время знакомства), но никаких личных отношений. Только на этих условиях Леня взял ее в помощницы.

Тут знаменитый мошенник обманывал себя, Лола вовсе не умоляла его о совместной работе, она прекрасно существовала сама по себе, во всяком случае, она так считала.

Их альянс оказался на редкость удачным, компаньоны плодотворно работали вместе и не раз выручали друг друга из самых сложных и опасных ситуаций. На Лолу Маркиз всегда мог положиться. Ну, почти всегда.

И все-таки не следовало ей сейчас вспоминать пресловутую брачную клятву, Леня сразу занервничал.

– Я был занят, – сухо сказал он. – В отличие от некоторых, я иногда занимаюсь делом.

– Ага, в ресторане обедал с дамой, – фыркнула Лола. – Очень серьезное занятие. Я могла умереть, а ты в это время мучился над вопросом, что заказать на десерт…

Маркиз привычно поразился, до чего Лола умеет быть проницательной. Вот откуда она узнала, что он был в ресторане с дамой? Написано это на нем, что ли…

– Можешь не оправдываться, – холодно сказала Лола. – Я лишний раз убедилась, что ждать от тебя помощи в трудную минуту – занятие совершенно бесполезное. Что ж, буду и дальше обходиться одна. Я привыкла.

И ушла в пену с головой, чтобы последнее слово осталось за ней.

Леня потоптался еще немного в ванной, Лола все не появлялась. В конце концов он решил уйти, а то как бы Лолка из упрямства и вредности не утопилась.

В прихожей поджидал кот. Против обыкновения он не подошел к хозяину потереться о его брюки и смотрел весьма неодобрительно. Как уже говорилось, Маркиз обожал своего кота и трепетно следил за его настроением.

– Аскольдик, – нежным голосом позвал он, – иди сюда.

Кот его призывы проигнорировал, брезгливо дрыгнул лапой и пошел на кухню. Леня направился следом.

– Дур-рак! – приветствовал его попугай из клетки, стоявшей на холодильнике. – Гр-рубиян!

– А сам-то, – привычно отмахнулся Леня.

Попугай у них был говорящий, с богатым словарным запасом, но иногда Леня думал, что лучше бы им досталась немая птица.

– Р-равнодушный Мар-ркиз! – орал попугай. – Бр-росил подр-ругу! Бр-росил в беде!

Это уже был прямой выпад. Маркиз оглянулся на кота, тот строго мигнул изумрудным глазом. В довершение всего на кухне появился Пу И, который, как всегда, все проспал и сейчас тявкнул что-то оскорбительное просто за компанию.

– Ты еще мне будешь тут!.. – Леня щелкнул песика по носу, но не больно.

Однако пришлось признать свою неправоту. Хоть Лола и выбралась из аварии самостоятельно, она испугалась, перенервничала и вправе была рассчитывать на сочувствие и понимание своего соратника. Что с того, что он беседовал с заказчицей и отключил телефон? Лолку это в данный момент не волнует.

– Виноват, исправлюсь, – пообещал Леня и устремился к холодильнику, потому что после встречи с клиенткой очень хотелось есть. Субтильная старушка съела весь его обед, да еще свою порцию, и не икнула. Ай да старая гвардия!

Когда через полчаса Лола вышла из ванной, на кухне было тепло и пахло вкусно. На столе стояло большое фарфоровое блюдо. В середине его дымились охотничьи сосиски, уложенные живописной горкой. А по краям Леня разложил все, что обнаружил в холодильнике. Были тут оливки, и маленькие помидорчики черри, и маринованные огурчики, и корейская морковка, и немного квашеной капусты. Лола берегла ее для кислых щей, но не стала ничего говорить.

Компаньон сидел на стуле. На одном колене у него величественно возлежал кот, на другом примостился Пу И. Попугай взгромоздился Маркизу на плечо. Лола видела, что Лене не слишком удобно – кот был тяжел, а попугай больно вцепился когтями, но Маркиз стоически терпел неудобства.

– Лолочка, поставь тарелки! – взмолился Маркиз. – Они меня не отпускают!

Впрочем, звери тут же устремились к Лоле. Пу И попросился на ручки, кот отирался внизу, умильно заглядывая ей в глаза, попугай летал по кухне кругами.

– Мои дорогие! – умилилась Лола.

Мир был восстановлен. Все семейство неплохо провело вечер, и Леня так и не решился сказать своей боевой подруге, что он подписался на очередное дело. Аванса, правда, он не взял – из уважения к пожилому человеку.

* * *

Леня встал рано и накормил животных, чтобы они не лезли к Лоле. Кот стал бы царапаться под дверью, попугай орал бы из клетки, активно используя ненормативную лексику, Пу И ныл и тявкал, в общем, они разбудили бы Лолу, она выползла бы из своей комнаты злющая, как медведь-шатун, и не преминула поинтересоваться, куда это он намылился с утра пораньше. Маркизу вовсе не улыбалось говорить о деле, когда Лолка в таком состоянии, она надолго заведется скандалить.

Скандалить Лола умела и любила. Умела она также провоцировать своего партнера, расставлять ему психологические ловушки и ловить его в сети. Как-то получалось так, что Лолка всегда объезжала его на кривой козе, и он же еще был виноват. А если у нее не получалось обвинить его во всех смертных грехах, все равно она была способна довести человека до белого каления, так что свет становился не мил и хотелось ее придушить, чтобы замолчала наконец, хотя бы ненадолго. Чтобы не признавать своего поражения (еще чего не хватало!), Леня в таких случаях уходил из дома, хлопая дверью. Пока в себя придешь – полдня пройдет. А у него дело.

Поэтому Леня двигался по квартире тихо, как индеец по прерии. И ушел незамеченным.

Когда они с Анной Аркадьевной вчера вошли в дом, каморка консьержки была пуста, теперь же перед окошком сидела полная брюнетка пенсионного возраста. Увидев Маркиза, она бдительно сдвинула брови и пристально уставилась на него.

– Капитан Несгибайло, – представился Леня, не дожидаясь вопросов, и предъявил консьержке удостоверение сотрудника полиции. Удостоверение было очень хорошее, гораздо лучше настоящего.

Консьержка ахнула. Взамен бдительности на ее лице проступило выражение испуганной преданности.

– А что, – пролепетала она, бледнея на глазах, – в нашем доме что-то случилось?

– Пока нет, – ответил Маркиз строго. – Но есть сведения, что может случиться в самое ближайшее время. А вы знаете, что преступление лучше предупредить, чем раскрыть!

– Я так и знала! – всполошилась консьержка. – Я чувствовала, что-то должно произойти!

– Какие у вас были для этого причины? – насторожился Леня. – Вы видели каких-то подозрительных людей?

– Нет, но у меня на ближайший месяц очень плохой гороскоп. И вообще, сейчас Меркурий в третьей четверти и Юпитер на подъеме, а это нехорошо…

– Не знаю, как там насчет Меркурия, но у нас есть определенные подозрения, и я надеюсь, что вы, как ответственный гражданин, окажете всевозможную помощь…

– Я всегда… Я целиком… – непонятно забормотала консьержка. – Вы на меня всегда можете…

– Я надеюсь, – в тон ей ответил Маркиз и боком протиснулся в каморку.

Это была крошечная комнатка, в которой с трудом помещалась узкая кушетка, накрытая клетчатым полушерстяным одеялом, маленький столик, на котором едва умещались электрический чайник и телевизор, и стул, на котором сидела сама консьержка. На кушетке поверх одеяла дремала небольшая трехцветная кошечка. На стене висел астрологический календарь, портрет мужчины с густой черной бородой и какая-то сложная диаграмма с обозначениями небесных светил.

– Кстати, ваше имя-отчество? – осведомился Маркиз, между делом почесав кошку за ухом.

– Галина Семеновна, – отрапортовала консьержка, не сводя с него преданного взгляда.

– Очень хорошо! – одобрил Леня. – Я вижу, что вы – ответственная и наблюдательная женщина, и надеюсь, окажете посильную помощь органам правопорядка в моем лице.

– Непременно! – воскликнула консьержка.

– Так вот, Галина Семеновна, у вас есть какой-то журнал дежурств?

– Да, конечно! – Консьержка вытащила из стола толстую потрепанную тетрадь.

– Вы записываете каждого входящего и выходящего?

– Нет… – Консьержка смутилась. – Жильцов дома я не записываю, только всяких посыльных, курьеров и тому подобных… или если были какие-то происшествия…

– Ну что ж, посмотрите в своем журнале, не было ли каких-то происшествий в эти дни… – и Леня назвал те даты, когда неизвестные злоумышленники пытались проникнуть в квартиру Анны Аркадьевны.

Консьержка перелистала тетрадь и уставилась на одну из страниц.

– Ну, конечно! – проговорила она трагическим голосом. – Я так и знала!

– Что, – Леня заглянул через ее плечо, – вы заметили что-то подозрительное?

В верхнем левом углу страницы была проставлена дата. Это был тот день, когда Анна Аркадьевна застала первого злоумышленника перед дверью своей квартиры.

– Нет, но в этот день было полнолуние, а в полнолуние всегда случаются неприятности.

– Вы так считаете? – Леня с сомнением взглянул на портрет бородача. – А скажите, Галина Семеновна, около двух часов дня никто посторонний не входил в дом?

– Около двух? – переспросила консьержка. – Никто…

Однако в ее голосе прозвучали неуверенные нотки, и консьержка украдкой бросила взгляд на кушетку. Кошка повела ухом, как будто почувствовала этот взгляд.

– Вы уверены? – Леня проследил за ее взглядом. – Вы ведь обещали всячески содействовать следствию в моем лице! А кстати, как зовут вашу кошечку?

– Маруся, – смущенно сообщила консьержка. – Ну да, я вышла на пять минут… ну, может быть, на десять… н у, самое большее, на полчаса. Маруся куда-то убежала, и я очень беспокоилась… сами знаете, сейчас развелось столько беспризорных собак…

– Значит, вас в это время не было на месте, – констатировал Леня. – А когда вы вернулись, вы не заметили ничего подозрительного?

– Ничего… – пролепетала консьержка и снова воровато покосилась на кушетку.

Леня протянул руку и поднял край одеяла.

На полу под кушеткой он увидел синюю хозяйственную сумку на колесиках.

– Я ее на всякий случай прибрала! – смущенно забормотала Галина Семеновна. – Мало ли, думаю, кто-то из жильцов забыл… но никто не спрашивал, я и подумала…

– Значит, так! – перебил ее Маркиз. – Пожалуйста, подробнее, где и при каких обстоятельствах вы нашли эту сумку?

– Так вот, я пошла искать Марусю… ну, нашла я ее быстро, Маруся около баков сидела. Вернулась… мне навстречу из подъезда выбежал какой-то мужчина…

– Вот об этом мужчине, пожалуйста, еще раз и чуть подробнее. Как он выглядел?

– Извините, – консьержка пригорюнилась. – Я как раз в это время отчитывала Марусю, поэтому не разглядела его как следует. Но вообще-то самый обычный, невзрачный мужичонка. Как говорится, отворотясь не наглядеться. Вот вы, к примеру, мужчина видный, заметный, а мимо того пройдешь – и не заметишь… Росту небольшого, ни худой, ни толстый, волосы ни темные, ни светлые, ни седые, ни кудрявые – в общем, и сказать-то про него нечего…

– Ценное качество, – вздохнул Маркиз.

Сам он обладал приятной, но не запоминающейся внешностью и ценил это в других людях.

– Значит, про того мужчину вы ничего не можете сказать, – продолжил он. – А как насчет этой сумки?

– Да вот разминулась я с этим мужчиной, вхожу в подъезд, а тут как раз эта сумка стоит, прямо на дороге. Я и решила, что кто-то из жильцов забыл… прибрала ее на всякий случай, думаю, если кто спросит – отдам, но только никто про нее не спрашивал, так что я теперь думаю, не забыл ли ее тот мужчина, с которым я столкнулась…

– Да, это вполне возможно! – Леня вытащил сумку из-под кушетки, заглянул в нее. Сумка была пуста.

– В ней и тогда ничего не было?

– Конечно! – Консьержка состроила обиженную физиономию. – Неужели вы думаете, что, если там что-то было, я бы это взяла?

– Нет, что вы, у меня и в мыслях такого не было!

Леня прощупал сумку изнутри. Под клапаном, который закрывал сумку, он нащупал что-то шуршащее.

– Галина Семеновна, – обратился он к консьержке, – у вас нет маникюрных ножниц или чего-нибудь в этом роде?

– Маникюрных? Маникюрных нету. А вам зачем? У вас руки вроде бы в порядке.

– Мне не для этого. Мне нужно шов подпороть.

– Шов подпороть? Кто же шов ножницами подпарывает! Вот, пожалуйста! – Консьержка достала большую корзинку с рукоделием и подала Лене бритвенное лезвие. Он подпорол шов на краю клапана и достал из-под подкладки скомканную бумажку.

Это был обрывок какой-то накладной или квитанции. Выцветшими лиловыми чернилами было написано: «…ки мужские х/б – 70 пар… носовые – 120 штук… стяные – 90 пар…»

Консьержка потянулась, пытаясь заглянуть через его плечо, но Леня ей не позволил.

– Извините, Галина Семеновна, но есть такое понятие – тайна следствия!

Леня спрятал бумажку в карман, чтобы внимательнее изучить ее дома, и снова обратился к консьержке:

– Значит, больше вы ничего не можете сообщить следствию? Я имею в виду, ничего полезного?

– Больше ничего! – Консьержка сделала круглые глаза. – Вот как на духу, больше ничего в тот день не случилось!

– Что ж, перейдем к следующему вопросу…

– А вы эту сумку конфискуете? – полюбопытствовала Галина Семеновна.

– А вы почему интересуетесь? – сухо спросил Маркиз.

– А можно, я ее возьму себе? Никто из жильцов ее не спрашивал, а она такая удобная! Особенно если на рынок за овощами ходить!

– Лично я не возражаю, – милостиво согласился Маркиз. – Особенно если за овощами. Но только придется вам проехать в отделение и там все оформить документально – дескать, вещественное доказательство, во временное пользование…

Его вранье оказало немедленное действие, консьержка испуганно замахала руками:

– Да забирайте вы эту сумку, мне она и даром не нужна!

– Тогда ответьте еще на несколько вопросов! – потребовал Леня.

– Спрашивайте! – с готовностью воскликнула консьержка, подавив вздох.

– С первым днем мы выяснили. А на следующий день после этого вы видели двух людей, которые привезли в квартиру номер четырнадцать шведские кастрюли?

– Видела, – оживилась консьержка. – Уж там шведские кастрюли были или китайские, это я вам точно не скажу, в коробки я не заглядывала, а только я их пропустила. А как я могла их не пропустить, если Анна Аркадьевна сама предупредила? Или сейчас новое правило, что никого не пропускать?

– Вы все сделали правильно, – успокоил ее Маркиз. – Только теперь постарайтесь вспомнить все что можно об этих людях. Или они были такие же невзрачные и неприметные, как тот мужчина? – Он выразительно покосился на сумку.

– Нет, почему же… – Консьержка наморщила лоб, припоминая. – Женщина, та очень даже приметная была. Пальто на ней дорогое, стеганое, с меховым воротником. Цвет такой хороший, прямо как брусничное варенье. Я похожее на Людмиле Францевне видела, из девятой квартиры, так то пальто чуть не пятьдесят тысяч стоит. А еще на ней сапоги были такие модные, что прямо хоть по телевизору показывай. И шляпка…

– Галина Семеновна, пальто, сапоги, шляпка – это все хорошо, но это можно поменять, а сама-то она как выглядела?

– Зачем же такое дорогое пальто менять? – возмутилась консьержка. – Сапоги, опять же…

– Так, значит, и запишем – никаких особых примет этой женщины вы не запомнили. А что насчет ее спутника? О нем вы что-нибудь можете сказать?

– Могу! – оживилась женщина. – О нем могу! Крупный такой мужчина, из себя видный. Прямо как полковник Прохор Петрович из восемнадцатой квартиры. Только Прохор Петрович – мужчина солидный, приличный, обстоятельный, а этот, с кастрюлями, грубый очень, невоспитанный… но оно, конечно, понятно, разве приличный мужчина будет по домам с кастрюлями ходить?

– Невоспитанный? – уцепился Маркиз за слово. – А в чем это выражалось? Он что, вам нахамил?

– Нет, чего не было, того не было! Попробовал бы он мне нахамить, я бы их в подъезд не пропустила! А вот Валерию из десятой квартиры правда нахамил. Когда он свою машину возле дома ставил, Валерий как раз со стоянки выезжал, так они прямо чуть не подрались – ни за что друг друга пропускать не хотели. Так он, мужчина этот, выскочил и так на Валерия накричал… я таких слов отродясь не слыхала! Разве только когда трубу в подвале прорвало и Васе, сантехнику, руку кипятком обварило…

– Постойте, – насторожился Маркиз, – вы тогда здесь сидели? На этом самом месте?

– Разумеется! Я всегда исключительно на посту! Мимо меня ни одна муха не пролетит!

– Да-да. – Маркиз выразительно взглянул на кошку. – Но если вы находились на своем посту, как вы могли видеть и даже слышать, что происходит на стоянке?

– Очень даже просто. – Галина Семеновна привстала, протянула руку и отдернула коврик, висевший над кушеткой. За этим ковриком оказалось окошко, выходящее на улицу перед входом в дом.

– Вот, смотрите – отсюда мне все видно, – заявила консьержка. – А если окошко открыть, так и слышно. Только через это окно дует, вот я его и завесила ковриком, а то Марусе спать холодно, и у меня тоже от сквозняка спину ломит. А что Сергей Сергеевич говорит, чтобы я за машинами тоже приглядывала, так я за те гроши, что мне платят, не обязана радикулит наживать…

– Постойте, – перебил ее Маркиз. – Про радикулит мне не интересно. Значит, в тот день, когда приезжали люди с кастрюлями, окошко было открыто и вы видели стоянку?

– Ага, открыто было, – кивнула Галина Семеновна. – Потому как Сергей Сергеевич должен был прийти, так чтобы он видел…

– Ладно, с Сергеем Сергеевичем все понятно. Вы мне лучше скажите, на какой машине приехали те люди с кастрюлями?

– На какой? – переспросила консьержка. – На обыкновенной… зеленая такая машина, «каблучок», а сбоку на ней написано «Кастрюли фирмы “Агент”»…

– «Агент»? – переспросил Маркиз. – Какое-то странное название для кастрюль.

– Или не «Агент»… – задумчиво проговорила Галина Семеновна. – Но как-то очень похоже… Какое-то слово непростое, иностранное… – Вдруг лицо ее просветлело, как светлеет небо после грозы. – Чего я гадаю-то? У меня же бумажка от них осталась! Там это название в полный рост напечатано!

– Какая бумажка? – оживился Леня.

– Да какая, самая обыкновенная! – Консьержка наклонилась и вытащила из-под ножки своего столика сложенный вчетверо листок бумаги. – У меня столик шатался, а на нем и чайник, и телевизор, так нехорошо, если столик шатается, так вот, чтобы он не шатался, я эту бумажку сложила и сюда подсунула…

Словно для того, чтобы подтвердить слова консьержки, столик предательски покачнулся.

– Вот видите, какой шатучий! – огорчилась Галина Семеновна. – Без этой бумажки прямо не знаю, что делать!

Леня нетерпеливо взял у нее бумажку.

Это оказался отпечатанный на принтере листок, в котором сообщалось, что кастрюли шведской фирмы «Регент» отличаются высоким качеством, экологической чистотой и удивительно долгим сроком службы. И что покупка этих кастрюль – правильное решение, которое укрепит фундамент любой семьи.

– Вот, значит, не «Агент», а «Регент»! – обрадовалась консьержка. – Я же помню, что какое-то слово иностранное!

– А как эта бумажка к вам попала? – спросил Леня, с интересом разглядывая листок.

– Очень даже просто. Они, когда уходили, видно, очень торопились. Прошли мимо моего окошечка, я гляжу – бумажка эта выпала, я и говорю, женщина, вы что-то уронили! А она так торопилась, что даже не обернулась…

«Ну да, – подумал Леня, – они очень спешили скрыться после провала попытки кражи…»

– Я, значит, вышла, подняла эту бумажку, думаю, может, что важное, а оказалась ерунда… Хотела в мусорку бросить, а тут про столик свой вспомнила. Думаю, очень удобная бумажка, ну и подложила под ножку. Столик и перестал качаться… столик у меня очень шатучий, сами видите, а на нем и телевизор, и чайник…

– Ладно, с этим понятно! – Леня остановил консьержку, которая снова вернулась к излюбленной теме, аккуратно сложил бумажку и на всякий случай спрятал к себе в карман.

– А как же мой столик? – забеспокоилась Галина Семеновна. – Он же без этой бумажки не устоит! А у меня на нем все – и телевизор, и чайник, и кружка…

– Не волнуйтесь, мы непременно что-нибудь придумаем! – Леня огляделся, заметил на кушетке рекламную газету, оторвал от нее кусок, сложил в несколько раз и подложил под ножку столика. Качание прекратилось.

– С бумажкой понятно, – продолжил Леня. – А что насчет машины? Ну, той машины, на которой они приехали? Может, вы случайно и ее номер запомнили?

– Нет, чего нет, того нет! Врать не буду!

– Ну, ладно, Галина Семеновна, – смягчился Маркиз, – вы мне и так очень помогли. Давайте теперь перейдем к последнему дню. – И он назвал тот день, когда ловкий злоумышленник проник в квартиру его клиентки через окно. – Было в этот день что-нибудь необычное?

– Было, – оживилась консьержка. – Людмила Францевна, которая из девятой квартиры, сама со мной поздоровалась!

– Ну, это, может быть, и необычно, но вряд ли имеет отношение к моему делу…

– А почему поздоровалась-то! – продолжила консьержка. – Она хотела узнать про того человека, который окна мыл: всем он будет мыть или только на пятом этаже…

– Постойте! – насторожился Маркиз. – Значит, в тот самый день какой-то неизвестный человек мыл в доме окна? Вы мне про него ничего не сказали!

– Так вы про него и не спрашивали. Вы спросили насчет необычного, а он как раз самый обыкновенный… Приехал на своей машине, сказал, что его Сергей Сергеевич нанял мыть окна, прошел на чердак, вылез на крышу, оттуда на веревке спустился и вымыл окна на пятом этаже, а как ушел – я и не видела. Только я думала, он на другой день приедет остальные окна мыть, а он больше не приехал… хотела Сергея Сергеича спросить, а ему все некогда…

– Так, – перебил ее Маркиз, – вы сказали, что он приехал на машине. Значит, ваше окно тогда было открыто и вы видели эту самую машину?

– Ну да, видела! Потому что я хотела проследить, кто на ограде слова всякие пишет. Потому что это безобразие, и сколько же можно. А тут как раз он на своем «каблучке» приехал…

– На «каблучке»? – переспросил Маркиз. – А какой был «каблучок»? Случайно не такой же, как у тех, с кастрюлями?

– Да нет, совсем не такой! У тех было написано «Кастрюли фирмы “Агент”»… то есть «Регент», а у него – «Высотные работы».

– Надпись поменять недолго, – проговорил Леня. – А какого цвета был этот «каблучок»?

– Обыкновенного цвета, зеленого… вот примерно такого, как галстук у вас.

– Галстук? – удивленно переспросил Маркиз. – Но у меня голубой галстук!

– Как это голубой, когда зеленый! – возразила консьержка. – Что же я, по-вашему, голубой от зеленого не отличу?

– А какого цвета эта тетрадь? – Леня показал на журнал дежурств.

– Известно какого – зеленого! – уверенно ответила консьержка и удивленно взглянула на Леню. – А что вы спрашиваете? Вы что, цвета не различаете?

– До сегодняшнего дня думал, что различаю…

Тетрадь была отчетливо голубого цвета.

* * *

Лола проснулась поздно. В квартире стояла сонная тишина. Песик уютно посапывал рядом с ней. Лола всунула ноги в тапочки и вышла из спальни. Было тихо и пусто, большие часы в прихожей показывали половину одиннадцатого. Дверь в Ленину комнату была приоткрыта, оттуда как раз неторопливо выходил Аскольд. По тому, как он окинул ее взглядом, Лола поняла безошибочно: котище сыт. А также песик и попугай. Стало быть, Леня встал рано, накормил зверей и ушел. Но куда? Ладно, вернется.

Лола поглядела на себя в зеркало и осталась очень недовольна. Все-таки вчерашний стресс не прошел бесследно. Лицо бледное, под глазом царапина, на носу – о, ужас! – кажется, назревает прыщик. Нужно срочно звонить в салон косметологу Розе Тиграновне, она поможет. Она всегда помогает.

Лола сорвалась с места и полетела по квартире в поисках мобильного телефона. Кажется, вчера она сунула его в сумку.

Сумка нашлась на кухне, она валялась на полу, и появившийся Пу И катал по полу разные мелочи.

– Немедленно прекрати! – Лола отобрала у него мобильник, а когда открыла крышку, поняла, с телефоном что-то не то.

Мобильник был не ее, хотя фирма одна и та же. И даже дизайн похож. И цвет. Но у Лолы на дисплее была очень удачная фотография Пу И, а тут виднелись какие-то жуткие сиреневые цветочки.

– Так, – сказала Лола, нажимая кнопки. – Так…

Записная книжка была не ее, все чужие имена. И как она сразу не поняла, что мобильник чужой? Ясно же видно… Это полный крах, у Лолы там все телефоны, она без них как без рук.

– Спокойно, – сказала она себе, – не поддаваться панике.

Где она могла перепутать мобильники? Только вчера, когда попала в аварию. Ну да, та женщина потеряла сознание, и Лола говорила с ее мужем по этому телефону, а потом, очевидно, спрятала его в свою сумку машинально.

Лола просмотрела записную книжку. Телефонов было много, среди них она безошибочно опознала номера салонов красоты, бутиков, тренера по фитнесу, массажистки, специалиста по фэн-шуй и так далее. Были там еще какие-то Леночки, Танечки и Валеры. И ничего похожего на «муж». Не было также номера, записанного под именем «дорогой», «любимый», «котик», «заинька» и тому подобное. Хотя… вот вместо имени просто одна буква «М». «М наверняка значит “муж”»! – обрадовалась Лола и нажала нужные кнопки.

Она долго слушала длинные гудки и хотела уже отключиться, когда в мобильнике раздался сердитый шепот.

– Ты зачем звонишь? Ты же знаешь, что я на совещании, кругом люди…

Лола и всегда-то соображала быстро, а в незнакомой ситуации – особенно. Кроме того, она прекрасно разбиралась в голосах, это безоговорочно признавал даже Маркиз. Она могла, выслушав человека один раз, безошибочно узнать его голос потом, что называется, по-любому: если он пел, кричал или говорил злым шепотом, вот как сейчас. Еще она могла определить по голосу характер человека и даже его внешний вид – такое у нее было свойство.

В данный момент Лола поняла: тот, кто ответил ей по телефону, является вовсе не мужем Алены Сергеевны Коноплянко, а ее любовником. Возможно, бывшим любовником, учитывая неприкрытое раздражение, звучащее в голосе. Если не бывшим, то, во всяком случае, не только что приобретенным.

– Договорились же, чтобы не звонить мне днем! – Голос стал громче после того, как Лола услышала стук закрытой двери, очевидно, ее собеседник вышел в другую комнату. – Что ты хотела?

– Да ничего, я просто соскучилась… – Лола постаралась, чтобы ее голос был похож на голос Алены, который она слышала вчера.

Ей это удалось, ее собеседник нисколько не сомневался.

– Соскучилась… – протянул он с непонятным выражением. – Что это еще за новости? Мы же…

«Они расстались, – поняла Лола, – тут я ничего не выясню. Он понятия не имеет, что она попала в аварию».

– Извини, – холодно сказала она, – извини, что побеспокоила. Это больше не повторится.

И отключилась. Так, значит, М – это не муж. Наверное, этого типа зовут Михаил, а может его фамилия – Михайлов, Митрофанов или Медведев… Бог с ним!

Очевидно, муж был записан просто по имени. Но вот как его зовут, Лола не знала. В записной книжке было некоторое количество мужских имен, не звонить же всем подряд. Она пробежала список глазами и обрадовалась, увидев слово «дом». Дом – значит домашний.

Ответил женский немолодой голос.

– Хм… – немного растерялась Лола. – Могу я попросить Алену…

– Алены Сергеевны нету дома, – отчеканила женщина.

Теперь стало ясно, что это прислуга.

– А могу я узнать…

– Это вы, Ольга? – спросила женщина более доверительно.

– Да, я, – честно ответила Лола, ведь по паспорту ее действительно звали Ольга, а Лола – это была ее партийная кличка, или оперативный псевдоним, как шутил Леня, он и сам имел кличку Маркиз – от фамилии Марков.

– Понимаете, Алена Сергеевна в больнице… – пробормотала женщина.

– Как? – ахнула Лола, не забывая следить за своим голосом. – Что с ней?

Прислуга всегда многое знает и замечает. В данном случае эта женщина была почему-то расположена – не к Лоле, а к той, другой Ольге, поэтому она заговорила тихим опасливым голосом:

– Это вчера случилось. Она в аварию попала. Столкнулась с другой машиной, Антон Степанович сказал, какой-то пьяный за рулем был.

– Сильно пострадала?

– Да, он говорит, травма головы. Она в клинике…

– Какой?

– У Левона Акоповича… – В голосе женщины послышалось удивление. – В «Медикоре», где же еще…

– А я звоню – она трубку не берет…

– Наверное, совсем плохо… – расстроилась женщина.

Лола отключила телефон и задумалась. Что-то царапнуло ее в разговоре. Ах да, муж сказал, что за рулем машины, въехавшей в машину его жены, был какой-то пьяный. «Ничего подобного, – возмутилась Лола, – я капли в рот не беру, когда за рулем!»

Впрочем, не стоит доверять словам прислуги. Муж Алены вполне мог просто отмахнуться от нее, не обязан он полный отчет давать. Но все же это его жена была выпивши, она сама Лоле призналась. Неприятно это как-то. Вдруг муж теперь нажмет на все пружины и аварию повесят на Лолу? Есть такие люди, никакой вопрос они не могут мирно решить, обязательно надо все на других свалить, ни за что за собой ничего не признают.

Лола забеспокоилась. Хорошо бы посоветоваться с Леней, но где его опять черти носят?

В записной книжке не было никакого Антона, а была Тося. Может, это и есть муж, Антон Степанович Коноплянко?

Лола уже собралась звонить, но помедлила. Что она скажет мужу Алены? И что он ей ответит? Скорее всего, пошлет подальше. Если Алена и правда в тяжелом состоянии, ей не до мобильника.

Хотя… Лола же ее видела, даже говорила с ней после аварии, не было у Алены никакой травмы черепа! Но, конечно, голова – дело сложное, сначала ничего нет, а потом проявится. Нужно выяснить, как Алена себя чувствует. Если ничего себе, то дозвониться до нее и договориться, как они обменяются мобильниками.

Лола побежала в комнату к Лене и включила компьютер. Оказалось, что клиник под названием «Медикор» в городе несколько. Лола не стала унывать и проглядела все пять или шесть. И нашла – главным врачом и владельцем одной из них оказался Мовсесян Левон Акопович. Все сходится, подумала она, набирая номер.

– Клиника «Медикор»! – пропел мелодичный женский голос, и Лола сразу поняла, что клиника дорогая. – Можем вам чем-нибудь помочь?

– Можете, – согласилась Лола, – я бы хотела узнать о самочувствии вашей пациентки Алены Коноплянко…

– Что вы имеете в виду? – женщина на том конце линии явно удивилась.

– То самое. – Лола была сама кротость. – Где я могу узнать, в каком она состоянии и как с ней можно связаться?

– Связаться? – еще больше удивилась сотрудница клиники. – У нас не стационар, у нас клиника. К вашим услугам первоклассные специалисты… – Она бойко принялась перечислять все процедуры и всех врачей.

На двенадцатой минуте Лола повесила трубку.

Она пошла на кухню, заварила крепкий кофе и даже положила в него кусочек темного сахара, хотя всегда пила кофе несладкий, но со сливками. Допивая кофе, она еще раз проглядела записную книжку чужого мобильника и увидела там такую запись: «Кл. Л. А.».

– Чудненько! – обрадовалась Лола, потому что номер был совершенно другой. Но запись, несомненно, означала «Клиника Левона Акоповича».

Снова ответила женщина, но теперь голос был профессионально вежливый, но твердый. Чувствовалось, что эта особа не станет попусту тратить драгоценное время на бесполезные разговоры и предлагать многочисленные услуги и процедуры: все, кто ей звонят, прекрасно об этом знают.

– Хм… – помедлила Лола, – не могли бы вы мне помочь…

– Слушаю вас! – бесстрастно повторила женщина.

– Я бы хотела связаться с Аленой Сергеевной… Я знаю, что она у вас в клинике…

– Вот как? – снова никакой реакции. – А кто ее спрашивает?

– Это ее подруга, Ольга… – Лола решила рискнуть: первый раз повезло, может, и сейчас прокатит.

– Ольга Станиславовна? – Голос в трубке слегка потеплел. – Простите, что не узнала вас сразу. Дело в том, что… Левон Акопович очень просил не беспокоить Алену Сергеевну. Наложил строгий запрет на все посещения и звонки.

– Этот запрет распространяется и на меня? – Лола постаралась вложить в свои слова максимум недовольства.

– Простите меня… – погрустнела женщина, – я только выполняю его распоряжение.

– Но могу я, по крайней мере, узнать, как она себя чувствует?

– Разумеется! Состояние стабильное, она в сознании, температура нормальная, аппетит хороший, только нужен покой. Так я и Антону Степановичу сказала, он утром звонил.

– Благодарю вас…

В ухо Лолы давно уже проникал какой-то посторонний звук, наконец она сообразила: это был звонок другого телефона – там, в клинике. Поэтому женщина скороговоркой пробормотала слова прощания и тут же переключилась на другой разговор. Но то ли забыла отключить телефон, то ли просто произошел какой-то сбой, но Лола слышала все, что происходило в клинике.

– Слушаю! – профессионально-вежливо сказала женщина.

И тут же голос ее изменился.

– Ах, это снова вы…

Даже Лоле было слышно, как орали в трубке.

– Все это уже обсуждалось… – вставляла женщина ровным сдержанным голосом, – разумеется, мы очень сочувствуем вашему горю, но… Левон Акопович сделал все, что было в его силах… абсолютно ничто не предвещало… она была в хорошем состоянии… совершенно здорова… иногда так бывает…

Ее не слушали, да и по голосу Лола поняла, что говорит она просто так, что ситуация эта ей не внове, и она просто ждет, когда тот человек в трубке устанет и замолчит. Наконец там поутихли.

– Я прошу вас принять наши соболезнования, – профессиональным голосом произнесла женщина, – и я надеюсь… – Она замолчала, видимо, трубку бросили.

– Черт знает что! – Теперь в ее голосе было подлинное чувство. – Елена, зайдите ко мне!

– Да, Полина Викторовна, звали? – услышала Лола скрип двери и тоненький голосок.

– Я ведь просила вас не соединять меня с Череповым!

Даже Лола поежилась, до того ужасным был голос, такое впечатление, что он принадлежит Медузе Горгоне или одной из ее таких же несимпатичных сестер.

– Но, Полина Викторовна… – заикаясь, проблеяла секретарша, – но он ведь…

– Что «он»? – набирая обороты, заговорила та. – Он, конечно, горюет, но клиника здесь абсолютно ни при чем! Это случилось не у нас, его жену выписали, прошло две недели… мы не несем ответственности. Разумеется, человек в шоке, его можно понять, но нам-то нужно работать! И мне жаль, что вы этого не понимаете!

– Но я… – раздался всхлип.

– Если еще раз такое повторится… – зловеще произнесла Полина Викторовна.

– Я поняла, поняла! – затараторила секретарша. – Я все поняла! Я больше не буду!

– Идите! – рявкнула начальница. – Идите и работайте!

– А это что тут еще? – Послышался гневный голос, и Лола поскорее повесила трубку, поскольку поняла, что эта ведьма из клиники увидела включенный телефон.

И тут же где-то рядом послышалась негромкая мелодия – какое-то французское романтическое ретро. Лола удивленно огляделась по сторонам и увидела, что это звонит Аленин мобильник. На дисплее высветилась надпись «Тося». Лола подумала немножко и нажала зеленую кнопочку.

– Слушай, что ты устраиваешь? – ворвался в ее ухо возмущенный рык.

Тут не нужно было применять ее способности, тут любой догадался бы, что Алене звонит муж, это его рокочущий баритон, к тому же очень сердитый.

– Я-я… – пискнула Лола, но он не стал ее слушать.

– Говорил же, никому не звонить! – орал он. – Твердил сто раз, а ей как об стенку горох! Ну какого черта ты звонила Ольге и выболтала, что ты в клинике?

– Но я… – снова пропищала Лола.

– Сама себе все портишь! – злорадно продолжал муж. – Мало того что в аварию влетела, будучи в нетрезвом состоянии! Хорошо еще, догадалась мне позвонить, а не то гаишники живо бы выяснили, что к чему! Та баба судом грозит, машину ты ей разбила здорово, да еще лицо у нее поцарапанное, и она орет – если шрамы останутся, вообще семь шкур с нас сдерет! Так что, если выяснится, что ты пьяная была, еще хуже будет. Ведь просил же никому не звонить, отключить телефон! Ладно, приеду – заберу его!

«А у нее телефона и так нет…» – удовлетворенно подумала Лола, отключая связь.

Очень ей не понравился этот разговор. То есть монолог Алениного мужа, поскольку она в ответ ничего не сказала. Да он и не ждал никакого ответа.

И снова Лола призадумалась. За все утро она выяснила только, что Алена находится в частной клинике и что врач запретил посещения, поскольку ей нужен полный покой. Но состояние ее неплохое, видимо, нет никакой травмы черепа, как сболтнул домработнице муж. То есть он определил Алену в клинику, чтобы ее не достали дознаватели. Но ведь на самом деле Лола вовсе не собирается подавать на нее в суд! И машина ее в аварии почти не пострадала, страховка все покроет, и на лице никаких царапин нет.

Лола устремилась к зеркалу и через десять минут вынесла твердый вердикт: разумеется, она устала, кожа суховата, и тени под глазами, но никаких царапин. Зачем же муж пугает Алену? Чтобы подержать в клинике из воспитательных соображений?

Но, в конце концов, Лолу совершенно не касаются их сложные отношения. Ей бы мобильник вернуть. Так что надо, наверное, поехать в клинику и постараться проникнуть туда тайком. А что, где наша не пропадала?..

Тут Лола вспомнила, что сегодня ей нужно ехать в ГИБДД, чтобы оформить все бумаги насчет аварии, и сделать это следует как можно скорее, а то проторчишь в очереди до вечера, а там срок пройдет, и набегаешься потом, в страховой ничего не заплатят. Машину-то Ухо в два счета в порядок приведет, а вот с документами беда…

Ухо был старинным приятелем и помощником Маркиза. Он держал небольшой гараж, где за самое короткое время мог привести в порядок любую машину. Кроме того, при необходимости он мог раздобыть любую машину: инкассаторский броневик, пожарную, милицейскую, машину скорой ветеринарной помощи. Конечно, он одалживал эти машины без разрешения хозяев, проще говоря, угонял, но, как правило, брал их ненадолго и через какое-то время возвращал обратно в таком же состоянии. Однажды на спор он угнал бронированный джип у знаменитого не так давно воровского авторитета Железобетона. Кроме машин, Ухо прекрасно разбирался в мотоциклах, мотороллерах, катерах, дельтапланах и прочих средствах передвижения.

К Лоле Ухо относится неплохо и, конечно, займется ее машиной в первую очередь.

Лола взглянула на часы, охнула и заметалась по квартире.

Когда нужно, она умела собраться за полчаса, так что через тридцать пять минут в квартире остались одни звери. Попугай дремал в клетке на теплой кухне. Кот притулился тут же, на пуфике у батареи. Судя по блаженному выражению морды, ему снился колбасный отдел супермаркета. Пу И увлеченно катал по полу Лолин мобильник, который в свое время он очень удачно запрятал под шкаф.

Внезапно мобильник заиграл мелодию «Все вокруг спать должны, но не на работе…». Это Маркиз пытался дозвониться до своей сонливой подруги. Никто ему, ясное дело, не ответил. Пу И испуганно отскочил от валявшегося телефона и смотрел на него со страхом. Кот приоткрыл один глаз и посмотрел неодобрительно. Телефон быстро замолчал, а потом и совсем отключился: кончилась зарядка. Пу И потерял к нему интерес и ушел поспать к Лоле на кровать.

* * *

Вернувшись домой, Маркиз записал все, что ему удалось узнать у словоохотливой консьержки.

Первый раз в квартиру Анны Аркадьевны пытался проникнуть какой-то невзрачный мужичок с хозяйственной сумкой на колесиках. То, что он запасся этой сумкой, говорило о двух вещах: во-первых, у него не было машины, и, во-вторых, он рассчитывал украсть у Анны Аркадьевны что-то достаточно тяжелое или объемное. Ведь человек с такой сумкой привлекает к себе внимание, но его это не остановило, значит, он шел за чем-то конкретным.

Так или иначе, у него ничего не вышло, хозяйка квартиры вернулась раньше времени и спугнула вора.

Тогда на сцене появляется парочка с кастрюлями. Они приехали на голубой машине с рекламной надписью, запаслись кастрюлями (хотя и не шведскими), то есть подготовились к операции гораздо серьезнее, чем первый раз.

Но и на этот раз у них ничего не вышло. Им помешала некая Зина, точнее, ее внушительный племянник. Правда, и эта неудача не остановила злоумышленников. Они предпринимают третью попытку – на этот раз неизвестный проник в квартиру через окно. А это значит… это значит, что он знал о том, что на дверь установили сигнализацию.

Итак, какие можно сделать выводы?

Во-первых, кому-то очень нужно попасть в квартиру Анны Аркадьевны и что-то там взять. Этот кто-то раз за разом пытается проникнуть в квартиру и не остановится, пока не добьется своего.

Во-вторых, второй и третий раз злоумышленники приезжают на одной и той же машине – на голубом пикапе, который они изменяют, наклеивая на него разные рекламные надписи.

Таким образом, у Лени есть три следа: голубой пикап, обрывок накладной, который он нашел в сумке на колесиках, и рекламные наклейки на машину. Злоумышленники их меняли, вряд ли они делали наклейки на заказ, значит, скорее всего, у них есть необходимая техника для изготовления таких наклеек.

Для начала Леня решил заняться обрывком накладной. Он положил ее на стол, разгладил и еще раз внимательно рассмотрел. Желтоватый листок, на котором сохранилась надпись выцветшими лиловыми чернилами: «…ки мужские х/б – 70 пар …носовые – 120 штук …стяные – 90 пар…».

«…ки мужские х/б» – это наверняка значит «Носки мужские хлопчатобумажные». Их в накладной 70 пар.

«Носовые» – скорее всего платки.

Наконец, «…стяные» – это, конечно, значит «шерстяные». Шерстяными могут быть опять-таки носки или колготки. Но что дает ему такая странная накладная?

Лола вернулась страшно голодная и злая. Против обыкновения в ГИБДД все прошло гладко, все документы оформили быстро, отдел выплат тоже не подкачал. И в страховой компании подошли к ней с пониманием, так что Лола потратила на все про все не так много времени. Про владелицу второй машины ей удалось только выяснить, что машина была не ее, а зарегистрирована на фирму «Интерсервис», владельцем которой является ее муж, Коноплянко Антон Степанович. Он уже приходил и оформил все документы по доверенности от жены. Судя по всему, никаких претензий он Лоле предъявлять не собирался.

То есть с хлопотами по поводу аварии все разрешилось благополучно. Однако после всего Лола оставила машину в мастерской Уха и домой пришлось ехать на маршрутке. Лола хотела взять частника, но первой подъехала такая развалюха, что Лола сразу поняла – не доедет она до дома, этот металлолом развалится на первом перекрестке. Вторая машина была поприличнее, но водитель окинул Лолу таким наглым взглядом, что она шарахнулась в сторону.

В маршрутке Лоле два раза наступили на ногу, поцарапали новый сапог, да еще, как водится, и обхамили за это. Так что ничего удивительного нет в том, что Лола, открывая дверь собственной квартиры, кипела от злости, как кастрюля с борщом.

Злость только усилилась, когда она увидела своего компаньона, сидящего на кухне за пустым столом и пялящегося в какую-то грязную бумажонку. Лола потянула носом – едой не пахло. В холодильнике была пустынная зима, как пелось когда-то в старой песенке, на плите ни одной кастрюли.

– Ты что, в магазин заехать не мог? – завелась Лола. – Знаешь же, что я без машины!

– Не мешай мне! – отмахнулся Леня. – Видишь, я делом занят! Мы, между прочим, компаньоны и соратники, а от тебя вместо помощи одни проблемы и неприятности…

Лола настолько удивилась такой беспардонной наглости, что даже не нашлась, что сказать. Маркиз склонился над столом, разглядывая обрывок накладной.

– Делом он занят! – фыркнула Лола, подходя ближе. – Знаю я это дело… наверняка опять позволил себя уговорить на какую-нибудь авантюру без всякой прибыли!

Она заглянула через его плечо и делано рассмеялась:

– Ну, Ленечка, такого даже я не ожидала! Ты расследуешь дело о хищении носовых платков и шерстяных колготок по заданию вагонного разносчика?

– Кого? – переспросил Леня. – Какого разносчика?

– Как «какого»? Это ведь явно ассортимент коробейника, который торгует в пригородных электричках всякой мелкой дрянью, от колготок и носовых платков до пластыря и карманных дождевиков! Впрочем, что я говорю? Тебя уговорил не торговец, а торговка! Ты польстился на ее сомнительные прелести! Представляю себе – такая здоровенная тетка с румянцем во всю щеку и зычным голосом: «А вот кому колготки шерстяные! А вот кому платочки носовые!»

– Лолочка, ты молодец! – воскликнул Леня, вскочил и закружил Лолу по комнате.

– Ты что, свихнулся? – возмущенно заверещала Лола. – Поставь меня на место!

Леня нехотя подчинился. Лола поправила волосы и недовольно осведомилась:

– Что это ты так обрадовался? То от тебя никакими силами не добьешься благодарности, а то вдруг ни с того ни с сего такие фонтаны восторга…

– Ты мне подсказала замечательную идею! Я целый час ломал голову, что это за накладная, а ты сразу определила, что она принадлежала вагонному коробейнику! Непонятно, как это мне самому не пришло в голову?

– Очень просто, – проворчала Лола, – ты видишь жизнь только из окна своей машины, на скорости девяносто километров в час, а когда приходится «идти в народ», посылаешь меня! Скажи, когда последний раз ты ехал в обычной электричке?

