Сидней Шелдон

Лицо без маски

1

Без десяти одиннадцать небо взорвалось и опустилось на землю вихрем белого конфетти, мгновенно накрывшего город. На чуть подмерзших улицах Манхэттена мягкий пушистый снег тут же превратился в серую слякоть, которую месили толпы рождественских покупателей, спешащих в тепло своих уютных квартир.

В этой рождественской толпе по Лексингтон-авеню шел высокий стройный мужчина в ярко-желтой куртке. Он шел быстро, высоко подняв голову и, казалось, не замечая прохожих. После стольких лет чистилища он наконец обрел свободу и теперь торопился к Мэри, чтобы сообщить ей, что с прошлым покончено навсегда. Как она расцветет, услышав это. Когда он подошел к углу 59-й стрит, зажегся красный свет и ему пришлось остановиться. В нескольких метрах от него стоял Санта-Клаус из Армии спасения, держа большой мешок. Мужчина сунул руку в карман в поисках мелкой монеты. В этот момент его хлопнули по спине. Неожиданный сильный удар потряс все тело. Наверное, кто-то перепил и так выражает добрые чувства к первому встречному.

Или это Брюс Бойд. Брюс, который не сознавал своей силы и имел глупую привычку причинять ему боль. Но он не видел Брюса уже больше года. Мужчина начал поворачиваться, чтобы посмотреть, кто его ударил, но вдруг, к своему полному изумлению, почувствовал, что у него подгибаются колени. Будто наблюдая за собой со стороны, он увидел, как его тело рухнуло на тротуар. В спине появилась тупая боль, разлившаяся по всему телу. Стало трудно дышать. Мимо его лица двигался непрерывный поток башмаков. Прижатая к ледяному асфальту щека начала терять чувствительность. Он понимал, что не должен лежать здесь, и открыл было рот, чтобы попросить прохожих помочь ему, но вместо слов наружу хлынула теплая красная струя. Словно зачарованный, он наблюдал, как кровь, смешиваясь с тающим снегом, стекала на мостовую. Боль стала сильнее, но ему уже было все равно, потому что неожиданно он вспомнил про свои хорошие новости. Он свободен. Он шел сказать Мэри, что он свободен. Мужчина закрыл глаза, уставшие от ослепительной белизны неба. Снег перешел в ледяной дождь, но для него это уже не имело значения.

2

Кэрол Робертс услышала, как открылась дверь. Она подняла голову и увидела, что в приемную вошли двое. Один — здоровенный мужчина лет сорока, ростом не меньше шести футов трех дюймов, с массивной головой, глубоко посаженными серо-голубыми глазами и тяжелым квадратным подбородком. Второй — помоложе, с более мягкими чертами лица, на котором выделялись живые карие глаза. Впрочем, для Кэрол они были на одно лицо: хотя еще не было сказано ни слова, она сразу все поняла и лихорадочно стала перебирать возможные причины их появления в приемной доктора Стивенса.

Чик? О господи, он уже шесть месяцев старается держаться подальше от всех неприятностей. С той самой ночи, когда сделал ей предложение и пообещал порвать с бандой.

Сэмми? Он за границей, на авиационной базе, и, если с ним что-нибудь случилось, вряд ли ей сообщат об этом таким способом. Нет. Они пришли за ней. У нее в сумочке марихуана, а у кого-то оказался слишком длинный язык. Но почему двое? Кэрол старалась убедить себя, что они ее не тронут. Она уже не та глупая проститутка из Гарлема, которую можно шпынять как угодно, теперь она секретарь одного из крупнейших психоаналитиков страны. Но по мере того как они приближались, ее охватывал страх. Слишком жива оставалась память о годах, проведенных в вонючих переполненных квартирах, куда с дубинкой в руках врывался белый закон и уводил отца, брата, сестру.

Но душевное смятение никак не отражалось на ее лице. Детективы видели перед собой лишь молодую красивую негритянку в изящном бежевом платье. Ее голос прозвучал холодно и безразлично:

— Чем я могу вам помочь?..

Тут Эндрю Макгрейви, старший детектив, заметил темное пятно пота, расплывшееся у нее под рукавом. «Интересно, — подумал он, — чем это так взволнована секретарь доктора». Макгрейви вытащил бумажник с облупившейся бляхой и, раскрыв его, сказал:

— Лейтенант Макгрейви. Девятнадцатый район. — И, повернувшись к своему спутнику, добавил: — Детектив Анджели. Мы из Отдела убийств.

Убийств? Кэрол непроизвольно вздрогнула. Чик! Он кого-то убил. Он нарушил обещание и вновь спутался с бандой. Он участвовал в ограблении и кого-то застрелил. Или… Неужели застрелили его? Он мертв! Они пришли, чтобы сказать ей об этом. Кэрол почувствовала, как пятно расползается, и поняла, что Макгрейви, хоть и смотрел ей прямо в глаза, тоже заметил это. Им с Макгрейви не надо долго объясняться. Они понимают друг друга с полуслова. Ведь таких, как Макгрейви, она повидала немало.

— Мы хотели бы поговорить с доктором Джадом Стивенсом, — сказал молодой детектив. Мелодичный, вежливый голос вполне сочетался с его приятной внешностью. В руке он держал небольшой сверток, перевязанный бечевкой.

Смысл сказанного не сразу дошел до Кэрол. Значит, это не Чик. И не Сэмми. И не марихуана.

— Мне очень жаль, — ответила она, с трудом скрыв облегчение, — но у доктора пациент.

— Нам нужно лишь несколько минут, — вмешался Макгрейви. — Мы хотим кое-что выяснить. — И, помолчав, добавил: — Мы можем поговорить здесь Или в полиции.

Кэрол взглянула на них с удивлением. Какие общие дела могут быть у доктора Стивенса с Отделом убийств? Что бы там полиция ни думала, доктор никогда не нарушал закона. Она слишком хорошо его знала. Когда же это было?.. Уже прошло четыре года. А все начиналось в зале суда…

Было три часа ночи, и мертвенный свет дневных ламп придавал цвету кожи сидящих в зале нездоровый оттенок. Старая грязная комната насквозь пропиталась запахом страха, накапливавшимся в ней не один десяток лет.

Конечно, Кэрол не повезло, что она вновь попала к судье Мюрфи. Она стояла перед ним всего две недели назад, и тогда он отпустил ее на поруки. Первое правонарушение. Вернее сказать, эти мерзавцы поймали ее первый раз. А уж теперь судья отправит ее в каталажку.

Заканчивался разбор очередного дела. Высокий, спокойного вида мужчина стоял перед судьей и что-то говорил о своем подзащитном — дрожащем толстяке в наручниках. «Да, — подумала Кэрол, — этот знает, что сказать. Повезло толстяку. А кто заступится за меня?»

Толстяка увели, и Кэрол услышала свое имя. Она встала, сжимая колени, чтобы скрыть дрожь. Судебный пристав подтолкнул ее к скамье, клерк передал судье обвинительный лист.

— Кэрол Робертс. Приставание к мужчинам на улице, бродяжничество, хранение марихуаны и сопротивление при аресте.

Последнее было полным враньем. Полицейский шлепнул ее по заднице, а она лягнула его в ответ. В конце концов, у нее есть все права американского гражданина.

— Я тебя видел здесь несколько недель назад, не так ли, Кэрол? — спросил судья.

Она постаралась, чтобы ее голос звучал бесстрастно.

— Мне кажется, да, ваша честь.

— И я отпустил тебя на поруки?

— Да, сэр.

— Сколько тебе лет?

Она ждала этого вопроса.

— Шестнадцать. У меня сегодня день рождения. Счастливый день рождения. — Кэрол разрыдалась.

Тот высокий мужчина стоял у стола судьи, складывая в портфель бумаги. Услышав рыдания Кэрол, он поднял голову и пристально посмотрел на нее: Затем что-то сказал судье Мюрфи.

Судья объявил перерыв и вместе с мужчиной вышел из зала. Минут через пятнадцать, когда судебный пристав привел Кэрол в комнату судьи, мужчина что-то горячо ему доказывал.

— Тебе повезло, Кэрол, — сказал судья. — Мы дадим тебе еще один шанс. Суд освобождает тебя под личную ответственность доктора Стивенса.

Значит, он не судейский, а лекарь. Да пусть хоть Джек Потрошитель. Лишь бы выбраться отсюда до того, как они выяснят, когда у нее день рождения.

Доктор отвез Кэрол к себе домой, по дороге болтая о всякой ерунде и ни о чем не спрашивая, чтобы дать ей время прийти в себя. Машина остановилась перед современным зданием на 71-й стрит, неподалеку от Ист-Ривер. Швейцар открыл дверь, лифтер отвез на пятый этаж, и они были так вежливы, что можно было подумать, будто для доктора самое обычное дело приходить домой в три часа ночи, да еще с шестнадцатилетней чернокожей проституткой.

Кэрол никогда не видала такой квартиры. Огромная гостиная, выдержанная в светлых тонах, две низкие длинные кушетки, покрытые желтоватым твидом, между ними квадратный кофейный столик с верхом из толстого стекла, на нем — большая шахматная доска с резными фигурками. На стенах — картины, в прихожей — телевизионный монитор, показывающий вход в подъезд. В углу гостиной — бар, с полками, уставленными хрустальными бокалами и графинами. В окне, далеко внизу, Кэрол видела крохотные суденышки, плывущие по Ист-Ривер.

