Елена Файзова

Тайга — закон, медведь — хозяин

Это неба полотенце. Это речка. Это лес.

Это тихий плач младенца. Это ангел. Это бес.

Это вышиты на ткани солнце, звёзды и луна.

Это жизнь моя на грани то ли смерти, то ли сна.

Волк, как ветер, завывает. Как луна, вода блестит.

Бог лицо от нас скрывает. Мать дитя своё растит.

Это травы зреют в поле, это зверь живёт в неволе,

привыкая к новой роли, в небе бабочка гостит.

Ах, давно ль она дрожала, потому что червячком

на сырой земле лежала то ли навзничь, то ль ничком?

И имела вид наивный, и смеялась надо мной,

а теперь, как ангел дивный, держит крылья за спиной.

Это чистая тарелка. Это ложка. Это ложь.

Это страшно. Это мелко. (Слов во тьме не разберёшь.)

Тьма закрыла свет, как штора. Ночь на улице шуршит.

Тонкой ниткой разговора воздух в комнате прошит.

Я ребёнка пеленаю, тихо плачу и молчу.

Помнишь? Помню. Знаешь? Знаю. И заплатишь? Заплачу.

Чем заплатишь? Звёздной пылью, молоко из чашки вылью.

За спиною пряча крылья, ангел дует на свечу.

Как спокойно и бесстрастно Бог пускает время в рост!

Безвоздушное пространство служит пищею для звёзд.

Ночь — кормилица и нянька — с головой укрыла твердь.

Человек, как Ванька-встанька, погружён то в жизнь, то в смерть.

Я лицо росой умою, чтоб глаза мои закрыл

ангел с траурной каймою по краям лазурных крыл.

Светлана Кекова

Во многих сибирских городах есть похожие внешне здания — с мраморными лестницами, стеклянными фасадами и бросающимися в глаза табличками с названиями организаций. Во многих названиях упоминаются слова «нефть» или «газ». А по-другому и не может быть — ведь здесь располагаются офисы компаний, занимающихся разведкой, добычей и транспортировкой «черного» и «голубого» золота. С этим золотом связано много судеб…

Офис фирмы «Тэра-нефть» является одним из самых крутых в Нижневартовске. И не только потому, что здание под него построено лет пять назад по специальному проекту. Просто ЗАО «Тэра» стала успешной, сумела получить лицензию на богатое месторождение нефти, и главный акционер её, а по совместительству — генеральный директор, стал заметной фигурой в нефтяном бизнесе страны. Да и за рубежом в «заинтересованных» странах фамилию Стеклов произносили с уважением, поднимая большой палец вверх.

Секретарша придирчиво осматривала каждого, кто заходил в приемную, и сообщала, что генеральный не принимает. А в огромном гулком кабинете шел разговор о жизни.

— Витя! Уже второй случай, служба охраны не может организовать твою охрану на двадцать четыре часа в сутки. Третье покушение может оказаться последним. Давай не будем рисковать — тебе нужно исчезнуть на время, переждать, — убеждал технический директор генерального. А точнее сказать, что один друг пытался спасти жизнь другого.

— Серега, столько дел! Как я все оставлю? — устало спрашивал темноволосый статный мужчина у собеседника.

— Оставишь доверенность. Ты же мне доверяешь? — интересовался Сергей.

— Да как себе доверяю. Только я в лесу одичаю, разучусь говорить.

— А я тебе подружку найду. Есть у меня на примете одна Тамарочка… Женщине деньги нужны, за них она готова и с лешим жить, а ты-то ещё тот «леший», — смеялся Кромин. — Сам не заскучаешь и ей грустить не дашь.

— Ну, если Тамарочка, — улыбнулся Стеклов. — Мне бы пару дней на сборы, и заеду я, наверное, отдельно от подружки. А вы её потом привезете вместе с припасами.

Хорошо, когда есть друзья, которым веришь как себе.

Через несколько дней на берегу Оби километрах в пяти вверх по течению от Нижневартовска двое мужчин поспешно грузили мешки, коробки и фляги на маленький водометный катер. Было раннее сентябрьское утро, и сумерки ещё укрывали речную долину, только слышались хруст камней под ногами грузчиков и плеск речной воды о борта суденышка. В последнюю очередь на палубу внесли безвольное тело человека и осторожно уложили на груду вещей.

— Накройте чем-нибудь, вдруг простудится. И как проснется, напоите из зеленой бутылки, а то очухается и сбежит, — торопливо отдавал команды черноглазый вертлявый парень.

Взревел мотор, и катерок двинулся, разрезая волну.

После трех часов хода цель была достигнута, имущество и таинственный незнакомец были благополучно выгружены на берег в месте, называемом местными жителями Голышиха за обилие плоских голых камней на берегу. Катерок с ревом отчалил и быстро пропал из виду. Человек, лежащий на мешках, пытался встать, шевелил руками, но потом затих. Вскоре прилетел вертолет и уже другие люди стали таскать в него вещи с берега, а высокий мужчина пытался привести в чувство то ли парня, то ли девушку, но так и не смог. Видно было, что высокий сердится, когда он поднял бесчувственное тело на плечо и понес его в вертолет. Голову неизвестного скрывал капюшон синей толстовки, руки безвольно болтались, и только по яркому рисунку на ногтях стало ясно, что это все-таки девушка. Словно большая стрекоза, вертолет поднялся в воздух и понесся над лесом, раскрашенным осенью в разные цвета…

Высокий синеглазый мужчина сидел рядом с грудой разного добра, припасенного для долгого пребывания в тайге, и громко матерился. Две лайки внимательно слушали высказывания хозяина, и время от времени косились в сторону, где на куртке лицом вниз лежала девушка.

— Как думаешь, Шайтан, она колется или «колеса» глотает? — обратился хозяин к черному псу. — Тебе все равно, а что я с этой… Тамарочкой буду в тайге делать? Ну, Серега, удружил, скучать точно не придется. Белка, пойдем со мной. А ты, сторожи эту падаль. Место.

Мужчина ушел, прихватив ружье, следом умчалась красивая лаечка палевого цвета. А Шайтан улегся рядом с хозяйским имуществом, с тоской глянув вслед Белке.

Видимо свежий воздух и тишина позволили таинственной «Тамарочке» наконец-то очнуться. Девушка со стоном поднялась на четвереньки и попыталась ползти, но быстро попала руками в воду, от неожиданности дернулась и села. Как пьяная обводила мутным взглядом все вокруг и не могла понять, где находится. Дотянулась до воды, поплескала себе в лицо, стала жадно пить, пока зубы не заломило от холода. Встать на ноги так и не смогла. Тупо смотрела, как причалила лодка, и незнакомый мужик в камуфляжном костюме и болотных сапогах корячился, укладывая вещи в лодку, как ловко запрыгнули на свое место собаки.

— Ты идти можешь? Эй, ты слышишь? Тома, посмотри на меня, — пытался пообщаться с девушкой мужчина. — Ты алкашка или все-таки нарик?

Как щенка, за шиворот поднял её с земли и перенес в лодку, усадив в промежуток между мешками. Потом подумал и накрыл курткой.

— Ну, что, компания, поехали куковать в тайгу!

А девушка сидела и никак не могла понять, кого зовут Тома…

Под мерное гудение мотора дремалось отлично. Незнакомка очнулась, когда мотор затих, и лодка уткнулась в берег. Река стала совсем мелкой и узкой. А в начале пути была очень широкой. Или это уже другая река? Девушка безучастно смотрела на воду, пока её неизвестный спутник вытягивал на песчаную отмель легкое суденышко и выносил вещи с носовой части. Забредая в воду в своих шикарных сапогах, он легко забрасывал на плечо очередной мешок. Обувь незнакомца совсем не была похожа на ту, которую до сих пор рисовали на картинках про рыбаков. Совершенно не понятно было, из какого неведомого материала и в какой стране изготовлены эти сапоги. Пятнистый костюм ладно облегал поджарую фигуру мужчины, и даже на первый взгляд было ясно, что одежда сшита из какой-то специальной ткани.

В следующий выход на берег, опустив ящик с инструментами на землю, мужчина не успел разогнуться, как услышал хрипловатый голос:

— Руки в гору и повернись медленно, а то выстрелю, — мужик обернулся и с удивлением понял, что давешняя «алкашка» целится в него из его же ружья. Незнакомец неожиданно улыбнулся и посмотрел на новоявленную «амазонку» такими синими глазами, что у той на мгновение дух перехватило.

— Быстро рассказывай, где мы, и как вернуться обратно, — приказала девушка.

— Если пойти на юго-восток, то дойдем до рек Кас и Сым. А если на запад — то до рек Вах и Тым. На севере у нас будут Пур и Таз, а…

— А будешь стебаться — получишь в глаз, — закончила предложение охотница. — Врать не нужно. Таких названий не бывает! Я могу убить тебя!

— Стрелять и убить — не одно и то же. А карту я тебе потом покажу, и все названия там на своем месте. Вот эта речушка называется Медведица. И один медведь нас уже заметил, — хозяин лодки, имущества и собак указал глазами на что-то за спиной девушки.

Она оглянулась, но ничего особенного не увидела, а в следующее мгновение мужик подскочил к ней, вырвал ружье и отбросил его в траву позади себя. Разоруженная охотница повернулась и тут же получила пощечину. Наотмашь. Изо всех сил.

Отмель только казалась песчаной. На самом деле песок был смешан с илом, и, не удержавшись от удара, девушка плюхнулась на пятую точку в холодную грязь. Джинсы тут же промокли, да и руками пришлось опереться позади себя в скользкую слякоть.

— Дура! Раз в году даже палка стреляет, а ты в человека целишься. И ещё раз дура — ружье не заряжено! Стрелять она собралась! Идиотка! — орал мужик, бережно обтирая стволы и приклад поднятого с земли ружья. Потом он прислонил оружие к сосне и подошел к сидящей на земле девушке.

Она уже выдернула руки из грязи и ощупывала свое лицо.

— Сама виновата. Заработала, — зло сказал синеглазый. — Покажи.

Он присел на корточки рядом и увидел кровь на лице и руках незнакомки. Удар был сильным, и теперь из разбитого носа шла кровь.

Мужчина достал из кармана тряпку, измазанную каким-то маслом от мотора, и этой тряпкой зажал своей «воспитаннице» нос. Девушка была в шоке и даже не сопротивлялась.

— Сейчас пройдет. И хватит дурить. Нам до ночи нужно все в избу перенести. Умойся и догоняй меня, — отошел в сторону, подхватил что-то из вещей и двинулся по тропинке в лес.

Но девушка неожиданно закричала ему вслед:

— Я не нанималась твое барахло таскать! И денег за меня ты все равно не получишь, поймают и посадят. А Сережа тебе мозги вышибет!

— ЧТО? Ты именно нанималась! Ты сама согласилась поехать со мной в тайгу, и я тебе деньги за это заплатил! Понятно? Поймают, вышибут… Кто поймает? Тут на сотни километров нет никого! — остановился и снова повысил голос мужчина.

— Как это нанималась? — непонимающе уставилась на него девушка.

— Очень просто. Мне нужна была помощница, ты согласилась и цену назвала. Теперь придется отрабатывать.

— Вы разве не хотите за меня выкуп?

— Да ты точно головой стукнулась или перепила вчера? За кого меня принимаешь? Ты мне живая и работоспособная нужна. Нам ещё раз за вещами нужно ехать. Шевелись, Тамарочка…

— Меня зовут Лена, — произнесла девушка, но её собеседник уже ушел, сопровождаемый Белкой.

Только Шайтан проявил интерес к девушке, все еще сидящей в грязи. Он подошел и быстро облизал лицо ошеломленной Лены, а потом тоже исчез в лесу.

— Вот, зараза, обслюнявил всю, — возмущалась девушка, которой все казалось, что окружающая обстановка просто снится ей. Не могла она понять, как оказалась в тайге с незнакомым мужиком и собаками.

Но мокрые джинсы и испачканные руки были свидетельством реальности происходящего. Да и распухший от удара нос болел, не позволяя нормально дышать. И собака была настоящей, с шершавым языком.

До самой темноты два человека работали без отдыха и не разговаривали. Грязь на джинсах у девушки засохла и почти осыпалась. Когда поехали за оставшимся на месте приземления вертолета имуществом, Лена села в лодку и ощутила, что от воды тянет холодом. Мужчина молча кинул ей свою куртку, а сам остался в комбинезоне. Последние вещи носили уже в сумерках. Часть мешков и ящиков сложили в избе, а остальное накрыли толстым брезентовым пологом и оставили под охраной лаек.

Девушка не ела уже почти сутки, но чувство голода притупилось, только спать хотелось ужасно, и болело лицо. В темноте Лена присела на какой-то топчан и просто провалилась в сон.

Мужчина ещё минут тридцать хлопотал вокруг вещей на улице, искал что-то среди этой свалки. Потом вытянул большой рюкзак и довольный вошел в избу.

— Ну, вот, теперь можно и перекусить. А мыться и устраиваться будем с утра. Тамара! Тома? — Он вытащил из рюкзака большой фонарь, включил его и обнаружил, что девушка спит, неловко привалившись к бревенчатой стене.

Она не проснулась, когда мужчина осторожно уложил её на короткий топчан и подсунул под голову сложенную куртку. Хозяин таежной избушки быстро прожевал последние городские бутерброды и стал устраиваться на ночлег. Достал из рюкзака плед и ушел в соседнюю комнатку. Потом вернулся и накрыл пледом девушку.

Уже лежа в одиночестве на широченной деревянной кровати, он вспоминал события дня.

«Ружье схватила. Идиотка! Но держала неплохо, может, в самом деле стрелять умеет? Вроде Серега говорил, что она рыженькая… Или я неправильно понял? Блондинка. И что-то не тянет на двадцать девять лет. Соврала. От силы двадцать. И имя ей не подходит. Тома, Тома, выходи из дома… Ладно, утром разберемся».

Глава 1

Аромат кофе действовал намного лучше любого будильника. Лена потянулась и тут же поняла, что спит в одежде. Девушка села и не сразу поверила, что проснулась. В небольшой комнатке бревенчатого дома были разложены мешки, коробки и рюкзаки, среди этого добра довольно ловко, ничего не задевая и не спотыкаясь, передвигался высокий небритый мужчина и вытаскивал из «запасов» банки со сгущенкой и паштетом, хлеб, сало в прозрачном пакете и прочую снедь. Лена наблюдала за хозяйственной деятельностью незнакомца, а он так увлекся, что не обращал на неё никакого внимания.

— Ты кто? — спросила девушка.

— О! Ты проснулась? — обрадовался синеглазый хозяин. — Доброе утро!

— Разве? Доброта так и прет, — хмыкнула блондинка, провела по лицу ладонями и охнула от боли. — Чего вылупился? Клево выгляжу? Все по твоей непомерной доброте!

Мужик опешил. Вчера эта девица была не в себе, видимо обкурилась или таблеток приняла, за ружье хваталась. А сегодня ещё и хамит…

— Так. Я тут за старшего, а ты — на подхвате. И нечего мне грубить, а то…

— Да уж ясно, что руки у тебя длинные. Ты кто? — опять спросила девушка.

— Меня зовут Виктор. Я — геолог, давно не был в отпуске. Теперь отдохну за несколько лет сразу. Охотиться буду, рыбачить. По бруснику схожу и за орехом тоже. А ты мне помогать будешь, Тамарочка.

— Да никакая я не Тамарочка! Я — Лена. И никаких денег я от вас не получала. Мне домой нужно, у меня занятия в институте начались, первый курс. Когда тебя заберут отсюда? Через два или три дня?

У хозяина, образно выражаясь, чуть глаз не выпал.

— Как Лена? Какой первый курс? Тебе лет-то сколько?

— Семнадцать пока. Так что ты со мной осторожнее, я ещё маленькая, можешь на приставания не рассчитывать, — торопливо сообщила девушка.

— Ничего не понимаю. Ты что помнишь? — интересовался Виктор.

— Все как в тумане, — честно призналась девушка. — Ну ты-то должен знать, как я тут оказалась?

— На вертолете мы летели вместе, а до этого ты должна была на катере по реке плыть. Катер помнишь? — участливо спросил мужчина.

— Нет. Сегодня вторник? Вчера мы уже здесь были, а в воскресенье я ходила в ночной клуб, мы поступление отмечали, — вспоминала Лена. — Меня Сережа одну не отпустил, приставил придурка этого — Гуцула. Он везде за мной таскался, даже у туалета караулил. Сок принес и танцевать не давал.

— Ты из Нижневартовска? С кем живешь?

— Я приехала из Геленджика, там родители и дед. А сюда меня отправили учиться под присмотром дядьки, — пояснила девушка. — Что ещё рассказать? Анализы нужно сдавать?

— Какие анализы? — не понял Виктор.

— Да проехали, у меня родители врачи, они всегда с анализов начинают. Зачем тебе подробности? Я не Тамара! Жить тут не собираюсь, вкалывать на твоей лесопилке или пасеке не буду! Когда вертолет?

Мужчина находился в шоке от такого категоричного заявления. Перед ним явно была представительница «золотой молодежи» — наглая, ленивая, уверенная, что ей все можно. В этот самый момент девушка обнаружила, что сломала ноготь, и громко выругалась матом. Виктор не мог вспомнить, когда так круто в его присутствии выражались особы женского пола, едва сообразил, что делать дальше.

— У нас тут не Сидней и не Чикаго, вертолеты стаями не летают. Ждать нужно. Я никуда не тороплюсь, приехал надолго. Можешь пожить у меня, разрешаю.

— Ты совсем не понимаешь? Мне в город нужно! Поехали на лодке, я тебе заплачу! Сережа там меня потерял и родителям позвонить нужно, — девчонка выудила из кармашка толстовки телефон. — Блин, связи нет. Где тут ловит лучше?

— Нигде тут не ловит! Мы даже не в своем округе. Мы вообще в другом крае. Ясно тебе? И кто у нас Сережа? Друг или папик? — поинтересовался Виктор.

— Сережа — брат моего отца. Если ты геолог, то, скорее всего, знаешь его. Сергей Кромин, — спокойно произнесла Лена.

У Виктора едва инфаркт не случился — перед ним сидела племянница его лучшего друга. Он видел её в последний раз лет семь назад и представить не мог, что пигалица с хвостиками превратится в зеленоглазую красавицу. Мужчина чуть не заорал от восторга, но новая фраза, произнесенная красавицей, сильно поразила его.

— По твоему личику заметно, что Сережу ты знаешь. И генерального его знаешь? Урода этого, который даже отдохнуть дядьке не дает. Вот ведь козлина попался: сам все время по теплым странам разъезжает, а Сережа за него вкалывает, — печально констатировала девушка. — И вообще, жмот он, этот Стеклов. Фирма не бедная, а доходов нет. Ворует.

Вопль радости застрял у Виктора в горле… Это он — жмот, козел и урод? Это он — ворует?

— Ты сама так решила про генерального? Или подсказал кто? — осторожно спросил Виктор.

— Мне и Лерка рассказывала, и Гуцул! Да и сам Сережа в последнее время без восторга о нем говорит. Они раньше друзьями были, а теперь Стеклов зажрался, все себе. Нам такие дивиденды приходят, что смешно становится. А ведь Сережа так старается…

Виктор онемел на некоторое время: «Лерка? Серегиной жене не хватает денег? Да у неё шуб только штук восемь, а уж всяких колечек-сережек на целую выставку набрать можно! Это Лерка из поездок по морям и пляжам не вылезает…Бред какой-то. Не может такого быть. И причем здесь Гуцул? Это же известный проходимец. И Серега с ним дела имеет?»

— Давай поедим чего-нибудь. А? Я уже вторые сутки натощак живу! — попросила племянница лучшего друга. Или уже не лучшего…

«На голодный желудок и в самом деле плохо думается. А вот в сытом состоянии можно ещё что-нибудь у этой племянницы спросить. Да и племянница ли это?» — рассудил про себя Стеклов, но вслух произнес:

— Умываться будешь? Там на улице я воду в умывальник налил.

«На улице! Отличное применение привычных слов. Сейчас выйду, а там улица, и десятиэтажки стоят…» — проворчала под нос Кромина и вышла, стараясь шагать уверенно.

Потускневший от дождей и снега алюминиевый «рукомойник» был приколочен прямо к стене приземистой избы, рядом на чурке лежало мыло.

Умываясь, Лена вспомнила, что косметичку и зеркальце она оставила дома, в городской квартире Сережи и его капризной жены Леры.

— Представляю, какая у меня физиономия красивая. Фонари под глазами и нос, как у алкоголика, — девушка высказала мнение собакам, которые сидели, вывалив из пастей розовые языки, и о своей внешности совершенно не думали. — Если бы вы только знали, как мне страшно.

Последние слова она произнесла совсем тихо и оглянулась. Ей действительно было страшно. Страх свой она прятала глубоко, чтобы этот охотник его не увидел. Любимая дочка из дружной семьи, окончившая школу с серебряной медалью, старательно маскировала свой страх наглым поведением. Ей казалось, что так она выглядит старше, увереннее и неприступней. Она прекрасно поняла, что Виктор этот искал себе подружку не только в стряпухи, и мечтала о том, чтобы вертолет прилетел поскорее.

Ели молча. Стеклов изредка бросал взгляды на девушку, сидящую перед ним, и все больше убеждался, что она действительно Кромина. Виктор хорошо знал не только Сергея, но и его старшего брата Никиту. Братья были очень похожи, несмотря на разницу в пять лет. И Лена была похожа на отца и на дядьку, даже брови хмурила также как они.

— Посуду уберешь, и пойдем вещи разбирать, — выходя из-за стола, сообщил мужчина.

— О как! Я в посудомойки не ломлюсь. Но если попросишь, то так и быть, могу убрать, — облизывая ложку, невозмутимо ответила Лена.

— Что?

— Ничего! Слово есть такое — «пожалуйста». Волшебное. Пахать на твоей фазенде не буду, а помочь могу. Все равно делать нечего. Давай, проси, чего ломаешься?

Взрослый мужик хлопал глазами и пытался понять, как в семье врачей, у приличных и воспитанных людей выросла такая оторва. Наконец, Стеклов очнулся и постарался ответить достойно.

— Ваше высочество, будьте так любезны, сполосните фарфор после утреннего кофе, — с издевкой произнес он. — Так пойдет? Достаточно почтительно и волшебно?

— С пивом потянет! — махнула рукой девушка.

Мужчина неожиданно чихнул, и тут ему в голову пришла светлая мысль.

— У тебя документы с собой есть? — поинтересовался он.

— Хочешь у меня паспорт отобрать? Так я не гастарбайтер на стройке. Или ты тут особняк забабахать собрался?

— Сама покажешь или обыскивать? — рассердился Стеклов.

Лена не стала просить его вспомнить волшебное слово и нашла в рюкзачке студенческий билет. Ознакомившись с фотографией и личными данными, Виктор вернул документ.

— Попробуй разобрать продукты, пожалуйста. Мне нужно по участку пройтись, посмотреть. Часа через два приду обратно.

— Да гуляй себе, никто не мешает! — обрадовалась Лена.

Но мужчина не торопился уходить.

— А как ты с Гуцулом познакомилась? — задал он вопрос, мучивший его.

— Он у Сережи помощником работает. Ты его знаешь?

— Игорек известен своими аферами. Он может умудриться снег зимой продать. Но у него есть одна болезнь — недержание денег. Поэтому время от времени он очень в средствах нуждается. Я вот никак не могу понять, если помощник Сережи был приставлен за тобой следить, как ты тогда здесь оказалась? На катере собирались привезти вещи и Тамару. Как ты туда попала? Может, Тамару знаешь?

— Да я всего неделю назад прилетела! Какая Тамара? И в нашей группе нет такой, — растерянно отвечала Кромина. — Это что, Гуцул меня продал, как негра на плантацию? А почему именно тебе? Может, он Тамару знает?

Но Виктор подумал совсем об ином и ушел, громко стукнув дверью.

Стеклов боялся своих догадок, а чтобы развеять их, нужно было пройти километров десять. Именно на таком расстоянии от его охотничьей избы находилась заимка, где три семьи староверов добровольно жили в отдалении от цивилизации по своим законам и понятиям. По своей вере. Но нынешние староверы все равно были связаны с миром. Необходимые для жизни товары они покупали, а чтобы купить что-то, нужно иметь деньги. Поэтому семьи готовили на продажу кедровый орех, ягоду, пушнину, а потом по реке или зимнику вывозили все это в мир. Здешние поселенцы терпимо относились к Стеклову и его другу, потому что городские привозили запчасти для снегоходов и лодочных моторов, продукты и бензин.

На одной из изб была установлена тарелка спутникового телефона, к которой и стремился сейчас Виктор. Разговор получился странным. В дом входить чужим не полагалось, а орать во дворе тоже было неудобно. Стеклов старался разговаривать спокойно, но все время срывался на крик.

— Привет! Какие там новости?

— Витя, я даже не знаю, как тебе сказать…

— Рассказов! Как есть, так и говори!

— Сергей обратился в прокуратуру с заявлением, что ты уже несколько лет подтасовываешь финансовые отчеты, прячешь дивиденды от других акционеров, а сам отмываешь деньги на стороне. И еще, что ты похитил его племянницу. На Голышихе собирались организовать показательное задержание «матерого преступника», но «план-перехват» не сработал. Теперь тебя в розыск объявили. Так что, моя Соня правильно сделала, что уговорила тебя место жительства сменить… Сидел бы уже на нарах. Только не понятно, куда эта племянница подевалась? Хоть бы жива была, а то все на тебя повесят.

— Игорь! Она жива и здорова! Таким стервам ничего не делается!

— Витя, она что…

— Она у меня. Леночка! Девочка-ранетка, наглая как вездеход. Теперь я понял, почему она так быстро вертолет ждет. Сценарий наперед знает, актриса…

— Вить, ты только не матерись и не руби с плеча! Вас никто не найдет, а там все образуется.

— Нет уж! Ты доставай секретный пакет с доверенностями и ищи мне адвокатов. И собери все сведения про Гуцулова Игоря. Много чего нового узнаем. И Серегу из виду не выпускай.

Стеклов шел по лесу и разговаривал сам с собой.

— Хорошо все продумал, Серега. Твои двадцать процентов акций, и на эту звезду под твоим попечительством дед и отец по десять процентов отписали, итого у тебя в управлении сорок процентов, а я со своими тридцатью семью пролетаю. Но я тебя достану, все равно достану! А уж родственнице твоей устрою веселую жизнь, это без вопросов, времени посмеяться над ней у меня много…

Глава 2

К избе Виктор брел зигзагами, абсолютно не следя за направлением, и собаки через некоторое время стали на него поглядывать вопросительно, не могли понять, куда хозяин идет. А мужчина все пытался оценить сложившуюся ситуацию и до конца не верил, что друг так его подставил. Кроме того, сообщение о похищении сделало его полным идиотом в глазах знакомых и незнакомых людей. Зачем генеральному директору крупной компании красть племянницу партнера? Просить деньги или выставлять условия? Какие деньги, какие условия? Полный бред.

Очнулся Стеклов у какого-то болота и не сразу сообразил, где он находится. Потом скомандовал собакам: «Домой!» — и просто пошел за ними. Глянув на часы, понял, что отсутствовал уже почти три часа. И не обнаружил Лену на месте. Мужчина заглянул в дом и баню, обошел вокруг строений, покричал, а потом психанул.

— Куда эта городская курица могла уйти? Шайтан, Белка, искать! — побежал по тропе к речке.

Ленка не подозревала, что её ищут, но очень на это надеялась. Она заблудилась. Как только Виктор и собаки ушли от избы, она схватила рюкзачок и ринулась на берег речушки. Спотыкаясь о невидимые в траве упавшие деревья, девушка спешила добраться до большой реки и надеялась увидеть лодку или катер других рыбаков. Может, недалеко есть какая-нибудь деревня…

До большой реки дошла быстро, но кроме леса, подступающего к самой воде, ничего не высмотрела. Берега были совершенно непроходимыми, коряги и глубокий ил мешали двигаться. Собралась возвращаться к избе, но не могла найти тропу, на которую следовало свернуть. В нескольких местах начинались тропы, которая из них вела в нужном направлении, Лена не знала. Затрещали кусты неподалеку, кто-то явно большой направлялся к речке Медведице. От страха сердце горожанки ушло в мокрые кроссовки, она спряталась за елку и увидела, как речку переходят лоси. Совсем рядом переходят. Огромный сохатый с рожищами, похожими на корни вывернутого из земли дерева, две безрогие лосихи и маленький детеныш. Лосенок смешно переступал длинными нескладными ножками, подталкиваемый вперед взрослыми.

Животные ушли, а Ленка все стояла за деревом и боялась выйти. Потом набралась духу и решила походить по берегу, поискать следы от подошв Виктора. Но он нашел её сам, схватил за руку и потащил за собой, ругая на ходу.

— Ты куда собралась? Думала тут за поворотом деревни в ряд? Или аэропорт ожидала увидеть? Тайга тут, нечего одной ходить! Заблудиться можно, где тебя потом искать? — девушка едва успевала ноги переставлять, не поспевая за грозным хозяином избы. — Зачем ушла?

— Да я посмотреть хотела, где тут что, — попыталась объяснить Лена.

— Изба, баня и туалет! Все! Больше достопримечательностей нет! — орал Стеклов.

На всякий случай Кромина не стала спорить. Она устала, промочила ноги и замерзла. Но вместо отдыха пришлось опять ворочать мешки и коробки.

— Зачем тебе столько барахла? Ты что, зимовать собрался? — спросила через некоторое время Лена.

«Может и зимовать придется, только тебе об этом знать не положено пока», — подумал Виктор. А вслух сказал:

— Запас лишним не бывает. Друзья приедут после меня, а тут все уже есть.

На этом вопросы закончились. После сортировки вещей Стеклов рубил дрова, а Лена складывала их. Поленница выходила кривой и завалилась, едва не придавив помощницу, которая от злости ругалась на чем свет стоит, не подозревая, что хозяин радуется, наблюдая за её неудачами.

Наутро Лена с завистью смотрела, как Виктор, обнажившись по пояс, моется из ведра во дворе, вытирается клетчатым вафельным полотенцем и надевает чистую рубашку. Себе Кулемина такой роскоши позволить не могла, из одежды у неё было только то, в чем она вышла из дома в воскресенье и ходила уже третьи сутки. Девушке казалось, что от неё воняет немытым телом. Волосы слиплись, и даже расчески не было с собой. Но главный ужас Ленка испытала ближе к вечеру — наступили «критические дни». На аварийный случай в рюкзачке болталась одна прокладка, а что делать потом?

Незаметно девушка завернула в лист неизвестного растения мыло, а под толстовку спрятала полотенце, которым вытирала посуду. Убедилась, что мужчина занят, и рванула к речке. Но на половине пути её настиг Виктор и опять раскричался, потом увидел край полотенца, выглядывавшего из-под толстовки, и совсем озверел.

— Ты напакостить хочешь? Куда полотенце понесла? Выбросить? Что в карманах есть? — он выдернул руку Лены из кармана, и на землю упало мыло. — Ты что?…

От возмущения мужик просто задохнулся, но Кромина не стала ждать, когда он отдышится, и закричала сама.

— Мне помыться нужно! Или запретишь? И вообще у меня ничего нет из вещей! — потом, краснея от стыда и унижения, она отвернулась от Виктора. — И мне нужно вату или марлю. Или просто тряпку любую.

— Ты поранилась? Покажи, я сам перевяжу! — до Стеклова так и не доходило, в чем у девушки проблема.

— Что тебе показать? Месячные у меня! Понял? Отдай! — она выдернула полотенце из рук оторопевшего мужчины. — И вали отсюда! Я все равно к реке пойду, пусть хоть твои медведи сожрут.

— Так в бане можно помыться, — пытался объяснить Виктор.

— Да откуда я знаю, что мне здесь можно, а что нельзя? Я даже не знаю, когда этот дурацкий вертолет прилетит. Ты только орать можешь! Как ты не понимаешь, я в лес не собиралась и не представляю, что здесь делают!

— Пошли, там разберемся, — уже спокойно обратился к ней Стеклов.

Как же он сам не додумался, что Лене переодеть нечего? Придется делиться с ней одеждой. И вообще всем нужно делиться, они же будут в тайге долго. Пока не отменят розыск и не выведут на чистую воду его бывшего друга…

Изба была небольшой, но добротной. Фундамент из камней, стены из толстых стволов лиственницы. Двадцать квадратных метров пространства избы делили на две части печка и перегородка. Небольшие окна и низкий потолок подчеркивали угрюмость жилища.

— Подожди часа полтора, вода в бане согреется. А пока посмотри, что здесь. Это Соня собрала для моей напарницы, — Стеклов положил на стол в кухне большой плотный пакет и вышел носить воду.

Вода была родниковая, совсем рядом — метрах в десяти от жилья. Затопив баню, Виктор вернулся и застал Лену сидящей возле стола, заваленного всяким добром. Девушка в недоумении подняла на него взгляд.

— Соня собирала, Тамара ехать готовилась. У тебя гарем?

— Соня — жена моего друга, а Тамару я никогда не видел. Не случилось.

— Что это? — девушка вертела в руках прозрачный пакет с трикотажным изделием бежевого цвета.

— Это термобелье. В холодную погоду хранит тепло и даже греет.

— Мне оно точно не понадобится, я холодов ждать тут не буду, — убежденно сказала Кромина, оглядывая упаковки прокладок, тюбики с кремом для рук и ног, вязаные носки, варежки и ещё какие-то пакеты и коробочки. — Возьму только самое необходимое.

Пока Ленка разбирала «приданое» и мысленно благодарила заботливую Соню, Стеклов занялся дележом одежды. Вытряхнув содержимое своего рюкзака на кровать, выбрал новые майку, трусы и штаны. Тут из кухни донесся возглас изумления.

— Разве такое бывает? — вытаращив глаза Лена вертела в руках пару глубоких резиновых галош необыкновенной расцветки. Почти прозрачная обувка была украшена рисунком из голубых цветочков и зеленых листиков.

— А что? Живенько. К ним вкладыши есть войлочные, — Виктор рассматривал чудо, сработанное резиновой промышленностью братьев-китайцев. — У тебя размер обуви какой?

— Тридцать девятый…

— А это сороковой, в самый раз. Ты иди, одежда в пакете, — сообщил хозяин.

Девушка кивнула. Потом сняла с руки золотой браслет, положила на стол и спокойно заявила:

— Остальное в городе отдам.

Она ушла, а Стеклов так и остался сидеть, удивленный её поступком.

Виктор в очередной раз не подумал, что нужно бы объяснить нечаянной спутнице правила поведения в бане. Поэтому Лене пришлось соображать самой. Подперев дверь без крючка тяжеленной грубо сколоченной лавкой, она прошла из предбанника в саму баню. Железная печка, сделанная из куска трубы метрового диаметра, успела раскалиться, и от неё шел приятный жар. Несколько минут у Кроминой ушло на обнаружение крана с горячей водой, потом какое-то время она разглядывала и мыла потемневший металлический таз с одной ручкой, а потом забыла обо всем. Если трое суток не принимать душ, то уже неважно в какую лохань налита вода.

Распаренная и счастливая, девушка вытащила из пакета вещи и присвистнула.

— Зашибись! В таких труселях я ещё не рассекала, — ужаснулась она, разглядывая боксеры с изображениями пароходиков. — Единственная радость, что даже я сама себя не вижу. Убью Гуцула лично, тварь такая…

Трусы были широкими и длинными, штаны защитного цвета оказались просторны в талии. Ремень от джинсов в шлевки брюк не входил, пришлось им подпоясаться.

Когда Стеклов увидел Ленку, то чуть не упал с табурета от смеха: синяя майка с изображением нефтяной вышки сваливалась с одного плеча; ремень, прежде носимый на бедрах, теперь туго обхватывал талию девушки, а пряжка походила на щиток; выше ремня складками высовывались края штанов; а из-под брючин торчали галоши в незабудках. Но посмеяться вдоволь не удалось.

— Чего ты закатился? Клоуна увидел? Иди лучше свою баню проверь, а то я воду закрыть не смогла, — после этих слов Стеклов с такой скоростью метнулся в дверь, что чуть не снес Кромину по пути.

И уже в бане понял, что она его обманула — кран был плотно закрыт.

— Вот зараза! Издевается, гоняет меня, как пацана! Ну, я тебе устрою…

Несколько дней подряд Виктор нагружал Лену работой. Они ходили за брусникой и грибами, пилили и кололи дрова, строили стену у навеса между избой и баней. Девушка со всем справлялась и не ныла, но постоянно спорила со Стекловым, ругалась по любому поводу, ни в чем не уступала. И всю злость за свое заточение в тайге Виктор испытывал именно к этой строптивой девчонке. Она была частью плана по его устранению из бизнеса, да и просто из нормальной жизни, она была орудием человека, в котором он никогда не сомневался, но который предал его. Лена и сейчас портила ему существование своим скандальным характером, потому мелькавшая иногда в голове мысль о том, что она является такой же жертвой обмана и обстоятельств, не задерживалась надолго.

Устав от постоянных подначек и склок, мужчина решил обломать и успокоить девчонку старым испытанным способом.

Измотав Лену долгим походом по лесу за «дарами природы», он после бани устроил шикарный ужин. Истомленный в чугунке глухарь благоухал пряностями, жаркое из грибов выглядело аппетитно, брусничный морс в литровой банке украшал стол. И самое главное — работала бензиновая электростанция, освещая все пиршество и позволяя слушать магнитофон. Лена потягивала морсик и не догадывалась, что в него влита некоторая порция водки.

Прежде всего, Виктор надеялся, что охмелевшая девушка расскажет что-нибудь полезное про своего Сережу и про то, как она оказалась на Голышихе. А там кто знает… Хамоватое поведение Ленки наводило на мысль о том, что она побывала в постели не одного парня, а может и взрослого мужчины.

— Я что-то замерз сегодня, выпью водочки. Ты будешь? — спросил Стеклов.

— Я не пью, — заносчиво ответила девушка.

— Да тебе и по возрасту не положено…

— Возраст тут не причем. Не хочу — и не пью.

— Ну, как знаешь! А тебе я шоколад сварю. Будешь?

— Чего? — удивилась Кромина. — Где ты его возьмешь?

— Заначка есть. Подожди немного.

От горячего шоколадного напитка, сработанного из какао-порошка, сухого молока и водки Лену развезло. Она смеялась в ответ на шутки, благосклонно отвечала на наводящие вопросы о своей жизни и семье, всплакнула по оставленным в неведении родителям и даже забыла в очередной раз обругать Степнова за свое заточение в глуши. И спокойно позволила Виктору сесть рядом с ней, хотя до этого усаживалась за стол напротив него и по ночам спала одетой на лавке в кухне.

Влить ещё спиртного в уже пьяную девушку не составило большого труда. Смеясь над очередным анекдотом, Ленка прильнула к Стеклову, устроив подбородок на его плече, и последние каверзные вопросы вылетели из мужской головы, оставив после себя лишь желание поцеловать пахнущие шоколадом губы…

Стеклов был уверен, что проведет насыщенную ночь с юной, но опытной любовницей. И почему-то считал, что южные девушки более доступны…

Однако его ночь удовольствий прошла совсем не так, как планировалось. Он усадил Лену на кровать, помог снять ей штаны и толстовку. И даже успел поцеловать девушку. Одетая в свои вещи — зеленый топик и белые трусики, Серегина племянница выглядела очень возбуждающе, но…

Кромина хихикала, мотала головой и мямлила, что ей «щекотно», а потом попросила пить. Он хмыкнул недовольно, однако кружку с морсом принес. Стоял и наблюдал, как Ленка пытается сесть по-турецки, но не может подогнуть под себя вторую ногу. Часть напитка попала в организм жаждущей, часть она пролила на себя, а потом старалась вытереть рукой, но в результате размазала потеки морса по одежде и простыне. Пришлось предложить безобразнице одеть вместо майки клетчатую мужскую рубашку, хотя Виктор был уверен, что её скоро придется снять. В благодарность за это Лена полезла обниматься, пыталась сказать что-то, но язык совсем заплетался. Виктор держал в объятиях девушку, и нормальное мужское желание туманило мозг, но Ленка моментально заснула, положив ему голову на плечо.

Сначала Стеклов сильно разозлился и даже хотел перетащить спящую на её законную лавку в кухне, но потом передумал. Сна не было ни в одном глазу, и «генеральный в ссылке» сидел на крыльце, думая о разном и в том числе о девчонке, из-за которой он сегодня не уснул.

Ей семнадцать лет. Разве она придумала весь этот план с похищением? Добровольно напилась какой-то гадости и как тряпка валялась на берегу? Ради Серегиного благополучия оказалась в лесу с незнакомым человеком, немытая и нечесаная? Не может быть, чтобы Ленка была такой прожженной, циничной и расчетливой. Даже если малолетняя скандалистка и матершинница зажигала у себя дома со всеми подряд, то это дело её семьи. Хорошо, что ничего у них не было.

И вообще, не должен он уподобляться Кромину. В конце концов, есть Никита, Вера и Петр Никанорович. Может хоть они после возвращения поверят, что он никакого отношения к размерам их дивидендов не имеет.

«Вот как он придумал? Как „обрезЮл“ часть денег отца и брата? Я же аудит приглашал, отчеты у нас в порядке, с распределением прибыли все чисто, — ломал голову Стеклов. — Но на совете директоров он голосует всеми Кроминскими акциями. Значит, подделывает протокол, хотя семья ему верит на слово».

Он выпил несколько кружек чая такой крепости, что свело желудок и першило в горле. Встретил рассвет, не радуясь краскам, в которые разрисовало облака восходящее солнце и, здорово приложился плечом об землю, когда вылетевшая из избы Ленка спихнула его дверью со ступеньки.

Кромина проснулась с дикой головной болью. Любое напряжение добавляло страданий. Но девушка сразу перестала обращать внимание на боль, когда осознала, что лежит на кровати Стеклова. Она села, и в глазах все завертелось. Постельное белье было совершенно дикой расцветки — сине-бело-черные треугольники, круги и квадраты, в общем «полный психодел». Теперь эти геометрические фигуры вызывали головокружение и тошноту. Сфокусировав взгляд, Лена обнаружила, что одета она в просторную рубашку хозяина, а задрав рубашку в попытке найти топик, увидела, что на трусах расплылось красноватое пятно на таком месте, что можно было подумать… Похожее пятно было на простыни, как раз на белом кружочке.

Сначала стало стыдно, до того стыдно, что ладони вспотели от жара, прокатившегося по телу. Потом стало страшно. Лена села, наспех натянула штаны, а обуться не успела — приступ тошноты заставил сорваться с кровати и бежать из избы на улицу. Весь роскошный ужин, колом стоявший в желудке, вылетел в кусты за баней. Держась за больную голову, Ленка доплелась до родника, напилась из пригоршни и легла на землю рядом с водой.

Было холодно и пусто на душе. Вчера она по собственной дурости купилась на кружку «шоколадного» пойла и пьяная в хлам легла под незнакомого мужика. И не могла сказать, что он её изнасиловал. Нет, она не сопротивлялась и даже испытывала что-то приятное, когда он гладил и целовал её. А потом… Потом ничего не помнила.

«Да, старушка, второй случай амнезии за одну неделю. Это уже диагноз, — думала девушка. — Почти клиника».

Только теперь отчетливо поняла, что вертолет скоро ждать не стоит, уйти она никуда не может, а значит, мужик этот будет регулярно требовать от неё повторения вчерашнего банкета. Можно утопиться, но это уж на крайний случай. Застрелиться не получится, потому что хозяин прячет ружье. Зарезать человека она, пожалуй, не сможет…

Пришли собаки, Шайтан беспрепятственно облизал Лене лицо и довольный уселся рядом с Белкой.

— Собака, тебе хорошо, тебя хозяин не обижает. Хотя ты сам кобель. Кобель же он, Белка? — обращаясь к подружке Шайтана, проговорила девушка.

Миниатюрная лайка-соболятница мотнула головой, словно подтверждая слова Лены.

— Нечего на земле лежать, мне для полного счастья только твоих соплей не хватает, — раздался голос за спиной.

«Странно. Почему он такой злой? Получил ведь все, что хотел», — промелькнуло в голове у Кроминой.

Лена медленно встала и пошла в дом. Мужчина даже удивился. Он уже приготовился к очередному спору, но поругаться не получилось.

Глава 3

Не получилось поругаться и позже, потому что девушка молчала. Первый день Виктор отдыхал душой в тишине и покое. Он удачно сходил на охоту, принес несколько уток и с видом владельца поместья наблюдал, как помощница неумело теребила пух и перья с его добычи. В следующие пару дней было не до бесед, опять пришлось пилить стволы деревьев разного диаметра, которые лежали неподалеку от избы. А потом тишина стала угнетать. Виктор многое отдал бы, чтобы сейчас рядом с ним была любая другая женщина, а не эта девчонка. С другой можно было бы хоть напряг снять…

«Сначала скандалила, теперь молчит как рыба. И в кого у нее такой сволочной характер? Дед — замечательны человек, Никита — нормальный мужик, Вера тоже без „заскоков“», — рассуждал про себя Стеклов.

Лена не могла понять, зачем нужно столько дров. Толстые чурки уже занимали почти весь двор. Девушка уставала до полного изнеможения ещё и оттого, что постоянно находилась в напряженном состоянии, спала урывками, ждала, что Виктор начнет требовать от неё «услуг личного характера». Но он только отдавал короткие приказы во время работы, а потом нашел повод прицепиться и поорать.

— Что ты за неряха такая, весь костюм испортила! Теперь только выбросить осталось! — возмущался хозяин, разглядывая заляпанный пятнами смолы таежный прикид, который он выдал в пользование Кроминой. — Не свое так и беречь не нужно?

Ленка молча стала вынимать из уха сережку.

— Не нужны мне твои побрякушки! Они тут ничего не стоят. Я же не сбегаю в магазин и не куплю новый костюм! — сверкая «ледяными» глазами, злился Стеклов.

«Нафиг тебе мои сережки. У тебя на полке перстень лежит с маленьким камушком тысяч за семьдесят и мужские часики японские со всеми прибамбасами. Врешь ты все про геологию, по роже видно, что нары по тебе плачут», — думала Ленка, хмуро слушая нравоучения местного Сухомлинского.

Ей и в голову не могло прийти, что по господину Стеклову в самом деле «плакали нары». Так уж выходило из заявления любимого Ленкиного дяди.

Хозяин, после того как «спустил пар», принес банку с маргарином.

— Вот, будешь понемногу на каждое пятно намазывать и оттирать, а потом с порошком выстираешь. Иди, пока в бане вода горячая.

Замученная и сонная Кромина поплелась стирать ненавистную робу.

Утром Виктор проснулся как обычно рано, вышел на кухню и обнаружил, что Лены нет. Плед лежал аккуратно сложенный, а на него было брошено кухонное полотенце. Стеклов, разозлившись, сам его бросил вчера.

«Что ещё придумала эта звезда?» — прикидывал мужчина, обуваясь и путаясь в портянках.

Он обошел вокруг строений, а потом толкнул дверь в баню и не смог открыть. Сначала обрадовался, что пропажа нашлась, в любом случае он обязан вернуть девчонку живой и желательно невредимой, хоть очень хотелось выпороть Ленку за очередной выкрутас. Мысли по поводу тела, которое он с трудом рассмотрел на полке, мелькали всякие: нашла водку и напилась, выкурила спрятанный «косячок» или глотнула таблетки…

Стучал в дверь и в окно, кричал, а потом выставил окошечко в парилке и с большим трудом влез внутрь, поцарапав при этом плечи. Надеть куртку он в спешке не успел, а майка не могла защитить плечи и руки от повреждений.

Кромина преспокойно спала, растянувшись на нижней ступени полка. В тепле и покое, надежно заклинив лавкой дверь, она ощутила себя в безопасности и блаженно заснула вечером, развесив хозяйский костюм на веревке.

Виктор бесцеремонно растолкал девушку, которая проснулась и сильно испугалась. Она кинулась бежать, но спросонья не могла отодвинуть тяжелую лавку. Злой Стеклов схватил её за шиворот и втянул обратно в парилку.

— Тебе места в избе мало? Что ты тут делаешь, идиотка? Я думал, что ты в очередной раз погулять пошла! Я же за тебя отвечаю! — орал мужчина, словно другим тоном он диалог вести не мог.

— Отвечаешь? — не могла понять девушка.

— Почему я должен бегать и переживать из-за тебя? — ревел хозяин.

— Переживать? — шепотом переспросила Лена, а потом закричала изо всех сил. — В твоем поганом организме нет места, которым нормальные люди переживают!

Она подскочила и толкнула Стеклова в грудь, он попятился, споткнулся и сел точно в таз с грязной водой, убрать который ночью у Лены уже не было сил. От неожиданности мужчина сразу встать не мог, а Ленка пинала таз ногами и орала:

— Как ты не можешь понять, что меня дома потеряли? Что они там думают? У меня дед сердечник! Ему совсем волноваться нельзя! И мама в положении! Ей весело? — нормальные слова на ум не приходили, но простые матерные были повторены несколько раз каждое. Их хватило бы не только на всю родню Стеклова, но и на друзей и знакомых тоже. — А Сережа? Он как должен сказать, что я исчезла? Да он уже с ума сошел, наверное! Его же шеф ни на минуту с работы не отпустит, он даже меня искать не может из-за этого козла!

Последнее замечание привело «козла» в чувство. Он отпихнул девушку, встал и закричал в ответ:

— Да я вообще не понимаю, какого черта ты меня во всем обвиняешь! Не брал я ваших денег! И никого на работе не мордовал! А отпуск твой Сережа с женой в Италии проводит, в своем доме, между прочим! И Леркины шубы висят в спецхранилище, а брюлики свои она в сейфе держит! Как ты не можешь понять, что если бы «Тэра» не зарабатывала прибыль, то давно бы развалилась! Учила в школе экономику? Или только штаны просиживала? Можно подумать я не знаю, что Петр Никанорович болен. Мне не понять, что может быть общего у Сергея с Гуцулом! А ты как со мной оказалась? И что делать теперь, когда по заявке твоего Сережи меня объявили в розыск?

Виктор подскочил к двери, одним махом сдвинул в сторону лавку, распахнул дверь и вылетел на улицу

— А ты-то тут каким боком? — пролепетала ошеломленная таким натиском Лена, появляясь в дверях бани следом за мужчиной.