После сегодняшней поездки в маршрутке Лола чувствовала себя в полном праве произносить такие речи.

– Ну, не знаю… – Леня задумался, наморщив лоб. – Пожалуй, в одна тысяча девятьсот…

– Ага, еще в прошлом тысячелетии! Когда у нас Деникина разбили! Так что нечему удивляться!

– Послушай, Лолочка… – Леня пристально посмотрел на свою подругу. – А ведь у тебя это очень хорошо получилось…

– Что именно? – насторожилась Лола.

– Ну, вот это – «А вот кому платочки носовые! А вот кому колготки шерстяные…»! – заорал Леня визгливым голосом.

– Я актриса, если ты еще не забыл! – гордо произнесла Лола. – Я могу сыграть все, что угодно! То есть кого угодно. Но вообще, на что ты намекаешь? На то, что наши дела совсем плохи и мне нужно подыскивать другую профессию?

– Ну, наши дела не настолько плохи, чтобы заниматься мелочной торговлей в поездах. До этого пока не дошло и, надеюсь, не дойдет. Просто я хочу, чтобы ты сыграла эту роль и попыталась найти того, кто потерял эту накладную.

– Что?! – возмущенно воскликнула Лола. – Ты хочешь послать меня торговать вразнос? Нет, лучше смерть!

– Что, слабо тебе сыграть такую роль? Пожалуй, действительно слабо… – Леня с сомнением взглянул на свою боевую подругу.

Его расчет был верен: Лола не стала даже отвечать, она развернулась на пятках и скрылась в своей комнате.

Два часа спустя Лола вошла в электричку на станции Удельная.

Впрочем, вряд ли кто-нибудь из ее знакомых узнал бы Лолу в бедно одетой девице с потрепанным рюкзачком и чересчур выразительным макияжем. Лола недолго возилась с нынешним прикидом. Джинсы с вышивкой и стразами, короткие сапожки, запыленные, чтобы не выглядеть слишком новыми. Довершала наряд красная куртка с капюшоном, которую Лола собственноручно поцарапала в некоторых местах наждачной бумагой, чтобы выглядела она сильно потертой.

Лола села поближе к проходу и принялась листать рекламную газету с вакансиями. Впрочем, это спокойное времяпрепровождение вскоре было нарушено. Двери вагона широко распахнулись, и в него вошел здоровенный широкомордый детина в распахнутой телогрейке, с развернутым аккордеоном наперевес.

– Дорогие товарищи, граждане и господа пассажиры! – обратился он к притихшей публике. – Разрешите привлечь ваше внимание к моему бедственному положению, а также к художественному творчеству народов бывшего Советского Союза!

Он еще шире развернул меха аккордеона, инструмент издал рыдающий всхлип, а его хозяин затянул хриплым фальшивым голосом:

По небу плывет луна,

На улице тишина,

А в доме не спит одна

Только мама…

– Сынок! – подала голос старушка с корзиной. – Шел бы ты отсюда лесом, достал уже со своей «только мамой»… Каждый день на этой электричке езжу, и каждый день приходится тебя слушать! Главное, сколько поешь, и все никак мелодию не выучишь!

– Заткнись, мамаша! – отмахнулся исполнитель. – Мне деньги зарабатывать надо? Ты вот у меня только время отнимаешь своими разговорами, быстрее умолкнешь – я быстрее отпою! А что мелодия тебе не нравится – так ты, мамаша, не в филармонии! – И он снова затянул:

И если когда-нибудь

Разлюбит нас кто-нибудь,

То слезы утрет, поймет

Только мама…

– Сынок, – снова вступила в разговор неугомонная старушка. – А если я тебе полтинник дам, уйдешь в другой вагон?

– Полтинник? – с интересом переспросил певец. – Это можно обсудить…

– Постой, парень! – оживился мужчина лет пятидесяти с красным обветренным лицом. – Это что же выходит? Допустим, мамаша уже твое творчество неоднократно слышала и оно у нее сидит в печенке и других внутренних органах, а я, может, хочу послушать! Так что вот тебе стольник – и продолжай!

– Видишь, мамаша, народ желает искусства! – радостно сообщил певец и снова развернул аккордеон.

Но тут проснулся худощавый человек с руками в наколках и свистнул в два пальца:

– Ты, народное дарование, ты мне спать мешаешь! Чтобы через шесть секунд я тебя не видел в ближайших окрестностях, иначе я не отвечаю за последствия!

– Извиняюсь, все понял! – И народного исполнителя словно ветром сдуло.

Однако тишина была недолгой. Не прошло и десяти минут, как в вагон вошла здоровенная тетка с огромной клетчатой сумкой «мечта оккупанта».

Тетка шлепнула сумку на пол вагона, подбоченилась и закричала зычным, хорошо поставленным голосом:

– А вот кому лифчики седьмой-восьмой номер включительно! А вот кому носки и колготки шерстяные теплые на холодное время года, в нашем климате с августа по июнь включительно! А вот кому сумки-авоськи незаменимые, в сложенном виде помещаются в кошелек, в разложенном вмещают до сорока килограмм картошки включительно! А вот кому плащи-дождевики всех цветов, от красного до фиолетового включительно! А вот кому пластырь медицинский для любых надобностей от пореза до скандала с мужем включительно!

Какая-то пассажирка средних лет окликнула торговку:

– Женщина, мне бы лифчик, только как же тут примерить?

– А зачем примерять? – торговка прищурилась. – Я вам, женщина, без всякой примерки скажу, вам надо восьмерочку брать, у меня глаз-алмаз! Пятнадцать лет торгую, ни разу не ошиблась!

Произошел короткий обмен по принципу «деньги-товар-деньги», и разносчица двинулась дальше.

– Тетенька, – окликнула ее Лола. – Иди сюда!

– Ну, чего тебе? – Тетка подошла к Лоле, оглядела ее с ног до головы и проворчала: – Лифчик тебе пока без надобности, у тебя его надевать не на что, авоська тоже ни к чему по причине семейного положения…

– Тетенька, мне бы для друга подарок. У него, понимаешь, день рождения нарисовался, если ничего ему не подарить, сильно обидится, а я на него виды имею. Только, тетенька, – Лола шмыгнула носом, – у меня денег не густо, так мне бы что подешевле…

– Бери носки, – авторитетно предложила коробейница. – Носки мужику всегда пригодятся, они на них горят, как спички. Опять же, в новых носках с ним будет приятнее иметь дело…

– Носки это хорошо, – одобрила Лола. – Носки – вещь полезная. А сколько же они стоят?

– Если хэбэ – по пятнадцать рублей пара, если шерстяные, на холодное время, – по пятьдесят…

– Лучше бы, конечно, шерстяные, – вздохнула Лола. – У вас тут почти все время холодное. Только уж больно дорого. Нельзя ли как-нибудь скидку сделать?

– Ты откуда же такая умная? – заинтересовалась торговка.

– Из Черноморска, – честно ответила Лола.

Она действительно родилась и выросла в прекрасном городе на берегу Черного моря и сохранила к своему родному городу самые теплые чувства.

– Ну?! – тетка оживилась. – Так и я из Черноморска! Ты где в Черноморске жила?

– На Вокзальной улице, возле памятника Чапаеву!

– Ну?! А я на Парковой, возле рынка! Так мы с тобой, выходит, почти соседки!

– Выходит так, тетенька!

– И давно ты тут?

Торговка опустилась на скамью рядом с Лолой. Скамья жалобно скрипнула под ее тяжестью.

– Да уж третий месяц. – Лола вздохнула. – У меня здесь тетя живет, практически родная, я думала, поможет по-родственному, хоть коечку выделит. Приехала к ней, позвонила в дверь, а она мне говорит, я, говорит, тебя не звала, у меня тут не постоялый двор и не школа-интернат для слаборазвитых, так что езжай, племянница, откуда приехала, и передавай привет родным местам…

– Бывают же такие люди! Ну, и как же ты? – с живейшим интересом осведомилась торговка.

– Ну, нашла я одну старушку, сняла у нее угол, место хорошее, возле Удельной, да только дорого очень. Деньги у меня кончаются, работы не найти… а вот вы, тетенька, много ли зарабатываете? – Лола с интересом взглянула на клетчатую сумку.

– Ну, это как повезет, день на день не приходится. От погоды зависит, от дня недели… Бывает, что почти ничего, а бывает, что и две тыщи наторгую…

– Две тыщи?! – завистливо повторила Лола. – За один день? Это надо же, какие деньги! Вы, тетенька, наверное, уже миллионер!

– Ну, уж ты скажешь! – пригорюнилась торговка. – Еле концы с концами свожу…

– А как бы мне на такую работу устроиться?

– Да ты для такой работы больно хлипкая, – торговка с сомнением оглядела Лолу.

– Да нет, тетенька, это я только с виду такая, а так я крепкая! Я сколько раз папашин «Запорожец» из грязи вытаскивала… а когда сосед наш, Лев Борисович, рояль из магазина привез…

– Да и голос тут надо сильный… – сомневалась разносчица.

– Насчет голоса вы не думайте! У нас в Черноморске все голосистые, вот прямо как вы, к примеру. Я дома, бывало, на одном конце города спрошу, который час, мне с другого отвечают. Хотите, покажу? Только тут стекла не очень чтобы крепкие… – Лола с сомнением взглянула на окна электрички.

– Нет, не надо! – остановила ее тетка. – Мне тут еще работать, мне неприятности с начальством ни к чему. Ну ладно, если уж ты такая хваткая, я тебя научу, мне не жалко. Тем более раз уж мы с тобой землячки.

– Вот спасибо! – обрадовалась Лола.

– Рано ты спасибо-то говоришь! Тут ведь у нас какая система – денег тебе никто не платит, наоборот, самой на свои деньги нужно товар покупать. А ты говоришь, у тебя денег не осталось…

– Ну, немножко еще есть, показать, где спрятаны?

– Это мне ни к чему! – отмахнулась торговка. – Главное, чтобы товар взять хороший, ходовой. А то я по первости взяла вязаные шапочки, польстилась на дешевизну, ходила с ними чуть не месяц – никто не берет, потом сообразила, что все их сами вяжут. Так что главное, землячка, с товаром не промахнуться.

– А где ж его взять? – не унималась Лола. – Неужто в магазине?

– Да ты что, соседка? – торговка рассмеялась. – Ну ты тундра! Хотя откуда тебе ума набраться. Если товар в магазине брать, так тебе за него еще доплачивать придется! Товар надо на оптовом складе брать, и то не на всяком. Вот тут-то, соседка, самая главная хитрость – в какой день на какой склад идти. По понедельникам – на тот, что возле Балтийского вокзала, там в этот день платки и шарфики завозят, опять же передники кухонные. По средам – возле Круглого рынка, там белье. А самое главное – по пятницам на склад возле Витебского, там самый главный товар набирают – носки, колготки. Опять же, пятница – самый главный день, потому как перед выходными. В выходные, соседка, в два раза больше наторговать можно, чем в будние. Так что только знай поворачивайся!

«Пятница! – подумала Лола. – На той накладной, обрывок которой Леня нашел в сумке на колесиках, стояла дата четырнадцатое октября, а это была как раз пятница!»

– Спасибо вам, тетенька, – поблагодарила она торговку. – Спасибо вам за науку. Только еще адрес тех баз скажите…

Она записала адреса оптовых баз и сердечно распрощалась со своей общительной землячкой.

– Ну, что тебе удалось узнать? – с порога накинулся на нее Леня. – Или зря потратила время?

– Отчего же зря, – гордо выпрямившись, сообщила ему боевая подруга. – Я теперь, Ленечка, на новую дорогу выхожу. На светлый путь. Если ты со мной будешь грубо и невежливо обращаться, я собственное дело открою. Меня сегодня умные люди научили, как можно чуть не две тыщи в день зарабатывать!

– Долларов? – поинтересовался Леня.

– Это неважно, чего! Важно – сколько! И еще, Ленечка, я тебе подарок принесла. Только ты мне должен заранее пообещать, что ты мой подарок будешь носить. Желательно каждый день.

– Ну, не знаю… – замялся Маркиз. – Это смотря какой подарок…

– Ну, ты же знаешь, Ленечка, я тебе плохого не подарю! Ну, пообещай, чего тебе стоит?

– Ну ладно… показывай, что там у тебя!

Лола жестом циркового фокусника вытащила из своего рюкзачка ярко-зеленые носки с вышитыми на них котами.

– Вот, Ленечка, носи на здоровье!

– Что?! – Ленины глаза полезли на лоб, он на полминуты лишился дара слова, а потом возмущенно заголосил: – Что?! Ты хочешь, чтобы я носил зеленые шерстяные носки?!

– Но, Ленечка, ты же обещал! – замурлыкала Лола и почесала своего компаньона за ухом.

– Мало ли, что я обещал! – гремел Леня. – Об этом не может быть и речи! Лучше смерть, чем это!

– Но, Ленечка, ты только посмотри на этого кота! – не унималась Лола.

– На какого еще кота? – возмущенно фыркнул Маркиз.

– Ну, ты же видишь – на них вывязаны коты…

– Ужас какой!

– Ничего не ужас! Вот этот кот, посмотри, он удивительно похож на Аскольда.

– Где? – Леня уставился на носок и допустил грубую, непростительную ошибку.

Он прекрасно знал, что в споре с Лолой, как и с любой другой женщиной, никогда ни с чем не нужно соглашаться. Нужно все отрицать – отказываться даже от собственного имени. Стоит согласиться хоть с чем-нибудь – и все, спор проигран.

– Да, действительно, – удивленно проговорил он, разглядывая черного вязаного кота. – Правда похож на Аскольда!..

– Ну, вот видишь! – обрадовалась Лола. – Ты должен их немедленно надеть, Аскольду будет очень приятно!

Тут из-за холодильника неспешной походкой выплыл сам Аскольд. Он выразительно посмотрел на хозяина – что, звали?

– Аскольдик, ну скажи этому ужасному человеку, что тебе будет приятно, если он наденет носки с твоим портретом! – обратилась к коту Лола.

Аскольд посмотрел на нее туманным взглядом и застенчиво мурлыкнул.

– Ты видишь, Ленечка? Он тебя тоже просит!

– И ты, Аскольд! – Леня тяжело вздохнул и отправился в свою комнату. Через пять минут он выглянул оттуда и проговорил: – Лолка, а все-таки, что тебе удалось узнать?

– А носки надел?

– Надел, надел! – Леня неохотно продемонстрировал ногу в зеленом носке.

– Ой, Ленечка, они тебе очень идут! – восхитилась Лола. – Уверяю тебя, скоро с твоей легкой руки… то есть ноги, такие носки будут носить самые модные люди города!

Леня только тяжко вздохнул, помня о том, что пятница послезавтра, и, стало быть, спорить с Лолкой ему не с руки, а то не пойдет она на склад ни за какие коврижки.

В четверг Лола совершенно озверела без необходимых телефонов и решила все же попробовать наведаться в клинику к Алене Коноплянко. С утра она позвонила в квартиру Коноплянко, и снова прислуга коротко ответила, что Алена Сергеевна в больнице.

«Очень хорошо, – подумала Лола, – не зря проезжу».

– Лолка, ты куда это такая расфуфыренная? – удивился Леня, увидев свою боевую подругу при полном параде.

Лола сделала все, чтобы по ней было видно всем и каждому – женщина она не то чтобы просто небедная, а вполне себе состоятельная. Точнее, не она сама, а ее муж. Муж, стало быть, зарабатывает денежки в поте лица, а его жена умеет с толком потратить эти деньги. Лола даже надела серьги с большими бриллиантами, чего никогда не делала, направляясь куда-нибудь днем. Носить бриллианты днем – в клинику, в офис, на деловую встречу, как известно, дурной тон.

– Насчет аварии, – туманно ответила Лола, она не хотела признаваться своему компаньону и боевому соратнику, что потеряла мобильник. Дело, конечно, житейское, но вовсе незачем давать против себя Леньке такой козырь. Станет потом говорить, что она забывчивая, рассеянная и вообще Маша-растеряша.

Машину Ухо починил, но сегодня Лоле требовалось что-то пошикарнее, поэтому Ухо выделил ей во временное пользование очень миленький двухместный синенький ягуарчик.

Лола с шиком припарковала машину возле здания клиники доктора Мовсесяна. Здание впечатляло: большой особняк с колоннами, выкрашенный жизнерадостной розовой краской, красивое крыльцо с коваными чугунными перилами, двойная дверь, отдаленно напоминающая портал средневекового храма. Над дверью Лола заметила глазок камеры. Что ж, все как полагается.

Лола незаметно огляделась. Леня Маркиз учил ее: прежде чем соваться в незнакомое место, обязательно надо определиться – где вход, где выход, есть ли камеры, а также охрана. Камера в данном случае была одна, охранник мелькнул в крошечной стеклянной будочке на стоянке.

Здание было довольно большим, половину его огораживал железный забор, прикрытый с обратной стороны непрозрачными пластиковыми щитами, так что не было видно, что там находится. Лола подняла голову и решительным шагом направилась к двери.

За дверью находился просторный холл – с мягкими креслами, зеркалами и экзотическими растениями в кадках. О том, что посетитель попал не в дорогой отель, а в клинику, напоминала отгороженная стеклом стойка регистратуры и эффектная блондинка, облаченная в белоснежный халатик.

Лола шумно втянула воздух и облокотилась о стойку.

Следующие двадцать минут несчастная блондинка запомнила, как самые ужасные в своей жизни. Лола безапелляционным тоном потребовала, чтобы ее провели к доктору Мовсесяну. На робкое замечание блондинки о том, что Левон Акопович принимает только по предварительной записи, Лола, не моргнув глазом, потребовала главврача. Выяснилось, что главврач – это именно доктор Мовсесян, и он тоже на данный момент принять Лолу никак не может.

Из того, что ей в прошлый раз бормотали по телефону, Лола сделала вывод, что «Медикор» – клиника общего профиля с уклоном к психическому здоровью. Среди специалистов назывались такие врачи, как психотерапевт, ароматерапевт, иридотерапевт и врач-релаксолог. Никакой пластической хирургии – там все же врач должен представить конкретные результаты своего труда. Эту клинику посещали исключительно богатые дамы, у которых от безделья болела душа. В клинике лечили синдром усталости от постоянного посещения тусовок, синдром потери интереса к жизни, когда все курорты уже изъезжены и ничего нового не найти, а также синдром дежавю, когда модные магазины во всех точках земного шара кажутся совершенно одинаковыми.

Лола трясла бриллиантами и ненавязчиво показывала дорогие кольца, говорила ужасным ненатуральным голосом, растягивая слова, но девушка за стойкой стояла насмерть – она ничего не может сделать, посещения доктора Мовсесяна осуществляются только по предварительной записи. А сейчас вообще неприемные часы, так что придется Лоле прийти завтра. Или послезавтра. А сейчас можно посетить релаксолога или иридотерапевта.

– Не нужно! – отмахнулась Лола. – Не нужен мне никакой иридо… как его там. Кстати, что это такое?

– Это лечение цветами! – бодрым тоном воскликнула блондинка. – В смысле, цветом. Например, красный цвет вызывает устойчивое повышение тонуса, зеленый – спокойствие и умиротворение, синий – душевное равновесие…

– Ясно…

– Но я объясняю просто, на самом деле это целая наука! – не унималась блондинка. – Вы только попробуйте!

– Мне нужен доктор Мовсесян! – рявкнула Лола. – Мне его рекомендовали! Записывай на послезавтра! И… кофе в этом гадючнике подают? От твоей болтовни голова разболелась…

– Конечно! – радостно воскликнула блондинка. Осознание того, что Лола сейчас уйдет, придало ей сил. – У нас кафе дальше по коридору. Но если вы хотите, я позвоню и принесут сюда, в холл.

– Сама найду! – буркнула Лола и ушла, не прощаясь.

Она прошла по коридору, который оказался не таким длинным, как ей показалось сначала. В самом конце было небольшое кафе – несколько столиков, кофеварка и стойка с безалкогольными напитками. Лола призвала на помощь свой глазомер и прикинула, что здание на самом деле гораздо длиннее. Напротив кафе была лестница. Лола поднялась на второй этаж, там были кабинеты врачей. И коридор был еще короче, потому что в конце его располагался небольшой зимний сад. Лола вздохнула и поднялась на третий этаж. И как оказалось, правильно сделала, потому что если на первом и втором этажах она уперлась в аккуратно покрашенную стену, то здесь она увидела железную дверь. Дверь была без ручки, выкрашенная под цвет стены, чтобы не слишком бросалась в глаза. Но Лола зорким взглядом усмотрела неприметный зеленый огонек и щель электронного замка. Чем его открывают? Карточкой? Ключом? Набирают специальный код? Говорят секретное слово?

– Простите, – обратилась к ней проходящая медсестра, – вам помочь?

– Да-да, – Лола рассеянно улыбнулась, – я ищу туалет…

Возле туалета была еще одна дверь, Лола легко открыла ее английской булавкой, которую всегда носила с собой. За этой дверью была обычная бельевая. На стеллаже лежали стопками простыни, полотенца и салфетки, на кронштейне висели отглаженные белые халаты и зеленая форма медсестер. Лола на всякий случай сдернула один комплект с вешалки, скатала и убрала в объемистую сумку, после чего посчитала, что ничего больше здесь не выяснит.

Она вышла из клиники и села в свою машину. Неторопливо тронувшись с места, она объехала здание клиники и притормозила с другой стороны. Там был такой же непрозрачный забор. И никаких ворот и калиток. Лола не стала задерживаться, отъехала в переулок и затаилась в машине, на всякий пожарный случай переодевшись в форму медсестры и вытащив из ушей бриллиантовые серьги.

Прошло еще некоторое время, Лола приуныла и хотела уже тронуться восвояси, как говорят, несолоно хлебавши, но тут к забору подъехал белый микроавтобус. Лола мигом вытащила из бардачка театральный бинокль и приникла к окулярам. Машина напоминала автомобиль скорой помощи, но без красных крестов по бокам. Вместо них была нарисована синяя змея в круге и надпись «Медикор».

Из машины выпрыгнул мужчина в обычном костюме и протянул руки. На него буквально выпала внушительных габаритов дама в розовом спортивном костюме. Волосы у дамы тоже были почему-то розовыми. Лоле издалека было видно, что дама не первой молодости. И даже не второй. За дамой выпрыгнула из машины девушка в такой же форме медсестры, что была на Лоле.

– Куда… куда… – закричала дама в розовом, – куда вы удалились?

– Пошли в сортир и утопились, – не слишком вежливо ответил мужчина. – Проходите уж, Анфиса Пална, не стойте на холоде, а то простудитесь…

Девушка выхватила из машины пушистый клетчатый плед и заботливо укутала им даму в розовом, затем пошарила рукой по забору, и в нем немедленно открылась узенькая калиточка. Вся компания мигом втянулась в нее, причем даму едва пропихнули. Калитка закрылась, микроавтобус тут же уехал.

Лола выскочила из машины и перебежала дорогу. Остановившись примерно там же, где стояли предыдущие посетители, она провела рукой по забору. И с третьего раза нашарила крошечную кнопку.

– Что еще? – послышался недовольный голос.

– Анфиса Пална сережку в машине потеряла! – В доказательство своих слов Лола потрясла своим бриллиантовым булыжником.

Хоть она и не видела камеры, несомненно, та имела место быть.

– Это Жеребцова теща? – уточнил голос.

– Она самая…

Калитка открылась, Лола проскользнула в нее, пробежала по дорожке и зашла в здание клиники, входная дверь была открыта.

– В приемную они пошли! – сказал Лоле шкафоподобный охранник. – А ты что, новенькая?

– Ага, – крикнула Лола на бегу.

Однако к приемной она не свернула, а увидела лестницу и поднялась на второй этаж.

Если в том, общедоступном крыле клиники на втором этаже располагались кабинеты врачей, то здесь, как правильно подумала Лола, были палаты пациентов. Лола насчитала восемь дверей, по четыре с каждой стороны. Правильно, это же все-таки не муниципальная больница на пятьсот коек.

Лола шла, ища какие-нибудь знаки на дверях, но там были только номера, по левой стороне – четные, по правой – нечетные. Дальше коридор поворачивал. И вдруг послышались голоса и из-за поворота появился мужчина, при виде которого Лола покрылась от страха холодным потом. Мужчина был вальяжен и полноват и одет модно и дорого. Лола сразу же узнала в мужчине мужа пострадавшей Алены Антона Степановича Коноплянко. Именно этот человек явился на место аварии по звонку, схватил Алену и увез ее в эту клинику, Лола помнила, как от натуги покраснела его шея. Сейчас мужчина тоже был красен, хотя ничего не нес в руках. Вот интересно, пришел к больной жене, так хоть цветочков бы прихватил. Или фруктов – просто как знак внимания…

Все эти мысли промелькнули у Лолы в голове со сверхзвуковой скоростью, она страшно испугалась, что мужчина тоже ее узнает. А если даже не узнает, то обратится с каким-нибудь вопросом, как к местному персоналу. А она понятия не имеет, чего он хочет, так что запросто может попасть впросак.

За десятую долю секунды до того, как мужчина обратился к ней взглядом, Лола юркнула в дверь ближайшей палаты, на ней была цифра пять. Она успела еще подумать, что господин Коноплянко наверняка идет к жене и что будет, если она находится именно в пятой палате, но отогнала эту мысль, понадеявшись на свое везение.

Так и оказалось, тяжелые шаги остановились у предыдущей двери.

Лола огляделась. Палата представляла собой не слишком большую, но светлую комнату. Сотрудники клиники даже постарались придать ей некоторый уют. Был в палате низкий столик и два кресла с приличного цвета обивкой, также встроенный шкаф и небольшая этажерка, где лежали журналы и несколько книг в ярких обложках. Занавески на окне были под стать обивке, на чисто вымытом подоконнике стоял букет белых роз в вазе золотистого стекла. Все вместе производило вполне приятное впечатление.

Лола перевела взгляд на кровать, которая, собственно, и напоминала о том, что здесь больничная палата, а не гостиничный номер.

Кровать была, несомненно, больничной, на спинке прикреплена табличка с какими-то записями, рядом находился большой сложный агрегат. Лола не слишком разбиралась в медицинском оборудовании, однако когда-то давно, учась еще в Театральном институте, она играла медсестру в пьесе Фридриха Дюрренматта «Физики». Преподаватель их упрямо хотел добиться правды жизни и с этой целью водил студентов на экскурсии в разные больницы. Так что сейчас, посмотрев на прибор, Лола заметила экран, по которому змеилась яркая линия. Прибор, несомненно, работал. От него отходили какие-то провода, которые шли к лежащей на кровати женщине. И хоть на голове ее было странное сооружение, похожее на маску, Лола сразу поняла, что перед ней не Алена Коноплянко. Об этом свидетельствовала и надпись на табличке: «Галкина Илона Михайловна», а дальше какие-то цифры и латинские названия лекарств.

Женщина крепко спала, то есть глаза ее были закрыты, дышала она ровно и глубоко. Линии на экране прибора продолжали ритмично змеиться и опадать, ползли мелкими волнами и вздымались вдруг огромным верблюжьим горбом.

Удивляясь собственной сообразительности, Лола вспомнила какой-то телесериал и поняла, что так на экране прибора изображается звук человеческого голоса, то есть таким сложным образом больной что-то внушают во сне. Ну да, клиника-то с психическим уклоном, доктор Мовсесян потихоньку вправляет мозги своим пациенткам. Там, в общедоступной части клиники, дамы довольствуются арома– и иридотерапиями, а тут дела посерьезнее.

Лола невольно поежилась, все же это очень неприятно, когда кто-то копается у тебя в мозгах. А вдруг он все перепутает и внушит что-нибудь не то? Хотя, может, у этой больной как раз в голове все перепутано, и доктор хочет это все поставить на место и привести в порядок… А на вид нормальная женщина, бледная только очень. Ну, психи все нормальные, когда спят…

Лола еще раз оглядела комнату и увидела вторую дверь, надо понимать, санузел. Сама не зная зачем, она сунулась туда.

Санузел как санузел: унитаз, кабинка душевая, зеркало большое, плитка кафельная. Все чисто и аккуратно. Удивляла только другая дверь, напротив той, через которую вошла Лола. Ей не понадобилось много времени, чтобы сообразить: санузел общий для двух палат, в данном случае для пятой и седьмой. И именно в седьмую палату вошел муж Алены Коноплянко, то есть там она и находится.

Лола тихонько повернула задвижку на двери и приоткрыла ее на малюсенькую щель. И тут же услышала крик. Орал муж.

– Ну, сколько же тебе надо твердить одно и то же?! Ну, ты что, хочешь, чтобы у меня фирму отобрали?!

– Ну Тосик… – послышался слабый голос Алены.

– Ведь наехала баба по полной программе! – не слушая, продолжал он. – Ведь в суд она грозится подавать, а если так, то потребует несусветные деньги! А у нее лапа какая-то в Комитете по финансам, запросто могут мне кислород перекрыть! Ты что хочешь, чтобы я фирмы лишился? Ты этого хочешь?

– Ну Тосик… – пыталась вклиниться в гневный монолог Алена, – я не…

– Вроде бы не полная дура! – гремел муж. – Так за каким чертом подружке натрепала, где ты находишься?! Мозги, конечно, у тебя куриные, но тут и соображать ничего не надо – только меня слушать!

Лола за дверью жутко возмутилась – попробовал бы с ней муж разговаривать в таком тоне! И совершенно неважно, что у нее нет мужа, дело вовсе не в этом! А может, как раз в этом, потому что она – самостоятельна и независима, поэтому никому и никогда не позволит так с собой обращаться. Даже Леня Маркиз, если очень на нее рассердится, и то никогда не позволяет себе такого! А тут… пускай у этого Коноплянко неприятности, но жена все-таки неважно себя чувствует, и такими словами нельзя ее оскорблять.

Тут до Лолы дошло, что никаких неприятностей у господина Коноплянко нет, то есть, конечно, может, они и существуют, но вовсе не со стороны Лолы. Не собирается она на него наезжать и в суд подавать не собирается, потому что с лицом у нее все в порядке (тьфу-тьфу, чтоб не сглазить). Так за каким бесом Антон Степанович запер свою жену в клинике, хотелось бы знать?

Что она серьезно больна, не похоже. Потому что тут, в этой клинике, травму черепа не лечат, для этого другие врачи нужны. А если она просто так отдыхает, то отчего нельзя никому звонить? Для чего эти тайны мадридского двора? И ведь не объяснишь его вопли чисто воспитательными соображениями, Лола чувствовала по голосу, что муж Алены здорово злится. Ну не из-за машины же его так разобрало!

За дверью между тем послышалась какая-то возня.

– Где он?! – рычал Коноплянко. – Где мобильник?!

– Но, Тося, я же говорю тебе, что у меня нет телефона! И я не звонила Ольге! – вскрикнула Алена. – Никому не звонила! Ты что, мне не веришь? Ой, больно…

– Что здесь происходит? – услышала Лола уверенный голос, несомненно принадлежащий человеку южного типа.

Как уже говорилось, Лола прекрасно разбиралась в голосах, акцентах и диалектах, поэтому посчитала вошедшего доктором Мовсесяном. И не ошиблась.

Доктор с первого взгляда производил неизгладимое впечатление. Был он не слишком высок ростом, зато с пышной седоватой гривой и яркими темными глазами, похожими на две большие маслины. Еще доктор имел большой нос с горбинкой и красногубый рот. Этот самый рот как-то выпадал из общего впечатления, уж слишком красными были губы. Лола не могла отделаться от мысли о вампире. Хотя, конечно, белый халат очень доктора облагораживал.

– Что здесь происходит? – строго повторил доктор. – Антон Степанович, разве я не предупреждал вас, что больной нужен полный покой?

– Я не больная, – послышался запыхавшийся голос Алены. – Левон Акопович, я хорошо себя чувствую, отпустите меня домой!

– Конечно, дорогая, конечно… – в голосе доктора появились мягкие, воркующие нотки. – Вы просто немного устали, у вас был шок, вам нужен покой и тишина. Вы полежите, попринимаете витаминчики, а мы пока понаблюдаем за вашей головкой. Ничего страшного, человеческий организм – очень надежная машина, вы быстро восстановитесь, и мы вам в этом поможем…

Сквозь узкую щелочку Лоле было плохо видно, что происходит в соседней палате, но она готова была поклясться, что доктор держит Алену за руку и гладит по головке.

– Вы ведь не хотите мучиться головными болями долгое время? – вкрадчиво спросил доктор.

– Н-нет… – пробормотала Алена сонным голосом.

– Ну, так не нужно пользоваться мобильником, вам сейчас это может быть вредно…

– Но я не…

Послышался скрип тумбочки, и Лола забеспокоилась, что сейчас найдут ее мобильник и конфискуют. Ищи его потом! А если еще узнают, что мобильник не тот…

– Да нет его нигде! – буркнул Коноплянко.

– Ну, нет так нет… – успокаивающе проговорил доктор. – Ничего страшного. Отдыхайте, дорогая, все будет хорошо… Антон Степанович, пройдемте сюда!

Обострившимся чувством опасности Лола поняла, что мужчины сейчас войдут в ванную, и успела тигриным прыжком оказаться в пятой палате, где спала ничего не подозревающая Илона Галкина. Очевидно, доктору нужно было срочно поговорить с мужем Алены без свидетелей, что он и сделал без промедления.

– Вы что, с ума сошли? – гневным срывающимся шепотом обратился Левон Акопович к заботливому мужу. – Зачем вы с ней так грубо разговаривали?

– Да ведь звонила она подружке и наболтала, что здесь находится!

– Вы всю мою работу на нет чуть не свели! – сердился доктор. – Вот, она уже на выписку просилась! А мне нужна как минимум неделя работы! А лучше бы две…

– А потом сколько ждать? – деловито спросил Коноплянко.

– Ну, уж две недели как минимум! – строго сказал Мовсесян.

– А пораньше? – В голосе Коноплянко появились просительные, даже умоляющие нотки.

– Никак нельзя! – теперь голос доктора был тверд. – Я рисковать не могу!

– За те деньги, что я вам плачу… – начал Коноплянко, и Лола обмерла от страха, потому что увидела, как поворачивается ручка двери, ведущей в санузел.

– Не ходите туда, там больная! – доктор повысил голос.

– Больная… – хмыкнул Коноплянко. – В общем так. Даю вам неделю сроку в клинике и десять дней после. Так и действуйте! У меня время поджимает, долго ждать не могу! Ясно вам?

– Ясно, – вздохнул доктор, – постараюсь уложиться в такие жесткие сроки… Выйдем там, не бойтесь, я ее усыпил…

Разговоры стихли. Лола юркой ящерицей скользнула в санузел и услышала, как плотно закрылась дверь палаты, да еще и ключ с той стороны повернулся в замке. Выждав для верности еще пять минут, она решилась приоткрыть дверь ванной.

Палата номер семь была зеркальным отражением палаты номер пять, чему Лола нисколько не удивилась. Там также находились столик, кресла, шкаф и букет на подоконнике, только розы были не белые, а красные, и ваза серебристого стекла. Кровать была такая же, только не стоял возле нее устрашающий агрегат, и женщина на кровати спала просто так, без всяких проводов.

Лола подошла ближе и узнала Алену Коноплянко с большим трудом. Хотя виделись они всего один раз, у Лолы была отличная память на лица, и она хорошо запомнила Алену. Тогда это была дорого и со вкусом одетая молодая женщина, довольно интересная, если сделать поправку на аварию и последующий за ней шок. Теперь же перед ней лежала бледная, худая, неопределенных лет женщина, под глазами залегли темные круги, нос заострился.

«Наверное, она и вправду больна»… – Лола с опаской тронула Алену за плечо.

– Эй! Проснись!

Алена не шевельнулась, и тогда Лола вспомнила, что доктор Мовсесян заявил, что он Алену усыпил. А каким образом? Да гипнозом, наверное, уж этим-то он наверняка владеет. А что, если гипнотический сон отличается от обычного и разбудить теперь пациентку может только сам доктор? Как бы не навредить бедной Алене, и так у нее вид – краше в гроб кладут! Чур меня, чур…

Лола подумала, что нужно ей уходить, а то еще застанут тут и мало не покажется – люди, судя по всему, серьезные. Но, с другой стороны, мобильник нужен ей как воздух, это Ленька все телефоны записывает в старую записную книжку. Она, Лола, над ним еще посмеивалась – дескать, живет как при царе Горохе, совершенно не доверяет техническому прогрессу! А у нее все в телефоне…

Представив, сколько ехидных слов ей предстоит выслушать от компаньона, Лола тряхнула Алену посильнее. Та открыла глаза, в которых постепенно сонная муть уступила место рассудку.

– Что вы хотели? – выговорила Алена непослушными губами, очевидно, она Лолу не узнала и приняла за медсестру.

– Алена, очнись! – Лола наклонилась ближе. – Ты меня не узнаешь? Мы с тобой позавчера машинами столкнулись!

В глазах Алены проступило узнавание, она даже сделала попытку отстраниться.

– Я ничего не знаю… – едва слышно проговорила она, – это муж аварией занимается.

– Так. – Лола потихоньку начинала сердиться.

Уж очень нервная тут обстановка, того и гляди зайдет кто-нибудь, тогда не миновать ей неприятностей. На тумбочке стояла бутылка минералки. Лола щедрой рукой плеснула в стакан и едва не силой влила воду в Алену. Та поперхнулась, закашлялась и села, опираясь на подушки и хлопая глазами.

– Ну? – начала Лола. – Что так смотришь? Ищешь на моем лице раны и порезы? Как видишь, их нет. И машина моя почти не пострадала. То есть пострадала, конечно, но страховка все покроет.

– Но Тоша говорил…

– Врет все твой Тоша… – перебила Лола. – Ты своим глазам верь, а не ему.

– Но зачем ему врать? – удивилась Алена.

– Уж это ты сама сообрази, твой муж, ты его лучше знаешь! – Лола пожала плечами.

Алена вздохнула, и Лола поняла, что с соображением у нее сейчас плоховато.

– Я вообще-то по делу. – Лола решила поскорей забрать свой мобильник и уносить отсюда ноги. – Вот твой телефон, мы случайно обменялись. Видишь, они похожи, той же фирмы.

– Ой, правда! – обрадовалась Алена. – А я думала, пропал он…

– Ну так отдавай мой мобильник, да я пойду!

– А у меня его нет! – Алена смотрела виновато. – И никогда не было. Можешь сама в сумке посмотреть, она в шкафу.

Лола сорвалась с места и мигом перерыла сумку и вообще всю одежду, что была в шкафу. Не нашла, конечно, ничего и очень расстроилась. Выходит, она зря затеяла всю эту трудоемкую операцию проникновения в клинику? Черт, как неудачно все…

Но как же так вышло? Она точно помнит, что вырвала из слабеющей Алениной руки мобильник и поговорила с ее мужем. А потом машинально убрала ее мобильник в свою сумочку. И снова достала его, когда понадобилось связаться с ГИБДД. И звонила Лене по нему много раз… да можно же посмотреть исходящие звонки! Но отчего-то Лола их не нашла.

– Да что же это такое! – Лола набрала по памяти свой собственный номер, и каково же было ее удивление, когда на том конце она услышала такой знакомый голос своего компаньона:

– Лолка, ты где ходишь? Мобильник дома забыла…

– Как – дома?! – завопила Лола. – Где ты его нашел?

– Под шкафом нашел, – обстоятельно ответил Леня, – когда пол подметал. На зарядку его поставил, слышу – звонит он. А что это ты решила сама с собой поговорить?

Лола со злостью нажала кнопку отключения. Подумать только, она потратила столько сил, столько времени, а оказалось, что ее телефон спокойно лежал дома под шкафом, закатившийся туда, очевидно, не без помощи одного из домашних любимцев!

– Спасибо тебе… – тусклым голосом сказала Алена, убирая мобильник под подушку. – Только не знаю, зачем он мне. Муж велел никому не звонить и не говорить, что я в клинике…

– Вот как раз об этом… – оживилась Лола, ей стало стыдно, уж очень жалкий у Алены был вид. – Что вообще тут происходит? Зачем они тебя тут держат?

– Последствия аварии… – неуверенно ответила Алена.

– Да какие такие последствия? – возмутилась Лола. – У тебя болит голова?

– Нет, но она такая тяжелая…

– А тебе снимок делали? – наседала Лола. – Компьютерную томографию? Хотя откуда у них тут такое оборудование?

– Левон Акопович говорит, что ничего страшного… – вяло бормотала Алена. – Он все твердит, что мне нужен полный покой…

– Так все и лежишь в этой палате? Никуда не выходишь? – удивлялась Лола. – Не скучно?

– Слабость такая… – пожаловалась Алена. – До ванной и то едва дохожу…

– Да… – помрачнела Лола, еще раз поглядев на Алену, – вид у тебя бледноватый… А чем тебя лечат-то?

– Да ничем особенно, на ночь только дают таблетку, чтобы спать лучше…

– И спишь?

– Ага, только сны ужасные какие-то, и голова потом тяжелая, гудит, как пустое ведро…

– Кошмары снятся? – насторожилась Лола. – Что конкретно?

Она верила в сны и даже купила в свое время в букинистическом магазине старинный толкователь снов. Книга была толстая, с золоченым переплетом и множеством гравюр. Лола прятала ее от Маркиза, потому что знала, что не миновать ей Ленькиных насмешек.

– Да нет, вспомнить потом ничего не могу, только такое чувство – что-то ужасное случилось.

В коридоре послышался шум, и Лола встрепенулась.

– Слушай, мне тут долго нельзя быть! Тебя охраняют почище, чем президента!

– А что мне делать, я тут больше не могу, а они не выписывают… – Алена сморщилась и едва не заплакала.

– Слушай! – Лолу осенило. – А ты попробуй ночью не спать! Вдруг услышишь что-нибудь интересное!

– А как не спать, сестра таблетку сует и стоит над душой, чтобы я проглотила…

– Ну, ты как ребенок малый, – рассердилась Лола. – Ну нельзя же такой беспомощной быть! Смотри, запихиваешь таблетку вот сюда, под язык, – она показала, куда, – а потом спокойно пьешь воду, таблетка никуда не денется. Только потом ее обязательно в туалет спусти, чтобы не нашли. А сама притворись, что крепко спишь, и понаблюдай! Мобильник получше спрячь!

В дверях палаты заскрипел ключ, и Лола, как заяц, бросилась в ванную. Однако там тоже было неспокойно, потому что в пятой палате находился доктор Мовсесян собственной персоной, который отключил уже больную Галкину от прибора и теперь внимательно ее осматривал. Все это Лола выяснила, подглядывая в щелку.

– Так-так… – бормотал доктор, – так-так… – Он поглядел в лицо больной, поднял одно веко, потом другое, посветил в глаза фонариком, легонько похлопал по щекам.

Потом вздохнул и вышел. Лола поставила на место большую бутылку шампуня, которой она намеревалась шарахнуть доктора по голове, если он решит зайти в ванную вымыть руки. А что, ничего особенного, доктор специализируется на больных головах, так что потом уж, наверное, сумеет привести себя в порядок.

Лола выскользнула в палату номер пять, потому что из седьмой доносились голоса и звук передвигаемой мебели.

Больная Галкина лежала, закрыв глаза, вид у нее был получше: щеки слегка порозовели, губы тоже не казались такими бледными. Лола мимоходом отметила, что теперь женщина кажется гораздо моложе, и с чего ей болеть? Впрочем, голова – дело сложное…

И только Лола хотела покинуть осточертевшую пятую палату, как дверь распахнулась и вошел молодой парень в такой же форме, как она, из чего Лола сделала вывод, что это санитар.

– Опаньки! – удивился парень. – Это кто ж тут такой?

– Напугал как! – Лола сделала вид, что вздрогнула.

– Ты чего тут делаешь? – не отступал парень.

– Как – чего? – Лола потихоньку входила в роль, потому что сразу просчитала, что парень невредный и не откажется поболтать с симпатичной сестричкой. А за порядком следить он не собирается, ему не за то деньги платят. – Меня Левон Акопович послал! – Лола кивнула на агрегат.

– И меня послал… – удивился парень. – У нашего Левона мозги набекрень, от этих заразился…

– Вот и хорошо, что пришел, поможешь мне эту бандуру тащить!

– А ты новенькая, да? – Парень смотрел на Лолу с большим интересом, потому что у нее сама собой расстегнулась верхняя пуговка на форменной рубашке.

– Ага, меня Олей зовут! – бойко отозвалась Лола. – А ты… ой! – Она поглядела на карточку, прикрепленную к кармашку у парня на груди. Карточка была не простая, а магнитная, то есть, надо полагать, являлась еще и пропуском. И написано на ней было Писаренко, а дальше…

– Ну что смеешься? – обиделся парень. – Ну назвали так родители…

Лолино восклицание относилось к фамилии. Дело в том, что именно такой фамилией Лола представилась Лене Маркизу при первом их случайном знакомстве. Лола прикидывалась тогда недалекой провинциальной девицей и фамилию выбрала соответственную, и имя – Лолита. Лолита Писаренко. Ленька, конечно, не поверил, но потом они подружились, и с тех пор работали вместе. Это было… сколько же лет назад? Кажется, что всю жизнь она знает Леньку…

У парня на карточке было написано Ольгерт. Ольгерт Писаренко. Это похлеще, чем Лолита!

– Да я ничего… – Лола погладила парня по плечу. – Всякое в жизни бывает.

Они подхватили агрегат и поволокли его прочь из палаты в дальний конец коридора. Там, в тупичке, парень все-таки легонько прижал Лолу и малость полапал. Лола со смехом вырвалась, ловко стянув с его кармашка магнитную карточку, при виде которой у нее появились кое-какие продуктивные идеи.

Ольгерт остался разбираться с агрегатом, а Лола нашла лестницу и поднялась на третий этаж, потому что помнила, что в той, обычной части клиники, на первом и втором этажах была сплошная стена, а на третьем – дверь, запертая на электронный замок.

На третьем этаже располагались врачебные кабинеты и разные служебные помещения типа бухгалтерии. Двери здесь были самые обычные, все одинаковые, коридор скромный, как видно, весь шик израсходовали на ту, первую половину клиники, а здесь вся эта показная, бьющая в глаза красота совсем не нужна. Лола сделала озабоченное лицо и спокойно шла по коридору к той самой заветной двери в конце, но тут ей наперерез выскочила девушка. Девушка кусала губы и тряслась, по щекам ее катились слезы.

– Стойте, Елена! – послышался крик, и на пороге показалась женщина, которую Лола еще раньше узнала по голосу. Это была та самая Полина Викторовна, с которой она разговаривала по телефону, представившись Ольгой, подругой Алены. И несчастная девушка была секретарем этой мегеры, вот уж не повезло человеку с работой!