— Суды всегда вызывают у меня чувство голода, — сказал Джад. — Почему бы нам не организовать скромный праздничный ужин?

И он отвел Кэрол на кухню, где под ее удивленным взглядом быстро приготовил омлет, жареную картошку, оладьи, салат и кофе.

— Одно из преимуществ холостяцкой жизни, — пояснил он. — Если хочется есть, все можешь сделать сам.

Значит, он холостяк и живет один. Ну, детка, только не ошибись, это может обернуться выгодным дельцем.

После ужина Джад показал Кэрол ее спальню, большую часть которой занимала двухспальная кровать, застеленная синим, в тон обоям, покрывалом. У стены стоял небольшой шкаф темного дерева.

— Ты будешь спать здесь, — сказал Джад. — Сейчас я принесу пижаму.

Оставшись одна, Кэрол подумала: «Ну, детка, ты сорвала банк. Выходит, его потянуло на черненькое. И ты, крошка, дашь ему все, что нужно».

Она разделась и следующие полчаса провела под душем. Завернувшись в мохнатое полотенце, Кэрол вышла из ванной и увидела лежащую на кровати пижаму. Понимающе улыбаясь, она сбросила полотенце на пол и прошла в гостиную. Никого. Заглянула в дверь, ведущую в кабинет. Джад сидел в большом удобном кресле и что-то читал при свете настольной лампы. Вдоль стен от пола до потолка стояли полки с книгами. Подойдя сзади, Кэрол поцеловала его в шею.

— Давай начнем, бэби, — прошептала она. — Чего мы ждем?

Секунду его спокойные темно-серые глаза разглядывали Кэрол.

— У тебя мало неприятностей? — мягко спросил он. — Тому, что ты родилась негритянкой, конечно, не поможешь. Но кто сказал, что в шестнадцать лет ты должна стать проституткой и наркоманкой?

Кэрол в замешательстве посмотрела на доктора.

— Чего тебе хочется, бэби? Только скажи, я на все согласна.

— Хорошо. Давай поговорим.

— Поговорим?

— Совершенно верно.

И они поговорили. До самого утра. Так проводить ночь Кэрол еще не приходилось. Доктор Стивенс перескакивал с одного предмета на другой, изучая ее, приглядываясь к ней. Он спрашивал, что она думает о Вьетнаме, негритянских гетто, студенческих волнениях. Как только Кэрол, казалось, начинала догадываться, что он хочет узнать, доктор менял тему разговора. Они говорили о том, что она слышала впервые, и о том, в чем считала себя непревзойденным экспертом. Нередко в последующие месяцы, думая о той удивительной ночи, Кэрол пыталась вспомнить, какая же фраза, слово, идея, произнесенные тогда, изменили всю ее жизнь. И лишь гораздо позже поняла, что это бесполезно. Бесполезно искать фразу, слово, идею. Доктор Стивенс сделал очень простую вещь: он поговорил с ней. По-настоящему поговорил. Чего раньше никто не делал. Он отнесся к ней как к человеческому существу, равному себе, чьи суждения и чувства ему небезразличны.

В какой-то момент Кэрол осознала, что сидит совершенно голая, и пошла в спальню надеть пижаму. Джад вошел следом за ней, сел на краешек кровати, и они снова начали говорить. О Мао Цзедуне, хула-хупе, противозачаточных таблетках… И о том, каково иметь мать и отца, никогда официально не регистрировавших своих отношений. Кэрол рассказала ему многое из того, что не доверяла никому. И когда она наконец заснула, то чувствовала себя совершенно опустошенной. Будто ей сделали важную операцию и, вскрыв огромный нарыв, выпустили весь гной.

Утром, после завтрака, Джад протянул ей сто долларов.

Поколебавшись, Кэрол сказала:

— Я наврала. Насчет дня рождения.

— Я знаю, — улыбнулся Джад. — Но мы не станем говорить об этом судье. — Затем его тон изменился. — Ты можешь взять деньги, уйти отсюда, и никто не будет тебя беспокоить до тех пор, пока ты вновь не попадешь в полицию. — И, помолчав, добавил: — Мне нужна секретарша. По-моему, ты идеально подходишь для этой работы.

Кэрол изумленно взглянула на него.

— Вы шутите. Я не умею ни печатать, ни стенографировать.

— Если ты вернешься в школу, всему этому можно научиться.

Она пристально посмотрела на доктора и воскликнула:

— Как же я об этом не подумала раньше! Конечно, я так и сделаю.

Теперь ей не терпелось выбраться отсюда с сотней долларов в кармане и похвалиться ими в аптеке Фишмана в Гарлеме, где собирались ее друзья. На эти деньги она целую неделю сможет жить в свое удовольствие.

Когда Кэрол вошла в аптеку, ей показалось, что она никуда и не уходила. Те же лица, тот же бессмысленный треп. Она снова попала домой. Но забыть квартиру доктора Кэрол не смогла. Дело, конечно, не в обстановке. Его дом был как бы маленьким островком, спокойным и чистым, находящимся в другом мире. И доктор показал ей дорогу туда. И что она здесь потеряла? Казалось, над его словами можно лишь посмеяться, но у нее ничего не получалось.

К своему удивлению, Кэрол записалась в вечернюю школу. Оставила свою комнату с ржавой раковиной, сломанным туалетом и скрипучей кроватью и переселилась к родителям. Пока она училась, доктор Стивенс платил ей небольшое пособие. Школу Кэрол закончила на отлично. Доктор пришел на выпускной вечер, и его глаза лучились гордостью за ее успехи. Затем она поступила на курсы подготовки секретарш. На следующий день после окончания курсов Кэрол работала у доктора Стивенса, и теперь могла позволить себе собственную квартиру.

Все четыре года доктор относился к ней с той же сдержанной вежливостью, как и в ночь их знакомства. Сначала Кэрол ждала, когда же он скажет что-нибудь насчет того, кем она была и кем стала. Но потом наконец поняла, что доктор всегда видел ее такой, как теперь. Просто он помог ей найти себя. Если у нее возникали проблемы, обязательно находил время, чтобы обсудить их. В последнее время Кэрол собиралась рассказать о том, что произошло между ней и Чиком, и спросить, стоит ли говорить Чику о своем прошлом, но все откладывала этот разговор. Она хотела, чтобы доктор Стивенс гордился ею, и ради него была готова на все.

И вот теперь его хотят видеть два детектива из Отдела убийств.

Макгрейви начал терять терпение.

— Ну так как же, мисс? — спросил он.

— Я не имею права беспокоить доктора, когда у него пациент, — ответила Кэрол, но, увидев выражение глаз Макгрейви, тут же добавила: — Я ему позвоню. — Она сняла трубку и нажала кнопку внутренней связи. Через тридцать секунд в приемной раздался голос доктора: «Да».

— Вас хотят видеть два детектива, доктор. Они из Отдела убийств.

Она готова была услышать в его голосе страх, нервозность, но в ответ раздалось лишь короткое «Пусть подождут», и доктор оборвал связь.

Волна радости захлестнула Кэрол. Конечно, ее они могут испугать, но с доктором у них ничего не выйдет. Она вызывающе посмотрела на стоящих перед ней мужчин.

— Вы слышали, что он сказал?

— Когда пациент должен уйти? — спросил Анджели.

Кэрол взглянула на часы.

— Через двадцать пять минут. После него сегодня уже никто не придет.

Мужчины переглянулись.

— Мы подождем, — вздохнул Макгрейви, и они сели. Лейтенант некоторое время разглядывал Кэрол.

— Мне кажется, я тебя где-то встречал, — наконец сказал он.

Значит, она права. Им нужен совсем не доктор.

— Вы же знаете: как говорят, мы все на одно лицо, — ответила она.

Ровно через двадцать пять минут Кэрол услышала, как щелкнул замок в двери, ведущей из кабинета доктора прямо в общий коридор. Прошло еще несколько минут, и доктор Стивенс вышел в приемную. Увидев Макгрейви, он, секунду поколебавшись, спросил:

— Мы с вами знакомы, не так ли?

— Да, — бесстрастно ответил детектив. — Лейтенант Макгрейви, — и, кивнув в сторону своего спутника, добавил: — Детектив Френк Анджели.

Джад и Анджели обменялись рукопожатиями.

— Входите, — сказал доктор.

Мужчины прошли в кабинет, и дверь захлопнулась. Кэрол изумленно смотрела им вслед, стараясь понять что к чему. Большому детективу явно не понравился доктор Стивенс. Но, возможно, он вообще недолюбливает врачей. Впрочем, в одном Кэрол не сомневалась: вечером платье придется отдать в чистку.

3

Свой кабинет Джад обставил в стиле французского загородного дома. Никаких письменных столов. Легкие кресла и небольшие низкие столики с антикварными лампами на них. На полу — мягкий ковер с красивым рисунком, у дальней стены — удобная кушетка. На стенах ни одного диплома. Впрочем, как Макгрейви выяснил перед тем, как прийти сюда, если бы доктор Стивенс захотел, на стене не осталось бы свободного места.