— Да я тут всеми боками: и жмот, и козлина, и урод, и все остальное. Стеклов у меня фамилия. Виктор Михайлович. Дошло? — в карикатурном реверансе присел Виктор.

— Виктор… Ми-Михайлович? — удивилась девушка и упала в обморок.

В себя пришла быстро, на хозяйской кровати, от запаха нашатыря. Увидела Виктора. Сил бежать или ругаться не было. Она села и смотрела, как Стеклов переодевается. Он бросил мокрые и грязные штаны на пол, и теперь прыгал на одной ноге, матерясь и не попадая другой ногой в штанину сухих штанов. Наконец справился с одеждой и посмотрел на неё.

— Жива?

Лена не знала, что ответить. Человек этот сказал очень много о её близких, но все, о чем он сообщил, не могло быть правдой. Дом в Италии, отпуска, Гуцул, розыск…

— Документы покажите, — потребовала Лена, долго вертела паспорт и задала очередной вопрос. — Если мы в лесу, то как вы узнали, что розыск есть?

— Как-как… Позвонил и узнал, — не подумавши ляпнул Стеклов.

— Позвонил?

После этого вопроса у Кроминой началась истерика. Она тряслась как в лихорадке, а по щекам бежали слезы. Виктор не обнимал её и не гладил по головке, но и бить по щекам тоже не стал. Он просто плеснул Лене в лицо холодной водой из кружки и, увидев, что взгляд у девушки стал осмысленным, принялся собираться в лес.

— Сиди дома и никуда не выходи, я вчера следы медведя видел. Скоро приду, — сказал уже в дверях Виктор.

Прогулка по лесу была самым разумным решением.

На ходу думалось легко, хотя мысли в голову приходили невеселые.

Но кроме прочего, его занимал ещё один вопрос: звонить или не звонить?

Если Сергей сказал об исчезновении Лены своим родным, то нужно звонить и сообщать, что она жива. А если нет? Какую же тогда историю сочинили для родителей и деда?

И вообще звонить опасно, номер определят, начнут искать и найдут. Не стоит звонить Кроминым. Можно звонить только Рассказову. Игорь другой человек, он как Серега поступить не должен.

За время отсутствия Виктора Лена пыталась осознать, что произошло: она оказалась в лесу вдвоем с генеральным Сережи, она материла и хаяла этого Стеклова несколько дней, держала его под дулом ружья и толкнула в таз с грязной водой. ОНА ПЕРЕСПАЛА С НИМ!

За свою жизнь девушка теперь не переживала, убивать он её не станет и в лесу не бросит, вон как в баню ломился. А что он потом про неё скажет? Или не скажет после всего, что они… что у них было… Родителям точно не рискнет говорить, а то ему тогда никакой хирург не поможет. Но сейчас как с ним себя вести? Почему-то вспомнилось, что дед, преподававший геологию, всегда хвалил любимого ученика, а Стеклов когда-то давно приезжал к ним в отпуск и даже подарил Ленке баскетбольный мяч, который оказался на редкость качественным и удобным в игре.

Все настоящее и будущее казалось нереальным, но слово «позвонил» было самым фантастическим. Откуда он позвонил? Где-то рядом есть деревня, но как узнать где? Следом за Виктором идти бесполезно — собаки обязательно её найдут и хозяину отрапортуют. В один из походов в лес она как-то отстала около болота, так Белка явилась минут через пятнадцать и сопроводила, громко отчитавшись перед этим.

«Да спрошу прямо и все дела! Чего тут придумывать? — решила Кромина после мучительных раздумий. — Может, он успокоится после охоты?»

Но после возвращения из леса Виктор закатил скандал, и Лене в голову не пришло лезть к нему с вопросами о звонках.

— Ты почему за собаками не следишь? — бесновался хозяин.

— Так сам же запретил из дома выходить, — оправдывалась Лена.

— Шайтан! Скотина последняя! Такую сучку испортил! Как я не заметил? — оказывается, занятый своими переживаниями и делами, Стеклов прозевал, что у Белки началась течка. Но кавалер и напарник Белки не оплошал и, явившись к избе, Виктор обнаружил, что собаки стоят в характерной позе «замок».

— А почему им нельзя, обе же лайки? — не могла понять суть проблемы Кромина.

— Да разные у них породы! Куда этих щенков девать? Кому они будут нужны? Игорь для неё кобеля нашел отличного!

Собаки смущенно отворачивали морды в сторону, видимо понимали, что провинились. После расцепления Шайтан спрятался в кустах, а Белка залезла в будку.

Стеклов сам заговорил о телефоне, не дожидаясь вопросов.

— Я звонил от геологов, они уже уехали. Так и узнал, что нахожусь в розыске за финансовые махинации и похищение гражданки Кроминой, — сообщил он Лене. — Нужно разобраться и понять, как я влип в такое дело. Я тебе расскажу обо всем, что случилось за последнее время. Потом ты расскажешь.

«Он влип! А я как будто не влипла! Только о себе и думает, олигарх недоделанный», — девушка едва не сказала это все вслух.

Сеанс вопросов и ответов затянулся. Виктор злился, а Лена сидела насупившись и смотрела с подозрением: не верила в то, что дядя мог так жестко поступить с другом и с ней.

— Меня Гуцул домой вез, это он все подстроил! И Сереже он соврал, что вы меня забрали. Про вашу работу я совсем ничего понять не могу, разбирайтесь сами! Давайте вернемся? И все выясним? Виктор Михайлович, только вы не говорите, что я ругалась и дралась, и про остальное тоже, — Кроминой опять было стыдно до дрожи.

— А что это ты ко мне с таким почтением? Даже по имени отчеству? Я же знаю, что ты обо мне думаешь, — усмехнулся Стеклов, не обратив внимания на предложение вернуться.

«Дурак, я со страху ругалась, а ты от собственной вредности ядом давишься», — видимо выражение лица у девушки было столь красноречивым, что Виктор без слов понял, о чем она хотела сказать.

Устав доказывать свою непричастность к похищению, Стеклов решился на последний шаг. Он сбегал включить электростанцию и из ящика, стоящего под кроватью, вытащил ноутбук. У Кроминой даже дух захватило.

— А что, сеть есть?

— Откуда? У меня на диске есть последние документы по распределению прибыли.

— А ещё что есть? — загорелись глаза у Лены.

— Музыка, фильмы, книги. Я и сам не знаю, что там.

— Соня собирала? — предположила Ленка.

— Тебе до неё расти и расти, — вместо ответа заявил мужчина. — И имей в виду, что долго смотреть не получится, я не буду бензин зря переводить.

— Я могу быстренько на свой мобильник скачать что-нибудь? А у ноута батареи на сколько хватает? — поинтересовалась девушка.

— Ты что, собралась все время кино смотреть? У нас дел по горло! Посмотри документы, сообразишь как? — спросил хмуро, недовольный тем, что приходится доказывать очевидное какой-то девчонке, но девчонка, уверенно щелкая мышью, так быстро нашла нужный документ, что Стеклов невольно замер от удивления. И теперь Кромина вдумчиво изучала последний протокол собрания акционеров о распределении дивидендов. Виктор вышел во двор и задумался над тем, что он совсем не знает Лену и судит о ней предвзято, так уж обстоятельства складываются.

Через полчаса девушка закрыла ноутбук и поспешила освободить стол для завтрака.

Готовила Лена плохо, но пыталась присматриваться к тому, как кашеварит хозяин. Зато мытье посуды стало девичьим мучением. Моющих средств для сковородок не было, а хозяйственное мыло плохо справлялась с жиром. Отскребая после еды очередной казанок, Лена не заметила, как за спиной появился Виктор, даже вздрогнула от его голоса.

— Ты чего? — удивился он такой реакции.

— Задумалась, — промямлила девушка.

— О! Ты ещё и думать умеешь? Блондинки обычно этим себя не утруждают, — в очередной раз автоматически обидел её Стеклов.

— Я школу с серебряной медалью окончила, — с вызовом ответила Лена.

— Да ну? — не поверил мужчина. — А чего не с золотой?

— У меня по литературе четверка, я стихи учить не люблю.

— Медаль родители купили? Не стыдно? — не мог остановиться Стеклов.

— Это вы как троечник меня цепляете! Я знаю, что вы в школе учились плохо! — не вытерпела Лена.

— Я в школе учился плохо, потому что все время с отцом в экспедиции ездил! Работал с детства! Понятно? А ты…

— Да что вы ко мне прикопались? Ну что я? Мне что, утопиться пойти, чтобы глаза вам не мозолить? — закричала Кромина.

Виктор испугался. Насчет «утопиться» он как-то не думал всерьез, но кто знает, какие тараканы живут в голове у этой блондинки.

«Так, нужно держать себя в руках, не хватало суицида, потом век не отмоешься».

Стеклов решил улучшить отношения с Леной. Он принес банку сливового компота и гордо выставил её на стол.

— Вот! Устроим маленький праздник, — по возможности душевно предложил он угощение девушке, уверенный, что она тут же обрадуется.

— Я покупные компоты не люблю, — отрезала Ленка.

И вся душевность из Стеклова тут же выветрилась.

— Конечно, вы же фруктами с детства закормленные. А мы люди северные, к консервам привычные. Дело твое.

Ленка действительно никогда не ела таких компотов. Зачем? Сначала бабушка, а потом мама все заготовки делали сами. Дед на пенсии занимался садом, и росло у него все лучше, чем у соседей. Но теперь Кромина готова была что угодно отдать за этот дурацкий компот. Но только не такому уроду.

А «урод» нарочно звучно открывал банку, громко пил сироп через край и смачно чавкал сливами.

— Я тебе половину оставил, можешь съесть, а можешь выбросить, — сообщил хозяин и вышел из избы.

Ленка тут же вышла следом, демонстративно неся перед собой банку, и направилась к берегу речушки. Злой Виктор даже не закричал вслед, чтобы она далеко не уходила. Девушка дошла почти до берега, оглянулась, потом выпила остатки сиропа и положила в рот одну сливу, а остальные вытряхнула на землю и растоптала. Стеклов из вредности позже сходил посмотреть на место расправы с неугодным компотом.

— А девчонка-то с характером. Сказала, что не будет есть, и не съела! — удивился мужчина. — Не ожидал.

И Лена и её воспитатель не обратили внимания на след гостя, отчетливо отпечатавшийся на мокрой земле около тропинки. А гость ночью спокойно собрал расплющенные сливы и остался доволен их вкусом.

Несколько следующих дней прошли относительно мирно. Недоделанный олигарх стал заметно терпеливее, но Лена к нему особо и не лезла с вопросами. Помогала молча, слушая музыку, успела зарядить и мобильник и плеер, когда был сеанс включения электричества. По идее умиротворенное выражение лица девушки не должно было приводить Стеклова в ярость. Но именно чувство ярости было главным в настроении мужчины. Не то чтобы ему музыка не нравилась, просто не мог смотреть, как Кромина довольно улыбается и закатывает глаза от удовольствия! Нужно кайф обломать.

— Лена. Лена! Лена!!!

— А? — Она выдернула из одного уха пуговку наушника. — Что?

— Ничего! Банан из уха вынимай иногда. Песок мне нужен. Сходи, там за баней есть ещё.

Виктор сидел на крыльце и готовился к охоте: почистил ружье, перекладывал патроны, рылся в коробках с дробью. Точил любимый нож, настоящий мачете, привезенный из Испании Игорем, мужем со всех сторон положительной Сони.

«Вот ведь от балды задание дал. Куда ему этот песок? Из самого скоро посыплется…» — думала Ленка, не спеша двигаясь к бане.

Песка осталось совсем мало и, чтобы не сердить «господина», девушка пошла за песочком на берег Медведицы.

Уже на обратном пути звук в плеере внезапно затих, и Кромина стала трясти его в надежде на чудесное оживление. Она остановилась лицом к речке и ведро плюхнула в грязь. Глаза подняла случайно и тут же забыла про музыку — на берегу стоял медведь. Самый настоящий. Не какой-нибудь медвежонок или подросток. Здоровый, упитанный и живой. Большим черным носом медведь нюхал воздух и стоял так близко, что даже движения ноздрей были хорошо заметны…

Первый десяток шагов назад Лена сделала молча и медленно. Так же медленно медведь дошел до ведра и обнюхал его. А потом Ленка побежала с криком, и зверь побежал за ней. Никогда в жизни она так не кричала, да и скорость развила рекордную.

Ей очень сильно повезло. Собаки были близко, они заскочили медведю в тыл и стали хватать «за штаны». Косолапому пришлось останавливаться и отмахиваться от лаек. Белка просто пугала зверя, а Шайтан, словно понимая, что у Лены нет ружья и она в опасности, рисковал собой, пару раз цапнув медведя за зад.

Девушка пробежала ещё метров сто, запнулась и упала, ожидая, что на спину сейчас обрушится безжалостный хищник, и даже не заметила, что Стеклов перепрыгнул через нее. Виктор услышал голоса Белки и Шайтана и все сразу понял. Опытный охотник по лаю своих собак может узнать, какого зверя они подняли с места или загнали. Засунув нож за голенище и на бегу заряжая ружье первыми попавшимися патронами, мужчина уже был уверен, что Ленка там.

Он выстрелил из обоих стволов прямо в грудь поднявшегося на дыбы медведя, но тот словно не почувствовал выстрела и стремительно приближался, отбросив Шайтана задней лапой в кусты. Стеклов успел выхватить нож и выставить его впереди себя, держа обеими руками. А потом пятисоткилограммовая туша навалилась на него…

Глава 4

Сердце у Лены стучало где-то в горле и мешало дышать. Руки она поцарапала, когда упала. И лихорадочно соображала: выстрел на самом деле был или это от страха показалось? Ветер шумел, роняя красные листья с осин, и жалобно скулила собака. Девушка с трудом вдохнула глубже и села, повернувшись в сторону речки. Скулила Белка и что-то лизала около лежащего медведя.

— Он убил его. А куда ушел? И Шайтана нет, — разговаривала сама с собой Кромина. Она набралась духу, встала и осторожно подошла к медведю ближе.

— Виктор Михайлович! — позвала и стала оглядываться, уверенная, что Стеклов сейчас выйдет из леса на тропинку. Попыталась отогнать собаку от медведя и только тут увидела, что Белка лизала руку. У медведя такой руки быть не могло. Понять, что зверь при падении придавил охотника, было несложно. Но неспособность поднять здоровенного хозяина тайги привела девушку в ужас — она смогла отодвинуть в сторону только лапу медведя. Тогда в отчаянии Ленка ухватила Виктора за край рукава и дернула изо всех сил. Залитое медвежьей кровью тело мужчины почти все выскользнуло из-под туши зверя. Потом они тянули мужчину вместе с Белкой, чтобы освободить ноги, и обе отлетели в кусты, когда смогли выдернуть Стеклова.

Та часть мозга у Лены, которая отвечала за испуг, панику и истерику, как будто отказала. Работал только холодный рассудок. Нащупать на скользкой шее артерию, как учил отец, не получилось. Тогда девушка задрала куртку на мужчине, приложила ухо к груди и услышала удары сердца. А после хлестанула пару раз Стеклова по щекам, отчего он захрипел и пошевелился.

— Воды, — сипло выдохнул пострадавший, лицо которого было залито, то ли своей, то ли медвежьей кровью.

Лена побежала к речке, налетела на ведро и чуть не растянулась на грязной тропинке. Воду несла торопясь и половину расплескала, потом помогла Стеклову сесть и просто облила его водой. Как только мужчина пришел в себя, он тут же стал отдавать приказы.

— Ружье где? Найди.

— Да тут, кому оно нужно?

— Нож ищи.

— Пошел на хрен со своим ножом и советами! — не сдержалась Ленка. — Заткнись и не командуй! Встать сможешь?

— Шайтан где?

— Да вон он ковыляет, посмотрю его потом.

— Посмотри сейчас, я в порядке, — прошептал Виктор.

Оглядываясь на Стеклова и боясь, что он опять потеряет сознание, девушка быстро осмотрела собаку и облегченно вздохнула.

— Морда у него поранена и плечо, но все не страшно, нос только опух, — сообщила она хозяину и обратилась к собаке. — Иди домой, Шайтанчик, иди потихоньку.

И только теперь со стороны Лена увидела, что Виктор почему-то босой, а потом сообразила, что сапоги остались под медведем.

— Я не смогу его поднять, уже пробовала. Давай, куртку порву и ноги тебе оберну? — предложила она мужчине.

— Ленка, сходи и принеси мне кроссовки. Не бойся, я не скончаюсь. А медведи компаниями не ходят. Я пока полежу, — очень медленно выговорил Стеклов и привалился боком к своей лохматой добыче.

Кромина сбегала к избе, принесла обувь и сухую рубашку.

«Он просто ударился, отлежится и все пройдет», — успокаивала она себя на бегу.

Но когда стянула с Виктора куртку и свитер, то едва не упала в обморок сама, от ужаса… Медведь в последнем рывке «обнял» Стеклова и прочертил на спине охотника глубокие борозды, которые теперь сочились кровью. Лене стало страшно, как никогда в жизни.

«Это же зашивать нужно! Сам он не сможет, а я в жизни не шила ничего крупнее носового платка», — уроки домоводства в её классе девочки путем голосования на родительском собрании поменяли сначала на кружок оригами, а в старших классах — на курсы вождения.

— Я спиной приложился хорошо, совсем не чувствую, — удивлялся Виктор, шатаясь на ходу и опираясь на плечо девушки. — В баню нужно, попарюсь, и все пройдет.

— Сначала дойдем до избы, а там видно будет, — уклончиво отвечала озабоченная Кромина, продолжая вспоминать все свои познания в медицине, почерпнутые в основном из рассказов родителей.

«А шить чем? Нужно ведь шелковые нитки», — внутри у Лены все тряслось от страха, в травмпункт тут не обратишься и «неотложку» не вызовешь. Дорога до избы заняла полчаса, но на подходе к крыльцу девушка уже представляла, что нужно делать.

Шок у Стеклова прошел, и ему стало больно двигаться. Он попытался по привычке приказать что-то Лене, но она не обратила на это внимания, а своими действиями просто поразила раненого. Остановив Виктора на крыльце, девушка бесцеремонно стянула с него грязные кроссовки и брюки.

— Ты с ума сошла? — не мог понять мужчина, которого «сестра милосердия» поворачивала и подталкивала, как беспомощного ребенка.

— Молчи и не мешай мне. Тебе говорить вредно, силы береги. Терпеть придется, — оборвала его Ленка, обтирая мокрым полотенцем пятна крови с груди и рук своего пациента.

«Сам шерстяной, как медведь, и мышцы вон какие, зря я про песок подумала», — отметила для себя девушка и повела Стеклова в дом.

— Ложись лицом вниз на топчан и старайся не двигаться, — но мужчина, оставшийся в одних трусах, стоял, уцепившись рукой за шкаф, и не реагировал на приказ. Он плохо соображал и едва успевал следить за тем, что творила Лена. Она стащила с себя куртку и толстовку, помыла руки, достала фляжку со спиртом и плеснула жидкость на стол, быстро растирая её рукой по поверхности клеенки. Потом налила спирт в миску и сунула туда маленькие ножницы, ножик и несколько иголок. Хозяин попытался возмутиться, когда из коробки с принадлежностями для лова рыбы были вытащены и безжалостно растерзаны две самые любимые мушки, но его никто не слушал. Черные, желтые и зеленые шелковые обрывки ниток от дефицитных наживок плавали в миске со спиртом. На столе была разложена немалая аптечка, собранная все той же Соней.

— Ложись, тебе медведь спину разодрал, зашить надо, — хмуро сказала Лена, включая обе лампы.

— Выпить дашь? — осведомился ошеломленный пациент.

— Ещё чего. Лидокаин есть, а уколы я ставить умею.

— Крестиком шить будешь? — по привычке спорил Стеклов.

— Я тебе в первую очередь рот зашью, — ответила Ленка, повязывая себе голову куском марли. — Не зли меня и не говори ничего, мне и так страшно.

За следующий час она вспотела и даже заплакала от собственной неловкости, стягивая скользкими нитками лоскуты кожи страшных ран на спине Стеклова. Мужчине было легче, уколы подействовали, и острой боли он не испытывал. Под конец процедуры Кромина уже без всякого стеснения обнажила крепкую ягодицу оперируемого и сделала ему инъекцию противостолбнячной сыворотки.

— Соню сфотаешь, фотку повесишь у себя над дверью и будешь молиться на неё каждый день. Понял? А теперь спи, — облегченно выдохнула Лена.

— Я не могу спать. Нужно медведя разделать и убрать, — Стеклов корячился, вставая с топчана.

— Завтра уберем.

— Завтра я не смогу, шок пройдет, и буду пластом лежать, а на запах ещё кто-нибудь притащится. Поставь мне какой-нибудь укол посильнее, и пойдем. Я один не справлюсь.

К вечеру Лена так устала, что не могла даже говорить. Она помогала снимать шкуру с убитого медведя, едва сдерживая тошноту — от зверя остро и неприятно пахло. Потом ей все-таки пришлось бежать в кусты, зажимая рот руками, когда снимали мясо и солили его на корм собакам. Остатки туши стянули в ложбинку и закопали. Яму рыла девушка, потому что Виктор уже едва шевелился. К избе дошли, поддерживая друг друга. И опять Лена обтирала и мыла руки Стеклова, а потом мылась сама в нетопленой бане чуть теплой водой.

И уже выйдя из бани, испугалась. Ей показалось, что из надвигающихся сумерек смотрят не неё сотни медведей. Трясясь от страха и усталости, ковыляла к дому. Упала спать на большой кровати, потому что Виктор уже уснул на её топчане.

Утром он проснулся первым и долго соображал, что вчера произошло. Одеться сам не смог, больно было наклоняться и двигать руками, голова была тяжелой от вчерашнего падения и уколов. Стоял у кровати в комнате и смотрел, как спит Лена — причина всех его бед и несчастий, упорная и трудолюбивая девчонка, смелый и надежный человечек.

«Какие у неё ноги красивые, — подумал Стеклов. — Раз я это разглядел, значит, жить буду».

Он усмехнулся и побрел повидаться с Шайтаном и Белкой, которые, по сути, спасли их всех, задержав на несколько минут медведя…

Лену разбудил скрип двери. Все тело ломило, словно накануне её били. Она вышла на крыльцо и про себя сразу забыла, увидев, как по двору в сторону родника неловко передвигался Стеклов, завернутый в плед. Он не видел Лену и потому не притворялся, что у него все отлично, но судя по походке, чувствовал он себя совсем ужасно.

Кромина хотела окликнуть мужчину и не могла решить для себя — как его называть. Витя, Виктор или Виктор Михайлович? На «ты» или на «вы» обращаться? Но тут её пациент споткнулся и чуть не упал. Через секунду Лена уже была рядом и подхватила его под руку, ворча абсолютно в Стекловской манере.

— И за какой хренью ты во двор выперся? Я же не донесу тебя, если упадешь, — вопрос о том, как называть беспокойного пациента отпал сам собой. — Виктор Михайлович, давай обратно в избу.

— Мне Шайтана посмотреть нужно, — почти оправдывался Стеклов.

— Все с ним в порядке, — сказала, как отрезала. — Шайтан!

На зов прибежали обе лайки. Черный пес держался бодрячком, хотя опухоль на носу ещё не прошла. Но вот у Белки светлая шерсть около губ имела странный зеленоватый оттенок.

— Что это с ней? — опешил хозяин.

— Да ничего страшного, я Шайтана зеленкой намазала, а она его лизала потом. Вот и покрасилась, — объяснила Лена. — Вставай, а то холодно. Тебе снизу не поддувает?

— Издеваешься? — прищурился Стеклов.

— Да мне только твоих соплей для полного счастья не хватает! — не сдержалась девушка. И тут же оба вспомнили ситуацию, когда эта фраза была произнесена Стекловым.

— Что ты вчера у речки делала? — пошел в наступление Виктор.

— А кому песок понадобился? — достойно отбивалась Лена.

— А убегала почему? Он бы посмотрел на тебя и ушел, — постепенно заводился мужчина. — Не должен он был просто так напасть!

— Это что получается… Я ещё и виновата? Нужно было стоять и ждать пока медведь решит, есть меня или не стоит? Может памятник ему поставить на могилке? — девушку от обиды просто затрясло, и она, не понимая, что делает, кинулась бежать от избы, и снова в сторону речки…

В себя пришла только когда увидела под ногами участок тропинки, засыпанный рыхлой землей, и сообразила, что это то самое место, где вчера медведь лежал. Вернулась быстро и неподалеку от избы увидела Стеклова, который упорно тащился за ней, морщась от боли. Он обхватил её руками, навалился так, что девушка едва на ногах устояла.

— Не ходи одна… Я не буду ругаться… Сейчас не смогу помочь, сил нет… — задыхаясь шептал Виктор. Ленке стало стыдно за свою горячность.

Глава 5

Медленно заживали раны. Лежать раненый мог только на животе, есть не хотел. И лучше себя чувствовал на кухонном топчане. По вечерам Лена ставила ноутбук так, чтобы страдальцу было хорошо видно экран, и они с одинаковым удовольствием смотрели мелодрамы, детективы и боевики из домашней фильмотеки Игоря и Сони. Лена знала друзей Виктора только по именам, фамилию он не упоминал, и немного обижало, что он ей не доверяет…

Больной целыми днями следил за тем, что делает девушка. Иногда она что-то спрашивала, а он отвечал. Говорила Лена низким волнующим голосом, и конечно не понимала, как её голос действует на Стеклова. Пару раз он просто был рад, что лежит на животе — так соблазнительно выглядела девчонка. Часто она молчала — видимо, думала о родных…

Ленка за неделю перепробовала все средства из аптечки, но две самые глубокие борозды, оставленные грязными когтями медведя, никак не поддавались лечению. Тогда Стеклов сам нашел способ избавления от болячки. В один из дней он позвал собак в дом, попросил Лену снять повязку и сел на пол, подставив спину собакам. Те послушно заработали языками. Кромина чуть не онемела, когда увидела такой антисанитарный метод лечения, а потом возмутилась:

— Блин! Я тут все спиртом мою, перекись перевожу на тебя, а ты…

— У собаки язык чистый. Видишь, как Шайтан быстро очухался? — объяснял мужчина.

— Тоже мне нашелся Малахов плюс! — рассердилась девушка и ушла наводить порядок под навесом. Пустые коробки не сожгли и не выбросили, и теперь этот запас картона нужно было разобрать и сложить.

Довольный после сеанса «собакотерапии» Стеклов в одной рубашке вышел на крыльцо и не понял — Лена перебирала какие-то вещи в коробке и плакала навзрыд.

— Что с тобой? — не мог добиться ответа Виктор. — Что случилось?

Но Ленка мотала головой и говорить не могла. В сердцах мужчина отобрал коробку и вытряхнул её содержимое на землю — под ноги ему упали футболка и шортики, носки, спортивный костюм канареечного цвета, несколько шоколадок и усохших апельсинов…

— Это откуда? Где ты это взяла? — и тут он заметил листок бумаги в руке девушки, а когда выдернул его и прочитал, что там написано, то чуть не завыл от тоски…

«Леночка! Потерпи несколько дней, это для Сережи нужно. Стеклов нормальный мужик, не обидит. Сережа тебя скоро заберет», — такую записку написала Лерка, заботливо собравшая племяннице необходимые вещи.

«Ну,… настоящая блондинка. Никакого серого вещества! Сама же своего мужика продала», — думал Стеклов, но вслух говорил совсем другие слова.

— У Сереги что-то случилось! Просто мы не знаем, не мог он без причины так поступить! Не плачь, я все узнаю, во всем разберусь, — вытирал слезы с лица девушки и гладил её по растрепанным волосам. — Успокойся…

На следующий день он собрался и, несмотря на протесты Лены, ушел в лес к староверам. Новости от Рассказова ошеломили. Игорь летал с семьей в Геленджик отдохнуть и сходил в гости к Петру Никаноровичу — деду Лены. Визит одного из бывших учеников совершенно не удивил пожилого человека. Он с удовольствием показал сад, угостил гостя домашним вином и фруктами. Похвалился детьми и внуками. Оказывается Сергей, ужасно занятой на работе, нашел время и помог отправить племянницу Леночку учиться за границу. Но в Финляндии такие строгие порядки, что девочка даже не может позвонить, зато регулярно посылает деду и родителям весточки по электронной почте…

— Как я ей это скажу? — спрашивал себя Стеклов и даже стукнул кулаком по бугристому стволу сосны.

Он не мог понять и принять поступки Сергея, считал его трусом и подонком. Ну, кинул тот партнера по бизнесу, это случается. А причем здесь Ленка? Сколько Кромин собирается держать родных в неведении?

Измученный дорогой и переживаниями Виктор вернулся поздно, Лена уже начала волноваться. Бросилась ему навстречу.

— Все нормально, я тут знакомых на реке встретил, приехали в соседнюю избу пожить. Они новости привезли, — начал было рассказывать Степнов.

Но радость моментально потухла в глазах Лены.

— Когда в следующий раз ты увидишь рыбаков, геологов или разведчиков то попроси передать привет от меня домой. Я телефоны напишу, куда звонить, — ледяным тоном сообщила девушка. — Как тебе везет! Только выйдешь в лес, сразу же знакомые встречаются. А мне только медведи и вруны…

Он рассказал все сразу. И про телефон у староверов, и про поездку Рассказова к черному морю, и про её учебу в Финляндии. Ожидал слез или истерики, но Ленка обрадовалась.

— Учебный год до июня длится. Мы же вернемся к этому времени?

— И что ты дома скажешь?

— Да какая разница, главное что они живы и не переживают за меня. А письма Лерка пишет, это она в мою почту залезла. Я тогда ушла и даже страничку не закрыла, — рассуждала Кромина.

Стеклов поежился, и девушка моментально заметила его движение.

— Как спина? Придется смотреть.

— Достала уже эта медицина, — сопел пациент, стягивая рубашку и поворачиваясь. — Ну, что там у меня?

— Нельзя тебе много двигаться, опять коросту содрал почти до крови, — ворчала Лена. — А руку где повредил?

Она заклеивала кусочками лейкопластыря ссадины на костяшках пальцев и возмущалась неосторожностью Стеклова.

Оба высказывали претензии. И оба скрывали, что перевязки доставляют им необъяснимое удовольствие.

Виктор никогда не был обделен вниманием женщин, да и в аскеты не записывался. У него всегда были подруги для приятного близкого общения. Свою «заинтересованность» по отношению к Лене он считал всего лишь результатом вынужденного воздержания. Ну как можно спокойно себя чувствовать, когда рядом ежеминутно, ежечасно находится красивая молодая девушка?

Но сейчас Стеклов сидел и млел от того, что она просто прикасается к нему. Он чувствовал её дыхание где-то у себя между лопаток, когда она наклонялась, и радовался, что Лена не видит глупой улыбки на его лице. В том, что улыбка глупая, он не сомневался. С сожалением представлял себе, что скоро раны зарубцуются окончательно, и перевязки прекратятся.

Но с другой стороны он был рад, что этот медпункт закроется — нельзя ему Ленку трогать. А раз нельзя, то нужно реже видеть её, чтобы мысли глупые в голову не лезли. И Стеклов решил каждый день уходить на охоту.

Девушка тоже думала и не могла понять себя. Она благодарна была Виктору за одни поступки и сердилась на него за другие. Но едва сдерживала дрожь в руках, когда дотрагивалась до него во время перевязок. Сильные мышцы, смуглая кожа… Она совершенно не помнила, как у них все было в тот единственный раз. Но когда представляла, что он прикасался к ней и обнимал, то губы моментально сохли, а в животе все стягивалось в один комок и начинало пульсировать. Первое время после пьяной ночи она боялась, что он будет каждый день приставать со своими естественными потребностями, потом успокоилась, но была уверена, что рано или поздно он все-таки придет к ней, и не знала как себя вести. Сейчас, несмотря на хорошие новости о родных, Лена жила в осознании собственной бесполезности и никчемности. Если бы не она, то никакой истории с медведем не случилось, не нужно было бы никому швы накладывать, готовил бы Стеклов себе сам вкусно и быстро. А так она все время создает ему проблемы. Она — просто случайная соседка, которую пока некуда пристроить.

Лист с деревьев облетел, дни стали ветреными и холодными. В октябрьском воздухе уже пахло скорым снегом. Каждое утро теперь Стеклов вставал и собирался в лес. Лена готовила ему с собой еду, наливала в термос чай. Возвращался он почти в сумерках, возился на улице или в бане с добычей, потом они быстро ужинали и уставший охотник падал спать, а Лена подолгу сидела в комнате и смотрела в темноту. Можно было что-то почитать на телефоне или ноутбуке, но зарядки надолго не хватало, поэтому приходилось ограничивать себя, хотя времени свободного было без меры. Раньше она ждала вертолет, а теперь ждала известий, как ждет заключенный ответа на прошение о досрочном освобождении.

Целыми днями она была одна. Топила печь, кашеварила, качала пресс и отжималась, чтобы занять себя чем-то. Даже попроситься в лес с Виктором не пыталась. А что обуть? В её кроссовках или галошах можно было добежать до туалета или бани и всё. Неожиданно для себя стала читать стихи, те, что были на флэшке, подготовленной Соней. Над некоторыми, написанными без рифмы, смеялась или просто удивлялась — не могла понять смысла, а иные и с рифмой не воспринимались. Но потом наткнулась на одно, которое легко запомнилось и в душу запало.

Это неба полотенце. Это речка. Это лес.

Это тихий плач младенца. Это ангел. Это бес.

Это вышиты на ткани солнце, звезды и луна.

Это жизнь моя на грани то ли смерти, то ли сна.

Волк, как ветер, завывает. Как луна, вода блестит.

Бог лицо от нас скрывает…

Виктор из леса иногда приносил что-то интересное: гриб-трутовик необычайно алого цвета, камешек с блестками, ветки рябины. Но дарил это обыденно, даже не дарил, а просто выкладывал на стол. И хотел порадовать, и старался, чтобы она не подумала о нем лишнего. А Лена воспринимала это как снисхождение или жалость. Они разговаривали, словно соседи в коммуналке — о бытовых проблемах. Единственной радостью были собаки — о них говорили с удовольствием и весело.

Октябрь уже перевалил за половину, когда вместо дождя с неба стала сыпаться снежная крупа, а потом и настоящий снег пошел. Но было его немного. В очередной раз Стеклов ушел на охоту и взял с собой только Шайтана, а Белку оставил дома с Леной. Часов с двенадцати дня повалил снег, какого Кромина в жизни не видела. Пушистые хлопья сыпались как из разорванной лебяжьей перины, плотно устилали землю, за несколько часов выпал слой сантиметров сорок, а снегопад не прекращался…

После восьми вечера девушка уже не могла спокойно сидеть, она бегала к окну и двери, вглядываясь в бесконечное белое марево и ожидая охотников. Ещё через пару часов Лена плакала от бессилия и страха и не представляла как в такой обстановке можно найти избушку, затерянную в сугробах. Включила электростанцию, мощный прожектор вырезал из темноты кусок пространства и осветил его. В какую сторону направить поток света? Откуда идут заплутавшие в лесу Виктор и Шайтан?

Зачерпывая галошами снег, Ленка пробралась к лестнице и залезла на неё поближе к прожектору, а потом подняла его и почти вертикально направила в пестрое от снега небо. Снег падал на стекло, таял на нем и сползал по бокам. Девушка сходила в дом, надела большие валенки Стеклова, теплую куртку с капюшоном и варежки и заступила на вахту. Сколько времени она сметала снежную кашу со стекла прожектора, Лена не представляла, но чуть не упала с лестницы, когда Белка залаяла и кинулась в лес. Каким образом в таком безмолвии, накрывшем землю, как ватное одеяло, собака услышала что-то?

Направив луч света в нужном направлении, Кромина побрела вслед за лайкой. Облепленную снегом фигуру она не заметила, пока не споткнулась об неё. С трудом дотащились до избы, и все ввалились в неё: похожий на сугроб Стеклов; толстый от набившегося в шерсть снега Шайтан; Лена, в огромных валенках и куртке с чужого плеча выглядевшая, как падчерица из сказки про двенадцать месяцев; счастливая Белка, поочередно облизывающая каждого из присутствующих…

Виктор до того устал, что даже говорить не мог, не то что шевелиться. И только теперь девушка поняла, почему он тяжело шел и словно распух — на спине охотника был увесистый рюкзак. Лямки рюкзака обледенели, и снять его удалось только вместе с курткой. Так же непросто оказалось стащить ботинки — шнуровка была запечатана снегом, и Лена даже не стала пытаться её распутать.

Лена помогла Стеклову выбраться из комбинезона, и он уснул сидя на топчане, пока она наливала ему суп. Он не проснулся, когда девушка тянула его, укладывая удобнее. На маленькой кухоньке пахло мокрой одеждой, на влажном полу развалились собаки, мешок с добычей стоял у самых дверей.

Кромина сходила и выключила электростанцию. Она не успела зарядить телефон и ноутбук, да и аккумуляторы к лампам тоже не догадалась поставить на зарядку. В полной темноте добралась до кровати, но бессонницей в эту ночь не страдала и даже снов не видела…

Собаки утром проснулись первыми, сначала ждали в темноте, когда их выпустят во двор, потом стали царапать дверь. Белка подошла к спящему Стеклову, сунула мокрый нос почти в ухо хозяина и заскулила. От такого будильника мужчина расстался со сном моментально. Захлопнув за лайками дверь, он понял, что не просто голоден, «жрать хочется, аж жуть» — вот как это называется. Освещение не работало, он нащупал под матрацем маленький фонарик и посветил на стол и на печь. Остывший суп ел прямо из поварешки, придерживая рукой казанок, будто тот был с ногами и мог убежать. Подавился, когда услышал за спиной хрипловатый голос.

— Ты на лешего похож, бородатый…

— Блин, так и помереть можно от неожиданности… Кхе… — хватал воздух ртом и кашлял.

Кромина подошла, но хлопать по спине не стала, помнила, что там ещё не все раны окончательно зажили. Поставила на стол большой фонарь и включила его. Достала хлеб, тарелку с кусками холодного вареного глухаря, заварку и термос с кипятком. Пододвинула все это к Стеклову. Он понимал, что должен поблагодарить Лену за вчерашний день, молчать было по-свински, но говорить что-то, глядя на стол и сглатывая слюну, не хватало сил, а потом оторваться от еды оказалось совершенно невозможно.

Лене было приятно смотреть на него, что бы он ни делал, но она старалась откровенно не пялиться, чтобы Виктор не заметил. Потом и вовсе отвернулась к печке, стала подбрасывать дрова в топку.

— Лена, я не знаю какими словами тебя благодарить, все равно мало будет, — она вздрогнула от его голоса, но посмотреть боялась.

«Это он мне говорит?» — не могла поверить Лена.

— Я бы по такой погоде сам не нашел дорогу, да и Шайтан не смог бы, — как-то неуверенно говорил Стеклов.

— Мне страшно было, — невпопад ляпнула Ленка и посмотрела на Виктора через плечо.

— Мне тоже, — честно признался он. — Как только снег пошел, так мы сразу сюда двинулись. Там за сопкой на ручье лось неудачно под лед провалился и ногу сломал. Молодой совсем. Пришлось пристрелить, вот я и провозился, пока разделал. Сегодня нужно сходить и забрать его, но часть мяса я уже принес.

Ленку в данный момент совсем не интересовало мясо, хотя глухари уже порядком приелись.

— Спасибо, — мужчина подошел сзади и осторожно прикоснулся к плечу девушки.

— Так ты же тоже на медведя тогда…

Голос у Виктора изменился, стал глуше.

— Что я? Я виноват, что так вышло. Нужно было ходить с тобой везде, а не… — он в сердцах махнул рукой. — Я знаю лес, а ты в первый раз в тайге. Хорошо, что обошлось малой кровью. Мне пора, сегодня так долго задерживаться не буду, фонари включать не придется. Баню протопи.

Он собрался быстро и ушел. А Кромина села на табурет и почти час не могла прийти в себя. Оказывается, Стеклов совсем не винил её в истории с медведем. И страшно ему было, как нормальному человеку. И даже «спасибо» сказал. Ленка покосилась на свое плечо, которое Виктор потрогал.

«Нифига себе — малой кровью обошлись. Да я пока эти курсы кройки и шитья пережила, чуть не поседела… И как он собирается лося переть на себе? Мясо!» — девушка кинулась к мешку, вокруг которого уже натекла темная лужа.

Раньше с крыльца сразу было видно все вокруг, а сейчас, когда навес между избой и баней превратили в крытый двор, выходить приходилось в полутемное пространство — несколько окошек, затянутых толстой полиэтиленовой пленкой впускали совсем мало света. Зато к основным «удобствам» и за дровами можно было ходить не по сугробам. Лена набирала очередную охапку дров для бани, когда услышала рев мотора. Ума не хватило бросить поленья, она так и выскочила на свет белый с дровами в руках…

Стеклов, с видом царевича на лихом коне, развернулся на снегоходе и, осыпав девушку снегом из-под гусениц, остановился прямо около её ног. Сзади в санях была видна лосиная туша.

— Ну, хозяйка, принимай добычу! Нам ещё староверы картошки накатили. И вот, — мужчина вытащил из саней валенки. — Это я для тебя выпросил. Они подшитые, но так даже лучше, теплее.

У потрясенной Ленки посыпались из рук поленья. Сказал бы кто пару месяцев назад, что она будет в восторге от старых валенок, мешка картошки и раскоряченной туши лося — лично назвала бы дебилом. А теперь вот даже дух захватило!

Позже, намывшиеся в бане и облопавшиеся жареной картошки с мясом, они сидели на топчане и смотрели, как Джулия Робертс выковыривает из зубов семена от клубники. «Красотка» устраивала обоих. Потом Стеклов спросил о том, что хотел узнать давно, но не решался.

— Лен, а ты в Нижневартовске какие-нибудь бумаги для Сергея подписывала?

— Ну да. Доверенности на управление акциями и на пользование счетом. Да там все равно на счету нет ничего, — спокойно ответила она.

— И в банке была? Ключ от ячейки у тебя?

— Ключ Сережа сразу забрал, сказал в сейф уберет, чтоб не потерялся. И акции он мне показал, они в ящике лежат вместе с чековой книжкой, дома для пользования только карточка осталась. Так интересно в этом хранилище. Идешь вниз по лестнице, охрана и сопровождающий молчат, и потом отворачиваются и ждут за углом. На большой двери замки, на ячейке — тоже, а на коробке цифровой замочек. А ключ совсем маленький. Я когда из Геленджика ехала, то он у меня на цепочке за пазухой был.

Ленка внезапно поняла, что рассказывает как-то по-детски наивно, и покраснела в ожидании насмешки, но Стеклов внимательно слушал и совсем не смеялся.

— Лена, он продаст ваши акции, а деньги вложит куда-нибудь по своему усмотрению. Дивиденды он воровал уже давно, — грустно объяснил Виктор. — Хотя… Может, попытается прибрать к рукам компанию. У него на руках самый большой пакет. А что с моей частью, пока я в розыске, неизвестно…

— Не сможет, — уверенно ответила Кромина. — Я сама цифры набирала и три из них местами переставила. Сначала хотела сказать, но мы торопились, и я подумала, что потом скажу. А потом решила посмотреть какое у него лицо будет, когда он открыть не сумеет. Глупо, конечно. Но хотелось приколоться, почувствовать себя миллионершей.

— Ты не представляешь, какое у него лицо было, — неожиданно засмеялся Виктор. Он хохотал и не мог остановиться.

— Тебе плохо? — заволновалась девушка. Она не знала, как останавливать истерику у мужчин, а Стеклов уже сполз с топчана на пол и даже икал от смеха.

— Ух, давно я… так не отрывался, — он попил воды из кружки, заботливо принесенной Леной. — Кромина, а медаль тебе дали неправильно!

Ленка уже решила, что он станет что-то «про блондинок» рассказывать, и чуть не обиделась.

— Да я всегда хорошо училась, — начала девушка, но Виктор перебил её.

— Золотую нужно было дать, — легко поднялся с пола, потрепал Лену по макушке и вышел из избы выключать электростанцию. И уже на улице сам себе сообщил. — Красотка!

Глава 6

Зимнее великолепие тайги словами выразить невозможно. Действительность не идет в сравнение с описаниями. Ели в снегу, каждая лапа словно облита зефиром высшего качества, так и хочется лизнуть, сосны в пышных шапках, похожих на взбитые сливки. Прочая древесная и кустовая мелочь накрыта до весны толстым слоем снега, блестящим на солнце, как сахарная вата. Кромина в жизни не видела такого количества белого цвета вокруг. Начало ноября — уже настоящая зима, и сильные морозы могут ударить в любой момент. Не верилось, что лес может жить в такую погоду, но Стеклов регулярно ходил на охоту, приносил то соболя, то колонка, однажды попалась даже росомаха. А самую главную свою добычу охотник Лене не показал. Двух рысей он застрелил еще после первого снегопада и отвез шкуры на выделку староверам, вместе с медвежьей и лосиной. Они с Леной дружно и весело жили в последнее время, и мужчине хотелось сделать подарок, тем более что своей зимней одежды у девушки не было, а куртка из рысьего меха будет и теплой и легкой.

А пока Кромина надевала одну из его курток, теплые штаны и валенки и с удовольствием выходила во двор. Снег отгребали каждый день, чаще вдвоем, но бывало, что Лена работала лопатой одна, когда Стеклов уходил на охоту. И предложение поехать за оставленными с осени бочками с бензином хозяйка лесной избушки приняла с таким восторгом, будто её в Париж пригласили. Поездка получилась сказочной.

Девушка сидела на снегоходе позади Виктора, вцепившись в него, мимо проплывали деревья в снегу, мотор гудел ровно и весело, и было ощущение, что они летят, а не едут между сугробами. Как в этом одинаковом белом окружении можно найти что-то? Но Стеклов лихо промчался по замерзшей речушке, потом выкатился на Сым, и прямо по льду они доехали до места приземления вертолета. И всего-то за час с небольшим! Откопали свои бочки, погрузили в сани и устроили пикник.

— Не замерзла? — мужчина оглядывал румяную и довольную Ленку, потягивающую чай из крышки от термоса.

— Не, я грузчицей работала и размялась, — смеялась она. — Может тут у тебя ещё что зарыто или припрятано? Заодно бы и вырыли!

— Уже все, это последние запасы, будем экономить. Но если за нами вертолет до лета не пришлют, то пойдем золото искать.

— Ты знаешь, как искать? — интересовалась Лена.

«Надо же, про золото спрашивает, а про вертолет уже нет… Неужели привыкла и домой не хочет? Не может быть. Просто научилась ждать», — рассуждал Виктор. Про то, что сам он уже не рвет душу размышлениями и не стремится ежеминутно вернуться к работе в компанию, как-то не подумал. Другие дела и другие мысли каждый день в этой реальности оставляли мало места прежним переживаниям. Городские заботы отошли на второй план.

— Я же геолог, — ответил он Лене. — Хоть и занимаюсь всю жизнь нефтью, но помню и про другие полезные ископаемые. Дед твой всегда говорил, что лишних знаний не бывает.

— Дед… А когда позвонить можно будет? Или нельзя, чтобы твой номер определили? — уже серьезно спросила Лена.

— Пока нельзя. Но Игорь обещал с ним поговорить и новости рассказать мне. Я завтра поеду звонить, — Стеклов посмотрел на неё и предложил. — Поедешь со мной?

— К староверам? Мне разве можно? — изумилась девушка.

— А почему нельзя?

— Ура! — заорала Ленка и кинулась обнимать Виктора. Укололась об бороду, на которой мерцали льдинки, и опомнилась. Стало ужасно неудобно, неосознанно она потерла оцарапанную щеку.

— Больно? — Стеклов неожиданно для себя и для девушки провел пальцем по её щеке, а потом сам смутился.

Оба засуетились, стали складывать остатки обеда и собираться в дорогу. Обратно ехали по своему следу и сидели так же, но у обоих сердца бились учащенно, потому что Лене все равно пришлось ухватиться за Стеклова, чтобы не слететь на ходу. Но теперь ей казалось, что она не просто держится за него, а обнимает. Мужчина тоже чувствовал, как она прижимается к нему во время движения, и кровь ударяла в голову.

Встречать хозяев вышли собаки. Шайтан бегал резво, а Белка ходила степенно, округлый живот не позволял прыгать и скакать. Виктор смотрел на неё и прикидывал, сколько же щенков родится, куда потом пристроить целую свору никому не нужного молодняка? Хорошо бы мороз ударил, и нежданный приплод погиб… Мужчина рассуждал как нормальный таежник: бесполезную живность никто не растит и не кормит. Но самому избавиться от живых щенков не каждому дано. Он бы предпочел, чтобы ему делать этого не пришлось. А вот Лена радовалась, что у Белки будут детки. Она мечтала о том, как будет возиться с ними.

Поселение староверов оказалось неожиданно близко, если ехать по замерзшей реке на снегоходе. Приземистые большие избы стояли рядком, окна в избах были только со стороны двора. На окружающую тайгу дома не смотрели, стены были глухими. Зато дворы сообщались между собой крытыми галереями, чтобы ходить из избы в избу было удобнее.

В дома гостей не пускали — не положено. Для пришлых имелась маленькая избушка, в которой хозяева разговаривали с гостями. И телефон тут же находился.

— Почему в дом нельзя? Они же все равно за ту же трубку берутся, что и мы? И шкуру медвежью на выделку взяли, а мы же её трогали? — не могла понять причуд староверов Ленка.

— Ну что ты кипятишься? Они стараются свои порядки соблюдать, но жить нужно, потому и продают нам что-то, и избу нашу строить помогали, и баню тоже, — спокойно объяснял Стеклов.

— А почему тогда этот Евмен на меня так смотрел? У них женщины есть? — не унималась девушка.

— Ты в штанах, а у них женщины в юбках длинных ходят, с чужими не общаются. Нормальные семьи, детей рожают, сколько бог пошлет, — не мог же мужчина рассказать, что здоровяк с бородой шьет из рысьих шкур одежку для неё, потому и смотрит внимательно. — Будешь с Игорем говорить? Сама спросишь про деда.