Лола знала, что эмблемой медиков является чаша, наполненная ядом, и нависающая над ней змея. Так вот Полина Викторовна была похожа на эту змею, словно они были родными сестрами. Та же плоская голова, те же прищуренные маленькие глазки, и в голосе проскальзывало такое же шипение.

Лола в этой клинике ходила так, будто ступала по минному полю. Ей было страшно, причем страх этот не был вызван определенной причиной, но Лола всегда доверяла своей интуиции. Поэтому она побоялась пройти мимо мегеры – та обязательно привяжется, раз уж она так разошлась. И Лола скользнула в удачно подвернувшуюся дверь туалета. Минут через пять туда же ввалилась несчастная секретарша. Вид ее был ужасен. Она наклонилась над раковиной и залилась слезами.

– Ну-ну, – не выдержала Лола, – ну зачем же так-то реагировать.

Она сама поплескала в лицо девушки холодной водой и протянула полотенце.

– Я не могу, – всхлипывала Лена, – я больше не выдержу.

– Так увольняйся! – Лола пожала плечами.

– Придется, – грустно сказала Лена. – Тут вообще-то платят хорошо… А ты новенькая? Что пропуск не носишь?

– Оторвался… – Лола вытащила из кармана магнитную карточку Ольгерта Писаренко.

– Смотри, у нас с этим строго… – вздохнула Лена. – Если Полина увидит…

– Ну она и стерва!

– Тише! – Лена вздрогнула и оглянулась по сторонам. – Твоя правда, конечно, да еще тут этот случай с Череповой… Знаешь?

– Слышала краем уха! Вроде она из окна выбросилась?

– Да, – теперь Лена говорила едва слышно, – но не когда у нас лежала, а потом, уже дома, через две недели после выписки. А муж все время звонит и грозится в суд подать, якобы лечение было неправильное. Вот Полина и психует, потому что ей с ним приходится объясняться! Левон Акопович ей так прямо и сказал: «Я врач, а вас для того и держу, чтобы вы в таких ситуациях разбирались».

– А она на тебе злость срывает! – подхватила Лола. – Мой тебе совет – увольняйся!

Лола вышла из туалета, деловым шагом промаршировала по коридору, сунула карточку в щель электронного замка и оказалась в общедоступной половине клиники. Дверь бесшумно закрылась за ней. Лола перевела дух и спустилась вниз, чтобы выйти, как все. Никто ее не остановил, никто не окликнул. Она обогнула здание клиники, и снова никто не удивился – мало ли за какой нуждой сестричка выскочила на улицу.

Лола беспрепятственно села в свою машину и поехала домой. Консьержка в собственном подъезде посмотрела на нее удивленно, но Лола этого не заметила.

– Лолка! – весело удивился Маркиз. – А что это на тебе надето? Это теперь так модно ходить?

Лола оглядела себя – в суматохе она забыла снять форму медсестры, так и явилась домой – в хлопчатобумажных зеленоватых брюках и свободной рубашке.

– Тебе идет! – веселился Маркиз. – Так и ходи!

– Отстань ты! – беззлобно отмахнулась Лола и поскорее скрылась в ванной, ей совсем не хотелось пересказывать Лене свои сегодняшние приключения.

* * *

В пятницу Лола встала очень рано.

Это было для нее настоящим подвигом – обычно она просыпалась не раньше одиннадцати, полчаса потягивалась в постели, затем там же пила свой утренний кофе. Правда, обычно для этого ей приходилось встать, приготовить этот кофе, принести в свою комнату, снова лечь в постель и там его выпить, потому что Леня Маркиз был как раз ранней пташкой и к тому времени убегал по делам.

Но в эту пятницу Лола проснулась от дразнящего аромата свежезаваренного кофе, открыла глаза и увидела Леню с подносом в руках. На этом подносе дымилась большая чашка кофе, а рядом с ней красовались свежие ореховые круассаны, только что разогретые в микроволновой печке.

Лола решила, что все еще спит и видит приятный сон. Она закрыла глаза, снова их открыла, но Леня стоял на прежнем месте, и в руках у него был поднос с кофе и круассанами.

– Ленечка, как это мило с твоей стороны! – прощебетала Лола, вдыхая аромат кофе.

Но тут она окончательно проснулась и осознала простую, но безжалостную истину: Леня способен принести ей кофе в постель в одном-единственном случае: если ему что-то от нее нужно. Настроение у Лолы начало портиться. А затем она совершенно случайно бросила взгляд на настенные часы. В первый момент Лола не поверила своим глазам: на часах еще не было семи утра!

Лолины глаза округлились, из груди непроизвольно вырвался мучительный стон:

– Что это? Сколько сейчас времени?

– Шесть сорок пять, – бесстрастно проговорил Леня. – Без четверти семь, если так тебе будет приятнее.

– Мне нисколько не приятнее! – воскликнула Лола. – Я сейчас умру! Умру, не приходя в сознание! Зачем ты меня разбудил в такую рань? Ты прекрасно знаешь, что я – настоящая сова и в такие ранние часы я просто не человек!

– Сейчас ты выпьешь кофе, потом примешь душ – и станешь человеком! – произнес безжалостный Леня. – Ты не забыла, что тебе нужно ехать на оптовую базу? И поторопись, а то разберут самые ходовые носки и колготки!

Тут Лола вспомнила все – поездку в электричке, разговор с опытной торговкой и то, что сегодня – пятница, а значит, ей нужно немедленно ехать на оптовый рынок, чтобы найти там владельца злополучной сумки на колесиках.

– Будешь пить кофе? – сурово спросил ее Маркиз.

– Буду! – ответила Лола, хмуро взглянув на своего жестокого компаньона.

Она отхлебнула кофе, посмотрела на Леню и добавила:

– А я-то вообразила, что ты способен принести мне кофе просто из хорошего отношения…

Однако Лола всегда знала, когда нужно прекратить капризы и собраться. За полчаса она допила кофе, приняла душ, оделась в соответствии с ролью и отправилась на оптовый склад.

Поздней осенью в восемь часов утра в нашем городе темно, как глубокой ночью. Однако и на улицах, и в общественном транспорте в это время уже полно народу. Разумеется, чтобы не выбиваться из роли, Лола ехала на склад на метро и своими глазами (а также боками, локтями и коленями) убедилась в том, что многие горожане очень рано встают и отправляются по своим делам.

Добравшись до оптового склада, она увидела мрачное одноэтажное здание, перед которым уже толпились заспанные недовольные женщины с тележками и сумками на колесиках.

– Тетеньки! – выкрикнула Лола, оглядывая заспанную толпу. – Кто тут последний?

– Тут последних нету, – огрызнулась тетка в лиловой куртке с капюшоном. – Кому охота себя последней считать? Я вот, к примеру, крайняя, так что придерживайся меня.

Лола встала в конец очереди, выставив перед собой сумку, и стала прислушиваться и приглядываться к окружающим.

– Слыхали, девочки, – говорила рослая женщина в коротком полушубке, – говорят, вчера Албанию завезли.

– Что еще за Албания такая? – недоверчиво переспросила Лолина соседка. – Первый раз слышу! Турцию знаю, Польшу знаю, Китай знаю, а Албании этой отродясь не слыхала!

– Албания – страна такая, – авторитетно сообщила женщина в полушубке. – Неподалеку от Греции. Они у себя завод итальянский поставили, так что их колготки не хуже итальянских, а стоят в три раза дешевле.

– Надо брать! – решительно заявила Лолина соседка.

В это время дверь склада с ревматическим скрипом открылась, и торговки рванулись внутрь с тележками наперевес, как матросы на штурм Зимнего.

Лолу внесло на склад бурным человеческим потоком, и она тут же оказалась перед длинным рядом полок, на которых стояли бесчисленные коробки.

– Ты чего зеваешь? – окликнула ее бывшая соседка. – Набирай, сколько унесешь!

– А кому платить-то? – растерянно спросила Лола.

– Оплата на выходе, как в автобусе! Да не зевай, а то все, что получше, расхватают!

– Вон она, Албания! – радостно закричала тетка в полушубке и бросилась к другому стеллажу, на котором громоздились красные коробки.

Лолу опять подхватило людским потоком и понесло вперед. Возле самого стеллажа с албанскими колготками она налетела тележкой на приземистую женщину в красном мохеровом берете. В отличие от остальных торговок, она была без тележки, вместо нее тащила за лямки огромный рюкзак.

– Ты куда прешь?! – завопила тетка с рюкзаком. – Разуй глаза, тетеря деревенская! Ты мне своей телегой весь бок отбила!

– Извините, тетенька, я не хотела… – залебезила Лола. – Меня толканули… тут сами видите, что творится…

– Не хотела она! – тетка повернулась к Лоле, надув щеки, словно лягушка.

Вдруг глаза ее полезли на лоб, она ахнула и завизжала истеричным голосом:

– А откуда у тебя эта сумка?! Ты где, дрянь подзаборная, ее взяла? Украла?!

Она вцепилась в Лолину тележку и потянула ее к себе.

– Как это – украла? – возмутилась Лола. – Моя это сумка! Моя собственная!

– Да ты что врешь-то? – тетка огляделась по сторонам, словно призывая всех торговок в свидетели. – Вы только поглядите, девочки, на эту дрянь! Понаехали тут! Украла сумку, да еще не признается! Как это она твоя, когда я вот эту самую заплату месяц назад своими личными руками пришивала? Когда носки греческие завезли, мне в толчее сумку порвали, чуть весь товар не потеряла, пришла домой и пришила заплату, а она теперь не признается! Вот же, заплата такая приметная, это я от старой куртки кусок использовала! Говори, зараза, сей момент, откуда у тебя эта сумка! Говори или я тебе сейчас волосенки выдеру и сдам на парики!

Она подступила вплотную к Лоле и вцепилась в ее волосы, явно вознамерившись осуществить свою угрозу. Лола ловко вывернулась и жалобно заверещала:

– Тетенька, не троньте меня! Не виноватая я, он мне сам эту сумку подарил!

– Он? – тетка опешила и от неожиданности утратила боевой дух. – Неужто Коля?

– Он самый, Николай! – поспешно подтвердила Лола. – На, говорит, Тася, пользуйся и вспоминай Николая!

– Ах он, сволочь! – завопила хозяйка сумки. – Ах он, крокодил беззубый! А мне сказал, что у него украли эту сумку! И с чего это он тебе вздумал ее подарить?

– Как это с чего? – Лола вошла в роль. – Известно, с чего! Он мне почитай каждую неделю ценные подарки делал! То шапочку вязаную подарил, с помпоном, то штаны удобные тренировочные, то чайник электрический…

– Чайник?! – взвыла тетка. – Это такой, который без провода?

– Он самый! – гордо воскликнула Лола. – Еще и голубенький!

– Это же, выходит, он с тобой хозяйство завести хотел? Он с тобой, лахудра неприличная, жить совместно намылился? Мне разные слова говорил, а с тобой совместную жизнь планировал?

– Очень даже может быть! – ответила Лола, подбоченившись. – Вполне даже можем мы с Колей семью создать!

– Семью? С тобой? – тетка окинула Лолу презрительным взглядом и сплюнула на пол.

Вокруг них давно уже образовался круг зрителей. Торговки забыли о своих насущных делах, забыли о своей незамысловатой коммерции и в совершенном восторге наблюдали за разыгравшейся у них на глазах античной трагедией.

– Так это он, выходит, у тебя, обезьяна бесхвостая, целыми днями пропадал? – кричала тетка, набирая обороты. – Мне говорил, козел безрогий, что работу ищет, а я, дура, думала, что он с дружками своими встретился и за старое принялся – воровать… А он, выходит, к тебе таскался? Нет, я этого так не оставлю, я ему тебя предъявлю и в его глаза бесстыжие погляжу! А потом в эти же глаза плюну!

Тетка схватила одной рукой Лолу за шиворот, другой вцепилась в свою многострадальную сумку и выбралась со склада на улицу.

В мощных руках ревнивой тетки Лола чувствовала себя котенком, которого тащат за шкирку, она могла только безвольно перебирать ногами. Впрочем, она не слишком сопротивлялась: ей нужно было выяснить, кто тот человек, который оставил в доме Анны Аркадьевны злополучную сумку, и в данный момент обстоятельства складывались наилучшим для нее образом.

Оказавшись на улице, она исподтишка огляделась по сторонам и увидела на другой стороне улицы знакомую машину: это Леня, как и обещал, подстраховывал ее на случай каких-либо неожиданностей. Лола махнула ему свободной рукой, давая понять, что все идет по плану.

Тетка заметила ее жест и снова закричала:

– Ты кому это машешь, лахудра бескультурная? Ты думаешь, тебе кто-то поможет? Никто тебе не поможет! – И она с новой силой потащила Лолу по улице.

Судя по ее темпу, идти было недолго.

Вскоре тетка свернула в темную арку, втащила Лолу в мрачный двор и устремилась к двери, ведущей в полуподвал.

– Сейчас я вам устрою очную ставку! – проговорила она многообещающим тоном. – Предъявлю тебя этому павиану, посмотрю в его лживые глазенки, а потом так вас обоих отделаю, что новую фотографию в паспорт вклеивать придется!

Лола подумала, что ее задача выполнена, что она выяснила адрес хозяйки сумки и ее криминального сожителя и теперь неплохо бы сбежать, а то эта ревнивая особа и впрямь может осуществить свои угрозы. Она попыталась вывернуться, но тетка держала ее за плечо, как железными клещами. Придерживая локтем сумку, тетка достала ключ, отперла дверь и втащила Лолу внутрь.

Они оказались в большой полутемной комнате. Когда-то это, возможно, была дворницкая.

Вид у комнаты был довольно обжитой. Посредине стоял обеденный стол, накрытый несвежей скатертью, в углу – платяной шкаф с перекосившейся дверцей, в другом углу – широкая тахта, на которой, под серым полушерстяным одеялом, лежал небритый мужчина с тускло-серым лицом.

– Дрыхнешь, козел?! – завопила тетка, выйдя на середину комнаты. – Дрыхнешь, скотина бесполезная? Я вкалываю, как ломовая лошадь, чтобы тебя, урода, прокормить, а ты какой-то лахудре подзаборной чайники без провода даришь? Да не только чайники, а еще и сумку мою собственную подарил!

Мужчина не шелохнулся.

– Да что же это такое! – Хозяйка еще прибавила громкости, как будто подкрутила ручку в радиоприемнике. – Он тут прохлаждается, а я из-за него должна тяжеленный рюкзак таскать! А ну, просыпайся, козел, и посмотри на эту дрянь!

Она подтащила Лолу к самой тахте и уставилась на своего сожителя. Он не пошевелился.

– Да что же это творится? – повторила тетка и отбросила одеяло, до самого подбородка прикрывавшее мужчину.

Лола ахнула. Горло мужчины было перерезано от уха до уха, несвежее белье насквозь пропиталось темной кровью.

– Ой, Коленька, светик мой! – заверещала тетка и кинулась к окровавленному трупу, забыв о Лоле.

Лола воспользовалась этим и стремглав вылетела из бывшей дворницкой. Она бежала, не разбирая дороги, опомнилась только через несколько минут в каком-то незнакомом дворе. Перед ней стоял мусорный бак, на крышке которого два кота выясняли отношения. Они посмотрели на Лолу крайне недовольно – мол, мешаешь серьезному делу, – спрыгнули и от греха подальше сбежали в подвальное окошко.

Лола перевела дыхание, огляделась и вышла в открытые ворота.

Пройдя еще два двора, она наконец оказалась на улице и пошла вперед, не разбирая дороги. Перед ее глазами стояло перерезанное горло подозрительного незнакомца. Вдруг рядом с ней затормозила машина. Лола испуганно шарахнулась в сторону, но тут стекло опустилось и удивительно знакомый голос проговорил:

– Лолка, ты что идешь как в воду опущенная? Садись в машину и расскажи, что тебе удалось узнать!

Лола посмотрела на водителя машины диким взглядом и припустила прочь.

– Лолка, ты что, не узнала меня? Это же я! – Маркиз остановил машину, выскочил и догнал свою боевую подругу. – Да что с тобой случилось?

– Слу… слу… случилось… – пролепетала Лола, затравленно оглядываясь по сторонам. – Горло… перерезали… от уха до уха…

– Где? – Леня осмотрел Лолино горло. – Да что ты, Лолочка! Все у тебя в порядке!

Он с трудом подвел ее к машине, усадил и повторил:

– Все в порядке, цело твое горло, ни царапинки! Одна-единственная морщинка…

– Где?! – воскликнула Лола совершенно другим голосом, повернула к себе зеркало заднего вида и принялась рассматривать свою шею. – Где морщина? Что ты выдумываешь?

– Ну, извини, мне пришлось это сказать, чтобы вывести тебя из стресса, – признался Леня. – А теперь расскажи, что с тобой стряслось.

Лола отдышалась и подробно рассказала Лене о своих приключениях на оптовом складе и об ужасной находке в бывшей дворницкой.

– Представляешь, она откинула одеяло, а у него горло перерезано, и кровища…

– Не нравится мне это! – мрачно проговорил Маркиз.

– Не нравится? – перебила его Лола. – Представляю, что бы ты говорил, если бы увидел это своими глазами!

– Да нет, я не то имею в виду, мне не нравится, что его убили, как только мы вышли на его след. Такое впечатление, что кто-то подчищает следы… – Он немного помолчал и продолжил: – Итак, самый перспективный след оборвался. Что же нам теперь делать?

– Лично я знаю, что буду делать, – твердо заявила Лола. – Я поеду домой, наполню ванну и буду лежать в ней, пока не успокоюсь и не отмою запах оптового склада!

Леня понял, что спорить с ней сейчас бесполезно и опасно, и отвез Лолу домой. Сам он уединился в своей комнате и стал обдумывать дальнейшие шаги.

След с сумкой оборвался, точнее, был обрезан. Кроме этого, оставался еще голубой пикап в рекламных наклейках и неизвестный, который проник в квартиру Анны Аркадьевны через окно.

Голубых пикапов в городе было множество, также как и фирм, занимающихся изготовлением рекламных материалов. Так что этот след вряд ли куда-то приведет. Конечно, если не будет другого выхода, придется и этот вариант отработать.

Другое дело – вор, который влез в окно.

У него явно были навыки опытного альпиниста. Альпинистов в городе тоже немало, но таких, у которых имеется криминальное прошлое, среди них единицы.

А это значит, что нужно ехать в «Касабланку», к Ивану Игнатьевичу…

Из ванной доносилось Лолино пение. Унылым голосом Лола выводила: «Нет, не тебя так пылко я люблю, не для меня красы твоей блистанье…» Послушав мрачный Лолин голос, Леня решил, что на месте того человека, к которому обращен романс, он бы только порадовался, что его не любит такая малосимпатичная личность. Впрочем, он не винил свою подругу – все же Лолке досталось. Созерцание трупа с перерезанным горлом кого угодно может вывести из себя.

– Аскольд, – сказал Леня появившемуся в прихожей коту, – пригляди тут за Лолой, внимание прояви. И вообще, чтобы никакого хулиганства, спрошу по всей строгости!

Кот все понял и уселся под дверью ванной.

Леня остановил машину на знакомой улице. Здесь, насколько он знал, много лет располагалась бильярдная «Касабланка». Но теперь вместо вывески бильярдной на том же самом месте красовалась вывеска «Кафе “Абхазия”».

– Вот те на! – проговорил Леня, разглядывая буквы, увитые искусственным виноградом. – А где же «Касабланка»?

Он все же спустился по лесенке в просторный полуподвал.

Вместо длинных бильярдных столов там стояли маленькие столики на две и на четыре персоны, за которыми солидные мужчины средних лет пили крепчайший кофе или уплетали хачапури и вели свои солидные неспешные разговоры.

За стойкой, оформленной под плетеную кавказскую изгородь, стоял толстяк с пышными усами.

– Что стоишь, дорогой? – обратился он к растерянно оглядывающемуся Лене. – В ногах правды нет. Не надо стоять, надо за стол садиться, кофе пить, хачапури кушать!

– А тут ведь раньше бильярдная была… – начал Леня.

– Мало ли что тут раньше было! – отозвался толстяк. – Раньше все было! А теперь тут мы, так что заходи, не стесняйся…

– А куда теперь та бильярдная переехала? – не сдавался Леня.

– Слушай, дорогой, я тебе что, справочное бюро? Не знаю я про твою бильярдную!

– Да мне вообще-то не бильярдная нужна, я одного знакомого ищу, Ивана Игнатьевича…

– Вах, дорогой! – оживился бармен. – Так бы сразу мне и сказал, что тебе Иван Игнатьевич нужен! Тут он, тут, вон там, за дальним столиком сидит!

Леня посмотрел в указанном направлении и действительно увидел за самым дальним столиком симпатичного благообразного старичка, которого вполне можно было принять за престарелого профессора или даже академика.

В действительности Иван Игнатьевич в прошлом был легендарным вором – домушником высочайшей квалификации. Именно он в восьмидесятые годы прошлого века украл из квартиры директора крупного мебельного магазина драгоценную табакерку, некогда принадлежавшую Екатерине Великой. За два часа до кражи директору магазина доставили дефицитный финский холодильник. Холодильник поставили на кухне и оставили без присмотра. Как только все домашние разошлись по делам, дверца холодильника открылась, и оттуда вылез Иван Игнатьевич. Внутри холодильника он не задохнулся благодаря компактному аквалангу. Открыть сейф и достать оттуда шкатулку – было для него делом техники.

Еще одна удивительная история ходила в те годы по городу. В те времена самыми обеспеченными людьми, кроме работников торговли, были зубные техники. И вот жил в городе один зубной техник со склонностью к искусству. Дома у него хранилось несколько дорогих картин художников-передвижников девятнадцатого века, которыми он очень гордился. И еще он гордился своей машиной – новенькой бирюзовой «Волгой» ГАЗ-24.

И вот как-то, проснувшись утром, счастливый обладатель «Волги» не увидел свою машину на стоянке возле дома. Он чрезвычайно расстроился и сообщил о пропаже машины в ГАИ. Однако, когда через несколько часов он вернулся домой, пропавшая машина стояла на прежнем месте, а под ее лобовым стеклом лежала записка и конверт.

Записка была следующего содержания: «Уважаемый владелец “Волги”! Приношу Вам глубочайшие извинения за то, что без разрешения воспользовался Вашей машиной. Дело в том, что я опаздывал в аэропорт, а моя собственная машина в ремонте. Еще раз приношу свои извинения и в виде компенсации прошу принять от меня два билета на концерт Элтона Джона».

И действительно, в приложенном к записке конверте лежали два билета на концерт английского музыканта. А надо сказать, что билеты на единственный концерт Элтона Джона были чрезвычайным дефицитом и продавались с рук втридорога.

Зубной техник по достоинству оценил широкий жест экстравагантного угонщика и решил на него не сердиться. Он сообщил в ГАИ, что машина нашлась, и вместе с женой отправился на концерт.

Каково же было его изумление и возмущение, когда, вернувшись с концерта, он увидел, что его квартира вскрыта и ограблена. В частности, пропали все картины передвижников.

Так вот, в определенных кругах именно Ивану Игнатьевичу приписывали эту изящную двухходовую комбинацию.

Несмотря на такие блестящие профессиональные достижения и несомненный авторитет среди коллег, к тому времени, когда Иван Игнатьевич по возрасту и состоянию здоровья вынужден был удалиться от дел, оказалось, что сбережений у него катастрофически не хватает для того, чтобы сохранить достойный уровень жизни. Видимо, виной тому был его широкий характер, привычка к расточительности и неумение экономить. Пенсии же людям его опасной и трудоемкой профессии, как известно, не начисляют.

По этим причинам состарившийся домушник не отказывался от небольших побочных заработков. Конкретно, он занимался частными консультациями по своей бывшей профессии. Летом он часами сидел на скамье в знаменитом «Катькином садике», у подножия памятника Екатерине Великой, играя в шахматы с такими же представительными старичками, зимой же перебирался в популярную бильярдную «Касабланка». В одном из этих привычных мест его всегда могли найти люди, заинтересованные в квалифицированной консультации заслуженного домушника.

Когда бильярдная «Касабланка» закрылась и на ее месте открылось кафе «Абхазия», Иван Игнатьевич остался на прежнем месте, чтобы не утратить связи со своей многочисленной клиентурой. Владельцы кафе относились к нему весьма благосклонно, потому что многочисленные клиенты старого домушника, придя на консультацию, непременно заказывали как минимум пару чашек кофе и хачапури, да и сам Иван Игнатьевич сидел не за пустым столом. Кроме того, он был местной достопримечательностью, что тоже привлекало в кафе дополнительную клиентуру.

Итак, Леня подошел к столу старичка и уважительно приветствовал его:

– Мое почтение, Иван Игнатьевич! Как ваше бесценное самочувствие?

– Грех жаловаться, голубь сизокрылый, скриплю помаленьку, чего и тебе желаю. Присаживайся, коли уж пришел. Кофейку выпьешь? Кофе тут отменно варят! Я тебе честно скажу, сизокрылый ты мой, жалко, конечно, что «Касабланка» закрылась. Я, грешным делом, люблю смотреть, как молодежь шары катает, но кофе тут не в пример лучше варят. Особенно по-турецки, в горячем песке. Я уж не говорю про хачапури, хачапури здесь просто божественные.

При этих словах возле их столика беззвучно возник официант. Видимо, он обладал удивительно тонким слухом или просто умел читать по губам.

– Принеси ты нам, голубь сизокрылый, – обратился к официанту Иван Игнатьевич, – две чашечки кофе по-турецки. Ты знаешь, как я люблю – густой, крепкий, сладкий и непременно чтобы капельку коньяку. Ну и хачапури, конечно.

– Хачапури какие? – уточнил официант.

– Закрытые, конечно. По-имеретински. Открытые я не люблю, из них вечно масло вытекает.

Официант принял заказ и удалился. Иван Игнатьевич проводил его взглядом и повернулся к Лене:

– Помнится, сизокрылый ты мой, мы с тобой в шахматишки играли. Как насчет того, чтобы сейчас сыграть партию со стариком? А то, знаешь, скучно как-то…

– Почему бы и нет?

Старик достал доску, расставил фигуры и протянул Лене руки:

– Выбирай!

Лене достались черные, что, несомненно, порадовало Ивана Игнатьевича. Он сделал первый ход королевской пешкой и неторопливо проговорил:

– Ну, голубь сизокрылый, рассказывай, с чем пожаловал. Говори, чем я могу помочь молодому дарованию.

– Консультация ваша нужна, Иван Игнатьевич! – Маркиз сделал зеркальный ход и поднял глаза на собеседника. – Вы ведь всех наших коллег в городе знаете…

– Ну, это ты мне, голубь, льстишь! – усмехнулся старик. – Всех наших коллег нет даже в главной базе эмвэдэ! Но кое-кого, конечно, знаю, не без того. Только ведь знаешь, сизокрылый ты мой, я в своем возрасте благотворительностью не занимаюсь, консультации у меня платные. Помнишь мои расценки?

– Само собой, Иван Игнатьевич, как не помнить. Только скажите, в какой валюте вы сейчас принимаете? Прежде, помнится, вы предпочитали доллар…

– Ненадежен стал доллар… – пригорюнился старичок. – При такой недальновидной политике Федерального резервного банка и таких негативных показателях нью-йоркской фондовой биржи на него никак нельзя полагаться. С другой стороны, у европейской валюты тоже будущее ненадежно. Прямо даже не знаю, чему верить, но на данный момент я предпочитаю евро…

– Евро так евро. – Леня достал из бумажника две хрустящие купюры и протянул старику.

Иван Игнатьевич тренированными пальцами ощупал купюры и спрятал в карман.

– Ну, голубь сизокрылый, кто же тебя сейчас интересует?

– Интересует меня, Иван Игнатьевич, такой ловкий человек, который запросто может с крыши спуститься и влезть в любую квартиру через окно. То есть, проще говоря, чтобы у него были навыки промышленного альпиниста.

– Альпинист, говоришь? – задумчиво переспросил Иван Игнатьевич. – С крыши на чердак, говоришь?

– Не на чердак, а в квартиру.

– Ну, это я так, к слову. Чердаков сейчас, считай, и не осталось, все под жилье переоборудованы или художникам под мастерские… или еще подо что… – Иван Игнатьевич, прищурившись, взглянул на Леню: – И для чего же тебе такой ловкий парень требуется? Дело, что ли, интересное задумал?

– Ну, Иван Игнатьевич, помилуйте, я же вам плачу за информацию, а не наоборот!

– Шучу, шучу… – потупился старик. – Ну, если бы это было год назад, я бы сказал, что это Миша Кот сработал, он такие дела очень часто проворачивал. Один раз, примерно год назад, задумал он к одному миллионеру в загородный дом залезть. У того миллионера в сейфе драгоценностей было на страшную сумму. Нулей у этой суммы столько, что запросто можно Невский проспект этими нулями вымостить. Только в том доме такая охрана была, что и близко не подступишься. По периметру датчики, на каждом углу камеры, а самое главное, два ряда ограды, и между этими рядами ротвейлеры бегают.

Так вот что Миша придумал: нанял в спортклубе одномоторный самолет, вроде чтобы с парашютом попрыгать, а когда уже взлетели, доплатил пилоту, чтобы тот пролетел над тем самым загородным домом. Чтобы прямо с парашютом на крышу приземлиться. С крыши-то в дом пробраться ловкому человеку ничего не стоит, тем более дом загородный, всего три этажа…

– Ну, забраться, допустим, можно, а как он потом выбраться хотел? – спросил Леня, у которого проснулся профессиональный интерес. – В таком деле отход – это самое главное.

– Отход у него, конечно, был продуман. Он знал, в какое время из этого дома мусор вывозят, и так рассчитал, чтобы, как только возьмет сейф, перебраться в служебные помещения и спрятаться там в мусорном баке. А как из дома его в баке вывезут, тут уже из бака выбраться и дать деру с добычей.

– Хороший план, – одобрил Леня.

– Хороший-то хороший, да только не все по этому плану гладко получилось.

– Что, неужели промахнулся, с парашютом приземлился прямо к ротвейлерам за загородку?

– Нет, прыгнул-то он хорошо, прямехонько на крышу. С крыши спустился по веревке, влез в окно, никаких проблем… но тут-то и случилась у него незадача. Он план дома, конечно, раздобыл, но план был сделан за полгода до того, а с тех пор хозяин сделал ремонт с полной перепланировкой. Хобби у него такое было – раз в год ремонт устраивать. Так что там, где прежде был кабинет, теперь у него спальня была, и там как раз в это время хозяин с любовницей развлекался. Или даже с двумя. А тут как раз наш Миша в окно лезет…

– Представляю себе! – усмехнулся Маркиз.

– Так что с тех самых пор Миша Кот на зоне отдыхает. И еще долго будет отдыхать.

– Значит, его можно вычеркнуть.

– А если Мишу вычеркнуть, кто же тогда остается? – задумался Иван Игнатьевич. – Еще, конечно, был Витя Шимпанзе. Тоже ловкий парень, однажды в ювелирный магазин с крыши через дымоход пробрался. Причем магазин был на первом этаже, а дом десятиэтажный. Но Витя два года назад трагически погиб… – Иван Игнатьевич перевел дыхание и продолжил: – Пошел, понимаешь, с подругой в зоопарк и сдуру прямо там ей новые сережки подарил. Как раз из того ювелирного магазина. Ну, она их тут же мерить стала и одну серьгу уронила. Причем сережка закатилась в клетку к горилле. Ну, Витя же джентльмен! Полез в клетку за сережкой, хоть там и написано, чтобы даже близко не подходить. А горилле это не понравилось. То ли она, то есть он, к Вите подругу свою приревновал, то ли у горилл с шимпанзе непримиримые национальные противоречия. Только влепил этот обезьян Вите такую оплеуху, от которой Витя скончался, не приходя в сознание.

– Значит, и Витя отпадает, – констатировал Маркиз.

– Значит, отпадает… – вздохнул Иван Игнатьевич. – А тогда остается у нас только один подходящий специалист: Костя Бурундук! Он тоже очень здорово по крышам лазает!

– И где же мне этого Бурундука найти?

– А ты сходи, голубь сизокрылый, в подвальчик на Малой Садовой, возле Елисеевского магазина. Там за стойкой Карина стоит. Знойная женщина, мечта поэта. – Иван Игнатьевич поцеловал кончики пальцев. – Она, конечно, кофе не так хорошо варит, как здешний бариста, но зато точно знает, где можно Костю Бурундука найти. Только к ней, голубь ты мой сизокрылый, подход нужно найти…

– Ну, об этом вы можете не беспокоиться, – проговорил Маркиз, прежде чем проститься с консультантом.

Действительно, Леня Маркиз обладал несомненным мужским обаянием. Причем это обаяние особенно сильно действовало на молоденьких медсестер, учительниц младших классов, стюардесс местных авиалиний, секретарш маленьких коммерческих фирм, администраторов и горничных маленьких гостиниц и, конечно, официанток. Так что у него были все шансы найти общий язык со знойной женщиной Кариной.

Покинув кафе «Абхазия», Леня прямым курсом отправился на Малую Садовую.

П одвальчик оказался довольно скромным заведением, весь ассортимент которого ограничивался несколькими видами кофе из кофейного автомата и скромной выпечкой, вызывающей ностальгические воспоминания о кафетериях советских времен. Но посетителей в этом подвальчике было так много, что Леня с трудом нашел свободное место. Причину этого аншлага он понял, когда увидел женщину за стойкой.

Это была рослая блондинка с высокой грудью, пышными, завитыми, как у породистой овцы, золотистыми волосами и круглыми, как пуговицы, голубыми глазами. В общем, замечательный образец той разновидности женщин, которых в те же советские времена называли общепитовскими блондинками.

Когда Леня протиснулся к стойке, Карина разговаривала с носатым брюнетом, кокетливо накручивая локон на палец.

– Каринэ, дорогая моя, ну что ты ломаешься, – проговорил брюнет, пожирая Карину глазами. – Ну, я тебя прошу, как сестру, приходи ко мне в субботу! Или выходи за меня замуж!

– Так как сестру или замуж? – уточнила Карина. – Либо одно, либо другое!

– А я хочу все сразу и сейчас!

– Как же ты, Ашотик, зовешь меня замуж, когда уже давно женат? Я и жену твою видела… и что это ты меня в субботу зовешь – жены, что ли, дома не будет?

– Да разве это жена? – отмахнулся брюнет. – Это только одна видимость! Сегодня она есть, а завтра – вах! – и ее нет! Ты же знаешь, как это бывает!

– Сегодня ты так про нее, завтра про меня…

– Нет, Каринэ, ты – это совсем другое дело! Ты – такая женщина, такая женщина… персик, а не женщина!

– За персиками, Ашотик, напротив иди, в овощной магазин! И вообще, отойди от стойки, мне работать надо. Видишь, ты клиента от меня загораживаешь! – Она кивком показала на Леню.

– Клиента? – брюнет обернулся и сверкнул на Леню глазами. – Слушай, ты что, не видишь, что мы разговариваем?

– Ашотик, я вообще-то на работе! – прикрикнула Карина на своего воздыхателя. – Молодой человек, а вы чего желаете?

– Мне бы с Костей повидаться, – вполголоса проговорил Маркиз, перегнувшись через стойку.

– С Костей? – глаза Карины забегали. – С каким таким Костей? Не знаю никакого Кости…

– С Костей Бурундуком, – настойчиво повторил Маркиз.

– Бурундуки в зоопарке живут, – отмахнулась Карина. – Будете что-нибудь заказывать, а то у меня другие клиенты дожидаются?!

– Другие? – Леня оглянулся. – Других вроде бы пока не видно. А мне бы все же Костю повидать, у меня к нему дело есть. Хорошее дело. Насчет работы.

– Знаю я эту работу! – нахмурилась Карина. – Костя больше такими делами не занимается, он завязал!

– Ну, завязал – это хорошо, – одобрил Маркиз. – Но деньги-то чем-то надо зарабатывать? Вот я с ним и хочу насчет работы поговорить. Хорошая работа, денежная…

– Знаю я эту работу! – повторила Карина. – Костик, он без работы не сидит, он не такой. Он теперь окна в высотных зданиях моет или, вот как сейчас, рекламу развешивает.

– Ага, рекламу! – оживился Маркиз. – И где же он сейчас эту рекламу развешивает?

– На улице Прапорщика Усталого. Там новый торговый центр, называется «Шизофрения».

– Хорошее название, – одобрил Маркиз. – Выразительное. В самый раз для торгового центра. Так я, с вашего разрешения, пойду. И спасибо за ценную информацию, Кариночка!

– Скатертью дорога! – напутствовал Леню ревнивый Ашот, занимая его место возле стойки.

Вскоре Леня уже подъезжал к новому торговому центру в районе новостроек.

Торговый центр должен был вот-вот открыться. По этому поводу он был увешан разноцветными шариками и рекламными плакатами. В данный момент на фасаде центра, на самом заметном месте, укрепляли огромный рекламный щит, предлагавший покупателям игрушки и игры для маленьких вундеркиндов.

Внизу, возле входа, стоял, запрокинув голову, невысокий пузатый человек с черной бородой и кричал наверх тонким визгливым голосом:

– Левый край повыше! Теперь правый! Вот так! Теперь влево немного подвинь!

– Я извиняюсь, – обратился к нему Леня, – где я могу найти Константина?

– Да вон он! – Толстяк ткнул коротким пальцем вверх – туда, где, слегка покачиваясь на тонком тросе, висел человек в синем комбинезоне, снизу казавшийся совсем маленьким, и закреплял углы рекламного щита. – Так, Костя! Крепи! – Затем толстяк повернулся к Лене и подозрительно осведомился: – А вам он зачем нужен?

– Да работа у меня для него имеется, – уклончиво ответил Леня. – По высотной части.

– Работа? – толстяк побагровел. – Константин теперь исключительно на меня работает! И я его никому не отдам, имей в виду! Мне такой специалист самому нужен!

Толстяк выставил вперед бороду и двинулся на Леню, угрожающе размахивая коротенькими ручками.

– Да ты не горячись. – Маркиз попятился, удивленный такой бурной реакцией. – Успокойся, никто у тебя твоего Костю не отбирает…

– А тогда чего тебе от него надо?

– Мне бы с ним только поговорить…

– О чем это? – Толстяк смотрел на Леню по-прежнему подозрительно, но хотя бы перестал размахивать руками в непосредственной близости от Лениной физиономии.

Леня еще не успел придумать подходящую тему, как вдруг раздался чей-то истошный крик.

Отведя взгляд от подозрительного толстяка, Леня поднял глаза… и успел увидеть, как маленькая фигурка в синем комбинезоне полетела вниз, кувыркаясь и переворачиваясь в воздухе и одновременно увеличиваясь в размерах. Наверное, полет продолжался не больше двух секунд, но Лене эти секунды показались удивительно долгими, так нереально было происходящее. Но вот полет закончился, и с отвратительным глухим звуком человек в синем комбинезоне грохнулся на асфальт, всего в нескольких шагах от Маркиза. Вокруг брызнуло что-то красное и желтое, и наступила тишина.

Впрочем, эта тишина продолжалась не дольше секунды и тут же взорвалась испуганными криками, возгласами и восклицаниями, со всех сторон к месту падения бежали зеваки. Правда, все они в ужасе останавливались в нескольких шагах от распростертого на асфальте тела. Только бородатый толстяк подскочил к нему, опустился на колени и попытался нащупать пульс. Леня сразу понял, что из этого ничего не выйдет – упавший альпинист был совершенно и безнадежно мертв. Об этом говорили его пустые, остекленевшие глаза, голова, повернутая под немыслимым углом, темно-красная лужа и отвратительные брызги на асфальте…

– Мертв! – констатировал толстяк очевидное, обернувшись к свидетелям. – Как же так? Такой опытный альпинист… и работа-то самая простая… не мог он вот так запросто сорваться! Он всегда страховался надежно… – Вдруг он снова склонился над трупом, на мгновение замолчал, а потом воскликнул: – Вот ведь черт! Веревка-то перерезана!

– Перерезана? – переспросил Леня, шагнул вперед и взглянул на трос, закрепленный карабином на поясе мертвого альпиниста.

Короткий конец троса действительно был косо разрезан острым лезвием.

– А ты что тут вынюхиваешь? – вызверился на Маркиза толстяк. – Ты что тут высматриваешь? Ты вообще кто такой? Ты вообще зачем сюда притащился?

– Да я наружной рекламой занимаюсь, – проговорил Леня, пятясь. – Хотел с Константином насчет работы переговорить…

– Наружной рекламой? – толстяк выпучил глаза. – Я всех знаю, кто в нашем городе наружной рекламой занимается! Никогда тебя раньше не встречал!

– Да я совсем недавно сюда приехал, только начинаю развивать свой бизнес…

Выпалив это не слишком убедительное объяснение, Леня поспешил ретироваться, пока подозрительный толстяк от слов не перешел к решительным действиям.

Сев в машину, Маркиз поехал прочь от места трагического происшествия. По дороге он предавался безрадостным размышлениям. Оборвалась еще одна ниточка, которая вела к разгадке порученного ему дела. Причем, как и в случае с незадачливым Николаем, кто-то не остановился перед убийством.

И если первое убийство могло быть случайным, например, сведением счетов между мелкими уголовниками, и никак не связано с попытками ограбления квартиры Анны Аркадьевны, то Константина убили хладнокровно, продуманно. Теперь Леня уже не верил в случайное совпадение. Кто-то определенно зачищает следы. А это значит… это значит, что мелкое, незначительное на первый взгляд дело, за которое Леня взялся из уважения к Артуру Альбертовичу Руо, на самом деле не такое мелкое и незначительное, более того – оно чрезвычайно опасно…

Но Леня Маркиз недаром считался специалистом экстра-класса. Он доводил до конца каждое начатое дело, от этого зависела его деловая репутация. Значит, и это дело он тоже должен довести до конца… Правда, две ниточки оборвались (во втором случае это произошло буквально), но у него есть еще один след. Та парочка, которая привезла Анне Аркадьевне шведские кастрюли, на деле оказавшиеся китайскими. И еще голубой пикап в рекламных наклейках…

За этими размышлениями Леня не заметил, как вернулся домой, открыл дверь и вошел в прихожую.

На пороге сидел Аскольд, аккуратно обернув хвост вокруг лап. Он всегда заранее предчувствовал возвращение хозяина и ждал его возле двери, чтобы радостно мурлыкнуть и приветливо потереться о его ноги. Однако сейчас, едва Маркиз вошел в квартиру, кот фыркнул, вскочил и попятился, шерсть у него на загривке поднялась дыбом, он развернулся и улепетнул на кухню.

– Аскольдик, дорогой, куда ты?! – воскликнул вслед ему Леня. – Это же я! Ты меня что, не узнал?

– Что тут за шум? – проговорила Лола, выглянув в коридор. – С кем это ты разговариваешь?

– С Аскольдом, – грустно ответил Леня. – Он меня почему-то не захотел встречать…

– Наверное, у тебя рыльце в пушку, и он это почувствовал… – машинально проговорила Лола. – А в чем это у тебя рукав?

– Рукав? – Леня удивленно взглянул на свой рукав и увидел на нем темное пятно.

Теперь он понял причину недовольства Аскольда.

Это была кровь, которая брызнула на рукав Лениного пальто, когда несчастный альпинист с криминальными наклонностями упал на асфальт. Аскольд почувствовал запах крови, запах смерти, поэтому и ушел от хозяина…

– Так во что это ты вляпался? – повторила Лола, не сводя глаз с пятна на рукаве.

И Леня рассказал ей о страшной смерти Кости Бурундука, свидетелем которой только что стал.

Он не сомневался, что Лола примется ругать его последними словами за то, что он легкомысленно взялся за последний заказ, тем самым втянув их обоих в опасные и не сулящие прибыли события. Но уж очень ему хотелось поделиться с ней своими чувствами, он просто не мог больше держать их в себе…

Леня замолчал и втянул голову в плечи, ожидая, что сейчас посыплются на эту бедную голову ругань и оскорбления. Он даже закрыл глаза и посидел так минутку. Но ничего не случилось, гром не грянул, и молния не сверкнула.

Леня с опаской приоткрыл один глаз и очень удивился. Его подруга хлопотала на кухне. Вот уютно щелкнул вскипевший чайник, Лола заварила чай в маленьком фарфоровом чайничке и прикрыла его красивым стеганым петухом.

Не веря своему счастью, Леня понял, что Лола ему посочувствовала и прониклась его переживаниями.

– Бедный Ленечка, – проговорила она вполне искренне. – Как я тебя понимаю! Сейчас я напою тебя крепким чаем с мятой и медом, это очень помогает от стресса!

Леня почувствовал облегчение. Все-таки это замечательно, когда у тебя есть человек, который в трудную минуту поймет, поддержит и посочувствует! Правда, тут же в его душу закрались смутные сомнения: ведь Лола – прекрасная актриса, и ей ничего не стоит сыграть искреннее сочувствие из каких-то своих собственных корыстных соображений…

– Что – чай, – капризно сказал он, – вода – и ничего больше. Одним чаем сыт не будешь!..

– Конечно, конечно! – заторопилась Лола. – У меня еще пирог есть!

– Пирог? – расцвел Леня. – А я думаю, чем это у нас так вкусно пахнет…

Жестом фокусника Лола вытащила из духовки круглую форму с грушевым пирогом. Груши лежали в доме давно, как-то Маркиз купил много, и оказались они жесткие, Лола еще поворчала немного для порядка. И вот теперь, в трудную минуту, как говорила Лолина замечательная тетя Каля, груши как раз пригодились. Потому что Лола решила испечь пирог по рецепту все той же тетки.

Она замесила нежнейшее песочное тесто и, пока оно охлаждалось, половину груш отварила в сладком сиропе, а вторую половину нарезала тонюсенькими ломтиками, потом выложила все это на тесто и запихнула пирог в духовку.

Если и были у Лени какие-то смутные подозрения, то при виде румяного, аппетитно пахнущего пирога они полностью испарились. Он со слезами на глазах принял от Лолы тарелку с большим куском. Потом отрезал от пирога совсем маленький кусочек, положил его в рот и закрыл глаза.

– Ну как? – взволнованно спросила Лола, рецепт был ею еще не опробован.

– Мечта! – честно ответил ее компаньон. – Пища богов! Лолочка, ты – гений!

Лола смущенно зарделась и кокетливо опустила голову.

Маркиз пребывал в такой эйфории, что ничего не заметил. А ведь подруга его старалась не просто так.

Дело в том, что, пока Леня отсутствовал, Лоле позвонили по мобильному телефону.

Расслабившись после ванны и выбросив из головы ужасный труп с перерезанным горлом, Лола посмотрела на дисплей. Номер был незнакомый. Ее рука сама нажала кнопку.