— Я впервые попал к психиатру, — заметил Анджели. Кабинет явно произвел на него впечатление. — Не отказался бы иметь такую квартиру.

— В такой обстановке пациенту легче расслабиться, — объяснил доктор. — И между прочим, я психоаналитик.

— Извините, — смутился Анджели. — А в чем, собственно, разница?

— Примерно пятьдесят долларов в час, — ответил Макгрейви и, обращаясь к доктору, добавил: — Мой напарник не очень разбирается в подобных тонкостях.

Напарник. И тут Джад вспомнил: примерно пять лет тому назад напарника Макгрейви застрелили, а его самого ранили во время стычки с бандитами, грабившими винный магазин. По обвинению в этом преступлении арестовали некоего Амоса Зиффрена. Адвокат обвиняемого настаивал на оправдании своего клиента, ссылаясь на его невменяемость. Джада защита пригласила в качестве эксперта для обследования Зиффрена. И оно показало, что тот страдает прогрессирующим парезом, приведшим к необратимым изменениям в психике. Благодаря этому заключению Зиффрен избежал смертного приговора, и его отправили в психиатрическую лечебницу.

— Теперь я вас вспомнил, — сказал Джад. — Дело Зиффрена. Вы получили три пули, а вашего напарника убили.

— Я тоже вас помню. Вы помогли преступнику избежать электрического стула.

— Чем могу вам помочь?

— Нам нужно выяснить некоторые вопросы, — ответил Макгрейви и посмотрел на Анджели. Тот начал развязывать бечевку на свертке, который держал в руках.

— Мы хотим, чтобы вы опознали одну вещь. — Голос Макгрейви вновь стал совершенно бесстрастным.

Анджели развернул бумагу. В руках у него оказалась ярко-желтая куртка.

— Вы видели ее раньше?

— Она похожа на мою, — удивленно ответил Джад.

— Она ваша. Во всяком случае на подкладке написано ваше имя.

— Как она к вам попала?

— А как, по вашему мнению, она могла к нам попасть?

Джад пристально посмотрел на Макгрейви, затем взял со стола трубку и начал неторопливо набивать ее табаком из стоявшего рядом кувшинчика.

— Думаю, будет лучше, если вы объясните мне, что все это значит, — спокойно ответил он.

— Мы хотим разобраться с этой курткой. Если она ваша, то нам интересно узнать, почему она находится не у вас?

— В этом нет ничего странного. Когда сегодня утром я вышел из дому, шел небольшой дождь. Мой плащ в чистке, поэтому пришлось надеть эту желтую куртку. Обычно я езжу в ней на рыбалку. Один из моих пациентов пришел без плаща. Как раз перед его уходом повалил снег, поэтому я одолжил ему свою куртку. — Джад замолчал, неожиданно встревоженный. — Что с ним случилось?

— Случилось с кем? — переспросил Макгрейви.

— С моим пациентом, Джоном Хансеном.

— Вы попали в самую точку, док, — тихо сказал Анджели. — Мистер Хансен не смог принести куртку сам, потому что он мертв.

— Мертв? — вздрогнул Джад.

— Кто-то воткнул ему в спину нож, — пояснил Макгрейви.

Джад недоверчиво посмотрел на него. Детектив взял у Анджели куртку и развернул ее так, чтобы доктор мог видеть большую рваную дыру. На подкладке отчетливо выделялись бурые пятна. Джад почувствовал, как горлу подкатывает тошнота.

— Кто же хотел его убить?

— Мы надеялись, что вы поможете нам разобраться в этом, доктор Стивенс, — сказал Анджели. — Кто знает мистера Хансена лучше, чем его психоаналитик.

Джад беспомощно покачал головой.

— Когда это случилось?

— В одиннадцать утра, — ответил Макгрейви. — На Лексингтон-авеню, в квартале отсюда. Наверное, не один десяток людей видели, как он упал, но все так торопились домой готовиться к празднеству Рождеству Христова, что оставили его лежать, пока он не истек кровью.

Джад схватился рукой за край стола, костяшки пальцев побелели.

— Когда Хансен пришел к вам сегодня?

— В десять утра.

— Сколько времени вы обычно проводите с пациентом, доктор?

— Пятьдесят минут.

— Он сразу же ушел?

— Конечно. Меня уже ждал следующий.

— Он вышел через приемную?

— Нет. Мои пациенты входят через приемную, а выходят здесь. — Доктор показал на дверь, ведущую в общий коридор. — Таким образом они не встречаются др с другом.

— Итак, — кивнул головой Макгрейви, — Хансена убили, как только он вышел отсюда. Почему он приходил к вам, доктор?

— Мне очень жаль, — поколебавшись, ответил Джад, — но я не имею права обсуждать подобные вопросы.

— Но ведь он убит, — продолжал настаивать Макгрейви, — и вы могли бы помочь нам найти убийцу.

У Джада погасла трубка, и он неторопливо раскурил ее вновь.

— Когда вы начали лечить Хансена? — Теперь вопросы задавал Анджели.

— Три года назад.

— Не могли бы вы припомнить кого-нибудь, кто ненавидел Хансена? А может быть, он сам к кому-то испытывал подобное чувство?

— Если бы такой человек существовал, — ответ Джад, — я бы вам сказал. Полагаю, что мне известно все, что можно знать о Джоне Хансене. Он радовался жизни. Причин ненавидеть кого-либо у него не было, и я не знаю, кто мог бы ненавидеть его.

— Тем лучше для Джона. Вы, похоже, прекрасный доктор, мистер Стивенс, — сказал Макгрейви. — Мы возьмем с собой его карту.

— Нет.

— Мы можем получить разрешение суда.

— Пожалуйста. Но для вас в ней нет ничего интересного.

— Что случится, если вы отдадите ее нам? — спросил Анджели.

— Это может повредить жене Хансена и его детям. Вы на неправильном пути. Я уверен, что убийца не знаком с Хансеном.

— А я убежден в обратном, — буркнул Макгрейви.

Анджели завернул куртку в бумагу и перевязал сверток бечевкой.

— Мы вернем ее вам после окончания расследования.

— Можете оставить себе.

Макгрейви открыл дверь, ведущую в коридор.

— Мы будем держать вас в курсе, док, — сказал он и вышел из кабинета.

Анджели кивнул Джаду и последовал за старшим детективом.

Когда Кэрол вошла в кабинет, Джад все еще смотрел им вслед.

— Что-нибудь случилось? — озабоченно спросила она.

— Кто-то убил Джона Хансена.

— Убил?

— Его зарезали.

— О Боже! Но почему?

— Полиция не знает.

— Какой кошмар! Смогу ли я чем-нибудь помочь, доктор?

— Если вам нетрудно, Кэрол, приведите все в порядок, а потом закройте кабинет. Я поеду к миссис Хансен и сам сообщу ей о случившемся.

— Не волнуйтесь, я все сделаю, — успокоила его Кэрол.

— Спасибо. — И Джад вышел из кабинета.

Через тридцать минут, когда Кэрол, уже разложив карты сегодняшних пациентов, запирала свой стол, дверь приемную открылась. Шел седьмой час, и к этому времени в здании обычно не оставалось ни души. Подняв голову, Кэрол увидела незнакомого мужчину, приближающегося к ней с улыбкой на лице.

Джад вышел на улицу и, сев в машину, поехал куда глаза глядят, погруженный в свои мысли. Хансен прошел все круги ада и был на пороге свободы… До чего ж это несправедливо.

На углу Джад заметил телефонную будку и вспомнил, что обещал своим друзьям, Петеру и Норе Хадли, прийти на обед. Но после случившегося он никого не хотел видеть. Остановив машину, Джад вошел в будку и набрал номер Хадли. К телефону подошла Нора.

— Ты опаздываешь. Откуда ты звонишь?

— Нора, — ответил Джад, — прошу прощения, но боюсь, я не смогу приехать сегодня.

— Он не сможет! — воскликнула Нора. — А тут сидит роскошная блондинка, которая жаждет с тобой познакомиться.

— Как-нибудь в другой раз. Я сегодня действительно не могу. Пожалуйста, извинись за меня.

— Ох уж эти врачи, — хмыкнула Нора. — Подожди минутку, я позову твоего дружка.

Петер взял трубку:

— Что случилось, Джад?

— Просто тяжелый день, — поколебавшись, ответил он. — Завтра я тебе обо всем расскажу.

— Ты упускаешь бесподобный шведский стол[1]. И красавицу в придачу.

— Я еще с ней познакомлюсь, — пообещал Джад. Он услышал быстрый шепот, а затем трубку снова взяла Нора.

— Она придет к нам на рождественский ужин. А ты?

— Мы поговорим об этом позднее, — ответил Джад. — Извини за сегодняшний вечер. — И он повесил трубку. Как бы потактичнее намекнуть Норе, чтобы она перестала подыскивать ему подходящую партию?

Джад женился на последнем курсе колледжа. Элизабет, умная, красивая, веселая девушка, училась там же на факультете социологии. Они очень любили друг друга и вместе строили радужные планы о том, как переделать мир, в котором будут жить их дети. Но в канун первого Рождества их совместной жизни Элизабет и их еще не родившийся ребенок погибли в автомобильной катастрофе. Джад попытался утопить свое горе в работе и за сравнительно короткое время стал одним из лучших психоаналитиков страны. Но до сих пор он не мог заставить себя праздновать Рождество в компании других людей. Этот день, хотя он и понимал, что это глупо, принадлежал Элизабет и их ребенку.