У Лены даже руки вздрагивали от нетерпения, словно она с родными собралась говорить, а не с неведомым другом Стеклова. Она слушала и спрашивала, потом поблагодарила и передала трубку Виктору, а сама вышла на улицу, чтобы не мешать разговору мужчин. Новости были интересными. В одной и той же прокуратуре одновременно расследовались два разных дела, одно — по обвинению Стеклова В.М. в финансовых махинациях и в похищении гражданки Кроминой Е.Н.; другое — по факту исчезновения этого самого Стеклова В.М. Но следователи сходились во мнении — два крупных акционера ОАО «ТЭРА-нефть» исчезли не просто так, кому-то это было очень выгодно. И Сергей уже жил под подпиской о невыезде, как лицо подозреваемое.

Рассказ об обломе Сергея с акциями вызвал у Игоря такой восторг, что Стеклов чуть не оглох, выслушивая похвалы в адрес Лены.

Девушка тем временем стояла во дворе и не могла понять, почему ей так неуютно? Она не подозревала, что её рассматривало несколько людей, кто осторожно выглядывал в окно, кто в щель сарая, а кто из-за забора. Не каждый день в такой глуши встретишь нового человека, а красивую девушку тем более. Хоть и не общался Виктор с местными женщинами, но все знали его, и девушку его одобрили, по старинке одобрили — «девка ладная». Стеклову никто этого не сообщал, но взгляд, которым один из мужиков воровато окинул Лену с головы до ног, вызвал у Стеклова приступ непонятной злости. О том, что это ревность, он и не подумал.

Стеклов осторожно сообщил Лене, что Сергеем уже интересуются работники следственных органов.

— Ты же понимаешь, что я смогу отсюда выехать только тогда, когда найдут того, кто деньги фирмы увел, там следствие идет, и Сергей тоже объяснения дает.

— Может его кто-нибудь заставил так поступить со мной и с тобой тоже? — грустно спросила Лена. — Все время же рассказывают, что обещали что-то сделать с семьей, потому человек и вляпался в какие-то дела.

— Обычно сначала вляпываются, потом пытаются выбраться, а их пугают, — заметил Виктор. — Просто идет следствие, Сергей — исполняет обязанности генерального, потому его и спрашивают больше других.

Он очень хотел отвлечь девушку от грустных мыслей.

— Пойдем со мной на охоту?

— Я не смогу убить какую-нибудь зверушку, да и смотреть, как ты стрелять будешь, тоже не хочу, — совсем опечалилась Кромина.

— Давай просто по лесу побродим, не будем ни в кого стрелять, — убеждал её Стеклов. — Смотри, какая погода замечательная! Скоро морозы ударят, и придется дома сидеть. Ты на лыжах когда-нибудь стояла?

— А как же! На водных! — весело сообщила Ленка. — Ты меня снегоходом тянуть будешь?

— Конечно, только по каким елкам тебя после этого собирать придется? — не растерялся мужчина.

Вторую пару лыж Виктор достал из-под крыши и почистил от пыли, растирая снегом. Кромина смотрела на текущую процедуру и пыталась представить, как она прицепит «это» на ноги. Лыжи были старыми, потемневшими, шкура, прибитая с нижней стороны, местами вытерлась. Но на валенки эти древние конструкции крепились вполне современными плотными ткаными резинками. Собак оставили в закрытом дворе около дома, чтобы они не пугали живность понапрасну. Белка не возмущалась, а Шайтан лаял, «ругал» хозяина, который вероломно лишил его прогулки.

Идти на лыжах Лене было непривычно и странно, но она очень скоро забыла о неудобствах, потому что вокруг все было интересно. Виктор показал место, где ночевали в снегу тетерева. Оказывается, они на ночь ныряют в снег и там устраиваются отдыхать, так теплее. А внешне сугроб после ночевки почти ничем не отличается от остального снежного покрова, так, небольшие ямки. Толстые поползни разглядывали гостей, одинаково быстро бегая вверх и вниз по стволам деревьев, перелетали с одного дерева на другое.

На опушке у замерзшей речушки остановились, и Виктор показал, что нужно молчать и не шевелиться. Сам осторожно высунулся из-за дерева, посмотрел в бинокль, увидел что-то интересное и зашептал Лене на ухо, отодвинув край её шапочки:

— На той стороне пень высокий и дерево поваленное, смотри на ветки, которые над сугробом и сильно не дыши, а то бинокль запотеет.

Девушка затаила дыхание и стала разглядывать противоположный берег Медведицы. Сначала не могла увидеть ничего интересного, но потом увидела, как с веток на пень и обратно проворно перебирается гибкий белоснежный зверек.

— Это горностай. У него только кончик хвоста черный. Раньше для королевских особ их добывали, — раздался жаркий шепот. Губами Виктор задел раковинку девичьего уха, и Лена вспыхнула. Какой горностай? Тут сердце мечется, как зверек.

Девушка перевела дух и, собравшись с мыслями, спросила:

— Их в клетках держали?

— Кого? — не понял Стеклов.

— Горностаев…

— На мантии их добывали, на подкладку. Картинки помнишь из сказок? Воротники из белого меха с черными крапинками? Это же шкурки и хвостики.

— Жесть… Сколько их загубить нужно? Живодеры. А…

Они разговаривали шепотом, то один, то другой приближаясь к уху партнера. В очередной раз оба повернулись одновременно и оказались лицом к лицу, так близко, что почувствовали дыхание друг друга. Просто качнулись навстречу, и губы встретились в поцелуе. Время остановилось. А может наоборот понеслось с бешеной скоростью…

На самой верхушке сосны одна из веток не вынесла тяжести снега, прогнулась и сбросила с себя «шапку». Задевая соседние ветки, снег устремился вниз, и на целующуюся пару через несколько мгновений обрушилась небольшая лавина, щедро засыпая обоих путников. Они отшатнулись, и, не удержав равновесия, завалились в сугробы напротив друг друга. Виктор рассмеялся, и все конспирация пошла прахом. Можно уже было и не смотреть на удивительного зверька, все равно его чуткие ушки уловили посторонние звуки, и горностай исчез в хитрых ходах среди поваленных деревьев…

Лена делала вид, что ничего особенного не произошло, когда Стеклов помогал ей встать, и они стали возвращаться к избе. Девушка шла вслед за мужчиной и мечтала, чтобы он не обернулся и не увидел её малиновых от смущения щек. Шайтан первым делом обнюхал обоих, проверил, что наохотили без него. Непонимающе фыркнул, наклонил голову и внимательно посмотрел на хозяина. На морде было написано недоумение: хозяин вместо того, чтобы огорчаться отсутствию добычи, обхаживал свою самочку — снег с куртки стряхивал, помогал лыжи отцепить. Белка сидела и довольно жмурила глаза, глядя на людей. Может, она понимала больше Шайтана? Или догадалась, что хозяевам не до охоты?

Тем вечером мужчина и девушка долго и весело ужинали, шумно обсуждая обитателей зимнего леса, потом спохватились, что уже поздно, да и лампы стали светить тускло. Улеглись спать, но ещё почти час переговаривались из кухни в комнату, пока не уснули оба разом…

В следующие несколько дней нашлось много дел, которые нужно было выполнять вдвоем. Работали слаженно, словно чувствовали друг друга. Больше ситуаций, когда они оказались бы очень близко, не случилось. Но знала бы девушка, как старался создать такой момент Виктор!

В тот день Лена ходила с какой-то затаенной улыбкой. Как будто ждала чего-то. Ужин готовила дольше обычного. Свернула из бересты цилиндрик и воткнула туда лапки от ели с маленькими шишками и ветку рябины. Водрузила свое творение на середину стола, глаза подняла и встретилась с взглядом Виктора, который в недоумении смотрел то на стол, то на неё.

— У нас праздник? По какому поводу? — поинтересовался Стеклов.

— День рождения у меня.

— О? И сколько стукнуло? — на автомате спросил мужчина.

— Восемнадцать.

— Круто! — Виктор показал большой палец и собрался выйти в дверь, но тут до него дошло. — Чего? Сколько? Ты почему мне не сказала?

— Ты же паспорт видел, — Лена не могла понять причину такого возмущения.

— Это когда было? Я что, все цифры из него должен был запомнить? Весь день прошел, а я ничего не знаю! Подарок не приготовил…

— Если бы знал, то в ларек за букетом сбегал? Или бы лимузин к подъезду подогнал?

— Это уж мое дело! Лена! Ну, разве так можно?

— Можно, давай доставай смокинг, и будем ужинать.

Ужин прошел в «торжественной и дружеской обстановке». Стеклов пожелал ей много хорошего и поцеловал в щечку, большее за столом было не очень уместно. За такой возраст даже выпили по чуть-чуть и посмотрели длинный фильм.

Первое утро после дня рождения Кромина встретила в одиночестве. Виктор уехал на снегоходе ещё в сумерках, девушка только рев мотора услышала. И спать не хотелось, и вставать было не для чего, так и сидела, завернувшись в одеяло. Уверенная, что хозяина избы не будет долго, она решила помыть голову. Высушить волосы не успела, потому что Стеклов вернулся и вломился в дверь, даже не отряхнув с себя снег.

«Я как мокрая курица, всю майку облила. Хорошо хоть ведро с водой вынести успела…» — мелькнула мысль у Лены.

«Сейчас сдохну. Волосы влажные, а майка…» — Виктор сглотнул, чтобы не задохнуться от накатившего желания, но потом все-таки взял себя в руки и даже смог произнести заготовленную в дороге речь.

— Лена! Я вчера без подарка, но сегодня все есть, вот, — и он стал вытягивать из рюкзака что-то меховое.

Ленка не могла понять про «вот». Кого-то убил и сразу ей притащил? Или уже шкуру снял? Так договаривались ведь, что она на добычу не смотрит. Но Стеклов сопел и злился, «вот» не желало покидать рюкзак. В конце концов, он психанул, сбросил куртку и шапку, опустился на колени и…

Мехов Кромина никогда не носила. Зачем в теплом краю такая одежда? Но сейчас она замерла не оттого, что для зимы в тайге шуба из шкур подходит больше, чем камуфляжная куртка на синтепоне. Просто ей привезли подарок! Шикарный мужчина ни свет, ни заря поехал и явился с подарком для нее.

— Ты кого-то раздел? — задала глупый вопрос обалдевшая от неожиданности Лена.

— Что? Да я сам добыл, а Евмена попросил выделать и сшить. Если бы ты сказала раньше, так я бы вчера съездил.

— Заказал для меня? — все ещё не понимала девушка.

— Тебе не нравится? — огорчился даритель.

— Нравится! Я одену? — поспешила с ответом Кромина, вырывая из рук Стеклова одежку и натягивая её на себя. — Ну как?

— Даже лучше, чем я думал, — довольно сообщил мужчина. — Плохо, зеркало у нас совсем маленькое.

Зеркало было снято с лодки, узкое и длиной не больше ладони. В него можно было увидеть оба глаза сразу, но все лицо — никак. Но тут Виктор что-то вспомнил и бросился к аптечке. Все медикаменты хранились в металлическом белом ящичке, и намека на зеркало там не было. Но Стеклов вытряхнул содержимое на стол и принялся разбирать ящичек. Вытянул из пазов заднюю стенку, и оказалось, что она была зеркальной.

Теперь Лена могла посмотреть на себя как следует. Точнее сказать, значительно подробнее, чем прежде.

Она поворачивалась перед зеркалом, которое держал Виктор, потом хотела поцеловать мужчину, но не знала, как подойти. Наконец, решилась и обняла его сбоку, уткнувшись в плечо лицом, а он ужасно сожалел, что руки заняты зеркалом. День прокатился, как во сне, они что-то говорили другу другу, но не всегда понимали и переспрашивали.

Ближе к вечеру Лена пошла кормить собак. Стеклов всегда хорошо содержал своих лаек, но девушка просто баловала их едой, а Белку особенно. У каждой собаки было свое место для трапезы. Черный пес приходил есть к крыльцу, а четвероногая блондинка утаскивала свою миску к конуре. Мужчина в очередной раз подбрасывал дрова в печку, когда услышал вой Шайтана. Он выскочил из двери и увидел, что завалилась одна из больших поленниц и накрыла будку с Белкой. Стеклов испугался, потому что под завал попала Лена. Она каждый день ходила к будке по нескольку раз, все проверяла, как там беременная мамочка, и имела привычку опираться на поленницу. Виктор, как заведенный отбрасывал дрова в стороны, откопал Белку, которая к счастью не пострадала, а просто отсиделась в своем домике, но не мог понять, в каком месте искать Лену.

— Лена, — позвал он хрипло, а потом заорал. — Лена!

— Здесь я, — раздался придушенный голос совсем не из-под завала. Уже потом оба поняли, что Кроминой сильно повезло: она распахнула дверь из крытого двора и выглянула в вечерний лес, сзади захрустело, посыпались поленья, дровяным валом толкнуло дверь, которая закрылась и вышибла Ленку в сугроб на улице.

Оказавшись лицом в снегу, девушка на какое-то время оглохла и ослепла, а когда очнулась, то не могла попасть к жилью.

Разобрать такое количество дров за несколько минут мужчине было не под силу. В ярости он порвал полиэтилен на большом окне, через которое попадал свет в крытый двор, и втащил Ленку к крыльцу, а потом внес в избу. Обнимал её, лихорадочно ощупывая руками.

— Тебе не больно? Нигде не ударилась? — несколько раз переспросил Виктор.

Потом пили чай, и Лена удивлялась, что Виктор испугался больше, чем она.

Уже перед сном Стеклов заглянул в комнату, чтобы пожелать спокойной ночи и увидел Лену, стоящую к нему спиной. И сделал-то всего пару шагов, а оказался совсем рядом с ней. Притянул к себе и обнял. Девушка развернулась в его руках, и они словно попали под разряд молнии…

Глава 7

Она не оттолкнула, он не остановился. Старался не торопиться, чтобы доставить удовольствие не только себе, но и Лене. Комната освещалась слабо, в сумерках на стенах двигались изломанные тени. Девушке же казалось, что все вокруг залито ярким светом. Она была окутана ласками, как тонкой тканью, которая скользит по телу, вызывая ощущения, от которых хочется застонать в голос…

Боль появилась внезапно и ошеломила обоих. Лена вскрикнула, дернулась. Виктор отстранился, не понимая, что произошло.

— Мне больно, — она потянула на себя одеяло и сжалась, подтягивая колени к животу.

— Почему? А раньше так было? — плохо соображал мужчина.

— Раньше? Я не помню, я же пьяная была…

— Пьяная? Ты пила? — неутоленная страсть билась в крови, мешая нормально думать, толкала на необдуманные действия и выплескивалась ненужными словами.

— Ты же сам меня напоил, я не помню, как было…

— Я? Что не помнишь?

— Ну, когда шоколадом ты меня угостил, — Лена немного успокоилась и посмотрела на Стеклова.

— Тогда… — стало что-то проясняться в голове. — Ничего не было! Ты даже сидеть не могла! Так ты все это время думала, что я тебя… Да ты что?

Непонятная обида захлестнула его, Лена даже не ожидала такой реакции.

— Да я же думал, что ты взрослее! — выпалил мужчина.

— Взрослее? — растерянно переспросила девушка.

— Взрослее, опытнее, свободнее…

— Выходит, я — полный ущерб, что до сих пор… — завершена фраза была замечательным выражением на русском устном. Именно эти слова жахнули Стеклова по мозгам, и он понял, что сам абсолютный ущерб и убыток.

— Лен, я… — попытался исправить положение Виктор, но не успел.

— Пошел вон, — осадила его девушка. — И штаны свои забери!

Прикрываясь футболкой, он подобрал одежду с пола и вышел на кухню. Наспех оделся и толкнул дверь, уходя из избы.

— Я — урод. — Убежденно сообщил он себе. Первый раз в жизни ему встретилась необыкновенная девушка, а он упрекнул её в том, что она девственница.

«Вот на что я обиделся? Она же права. Специально ведь напоил девчонку. если бы не развезло её, то в тот же вечер и… Как теперь извиняться? Да она пошлет меня совершенно конкретно и больше к себе никогда не подпустит», — вздрагивая от сквозняка, думал мужчина.

На улице заметно похолодало, долго стоять на крыльце было невозможно. Стеклов осторожно вошел избу и не увидел ничего, потому что свет в комнате не горел. На ощупь он пробрался до входа в комнату, собираясь просить прощения любыми доступными способами, но далеко продвинуться не удалось. Он споткнулся о табурет, непонятно откуда появившийся на дороге, и загремел вместе с ним на пол.

— Виктор Михайлович, вы дверью ошиблись. Ваше спальное место в соседнем помещении, — раздался в темноте хрипловатый голос Лены.

— Лена, я…

— Позже придете, лет через пять, когда я опыта наберусь.

Количество бранных определений, которыми Виктор наградил себя в следующую пару часов, было рекордно велико. После всего, что случилось, мужчина не мог уснуть и задремал только под утро…

0x01 graphic

Когда охотники выезжают на охоту на месяц-полтора, то среди прочих продуктов они берут с собой хлеб и сухари. При большом желании некоторые жарят лепешки из пресного теста или оладьи. Но на несколько месяцев невозможно набрать сухарей, да и масла на оладушки потребуется не один литр. Почти всемогущая Соня написала Стеклову подробный рецепт изготовления домашнего хлеба. Первую и единственную попытку пекарства Виктор давно пережил. Ничего у него не вышло, терпения не хватило. Потом эту емкость Лена долго не могла отмыть, так задубело на стенках не промешанное тесто.

Теперь, спустя два месяца, девушка уже справлялась сама. Раз в неделю пекла хлеб, похожий на невысокие ковриги. Оказалось, что не так это и сложно, если выполнять все по Сониной записи.

Стеклов проснулся как раз в момент выкатывания хлебов. И хоть знал, что мешать в таком деле не стоит, не утерпел.

— Лена. Я — идиот последний, — стоял у неё за спиной и смотрел на нежную кожу на шее, на прядки волос, выглядывающие из-под косынки на голове. Косынка, сделанная из вафельного полотенца, была неизменным атрибутом во время стряпни.

— Прости меня, можешь побить, я заслужил, — так хотел обнять её, но только осторожно прикоснулся к плечу. Девушка дернулась, сбрасывая его руку.

— Лен, ну правда, я всегда считал, что у вас на юге все быстрее созревает: виноград, цветы и девушки. Солнышка много, море, гости веселые приезжают на лето…

Договорить не успел. В ушах зазвенело от крепкой пощечины. Обтирая тесто с заросшей бородой щеки, мужчина не сразу пришел в себя.

— Да что я такого сказал? За что?

— За Южный округ! А то вы думаете, что мы у моря сидим и ждем, когда гости из Сибири понаедут и развлекаться начнут! В другой раз не будете всех проститутками считать, — жестко ответила Кромина. — Сами просили побить. И вообще, не мешайте мне.

После таких слов оставалось только дверью хлопнуть, но Стеклову нужно было заглянуть ей в глаза, хотя сам не понимал, чем это ему поможет. Поймал девушку за локоть и повернул к себе лицом. Встретиться с ним глазами она так и не захотела, но мужчина увидел опухшие веки, искусанные губы и выпустил её руку. А когда повернулся, чтобы выйти, то ощутил на себе взгляд Лены, ему показалось, что одежда на спине вот-вот загорится, так она смотрела. Обернуться не посмел, запнулся о порог и вышел. Возвратиться за теплой одеждой не смог, потащился в баню, там натянул на себя рабочий комбинезон, куртку с капюшоном и отправился во двор, где всегда было, что делать.

А Лена, оставив подходить выкатанные булки, сидела и снова мучила себя вопросами, ответы на которые не могла найти. Она не спала почти всю ночь. После того, как прогнала Стеклова, закусила край одеяла, чтобы только он не слышал её всхлипов и стука зубов. Слез не было, просто трясло и ломало, будто эпилептичку в припадке.

«Взрослее, опытнее, свободнее… Взрослее, опытнее, свободнее…», — слова отдавались в ушах, казалось, что даже сердце билось в этом же ритме.

«Почему? Почему он думал, что я опытнее? Я что, выгляжу как шлюха? Тогда почему не тронул меня пьяную? Зачем же поил? Если был уверен, что я привыкла обслуживать отдыхающих, то чего раньше не воспользовался „услугами“? Правильного из себя строил, из уважения к деду… Сволочь благородная! Надо было оставить его сдохнуть рядом с медведем!» — она тут же вспомнила, как рыла яму для останков медведя. Но даже представить, что могла бы так же закопать Виктора не смогла. От осознания, что тогда он мог погибнуть, затрясло ещё больше, и слезы потекли ручьями. Она давилась одеялом и старалась не шмыгать носом, и со слезами словно вышла часть гнева и обиды. Колотун постепенно прекратился, а вот водоворот мыслей продолжал выкручивать душу.

«Если Сережа его и в самом деле кинул, то он должен на меня злиться — я же тоже Кромина. Да и вообще, если бы не я, жил бы он спокойно со своей Тамарочкой», — она до сих пор не поверила, что Тамарочка была существом нереальным, гипотетическим. Не существовало этой женщины в природе, и Виктор никогда её не видел! Но, не отдавая себе в том отчета, Лена ненавидела неведомую женщину только за то, что она могла оказаться рядом со Стекловым. Сообразить, что она просто жутко ревнует Виктора, девушка пока не могла, так же как до сих пор не могла подумать, что влюбилась в своего нечаянного синеглазого похитителя. Сейчас она опять захотела, чтобы прилетел вертолет и весь этот кошмар закончился. Но ещё больше хотелось, чтобы Виктор понял, что она не такая, как он о ней думает.

Но зачем же он показывал ей лес? Шубу подарил… Или это он от скуки? А в постель её тоже от скуки уложил? Было обидно до ужаса. Девушка несколько раз пыталась отогнать от себя все мысли и заснуть, но когда начинала дремать, ей снилось, что Стеклов рядом, она почти чувствовала, как он её целует, и просыпалась, не понимая сон или явь. Потом просто встала и занялась тестом, затопила печь. Ходила неслышно, старалась не разбудить мужчину, берегла его сон, даже не догадываясь, почему это делает…

Стряпуха должна готовить в хорошем настроении. Лена была в полной ссоре с собой, с соседом и вообще с окружающим миром. Хлеб получился в этот раз неважный — тяжелый и кислый. Про завтрак Стеклов не спрашивал и совсем не заходил в дом с самого утра. Было слышно, как он во дворе гремит чем-то, ругается от злости.

«Зря я его ударила. Хотя и заработал… Он гордый, теперь и разговаривать со мной не будет. Но зачем шубу подарил? Или ему все равно кому дарить…» — она только сейчас сообразила, что совершенно не знает, кому мог бы Виктор сделать такой подарок. Кто есть в его жизни — жена, любовница или подруга? Сергей ничего не рассказывал, а с Леркой они только про шмотки и говорили, точнее, молодую тетку интересовали только вещи и деньги. В плане денег и вспоминали Стеклова, о личной жизни босса дядька и его жена речь не вели.

Девушка вспомнила один из советов психологов, над которым прежде смеялась — про недостатки и достоинства, и попробовала разделить поступки Виктора на две части. Вышло странно. Все неблаговидные на первый взгляд действия мужчины оказывались логичными и последовательными…

Он напоил её. Но пила же она сама! И не остановилась, хотя могла бы… А он, хоть и собирался, ничего ей не сделал, видимо, побрезговал пьяной. И никто за язык её не тянул, ругалась сама, как последняя…

«Почему я все время про него думаю? Не про маму и деда, а про него… Потому что здесь никого больше нет? И если он все правильно делает, то почему мне так обидно?» — не могла понять себя девушка. После истории с медведем все шло неспешно, словно время текло здесь медленней, чем в остальном мире. И слишком резким был переход от их мирной и дружной жизни к ссоре, а Лена успела привыкнуть к обсуждениям фильмов и рассказам о тайге и охоте. Она уже не испытывала неприязни к постоянной хозяйственной работе. Казалось, что другой жизни и нет, есть только эта, где они вдвоем.

«Мне нравится быть с ним вдвоем, — появилась мысль, которая все объясняла. — Вдвоем…»

Лену затошнило, стало пусто в голове и в животе, от осознания того, что все происходящее в тайге временно. Рано или поздно прилетит вертолет, они вернутся в прежнюю жизнь, а в той жизни Стеклов даже не вспомнит про неё. И стало не легко и спокойно, а тоскливо, потому что до смерти хотелось хоть раз ещё оказаться с ним рядом. И чтобы ничего не помешало, и чтобы его руки и губы на её коже, и все до конца… И пусть он потом всё забудет, и она растворится в череде его дней и женщин без остатка, потому что не нужна ему… Зато она будет помнить…

К обеду Стеклов все же не вынес голода и вернулся в избу. Его ждал накрытый стол, но есть пришлось в одиночестве. Лена была уверена, что после пощечины он не захочет видеть её. А мужчина воспринимал совместные трапезы не просто как прием пищи, для него это было частью общения. Он решил, что девушка просто не может простить ему обиду. Хотя если бы в этот момент подошел к ней, то получил бы не только прощение. Каждый из них решил за другого и не сделал шаг вперед. Время потащилось медленно и печально, краски тайги поблекли, несмотря на яркую солнечную погоду…

Пару дней они прожили почти в молчании. А потом Стеклова прорвало. Он уже понял, что Лена специально не трогает дареную шубку и ходит на улицу в старой куртке.

— Одеваться нужно теплее, холодно очень. Шапку не забывай. И в туалет холодный тебе ходить не стоит, чтобы не простыть, — как можно более спокойно сообщил он девушке.

— В холодный не стоит, но теплого я что-то не вижу. Или прикажете горшок завести? — возмутилась Кромина.

— Ведро можно приносить, я буду выходить, чтобы не мешать…

— Ни за что! — выкрикнула Ленка и опять выскочила на крыльцо без шапки. Она уже несколько дней чувствовала себя странно — першило в горле, и болела голова. Но признаться в своем недомогании даже не пыталась. Она старалась держаться на расстоянии от Виктора. И хотела, и боялась, что он попытается оказаться ближе. Боялась, что они помирятся и все может быть хорошо, пока не прилетит вертолет. Боялась, что потом будет больно расстаться, потому что уже знала, как сильно может мучиться. Хотела… потому что хотела и все тут. Если бы уходил Стеклов на охоту, как прежде, то Лене легче было бы жить, но морозы полностью прекратили промысел. Так что приходилось двум людям все время проводить рядом.

К очередной ночи термометр у крыльца уже показывал минус тридцать шесть, а к обеду следующего дня Белка начала щениться. Обнаружила это Лена, Виктор не мог понять, зачем она тащит в избу коробку и устилает её кусками брезента и мешками, а когда понял и попытался объяснить свою позицию в отношении ненужных щенков, то встретил ожесточенное сопротивление.

— Пусть замерзнут? Они ведь ЖИВЫЕ!!! — девушку просто трясло. — Вы что, все время так делаете? Да как же Белка вас терпит после этого?

— Ты что меня каким-то садистом выставляешь? Это первые щенки, я до этого только кобелей держал! Но так многие делают, а куда их потом пристроить? — оправдывался Стеклов.

— Евмену отдадим, вы же сами говорили, что у них от чумки почти все собаки поумирали. Или им тоже родословная нужна? Да я домой их заберу, но не позволю заморозить! — горячилась Ленка. — И не смейте мне мешать, а то я тоже… замерзну!

— Да ты и так замерзла, вон уже охрипла. Не ходи раздетая, — но девушка опять вышла во двор с непокрытой головой. Виктор со злости пнул многострадальный табурет и пошел помогать перетаскивать Белку в избу. Через несколько часов роды у лайки закончились, и в коробке под топчаном попискивали щенки. Кромина караулила их, будто сама родила. Перенесла в кухню свое одеяло и подушку и сообщила Стеклову, что теперь она будет ночевать тут. Даже взглянуть на приплод хозяин Белки не мог. Наконец, дождавшись, когда Лена уйдет из избы, Виктор вынул щенков и осмотрел их. Три кобелька были мастью в мать, похожий на Шайтана щенок оказался сучкой. Девушка вернулась в тот момент, когда мужчина разглядывал последнего кутенка, самого нелепого цвета. Основная часть маленького тельца была окрашена в черный цвет, лапки и хвост белые, а на голову словно кто-то пролил рыжую краску, причем рыжей была только половина головы, да ещё рыжая клякса оказалась на спинке. Степнов держал щенка двумя пальцами за шкурку на загривке, животинка болталась в воздухе, но не пищала. Лена кинулась отбирать щенка, а Виктор поднял его высоко и не отдавал.

— Это вообще выродок какой-то! Его даже староверы не возьмут! — сердился собачий хозяин.

— Я возьму! Отдай! — чуть не плакала девушка.

— И как ты назовешь это безобразие? Бобик или Шарик? Да с ним на улицу стыдно выйти будет!

— Сам ты Бобик! — от волнения Лена перешла на «ты». Но сейчас оба этого не заметили. — Буран назову или Тайфун!

— Да это вообще сука! — вытаращил глазищи Стеклов.

— Тогда её будут звать ТЭРА! Это моя собака! — схватила его за руку Кромина.

Выбросить на мороз животное с таким именем генеральный директор не мог. Он швырнул щенка в коробку и ушел во двор, грохнув дверью. Следом выскочила раздетая Ленка и закричала:

— И не смей караулить, когда я ухожу! Я буду её за собой носить, все равно не позволю убить!

— Шубу одень! — заорал мужчина в ответ.

— Сам одевай! Не нужна мне твоя шуба!

Это была последняя капля, которая опрокинула чашу терпения Виктора. Он втолкнул девушку в избу, затем схватил рысью одежку с крючка и метнул её за дверь, а после и сам вышел.

Ленка рыдала и слышала удары топора. Она была уверена, что её подарок погибает от руки разгневанного хозяина. Но если это плата за жизнь маленькой разноцветной собачки, то так и быть…

0x01 graphic

Расчленением шубы мужчина, конечно же, не занимался. Он подобрал неугодную вещь на крыльце и забросил её на крышу избы. Но ярость необходимо было погасить, а потому самая большая чурка, которую использовали для рубки дров, превратилась в груду обрубков. Только со злости можно было так её изуродовать. В запале Виктор перетаскал остатки чурки в баню, запихал в печь и поджег. Затем сел в стылом предбаннике на лавку и попытался успокоиться.

Но как тут можно быть спокойным? Совершенно незаметно в его жизнь ворвалась и стала руководить ей какая-то девчонка! Она влезла в неё без спроса, заняла все время, распоряжалась его имуществом, решала вопросы, которые, по его разумению, не позволено было решать женщинам вообще… И додумалась же имя собаке выбрать… Тэра!

Он сильно ошибся при первой встрече в отношении внучки Кромина. Ей бы парнем родиться, с таким-то характером. Хотя… И Стеклов некстати вспомнил, что на правой груди у Ленки родинка. Да что за чертовщина? Он только об этой девушке и думает! А ведь обошелся с ней как сволочь. Он и раньше не слишком церемонился с женщинами, но никогда прежде не был таким циничным в отношениях, даже со случайными знакомыми.

И вот опять из-за щенков ругаться стал… Все равно домой Лена эту сучку не потащит, а уж Евмен сам решит, которая из собак ему нужнее.

Глава 8

Виктор вернулся в избу. Свет горел в комнате, а на кухне в полумраке было видно, что девушка лежит на топчане одетая. Степнов решил, что Лена уже спит, и осторожно присел на пол рядом с коробкой. Протянул руку, просто хотел погладить Белку, но добровольная охранница вскинулась:

— Не трогай! Я не сплю!

— Да я только…

— Уходи!

Хотел заорать, но в последний момент сдержался и ушел в комнату. Проснулся часа через два и услышал, как Лена бормочет что-то.

«Вот упрямая! Не спит до сих пор. Всю ночь собралась со своим зверьем разговаривать?» — мужчина не поленился встать и выйти в кухню. Но в этот раз девушка не отреагировала на его появление, а продолжала что-то говорить глухим шепотом.

— Ты что, молишься? Уймись уже, никто твоих собак не трогает! Слышишь?

Но ответа не дождался. Включил свет, потянул Лену за плечо, поворачивая к себе лицом, и только тут сообразил, что она не разговаривает, а бредит. Лоб и руки были горячими. Измерил температуру и испугался — на градуснике, вынутом из подмышки девушки, разглядел тридцать девять и девять…

Сам шептал и приговаривал, как в бреду, пока переносил больную, раздевал и укладывал на кровать. Вывалил на стол аптечку и рылся в ней, не понимая, какое лекарство нужно искать. И лишь когда больно ударился коленом о ножку стола, пришел в себя.

Он с трудом влил в Лену несколько ложек воды с шипучим аспирином и часа два обтирал руки, ноги и лицо девушки мокрым полотенцем. Не заметил, как задремал, прикорнувши рядом с Ленкой, а когда очнулся, то обнаружил, что его пациентку трясет от холода. Пришлось надевать ей носки и укрывать одеялами. Грел ледяные руки девушки в своих. Так и провел ночь, борясь то с жаром, то с лихорадкой, а потом заснул, обнимая Лену, когда ей в очередной раз стало холодно.

Разбудила обоих Белка, которая дольше уже терпеть не могла. Закрыв за ней дверь, мужчина вернулся и увидел, что болезная пытается сползти с кровати.

— Ты куда? Что нужно?

— В туалет…

— Что? Ты даже стоять толком не можешь!

Принес необходимое, подхватил девушку с кровати. От слабости Лена плохо соображала, а потому позволила помочь ей справиться с импровизированным туалетом. Потом морс пила, не ощущая вкуса, и опять погрузилась то ли в сон, то ли в беспамятство. Прошли ещё одни сутки, которые она потом не могла вспомнить. Зато Стеклов помнил все слишком хорошо. За это время ему пришлось не только компрессы менять и наливать горячей водой пластиковую бутылку для грелки. Дошла очередь и до уколов, когда он сообразил, что одним аспирином температуру сбить не получится. Несколько раз переодевал безвольную, безучастную к происходящему девушку. И все время его грызла совесть…

«Нужно было отправить её домой, как только узнал, что она Кромина. А если станет хуже? Да ни один вертолет в такой мороз не прилетит! Я — дурак. Знал ведь, что девчонка с характером, если кричать, будет только назло делать. Нужно было не ругать, а уговаривать её беречься…» — изводил себя Виктор.

На третьи сутки он оставил спящую Ленку, съездил к староверам и позвонил Рассказовым. Соня все действия друга одобрила и дала несколько дельных советов. Евмен принес молоко, мед, масло и кулек с травами. Степнов изумился: в тайге, в глуши мужик, живущий по непонятной вере, раскладывал перед ним продукты в пластиковых упаковках! Естественно, что бутылки и коробочки были поцарапаны и потерты от многоразового использования, но они стали напоминанием о недоступной Виктору цивилизации. И только пахучая смесь трав была насыпана в ситцевый выцветший мешочек.

Обратно Стеклов ехал уже на взводе. Ему вдруг стало страшно, что Лена там одна. А если ей хуже? Он не стал снегоход загонять во двор, скорее кинулся в избу и обомлел: кровать была пуста, и топчан тоже…

— Лена, Лена! — он выскочил на улицу, добежал до бани, распахнул двери и никого не нашел.

Вернулся в тепло, опять позвал девушку. Белка вылезла из своего убежища и непонимающе уставилась на хозяина.

— Ищи! Лену ищи! Где она? — просил собаку Виктор и тут услышал какое- то шуршание у дальней стены за столом. Рванул стол в свою сторону, уронил на пол эмалированные кружки и у стены увидел Ленку, которая пыталась встать и не могла.

— Ты зачем встала? Что? Тебе плохо? Куда ты? — он поднял её и понес в комнату. — Ты почему в куртке? На улице была?

— Я хотела выйти, дверь не нашла… — заплакала Лена от собственного бессилия.

— Господи! Хорошо, что не нашла… Замерзла бы, — выдохнул Стеклов и прижал к себе девушку. — Не нужно никуда ходить.

Как с маленькой снял с неё куртку и один валенок, а она смотрела на ведро в углу и плакала от стыда.

— Ну что за дела? Я выйду, снегоход на место поставлю. Все нормально, — уговаривал он Лену.

Щелкали дрова в печи, что-то мурлыкал радиоприемник, в доме пахло летом, Виктор заварил травяное лекарство. Лена пила молоко с медом и не могла понять, откуда взялась эта благодать для её больного горла.

— Это же не сухое молоко?

— Нет, это настоящее, я к староверам ездил. Сейчас разолью молоко по тарелкам и заморожу, чтобы не скисло, — уже спокойно отвечал Стеклов. — Мне ещё жир барсучий дали…

— Я это пить не буду! — запротестовала Ленка.

— Да не пить. Спину натереть и грудь… ну горло, в общем… — объяснял Виктор. — Но это позже, пока температуру победить нужно.

— Да нет у меня никакой температуры, — пыталась бодриться девушка.

— Заметно, что никакой нет, сквозняком качает, — усмехнулся мужчина, поддерживая кружку больной. Сама она могла пролить все питье, сил едва хватало, чтобы молоко глотать. — Тебе поспать пора, а я сварю супчик какой-нибудь.

— Виктор Михайлович, можете мне собачку дать? — осторожно попросила Лена. — Подержать только…

Виктора в последнее время раздражало, что она обращается к нему по имени отчеству. Он чуть было не возмутился по этому поводу. И на кой ей собачка? Хочет убедиться, что он никуда её не пристроил?

Но в последний момент мужчина сумел сдержаться.

— Могу, но при одном условии: никаких Михалычей больше, а то я себя пенсионером чувствую.

Хитрая Кромина не сказала: «Хорошо, Витя!». Только «Угу» выдавила,

и уснула, придерживая рукой щенка, уткнувшегося мордочкой ей в шею…

Лена болела, а Стеклов хлопотал по дому и около неё. «Натирания» жиром превратились в сладостную пытку для обоих, но оба делали вид, что ничего такого не происходит.

Ленка заворачивалась в одеяло до подмышек, а потом «доктор», стараясь сдерживать дрожь в руках, осторожно размазывал по белой коже народное средство. Девушка вздрагивала от прикосновений сильных пальцев, невольно вспоминая, какие ласки могут дарить эти руки. Виктору же все время казалось, что Лена мерзнет.

— Тебе не холодно?

— Нет, мне жарко.

И, правда, лицо у неё горело. А домашний врач ужасно переживал:

— Температуру нужно измерить…

И вроде бы он волновался за неё просто как за нечаянную любовницу, за внучку учителя, за дочку хороших знакомых. Но было в этом волнении что-то ещё, самому пока непонятное. Бледная, лохматая, пахнущая противным жиром и какими-то таблетками от кашля, она должна была вызывать у него жалость, брезгливость, недовольство. Но не вызывала.

Ни за одним больным в своей жизни он так не ходил. Заботился о многих, но не ухаживал. Матери нанимал сиделку, отца устроил в лучшей палате больницы, друзей навещал, приносил необходимое, доставал лекарства. В своей фирме нескольким сотрудникам оплатил довольно дорогие операции. Но чтобы сам… И было приятно гладить девичьи плечи и спину. Как-то особенно ладно оказалась сложена внучка Петра Никаноровича…

Лену напрягала эта ситуация. Она не ожидала, что Стеклов будет возиться с ней, как с родной, не могла понять причин его заботы. Девушка попыталась заняться обычной своей работой сразу же после того, как очнулась от горячки, но получила отпор. Виктор не просто запретил ей что-то делать, он ещё и сердился и ворчал, что нужно лечиться основательно.

Кромина отболела уже десять дней и чувствовала себя лучше, а главной мечтой было смыть в бане остатки болезни вместе с медвежьим лекарством.

В сильные морозы баню топили редко — слишком много дров и времени требовалось, чтобы нагреть воду и воздух в стылом помещении. Но перед помывкой полагалось провести генеральную стирку. Стиральный порошок уже закончился, и белье замачивали в щелоке, который научил делать Евмен. Стеклов жег угли, заливал их водой, настаивал и получал мыльный раствор. Лена рвалась стирать, но мужчина справился сам, оставив ей только её нижнее белье.

Девушка, окончательно ошарашенная такой повышенной хозяйственностью Виктора, решила, что он пойдет в баню первым, и приготовилась ждать своей очереди. Но…

— Мыться пойдем вместе, я отвернусь. А одну не пущу! Тебе ещё поплохеет в жаре, — заявил мужчина. У Лены от неожиданности пупырышками покрылась спина, ей казалось, что даже рубашка оттопырилась на лопатках. Спорить не могла — голос пропал.

В бане девушка налила полный таз воды и отвернулась в угол, трусики не сняла, так и мылась в них, а показывать спину было не очень боязно. Она слышала, что Стеклов плещется совсем рядом, но старалась о нем не думать. Но когда он без всяких предисловий взял её одной рукой за плечо, а другой стал возить по спине мочалкой, да потом ещё и окатил полным ведром воды, то все старания накрылись банным тазом. Тут же вспомнилось, какой торс у этого потрясающего мужчины, а руки… И целуется он умопомрачительно!

Лена замоталась в полотенце и не знала, можно ли ей поворачиваться, или пока не стоит.

— Да я уже все, накину куртку и дойду. А ты одевайся не спеша, я за тобой вернусь, — раздался сзади довольный голос.

«Всё» — это когда на человеке уже всё одето. Обернувшись, Кромина обнаружила, что перед ней стоит почти обнаженный красавец, только бедра обернуты нешироким полотенцем. Разогретая теплой водой и близостью этого мужчины девушка совершенно не понимала, что позволяет себе лишнее, но глаз оторвать от Стеклова не могла. Шагнула к нему, поскользнулась и стала падать. А потом оказалась в его объятиях.

Виктор тоже не мог понять, что она хочет от него — сочувствия, развлечения или утешения. Но сам он был должен ей, и должником оставаться не хотел…

Лена сидела верхом на коленях мужчины и все ещё прижималась к нему. Точнее говоря, они до сих пор были единым существом и не могли оторваться друг от друга. Она чувствовала его губы у себя на плече, обнимала Виктора за шею и не испытывала стыда или раскаяния, только блаженство.

Стеклов тоже пребывал в состоянии восторга от неожиданной близости. Позвал девушку по имени, просто было приятно произнести её имя, а она вздрогнула, сжалась, и мужчина догадался, что она боится слов, которые может услышать. И снова всколыхнулась в душе досада на себя. Она ему все время доверяет, а он…

— Лен, тебе не холодно?

— Нет…

— Давай, я воду налью теплую, окатишься, и пойдем домой?

— Давай…

Теперь она почувствовала, что сил совсем нет. Ослабшая после болезни, утомленная баней и такой бурей чувств и ощущений, она едва смогла обмыться, оделась кое-как, и к избе Стеклов её вел под руку. До кровати дошла и уснула минут через пятнадцать, дольше не выдержала. Пыталась бороться со сном и каждую минуту ждала, что Виктор подойдет и ляжет рядом, а он не появлялся. Так и не дождалась…

Часы показывали всего семь вечера. Спать было ещё рано, зато самое время было заняться самоедством.

«Почему она подошла? В благодарность? Черт возьми! Что меня вообще дернуло полезть к ней с мочалкой? Наверняка она решила, что я навязываюсь. Мы ведь после того случая так и не поговорили нормально ни разу. Но не оттолкнула же!»

Глядя на вздернутого Стеклова, сложно было поверить в то, что все мужчины грубые существа и переживать не умеют. Он выпил крепкого чая, послушал новости по радио и понял, что ни одну из новостей не запомнил. Зато отлично помнил, что было совсем недавно. От воспоминаний о произошедшем в бане стало жарко, пришлось свитер снять.

Мужчина пробовал убедить себя, что у него просто давно не было женщины. Но ведь прежде в экспедициях их тоже не было. Вот именно. А тут круглосуточно девушка рядом. Можно войти в комнату и лечь, прижимая её к себе. Скорее всего, она больше не прогонит его. Или прогонит?

«Разбужу её и обо всем поговорю, — решил, как отрезал, но едва глянул на мирно сопящую Ленку, как вся решительность прошла. — Спит. И что я ей скажу? А будет ли у нас ещё интим? Не хочешь поговорить об этом? Должно быть много „приятного“ услышу о себе».

Он сходил за дровами, осторожно сложил их у печки, потом смотрел, как тает снег в котелке — ручей давно замерз, и теперь они носили в дом не воду, а снег. И никакие дела не могли отвлечь его от воспоминаний двухчасовой давности и мысли, что он хочет эту девушку снова. Так хочет, что едва себя сдерживает! Ещё немного, и у него, как у счетчика перегорят все предохранители. Про то, что хотел просто долг отдать, забыл абсолютно.

— Предохранители… — слово это всплыло само собой, и уж после дошло, что девушке едва восемнадцать исполнилось, а они никак не предохранялись.

Мужчина полез на верхнюю полку шкафа, куда он сложил пакет с презервативами, который вместе с прочими полезностями положили в багаж Рассказовы. Искал, как будто уже знал, что он точно пригодится. Пакет-майка с надписью «Доктор Пилюлькин» обнаружился в самом углу. Степнов потянул его, но какой-то гвоздь или сучок цепко держал такую нужную вещь. Тогда мужчина дернул, но силу явно не рассчитал, упаковка порвалась, и содержимое с шелестом посыпалось ему на голову и на пол.

«Если она проснется и выйдет сюда… А я тут…» — торопясь и ругаясь под нос, он лихорадочно собирал разноцветные пакетики и коробочки, но сложить их было некуда. Пришлось завернуть край рубашки на животе и в этот импровизированный карман запихивать «добро», разбросанное по полу. За спиной раздался хрипловатый знакомый смех, Виктор от неожиданности вздрогнул и чуть не уронил все, что собрал. Повернулся. Лена выглядела посвежевшей после сна и смеялась от души.

Она проснулась полчаса назад и слушала, как ходит по кухне Стеклов. Лежала и не знала, как выйти к нему, что говорить. И что он скажет? Сделать вид, что ничего особенного не произошло, точно не получится — сама ведь на него почти набросилась. А главное: она ни о чем не жалела! Но так хотела, чтобы все повторилось. Пусть хотя бы в тайге, но он будет с ней. Когда послышалось шуршание и сдавленная ругань, девушка осторожно поднялась, подошла к входу на кухню и выглянула. При скудном освещении было сложно понять, что мужчина собирает так спешно. Но приглядевшись, Лена обнаружила у своих ног светлую коробочку, прочла надпись и обрадовалась. Ну не для Шайтана же он все это вытащил? Значит, он думает о ней…

Сразу стало легче, и смех вырвался неожиданно, очень уж забавно выглядел Виктор.

— Да я… вот… пакет дырявый… — Стеклов растерялся, и Лене показалось, что он даже покраснел. — Я порядок в шкафу наводил. Случайно нашел!

— Ага, — кивнула девушка, но было так смешно, что она опять не удержалась…

И даже на это мужчина не обиделся, усмехнулся только. Он высыпал на стол «стратегические запасы», подошел ближе и взял Лену за руку. Она сразу перестала смеяться.

— Лен, я хочу… к тебе, — не сразу сообразил, как сказать об этом.

У Ленки чуть инфаркт не случился: ОН просится к ней!

— Что скажешь? — не вытерпел Виктор.

— А ничего, что я ещё не стала взрослее, опытнее и… свободнее? — глухо спросила Лена и сама поразилась тому, что сказала.

«Все испортила…» — успела подумать, уверенная, что реакция на её слова будет бурной.

Но Виктор от такого заявления опешил:

— Что?

Синеглазый бородач не ожидал, что ему вернут его же слова. Он отпустил Ленкину руку и прошел в комнату. Сброшенные с ног войлочные чуни улетели в угол. Подушка была выдернута из-под пледа, сплющена и придавлена к спинке кровати плечом и ухом Стеклова. Он улегся на дальней половине кровати, едва сдерживая себя.

А девчонка молчала и на кухне спать не осталась. Она выключила везде свет и совершенно спокойно легла на кровать недалеко от Виктора.

Сначала мужчина готов был взорваться от возмущения, потом ждал, что Лена сама к нему придвинется. Но время шло, а она лежала тихо.

«Неужели уснула?» — поразился Стеклов и решил удостовериться в своих подозрениях.

В полной темноте осторожно провел рукой около себя, потом передвинул руку и ещё раз провел. И только в третий раз, ругая последними словами «чертовы полати на сорок человек», наткнулся на Ленкину руку. Он осторожно погладил ладонь, запястье, но рука не шелохнулась.

«Спит…» — огорченно заключил Виктор.

По венам у него вместо крови тек коктейль из возбуждения, ярости и неудовлетворенности. Вся эта смесь заставляла сердце биться учащенно, срывала дыхание и не позволяла почувствовать, что тонкие пальцы, к которым он прикасался, вздрагивают.

Да разве же могла Лена уснуть! Освещение выключила, потому что при свете в комнату не рискнула бы войти, и затаилась…

Стеклов вздохнул громко, с сожалением. Девушка тоже перевела дыхание и от волнения чуть не закашлялась. На всякий случай мужчина тихонько позвал:

— Лена, Лен…

Но она не ответила, и тогда Виктор ругнул сам себя:

— Идиота кусок…

Он накрыл своей рукой ладонь Лены и опять вздохнул, но в этот момент Кромина неожиданно схватила его за пальцы и дернула. Мужчина вздрогнул, и всё возмущение разом схлынуло.

— Ах ты, маленькая разбойница! Я тебе покажу сейчас, как притворяться! — потянул девушку, подминая под себя, прижимая руки и ноги. — Со мной так никто ещё не шутил!

— Ну, какие твои годы, — услышал в ответ.

— Значит, мхом я ещё не покрылся, — и он рассмеялся, ослабляя хватку. — Я свет включу? — спросил уже спокойно, между легкими прикосновениями своих губ к её.

— Не надо, — она говорить почти не могла, чувствуя его руки под своей футболкой…

— Но в следующий раз все будет при свете, — пообещал Стеклов. — Я хочу тебя видеть.

Этого «в следующий раз» Ленка уже не вынесла, и сама обняла Виктора…

Утром он проснулся первым и долго соображал, что с ним случилось. И понял, что чувствует себя не удовлетворенным, а счастливым. Оказывается, это совсем разные ощущения…

Какое-то время ощущение счастья было у Стеклова переменным. Оно приходило ночью, держалось до утра, а потом пряталось, как улитка в раковину.