– Это я… – послышался слабый голос.

– Кто – я? – не поняла Лола и хотела добавить, что «я» бывают разные, но узнала эти растерянные интонации и большие перерывы между словами. – Алена, ты, что ли?

– Я, – горестно вздохнули на том конце. – Ты ради бога извини, что беспокою, но мне просто не с кем поговорить… Ольге звоню, а у нее телефон выключен.

– Что случилось? – Лола придала своему голосу некоторую заинтересованность.

Вообще-то она думала, что вчера они простились с этой Аленой навсегда. И вот не прошло, как говорится, и суток… С другой стороны, посылать подальше расстроенного человека тоже не следует. Женщине и так досталось, и мало ли что муж выдумает насчет аварии, хорошо быть в курсе. Склочный мужик этот Антон Коноплянко, склочный и противный, от него любой подлости ждать можно…

– Что у тебя еще стряслось, выкладывай, не тяни! – бодро предложила она.

– Спрятала я таблетку, как ты научила, потом ее выплюнула… – начала Алена и замолчала.

– Ну? – нетерпеливо спросила Лола. – Дальше что?

– Сделала вид, что сплю… – тянула Алена.

– Ну, дальше-то что было? – Лола потихоньку теряла терпение.

– Они принесли такую штуку… Большую, на колесиках… С проводами…

– Кто, парень такой высокий принес, Ольгерт? – оживилась Лола.

– Не, парня того уволили, потому что он пропуск потерял. Они думали, что я сплю, и сестричка там еще с одной про это говорили… Сестра ругалась еще – мол, тяжести такие таскать она не нанималась…

Лола на мгновение пожалела санитара, которого подвела, но потом подумала, что парню, судя по всему, все по барабану, и уж работу санитара он найдет запросто.

– А потом пришел Левон Акопович, – Алена продолжала свой нелегкий рассказ, – всех остальных выгнал и начал что-то с этим прибором делать. А потом…

– Эй, ты жива там? – встревожилась Лола. – Не засыпай!

– Какое спать! – всхлипнула Алена. – Теперь вообще спать не могу! Это такой ужас…

– Да что он там с тобой сделал? – теперь Лола встревожилась по-настоящему.

– Он – ничего, он ушел, только провода ко мне подсоединил. А я и так электричества с самого детства боюсь, еле сдержалась, чтобы не дергаться. А потом… потом вокруг тихо так, только у меня в голове голос звучит. Да так сильно, настойчиво, как будто в мозг ввинчивается. Вот прямо вижу, как здоровенным таким сверлом мне череп сверлят и идет это сверло до самой шеи…

– Ну уж…

– Ты не веришь… – ясно было, что Алена плачет.

– А что говорил тот голос? – Лола постаралась это сказать без недоверия.

– Ну… что-то там про длинный темный коридор, потом про глубокий колодец, и еще там была дверь, которую обязательно нужно открыть. Ты, говорит, встаешь глубокой ночью с постели и босиком идешь по длинному коридору…

– Почему босиком? – удивилась Лола. – А тапочки нельзя надеть? И куда идешь, в туалет, что ли?

– Тебе хорошо смеяться… – обиделась Алена. – Попробовала бы сама с этим прибором дело иметь. Думала, умру от страха. Идешь, говорит, босиком, но не торопишься, двери открываешь тихонько, и потом за собой их закрываешь плотно, и не хлопаешь. А потом, когда коридор кончается, ты открываешь последнюю дверь и там… Там большой темный зал, а в конце его глубокий темный колодец… нет, не могу! Потом, когда все прекратилось, до утра зубами простучала. Ходила даже в соседнюю палату, в пятую. Думала, хоть с живым человеком поговорить. А там нет никого, соседку мою выписали. Нет, я этого больше не выдержу! Лучше уж было бы спать!

– Не вздумай! – рассердилась Лола. – Лучше послушай, что еще этот голос скажет!

– Просилась на выписку, так доктор и слушать не стал!

«Еще бы! – Лола вспомнила случайно подслушанный разговор. – Ему твой муж дал сроку – неделю, он и старается. Но что же он хочет с Аленой сделать?»

– Мужу звонить боюсь, – рыдала Алена. – Он мобильник отберет. Звонила подруге, Ольге, а у нее телефон как-то странно отвечает – мол, такого номера не существует. Может, она свой мобильник потеряла? Или украли?

– Больше тебе не к кому обратиться? Родители, родственники?

– Мать с отчимом в другом городе живут, далеко… – Алена высморкалась и говорила теперь почти спокойно, только по-прежнему растягивая слова. – Я когда учиться приехала, в бабушкиной квартире жила. Она года три назад умерла…

– Так от меня-то что ты хочешь? – мягко спросила Лола. – Что я могу?

– Ты найди, пожалуйста, Ольгу и расскажи ей про меня. Пускай она позвонит или придет сюда, ее должны пропустить! Не могу тут больше находиться!

– Но если с мужем потверже поговорить… – нерешительно начала Лола, – и эти, в клинике… не станут же они тебя силой держать…

– Я не знаю, слабость такая… а вдруг у меня и правда с головой не в порядке…

– А с чего на тебя муж-то так орет? – спросила Лола. – И врет про аварию, я же тебе сказала, что никаких претензий не имею.

– Он… он на меня из-за Максима разозлился…

– Любовника завела? – догадалась Лола. – Тогда, конечно, муж будет злой!

– Да я… в общем, долго рассказывать, только там все так вышло нехорошо…

Лола поняла, что неизвестный М в мобильнике Алены – это и есть Максим. И судя по их разговору, этот Максим тоже за что-то сердит на Алену. Вроде бы приятная женщина, безобидная вполне, за что же все мужики на нее ополчились?

– Ладно, давай все адреса и телефоны своей подруги, позвоню ей и расскажу про тебя, – нехотя согласилась Лола, чтобы поскорее закончить разговор.

Отложив телефон, она подумала немного и решила рассказать всю историю своему компаньону. Просто посоветоваться, потому что вопрос с аварией остается пока открытым. С этой целью Лола испекла пирог с грушами.

Но, увидев расстроенного Маркиза, Лола решила с разговором повременить. А потом, после того как ее прожорливый компаньон съел полпирога, он уже был неспособен адекватно воспринимать действительность. С блаженным выражением лица Леня взял на колени кота и в лучших традициях задремал в кресле у телевизора. Лола, увидев такое, только вздохнула.

* * *

Проснувшись рано утром, Леня вспомнил, что дело Анны Аркадьевны, за которое он так опрометчиво взялся, забуксовало на месте. Да еще и появились там два трупа, что, несомненно, говорило о том, что дело не просто серьезное, а еще и очень опасное. Но Леня отогнал эту мысль как непродуктивную, а вместо этого решил не торопясь подумать, как действовать дальше.

У них осталась еще одна зацепка – фальшивые шведские кастрюли.

Разговаривая с Анной Аркадьевной, Леня записал название той фирмы, за изделия которой эти кастрюли выдавали. Это была фирма «Регент», точнее – Regent. И сейчас на глаза ему попался рекламный буклет этой фирмы, валявшийся на тумбочке в прихожей в ожидании отправки на помойку вместе с другими рекламными буклетами и листовками, которые каждый день попадали в почтовый ящик.

Леня взял буклет и быстро отыскал в нижней строке реквизиты и адрес фирмы.

Офис «Регента» находился в старом центре города, на Двенадцатой линии Васильевского острова. Леня всегда придерживался того распространенного мнения, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, а конкретно – при личной встрече можно узнать гораздо больше, чем по телефону. Поэтому он незамедлительно отправился по адресу.

Офис располагался на первом этаже красивого дома дореволюционной постройки. В большом витринном окне были выставлены пирамиды из ослепительно сверкающих кастрюль и сковородок, от самой маленькой, почти игрушечной, до такой огромной, что на ней можно было зажарить целого страуса.

Леня толкнул дверь и вошел в светлое просторное помещение, отделанное в стиле хай-тек, при этом было использовано столько металла, что у Маркиза возникло смутное ощущение, будто он оказался внутри шведской кастрюли.

За металлической стойкой сидела симпатичная девушка с платиновыми волосами. Приветливо улыбнувшись Лене, она спросила, чем может ему помочь.

– Вы по поводу договора поставки?

– Нет, я по поводу рекламации! – сухо ответил Маркиз.

Девушка заметно поскучнела, улыбка ее выцвела, и она сообщила, что отдел рекламаций находится слева по коридору. Леня поблагодарил ее и отправился в указанном направлении. Найдя нужный кабинет, он толкнул дверь и вошел внутрь.

За столом сидел унылый мужчина с обвислыми усами под таким же обвислым носом и редкими бесцветными волосиками, разложенными по тусклой лысине.

– Это безобразие! – воскликнул Леня, не давая служащему опомниться. – Это просто не лезет ни в какие ворота!

– Ворота мы не выпускаем, – тоскливо протянул клерк, подняв на Леню взгляд снулой рыбы. – Вам, наверное, нужна фирма «Привратник», они специализируются на воротах – раздвижных, распашных, подъемных… они дальше по улице…

– Мне не нужны никакие ворота! – перебил его Маркиз. – Ни раздвижные, ни откидные! Я купил комплект ваших кастрюль, и они меня глубоко разочаровали… Во-первых, они вовсе не держат тепло, как написано в рекламе, а во-вторых, с них на второй день слезло покрытие…

С этими словами он бросил на стол перед унылым клерком листок с отпечатанным на нем рекламным текстом – тот самый, который вытащил из-под стола у консьержки Галины Семеновны.

Клерк подхватил листок, пристально взглянул на него и тут же крикнул куда-то за спину:

– Альбина Сидоровна, зайдите ко мне!

Тут же из какой-то двери, которую Маркиз раньше не заметил, появилась женщина, удивительно похожая на унылого клерка. Она была такая же унылая и бесцветная, правда, не имела усов и лысины. Унылая женщина проследовала к столу, взглянула на листок и горестно воскликнула:

– Опять они!

– Опять! – подхватил клерк.

– Ну когда же это кончится! – простонала Альбина Сидоровна.

– Никогда! – отозвался ее коллега.

– Может быть, вы мне что-нибудь объясните? – вмешался Маркиз в этот слаженный дуэт. – Я вообще-то пришел требовать у вас компенсацию! Я купил ваши кастрюли в подарок своей тете, меня заверили, что это шведские кастрюли высочайшего качества, а они…

– Мы тут ни при чем! – перебила его Альбина Сидоровна. – Это все Сорокопутов!

– Какой еще Сорокопутов? – опешил Леня. – Не знаю никакого Сорокопутова! Это ведь фирма «Регент»?

– Ну да, это именно фирма «Регент»! – подхватил унылый мужчина. – Мы поставляем настоящие шведские кастрюли высочайшего качества, а индивидуальный предприниматель Сорокопутов, этот обманщик и прохиндей…

– Этот жулик, этот беспринципный человек! – продолжила Альбина Сидоровна. – В общем, Сорокопутов организовал фирму «Регент-плюс» и продает под этим названием дешевые китайские подделки. Видите, на вашей листовке стоит плюс? Значит, вы купили не наши кастрюли, а сорокопутовские!

Леня склонился над листовкой и действительно разглядел рядом с названием «Регент» крошечный плюсик, который был едва виден невооруженным глазом.

– Этот Сорокопутов наносит нашей фирме ужасный вред! – воскликнула Альбина Сидоровна, заломив руки.

– Непоправимый вред! – подхватил ее коллега.

– Когда это кончится! – не унималась Альбина.

– Никогда! – не унимался мужчина.

– И как мне найти этого Сорокопутова? – постарался докричаться до них Маркиз.

– Очень просто – его офис через дорогу, – неохотно сообщила Альбина Сидоровна.

– Он нарочно арендовал там помещение, – подхватил ее коллега, – чтобы еще больше запутать покупателей. Наш адрес – Двенадцатая линия, дом тринадцать, а его – Тринадцатая линия, дом двенадцать. Некоторые клиенты путают и заходят к нему…

Леня сдержанно поблагодарил унылую парочку и покинул офис фирмы.

Перейдя улицу, он оказался перед невзрачной дверью со скромной табличкой, извещающей, что здесь находится офис фирмы «Регент-плюс». Плюсик был действительно такой маленький, что его вполне можно было не заметить.

Леня толкнул дверь и вошел внутрь.

В отличие от предыдущего офиса, здесь было полутемно. Большое помещение заполняли коробки и ящики, только в середине было выгорожено немного свободного места, где едва помещалась стойка, за которой сидела приветливая девушка, удивительно похожая на свою коллегу из фирмы «Регент».

– Чем я могу вам помочь? – осведомилась она, окинув Маркиза взглядом.

– Дело в том, – начал он, доставая из кармана злополучный листок, – дело в том, что я приобрел комплект ваших кастрюль в подарок своей тетушке. Ваши представители заверили меня, что это высококачественные шведские кастрюли, а они оказались китайскими. Моя тетя была очень разочарована!

– Вы уверены, что имели дело именно с нашими сотрудниками? – осведомилась девушка.

– Ну да, вот листовка, которая была вложена в коробку с кастрюлями! – Леня предъявил девушке свой трофей. – Ведь это ваше?

– Да, как будто наше, – отозвалась девушка, изучив листовку. – Но наши представители всегда честно предупреждают клиентов, что мы торгуем кастрюлями китайского производства, изготовленными по шведской лицензии…

– Ну, уж и всегда! – недоверчиво поморщился Леня. – Меня, например, никто об этом не предупредил!

– А с кем из наших сотрудников вы имели дело?

– Их было двое, – начал Леня, – мужчина и женщина. Мужчина – такой представительный, солидный, лет сорока, женщина – помоложе, довольно элегантная. В шляпке, высоких сапогах, в стеганом пальто с меховым воротником…

Он хотел добавить еще что-то, но тут заметил, что его собеседница украдкой бросила взгляд в угол. Там, между грудами коробок, примостилась вешалка для верхней одежды. И на этой вешалке, среди прочих пальто и курток, висело стеганое пальто брусничного цвета с пушистым меховым воротником.

– Вот, вот это чье пальто?! – оживился Леня. – Та женщина была одета точно в такое!

– Это?! – растерянно переспросила девушка. – Это Ирины Борисовны пальто, но она кастрюлями не торгует, она к нам два раза в месяц ходит бухгалтерские программы обновлять и вирусы истреблять. Вы, наверное, ошиблись!

– А можно мне с ней поговорить? – не сдавался Маркиз.

– Поговорите, – девушка пожала плечами. – Она в бухгалтерии, это вон по тому коридору, вторая дверь.

Леня поблагодарил ее и отправился в бухгалтерию.

За указанной дверью оказалась маленькая комнатка, как и приемная фирмы, заставленная коробками и ящиками. Среди этих коробок едва поместился стол, за которым две весьма упитанные женщины пили чай с конфетами. Ни одна из них не подходила под описание таинственной злоумышленницы, ни одной не подошло бы брусничное пальто. Оно было бы им мало минимум на два-три размера.

– Мужчина, вам что? – осведомилась одна из них, темно-рыжая. – Вы видите, у нас перерыв.

– Вам, наверное, вообще в технический отдел, – вступила вторая, светло-рыжая. – Это дальше по коридору.

– Нет, мне вообще-то сюда, если это бухгалтерия. Я ищу Ирину Борисовну.

– Ах, Ирину! – Темно-рыжая неохотно отставила свою чашку, приподнялась и крикнула в полуоткрытую дверь, которую Леня не сразу заметил: – Ирина! Тут к тебе какой-то молодой-интересный пришел!

Из-за двери донесся невнятный ответ.

– Там она, с нашими компьютерами возится! – сообщила Лене светло-рыжая. – Вы подождите, минут через пятнадцать она освободится. Она не любит, когда ей мешают. Чаю пока не хотите? У нас и конфеты есть! Шоколадные!

– Нет, спасибо. – Леня выразительно взглянул на часы. – Я вообще-то тороплюсь.

– Ирина! – снова крикнула темно-рыжая в соседнюю комнату. – Он торопится!

На этот раз из-за двери ничего не ответили, только раздался какой-то странный звук.

– Можно, я к ней все же зайду? – проговорил Леня и направился к двери, не дожидаясь ответа.

– Мужчина, вам же сказали, она не любит, когда ей мешают! – попыталась остановить его темно-рыжая, но он уже открыл дверь и заглянул во вторую комнату.

Эта комната была побольше первой, в ней располагались два рабочих стола с устаревшими громоздкими компьютерами. И здесь не было ни души.

– Мужчина, вам же сказали… – повторила недовольным голосом темно-рыжая бухгалтерша, подойдя к двери вместе с Леней. – Ирина, мы ему сказали, а он… – Она замолчала на полуслове, а потом растерянно промолвила, неизвестно к кому обращаясь: – Ой, а где же Ирина?

– Вот именно, – отозвался Маркиз и шагнул внутрь.

– Мужчина, сюда нельзя… – попыталась остановить его бухгалтер.

Леня ничего ей не ответил. Он оглядел комнату и сразу же обратил внимание на окно, а точнее на колышущуюся на ветру занавеску. Он подскочил к этому окну и успел заметить выезжающий из двора светло-голубой пикап. Номера пикапа были старательно забрызганы грязью, а на задней стенке красовался большой рекламный плакат, на котором неестественно красивый молодой человек чем-то угощал неестественно красивую девушку. Подпись под этим изображением гласила: «Мясные рулетики “Мечта”. Вкус подлинной любви».

– Я же вам сказала, мужчина, – недовольно проговорила бухгалтерша, – Ирина не любит, когда ей мешают!

– Да, – согласился с ней Маркиз. – Судя по всем у, она этого очень не любит!

Он еще раз осмотрел пустую комнату, понял, что птичка упорхнула, и покинул бухгалтерию.

Однако прежде чем покинуть офис фирмы «Регент-плюс», Леня ненадолго задержался в приемной. Девушка, которая отправила его в бухгалтерию, была занята телефонным разговором. Судя по всему, разговор был тяжелый, очередной клиент жаловался на качество кастрюль, причем на таких повышенных тонах, что даже до Лени доносились гневные раскаты его баса. Девушка оправдывалась и отбивалась, как могла, поэтому ей было не до Маркиза.

Воспользовавшись этим, Леня проскользнул к вешалке, на которой висело брусничное пальто Ирины Борисовны, и быстро обследовал все его карманы. Он рассчитывал найти там какую-нибудь мелочь, которая поможет ему напасть на след неуловимой программистки.

В Лениной богатой событиями биографии не раз случалось, что ему помогал распутать очередное головоломное дело совершенно незначительный предмет, найденный в ящике стола, в кармане или даже в мусорной корзине, – магазинный чек, использованный автобусный билет или даже засохший листок какого-то растения. Так и на этот раз он надеялся найти что-нибудь интересное.

Однако Ирина Борисовна (если, конечно, это было ее настоящее имя) была женщина аккуратная, и у нее в карманах не оказалось ни чеков, ни использованных билетов. Зато в потайном внутреннем карманчике Леня нашел пузырек с каким-то лекарством.

В этот момент секретарша наконец закончила трудный разговор, положила трубку и заметила топчущегося возле вешалки подозрительного клиента.

– А что это вы там делаете? – проговорила она, приподнимаясь.

– Да ничего, – ответил Маркиз, пряча в свой карман пузырек с лекарством. – У вас тут такой беспорядок, что выход не найти!

– Выход – там! – строго проговорила девушка и только тут узнала Маркиза. – Это вы искали Ирину Борисовну? Ну что, нашли?

– Нет, она испарилась, буквально вылетела в окно, – честно ответил Леня.

– Что вы такое говорите? – возмутилась девушка. – Ирина Борисовна – в окно? Этого не может быть!

– Тем не менее это так, можете уточнить в бухгалтерии! – И с этими словами Леня поспешно покинул офис.

Выйдя на улицу, он достал из кармана свой трофей и внимательно осмотрел его. Это оказался маленький пузырек с мягкой остроконечной насадкой, в каких обычно продаются капли от насморка. Пузырек явно импортного производства, на этикетке латинскими буквами было написано название лекарства – Nitrolitrozil.

Неподалеку Леня увидел зеленую вывеску круглосуточной аптеки и зашел в нее.

Посетителей в аптеке не было. За окошечком откровенно скучала миловидная полненькая девушка в белом халате и крахмальной шапочке. И халат, и шапочка удивительно ей шли. При виде Лени девушка заметно оживилась. Леня приблизился к окошку, улыбнулся своей самой неотразимой улыбкой и проговорил:

– Девушка, скажите честно, что вы принимаете, чтобы добиться такого замечательного цвета лица? Или это ваша страшная тайна?

Девушка покраснела, отчего стала еще миловиднее, и ответила, надув губки:

– Ничего я не принимаю.

– Неужели? Значит, это у вас от природы?

– Значит. А вам вообще что-то нужно или просто делать нечего?

– Нужно! Мне очень нужно, чтобы вы согласились сегодня вечером поужинать со мной.

– Ой! – девушка еще сильнее покраснела. – Сегодня я никак не могу! Сегодня я иду на курсы повышения квалификации!

– Вы мне разбиваете сердце! – Леня изобразил на лице искреннее страдание.

– От сердца у нас есть валидол или нитроглицерин. Но нитроглицерин отпускается только по рецепту.

– Рецепта у меня нет, и я думаю, что нитроглицерин в моем случае не поможет. А вот такое лекарство у вас есть? Вы не знаете, от чего оно помогает? – И он показал девушке пузырек.

Та внимательно осмотрела его, прочитала название и пожала плечами:

– Не знаю, никогда такого лекарства не видела. А вам оно зачем? Вы ведь такой молодой и здоровый!

– Да вот понимаете. – Леня на ходу принялся сочинять правдоподобную историю. – У меня есть тетя. Я ее просто обожаю. И вот ей выписали это лекарство. Тетя не говорит мне, чем она болеет, а я очень, очень за нее волнуюсь и хочу узнать, насколько это серьезно.

На бесхитростном лице девушки отразилось искреннее сочувствие, она постучала пальцами по клавиатуре компьютера и подняла на Леню удивленные глаза:

– Странно, этого лекарства даже в нашей базе данных нет!

– Ну надо же! – протянул Леня. – Что же мне делать?

– Подождите! – девушка приподнялась. – Сейчас я спрошу Варвару Тихоновну, она все знает! Если уж она не ответит, тогда уж просто не знаю, чем вам помочь!

Она повернулась в глубину аптеки и крикнула:

– Варвара Тихоновна, можно вас на минутку?!

Откуда-то из служебного помещения донесся сухой недовольный голос:

– Ну что такое, Анфиса? Опять не можешь нужное лекарство найти? Я же тебе десять раз объясняла, как пользоваться компьютером! Нужно привыкать к самостоятельности!

– Ну, Варвара Тихоновна, ну, пожалуйста!

– Ну, что с тобой делать?! – проговорил тот же голос, и из служебного помещения появилась высокая прямая женщина лет шестидесяти в белом халате и круглых металлических очках.

– Ну, что тут у тебя?

– Вот, Варвара Тихоновна, не могу найти это лекарство. Даже в компьютере его нет…

– В компьютере! – передразнила девушку Варвара Тихоновна. – Ты в какой базе данных смотрела?

– В общей аптечной…

– В обновленной?

– Конечно, в обновленной…

– Ну, ладно, покажи, что там у тебя…

Варвара Тихоновна двумя пальцами взяла пузырек, отставила его подальше от глаз и прочитала:

– Нитролитрозил… Правда что-то редкое! – Женщина взглянула на Леню поверх очков и строго спросила: – А у вас это лекарство откуда?

Леня снова повторил историю про любимую тетю. Варвара Тихоновна выслушала его недоверчиво, однако подсела к компьютеру и погрузилась в поиски. Через несколько минут она оторвалась от компьютера и авторитетно сообщила:

– Ну, вы можете не переживать за свою тетю. Ничего особенно опасного у нее нет, просто редкий вид аллергии. Так называемое психосоматическое гиперсенситивное расстройство. Проще говоря, это острая аллергическая реакция на определенные слова и поступки других людей…

– На слова и поступки? – удивленно переспросил Леня. – На какие именно?

– Вот уж этого, молодой человек, я не знаю! – Варвара Тихоновна пожала плечами. – Вообще это очень редкое заболевание, им страдает не больше одного человека на миллион. Но есть более частые разновидности. Например, аллергическая реакция на магазинное или трамвайное хамство… для этой разновидности заболевания даже есть отдельное название…

– Ну, это, я думаю, не такое уж редкое заболевание! – вставил Леня. – Я сам это плохо переношу…

– Разумеется, все дело в степени реакции! А вот в медицинской литературе описан случай, когда у одной женщины аллергическая реакция начиналась от разговоров об итальянском кино. Ситуация усугублялась тем, что муж этой женщины был кинокритиком. Ее спасло только появление нитролитрозила. – Варвара Тихоновна сделала паузу, как учительница, которая хочет подчеркнуть свои слова, и продолжила: – Как я уже сказала, это очень редкое заболевание, поэтому и лекарство от него очень редко требуется. Потому его и нет в обычной аптечной базе данных. Даже в самой новой. Сами понимаете, если нет спроса – нет и предложения…

– А где же его найти, если моей тете вдруг понадобится еще одна упаковка?

– Ну, наверняка ваша тетя знает, – сухо ответила Варвара Тихоновна. – Она ведь уже купила это лекарство. Но, вообще, любые, самые редкие препараты в нашем городе можно найти в аптеке «Будьте здоровы» на Лиговском проспекте.

Леня горячо поблагодарил услужливых фармацевтов и покинул аптеку. Девушка проводила его разочарованным взглядом.

Он сел в машину, выжал сцепление и отправился на Лиговский проспект, чтобы довести до конца расследование, связанное с аптечным пузырьком.

Однако на Лиговском проспекте его ждало разочарование: на дверях аптеки с жизнеутверждающим названием «Будьте здоровы» красовалась криво наклеенная записка «Аптека временно закрыта по техническим причинам». Правда, из-за двери доносилась приглушенная музыка и громкие, не совсем трезвые голоса, судя по которым под техническими причинами следовало понимать чей-то несвоевременный день рождения или какой-то другой праздник местного значения.

Во всяком случае, рассчитывать на помощь в Лениных разысканиях здесь не приходилось.

Его боевая подруга понятия не имела, чем занят Маркиз, потому что благополучно проспала его утренний уход. Леня не стал будить Лолу, напился кофе с остатками грушевого пирога и ушел по своим делам.

Лола выползла на кухню и увидела своего ненаглядного Пу И, который сидел на столе и с аппетитом доедал поджаристую песочную корочку прямо из тарелки, необдуманно оставленной Леней на видном месте. Рядом примостился попугай и доклевывал крошки. Кот сидел на пуфике и равнодушно смотрел в сторону, он такими глупостями не занимался. Вот если бы оставили на столе жареную курицу или блюдо ветчины…

– Пуишечка, детка, – вяло рассердилась Лола, – ну что же это за безобразие…

Песик лениво спрыгнул на стул. Лола присела рядом и задумалось. Вчера она пообещала Алене, что повидается с ее подругой Ольгой и сообщит ей об Аленином бедственном положении. Ужасно не хотелось заниматься чужими делами, но эта несчастная Алена замучает ее звонками. Да и вообще, жалко ее.

Лола позвонила по мобильному телефону той самой Ольги. Ей ответили, что набранный ею номер не существует. Либо Алена с больной головы перепутала цифры, либо эта самая Ольга отчего-то не хочет с ней общаться. И то сказать – если бы Лолина близкая подруга вдруг пропала из вида, Лола бы сама ей позвонила, стала бы искать, расспрашивать родственников. А ведь Ольга, судя по словам Алены, не просто подруга, а самая близкая, можно сказать, закадычная. И дома у Коноплянко она бывала, и в клинике ее знают… А может, с Ольгой тоже что-то случилось?

Лола набрала домашний номер, там никто не ответил. Что ж, это еще ни о чем не говорит. Ольга работает в какой-то фирме, а сейчас уже двенадцатый час, она давно на службе.

Лола выпила стакан сока, умылась и набрала Ольгин служебный номер.

– Могу я попросить Ольгу Станиславовну? – осведомилась она, когда на том конце ответила секретарша.

Алена сказала, что Ольга какой-то мелкий начальник.

– А кто ее спрашивает? – в голосе девушки Лола уловила легкую настороженность.

– Алена Сергеевна, – сказала Лола, повинуясь внутреннему порыву.

– Ольги Станиславовны сегодня не будет! – слишком поспешно ответила секретарь.

«Врет», – тут же поняла Лола, без труда определив это по голосу.

– Это становится интересным… – сказала Лола подбежавшему Пу И, – стало быть, закадычная подружка за что-то так рассердилась на Алену, что не хочет с ней иметь дела. Удивительно, как легко эта Алена умеет наживать себе врагов!

Однако если сказать такое Алене, она не поверит. Придется искать доказательства. И Лола решила поглядеть на эту Ольгу вблизи. Все лучше, чем сидеть дома и в ожидании Лени заниматься хозяйством. Ей вчерашнего пирога надолго хватит!

Собралась Лола быстро и до нужного места доехала за полчаса. Фирма Ольги располагалась в небольшом здании, которое предприимчивые владельцы в свое время перестроили в бизнес-центр. На первом этаже находились кафе и магазин «Подарки», на втором – турфирма и экспресс-почта, на третьем – крошечное издательство и офисы нескольких фирм, в том числе и той, где работала Ольга.

– В экспресс-почту! – сказала пожилому охраннику идущая впереди девушка.

– В турфирму! – на всякий случай соврала Лола.

Впрочем, дядечке было все равно, и никаких пропусков он не выписывал.

Лола поднялась на третий этаж и пошла по коридору, рассматривая двери. И вот когда она увидела нужный номер, из этой самой двери выскочила довольно интересная брюнетка лет тридцати и едва не столкнулась с Лолой.

– Про… – начала было Лола, но брюнетка уже проскочила мимо.

– Ольга Станиславовна! – окликнула брюнетку высунувшаяся из двери полненькая девушка. – Вы когда будете?

– Когда надо, тогда и буду! Я, между прочим, делом занимаюсь! – не поворачиваясь, буркнула брюнетка и понеслась по коридору, стуча каблуками.

Лола поняла, что разговора сейчас не получится, что Ольга торопится и просто пошлет ее подальше. А учитывая, что она прячется от Алены, пошлет очень далеко.

– Что, Танька, получила? – ехидно спросили полненькую из глубины комнаты. – Она, стало быть, делом занимается, а мы все тут груши околачиваем!

– Как же, делом! – рассердилась Танька. – К хахалю она бегает, чтобы его в обед перехватить, все знают!

Дверь офиса захлопнулась, но Лоле туда было уже не нужно. Она круто развернулась и поспешила за Ольгой, потому что в голове возникла интересная мысль. А не крутит ли Ольга Станиславовна романчик с Антоном Степановичем Коноплянко, пользуясь отсутствием своей подружки? Этим можно объяснить то, что она не отвечает на звонки, а также то, что муж упорно хочет держать Алену в клинике. Вполне может быть такая ситуация, дело житейское…

Лола бегом припустила по лестнице и успела заметить, как Ольга садится в синий «пежо». Лола только вздохнула – ее собственный «пежо» был все еще в ремонте, Ухо подобрал ей пока скромненький серый «опель». Впрочем, для слежки так даже лучше. Лола надела очень миленький рыженький паричок, который прихватила из дома на всякий пожарный случай, повязала на шею яркий шарфик и накрасила губы сердечком. Теперь можно не беспокоиться, что тебя узнают.

Ехать пришлось недолго, всего минут двадцать. Ольга припарковала машину на стоянке возле огромного современного здания торгового центра, однако внутрь не вошла, а направилась по улице. Лола тихонько двинулась за ней. Улица была широкая, вся заполненная магазинами и ресторанами. Ольга, не отвлекаясь на витрины, целеустремленно шла вперед, так что Лоле пришлось прибавить шагу.

Наконец Ольга остановилась у скромного на вид кафе. Вывеска извещала прохожих, что кафе называется «Дезире» и что с двенадцати до четырех подают там бизнес-ланч. Цены не пугали.

Ольга потопталась на ступеньках и посмотрела на часы. Лола с любопытством уставилась на нее. Ольга нахмурилась и покусала губы, какая-то парочка протиснулась мимо нее в дверь, девица фыркнула, Ольга в ответ обожгла ее взглядом. Лола пожала плечами – отчего не подождать своего друга прямо в зале за столиком? Как-то странно все, вроде бы женщина внешне ничего себе – фигура, правда, плосковата, нос длинноват, ну так не в этом же дело… Зачем же себя на посмешище выставлять? Ольга теперь смотрела мрачно и выглядела плоховато.

И вдруг глаза ее вспыхнули, как у кошки, почуявшей мышь, она переступила с ноги на ногу и вся подалась к подходящему мужчине. Лола сразу же поняла, что мужчина вовсе не Антон Степанович Коноплянко. Не было вальяжной походки, не было заметного живота, не было красной плотной шеи. Словом, мужчина был не тот. И в общем, ничего не было в нем примечательного. Довольно молодой, лет тридцати пяти, худощавый, одет вполне прилично, но скромно, подстрижен аккуратно. Надо сказать, что мужчина не слишком разлетелся к Ольге. Ответил на ее приветствие, едва улыбнувшись, и проскочил в дверь. Лола помедлила немного и прошла следом.

Парочка уселась за дальним столиком, тут как раз освободился стол почти рядом.

Лола без опасения заняла его и с благосклонностью приняла из рук официанта меню, вспомнив, что с утра выпила только стакан сока, – некогда было.

Но, как оказалось, эти двое вовсе не были парой. Ольга суетилась вовсю, руки ее то вертели солонку, то мяли салфетку, то снимали несуществующую пушинку с плеча собеседника. Впрочем, говорила в основном она, молола языком не переставая.

Такое щебетание подошло бы юной блондинке, но никак не женщине за тридцать. Тут, вблизи, Лола точно определила ее возраст – не меньше тридцати пяти, а то и тридцать семь. Ее амант на вид моложе. Что ж, все бывает. Но мужчина явно не испытывал к Ольге нежных чувств, уж в этом-то Лола разбиралась. Он слушал ее просто из вежливости, иногда едва заметно морщился и потирал висок.

– Максим, у тебя голова болит? – спросила Ольга, и Лола едва не подпрыгнула на стуле.

Так вот это кто – Максим! Тогда все ясно. Милая подруженька отбила у Алены хахаля. И, судя по всему, имеет на него определенные виды, втюрилась, в общем, как кошка. Но ничего не выйдет, он на нее и не посмотрит. Такой вывод Лола сделала из того, что пару раз поймала взгляд Ольгиного собеседника. Не то чтобы он пялился на всех женщин, находящихся поблизости, просто на Ольгу ему явно смотреть не хотелось.

– Да нет, – вздохнул Максим, – просто на работе неприятности…

– Ну, еще бы… – Ольга зло сощурила глаза, – после того, что она тебе устроила…

Та-ак. Лола готова была поклясться, что Ольга здорово приложила руку к тому, чтобы Максим с Аленой расстались. Причем расстались они плохо, Лола помнила, как холодно говорил с ней Максим, когда она позвонила ему с Алениного телефона, думая, что это муж записан на букву «М».

Ясно одно, поняла Лола, доедая вполне приличную рыбу с овощным гарниром, которая подавалась на ланч, нет никакого смысла обращаться к Ольге. Она Алене ничем не поможет, только еще сильнее пнет закадычную подружку.

– Ты уже подал заявление об уходе? – продолжала Ольга наступать.

Лола скривилась – ну до чего неправильно себя ведет эта Ольга! Разве можно так давить на мужчину? Расспрашивать напрямую, понукать… Такое поведение и жене-то не всякой с рук сойдет, а уж этой-то, непонятно кому, не пришей кобыле хвост…

Ольга и правда была похожа на норовистую лошадь. Может, скаковые качества у нее и неплохие, зато характер ужасный.

Максим теперь поморщился, уже не скрываясь, тут даже до Ольги дошло.

– Ты не подумай, что я на тебя давлю! – заговорила она, положив руку на его ладонь. – Но мы ведь договорились, что тебе нужно из этой фирмы увольняться. Ведь Антон не даст тебе житья после того, как все узнал про… про это.

Лола готова была поклясться, что мерзкая баба сама сообщила мужу Алены про роман его жены. Или подстроила так, чтобы он застал их вместе. Вот стерва!

Максим осторожно убрал свою руку и удивленно посмотрел на Ольгу. Взгляд этот Лола истолковала так, что он с Ольгой ни о чем таком не договаривался. И правильно, с такой связываться нельзя, ничего хорошего из этого не получится.

– У Коноплянко сейчас неприятности… – пробормотал он, понизив голос, – поговаривают, что на него здорово наехали. Не то у него долги, не то просто так захотели фирму отнять…

– Тем более нужно как можно скорее оттуда увольняться! – с жаром сказала Ольга.

– Не кричи! – шикнул Максим. – Тут могут быть свои. Я не могу сейчас уволиться, мне нужно закончить работу. Да и не хочу – с каких это пряников я должен оставить проект, с которым возился без малого год? Я уйду, у них тут все рухнет, вся работа – псу под хвост. А с законченной разработкой меня возьмут куда угодно.

Ого, а Аленин бывший хахаль, оказывается, с головой! Лола пригляделась к нему внимательнее. Нормальный мужчина, а что мрачный такой, так нервы не в порядке, неприятности у него. Закрутить роман с женой шефа – надо ко всему быть готовым!

Максим ел мало, Ольга вообще не ела. Они допили кофе и распрощались на пороге кафе, причем Ольга выглядела весьма разочарованной. Лола усмехнулась и направилась вслед за Максимом, потому что он пришел в кафе пешком. Через пять минут он вошел в ворота, которые тут же закрылись за ним автоматически. В глубине двора Лола успела разглядеть двухэтажный особнячок, а на воротах прочитала вывеску. Фирма называлась «Интерсервис», и хозяином ее был, как Лола помнила, муж Алены господин Коноплянко. А этот Максим у него наемный работник. Причем работник ценный, в противном случае хозяин, узнав про его шашни с собственной женой, выставил бы Максима немедленно вон. Ладно, больше здесь ничего не выяснить.

И Лола поехала домой. Она хотела позвонить Алене и отчитаться, но сообразила, что делать этого не следует, а то как бы звонок не услышали там, в клинике.

Поцеловав, можно сказать, замок на дверях аптеки, Леня не стал долго переживать по этому поводу и решил использовать время с пользой для дела. Ведь у него был еще один след – голубой пикап, который фигурировал в двух неудачных попытках ограбления квартиры Анны Аркадьевны. Кроме того, сегодня именно на таком пикапе сбежала от него неуловимая Ирина Борисовна.

Сам Леня видел пикап только мельком, номера его были забрызганы грязью, и никаких особых примет разглядеть не удалось. В самом деле, не считать же особой приметой рекламную наклейку на заднем борту пикапа! Наклейки на этой машине меняются даже чаще, чем цвет волос у склонной к переменам женщины.

Но вот Валерий, которого упоминала наблюдательная консьержка Галина Семеновна, вступил в конфликт с водителем пикапа – то ли из-за парковочного места, то ли из-за того, кому первым проехать, и уж он-то явно разглядел злополучный пикап!

Таким образом, с Лиговского проспекта Леня поехал к дому своей заказчицы.

* * *

Консьержка Галина Семеновна была на своем боевом посту. При появлении Лени она вытянулась по стойке «смирно» и взяла на караул (все это сидя, разумеется). Ведь она считала Леню представителем правоохранительных органов и поэтому относилась к нему с ярко выраженным почтением.

– За истекший период на вверенном мне участке никаких происшествий не было! – доложила она, преданно глядя на Маркиза.

– Вольно! – милостиво проговорил Леня. – Продолжайте в том же духе. А у меня, Галина Семеновна, к вам имеется вопрос…

– Слушаю! – Консьержка чуть не щелкнула каблуками. То есть, возможно, и щелкнула бы, но она была обута в мягкие войлочные тапочки, так что щелкать было нечем.

– Вы как-то упоминали Валерия… кажется, из десятой квартиры. Того, который чуть не подрался с водителем голубого пикапа…

– Вы, наверное, зеленый пикап имеете в виду? – уточнила консьержка, у которой были серьезные проблемы с цветовосприятием.

– Ну, голубой или зеленый – это сейчас не существенно. А вот этот Валерий… где бы мне его найти?

– А чего его искать? Он каждый день в шесть часов с работы приезжает, прямо хоть часы по нему проверяй! Так что через десять минут подъедет, можете не сомневаться!

– А какая у него машина? – уточнил Маркиз.

– Известно какая. Красная «тойота» номер шестьсот сорок девять ОГО, – не задумываясь, сообщила Галина Семеновна.

Леня поблагодарил ее и занял наблюдательный пост в своей машине перед въездом на домовую парковку.

Галина Семеновна оказалась совершенно права: прошло не больше десяти минут, и к дому подъехала «тойота» с нужным номером. Правда, она оказалась не красной, а синей, но Леня чего-то подобного и ожидал.

Водитель «тойоты» поставил машину на свободное место, вышел из нее, захлопнул дверцу и хотел было войти в подъезд, но тут рядом с ним возник Маркиз.

– Валерий Александрович? – проговорил он вежливо-строгим голосом, каким говорят сотрудники правоохранительных органов со свидетелями, которые вполне могут со временем перейти в разряд подозреваемых.

Водитель «тойоты» повернулся к Лене и подозрительно взглянул на него. Маркиз тоже внимательно оглядел водителя, чтобы навскидку определить его характер и выбрать соответствующую этому характеру линию поведения.

Валерий был среднего роста, но весь какой-то квадратный: квадратные плечи, квадратный подбородок, квадратный не очень большой лоб, коротко стриженная квадратная голова. Даже глаза у него были квадратные, что вообще-то редко встречается в природе, и того практичного грязно-серого цвета, в который прежде красили отопительные котлы, корпуса портовых буксиров и цистерны для перевозки мазута. Единственная деталь, которая не вписывалась в это геометрическое совершенство, были уши Валерия – оттопыренные и мятые, как два небольших придорожных лопуха.

– Ну, допустим, я Валерий Александрович, – признал он непреложный факт. – А ты… вы кто такой?

– Капитан Несгибайло, – представился Леня и продемонстрировал Валерию свое замечательное удостоверение.

– И чего тебе… вам от меня нужно?

– Пока – только свидетельские показания. По имеющейся у нас достоверной информации, несколько дней назад, приблизительно в пятнадцать часов, на этом самом месте вы вступили в конфликт с водителем автомобиля типа пикап голубого цвета…

– Ах же он, сволочь! – перебил Леню водитель. – Он же еще на меня жаловаться пошел? Да он сам мне должен был дорогу уступить! По всем правилам и даже по закону! А если я ему пригрозил, так это я в своем праве, потому как это мой дом, и это еще доказать надо! И знаю я, откуда у вас эта достоверная информация! Я Галине такую информацию покажу, надолго запомнит!

– Постойте, постойте, Валерий Александрович! – перебил его Маркиз, подняв руку нетерпеливым начальственным жестом. – Никто на вас не жаловался, никто к вам пока претензий не имеет, а источник своей информации я вам разглашать не намерен. В целях соблюдения тайны следствия. Как я уже сказал, от вас мне нужны только свидетельские показания. Пока, во всяком случае.

– Свидетельские? – недоверчиво переспросил Валерий, и его оттопыренные уши слегка развернулись, как антенны локатора. – Это по какому такому делу?

– По делу о хищении десяти мешков кошачьего корма из зоомагазина «Пушистый хвост», – сухо сообщил Маркиз.

– Какого корма? – переспросил Валерий, и глаза его от удивления из квадратных стали треугольными.

– Какого конкретно? Конкретно корма для пожилых котов «Веселый Мурзик». Но в данном случае артикул и название корма не имеет решающего значения.

– Веселый Мурзик?! – возмущенно воскликнул Валерий. – А я-то при чем? Я никакого вашего Мурзика в глаза не видел! Я котов вообще на дух не переношу!

– Собак предпочитаете? – зачем-то уточнил Маркиз.

– И собак не переношу! – огрызнулся Валерий. – От всех этих животных одна грязь и беспокойство.

– Впрочем, это не имеет решающего значения, – успокоил его Маркиз. – И у нас лично к вам нет никаких претензий. Я вас опрашиваю, как свидетеля. Это водитель голубого пикапа подозревается в хищении «Веселого Мурзика»…

– О, блин! Так он еще и ворюга! – Глаза Валерия снова стали квадратными и радостно загорелись, как задние габаритные огни тормозящего автомобиля. – Ну, так я против него любые показания подпишу! Вы только скажите, чего надо!

– Нам какие угодно не нужны, – охладил Леня его порыв. – Нам нужны только правдивые.

– Ну, если так, то я и правдивые могу, – согласился Валерий. – В крайнем случае, конечно. Спрашивайте, чего надо.

– Одну минутку. – Леня достал блокнот и сделал вид, что сверяется со своими записями. – Дело в том, что водитель вышеупомянутого пикапа утверждает, что в интересующее нас время находился в другом конце города, конкретно – в Сосновой Поляне, откуда никак не мог доехать за полчаса до места преступления, конкретно – до зоомагазина. То есть у него имеется алиби. Якобы.

– Да что он заливает-то! – загорячился Валерий. – Какая Сосновая Поляна? Какая еще Сосновая Поляна, когда он здесь был, мне проехать мешал? Все, давайте мне протокол, я подпишу, где надо! У меня на этого гада душа горит! Опять же за пожилых котов обидно…

– Обождите, Валерий Александрович! – Леня опять предупредительно поднял руку. – Сначала нам нужно убедиться, что это был именно тот пикап, который нас интересует. Какой модели был этот пикап?

– Известно какой! «Мицубиси»…

– Очень хорошо, – одобрил Маркиз. – Может быть, вы запомнили и его государственный номер?

– Номер? – Валерий задумался, его квадратный лоб покрылся сеткой таких же квадратных морщин. – Нет, номер я не запомнил. То есть я бы его запомнил, у меня память хорошая, но у него номер грязью был замазан. Сразу видно, ворюга!

– Замазан, говорите? – разочарованно переспросил Маркиз. – Это плохо, что замазан. Значит, у нас нет полной уверенности, что это был именно тот пикап…

– Точно, тот! – не сдавался Валерий. – Да у него на морде… на лице было написано, что он ворюга!

– Это, к сожалению, к делу не подошьешь. А может быть, вы заметили какие-нибудь особые приметы на этом пикапе?

– Так у него же реклама была на борт наклеена! – оживился Валерий. – Кастрюли какие-то рекламировали. Барахло китайское наверняка…

– Про рекламу я знаю, – заверил свидетеля Маркиз. – Реклама – это не примета, ее поменять недолго. Мне нужно что-то более надежное. Следы аварии, к примеру, или еще что-то в этом роде.