Выехав на Ист-Ривер Драйв, он направился в сторону Меррит Паркуэй и через полчаса уже мчал по Коннектикутскому шоссе. Укутанная снегом природа напоминала картинку на новогодней поздравительной открытке. Джад проехал Уэстпорт и Денбюри, стараясь думать только о бесконечной ленте дороги, вьющейся под колесами автомобиля. Когда его мысли возвращались к Хансену, он заставлял себя переключаться на другое. И лишь полностью вымотавшись, Джад развернул машину и поехал домой.

Майк, швейцар, обычно встречавший его улыбкой, на сей раз держался очень сдержанно, поглощенный, казалось, собственными мыслями.

В вестибюле Джад встретил Бена Каца, управляющего, который, нервно махнув рукой, тут же скрылся в своей квартире.

«Что с ними сегодня, — подумал Джад. — Или это нервы?»

Он вошел в лифт. Эдди, лифтер, кивнув, сказал: «Добрый вечер, мистер Стивенс» — и нажал кнопку, стараясь не смотреть на доктора.

— Что-нибудь случилось? — спросил Джад.

Эдди быстро покачал головой, по-прежнему глядя в сторону.

«О господи, — подумал Джад, — еще один кандидат на мою кушетку».

Лифтер открыл дверь, и Джад, выйдя на лестничную площадку, направился к своей квартире. Не услышав обычного стука закрывающейся двери лифта, он обернулся. Эдди пристально смотрел на него. Но только Джад открыл рот, чтобы спросить, в чем дело, как тот быстро захлопнул дверь и нажал кнопку первого этажа. Джад пожал плечами, достал ключ и, открыв замок, вошел в квартиру.

Во всех комнатах горел свет. Лейтенант Макгрейви в гостиной рассматривал содержимое выдвинутого из стола ящика. Из спальни появился Анджели. Джад почувствовал, как в нем закипает злость.

— Что вы делаете в моей квартире?

— Ждем вас, мистер Стивенс, — ответил Макгрейви.

Джад подошел и задвинул ящик, чуть не прищемив при этом детективу пальцы.

— Как вы сюда попали?

— У нас есть ордер на обыск, — ответил Анджели.

Джад изумленно посмотрел на него.

— Ордер на обыск? Моей квартиры?

— Вопросы задаем мы, доктор, — заметил Макгрейви.

— Вы можете не отвечать на них, — добавил Анджели. — Прошу учесть, что сказанное вами может быть использовано против вас.

— Вы не хотите позвонить адвокату? — поинтересовался Макгрейви.

— Мне не нужен адвокат. Я уже сказал, что одолжил Хансену куртку этим утром и больше ее не видел, пока вы не принесли ее ко мне в кабинет. Я не мог его убить. Весь день я провел в кабинете с пациентами. Мисс Робертс может это подтвердить.

Макгрейви и Анджели обменялись многозначительными взглядами.

— Что вы делали после того, как покинули кабинет? — спросил Анджели.

— Просто ездил на машине.

— Куда?

— В Коннектикут.

— Вас мог кто-нибудь видеть?

— Нет.

— Может быть, вы где-то останавливались, — предположил Анджели.

— Нет. Какое имеет значение, куда я ездил сегодня вечером? Хансена убили утром.

— Вы не возвращались в свой кабинет? — небрежно спросил Макгрейви.

— Нет. А что?

— Дверь в ваш кабинет оказалась взломанной.

— Не могли бы вы поехать туда с нами? Возможно что-то украдено.

— Конечно! Кто сообщил об этом?

— Ночной сторож, — ответил Анджели. — Вы держите в кабинете ценности, доктор? Деньги? Лекарства?

— Наркотиков там нет. Денег тоже. В моем кабинете нечего красть. Я ничего не понимаю.

— Ну и прекрасно, — подвел черту Макгрейви. — Пора ехать.

В приемной царил хаос: кто-то вытащил все ящики, а их содержимое разбросал по полу. Джад не верил своим глазам.

— Как вы думаете, доктор, что они искали? — спросил Макгрейви.

— Не имею понятия, — ответил Джад и, подойдя к двери, ведущей в кабинет, открыл ее. Макгрейви следовал за ним по пятам.

Он увидел перевернутые столики, разбитые лампы, залитый кровью ковер. В дальнем углу лежало обнаженное тело Кэрол Робертс, со связанными за спиной руками. На груди и ребрах виднелись ожоги от кислоты, пальцы правой руки были сломаны, а лицо превращено в сплошной синяк.

Оба детектива пристально наблюдали за доктором.

— Вы побледнели, — заметил Анджели. — Присядьте.

Джад покачал головой и несколько раз судорожно вздохнул. Когда он заговорил, его голос дрожал от ярости.

— Кто, кто это сделал?

— Именно это мы и хотим услышать от вас, доктор Стивенс, — ответил Макгрейви.

Джад взглянул ему прямо в глаза.

— Никто не мог сделать такое с Кэрол. За всю жизнь она никому не причинила зла.

— Думаю, вам пора придумать что-нибудь поновее, доктор, — рявкнул Макгрейви. — Вы не знаете человека, который мог бы ненавидеть Хансена, но ему воткнули нож в спину. Кэрол никому не причинила зла, но ее облили кислотой и замучили до смерти. А вы стоите здесь и утверждаете, что никто не хотел их обидеть. Хватит ломать комедию. Вы что, слепы и глухи? Девушка работала у вас четыре года. Вы — психоаналитик. Неужели я поверю, что вы ничего не знали о ее личной жизни?

— Конечно, знал, — сухо ответил Джад. — У нее есть молодой человек, за которого она собиралась замуж.

— Чик. Мы уже говорили с ним.

— Но он никогда не сделал бы такого. Он хороший парень и любил Кэрол.

— Когда вы в последний раз видели ее в живых? — спросил Анджели.

— Я говорил вам. Перед тем как уехать, я попросил Кэрол закрыть кабинет. — Джад проглотил слюну и глубоко вздохнул.

— К вам должен был прийти кто-нибудь из пациентов?

— Нет.

— Как вы думаете, не мог ли это совершить какой-то маньяк?

— Такое может сделать только маньяк, но и он должен иметь повод для своих действий.

— Я с этим полностью согласен, — заметил Макгрейви.

— Почему она до сих пор лежит здесь? — сердито спросил Джад, снова взглянув на тело Кэрол, теперь напоминающее старую тряпичную куклу, выброшенную за ненадобностью.

— Сейчас ее уберут, — успокоил его Анджели. — Судебный медик и наши парни из Отдела убийств уже сделали все необходимое.

Джад повернулся к Макгрейви.

— Значит, вы оставили ее в таком виде специально для меня?

— Да, и я снова хочу спросить вас, ради чего в этом кабинете можно пойти на такое? — Он махнул рукой в сторону тела Кэрол.

— Не знаю.

— Ну, а как насчет ваших пациентов?

— Нет, — покачал головой Джад.

— Вы не очень стремитесь нам помочь, не так ли, доктор?

— Неужели вы думаете, что я не хочу увидеть пойманного вами убийцу? — рассердился Джад. — Если бы мои записи оказались полезными для вас, я бы тут же сказал об этом. Я знаю своих пациентов. Ни один из них не мог убить Кэрол. Это сделал посторонний человек.

— Почему вы так уверены в том, что никто не охотился за вашими записями?

— Их не тронули.

Макгрейви с любопытством посмотрел на него.

— Откуда вы знаете? Вы же их еще не видели.

Джад подошел к стене и под настороженными взглядами детективов нажал на небольшую деревянную пластинку. Часть стены отошла в сторону, открыв несколько вместительных полок, уставленных магнитофонными кассетами.

— Я записываю все беседы с моими пациентами, — объяснил Джад, — и держу пленки здесь.

— Не могли ли они пытать Кэрол, чтобы заставить ее сказать, где пленки?

— Эти записи никому, кроме меня, не интересны. Надо искать другой повод для убийства.

Джад еще раз взглянул на истерзанное тело и почувствовал, как его переполняет бессильная слепая ярость.

— Вы должны найти, кто это сделал!

— Я постараюсь, — сказал старший детектив, глядя ему прямо в глаза.

Макгрейви попросил своего напарника отвезти Джада домой.

— Мне надо еще кое-что сделать, — объяснил он. — Спокойной ночи, доктор. — И, повернувшись, пошел вдоль улицы.

— Поехали, — поторопил доктора Анджели. — Я весь закоченел.

Джад сел на переднее сиденье рядом с детективом, и машина тут же тронулась.

— Я должен сообщить семье Кэрол, — сказал доктор.

— Мы уже позаботились об этом.

Джад кивнул. Конечно, он все равно должен их повидать, но пока с этим можно повременить. Интересно, подумал он, чем собирается заняться лейтенант Макгрейви в такое время.

Будто читая его мысли, Анджели сказал:

— Макгрейви — хороший полицейский. Он до сих пор уверен, что Зиффрен заслужил электрический стул за убийство его напарника.