После первой совместно проведенной ночи Виктор, охваченный желанием свернуть горы, осторожно выбрался из кровати, вышел во двор и взялся наводить там порядок. Все время думал о том, что совсем рядом в доме спит восхитительная девушка. Представлял, как он пойдет и разбудит её… Но опоздал.

Появившись в избе, мужчина обнаружил, что Лена уже проснулась и приготовила завтрак. И вроде бы все было хорошо, но что-то грустное промелькнуло у неё в глазах.

«Надо было сдержаннее себя вести, что ли… Набросился, как голодный… А ей нужно привыкнуть ко мне. И про свет я, наверное, зря сказал», — корил себя Виктор и решил не доставать девушку. Очень хотел поцеловать, но не позволил себе этого.

День прошел как обычно. Вечером Лена ушла спать первой, Стеклов побродил по кухне, а потом решительно выключил лампу, в темноте пробрался к кровати и нырнул под одеяло. Он придвинулся к девушке и хотел пожелать ей спокойной ночи. Осторожно прикоснулся к плечу, а она повернулась и оказалась совсем близко… Какая тут спокойная ночь?

Заснул, мечтая, что завтра он точно увидит, как Лена просыпается. Но она встала очень рано и занималась стряпней — был хлебный день. Виктор не стал отвлекать её и просто поздоровался. И новый день прокатился. В этот раз первым лег в кровать Стеклов, слушал новости по радио и не заметил, как под лирические композиции задремал, но ночью проснулся и, испытывая потребность хотя бы просто прикоснуться к спящей девушке, обнял её.

Мужчина удивлялся, что они так удобно спят вместе, не мешая друг другу. Он всегда любил ночевать один, от любовниц уходил рано, а если кто-то из них оставался у него, то посреди ночи хозяин перебирался на диван в гостиной. Одни, обиженные таким пренебрежением, исчезали навсегда, а другие просто принимали правила любовника.

Сейчас все было по-другому. Его не раздражало, что Ленка ночью спала, положив голову на его руку, что она тянула на себя одеяло. Он иногда просыпался оттого, что светлые волосы щекотали лицо, но было такое чувство, что в какой-то прошлой жизни он уже вот так сладко спал именно с этой юной женщиной. Прежде не оставалось свободного времени рассуждать и задумываться об отношениях с представительницами прекрасного пола, вся жизнь была занята работой, и связи с женщинами были больше потребительские, на уровне физиологии. А теперь можно было часы тратить на размышления о жизни. Вот, например, обычно девушки сами лезут с нежностями, а Кромина даже не пытается. Почему она сдержана днем, если ночью у них все так замечательно? Ну, хоть бы как-то проявила интерес…

А Лена ждала, что интерес проявит Стеклов, и на третий день пришла к неутешительному выводу: он спит с ней, потому что больше не с кем. Да, он именно такой в постели, как пишут в любовных романах, но это ночью, а днем они… соседи, партнеры, почти друзья. И хоть была Кромина реалисткой, но все равно мечтала о том, чтобы «почти друг» сказал, что она не только «исключение среди блондинок». Ведь говорит же он нежные слова в темноте… Повторил бы хоть что-то днем. И свет так и не включил ни разу, зачем, тогда говорил, что хочет видеть…

Оба переживали, но не показывали этого. Только через несколько дней до Стеклова дошло, что теперь его очередь менять что-то в отношениях. Ну, если не менять, то хоть как-то прояснить эти отношения. В городе все было бы решено без проблем. Отдельный кабинет в ресторане, шикарный букет, дорогой подарок. Таким способом он легко завязывал, продолжал или заканчивал романы с женщинами. Но что можно сделать в глухом лесу? Притащить под окно елку? Так ими вокруг гектары заняты. Ружье подарить или нож? Полный бред! И тут он вспомнил о несчастной шубе. Дарить её второй раз было нелепо, но попытаться вернуть на место стоило.

Задуманное дело чуть не сорвалось из-за самой хозяйки шубы. Виктор залез на крышу, старался делать все тихо, но снегу навалило много, и пришлось долго рыться в нем, прежде чем искомая вещь была обнаружена. Бдительная Кромина услышала странные звуки и вышла посмотреть, что происходит.

— У нас что-то с трубой случилось? Или с крышей? — поинтересовалась она.

— Да снег нужно сбросить. И трубу тоже посмотрю, профилактика! — самозабвенно врал хозяин, сидя на Ленкиной шубке, смерзшейся в комок.

Сидеть было неудобно, но приходилось терпеть.

— Ты бы на холоде не стояла, — напомнил он Лене.

— Да я тепло оделась. Давай помогу?

— Сам справлюсь, ты иди! — И так странно говорил Стеклов, что был совершенно не похож на себя.

— У тебя точно все в порядке?

— В порядке.

И Лена ушла, но не в избу, а во двор, чтобы проверить подстилку в будке временно одинокого Шайтана. Ровно через пять минут с крыши раздалась отборная ругань. Девушка выскочила на улицу и сразу не смогла понять, почему вместо Виктора около трубы сидит негр…

Степнова подвела «профилактика». Он спихнул шубу в сугроб с другой стороны избы, чтобы Лена не заметила, и честно дернул за металлическую шапочку над трубой, проверяя прочность её установки. Но конический колпачок держался на трех тонких длинных рожках и легко выдернулся, вместе с порцией сажи, которая плюхнулась домовитому хозяину в лицо. Мужчина сначала отплевывался и ругался, а потом в ярости стукнул обеими руками по крыше. Послышался хруст, и трубочист свалился вместе с лавиной снега с крыши прямо к ногам изумленной Ленки…

От смеха удержаться было невозможно. В сугробе сидел мужик с черным лицом, на котором сверкали синие глаза, и тер снежком высунутый язык. Ленка пыталась у него что-то спросить, но от смеха не могла выговорить ни слова. Шайтан, совершенно сбитый с толку переполохом и «маскировкой» хозяина, бегал вокруг и громко лаял.

А Стеклов отчищал с себя сажу самым чудным способом — он встал на четвереньки и въехал головой и плечами в сугроб, задом вылез из снега, отряхнулся как большая собака и повторил процедуру. С мокрым, но уже более чистым лицом он сгреб икающую от смеха Лену и потащил её домой.

— Нельзя тебе так на морозе хохотать! Рот закрой, а то кишки простудишь! — сердился он.

— Я… ой… никогда не видела… ой… в снег так… не знала, — пыталась объяснить Лена.

— Не знала, — передразнил её мужчина, намыливая лицо перед умывальником. — Да ты и снега раньше не видела!

Повеселились от души… Но вечером девушка напрасно ждала Виктора. Он упорно таращился в ноутбук, а когда понял, что Лена спит, ушел искать шубу в сугробе, притащил её и положил у порога.

Белка просилась на улицу всегда в одно и то же время, будила хозяйку. Так и в этот раз, сонная Кромина дошла до двери на ощупь и наступила на что-то мокрое, холодное и волосатое. Хоть и не была пугливой, но тут заорала и отпрыгнула в сторону. Грохот, лай собаки и крики разбудили Виктора. Он выхватил из-под подушки фонарик и ломанулся на кухню.

— Витя, там кто-то лежит у дверей, — испуганно сообщила Ленка.

— Да кто может лежать? — не понял мужчина. — Дверь закрыта.

— Ну, я же наступила на кого-то!

Только тут до Стеклова дошло, что его маленький сюрприз не получился, он направил свет от фонарика на темную непонятную субстанцию, распластанную на полу.

Белка резко передумала гулять и скорее забралась под топчан к щенкам. А что там смотреть? Шкура она и есть шкура. Но шуму много, лучше потерпеть, пока все успокоится.

— Да это твоя шуба. Просто она в снегу была, я решил отогреть её, может, пригодится тебе… Она высохнет и будет в норме, ты не сомневайся, — он поднял мокрую одежку, встряхнул её и повесил на крючок у двери.

— А я… думала, что ты её топором и в печку, — дрогнувшим голосом выговорила Лена.

— Ты что! — он обнял её. — Это же твой подарок.

— Извини, я панику развела, разбудила тебя.

— Это ты меня извини.

— За что?

— А будто не за что? В тайге живешь, родных не видишь, учеба у тебя пропала… Серегу прозевал, и с деньгами промахнулся…

— За Сережу наверное мне нужно прощение просить, — выдохнула ему в плечо Лена.

— Это не детские вопросы. Мы сами разберемся! — стал сердиться Стеклов.

— Значит, я — ребенок? А ничего, что ты со мной… ночью… — она попыталась вырваться из его объятий.

— Лен! Ну, погоди. Ты — потрясающая девушка, я представления не имел, что такие бывают. Я с ума схожу рядом с тобой, и не только ночью, но и днем. Просто ты днем так сурово смотришь, что я боюсь тебя тронуть, хоть очень хочется…

Ленка перестала вырываться и замерла, уткнувшись ему в грудь. Она ушам своим не верила… Чего у него там с умом происходит от неё? А может у Стеклова сотрясение, с крыши упал все-таки…

— Но с твоим дядькой мы партнеры, и решать деловые вопросы должны вдвоем, — продолжил Виктор.

— А что ты днем хочешь? — неожиданно спросила Лена и испугалась, что вопрос глупый.

— Я все хочу! — но тут он подвинулся и коснулся своей ногой ноги девушки. — Ты почему босиком? Ноги ледяные! Немедленно под одеяло!

— Да у тебя самого ледяные, — пыталась спорить Кромина. Ей очень хотелось услышать ещё что-нибудь приятное, а тут наезды с холодными ногами.

— А я тоже под одеяло, греть тебя буду…

После «согревательных процедур» молодые люди уснули поперек кровати. Бедная терпеливая лайка не сразу поняла, с какой стороны подойти, чтобы разбудить хозяев, которые совершенно забыли о её потребностях.

0x01 graphic

Шуба высохла и стала как будто краше от вынужденной заморозки. Но скорее всего, что Лена стала ближе Виктору, а потому в дареной шубе выглядела бесподобно. Стеклов находился в состоянии непонятной для себя эйфории. Словно он жил до этого в атмосфере с недостатком кислорода, а теперь попал в нормальные условия и никак не мог надышаться. Ему все время хотелось быть рядом с Леной и хоть ненадолго прикоснуться к ней. И просто хотелось сделать для неё что-нибудь особенное и приятное.

Ну, например, подать завтрак в постель. Мужчина неоднократно бывал в заграничных поездках и прекрасно помнил, как выглядит поднос с утренней трапезой в номере отеля. Одна из прежних подруг Виктора предпочитала пару раз в месяц видеть его у себя дома и всегда устраивала завтрак, хотя он вставал рано и старался быстрее уйти. Но сейчас он «сломал мозги», раздумывая над собственной идеей. Почему-то в первую очередь его волновало, как подать завтрак. А уж потом появлялись мысли насчет набора блюд. Столик для завтрака он сколотил быстро, некоторая неказистость конструкции с лихвой окупалась гладкостью поверхности изделия, на которое было переведено немало наждачной бумаги. Столярничал в предбаннике и, чтобы не замерзнуть, топил печь. Из двух металлических банок от сгущенки Виктор вырезал подобия вазочек. Рулон новых вафельных полотенец ещё не закончился, и свежая салфетка была обеспечена. Но вот как быть с украшением? Уж если делать, то все по правилам, по которым для молодой девушки полагается поставить на столик цветы, сувенир или игрушку какую-нибудь. Медвежонка или собачку… А где это взять?

В день «икс» Стеклов встал первым и постарался справиться с сервировкой. До последнего момента не мог решить вопрос с игрушкой, но уже перед выносом завтрака в комнату нашел нестандартный выход из сложной ситуации.

— Лен… Лена! Просыпайся, я тебе сюрприз приготовил, — журчал над ухом волнующий голос. — Кофе остывает.

Девушка сквозь сон чувствовала запах любимого напитка, но была уверена, что ей это только снится, потому что все запасы кофе они давно употребили. По каким сусекам скреб Стеклов в это утро? С трудом разлепив глаза Ленка увидела потрясающую картину: около нее на кровати стоял деревянный столик на маленьких ножках, накрытый полотенчиком. На столике в чудных алюминиевых розетках были налиты мед и сгущенное молоко; пара кусочков хлеба, поджаренного до золотистой корочки, лежала в широкой пластиковой крышке от большой канистры; ещё что-то, прикрытое краем полотенца, было спрятано рядом с угощением…

— А где кофе? — не поняла Кромина.

— Это… я отдельно принес, чтобы не плеснуть на игрушку, — гордо сообщил «романтик».

— На какую игрушку? — удивилась Лена.

Но тут «что-то под полотенцем» зашевелилось, и мужчина в последний момент едва успел придержать стол, который девушка чуть не опрокинула от неожиданности.

— Разбудили… — огорчился Виктор.

Больше задавать вопросы не пришлось. Лена все поняла и стала смеяться, когда разглядела, что на столике лежит её драгоценная Тэра. Собачушка зевала, открывая розовую пасть, и потягивалась.

Хозяйка не утерпела и принялась тискать свое сокровище. А потом осмотрела внимательно мордашку Тэры и обрадовалась:

— Витя! Она глазки открыла! Ура!

Щенок был обласкан и препровожден к мамаше под бок. А Стеклов чуть не огорчился, что в возне с животным Лена забыла про него и его старания.

Но счастливица вернулась, легкий завтрак для двоих был съеден, и на десерт мужчине досталась девушка, очарованная нежданным праздником.

За все старания Стеклов был вознагражден самым приятным образом…

В свою очередь девушка тоже придумала способ порадовать любимого. Лена решила пойти испытанным путем — гастрономическим. Когда-то маленькая Леночка с удовольствием вертелась на кухне около бабушки, но позже девушка очень редко помогала готовить маме. А сейчас ей приходилось многое делать самой и придумывать блюда из ограниченного набора продуктов. Кроме того, в хозяйстве отсутствовала даже такая обычная вещь, как мясорубка.

В один из дней, когда Стеклов пришел к обеду после очередной битвы с горами снега, молодая хозяйка поставила перед ним миску с пельменями.

— Это что? — не поверил своим глазам Виктор.

— Пельмени.

— И где ты их взяла?

— В супермаркете! Упаковку показать? — засмеялась Лена.

— Ну что ты смеешься? Фарш из чего?

— Из мяса. Да ты попробуй!

По причине некоторой неопытности стряпухи кулинарные шедевры получились огромными. Изумленный мужчина подцепил на ложку пельмень размером чуть ли не с куриное яйцо и с вожделением откусил от него половину.

— Как фкуфно! — пытался выговорить с набитым ртом.

Кромина сидела и млела от удовольствия, глядя, как он ест. Чтобы получить фарш, она мелко резала слегка подтаявшее мясо, а потом, накрыв крошево куском полиэтиленовой пленки, катала по нему тяжелый обрубок от металлического ломика. Фарш получился не прокрученный, а раздавленный. Но результат оказался впечатляющим.

У Стеклова чуть челюсть не выпала от удивления, когда Лена обрисовала ему технологию приготовления блюда.

— Вот это да… Я бы в жизни не догадался! Ну, порубить ножом или топориком ещё можно, но чтобы плющить!!!

Восторженное состояние не покидало мужчину. Сначала он вертелся рядом, пока девушка убирала со стола и мыла посуду, потом не отходил от неё, когда она вытащила на прогулку Белкиных щенков. На разъезжающихся в стороны лапках, с дрожащими от напряжения хвостиками молодняк ползал по полу, натыкаясь друг на друга и на ноги людей. Беспокойная мамашка зорко следила, чтобы детишки не разбредались далеко, и время от времени ловила и облизывала кого-нибудь из отпрысков.

— Вот видишь, Тэра — самая маленькая… Ей еды не хватает? — переживала Лена, стоя на коленках посредине кухни. — Может, её подкармливать?

— Зачем? — удивлялся Виктор. — Она мельче, потому что сучка, да и Белка не крупная собака, — он вел разговор о животных, а сам все норовил обнять девушку.

— Зато она самая шустрая! — радовалась собачья воспитательница.

— Ага, мелкие почти всегда такие, — поддакивал Стеклов, целуя ушко своей юной женщины.

— Ну что ты делаешь? — возмутилась Ленка. — Подожди до вечера!

— Не могу ждать, хочу сейчас, — дышал он ей в шею.

— А я… не сейчас! — пыталась вывернуться из его рук девушка.

— Перестань сопротивляться и сразу же захочешь, — дал «мудрый совет» Виктор. — Я смогу тебя убедить…

— Мы щенков раздавим! — привела последний аргумент несговорчивая возлюбленная.

— Да ни за что! — и Стеклов мигом собрал всех кутят в коробку.

Буквально через несколько секунд Лена поняла, что можно сойти с ума от удовольствия, когда тебя под теплой рубашкой и толстым свитером гладят по животу и груди огрубевшими пальцами. От таких прикосновений кожа начинает гореть, пульс учащается…

— А вдруг… — девушка пыталась сказать что-то.

— Зайдет кто-то? Шайтан, например, — хрипло усмехнулся мужчина, прижимая спорщицу спиной к себе.

— Да на мне одежек сто штук…

— Не волнуйся, я доберусь до самой серединки, — сейчас он был хищником, ловким и уверенным в собственной силе, осознание этого доставляло особое удовольствие.

Но «добыча» позволила себя поймать, согласилась с правилами игры победителя и ничуть об этом не жалела…

Декабрь промелькнул. И Виктор, и Лена заметили, что дни летели быстрее, чем прежде. Обычные дела стали интереснее, потому что почти всё молодые люди делали вдвоем. На крошечном пространстве, ограниченном стенами таежной избушки, им было удобно и легко, они словно забыли, что обоим придется возвращаться совсем в иную жизнь, о которой часто говорили между собой. Стеклов вспоминал разные истории из своей экспедиционной жизни, а его собеседница рассказывала о школе, экзаменах и друзьях. Иногда это выходило очень забавно, потому что привычки и интересы мужчины и девушки сильно отличались.

— Вить, а ты похож на Росомаху, — сказала однажды Лена. Стеклов замолчал и насупился. Дулся он почти весь день, и девушка не могла понять, что случилось. Уже перед сном Виктор не выдержал:

— Лена, росомаха — самый поганый зверь в лесу! Везде залезет, все сожрет, что не сможет съесть — то испортит. Её и убить-то не так просто, она живучая. Я действительно на неё похож? — стараясь сдерживать возмущение, пытался разобраться хозяин.

Ленка обалдела… Она-то была уверена, что сказала комплимент. Девушке в голову не могло прийти, что Стеклов понятия не имел о существовании фильмов о таинственных людях с суперспособностями. Для неё герой Хью Джекмена был образцом мускулистости и выносливости.

— Да я про другого Росомаху сказала, который в людях Икс, — объяснила Кромина.

— В каких людях?

— Кино такое…

— В кино не хожу! Мне некогда, — ответил Виктор.

Лена как смогла, рассказала о крепком парне с кинжалами на руках, который может нырнуть хоть в воду, хоть через стекло…

— А тебе нравятся фильмы, которые Рассказовы выбрали? — неожиданно спросил мужчина. — Или ты другие смотришь?

— Да я разные смотрю, — успокоила его девушка, — но мы с девчонками всегда старались не пропускать новые.

Названия известных фильмов последних лет Стеклову ни о чем не говорили. Все это было где-то помимо его жизни. Он чуть не предложил ей сходить в кино, потом, когда они вернутся. Но сдержал себя: наверное, Лене потом не до него будет. Она тоже чуть не позвала его посмотреть что-нибудь, потом, когда они будут в городе. И тоже подумала, о том, что после возвращения Виктору, скорее всего, станет некогда смотреть фильмы. А уж вместе с ней и подавно.

От грустных мыслей обоих отвлекла веселая хвостатая компания, которая занималась дележом куска шкуры медведя. Щенки росли быстро, все время устраивали борьбу, смешно лаяли друг на друга и на хозяев. И верховодил во всем щенок с рыжим ухом. Но теперь Стеклову окрас собаки уже не казался странным, потому что характер у трехцветной сучки был самый боевой. Залезть в войлочную чуню хозяина и уснуть там могла только Тэра, остальным такая привилегия не полагалась. И не потому, что хозяин был против, просто свое любимое место Тэрэшка никому не уступала…

Тридцатого декабря Лена и Виктор увезли трех кобельков староверам и неожиданно получили от них в подарок ведерко соленой капусты и полмешка свежих овощей: свеклы, морковки и картошки.

Пока Лена расставалась со своими питомцами, Стеклов разговаривал с Рассказовым, а потом ещё с кем-то. И этот «кто-то» сначала орал в трубку так, что Виктор морщился, как от приступа зубной боли. Позже, излив свой гнев, собеседник успокоился, и последующий разговор получился вполне деловым.

— Лена! Иди сюда! — распахнул дверь в избушку и позвал девушку немного растерянный мужчина.

— Что? — вошла в тепло улыбающаяся Лена.

— Понимаешь… Сергей очень долго ничего не рассказывал твоему отцу, но, в конце концов, пришлось. Веру и Петра Никаноровича он во всю эту историю посвящать не стал, так что все новости Никита усваивал в одиночестве и действовал тоже сам. Он быстро сообразил, что Игорь не просто так в гости к деду приходил, и уже вторую неделю его пытает. Рассказов не советует звонить кому-нибудь кроме него, но я думаю, что можно, — Стеклов говорил, и на Лену не смотрел, а когда взглянул, то испугался. — Ты чего? Там все хорошо! Все живы! — поспешил обнять побледневшую Кромину, которая решила, что с кем-то из родных случилось несчастье.

Стянул с неё шапку и шубу, усадил на лавку и силой вложил в руку телефонную трубку.

— Лена, ты сейчас позвонишь всем! И родителям, и деду! Только успокойся, а то напугаешь их! — Убеждал он девушку. — Мы с Никитой договорились, что он не будет про нас рассказывать. А Сергей часть денег уже вернул. Я тебе дома все подробно расскажу! Я сказал твоему отцу, что мы в деревне живем. Но Вера с дедом уверены, что ты за границей, они регулярно получают от тебя письма из Финляндии…

Дома… Он называл лесную избу домом. И подразумевалось, что дом это не только его, но и её тоже. Ленка таращила на него глаза и от неожиданности не могла вспомнить номер телефона отца. Потом справилась с собой и набрала нужные цифры. Стеклов хотел уйти, чтобы не мешать, но Ленка вцепилась в его руку так крепко, что даже больно было, и не отпускала, пока не поговорила со всеми родственниками. Некоторые её ответы были откровенным враньем, но собеседники об этом не знали. Отцу она «заливала» одно:

— Пап, деревня маленькая. Молодежи мало, в основном пожилые люди. Ага, я у бабушки живу, Матрены Ивановны. Она примерно как наш дед. А Виктор…Михайлович вообще у лесника живет. На окраине дом. Они там то на охоту ходят, то лес пилят… А что ещё делать? Телефон недавно только настроили, а так связи никакой. Баня есть… Я собак воспитываю и кино по видику смотрю… Собаки здесь в основном лайки, щенки у них… Да, Виктор… Михайлович бывает редко… Не вижу почти. Папа! Никто ко мне не пристает!

В разговоре с мамой и дедом темы были совсем другие:

— Тут учеба совсем слабая. Колледж так себе. Домоводство, собаководство, спортивное ориентирование. Поселок небольшой. А в городе учиться дорого очень. Я скоро приеду, буду восстанавливаться в институте и учиться у нас. Пользы больше. У них все строго, чуть ли не монашек воспитывают. Парней никаких нет. И не разрешают общаться… На всякий случай! Зима тут, страна-то северная, снег и тайга… Я звоню от учительницы по физкультуре. Мы с ней подружились, и вот она разрешила позвонить…

Конечно же, Лена все выспросила у мамы про её беременность, а у деда про гипертонию и радикулит. Стеклову было неудобно все это слушать, он, словно стоял у замочной скважины и узнавал очень личные подробности. Но зато понял, как сильно Лена любила свою семью и переживала за неё…

— Значит я не парень, а учительница по физкультуре! — Сделал он вывод после того, как Лена закончила сеанс связи.

— Ты лучше скажи, как зовут бабку, у которой я живу? Я же не запомнила, что придумала… — улыбалась довольная девушка. — Вить! Как хорошо, что получилось позвонить!

Ленка отпустила руку Виктора и стала обнимать и целовать его. Стеклов до этого не понимал, правильно он поступил или нет. Но глядя на счастливое лицо Лены, решил, что рискнуть стоило. Тем более что никаких других подарков он любимой девушке к празднику подарить не мог. В том, что она действительно любимая, мужчина уже не сомневался…

Главным предновогодним блюдом стал борщ. А в саму новогоднюю ночь украшением стола был винегрет. Делали его вместе, и Лена рассказывала, что у них дома винегрет уважал только дед, а остальные привыкли к салатам из свежих овощей и различным заготовкам из баклажанов и перцев. Но тут девушка с удовольствием приняла участие в приготовлении и дегустации того, что Стеклов назвал «одной из самых настоящих русских кулинарных привычек».

Пили брусничный коктейль, пожелали друг другу счастья, загадали про себя желания, которые не могли сбыться. Но Новый год ведь… И потому загадали. Сидели и слушали по радио, как встречают самый сказочный праздник в разных уголках страны и мира. Так и уснули в обнимку на кухонном топчане. Новый год наступил тихо. Да и не мог он в тайге наступить шумно. Все вокруг спало, укрытое пышными сугробами, похожими на перины из лебяжьего пуха. Огромное пространство на тысячи километров было белым, другие цвета появлялись только в ясный восход или закат. Тогда по небу и снегу растекались отсветы и тени бесчисленных оттенков розового, лилового и сиреневого… И только по вечерам маленький кусочек сугроба за окошком избы освещался теплым желтым светом…

Близкие отношения молодых людей развивались как у любой недавно родившейся пары, когда все познается и изучается. Результатом вспышек страсти не вовремя явились сгоревшие котлеты, чифир вместо заварки и заглохшая электростанция. Отсутствие других людей и относительное вневременье не сдерживали никаких фантазий. Но один нечаянный эксперимент поразил Стеклова. В жизни с ним не происходило подобных вещей.

В очередной снежный день Виктор пришел с улицы обогреться после уборки сугробов. Ввалился в избу и собрался раздеваться, но Лена предложила помощь.

— Что, будешь мне, как первокласснику, варежки и штанишки снимать? — усмехнулся мужчина.

— Думаешь, плохо получится? — лукаво посмотрела на него девушка.

— Ну, попробуй, — по-барски щедро разрешил хозяин. Ему было интересно, как она справится с забитыми снегом молниями комбинезона.

Но у Кроминой явно был талант — она играючи сдернула одну войлочную рукавицу, потом другую. Размотала шарф, стянула его и перебросила себе через плечо, как боа. На мгновение задумалась, а затем рванула собачку металлической застежки вниз. Подлая молния, которую у Виктора все время заедало, теперь раскрылась, будто её маслом смазали. Удивленный Стеклов только головой покачал. Девушка расшалилась: она запустила ладони под комбинезон, освободила плечи и руки мужчины, ухватила свисающие рукава и потянула Виктора к топчану. Борец со снегом ещё не оттаял от мороза и в таком «свежем» состоянии решил, что сейчас он сядет, а Лена будет с него валенки снимать. Но сильно ошибся! Кромина дернула за рукава, и комбез съехал вниз по ногам хозяина, увлекая за собой теплые спортивные штаны. Пока ошеломленный Виктор соображал, что происходит, Ленка коварно улыбнулась и толкнула его в грудь. Все! Клиент был готов: стреноженный, удивленный мужчина сидел на топчане и не мог никуда двинуться.

— Я тебя раздела! Мне полагается награда за непосильный труд. — Хитрая лисичка забралась на колени к любимому и принялась целовать его…

«Вот это кайф…» — мысли текли лениво, расслабленный организм с трудом приходил в себя после острой эмоциональной и физической встряски, которую он только что пережил.

— Вить, одевайся, а то замерзнешь! — Девушка появилась из комнаты, на ходу натягивая свитер, потом чмокнула не до конца вменяемого мужчину в макушку и, подхватив кастрюлю с супом для собак, вышла из избы.

Стеклов потянулся, провел руками по груди, животу, опустил ладонь ниже и мгновенно вспомнил сцену из фильма про особенности национальной охоты. Только тут не заезжий финн сидел заголившись, а он сам. Нашарил свои боксеры где-то ниже колен, натянул их и штаны натянул. После и комбинезон попытался надеть, но не мог попасть в рукава.

Лена вернулась быстро и, улыбаясь, смотрела, как грозный хозяин стягивает валенки и выбирается из теплого одеяния, цепляясь свитером за молнию.

— Ты на меня напала! — констатировал Виктор.

— Ага! А тебе не понравилось? — услышал он в ответ.

— На меня таким бессовестным образом никто не нападал! — почти возмутился Стеклов.

— Поздравляю с первым разом! Давай отобедаем в честь этого дела, я приглашаю, — веселилась Ленка.

— Куда? — не въезжал мужчина.

— К столу! Куда же ещё?

Виктор громко расхохотался и даже хлопнул себя руками по бедрам.

— Ну ты звезда!

Но себе признался честно, что неожиданная инициатива со стороны Лены ему ужасно понравилась.

Теперь к староверам они ездили чаще, Кромина домой звонила с удовольствием, могли бы и каждый день путешествовать к телефону, но запасы бензина были ограничены, приходилось экономить.

— Вот так и начинаешь ценить блага цивилизации! — восклицал Стеклов. — Приеду домой, включу везде свет и не буду выключать, пока не надоест!

— Ты здесь, а за квартирой кто смотрит? — поинтересовалась Лена.

— Кромина! Я уже не в том возрасте, когда живут в квартирах. У меня дом! Настоящий, из камня и дерева. И я не один живу. Так что все схвачено и продумано! — с удовольствием объяснял Виктор.

Ленка застыла с улыбкой на лице, словно мышцы свело. Едва смогла встать и отвернуться к окну, чтобы не испугать довольного мужчину.

«Не один я живу… А я, дура дремучая, как эта тайга, размечталась. Конечно, такие мужчины одни не бывают… И звонит он всегда долго, не только со своим Игорем разговаривает, а я ни разу не слушала, что он говорит, я же на улицу ухожу…»

Стеклов не сразу заметил перемену настроения девушки.

— Лен, что случилось? Тебе плохо? Ты не простыла? Зачем выскакивать раздетой на мороз! — он донимал её вопросами и упреками.

— Я не простыла, — ровным тусклым голосом отвечала Лена. — Все нормально.

Невозможно было спрятаться или уйти куда-то… А слезы подступали, хотя плаксой она никогда не была.

— Да что такое, в самом деле?! Тебя пытать, что ли? — окончательно вышел из себя порывистый брюнет.

— Что ты жене скажешь? — спросила Лена. — Соврешь, что один жил? Или придумаешь мне мужское имя… Леня или Леха.

— У меня нет жены, что за бред!

— Ну, подруге, какая разница…

— И подруги у меня такие… эпизодические. Ты можешь объяснить нормально, к чему весь этот допрос? — недоумевал мужчина.

— С кем-то же ты живешь…

— Ах это! Я живу с родителями.

— Ты же рассказывал, что они умерли?

— Это… приемные родители.

— Ты меня за кого принимаешь? В тридцать лет тебя кто-то усыновил? — не выдержала Ленка. — Это уж точно бред!

— Так, прекратить разговорчики в строю! Иди ко мне, я все объясню, — он сгреб девушку в охапку и потащил на кровать, уселся, прижал её к себе.

— Мы учились вместе: я, Игорь, Серега и Валька Савченко. Валёк у нас самый умный был, потому что батя у него преподавал физику и математику, а мать — литературу и русский. Но родители его жили под Иркутском, а мои в Тюмени. И поэтому мы все ошивались у нас дома, но ему всегда посылки хорошие присылали — Савченко в каком-то леспромхозе проживали, там японцы лес покупали, на бартер продукты везли. К себе в Японию лес, а к нам сюда — банки с нашей же икрой. Тряпки всякие, магнитофоны и видики. Потом мы работали в одной конторе и в разных, но всегда собирались вместе. Несколько лет назад Валька купил долевое в Нижневартовске, большую квартиру, родителей к себе перевез… А потом какой-то урод пьяный сбил его на машине. И родители остались одни. Я их почти не знал. Ко мне отец Валькин пришел и попросился сторожем на нашу базу. Я не взял, мест не было. Но ему плохо стало прямо у меня в кабинете, пришлось скорую вызывать, жене позвонили… В общем, с долевым их надули, из квартиры выгнали и даже деньги не заплатили сразу, а записали на очередь через полгода. И я их забрал к себе. Теперь у меня есть вторые родители. Места всем хватает.

— А жена или дети у Савченко были? — спросила осторожно Лена.

— Нет, он все работал, так и не успел семью завести.

Оба помолчали, но подумали одинаково о том, что Стеклову пора не только об усыновленных родителях заботиться. Нужно и самому стать родителем.

— Ну, успокоилась? Так что, когда придешь в гости, никто тебя со скалкой ждать не будет! — усмехнулся Виктор.

«Хоть в гости позвал, и то достижение…» — решила для себя Лена.

Куда можно пригласить девушку в непроходимой тайге зимой? Пригласить так, чтобы это было похоже на свидание? На рыбалку!

— Лед на реке, и снегом все завалено! Какая рыбалка? — изумилась Кромина, когда поняла, куда её Виктор зовет.

— Подледная рыбалка. Ты думаешь, весь север девять месяцев сидит и ждет, когда ледоход начнется? Да вымрут люди с голоду! Долбят лунки, ставят сети и перемёты. Я наживку уже приготовил, собирайся, сегодня поставим, а улов проверять завтра будем, — объяснил мужчина. — Перемёт сейчас покажу.

Через несколько минут Лена разглядывала странную снасть: к прочной пятнадцатиметровой бечевке было привязано штук двадцать коротких шнурков, каждый из которых заканчивался большим крючком. Для наживки Стеклов порезал на кусочки мелкую рыбешку, которая была запасена у домовитого хозяина с поздней осени.

Пока одевались, Лена узнала, что самая распространенная зимняя рыба в этих краях — налим. Все остальные рыбы зимой спят на ямах или просто живут неспешно и лениво. А налим в это время — хозяин реки, у него даже нерест зимой.

— И вот на Оби налим невкусный, там вода другая. Ловят его только на корм животным, на зверофермы вывозят. А на Енисее и в притоках это нормальная зимняя добыча. В поселках все перемёты ставят, проверять их ходят не только мужчины, но и дедушки, и бабушки, и подростки, — рассказывал Виктор, помогая Кроминой завязывать шарф.

Ехать пришлось до того участка, где Медведица впадала в большую реку. Там место было подходящее: вода свежая, и невдалеке имелись ямы с корягами, в которых любят прятаться налимы.

Ленка сидела позади Стеклова и представляла, как они сейчас приедут, потом таким красивым буравчиком просверлят дырочку во льду и будут ловить рыбу. Все это девушка однажды видела в какой-то передаче. Но реальность оказалась совсем иной! Сначала лопатами чистили снег, а потом…

— Вот тебе пешня, — сказал Виктор и вручил Лене тяжелое орудие, похожее на большое копье. — Тут долби, а я пока остальные лунки буду делать.

Оказывается, он ничего бурить не собирался! Почти час Ленка лупила по льду пешней с острым металлическим наконечником, но до воды так и не добралась. Лед вокруг был засыпан осколками, блестевшими на солнце не хуже настоящих бриллиантов. Мелкой алмазной пылью покрылись валенки и шубка новоявленной рыбачки. Стеклов быстро управился с несколькими маленькими луночками и пришел помогать. Но, увидев Лену, какое-то время сказать ничего не мог. В сверкающей одежде, разрумянившаяся от работы и мороза красавица была неотразима.

«Вот это Снегурочка, я понимаю… А то нарисуют какую-то бледную немочь в короне», — подумал Виктор и тоже стал рубить главную лунку — майну.

— Ну, так нечестно! — возмутилась девушка, когда разглядела, какая пешня была у мужчины. — Такой и я бы смогла!

В руках Виктора взмывал вверх, а потом врезался в лед топор, приваренный к тяжелому железному ломику.

— На, попробуй, — разрешил бывалый рыбак.

Ленка долго работать такой тяжестью не смогла, задохнулась. Зато у неё ловко получалось орудовать лопатой. Потом длинной палкой продевали бечевку от одной лунки к другой и уже после этого привязали к веревке сам перемет с наживкой. Легко и быстро ушла снасть в воду, Стеклов засыпал лунки снегом, а палку рядом воткнул.

— Все! Поехали скорее домой, есть хочется.

Уставшая Кромина завалилась в сани и ехала лежа. Смотрела на синее небо и заснеженные деревья вокруг и вспоминала, что у них в Геленджике сейчас ещё дождливо и ветрено, море штормит. Но через пару недель, в середине февраля, уже наступит весна. Дед опять будет возиться на своей даче, и весь его зимний радикулит в один момент пройдет. А мама… Мама в конце февраля должна родить… Интересно, к тому времени они успеют вернуться?

Лена старалась не думать о возвращении и о том, какой будет их жизнь после тайги. Но все равно время от времени грустила и раздумывала над вопросами без ответов. Ведь не проведут же они со Стекловым всю оставшуюся жизнь в тайге? Вот появится вертолет, и куда они полетят? В Красноярск… Стеклов поедет к Рассказовым, а она куда? Конечно, Игорь и Соня знают о существовании Лены Кроминой, могут приютить её на время, но кем она там будет себя ощущать? А Виктор… до неё ли ему будет в городе? Нужно же срочно делами заниматься, наверстывать упущенное.

И самое главное: Лена не могла представить, куда ей самой в первую очередь ехать. С одной стороны, нужно обязательно узнать, что там с Сережей, увидеть его, если это можно. Наверное, стоит появиться в институте. И Стеклов в Нижневартовск полетит.

Но в Геленджике ждут родители и дед. Маме будет спокойнее, если в её отсутствие Лена поживет дома. И отец, и дед не останутся одни.

Виктор… Вдруг он опять станет крутым боссом, деловым и недоступным? И как с ним общаться? Звонить самой или ждать его звонка? Он говорил, что можно прийти в гости, но дойдет ли до этого в городе?

А если придется здесь жить ещё не один месяц? Сколько? Когда вообще закончится это следствие?

Дорога к избе была недолгой, поэтому тяжелые раздумья у Лены в этот раз закончились довольно быстро. Собаки бросились встречать хозяев: взрослые пытались унюхать, где были люди, что привезли с собой; а две малявки, черная и разноцветная, просто лезли под руки, чтобы их погладили.

На следующий день история с выдалбливанием лунок повторилась, только лед намерз гораздо тоньше прежнего, и все получилось быстрее. Девушка была в полном восторге, когда из проруби показалась огромная, плоская, усатая морда.

— Ничего себе рыбка! Целый крокодил!

Главная добыча топорщила плавники и разевала широкий рот. Ещё несколько рыбин были гораздо меньше размером. Стеклов остался доволен и уловом, и эффектом, который этот улов произвел на его персональную Снегурочку. Дома Виктор сам жарил рыбу и варил уху. Знаменитую налимью печенку таежный гурман растер в отдельной миске в кашицу и положил в уху в последнюю очередь.

— Печенка налима — макса. Это самое ценное в рыбе и в ухе! — торжественно сообщил Виктор и поставил перед Леной миску с ароматным варевом. Уха и в самом деле была хороша. Обед удался.

Через несколько дней пришло время расстаться ещё с одним щенком. Черная сестричка Тэры уже подросла, и её отвезли к новым хозяевам. Этой собаке староверы были особенно рады, потому что во время последней собачьей эпидемии чумки погибли все сучки. А такая крепкая и смышленая самка должна была в скором будущем дать хороший приплод, да и на охотничьи способности молодайки Евмен очень рассчитывал.

Но поездка запомнилась Виктору и Лене совсем не этим. Они звонили родным и друзьям, и Никита рассказал о том, как Сергей попал в эту историю с кражей денег, похищением Лены и подставой Стеклова. Сначала все выслушала Лена. И хотела уйти, но Виктор жестом показал, чтобы она осталась.

— Никита! Что там случилось? С дедом или с Верой? — спрашивал Стеклов.

— Да дома все нормально. Просто я письмо получил от Сергея. Адвокат мне отправил. Оказывается, нашлись добрые люди, которые убедили Серегу помочь родить новую компанию. Вот уж не думал, что он может согласиться! — возмущался Ленин отец.

— Ну, ты не кипятись. Кому же не хочется попробовать что-то новое? Ничего предосудительного в его согласии нет. Человек волен выбирать…

— Но вот соратников себе выбирать нужно с умом, — перебил Виктора Никита. — Соратники оказались с гнильцой, и пока Серега с уставом и лицензиями бегал, его сотрудники придумали, как можно поживиться за твой счет. Ну, а потом отступать было поздно.

— Неужели я за столько лет не заслужил, чтобы друг мне доверил свои планы? Или он думал, что я откажусь помочь? — в голосе Виктора звучала обида.

— Да я же с ним не говорил! Хорошо, хоть письмо дошло! Он пишет, что надеялся взять деньги на время и после получения прибыли все вернуть. Но его подельнички взяли навсегда и смылись. И идея с похищением Ленки не Серёгина! Да и никакого захвата с ОМОНОм он тоже не планировал. Просто хотел, чтобы ты уехал на время, пока он разберется со всеми делами.

— Спасибо, Никита. А что за адвокат у него? Лерка нашла?

— Да нет! Игорь договорился, Рассказов. Там все как надо поставлено. Вы там как? Лена говорит, что вы с ней редко видитесь. Ты уж находи время её проведать, а то кто их там знает, местных, обидят девчонку.

— Я все контролирую. Никто её не тронет. Пока, — обещал Стеклов, а самому уже тошно было от своего вранья.

Он упрекал Сергея в недоверии, а сам? Как потом объяснять Никите, что он, взрослый мужик, фактически соблазнил его молоденькую дочку?

«Контролер нашелся…» — ругал себя мужчина. И не представлял, поймет его Кромин или даже говорить не захочет.

Лена была подавлена такой новостью. Она до последнего надеялась, что Сергея оговорили. А теперь надежда пропала… Девушка боялась смотреть на Стеклова. Ей казалось, что уж теперь-то он должен её возненавидеть. Но мужчина все делал как обычно: руку подал, когда она слезала со снегохода; помогал готовить ужин; уснул, прижимая девушку к себе.

Виктор решил не лезть к ней в душу и не устраивать разборки сейчас, он видел, что Лена приуныла после разговора с отцом. Да и не до того ему было, у него появилась своя забота — Рассказов сообщил, что послезавтра вертолет может забрать Лену. Только Лену, самому Стеклову ехать пока было рано. И теперь мужчина не знал, как сообщить эту новость Кроминой. Решил, что утро вечера мудренее. Но не мог себе представить, что Лена улетит. Проснулся ночью и разбудил её. Был жадным и порывистым, довел девушку и себя до состояния восторга и изнеможения. А его белокурая возлюбленная все поняла по-своему: он не сердится на неё и не винит во всей этой лесной истории, верит, что она не имеет отношения к делам своего дядьки.

Только утро не всегда бывает мудрым…

Они проснулись от стука в дверь. Оба подскочили в смятении. Виктор решил, что он перепутал день, когда должен появиться вертолет, и теперь их ищут пилоты. Только не мог сообразить, каким образом экипаж добрался до избушки. Лене показалось, что ей этот стук снится…

Все оказалось просто: у староверов один из снегоходов заехал в наледь и почти весь провалился под лед, Виктора просят помочь его вытащить.

Лена металась по избе, собирала Стеклова в дорогу, заворачивала в чистое полотенце хлеб и вареное мясо, грела кипятильником воду и заваривала чай в термосе. Пока хозяин одевался, у порога его терпеливо ждал сын Евмена. Крепкий парнишка лет пятнадцати изо всех сил старался не смотреть на Ленку, но у него ничего не получалось. Да и как можно не бросить взгляд на голые руки и шею девушки; на волосы, не покрытые платком и рассыпавшиеся по плечам? Про то, что он грешит, глядя на постороннюю женщину, парень в этот момент не думал. От созерцания его отвлек подошедший Стеклов. И только в дороге Виктор вспомнил, что не сказал про завтрашний отъезд…

Ленка маялась в ожидании весь день и вечер, хоть и была занята делами. Она навела порядок в своих вещах, все разобрала и сложила; топила баню и стирала; готовила обед. Знакомое тарахтение снегохода услышала издалека, потому что как раз была на улице. Вымотанный дорогой и долгой работой на морозе мужчина с трудом двигался. Даже париться не стал, едва сил хватило обмыться. И пока Лена ходила в баню и развешивала там обледеневшую одежду Виктора для просушки, сам он уснул, хотя собрался только прилечь ненадолго перед важным разговором с девушкой. Она не стала его будить и снова не узнала такую долгожданную новость.

— Лена, Лен… Проснись. Уже утро… Я вчера уехал и не успел тебе сказать, — осторожно тряс её за плечо Стеклов. — Проснись!

— Ты чего? Спи, устал же… Я собак уже накормила. Или тебе опять ехать нужно? Вы разве вчера не все сделали? — с трудом разлепила глаза Кромина.

— Вертолет сегодня будет, — произнес мужчина. — Нужно собираться. Они часов в одиннадцать прилететь должны.

— А сейчас сколько? — спросила Лена, не до конца понимая, о чем идет речь.

— Десятый час. В Нижневартовск полетишь сама, там к следователям сходишь, с адвокатом встретишься. Рассказов объяснит, что нужно делать, и на все твои вопросы ответит.

— А ты? — сонно спросила девушка.

— Я после тебя у них буду…

Вот сказал бы он «через месяц» или «когда сам отсюда выберусь»… А так Лена поняла буквально, что по всем делам они скоро пойдут вместе, только первой в какие-то кабинеты будет заходить она. И это не вызвало вопросов — ведь Стеклова обвиняют в похищении гражданки Кроминой, а когда живая и здоровая гражданка покажется следователям, то и обвинение не подтвердится.

— Вить! Сегодня вертолет? — дошло наконец до Ленки. — Так собираться нужно! А как собаки?

— Да что им будет? Они же не одни останутся…

— Но Тэру я возьму с собой!

И опять Лена не стала уточнять, кто останется с собаками. Не так давно Стеклов сам ей рассказывал, что в избе почти все время кто-то живет. То егеря из заказника приезжают, то лесники останавливаются. Девушка решила, что этот «кто-то», который будет жить в избе и следить за собаками, прилетит на вертолете. Знала бы она сногсшибательную новость о предстоящей эвакуации заранее, то нашла бы время что-то уточнить и выяснить. Но сейчас этого времени как раз и не хватило.

Зато образовалось множество важных дел. Ленка умудрялась вприпрыжку носиться по небольшому пространству избы, что-то собирая и разыскивая. Она краем глаза видела, что Стеклов тоже собирает вещи в мешки. И невдомек ей было, что он просто хочет отправить охотничьи трофеи Рассказову, в том числе шкуры медведя и лося.

— Лена, пора ехать, лучше там подождем! — поторопил девушку Виктор, немного огорченный тем, что она такая веселая и счастливая. Он ожидал, что Лена будет уезжать грустной. Все-таки они почти полгода прожили вместе и сейчас так хорошо понимали и чувствовали друг друга.

Вещи закинули в сани, Тэру посадили в мешок, и Лена держала его перед собой. Лаечка не вырывалась, потому что её голова торчала из мешка наружу, и все было видно, да и любимые хозяева находились рядом.

Осенью вертолет садился далеко от избы, на галечной отмели реки. А сейчас приземлился совсем рядом, почти около места рыбалки, на крепкий и ровный лед. Двое пилотов в одинаковых синих комбинезонах стали вытаскивать на снег какие-то коробки. Стеклов держал на руках собачку, пока Ленка надевала на плечи свой рюкзачок. Потом Виктор и один из вертолетчиков перебросились несколькими фразами, громко крича друг другу в ухо, иначе ничего понять было невозможно из-за гула мотора. И Стеклов опомниться не успел, как вертолет взмыл в яркое февральское небо…

Он стоял на искрящемся льду, обхватив руками мешок с Тэрой, а она громко лаяла на растворяющуюся в синеве вертушку. Лена улетела. Даже не попрощалась. Забыла собаку и свои вещи тоже. Только рюкзак взяла, словно ей больше ничего не было нужно.

Мужчина, как пьяный, бродил вокруг снегохода и посылок, отправленных другом. Потом освободил щенка из заточения, и собачка принялась прыгать и играть с ним, не понимая, что хозяину совсем не до игры.

— Что, надоело в мешке сидеть? Надоело, — заговорил Стеклов, чтобы как-то обрести равновесие в растревоженной душе. — Мы сейчас домой поедем. А завтра я позвоню и узнаю, как там наша Ленка в городе поживает. У нас с тобой дел туча! Давай в сани залезай, а то опять в мешок посажу.

Всю дорогу Виктор старался настроить себя на то, что завтра он услышит хрипловатый голос Лены в трубке, и сразу же станет легче. Просто он привык, что любимая всегда рядом. Ну ничего! Скоро и он отсюда сможет выехать. А в городе они непременно увидятся. Да как же иначе? Игорь сейчас ей все телефоны напишет, и они будут перезваниваться. Ведь можно же и из тайги позвонить. Весь оставшийся день Стеклов провел в делах, своротил пару сугробов, которые лежали себе мирно в стороне от двора и дороги и никому до сих пор не мешали. Но в желании чем-то себя занять хозяин рассудил иначе и устроил почти взятие снежного городка. Вечером зарядил от электростанции все устройства в доме, выбрал фильм про пиратов и включил при просмотре громкость «на всю катушку». Такие вопли, рев и стрельба неслись из избы в тайгу в первый раз. Собаки вздрагивали и просыпались. Казалось, что даже елки качают заснеженными головами, возмущаясь, что их покой нарушают…

Спал Стеклов крепко, развалившись на кровати и обнимая Ленину подушку, даже снов не видел. Утром выехал к староверам затемно и, добравшись до их деревеньки, почти час сидел в темной избе около телефона. Не хотел так рано будить Игоря, его семью и Лену.

— Привет! Давай, Рассказов, рассказывай мне, как там гостья поживает, как она вам? — каламбурил он, сжимая трубку в руке.

— Да мы нормально… А Лена… Она улетела. Вчера ещё, — нехотя сообщил друг.