– Следы аварии? – квадратный лоб Валерия снова покрылся морщинами. – А вообще-то было! У него левый поворотник был голубой, а правый желтый, неродной… наверняка разбил фонарь, а штатный поворотник не нашел или денег пожалел, вот ему и поставили другой, от «Жигулей»… Как только он подошел?..

– Поворотник неродной? – задумчиво переспросил Маркиз. – Ну, хоть что-то… Спасибо вам, Валерий Александрович, за то, что оказали помощь следствию!

– Всегда готов! – отчеканил свидетель. – А протокол подписать?

– Ах, ну да… – Маркиз вытащил из наплечной сумки чистый бланк. – Вот здесь подпишите, а я потом заполню.

– Если нужно, я и на суде могу подтвердить! – проговорил напоследок Валерий. – У меня на того гада прямо душа горит! Опять же за пожилых котов обидно…

– Спасибо, мы будем иметь в виду, – заверил его Леня.

После разговора с Валерием он позвонил своему старому знакомому, отзывающемуся на странную кличку Ухо, большому специалисту по автомобилям и прочим средствам передвижения.

– Привет, Маркиз! – прокричал в трубку Ухо, стараясь перекрыть какой-то рев и грохот. – Чего тебе надо? Я тут с одной машинкой вожусь, первый класс! Представляешь, настоящий «Форд-Мустанг» шестьдесят шестого года! Коллекционеры его с руками оторвут! А тебе вообще что нужно?

– Консультация! – ответил Маркиз как можно громче. – Мне нужно найти голубой пикап «мицубиси», у которого один поворотник штатный, а другой – от «Жигулей»…

– Что? – переспросил Ухо. – Извини, Маркиз, плохо слышно! Что тебе нужно? Поворотник для «мицубиси» из Штатов?

– Нет! – крикнул в трубку Маркиз. – Мне нужно найти пикап «мицубиси» с поворотником от «Жигулей».

– Поворотник для «Жигулей»? С каких это пор ты на «Жигулях» ездишь? Или это такой прикол? Подожди, я сейчас перейду в другую комнату…

– Мне! – крикнул Маркиз как можно громче, – нужно! найти! голубой! пикап! «мицубиси»! с поворотником! от! «Жигулей»!

– А чего ты так кричишь? – проговорил Ухо совершенно спокойным голосом.

Только сейчас Маркиз понял, что оглушительный рев и грохот в трубке затихли.

– Значит, тебе нужно найти голубой «мицубиси» с жигулевским поворотником? Ну, голубой пикап я тебе найду где-нибудь за час, а поворотник переставить – это еще минут двадцать… так что можешь через полтора часа подъезжать за своим пикапом. Так тебя устроит?

Леня часто обращался к Уху, когда ему нужна была для очередной операции какая-нибудь особенная машина, так что Ухо уже ничему не удивлялся. Он просто без лишних вопросов доставал для Маркиза любое механическое транспортное средство – от инвалидной коляски до бронетранспортера, один раз он пригнал ему даже трамвай, который увел из транспортного музея.

– Да нет, Ухо, – проговорил Леня, понизив голос на несколько децибелов. – Мне не нужна эта машина…

– Не поймешь тебя! – обиженным тоном перебил его Ухо. – То говоришь – нужна, то – не нужна… Если не нужна, зачем тогда меня от дела отрываешь? Я, между прочим, не баклуши тут бью…

– Да нет, Ухо, не обижайся, я тебе не просто так звоню! Мне эта машина нужна, но не в том смысле. Мне ее нужно отследить – узнать номер, имя владельца…

– А, так бы и сказал… – Ухо на мгновение задумался. – Говоришь, голубой пикап «мицубиси» с поворотником от «Жигулей»? Жигулевский поворотник на «мицубиси» ставить – это странно: возни много, а результат дурацкий. Такое, пожалуй, только Толька Балбес мог сделать – у него руки золотые, но сам… Балбес – он и есть балбес!

– А где мне этого Балбеса можно найти?

– Ну, если не сел четвертый раз за хулиганство или мелкую кражу, тогда в мастерской у себя возится, на Тринадцатой Красноармейской! Она напротив пожарной части. Ну, ты ее сразу узнаешь…

Через полчаса Леня подъехал к пожарной части на Тринадцатой Красноармейской улице.

На Красноармейских улицах, расположенных по обе стороны от Измайловского проспекта, неподалеку от Обводного канала, до революции размещались казармы лейб-гвардии Измайловского полка. Гвардейцы размещались по ротам, каждая рота занимала свою улицу, улицы так и назывались – Первая рота, Вторая рота и так далее. После революции их, разумеется, переименовали, при этом поступили очень просто – Первую роту назвали Первой Красноармейской улицей, Вторую – Второй Красноармейской и так далее.

Тринадцатая Красноармейская, куда приехал Маркиз, была тихая и малолюдная. То есть малолюдная – это правда, а вот насчет тишины вопрос неоднозначный, поскольку на этой улице размещалось множество гаражей и автомастерских, откуда часто доносился оглушительный шум.

Маркиз огляделся, чтобы среди прочих найти мастерскую Тольки Балбеса. Это действительно оказалось не трудно. Мастерские были разные – получше и похуже, почище и погрязнее. Некоторые – явно процветающие, с яркой неоновой вывеской и новенькими подъемными воротами, некоторые – давно нуждающиеся в ремонте. Но только одна мастерская резко выделялась из общего ряда. Ее и мастерской-то можно было назвать только с большой натяжкой, скорее это был полуразрушенный кирпичный сарай. Впрочем, когда-то здесь и правда был каретный сарай, и от тех легендарных времен на правой стороне ворот осталось кованое кольцо, к которому когда-то привязывали лошадей. Асфальт перед этим сараем был безнадежно разбит, и сквозь него пробивались какие-то особенно живучие растения. Левая створка ворот криво висела на одной петле, правая же и вовсе отсутствовала.

Воспользовавшись отсутствием этой створки, Леня вошел в мастерскую. Внутри было полутемно и тихо, только откуда-то из темноты время от времени доносились редкие глухие удары. Когда Ленины глаза привыкли к полутьме, он разглядел посреди мастерской маленький допотопный автомобильчик с горбатым кузовом – кажется, это была одна из первых моделей «Москвича». Из-под брюха автомобильчика торчали ноги в ботинках сорок шестого размера. Оттуда же, из-под брюха железной рухляди, время от времени доносились те самые глухие удары.

– Алло, шеф! – окликнул Леня владельца огромных ботинок. – Поговорить надо!

Удары прекратились, ноги дернулись вперед, потом назад, и из-под «Москвича» выбрался парень лет тридцати, огромного роста и с детским бессмысленным выражением лица. Если раньше Леня еще мог сомневаться, что пришел в нужную мастерскую, то теперь всякие сомнения отпали – перед ним был именно он, Толька Балбес.

Взглянув на Леню с высоты своего огромного роста, Балбес вытер руки обрывком промасленной тряпки и проговорил неожиданно тонким, высоким голосом:

– А чего надо, чего надо? Я там вообще только масло поменял, а если он у тебя заглох, я ни при чем…

– Одну минуту, шеф! – остановил его Маркиз. – Я к тебе не с претензией. Ты мне вообще ничего не чинил…

– А тогда чего тебе надо? – Балбес снова принялся за свое. – Чего надо?

– Ты менял поворотник на голубом пикапе «мицубиси»? – строго осведомился Маркиз.

– А если и менял, то что? Это разве запрещено?

– Да нет, я лично не возражаю. Я только хочу узнать номер этого пикапа и как хозяина зовут…

– А ты кто такой, чтобы тут вопросы задавать? Ты кто такой? Кто такой?

– Капитан Несгибайло, – привычно представился Маркиз и предъявил свое удостоверение.

Это произвело на Балбеса сильное впечатление. Он согнулся и закрыл голову руками, как будто ожидал, что его сейчас будут бить.

– А я ни при чем! – забормотал он испуганно. – Я ни при чем! Пожалел старушку! У нее денег нет, вот и сделал подешевле!

– Да я же говорю, что к тебе никаких претензий! – попытался успокоить его Маркиз. – Ты только скажи, кто хозяин и какой номер у этого голубого пикапа.

– Номер у него восемьсот тридцать МУМ, – немедленно выдал Толик, видимо, память у него была отменная, в отличие от умственных способностей. – А как хозяйку зовут, я не знаю, не спрашивал! Она не в том возрасте, чтобы именем интересоваться!

Леня подумал, что и так узнал от автомеханика достаточно много и найти хозяйку пикапа, зная его номер, не составит труда. Правда, его немного удивило, что Балбес назвал моложавую и энергичную Ирину Борисовну старушкой, да еще и бедной, но списал это на его невысокие умственные способности.

Через двадцать минут Леня уже знал, что голубой пикап принадлежит действительно женщине. Правда, хозяйку машины звали вовсе не Ирина Борисовна, а Степанида Прокофьевна. Но этот факт не удивил Маркиза. Во-первых, он не сомневался, что хозяйка пикапа приходила в фирму «Регент-плюс» под вымышленным именем, а во-вторых, какая более-менее молодая современная женщина захочет называться Степанидой Прокофьевной?

Хуже обстояло дело с адресом неуловимой злоумышленницы. Судя по данным отдела регистрации, Степанида Прокофьевна Сверчок проживала в поселке Земляничное, на двадцатом километре Таллинского шоссе. Леня заподозрил, что этот адрес липовый, то есть неуловимая Ирина, она же Степанида, только зарегистрирована в поселке Земляничное, живет же где-то в городе.

Однако проверить этот факт было необходимо, и Леня решил завтра, прямо с утра, отправиться в поселок Земляничное. Пока же, чтобы время не пропало даром, стоило еще раз наведаться в аптеку «Будьте здоровы» на Лиговском проспекте.

На этот раз аптека была открыта. Внутри было полутемно и пусто – ни витрин, ни прилавков. Из глубины помещения навстречу Лене вышла рослая женщина в строгом синем костюме.

– Мы еще не открылись, – проговорила она низким мужским голосом. – Приходите в конце месяца.

– Но аптека… – начал Леня.

– Какая аптека? – поморщилась женщина. – Аптека закрылась! Теперь здесь будет секс-шоп! Так что приходите числа тридцатого… у нас запланирована рекламная акция, приглашены известные артисты и распродажа – два изделия по цене одного…

Леня понял, что эта ниточка тоже оборвалась.

Алена позвонила ближе к вечеру, когда Лола, дожидаясь Леню, от скуки сварила грибной суп и нажарила замечательных картофельных оладий.

– Это я-я… – послышался в трубке тихий голос. – Ну ка-ак?

– Как-как, – ворчливо ответила Лола, – ты сама-то как?

– Плохо… – пожаловалась Алена. – Левон приходил якобы на проверку. Мягко стелет, а сам в глаза смотрит, как рентгеном светит, прямо мысли читает.

– Гипнотизирует он тебя! – догадалась Лола.

– Ага, в общем, я заснула, а что ему во сне наболтала и сама не знаю… Сейчас проснулась – такая слабость, руки поднять не могу!

– Плохо… – помрачнела Лола. – Ты уж извини, прямо не знаю, как и сказать…

– Что с Ольгой? – испугалась Алена.

– Да с ней-то как раз ничего такого… Как бы с тобой истерика не случилась…

– Да говори ты прямо, не виляй!

– Ладно, – согласилась Лола. – Стало быть, подруженька твоя заклятая в эти дни плотно окучивает твоего бывшего хахаля Максима, оттого и мобильник поменяла, чтобы с тобой не общаться. И на работе у нее, как узнают, что ты звонишь, сразу говорят, что Ольги Станиславовны нет и не будет!

– Она? – ахнула Алена. – Ольга? С Максимом? Ах, вот оно что…

Алена надолго замолчала, и Лола заволновалась.

– Что? А, жива… Хотя сама этому удивляюсь…

– Ты не очень расстраивайся, – жалостливо сказала Лола, – судя по тому, что я видела, Ольга эта Максиму не очень-то и нужна, это она за ним бегает.

– Не жалей меня! – сурово оборвала ее Алена. – Так мне и надо, дураков учат! Надо же, такой был хороший, просто замечательный! А сам…

– Давай по порядку, – вздохнула Лола, чувствуя, что разговор будет долгий.

– Сейчас. – Алена повозилась, устраиваясь поудобнее. – Значит, так. Познакомились мы с Максимом примерно полгода назад на корпоративе. Фирме Антона десять лет было, да тут еще Восьмое марта подвернулось… В общем, закатили они праздник в ресторане, с поздравлениями и подарками, все честь по чести. Ну, кто с женой, кто с мужем, кто с подругой… А Максим один был, не было у него тогда никого. То есть была девушка, но… в общем, он мне потом сам сказал, что отношения у них разладились… короче, она потом очень быстро замуж вышла. А тогда мы с ним поболтали так хорошо. Смотрю, нормальный человек, ничего из себя не строит, не пыжится, не хвастается. Поговорили о кино, о театре. Я театр очень люблю, а с Антоном туда лучше не ходить. Уговорила его пару раз, потом такого наслушалась!

– Я себе представляю… – поддакнула Лола.

– Ну и сговорились мы с Максимом в театр пойти, тогда как раз премьера в «Кой-каком театре» была. Это театр так называется, ты не удивляйся.

– Да я знаю… – вздохнула Лола, когда-то давно ее даже звали туда работать. Но обещали только роли второго плана. Вот еще, надо было!

– И так мне с ним хорошо, спокойно. Никто не орет, никто дурой не называет, никто не шпыняет, никто злость на мне не срывает. Я даже удивилась: есть же, думаю, на свете нормальные мужчины. Потому что Антоша мой не один такой, все вокруг так со своими женами обращаются. Некоторые жены, конечно, отвечают в таком же духе, а я как-то не привыкла… Н у, короче, потом еще раз в театр, потом в кафе, потом уж он к себе пригласил. Я и пошла. И тоже так все хорошо, он ласковый, нежный… – В голосе Алены прозвучали слезы. – Нехорошо, конечно, мужу изменять, но я думаю, кому от этого плохо? У Антона ведь полно девок перебывало за то время, что мы женаты. Он-то думает, что я ничего не замечала…

– И чем все закончилось? Ольга-то как тут замешалась? – Лола решила поторопить этот вечер воспоминаний.

– Случайно мы с ней столкнулись, когда в Дом кино ходили. Главное – вот уж кого не ожидала там встретить! Она в кино только на комедии дурацкие ходит или на боевики.

– Это она вас нарочно выследила, – со знанием дела заметила Лола.

– Ну, пришлось их познакомить… И как я сразу не поняла, что она на него глаз положила?

– Доверчивая ты очень, так нельзя, – ввернула Лола.

– Скажи лучше – глупая! Еще обрадовалась тогда: если кто увидит, так у меня отмазка хорошая, не одни же мы, а с подругой. В общем, несколько месяцев роман наш тянулся. А потом приходит как-то Антон домой злющий – да раз мне по морде! Ты, говорит, такая-сякая, совсем ума лишилась? Спишь с моим подчиненным, это же надо придумать! Знал, орет, что жена у меня полная дура, но не думал, что до такой степени! Я, конечно, держусь твердо – знать ничего не знаю, ни с кем ничего и никогда.

– Правильно! – горячо сказала Лола.

– Тогда он мне фотки на стол. А там мы с Максимом. В кафе сидим, смеемся, в машину я к нему сажусь, и на улице он меня обнимает.

– А в постели тоже есть? – ахнула Лола.

– Нет, этого не было, а то я бы со стыда сгорела… Антон тогда и говорит, что я идиотка и Максим тоже. У него, говорит, хобби такое, с женами начальников спать, чтобы те, значит, ему помогли по службе продвинуться. Только с Антоном, мол, такой номер не пройдет, потому что он сразу же Максима уволит. И еще много слов сказал, которые повторять не хочется.

– И ты поверила?

– Нет, конечно. Позвонила я Максиму, так, мол, и так, говорю, вот какое дело. А он тоже злой такой, это, говорит, ты так развлекаешься? Меня к своей коллекции решила приобщить, скучно, говорит, богатенькой дамочке, от полного безделья мужиков завлекает. Кто, говорит, на фитнес, а ты…

– Скотина какая! – не выдержала Лола. – А ты что?

– Ну, обида меня взяла, конечно, тем более что ни о какой коллекции и речи не шло! Вот не поверишь, но первый раз мужу изменила! Меня бабушка воспитывала, наверно, поэтому к некоторым вещам серьезно отношусь. И говорю ему так спокойно. Понятия, мол, не имею, о какой коллекции ты речь ведешь, но вижу, что нормального разговора у нас не получается. Посему простимся прямо сейчас. Извини, что неприятности у тебя служебные, но я ведь не скрывала, чья жена, ты знал, на что шел, и силой тебя никто не тащил.

– А он что? – жадно спросила Лола.

– А я не стала больше его слушать, трубку повесила. Уж его неприятности по сравнению с моими – ничто!

– Тем более что нет у него никаких неприятностей, – уточнила Лола. – С работы его твой муж не увольнял, выглядит неплохо, с Ольгой в «Дезире» обедает.

– Одна я кругом в дураках, – подытожила Алена.

– Терпи, доктор Мовсесян тебя больше недели в клинике не продержит, а уже три дня прошло, – сказала Лола на прощание.

– Ты откуда знаешь? – удивилась Алена, но Лола уже отключилась.

* * *

Поселок Земляничное оказался типичным унылым и незначительным поселением районного подчинения. В центре его располагались без какого-то порядка и плана несколько пятиэтажных хрущевских домов, окруженных чахлыми палисадниками и огородами. На первых этажах этих домов располагались несколько магазинчиков, пустующая парикмахерская и почтовое отделение, верхние же этажи были богато декорированы разноцветным сохнущим бельем. По сторонам от этого очага цивилизации тянулись две или три улочки, застроенные неказистыми деревенскими домами одинакового уныло-зеленого цвета.

Судя по данным ГИБДД, владелица неуловимого голубого пикапа обитала на одной из этих улочек, а именно на улице Иммануила Канта. Маркиз, конечно, удивился тому, что улица в заштатном поселке названа именем выдающегося немецкого философа, но вскоре этот факт нашел вполне прозаическое объяснение: на одном из домов висела мемориальная доска, из которой Леня узнал, что улица названа вовсе не в честь родоначальника классической немецкой философии, а в честь первого председателя поселкового совета, героически погибшего при тушении пожара на макаронной фабрике.

Мемориальная доска на доме была, но номера дома не имелось, как не имелось номеров и на всех остальных домах по улице Иммануила Канта, поэтому, чтобы найти жилище Степаниды Прокофьевны, Лене пришлось обратиться к немолодой женщине, которая шла по улице с тяжелой, громко бренчащей сумкой.

– Вы не подскажете, где тут дом номер двенадцать? – спросил Леня, опустив стекло и выглянув из машины.

Вместо того чтобы ответить, женщина бросила на Маркиза неприязненный взгляд и прибавила шагу. Леня пожал плечами и завертел головой, надеясь найти какого-нибудь более разговорчивого аборигена. Таковой тут же нашелся: по улице брел пьяненький дедок в лихо заломленной офицерской фуражке. Услышав Ленин вопрос, он приветливо заулыбался и проговорил, шамкая беззубым ртом:

– Двенадцатый дом, говоришь? Это, значится, Степаниду ищешь? Хорошее дело! Степанида, она вон в том доме живет, где елка. Только у нее сегодня нету.

– Чего нету? – удивленно переспросил Маркиз.

– Как – чего? – Старик захлопал глазами и громко шмыгнул носом. – А чего тебе надо, того и нету! Ты вот мне тут, как говорится, зубы не заговаривай и тень на плетень не наводи! Тебе конкретно Степанида для чего нужна?

– Ну, разговор у меня к ней имеется… – туманно ответил Маркиз, не собираясь посвящать в свои дела посторонних.

– Вот то-то – разговор! – усмехнулся дед. – И я о том же! Только у нее сегодня нету! Не о чем, как говорится, разговаривать!

Леня не стал продолжать забуксовавшую беседу. Он подъехал к указанному дедом дому, остановил машину возле ворот, подошел к калитке и заглянул во двор.

Возле крыльца копошилась по хозяйству пожилая коренастая тетка в резиновых сапогах и красном байковом халате. Она мыла водой из шланга огромную бутыль зеленого стекла. Эта тетка ничуть не походила на неуловимую Ирину Борисовну, зато ей гораздо больше подходило старозаветное имя Степанида, как и необычное отчество Прокофьевна. И еще… еще Леня убедился, что пришел по нужному адресу: рядом с домом на пятачке плотно утрамбованной земли стоял тот самый голубой пикап, на котором совсем недавно скрылась от него хитрая злоумышленница. Тот самый пикап, за которым Леня гонялся уже много дней.

– Степанида Прокофьевна! – окликнул Леня хозяйку.

Та распрямилась, привычно потерла поясницу, взглянула на Леню из-под ладони и проговорила то ли с сожалением, то ли с затаенным неодобрением:

– Нету сегодня, нету! Завтра приходи!

– Чего нету? – спросил Леня с прежним удивлением.

– А чего тебе надо? – осведомилась тетка. – Ты ко мне, мил человек, по делу или просто так?

– По делу, – заверил ее Маркиз.

– Ну, так я тебе и говорю – сегодня нету! Не варила я сегодня! – И тетка бросила взгляд на сарайчик, над крышей которого возвышалась высокая ладная труба.

Леня сложил все имеющиеся в его распоряжении факты: странные фразы пьяненького деда и самой Степаниды Прокофьевны, сарай с трубой, пустую двадцатилитровую бутыль на крыльце и понял, что предприимчивая гражданка Сверчок наладила у себя в сарае производство самогона. При этом продукт у нее получается такого высокого качества и такой приемлемой цены, что к ней не только наведываются жители Земляничного, но и приезжают покупатели из окрестных поселков и деревень.

Однако в эту идиллическую картину совершенно не вписывался голубой пикап и неуловимая Ирина Борисовна со своим таинственным спутником.

– Так что, мил человек, приезжай завтра! – проговорила Степанида Прокофьевна, возвращаясь к прерванному занятию. – Завтра у меня будет, сегодня к вечеру запущу…

– Вообще-то, Степанида Прокофьевна, я по другому делу. – Леня перегнулся через забор и понизил голос.

– Это еще по какому? – недовольно переспросила хозяйка. – Я никакими другими делами не занимаюсь! У меня такой привычки нету, чтобы разными делами заниматься!

– Насчет пикапа. – Леня пристально взглянул на Степаниду, надеясь заметить на ее лице следы волнения.

Впрочем, его надежды были напрасными: Степанида Прокофьевна была невозмутима, как корова симментальской породы.

– Ничего не знаю! – отрезала она, ясно давая понять, что не намерена продолжать разговор.

– Мы что, так и будем через забор разговаривать? – спросил ее Леня, выразительно оглядевшись по сторонам.

– А об чем нам с тобой разговаривать? – спокойно ответила хозяйка. – Не об чем! Я же сказала – ничего не знаю! И нечего тут под моим забором ошиваться!

– Вот, значит, как? – произнес Леня с холодной угрозой. – Я хотел с вами, Степанида Прокофьевна, по-хорошему, но по-хорошему не получается. Значит, гражданка Сверчок, будем по-плохому…

– Это как? – всполошилась хозяйка. – Это почему? У меня все в порядке, никто не жаловался, и участковому, Ивану Ивановичу, я всегда вовремя…

– Участковый тут вам, гражданка Сверчок, не поможет! – отрезал Маркиз.

– Как это не поможет? – Степанида вытерла руки и двинулась к калитке. – Почему это не поможет? Всегда помогал, а тут вдруг сразу не поможет…

– Потому что сейчас совсем другое дело, – ответил Маркиз, отступая от забора. – Серьезное дело… ладно, гражданка Сверчок, нам с вами и правда не о чем разговаривать. Встретимся в суде.

Он развернулся и подошел к своей машине.

– Эй, мил человек! – окликнула его Степанида. – Куда пошел? Обожди, поговорим!

Она открыла калитку и повторила:

– Ну, заходи, мил человек! Что ты такой обидчивый!

Маркиз снова повернулся к ней, задумчиво взглянул, но все же вошел в калитку.

– Про какой это ты суд говорил? – боязливо осведомилась тетка.

– Известно, про какой, – сухо ответил Маркиз. – Не знаете, какой суд бывает?

– Ох, знаю! – вздохнула Степанида. – Еще как знаю! Ты заходи, мил человек, что мы на улице-то говорим, как неродные!

Она открыла перед Леней дверь, пропустила его в дом и усадила за стол, накрытый несвежей белой скатертью.

Леня сел и огляделся. В доме у Степаниды Прокофьевны присутствовали все признаки растущего благосостояния. Правда, хозяйка понимала его по-старом у, в духе традиционных ценностей советских времен: пузатый сервант ломился от хрусталя, в отдельной горке красовался расписной немецкий сервиз, на стенах висели многочисленные ковры. В качестве единственной приметы времени на полированной тумбе возле стены стояла современная плазменная панель.

Тут же на столе перед Леней возникла миска с солеными грибами, и еще одна – с крепенькими пупырчатыми солеными огурчиками. В комнате свежо и бодро запахло укропом и смородиновым листом. Степанида вздохнула, покосилась почему-то на окно и выставила на стол запотевшую двухлитровую бутыль.

– Сегодня-то я не варила, – повторила она. – Но для своих-то у меня всегда найдется. Чистый, ровно слеза!

Она поставила перед Леней граненый стакан и налила его до краев прозрачной жидкостью.

– Ровно слеза! – повторила в умилении.

– Я за рулем! – отрезал Леня и выловил из миски огурец. Огурец сочно хрустнул у него на зубах. – Хорошие огурчики!

– Сама солила! – умильно проговорила Степанида, заглядывая Лене в глаза. – Так про какой ты суд говорил, мил человек?

– Человека сбила – надо отвечать! – строго ответил Леня, с аппетитным хрустом доедая огурец.

– Бог с тобой! Какого еще человека?! – испуганно переспросила Степанида.

– Это не суть важно, какого! – отрезал Маркиз. – Хотя могу конкретно сказать – дворника Ермангалиева. Но от этого суть дела не меняется. Серьезное дело, и свидетели имеются. Сбили вы человека, гражданка Сверчок, и скрылись с места происшествия. А это, как вы сами понимаете, статья сто семьдесят шесть…

– Да что ты такое говоришь, мил человек? – всполошилась хозяйка. – Какого такого дворника? Как я могла его избить, когда я его в глаза не видела?

– Не избила, а сбила! На машине своей, на пикапе номер восемьсот тридцать МУМ! Вы же не станете утверждать, гражданка Сверчок, что это не ваш автомобиль? Он же вон, во дворе у вас стоит!

– Ох он, бескультурник! – возмущенно воскликнула Степанида. – Ох он, паразит!

– Это вы о ком? – попытался Леня вклиниться в ее причитания. – Если о дворнике Ермангалиеве, то это вы зря: человек он, может быть, и некультурный, но ни в чем не виноватый, к тому же он и так серьезно пострадал…

– Ах он, хряк невоспитанный! – не унималась Степанида. – Знала ведь, что не будет ничего хорошего, кроме неприятностей!

– Про кого это вы? – повторил Маркиз.

– Да про Витьку Кусонова, – ответила наконец Степанида. – Про племянника Надежды Михайловны… Пожалела его… дала машину попользоваться, а он, подлец, что удумал – человека сбил! Да еще какого-то Мигран… Герман… Мерганалиева!

– Ермангалиева, – машинально поправил ее Маркиз. – Так что, гражданка Сверчок, вы утверждаете, что это не вы были за рулем пикапа в момент наезда?

– Не я, мил человек, не я! Христом Богом клянусь, не я! – Степанида звучно ударила себя в грудь, а потом на всякий случай перекрестилась. – Я сама давно уже не езжу, глаза не те! Это все он, Витька, будь он неладен! Это все он, паразит!

– Органы дознания разберутся. – Маркиз строго взглянул на хозяйку. – А каким образом этот Витька оказался за рулем вашего пикапа?

– Известно каким! – пригорюнилась Степанида. – Через доброту мою! Дай, говорит, тетя Стеша, машиной своей попользоваться, что она у тебя просто так стоит? Ну, я и дала, пожалела его! Через мою доверчивость… еще и доверенность ему написала…

– Что, неужели так-таки и бесплатно? – не поверил Маркиз.

– Ну почему бесплатно? – Степанида поджала губы. – Такого нет закона, чтобы бесплатно! Не при коммунизме живем, и даже не при этом… не при социализме!

– Значит, гражданка Сверчок, так и запишем, – подвел Леня итог. – Вы утверждаете, что в момент наезда за рулем вашего автомобиля находились не вы, а гражданин Кусонов, который управлял этим автомобилем по доверенности?

– И ничего я не утверждаю, – возразила Степанида. – А именно так все и было! Только Витька, паразит, ничего мне про это не сказал, приехал и поставил пикап на место!

– Ладно, органы дознания проверят, – повторил Маркиз. – Теперь еще вот что. Где я могу найти вышеупомянутого гражданина Кусонова?

– Да какой он упомянутый гражданин! – отмахнулась Степанида Прокофьевна. – Он Витька, Надежды Михайловны племянник! Ты, мил человек, у Надежды Михайловны и спроси, она-то уж точно знает, где его найти!

– А кто такая эта Надежда Михайловна и где ее саму найти? – задал Леня последний вопрос.

– Надежда Михайловна? Так ты ее не знаешь, что ли? Надежду Михайловну все знают. Надежда Михайловна – она в аптеке работает. Обстоятельная женщина, серьезная, не то что Витька!

Маркиз поблагодарил Степаниду Прокофьевну, взял напоследок из миски еще один огурец и покинул ее гостеприимный дом.

Еще только начиная поиски этого дома, Леня заметил аптеку, размещавшуюся на первом этаже одного из хрущевских зданий. Сейчас он вернулся в центр поселка, поставил машину на асфальтовом пятачке и вошел в помещение аптеки. Как ни странно, здесь было довольно людно. Правда, посетители (точнее, посетительницы) не стояли в очереди и ничего не покупали. Они сгрудились кружком возле окошечка, за которым сидела представительная женщина лет шестидесяти в белом халате, которая и была центром этого кружка.

Несомненно, это и была легендарная Надежда Михайловна.

Леня невольно прислушался к разговору.

– А вот если у меня поясница болит? – спрашивала женщина средних лет в малиновом мохеровом берете. – Так болит, что просто сил нет!

– Это тебе, Алевтина Романовна, нужно аспирин принять, – авторитетно изрекла Надежда Михайловна. – Примешь две таблетки после еды, и как рукой твою поясницу снимет.

– А у меня сердце щемит, – приняла эстафету низенькая старушка в зеленой шляпе с полями. – Так щемит, так щемит, никакого спасу! А то еще иногда замирает…

– А это тебе, баба Маша, нужно принимать аспирин, – посоветовала всезнающая Надежда Михайловна. – Аспирин, он очень хорошо от сердца помогает. Перед едой две таблетки примешь…

– А меня, Надежда Михайловна, желудок сильно беспокоит, – вступила в разговор плотная коренастая женщина в платке с видами Египта. – Особенно если капустки тушеной поем, с сосисками или со свининой, так потом болит, что не заснуть.

– Ну, в таком случае, Люба, аспирин хорошо помогает. Примешь две таблетки с едой, и полегчает…

Леня с трудом раздвинул сплоченные ряды клиенток и протиснулся к окошечку.

– Надежда Михайловна, – обратился он к фармацевту. – Мне нужно с вами поговорить.

– Ишь, какой прыткий! – оборвала его худая костистая старуха в вязаной шапочке с надписью «Сочи-2014». – Поговорить ему! А мы, значит, здесь просто так толпимся! Ну и молодежь пошла – ни стыда, ни совести!

– Сразу видно, городской! – подхватила тетка помоложе, в кокетливо сдвинутом на одно ухо зеленом берете. – Они там все такие нахальные! Поговорить ему! Я тут, может, второй час дожидаюсь, чтобы с Надеждой Михалной поговорить, у меня, может, внук, малолетний уголовник, без присмотра брошен…

– А ну, молодой человек, встань в хвост! – рявкнула костистая старуха. – Когда придет твой черед, тогда и поговоришь!

– Вот как? – Леня, прищурившись, оглядел клиенток аптеки и удовлетворенно проговорил: – Это хорошо, что вы такие активные! Значит, в свидетели пойдете добровольно. Ну-ка, давайте свои паспортные данные… – и он достал из кармана блокнот и ручку.

– Какие еще данные? – забормотала костистая старуха, попятившись. – Нет у меня никаких данных! Мне домой срочно нужно, у меня там коза не доена!

– А у меня внук, разбойник малолетний, один дома сидит, как бы чего не удумал!

Через минуту аптека опустела, и Леня остался один на один с Надеждой Михайловной.

– Ну, теперь нам никто не помешает! – проговорил он, строго глядя на фармацевта.

– Ничего не знаю! – ответила та, сложив руки на груди. – Никогда я аспирин под видом арбидола не продавала! И вообще, от аспирина никакого вреда нет, а исключительно одна польза! А если кто чего на меня наговорил, так это исключительно из зависти! Я даже знаю, чьих это рук дело. Это Липа Смородина, она на меня давно зуб имеет, потому что мои куры у нее рассаду поклевали. А чем же я-то виновата? Куры, они и есть куры! С них какой спрос?

– Стоп! – Леня попытался остановить Надежду Михайловну, но та продолжала:

– А она сама хороша, эта Липа! Самогонку варит чуть не каждый день, но это бы еще ничего, самогонку, ее у нас все варят, дело житейское, но все варят приличную, натуральную, от нее одна польза, а она в нее для градуса димедрол добавляет, а это уже нехорошо! От этого димедрола некоторые мужчины не вовремя засыпают, а это уже обидно!

– Стоп! – повторил Леня. – Да замолчите же вы, наконец!

– А я смотрю, мужчина, вы какой-то нервный, – сменила тему Надежда Михайловна. – Это у вас от работы. У вас, наверное, работа такая нервная… А я вам что посоветую – аспирина две таблетки примите, и все как рукой снимет…

– До еды или после? – машинально переспросил Маркиз.

– Вместо, – ответила фармацевт, не задумываясь.

– Тьфу! – Леня встряхнул головой, как после купания, когда в уши попадает вода. – Какие куры? Какой аспирин? Какой самогон? Я к вам по поводу племянника вашего пришел поговорить!

– Какого племянника? – в тон ему ответила женщина.

– А что, у вас их много, племянников?

– Один, – честно призналась Надежда Михайловна.

– Вот по поводу его я и хочу с вами поговорить. По поводу вашего племянника Виктора Кусонова.

– Клевета! – выпалила женщина. – Это все она, Олимпиада! Это все она на моего Витю наговаривает! А почему? Да потому, что он на ее Маринке не захотел жениться! Да с какого перепугу он на ней должен жениться, если он мужчина из себя видный, интересный, а она слова доброго не стоит, пустая она женщина…

Леня прищурился, пристально взглянул на Надежду Михайловну и понял, что она просто заговаривает ему зубы.

Несколько минут назад она уверенно, авторитетно разговаривала со своими соседками, а сейчас изображает пустую болтливую тетку, чтобы увести его от темы, как птица прикидывается подбитой, чтобы увести от своих птенцов кошку или собаку…

– Все! – коротко и резко проговорил Маркиз. – Прекратить этот театр одного актера! Если сию секунду не замолчите, перехожу к варианту номер два!

– А это что за такой вариант? – переспросила Надежда Михайловна, искоса взглянув на Маркиза.

– А этого вам лучше не знать! – ответил тот. – Лучше прекратите эту самодеятельность и ответьте на мои вопросы!

– Задавайте свои вопросы! – произнесла Надежда Михайловна таким трагическим тоном, каким, должно быть, разговаривала Жанна Д’Арк со своими судьями.

– Меня интересует ваш племянник Виктор Кусонов, – проговорил Маркиз, сверля аптекаршу пронзительным взглядом.

– Он очень хороший мальчик, – вздохнула женщина. – Он сестры моей покойной сын, рано без родителей остался, вот и связался с плохой компанией…

Леня хотел сказать, что этому хорошему мальчику далеко за тридцать, но решил не перебивать Надежду Михайловну.

– Сам-то он очень добрый, – продолжала та. – А вот дружки у него плохие, сбивают его с правильного пути… а сам он очень хороший, воспитанный, всегда с праздником поздравит, с днем рождения или там с Восьмым марта…

– А сейчас-то где этот «хороший мальчик»? – спросил Маркиз, когда ему надоело выслушивать эти славословия.

– Сейчас? – В глазах Надежды Михайловны мелькнул тревожный огонек, она отвела взгляд и фальшивым голосом проговорила: – Уехал он, в Турцию уехал на две недели…

– Вот как? – Леня хотел припереть ее к стенке новым вопросом, но тут на столе у Надежды Михайловны зазвонил мобильный телефон. Она взглянула на дисплей, побледнела, схватила телефон, поднесла его к уху и торопливо проговорила: – Я сейчас не могу говорить… да, достала лекарство… ну, подожди, подожди… – Она затравленно посмотрела на Леню, вскочила, отошла за ширму. Оттуда донесся ее приглушенный голос, но разобрать слов Леня не мог.

Зато, пользуясь временным отсутствием аптекарши, он перегнулся через прилавок и заглянул под него. На полке под прилавком лежала картонная коробочка с лекарством. На коробочке латинскими буквами было написано: Nitrolitrozil.

– Вот оно как! – проговорил Леня вполголоса. – То самое лекарство, которое было в кармане у неуловимой Ирины Борисовны! Ну, Надежда Михайловна, снимаю шляпу!

Аптекарша все еще вполголоса разговаривала по телефону, и Леня, повинуясь мгновенному порыву, схватил с соседней полки коробочку с каплями от насморка, вытащил из нее стеклянный пузырек и положил его в коробку с нитролитрозилом, а само это редкое лекарство спрятал в коробочку из-под капель и сунул к себе в карман.

Надежда Михайловна закончила разговор и вернулась к прилавку. При этом она подозрительно взглянула на Леню. Он сделал невинное лицо и проговорил:

– Итак, вы утверждаете, что ваш племянник в данное время находится в Турции? А в каком конкретно месте?

– Не знаю, он мне не говорил. И вообще, вы меня извините, мне сейчас срочно уйти надо. Cоседка звонила, сказала, что мои куры опять к ней в огород забежали. Сейчас я все тут закрою, все-таки лекарства…

Ложь Надежды Михайловны была шита белыми нитками, но Леня не стал ее уличать. У него появились другие планы.

– Хорошо, Надежда Михайловна! – проговорил он, взглянув на часы. – Мне тоже пора. Спасибо за помощь. Возможно, я к вам еще обращусь.

– Это пожалуйста! – ответила женщина с явным облегчением. – Если что нужно, всегда обращайтесь! А от нервов аспирин принимайте, две таблетки, главное, водой запить.

Леня поблагодарил ее, вышел из аптеки, сел в машину и тронулся с места. Однако далеко он не уехал, сделал круг и поставил машину неподалеку, за густыми кустами, где она не бросалась в глаза. Сам же он мог видеть двери аптеки, а при помощи небольшого бинокля даже прочесть расписание работы, вывешенное на этих дверях.

Ждать ему пришлось недолго: прошло несколько минут, и Надежда Михайловна появилась на крыльце. Оглядевшись по сторонам, она заперла дверь и повесила на нее написанную от руки записку. Повернув колесико бинокля, чтобы увеличить четкость, Леня прочел эту записку: «Ушла на базу. Буду через час».

Надежда Михайловна снова огляделась и зашагала к окраине поселка. Леня медленно поехал следом, держась за кустами, чтобы не попасть на глаза аптекарше, но и не потерять ее из виду.

Дойдя до последних домов, Надежда Михайловна свернула на узкую тропинку, которая вела вверх по холму. Проследив за этой тропинкой, Леня увидел, что она доходит до небольшого ручья, перебегает через него по бревнышку и поднимается выше, где выходит к шоссе. Однако аптекарша к шоссе не пошла, дойдя до ручья, она остановилась и взглянула на часы.

Леня немного подумал и, объехав крайние дома поселка, выехал на шоссе чуть выше того места, где остановилась Надежда Михайловна. Теперь ему были видны и проезжающие по шоссе машины, и женщина, терпеливо дожидающаяся кого-то возле переправы через ручей.

Так прошло минут десять.

По шоссе в ту и другую сторону проезжали машины, но ни одна из них не останавливалась и даже не замедляла ход.

Справа от шоссе пологий склон спускался к ручью, слева был довольно крутой холм, и на этом холме стоял бульдозер с заглушенным мотором. Возле него копошился какой-то человек. Леня лениво скользнул по нему взглядом и снова переключил внимание на шоссе.

В это время одна из машин, серая «хонда», остановилась неподалеку от того места, где на шоссе выбегала тропинка. Дверцы машины открылись, из нее вышли мужчина и женщина. Женщина была довольно молодая, хорошо одетая, мужчина – постарше и попроще. Леня готов был дать голову на отсечение, что это та самая парочка, которая заявилась к его заказчице с фальшивыми шведскими кастрюлями: неуловимая Ирина Борисовна и ее спутник, племянник аптекарши Виктор.

Виктор остановился на обочине шоссе, а женщина спустилась по тропинке к ручью, где ее ожидала Надежда Михайловна. Леня навел на них бинокль и разглядел, как из рук в руки перешла коробочка с лекарством. Женщины обменялись несколькими словами и разошлись. Надежда Михайловна зашагала обратно в поселок, а Ирина (если, конечно, это ее настоящее имя) поднялась к шоссе. Они с Виктором сели в машину. Леня включил зажигание, чтобы последовать за ними, но серая «хонда» все не трогалась с места.

И вдруг на холме слева от шоссе раздался громкий металлический скрежет…

Виктор сел за руль, привычным жестом пристегнул ремень, покосился на свою спутницу. Та удобно уселась на пассажирском месте, поймала свое отражение в зеркале и достала помаду.

– Пристегнись! – привычно напомнил Виктор.

– Да ладно, успеется, здесь гаишников нет… – пробормотала женщина, аккуратно подкрашивая губы.

Виктор повернул ключ зажигания, но мотор только закашлялся, как старый астматик, и заглох.

– Что за черт… – пробормотал Виктор недовольно. – Никогда такого не было…

Он снова повернул ключ, но мотор не завелся. Вдруг слева от шоссе раздался тяжелый металлический скрежет.

– Что за черт… – повторил Виктор и вдруг увидел расширившиеся от ужаса глаза своей спутницы.

Он проследил за ее взглядом и увидел – с холма, набирая скорость, катится прямо на них бульдозер.

– Какого… – выдохнул Виктор и еще раз, без надежды на успех, повернул ключ. Мотор не завелся, а бульдозер уже выкатывался на шоссе, и его огромный щит несся прямо на машину…

Женщина успела распахнуть дверцу и выкатилась на дорогу, Виктор дергал замок ремня безопасности, но тот, как всегда в спешке, не поддавался. Да если бы он даже успел отстегнуть ремень и открыть дверцу, выскакивать с его стороны было смерти подобно – там уже приближался смертоносный щит…

Виктор закрыл глаза, длинно выругался и вжался в сиденье. Раздался жуткий скрежет рвущегося металла, и на Виктора обрушилась раздирающая, невыносимая боль, за которой последовала тьма.

Леня с изумлением и ужасом увидел, как с холма скатывается бульдозер, как он набирает скорость и с жутким скрежетом вспарывает серую «хонду», словно огромную консервную банку. В последнее мгновение правая дверца «хонды» распахнулась, из нее на дорогу выкатилась женщина, отлетела в сторону, вскочила на ноги. Тут же рядом с ней вскипел фонтанчик пыли, потом еще один, только потом с холма долетели звуки выстрелов.

Если вначале Леня допускал, что бульдозер скатился самопроизвольно, сойдя с тормозов, то теперь всякие сомнения отпали – парочку в серой машине кто-то пытался убить.

Женщина бежала зигзагами, как заяц, а бульдозер, подхватив «хонду» на щит, как бык поднимает на рога неудачливого тореадора, перевалил через обочину и покатился по склону к ручью.

Леня удивленно наблюдал за происходящим, но в то же время действовал, как говорится, на автопилоте. Машина его была уже на ходу, он переключил сцепление, набрал скорость, догнал бегущую по шоссе женщину и распахнул дверцу с пассажирской стороны.

– Садись! – крикнул он, перекрывая шум ветра.

Женщина долго не раздумывала. Она впрыгнула на пассажирское сиденье, захлопнула дверцу и испуганно оглянулась назад, туда, где поднимался из-за края оврага черный дым над горящей, искореженной «хондой».

Только теперь Леня разглядел ее. Высокая худощавая брюнетка с широко расставленными, чуть раскосыми карими глазами. Сейчас она была определенно не в лучшей форме: волосы растрепаны, одежда в пыли, в глазах плескался страх.

– Вите кранты, – проговорил Маркиз, резко набирая скорость. – Пристегнись.

– Если бы я пристегнулась, была бы сейчас там же… – машинально ответила брюнетка и вдруг повернулась к Лене: – А ты откуда знаешь, как его зовут? Ты вообще кто такой?

– Для начала я тот, кто спас тебе жизнь, – ответил Леня высокопарно. – Если бы не я, он бы тебя пристрелил.

– Допустим, – ответила женщина. – Но это еще не значит, что я должна кидаться тебе на шею. Все-таки кто ты такой и что тебе от меня нужно? Бесплатный сыр сам знаешь где бывает.

– Нет на свете благодарности! – посетовал Маркиз, плавно вписываясь в поворот. – Ну, я, конечно, допускаю, что после того, как с тобой обошелся заказчик, ты никому не веришь…

– Заказчик? – удивленно переспросила женщина. – Какой еще заказчик? О чем ты говоришь?

– Тот, кто послал вас к старушке с китайскими кастрюлями, – сообщил Леня, скосив глаза на свою пассажирку.

– Что?! – женщина недоверчиво уставилась на Маркиза. – Ты считаешь, что это он?

– Разумеется, он! – уверенно ответил Маркиз. – А кто же еще? Во всяком случае, он уже убил всех, кого посылал к этой старушке: одного зарезал, другого сбросил с верхнего этажа…

– Из-за дурацкого мо… – Женщина прикусила язык и настороженно покосилась на Маркиза.

– «Мо»? – оживился тот. – Значит, он послал вас за мопсом? Надо же, а я не поверил Анне Аркадьевне!

Женщина молчала.

– Зря ты так, – неодобрительно проворчал Маркиз. – Я же говорю, он теперь убивает всех, кто на него работал. Теперь пришла ваша с Виктором очередь. И Виктора уже нет. Так что если ты не хочешь последовать за ним, советую рассказать мне все, что ты знаешь. Может быть, вместе мы что-нибудь придумаем.