— Зиффрен — сумасшедший.

— Я вам верю, доктор.

«А вот Макгрейви — нет», — подумал Джад.

4

Коридоры городского морга выглядели так же, как и любые другие в три часа ночи, если не считать того, что какой-то шутник повесил над дверью венок остролиста. «Что это, — подумал Макгрейви, — избыток юмора или просто мрачная шутка?»

Вскрытие еще не закончилось, и детективу пришлось подождать. Наконец судебный медик пригласил его в секционную. Когда Макгрейви вошел, тот мыл руки над большой белой раковиной. Ответив на вопросы, медик тут же распрощался, а Макгрейви оставался там довольно долго, переваривая полученную информацию. Затем вышел на улицу, оглядываясь в поисках такси. Бесполезно. Эти сукины дети, наверно, отправились на Бермудские острова. Наконец Макгрейви увидел проезжающую патрульную машину, остановил ее и, показав свое удостоверение, приказал отвезти его в Девятнадцатый район.

Войдя в здание полицейского участка, он увидел Анджели.

— Они как раз закончили вскрытие Кэрол Робертс.

— И?

— Она была беременна.

Анджели удивленно посмотрел на него.

— На четвертом месяце. Для безопасного аборта уже поздно, а со стороны еще незаметно.

— Вы думаете, это имеет отношение к убийству?

— Ты задал хороший вопрос. Если это постарался ее приятель и они собирались пожениться, тогда ничего особенного. Поженились бы, а через пару месяцев родился бы ребенок. Это случается сплошь и рядом. Ну а если бы он это сделал и не захотел жениться на ней? Тоже ничего особенного. Она осталась бы с ребенком без мужа. Такое случается еще чаще.

— Мы говорили с Чиком. Он собирался на ней жениться.

— Я знаю. Поэтому я спросил себя: какой из всего этого можно сделать вывод? Мы имеем беременную негритянку. Она идет к отцу ребенка и сообщает, что скоро станет мамой, и он ее убивает.

— Для этого он должен быть чокнутым.

— По-моему, все не так просто. Предположим следующее: Кэрол пришла и сказала, что не будет делать аборт и хочет сохранить ребенка. Хотя бы для того, чтобы шантажировать отца и заставить его жениться на ней. Допустим, он уже женат. Или он — белый. А возможно, он знаменитый врач с обширной практикой. Если об этом станет известно, его карьера кончена. Кто, черт побери, пойдет к психоаналитику, который обрюхатил свою чернокожую секретаршу и женился на ней?

— Стивенс — врач, — заметил Анджели, — и наверняка знает десяток способов убрать ее, не вызывая подозрений.

— Возможно. Но ведь если обнаружится малейшая улика и след приведет к нему, отвертеться будет нелегко. Он покупает яд — кто-то делает отметку о продаже. Он покупает нож или веревку — их тоже можно проследить до продавца. А посмотри на этот маленький спектакль? Приходит какой-то маньяк, без всякой причины убивает секретаршу, и доктор становится несчастным работодателем, требующим у полиции найти убийцу.

— Все сказанное вами выглядит притянутым за уши.

— Я еще не закончил. Возьмем его пациента, Джона Хансена. Еще одно убийство тем же неизвестным маньяком. Вот что я тебе скажу, Анджели. Я не верю в совпадения. А два совпадения в один день меня настораживают. Поэтому я спросил тебя, нет ли связи между убийствами Джона Хансена и Кэрол Робертс, и неожиданно все стало казаться не таким уж случайным. Предположим, Кэрол вошла в кабинет и сообщила доктору, что он скоро станет папашей. И заявила, что он должен дать ей денег, жениться на ней ими что-нибудь в этом роде. А в это время Джон Хансен сидел в приемной и мог все слышать. Возможно, доктор Стивенс не подозревал об этом, пока тот не улегся на кушетку и не стал угрожать ему разоблачением.

— Слишком много догадок.

— Но все сходится. Когда Хансен ушел, доктор осторожно выскользнул вслед за ним и устроил так, что тот уже ничего не скажет. Затем ему пришлось вернуться, чтобы избавиться от Кэрол. Он представил все так, будто это дело рук маньяка, и отправился в Коннектикут, разрешив все проблемы. А теперь спокойно сидит и смотрит, как полиция сбивается с ног в поисках мифического психа.

— Я в это не верю, — сказал Анджели. — У вас нет доказательств.

— Что значит, нет? А два трупа? Один — беременная леди, работавшая у Стивенса, другой — его пациент, убитый рядом с его кабинетом. Когда я попросил разрешения послушать записи бесед с Хансеном, доктор мне отказал. Почему? Кого оберегает доктор Стивенс? Я спросил, не знает ли он, кто мог взломать дверь в его кабинет и что там можно искать. Тогда мы могли бы построить стройную версию о том, что взломщики поймали Кэрол и замучили ее, пытаясь выяснить, где находится его загадочное «что». Но знаешь, этого таинственного «что» нет. Его магнитофонные ленты никому не нужны. В кабинете нет ни наркотиков, ни денег. Значит, мы должны искать какого-то маньяка. Правильно? Но я в это не верю. Я думаю, что мы должны искать доктора Джада Стивенса.

— По-моему, — медленно произнес Анджели, — вам очень хочется засадить его за решетку.

Лицо Макгрейви побагровело от ярости.

— Потому что он виновен!

— Вы собираетесь его арестовать?

— Сначала я постараюсь доказать, что я прав. Но уж если я посажу его за решетку, он там и останется. — И, повернувшись, Макгрейви вышел.

Анджели задумчиво посмотрел ему вслед. Если не принять мер, Макгрейви своего добьется и доктор окажется за решеткой. Допустить этого он не мог. «Утром, — решил детектив, — надо поговорить с капитаном Бертелли».

На следующий день все утренние газеты на первых полосах поместили сообщения о злодейском убийстве Кэрол Робертс. У Джада возникло желание позвонить пациентам и отменить прием. Спать он так и не ложился, и теперь веки, казалось, налились свинцом. Но, просмотрев список назначенных на этот день, он подумал, что трое будут выведены из душевного равновесия, а еще двое просто придут в отчаяние, узнав, что не смогут прийти к нему. С остальными, впрочем, ничего бы не случилось. В конце концов Джад решил, что не стоит менять распорядок дня не только ради пациентов, но и потому, что работа вернее всего отвлекала от мыслей о происшедшем.

Харрисон Бурк, важного вида седовласый мужчина, выглядел как руководитель крупной компании, впрочем, он и был им на самом деле: вице-президент «Интернейшнл стил корпорейшн». Когда Джад впервые увидел его, то задумался: то ли тот сам создал стереотипный образ, то ли образ создал его.

Бурк лег на кушетку. К Джаду он попал два месяца назад через доктора Петера Хадли. Тому хватило десяти минут, чтобы понять, что Харрисон Бурк — шизофреник, страдающий манией преследования. Вот и сегодня Бурк даже не упомянул об убийстве, происшедшем в этом кабинете вчера вечером, хотя о нем сообщили все газеты. Это было типичным для его состояния: он замечал лишь то, что касалось его самого.

— Вы не верили мне раньше, — начал Бурк, — но теперь у меня есть доказательства, что они охотятся за мной.

— Я думал, что мы решили объективно подходить к этому вопросу, — осторожно заметил Джад. — Помните, в прошлый раз мы пришли к выводу, что воображение может…

— Это не воображение, — воскликнул Бурк. Он сел, его кулаки сжались. — Они пытались меня убить.

— Почему бы вам не лечь и не попытаться расслабиться? — предложил Джад.

— И это все, что вы хотите сказать? — Бурк вскочил на ноги. — Вы даже не хотите услышать мои доказательства! — Его глаза сузились. — А что если вы — один из них?

— Вы знаете, что я не один из них, — вздохнул Джад. — Я ваш друг. Я стараюсь вам помочь. — Он испытывал разочарование. Улучшение, которого они, казалось, достигли за последний месяц, сошло на нет. Перед ним стоял все тот же нервно вздрагивающий при каждом шорохе шизофреник, который вошел к нему в кабинет два месяца назад.

В «Интернейшнл стил» Бурк начинал курьером. За двадцать пять лет его приятная внешность и врожденная приветливость помогли ему подняться практически на самый верх административной иерархии. Его прочили в президенты компании. Но четыре года назад его жена и трое детей погибли во время пожара в их летнем доме в Сауземптоне. Бурк в это время находился на Багамах со своей любовницей. Трагедия потрясла его. Воспитанный ревностным католиком, он не мог избавиться от чувства вины перед своими близкими. Стал замыкаться в себе, меньше появляться на людях. По вечерам, оставаясь дома, вновь и вновь мысленно представлял жену и детей, гибнущих в пламени, в то время как сам он лежал в постели с любовницей. Если бы он остался с ними, то мог бы их спасти! Эта мысль превратилась в навязчивую идею. Он — чудовище. Он это знал. И Бог тоже знал. Конечно, это знали и другие! И ненавидели его так же, как он ненавидел себя сам. Все вокруг улыбались и притворялись, будто испытывают к нему симпатию, а на самом деле выжидали, когда он сделает неверный шаг и попадет в ловушку. Но он им не по зубам! Бурк перестал ходить в столовую, и ему приносили ленч в кабинет. Он старался всех избегать.