— Как улетела? Куда? Почему? Что вы ей сказали? — возмущался Виктор.

— Вить, а у вас там как все было? — осторожно поинтересовался Игорь. — Она так странно себя вела.

— У нас все нормально было! Что странного? — слегка растерялся его собеседник. — Я же вчера её провожал…

— В общем, она даже к нам домой не поехала, скорее в аэропорт и первым же рейсом в Нижневартовск.

— Так скорее же нужно к следователю, вот она и торопилась! Ну, значит, она завтра позвонит! Ты же ей дал свой телефон? Я завтра приеду к десяти часам, пусть она мне позвонит. Я же её номер не знаю! Или спроси у неё номер сотового, я сам позвоню. Да! У нас же разница во времени два часа, она просто ещё спит! В общем, до завтра! Привет от меня передавай!

Рассказов ничего не мог сообразить. Тот многословный и почти истеричный мужик, с которым он только что беседовал, совершенно точно не мог быть Виктором Стекловым. Что же все-таки у них случилось в тайге? Как они жили, и почему оба ведут себя так неестественно?

Целую неделю Стеклов звонил ежедневно. Но с каждым днем слов в его речи становилось все меньше. В последний раз он просто поздоровался, услышал, что звонков не было, попрощался и положил трубку.

Все эти дни мужчина ждал, не давал себе раскиснуть, занимал все время выдуманными делами. А теперь понял, что все закончилось. Его пленница вырвалась на волю и живет своей жизнью, а тайгу забыла, как страшный сон.

— Неужели она так притворялась? Или просто привыкла? Или приспособилась и ждала? — Виктор заглушил мотор снегохода и в тишине спящего леса громко разговаривал сам с собой. — Но я должен был ей сказать, что… люблю её… Пусть она не ответила бы мне тем же, но хоть знала бы, что я не просто пользовался ей. Ну, хоть бы друзьями остались!

А в сознании противный внутренний голос сверлил обидными словами: «Друзьями? В кино бы ходили, ты со своей девушкой, а она со своим парнем. Двойное свидание…»

— Да она моложе меня, ну и что? Ведь у нас все было замечательно. Да я что, не понимаю, когда женщина всего лишь спит со мной для собственного удовольствия, а когда дышит и думает как я? Нет… Я не мог так ошибаться. Просто она устала в тайге… Она же совсем молодая, давно не видела родных. Но почему она не позвонила ни разу? И собаку забыла…

Он ездил по лесу и орал во все горло, пока не закончился бензин. Бросил заглохший снегоход в километре от избы и тащился к жилью по своему же следу, оступаясь и проваливаясь в снег. Во дворе сломал двери в сарай и в блин расплющил ведро, случайно попавшее ему под ноги. Собаки забились в будку втроем и молчали.

Дома одетым завалился на кровать и прижался лицом к Ленкиной подушке. Он все сделал, чтобы измотать и обессилить себя, но спасительный крепкий сон не приходил. Засыпал на мгновение и просыпался, и все казалось, что сейчас скрипнет дверь, войдет Кромина и пошутит про тех, кто долго дрыхнет…

Со следующего утра все дни стали одинаковыми. Встать, накормить собак, пожевать что-то самому и на работу, вкалывать так, чтобы кости хрустели, а потом упасть и ничего не помнить и не чувствовать. Хотя сны время от времени снились, рваные и беспокойные. Работа была странная, но тяжелая — Стеклов чистил трассу от дома в сторону реки Медведицы. Хорошую дорогу шириной три метра, а длиной… Длиной — пока сил хватит. Собаки давно уже не понимали действий хозяина. Даже перестали звать его на охоту, сами бегали, время от времени загоняли на дерево соболя или белку, лаяли до хрипоты, а потом в недоумении возвращались домой. Мелкая тоже пыталась увязаться с родителями в лес, но далеко уйти не могла и, скуля от обиды, плелась обратно.

За две недели Виктор пропахал почти взлетную полосу посреди тайги. Только несколько деревьев портили картину, оказавшись на пути вынужденного строителя дорог. В очередное утро Стеклов лениво отметил, что Шайтан потолстел, а Тэра вообще разбаловалась и даже есть вовремя не приходит. Что дело неладно, понял только к вечеру, когда опять не увидел около миски знакомой черно-рыжей мордашки, кинулся искать.

— Тэра! Тэээрааа!!! Где ты прячешься? Белка! Где девчонка? Что ты за мать? — ругал понурую лайку.

Малышку обнаружил в углу будки, вытащил безвольное тельце за лапу и чуть не завыл от ужаса.

— Прозевал! Скотина, тварь безмозглая! Урод! Прозевал собачонку! — запас приличных ругательных слов быстро закончился и в ход пошли маты. Принес собаку в дом, уложил на топчане и, как когда-то над Ленкой, стал колдовать над Тэрой. Силой влил воды в пасть, потом вспомнил, что чумных собак отпаивают водкой, перцовой или полынной настойкой. Нашел пузырек с перцовкой и принялся мучить бедное животное этой гадостью.

Тэра на время пришла в себя, стала кашлять, а хозяин обрадовался, что хоть какая-то реакция есть.

Полез к ноутбуку, включил его, чтобы почитать, что там есть про лечение собак, но от волнения ничего путного не нашел. Наткнулся только на стихи, которые читала Лена:

Как спокойно и бесстрастно Бог пускает время в рост!

Безвоздушное пространство служит пищею для звезд.

Ночь — кормилица и нянька — с головой укрыла твердь.

Человек, как Ванька-встанька, погружен то в жизнь, то в смерть.

Стало жутко, как будто смерть и в самом деле собралась заглянуть в избу. Быстро все выключил, но слова так и вертелись в голове…

Достал остатки трав, которыми лечил Лену, напарил целый ковшик лечебного питья, остудил и снова стал вливать жидкость в рот собаки. Через полчаса лайку стало рвать, а потом она затихла, вытянувшись на боку.

— Тэрочка, девочка моя, не умирай! Я тебя прошу… не оставляй меня одного! Да за что это все со мной? Ну что я не так сделал? В чем виноват? — в отчаянии просил он, гладил лапы и спину собаки, потом взял её на руки и стал ходить по избе, как с больным ребенком. Постепенно погасли обе лампы, двигаться в темноте было неудобно, мужчина сел на топчан и не заметил, как уснул.

Ему снилась Лена… Такая веселая и счастливая, она манила за собой и отступала от него. Он протягивал руки, пытался поймать её, но все время чуть-чуть не дотягивался. А потом она сама подошла близко, стала целовать его и почему-то лизнула в щеку. Язык оказался шершавым…

Очнувшись, Стеклов понял, что это совсем не Лена рядом с ним.

— Ах ты, моя радость! Ну что, отлегло? Это не чумка была, это ты отравилась чем-то… Что съела? А? Эх ты, дурашка, — он осторожно поглаживал ожившую собачку по загривку, а она лизала ему руки и лицо. — Вот и славно, а то придумала болеть! Да? Болеть нельзя. Давай супешник варить! А то твои родители оголодают… да и нам полезно чего-нибудь горячего похлебать.

И казалось, что собака понимает абсолютно все и кивает, соглашаясь с хозяином…

Глава 9

Ленка, оказавшись в вертолете, сразу же заняла место возле иллюминатора. Она почти прилипла к стеклу, стараясь не пропустить момент взлета. Свой первый полет она не помнила совершенно и хотела посмотреть на всю красоту сверху хотя бы сейчас. Гул от двигателя стоял ужасный, поэтому у Кроминой тут же заложило уши. Резко вниз ушла заснеженная полоса реки, мелькнула маленькая фигурка человека возле снегохода, и в иллюминатор ворвалось ослепляющее солнце. Счастливая девушка обернулась и не смогла понять, что с ней только что произошло — Стеклова рядом не было…

Все ещё не веря в то, что он не попал в вертолет, Ленка кинулась к кабине пилотов, но трое членов экипажа дружно замахали руками, показывая, что нужно сесть. Она послушно плюхнулась на жесткую скамейку. Напротив неё расположилась женщина неопределенного возраста с маленьким ребенком на руках. Еще один малыш лет четырех спокойно спал, растянувшись на скамейке. Все трое были смуглые и какие-то зачуханные: на куртках детей и тетки виднелись жирные пятна; на валенки прилипли опилки и лохмы собачьей шерсти.

Середина вертолета была завалена мешками и коробками с мороженой рыбой, тут же лежали связки лосиных шкур и рога.

«Почему он остался? Почему не сказал мне, что остается? Отправил меня, как посылку… Я что, тоже мешок с рыбой или шкура? И даже Тэру не отдал… Она-то ему зачем?» — ошеломленная, ничего не соображающая Лена просто замерла, вцепившись в сидение руками. Шок был настолько сильным, что до конца полета девушка просидела не шевелясь, уставившись в одну точку. В памяти всплыли знакомые строчки:

Это неба полотенце. Это речка. Это лес.

Это тихий плач младенца. Это ангел. Это бес.

Это вышиты на ткани солнце, звезды и луна.

Это жизнь моя на грани то ли смерти, то ли сна…

Даже когда вертолет приземлился, и пилоты вытащили груз и высадили Ленкину попутчицу с ребятишками, сама она так и продолжала сидеть. Очнулась от того, что её дернули за рукав шубы:

— Лена! Выходите, пожалуйста. Вам плохо? Укачало? — заботливо спрашивал приятный, ухоженный мужчина в очках. — Давайте руку, я помогу. Я — Игорь Рассказов.

Он ещё что-то говорил, но Кромина не воспринимала его слова. Идти было трудно, потому что девушка попросту отсидела ноги и теперь едва передвигала их, непроизвольно морщась от судорог, прокатывающихся по мышцам. Но неприятные ощущения быстро прошли, да и думать о них было некогда, потому что все мысли до сих пор занимал один вопрос: «Почему он так со мной поступил?»

Мужчина привел Лену в небольшой домик, который служил административным центром для авиаотряда, и усадил на диван. Вокруг говорили и смеялись люди, а Лене странно было слышать несколько голосов сразу. Только через несколько минут она сообразила, что говорят и о ней тоже.

— Вы сразу ехать собрались? Может, пообедаете? Тут рядом столовую новую открыли.

— Да нам лучше в город, супруга моя ждет гостью.

— Привет передавайте Софье Сергеевне!

— Передам…

В этот момент Кромина подняла глаза и увидела себя в огромной зеркальной двери встроенного шкафа: в изношенных в хлам джинсах и бесформенных старых валенках, лохматую и бледную. Да ни за что в жизни она не смогла бы появиться перед образцовой женой Рассказова в таком виде! Даже в бессознательном состоянии, даже будучи трупом…

— Мне нужно в Нижневартовск лететь, — сказала Лена. — Немедленно.

Мужчины на какое-то время замолчали, услышав хрипловатый, нервный голос.

— Лена, мы и так хотели на завтра тебе билеты купить, но нужно отдохнуть, — осторожно начал Рассказов.

— Я не могу завтра, мне нужно срочно! — в голосе девушке Игорь уловил истерические нотки. Устраивать разборки со слезами и уговорами на виду у авиаторов совершенно не хотелось, и мужчина уже открыл рот, чтобы согласиться, но тут один из пилотов брякнул, что думал:

— Да кто тебя в самолет в таких валенцах пустит? Хоть переоденься…

Ленке стало плохо от мысли, что переодеться ей не во что. Видимо, паника отразилась на её лице, потому что Рассказов тут же попрощался с хозяевами, подхватил девушку под руку и потянул её к выходу.

— Ты не волнуйся! Мы сейчас заедем в магазин и сменим тебе обувь, — убеждал он свою побледневшую подопечную. После всех потрясений, которые уже успели с ней сегодня случиться, Лена с трудом успевала соображать, куда они идут и в какую машину садятся. Выйти из джипа возле магазина тоже было непросто — зеркальные витрины и светлая мраморная лестница подчеркивали убогий вид недавней таежницы. К тому же единственную приличную вещь, шубу, девушка сняла с себя в машине, и теперь не знала куда спрятаться, только бы её застиранную толстовку увидело как можно меньше людей.

— Секонд-хенд за углом, — отрезала продавец, едва взглянув на покупательницу.

— Я надеюсь, что вы поможете подобрать нам все, что нужно, — спокойно произнес Игорь и положил свою руку на прилавок. Продавщица моментально оценила стоимость часов мужчины и тут же кинулась искать подходящую одежду. Через пару минут прибежала вторая работница с охапкой разных сапог.

Забившись в угол примерочной, Лена не могла дождаться момента, когда уже можно будет задернуть шторы и хоть на время остаться одной. Наконец женщины пристроили на крючки все вешалки с одеждой и на время отстали от странной покупательницы.

Она ничего не выбирала. Сняла с себя почти всё. Натянула первый попавшийся топик, вытащила джинсы, висевшие ближе других. Сил не было расцеплять зажимы вешалок с водолазками и свитерами. Дернула за рукав одну вещь, другую… Надела ту, которая легко соскользнула с плечиков. На остальную одежду даже не взглянула. То, что она обула сапоги из разных пар, заметили продавцы, принесли недостающую пару, буквально сунули в руки два нужных сапога и с недоумением обнаружили, что девушка примеряла обувь на босу ногу. Рассказов попросил найти носки, но в наличии были только тонкие гольфы. Пришлось довольствоваться ими. Хотя Лене было совершенно все равно…

Четыре часа от Енисейска до Краснояского аэропорта Рассказов и Лена ехали в полном молчании, есть и пить она отказалась. В аэропорту Игорь удачно купил билет — на рейс уже объявили регистрацию. Мужчина достал из багажника машины небольшую черную сумку и туда сложил Ленкин облезлый рюкзачок, оглядел девушку и остался доволен её внешним видом.

— Лена, послушай меня. Вот тебе деньги в дорогу, и запомни — ты летишь с пересадкой в Новосибирске. Там нужно ждать часа четыре. Не потеряйся и не опоздай на рейс. Вот тебе моя визитка, я тут все телефоны написал. Как прилетишь, так сразу позвони мне. Ты меня поняла? Лена! — Игорь словно со стенкой разговаривал, Лена его почти не слышала. И только окрик заставил её обратить внимание на собеседника.

— Я поняла. — Она закинула сумку на плечо, взяла из рук Рассказова деньги и сунула их в карман джинсов, а визитку зажала в руке. — Спасибо.

«Да что такое? Витька был так счастлив, когда о ней рассказывал, говорил, что живут дружно и весело… А она заторможенная какая-то, перепуганная…»

Дома Игорь понял, что совсем плохо знает собственную жену. Все высказывания в свой адрес он запомнить не смог, но понял, что гостью сегодня отпустил зря.

Аэропорт произвел на Лену ужасающее впечатление: толпы людей, все суетятся и шумят. Хотя на самом деле в это время регистрировали всего три рейса, и остальные пассажиры радовались простору и относительному спокойствию. В зоне досмотра девушка не сразу вспомнила, в какой лоток складывать одежду, а в какой обувь. И потом долго не могла узнать свои сапоги… Да и как их узнать, если она выбирала обувь почти не глядя на неё?

Но самое тяжелое ощущение оставила процедура личного досмотра… Когда девушка появилась из прозрачного пенала сканера, то к ней подошла женщина в форме и в желтых резиновых перчатках.

— Руки поднимите! — от такого приказа и протянутых к ней рук Ленка шарахнулась в сторону, чем немедленно вызвала повышенный интерес к себе со стороны нескольких проверяющих. Её отвели в сторону и тщательно ощупали, потом ещё раз проверили документы и порылись в сумке. И уже в накопителе к ней подошел милиционер и в третий раз перелистал паспорт.

В автобусе, который вез пассажиров к самолету, народ стоял плотно. Рядом с Леной оказался мужчина с крутого похмелья. Окружающие недовольно морщили носы. Девушке было невозможно отвернуться от «ароматного» пассажира, и в момент прибытия к самолету Кромина едва не потеряла сознание. Но двери открылись очень вовремя, все облегченно вдохнули холодного воздуха и заторопились к трапу.

Сумку у бледной и растрепанной пассажирки стюардесса забрала с колен и спрятала на полку. Пассажирке было все равно: от голода, усталости и чудовищного стресса её тошнило и потряхивало. Она закрыла глаза и в этот момент мечтала заснуть, чтобы весь кошмар последнего дня закончился и вообще оказался просто плохим сном. Но ни уснуть, ни проснуться в привычном и спокойном месте Лене не удалось. Из состояния, близкого к бессознательному, её вывел голос стюардессы, предлагавшей напитки. И вид этих коробок с соками стал последней каплей… Молодая женщина в форме чуть не упала вместе с тележкой, когда девушка вместо того, чтобы определиться с выбором питья, кинулась в сторону туалета, сметая все на своем пути.

— Витя, Витя… — рыдала Лена, закрыв за собой дверь. Она захлебывалась слезами и не могла остановиться.

Стюардессы довольно быстро поняли, что у них в одном из туалетов образовалась «проблема». Они ещё во время посадки обратили внимание на подозрительно бледную и вялую пассажирку.

— Наркоманка, наверное. Была тихая, а теперь укололась и веселится, — предположила молодая бортпроводница.

— Да нет, она вроде бы плачет, — ответила вторая стюардесса, постарше, которая внимательно прислушивалась к звукам, доносящимся из туалета.

— Открывайте, а то у нас скоро посадка! — потребовала третья, та, которую чуть не уронила странная девица.

Обессилившую от слез и страданий Кромину выволокли из её убежища и усадили в служебном отсеке на откидном сиденье. Втроем сняли с девушки шубу и осмотрели руки.

Старшая из бортпроводниц намочила холодной водой полотенце и приложила его к лицу девушки. Такая маска подействовала благотворно. Потом всхлипывающую пассажирку напоили водой, и она постепенно затихла.

— У тебя родители есть? Ты домой летишь?

Лена кивала головой, уже понимая, о чем её спрашивают.

— Из института выгнали? Беременная? — продолжала интересоваться самая любопытная собеседница. — Парень бросил?

— Бросил… — согласилась Кромина.

— Может, ещё помиритесь.

— Другого найдешь!

— Да пошли их всех…

Советы были хороши, но в данный момент совершенно бесполезны.

Часть напряжения слезы унесли, а боль осталась. Но теперь Лена почти пришла в себя и понимала, где она и куда летит. В Новосибирске она вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и растерялась… Аккуратные газоны, забросанные слоем потемневшего снега; монотонное асфальтовое покрытие; поток людей, спешащих войти в огромное здание, и такой же поток желающих выйти на улицу. Сумерки были отодвинуты от аэропорта мощными прожекторами, но искусственный свет не радовал, а только еще больше раздражал. Окружающая обстановка только добавляла тоски, казалось, что люди двигаются помимо своей воли, мелькают, как одинаковые детали на конвейере большого города. Вспомнив, как тихо было в тайге, как легко там дышалось, Кромина чуть снова не разревелась, но постаралась дышать глубже и даже поморгала глазами, чтобы слезы остыли и не прорвались наружу.

В маленьком кафе девушка попросила булочку и кофе. Напиток пила с удовольствием — успела соскучиться по нему. А вот булочка не впечатлила. «Убила бы того, кто её сляпал… Сами уж точно такую гадость есть не будут», — оценила Лена способности местных пекарей. Однако сильнее всего поразила сумма, которую она обнаружила у себя, когда пришло время расплачиваться. В Красноярске она просто запихнула деньги в карман, и только теперь сообразила, что денег у неё целых тридцать тысяч.

Чтобы не сидеть среди толпы пассажиров, пошла бродить по залу ожидания и совершенно случайно набрела на парикмахерскую. Скучающая мастерица обрадовалась клиентке, но честно сказала, что цены за услуги весьма существенные. Клиентка очень хотела потратить время, не думая о своих бедах, да и стоимость стрижки её не испугала…

Когда под утро в дверь позвонили, и Лера открыла, то чуть не схватила инфаркт. Пропавшая полгода назад племянница отодвинула её с дороги, как коробку с мусором, и прошла в свою комнату прямо в сапогах. Дверь за ней захлопнулась с грохотом, через несколько минут опять открылась, в проеме возникла Ленка. Она швырнула свои сапоги прямо под ноги ошарашенной хозяйки, прижавшейся к стенке в коридоре, и спросила:

— Ну, много у тебя планов? Кому ещё меня подбросить решишь? — вид тетки в роскошном халате злил ужасно.

— Лен, ты откуда? У тебя все в порядке? Стеклов где? — выдавила из себя тетка.

— Ещё скажи, что переживала за меня! И за Стеклова тоже! И любя нас в лес сплавила! — заорала Ленка.

Вместо ответа Лерка разревелась и съехала по стенке вниз. Но Кромину остановить было невозможно. Она махала руками и высказывала тетке претензии, перескакивала с одной темы на другую, недоговаривала предложения и сбивалась, а потом тоже заплакала. От шума проснулась дочь Сергея и Леры и вышла в коридор. Спросонья двенадцатилетняя девочка не могла понять, почему мать и двоюродная сестра сидят в обнимку и причитают.

Уже после ванны и раннего завтрака Лена увидела, что тетя изменилась, да и квартира тоже. Жадная до всякого барахла и удовольствий Лерка в своей жизни работала всего восемь месяцев после выпускного в техникуме. Потом она вышла замуж за Сергея и стала вести совсем другой образ жизни. Вила гнездышко, наряжала себя и дочь, ездила отдыхать в дальние страны. Наводить порядок в доме и готовить обеды предприимчивая Валерия Андреевна доверяла приходящей домработнице. Тетя Валя жила в этом же подъезде на первом этаже и на свою работу к Кроминым ходила в тапочках.

Больше всего в тайге Лена переживала, что тетка забудет про мужа, попавшего по их общей глупости в переделку. Забудет и найдет себе какого-нибудь денежного хмыря. Но трудности быстро слущили с Лерки все напускное и лишнее. Она продала то, что можно было продать: акции, дом на итальянском побережье, недостроенный коттедж в пригороде Нижневартовска, украшения, шубы, часть мебели и бытовой техники. Следственные органы уже учли правильное поведение подозреваемого Кромина, который вернул большую часть долга в свою компанию.

— Лер, а на что вы живете? — спросила Ленка.

— Я на работу устроилась…

От изумления девушка чуть со стула не упала.

— Ты пошла работать? И куда?

— Обновляю каталоги запчастей для разных автомагазинов, иногда в офисе сижу, но можно и дома. Маринка научила меня на компе таблицы делать, ну и все остальное тоже. В путные места меня не возьмут, все же знают про нас… Но ты мне так и не сказала, где Стеклов…

— Я… мы с ним в разных местах жили. И потом он вообще уехал. Не знаю я, где он сейчас. — Какой-то внутренний инстинкт не позволял выдать подробности их жизни с Виктором, не хотелось расспросов и объяснений. И сама того не сознавая, она таила все, что касалось Стеклова, боялась, что его найдут и накажут, обидят или унизят. Зареванная и замученная внезапной разлукой, она все равно любила и берегла его.

— Лер, а когда этот следователь принимает? — перевела разговор девушка.

— Да ты хоть в себя приди с дороги! — удивилась тетка. — Никуда этот следопыт не денется, и торопиться нечего.

— Мне домой нужно, там мама ждет, — Лена действительно хотела увидеть и маму, и отца, и деда. Но больше всего она хотела, чтобы с Виктора сняли это позорное клеймо «похитителя несовершеннолетних девочек». Он ведь не виноват в том, что она оказалась с ним в тайге. Да и Сереже спокойнее будет жить, хоть одно обвинение отменят. А ещё невыносимо было любопытство Валерии, светящееся в её глазах. Никакие передряги не могли заставить Лерку потерять интерес к событиям в жизни друзей и родных. Может именно это и помогает ей выжить?

Следователя сложно было удивить, но появление пропавшей племянницы главного подозреваемого привело его в транс. Жена Сергея Кромина много рассказывала о замечательном характере, математических способностях и поведении Леночки. Сорокалетний мужчина с юридическим образованием и немалой практикой работы в органах очень надеялся, что поиски девушки завершатся успешно. Хотя видел в своей жизни всякое. Но взрослая и уверенная в себе особа, которая представилась Кроминой Еленой Никитичной, мало походила на потерявшуюся отличницу.

— Давайте я все напишу поскорее. Мне домой лететь нужно, — предложила ему красивая девушка в шикарной рысьей шубе.

— А куда вы так спешите? Я могу вас задержать на время следствия, — попытался стать суровым работник дознания.

— Да? Я что-то нарушила? — удивилась посетительница. — Я жива и здорова, претензий ни к кому не имею, никто меня не похищал.

— Где вы были все это время?

— Да я сразу и не вспомню, в Казани была, в Иркутске, в Чите и даже во Владивосток ездила. А разве нельзя?

— Гражданин Стеклов тоже с вами был?

— Я к друзьям в гости ездила. Одна. Это же не нарушение закона? Про Стеклова ничего не знаю…

Через несколько минут следователь в одиночестве читал бумагу, составленную племянницей подследственного. Придраться было не к чему, но интуиция подсказывала, что гражданка Кромина знала гораздо больше, чем написала.

Через два дня Рассказов не утерпел и позвонил Лере. Спросил дипломатично про адвоката, про здоровье и последние новости.

— Ой, Игорь Ильич! У нас же Лена приехала! У следователя была, теперь обвинение о похищении снимут и с Сергея, и с Виктора. А вы не узнали, где Стеклов? — скороговоркой выпалила Лера.

— Нет, а что Лена говорит? Она разве про него ничего не знает? И где она столько времени жила? — Рассказов старался добавить в голос нотки удивления.

— А вот тут ничего и не понять! Виктор её в какой-то деревне поселил. Как она там с посторонней старухой в этой глуши выжила… Ужас! А сам уехал, не пойми куда. Потом Лене по почте пришел перевод, она деньги получила и вот приехала. Но следователю мы сказали, что она вообще с ним не была, а ездила к друзьям в гости, — тараторила Лера, потом спохватилась: — Ой, я тут говорю, а вдруг нас прослушивают?

— Ну и что такого вы скрыли? Все равно нам неизвестно, где Стеклов. Могу я с Леной поговорить?

— Так она же домой улетела, там Вера со дня на день родить может… А что?

— Да просто хотел, чтобы она привет деду передала. Ну, ничего страшного, я сам ему позвоню…

Лера опять мастерски сыграла свою роль. Лена действительно улетела. Но перед этим она ночью напугала тетку, проснувшись с криками и плачем. Пока тетка привела её в чувство, успела много раз услышать имя «Витя». Не стала ничего говорить, выспрашивать, давать советы. Поняла, что племянница стала взрослой и у неё своя трагедия. Стало страшно, что собственной глупостью они с Сергеем разрушили не только свою жизнь…

Глава 10

Дома Лена несколько дней провела окруженная маминой заботой. Ела, спала, разговаривала с Верой о беременности, о северной стране, в которой она «училась», старалась рассказывать аккуратно, чтобы не выскакивали слова «мы» и «Витя». Очень хотелось все обсудить с мамой, но девушка боялась испугать её. Из состояния «маминой дочки» пришлось выйти резко, когда Вере стало плохо.

Потом была скорая помощь; сосредоточенный отец; перепуганный дед, хватающийся за голову и сердце; брошенные в прихожей тапочки с изображениями собачьих мордашек и выкипающий бульон на плите…

Никита жил в больнице трое суток. Лене и деду запретил туда ездить и мешаться под ногами. Несколько раз в день звонил сам, нарочито бодрым голосом сообщал, что состояние Верочки сложное, но стабильное. С новорожденным сыном Кроминых, который в отличие от мамы после кесарева сечения чувствовал себя замечательно, весь персонал родильного отделения нянчился с особой заботой, потому что главврача и ведущего невропатолога знали и любили все.

Потом Вере стало лучше, и Никиту Петровича отправили отдохнуть, а сидеть с мамой приехала Лена.

По дороге домой мужчина зашел в магазин и нагруженный пакетами с сосисками, пельменями и прочей быстро приготовляемой снедью появился перед отцом.

— И зачем ты все это притащил? — глядя поверх очков, поинтересовался патриарх семейства.

— Вера ещё дней десять в больнице проведет, да и потом ей нельзя будет сильно напрягаться. А нам есть нужно что-то, — объяснял сын, втаскивая покупки на кухню.

— Так Ленка все приготовила! Вот зря ты ругал иностранное образование! Мать с бабушкой не могли девчонку научить готовить, а в финском колледже за полгода из неё шеф-повара сделали. Молодец Серега! Правильное решение. Теперь после курса домоводства, можно и в нашем институте учиться. Она и матери супчик сварила, — сообщил Петр Никанорович. — Можешь спать спокойно, от голода мы точно не помрем.

Никита посмотрел на большую кастрюлю борща и тазик с пирожками, и желание спать у него наоборот испарилось.

«Чтобы научиться какому-то делу, нужно регулярно практиковаться. Если доча жила вдвоем со старушкой, то кому она такие порции еды готовила? Или к бабке родственники столоваться приходили? А может, Стеклов там жил? Черт… Что же там на самом деле происходило? И Виктор почему-то звонить перестал… Ничего не понять», — переживал отец взрослой дочери.

Они с Леной всегда были друзьями, он знал её подруг, мог обсудить массу проблем. Но не привык говорить с дочкой по душам, это всегда была привилегия жены. И хоть видел, что его девочка повзрослела и изменилась, но не знал, как подойти к ней с вопросами о личной жизни.

Весь следующий месяц семья жила в напряженной обстановке. Никита разрывался между очередной комиссией проверяющих в больнице и плановыми операциями. Лена стала главной домохозяйкой, дед был на подхвате, когда выбирался со своей дачи. Вера ужасно переживала. Она очень хотела второго ребенка, но никак не думала, что и сама, и младенец по своей беспомощности станут обузой для дочери.

— Мам, ну сколько можно уже извиняться? — не вынесла однажды Ленка. — Я же не за чужими людьми ухаживаю! Ты поправишься и будешь все сама делать, а я поеду учиться. Это хорошо, что у меня сейчас время есть. Как бы ты одна справилась? От деда толку мало.

— Лена, ты даже со своими девчонками не успела повидаться. И в последние дни совсем бледная, ешь плохо, — сокрушалась мать.

— Вот у отца в воскресенье выходной, он будет водиться, а я пойду с Анькой в клуб, — успокоила Веру дочка, ловко переодевая ползунки на братишке и улыбаясь ему. — Правда, Вовчик?

Отношения с подругой Лена успела выяснить на второй день после возвращения. Шустрая мелкая Прокопьева орала на одноклассницу по телефону, обозвала её свинкой, но уже через пару часов прибежала мириться и узнавать последние новости. История про заграничное обучение показалась Ане странноватой, но она решила, что подробности выудит из подруги позже. Домашние проблемы Лены Прокопьева понимала лучше других, потому что у неё самой младшая сестренка родилась всего год назад.

Поход в клуб стал для Лены событием. Она собиралась, но боялась туда идти — отвыкла от всего этого в тайге. Грохот музыки и толпа разгоряченных людей ошеломили. Волны запахов косметики, пота, разных коктейлей и ещё чего-то непонятного вызывали тошноту и головокружение, но постепенно девушка привыкла ко всей этой круговерти и даже стала узнавать среди окружающих её людей прежних знакомых. Пока Аня обнималась со своим новым парнем, Кромина вышла на крыльцо подышать и неожиданно наткнулась на того, кого так недавно обожала…

Ещё в конце июля она была уверена, что любит Стаса, радовалась его вниманию и переживала, что нужно уехать учиться в другой город. А сейчас даже смешно стало, что те свои щенячьи переживания она считала чувством на всю жизнь. Парень узнал её и обрадовался:

— Ленка! Привет! Ну как там загранка живет? Мне твоя мать говорила, что ты в Финландии учишься. Уже научилась шпарить по-фински? Как там у них «еккипукки»? — веселился Комаров.

— Я в основном на английском общалась, — улыбнулась Лена.

— Ленка, а ты стала шикарной! Нашла себе богатенького иностранца? Не говори ничего, я и так вижу, что нашла!

— На мне это написано? — удивилась Кромина.

— На тебе написано, что у тебя есть постоянный мужик. Ты выглядишь, как хозяйская женщина! — сообщил один из самых известных молодых сердцеедов города. — Дай поцелую, не только твоему финику все должно доставаться!

Он потянулся к девушке, обнял её и чмокнул в висок, а потом попытался поцеловать в губы, но Лена отвернула голову и Стас смог приложиться только к щечке бывшей подруги, такой повзрослевшей и соблазнительной.

— О, Ленок! А ты ещё и верная… Ну, передавай привет своему папику! Если будет скучно, то я всегда рад повидаться, номер телефона прежний!

До дома Ленка смогла дойти с невозмутимым видом, хотя внутри все тряслось. Кивнула выглянувшей в дверь из спальни маме и ушла к себе в комнату. Кромина действительно была хозяйской, только оказалась не нужна хозяину…

Никита проснулся среди ночи, осторожно выбрался из кровати и прошел на кухню. Уже хотел закрыть дверь и включить телевизор, но услышал странный кашель, доносившийся из комнаты дочери. Открыл дверь и увидел, что дочь рыдает, сидя на полу и прижимая к лицу какую-то кофту. Он пытался напоить её успокоительным, но она мотала головой и выбила из рук стаканчик с лекарством.

— Лена, хоть воды выпей, мать разбудишь и деда, напугаем всех! — просил мужчина.

Последнее замечание подействовало. Обессиленная, вздрагивающая, Лена сидела, прижавшись к отцу, и слушала, как он её утешает:

— Все будет хорошо. Ты просто устала, год получился трудный. И Серега нас подвел, и учеба твоя не получилась, и жить тебе пришлось среди чужих людей. Но ты же дома, все наладится. Можно перевести тебя в другой институт, поближе к дому. Я возьму отпуск, посижу дома, а ты отдохнешь. Маме уже легче. И вообще, можно нанять домработницу! — Лена почувствовала, что отец обрадовался верному решению.

— Я сегодня Стаса видела… — неожиданно вырвалось у девушки.

— Доча, он тебя обидел? Да я пришибу этого юбочника! — возмутился отец.

— Пап, не нужно никого пришибать, ничего он мне не сделал. Я уже и думать про него забыла. Скажи, если бы мама не переживала из-за меня, ей бы не было так плохо?

— Она бы переживала ещё больше, если бы я рассказал ей все. Нормальные родители всегда думают о детях. Вот выйдешь замуж, родишь сама, тогда и поймешь нас… А сейчас отдыхать нужно. Малыш, все будет хорошо! И с учебой, и с личной жизнью. Кстати, микстуру ты зря пролила, она универсальная и действенная. И пионерам, и пенсионерам помогает, даже наша мама её пьет. Да и тебе не вредно нервишки подлечить.

На следующий день отец семейства вернулся с работы пораньше с букетами цветов.

— А что у нас такое? Или ты к кому-то на юбилей идешь? — удивилась Вера.

— Значит, просто так я не могу любимым женщинам сделать презент? — оскорбился Никита.

— Можешь, можешь! — тут же обняла мужа Вера. — Лену звать?

— Она занята?

— Да по телефону болтает. Скорее всего с Анюткой.

— Как думаешь, о чем?

— Никит, ну о чем могут болтать девчонки в восемнадцать лет? Весна, прогулки, друзья.

На самом деле Лена в очередной раз звонила в офис стекловской фирмы. Просто хотела узнать, что он вернулся и работает. Ту самую карточку, на которой были написаны все телефоны Стеклова и Рассказова, она потеряла. Выронила во время досмотра в аэропорту или в туалете самолета. Да какая разница, где? Потеряла… Тогда, у Лерки, она перерыла все свои вещи несколько раз, но ничего не нашла. Просить телефон Рассказова у деда боялась, потому что не смогла бы объяснить, зачем ей нужно общаться с малознакомым человеком. Узнать у отца тоже не рискнула. И так вопросов выше крыши — вчера отец увидел, как она ревела.

На звонок в офисе и в этот раз вежливо сообщили, что Виктор Михайлович в отъезде, и просили перезвонить позже. Почему его до сих пор нет на работе? Ведь уже можно возвращаться…

Пришлось сделать спокойное лицо и идти к родителям. Постаралась улыбнуться, сунула нос в хризантемы, подаренные отцом. А сама вспомнила ветки осенней рябины, которые приносил ей Витя…

Глава 11

Последний звонок от Стеклова прозвучал в середине февраля. Какое-то время Рассказов был более или менее спокоен — пусть человек придет в себя, нечего домогаться с расспросами. Но постепенно появилось чувство тревоги за друга. Дни шли, а Виктор молчал. Тогда Игорь позвонил Евмену и попросил его навестить Стеклова. Обстоятельный житель таежной заимки соседа навестил, но его рассказ Игорю не понравился: Виктор по телефону говорить отказался, просил передать, что все у него нормально, и он понимает, что очередной вертолет будет нескоро.

Рассказов забеспокоился: слишком уж безразличным было поведение друга, который обычно терпеть не мог ждать. Как это расценивать? У мужика дело всей жизни может развалиться, а он «понимает»… В середине марта ситуация обострилась: у летного отряда ушли на профилактику два борта, а два оставшихся были полностью заняты. Да ещё староверы сообщили, что сосед их странно себя ведет — снег чистит в лесу, на охоту не ходит и вообще «смурной». И Рассказову пришлось организовать спасательную экспедицию, пока не растаяли зимние дороги. На вездеходе, взятом в аренду у знакомых лесников, в компании двух Сониных братьев он за пару дней добрался до избы на Медведице.

Лохматый, заросший, мрачный Стеклов молчком пожал мужикам руки и стал собираться.

— Вить, а что за гибрид тут у тебя бегает? — попытался разрядить обстановку Игорь, увидев щенка-подростка невообразимой расцветки. — Убирать будешь или Евмену отдашь?

— Это моя собака! Не трогать! — ощерился таежник. — Иди сюда, девочка, моя красавица…

Все трое приезжих обалдели от того, как по-разному обратился Стеклов к другу и к собачонке. Игорь жутко обиделся и всю обратную дорогу молчал. Братья Рассказовской жены, до безобразия похожие между собой, как и полагается нормальным близнецам, понимали друг друга с полувзгляда и тоже особых разговоров не вели. Шайтан и Белка спали на полу вездехода, а пеструю собаку Стеклов усадил рядом с собой и время от времени поглаживал.

И только дома, через несколько дней, Игорь понял, что зря обиделся на Виктора. Больно было смотреть на взрослого мужика, который сутками сидел перед компьютером, читая новости и просматривая кино. Спал мало, да и то только потому, что заставляли. Даже Саньке, двенадцатилетнему сыну Рассказовых, было странно, что крестный выясняет, кто такие Росомаха и Гарри Поттер, и с одинаково сосредоточенным лицом смотрит «Матрицу» и «Аватар».

Игорь не представлял, как преподнести новости про Лену, которые удалось узнать. Он, конечно же, нашел повод поговорить с Петром Никаноровичем, но тот в первую очередь похвалился внуком, а потом сообщил, что Вера болела сильно, и Лена весь дом на себе тянула. Получалось, что девушка была серьезно занята, но позвонить ведь можно было? Ну, не сошлись они там в чем-то со Стекловым, но ему-то, Рассказову, она могла позвонить? Хотя бы для того, чтобы сообщить, что добралась нормально! Он же просил…

Но Стеклов о Лене не спрашивал, и Игорь не стал навязываться в таком деле. Зато силой почти потащил друга на прием к руководству огромной фирмы, занимающейся добычей нефти на просторах тундры Красноярского края. И пришлось Виктору быстро вспоминать, что он генеральный директор, а после визита к коллегам погрузиться в изучение деловых бумаг собственной фирмы.

— Игорь, ты прости, что я так раскис. Потом тебе все расскажу. А сейчас как-то не получается. Спасибо, что ты есть…

— Вить, да все в жизни бывает. Я понимаю. Нам нужно на Тэру документы оформить, завтра и поедем. Хорошая собака, я сразу не рассмотрел, окрас-то редкий.

— Да? Ты знаешь, такая умница, все на лету схватывает!

Вот и нашел Рассказов то, от чего радостно заблестели глаза у друга. Собака была ещё молода, и делать прогноз о её рабочих качествах не стоило. Но у неё имелась одна черта характера, не свойственная лайке — сильная любовь к хозяину. Тэра просто ходила за ним по пятам, когда тот появлялся на улице, и если бы ей разрешили войти в дом, то и там не выпускала бы его из виду ни на минуту.

«Если через пару месяцев это не пройдет, то будет у Стеклова персональная охранница на много лет. Тоже неплохо, на охоте и Шайтан справится», — уже спокойно рассуждал Игорь.

Глава 12

Родители встретили Виктора с радостью и вопросами, но быстро поняли, что спрашивать ничего не стоит. Вернулся живой, и Слава Богу. А подробности сам расскажет, когда сочтет нужным. За время отсутствия хозяина в доме ничего не изменилось.

Зато многое изменилось в офисе. И внешне, и внутренне.

Во время отсутствия верховного начальства бразды правления попали в руки директора по персоналу Зеленова Дмитрия Петровича. И он развернулся и с ремонтом, и с персоналом…

Он развернулся бы более того, однако все контролировал никому до этого неведомый, но имеющий доверенность на исполнение обязанностей генерального директора Рассказов. Игорь Ильич через верного человека узнавал почти обо всех мыслях Зеленова раньше других. И Дмитрий Петрович все пытался выяснить, через кого уходят сведения, но так и не сумел. Зато он буквально перед приездом Стеклова успел пристроить вторым секретарем свою дочь. И папа, и дочка мечтали прибрать к рукам не только компанию, но и Виктора Михайловича.

В первый же рабочий день Виктор чуть не упал с кресла, когда вместо привычной Светочки Уткиной, одевающейся в строгой черно-белой гамме, к нему в кабинет с документами вошла длинноногая красавица в изящном сиреневом костюме. Поправляя длинные локоны, падающие на грудь, девушка положила папку на стол и улыбнулась.

— А Вы кто? — сумел все-таки спросить удивленный Стеклов.

— Я — Ваш личный секретарь. Меня зовут Зеленова Полина.

— А Уткина где?

— Она работает с бумагами, а я отвечаю на звонки и всегда к Вашим услугам.

— Вы идите, Полина. Я должен посмотреть документы. И Светлану позовите, мне тут напечатать нужно кое-что.

Унылая Светочка появилась не сразу. Она уже неделю не могла прийти в себя от такой чудовищной несправедливости. Зачем вторая секретарша нужна? Она всегда справлялась сама! А теперь эта выдерга ходит каждый день в новом наряде и спихнула с себя всю бумажную работу. На звонки отвечает… А все папочка её придумал!

— Здравствуйте, Виктор Михайлович…

— Привет, а что так грустно?

— Сами разве не видите?

— Вижу, но не понимаю, — честно признался шеф. — Может, просветишь?

— Зеленов хочет, чтобы Полина вышла за вас замуж. Он и так тут раскомандовался без вас, а если вы будете зятем, то и совсем всех заест. — Светочка говорила шепотом и широко открывала и без того большие глаза. — Хорошо, что хоть Игорь Ильич его держал, а то он уволить многих собирался.

— Света, а почему вы шепотом говорите? — как можно тише спросил Стеклов.

— А вдруг они тут прослушку установили? — в очередной раз вытаращила глазищи Уткина.

— Светочка, а кто ещё за меня замуж собирается? — поинтересовался мужчина.

— Ваша Ирэн звонила несколько раз, потом Олеся. А в последнее время я не знаю про звонки ничего. Эта меня к телефону не пускает. Но будьте уверены, она всех женщин, которые захотят вас услышать, отправит далеко, — докладывала верная сотрудница, тайный агент и просто воздыхательница в одном лице.

— Света, а как у вас с личной жизнью?

— Замечательно! Я скоро замуж выхожу! — расцвела девушка и даже порозовела от удовольствия.

— Надеюсь, что не за меня? — уточнил Виктор.

— Ну что вы, Славик мне предложение сделал! Милославский!

— Это из геологов? Такой робкий? — попытался вспомнить одного из своих молодых подчиненных Стеклов.

— Да никакой он не робкий! Зеленов его тоже хотел уволить, так он уехал на буровые, чтобы ему глаза не мозолить и дождаться вашего возвращения.

— Света, спасибо. Дальше я сам разберусь, но вы будьте начеку, мало ли что случиться может…

— Спасибо, Виктор Михайлович, — чуть не расплакалась Уткина от того, что шеф её не забыл и даже дал новое поручение.

Сотрудникам ужасно хотелось знать, где был их генеральный все это время. Многие считали, что директор просто жил в другом городе, а некоторые думали, что возможно и за границей. Они не поверили бы, что он мог провести полгода в тайге. Стеклов не показывал никому, что ему сложно привыкнуть к городу, к прежней работе, даже к костюмам и галстукам. Но характер остался неизменным. И скоро все вспомнили крутой нрав шефа.

Новая секретарша решила навести свои порядки с первого дня, и к моменту появления Виктора Михайловича уже считала себя хозяйкой. Но босс не разделял её мнение.

Первый промах у Полины случился уже через полчаса после их знакомства. Девушка принесла начальнику кофе в красивой черной кружке и замерла, ожидая похвалы — вещь была куплена в дорогом парижском магазине по совету дальновидной бабушки.

— А где моя кружка? — посмотрел на помощницу Стеклов строгими синими глазами.

— Да она же совсем страшная была! А эта стильная и очень подходит к интерьеру, — слова девушки должны были вызвать восторг в душе мужчины, но не вызвали.

— Я пью кофе или чай для собственного удовольствия, а не в соответствии с интерьером. И привык видеть нормальный цвет напитка. И вообще это подарок. Несите её.

— Да она… разбилась! Уткина её разбила! Ну что мне теперь делать? — быстро нашла выход Зеленова.

Мужчина поднялся, подошел к шкафу и вытащил из него большую прозрачную кружку.

— Тогда я буду пить из этой.

«Дмитрий Петрович — кадровик ценный. Да и работал тут без меня и Сереги один. С делами, в основном, справился. И отец хороший, за красавицу свою переживает. Но девка у него — стерва. Долго не продержится в приемной», — решил для себя директор.

В следующий раз Полина дала «дельный» совет по поводу заставки на мониторе — не понравилась ей фотография разноцветной собаки. Третьего раза Стеклов ждать не стал — отправил на повышение в отдел маркетинга, а довольная Уткина вернулась на свое законное место.

Дома, как мазохист со стажем, Виктор рассматривал бесчисленные фото Лены, которые сделал в тайге… Лена в осеннем лесу, Лена с собаками, Лена на рыбалке, Лена, Лена…

Набрался мужества и позвонил Никите. Поговорили о деле Сергея; о том, что суд отложили, пока подельники Сережины в розыске; о здоровье Веры, деда и новорожденного. Ленкин отец все ждал, когда собеседник спросит о Лене. Не дождался, сам сказал кратко, что у дочери дела в норме, вся в семейных заботах, но и с друзьями общаться успевает. Попрощались.

Оба думали. Кромину было подозрительно, что Стеклов не интересуется делами дочки. Ведь они все равно виделись часто, там, в тайге. Звонить приходили всегда вместе, были веселыми, а тут Виктор говорит сдержанно и слишком вежливо. Да и Лена ничего про тайгу не рассказывает. Ясное дело, что матери и деду нельзя. Но неужели, ничего интересного, о чем можно поговорить, за столько месяцев не случилось?

Никита не знал, стоит говорить Лене о звонке Стеклова или нет. Но через пару недель тот позвонил снова и опять про Лену не спросил. Кромин решил, что взрослого нормального мужика интересуют дела. Ну чего ему интересоваться девчонкой? И Никита промолчал в очередной раз. У него была забота поважнее. Нужно было придумать, как рассказать отцу и жене о том, что Сергей под следствием и рано или поздно будет суд. Ведь они до сих пор об этом не знали…

Виктора почти добила фраза про друзей. Значит, с друзьями видится. И, конечно же, не только про девчонок речь идет… А разве могло быть иначе? Она из другого поколения, из другой жизни и другой судьбы. Так, залетела случайно к нему, а потом упорхнула… И вот он один.

С прежними подругами видеться желания не было. Но у Ирэны хватило ума приехать в офис после того, как Виктор отказался встретиться с ней. Самого Стеклова она не застала. Но отсюда её выставили моментально, потому что Ирэна, к своему несчастью, напоролась на Зеленову, и охрана вывела шумную гостью после пламенной речи Полины Дмитриевны.

Ещё одна подруга пригласила Виктора к себе домой, но его хватило только на ужин, а ночевать он отказался, оставив обиженную девушку в слезах и недоумении…

Глава 13

Лена с отцом решили поговорить с дедом о семейных тайнах. Однако, приехав на дачу, обнаружили двух изрядно выпивших плачущих стариков. И Петр Никанорович, и его друг Василий Данилович ничего вразумительного сказать не могли, оба твердили, что дачи у них пропали… После чайника мятного чая сознание и речь прояснились, а гости узнали причину печали.

Оказалось, что на соседнем участке один из местных дельцов построил дом, и чтобы выгодно продать его, хотел присоединить пару других участков. Пугал дедов, нашел общий язык с участковым милиционером, и тот стал уговаривать пожилых друзей согласиться, чтобы не иметь проблем.

— Дед! Так нужно заявление писать в прокуратуру! — решительно заявила Лена.

— Да разве поможет?

— Пап, а у тебя пару лет назад оперировался какой-то адвокат. Он ещё недавно коньяк привозил… Давай у него узнаем, что делать?

— Неудобно, — Никита был недоволен. — Это не просто адвокат, это огого!

— Вот, тем более нужно ему позвонить, — настаивала девушка.

Господин, которого Никита назвал «огого», обрадовался возможности помочь доктору, вытащившему его с того света. В результате, после вмешательства адвоката семья Кроминых оказалась перед выбором: дорого продать дачу или купить дом по вполне разумной цене.

— И на что мы его покупать будем? — возмущенно спрашивал глава семейства своих домочадцев.

— Продадим нашу квартиру, дедову однушку, — загибала пальцы Лена. — Может часть акций продать?

— Я подумаю! И про акции тоже, — сдался Кромин-сын, глядя на похудевшее лицо отца.

Никита позвонил Стеклову, но тот запретил даже думать о продаже акций.

— Вы с ума сошли? Зачем вам такие деньги? Заболел кто-то? Что у вас случилось? — сердился Виктор Михайлович. — Никита, ну говори же, что там у вас? С Леной все в порядке?