– С чего это я должна с тобой откровенничать? – процедила женщина. – Я тебя первый раз вижу.

– Ну, хотя бы из благодарности…

– Глупости. Благодарность – это выдумка. Ее придумали учителя литературы.

– Ну, допустим. Такая точка зрения тоже существует, хотя я ее не разделяю.

– А вот это – твои проблемы.

– Ладно, тогда попробуем по-другому. У меня есть кое-что, что тебе очень нужно.

– Это что же? – Женщина взглянула на него недоверчиво.

– А что тебе принесла тетка Виктора?

– Не твое дело!

– А ты посмотри на всякий случай…

Женщина вытащила из кармана коробочку, недоуменно посмотрела на Маркиза.

– Внутрь, внутрь загляни!

Она открыла коробочку, достала из нее флакончик и прочитала название. Лицо ее побледнело, руки задрожали.

– Что это? – пролепетала дрожащим голосом.

– Капли от насморка, – сообщил Леня невозмутимо. – Кажется, на тебя их вид подействовал сильнее, чем зрелище гибели Виктора?

– Тетка, зараза… перепутала… остановись, высади меня! Мне нужно вернуться!

– Надежда Михайловна ни при чем, – спокойно сообщил Леня. – Я ее обвел вокруг пальца. У нее твоего лекарства нет. Оно у меня. Так что, будем разговаривать?

– Ты не понимаешь! – Теперь лицо женщины покрылось красными пятнами. – Без этого лекарства я могу погибнуть!

– Охотно верю. Так что давай рассказывай все, что знаешь, и я отдам тебе пузырек. Для начала познакомимся. Должен же я как-то тебя называть. В фирме тебя знали как Ирину Борисовну, но я подозреваю, что это не настоящее твое имя…

– Отчество не настоящее, но зовут меня действительно Ирина.

– Хорошо. Надо же хоть с чего-то начинать. Давай попробуем дальше… сколько он вам заплатил?

Женщина снова замолчала, растерянно глядя перед собой.

– Или он ничего вам не заплатил, – догадался Маркиз. – Вы должны были получить деньги только по результатам операции?

Глаза Ирины блеснули, из чего Маркиз сделал вывод, что угадал.

– А сколько он пообещал?

– Десять… десять тысяч, – нехотя протянула Ирина.

– Десять тысяч чего? – переспросил Леня. – Уж не рублей, разумеется?

– Не… не надо… – Женщина протянула руку, словно хотела остановить Леню, в глазах ее проступил настоящий ужас.

– Что – не надо? – Маркиз недоуменно поднял брови. – Так чего – долларов? Евро?

Вдруг лицо Ирины побагровело, она сипло, тяжело задышала, выпучила глаза, широко открыла рот, как выброшенная на берег рыба, замахала руками.

– Что с тобой? – переполошился Леня. Он сбросил скорость, затормозил, остановился у обочины. – Да что с тобой происходит?

Ирина определенно задыхалась. Воздух вырывался из ее груди с сипением и свистом, лицо начало синеть.

– Дай… дай мне лекарство… я все расскажу… – с трудом проговорила она сквозь хрип.

Леня больше не раздумывал, он протянул женщине стеклянный флакончик с насадкой. Она схватила его, как утопающий хватается за соломинку, брызнула себе в лицо из распылителя…

В машине резко и неприятно запахло, Леня невольно отстранился. Ирина несколько раз судорожно вздохнула, наконец ее дыхание выровнялось, лицо приобрело нормальный оттенок. Она прикрыла глаза, откинулась на спинку сиденья и проговорила едва слышно:

– Кажется, отпустило…

– Что это с тобой было? – сочувственно спросил Маркиз. – У тебя что, астма?

– Это другое, – слабым голосом ответила Ирина. – У меня очень редкое заболевание. Бывает у одного человека на миллион.

Леня вспомнил, как ему рассказывала об этом заболевании сотрудница аптеки, но не стал перебивать Ирину – пусть выговорится. Наоборот, он решил помочь ей наводящим вопросом.

– И что это за такая редкая болезнь?

– Аллергия на определенные слова. В моем случае на… на название валюты. Не американской, другой. Только не произноси это слово, а то у меня снова начнется приступ. Стоит кому-то назвать эту валюту – и все, начинаю задыхаться…

– И давно это у тебя?

– Началось это примерно десять лет назад. Тогда эта валюта только появилась, никто ее еще толком не знал, имели с ней дело неохотно – несерьезные какие-то бумажки, как фантики. Ну, и достать наличные в городе было трудно. Ну, а я тогда занималась недвижимостью. То есть занималась – это громко сказано, так, от случая к случаю. И вот подвернулся мне такой случай. Человек продавал квартиру очень дешево, вроде бы срочно уезжал в Германию. Буквально в два раза дешевле рыночной цены. И квартира хорошая. Только у него было обязательное условие: деньги ему были нужны непременно наличные, и… эти самые, европейские. Н у, вроде все логично: он же в Германию уезжает, не куда-нибудь. Я подумала, что такой случай упустить никак нельзя. Попросила продавца немножко подождать, пока соберу наличные. Он согласился подождать один день. Своих денег у меня не хватало, я заняла у серьезных людей на короткий срок под большие проценты и кинулась искать эти самые наличные. А их нигде нет! Ну, звонит мне тот продавец, говорит, что у него время на исходе. Я ему – так и так, деньги собрала, но не могу обменять на нужную ему валюту. А он мне и говорит, в чем проблема, я знаю один обменник, где эта валюта всегда есть. И называет мне адрес. Я на радостях кинулась в этот обменник. Все как полагается – офис, вывеска, и курс вполне приличный. Я поменяла у них все свои деньги. А до того я эту валюту в глаза не видела. Смотрю, и правда, какие-то бумажки несерьезные. Но кто их разберет, европейцев… В общем, поехала с полным портфелем этих бумажек к продавцу, а его нет, и квартира заперта. Я звоню по телефону – телефон не отвечает. Снова в квартиру звоню, стучу, а тут по лестнице семья поднимается, муж, жена и ребенок. Загорелые, с чемоданами… На меня смотрят и спрашивают, что это вы, женщина, возле нашей квартиры делаете? Я им – как это возле вашей? Я с хозяином недавно разговаривала, он мне эту квартиру продать хотел, вот я и деньги уже привезла! Какой, говорят, хозяин? Это наша квартира, мы в отпуск на месяц уезжали, в Крым! И вообще, убирайтесь отсюда по-хорошему, а не то мы сейчас милицию вызовем! Я поняла, что квартиры этой мне не видать, как своих ушей, поехала обратно в обменник, валюту свою обменять, хоть и с потерей. А никакого обменника и нет, вместо него клуб компьютерный, подростки в игры свои играют, про обменник никто слыхом не слыхал! Тут мне совсем поплохело. Поехала к одному хорошему знакомому, рассказала, как было дело, и показала свою «валюту». Так он, знакомый этот, только повеселился. Это, говорит, никакая не валюта, а игрушечные деньги. Такими деньгами в монополию играют и в другие настольные игры. А мне не до смеха. Свои деньги потеряла – это еще полбеды, хуже, что долги отдавать надо, да еще и с процентами. Тут я и начала первый раз задыхаться, еле меня откачали…

Ирина помолчала недолго и закончила:

– В общем, пришлось мне свою квартиру продать. С тех пор я с недвижимостью больше не связываюсь, и с тех же самых пор у меня такая болезнь. Стоит мне только услышать про эту несчастную валюту – и все, начинается приступ.

Она еще немного помолчала, повернулась к Маркизу и проговорила:

– Ну ладно, твоя взяла. Спрашивай, что хотел.

– Для начала расскажи, как вы с этим заказчиком связались. Или это он с вами связался?

– Он, – кивнула Ирина. – И разговаривал он только с Виктором, причем только по телефону. Мы его ни разу не видели.

– Значит, он связался с вами по телефону и велел украсть собаку? Вы ее должны были усыпить?

– Что?! – Ирина захлопала глазами. – Ты что, шутишь? Усыпить! Надо же…

– Не понимаю, что тут смешного? Я этого мопса видел, он посторонних к себе ни за что не подпустит!

– Да ты что, про живую собаку говоришь? Он нам велел украсть бронзового мопса, статую!

– Ах, статую! – У Лени пелена спала с глаз.

Все части мозаики, составлявшей его последнее дело, встали на свои места, каждая деталь приобрела смысл.

Кому-то очень понадобился бронзовый мопс, украшающий прихожую Анны Аркадьевны. Сначала этот неизвестный нанял мелкого воришку, но у того ничего не получилось, хозяйка застала его перед своей дверью, и тот позорно ретировался, потеряв по дороге сумку на колесиках. Кстати, сумку он взял у своей сожительницы, потому что бронзовый мопс, которого он должен был украсть, довольно тяжелый, и пожилой вор не смог бы унести его в руках.

После этой неудачи заказчик решил не скупиться и нанял за большие деньги Ирину с Виктором. Они продумали операцию и серьезно к ней подготовились, разыграли сцену с якобы выигранными кастрюлями и уже проникли в квартиру Анны Аркадьевны. Но у них тоже ничего не получилось – на их беду в квартире оказалась домработница Зина со своим могучим племянником.

Второй провал не остановил заказчика. Как не остановило его и то, что после двух попыток ограбления Анна Аркадьевна установила в квартире охранную сигнализацию. Он предпринял третью попытку, на этот раз нанял опытного домушника Костю Бурундука. Но и этому профессионалу не повезло: он забрался в квартиру через окно, зашел в прихожую, но тут с ним случился обидный казус.

Живой мопс играл в свою любимую игру: он сидел на консоли в точно такой же позе, как его бронзовый двойник, и в полутемном холле домушник перепутал живую собаку с бронзовой. Леня вспомнил, как он сам попался на их сходстве, когда впервые вошел в квартиру заказчицы.

Домушник по ошибке схватил живого мопса и обнаружил свою ошибку только тогда, когда возмущенный мопс вцепился в его руку. В итоге третья попытка тоже позорно провалилась.

Но заказчик на этом явно не остановится… Он продолжит свои попытки, а пока зачищает следы, убирая всех, кого нанимал для похищения мопса.

Видимо, бронзовый мопс представляет для него огромную ценность, если он раз за разом повторяет эти попытки, причем с каждым разом прилагая все больше сил и средств. Он не остановился даже перед несколькими убийствами…

– Почему он так хочет заполучить этого мопса? – проговорил Леня задумчиво. Он, собственно, просто размышлял вслух, но Ирина решила, что этот вопрос адресован ей, и пожала плечами:

– Понятия не имею! И честно говоря, нас это не интересовало. Он пообещал Вите большие деньги, Витя и согласился, да еще меня уговорил…

– И вот чем это кончилось, – проговорил Маркиз. – Опасно браться за дело, не зная всех его обстоятельств!

– Витьки больше нет… – Ирина пригорюнилась.

– И не только его! – напомнил ей Маркиз. – Из всех, кто пытался похитить этого мопса, жива только ты. Так что я советую тебе сбежать подальше или залечь на дно в каком-нибудь надежном месте, пока все не уляжется. Есть у тебя такое надежное место?

Ирина на какое-то время задумалась, потом кивнула:

– Есть. Можешь отвезти меня к метро «Кировский завод»?

– Запросто. Ты мне очень помогла с этим расследованием, теперь моя очередь.

Через полчаса он высадил Ирину возле неприметного дома на проспекте Стачек. Ирина махнула ему рукой, огляделась по сторонам и скрылась за железной дверью.

А Леня развернул машину и поехал домой. У него сегодня и без того был тяжелый день, и посещение Анны Аркадьевны он решил отложить на завтра.

* * *

В этот вечер Лола ждала своего компаньона долго, и суп давно остыл, и оладьи стали как подошвы от зимних сапог.

Сначала Лола не унывала, потом забеспокоилась, потом стала злиться, потом решила выбросить оладьи в мусоропровод, потом встревожилась по-настоящему, потому что мобильный телефон Лени упорно не отвечал. Однако Аскольд спокойно спал на диване в гостиной, из чего Лола сделала вывод, что с Маркизом ничего не случилось. Она очень доверяла коту в этих вопросах.

Лола присела рядом с котом и от скуки включила телевизор. Попала на криминальные новости.

«Зверское убийство на студии «Мимо-фильм»! – буквально кричал с экрана ведущий. – Весь город потрясен жестокостью секретарши!»

Лола поморщилась, но не стала переключать каналы. Истеричного ведущего сменили кадры, снятые оператором. Лола узнала вход «Ленфильма», где располагалось теперь множество частных студий. Микрофон держала высокая девица с пышными темными волосами.

«Город потрясен убийством директора киностудии “Мимо-фильм” Игоря Валентиновича Мимоходова!» – хорошо поставленным голосом начала она.

– Мимоходова убили! – ахнула Лола.

– Ты что, его знаешь? – спросил Маркиз. Оказывается, он вернулся, а Лола и не слышала.

Еще бы Лоле его не знать. Игорь Мимоходов был владельцем крупной кино– и телестудии, он снимал много фильмов, а главное – сериалов. Сниматься в сериале на студии «Мимо-фильм» было мечтой всех молодых актрис, поскольку все без исключения сериалы были у студии успешные, обязательно потом выходило продолжение, и не одно, так что попасть в такой сериал значило получить известность и надолго обеспечить себя материально. Лоле в этом смысле не повезло. А может, как раз повезло, уверял ее в свое время Маркиз. Так или иначе, Игорь Мимоходов был человек известный.

– Лолка, я есть хочу! – заныл Леня.

– Погоди! – отмахнулась Лола. – Дай послушать!

«Сегодня утром господин Мимоходов вызвал в кабинет своего секретаря Илону Галкину. Очевидно, у них произошел небольшой служебный конфликт, в результате которого Галкина так рассердилась, что проткнула ему горло осколками разбитого графина. Потерпевший умер на месте. Подоспевшие охранники пытались задержать секретаршу, но она вырвалась и выбросилась в окно. Падение с пятого этажа оказалось смертельным».

– Ничего себе история! – возмутился Маркиз. – Что он ей такого сказал, что она так разъярилась? Это же надо – начальнику горло перерезать! Тоже взяли волю секретарши эти, слова ей не скажи!

Камера показала крепкого мужчину в форме охранника. Голова у мужчины была забинтована.

«Ужас до чего сильная оказалась девка, – по-свойски говорил мужчина, – втроем ее скрутить не могли. Бешеная просто!»

Дальше стал виден кабинет с лужей крови посредине. Окно было раскрыто, рама хлопала. На столе лежало отбитое горлышко от графина, все в крови.

– «Розочкой» она его, – авторитетно заметил Леня. – Страшное дело! Лолка, ну мы ужинать будем сегодня?

– Отстань! – нервно ответила Лола и подошла к телевизору еще ближе.

Теперь показали какую-то даму с высокой прической. Дама нервно облизывала губы и говорила с придыханием: «Ни в чем таком не была замечена, тихая, спокойная девушка. На работу никогда не опаздывала, не отпрашивалась… все дела в порядке… Игорь Валентинович был доволен…»

«Что же случилось? – Это снова показали истеричного ведущего. – Отчего вполне обычная, спокойная секретарша Илона Галкина вдруг так обиделась на самое обычное замечание начальника, что без всяких сомнений и колебаний напала на него и убила? Что происходит с людьми? Куда катится этот мир?»

Маркиз рассердился и выключил телевизор.

– Лола, я есть хочу! И дело наконец сдвинулось с мертвой точки, я узнал, что хотели воры украсть у Анны Аркадьевны!

На Лолу его слова не произвели ни малейшего впечатления, она сидела как громом пораженная. Леня пригляделся и понял, что с его помощницей и компаньонкой что-то не то.

– Лолочка, – он подсел к ней на диван, – у тебя что, с этим «Мимо-фильмом» роман, что ли, был?

– Илона Галкина… – бормотала Лола, – ну надо же… неужели это совпадение?

– Лола, очнись! – Маркиз довольно чувствительно тряхнул свою боевую подругу за плечи.

– А? Ну да… – Лола обвела глазами комнату. – А почему ты телик выключил? Может, еще что скажут!

Она нажала кнопку на пульте, на экране на миг появилось женское лицо. Это была не очень отчетливая черно-белая фотография, очевидно, из личного дела. Лицо выглядело неестественно застывшим, как на документах.

Лицо тут же пропало, криминальные новости кончились, теперь толстый дядечка в жилетке доверительным голосом рассказывал о погоде. Лола долго молчала. Леня сглотнул голодную слюну и внимательно за ней наблюдал.

– Что ты так на меня смотришь? – не выдержала наконец Лола. – Что случилось?

– Это я тебя хотел спросить, что случилось, – с обидой начал Леня, – отчего ты впилась в этот ящик, как ненормальная…

– Да так… – Лола отвела глаза, – ужасы такие показывают…

Лола была расстроена и ошеломлена, поэтому не смогла сыграть равнодушный интерес, и Маркиз сразу понял, что его подруга врет. Но он не стал возмущаться и добиваться правды. Лолка упряма, как сто ослов, ни за что не скажет по-плохому. Леня решил добиться правды потом, при более удобном случае.

Он развернулся и пошел на кухню. Лола вздохнула и нехотя потащилась за ним.

Леня молча съел грибной суп и даже не поморщился при виде пересушенных оладий на тарелке. Лола потихоньку пришла в себя и поглядывала на него с опаской. Наконец после двух стаканов крепкого сладкого чая с ореховым печеньем Леня откинулся на стуле и подмигнул Лоле:

– Ну, девочка, кажется, наше дело сдвинулось с мертвой точки!

– Да что ты! – фальшиво обрадовалась Лола, на самом деле ей было сейчас интересно совсем другое.

– Можешь себе представить, что воры хотели украсть у бедной старушки? – спросил Маркиз. И сам же ответил, не дожидаясь Лолиного вопроса: – Мопса!

– Мопса? Да кому он нужен-то, кроме нее! – удивилась Лола. – Он что, очень породистый?

– Да не живого мопса, а статую. Фигуру бронзовую!

Далее Леня скороговоркой поведал Лоле свои приключения и все действия по розыску злоумышленников с кастрюлями. Пришлось сделать это быстро, потому что он понял, что не дождется сегодня от Лолы ни похвал, ни восторгов.

– Ну и что дальше? – спросила Лола. – Как я понимаю, никаких подходов к тому человеку, который заказал кражу, у тебя нету. И никаких зацепок не осталось.

– Нет, – согласился Маркиз. – Мы пойдем другим путем! Будем танцевать от мопса. Завтра же пойду к старухе и вытрясу из нее все, что она знает про эту фигуру! А говорила еще, что ничего особенно ценного у нее в доме нет. Из-за простых собак людей не убивают…

– Ну и ладно, поздно уже. – Лола хотела пойти к себе, но была поймана Маркизом за руку.

– Стой! – грозно сказал он. – Спать не дам, пока не скажешь, что у тебя было с этим Мимоходовым!

Не давать Лоле спать было чревато. К сну Лола относилась очень серьезно. Но не менее серьезно был настроен и Маркиз, Лола поняла это сразу.

– Долго рассказывать, – заныла Лола. – Можно завтра?

– Нет! – рявкнул Леня. – Сегодня!

Лоле немедленно захотелось спать. Лечь на мягкую кровать, на прохладные чистые простыни, укрыться тонким, но теплым одеялом, положить ручку под щечку, как учили в детском саду, счастливо вздохнуть и…

– Не выйдет, – сказал Леня, – не получится. Ну, так что там с Мимоходовым?

– Да не с ним, – с досадой ответила Лола, поняв, что мягкая кровать уплывает от нее надолго. – В общем, это из-за аварии… Понимаешь, наутро я хватилась мобильника…

– Ну ты даешь! – сказал Леня, выслушав Лолин увлекательный рассказ. – Из-за мобильника такую операцию провернула! Ведь спокойно могли тебе накостылять там, в клинике. Но вообще-то ты молодец, моя школа! А вот за то, что с этой Аленой навсегда не распрощалась, тебя бы вздуть!

– Понимаешь, – не обиделась Лола, – этот муж ее ну такой противный, я подумала, как бы он на меня аварию не повесил. А там, в клинике, и правда, странные вещи творятся. Эта Илона Галкина, ведь она в соседней палате лежала! А позавчера ее выписали. Значит, она вышла на работу и зарезала начальника графином!

– Ты уверена, что это была именно та Илона?

– Ну не может быть такого совпадения, я ведь ее видела! В лицо узнала!

– Можно бы плюнуть на это дело… – задумчиво сказал Леня, – если бы твоя фамилия не фигурировала в гибэдэдэ в связи с аварией. Как начнут они копать… Что еще про эту клинику знаешь?

– Ну… заместительница там у этого доктора ну такая редкостная сволочь, просто садистка! Змея ядовитая! Сколопендра! Ой, вспомнила! Эта Полина злится, потому что ей все время звонит некий Черепов. Его жена у них в клинике лежала, потом ее выписали, а через две недели она в окно выбросилась!

– В окно, говоришь? – насторожился Маркиз. – И эта Илона Галкина тоже потом в окно выбросилась, интересно. Только Черепов, это какой же Черепов? Он же умер…

– Да не он, а жена его умерла!

– Лолка, – прищурился Маркиз, – ты что, правда не знаешь, кто такой Черепов?

– Откуда? – Лола захлопала глазами. – А кто это?

– Это такой был очень богатый человек, владелец крупного холдинга. И банк у него был, и торговых центров несколько, и завод какой-то, и фабрика… Много чего, в общем. Умер он месяцев восемь назад. Вроде бы обширный инфаркт у него, немолодой был человек… за шестьдесят прилично…

– А кто же тогда этот Черепов? Однофамилец? – тупо спросила Лола, от стресса ей дико хотелось спать.

– Сейчас все сплетни узнаем! – Леня устремился к компьютеру.

Пошарив по сайтам желтых газет, он выяснил много интересного.

– Лолка, смотри! – Он потряс за плечо прикорнувшую на диване Лолу. – Интересно!

Лола приоткрыла один глаз. Вадим Вадимович Черепов точно умер девять месяцев назад. Все состояние и недвижимость он оставил своей жене и детям. Ну да, жена у него была первая и единственная, родила ему двоих сыновей. Была она моложе мужа лет на десять и выглядела вполне прилично – чуть полноватая улыбчивая шатенка.

– Ну, умер и умер, это мы все пропускаем, – говорил Леня, – дальше все устаканилось. А вот смотри…

Рядом с вдовой на фотографиях часто находился неприметного вида и невысокого роста мужчина в очках.

– Это брат его двоюродный, тоже Черепов, только не Вадим Вадимович, а Павел Павлович. Времени прошло месяцев пять всего… вот смотри, драка в ресторане. Если не хочешь читать, я тебе своими словами перескажу.

– Сделай одолжение. – Лола сонно вытянулась на диване.

– Значит, этот брат приехал на похороны из какой-то далекой провинции. Там и жил все время, а потом приехал. Ну, познакомились они, поддержал он вдову в трудную минуту, а потом не уехал к себе, а остался тут. И так это они все вместе и вместе везде появляются. В общем, полная любовь и понимание.

– А кому какое дело? – Лола открыла глаза и пожала плечами.

– Точно. Только дело в том, что вдова имела полный контроль над холдингом мужа. Уж не знаю, как она там управлялась, но муж все ей оставил, а сыновьям никакой свободы. Сыночки, правда, не слишком удались. Один – бабник жуткий, у него чуть не пять официальных жен было, второй вообще в частной швейцарской клинике от наркомании лечился. Но это давно было, по молодости. Теперь вроде не колется, но пьет по-страшному.

В общем, встретил сыночек пьяный в ресторане мамочку с двоюродным дядей да и начал к ним вязаться. Собственно, драки никакой не было, был скандал. Ну, журналисты уж постарались, расписали, чего и не было.

Потом все затихло, но, видно, в семье страсти кипели. Вот домработница интервью дает. Татьяна, говорит, Ивановна, это Черепова, с сыновьями была на ножах. Им ничего не доверяла, только деньги выдавала, а им все мало было. Очень они были против этого брата двоюродного, оскорбляли его по-всякому, называли приживалом, да еще и почище. А он сам человек нетребовательный, скромный, писатель.

– Правда писатель? – оживилась Лола.

– Да, какие-то у него книжки выходили. Так он сидит себе тихонько и на компьютере очередной роман строчит. А вдова, видно, душой к нему прикипела, потому что сыновьям твердо заявила, что как только пройдет год со смерти Вадима Вадимовича Черепова, так она сразу же замуж официально выйдет тоже за Черепова, только за Пал Палыча. Очень удобно, фамилию менять не нужно… Но сыночки не отставали от нее и довели маму до нервного срыва.

– Дальше я знаю, – Лола очнулась от дремы, – ее положили в клинику доктора Мовсесяна, а потом выпустили, и через две недели она выбросилась из окна.

– Точно. Вот опять же домработница рассказала: она, мол, всех обманула, говорила, что ей лучше, и даже на работу собиралась, а в три часа ночи проснулась тихонько, прошла босиком в гостиную, окно растворила бесшумно да и сиганула с шестого этажа. Она загородный дом детям оставила, а сама с этим Череповым жила в городской квартире на Кронверкском проспекте.

– Босиком? – спросила Лола. – Ты сказал «босиком»?

– Ну да, так ее и нашли – в пижаме и босиком… А что? Это разве так важно?

– Ой! Ой, Ленечка, по всему выходит, что этот Мовсесян – настоящий злодей! Он какой-то хитрый прибор придумал, который ночью во сне внушает!

– Что внушает? – оторопел Леня.

– Мысли нехорошие! Чтобы они в окно выбросились! Причем не сразу, а потом, чтобы на клинику не подумали! Эта Полина так Черепову и говорила, когда он по телефону ругался. Мы, говорит, ни при чем, это не у нас случилось, а дома!

– Точно, дома… – Леня внимательно читал строчки на экране. – Никто не видел, а к Черепову этому потому не прицепилась милиция, что от смерти Татьяны Череповой он ничего не выигрывает. Поскольку не муж, так ничего ему из наследства не причитается, стало быть, из окна ее выкидывать не было у него мотива.

– А кому все досталось, сыновьям?

– Ясное дело, сыновьям. А отчего ты так всполошилась?

– Оттого, что Алена мне говорила, голос у нее ночью в мозгу звучит: встаешь глубокой ночью тихо-тихо и босиком идешь по длинному коридору…

– Угу. В черной-черной комнате… Лола, это какие-то пионерские страшилки получаются!

– Ага, но двое-то из окна выбросились! – Лола смотрела расширенными от страха глазами. – Еще секретарша эта… с чего ей на шефа с «розочкой» набрасываться?

– Ты хочешь сказать, что ей это внушили? Ну, это уже полный абсурд! – отмахнулся Леня. – Какое-то фантастическое кино у тебя получается! Или фильм ужасов!

– Вот насчет этого кино я все выясню! – пообещала Лола. – Я, по-твоему, кто?

– Засоня и лентяйка! – тут же ответил Маркиз.

– Актриса я! – ничуть не обиделась Лола. – И знакомых у меня на той студии пара-тройка найдется! И если я выясню, что кому-то была очень выгодна смерть Мимоходова, ты поверишь, что в клинике творятся ужасные дела?

– Поверю, конечно, не полный же я чурбан…

Примиренные компаньоны разошлись по своим комнатам, прихватив каждый своего любимца: Леня – кота, Лола – песика. Попугай Перришон давно уже спал в своей клетке, закрывшись крылом, он не любил засиживаться допоздна.

* * *

Наутро Маркиз позвонил Анне Аркадьевне и попросил разрешения зайти к ней.

– У меня появились к вам новые вопросы, – объяснил он свою просьбу.

Анна Аркадьевна открыла ему дверь при полном параде: на ней было темное закрытое платье, и макияж по утреннему времени скромный, но тщательный.

Мопс сидел в прежней позе, и Леня снова поразился тому, как он похож на своего бронзового двойника.

– Вам удалось что-то узнать? – спросила заказчица, проследив за Лениным взглядом. – Я так беспокоюсь за Дэна! Если с ним что-то случится, я этого просто не переживу!

– Как раз за него вы можете не переживать, – успокоил ее Маркиз. – Злоумышленники охотились не за ним, а вот за этой бронзовой статуей.

Он подошел к консоли и внимательно оглядел бронзовую собаку.

– Анна Аркадьевна, – Леня повернулся к заказчице, – что вы знаете об этой статуе? Что она из себя представляет, как и когда появилась в вашем доме?

– Как и все остальные восточные артефакты, ее привез мой покойный муж. Насколько я помню, он привез этого мопса из поездки в Камбоджу в тысяча девятьсот семьдесят пятом году. Ах, какое это было замечательное время! – Глаза Анны Аркадьевны затуманились, губы тронула мечтательная улыбка, она продолжила: – Мы были молоды, мне еще не было сорока… Георгий, мой муж, был значительно старше меня, но он был настоящий мужчина, настоящий джентльмен, если вы понимаете, что это такое, и он так меня любил… так любил… помню, когда он привез этого мопса, он пошутил: вот тебе надежный защитник, с ним ты всегда можешь чувствовать себя уверенно! Даже когда меня нет рядом!

– Чувствовать себя уверенно?.. – задумчиво переспросил Леня. – Интересно, что он имел в виду?

– Да он просто шутил!

– В каждой шутке есть доля правды… – протянул Леня. – А скажите мне, кто был ваш муж? Путешественник? Исследователь стран Восточного мира?

– Ну… – хозяйка отвела глаза. – Понимаете… как бы это сказать… В общем-то, можно сказать, что и исследователь… В каком-то смысле, конечно…

– Если бы он был дипломатом, вы ездили бы вместе с ним, – кивнул Маркиз. – Стало быть…

– Стало быть… – с улыбкой кивнула Анна Аркадьевна, – муж никогда не рассказывал, что конкретно он делал в странах Востока. Он уезжал надолго и никогда не оставлял адреса. Письма от него приходили не по почте, мне привозил их курьер, очень редко. Я почти не знала его сослуживцев. И никогда не задавала никаких вопросов. Теперь вы понимаете?

– Да, конечно, понимаю. Вы позволите мне сфотографировать этого мопса?

– Почему же нет? – Анна Аркадьевна пожала плечами. – Только тогда и Дэна непременно сфотографируйте, а то он обидится! Он у меня очень ревнивый и обидчивый!

Леня сфотографировал обеих собак на свой мобильный телефон. Дэн был очень доволен оказанным ему вниманием и позировал с огромным удовольствием.

Завершив фотосессию, Маркиз отблагодарил хозяйку и простился с ней.

На этот раз его путь лежал в Этнографический музей, расположенный на площади Искусств.

Леня Маркиз, как уже было сказано, пользовался большим успехом у женщин. Правда, его верная компаньонка и боевая подруга Лола ехидно утверждала, что Леню любят исключительно официантки и медсестры, но она, конечно, преувеличивала, точнее, недооценивала мужское обаяние верного соратника. Была еще одна категория женщин, которая обожала Леню: это были образованные дамы за тридцать, искусствоведы и филологи, зачастую обремененные кандидатской, а то и докторской диссертацией, но при этом не обремененные семьей. По этому поводу Лола потешалась еще больше, чем по поводу секретарш и медсестер.

И сейчас Леня направлялся к одной из своих близких знакомых, принадлежащей к этой второй категории. Звали знакомую Луиза, она была кандидатом искусствоведения и работала научным сотрудником в Восточном отделе того самого Этнографического музея.

Поднявшись по широким мраморным ступеням, Леня вошел в просторный холл и свернул налево, в научное крыло музея. Здесь, в длинном коридоре, он нашел комнату, в которой работала Луиза, и зашел туда.

Самой Луизы на месте не было, в комнате сидела ее подруга и сослуживица Алиса, полноватая, вечно краснеющая блондинка тридцати пяти лет, чем-то похожая на нервную овцу. При виде Лени она испуганно захлопала глазами.

– Привет! – проговорил Маркиз, оглядевшись. – Науку двигаем? А где Лу?

– Она экскурсию проводит, – сообщила Алиса, привычно залившись краской.

– Экскурсию? – удивленно переспросил Леня. – Разве научные сотрудники водят экскурсии? Для этого ведь существуют рядовые экскурсоводы!

– Это не простая экскурсия. – Алиса еще сильнее покраснела, так что от нее при желании можно было прикуривать. – Она водит какого-то большого начальника из Сибири. Он захотел взглянуть на искусство своих предков, так сказать, прикоснуться к корням.

– А в каком зале?

– В двадцатом, на втором этаже… Но туда нельзя, это ведь большой начальник! – крикнула Алиса в Ленину спину, но Леня не обратил на ее слова внимания.

Он взбежал по лестнице на второй этаж и свернул в то крыло, где размещались экспонаты, связанные с культурой народов Крайнего Севера и Сибири.

Маркиз родился и вырос в Петербурге – тогда еще в Ленинграде, и в детстве бабушка часто водила его в этот музей. Тогда на маленького Леню произвела большое впечатление северная композиция – огромный чум из оленьих шкур, на пороге которого сидел задумчивый узкоглазый чукча, дожидаясь рассвета, до которого, может быть, нужно ждать еще несколько месяцев. Хотя, возможно, это был вовсе не чукча, а эвенк, ненец, нанаец или даже юкагир. Перед чумом стояла настоящая оленья упряжка. Олени были совершенно как живые, и Лене каждый раз хотелось угостить их чем-нибудь вкусным.

Миновав знакомый с детства чум, Леня прошел в следующий зал, но на самом пороге его остановил крепкий мужчина с раскосыми глазами, в хорошо отглаженном черном костюме, через который отчетливо просматривались рельефные мышцы и не менее рельефный пистолет. Все эти привычные детали экипировки говорили о том, что перед Леней находится телохранитель или охранник, правда, с отчетливым этническим оттенком.

– Сюда нельзя, однако! – проговорил охранник вежливо, но твердо преграждая Лене дорогу в зал.

– Мне нужна Луиза Александровна, – скромно ответил Леня, заглядывая через плечо охранника.

За этим мощным плечом был зал, посвященный культуре одного из небольших народов, населяющих бескрайние просторы Забайкалья. В витринах располагались медные божки, старинная утварь, покрытая ярким орнаментом, и расшитые бисером части одежды.

Перед витриной стояли всего два человека – толстый приземистый мужчина с круглым неподвижным лицом, удивительно похожий на одного из медных божков, и стройная женщина лет примерно от тридцати пяти до сорока с милыми веснушками вокруг носа и небрежно уложенными рыжеватыми волосами. Мужчины определяли ее возраст как тридцать пять, женщины же, не колеблясь, указывали на сороковник. Женщина была та самая Луиза, которую разыскивал Маркиз, а мужчина, судя по начальственному виду и дорогому итальянскому костюму, – большой начальник из Сибири.

– Здесь вы можете увидеть праздничный наряд шамана, – говорила Луиза хорошо поставленным голосом. – Как вы видите, этот наряд сделан из кусков меха, волчьих зубов и когтей…

– Медвежьих, однако! – уверенно перебил Луизу высокопоставленный экскурсант.

– Что, простите? – растерянно переспросила женщина.

– Когти медвежьи! – пояснил экскурсант. – Зубы – да, зубы волчьи, а когти точно медвежьи.

– А, ну, возможно, вам лучше знать… а теперь перейдем к этой витрине… здесь вы видите праздничный головной убор взрослой женщины…

Леня отступил в сторону, чтобы не мешать своей приятельнице, и приготовился к ожиданию. Впрочем, ждать пришлось недолго: начальник послушал Луизу еще несколько минут и заявил, что ему пора обедать.

Охранник увел своего подопечного вниз, а Леня перехватил Луизу в дверях зала.

– Ты?! – Луиза покраснела, побледнела, потом поджала губы и строго проговорила: – Ты думаешь, можно так обращаться с женщиной? Сначала исчезаешь, ничего не объяснив, полгода не появляешься и даже не звонишь, а потом вот так…

– Ты же знаешь, работа у меня такая! – попытался Леня вклиниться в монолог подруги.

На самом деле он никогда не рассказывал ей о своей работе, а на все вопросы только принимал загадочный вид.

– …полгода не появляешься и даже не звонишь, – продолжала Луиза, – и наконец, когда у меня, кажется, более-менее все налаживается, ты сваливаешься вот так, как снег на голову… я ведь даже не причесана!

– Тебе очень идет такая прическа! – заверил ее Маркиз. – Эта естественная небрежность…

– Да? Ты правда так считаешь? – Луиза порозовела, потом недоверчиво покосилась на Леню. – Ты это говоришь неискренне… только чтобы меня успокоить…

– Искренне, искренне! Но вообще я хотел с тобой посоветоваться как со специалистом.

– Что? Ты не показывался полгода и приходишь, чтобы… чтобы посоветоваться?!

– Вот взгляни на это. – Леня показал ей на дисплее своего мобильного телефона фотографию бронзового мопса. – Что ты можешь сказать об этой собаке?

Луиза неохотно взглянула на фотографию, и вдруг на ее лице проступил неподдельный интерес.

– Не может быть! Откуда это у тебя? – спросила она, подняв глаза на Леню.

– Ну, как тебе сказать… – Леня снова принял загадочный вид. – Ты же понимаешь, я не имею права…

– Пойдем ко мне в кабинет, – решилась Луиза.

Вернувшись в кабинет, она снова внимательно рассмотрела фотографию бронзового мопса, затем вскочила, сняла со стеллажа толстый альбом, перелистала, поставила на место, взяла следующий и с победным возгласом раскрыла его перед Леней:

– Вот, посмотри! – указала она на большую черно-белую фотографию.

Леня не сомневался – это был тот самый бронзовый мопс, которого он только что фотографировал в прихожей Анны Аркадьевны.

– Очень похож… – протянул Леня. – Очень похож…

– Да не похож, это он и есть!

– Да нет, не совсем! – проговорил Леня после небольшой паузы. – Ты видишь, у мопса в альбоме левая лапа немного выставлена вперед, а морда чуть-чуть повернута вправо, а у моего наоборот…

– Да, правда, – согласилась Луиза, но ничуть не разочаровалась. – Значит, у тебя второй…

– Второй? – переспросил Леня. – Их еще и два? Как будто мне одного мало!

В волнении он не заметил, каким интересом блеснули глаза Луизы.

– Ну да, это один из двух знаменитых Ангкорских Псов, – заторопилась она.

– Каких?

– Ангкор – это удивительный храм, памятник камбоджийской культуры, по нему также называют период расцвета Камбоджийской империи с девятого по четырнадцатый век…

– Ничего себе! Так эти мопсы такие старые и, наверное, безумно дорогие?

– Разумеется! – авторитетно ответила Луиза. – Но только их больше нет, они пропали в начале семидесятых годов прошлого века, когда к власти в Камбодже пришли красные кхмеры… хотя постой! – она удивленно уставилась на Леню. – Где ты сфотографировал этого пса?

– Ну, ты же знаешь, моя работа… я не могу об этом распространяться… – Леня снова придал своему лицу загадочное выражение. – Значит, ты говоришь, они пропали в семидесятые годы?

Он вспомнил, что сказала ему Анна Аркадьевна: муж привез этого мопса в семьдесят пятом году. Все сходится…

– Да, в семидесятые, – подтвердила Луиза. – Их потом долго искали по всей Камбодже, но безуспешно. А эти псы, они не только уникальные произведения искусства, они еще и священная реликвия королевского дома Камбоджи.

Луиза задумалась, потом лицо ее посветлело, она снова кинулась к стеллажу и на этот раз принесла глянцевый журнал.

– Вот, кстати, я полгода назад написала статью про этих псов. Заплатили, кстати, неплохо! Можешь взять этот журнал, у меня есть еще несколько экземпляров…

Леня взял журнал, поблагодарил Луизу и отправился домой, пообещав ей позвонить в самое ближайшее время, буквально через несколько дней, как только разберется с неотложными делами.

– Ты ему веришь? – спросила Алиса подругу, как только за Леней закрылась дверь.

– Нет, конечно… – улыбнулась Луиза, – но вот зачем же он приходил?

– Разве узнаешь? – Алиса пожала плечами.

Луиза отвернулась, чтобы подруга не заметила странного выражения в ее глазах.

Когда Маркиз вошел в квартиру, звери, как обычно, встречали его в коридоре. Аскольд сидел, обернув лапы хвостом, Пу И бегал кругами, виляя хвостиком, Перришон наблюдал за событиями с вешалки.

Однако при появлении хозяина с его домашними любимцами начало твориться что-то странное. Кот громко чихнул, встал, но вместо того чтобы потереться об Ленины ноги, с независимым видом удалился на кухню, напоследок бросив на хозяина неодобрительный взгляд.

Пу И же повел себя еще более странно. Он прекратил нарезать круги, оскалился и зарычал на Маркиза, как настоящая собака.

– Пу И, дружище, ты что, не узнал меня? – обиженно проговорил Леня. – Мы же с тобой старые друзья!

– Стар-рый др-руг лучше новых двух! – проорал с вешалки попугай.

Пу И моргнул, затряс хвостиком и заскулил.

В коридоре появилась Лола и озабоченно проговорила:

– Пуишечка, детка, что с тобой сделал этот ужасный человек?

– Да ничего я ему не делал! – возмущенно возразил Леня. – Почему-то сегодня звери встретили меня как чужого! Признавайся, что ты им про меня наговорила?

– Как всегда, ты норовишь переложить все с больной головы на здоровую! – перебила его Лола. – Наверняка ты сегодня совершил что-то ужасное. Звери всегда чувствуют такие вещи!

– А, я все понял! – Ленино лицо посветлело. – Просто я заходил к заказчице, и от меня пахнет ее мопсом! Вот они и реагируют на запах посторонней собаки!

– Пуишечка, ты слышал, этот человек завел какую-то другую собаку! – проворковала Лола, подхватив своего песика на руки и нежно прижавшись к нему щекой.

– Позор-р! Пр-редательство! – выкрикнул сверху Перришон.

– Ладно, прекратите этот цирк! – примирительно проговорил Маркиз. – Лучше скажите, у нас в доме есть какая-нибудь еда?

– Что же тебя не накормила хозяйка твоей новой собаки? – несколько непоследовательно ответила Лола.

– Лола, ну что ты, в самом деле! – отмахнулся от нее Маркиз. – Это же заказчица, и потом, ей уже под восемьдесят! Могла бы сделать скидку на возраст…

– Под восемьдесят? – недоверчиво переспросила Лола, подкралась к Лене и принюхалась. – Женщины под восемьдесят не пользуются такими духами!

– Слушай, прекрати уже! – Леня понял, что его боевая подруга унюхала духи Луизы, и решил перейти от обороны к нападению. – Ты тут сидишь дома, ничего не делаешь и даже еды никакой не приготовила? Мужчина должен умереть с голоду?

Лола неожиданно быстро отступила.

– Почему же не приготовила, – заворковала она. – Пойдем, я тебя накормлю…

Леня не задумался о причине такой уступчивости. Он действительно хотел есть и на какое-то время отвлекся на омлет с грибами и булочки с марципанами.

Насытившись, он, однако, вспомнил о журнале, который дала ему Луиза. Выйдя в прихожую, он потянулся к тумбочке, на которой оставил этот журнал…

Журнала не было. Рядом с тумбочкой сидел Пу И. Он все еще с опаской поглядывал на хозяина.

– Пу И, – строго обратился к нему Леня, – здесь лежал журнал. Это не ты его стащил?

Пу И посмотрел на хозяина честными глазами и поднял пушистые ушки торчком. На его языке это значило, что он понятия не имеет, чего хочет от него Леня.

– Пу И, говори честно, ты стащил журнал?

Песик попятился и заскулил. Потом он сделал то, чего не позволял себе с самого детства, – напустил лужицу.

Из комнаты донесся возмущенный возглас Лолы:

– Не мучай собаку!

– А он у меня украл журнал и не признается! – отозвался Леня голосом детсадовского ябеды.

– Какой журнал? – Лола появилась на пороге своей комнаты. – Вот этот?

Злополучный журнал был у нее в руке.

– Ну да. – Леня шагнул к ней, протянув руку. – Так это ты взяла? А я-то грешу на Пу И!

– Вот всегда ты так! Не разберешься и обижаешь собаку! Ужасный человек!

– Отдай мне журнал, – миролюбиво проговорил Маркиз.

– Что? – Лола расхохоталась. – С каких это пор ты читаешь глянцевые дамские журналы? Что тебя там заинтересовало? Статья про кулинарию? Советы беременным? Консультация психолога «Что делать, если твой брак дал трещину»? А, я знаю, тебя заинтересовала статья про новую косметическую линию! Там есть средство от облысения!

– Прекрати сейчас же! – оборвал ее Маркиз. Шутки на тему облысения его раздражали. – Прекрати! Этот журнал мне нужен для дела! А вот зачем он тебе?

– Лучше не спрашивай! – Лола тяжело вздохнула, ее плечи опустились. – Представляешь, в этом номере интервью с Милкой Прокудиной. Она теперь бизнес-леди, владелица собственной косметической фирмы! Мы с ней вместе учились в театральном, она совершенно ничего из себя не представляла, а тут – надо же… собственная косметическая фирма! Реклама на первом канале!

Леня воспользовался тем, что Лола от нахлынувших чувств утратила бдительность, и выхватил у нее журнал. С боевым трофеем в руках он устремился в свою комнату, но закрыть за собой дверь не успел – Лола влетела за ним.

– Ну что тебе дался этот журнал! – воскликнула она. – Там что, фотография твоей любовницы?

– Да, фотография! – Леня открыл журнал на нужной странице и продемонстрировал ей крупную фотографию, на которой два бронзовых мопса сидели перед позолоченной дверью храма.

– Я всегда знала, что у тебя извращенный вкус, – проговорила Лола. Она непременно должна была оставить за собой последнее слово.

Маркиз не обратил на нее внимания – он читал статью.

«Изображенные на фотографии собаки – не просто бронзовые псы. В Камбодже их называли “Псы Ангкора” или “Стражи ада”. По древнему преданию, два бронзовых пса уже тысячу лет стерегли вход в храм Судьбы, как их небесные двойники стерегут врата Ада, чтобы зло не вырвалось наружу.

Фотография, которая приведена в начале этой статьи, сделана французским туристом примерно пятьдесят лет назад, в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году. Это последняя по времени фотография Псов Ангкора.

Тысячу лет, с середины десятого века, бронзовые псы не покидали своего поста, но вот в семидесятые годы прошлого века, когда в Камбодже разгорелась гражданская война, территория, на которой находится древний храм Судьбы, оказалась захвачена одним из отрядов красных кхмеров. После ухода партизан Псы Ангкора бесследно пропали. Суеверные камбоджийцы считали, что именно после исчезновения этих псов в Камбодже начались самые ужасные времена, погибли сотни тысяч, а может быть, и миллионы людей: зло вырвалось на свободу, воспользовавшись отсутствием стражей. С тех пор Псов Ангкора безуспешно разыскивали не только по всей Камбодже, но и по всему Индокитаю, но следы бронзовых статуй затерялись.