Два года назад, когда президент компании подал в отставку, на его место пригласили человека из другой фирмы. Годом позднее освободился пост первого вице-президента, и Бурка снова обошли. Ну разве это не доказательство, что против него плетется заговор. Он начал следить за окружающими, а по ночам устанавливал в соседних кабинетах подслушивающие устройства. Через шесть месяцев его на этом поймали и не уволили лишь благодаря безупречному послужному списку.

Президент компании подумал было, что Бурк перегружен работой, и, стараясь помочь ему, начал сужать круг его обязанностей. Но реакция оказалась обратной: Бурк решил, что от него стараются избавиться. Они боятся его, потому что он их умнее. Если бы компанию возглавил он, то все остались бы без работы, потому что они — круглые дураки. Бурк совершал ошибку за ошибкой. Когда же ему указывали на них, негодующе отрицал свою причастность. Просто кто-то специально путает отчеты, меняет цифры и статистические данные, стараясь его дискредитировать. Скоро Бурк понял, что его преследуют не только на работе. За ним постоянно следят на улице, его телефонные разговоры прослушивают, письма просматривают. Он практически перестал есть, боясь, что его отравят, и худел прямо на глазах. Обеспокоенный президент компании договорился с доктором Петером Хадли и уговорил Бурка пойти к тому на прием. Поговорив с ним, Петер немедленно позвонил Джаду.

И вот теперь Харрисон Бурк, сжав кулаки, стоял перед ним.

— Итак, каковы же ваши доказательства?

— Они ворвались в мой дом прошлой ночью. Они пришли, чтобы меня убить. Но я для них слишком умен. Я сплю в кабинете и, кроме того, врезал дополнительные замки в каждую дверь, чтобы они не смогли добраться до меня.

— Вы сообщили о взломе в полицию?

— Конечно нет! Полиция с ними заодно. Они получи ли приказ застрелить меня. Но не решаются стрелять, когда вокруг люди. Поэтому я избегаю пустынных улиц.

— Благодарю, что вы сообщили мне эту информацию.

— Что вы собираетесь с ней делать? — заинтересованно спросил Бурк.

— Я внимательно слушаю все, что вы говорите. Кроме того, — Джад кивнул на включенный диктофон, — сказанное вами остается на пленке, чтобы, если они до вас доберутся, у нас было свидетельство о наличии заговора против вас.

— Мой Бог, отлично! — Бурк широко улыбнулся. — Пленка. Ну, теперь они попались.

— Почему бы вам снова не лечь? — предложил Джад.

Бурк улегся на кушетку.

— Я устал, — сказал он. — Я не сплю ночами, я не решаюсь закрыть глаза. Вы не представляете, каково это, когда все охотятся на тебя.

«Неужели?» — подумал доктор, вспомнив Макгрейви.

— Ваш слуга не слышал, что кто-то взламывает дверь?

— Разве я не сказал, что выгнал его две недели назад?

Джад стал быстро вспоминать последние беседы с Бурком. Лишь три дня назад тот красочно описывал свою ссору со слугой, которая произошла в тот же день.

— Мне кажется, вы не упоминали об этом, — осторожно заметил он. — Вы уверены в том, что слуга покинул вас две недели назад?

— Я никогда не ошибаюсь, — отрезал Бурк. — Как вы думаете, почему я стал вице-президентом одной из крупнейших компаний мира? Потому что я далеко не глуп, доктор, и, пожалуйста, не забывайте об этом.

— Почему вы его уволили?

— Он пытался меня отравить!

— Каким образом?

— Щедро сдобрив мышьяком яичницу с ветчиной.

— Вы ее пробовали?

— Конечно нет, — хмыкнул Бурк.

— А как вы узнали, что она отравлена?

— Я чувствую яд по запаху.

— Что вы сказали слуге?

Бурк удовлетворенно улыбнулся.

— Я ничего ему не сказал. Просто как следует отлупил его.

Разочарование охватило Джада. Он понимал, что смог бы помочь Бурку, если б тот пришел к нему раньше. А теперь времени не оставалось. В практике психоанализа всегда есть опасность, что в тот период, когда пациент свободно, бездумно говорит об всем, что приходит ему в голову, облекая в слова любую случайную мысль или ассоциацию, тонкая оболочка цивилизованности прорвется и даст выход самым примитивным страстям и эмоциям, скрытым в подсознании, подобно хищникам в дремучем лесу. Свободное выражение словами всех мыслей — основа психоанализа. Но в случае с Бурком это ударило бумерангом. Беседы с Джадом освободили существовавшие в его подсознании агрессивные инстинкты. Казалось, с каждой встречей с доктором Бурку становилось лучше, он уже соглашался, что никакого заговора нет, что он просто переутомлен и его нервы истощены. Джад думал, что они вот-вот уже перейдут к глубокому анализу и начнут атаку на причину заболевания. Но Бурк, оказывается, все это время врал и проверял, не является ли Джад одним из заговорщиков. И теперь Харрисон Бурк — настоящая ходячая бомба с часовым механизмом, которая может взорваться в любую минуту. Родственников у него нет. Значит, надо сообщить президенту компании. А это означает конец карьеры Бурка. Его отправят в психиатрическую лечебницу. Действительно ли Бурк потенциально опасен для окружающих? Хорошо бы с кем-нибудь проконсультироваться, но Бурк никогда на это не согласится. Джад понимал, что решение придется принимать самому.

— Харрисон, я хочу, чтобы вы пообещали мне кое-что.

— Что именно? — подозрительно спросил Бурк.

— Если они захотят обмануть вас, совершить над вами насилие, то будут пытаться вас где-нибудь поймать. Вы для них слишком хитры. Как бы они вас ни провоцировали, прошу об одном: не применяйте силу. В этом случае они вас не тронут.

— Мой Бог, конечно, вы правы. — У Бурка загорелись глаза. — Вот какой у них план! Ну мы их раскусили, не так ли?

Джад услышал, как открылась дверь в приемную и взглянул на часы: прибыл следующий пациент.

— Думаю, на сегодня достаточно, — сказал он, выключая диктофон.

— Вы все записываете на пленку? — недоверчиво спросил Бурк.

— Каждое слово, — ответил Джад и, помолчав, добавил: — Мне кажется, вам не стоит идти сегодня на работу. Почему бы вам не поехать домой и не отдохнуть немного?

— Я не могу, — прошептал Бурк, в его голосе сквозило отчаяние. — Если я не приду в кабинет, они тут же снимут с двери табличку с моим именем и повесят другую. — Он наклонился к Джаду. — Будьте осторожны. Если они узнают, что вы мой друг, то постараются добраться и до вас.

Бурк встал, подошел к двери, ведущей в коридор, и, приоткрыв ее, осторожно выглянул наружу. Затем выскользнул из кабинета.

Джад смотрел ему вслед, размышляя о том, что ждет впереди Харрисона Бурка. Если бы тот пришел к нему на полгода раньше… И тут неожиданная мысль пронзила доктора. А что если Харрисон Бурк уже стал убийцей? Не имеет ли он отношения к смерти Джона Хансена и Кэрол Робертс? Бурк и Хансен — его пациенты. Они могли встретиться друг с другом. В последнее время Бурк неоднократно приходил следом за Хансеном. И часто опаздывал. Он мог видеть Хансена в коридоре. И вообразить, что тот следит за ним, угрожает ему. Что же касается Кэрол, то Бурк, приходя на прием, каждый раз видел ее. А вдруг ему почудилось, что она представляет для него опасность, от которой можно избавиться, лишь устранив Кэрол физически? Давно ли он болен? Его жена и трое детей погибли в результате несчастного случая. Случая ли? Надо уточнить.

Джад подошел к двери, ведущей в приемную, и, открыв ее, сказал:

— Входите!

Анна Блейк грациозно поднялась с кресла и вошла в кабинет с улыбкой на лице. У него вновь, как и при первой встрече, учащенно забилось сердце. Впервые после Элизабет он испытывал к женщине не только профессиональный интерес.

Что удивительно, они были совершенно разными. Элизабет — невысокого роста голубоглазая блондинка, Анна — высокая брюнетка с огромными фиолетовыми глазами в обрамлении длинных черных ресниц. Она походила на знатную римлянку времен Империи, прекрасную и, казалось, недоступную, если бы нё тепло глаз. Никогда еще Джад не встречал такой красавицы. Но не красота манила Джада, а какая-то неведомая сила, необъяснимое чувство, будто он знал ее всю жизнь. В нем проснулись, удивляя своей остротой, давно умершие желания.

Она появилась в приемной три недели назад. Кэрол объяснила ей, что время доктора расписано по минутам и у него нет возможности брать новых пациентов. Но Анна попросила разрешения подождать. Она просидела в приемной два часа, прежде чем Кэрол, сжалившись, отвела ее к доктору. Увидев Анну, Джад буквально остолбенел и потом так и не смог вспомнить, о чем они говорили в первые минуты. В его памяти отложилось лишь то, что он предложил ей сесть и что ее звали Анна Блейк. Когда Джад спросил, какая у нее проблема, Анна, поколебавшись, сказала, что затрудняется с ответом. Она даже не уверена, есть ли у нее проблема. Просто кто-то из ее друзей, врач по профессии, как-то сказал, что Джад — один из лучших психоаналитиков страны, вот они и решила обратиться к нему. Когда Джад поинтересовался, как зовут этого приятеля, Анна уклонилась от ответа. Впрочем, подумал он, она могла найти по телефонному справочнику.