Ошарашенный вопросом о Лене её отец не очень доходчиво стал объяснять про соседей, дачу и продажу квартир. Но собеседник быстро понял суть дела:

— Денег на дом не хватает? Сколько? — услышал ответ и облегченно вздохнул. — И из-за десятка миллионов вы хотели продать акции? Ты хоть понимаешь, сколько они стоят? Это же будущее всей вашей семьи! Да найду я вам эти деньги, и…

— А чем я отдавать буду? — не дослушал его Никита.

— Сергей не все ваши дивиденды вам отправлял. Так что я долг верну, и все будет справедливо. И не спорь! Ждите деньги на Ленину карточку.

Никита Петрович выпивал редко, но после такой беседы достал бутылку дареного коньяка и уполовинил её. Жена с дочкой едва смогли уловить из его рассказа, что с финансами у них все нормально, и они переезжают.

Деньги на счет пришли быстро, дед и Вера поверили, что произошло изменение цены акций, и обрадовались. Опять хвалили Сергея за заботу. Но Лена и Никита понимали, что Сергей здесь не причем. Лена догадывалась, кто мог так щедро пополнить счет на её карточке. Стеклов обещал, что обязательно вернет им все дивиденды. Позже она услышала, что отец говорит про Виктора деду и обрадовалась. Значит, точно вернулся…

Девушка вдруг захотела позвонить и просто поблагодарить. Ну что в этом особенного? Да мало ли людей в мире, которые жили вместе, а потом перестали, но продолжают работать рядом, видятся и даже дружат? Некоторые вообще расходятся, а потом опять встречаются! Во время звонка он не увидит, что лицо у неё красное и руки трясутся, а говорить кратко и спокойно она умеет. А так получится, что Стеклов старался, а она даже «спасибо» не сказала… О том, что Виктора уже поблагодарил отец, Лена не подумала. Это же её карточка и её счет! Она должна сама…

Позвонила в офис и нарвалась на тираду о том, что нормальные женщины не обращаются к генеральным директорам по личным вопросам. Откуда Ленке было знать, что именно в этот день Уткина отсутствовала на работе по важным семейным обстоятельствам, и в приемной сидела Полина? А Светочка обязательно доложила бы шефу, что его просит к телефону девушка… Не судьба…

«Интересно, какая у него секретарша? По голосу не понять, сколько ей лет. Так стервозно отвечает… Как он её терпит? Хотя она с ним может нормально разговаривает. И спать с секретаршей он точно не будет. Сам говорил: или работница, или любовница…» — немного успокоилась, вспомнив стекловские принципы устройства конторы.

Но вечером стало так муторно на душе, что хотелось завыть. Опять ревела, только теперь потихоньку и недолго, чтобы не услышали. Вот ведь, даже поплакать нельзя.

А отец Лены все думал о том, почему Виктор спросил о ней. Но в суматохе переезда, оформления справок и прочих документов так и не нашел времени поговорить с дочерью. В этой же самой суматохе никто не заметил, что Лена сняла со счета не все деньги…

Апрель пролетел в обустройстве на новом месте. Никита с Леной решились и постарались как можно спокойнее рассказать Вере и Петру Никаноровичу о делах Сергея. Деду пришлось ставить капельницы, чтобы сбить давление, а Вера перенесла все стоически. Её интересовал только один вопрос: где была Лена?

— Мама, я же училась. Это без меня произошло, мне уже потом папа и Лера все рассказали, — врала дочь, стараясь не отводить взгляда.

Мама сделала вид, что верит, но позже чуть не вывернула мужа наизнанку, пытаясь установить истину. Муж тоже врал, хотя не так убедительно. Теперь Лена чувствовала, что мать к ней присматривается, словно пытается что-то понять. И девушка стала чаще уходить гулять с подругами, да ещё купила абонемент в бассейн. Вода действовала положительно на расшатанные нервы, и потом спалось лучше. Кроме того, можно было запросто отказаться от ужина, сославшись на то, что после тренировки есть вредно. Перед майскими праздниками Лена заявила, что поедет в Нижневартовск.

— Мне нужно в институт, пора заявление писать на восстановление. А там и суд должен состояться, — объясняла девушка родителям причины своего отъезда. — Я Лере звонила.

И родители согласились, тем более что про суд и Стеклов упоминал.

В тот день Лена собралась ехать за билетом, но сначала набрала знакомый номер и попросила соединить её с Виктором Михайловичем. Она была уверена, что не соединят. Настолько уверена, что даже не придумала, что скажет, если услышит его. Но услышала совсем иную новость:

— Сколько можно звонить? Я уже не первый раз ваш голос слышу! Нет его для вас! И вообще сейчас нет!

— Он в командировке или в отпуске? — рискнула спросить Лена.

— Он в тайге! Живет он там и не имеет возможности общаться со всякими дурочками! Так что не звоните больше!

Хорошо, что она сидела. Стало жарко, потом холодно, руки затряслись противной дрожью. Сразу не поняла даже, правильно ли она все услышала.

«В тайге, живет там и не имеет возможности… Не может быть! Он же должен жить в городе… Папа говорил что-то про проблемы. А может он деньги на наш дом взял на фирме? — целая лавина мыслей унесла остатки спокойствия, но на помощь откуда-то пришла трезвая мысль: — Да не мог он так глупо поступить! Что с ним случилось? Может эти, которые в розыске, что-то задумали?»

Лена с трудом взяла себя в руки, сходила в ванную, умылась и попила воды. Решение пришло само собой, только боялась, что кто-нибудь может помешать его исполнить.

— А Лена где? Она билет купила? — первым делом поинтересовался Никита вечером.

— Она обещала позвонить, — ответила жена. — И поговори с ней. Она совсем посадила желудок в своем колледже, пусть хоть на обследование сходит.

Дочь действительно позвонила:

— Пап! Ты не волнуйся, но я улетаю сегодня. У меня пересадка будет, так что доберусь нескоро и обязательно позвоню. Я вас люблю!

— Почему сегодня? Ты же ещё ничего не собрала? — кричал в трубку отец, пытаясь разобраться в происходящем.

— Всё, уже посадку объявили, пока!

— Она улетела! — сообщил потрясенный Никита жене.

— Лена? — не поверила Вера. — А вещи?

Родители дружно пошли в комнату дочери и в очередной раз оказались потрясены: даже в день переезда это помещение выглядело приличнее.

— Я же днем здесь была! — оправдывалась женщина, поднимая с пола разбросанную одежду.

Мужчина молча закрыл дверцы шкафа и поднял стул.

— Что-то случилось, — вдруг заявила Вера. — Только мы почему-то об этом не знаем.

— Верочка, она же сказала, что позвонит, подождем, — постарался успокоить жену Никита. — Пойдем, убраться ещё успеем.

Весь вечер провели в ожидании, спали плохо, субботнее утро оказалось хмурым и дождливым, как и настроение Кроминых. К обеду не вынесли и позвонили Лере, но та удивилась и сказала, что с Леной не говорила и про её приезд слышит впервые…

Благодаря тому, что главврача знал весь город, знакомые в аэропорту проверили списки пассажиров и сообщили, что Кромина Елена Никитична приобрела билет до Новосибирска и благополучно улетела.

— Зачем она туда поехала? Ей же нужно было на рейс в Сургут! — рыдала Вера. — И вещи все дома остались!

— Ну, может, не было билетов, а из Новосибирска тоже можно улететь в Нижневартовск.

Звук звонка оглушил, но голос в трубке принадлежал Лерке, которая советовала подождать — рейсов много, бывают задержки. Просто так ждать было невыносимо, и Никита занялся домашним расследованием. Записал по часам и минутам кто, что и где делал весь прошедший день, потом отдельно составил схему действий Лены. Деду подробности не рассказывали, он был уверен, что внучка ночевала у подруги, и продолжал возиться в саду.

Встревоженным родителям казалось, что они уже обсудили все, что происходило в день отъезда дочери, но вдруг Вера вспомнила, что Лена звонила куда-то. Через несколько минут Никита обнаружил в памяти аппарата номер телефона офиса Сергея в Нижневартовске. Но поскольку брата сейчас там быть не могло, то Никита позвонил Стеклову…

Глава 14

Оказалось, что добраться до Медведицы не так уж и сложно — было бы желание! В самолете Лену не укачало, полетный обед усвоился нормально, а соседкой на красноярском рейсе стала женщина из того самого райцентра, в который ехала Ленка. Попутчица оказалась разговорчивой, пришлось всю дорогу её слушать. Зато не было времени заниматься самокопанием. Соседку встретил муж, и они довезли приятную девушку, которая спешит в гости к родственникам, до нужного города. Погода удивила — после двадцати двух градусов тепла в Геленджике, где уже загорали и даже начинали купаться, плюс одиннадцать в сибирских краях не очень-то грели. Лена купила на местном рынке высокие резиновые сапоги с теплыми вкладышами, куртку защитного цвета и, надеясь, что Стеклов одобрит её покупки, отправилась на аэродром.

Вертолеты стояли коротким рядком вдоль бетонного поля. Оранжевые, как апельсины, чистенькие и яркие. Так же ярко выглядел пилот, который командовал сегодняшним экипажем. Это был всего третий рейс нового командира, до этого он летал вторым пилотом, и сейчас гордился собой сверх меры. Ленка ещё не дошла до диспетчерской, как встретила этого орла.

— Почему посторонние на объекте? В чем дело? — сурово и важно спросил молодой мужчина.

Девушке было глубоко наплевать на его значимость. Но прикинув, что может именно от этого человека зависит успех её предприятия, она ответила:

— Да мне узнать нужно, как улететь в верховья Сыма, туда, где староверы недалеко от Медведицы живут, — услышал он и удивился: такой точной и краткой характеристики пункта назначения от блондинки не ожидал.

— Вы одна летите? Там кто-то встретит?

— Там живет человек, да и староверов я знаю, — расплывчато сообщила ему девушка, а сама тут же представила, какой человек её ждет.

Состояние эйфории, вызванное командной должностью, сыграло с новоявленным воздушным богом плохую шутку — он решил заработать на случайной пассажирке.

— Вы не ходите к диспетчеру, пока оформляться будете, мы уже улетим. А так дешевле выйдет, да и рейс у нас как раз в нужную вам сторону. Деньги давайте и паспорт покажите, — распорядился коммерсант.

Лена, обрадованная, что не нужно ждать, выгребла все деньги, которые у неё были.

— Так, восемьдесят девять тысяч двести, — подвел итог пилот.

— Я могу ещё снять, сколько не хватает? Только в банк ехать придется, — испуганно посмотрела на него пассажирка. — Как тут такси вызвать? Я быстро!

— Ну, сто рублей я вам прощу.

— А почему так дешево? Я в интернете смотрела, и там цена гораздо выше была указана, — снова глянула ему в глаза блондинка.

— Чем больше человек летит, тем меньше стоит билет для одного. Вас четверо, так что все в норме. Идите по дорожке за вертолетами и увидите, где народ грузится.

Кромина зашла за первую оранжевую машину и едва смогла дух перевести от радости. Виктор все время говорил, что полеты в их район бывают редко и улететь сложно. А тут все элементарно! И она уже совсем скоро будет в тайге. Вспомнила про свою разноцветную собаку. Почему-то боялась, что Тэра выросла и забыла её…

Размышляя так, девушка переобулась и надела куртку. Когда приблизилась к нужному вертолету, то трое мужиков от изумления даже перестали таскать свои рюкзаки и ящики. Но потом пришли в себя и продолжили погрузку, хотя все время косились на неожиданную спутницу.

— Алексей! Что там за девушка крутилась? — полюбопытствовал у пилота пожилой диспетчер.

— Алексей Николаевич, — уточнил мужчина, — мало ли девушек сюда заглядывает. Пришла… Ушла…

— У тебя все пассажиры на месте?

— А куда они денутся! Все в наличии! — отрапортовал командир.

— Ну ладно, не пойду на них смотреть, хорошо вам слетать. — У пожилого болела нога, и тащиться через поле совсем не хотелось.

Проклятый человеческий фактор: пилот нарушил одно правило, диспетчер — другое…

Взлетели нормально, только Лене было неприятно, что один из пилотов все время на неё оглядывался. Но девушку больше занимала панорама за окном, и она перестала обращать внимание на экипаж.

Лес внизу виднелся серо-зеленый, с пятнами тусклого снега. Сосны и ели радовали глаз, а вот березы ещё стояли без листьев. И река не вскрылась. Широкая белая полоса Сыма местами поблескивала участками чистого льда, но даже трещин нигде не было видно.

«Он меня точно не ждет. Удивится, что я сама сообразила, как приехать, и дорогу нашла… Я поживу месяц, пока ничего не видно, а за это время все может измениться, и он вернется в город. Там у него забот много, не до меня будет. На глаза попадаться не собираюсь… К Лерке поеду. Все равно мне домой появляться нельзя… А если он просто не мог мне позвонить? Пока вернулся, с делами разобрался, и тут опять какая-то дребедень случилась… Дурдом полный! Это сколько можно по лесам прятаться? Чем там в милиции занимаются… И прокуратура тоже… Есть же у буржуев защита для свидетелей и потерпевших, а у нас все не как у людей… И деньги он не зажал, обещал вернуть и вернул! А может он обрадуется, что я приехала? Ну, хотя бы просто как знакомой. Завтра нужно родителям позвонить, а лучше сегодня, иначе в розыск объявят, — хоровод разномастных мыслей вертелся в голове, то одна всплывала, то другая. — Повезло мне с экипажем и с пассажирами. И в банк тащиться не пришлось».

Вертолет сел и проводить девушку вышел тот самый пилот, что смотрел на неё.

— Иди вдоль реки до Медведицы, а там по ней пойдешь! Здесь километров пять! В устье горелые сосны стоят! — орал он в Ленкино ухо, потому что во время посадки двигатель не глушили, и по-другому расслышать собеседника не получалось.

— Я знаю! — прокричала ему Лена.

Мужчина окинул её тревожным взглядом и поспешил в машину.

Лена шла по весенней тайге и не могла поверить, что она уже почти добралась. Шла и думала, как отреагирует на её появление Стеклов. Даже если они поругаются сразу же, то домой он её отправить не сможет и на улицу не выгонит. Покричит и успокоится. Улыбнулась, представив, как он в возмущении будет бегать по избе и выскочит на улицу, грохнув дверью…

Может если бы ей пришлось ждать вертолета несколько дней, то она поняла бы, что очень опрометчиво поступила, собравшись в тайгу. Но на пути не встретилось ни одного препятствия, и теперь девушка бодро шагала по берегу, поскальзываясь на кромке льда. Кое-где у берега уже выступила вода, приходилось обходить эти лужи, углубляясь в лес. Пахло талым снегом, птицы голосили на разные лады. Изредка среди палой листвы и хвои попадались отдельные островки молодой травы. Некоторые были похожи на зеленые щетки — прочные стебельки просто прокалывали прошлогодние листья; другие выглядели лохматыми кочками, из которых вперемешку торчали сухие и живые длинные листья.

Солнце пригревало, даже пришлось расстегнуть куртку, чтобы остыть. Но это помогло мало, потому что Лена неожиданно вспомнила — сегодня суббота, и Виктор наверняка баню топит. И если прежде, до таежной жизни, слово «баня» ассоциировалась у неё исключительно с малиновыми лицами отца и деда, сидящих на крыльце дачного домика после парилки, то теперь вспоминалась горячая поверхность листвяжной скамьи и прикосновения шершавых рук к спине и плечам… Размечталась так, что споткнулась на очередной кочке и чуть не упала. Но не рассердилась, рассмеялась…

Она торопилась и мало что замечала вокруг себя: проскочила мимо полянки, на которой уже проклюнулись первые цветы сон-травы, напоминающие маленьких нахохлившихся цыплят; не обратила внимания на рощицу цветущих осин, окутанных красноватым облаком сережек; даже не посмотрела на просыпающийся огромный муравейник.

И чем ближе Лена подходила к знакомым местам, тем яснее понимала, что не сможет зайти в избу как ни в чем не бывало. По тропинке от Медведицы к тайной заимке уже почти бежала и остановилась между двух елей, наблюдая за тем, что происходит во дворе. Легкий ветерок дул ей в лицо и доносил запах дыма, тянущегося из трубы баньки.

Девушке вдруг стало не хватать воздуха, она начала судорожно хватать его открытым ртом и изо всех сил уговаривала себя успокоиться. Ну не будет же она врываться в избу, дыша как загнанная собака? Хозяин ещё решит, что за ней опять медведь бежал. Дергая непослушную молнию на кармане куртки, попыталась достать подарок, который приготовила для любимого. Ещё дома за пару недель до отъезда она купила красивую зажигалку. Стеклов не курил, но зажигалками в тайге пользовался.

Ленка рванула собачку на молнии и окончательно заклинила её. От обиды чуть не заплакала — не везет в самый неподходящий момент! Стащила с головы бандану, вытерла вспотевшее лицо и услышала, как стукнула о стену дверь бани. Даже глаза закрыла, затаила дыхание и осторожно посмотрела, ожидая увидеть знакомую высокую фигуру…

Посреди двора стояла женщина. В теплом халате малинового цвета и с чалмой из полотенца на голове. Женщина развешивала на веревке пододеяльник со знакомыми треугольничками и квадратиками, у её ног стоял таз с мокрым бельем.

От неожиданности Лена попятилась, захрустели сухие ветки, попавшие под ноги, и девушка кинулась бежать прочь. Слишком сильным было потрясение, чтобы она могла пережить его, стоя на одном месте, требовалось какое-то действие. Она не слышала лая собак и не понимала, куда бежит и зачем…

Незнакомка во дворе вздрогнула и оглянулась. Ей показалось, что она увидела среди деревьев человека, собаки бросились в ту сторону, но вскоре вернулись. Женщина облегченно вздохнула и продолжила свое занятие.

Глава 15

Во время стресса у человека меняется ощущение времени. В одних случаях время летит с огромной скоростью, в других — тянется бесконечно долго. Но бывает, что оно как бы исчезает. Все вокруг замирает, и нет никакой возможности двигаться дальше или вернуться назад. Лена ничего не слышала и толком не успевала разглядеть, куда бежит. Шарахалась в сторону от деревьев, через что-то перепрыгивала и не замечала, что давно уже плачет. Она не кричала и не всхлипывала, а просто с каждым выдохом вырывался хрип или стон. В себя пришла только тогда, когда колени обожгло холодом. Ледяная жидкость втекала в сапоги, а Лена все ещё не понимала, что нужно делать. Оказывается, она забрела в глубокую лужу талой воды и теперь стояла, чувствуя, что ноги постепенно замерзают.

Холод отрезвил, тут же сработал инстинкт самосохранения — животное желание выжить. Выбралась из воды, и сил хватило только, чтобы дойти до поваленной сосны и сесть, привалившись к её стволу. От пережитого шока и усталости девушка на какое-то время потеряла сознание и очнулась оттого, что к лицу прикасалось что-то мокрое и шершавое. Даже не успела испугаться, открыла глаза и увидела знакомую черную морду со шрамом над бровью.

— Шайтанчик, собачка моя хорошая! — Пес явно не ожидал, что его будут обнимать и целовать, но не сопротивлялся. — Не уходи только, не бросай меня…

Лена опять заплакала, но уже тихо и обреченно. До самого последнего мгновения она надеялась, что Виктор обрадуется ей, поймет и не оттолкнет, что не будет против ребенка. А у него другая женщина! Все так просто: зимой — одна, весной — другая. Летом можно третью привезти в тайгу… Только теперь Кромина испугалась. Не за себя испугалась, за маленького. Как же могла она потащиться черт знает куда, наивно веря, что её будет ждать человек, который ни разу не позвонил и даже не спросил о ней в течение нескольких месяцев? Да, он перечислил деньги. Так это долг делового человека. Может, он заплатил больше, чем должен был? Значит, откупился, компенсацию выдал и все… Разве могла она рисковать жизнью ребенка? Нет. Он же ни в чем не виноват.

Глотая слезы, стянула сапоги и мокрые джинсы; нашла в рюкзаке спортивные штаны, носки и кроссовки. И поняла, что смертельно устала и не может больше никуда идти.

— Шайтан, мы сейчас поедим, что есть. Потом я отдохну, и пойдем к Евмену. Там есть телефон, и номер Рассказова они знают. Будем звонить и просить вертолет. — Если бы не было собаки рядом, то можно было сойти с ума от одиночества в тайге, а так пес внимательно слушал и даже хвостом вилял, как будто одобрял её план. — Отдам все деньги, надеюсь, что хватит. Не жить же мне здесь…

Не жить здесь. А так хотелось… Увидеть весну, просыпаться и засыпать рядом с любимым человеком, который все поймет, поможет и защитит.

— Дура я: забралась в глушь, истратила все что было. Зато теперь точно знаю, что рассчитывать можно только на саму себя.

Шайтан не понял, что хозяйка назвала едой. Сосиска ему не понравилась, а из цветной бутылочки девушка выпила что-то сама. А где каша или суп? И ни одной косточки. Пес смотрел, как Лена укладывает рюкзак на землю около сосны и садится на него. Умное животное сразу же сообразило, что они никуда сейчас не пойдут, поэтому Шайтан лег рядом с девушкой, она прижалась к нему, обняла рукой и моментально уснула…

Редко Стеклов мог провести выходной так, как хотел. Чаще все планы шли насмарку из-за проблем на работе. Эта суббота получилась удачной. И весь день он вместе с домочадцами занимался строительством ограды. Красивый каменный забор вокруг всего участка был в полном порядке. То, что они строили, было предназначено для спасения альпийской горки, любовно сооруженной женой Савченко. Виктор не звал своих близких по имени отчеству: Николай Павлович сразу стал просто Палычем, а Лилия Николаевна — Лилей.

И сейчас трое взрослых людей со смехом наблюдали, как их общая любимица Тэра бегала вдоль преграды, не позволяющей ей добраться до привычного места развлечения. Как только растаял снег, шустрая собака лихо нарыла ям между камнями горки, пытаясь поймать мышей. Сначала Степнов хотел соорудить вольер для собаки, но оба Савченко тут же стали жалеть лайку. Пришлось устроить вольер для альпийской горки! Хозяйка этого оазиса уже носила ящики и пакеты с новыми растениями, в воздухе пахло можжевельником. Палыч с интересом рассматривал разноцветные листья каких-то неведомых многолетников, а Тэра поскуливала от возмущения, что её не пускают поучаствовать в развлечении. Кроме того, на морде было написано явное непонимание: почему её ругают за раскопки? Сами-то тоже роют?!

Но хорошее настроение в момент улетучилось, как только Виктор услышал по телефону взволнованный голос Никиты:

— Лена тебе не звонила больше? Она сказала, почему улетела до Новосибирска?

— Мне? Да я в первый раз слышу, чтобы она мне звонила… — опешил Стеклов.

— Что значит в первый! — возмутился Кромин. — На нашем домашнем аппарате номер твоего офиса!

— Сегодня же суббота! Я не был там. Давай все спокойно и по порядку.

Пока Ленкин отец рассказывал и отвечал на вопросы, его собеседник успел добежать до дома и, не отпуская телефона, почти переоделся. Сам не мог понять, почему он это делал, но какое-то противное чувство заставляло его торопиться. Пообещал Никите, что все узнает и тотчас же позвонит. И уже стал искать номера телефонов местного аэропорта, как на него обрушился новый звонок. Услышать Рассказова Стеклов точно был не готов.

— Быстро берешь билет на ближайший рейс до Красноярска, Соня встретит. Я уже еду, попробуем вылететь сегодня, ждать тебя не будем, — приказал друг.

— Игорь, зачем в Красноярск? — не мог сообразить Виктор. — У меня в понедельник совещание, и тут Ленка у Кроминых билет купила странный, они переживают, что не звонит, как долетела. Детский сад! Нужно узнать…

— Детский сад, говоришь? Твой детский сад в тайгу улетел!!! Я не знаю, что ты ей сделал или сказал, но она в лесу одна! Ты понимаешь?! Она все нашла сама… — На какое-то время разговор прервался, видимо машина въехала в зону, недоступную для связи. Стеклов положил телефон на кровать и, хоть до конца не понял ещё, что Лена находится совсем не там, где он хотел её искать, стал лихорадочно собираться в дорогу. Больше всего поразило то, что Рассказов кричал на него. Рассказов кричал! Это вообще было неестественно и страшно. Через несколько минут опять раздался звонок.

— Игорь! Лена у вас? — опередил Рассказова Виктор.

— Ты идиот? Я же русским языком сказал, что она в тайгу улетела! На Медведицу! На вертолете! Я случайно узнал…

Идиотом Стеклова уже много лет никто не называл, но сейчас он даже не обратил на это внимания. Оказывается, Игорю позвонил тот самый пилот, который узнал Лену. Если бы пилот увидел её раньше, то обязательно спросил бы к кому и зачем она летит, но в полете это невозможно было сделать. Да и спорить с командиром не положено. Зато теперь Рассказов намерен был разобраться во всем и всыпать самым умным по полной программе. Состояние ярости, в котором находился в данный момент мирный и деликатный представитель ООО «Тэра-нефть», было чрезвычайной редкостью. Виктор видел Игоря в гневе два раза в жизни, ещё в пору их студенческой жизни, и уже забыл, на что друг способен.

Сам он сейчас легко мог убить того, кто додумался оставить девушку в тайге. Все это Стеклов осознал уже сидя в самолете и только теперь испугался: наступил вечер, пока Рассказов доберется до аэродрома, пока они долетят до нужного места в лесу, станет совсем темно. Ночью искать бесполезно, значит, до утра Лена будет одна…

Чем пахнет весенняя ночь в тайге? Талой водой, соснами, дымком от костра. Черемшой и ароматным чаем с ветками смородины. Ветер приносит свежесть…

Ещё тайга пахнет опасностью. Лед на любой речушке будет выглядеть прочным, но проломится в том месте, где течение самое сильное. По твердой и надежной тропке вполне можно забрести в болото. И медведи в это время злые и голодные, они уже проснулись, а тайга ещё не заготовила им еды. Да просто заморозок в это время станет неожиданной проблемой. Проснешься утром, а все вокруг белое и холодное… Пока солнце растопит снег и изморозь, пройдет не один час.

Прямые рейсы из Нижневартовска в Красноярск отсутствовали. И Стеклов в ожидании пересадки топтался в Новосибирском аэропорту на том же месте, где зимой стояла Лена… Он только что позвонил Кроминым и убедительно соврал, что у неё украли сумку с документами и телефоном. Милиция разбирается, и после всего Лена непременно позвонит. Никита с Верой благодарили за заботу и извинялись, что отнимают время, а Виктору хотелось повеситься от отчаяния. Он гнал прочь дурные мысли и сам себя убеждал, что все будет хорошо. Но зачем Лена звонила в офис? И почему поехала в тайгу? Что произошло? Вот говорят, что ждать и догонять — одно и то же. Нет. Ждать страшнее. Когда догоняешь, то хоть погоней занят, и что-то зависит от тебя…

Рассказов так психанул из-за всей этой истории, что не мог сам вести машину. За рулем его джипа сидел один из Сониных братьев. Мужчины собрались быстро, но толково. По тайге несобранному ходить глупо, а если придется искать кого-то, то тем более нужно быть готовым ко всему. В дороге Игорь несколько раз говорил с другом и сумел дозвониться до староверов. Евмен ничего сказать не мог — к ним в гости чужие не заходили, но пообещал, что вертолет встретит и в поисках поможет. На аэродроме ожидали Рассказова и фельдшера из районной больницы. Предприимчивого командира выматерили несколько человек, пожилой диспетчер слег с гипертоническим кризом, когда узнал, что по его недосмотру в глухом лесу оказалась девушка. Мало ли что взбредет в голову людям? На то и существуют правила, чтобы предусмотреть как можно больше способов предохранения от этих глупостей. Вправлять кому-то мозги Рассказову не пришлось, без него справились, все подготовили и людей собрали для помощи в поисках. Молодой парень с медицинским баулом взобрался по лесенке уже в готовый к взлету вертолет, и машина тут же поднялась в небо.

«Только бы все обошлось! Все будет хорошо!» — одновременно думали несколько человек, но тайга сама решает, кого пощадить, а кого наказать, и в этом никакие пожелания не помогут. Все зависит от того, каков характер бойца, бросившего вызов этому бескрайнему таинственному миру…

До места долетели нормально и к избе вышли без проблем. В это время темнеет поздно и ненадолго, почти белые ночи. Перепуганная женщина тут же вспомнила, что видела человека сегодня, хотя считала, что ей показалось.

— Так, прикидываем. Вдоль Сыма Евмен прошел, мы прошли вдоль Медведицы и никаких следов не заметили. Значит, завтра будем искать вот в этом квадрате и вот тут, — рассуждал Игорь. — Далеко она уйти не могла.

— А ты отчего думаешь, что она там ходит? Девка крепкая, шагает споро, ежели ошиблась и не в ту сторону двинулась, то далеко уж отсюдова, — степенно заметил бородатый старовер.

Рассказов растерялся. Все молчали, не в радость были угощения, выставленные новыми жильцами избы — лесником и его женой. Оставалось только ждать утра.

— А Шайтан где? — опомнился Игорь.

— Да убежал! Вот как раз в то время, когда девушка появилась. Все собаки вернулись, а его нет.

Гости обрадовались даже такой малости. Если их беглянка встретилась с Шайтаном, то шансов выйти к людям у неё стало намного больше.

Приехавшие разместились на короткий отдых, но Рассказов спать не мог. Так и просидел несколько часов на крыльце. Прелесть тихой ночи не доставляла удовольствия. Компанию ему составил Евмен. Правда он привалился к стене избы и совершенно спокойно уснул. Завтра будет трудный день, и нужно отдохнуть, пока есть такая возможность.

Глава 16

Лена проснулась не от того, что замерзла. Просто поясница и ноги затекли от неудобной позы. Девушка выпила остатки воды, собрала в пакет мокрые джинсы и сапоги и попыталась сообразить в какую сторону идти. Она совершенно не представляла, где находится. Если бы кто-то её искал, то стоило выйти на большую поляну и организовать костер, да положить в него травы и листьев, чтобы дым был заметнее. Но Лена была уверена, что её поиски организовывать никто не станет, а потому спасать себя придется самой. Зарядки на телефоне осталось немного, по местному времени было всего пять часов утра. Тут же выключила телефон, чтобы зря не тратить энергию. И стала спускаться в ложбину, искать ручей или речку. Она помнила, как Стеклов рассказывал простые правила для потерявшихся: идти вдоль маленького водотока, потом вдоль того, что покрупнее, и так можно выйти к большой реке, где вероятность встречи с людьми больше, да и с вертолета на открытом берегу или на отмели человека видно лучше.

Лена была уверена, что на берегу Сыма она быстрее сориентируется, где находится деревенька староверов. И рассуждала правильно, и делала все, как нужно, только вот силы свои не рассчитала. Устала быстро, хотелось есть…

И пока её несколько часов искали в лесу, она вышла к большой реке, спрятанной подо льдом, но уже готовой сбросить зимний панцирь. Обрадовалась, когда увидела свежие пни от спиленных деревьев — значит, идет правильно! И радостная легла отдохнуть на огромную кучу пихтовых веток, оставшихся после работы лесорубов. Хорошо… небо высокое и синее, солнышко пригревает. Уснула незаметно. Шайтан сначала сидел рядом, а потом услышал в лесу те звуки, которые привык читать с детства. Уж выстрел-то он точно мог отличить!

Пес быстро нашел людей, но никак не ожидал, что Рассказов тоже станет его обнимать и тискать. Шайтан отряхнулся и уверенно повел искателей за собой.

— Почему она не просыпается? — допытывался Игорь у фельдшера, когда они нашли девушку и не смогли её разбудить.

— Да не знаю я! Давление нормальное, руки-ноги целые. Довезем до города и разберемся. Может просто устала, может клещ укусил. У неё диабета нет?

— Откуда мне знать? — отвечал Рассказов. — В городе позвоню и узнаю.

Но девушка проснулась сама в вертолете и очень сильно испугалась, увидев незнакомых людей. Теперь уже пришлось держать её и ставить укол, и в машину скорой помощи на аэродроме её опять несли, потому что лекарство подействовало, и она снова уснула. Фельдшеру было совершенно наплевать на всех, он стремился как можно скорее довезти пострадавшую до больницы. В том числе не интересовал его и высокий мужик, который пытался влезть в машину вслед за ним. Мужчину оторвали от дверцы силой и держали до тех пор, пока скорая не уехала…

Лена очнулась в больнице в полной прострации. Действие лекарства ещё не закончилось, и состояние у пациентки было полусонное. Девушку в кресле возили из одного кабинета в другой, прицепляли всякие датчики и присоски, взяли анализы и даже УЗИ сделали. Но кроме сонливости, вчерашнее переутомление обеспечило сильную головную боль. И будущая мамочка первое обследование своего ребенка не запомнила — сил не было повернуть голову к монитору. Да и вообще, после периода особого напряжения наступила полоса апатии. Принесенный ужин остыл, потому что Лена, замученная всякими процедурами, опять заснула.

Она не слышала, как в палату несколько раз заходила медсестра, и о появлении посетительницы тоже не могла знать. Когда проснулась, то не сразу увидела рядом с собой гостью.

Лениво и отстраненно Лена разглядывала стены и окно, пыталась сообразить, какое сейчас время суток. Теперь голова болела меньше, но ужасно хотелось в туалет, и в животе урчало от голода.

«Как я сюда попала? Меня Стеклов нашел или Евмен? Наверное, Шайтан кого-то привел… Нет, не Стеклов, я же к староверам ближе была… И Витя позвонил бы родителям, зачем ему со мной возиться… Папа уже бы прилетел. Но больница хорошая, столько обследований и так быстро… Палата приличная…» — думала она.

— Ты проснулась? Как себя чувствуешь? — Лена обернулась и обнаружила, что на неё внимательно смотрела дородная женщина лет пятидесяти. — Кушать будешь?

— А вы кто? — девушка не испугалась, но мысль об амнезии все же появилась, потому что тетка вела себя как родственница, а Лена её совершенно не помнила.

— Я Любовь Кирилловна, теща, — сообщила незнакомка и улыбнулась приветливо. — Ты уж пожалей нас, не заявляй никуда. Он же балбес, сам придумал все. Хотел, как лучше, а вышло через… Семья же у них, сынку третий год. Мы деньги можем отдать! Я принесла! От тебя все зависит, милая.

Пациентка от неожиданности решила, что это Стекловская теща. И уже стала приходить в ужас от того, что жила с женатым человеком, да ещё и ребенок у него, но тут в палату вошла медсестра и рассердилась на тетку:

— Мама, ну что ты пристала к человеку! Она в себя не пришла, а ты уже со своими вопросами…

Ленка смотрела на миловидную девушку, у которой было усталое и встревоженное лицо. В лесу около избы она видела совсем другую женщину, та выглядела низенькой и крепкой, а эта стройная и выше ростом. Сколько же у Стеклова любовниц или жен?

— Разбирайтесь сами, я уеду и никому мешать не буду. У меня к Стеклову претензий нет, — ответила девушка, стараясь говорить внятно и спокойно, хотя внутри все уже начинало трястись.

— А кто такой Стеклов? — влезла в разговор тетка, складывая руки на внушительной груди.

— Так вы же теща…

— Мама, ты что тут наговорила? — возмутилась медсестра. — Понимаете, мой муж увез вас в тайгу без разрешения. Вас в полетные документы не записали, и деньги он себе взял. А потом все выплыло, и теперь его могут не только уволить, но и посадить. Это хорошо, что вас нашли сразу… У нас с деньгами напряг, вот Лешка и решил скалымить.

— Какой Лешка? — Лена вообще не могла ничего понять.

— Кривощапов. Пилот, с которым вы в тайгу улетали… — девушка в белом халате увидела, что выражение лица пациентки стало гораздо веселее. Обе вздохнули облегченно.

— А меня кто забрал из леса? — выясняла пациентка, обрадованная тем, что теща оказалась посторонней.

— Да второй пилот шум вовремя поднял, вот и обошлось все. Вы не волнуйтесь, у вас анализы хорошие, и ребенок в норме. Он так удачно лег, что даже пол определили. Мальчик будет, — рассказывала медсестра.

— Доча, ну хватит уже говорить просто так! Я тут блинчики принесла, домашние с творожком, и холодец куриный! Покушайте, а потом и поговорить можно. Надюшка, ты бы чайник погрела, а то ваш больничный чай уже замерз. Я и заварку захватила, и варенье! — на тумбочке тут же возникли контейнеры с едой, пакет с фруктами, какие-то коробочки и кульки.

— Я не съем столько, — пыталась протестовать Лена.

— Ничё! Тебе нужно хорошо питаться, вон какая ты худая. А беременной есть положено за двоих! Дите там с голодухи страдает!

Пока Надежда ходила за чайником, Кромина попросила у её словоохотливой мамаши телефон и позвонила домой.

— Папа, у меня все в порядке. Я потом позвоню и все расскажу нормально. Просто телефон не мой…

— Лена! Ну, наконец-то! Виктор сказал, что нашли твою сумку и после разборок отдадут! Ты только от него не отходи! Не потеряйся опять! И привет ему передай, мы ждать будем!

От этих слов у Лены опять возникло ощущение, что она часть своей жизни не помнит. Какая сумка и разборки? Почему не отходить и от кого? Виктор — это Стеклов? Или кто-то другой?

Девушка боялась, что дома её потеряли и будут ругаться или плакать от волнения, а там все всё знают… Ещё бы и её посвятили в подробности! Но обдумать ничего не получилось: Надежда принесла не только чайник, но и тонометр. Пришлось померить давление, потом срочно бежать в туалет, а после все мысли были только о еде.

Когда осоловевшую от обильного ужина Ленку оставили в покое, часы над входной дверью показывали половину двенадцатого. Лена пыталась обдумать все, что услышала от жены и тещи предприимчивого авиатора, но организм не желал решать такие сложные проблемы сейчас. И без двадцати двенадцать обитательница уютной палаты уже крепко спала.

Теща Кивощапова сидела в коридоре и не могла поверить, что так просто и легко удалось обговорить всё с этой полоумной приезжей. И денег не взяла, и обещала не писать заявление.

«Наверное, из богатой семьи девка, раз деньги не нужны. Да и не каждый почти сотню тыщ отвалит, чтобы в лес улететь! Зачем она в тайгу беременная потащилась? Туристка, тоже мне! Куда только родители смотрят? Да и молодежь такая, что не слушает. Господи, хорошо, что обошлось! А если бы потерялась эта дурочка? Посадили бы Лешку, как пить дать посадили…»

Дальнейшие размышления были нарушены звонком на мобильный телефон.

— Да, слушаю. Кто? Мама Лены? А, да! Она с моего телефона звонила! Да вы не волнуйтесь! Она в полном порядке! И палата хорошая, и обследование отличное. У нас в Енисейске больница после ремонта всего год стоит! И с беременностью у неё все хорошо, внучек у вас будет! Поздравляю! Алё! А-л-ё-ё-ё, — женщина не слышала собеседницу, в трубке что-то шуршало и гремело, потом связь оборвалась. — Да что ж такое! За что только деньги платим! Ну, никуда позвонить нельзя!

— Ты чего шумишь? Иди домой, все уже спят! — вышла из кабинета медсестра.

— Да вот позвонила мать этой Лены. Я даже не смогла толком ничего про неё рассказать! Ни фига не слышно!

— Мама! — Надежда чуть не задохнулась от таких слов. — Ты зачем отвечала?

— Так люди же волнуются!

— Да после твоих объяснений и не так разволнуешься! Ляпнешь что-нибудь не по делу…

Глава 17

Кромины переваривали информацию беспокойно. А как ещё можно это воспринимать? В пятницу восемнадцатилетняя дочь улетает как будто к месту учебы; в субботу обнаруживается, что она находится в другом городе без документов и вещей; в воскресенье к вечеру выясняется, что дочь лежит в больнице и ждет ребенка! Вера стала звонить Стеклову сразу же после того, как привела мужа в чувство — от услышанной новости доктор сам чуть не стал пациентом родной больницы. Но телефон молчал. Тогда всплыло в памяти название города…

Рассказов проснулся в гостинице в час ночи. Сонин брат уехал домой, а они с Соней остались. Уговорить Стеклова поехать ночевать в гостиницу не получилось. Он так и продолжал сидеть в приемном покое на диванчике. И вот теперь Игорь держал возле уха телефон и с трудом понимал, что хотят от него Кромины. О каком ребенке идет речь? Соня взяла трубку из рук мужа и быстрее разобралась в ситуации. Как могла, объяснила, что Лена просто легла на обследование и завтра все расскажет сама. Но известие о беременности привело Рассказовых в шок! Какой уж тут сон? Оба собрались и поехали разговаривать со Стекловым. Любая другая новость могла бы подождать, но эту Виктор должен был узнать немедленно. В том, что ребенок у Лены от Стеклова, друзья не сомневались, хотя не могли понять, какая причина побудила девушку в таком состоянии отправиться в тайгу…

Дежурная в приемном покое сердилась на единственного посетителя, из-за которого никак не могла закрыть входные двери и прилечь отдохнуть. Вся ночь впереди, и не угадаешь, какой она будет. Пожилая женщина не решалась подойти к молодому человеку — слишком уж несчастным он выглядел, хотя по правилам должна была выпроводить всех посторонних ещё в одиннадцать часов.

Стеклов на дежурную внимания давно не обращал, знал уже, что она ничего не решает и не поможет пройти к Лене. Он все перебирал в голове причины, по которым Лена могла оказаться в тайге. Но это были какие-то непонятные мотивы. Если она хотела узнать о судьбе Тэры, то почему не позвонила раньше? Если хотела доказать что-то, то кому и что? Даже если она просто устала от проблем в семье, то стоило ли ехать в такую даль, чтобы оказаться подальше от всех? И зачем она ему звонила перед отъездом? Что у неё случилось?

Мужчина не спал сутки, а последний раз нормально ел прошлой ночью в самолете. Даже автомата с кофе в приемном покое не было… Хотя, Соня что-то приносила ему попить, но что это было, он не мог вспомнить. Рассказовы появились в тот же миг, стоило только о них подумать.

— Что? — Виктор был на сто процентов уверен — друзья приехали не просто так.

— Витя, нам звонили Кромины. Они случайно узнали, что Лена… в положении, — жена Игоря объяснила причину их появления кратко. Она знала, что Стеклов терпеть не мог длинных и неконкретных речей.

— Да, положение у неё непростое. Но завтра я все равно попаду к врачу и точно узнаю, что там с ней, — кивнул головой Виктор.

— Она беременна! — повысила голос Соня.

— Лена?!

Вопль вырвался непроизвольно. Дежурная вздрогнула и про себя выругалась, а мужчина вдруг подскочил и побежал на улицу, грохнув дверьми. Вслед за ним побежали остальные. Рассказовы бросились догонять Стеклова, а дежурная тут же закрыла вход в отделение.

— Витя! Ты куда? — друзья не успевали за длинноногим бегуном, который несся вокруг здания больницы.

— Мне нужно её увидеть! — обернувшись, крикнул мужчина.

Рассказов прибавил скорости и перехватил спринтера.

— Ты что? В окно полезешь? — задыхаясь после рывка, спросил Игорь. — Она на третьем этаже лежит…

— Там пожарная лестница есть, — не унимался Стеклов. — И по трубе можно попробовать!

— Хватит с ума сходить! — возмущению Рассказова не было предела. — До утра не так много осталось. А если ты сейчас навернешься с какого-нибудь карниза, то придется ещё одно место в больнице выбивать!

— Мне сейчас нужно!!! — заорал Виктор и побежал обратно к приемному покою, стал дергать ручку и стучать в стекло. Но к двери подошла не дежурная, а медсестра. Надежда принесла уточненные списки больных и поневоле выслушала жалобы на беспокойного посетителя. Когда сестричка услышала, что мужчина рвется к больной Кроминой, то решила посмотреть на нарушителя правил. С самой Леной она договорилась, что никаких жалоб на её недальновидного мужа-пилота никто писать не будет. А тут на горизонте появился новый объект для переживаний. Если бы не личный интерес, то Надя Кривощапова даже не посмотрела бы в сторону мужика, ломящегося в приемный покой. Но личный интерес был…

— Что Вы шумите? Всё с Вашей Кроминой в порядке. Завтра придете, будет дежурить главврач, вот он Вас и примет, — Надя пыталась успокоить мужчину, дверь только приоткрыла.

— Она под капельницей? В сознании? Простыла или что там? — глаза у просителя блестели, как в лихорадке.

— Ничего такого, просто спит. Да я только что у неё была! — медработница старалась быть убедительной.

— А можно мне посмотреть? Ну, пожалуйста, девушка! Я только взгляну и уйду сразу. — Рассказов от таких слов друга неловко шагнул в сторону, оступился и чуть не рухнул с крыльца. Стеклов в роли просителя? Это было невероятно!

— Вы что! Она экстренная больная с санрейса и лежит в платной палате!

— Да я сам за все заплатил, вот квитанции… — посетитель вытащил из кармана несколько помятых бланков и протянул их сестричке. — Я только одним глазом гляну!

— А потом точно уйдете? — поймала мужчину на слове. — Отдавайте куртку и телефон. Пойдемте со мной.

Куртку друга Игорь успел схватить почти у пола. А телефон никакой опасности не представлял: он болтался в кармане куртки без всяких признаков жизни, потому что давно был отключен.

В бахилах и халате Виктор шел по коридору и не до конца верил, что ему так повезло. А девушка, шедшая рядом, выбирала момент, когда стоит спросить у этого красавчика о своем деле. Оба вошли в палату, где маленьким настенным светильником был освещен только пятачок у дверей. Стеклов сделал шаг вперед, выходя из кружка света, и увидел, что на кровати у самого окна спала Ленка. Она обнимала подушку и тихонько сопела во сне. Не было никаких стоек с капельницами или приборов и проводов, которые все мерещились мужчине, пока он сидел в приемном покое.

— Видите? Спит, — прошептала Надежда.

Мужчина молчал, он вообще ничего и никого вокруг не видел, кроме спящего чуда. Медсестра потянула посетителя за рукав, стараясь увести, но в этот момент девушка на кровати зашевелилась и перевернулась на спину. Одеяло сползло, и на виду оказался живот спящей, не прикрытый вздернувшейся футболкой. Мужчина быстро подошел к кровати и поправил одеяло. Медичка от неожиданности пискнула, метнулась следом и вцепилась в рукав чересчур активного гостя.

— Вы что? Испугаете! — зашипела она.

— Просили только посмотреть, а что творите? — сердилась девушка уже в коридоре.

— Спасибо! — Стеклов подхватил сестричку и закружил её.

— Отпустите! Ненормальный!

— Девушка, а как ребенок? — опомнился гость после того, как вернул медсестру из полета вокруг себя.

— Пока не такой как Вы. Растет Ваш мальчик и никому не мешает, — одергивая халат, бурчала Надежда.

В том, что перед ней отец ребенка этой Кроминой, она не сомневалась. На отца самой пациентки мужчина не тянул, на брата похож не был. Слишком уж активно старался к ней попасть, и палату выпросил отдельную…

— Мальчик?! — выдохнул синеглазый. — Да? Точно? А… А что, уже видно? Это сколько месяцев?

— Около четырех, но в неделях точнее… А Вы не знали? — насторожилась медичка.

— Я не знал… что мальчик, — выкрутился посетитель.

— Жаловаться будете? — осмелилась спросить Надежда.

— На кого? Я не против сына! — удивился мужчина.

— На пилота… Она же в лес не сама ушла.

— Да мне что, делать больше нечего? И без меня разберутся! А когда её выписать могут? — Будущего папашу интересовала только пациентка платной палаты. Надежда облегченно вздохнула.

— Это завтра у Шинского спросите. Только он небритых не любит. Вы себя в порядок приведите, если хотите с ним поговорить. А теперь уходите, Вы обещали! Совсем уходите, внизу тоже сидеть по ночам нельзя!

Обратно по коридору и по лестнице с третьего этажа Стеклов шел один, не торопился. У него даже мысли не возникло, что ребенок может быть не его. Вот если бы Ленка была сейчас дома, никуда не ездила, то тогда… Тогда бы сомневался. А так она ему звонила и приехала в тайгу, где они были вместе. Зачем только именно в тайгу нужно было ехать?

— Во сколько главврач приходит? — спросил Виктор у дежурной.

— У него сперва обход отделений, а посетителей он часов в десять принимать начинает, — мрачно объясняла женщина, боясь, как бы этот мужик не остался здесь на всю ночь.

— Тогда мы часов в девять приедем? Уже можно будет? — спросил посетитель.

— Можно! — обрадовалась тетя: в девять утра её смена уже закончится. Потом пусть кто угодно приезжает, это уже забота сменщицы.

В машину к Рассказовым сел уже прежний Стеклов, уверенный в себе и готовый действовать. Друзья не знали, что спрашивать. Наконец Соня решилась:

— Витя, а кто… — что она хотела узнать, так и осталось тайной.

— Это мой ребенок! — перебил женщину Виктор. — И по срокам, и вообще! Поехали в гостиницу, мне нужно завтра к главврачу, я хоть переоденусь. Сонь, прости меня. Я, наверное, тебе много нервов вымотал по дороге и здесь тоже?

— Да ладно. Возьмешь нас крестными, и мы тебя простим. Как Лена? — ответила понимающая жена Игоря.

— Спит, — улыбнулся Стеклов.

Теперь ему стало гораздо легче. Только вот один вопрос так и остался: зачем Лена полетела на Медведицу?

А вот Соня наоборот посерьезнела. Как ещё пройдет встреча Лены и Виктора? Что Лена скажет про ребенка? И вообще, будет ли рада Стеклову? Ведь столько раз Игорь советовал другу поехать в Геленджик и поговорить с девушкой, разобраться в причинах её поспешного отъезда из Красноярска и последующего упорного молчания… Но Виктор все откладывал поездку. Чего опасался?

Конечно, теперь ребятам придется поговорить, но Софья уже решила, что они с Игорем будут поблизости и постараются контролировать процесс общения. Мало ли что…

Глава 18

«Когда же меня выпишут? Свалить отсюда поскорее… Хоть бы телефон новый купила, а то папа с мамой уже с ума сходят. Про какие документы и сумку они говорили? Я же с рюкзаком уехала… И про Виктора говорили…» — Лена ждала обхода, чтобы уговорить врача отпустить её из больницы. Вчерашняя медсестра сама сказала, что никаких отклонений в анализах гражданки Кроминой не нашли. — «Домой звонить нужно срочно, иначе в розыск подадут. И сочинять историю придется, не как попало, а обстоятельно».