Псы Ангкора – бесценная реликвия королевского дома Камбоджи. Существует поверье, что, пока бронзовые псы остаются на своем посту, камбоджийская династия останется на троне. Теперь, когда королевская власть в стране восстановлена, их поиски возобновились. Недавно Клод Сампхан, французский миллиардер кхмерского происхождения, заявил, что заплатит пять миллионов евро за одного из бронзовых псов и двадцать – за обоих. Однако пока не нашлось желающих получить столь щедрое вознаграждение…»

– Пять миллионов евро! – выдохнула Лола, которая читала статью через Ленино плечо. – Ты хочешь сказать, что у твоей… у нашей милой старушки дома практически без всякой охраны лежат пять миллионов евро?

Леня не успел ей ответить, как Лола заметила в верхней части страницы, над фотографией бронзовых мопсов, фото автора статьи. Лицо ее напряглось.

– Что-то мне это лицо кажется подозрительно знакомым! – процедила Лола совершенно другим тоном. – Не ее ли я как-то видела с тобой на Невском?

– Ну при чем здесь это! – поморщился Леня. – Ну, может быть, я с ней действительно был когда-то знаком. Но ты меня с ней видеть не могла, потому что это было задолго до нашей с тобой встречи! Сейчас важно совсем другое: теперь мы знаем, из-за чего кто-то так упорно пытается проникнуть в квартиру Анны Аркадьевны, из-за чего этот кто-то не остановился уже перед двумя убийствами…

– А как она похожа на этих мопсов… – задумчиво протянула Лола, разглядывая фотографию Луизы.

Это была уже откровенная ложь, но Леня на нее не отреагировал, он предпочел промолчать. Точнее, продолжил рассуждать вслух, озвучивая выводы, на которые натолкнула его статья Луизы:

– И понятно, почему это началось именно сейчас: камбоджийский миллиардер объявил о том, что заплатит за них огромную сумму, а популярный глянцевый журнал напечатал об этом. Кто-то прочитал эту статью и вспомнил, что видел в квартире Анны Аркадьевны точно такого же бронзового мопса… значит, нужно искать преступника среди тех людей, кто имеет доступ в квартиру заказчицы!

– Так вот чьи это были духи! – воскликнула Лола, не сводя взгляда с портрета Луизы. – Вот почему Пу И на тебя рычал! Кстати, совершенно отвратительный запах…

– Ладно тебе, – отмахнулся от нее Маркиз. – Ты уже повторяешься, а это – дурной тон…

Лола хотела что-то возразить, но Леня ее уже не слушал: он снова звонил заказчице. Он сказал ей, что в деле появились новые данные, и снова попросил о встрече.

Анна Аркадьевна встретила его на пороге своей квартиры в самом лучезарном настроении.

– Когда вы сказали мне, что Дэну не угрожает опасность, – проговорила она, едва Маркиз вошел в квартиру, – у меня словно гора с плеч свалилась! Я даже стала лучше спать…

– Рад за вас, – ответил Леня сдержанно. – Но хочу вас предупредить, чтобы вы по-прежнему проявляли осторожность, не впускали в квартиру незнакомых людей…

– А в чем дело? – насторожилась Анна Аркадьевна. – Вы сказали, Леонид, что в деле появились какие-то новые данные? Надеюсь, ничего плохого?

– Как сказать… – Маркиз прищурился. – Как в известном анекдоте, у меня для вас две новости, одна плохая, другая хорошая. С которой из них начать?

– Ну, в моем возрасте плохих новостей и так слишком много, так что начните, пожалуй, с хорошей.

– Прекрасно. Я выяснил, что имел в виду ваш муж, когда сказал, что с этой бронзовой собакой вы сможете чувствовать себя уверенно, даже когда его нет рядом.

– Да я же говорила вам – он просто пошутил!

– Нет, Анна Аркадьевна, это была не шутка. Ваш муж хотел сказать, что материально обеспечил вас навсегда, и с этого момента уверен, что вы ни в чем не будете нуждаться, даже когда его не станет.

– Ну да, – подтвердила Анна Аркадьевна. – Муж меня вполне обеспечил, я живу не то чтобы богато, но мне всего хватает. Только при чем здесь собака?

– Очень даже при чем. – Маркиз снова пристально взглянул на заказчицу. – Эта собака, Анна Аркадьевна, стоит миллионы. Многие миллионы.

– Ну уж, вы скажете… – женщина фыркнула, но увидела Ленино лицо и недоверчиво переспросила: – Что, правда, миллионы?

– Еще как правда! – И Леня рассказал ей про Псов Ангкора, а под конец показал журнальную статью.

– Ну, надо же… – Анна Аркадьевна задумалась. – Да мне, вообще-то, такие большие деньги и не нужны, я уже в таком возрасте, когда остается не так много желаний и… и возможностей… Хотя, конечно, я бы с удовольствием совершила несколько путешествий… может быть, даже кругосветное… и потом, на эти деньги я могла бы сделать столько добрых дел… – Вдруг выражение ее лица изменилось, она нахмурилась: – Это что же, выходит, что мой покойный муж украл этого пса из храма? Нет, он не мог так поступить! Вы его не знали, это был замечательный человек!

– Я ничуть в этом не сомневаюсь, – заверил заказчицу Маркиз. – И думаю, что дело обстояло сложнее. Возможно, ситуация сложилась так, что статуя могла погибнуть или пропасть безвозвратно. В годы гражданской войны в Камбодже пропало или было уничтожено множество бесценных произведений искусства. Так что ваш покойный муж не украл бронзового пса, а спас его от гибели.

– Да, пожалуй… вы меня успокоили. Ах, да, – спохватилась Анна Аркадьевна, – вы сказали, что у вас две новости, хорошая и плохая. Хорошую вы мне сообщили, давайте уж плохую!

– Бронзовая собака, Анна Аркадьевна, стоит очень дорого, – проговорил Леня, серьезно и внимательно глядя в глаза заказчицы. – Многие миллионы.

– Но вы мне это уже сказали, – женщина недоуменно взглянула на Маркиза. – Это была ваша хорошая новость.

– К сожалению, она же и плохая… – Леня сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность своих слов, и продолжил: – Поскольку эта статуя так дорого стоит, тот, кто хочет ее заполучить, не остановится ни перед чем. Он уже убил, по крайней мере, трех человек, и это не предел. Он пойдет на все, чтобы заполучить бронзовую собаку. Так что его нужно остановить. Найти и остановить.

Анна Аркадьевна молчала, переваривая его слова. Леня немного подождал и задал свой вопрос:

– Анна Аркадьевна, тот человек, о котором мы говорим, каким-то образом узнал, что у вас есть эта статуя. То есть он бывал у вас в доме. И бывал, наверное, довольно часто. Скажите, вы не представляете, кто бы это мог быть?

– Ну, вы знаете, последние годы я живу довольно замкнуто, у меня мало кто бывает…

– Это хорошо, – одобрил Маркиз.

– Не знаю, что в этом хорошего. Это один из серьезных минусов моего возраста.

– Это хорошо для расследования. Раз у вас мало кто бывает, значит, круг подозреваемых будет небольшим. Так все же, Анна Аркадьевна, кто бывал у вас в доме?

– Во-первых, Зина… ну, это та женщина, которая помогает мне по хозяйству…

– Да, вы о ней прежде говорили. – Леня сделал пометку у себя в блокноте.

– Один раз она привела своего племянника…

– Да, я помню, того самого, который спугнул мошенников с кастрюлями. Однако я думаю, что Зину и ее племянника мы можем смело вычеркнуть из списка подозреваемых.

Анна Аркадьевна взглянула на Леню вопросительно, и он охотно пояснил:

– Во-первых, насколько я понимаю, Зина не из тех женщин, которые читают глянцевые журналы, а если даже она их просматривает, то максимум статьи про кулинарию, полезные советы по ведению домашнего хозяйства и трогательные женские истории, вряд ли ее заинтересовала статья о камбоджийских статуях. Но это не самое главное. Главное то, что именно Зина со своим племянником были у вас в квартире во время попытки ограбления и помешали злоумышленникам. Если бы они были как-то причастны к этой попытке, они обязательно сделали бы так, чтобы в это время оказаться как можно дальше от вашей квартиры и обеспечить себе алиби.

– Вы правы… – согласилась Анна Аркадьевна, – но тогда… тогда я просто не знаю, на кого думать. Вот, разве что… да нет, этого просто не может быть!

– Все же скажите, о ком вы сейчас подумали!

– Нет, это невозможно… – Анна Аркадьевна выглядела смущенной. – Он такой приличный человек…

– О ком вы? – настаивал Маркиз.

– Помните, я говорила вам, что письма от мужа приходили ко мне не по почте? Их приносил курьер, один и тот же человек. Очень приятный мужчина… я помню, он что-то говорил про моего бронзового мопса, он ему очень нравился. – Анна Аркадьевна взглянула на Леню и замахала руками: – Неужели вы его подозреваете? Да нет, это просто невозможно! Совершенно невозможно! Он был очень приличный человек, к тому же коллега мужа. Кроме того, он уже тогда был не очень молод, а сейчас его, возможно, вообще нет в живых…

– На свете нет ничего невозможного, особенно если речь идет о многих миллионах! Деньги портят людей, а большие деньги очень портят. Все же как его звали? Или как его зовут?

– Он представился Николаем Ивановичем, но мне почему-то показалось, что это не настоящее его имя. Вы понимаете, в той организации, где работал мой муж, многие использовали псевдонимы. Такая специфика работы…

– Понятно. – Леня кивнул и сделал пометку в своем блокноте. – А какие-то особые приметы у него были?

– Нет, – Анна Аркадьевна вздохнула, – вы же понимаете, в той организации избегают людей с особыми приметами. Наоборот, у него была такая неприметная внешность, какую не вспомнишь через пять минут после встречи.

– Это хорошо, – одобрил Леня, который и сам обладал приятной, но не запоминающейся наружностью. – Но, может быть, вы запомнили какие-то его характерные слова, поступки, жесты?

– Нет, – Анна Аркадьевна развела руками, – боюсь, что больше ничем не могу вам помочь… Хотя… – она задумчиво уставилась в дальний угол комнаты.

Леня проследил за ее взглядом. Там, куда она смотрела, на низеньком, богато инкрустированном столике стояла очень красивая старинная шахматная доска.

Сама доска была выполнена из драгоценных пород дерева: черные поля – из эбенового дерева, белые – из розового, фигуры же искусно выточены из полудрагоценных камней. Работа была удивительно тонкая, у королей и ферзей, то есть королев, тщательно выточены не только короны и складки одежды, но даже лица, слоны – настоящие слоны с погонщиками на спине, кони – всадники с пиками и саблями, пешки – пехотинцы в старинных одеждах.

На доске была явно расставлена незавершенная партия.

– Очень красивые шахматы, – проговорил Леня. – Их тоже привез ваш муж?

– Да, конечно. Он любил играть в шахматы, и играл неплохо. Так вот что я сейчас вспомнила. Тот человек, Николай Иванович, тоже восхищался этими шахматами. А как-то раз, когда он приехал ко мне, на доске были расставлены фигуры, какая-то шахматная позиция. Муж перед отъездом разбирал какую-то партию, да так и оставил, а я не стала трогать доску. Как-то рука не поднималась. Так вот, Николай Иванович что-то сказал… кажется, вариант староиндейской защиты.

– Может быть, староиндийской? – машинально поправил ее Маркиз.

– Может быть, я в шахматах не разбираюсь. Только он подошел к доске и, прежде чем я успела его остановить, сделал ход, кажется, черным конем. А потом, когда муж вернулся, он увидел позицию на доске и очень удивился. Сказал – какой сильный ход! Он полностью изменил ход партии! И спросил меня, кто сделал этот ход. Я ему ответила, и он тоже очень удивился… кстати, вскоре после этого мой муж умер, и с тех пор я не трогала эту доску – оставила все как есть в память о нем, только вытираю пыль и снова ставлю все как было.

– Значит, вы считаете, что этот таинственный курьер – хороший шахматист?

– Я сама ничего не считаю, – возразила Анна Аркадьевна. – Я просто рассказала вам, что сумела вспомнить. Кстати, – добавила она, – сейчас я вспомнила, что когда тот человек, Николай Иванович, думал над шахматным ходом, он сделал такой странный жест – взял себя за нос и так потянул, как будто хотел его оторвать.

– Значит, придется еще раз встретиться с Иваном Игнатьевичем! – проговорил Маркиз, ни к кому не обращаясь.

Прежде чем покинуть квартиру, он сфотографировал позицию на шахматной доске.

* * *

Лола поднялась довольно рано, по своим представлениям, – еще не было десяти. Однако Леня уже куда-то умчался. Лола решила, что это знак свыше и она может со спокойной совестью заняться собственными делами. Точнее, не собственными, а делами Алены, за которую она очень беспокоилась. Конкретно же – Лола решила выяснить все, что можно об обстоятельствах страшной смерти руководителя киностудии Игоря Мимоходова.

А если нужно узнать что-то о делах, творящихся на киностудии, нужно обращаться к Лиде Воротниковой. Лида работает на студии очень давно и, хотя занимает незаметную должность гримера, знает все, что там творится, – и факты, и сплетни. Когда люди сидят у нее в кресле, а Лиза при помощи пуховки, щеточки и профессионального косметического набора приводит их в божеский вид, трудно удержаться и не выболтать все, что знаешь. А также и то, чего не знаешь.

Короче, Лоле было необходимо пообщаться с Лидой Воротниковой. Она набрала номер ее мобильного, но не узнала голос своей старой знакомой.

– Алло… – раздался в трубке какой-то гнусавый голос.

– Лида, это ты, что ли? – испуганно спросила Лола.

– Ольга? – переспросил голос. – Ну да, я…

– А что с твоим голосом? Ты что, простужена?

– Да какое там! – прохрипела трубка. – Плакала я! Ты слышала, что у нас стряслось?

– Слышала кое-что, – осторожно проговорила Лола. – Вообще-то я об этом и хотела тебя расспросить. Ты сейчас не очень занята? Может, встретимся, посидим где-нибудь?

– Давай! – Лида заметно обрадовалась.

Видимо, на студии все уже по десять раз обсудили трагические события, а Лола – человек свежий, с ней можно начать все заново.

Встретились они через час в кафе «Восемь с половиной», расположенном неподалеку от студии.

Это кафе посещали в основном сотрудники студии, и оформление, а также меню здесь было соответствующее. На стенах были развешаны стильные черно-белые фотографии французских и итальянских кинозвезд, кадры из культовых фильмов шестидесятых годов. Стулья и столики были такие, словно их позаимствовали в каком-нибудь фильме Трюффо или Годара. В меню значился коктейль «Поцелуй Бриджит Бардо», десерт «Земляничная поляна», салат «Криминальное чтиво», стейк с кровью «Коронный удар Бельмондо» и другие названия в таком же кинематографическом стиле.

Лида сидела за столиком с красными глазами, комкая в руке носовой платок. Лола пересекла небольшой зал, села за стол и сочувственным тоном проговорила:

– Слушай, я тебя так понимаю… ты что, так переживаешь из-за Мимоходова?

– Что? – Лида удивленно уставилась на подругу. – С чего мне из-за него переживать? Ты же помнишь, какой он был козел! Вот уж о ком никогда не стала бы жалеть!

– Вообще-то да, – согласилась Лола. – Действительно козел. Тогда что тебя так разбирает? Постой, догадаюсь… ты что, дружила с этой его секретаршей, Илоной?

– Да нет, не дружила… – И Лида вдруг разразилась оглушительными рыданиями.

– Да что с тобой происходит? – окончательно растерялась Лола. – Кого ты так оплакиваешь?

– Стыдно мне! – Лида высморкалась в салфетку и перестала наконец рыдать. – Совесть меня мучает. Ведь это из-за меня Илона погибла! Точно тебе говорю!

– Ну уж! – усомнилась Лола. – Давай рассказывай по порядку. Только сперва я что-нибудь себе закажу, а то есть ужасно хочется. И тебе советую – сладкое отлично снимает стресс.

– Ты думаешь? – Лида задумалась. – Наверное, ты права… хотя я на диете…

– Что хуже – прибавить лишних сто грамм или окончательно впасть в депрессию?

– Это как поглядеть… – Лида вздохнула. – И тут не сто грамм, тут… тут не скажу, сколько лишнего… ну ладно, закажу «Земляничную поляну», она все же не такая калорийная!

Лола выбрала себе овощной салат «Коммандо», десерт «Сладкая жизнь» и кофе «Вспомнить все».

Официантка приняла заказ и удалилась. Лида проводила ее голодным взглядом и приступила к рассказу.

– Значит, вышла Илона на работу третьего дня, и сразу же они здорово поцапались с Ленкой Семихвостовой, которая на ее месте в приемной сидела.

– А Илона долго болела? – вклинилась Лола.

– Ну, недели две или около того… – подсчитав что-то на пальцах, сообщила Лида.

– А что у нее было-то? В больнице лежала?

– Да не знаю я! – отмахнулась Лида. – Что ты все перебиваешь? Если тебе неинтересно, так и скажи!

– Молчу! – Лола прикрыла рот рукой.

– Значит, что она с Ленкой поругалась, никто не удивился, потому что вся студия знает, что Ленка – дико скандальная девка. Ее Мимоходов держал за то, что она его какая-то дальняя родственница…

В это время к столику подошла официантка с подносом. Лида замолчала, сглатывая слюну, потом набросилась на еду. Только через несколько минут она продолжила:

– Вот, а в конце дня многие удивлялись, что Илона какая-то не такая. Была, в общем, нормальная женщина – спокойная, вежливая, а вернулась с больничного – как подменили. Злющая, как ведьма, прямо шипит на всех, как кобра, только что ядом не плюется. Ну, мне-то что, я с ней не сталкиваюсь. Но на следующий день сижу это я у себя в гримерке, как раз должны были три девицы подойти из «Мести сколопендры». Они там играют мать, дочь и бабушку, так режиссеру вздрогнуло, что они все должны быть похожи, раз родственницы.

– На кого похожи, на сколопендру? – не выдержала Лола. Она плохо представляла, как выглядит сколопендра, но не сомневалась, что отвратительно.

– Да нет, Сколопендрой там главного героя зовут, он женится на матери, а с дочкой у него настоящая любовь, а бабушка его в самом конце убивает… но это неточно, если сериал хорошо пойдет, то его оживят. Короче, жду я девчонок, вдруг звонят – срочно беги на съемочную площадку, там у Черепицыной грим потек! Режиссер рвет и мечет, так это бы еще ладно, но сама Черепицына такая баба злопамятная, может и уволить, если ей что не понравится. Я собрала свои причиндалы, да и бегом на площадку. А в коридоре наткнулась на Илону. Как она меня двинет плечом – так все на пол и полетело. Я – ты что, рехнулась? А она усмехнулась так гадко, да еще ногой два тюбика растоптала и все спонжики раскидала. У меня аж в глазах потемнело. Ну, драться с ней, что ли? Время дорого. Стала я вещи собрать, а ей пожелала, конечно… что б ты, кричу, провалилась! Вот она и провалилась в окно.

– Да ладно тебе, ты ведь ей не желала, чтобы она Мимоходова прирезала?

– Нет, – испугалась Лида. – Чего не было, того не было… мне такое и в голову прийти не могло…

– Ну, так и успокойся, не из-за тебя это все случилось.

– Наверно… Вообще-то у нас тут такая атмосфера, что кто угодно спятить может. Одна Черепицына чего стоит…

– А кто это – Черепицына?

– Ты что, Оля, совсем отошла от профессии? – удивилась Лида. – Черепицына – это новая пассия Мимоходова. Он это дарование где-то откопал и сделал из нее звезду! Два сериала с ней сняли, еще три в проекте. Ну, теперь, конечно, это под большим вопросом…

– Погоди, – спохватилась Лола, – а как же мадам Мимоходова? Она-то как допустила, чтобы Игорь новую звезду завел? Насколько я помню, звезда была у вас одна – Инна Мимоходова!

– Ты ничего не знаешь? – привычно поразилась Лида. – Ой, тут такой скандал! Уже все в курсе… – Лида свысока взглянула на Лолу и продолжила: – В общем, привел Игорь эту Черепицыну, та сразу такой тон взяла, что мы поняли – имеет она на Мимоходова виды, да не без основания. Ну, ясное дело, донесли мадам, она-то сама в последнее время не снимается, потому как по возрасту ей подходят роли мамочек или свекровей, а это никуда не годится, так падать. Ну, конечно, нашли тут одну популярную авторшу, у нее целый цикл детективных романов про женщину не сильно молодую, вроде как русская мисс Марпл. Мадам заинтересовалась, так сам Мимоходов вдруг заупрямился. Никто, кричит, про старух смотреть не станет, публике подавай героиню молодую и красивую! А жена прямо позеленела – это ты меня старухой называешь?

– Так при всех и орали? – полюбопытствовала Лола.

– Нет, конечно, это я случайно подслушала, гримера ведь никто не замечает. Короче, запал он на эту Черепицыну, а с женой вроде разводиться надумал.

– Вот даже как? – изумилась Лола.

– Точно! Ну, про то, что нужна актриса молодая и красивая, Мимоходову, конечно, виднее, но с женой так тоже поступать нехорошо. Тем более что все на студии знают, бизнес-то раскрутил Игорь в свое время на деньги жены. У нее отец был какой-то в свое время крупный партийный начальник, дочери и помог. А теперь ее вообще со студии попросить хотели! Вот это я доподлинно знаю, потому что Инна, когда у меня сидела, с адвокатом по телефону говорила. Я, говорит, его при разводе хочу как липку ободрать! Адвокат, однако, ее не обнадежил. Не получится, говорит, как липку. Нужно, говорит, ставить перед собой исключительно реальные задачи. Ух, она ругалась, я уж не знала, куда деваться.

– Значит, теперь… – медленно проговорила Лола, – все проблемы сами собой решились… И разводиться не надо, и студия Инне по наследству достанется, так? И Черепицыну эту можно со студии под зад коленом…

– Так-то оно так… – с сомнением ответила Лида, – однако ты что же думаешь, что она Илону наняла, чтобы та ее муженька прирезала, а потом из окна выбросилась? Там трое охранников все видели.

– Нет, конечно, – опомнилась Лола. – Просто так к случаю все вышло. Как будто специально.

Но про себя добавила, что дело, без сомнения, нечисто.

Дома она удостоверилась, что с ее телефона нельзя отследить звонок, и набрала номер клиники доктора Мовсесяна. Тот самый, который был записан у Алены в мобильнике.

– Это говорит секретарь госпожи Мимоходовой, – приятным голосом заговорила она, когда там ответили. – Инна Владимировна хотела бы записаться на прием к Левону Акоповичу.

– Разумеется, – ведьма Полина Викторовна сейчас была сама любезность. – Когда ей удобно?

Лола нажала кнопку отбоя. Ясно, что госпожа Мимоходова накоротке с доктором Мовсесяном, ее прекрасно знают в клинике. Это доказывает не все, но многое.

Максим Елкин был очень недоволен собой. Тому было множество причин. Во-первых, у него не ладилось с работой, он никак не мог довести до ума свой проект. Во-вторых, у него катастрофически испортились отношения с начальником, и теперь нельзя было просить дополнительного человека в помощь и вообще как-то посоветоваться. Впрочем, Антон Коноплянко в работе был советчик плохой, однако все же начальство есть начальство. В-третьих, его очень утомляло настойчивое внимание Ольги. Она буквально не давала ему прохода, звонила на работу и домой, подлавливала в обеденный перерыв, заводила какие-то пустые, ненужные беседы, убалтывала его этими разговорами до ломоты в висках, до зубовного скрежета.

Его безумно раздражала ее манера щебетать и сюсюкать, как маленькая девочка, ее суетливые движения, ее привычка все время что-то мять, трогать и вертеть в руках. Хуже всего было, когда она пыталась трогать его, Максим еле сдерживался, чтобы не шарахнуться в сторону. Еще она пыталась его понукать, руководить его поступками, подсказывать ему решения, в общем, по ее же собственному выражению, принимала участие в его судьбе.

Боже, как хотелось ему послать ее подальше! Причем открытым текстом и громко! Но он не мог, так уж был воспитан, не мог грубить женщине, которая хорошо к нему относилась. Да что там говорить, вряд ли он смог бы обругать матом любую женщину. Тем более что Ольга считала себя его другом. Но как же он не хотел с ней дружить! Он вообще не желал с ней знаться, потому что она напоминала ему об Алене.

Вот и подошли к самому главному, к четвертому пункту его неприятностей. Его мучила мысль об Алене. Как-то все вышло нехорошо с ней, неприятно.

Она ему нравилась, очень нравилась, приятно было проводить с ней время. Милая, спокойная женщина, театр любит, в кино даже немного разбирается. И в постели ласковая, не орет, не визжит, не царапается, страсть неземную не изображает. Конечно, ничего серьезного у них и быть не могло, она замужем за приличным обеспеченным человеком, с чего ей вдруг захочется что-то менять? Да и он жениться не собирается, один раз попытался, кольцо даже купил, как дурак, чтобы предложение сделать, как в кино. И буквально за два дня до этого невеста несостоявшаяся его и огорошила – замуж, мол, выхожу!

Как, куда, за кого? Да так, говорит, ты его не знаешь. Долго я выбирала, вот его и выбрала. Да мы же с тобой чуть ли не жили вместе! Это, говорит, неважно, я присматривалась. Ну что тут скажешь… Смех нервный его тогда разобрал, на том и расстались.

Если честно, с Аленой ему было хорошо. Главное – о будущем задумываться не нужно, пускай все идет как идет.

Расслабился он, в общем. Тут-то все и случилось. Звонит ему Ольга – срочно нужно встретиться! Он еще испугался, может, с Аленой что случилось. Оказалось – случилось, муж про них с Аленой все узнал, кто-то их выследил и фотки ему прислал. Максим занервничал, что с Аленой теперь будет. За себя-то не волновался. Ну уволит его Коноплянко, что он, работы другой не найдет, что ли. А Ольга так глаза сощурила: да ты за нее, говорит, не переживай, это у Алены, говорит, далеко не первая такая история. И муж уже привык, потому что сам по этому делу ходок тот еще. Она, говорит, так развлекается. Кто, говорит, антиквариат коллекционирует, а Алена – мужчин.

Максим растерялся, все так внезапно получилось, оттого и позволил Ольге себя в разговор втянуть. Потому что не в его это привычках – свою личную жизнь с кем-то обсуждать. А Ольга уж подружку свою расписала самыми яркими красками.

После того разговора такое у него чувство гадостное осталось. А тут Алена как раз звонит. Ну, он и сказал ей все, как есть. А она ни ругаться не стала, ни оправдываться, просто трубку повесила, еще извинилась, что из-за нее у него неприятности будут. Холодно так, спокойно. Он еще пуще разозлился. А сейчас думает, что Алена-то как раз правильно себя повела тогда, это он лишнего наговорил. В конце концов, никто его к ней канатом не привязывал и силой в постель не тащил, тут Алена права.

Ольга называет себя его другом, но он все же не полный дурак. Запала она на него, ясное дело. Вот уж непонятно с чего, никогда он у женщин особым успехом не пользовался. Но эта Ольга ему, что называется, и даром не нужна. Ну, воротит его от нее, что тут сделаешь!

И как же так случилось, что он поверил противной бабе, когда она на подружку свою близкую столько гадостей наговорила? И это еще разобраться надо, кто мужу Алены фотографии прислал, кроме Ольги-то их с Аленой никто не видел.

Вот в этом все дело, понял Максим. Из-за этого он и ходит как в воду опущенный. Стыдно ему перед Аленой, что тогда наорал на нее по телефону. Все же вместе были несколько месяцев, а у него и пары слов ласковых для нее не нашлось на прощание.

А когда Алена ему позвонила, он не нашел ничего лучше, чем на нее вызвериться. Чего, мол, трезвонишь, чего тебе надо? От неожиданности нахамил. Потом хотел перезвонить после совещания, да с делами закрутился. А потом решил, что не к месту все разговоры.

Думая невеселые думы, Максим шел по коридору, когда его окликнул приятный женский голос.

– Что невеселый такой, Максим?

Это была секретарша начальника Алла Евгеньевна. Коноплянко держал ее за представительный вид и работоспособность. Надо отдать ему должное, он вообще умел подбирать работящих сотрудников. Алла свернула на лестницу, где было место для курения, и поманила Максима за собой. Он дал ей прикурить и снова тяжко вздохнул.

– Антона опять нету? – спросил он. – Мне бы нужно насчет работы с ним поговорить… И так неприятности, да тут еще к начальству не пробиться…

– У нас у всех скоро будут неприятности, – вполголоса сказала Алла Евгеньевна, – как бы фирма вообще не лопнула.

– Все так серьезно? – насупился Максим.

– Угу, вполне могут фирму забрать за долги. Только я тебе ничего не говорила.

– Ну да… – рассеянно согласился Максим.

– Тебе-то легко новую работу найти, а вот мне сложнее, – вздохнула в свою очередь Алла Евгеньевна. – Не могу сказать, что Антон Степанович начальник хороший, однако я ему сочувствую. Забот у него сейчас – выше крыши. Мало того что фирму грозятся отобрать, так еще и жена в аварию попала, машину разбила.

– В аварию? – вскинулся Максим. – В какую аварию?

– Ну, врезалась в кого-то на перекрестке, машину сильно разбила, я слышала, как Антон с гибэдэдэ по телефону разбирался.

– А сама она как? – Максим наткнулся на пристальный взгляд секретарши, но ему было все равно.

– Она-то? Она в больнице. Вроде бы у нее что-то с головой, но внешних повреждений нету…

Алена звонила ему, а он говорил с ней недопустимо холодно. Да что там, хамски он говорил! А она сказала, что соскучилась. А он…

Без всякого основания Максим был уверен, что если бы он тогда поговорил с Аленой ласково, она не попала бы в аварию. Он, только он во всем виноват!

Алла Евгеньевна давно ушла, докурив сигарету и пожав плечами, а Максим все стоял на лестнице. Наконец он достал мобильник и дрожащими пальцами стал нажимать кнопки.

– Алена… – сказал он тихо, когда наконец ему ответил ее испуганный голос. – Девочка моя, как ты?

– Максим… – он сразу понял, что она плачет, – …мне так…

И тут он услышал строгий голос.

– Что я вижу, Алена Сергеевна? Вы пользуетесь мобильным телефоном? Разве вам не говорили, что этим вы сводите на нет все наше лечение?

– Отдайте! – крикнула Алена. – Не смейте отбирать мобильник, пустите, пустите меня!

И все, ее голос пропал. Максим снова набрал ее номер, но равнодушный голос ответил, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Ивана Игнатьевича Леня нашел на прежнем месте – в кафе «Абхазия», расположенном там, где прежде была популярная бильярдная «Касабланка». Хозяин кафе, веселый усатый толстяк, приветствовал Леню как старого знакомого и проводил его в дальний зал, где сидел один на один с чашкой кофе старый домушник.

– Здравствуй, голубь сизокрылый! – приветствовал он Леню. – Что-то ты ко мне зачастил. Присаживайся, кофейку со мной выпей… мне вот врач говорит, что нельзя много кофе пить, не больше пяти чашек в день, а я без кофе не могу.

Леня сел к нему за столик, заказал чашку кофе и хачапури.

Когда официант удалился, Иван Игнатьевич поднял на Леню взгляд и проговорил:

– Ты ведь ко мне не просто так пришел. Что тебе, голубь сизокрылый, нужно от старика?

– Информация, Иван Игнатьевич, информация!

– Ну да, ну да… помню, прошлый раз ты меня расспрашивал про альпинистов. Поговорили мы с тобой и расстались, а после нашего разговора Костю Бурундука похоронили. Ты, часом, к этим похоронам руку не приложил?

– Что вы, Иван Игнатьевич, как вы могли такое подумать? Вы же знаете, я – убежденный противник насилия! Мой инструмент – серые клеточки! – Маркиз для наглядности постучал пальцем по своей голове. – Я Костю искал, только чтобы с ним поговорить. Поговорить, кстати, так и не успел. А если бы успел, может, и не было бы этих похорон…

– Ну, коли так – гора с плеч… – старик вздохнул. – Ну что, может, по традиции в шахматишки сыграем?

Иван Игнатьевич поставил на стол доску, расставил фигуры, протянул Лене руки с зажатыми в них фигурами. Леня выбрал черного ферзя и проговорил:

– Вот, кстати, именно об этом я с вами сегодня хотел поговорить.

– О чем – об этом? – старик вопросительно взглянул на Маркиза.

– О шахматах. Точнее, о шахматистах. Вы ведь их, наверное, тоже хорошо знаете?

– Ну, голубь сизокрылый, – Иван Игнатьевич сделал первый ход, – ты меня с кем-то путаешь. Я уголовную братию действительно хорошо знаю, а шахматисты – это совсем из другой оперы. Да и у тебя-то какой к ним интерес?

– Интерес у меня такой, что тот шахматист, которого я разыскиваю, с очень большой вероятностью отправил на тот свет Костю Бурундука. Да и не его одного. А вам я за любую информацию о нем заплачу по обычной вашей таксе.

– Вот оно как! – Иван Игнатьевич сделал очередной ход и повторил: – Вот оно как!

– Иван Игнатьевич, извините, но конь так не ходит! – удивленно проговорил Леня.

– Что? А, да, извини, задумался! Если ты, голубь, правду говоришь, я с тебя ни копейки не возьму. Я хочу, как говорится, послужить делу справедливости. Тот, кто отправил на тот свет Бурундука, поступил не по понятиям. Расскажи, что ты знаешь про этого шахматиста, а я уж подумаю, чем тебе помочь.

– В том-то и беда, – вздохнул Леня, – в том и беда, что я про него почти ничего не знаю. Можно даже сказать, совсем ничего. Особых примет у него не имеется, называл себя Николаем Ивановичем, но я не уверен, что это его настоящее имя. Скорее псевдоним. Шахматы любит и играет довольно хорошо. Человек он немолодой – вашего возраста или немного старше. Один раз нашел сильный нестандартный ход для староиндийской защиты…

– Отсутствие примет – это тоже примета, – задумчиво проговорил Иван Игнатьевич. – Иногда даже очень хорошая. Говоришь, староиндийская защита?

– Кстати, – вспомнил Леня, – может быть, это вам поможет. Особых примет у него нет, но есть необычная привычка. Мне говорили, что, когда он думает над трудным ходом, он дергает себя за нос.

– Вот как! – Иван Игнатьевич оживился. – Видел я как-то раз такого человека в «Катькином садике». Он был не из завсегдатаев, зашел один раз поговорить с Ромой Хабулиным. Видимо, с Ромой они были хорошо знакомы, тот ему сразу предложил сыграть партию. Так вот, когда тот человек думал над ходом, он дергал себя за нос. И вот что интересно, – Иван Игнатьевич удивленно взглянул на Леню, – у меня ведь, голубь, очень хорошая память на лица, а пытаюсь сейчас вспомнить внешность того человека – и не могу! Словно не лицо, а пустое место, пустой овал без глаз!

– Очень похоже, что это именно тот, кого я разыскиваю, – проговорил Маркиз. – А по возрасту?

– По возрасту подходит, – кивнул старик. – Он был примерно моего возраста.

– Да наверняка это он. Значит, вы говорите, он был хорошо знаком с Ромой Хабулиным? А кто он такой, этот Рома, и где мне его можно отыскать?

– Ах, ну да, вы же с ним незнакомы, – спохватился Иван Игнатьевич. – Рома Хабулин – человек интересный, с необычной и трудной судьбой. Ветеран афганской войны, бывший спецназовец. В Афганистане его тяжело контузило взрывной волной, задело позвоночник, и с тех пор ему становится все хуже. Сначала он только слегка прихрамывал, потом уже не мог ходить без палки. Играл в шахматы со стариками в «Катькином садике» и жаловался, что сам чувствует себя дряхлым стариком и дряхлеет с каждым днем. А года два назад перестал приходить в садик. Знакомые говорили, что теперь он может передвигаться только в инвалидном кресле. Насколько я знаю, сейчас он находится в военном санатории в Сестрорецке… Кстати, голубь мой сизокрылый, тебе шах!

– Да что вы говорите… – Леня развел руками. – Мастерство, как говорится, не пропьешь… – Он вздохнул, почесал в затылке и вдруг оживился: – А если я вот так пойду? Вам тоже шах, а пожалуй что, и мат…

– Ну вот… – огорчился Иван Игнатьевич, – я отвлекся на воспоминания и проглядел такой поворот партии…

– Ну, не расстраивайтесь, следующий раз вы меня непременно обыграете! – утешил его Леня. – И спасибо вам за информацию.

Поздней осенью Сестрорецк выглядит уныло и безрадостно. Впрочем, поздней осенью в наших краях трудно найти место, которое не выглядело бы уныло.

Маркиз остановил машину возле ворот военного санатория, вошел в главный корпус и спросил у дежурной сестры, может ли он повидать Романа Хабулина.

– Можете, – сестра взглянула на Леню с сочувствием. – Его так редко кто-то навещает, а у него и так депрессия, так что мы только рады, когда к нему кто-нибудь приезжает. Хоть немного отвлечете его от мрачных мыслей. Идите в библиотеку, он почти все время там…

Перед большим окном библиотеки в инвалидном кресле сидел очень худой, мрачный человек с короткострижеными волосами и сросшимися на переносице бровями. На коленях у него лежал сборник шахматных задач, но он смотрел не в книгу, а за окно – на исполосованные осенним дождем, заросшие колючим кустарником дюны.

Услышав Ленины шаги, он обернулся.

– Вы Роман? – спросил Маркиз, приближаясь.

– Допустим, – ответил тот. – А вы кто такой? Мы, кажется, раньше не встречались.

– Не встречались, – подтвердил Маркиз. – Я разыскиваю одного человека, и мне сказали, что вы можете помочь в этих поисках.

– Кого именно? – довольно сухо отозвался Роман.

– Это пожилой человек, с которым вы время от времени играли в шахматы.

– Мало ли с кем я играл… всех не упомнишь.

– У него была такая странная манера: раздумывая над трудным ходом, он дергал себя за нос.

– Вот как, – процедил Роман.

Непонятно было, что он хотел вложить в это междометие – то ли недоверие к незнакомому человеку, то ли просто попытку припомнить прошлое.

– Я знаю, что его интересовали варианты староиндийской защиты, – продолжил Леня. – В частности, с одним моим знакомым он разыгрывал вот такую партию… – и показал Роману фотографию шахматной позиции, сделанную в квартире Анны Аркадьевны.

– Вот как… – повторил Роман, но на этот раз в его голосе звучал очевидный интерес. – Мы с ним тоже разыгрывали эту партию. Он сделал вот этот ход ладьей. Ход неожиданный и сильный, и он считал, что после этого хода у меня нет никаких шансов…

– Судя по всему, он был прав, – проговорил Леня, внимательно глядя в лицо собеседнику. – Или нет?

– Пойдемте, я вам кое-что покажу! – Роман нажал кнопку на подлокотнике, и кресло с ровным негромким жужжанием поехало к выходу из библиотеки.

Проехав по коридору, Роман остановился перед дверью, открыл ее и пропустил Леню в небольшую, довольно уютную комнату. В этой комнате была кровать, покрытая ярким покрывалом в восточных узорах, пара кресел и небольшой книжный шкаф, в основном с шахматной литературой. За единственным окном виднелись те же серые от дождя дюны. Возле этого окна стоял стол, на нем – шахматная доска.

Роман быстро расставил на доске фигуры. Леня узнал позицию с той старинной доски, которая много лет пылилась в квартире его пожилой клиентки.

– Этот ход ладьей действительно неожиданный и сильный, – повторил Роман. – Но я долго думал и нашел ответный ход, который сводит на нет преимущество белых. Вот этот ход конем… – он переставил фигуру и взглянул на Леню. – Видите?

Леня почесал в затылке и удивленно проговорил:

– Но ведь теперь вы теряете ферзя!

– Совершенно верно. – Роман хитро улыбнулся. – На первый взгляд этот ход кажется самоубийственным. Но только на первый… потом я делаю вот такой ход, потом такой – и смотрите, что получается!

– Шах и мат! – восхищенно воскликнул Леня.

– Совершенно верно. – Роман неожиданно помрачнел. – Только мы с ним с тех пор не виделись и не смогли доиграть эту партию. – Он немного помолчал и добавил: – Оно и понятно, кому охота проводить время с инвалидом!

– Может быть, у него были какие-то важные дела… – примирительно проговорил Леня.

– Может быть, – нехотя согласился Роман. – Так что, если вы его найдете, покажите ему мой ход конем.

– Непременно покажу, – пообещал Маркиз. – Только, как вы понимаете, сначала мне его нужно найти, а для этого мне понадобится ваша помощь.

Роман все еще молчал.

– Я ведь даже не знаю, как его зовут! – не сдавался Маркиз. – И вы мне этого пока не сказали. Говорите «он»…

– Все не так просто, – вздохнул Роман. – Он называл себя Николаем Ивановичем, но я немного разбираюсь в людях такого типа. Несомненно, он был связан с какой-то спецслужбой, и Николай Иванович – не настоящее его имя, а рабочий псевдоним. Ни адреса, ни телефона он мне не давал, встречались мы только в шахматном клубе, да один раз – в «Катькином садике»… Знаете, этот садик на Невском, рядом с Александринским театром, возле памятника Екатерине Второй…

– Значит, вы ничем не можете мне помочь… – разочарованно протянул Леня.

– Пожалуй, что ничем. – Роман взглянул на книжный шкаф за Лениной спиной.

Леня проследил за его взглядом и увидел на одной из полок рядом со сборниками шахматных задач красивую бронзовую статуэтку.

Это была райская птица с раскинутым веером хвостом, сложенными крыльями и двумя сверкающими красными камушками вместо глаз. Красивая восточная работа, хотя и без того благородного налета подлинной старины, который отличал вещи в квартире Анны Аркадьевны.

И тем не менее именно там, в квартире заказчицы, Леня уже видел точно такую же бронзовую птичку. Ему тогда еще показалось, что эта статуэтка выбивается из общего стиля.

– Что это? – заинтересовался Маркиз. – Постойте, не говорите, я сам догадаюсь! Вам подарил эту птичку он, ваш партнер по шахматам, Николай Иванович?

– Совершенно верно. – Роман кивнул. – Как-то я пожаловался ему, что домработница, которую я нанял, когда не смог сам управляться с домашним хозяйством, подворовывает по мелочи. Но поймать ее за руку мне никак не удавалось. И тогда он подарил мне эту статуэтку. Это не простая птичка, в глазах у нее видеокамеры с хорошим разрешением, а внутри передатчик, так что сигнал с него можно принимать достаточно далеко. При помощи этой птички я разобрался с домработницей, хотел вернуть птичку Николаю Ивановичу, но больше я с ним так и не встретился. Вот и все, больше я вам помочь ничем не могу…

– Спасибо, вы мне и так очень помогли! – заверил его Леня, прежде чем уйти.

– Что ж, если это так, я рад, что хоть кому-то смог принести пользу, – ответил Роман. – А то я здесь чувствую себя никому не нужным, как будто меня уже нет. И еще, не забудьте: если найдете его, покажите ему мой ход конем!

– Непременно!

Прямо из Сестрорецка Леня отправился к Анне Аркадьевне.

– Ну что, вам удалось что-нибудь выяснить? – осведомилась клиентка, открыв ему дверь.

– Кое-что удалось, – ответил Леня, входя в гостиную.

Дэн встретил его как старого знакомого и улегся на ковер, явно намекая, чтобы гость почесал ему животик. Выполнив эту безмолвную просьбу, Леня огляделся и нашел бронзовую птичку.

Птичка с гордым видом красовалась на горке с китайскими фарфоровыми безделушками, откуда прекрасно просматривалась вся комната. И Леня убедился, что память его не подвела: эта бронзовая птичка была как две капли воды похожа на ту, которую он видел в санатории у Романа Хабулина.

– А скажите мне, Анна Аркадьевна, – обратился он к заказчице. – Та статуэтка, что стоит на горке, ее тоже привез ваш муж из своих путешествий?

– Эта? – женщина взглянула на птичку. – Ну, как вам сказать… он не сам ее привез, ее передал мне тот курьер, о котором мы с вами говорили прошлый раз. Николай Иванович. Но передал, конечно, по поручению мужа. По крайней мере, так он мне сказал. А что, – Анна Аркадьевна насмешливо взглянула на Леню, – вы скажете мне, что и она древняя и безумно дорогая?

– Да нет, ничего такого я вам не скажу. Наоборот, по-моему, это откровенный новодел. Хватит нам с вами проблем с одной ценной статуэткой. Кстати, я тут подумал и решил, что оставлять и дальше в квартире бронзового мопса – чересчур рискованно. Я договорился с очень серьезными людьми, и завтра мы перевезем вашего мопса в самое надежное место, какое только можно найти.

– Это в какое же? – подозрительно осведомилась Анна Аркадьевна.

– Позвольте мне пока сохранить это в тайне, – ответил Маркиз. – Чем меньше людей знают об этом месте, тем лучше. Обещаю, завтра все прояснится.

– Но это, в конце концов, моя собственность! – заартачилась хозяйка. – И я имею право…

– Уверяю вас, Анна Аркадьевна, так будет лучше! – твердо возразил Маркиз. – Вы обратились ко мне как к специалисту, профессионалу, так доверьтесь мне до конца!

– Ну, что делать, придется довериться! – женщина подняла руки, капитулируя. – Хотя мне и жаль будет расстаться с этим мопсом, я так к нему привыкла! И Дэну его будет не хватать! Он так привык позировать рядом со своим бронзовым близнецом!

– Обещаю вам, что это ненадолго! – заверил ее Маркиз. – Максимум на два-три месяца.

– В моем возрасте два-три месяца – это долго! – недовольно проговорила Анна Аркадьевна. – Но раз уж вы говорите, что иначе нельзя, мне остается только подчиниться…

Прежде чем покинуть комнату, Маркиз подошел к шахматной доске и, пока Анна Аркадьевна не видела его, сделал ход конем – тот самый, который нашел Роман Хабулин.

После этого он невольно взглянул на бронзовую птицу. Возможно, это ему только показалось, но красные глаза птицы сверкнули, уставившись на шахматную доску.

Интуиция Маркиза говорила, что с помощью этой птички неуловимый Николай Иванович знает все, что происходит в квартире Анны Аркадьевны Облонской.