Он доказывал ей, что занят по горло и не может брать новых пациентов, предлагал обратиться к другим специалистам, но Анна спокойно продолжала стоять на том, что хочет лечиться только у него. Наконец Джад сдался. Внешне, если не считать некоторого практически неуловимого внутреннего напряжения, Анна казалась совершенно нормальной, и он решил, что ее проблема достаточно проста. Джад нарушил свое правило никогда не принимать пациентов без направления от другого доктора и пожертвовал часовым перерывом на ленч. Но, хотя Анна приходила два раза в неделю, он узнал о ней не больше, чем после первой встречи. Зато узнал кое-что о себе. Он был влюблен впервые после смерти Элизабет.

Когда Джад спросил, любит ли она своего мужа, он ненавидел себя за то, что хотел услышать в ответ слово «нет». Но Анна сказала: «Да. Он добрый человек и очень сильный».

— Где вы родились?

— В Ривьере, маленьком городке около Бостона.

— Ваши родители живы?

— Отец. Мать умерла от сердечного приступа, когда мне было двенадцать лет.

— Они ладили между собой?

— Да. Они очень любили друг друга.

«Это заметно», — радостно подумал Джад. После постоянного общения с психически больными людьми разговор с Анной воспринимался как глоток свежего воздуха в летнюю жару.

— У вас есть братья или сестры?

— Нет. Я единственный ребенок. К тому же избалованный. — Она улыбнулась искренней дружеской улыбкой без тени обмана или притворства.

Анна рассказала, что долго жила за границей вместе с отцом, который работал в государственном аппарате, а когда тот вновь женился и переселился в Калифорнию, стала переводчиком в ООН. Она свободно владела французским, итальянским и испанским. Своего будущего мужа встретила во Флориде, во время отпуска. Ему принадлежала какая-то строительная фирма. Сначала он не произвел на нее особенного впечатления, но оказался очень настойчивым поклонником, и через два месяца Анна вышла замуж. Они жили в Нью-Джерси. И вот после полугода совместной жизни она пришла к психоаналитику.

И это было все, что удалось узнать Джаду за три недели. Он до сих пор не имел ни малейшего понятия о том, в чем же заключается ее проблема. Анна сводила на нет все его усилия. Он вспомнил некоторые вопросы, которые задавал во время их первой встречи.

— Вы пришли сюда из-за мужа, миссис Блейк?

Ответа не последовало.

— Вы подозреваете его в супружеской неверности?

— Нет, — удивленно.

— У вас есть любовник?

— Нет, — сердито.

Джад задумался, стараясь найти наилучший способ преодолеть этот барьер в сознании Анны, и решил пробежаться по основным, наиболее часто встречающимся проблемам, чтобы нащупать больное место.

— Вы ссоритесь из-за денег?

— Нет. Он очень щедр.

— Какие-нибудь трения с родственниками?

— Он сирота. А мой отец живет в Калифорнии.

— Вы или ваш муж употребляете наркотики?

— Нет.

Джад коснулся алкоголизма, фригидности, боязни забеременеть — всего, о чем он мог подумать. И каждый раз, посмотрев на него, Анна качала головой или давала односложный ответ. Как только доктор становился более настойчивым, она останавливала его: «Пожалуйста, будьте терпеливы со мной. Не надо меня торопить».

С кем-либо другим Джад давно бы сдался. Но ему хотелось помочь Анне. А главное — продолжать видеться с ней.

Теперь тему разговоров выбирала она. С отцом Анна немало поездила по свету и встречала много интересных людей. У нее был острый ум и тонкое чувство юмора. Оказалось, что им нравятся одни и те же книги, одна и та же музыка, одни и те же спектакли. К Джаду она относилась очень доброжелательно, но лишь как к врачу, не более того. Какая горькая ирония! Все эти годы он подсознательно искал именно такую женщину, как Анна, а когда наконец она появилась, он может лишь помочь ей разобраться в волнующей ее проблеме и отправить назад к мужу.

Когда Анна вошла в кабинет, Джад сел на стул рядом с кушеткой и стал ждать, пока она ляжет.

— Не сегодня, — тихо сказала она. — Я пришла узнать, не смогу ли чем-нибудь помочь? Мне очень нравилась Кэрол. Кому потребовалось ее убивать?

— Я не знаю.

— Полиция подозревает кого-нибудь?

«Еще бы», — с горечью подумал Джад.

— У полиции есть некоторые предположения.

— Я представляю, как вам плохо. Я лишь хотела зайти и сказать, что очень огорчена случившимся. Я даже не знала, придете ли вы сюда сегодня.

— Я и не собирался, — ответил Джад. — Но… ну, в общем, я здесь. А раз уж мы встретились, почему бы нам не поговорить немного о вас?

— Я не уверена, — поколебавшись, сказала Анна, — что нам есть о чем говорить.

Джад почувствовал, как у него екнуло сердце. Неужели она хочет сказать, что они больше не будут видеться.

— На следующей неделе я собираюсь с мужем в Европу.

— Это прекрасно, — услышал он свой голос.

— Боюсь, что я только отняла у вас время, доктор Стивенс. Прошу меня извинить.

— Пустяки. — Джад от волнения осип. Она уходила от него. Совсем.

Анна открыла сумочку и достала деньги. В отличие от других пациентов, посылавших ему чеки, она всегда расплачивалась наличными.

— Нет, — возразил Джад. — Вы пришли как друг. Я… благодарю.

Тут он сделал то, чего никогда не позволял себе с пациентами.

— Я хочу, чтобы вы пришли еще раз, — промямлил он.

— Зачем?

«Потому что я не могу вынести мысли, что ты уходишь навсегда, — подумал Джад. — Потому что я больше не найду такую, как ты. Потому что я жалею, что не встретил тёбя раньше. Потому что я тебя люблю». Но вслух он сказал:

— Я думаю, мы могли бы… подвести черту. Окончательно убедиться, что у вас все в порядке.

— Вы хотите устроить выпускной вечер, — улыбнулась Анна.

— Что-то в этом роде. Договорились?

— Если вы настаиваете, то конечно. — Она подошла поближе. — Я все время вам мешала. Вы прекрасный специалист, доктор Стивенс. Если мне понадобится помощь, я обязательно обращусь к вам.

Анна протянула руку, и он почтительно пожал ее.

— Я приду в пятницу, — сказала она.

— В пятницу, — как эхо повторил Джад.

Он наблюдал, как она подошла к двери, открыла ее и исчезла. Никогда еще Джад не чувствовал себя таким одиноким. Но он должен действовать. Надо искать разгадку и найти ее до того, как его уничтожат. Макгрейви подозревает его в совершении двух убийств, а он не сумел доказать свою невиновность. Его могут арестовать в любой момент, что означает конец профессиональной карьере. Да еще он влюбился в замужнюю женщину, которую после пятницы уже никогда не увидит.

5

Остаток дня прошел как в тумане. Несколько пациентов вскользь упомянули об убийстве Кэрол, но в основном они думали лишь о себе и собственных проблемах. Джад пытался сосредоточиться, но его мысли витали где-то далеко, в поисках выхода из создавшейся ситуации.

В семь вечера Джад проводил последнего пациента и, подойдя к бару, налил себе чистого виски. Спиртное мгновенно ударило в голову, и тут он вспомнил, что ничего не ел с самого утра. Даже от мысли о еде к горлу подкатывала тошнота. Джад сел в кресло и задумался. В историях болезни его пациентов не содержалось ничего такого, что стоило бы жизни человека. Какой-нибудь шантажист еще мог попытаться их украсть. Но шантажисты обычно трусливы. Если бы Кэрол застала его на месте преступления, он с испуга мог бы ее убить, но сделал бы это быстро. И не стал бы ее пытать.

Джад сидел долго, перебирая события двух последних дней. Наконец сдался и, вздохнув, встал. Взглянув на часы, он удивился, что уже так поздно.

Из здания Джад вышел в десятом часу. Вдоль улицы дул ледяной ветер, снова пошел снег. На противоположной стороне Лексингтон-авеню красно-белая неоновая реклама в окне магазина предупреждала:

«ТОЛЬКО ШЕСТЬ ДНЕЙ НА ПРИОБРЕТЕНИЕ РОЖДЕСТВЕНСКИХ ПОДАРКОВ».

Увидев, что машин нет, Джад решил срезать угол и, не дойдя до перехода, пошел прямо к гаражу. Неожиданно он услышал за спиной шум и обернулся. Это приближался большой черный лимузин с потушенными огнями. Между ними оставалось футов десять. «Пьяный болван», — подумал Джад и побежал для безопасности к тротуару. Автомобиль, набирая скорость, последовал за ним. Слишком поздно доктор понял, что водитель сознательно пытается его задавить.