Врач пришел. Но не стал даже слушать её просьбы. Велел отдыхать и ждать до завтра. А чего ждать? Вот если бы как в сказке: появился принц и увез в свой замок. Только в жизни все не так…

Это чистая тарелка. Это ложка. Это ложь.

Это страшно. Это мелко. (Слов во тьме не разберешь.)

Тьма закрыла свет, как штора. Ночь на улице шуршит.

Тонкой ниткой разговора воздух в комнате прошит.

Я ребенка пеленаю, тихо плачу и молчу.

Помнишь? Помню. Знаешь? Знаю. И заплатишь? Заплачу…

— Заплачу… — шептала девушка и старалась не разреветься. Нельзя. А то врачи найдут ещё какую-нибудь причину, чтобы задержать её здесь. Но слезы все равно потекли — как же легко она теперь плачет.

Не зря говорят, что понедельник — трудный день. Без разрешения главврача к Лене посторонних не пускали. А попасть к нему самому утром оказалось не так просто. Стеклов через час был уже не в себе от того, что поток заведующих отделениями, бухгалтеров с какими-то документами, снабженцев и прочих работников больницы не заканчивался. Рассказов молчал, но потом ему позвонила жена. Соне стало интересно, в чем причина задержки. Она считала, что раз Лена не относится к категории больных со строгим постельным режимом, то уж сегодня-то ей вполне можно спуститься в фойе, где все пациенты общаются с посетителями. Да и почему бы не выйти погулять? В конце концов, ей надоело сидеть в машине в полной неизвестности…

Минут через двадцать Соня совершенно спокойно прошествовала мимо Виктора и Игоря в сторону отделения терапии. Она подмигнула удивленным мужчинам и поправила на себе белый халатик. Домашние тапочки и прозрачный пакет с яблоками подчеркивали, что гостья идет не просто так, а по важному делу. Стеклов смотрел, как она открывает дверь и исчезает за ней. Мужчина, было, ринулся следом, но тут же перед ним, как черт из табакерки возникла пухленькая особа с рыжими кудряшками из числа медперсонала и осадила рьяного посетителя:

— Вы куда, мужчина? Нельзя!

— Так вот же девушка прошла! А я… Мне нужно!

— Она к подруге пришла. Все как положено: со сменной обувью и халатом. И передачу принесла. А вы прётесь в ботинках и куртке! Где пропуск?

— Так её же пустили! — возмущался Виктор.

— Будете шуметь, я вас вообще в приемный покой выгоню! — пообещала тетка и грозно глянула на возмутителя спокойствия поверх очков. — Охрану позову!

— Вить, давай потише, а то правда позовет… Я видел, там в конце коридора ходит какой-то тип в форме, — уговаривал друга Рассказов. — Соня Лену позовет, и они к нам выйдут.

— Я и сам мог пройти! — сердился Стеклов, не понимая, почему Рассказовскую жену пропустили без вопросов, а его чуть за порог не выставили. Но в это время Виктора пригласили в кабинет к главному.

— Вы уж извините, что пришлось ждать. После выходных всегда так. Вы по поводу Кроминой? Все в порядке: обследование провели, анализы сделали, выписка завтра с утра. Могу её до выписки отпустить. Только она вроде бы не местная, так что скажите лечащему врачу, где она до завтра будет находиться. На всякий случай, — объяснял возбужденному посетителю хозяин кабинета. — Вы родственник или друг?

Стеклов смотрел в глаза не очень пожилого мужчины и не знал, что ответить. Кто он Лене? Молчание затягивалось.

— Я… муж, в общем, — ответил Виктор.

— По паспорту Кроминой этого не видно, — констатировал врач.

— Я гражданский муж, — уточнил Стеклов.

— Позвольте узнать Ваше имя?

— Виктор Михайлович.

— О, тезка! А я — Виктор Львович, — обрадовался главный. — Очень приятно! Так вот, Виктор Михайлович, не люблю я гражданских браков. Понимаю, что отстал от жизни, но не люблю. В некоторых случаях очень важно, чтобы было документальное подтверждение. К примеру, пропуск Вам не положен.

— Да я действительно ей не чужой человек. И родителей знаю, и про все остальное, — не совсем уверенно объяснял один Виктор другому.

— А родители у девушки кем работают? Мне помнится, что лет пять назад на одном из семинаров в Москве я встречал своего коллегу из Геленджика по фамилии Кромин, — задумчиво рассуждал Виктор Львович.

— Так это же он и есть! И Вера тоже врач, это Ленина мать, — обрадовался Стеклов.

— И вы медик? — полюбопытствовал Шинский.

— Нет, я — геолог.

— Тоже хорошо! Можете идти, я позвоню, чтобы вас пропустили и вещи отдали.

Шинский про себя усмехнулся: «Как он сказал: муж в общем… Все у них теперь так. Девочка беременная, а он „в общем“. Я бы на месте её родителей устроил головомойку этому мужу. Как она из южного города в тайгу попала? Куда этот муж смотрел?» Обычно доктор не вникал в обстоятельства личной жизни пациентов, но бывали исключения. Например, вот этот случай. Не каждый раз из тайги санрейсом девушек привозят. Повезло, что эта красавица осталась невредима, даже ни один клещ укусить не успел.

Пока Стеклов маялся на аудиенции у больничного руководства, Соня зашла в палату к девушке, о которой они с Игорем не раз говорили. Лена поспешно села, вытирая лицо. Она решила, что вошедшая — очередной врач, и приготовилась отвечать на вопросы.

— Привет. Давай знакомиться? — Молодая женщина в белом халате просто шокировала пациентку своими словами.

— Меня же завтра обещали выписать! Зачем знакомиться? Главный ваш сказал, что выпишет, — стала протестовать Лена.

— А мы после больницы будем общаться, — настаивала женщина.

«Психолог… Решили проверить меня… Только психички мне не хватало», — подумала Кромина и тут же стала прикидывать, как нужно правильно ответить, чтобы к ней не было претензий.

— Меня зовут Софья, — сообщила гостья.

Ленка кивнула, собираясь назвать свое имя и фамилию.

— Софья Рассказова. Я уверена, что заочно мы уже знакомы, — добавила гостья.

— Вы — правильная Соня? — удивилась Лена. — Ой, извините, я не хотела обидеть…

Было ужасно стыдно, что она сказала так, как они со Стекловым всегда говорили о жене Игоря Ильича.

— Да ничего! — улыбнулась женщина. — Как дела?

— Нормально. А вы как меня нашли?

— Тебя же Игорь из леса привез. Ты совсем не помнишь?

— Нет… — и глаза отвела.

— Лена, тебе нужно поговорить со Стекловым, — решилась Соня.

— Зачем? Он мне ничего не должен, — тут же перестала улыбаться девушка. — Не буду я ему в глаза лезть. Вы… Вы с врачом говорили?

До Кроминой дошло, что Рассказовы могли узнать о ребенке и догадались, кто отец.

— Не говорите ему про меня! Я уеду и все! Пожалуйста! — просила Лена уже со слезами. — Если вы расскажете, то все поругаются с ним: и родители, и дед. Пусть все останется, как было.

— Лена, он тебя любит до умопомрачения! Он так переживал, что ты уехала и не позвонила ни разу! Да он вообще чуть не одичал один в тайге, Игорю силой пришлось его вывозить, — Соня гладила девушку по голове, вытирала ей слезы, а Ленка никак не верила, что Стеклов мог о ней думать. Женщина говорила о том, какой трудной была дорога от Медведицы, как тяжело Виктор привыкал к городу и носил с собой фотографию любимой.

— Он к тебе пытается прорваться, только врачи не пускают. Вот сейчас уговаривает главного, чтобы разрешили свидание с тобой, — сообщила главную новость Рассказова.

— Неправда, — хлюпнула носом Кромина.

Дверь открылась, вошел Стеклов и с порога приказал:

— Собирайтесь быстро, мы в гостиницу едем. Главврач отпустил.

Если бы была Лена в палате одна, то, может, он бы и кинулся обнять её. Чтобы почувствовать, что она живая и рядом с ним. Но в присутствии Сони не посмел, застыл в ожидании. Ленка настолько растерялась от его появления, что перестала плакать, но и собираться была неспособна. Соня сложила все имущество из тумбочки в большой пакет и рюкзак запихала туда же. Сунула все это Виктору в руки, а сама взяла девушку под локоть и помогла встать. Вела её осторожно, как ведут человека, перенесшего тяжелое потрясение, и лихорадочно соображала: не слишком ли много информации она выдала Лене за один раз.

Уже на ступенях крыльца их нагнала та самая бойкая рыжая тетка:

— Вы куда в казенных тапках? Забыли же! И вещи тоже забыли! — она перевела дух и протянула ещё один пакет, из которого торчали резиновые сапоги. — Только все тут мокрое!

— Так чего же вы не посушили? — укорила тетку Соня.

— У нас только хранить положено, — объяснила нянечка.

Подошел от машины Рассказов, забрал пакеты… Тут Виктор словно очнулся, стянул с себя куртку, набросил на плечи Лены и подхватил её на руки. Рыжеволосая ловко сняла с ног девушки тапочки и ушла.

В машине ехали молчком. Рассказовы сидели на переднем сиденье, Лена с ногами забралась на одно из задних мест за спиной у Сони, а Стеклов даже не пытался к ней приблизиться. Ему хватило того, что он её на руках до машины нес. Вдруг стало страшно, что она могла потеряться в тайге, такая теплая и родная. Машину Соня остановила совсем внезапно у какого-то сквера и, не сговариваясь, три человека задали Кроминой один и тот же вопрос:

— Ты зачем в тайгу полетела?

Глава 19

Растрепанная и испуганная девушка теребила край рукава мужской куртки, в которую её укутали.

— Я просто хотела помочь. Одному в тайге жить трудно. Вы же сами сказали… — обратилась она к Соне.

— Кому помочь? Зачем? Объясни толком! — не вытерпел Стеклов.

— Витя, подожди, — перебила его Рассказова. — Ты в тайгу к кому летела?

— К Виктору… Михайловичу… — осипшим голосом ответила Ленка.

— Стеклов, ради Бога молчи!!! — тут же отреагировала Соня. — А почему ты решила, что он там?

— Мне секретарь сказала, — не очень уверенно выговорила Кромина и тут же поняла, какую огромную глупость она совершила.

— Ты звонила мне на работу? Мой секретарь? — не поверил Виктор. — У меня нормальная секретарша! Она не могла такой бред придумать! С кем ты говорила?

— Да откуда же я знаю! — воскликнула Лена. — Это что, шутка была? Про то, что ты живешь в тайге?

— Когда тебе это сказали? — голос у хозяина приемной, в которой граждан «посылали лесом», стал стальным. — Ну?

— В пятницу…

Мужчина толкнул дверь машины и выскочил на улицу. Рассказовы молча наблюдали, как Стеклов быстро ходит по дорожкам сквера и ругает кого-то по телефону. Судя по всему, гнев руководителя накрыл несколько человек.

Лена на процесс дистанционного воспитания сотрудников внимания не обращала. Ей не до этого было.

«Я — полная дура. Настоящая тупая блондинка… Опозорилась сама и всех выдернула. Только бы никто не рассказал об этом дома, а то меня точно в психушку сдадут. Идиотка!» — девушка не представляла, как она теперь будет смотреть в лицо Стеклову и его друзьям. Единственным желанием было исчезнуть отсюда, чтобы больше никому ничего не объяснять и не выслушивать упреки. Она осторожно открыла дверь и выбралась наружу, только через десяток шагов беспомощно замерла: идти босиком было холодно, и камушки кололи ступни…

Но её исчезновение из машины заметили: следом бросились Игорь и его жена, прибежал Виктор, сгреб беглянку в охапку и понес в машину. Через пару минут Соня вела машину в сторону гостиницы, а на заднем сиденье Стеклов крепко прижимал к себе Лену, словно боялся, что она выпрыгнет из автомобиля прямо на ходу. Девушка сидела спиной к мужчине, поджав ноги, и изо всех сил старалась не заплакать. В зеркало Рассказова видела лицо Лены и понимала, что истерика у их пассажирки может начаться в любой момент. Нужно срочно отвлечь девушку…

— Лена, у тебя, кроме сапог, есть какая-то обувь? Или в магазин зайдем?

Оба мужчины даже растерялись: тут вопросы более жизненные нужно решать, а Соня про всякие глупости спрашивает. Девушка тоже не сразу поняла, причем здесь магазин, но потом шмыгнула носом и ответила:

— Кроссовки были.

— Здорово! Ты пока их найди и обуй, а я схожу и куплю тебе сланцы. Какой размер носишь? — непринужденно общалась с Леной женщина, останавливая машину.

— Тридцать девятый! — хором ответили мужчины и посмотрели друг на друга.

— Молодцы! Ищите кроссовки, я быстро.

Рассказов открыл багажник, рылся в вещах Лены и что-то сердито бормотал, потом заглянул в салон машины и сообщил, что обуться пока не получится — в большом пакете все мокрое. И кроссовки в том числе.

Но Софья вернулась быстро, и в гостиницу Лена уже шла сама. Стеклов вел девушку за руку и нес рюкзак, Рассказовы остались около стойки объяснять, откуда у них гостья. Они избавили друзей от разборок с администратором.

Виктор выплеснул свою ярость на Зеленова, которого обозвал по телефону весьма нецензурно, и потребовал, чтобы Полина уволилась добровольно, пока он её не убил. Но окончательно не мог успокоиться, швырнул Ленкин рюкзак в угол, а саму девушку, как ребенка, поднял и усадил на диван. Присел перед ней и не удержался от вопроса:

— Почему ты мне не позвонила?

— Я не знаю твой номер… — прошептала Лена.

— Спросить у отца не могла?! — укорил ёе Стеклов.

— А что бы я отцу объясняла? Зачем мне твой номер понадобился? — уже громче ответила девушка.

— Разве со мной говорить запрещено? — настаивал мужчина. — Почему я про ребенка узнаю последним? Зачем ты уехала тогда?

И тут Лену прорвало… Все, о чем она много раз хотела бы ему сказать, о чем молчала дома, о чем плакала по ночам, хлынуло наружу. Она вскочила с дивана и шагнула навстречу Виктору, который едва успел подняться и отступить.

— Я уехала? Да ты сам отправил меня и даже ничего нормально не сказал! Захотел — привез, захотел — увез! Ты же звонил к нам домой, чего меня не позвал ни разу? — почти кричала Лена. — А теперь я уже сама могу решать за себя! И нечего меня воспитывать!

— Лена, успокойся! Ну почему ты все сама? С ребенком сама решила, в тайгу тоже сама поехала! Ты хоть понимаешь, что могла погибнуть? Как ты хотела справиться там одна?

— И справлюсь! Можешь жить спокойно, я ничего просить у тебя не буду! — Девушка озиралась в поисках своих вещей. — Мне в больницу нужно!

— Зачем в больницу? Тебе плохо? — перепугался Стеклов и попытался остановить Лену, обняв её.

— Плохо! Пусти! — но сил вырываться не было, слезы потекли ручьями. — Ты… ты наврал все Соне… Она сказала, что тебе трудно было без меня, а ты наврал!

Она уже рыдала в голос, и все тело сотрясала дрожь. Только тут до Стеклова дошло, что своими вопросами он сделал хуже. И самой Лене, да и ребенку тоже… Теперь он пытался успокоить девушку: гладил её по спине и плечам, ладонью вытирал мокрые щеки.

— Лена! Все будет хорошо. Не плачь только! Ты все правильно сделала, нужно было домой лететь, там тебя ждали… Это я, тупой, не додумался позвонить, все ждал. Мы все решим, придумаем и объясним… — убеждал и себя, и Лену Стеклов.

— Ты ругаешься, а я… же… звонила! Но мне сказали, что ты занят и со всякими гражданками не разговариваешь… — всхлипывала Лена. — И потом про тайгу тоже…

— Да не ругаюсь я, просто разобраться хотел. Не думай об этом! Больше никто так не будет отвечать. Ты успокоишься, мы завтра заберем твои документы и поедем в Нижневартовск… Позвонишь своим, поговоришь с ними, расскажешь про ребенка и про себя…

— Нет! — замотала головой, зажмурив глаза. — Я не смогу сказать! Пусть они подольше не знают. Не говори им!

Виктор замер от неожиданности: «Как не знают? Они же Игорю звонили?!»

— Хорошо, не скажу, — послушно согласился с её просьбой и предложил: — Лен, давай воды выпьешь?

Однако уговорами и водичкой истерику прекратить уже было невозможно. В глазах Кроминой появился страх, который бывает у людей в момент безнадежного состояния. Она не владела собой и понимала это, но справиться не могла. Цеплялась за Виктора в попытке найти опору, а Стеклов и сам уже не знал, что делать. В какой-то момент мужчина готов был бежать за помощью к Рассказовым, только боялся оставить Лену одну, взял её ладони в свои и ощутил какие у неё пальцы холодные…

— Лен, давай ты в душ сходишь? А то замерзла… Согреешься! Я включу воду, пойдем!

— Я одна… не могу… — сопротивлялась Лена.

— Мы вместе пойдем. Я рядом буду. Я же тут, — подхватил, понес и прямо в одежде поставил в низкую ванну. — Сейчас, все включим!

Девушка села, но не пыталась снять с себя одежду — руки не слушались… Стеклов не стал заморачиваться с раздеванием и принялся поливать Лену прямо в одежде.

Видимо, в номере недавно делали ремонт, и в том числе поменяли сантехнику в туалетной комнате. Диск новой лейки на гибком шланге был непривычно большим, поток воды щедро окатывал светлые волосы девушки, спортивные штаны, футболку и новые синие шлепанцы. Постепенно теплая вода сделала свое дело, Лена расслабилась и даже смогла снять с себя мокрые вещи. Виктор одной рукой держал лейку душа, а другой помогал любимой раздеваться.

— У меня больше нечего надеть, — уже почти нормальным голосом выговорила девушка.

— Да ерунда! Отдадим все дежурной в стирку, я халаты попрошу. Зато тапки обмыли, — облегченно выдохнул Стеклов.

— В такой гостинице халатов не дают… — продолжала Лена.

— Для люксов все есть. А вдруг поделятся? — предположил мужчина. — Тебе гель дать? Мыться будешь?

— Буду, — она кивнула ему в ответ.

— Держи, — он отдал ей лейку, а когда вернулся с гелем и шампунем, то обнаружил, что Лена уже нашла держатель для гибкого шланга на стене, пристроила душ на место и теперь стоит под струями воды за прозрачной шторой. Отодвинул край шторы и подал то, что принес. Пока она мылась, он закрыл унитаз крышкой, сел и неожиданно подумал, что с медведем справиться было трудно, но не так страшно, как с истерикой. Ведь Ленка тогда не растерялась, вытащила его и потом спину штопала, а он сегодня чуть было не сбежал звать Соню… Чуть не сбежал.

Виктор встал и посмотрел на себя в узкое зеркало на стене: мокрые волосы прилипли ко лбу, рубашка во влажных пятнах. Тут же глянул на пол и увидел, что на кафель натекла лужа воды, в которой он и стоит прямо в ботинках.

— Витя, а полотенце есть?

— Сейчас! — кинулся в комнату, оставляя мокрые следы на полу, и застыл, соображая, где взять это самое полотенце: одним из выданных в гостинице он вытирался сам, второе было совсем маленьким. Спал Стеклов ночью на диване и кровать не трогал, поэтому сейчас вытянул чистый пододеяльник и вернулся к Лене. Она даже не успела удивиться, так быстро Виктор завернул её в белое полотнище и понес в комнату.

Девушка выпростала руки из плотной ткани пододеяльника, стянула полотенце Стеклова со спинки кровати и тут же соорудила из него чалму. Мужчина довольно улыбнулся и ничего не сказал. Пусть берет все, что захочет, только бы ей было хорошо.

— Ты как? — осторожно поинтересовался он.

— Уже лучше. Спасибо, — потупила глаза Лена.

— Я пойду про халаты узнаю? — спросил Виктор.

— Ага…

Глава 20

Рассказовы извелись от неизвестности. Ломиться в дверь к другу и что-то спрашивать они не собирались. Но и совсем оставить эту беспокойную парочку без присмотра тоже не могли. Услышав голос Стеклова в коридоре, оба миротворца выскочили из своего номера и не поверили глазам: Виктор, мокрый, как после дождя, что-то выговаривал дежурной, а та не пыталась вставить даже слово в его тираду:

— Пусть оба мужских будут, без разницы, главное быстрее. И можете одежду постирать? В счет включите сумму. Но если вам удобно, то я сразу заплачу наличными.

— А что стирать-то? — вклинилась со своим вопросом женщина.

— Идемте! — Мужчина повернулся и чуть не сбил с ног Игоря. — О, блин…

— Ты почему мокрый? — тут же спросил Рассказов. — Что у вас случилось?

— Да нормально все, просто душ сорвался. В общем, случайно… Мне идти нужно. Игорь, я потом приду.

Он пошел по коридору, за ним торопилась дежурная горничная. Игорь стоял и ничего не мог понять. Соня пришла в себя быстрее. Она сбегала в номер, вернулась с пакетом и помчалась догонять Стеклова.

В маленькой прихожей Виктор складывал мокрую одежду, горничная смотрела на это круглыми от удивления глазами.

— Витя, а что… — начала говорить подошедшая к ним Соня.

— Тихо, — прошептал Стеклов, — Лена спит!

Дежурная ушла, нагруженная пакетами с одеждой; Рассказовская жена тоже не задержалась, только перед уходом убедилась, что Виктор поставил принесенные ею продукты в холодильник. Мужчина присел на край кровати и посмотрел на спящую Ленку: благодатный сон сморил её, согретую в душе и успокоенную. Степнов вздохнул, стянул с себя влажные вещи, развесил их на стулья и лег рядом с девушкой…

Смотреть, как Лена спит, было очень трудно. Хотелось поцеловать эту спящую красавицу, чтобы она немедленно открыла глаза и обрадовалась ему. Виктор хорошо помнил, что в их таежной жизни сам он или Лена могли запросто разбудить друг друга под утро или даже среди ночи, если было желание… И сейчас он мечтал поступить так же, но не позволил себе: Ленка намучилась в тайге, в больницу попала, и он довел её вопросами до рыданий. Нельзя к ней со своими желаниями лезть. Она может обидеться и будет права. Чтобы подавить искушение, мужчина лег на живот и отвернулся. Даже получилось задремать, но ненадолго. Вскочил от стука в дверь, поспешил открыть её и, только открыв, сообразил, что на нем кроме боксеров ничего больше не надето. Быстро забрал из рук горничной стопку халатов и полотенец и сразу же дверь затворил…

Спать больше не хотелось, поэтому Стеклов пошел в душ. Не спеша мылся и все время думал о том, что Лена в положении. До этого мужчина близко с беременными женщинами не общался. Было странно видеть изменившиеся женские фигуры, а иногда даже появлялась мысль, что носить большой живот будущим мамочкам неудобно или больно. И ещё про всякие там сохранения, капризы и токсикозы рассказывали некоторые из его друзей. Но случайные чужие рассказы — это одно, а собственный опыт — другое. Точнее говоря, полное отсутствие опыта и много вопросов о том, что можно или нельзя беременным… Может, обо всем стоит спросить у Игоря и Сони? Или об этом спрашивать нельзя?

С одной стороны, мужчина не видел любимую так долго, что едва себя сдерживал, чтобы не наброситься на неё, но с другой стороны, если нужно потерпеть, сберегая ребенка, то он готов. Ради здоровья Лены и ребенка на все готов.

Пока девушка спала, Виктор разобрал свои вещи и, спрятавшись в ванной, успел сделать несколько звонков. Узнал, что Зеленов ушел на больничный с обострением язвы, и чуть не выругался вслух. Ему было ясно, какая язва обострилась у Дмитрия Петровича: Полина. Только стало обидно, что взрослый мужчина с подачи дочери мстит таким примитивным способом. Пришлось генеральному директору со скоростью суперкомпьютера решать, что и кому поручить в свое отсутствие.

Довольный тем, что все удалось уладить, Стеклов подошел к окну, за которым старинный сибирский городок жил привычной жизнью. Бывшие купеческие двухэтажные особняки из кирпича, сработанного еще в восемнадцатом веке, глядели на улицу новыми пластиковыми глазами. Неподалеку виднелись купола монастыря, заключенные в строительные леса. Прямо напротив гостиницы крепкий дом из потемневших от времени листвяжных бревен отделывали панелями из какого-то современного материала. Рабочие, явно южной национальности, сильно не спешили. Было старинное здание со своим лицом и историей, станет просто строение, с искусственной маской вместо лица. Жаль, но такова наша действительность.

Лена открыла глаза, увидела мужские джинсы на стуле и моментально все вспомнила. Витя… Такой серьезный и сдержанный. В последние месяцы их жизни в тайге он был совсем другим. Все время старался обнять её, чмокнуть или хотя бы просто погладить по руке.

«Стесняется Рассказовых или считает, что я ненормальная, раз всерьез поняла шутку про лес? Есть хочется, принес бы кто завтрак… Или обед уже? Стремно без телефона, даже время не узнать. Нужно у Стеклова сотик взять и позвонить домой», — сонно рассуждала девушка, прислушиваясь к звукам, доносившимся из ванной. Она поняла, что там Виктор с кем-то разговаривает по телефону. Лена не знала, как себя вести. Если он ради неё приехал, то почему сразу взялся воспитывать? Даже не поцеловал ни разу…

Когда дверь в ванную приоткрылась, Кромина притворилась спящей, потому что ещё не приготовилась к разговору, который обязательно должен был состояться. Из-под руки наблюдала, как Стеклов идет по комнате и стоит у окна.

— Витя, — через некоторое время она решилась и позвала мужчину.

— Выспалась? — улыбнулся он, оборачиваясь.

— Да…

Дальше все пошло совсем не так, как каждый себе представлял. В кармане халата у Виктора зазвонил телефон, он машинально вытащил его и глянул на экран, а потом решительно нажал на громкую связь и вызов.

— Стеклов! Что у вас происходит? Ты почему не отвечаешь? И Рассказов тоже отключился! Вы над нами издеваетесь? Говорите как есть, что там с Леной? И не вздумай трубку бросить! — разнесся по комнате голос Ленкиного отца. — Мало того, что ты за ней не досмотрел, так теперь свои промахи пытаешься прикрыть? Дома она ни с кем не встречалась! Это какой-то урод в вашей деревне постарался!

— Привет, Никит. А почему сразу урод? — спросил Стеклов, глядя на застывшую Ленку. — Думаешь, что твоя дочь не может понравиться нормальному человеку?

— О нормах мы после побеседуем! Ты не хочешь милицию впутывать? Её изнасиловали? — дрогнул голос у Никиты.

— Никита, не говори глупости. Никто её не насиловал, — поморщился Виктор и положил телефон на подоконник. — Я виноват, но могу все объяснить. Только ты постарайся выслушать меня и понять.

— Да говори уже! Что за душу тянешь?

— Я… Мы не жили в деревне. Мы с Леной жили вдвоем. В избе на охотничьем участке. Это мой ребенок. Я люблю Лену и хочу, чтобы она стала моей женой, — выдохнул Стеклов, и теперь уже сам боялся поднять глаза на девушку, о которой говорил.

— Витя, ты соображаешь, что говоришь? — осипшим голосом поинтересовался Никита Петрович. — Ленка… Вы же с Серегой её из роддома забирали! Она же ещё сама ребенок! Ты извращенец?

— Никита, она уже давно выросла, просто для тебя и в двадцать, и в сорок будет ребенком…

— Позови её немедленно! — потребовал Кромин.

— Она спит. Когда проснется, то позвонит сама. Но мы послезавтра к вам прилетим, так что все разговоры можно перенести на потом. Лучше узнайте про ЗАГС.

— Скотина! Я тебе покажу ЗАГС! Я тебе устрою! Лучше не приезжай, убью!

— Я приеду. Надеюсь, за пару дней ты успокоишься, и мы сможем нормально поговорить. Пока.

Телефон хрюкнул и замолк. Видимо, у потенциального тестя от возмущения все слова закончились.

Виктор отошел от подоконника и приблизился к кровати, на которой сидела Лена.

— Ну, путешественница, как себя чувствуешь?

— Не знаю… Ты папе сказал всё и даже не спросил меня… Сам решил…

— Ты сегодня говорила, что ко мне в тайгу ехала. Разве не для того, чтобы мы были вместе? — Он присел рядом. — И теперь моя очередь принимать решения. Ты уже решала и с тайгой, и с ребенком…

— Я неправильно поступила? — не посмотрела в глаза, боялась увидеть укор.

— Все правильно! Спасибо…

— За что?

— За то, что жива и не одна. — Что-то внутри у Стеклова перевернулось, стало жарко и даже глаза защипало от осознания того, что они могли больше никогда не увидеться. Он не сдержался, сполз на пол и уткнулся лицом в Ленкин живот. Обнял осторожно, словно больную. Девушка не ожидала такого порыва от сурового мужчины и растерялась. Ведь хотела обо всем спросить, но звонок отца выбил нужные слова из головы, а Стеклов, стоящий перед ней на коленях, вызвал острое желание заплакать. От радости, наверное… Застигнутая целой лавиной разных ощущений, Лена спросила совсем не о том, о чем следовало бы узнать в первую очередь:

— Вить, а собака где? — и все-таки заплакала.

— Ты что? Какая собака? — поднял голову Виктор, но тут же сообразил, о ком речь. — Тэра? Да что же с ней будет? Дома она! Выросла, обнаглела и весь участок перекопала.

Он сел на пол и потянул Лену к себе, и уже не ладонями, как прежде, а губами собирал слезы, которые катились по щекам девушки. Уговаривал, покачивая в своих объятиях, убеждал, что все хорошо.

— Лен, ты в тайге у избы была?

— Да…

— А почему не осталась там? Зачем в лес ушла?

— Там женщина стояла… Во дворе…

— Она тебя не пустила? Да я скажу Игорю, и он выгонит их!

— Я с ней не говорила… Я подумала, что она твоя… с тобой там…

— Ленка! Ты решила, что я привез себе кого-то ещё?!

Стеклов сначала возмутился, но быстро понял, что сам недалеко ушел в своих подозрениях.

— После тебя у меня не было ни одной женщины, даже на ночь, даже на час. Не мог я о ком-то думать, кроме тебя…

Признание было неожиданным, а голос — срывающимся. И сказал Виктор о том, о чем никому другому не говорил.

— Ну почему же ты не позвонил мне ни разу?

— И я решил… Что у тебя другая жизнь, и взрослый мужик, который силой привез девушку в лес, больше не нужен. Ты же тоже не звонила.

— Я на работу звонила!

— Да знаю я, уже уволил эту активистку.

Прижался губами к виску, замер, и Лена тоже замерла. Просто сидели обнявшись, мысленно понимая и прощая друг друга, слова были не нужны. Но потом мужчина нарушил это молчание.

— Кромина, ты замуж-то за меня сама пойдешь или опять воровать придется?

— Я теперь ученая, сама могу украсть любого.

— Не сомневаюсь! Потому и спрашиваю, хочу заранее знать, что делать, если… — Стеклов не смог произнести слово «откажешься».

— Не откажусь, — ответила девушка и посмотрела ему в глаза.

После такого ответа не поцеловаться было невозможно. И отрываться друг от друга тоже не хотелось. Пододеяльник с Ленки давно сполз, но она этого не замечала. Первым опомнился Виктор:

— Ты раздетая, замерзнешь! Там халат есть, — в его голосе звучала забота.

— Обними меня! Как раньше!!! — её голос звенел от волнения и желания.

— Лена, ты же после больницы…

— У меня ничего не болит! И мне все можно! — умоляюще произнесла она. — Пожалуйста…

— Я сорвусь и придавлю тебя, — Виктор пытался успокоить девушку.

— Мы осторожно, — шептала ему в ухо, а у самой в голосе уже чувствовались подступающие слезы.

Он сдался, только не понимал, как — осторожно? Неужели это может быть осторожно? Отвечал на поцелуи и ласки и все делал медленно. Халат его валялся на полу, туда же улетели подушки. От неспешных движений мужчины Лена быстро нырнула в нирвану и стянула в комок край простыни, стонала, прижималась сухими губами к шее Стеклова, а он все терпел и боялся отпустить себя.

Звонок телефона раздался внезапно и подействовал на мужчину, как сигнал на радиоуправляемый заряд. Взрыв ощущений был такой силы, что Виктор перестал чувствовать свое тело. Казалось, что душа вылетела из него почти целиком, ну, может, одним ноготком держалась, и теперь неслась в волнах нереального удовольствия. Когда сознание вернулось, Стеклов даже не способен был вспомнить, как они с Леной оказались на середине кровати. Ведь началось все у самого края…

— Лен, тебе не тяжело? — обеспокоенно спросил Виктор, потому что хоть и лежал на животе рядом с ней, но головой прижимался к плечу, а рукой обнимал девушку за талию.

— Нет, мне хорошо, — счастливо улыбнулась она, а сама перебирала влажные волосы любимого, щекой прислонясь к его макушке.

— А можно послушать? — неожиданно попросил Стеклов.

— Что послушать? — не поняла Лена.

— Ну, как там он, мальчик…

— Да он же совсем маленький, я вот только перед отъездом поняла, что он двигается, — объясняла Кромина.

— Ты чего краснеешь? — Усмехнулся мужчина, приподнимаясь на локте и глядя на порозовевшие щеки своей избранницы.

— Ничего я не краснею, просто жарко, — оправдывалась девушка.

Но попытку услышать или почувствовать сына Стеклов все-таки совершил. Приложив ухо к Ленкиному животу, сосредоточенно молчал, потом обрадовано сообщил:

— Там же вода, как будто булькает что-то!

— Это совсем другое: просто я есть хочу, вот и урчит в животе. У тебя одежда сухая, сходи в магазин?

— Зачем в магазин? У нас все есть! — потянулся за халатом, но телефон вновь напомнил о себе, и хозяин аппарата возмутился: — Да что ж такое? Опять забыл его отключить!

Но увидев, кто звонит, передумал отключать и протянул трубку Лене. Та тоже посмотрела на дисплей, потом на Стеклова, и так же как он недавно, нажала на громкую связь и вызов. Раздался голос Веры:

— Виктор! Я тебя очень прошу, позови Лену, — хлюпая носом, попросила она.

— Мам! Ты чего? — перепугалась Ленка. — Случилось что? С кем?

— Детка, и ты ещё спрашиваешь? С тобой случилось! Ну как же ты позволила? Он тебя заставил? Почему же не сказала нам? Ну, хоть бы мне сказала! И не нужно выходить замуж только потому, что Стеклов так решил! Как же ты будешь жить с нелюбимым? Леночка! Возвращайся домой, мы справимся сами!

— Мам, я тебя очень люблю. И папу, и деда, и Вовку… Ты не волнуйся, все у меня нормально, и никто меня не заставляет, я сама согласилась. И почему нелюбимый? Очень даже любимый… А как там дед?

— Да дед-то как раз счастливее всех! Когда отец сообщил, что Стеклов собрался на тебе жениться, дед от радости чуть с лестницы не упал. Поругался с Никитой, доказывал, что мы паникеры и не понимаем, как нам повезло с зятем. Лена…

— Мам, я сейчас поем и пойду себе новый телефон покупать, а то мой… сломался. И позвоню тебе ещё раз! Ты только не волнуйся, тебе вредно!

— Ты сама не волнуйся, и с едой аккуратно! Подозрительного ничего не ешь! Отравления для беременных опасны! Тебя тошнит?

— Да я поем, и все будет хорошо! Пока! Целую! — ответила Лена.

— Значит, уже согласилась? — Довольно шептал ей на ухо Стеклов, подобравшийся сбоку и облапивший свое сокровище.

— Витя! Я же говорю, а ты меня отвлекаешь, — сделала замечание будущая супруга. — Как я могу нормально отвечать, когда кто-то со щекоткой пристает!

— Не кто-то, а я! — смеялся мужчина. — Мне можно!

— Слушай, ну что там у нас есть съедобного? Не могу уже! — жалобно попросила девушка.

— Сейчас, — мужчина заторопился, на ходу натягивая халат, а потом принялся вытаскивать из холодильника пакеты и контейнеры с едой.

Все вернулось… Как будто не было этих месяцев разлуки и страданий. Словно они до сих пор в тайге, и вокруг на многие километры никого нет…

Глава 21

Ощущение таежного уединения было недолгим, потому что в обычной жизни человек все время вращается среди других людей и событий.

Вечером Лена и Виктор пили чай в номере у Рассказовых. Общались все легко, словно Кулемина давно являлась частью этой компании. На следующий день вместе выбирали Лене телефон, потом так же дружно отправились за документами в больницу.

Дома у Рассказовых Лена быстро нашла общий язык с хозяйским сыном. Вдвоем они лихо разобрали процессор от Сашиного компьютера и что-то там добавили к его содержимому. Сыну Игорь Ильич такие манипуляции запрещал, но Лену об этом никто не предупредил. Виктор с легкой ухмылкой наблюдал за тем, как его любимая ловко вывинчивает шурупчики из корпуса думающего агрегата. У хозяина даже очки вспотели от напряжения. Но все обошлось, компьютер работал, и Рассказов вздохнул с облегчением, а Стеклов поднял вверх большой палец, показывая, как он доволен достижениями невесты. Нашлось время и для дамских посиделок, когда Соня и Лена что-то увлеченно обсуждали.

Но чем ближе подходил момент отъезда в Геленджик, тем грустнее становились гости, хотя Игорь с Соней всячески их успокаивали. И мудрая жена Рассказова нашла способ отвлечь гостей.

— Вы бы купили обручальные кольца, пока время есть. Потом будете спешить, а в таком деле нужно все посмотреть и примерить, — молодая женщина увидела, что её предложение подействовало и на Виктора, и на Лену самым лучшим образом.

В поход по ювелирным магазинам жених с невестой отправились уже в приподнятом настроении. Лена надеялась, что родители к их приезду почти перестанут сердиться, хотя и будут что-то высказывать. И наличие колец казалось ей дополнительным аргументом в пользу серьезности намерений Стеклова. Кромина не была любительницей украшений, но обручальное кольцо получить захотела.

Виктор думал примерно так же.

«Никита — мой тесть… Вот уж не ожидал. Интересно, а он мне будет говорить „сынок“? Хотя бы шутя…» — усмехнулся Стеклов и неожиданно решил, что нужно купить Лене два кольца, как это сейчас модно. И чтобы одно из них она надела сразу же. То, что ему тоже придется что-то выбирать для себя, он понял только тогда, когда перед ним на витрине раскинулись ряды парных золотых изделий.

Мужчина растерялся — он много лет носил на безымянном пальце правой руки перстень, подаренный отцом. Массивный перстень с черной агатовой вставкой, в которую был впечатан бриллиант. Лена знала, что эта вещь дорога Стеклову.

— Вить, если ты не хочешь другое, то не выбирай. Ничего страшного. Некоторые сейчас вообще никаких колец не носят, — девушка старалась говорить спокойно, но голос все равно дрогнул.

— Ну ты что? Все нормально. Мы возьмем, что захотим, а это… Это… Это я оставлю нашему мальчику. В подарок от деда. — Виктор обнял любимую, прижал к себе и поцеловал в висок. — Тебе что нравится?

— А тебе? Ты мне… сам подари. Можно? — Она заглянула ему в глаза и поняла, что своей просьбой обрадовала.

Продавец терпеливо ждала. Во-первых, клиенты выбирали дорогие украшения, таких покупателей стоило подождать. А во-вторых… Видно, что влюбленные, просто приятно смотреть, как они обнимаются и шепчутся. Красивая пара.

Кромины действительно почти перестали сердиться. Почти — это значит, мнения в семье разделились. Петр Никанорович был уверен в том, что у Лены и Виктора отношения основаны на любви, и никто не мог убедить его в обратном. Вера тоже считала, что если бы Лене было плохо, то она давно бы уже вернулась домой. А вот Никита до сих пор ругал Стеклова и даже не поехал встречать его и дочку в аэропорт, отправил свою служебную машину. Ждал дома, готовился тут же устроить допрос этому… Не знал, как его и называть-то. Слово «зять» пока не воспринимал.

Он первым услышал, что подъехала машина. Вышел на улицу, хмуро глядя, как гости достают из багажника свои вещи, а сообразительный водитель быстренько покидает место встречи. Грозный хозяин успел кашлянуть, прочищая горло перед обвинительной речью, но тут из-за поворота вырулила поливальная машина и на полном ходу окатила всех троих с ног до головы ледяной водой.

— Дегенерат! — заорал Никита Петрович вслед удаляющейся цистерне, отфыркиваясь, как морж после всплытия. Однако часть гнева, тщательно сберегаемого для одного из гостей, схлынула вместе с водой. Мужчина повернулся, намереваясь упрекнуть приехавших в нерасторопности, но в глаза тут же бросились искры солнца, вспыхивающие в каплях воды, в серьгах дочери, в кольце на её руке, которой она проводила по своему лицу. Ошеломленный отец не успел ничего больше сказать, потому что из открытой калитки появился дед и бросился обнимать гостей.

— Ленка! Витя! А чего вы мокрые? Давайте скорее в дом, сегодня ветер свежий, можно простыть. Никита, помоги с вещами!

Шустрый старик подталкивал внучку и своего ученика ко входу во двор, Лена объясняла, что с ними произошло. Следом за всеми шел мрачный папаша и нес сумку.

В доме Лена тут же убежала к себе в комнату переодеваться. И Стеклов стал рыться в сумке в поисках сухой футболки. Дедушка что-то спрашивал у Виктора, в их разговор вмешалась Вера. Гость отвечал, потом стянул через голову рубашку и повернулся, вешая её на стул… И разговор прекратился. Слышно стало, как сопит закипающий чайник, ветер шумит за открытым окном и лает чья-то собака.

Виктор не мог понять, почему все молчат и что он сделал не так. Но тут хозяева обрели способность говорить:

— Это медведь тебя так? — спросил Никита. — Догонял?

— Это медведь. Только не догонял, мы обнимались. Так вот получилось, — Стеклову было ужасно неудобно, что он напугал всех своей рваной спиной.

— Пойдем, расскажешь все толком, — махнул рукой Петр Никанорович, и мужчины двинулись к выходу на веранду.

Через некоторое время Лена спустилась по лестнице и растерянно оглянулась:

— Мам, а где все?

Вера как-то странно посмотрела на дочь и кивнула в сторону двора:

— Да они повели Виктора… — девушка не дослушала и кинулась догонять мужчин. Проскочила веранду, сбежала по ступеням крыльца и услышала голоса, доносящиеся из глубины сада. Когда ворвалась в беседку возле строящейся бани, то от волнения уже говорить не могла. Но все трое мирно сидели за столом и пили пиво.

— Лен, а чего ты с пустыми руками? У нас мясо готово, неси салатик и зови маму, — обратился к ней дедушка.

Кромина перевела дух, ещё раз посмотрела на троицу и побежала обратно.

— Да не бегай! Иди спокойно! — крикнул ей вдогонку отец.

— А ведь она проверять приходила! — изрек Петр Никанорович.

— Кого проверять? — не понял Стеклов.

— Она решила, что мы тут тебя бить будем. Видел, какие глазищи были перепуганные? Это, Вить, хорошо!

— Да чего же хорошего? Ей же вредно пугаться! Я сейчас… — и Виктор встал из-за стола, намереваясь догнать любимую.

— Они с Верой сейчас придут. Не спеши. А хорошо потому, что Ленка готова защищать тебя! Значит, любит! — при этом Кромин-старший ткнул сухим кулаком сына в плечо, чтобы тот проникся ситуацией. — Я надеюсь, ты тоже готов её защищать? — обратился он к Стеклову.

Виктор только утвердительно кивнул в ответ и хотел сказать что-то, но в этот момент в беседку вошли женщины. Вера держала в руках поднос с салатницей и тарелками, а Лена несла братишку. От вида невесты с младенцем на руках у жениха чуть инфаркт не случился. До этого Стеклов и подумать не мог, что у него будет такая реакция на Лену с ребенком. В который уже раз за последние дни мужчина был благодарен беспокойному пилоту, Рассказову и Шайтану за то, что его любимая жива и здорова. И очень скоро у них будет малыш.

Видимо, восторг и нежность отразились на лице Виктора, потому что Никита смотрел на него с удивлением. Такого Стеклова он видел впервые, и злиться почему-то расхотелось…

Просидели долго. Маленький Вовка успел подремать и на руках у сестры, и в коляске. Потом Вера увела дочь спать, а мужчины все не расходились. Ленку разбудил звук упавшего стула и сдавленные чертыхания. Девушка включила светильник над кроватью и обнаружила, что подвыпивший Стеклов в потемках пытается улечься на маленьком диванчике у окна.

— Ты куда лег? Давай на кровать, — она попыталась потянуть мужчину за рукав футболки, но он упирался.

— Я пьяный и буду на тебя дышать плохо, я тут посплю, — сообщил Виктор и поцеловал Лене локоть. После этого он мгновенно уснул, а она не могла понять, что же ей теперь делать. Речи быть не могло о том, чтобы передвинуть спящего красавца. Пришлось накрыть его простыней и оставить в покое. Уже под утро сквозь сон девушка слышала, как сполз с дивана её благоверный и разминал затекшие ноги и спину, а потом осторожно опустился на кровать рядом.

На другой день Кромин-отец раным-рано умчался организовывать свадебные мероприятия, дед тоже ушел по неотложным делам. А Лену и Виктора Вера огорошила тем, что предложила отправиться по магазинам и купить одежду для свадьбы. Молодые растерялись. Они рассчитывали на тихий домашний обед после регистрации, а никак не на полномасштабное ресторанное мероприятие. Стеклов тут же представил толпу незнакомых людей, перед которыми нужно улыбаться и послушно целовать невесту. Обязательно кто-то будет фотографировать все это, и снимки могут попасть в интернет, а выставлять на всеобщее обозрение подробности личной жизни руководитель «Тэра-нефть» не собирался. Но как сказать об этом новым родственникам?

Лена не об этом думала, ей было неудобно признаться матери, что никакого платья она не хочет. А больше того девушка испугалась, что её начнут активно убеждать в необходимости покупки какого-нибудь шедевра из атласа и органзы.

— Мам, а мне обязательно быть похожей на Барби? Вы много гостей пригласили? — осторожно спросила девушка.

— На какую Барби? — удивилась Вера. — Ты о чем?

— Я про одежду…

— Вы уж сами решите, что вам там нравится. Потом переодеться можно. Витя, а разве Никита не рассказал вчера, что мы придумали со свадьбой? Вы же полночи что-то обсуждали? — Ленкину маму насторожили вопросы дочери.

— Да мы как-то об этом не говорили, — Степнов посмотрел на неё честными глазами и понял, что только что заложил своего новоиспеченного тестя.

— Ну, я ему сейчас устрою собеседование! — возмутилась Вера, схватила свой телефон и пошла на веранду, чтобы поговорить с супругом наедине.

Через несколько минут Кромина-старшая, румяная от бурного объяснения с мужем, посвятила молодых в подробности грядущего семейного мероприятия. Молодые облегченно вздохнули и отправились на встречу с очумевшей от неожиданности Прокопьевой, которая никак не могла поверить, что она участвует в выборе свадебных нарядов для подруги и её обалденного жениха. Уж Аня-то оценила размеры бриллиантов в ушах и на пальце Лены. Понятное дело, что в салон с платьями никто заходить не собирался, обошлись белыми брюками и рубашками. Только Ленкина рубашка была вся в выбитых и вышитых маленьких снежинках, а потому выглядела кружевной и очень женственной, как и полагается наряду невесты. После регистрации устроили фотосессию, молодые в белом шикарно смотрелись на фоне цветущих каштанов и сирени. Стеклов никогда не бывал в здешних краях в мае и представления не имел, как все может благоухать. В воздухе стоял аромат каштановых соцветий, сосны осыпали прохожих желтой пыльцой, и невозможно было придумать лучших декораций для свадебных фотографий.

Позже поехали на катере по морю до одной из турбаз, где их ждал праздничный ужин. Компанию Кроминым и Стекловым составили друзья Лениных родителей — семейная пара, Аня и племянник Веры, который тоже был врачом и работал в одной из больниц Адлера. Возвращались уже в сумерках, когда южный город сверкал огнями и с разных сторон неслись звуки музыки. Молодые сидели на корме катера и были совершенно счастливы. Всё прошло уютно и радостно среди близких людей. Пахло морем, над трубой катерка взлетали искры и уносились в темнеющее небо. Впереди была целая жизнь, одна на двоих, точнее уже на троих…

Глава 22

Давно прошло то время, когда Николай Павлович и его жена чувствовали себя посторонними в доме Виктора. Супруги понимали, что их единственного сына не вернуть, в одиночку они могли и не пережить свое горе, а Стеклов стал для них смыслом жизни, поддержкой и радостью. Сказал бы кто, что c ними произойдет такая история — не поверили бы. Но жизнь распорядилась иначе.

С появлением приемных родителей дом Виктора изменился, пустые комнаты стали жилыми, и теперь, если хозяину приходилось уезжать, он точно знал, что его ждут.

Аккуратный двухэтажный коттедж из камня и дерева построил один из местных архитекторов. Творец лично следил за строительством. На первом этаже располагалась большая гостиная, в которой для комфорта, уюта и красоты был сделан второй свет. Изначально предполагалось соорудить над этой частью дома стеклянную крышу, но суровый климат такого не позволял, поэтому пришлось обойтись несколькими окнами в крыше. Рядом с гостиной находилась просторная кухня, комната Палыча и Лили и заведение со всеми удобствами. А второй этаж был в полном распоряжении хозяина.

Домашние ангелы-хранители Виктора привыкли, что тот может в любой момент сорваться куда-то по делам. Вот и в этот раз он уехал неожиданно, даже толком не собравшись, но потом звонил и сообщил, что у него все в порядке, обещал устроить сюрприз.

— Коля, ну какой сюрприз? Вы оба как дети! Мужику уже тридцать с лишком, а он все чудеса организовывает. А ты вот его поддерживаешь! — недоумевала Лилия Николаевна. — Жениться ему пора, и сюрпризы иметь в виде детишек!