– Ох, и устал я сегодня! – сказал Леня, плюхаясь на диван и вытягивая ноги. – Но, Лола, спешу тебя порадовать, наша операция, кажется, подходит к завершению! Завтра ты мне будешь нужна!

– Назавтра у меня планы! – тотчас вскинулась Лола.

– Что, поход по магазинам или салон красоты? – поморщился Леня. – Отложи, перенеси!

– Какой салон красоты? – возмутилась Лола. – Тут с Аленой беда, телефон ее не отвечает, она сама не звонит, а я такое узнала, такое!

– Ну что еще… – Леня взял себя в руки и решил быть терпеливым, в противном случае Лолка обидится, упрется рогом и откажется завтра ему помогать.

Разумеется, он сумеет ее уговорить или заставить, нет такой женщины, которую бы не уговорил Леня Маркиз, но скольких же нервов это будет ему стоить!

– Ну, рассказывай, – он откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.

Лола скороговоркой доложила ему о своей встрече с гримершей Лидой.

– Понимаешь, все сходится, – втолковывала она, – это Инна Мимоходова договорилась с доктором, чтобы он внушил несчастной секретарше зарезать ее мужа. Уж очень удачно для нее все получилось. И никто на студии не знает, что Илона в той клинике лежала, наверно, Инна ее по знакомству туда устроила, вроде как нервы подлечить. Ой, боюсь я за Алену! Ленька, не спи!

– А? – Леня открыл глаза. – Да не сплю я вовсе! Н у, допустим, все так и есть, как ты говоришь. Допустим, смерть Татьяны Череповой заказали ее сыновья, чтобы получить в полное свое распоряжение фирму. Оставим в стороне моральный аспект, за большие деньги некоторые люди могут родную мать убить. Далее, смерть господина Мимоходова заказала доктору его жена. Оскорбленное самолюбие, опять же наследство – все может быть. Но скажи, пожалуйста, за каким бесом нужна этому Коноплянко смерть его жены Алены? Денег, насколько я понимаю, у нее своих нет, если она ему надоела, то развестись – и все! По твоим рассказам эта Алена такая овца, что даже не сможет отсудить у него ничего из имущества!

– Откуда я знаю, зачем? – огрызнулась Лола. – Не было случая у меня с Аленой спокойно поговорить. Да она еще в таком состоянии все время. Но не стал бы муж ее в клинику просто так определять. Потому что еще раз повторяю, не было у него никаких проблем с аварией, незачем было Алену прятать!

– Да уж, этот доктор Мовсесян большие деньги с него слупит за такую услугу!

– Нет у него денег! – встрепенулась Лола. – Я тогда в кафе слышала, что у него сейчас большие неприятности, вроде бы могут даже фирму отобрать за долги!

– И чем же он платить собирается? Вот что, Лола, – решительно сказал Маркиз, – завтра занимаемся делом, а благотворительность оставь на потом! Сможешь мальчишку сыграть?

– Обижаешь, начальник! – грубым хриплым голосом ответила Лола.

Если закрыть глаза – точно парень разговаривает. Н у, Лолка, как всегда, на высоте. Леня подмигнул своей подруге и пошел звонить Уху.

– Привет, Маркиз! – голос Уха перекрывал шум мотора. – Говори быстрей, чего надо, а то я занят! Машинка нужна?

– Ага, к завтрашнему утру. Только, понимаешь, тут не машина важна, а человек.

По Лениному голосу Ухо понял, что дело важное, и заглушил мотор. Леня тихо сказал ему несколько слов, Ухо даже рассмеялся, довольный таким поручением.

* * *

Утром возле дома, где жила Анна Аркадьевна, остановился большой черный джип. На борту красовалась яркая наклейка, синими буквами на оранжевом фоне было написано: «Срочная доставка ценных грузов».

Из кабины джипа выбрался мужчина лет сорока в аккуратной темно-синей униформе с такой же сине-оранжевой эмблемой на груди. На лице у него красовались пышные усы, в остальном внешность была приятная, но не запоминающаяся. В руке у него был планшет с документами. За рулем остался второй человек – стройный юноша в надвинутой на глаза кепке.

Мужчина с планшетом поднялся по ступеням и позвонил консьержке.

– К кому? – осведомилось переговорное устройство голосом бдительной Галины Семеновны.

– К Облонской, в тридцать четвертую квартиру! – ответил мужчина, сверившись с документами.

– Проходите! – милостиво разрешила консьержка, заранее предупрежденная Анной Аркадьевной.

Мужчина в униформе скрылся в подъезде.

В это же время на улице, неподалеку от джипа, появился пожилой бомж. Заросший до глаз густой неопрятной бородой, одетый в жуткие лохмотья, он медленно брел, опираясь на суковатую палку, и настороженно оглядывался по сторонам.

Однако, поравнявшись с джипом, бомж повел себя довольно странно: он опустился на четвереньки, спрятался за джип, прополз между ним и припаркованной рядом синей «тойотой» и изо всех сил ткнул эту «тойоту» своей палкой. «Тойота» жалобно завизжала – включилась ее сигнализация. Бомж отполз назад и затаился возле задней дверцы джипа.

Не прошло и трех минут, как на вопль обиженной «тойоты» из подъезда выскочил ее хозяин – квадратный человек по имени Валерий.

– Это ты, козел, мою «тойоту» задел? – заорал он, подскочив к кабине джипа. – Ты мне за это ответишь!

– Сам козел, – лениво ответил водитель джипа неожиданно тонким голосом. – Я к твоей машине даже не приближался!

Тем не менее Валерий не собирался так просто отступать, в результате между двумя водителями завязалась плодотворная и увлекательная дискуссия.

Как только водитель джипа ввязался в перепалку с Валерием, пожилой бомж, прятавшийся позади его машины, поднялся, достал из кармана связку инструментов и удивительно быстро открыл заднюю дверцу джипа. Проскользнув внутрь, он захлопнул дверцу за собой.

Внутри джип был разделен на две части: передняя представляла собой кабину, задняя, отгороженная от кабины прочной решеткой, была, судя по всему, предназначена для перевозки грузов. Сейчас она была заставлена картонными коробками с написанными на них адресами.

Бомж спрятался за грудой коробок, затем снял свои лохмотья, под которыми оказался скромный, но вполне приличный костюм, и отлепил накладную бороду.

Теперь это был очень приличный пожилой господин, в котором Анна Аркадьевна Облонская с некоторым усилием узнала бы курьера Николая Ивановича, многие годы доставлявшего ей письма от мужа.

Сложив свой реквизит в пакет, Николай Иванович (будем его для простоты называть этим именем) затих за коробками, приготовившись к ожиданию. Правда, это ожидание было омрачено странным и явно неприятным запахом в грузовом отсеке джипа.

К счастью, ждать ему пришлось недолго.

Через несколько минут перебранка на улице стихла, Валерий убедился, что его «тойота» не пострадала, и отправился домой, а из подъезда вышел мужчина в униформе. На этот раз он нес на плече картонную коробку, такую же, как те, которые находились в джипе.

– Ох, и тяжелая же коробка! – проговорил он, обращаясь к своему молодому напарнику. – Интересно, что у нее там – слитки золотые? Ну, да это не наше дело! Давай, разогревай мотор, сейчас поедем!

Он открыл заднюю дверь джипа, поставил коробку в грузовой отсек и снова запер дверь.

Джип тотчас же тронулся, а Николай Иванович выбрался из своего укрытия и пробрался к задней дверце. Первым делом он схватил коробку, которую принес мужчина в униформе, и прижал ее к груди. Коробка была тяжелая, но так и должно быть: в ней была заключена его безоблачная старость…

– Если хочешь, чтобы дело было сделано – делай его сам! – проговорил Николай Иванович вполголоса, а затем достал из кармана отмычки.

Он заполучил наконец драгоценного камбоджийского мопса. Теперь ему оставалось только открыть дверцу, дождаться, когда джип остановится на светофоре, и скрыться со своей добычей.

Операция подходила к концу. Он обыграл этого нахального, самоуверенного частного детектива, который последние дни путался под ногами, да еще имел наглость сделать сильный ход в той старой шахматной партии, которая началась много лет назад… нет, в этой партии он, Николай Иванович, начинает и выигрывает! Пришлось, конечно, кое-где подчистить концы, но что значит жизнь нескольких мелких людишек по сравнению с тем богатством, которое его ожидает? Во время своей службы он повидал много всего и научился многому. В конце концов, он заслужил безоблачную старость.

Замок на задней двери джипа он открыл без проблем, но дверь по-прежнему не открывалась. Это было непонятно. Николай Иванович с большим трудом чуть-чуть ее приоткрыл, теперь он сумел выглянуть в щель и увидел, что снаружи дверь обмотана стальной цепью и заперта на висячий замок – такой, какие раньше называли амбарными. Против такого запора его отмычки были бессильны.

Но это было не самое худшее открытие, ожидавшее Николая Ивановича. Почувствовав беспокойство, он разорвал упаковку и открыл свой трофей, картонную коробку, в которой должен был находиться древний бронзовый мопс. Вместо мопса в коробке оказались семь одинаковых томов Уголовного кодекса Российской Федерации. Николай Иванович застонал: он понял, что его заманили в ловушку. Чтобы окончательно в этом убедиться, он одну за другой разорвал еще несколько коробок. Уголовного кодекса в них не было: эти коробки были наполнены глянцевыми журналами, на разные лады расхваливающими красивую жизнь. Ту красивую жизнь, которая уплывала из его рук…

В довершение ко всему Николай Иванович понял, чем пахло в грузовом отсеке джипа: в нем пахло собаками. Причем крупными и опасными собаками.

Джип остановился неподалеку от нового элитного дома. Мужчина в униформе и молодой шофер вышли из джипа, отлепили от него рекламную наклейку и пересели в припаркованную неподалеку машину. Там они сняли свою маскарадную одежду, старший из ловкой парочки превратился в Леню Маркиза, широко известного в узких кругах специалиста по восстановлению справедливости, а молодой шофер – в его верную боевую подругу Лолу.

Отъехав на безопасное расстояние, Маркиз достал из кармана мобильный телефон, номер которого не отслеживался, и позвонил некоему Василию Закоряжному, известному в криминальных кругах под кличкой Коряга.

Коряга в этот день был в скверном настроении. Утром какой-то гад угнал его джип. Это был не простой джип, машина была приспособлена для перевозки доберманов. Коряга был человек мрачный и злопамятный, людей он не любил, но своих доберманов просто обожал. Он уважал их за свирепый нрав и бойцовский характер. Он не только уважал своих псов, он ими гордился. Доберманы у него были замечательные, очень породистые, в количестве четырех штук. Сегодня он собирался везти их на выставку. И вот в такой важный день какой-то придурок покусился на самое святое! Это что же, выходит, его, Василия Корягу, больше не уважают и не боятся?

Коряга метался по офису, как дикий зверь по клетке, и швырял в подчиненных тяжелые предметы.

– Чтобы через час нашли этого козла! – орал он хриплым сорванным голосом. – Чтобы приволокли мне его, живого или мертвого!

Подчиненные переглядывались, не зная, что предпринять, как утихомирить босса.

И в этот момент зазвонил мобильник Коряги.

– Здорово, Василий! – проговорил незнакомый голос. – Ты свой джип ищешь?

– Кто это говорит? – прохрипел Коряга.

– Вопрос неправильный. Тебя не это должно интересовать. Тебя должно интересовать, где твоя машина. Выгляни в окно!

Василий не любил, когда ему говорят, что он должен делать, но тем не менее любопытство взяло верх. Он подошел к окну, выглянул – и увидел свой джип, припаркованный рядом с подъездом.

– Кто это говорит? – повторил Коряга то ли с благодарностью, то ли с угрозой.

– Опять неправильный вопрос! Тебя не это должно интересовать. Тебя должно интересовать, кто угнал машину. Тот, кто угнал джип, сидит сейчас внутри, в собачьем отсеке!

Николай Иванович услышал, как звякнула цепь, распадаясь под мощным ударом.

В следующую секунду задняя дверь джипа распахнулась. Перед открытой дверью машины стоял, широко расставив ноги, здоровенный мужик в дорогом итальянском костюме, с мрачным, заросшим трехдневной щетиной лицом. Перед ним рвались с поводков четыре огромных угольно-черных добермана. Они не лаяли, а только грозно рычали, из полуоткрытых пастей капала слюна.

– Я ни в чем не виноват… – забормотал старик, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног. – Я сюда попал случайно… совершенно случайно… я попал…

– Это точно, мужик, – осклабился хозяин доберманов. – Ты попал! Ты конкретно попал!

Николай Иванович понял, что безоблачная старость ему не угрожает.

* * *

Лола проснулась утром от неприятного ощущения. Словно какой-то комар зудел над ухом – вставай, вставай! Лола поморщилась, что еще за забота? Куда это ей нужно? Вроде бы вчера все сделали как надо, Ленька доволен, вчера вечером называл умницей и обещал сводить в новый ресторан и вообще оставить ее в покое недельки на две. Это прекрасно, она отдохнет, займется своей внешностью и воспитанием Пу И. Прежде всего надо выспаться. Лола повернулась на бочок, но комар все зудел и зудел – вставай, вставай! Да что же это такое!

Лола села на кровати, повертела головой и вдруг вспомнила, что сегодня должны выписать из клиники Алену Коноплянко. Если, конечно, у доктора Мовсесяна все получилось и у Антона Коноплянко не изменились зловещие планы. Лола посмотрела на часы – четверть одиннадцатого, однако пора вставать.

Ее компаньона дома не было. Побежал, наверное, хвастаться перед заказчицей, с непонятным раздражением подумала Лола. Однако на кухне было чисто, и звери не кидались с голодным рычанием под ноги. Попугай тоже вел себя прилично, стало быть, все накормлены.

Лола подумала немного и решилась позвонить Алене домой, представившись как обычно Ольгой. Сработало, прислуга ответила приветливо, что Алену Сергеевну и верно, выписывают сегодня, и Антон Степанович сказал, что привезет ее сам сегодня к часу дня, и на ланч велел приготовить что-нибудь легкое.

Лола собралась быстро, поскольку решила проконтролировать процесс выписки – вдруг подвернется что-нибудь интересное. Она наказала коту и попугаю вести себя прилично, а Пу И решила взять с собой.

Она подъехала к клинике со стороны непарадного входа. Собственно, входа как такового не было видно, был сплошной забор, в котором, как помнила Лола, была потайная калитка. Лола не стала соваться к калитке, припарковала машину чуть в стороне и приготовилась ждать. На часах было без четверти двенадцать, если муж сказал, что привезет домой Алену к часу, они скоро выйдут.

Лола включила музыку и выдала Пу И две ореховые печенюшки. Через пятнадцать минут весь салон был в крошках и Пу И еще умудрился разорвать на клочки рекламную газету, которую сунули Лоле позавчера на перекрестке. Лола ласково пожурила песика, как могла, почистила салон и открыла дверцу, чтобы выбросить обрывки газеты в урну. И тут же это чудовище, этот нахальный чихуахуа выскочил из машины.

– Пу И, – вполголоса сказала Лола, – немедленно вернись!

Разумеется, песик не обратил на ее слова ни малейшего внимания, он радостно принялся обнюхивать асфальт и тут же задрал лапку на водосточную трубу.

– Пу И, – Лола повысила голос, – иди в машину!

Никакого эффекта, Пу И даже не оглянулся. Он заинтересовался брошенной кем-то за ненадобностью матерчатой перчаткой, понюхал ее и принялся трепать.

Лола не хотела выходить из машины, чтобы не светиться перед камерой, которая, она знала, установлена перед потайной калиткой.

– Пу И! – крикнула она с максимальной строгостью в голосе, – немедленно назад!

Ага, как же. Это чудовище теперь уже бежало гораздо быстрее. Лола выскочила из машины, махнув рукой на конспирацию. Песик оглянулся через плечо и прибавил ходу. Просто даже удивительно, до чего быстро умеют бегать эти крошечные собачки!

Пу И обогнул здание клиники и исчез за поворотом, Лола бросилась за ним, кляня в душе себя за глупость – взяла собаку на дело! Теперь их запомнят!

Песик подбегал уже к парадному входу клиники. Лола прыгнула вперед, чтобы перехватить его на пороге. Еще не хватало, чтобы он забежал внутрь, в прошлый раз она устроила здесь такое, девчонка из регистратуры запомнила ее надолго. Ей удалось перехватить этого негодяя перед самой дверью, и то только потому, что какой-то мужчина застыл на пороге, и Лола налетела на него с размаху.

– Простите, – сказала она, поднимаясь и засовывая бурно протестующего песика под мышку, – это все он.

Тут она заметила две вещи: во-первых, мужчина ее не слышал, то есть он даже не обратил внимания на то, что Лола его толкнула, а во-вторых, мужчина этот оказался тем самым Максимом, бывшим любовником Алены, из-за которого кипели такие нешуточные страсти.

– Черт бы вас всех побрал! – с чувством произнес Максим, и Лола сразу же поняла, что его грубость относится не к ней, а к сотрудникам клиники, которые проигнорировали его расспросы об Алене и бортанули его оттуда с большим искусством.

– Простите… – Лола решила действовать по наитию. – Вы ведь Максим Елкин?

– Ну да, – он оглядел ее с недоумением.

– Если хотите узнать кое-что об Алене, ступайте за мной! – приказала Лола.

Ей понравилось, что он не стал артачиться, а беспрекословно подчинился. Однако по дороге опомнился и все же спросил Лолу, кто она такая и какое отношение имеет к Алене.

– Все в свое время, – ответила Лола, – вы уж поверьте мне, так будет лучше.

– Почему это я должен вам верить? – упрямо спросил он.

– А потому, что вас выставили из клиники и вы ничего не узнали!

– Они сказали, что у них вообще нет стационара. Но где же тогда Алена?

– Они врут, – успокоила его Лола, – а теперь скажите, нет ли тут в окрестностях машины Алениного мужа?

– Да вот она! – Максим оживился, показав на черную «ауди».

– Очень хорошо! – обрадовалась Лола. – Будем ждать!

Ждать пришлось недолго, как видно, выписка состоялась вовремя. В заборе открылась калитка, из нее выбежала девушка в зеленоватой форме медсестры, потом показался господин Коноплянко, который бережно вел жену под руку. Лола и то еле узнала Алену, до того та была худая, бледная и поникшая. Она еле переставляла ноги.

– Господи, что они с ней сделали? – дернулся Максим.

– Сидеть! – приказала Лола. – Сейчас не время!

– Но я должен ей сказать…

Троица подошла к машине, сестричка заботливо усадила Алену на заднее сиденье, Антон сел за руль. Девушка помахала вслед рукой и побежала к калитке.

– Ну вот, – сказала Лола, – семья воссоединилась. Не смотрите на меня волком, сейчас езжайте на работу, а как увидите, что ваш шеф явился, можете звонить своей Алене на мобильник.

– Она не отвечает…

– Ответит. Дома ответит. Видите, он сам ее домой повез, стало быть, все с ней в порядке, сиделка не требуется, никто за ней следить не будет.

Еще бы, добавила про себя Лола, доктору Мовсесяну очень важно, чтобы выписавшуюся Алену считали полностью нормальной, чтобы клинике репутацию не подпортили.

За последующие несколько дней не случилось ничего необычного. Лола поговорила с Аленой, они даже встретились пару раз в кафе. Алена выглядела гораздо лучше, глаза ее теперь блестели, на щеках появился слабый румянец. Возможно, это объяснялось тем, что они выяснили отношения с Максимом. Лола, однако, не рекомендовала сейчас с ним встречаться, потому что муж вполне мог приставить к Алене слежку. Алена так приободрилась, что Лола решилась рассказать ей про все ужасные вещи, что творятся в клинике. Алена восприняла это на удивление спокойно и сразу поверила Лоле, очевидно потому, что видела в клинике несчастную Илону.

– Ну надо же… – проговорила она задумчиво, – вот до чего Антон дошел…

– Слушай, а с чего его так разобрало? – осторожно спросила Лола. – Какая ему выгода от твоей смерти?

– Честно? Понятия не имею! – Алена глядела недоуменно. – Ну, квартира у нас пополам, а так у меня денег нет. Неужели боится, что я на его бизнес претендовать стану?

– Это вряд ли… Ну ладно, оставим это пока. Ты там поосторожнее, если что необычное, сразу мне звони! Ни в чем ему не перечь и делай вид, что ты слабая и немощная, нужно его внимание усыпить!

Антон Коноплянко вошел на кухню тяжелой каменной походкой, прямой и грозный, как статуя командора. Глаза его метали молнии.

– Валентина, – проговорил он резким, неприятным голосом, – где мои часы?

– Что? – домработница оторвалась от серебряных ложек, которые чистила, и повернулась к хозяину: – Какие часы?

– Вы прекрасно знаете, какие, – холодно процедил Антон. – Мои золотые швейцарские часы. Очень, между прочим, дорогие.

– Да я-то при чем? – растерялась Валентина. – Я ваших часов в глаза не видела! Уж не хотите ли вы сказать…

– Да, я хочу! – Антон повысил голос. – Я давно замечаю, что в доме пропадают вещи! Сначала моя золотая зажигалка, потом запонки с бриллиантами, теперь часы…

– Что? Пропали? Я не собираюсь это слушать! – вскрикнула домработница, трясущимися руками стаскивая передник, лицо ее покрылось красными пятнами. – Я работаю столько лет, и никогда ко мне не было претензий! Я работала в таких домах…

– Надо бы поинтересоваться, не пропадало ли у них что-нибудь! – перебил ее Антон. – Я обязательно позвоню!

– Можете звонить, кому хотите! – выкрикнула Валентина, протискиваясь в прихожую. – Пропустите меня! Я здесь не останусь ни на минуту! Это же надо, что придумал – часы у него пропали!

– А вас никто и не держит! – бросил вслед ей Антон.

Через минуту на кухню вошла бледная, как тень, Алена.

– Что здесь были за крики? – спросила она мужа слабым, неуверенным голосом. – Что случилось?

– Ничего особенного. – Антон убрал в карман мобильный телефон. – Я уволил Валентину. Она постоянно ворует!

– Что? Валентина ворует? – Алена села на стул, как будто ее не держали ноги. – Не может быть! У нее прекрасные рекомендации…

– Эти рекомендации гроша ломаного не стоят! – отрезал Антон. – В любом случае обсуждать здесь нечего, дело сделано!

– Но как же я без Валентины… – пролепетала Алена. – К тому же ты уезжаешь в командировку…

– Это совершенно необходимая поездка! – отрезал Антон. – Ты же знаешь, сейчас кризис, дела у моей фирмы идут не блестяще, поэтому я должен хвататься за любую возможность. Это ты можешь не думать о завтрашнем дне!..

– Зачем ты так! – остановила мужа Алена. – Ты же знаешь, я еще не совсем поправилась, мне будет трудно одной…

– Не волнуйся, малыш, – проговорил Антон, неожиданно изменив интонацию. – Я о тебе подумал. Я только что позвонил в агентство, они немедленно пришлют новую домработницу. Клялись, что это очень приличная женщина!

Не успел он договорить, как в квартиру позвонили.

– Ну вот, это, наверное, она! – проговорил Антон фальшиво-жизнерадостным голосом и пошел открывать.

Алена выглянула в прихожую.

На пороге стояла немолодая женщина, лицо которой снизу закрывал поднятый воротник плаща, а сверху – очки в старомодной оправе.

– Меня зовут Александра, – проскрипела она. – Меня прислали из агентства…

Алена тут же отпрянула от двери, так чтобы новая домработница не успела ее разглядеть.

– Ну вот, все устроилось! – сказал Антон, входя в спальню. – Очень приличная женщина, можешь на нее положиться!

Его жена лежала на кровати лицом к стене.

– Что-то мне нехорошо, Антоша, – слабым голосом сказала Алена, – ты уж сам введи ее в курс дела.

– Хорошо, хорошо, отдыхай! – муж погладил ее по плечу и ушел.

Через некоторое время Алена прислушалась. Муж хлопнул входной дверью, новая домработница гремела кастрюлями на кухне. Алена прокралась в ванную комнату, закрыла дверь, открыла краны и только тогда достала из кармана халата мобильный телефон.

– Лола? – проговорила она вполголоса. – Это я, Алена! Да, я! Тут у меня такое творится… Антон срочно уезжает в командировку и тут же ни с того ни с сего выгнал нашу домработницу. Я думаю, что он собирается сделать то, о чем мы разговаривали. Да, я думаю, прямо сейчас! Может быть, даже сегодня! Он вызвал какую-то подозрительную прислугу из агентства… жуткая тетка, по виду настоящая нацистка!

– Так! – деловито сказала Лола. – Начинаем операцию! Осторожненько покидаешь свою квартиру и едешь к Максиму! Главное, чтобы эта тетя тебя не разглядела!

В квартире Максима Лола и Алена встали рядом перед большим зеркалом.

– Ну, вроде бы похоже, – проговорила Лола, придирчиво оглядев отражение.

Перед тем она провели два часа, работая над своей внешностью. Она выкрасила волосы в один цвет с Аленой, наложила на лицо бледный грим, навела тени, подвела глаза, чтобы немного изменить их форму.

– Не очень-то похоже, – с сомнением протянула Алена.

– Ничего! – бодро возразила Лола. – Ты же сказала, что твой муж уехал, старую домработницу он уволил, а новая видела тебя только один раз, да и то мельком. Так что сойдет.

– А по-моему, так похожи! – сказал Максим. – Я тебя давно знаю, а и то не отличу.

– Вот видишь! – обрадовалась Лола. – Той бабе и в голову не придет, что это не ты. И вообще, имей в виду, люди больше обращают внимание не на лицо и внешность, а на мимику, жесты, голос…

Она немного ссутулилась, вяло потянулась, поправила волосы и проговорила Алениным голосом:

– Александра, принесите мне чашку чая… нет, есть я не хочу, у меня совершенно нет аппетита!

– Что, я правда такая? – обиженно проговорила Алена.

– Такая, такая! Ты не обижайся, человек себя не видит со стороны… ну ладно, мне пора ехать! Сегодня у нас с тобой будет трудная ночь!

– Удачи тебе! – серьезно сказал Максим и потянулся погладить Лолу по щеке, но Алена дернула его за руку.

– Эй, вот же я!

Дверь Алениной квартиры Лола открыла ключом, звонить не стала, чтобы сократить контакты с домработницей. Тем не менее, когда она вошла в прихожую, домработница выглянула из кухни и проговорила скрипучим унылым голосом:

– Это вы, Алена Сергеевна? Вы будете ужинать?

Несмотря на уверенность, которую Лола демонстрировала в разговоре с Аленой, сейчас она волновалась: удастся ли обмануть домработницу? То, что в прихожей было полутемно, играло ей на руку, тем не менее она встала вполоборота, прикрыв лицо волосами, и протянула капризным утомленным голосом:

– Нет, есть я не хочу, совершенно нет аппетита! Принесите мне в спальню чашку чая.

Она разделась, вялой походкой проследовала в спальню и села перед туалетным столиком, спиной к двери.

Через минуту вошла домработница с чашкой чая на подносе, остановилась на пороге спальни.

Только теперь Лола как следует разглядела ее. Седоватые мелко завитые волосы, узкие поджатые губы, старомодные очки в металлической оправе, закрывающие пол-лица. В этом облике было что-то ненастоящее, что-то от тех дежурных театральных старух, роли которых поручают начинающим актрисам. Самое же главное – у домработницы была осанка и пластика молодой женщины, плохо сочетающаяся с лицом и волосами. Великий режиссер Станиславский сказал бы свое знаменитое «Не верю!».

– Александра, – протянула Лола, – поставьте чай на столик и можете быть свободны, вы мне сегодня больше не понадобитесь!

Дождавшись, когда домработница закроет за собой дверь, Лола разделась и легла в постель. Спать она не собиралась – кто ее знает, что на уме у этой фальшивой домработницы! Однако постель была такая мягкая, а она так устала за день, что через полчаса невольно задремала.

Проснулась она внезапно, как будто ее кто-то окликнул. Судя по тому, как переместились отблески лунного света на потолке, прошло не меньше двух-трех часов. Несколько секунд Лола лежала, пытаясь понять, что ее разбудило. Наконец она осознала, что проснулась от ощущения чьего-то безмолвного присутствия. Она была в спальне не одна. И едва она поняла это, возле двери раздался какой-то еле слышный шорох.

Стараясь не выдать себя неосторожным движением и изображая ровное дыхание спящего человека, Лола скосила глаза в сторону подозрительного звука. Возле двери стояла фальшивая домработница Александра. В темноте спальни тускло отсвечивали стекла ее очков, белели седые волосы. Александра явно чего-то ждала.

Нетерпеливо переступив, она взглянула на часы. Лола подумала, увидит ли она стрелки в темноте, но тут же поняла, что не это должно ее сейчас беспокоить. Она поняла, чего ждет Александра. И поняла, что пришло время действовать.

Однако фальшивая домработница уже занервничала. Она шагнула к кровати и тихим, напряженным голосом проговорила:

– Вальпараисо!

Лола вспомнила, что читала о гипнозе: часто гипнотизер внушает своему пациенту, что тот должен выполнить определенные действия после того, как ему скажут какое-то кодовое слово. В данном случае это кодовое слово – «Вальпараисо», доктор Мовсесян внушил его Алене.

Она отбросила одеяло и села в постели, как будто услышала какой-то зов, затем спустила ноги на пол и поднялась во весь рост. Александра отступила к стене, не сводя с нее глаз.

Лола вспомнила, как играла в каком-то спектакле сомнамбулу, и медленно, переставляя ноги, как автомат, двинулась к двери. Лицо ее оставалось неподвижным, глаза были полуприкрыты.

Она почувствовала то ни с чем не сравнимое волнение, которое испытывала только на сцене, под беспощадным светом юпитеров и под не менее беспощадными взглядами зрителей. Сегодня она играла одну из самых важных ролей в своей жизни.

Походкой сомнамбулы Лола выскользнула в освещенный лунным светом коридор. Александра последовала за ней на некотором отдалении. Домработница шла тихо, но особенно не таилась, должно быть, была уверена, что та, кого она считала Аленой, крепко спит, точнее, погружена в глубокий гипнотический транс.

Лола медленно шла по коридору. Перед ней на полу лежали лунные блики, словно коридор был залит голубоватой водой ночного моря. Впереди ярко светился прямоугольник окна, за ним виднелся мертвенный диск луны. Лола почувствовала себя так, будто внезапно попала в чужой сон и что теперь она должна подчиняться логике этого сна. В какой-то момент она даже почувствовала, что не сама идет по этому коридору, что ее ведет какая-то чужая, посторонняя сила и что эта сила заставит ее пройти путь до конца, открыть окно и шагнуть вперед, окунуться в лунный свет, как в ночное ласковое море…

Она тут же сбросила это наваждение, сделала еще несколько шагов вперед, а потом, когда до окна оставалось совсем немного, не больше полутора метров, внезапно отступила в сторону и взялась за ручку двери, которая была справа от нее.

За спиной у Лолы раздался разочарованный вздох, похожий на змеиное шипение, а потом незнакомый голос выкрикнул:

– Куда?! Вперед, зараза!

Лола полуобернулась и успела заметить, как Александра коршуном бросилась на нее. Она вовремя отстранилась, и удар прошелся мимо. Но Александра быстро сориентировалась, схватила Лолу одной рукой за плечо, другой за ворот ночной рубашки и с неожиданной силой потащила ее к окну.

Прямо перед глазами Лолы возникло ее перекошенное яростью лицо, бледные узкие губы. А за плечом фальшивой домработницы сиял равнодушный лик луны.

– Вальпараисо! – повторила Александра кодовое слово, все еще на что-то надеясь.

– Урюпинск! – ответила Лола и изо всех сил саданула фальшивую домработницу локтем.

Та охнула, ослабила хватку, согнулась.

Лола снова бросилась к двери, открыла ее, но за этой дверью оказалась не комната, а кладовка. Лола неожиданно обрадовалась этому: здесь, по крайней мере, не было окна, не было плоского, равнодушного, манящего диска луны…

Лола включила свет, схватила с полки первый попавшийся предмет, пригодный для самообороны, это оказалась какая-то щетка. Но при этом Лола нарушила равновесие, и с полки свалилось еще что-то большое и тяжелое. С удивлением Лола поняла, что это бронзовый мопс, точно такой же, как на картинке в журнале, точно такой же, как в квартире Анны Аркадьевны…

Бронзовый мопс с жутким грохотом упал на пол, откатился и ударил по ноге ворвавшуюся в кладовку Александру.

Фальшивая уборщица вскрикнула и перекосилась от боли. Лола воспользовалась этим мгновением, схватила Александру за волосы, резко дернула…

Но вместо того, чтобы сбить ее с ног, она только сорвала с головы седой парик, по плечам Александры рассыпались рыжеватые волосы, вместе с париком слетели очки…

Лола увидела перед собой совсем другое лицо, гораздо более молодое и… и удивительно знакомое.

– Так это… вот это кто, оказывается… – пролепетала Лола, вглядываясь в это лицо.

– А ты… – фальшивая домработница уставилась на нее в изумлении, – …ты вовсе не Алена?!

В это мгновение в коридоре вспыхнул свет и рядом с ними наконец возник Маркиз, который открыл дверь своим ключом, услыхав в квартире шум.

– Ты, как всегда, очень вовремя, – пропыхтела Лола, возмущенно повернувшись к своему боевому соратнику. – Еще немного, и твоя пассия выпихнула бы меня в окно! Ты должен был появиться раньше, как только я вышла в коридор!

– Я появился, как только услышал шум… – привычно отбил Леня пас, и тут до него дошли Лолины слова. – Моя… кто? – удивленно переспросил он.

– А кто это, по-твоему? – Лола сильным рывком повернула к нему фальшивую домработницу.

– Луиза?! – воскликнул Леня, удивленно уставившись на женщину. – Ты как здесь оказалась?

– Слушай, Леня, не тормози! – рявкнула Лола. – Соображай быстрее! Это же она пыталась меня выкинуть в окно, думая, что я Алена! Это все ее работа!

– Луиза! – воскликнул Маркиз трагическим голосом. – Так ты работала на Антона Коноплянко? Как ты могла так низко опуститься? Как ты могла связаться с таким пошлым, примитивным человеком?

– Ага, после тебя, такого яркого и необыкновенного, – ехидно проговорила Лола.

Леня сделал вид, что не расслышал ее реплику, тем более что в это время заговорила Луиза.

– Что?! – фыркнула она, высокомерно взглянув на Маркиза. – Ты считаешь, что я работала на Антона? Да это он работал на меня! У него не хватило бы мозгов продумать такую комбинацию! И не хватило бы смелости ее осуществить!

– Ты? – изумился Маркиз. – Ты это все придумала?

– Почему это мужчины всегда воображают, что они главные? Почему считают, что женщина без них ни на что не способна? Что за ограниченность!

– Вот тут я с тобой полностью согласна, – подала голос Лола.

– Как ты могла! – не унимался Маркиз. – Как ты могла пойти на преступление?

– Очень просто! – отчеканила Луиза. – И не тебе бы говорить! Морочил мне голову насчет твоей секретной и важной работы, а сам-то!

– Ой-ой-ой! – Лола притворно прикрыла голову руками. – Что сейчас будет!

– Я давно поняла, что рассчитывать на мужчин глупо, и решила, что собственное счастье ковать нужно своими руками. – Луиза прислонилась к стене и сложила руки на груди, как Наполеон. – Только было бы из чего! А тут как раз мне заказали статью для глянцевого журнала, я написала про ангкорских собак, и буквально через неделю ко мне в музей заявился Антон. Он хотел исподтишка выведать, не является ли бронзовая статуэтка, доставшаяся в наследство его жене, одним из знаменитых Стражей Ада. Я сначала не поверила, но он показал мне фотографии собаки в разных ракурсах, и тогда я поняла, что это – мой большой шанс.

Я убедила Антона, что без меня он не справится, не сможет продать пса за настоящую цену, да и вообще, с ним ни один серьезный покупатель не станет общаться. Я же другое дело…

– Чем же ты отличаешься? – спросил Маркиз, чтобы подтолкнуть Луизу к продолжению рассказа.

– Чем? – она взглянула на него свысока. – Я же музейный работник! Ты что, думаешь, я только экскурсии могу проводить для богатых якутов? Я знаю все ходы и выходы, смогу легко реализовать статуэтку по настоящей цене, добуду любую информацию, потому что я – не с улицы, я – своя, у меня куча знакомых в этой среде!

– Ого! – многозначительно произнесла Лола, ее ужасно забавляло выражение лица своего компаньона.

– Весь вопрос был только в том, как ее заполучить в свое полное распоряжение, – теперь Луиза говорила спокойно и размеренно, будто лекцию читала. – И еще нужно было установить, каким образом бронзовая собака попала в семью Алены, то есть выяснить происхождение этого артефакта. Только таким образом можно было доказать его подлинность.

– И как же ты сумела это сделать? – осведомился Маркиз.

– Я же профессиональный ученый! – сухо бросила Луиза, взглянув на Леню свысока. – И вообще, если ты хочешь, чтобы я продолжила свой рассказ, не перебивай меня!

– Молчу, молчу! – проговорил Маркиз. – Рта не раскрываю!

Он понимал, что Луиза продолжает рассказывать только потому, что хочет продемонстрировать ему свой профессионализм, свою ловкость, и это настроение в любую секунду может перемениться, она замолчит, и тогда из нее клещами ничего не вытянешь.

– Я провела настоящее расследование. К счастью, сейчас открыты многие архивы, а еще мне повезло: по ходу расследования я столкнулась с одним человеком, старым сотрудником спецслужб, который рассказал мне про Георгия Облонского…

– Георгия Облонского? – Маркиз был так удивлен, что не смог удержаться от этого возгласа. – Это же покойный муж Анны Аркадьевны!

– Совершенно верно. – Луиза пристально взглянула на него. – Облонский был крупный разведчик, он много времени проводил в странах Индокитая, особенно в Камбодже, и пользовался там большим влиянием. Так случилось, что в самом начале гражданской войны в Камбодже он оказался в храме Судьбы в то время, когда этот храм заняли отряды радикальных партизан. Эти партизаны уничтожали все, что было связано с традиционной религией: разрушали храмы, сжигали священные реликвии, расстреливали монахов…

– В нашей истории тоже был такой период! – вздохнул Маркиз.

Луиза не обратила внимания на его слова, она продолжала рассказ.

– Такая же судьба ожидала Псов Ангкора – их собирались переплавить. Но Облонский в последний момент сумел то ли выкрасть их, то ли обменять на оружие, во всяком случае, он спас бронзовых собак и вывез их из Камбоджи по своим каналам.

В то время в России творился жуткий беспорядок, он затронул и спецслужбы, и Облонский решил не отдавать статуэтки своему начальству. Он отдал их своим женам…

– Женам?! – удивленно воскликнул Маркиз. – Он что, был многоженцем?

– Можешь себе представить. У него действительно были две семьи, две жены: законная жена Анна Аркадьевна Облонская и, как сейчас выражаются, гражданская жена – Татьяна Дмитриевна.

– Ларина? – с усмешкой осведомилась Лола.

– Нет, Ларионова. – Луиза не уловила сарказма и продолжала: – Георгий сумел осуществить извечную мечту всех мужчин, соединить несоединимое: Анна Аркадьевна – бывшая балерина, элегантная светская дама, с которой не стыдно появиться в театре или на приеме, а Татьяна – простая милая женщина, хорошо готовила, пекла пироги, а самое главное – она родила ему ребенка, девочку.

– Силен мужик! – не удержался Маркиз.

– Так что Георгий благополучно жил на две семьи. Его работа этому благоприятствовала: постоянные долгие командировки, ни та ни другая жена не знали точно, когда он вернется, и он мог месяцами жить в одной семье втайне от другой. Кроме того, как профессиональный разведчик, он блестяще владел законами конспирации, поэтому ни разу не попался. При этом он по-своему любил обеих жен и решил обеспечить их на случай своей преждевременной смерти. Вот и оставил каждой по бронзовому псу. Правда, вскоре после этого он умер и не успел предупредить своих женщин об их истинной ценности. Татьяна берегла своего пса как память о любимом мужчине, потом она подарила его своей дочери, а та – своей, Алене… Алене эта статуэтка не слишком нравилась, она не знала, какая история с ней связана, но в память о бабушке берегла бронзовую собаку, хотя и не держала на видном месте. И вот теперь муж Алены Антон случайно узнал из журнала, что эта статуэтка стоит огромных денег. А у него как раз дела пошли из рук вон плохо, ему грозило полное разорение, так что деньги были нужны очень срочно. Сначала я предложила ему просто незаметно вынести мопса из дома, но он сказал, что Алена заметит пропажу бабушкиной статуэтки, поднимет шум и рано или поздно докопается до истины. Тем более что продажа такой ценности может стать известной, об этом будут сообщать средства массовой информации. А если рассказать жене обо всем честно, то она мигом с ним разведется, потому что отношения у них плохие, у нее любовник есть и вообще… Антон перебирал разные способы, как можно заполучить этого мопса, не делясь с женой, и по всему выходило, что единственный реальный способ – это избавиться от Алены. Но убийство… совершить идеальное убийство, которое никогда не раскроют, практически невозможно. И Антон не тот человек, который может на него решиться. И тут от кого-то он узнал о клинике Мовсесяна, где за большие деньги умеют внушать пациентам мысли о самоубийстве. Для него это был идеальный вариант: самоубийство никто расследовать не будет, а сам он в нужное время уедет, чтобы обеспечить себе алиби. В этом случае его вообще никто бы не заподозрил: у него нет мотива для убийства жены. Ведь никто не знал о существовании бронзового мопса… Антон самостоятельно сделал только одно: подстроил небольшую аварию, чтобы отвезти свою жену в клинику.

– А ты, стало быть, решила подстраховаться и проследить за исполнением плана… – протянул Леня, – и не побоялась, что потом тебя затаскают?

– Кто меня видел? – Луиза пожала плечами. – Не было никакой новой домработницы, я прошла в квартиру незаметно. Вот, в общем, и все. Остальное вы уже знаете.

– Нет, еще не все! – возразил Маркиз. – Ведь ты знала о существовании второго мопса, того, которого Георгий Облонский подарил Анне Аркадьевне. Почему же ты все силы бросила только на того, который принадлежал Алене?

Луиза опустила глаза, замешкалась, но все же ответила:

– Мы решили поделить сферы влияния.

– Мы? – переспросил Маркиз. – О ком это ты говоришь?

– О том человеке из спецслужбы, который рассказал мне про Облонского.

– Это такой пожилой дядечка с бесцветной внешностью? Николай Иванович?

– Он самый. Мы договорились с ним, что он добудет мопса Анны Аркадьевны, а я – Алениного. Когда получим собак, свяжемся и я буду искать покупателя. Ведь если продавать их парой, можно получить гораздо больше, чем за одного. Правда, от него уже несколько дней нет никаких вестей…

– И не будет, – заверил ее Маркиз. – Того мопса тебе не заполучить.

– И этого тоже! – весело сказала Лола. – Так что обломилось тебе богатство, швабра ты научная! Всю жизнь будешь в своем музее сидеть, до самой пенсии!

– Ах ты! – Луиза зарычала и бросилась на Лолу.

– Спокойно! – Леня перехватил ее по пути. – Это же надо, какой, оказывается, у нее темперамент! Знал бы раньше…

Но тут Лола бросила на него такой взгляд, что он замолчал.

* * *

В гостиной у Анны Аркадьевны Облонской собралась неожиданно большая компания. Кроме самой хозяйки, здесь были Алена Коноплянко и Лола с Маркизом. В углу, на мягком матрасике, дремал непривычно умиротворенный Дэн.

Посреди стола стояла вазочка китайского фарфора с воздушным печеньем, коробка швейцарских конфет. Хозяйка разливала чай в тонкие темно-синие чашки и то и дело посматривала на Алену.

– Не смущайтесь, деточка, – проговорила Анна Аркадьевна, заметив, что Алена неловко чувствует себя под ее взглядом. – Я попросила Леонида привести вас, потому что хотела посмотреть, какая же вы. Ведь вы – внучка моего мужа. Простите мое старческое любопытство. Я ведь знала, что у Георгия кто-то есть, женщина такие вещи всегда чувствует, и никакая конспирация тут не поможет.

– Ну, и какая же я? – спросила Алена, преодолев смущение.

– Вы славная. И вы очень похожи на Георгия.

– Ну что ж, – проговорил Маркиз, чтобы нарушить неловкое молчание, – будем считать, что справедливость восстановлена. Николай Иванович пропал с концами, и поделом ему, как-никак он убил троих человек. Антон Коноплянко окончательно разорился, с ним сейчас разбираются кредиторы. Клинику доктора Мовсесяна закрыли, сам доктор под следствием. Оказалось, что у Пал Палыча Черепова большие связи в прокуратуре. Он-то сам детективы пишет, ну, у него главный герой – следователь прокуратуры, с натуры списанный. Прототип его героя и помог по дружбе. И, как я вам уже говорил, оба мопса помещены в надежное банковское хранилище, и мой хороший знакомый, Иван Францевич Миллер, ведет переговоры с покупателем.

– Ну и хорошо! – Анна Аркадьевна пододвинула к Алене вазочку с печеньем. – Вы правы, глупо держать в доме такую ценную вещь. Мне, конечно, будет не хватать этой статуэтки, а еще больше по ней будет скучать Дэн… кстати, деточка, – она снова повернулась к Алене, – я хочу сделать вам на память подарок. Это кое-что очень дорогое для меня…

– Ну что вы… – смутилась Алена, – мне как-то неловко принимать от вас дорогие подарки…

– Пустяки! – Анна Аркадьевна вышла из-за стола, удалилась в соседнюю комнату. Дэн неожиданно заволновался, вскочил со своей подстилки и убежал следом за хозяйкой.

– Что бы это могло быть? – с любопытством проговорила Лола, повернувшись к Алене. – Как ты думаешь?

– Не знаю… – Алена пожала плечами. – Наверное, какая-нибудь восточная безделушка из дедушкиной коллекции…

Анна Аркадьевна вошла в гостиную. Следом за ней семенил взволнованный Дэн. В руках хозяйки был мягкий стеганый голубой конверт с вышивкой по краю, из которого выглядывали два любопытных блестящих глаза.

– Кто это? – в один голос воскликнули Лола и Алена.

– В жизни моего Дэна случилось важное событие, – торжественно сообщила Анна Аркадьевна. – Ему нашли невесту такой же редкой породы, мы их познакомили, и вот у нее уже родились щенки. Это – наш, алиментный, и я хочу подарить его вам, деточка! – она протянула Алене конверт со щенком.

– Какая прелесть! – прощебетали Лола и Алена хором.

Content

Наталья Александрова
Сувенир из Камбоджи