— Люлёк, ты опять за свое… Не скажи это Вите, а то ещё обидится. Не все же в двадцать лет женятся, как мы с тобой, — ворчал Николай Павлович. — Хотя, я бы хотел внуков увидеть. Да…

Разговор на эту тему супруги вели несколько дней назад, а сегодня ждали Стеклова, но вот только не знали, каким рейсом он прилетит. У Савченко по плану был «продуктовый день»: с утра они поехали на рынок, потом ходили по магазинам и домой вернулись нагруженные покупками. Пока жена ставила машину в гараж, пожилой мужчина пытался отомкнуть замок и не сразу понял, что дверь открыта. А когда понял, то обрадовался:

— Витя, приехал!

В прихожей Савченко чуть не упал, запнувшись о развалившуюся на хозяйских туфлях собаку, ругнулся для порядка и, конечно же, не заметил, что обуви около Тэры было две пары. Довольный Палыч протопал в кухню и замер на пороге…

В открытом холодильнике рылся незнакомый человек. Точнее, девушка, одетая в короткие белые шортики и зеленую футболку с надписью «Стеклов» во всю спину. И около её ног отирался любимец Савченко — рыжий кот Бомбей. Изумлению мужчины не было предела: ни одна из пассий Виктора ни разу не входила на кухню. И кот терпеть не мог посторонних, а тут почти слюни пускал и жмурился от удовольствия.

Способность сказать что-то у Николая Павловича появилась не сразу, а когда он все же сформулировал свой вопрос, то сильно напугал гостью.

— Вы кто?

— А… — девушка обернулась и от резкого движения выронила из рук яблоко. Желтый фрукт покатился и остановился прямо у ботинок мужчины, держащего в руках пакеты с продуктами. Бомбей кинулся за яблоком, понюхал его и разочарованно отошел. Девушка растерялась и стояла, молча прижимая к груди пакет с помидорами и банку майонеза.

— Вы что тут делать будете? — поинтересовался Савченко.

Гостья была удивлена: «А что особенного можно делать на кухне? Готовить и есть».

Но мужчина спрашивал неспроста. Дело в том, что бывший учитель физики был главным поваром в доме. Его супруга, литератор по образованию, лихо водила машину, чинила утюги и розетки, а готовил Палыч. Стряпал пироги, закатывал на зиму банки с компотами и огурцами, запекал в духовке дичь и рыбу. И конкурентов на кухне терпеть не собирался! Савченко хотел ещё что-то спросить, но тут у него за спиной появились Лилия Николаевна и Виктор. Стеклов забрал из рук сердитого мужчины пакеты и поставил их на стол, а потом пожал руку приемному отцу. Невысокая хрупкая жена Савченко рассматривала девушку. Оба родителя от неожиданности забыли, что нужно поздороваться с гостьей. И девушка ничего не говорила.

— Я вам сюрприз обещал, — сказал Виктор, подходя к незнакомке и забирая у неё продукты. — Знакомьтесь. Это Лена. Моя жена.

Он положил пакет и банку на стол и обнял девушку, у которой от неожиданности даже щеки порозовели.

— Мы были у её родителей, они нам свадьбу устроили, — сообщил улыбающийся Стеклов.

У Николая Павловича сердце трепыхнулось и стало куда-то падать: «Как же так? Свадьба. А нам ничего не сказал. Витя… Он не считает нас близкими людьми?»

Жена Савченко на всякий случай присела на стул, чтобы не упасть. Новость про женитьбу оказалась в прямом смысле сногсшибательной.

— С Кромиными мы регистрировались, а с вами будем венчаться. Я не очень понимаю про это венчание, но вместе сообразим, что там нужно делать, — продолжил свою мысль Виктор.

Савченко выдохнул облегченно и в душе выругал себя за минутное сомнение: «Старый дурак!»

— А почему с Кромиными? — не поняла Лилия Николаевна.

— Так Лена — внучка Петра Никаноровича…

— Да? — дружно изумились Савченко.

— Ну вот! Дамского полку прибыло! — Мама Лиля уже пришла в себя и успела обрадоваться: — Теперь нас поровну.

— Это временное явление! Скоро мужиков опять станет больше, — Виктор взглянул на недоумевающую женщину и пояснил: — У нас ребенок будет, мальчик.

— Это когда ещё будет! И почему ты уверен, что мальчик? — протянула Лиля.

— В октябре, и уже сказали, кто должен родиться, — уточнил довольный Степнов.

На лице у будущей бабушки возникло выражение полного восторга. Наконец-то!

— Это ж когда вы успели? — удивился Палыч.

— Коля! Ты о чем спрашиваешь? — возмутилась его супруга. — Не об этом речь! Витя, Леночка! Поздравляем вас!

Лилия Николаевна радовалась, что сын женился и совсем скоро появится внук. Пожилая женщина от полноты чувств хотела обнять невестку, но не знала, как та отнесется к её восторженному состоянию.

— Витя! Вот это сюрприз! Коля, чего ты стоишь? Ребята с дороги голодные. Леночка, у тебя токсикоз есть? Что приготовить? — хлопотала вокруг стола вторая Стекловская мама, разбирая покупки. — Ну, ребята, преподнесли вы нам подарок!

— Подарки… — Ленка выскользнула из объятий мужа и побежала из кухни, обогнув застывшего Палыча, который так и не мог сдвинуться с места от свалившихся на него новостей.

— Куда она? И по лестнице нужно осторожно ходить. Беременная все-таки! — воскликнула мама Лиля.

— Мы кое-что привезли, Лена переживает, понравится или нет.

— Витя, где ты нашел эту девушку? Настоящее чудо!

— В лесу, — усмехнулся счастливый мужчина. — Точнее сказать, на берегу реки.

— Всё шутишь?

— Чистая правда!

Из прихожей послышался голос Лены:

— Фу! Бандитка! Уронишь меня!

Остальные члены семейства выглянули в двери и увидели, что собака встала на задние лапы, а передними толкала девушку и стремилась лизнуть руки Лены, занятые коробкой.

— Её Тэра зовут, — сообщил Палыч, очнувшийся от временного ступора.

— Знаю, что Тэра. Я же сама ей имя выбирала, — ответила Лена и увернулась от своей любимицы.

Бедный Савченко опять задумался: как эта девочка могла выбрать кличку собаке, которая родилась в глухой тайге? Но долго думать мужчине не дали, потому что молодые стали доставать из коробки подарки.

— Это вот мама отправила, — рассказывала Ленка и выкладывала различные кулинарные приспособления перед удивленной Лилией Николаевной. — А дед вам драцену передал, вы же просили… И ещё вам рубашки привезли, только сумку разобрать нужно… Что-то не так?

— Это все не для меня, Леночка! Это для моего ненаглядного мужа. Мне только дерево давай, а остальные прибамбасы он оценит и использует, — улыбалась женщина.

Лена не ожидала, что главным по кухне является мужчина, и покраснела от неловкости.

— Извините меня…

— Да все нормально. У нас Палыч настоящий шеф-повар, ресторанные маэстро отдыхают. Им до него расти и расти! — спас положение Стеклов. — Давайте есть будем, а то некоторым голодать вредно.

Шеф-повар уже поставил на плиту сковородку и доставал огурцы из пакета, а сам все не мог понять, где же все-таки встретился Виктор со своей женой?

На другой день генеральный директор появился в офисе в отличном настроении. Его встретила счастливая Светочка: пока Стеклов был в отъезде, Мирослав все поручения Виктора Михайловича выполнил в лучшем виде, даже по буровым делегацию немецких специалистов провез. Мечты секретаря о карьерном росте супруга уже не казались несбыточными.

— Виктор Михайлович! Я так рада вас видеть! Вы хорошо отдохнули? — расплылась в улыбке Светлана.

— Я не просто отдохнул. Я… женился, — неожиданно признался шеф.

— Женился? — глаза у девушки стали круглыми и испуганными. — На этой?!

— Ты о ком говоришь? — Степнов не сразу сообразил, о ком речь. — Светочка! Разумеется не на Зеленовой! Как ты могла такое подумать?

— Извините, но ведь всякое бывает. В чай какой гадости нальют или укол поставят, а потом воспользуются…

— Никто меня не принуждал, я по собственному желанию! И хватит об этом, неси почту и пригласи ко мне своего Милославского.

Хранить секреты своего начальника Светлана умела, а потому речи о женитьбе не возникало до тех пор, пока не явился после больничного Зеленов.

Дмитрий Петрович ждал, что ему будут часто звонить домой как незаменимому специалисту, но телефон молчал и, забыв, что строит из себя обиженного, кадровик пришел на прием к руководителю.

— Виктор Михайлович, Полина вынуждена была уволиться. Для нас удар, что она осталась без работы. Хотелось бы получить объяснение такому решению, — Зеленов был настроен решительно.

— Она несколько раз не сообщала мне о важных звонках, хотя я не раз напоминал, что все нужно записывать. Помните неприятную историю с иркутянами? Ведь их юристка тогда звонила, но Полина сказала, что меня нет. А я ждал этого звонка. Но в этот раз она заявила, что я живу в тайге. Это вообще необъяснимо, — спокойно говорил Стеклов. — И кроме прочего, мне неприятно, что коллектив обсуждает ваши семейные планы с моим участием.

— Виктор Михайлович, девушка влюблена в тебя с самой первой встречи. Не могу я запретить ей мечтать…

— Пусть мечтает в другом месте. Я уверен, что у тебя есть возможность устроить дочь на хорошую должность. Давай о делах поговорим, я тебе из Красноярска документы привез, — перебил его генеральный.

— Это ты как холостяк рассуждаешь…

— Я уже давно не холостяк, — усмехнулся Стеклов. — Успел жениться, пока тут мои косточки моют.

Но Зеленов не поверил в изменение семейного статуса шефа ни сейчас, ни позже. И другие подчиненные не поверили. Никто не слышал о свадьбе или регистрации, на корпоративе в честь дня рождения фирмы рядом со Стекловым женщины не было, хотя на этот праздник было принято приходить со своими половинками. И хоть уехал директор с мероприятия, сообщив, что его дома ждет ревнивая жена, коллектив был уверен, что это просто шутка подвыпившего человека.

Глава 23

Молодая жена обживала дом и привыкала к новой семье. Виктор действительно не водил любимую по всяким мероприятиям. Родители Стеклова настояли на том, что не стоит беременную женщину перед всеми выставлять напоказ. Они переживали за будущего внука даже больше, чем мамочка и счастливый отец. Да Лена и сама пока не стремилась попасть на всеобщее обозрение. Она только теперь поняла, что её муж очень известный и влиятельный человек далеко за пределами Нижневартовска. И к этому тоже нужно было привыкнуть.

Дом девушке нравился, а второй этаж просто очаровал своей необычностью. Все было продуманно и комфортно: высокие потолки, много света, панели из натурального дерева. Дышалось легко, и сны снились только хорошие.

С появлением в доме Лены гостевая спальня тут же приготовилась стать детской, в галерее сменили покрытие на полу, а в большой спальне — покрывало на кровати и шторы. Виктор просто балдел от того, что жена вьет гнездышко. Лена за лето успела многое: с помощью теткиных связей оформила академотпуск задним числом; встала на учет к грозному доктору Борзовой; мужественно перенесла волнительное таинство венчания… И просто жила рядом с любимым мужчиной. В выходные они ездили на базу отдыха за город, катались по Оби на теплоходе, гостили у друзей Степнова в деревне — «отпивались молоком».

Лена легко нашла общий язык с мамой Лилей, которая настаивала, чтобы невестка обращалась к ней по имени так же, как Виктор. Девушка сначала отказывалась, но потом это само собой получилось.

«Наверное, в молодости она была похожа на Аньку Прокопьеву. Такая же маленькая, говорливая и бегучая», — думала о свекрови Лена. Они вместе ходили по магазинам; дружно игнорировали полезную овсяную кашу; могли часами сидеть перед компьютером, обсуждая демотиваторы и грустные японские мультфильмы. Лилия Николаевна говорила эмоционально, быстро, а Лена вставляла короткие, емкие фразы, но над смешными моментами заразительно хохотали обе. И обе не любили тяжелую входную дверь около ворот, предпочитая пользоваться скрытой боковой калиткой, ведущей в переулок, а затем на одну из центральных улиц. О событиях последних месяцев мама Лиля не спрашивала, она была уверена, что дети сами расскажут, когда придет время.

Палыча Лена долго стеснялась. Ей часто хотелось что-то приготовить для Виктора, как в тайге. Но кухня стала почти личным кабинетом Савченко. В углу стоял маленький столик, где мужчина усаживался с ноутбуком или газетами в свободное от кулинарных занятий время. Неудобно было хлопать дверками шкафов у него за спиной. Казалось, что у главного повара глаза на затылке, и он все время следит, как Ленка готовит. Девушка считала, что свекор не очень доволен тем, что она делает.

Сам Савченко не мог придумать, как же ему общаться с Витиной женой. И хоть первый раз они встретились на кухне, после этого невестку кулинарная тема почти не интересовала, а он бы с удовольствием поделился с ней любимыми рецептами. Грусть посещала Палыча в свободное от готовки время, и вот тогда его сильнее всего мучили два вопроса: где встретились молодые и как испечь таежный хлеб, о котором ему рассказывал Виктор. Про встречу мужчине хотелось узнать, чтобы все события этого непростого года сложились в единую логическую цепочку, а то получается, что ребята в тайге познакомились… А про хлеб… Николай Павлович решил, что за хлебом Виктор ходил к староверам, но у тех рецепта не спросишь — далеко живут, да и не любят тайны выдавать.

Уже в конце июня Николай Павлович сообщил о безнадежности своих попыток Стеклову:

— Вить, не выходит у меня хлеб по твоему рецепту. Вот я все делаю, как ты рассказал, но не получается…

— Да ты не мучайся! Будут тебе таежные караваи, — усмехнулся Виктор и допил кофе. — Я Лену попрошу, и она покажет.

— Лену?! — у Палыча даже лоб вспотел от изумления, но тут в кухню вошла заспанная Ленка. В последнее время по утрам она открывала глаза с ощущением страшного голода и первым делом бежала что-нибудь съесть, а уж потом могла идти умываться.

— Всё хорошо? — поинтересовался Виктор после того, как супруга отправила в рот пару ложек йогурта.

— Угу, — ответила Лена и поздоровалась с Савченко: — Доброе утро, извините…

— Да не извиняйся ты, и так все ясно, — Виктор чмокнул любимую в щечку. — Когда проснешься окончательно, расскажи Палычу, как хлеб лесной печь.

— Муку нужно покупать ржаную, — Лена облизнула губы и посмотрела на свекра. — Белая не годится. И закваску дня три делать.

— Меня машина ждет, вы уж тут разберитесь с мукой и с закваской тоже. Пока.

Занятой муж ушел, а Савченко все не мог решиться задать вопрос, но Лена его опередила:

— Такую муку маленькими пакетами не продают. Только мешками. Придется ехать на машине, но мы вдвоем с Лилей мешок не унесем.

— Да я же помогу! — воскликнул мужчина. — А ты откуда рецепт знаешь?

— Так я в тайге сама хлеб пекла, у Вити терпения не хватало. И он все равно в этой духовке не такой будет. Там же все по-другому было.

— Ты жила с Виктором в лесу?

— Да. Полгода почти… Он не рассказывал? — спросила Лена.

— Он же все время в делах, и настроение было не очень. Не до того было, — тут же нашел разумное объяснение Палыч. — Это теперь он сияет. Может, ты расскажешь?

Лена растерялась… Она не знала, о чем стоит говорить, а о чем нет.

— Ты не волнуйся, это не срочно. Сейчас я свою засоню разбужу, чаю попьете, а там и поговорим! — И мужчина поспешил в комнату, чтобы удивить жену новостью о таежной жизни Степнова и Лены.

Конечно же, все рассказать сразу было невозможно. Вечером хозяина встретил дома совершенно счастливый Палыч и объявил, что они с Леной поставили закваску для теста. Уже позже Виктор рассказал второму отцу о том, как Лена попала в лес и как им было сложно понять друг друга.

— Такое только в кино бывает, — говорил Савченко, потирая лицо руками. — Вероятность событий ничтожно мала, даже не верится, что это все произошло.

— А я боюсь представить, что могло быть иначе, — объяснял ему Стеклов. — Мне не нужна другая женщина, до нашей встречи с Леной все было ненастоящим…

После этой истории всем стало легче понимать друг друга. Николай Павлович восхищался невесткой. Он был уверен, что второй такой девушки точно нет. С ним никто и не спорил. И место для венчания Савченко выбирал сам, чтобы самое лучшее и «Леночке недалеко ехать, а то дороги плохие». В итоге венчались молодые в церкви Николая Чудотворца в поселке Излучинск, всего в двадцати пяти километрах от Нижневартовска. В назначенный день поехали туда и поразились и поселку, и церкви. На берегу реки Вах, притока Оби, на песке стоял сказочный городок. Все дома — от коттеджей до десятиэтажек, были с яркими крышами, разноцветными стенами и балконами. Чистенькие, уютные, радостные. И у самой реки на просторе возвышалась пятиглавая церковь.

Посаженными отцом и матерью были Игорь и Лера. Софья с удовольствием работала оператором. Родители плакали. И от печали, что родной сын ушел из жизни очень рано, и от радости, что бог послал им родственников, рядом с которыми и для которых так хочется жить. Новикова сдерживала слезы, этому она уже научилась… Её семейная жизнь сегодня — полная неизвестность: еще придется поплакать.

Лена больше всего переживала, что красивая рубашка, в которой она была на свадьбе, сейчас оказалась очень тесной и обтягивала живот. И в длинной белой юбке, выбранной Соней, тоже чувствовала себя непривычно. Но присутствующие убедили её, что выглядит она замечательно, а молодой батюшка на проповеди объяснил: «Живот будущей матери следует носить с гордостью и удовольствием, дабы младенец в утробе чувствовал, что родители пекутся о его благополучии».

Домой приехали умиротворенные и молчаливые. Но за ужином разговорились. Когда Стеклов рассказал, что все великолепие Излучинска построено на болоте, в которое отсыпали несколько десятков миллионов тонн песка, то ему не сразу поверили.

— Да что поселок! Там рядом Нижневартовская ГРЭС стоит на такой же песчаной подушке, — добавил Рассказов. — И прекрасно работает.

Соня улыбалась, глядя на двух друзей, с жаром доказывающих, что «русские строить умеют, главное, чтобы никто не мешал!»

Глава 24

Рассказовы улетели на следующий день. Но обещали приехать к Рождеству. И жизнь опять вошла в привычную колею. Лена несколько раз была у Виктора на работе, привозила документы и сумку с вещами для командировки. Светочка познакомилась с женой шефа и была от неё в восторге. Остальные сотрудники на случайную посетительницу внимания не обратили и подумать не могли, что девушка в широких летних штанах и блузке-разлетайке и есть директорская жена.

Выход супруги генерального в свет состоялся неожиданно и не обошелся без скандала…

Полина уволилась, но идея стать Стекловой у неё не исчезла. Она внимательно следила за тем, где и с кем появляется её бывший руководитель. В бухгалтерии «Тэра-нефть» работала подруга Полины Риточка Лужина, которую устроил туда Зеленов. Лужина считала своим долгом рассказывать Полине обо всем, что могла узнать. Отец советовал дочери успокоиться и поискать выгодного жениха среди сотрудников на новой работе, но упрямая и капризная девица считала, что у неё ещё есть шансы наладить отношения с бывшим шефом. Тем более, что конкуренток для себя в окружении генерального директора она не наблюдала. Объект её притязаний трудился на благо родной фирмы, ездил в командировки, открывал новый спорткомплекс и занимался прочими обычными для его должности делами. В выходные возил куда-то Рассказовых и ещё каких-то гостей.

На последнем корпоративном мероприятии Стеклов был в отличном расположении духа, даже не отказался танцевать с Полиной. И она посчитала это хорошим знаком. Извинялась за свою забывчивость, рассказала, что ужасно скучает без прежней работы, а в новом офисе грубый руководитель, никакого сравнения с Виктором Михайловичем. Позже, в августе, девушка несколько раз появлялась в приемной, и все по делу, потому что работала в дочернем предприятии и лично доставляла пакеты с важными документами. Вообще-то привезти бумаги мог любой другой работник — водитель или курьер, но Зеленова всеми силами старалась попасться на глаза Виктору Михайловичу. А когда стал приближаться день проведения общего собрания акционеров, то Полина совсем сбилась с ног.

Дмитрий Петрович тоже волновался перед выборами в совет директоров, и потому спал плохо. После истории с увольнением дочери он много сил положил на то, чтобы шеф перестал смотреть на него косо. Поползновения Полины в сторону Стеклова кадровик воспринимал нервно. Но пока все шло нормально.

И вот день собрания настал. На входе в офис участники мероприятия проходили паспортный контроль и двигались к залу заседаний. Там Лужина регистрировала их в специальном журнале и выдавала конверты с бюллетенями для голосования, а Полина напросилась вручать брошюры с отчетом совета директоров и прочие информационные листовки. Она расположилась за отдельным столом возле двери в зал и была воплощением деловитости. За десять минут до окончания регистрации в коридоре появилась девушка, которая сразу же не понравилась Зеленовой. Незнакомка была одета в светлые брюки и просторную ветровку голубого цвета. Как будто она вышла прогуляться, а не собиралась присутствовать на серьезном мероприятии.

«Никакого понятия о деловом стиле. Купит такая одну акцию и изображает из себя миллионершу. Могла бы вообще не приходить, все равно от неё ничего не зависит», — сделала вывод Полина.

А эта в куртке облегченно вздохнула, глядя на настенные часы, и подала Рите паспорт. Лужина открыла его, и лицо у неё вытянулось от изумления. Она растерянно листала документ, потом свой журнал, словно не могла найти нужную страницу. В этот момент из зала вышла Милославская и, увидев девушку в куртке, расплылась в улыбке.

— Здравствуйте! Вы уже зарегистрировались? Все в порядке? Вы курточку снимите, я вот тут повешу. У нас тепло, — ворковала Светочка.

Полина не могла понять, отчего же директорская секретарша так распинается перед незнакомкой. Противно было наблюдать, как Милославская почтительно принимает ветровку и пристраивает её на вешалку. А ещё Зеленову удивила реакция подруги на документы этой девицы, захотелось немедленно узнать, в чем дело. Предчувствие чего-то неприятного охватило модельную красавицу. Она даже плечами передернула, как в ознобе. Наконец Светочка убежала по коридору, а незнакомка обернулась к Зеленовой, и та поняла, почему куртка девушки была просторной и вид не деловым: неизвестная оказалась беременной.

«Ненормальная… В таком виде дома нужно сидеть. Будет мешать работе собрания, то попить потребует, то в туалет соберется!» — Полина едва не высказала свои мысли вслух.

Девушка подошла к столу и протянула руку за остальными бумагами, но ничего не получила.

— Покажите паспорт. Я отмечаю, кому выдаю документы, — потребовала Зеленова.

— Да я уже два раза показала, — незнакомка была в недоумении.

— Сколько нужно, столько и будете показывать, таков порядок, — ответила Полина. Она понимала, что не имеет права просить документы, но хотела во что бы то ни стало увидеть паспорт этой особы, за спиной которой Лужина производила странные действия: что-то писала в воздухе и тыкала пальцем в сторону незнакомки.

Открыв книжечку в серой обложке и увидев фамилию «Стеклова», Полина чуть не застонала от догадки. Она точно знала, что у генерального директора нет сестер или племянниц. Непослушными пальцами пролистала паспорт и убедилась, что владелица документа в мае этого года стала женой Стеклова В.М. и прописана по адресу проживания её бывшего шефа.

«Вот эта беременная простушка — жена Виктора?! Господи, он женился по залету и даже в люди с ней не выходит… — Зеленова минуту была в полном шоке, но быстро очнулась, потому что стоящая перед ней женщина что-то спросила. — И нашла же куда прийти, сидела бы дома».

— Девушка! Вы меня слышите? — опять обратилась к ней беременная. — Паспорт верните, я уже опаздываю.

— Вот уж не думала, что Виктору Михайловичу придется жениться на какой-то залетчице. Банальнее не бывает, — зло усмехнулась Полина.

Обида на то, что мечта уплыла в руки другой, затмила все остальные чувства. Красивое лицо блондинки в деловом костюме сразу стало неприятным. В гневе она никого вокруг себя не видела. А между тем её последние слова отлично слышали не только подруга и соперница. В дверях зала стоял мрачный Виктор Михайлович, а позади него к косяку прислонился отец Зеленовой.

Стеклов засунул руки в карманы и сжал пальцы в кулаки. До хруста. Боялся, что не вытерпит и свернет шею этой ядовитой твари. Иных слов она не стоила. Побледневший Дмитрий Петрович замер… В один миг вся его карьера рухнула благодаря собственной дочери.

— Полина… — жалобно охнула Лужина.

— Что?! — Зеленова резко повернулась и увидела бешеные глаза бывшего шефа. Но раскаяния у неё не было. Была только злость на эту беременную девку, так не вовремя притащившуюся в офис.

Лена не сразу поняла, с чего ради красотка на неё наехала. И обидеться не успела, просто растерялась. Однако, услышав имя разгневанной блондинки, сообразила, что перед ней та самая Полина, благодаря которой она отправилась в тайгу. И неожиданно стало смешно. Было ясно, что у Зеленовой накрылись большие планы на генерального директора.

— Косметологи знакомые есть? — спросила Лена.

— Думаешь, тебе поможет? — усмехнулась Полина и окинула соперницу презрительным взглядом.

— Надеюсь, что тебе поможет, — с заботой в голосе произнесла Лена и пояснила: — У меня рука тяжелая.

Красотка такого не ожидала, она переступила с одной ноги на другую, открыла рот и собралась сказать что-то, но Стеклова опередила её:

— И ещё охрана просила передать, что кто-то твою машину стукнул. Они уже эвакуатор вызвали.

— Мою машину?!

— Твою, твою.

Лена попала в точку: машину Зеленовой отец подарил недавно, и стоил подарок недешево. С хозяйки нового автомобиля мигом сошла вся надменность, и она бросилась бежать по коридору в сторону выхода.

В повисшей тишине тяжело дышал Стеклов. С одного взгляда на него Лена поняла, что муж готов догнать Полину, чтобы вытряхнуть из неё душу. Поняла и испугалась…

— Вы где? Мы уже нарушаем регламент! — поторопил их Рассказов, выглядывая из зала. — Что тут случилось?

— Игорь Ильич, это я решила пешком пройтись и чуть не опоздала, — заговорила Лена, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Кресла в зале удобные? А то долго сидеть придется…

Она взяла мужа под руку и на какое-то мгновение прижалась к нему сбоку. Всего на пару секунд. И затем потянула его в зал.

Собрание шло по обычному регламенту. Первым выступал Стеклов. Коротко сказал, каким сложным и богатым на различные события оказался прошедший год, подвел итоги и обрадовал всех, что дела у ЗАО «Тэра-нефть» идут хорошо. Присутствующие слушали, а сами все поглядывали на молодую блондинку, сидящую в первом ряду. Поскольку среди акционеров были в основном сотрудники трех родственных фирм, то все друг друга давно знали, а новое лицо вызывало живейший интерес. Незнакомка сидела рядом с Рассказовым, и многие предположили, что это его жена. После окончания собрания народ задержался в коридоре, расходились медленно, обсуждая что-то. И тут к Рассказову подошла одна из бухгалтеров:

— Игорь Ильич, Вам билет заказали, а Ваша жена позже улетать будет? — и женщина повернулась к Лене, стоящей рядом.

— Это моя жена! — громко возмутился директор. — И никакие билеты ей не нужны!

Все в коридоре перестали говорить и двигаться, и тут же уставились на Лену.

— Извините, — пролепетала бухгалтерша, быстренько пробралась среди стоящих людей к ближайшему кабинету и юркнула в дверь.

Стеклов готов был взорваться от ярости. Он издергался с подготовкой и утверждением документов, до сих пор злился на стервозную Зеленовскую дочку, а тут ещё эта тетка с дурацким вопросом.

— Это моя жена, — уже тише повторил он и обратился к стоящим людям: — Можно пройти?

Народ расступился, и Виктор вышел из толпы, подхватив под локоть Лену.

Потом они сидели в приемной, слушали Игоря и ждали, пока все разойдутся. И уже позже на лестнице наткнулись на растерянного и взъерошенного Зеленова.

— Виктор Михайлович, я понимаю все. Мне завтра кому дела передать?

Стеклов молчал, Лена ушла вперед вместе с Рассказовым. Дмитрий Петрович не знал, стоит ему извиняться или нет.

— Думаешь, что я тебя теперь сожрать должен? — негромко спросил Виктор. Собеседник обреченно кивнул головой.

— Мы же не в тайге. Хотя у нас дела порой пострашнее лесных бывают. Успокойся. Увольнять я тебя не собираюсь, — мужчина кашлянул. — И в совет ты тоже попадешь.

— Виктор Михайлович… Вы за меня проголосовали?! — не поверил Зеленов.

— Нет, не я. Это моя жена… Извини, мне идти нужно.

Дмитрий Петрович в растерянности опустился на холодную мраморную ступеньку. Его, властного и влиятельного человека, легко решающего судьбы многих людей, пожалела какая-то девчонка. Просто так пожалела, без всякой выгоды…

Глава 25

Коллективы самой «Тэра-нефти» и дочерних компаний испытывали чувство неловкости перед Стекловым. В компании было принято поздравлять юбиляров и ветеранов, новобрачных и новорожденных. Машин не дарили, но и просто открыткой не обходились. К генеральному периодически обращались по разным личным вопросам, и он всегда старался помочь. Но сейчас вышло, что директор женился, а его не просто не поздравили, ему даже не поверили, когда он сказал об этом.

Исправляя ситуацию, группа доверенных лиц через неделю привезла подарки прямо домой к Виктору Михайловичу. Большую запечатанную коробку вскрывали всем семейством и гадали, что же в ней лежит. Из пакета Лена достала легчайший кашемировый плед цвета кофе, завернулась в него, закрыла глаза от удовольствия.

— Ну, артисты! — услышала она возглас мужа, обернулась и увидела, что из коробки Виктор вытаскивает огромную медвежью шкуру-ковер. — Никуда нам от тайги не деться.

— Никуда, — повторила Лена вслед за мужем и погладила свой живот, где хранился самый главный лесной подарок на всю жизнь…

Несколько месяцев особых потрясений не случалось. Спокойная жизнь расслабила Виктора, и он в начале октября улетел в командировку в полной уверенности, что к моменту рождения сына точно успеет вернуться. Стекловы не планировали партнерские роды, но мужчина намеревался поддерживать жену до родов и побыть с ней после появления малыша. По закону подлости, повалил снег, который в здешних краях в октябре вполне обычен. Влажные пушистые хлопья засыпали все вокруг, сугробы росли на обочинах и прямо под ногами прохожих. Нелетная погода обосновалась в регионе надолго.

Первые дни Виктор ждал вылета спокойно, потом стал нервничать и злиться. А позже весь его психоз уже не имел никакого значения — Лена родила раньше указанного врачами срока. В роддом её отвез Палыч и сидел в приемном покое почти восемь часов, пока ему не сообщили, что Стеклова родила и можно спокойно ехать домой.

Ни один телефонный разговор не заменит личную встречу. На третий день после прибавления в семействе прямо с летного поля Виктор примчался к жене в роддом, собираясь обнять её и наследника. Но получил полный отказ от Борзовой.

Людмила Федоровна заявила:

— Посетители в такой гриппозный период являются источниками различных инфекций. А вазы с цветами — рассадник синегнойной палочки! Встречаться будете дома, и без букетов вполне можно обойтись.

Расстроенный папаша вышел на улицу и позвонил супруге:

— Лен, меня не пустили. И даже розы не взяли…

— Да ладно, ты только не уходи. Мы сейчас едим, а минут через двадцать я к окну подойду. Хоть посмотрю на тебя. Домой хочу сильно.

— Лен, я уже просил выписать тебя пораньше. Но это же не женщина, а какой-то Терминатор! С ней невозможно договориться. Вы там не торопитесь, ешьте спокойно, я жду.

Виктор ходил под окнами. Букет, как веник, торчал у него подмышкой и сильно раздражал. Милославский встретил шефа, привез его сюда и теперь смотрел, как тот мрачно бродит по дорожке.

— Виктор Михайлович, давайте скатаем из снега шар и туда букет воткнем. Будет как ваза с цветами, и на белом хорошо видно, — деликатно предложил Мирослав.

— Шар… Шар катать не будем, а за идею спасибо! Идем скорее! — И воодушевленный Стеклов кинулся к машине.

Вдвоем они скупили почти все цветы в ближайшем ларьке и разложили это великолепие на снегу.

В окна роддома время от времени обязательно кто-то выглядывает: пациентки высматривают родных и друзей; завхоз поджидает машину с продуктами; а главврач лично проверяет, почистил ли дворник дорожки от снега. Через полчаса все, кто способен был подойти к окнам, замерли, уставившись на цветочное сердце, возникшее на белой снежной подложке. Но Виктор видел только свою любимую, держащую на руках малыша…

Через несколько дней Лену выписали. Девушка была какая-то притихшая и бледная, но Лилия Николаевна сказала, что выглядит она замечательно, как и положено мамочке новорожденного. Стеклов не успел обнять жену, как шустрая медсестра подала ему сына, упакованного в теплый меховой конверт с синим бантиком. Изо всех сил стараясь не поскользнуться на снежных кочках, мужчина дошел до машины и сел на заднее сиденье, а рядом боком неловко пристроилась Ленка. Виктор придвинулся к жене, а она прижалась к его плечу и облегченно выдохнула. Разом потянулись друг к другу и прикоснулись на миг губами, словно сказали то, о чем в этот момент думали.

Он безмолвно благодарил за сына, она радовалась, что он рядом.

По снежной каше на дорогах ехали медленно, и через несколько минут мужчина понял, что Лена спит. Он даже не удивился, потому что в этот момент осознал, что держит такого маленького ребенка второй раз в жизни. И тогда, девятнадцать лет назад, он держал на руках… Лену…

Они с Серегой приехали домой к Кроминым по просьбе Нины Ивановны, матери Никиты и Сергея. Она даже не дала им раздеться и тут же потащила за собой на улицу. Выяснилось, что Никиту отправили в командировку в какое-то дальнее село, где врача не было уже полгода, а Петр Никанорович ещё не вернулся из очередной экспедиции. И Веру, родившую неделю назад дочку, кроме свекрови встретить было некому.

— Да что же я одна! Как же без мужчин! Сережа, ты как дядя просто обязан девчушку принять, — объясняла женщина на ходу.

Парни-первокурсники притихли. Было странно ехать в такое место, как роддом. Но Вера обрадовалась им, и вся неловкость прошла сама собой.

— Ну, дядька, держи племянницу, — и медсестра сунула в руки ошеломленного Виктора белый сверток, перевязанный ленточкой розового цвета.

— Да не он дядька, — ахнула новоиспеченная бабушка.

— Не беда! Вот вырастет красавица, будет тебе невестой! — не растерялась медичка и улыбнулась Виктору.

— Ну что вы! Пока Леночка вырастет, Витя успеет жениться и сам отцом станет, — возмутилась Нина Ивановна.

Сергей побежал ловить такси, его мама поддерживала невестку, а Стеклов стоял столбом с ребенком на руках. Не соображая, что делает, он отогнул край одеяльца с кружевной оборкой и заглянул внутрь свертка. Теплая шапочка была велика для крохи и съехала на глаза, Виктор успел увидеть только пуговку носика и плотно сжатые крошечные губки.

— Витя! Не открывай, холодно на улице, — окликнула его Вера…

«Будет тебе невестой…» — повторил про себя мужчина, вспоминая слова медсестры, и прижался щекой к теплой макушке спящей жены.

Потом отодвинул клапан конверта и посмотрел на сына. Темные брови мальчика были насуплены, пустышка ритмично двигалась.

«А парень-то с характером… — неожиданно понял отец. — Не соскучимся».

Домой малыша несла Лилия Николаевна, Виктор нес Лену, а Палыч помогал. Они не смогли её разбудить. И уже дома через пару часов поняли, отчего молодая мамочка так крепко спала: младенец не желал лежать ни в кроватке, ни в коляске. Он молчал только на руках у отца или у бабушки.

Лена проснулась сама, испугалась, сразу не смогла сообразить, где она и где ребенок. Едва не заплакала от стыда, что отключилась, но успокоилась, когда муж нежно обнял её.

— Ну чего ты? Лен, он все время так? Один спать не хочет?

— Не хочет, только на руках спит, — ответила измученная мамочка. — Но дома все будет иначе, привыкнет к кроватке и будет спать нормально.

— Обязательно привыкнет, — согласился Виктор. — Ты прости, что я опять не был с тобой рядом. Лен, там… Ну в больнице, очень трудно?

— Не смертельно. Я ревела и даже медсестру пнула. Нечаянно, конечно, — призналась Лена.

Стеклов чуть не ляпнул, что с ним бы было легче и в следующий раз он бросит все, но будет возле жены. Вовремя остановился, сообразил, что ещё от этого раза любимой нужно в себя прийти. И вообще, они успеют со следующим разом… Вся жизнь впереди.

— Он уснул? — спросила Лена.

— Лиля его качает, — ответил мужчина и поцеловал жену.

Лилия Николаевна мечтала о внуках давно, и до сих пор корила себя за то, что не помогла родному сыну устроить его семейную жизнь. Может, тогда он был бы жив. Но сейчас она держала на руках малыша и верила, что у неё впереди ещё может быть что-то хорошее…

Глава 26

Парень действительно оказался с характером. Все попытки родителей и бабы Лили приучить Мишу спать в кроватке успехом не увенчались. Имя для ребенка никто не обсуждал, и так было ясно, что кроме как Михаилом, мальчика, привезенного из тайги, назвать нельзя.

Лена за день уставала, и Стеклов, вернувшись с работы вечером, часа три сам водился с сыном. А жена в это время спала перед ночной сменой. Потом в двенадцать происходило купание наследника. Чудо, изматывающее трех взрослых людей, улыбалось, лежа в ванночке, и с удовольствием дрыгало ногами. И все тут же забывали о бессонных ночах и усталости. Купаться Мишаня любил и громко кричал, когда его из ванны извлекали. Только порция молока прекращала крики. Ночью Лена уходила в детскую, чтобы никого не разбудить, а утром эстафету у неё подхватывала Лилия Николаевна…

И только Николай Павлович пока не чувствовал себя дедом. Теперь готовил он один (Лене было некогда), а ещё развешивал пеленки после стирки, ходил в магазин и аптеку. Как хотел пожилой мужчина подержать малыша, но все занимались с ребенком, а Савченко в этом не участвовал. Помогал, но не участвовал. И он решил, что Лена не доверяет ему, но выяснять что-то у уставшей молодой женщины не пытался. Вспоминал своего родного сына, жалел, что не довелось тому стать отцом. И совсем стало тошно, когда в своем электронном ящике обнаружил одно из последних писем Валентина. Как оно сохранилось здесь? Ведь уже несколько лет прошло… И Николай Павлович решил написать письмо сыну, как будто тот просто уехал. Необходимо было кому-то рассказать о своих переживаниях. Стало легче, словно на самом деле поговорил. И это вошло в привычку…

«Ты знаешь, Виктор даже привозил детского невропатолога, но тот никаких отклонений у пацаненка не нашел. Сказал, что дети разные и некоторые до тех пор голосить будут, пока сами топать не начнут. А бывает и до трех лет не дают матери даже в туалет сходить. Такой характер. Но наш-то не так уж и шумит, но вот только на ручках. А один лежать не желает.

Витя все понимает. Никаких упреков Лене не высказывает. Он тут мальца катал в коляске по залу. Он же упертый, Стеклов, решил сам проверить. И ничего. Уже хотел отпуск брать, чтобы помогать, но дела никуда не деть. Мать наша там старается. Так уж рада, что ей водиться можно…

Лена тоже с характером. Ночью ходит по комнате, я все слышу — детская как раз над кухней. И никогда не потревожит ни Витю, ни мать. Хорошая девушка. А что не доверяет мне, так я же и правда никто парнишке. Эх, Валя, как же ты так не поберегся? Был бы свой внучок или девочка, я бы тоже понянчился… Может, подрастет Миша, тогда и я пригожусь. Дожить бы только. Что-то сердце стало прихватывать снова. Матери не говорю, она тут же меня в больницу потащит…»

«Позавчера мать упала возле крыльца. Как она так сумела? Я же все время говорю, что под ноги смотреть нужно, а она торопится. Теперь лежит, в спину ей вступило. И, как назло, Виктор уехал в командировку. Он бы врача сразу привез, а так пришлось ждать целые сутки. Теперь Лена одна с Мишкой бьется. Укачает его, положит и бежит бегом в туалет или в душ. Когда успевает, а порой он уже голосить начинает… Мать переживает. Я тоже. Ведь Лена совсем не спит… Не знаю как и подойти к ней. Уже качает её от усталости…»

Лена пыталась справиться одна. Но через двое суток стала бояться, что уснет на ходу и уронит ребенка. Помощь пришла неожиданно:

— Лена, давай я подержу малого, а ты какие-то свои дела сделаешь, — предложил Савченко. — Я хоть и не родной человек, но ребенка не обижу.

— Почему неродной? Вы же дедушка… — Лена растерялась.

— А что вы тогда все водитесь, а меня стороной обходите? Я же тоже могу помочь и пеленать умею, — грустно сказал мужчина.

— Вы и так все время в делах, я должна сама справляться. Простите, что у меня не получается. Я не знаю, что делать. С братишкой справлялась, а с Мишей не могу, — оправдывалась девушка.

— Да не извиняйся, не в тебе тут дело. Парнишка беспокойный, одной няньки точно не хватит. Ты же вон на тень похожа. А ну как молоко от недосыпа пропадет? — рассуждал мужчина. — Если уж считаешь меня дедом, то давай внука, я тоже покачаю, а ты поспишь часок.

— Я потом не проснусь, — сопротивлялась Лена.

— Проснешься, с таким-то будильником, — и Николай Павлович осторожно забрал из рук утомленной мамочки сопящего Мишу.

Лена даже в комнату к себе не стала подниматься. Тут же в зале легла на диван и моментально уснула.

Палыч ничего вокруг не замечал. Он бережно прижимал к себе ребенка, и, боясь, что тот расплачется, все говорил и говорил. И себя успокаивал, и внука.

— Ты же большой парень уже. Целый месяц тебе. Месяц — это тридцать дней! Это много. А раз большой, то должен маму свою беречь. Ведь совсем молоденькая, ей бы на танцульки бегать и в кино, а она вон тебя родила. Не испугалась. Смелая у тебя мама. Так вот понимать нужно, что женщин принято беречь. Есть такие, что не берегут… Но мы-то нормальные мужики! Отец твой и я, и дед Никита тоже. А ещё у тебя прадед есть, — объяснял малышу мужчина, и казалось, что Миша слушает и понимает. — Ты богатый парень. И дядька у тебя есть, вот подрастете немного, будете во дворе у нас носиться или к морю поедете. Ты же любишь купаться? Море-то теплое, там купаться хорошо. Но для этого нужно расти. А растут дети во сне. Спят у себя в кроватке и растут. И мама рядом спит, тоже в своей кроватке. У тебя вон коляска какая… Я бы сам в ней полежал, да не войду. А тебе-то как раз…

Лена проснулась в полной тишине, взглянула на часы и несколько минут пыталась сосчитать, сколько времени она спала. Получалось, что пять часов. Но поскольку такого точно не могло быть, то сразу поверила в неисправность часов. Она дошла до комнаты Савченко и осторожно открыла дверь. Темно. Лена вернулась в зал и от волнения стала разговаривать сама с собой:

— Они спят. И я спала. А Миха где? Наверное, Палыч ушел с ним наверх, там теплее.

После такого умозаключения она уже собралась подниматься к себе на этаж, но заметила на ручке коляски ползунки и подошла забрать их. И замерла…

В коляске, укрытый дареным кашемировым пледом, спал её сын. Так крепко спал, что пустышка выпала из приоткрытого рта. Лена испугалась, что с ребенком что-то не в порядке и стала тормошить его.

— Мишута, малыш, просыпайся. Тебе кушать пора! — сынок проснулся с трудом, поел без особого усердия и снова задремал. Мама положила его в коляску, не питая особой надежды на положительный результат своих действий, но дитенок сладко зевнул и спокойно засопел.

Лена сходила наверх, взяла свой телефон. Убедилась, что часы в порядке и сейчас действительно три часа ночи. Купание они проспали. Минут пятнадцать решала, что же ей теперь делать. А потом легла на диван досыпать…

Глава 27

«Ленка смешная. Пытала меня, как я сделал, чтобы малой спал так крепко… Да ничего особенного я не сделал. Поговорил по-мужски. А они вместе с Лилей решили, что я заговоры какие-то знаю. Артистки! Чуть меня колдуном не объявили. Ничего особенного, они песенки поют, я рассказал кое-что…

Да может просто так совпало. А мать-то взялась про мои способности прирожденного педагога говорить…»

Пару дней все не дышали, боялись сглазить ребенка. Даже Стеклову ничего не сообщили. А к моменту возвращения Виктора уже привыкли. К хорошему ведь быстро привыкаешь. Вместе свозили малыша на плановый осмотр в поликлинику. И даже Лену отпустили на прием к Борзовой.

Хозяин семейства вернулся в волнении, уверенный, что без него пришлось туго. Увидев троих взрослых в прихожей, Стеклов неожиданно для себя самого испугался:

— А Миха где? Заболел? Почему мне не сказали?

— Да спит он. Все у нас в порядке, — объяснила Лена.

— Как спит? — не понял мужчина. — Где спит?

— У нас в спальне, я только что ходила туда, — Лена смотрела на растерянного мужа, для которого новость оказалась просто сногсшибательной.

— Ну вы даете… Рассказывайте, что тут у вас было! — потребовал Виктор.

Ужинали все вместе впервые за полтора месяца. Посвежевшая Лена улыбалась мужу, а он так смотрел на неё, что супруги Савченко нашли повод закончить ужин скорее, чтобы оставить молодых вдвоем.

Утром Николай Павлович проснулся от писка домофона. Водитель вежливо сообщил, что уже полчаса не может дозвониться до Виктора Михайловича. Пришлось срочно будить Виктора, а через пятнадцать минут генеральный директор, сидя на заднем сиденье авто, надевал галстук и застегивал пуговицы на рубашке, но выглядел совершенно счастливым. Водитель изо всех сил старался сохранить серьезное выражение лица, потому что смеяться было неприлично…

Кромины приехали в гости в Нижневартовск тридцатого декабря. Их ждали. Савченко подготовку к приему гостей проводил со всей ответственностью. На кухонном столе красовались пироги, в холодильнике горкой стояли лотки с заготовками для салатов, а из духовки доносился аромат запеченного окорока. Ленины родные должны увидеть, что в доме у зятя и дочери все в лучшем виде.

Счастливые хозяева встречали гостей. Вера, самая эмоциональная из всех приехавших, не успевала рот закрывать от удивления:

— Ой, у вас елка прямо у дома растет! И гирлянда светится. Никита, смотри какая собака! Она в краске испачкалась? Такая расцветка? Ну надо же… А зал какой, и окно на потолке! Красиво. А шкура настоящая? Какая огромная…

Потом были другие восторги:

— Доча, малышок на Витю похож. Такой мужичок смешной! У вас все хорошо? Ты только про себя не забывай, иногда к гинекологу ходи. И к зубному тоже, после родов зубы просто крошатся. Молока хватает? А растяжки есть?

Никита с Петром Никаноровичем не охали, но глаза светились от любопытства и удовольствия. У них были свои поводы для восхищения. Кроме того, Кромины ждали обещанной Стекловым прогулки по заснеженной Оби на «Хивусе», судне на воздушной подушке. И отец, и сын, родом из Сибири, сейчас жили в теплых краях, но всегда вспоминали зиму.

Шумная компания разместилась в доме с комфортом, во всем помогала дочка Сергея и Леры — Марина. Девочка осталась у Стекловых, пока Новикова уехала на свидание к мужу. Сергею по суду определили наказание в виде лишения свободы сроком на три года с отбыванием в колонии-поселении. Пробивная Лерка все разведала, выпросила у начальства колонии разрешение и уже укатила в Иркутскую область.

Перед наступлением Нового года все уселись за праздничный стол. Маленький Вовка не спал, потому что по южному времени было рано спать, а к местному он ещё не привык. Мишу отец тоже принес в общую компанию и держал на руках.

— Витя, ты тут главный, тебе последнее слово за уходящий год сказать положено, — обратился к Виктору Николай Павлович.

Все ждали, что Стеклов будет говорить о том, что случилось хорошего в прошедшем году, что плохое нужно оставить и не вспоминать…

— Я предлагаю выпить… за Лену, — неожиданно произнес Виктор. — Если бы не она, мы не собрались бы сегодня здесь. И вот Мишка у нас теперь есть. Я должен сердиться на Сергея, но я благодарен, что он так резко все в нашей жизни изменил. Лен, ты нас всех сделала счастливыми. Я даже не знал, что так бывает…

Все за столом притихли. У Лены в ушах зашумело от таких слов, она попыталась встать и пролила на себя сок. Родственники тут же вышли из ступора, стали суетиться, но Савченко быстро всех угомонил:

— Ничего страшного! Пьем за сказанное! А потом переодеваться. Скоро уже двенадцать!

После тоста взялись раскладывать по тарелкам салаты и прочие деликатесы, смеялись и шутили, ждали возвращения Лены и Виктора, которые ушли переодеваться вдвоем…

«У нас все хорошо. Все здоровы. Кромины будут гостить до рождества, а после них приедут Рассказовы. У них Соня в положении. Уже сказали, что родятся двойняшки, девчонки. Рассказовы будут у Мишки крестными. Поедем в Излучинск, там батюшка нас знает. Виктор — молодец, так про Лену под Новый год хорошо сказал. Я и сам хотел предложить… Она потом будет учиться, нужно ей помочь, отстала ведь… А ещё Игорь с Виктором собираются полететь на одну буровую. Куда-то в тайгу…»

Content

Елена Файзова
Тайга — закон, медведь — хозяин

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27