Последнее, что он помнил, — это сильный удар в спину. Улица на мгновение осветилась яркими звездами, взорвавшимися в его голове. И в эту секунду ему все стало ясно. Он понял, почему убили Джона Хансена и Кэрол Робертс. Джада охватила радость. Он должен обо всем сообщить Макгрейви. Свет потух, и осталось лишь молчание ночной темноты.

Снаружи Девятнадцатый полицейский участок напоминал школьное здание: красный потрескавшийся кирпич, облупившаяся штукатурка, карнизы, покрытые голубиным пометом. Участок контролировал территорию Матхэттена от 59-й стрит до 86-й и от Пятой авеню до Ист-Ривер.

Сообщение о наезде на пешехода поступило дежурному в начале одиннадцатого, и тот соединил больницу с Бюро детективов. Ночь для Девятнадцатого выдалась тяжелой. Из-за погоды резко возросло число ограблений и изнасилований. Улицы превратились в ледяную пустыню, где хулиганы вершили свой суд над одинокими путниками, с трудом пробиравшимися по их владениям. В Бюро находились только Френк Анджели и сержант, допрашивающий подозреваемого в поджоге. Остальные отправились по срочным вызовам. Когда зазвонил телефон, трубку снял Анджели. Медицинская сестра сказала, что пострадавший спрашивает лейтенанта Макгрейви. Она продиктовала Анджели имя пострадавшего, и детектив пообещал, что приедет немедленно.

Он уже положил трубку на рычаг, когда открылась дверь и вошел Макгрейви, который был в архиве.

— Надо ехать, — сказал Анджели, кратко доложив лейтенанту содержание разговора с дежурной сестрой.

— Он подождет, — буркнул Макгрейви. — Сначала я должен поговорить с капитаном участка, на территории которого произошло происшествие.

Наблюдая за тем, как лейтенант набирает номер, Анджели подумал, догадывается ли тот, что сегодня утром он ходил к капитану Бертелли. Разговор получился очень кратким.

— Лейтенант Макгрейви — хороший полицейский, — начал Анджели, — но мне кажется, что он находился под впечатлением событий пятилетней давности.

Капитан холодно взглянул на него.

— Вы обвиняете лейтенанта в том, что он хочет отомстить доктору Стивенсу?

— Я его ни в чем не обвиняю. Я только хотел, чтобы вы знали об этом.

— О’кей, я об этом знаю. — И все.

Макгрейви говорил по телефону три минуты, в течение которых Анджели нетерпеливо ходил по комнате. Еще через десять минут они сидели в патрульной машине, направлявшейся к больнице.

Доктора Стивенса поместили на шестом этаже, в небольшой палате в конце длинного коридора, насквозь пропахшего чуть сладковатым, присущим любой больнице запахом. Дежурная сестра отвела детективов к Джаду.

— В каком он состоянии, сестра? — спросил Макгрейви.

— Вам все расскажет лечащий врач, — резко ответила она. — Просто чудо, что он остался жив. У него повреждена грудная клетка, сломана левая рука и наверняка сотрясение мозга.

— Он в сознании? — спросил Анджели.

— Да. Каких трудов нам стоило удержать его в постели. — Она повернулась к Макгрейви. — Он все время говорит, что хочет вас видеть.

Они вошли в шестиместную палату. Сестра показала на угол, отгороженный ширмой. Джад полулежал на подушках, бледный, с широкой повязкой на голове и гипсом на левой руке.

— Я слышал, с вами произошел несчастный случай? — заметил Макгрейви.

— Это не случай, — ответил Джад слабым и слегка дрожащим голосом. — Кто-то пытался меня убить.

— Кто? — поинтересовался Анджели.

— Я не знаю, но все сходится. — Он посмотрел на Макгрейви. — Джон Хансен и Кэрол Робертс — случайные жертвы. Убийцы охотились за мной.

— С чего вы это взяли? — удивленно спросил лейтенант.

— Хансена убили, потому что он надел мою желтую куртку. Должно быть, они видели, что я пришел в ней на работу. Хансена приняли за меня.

— Это возможно, — заметил Анджели.

— Конечно, — согласился Макгрейви и, повернувшись к Джаду, добавил: — А когда они поняли, что убили не того, пришли к вам в кабинет, сорвали с вас одежду и, обнаружив, что вы — негритянка, озверели от злости и забили вас до смерти?

— Кэрол убили, потому что нашли ее там, где надеялись найти меня.

Макгрейви полез во внутренний карман и достал несколько листков бумаги.

— Перед тем как ехать сюда, я поговорил с капитаном участка, на территории которого произошел инцидент.

— Это не инцидент.

— Согласно полицейскому донесению, вы шли по проезжей части.

— По проезжей части? — переспросил Джад слабым голосом.

— Переходили дорогу в неположенном месте, доктор.

— Но ведь не было ни одной машины, поэтому я…

— Одна машина была, — поправил его Макгрейви, — но вы ее не заметили. А так как шел снег, то из-за отвратительной видимости водитель не заметил вас. Когда вы неожиданно возникли перед ним, он нажал на тормоза, на скользкой дороге автомобиль занесло, и он вас задел. Водитель испугался и удрал.

— Все произошло совсем не так, и он ехал с потушенными огнями.

— Вы считаете это доказательством того, что он убил Хансена и Кэрол Робертс?

— Кто-то пытался меня убить, — продолжал упорствовать Джад.

— Ничего не получится, доктор, — покачал головой Макгрейви.

— Что не получится?

— Неужели вы действительно думаете, что я начну разыскивать какого-то мифического убийцу, а вы в это время уйдете в тень? — Его тон изменился. — Вы знали, что ваша секретарша беременна?

Джад закрыл глаза и откинулся на подушку. Вот, значит, о чем Кэрол хотела с ним поговорить. Он догадывался. И теперь Макгрейви думает…

— Нет, — ответил он, устало посмотрев на детектива. — Я не знал.

У Джада вновь разболелась голова. Все тело ныло. Ему с трудом удалось подавить подкатившую к горлу тошноту. Он уже хотел позвонить дежурной сестре, но решил, что не доставит Макгрейви такого удовольствия.

— Я посмотрел ваш архив, — продолжал лейтенант. — Как вы расцениваете тот факт, что ваша очаровательная чернокожая секретарша была проституткой до того, как начала работать у вас? — Голова доктора, казалось, сейчас расколется от боли. — Вам об этом известно, доктор Стивенс? Ответа не требуется. Вы все знали, потому что именно вы четыре года назад увезли ее из зала суда, куда она попала по обвинению в приставании к мужчинам на улице. Не слишком ли вы далеко зашли, доктор, пристраивая вчерашнюю проститутку в секретарши первоклассного специалиста?

— Проститутками не рождаются, — ответил Джад. — Я хотел помочь шестнадцатилетней девочке найти место в жизни.

Макгрейви криво усмехнулся и вышел из палаты.

В голове Джада стучал паровой молот.

— С вами все в порядке? — обеспокоенно опросил Анджели.

— Вы хотите мне помочь, — прошептал Джад. — Кто-то пытается меня убить.

— Вы подозреваете кого-нибудь, доктор?

— Нет.

— У вас есть враги?

— Нет.

— В вашей семье есть деньги? Может быть, наследники хотят вас убрать?

— Нет.

— О'кей, — вздохнул Анджели. — Значит, ни у кого нет причины избавиться от вас. А ваши пациенты? Думаю, если вы дадите нам список, мы смогли бы их проверить.

— Я не имею права.

Анджели изучающе посмотрел на доктора, а затем спросил:

— Как ты называете человека, который считает, что все хотят его убить?

— Шизофреник с манией… — заметив выражение лица Анджели, Джад остановился на полуслове. — Не думаете ли вы, что я…

— Поставьте себя на мое место, доктор. Если бы я лежал в этой кровати и говорил такие слова, что бы вы сказали, как врач?

От пульсирующей в голове боли Джад закрыл глаза.

— Макгрейви меня ждет, — напомнил Анджели.

— Подождите… Дайте мне возможность доказать свою правоту.

— Как?

— Тот, кто хотел меня убить, не остановится. Я хочу, чтобы кто-нибудь находился рядом со мной. Тогда можно будет поймать их при следующей попытке.

— Доктор Стивенс, — печально улыбнулся Анджели, — если кто-то действительно хочет вас убить, то вся полиция мира не сможет это предотвратить. Если они не доберутся до вас сегодня, это произойдет завтра. Если у них ничего не получится в Нью-Йорке, они сумеют найти другое место. И не имеет никакого значения, кто вы — король, президент или простой рабочий. Жизнь — очень тонкая ниточка. И ничего не стоит оборвать ее.

— Значит, вы бессильны мне помочь?

— Я дам вам один совет. Вставьте новый замок в дверь вашей квартиры и удостоверьтесь, что все окна надежно закрываются. Ни в коем случае не впускайте в квартиру незнакомых людей. Никого.

Джад кивнул, в горле у него пересохло.

— В вашем подъезде есть швейцар и лифтер, — продолжал Анджели. — Они надежные люди?

— Швейцар работает у нас десять лет, лифтер — восемь. Я полностью доверяю им обоим.

— Хорошо, — одобрительно кивнул Анджели. — Попросите их держать ухо востро. Если они будут настороже, вряд ли кто-нибудь сможет проникнуть к вам незамеченным.

Анджели повернулся, чтобы уйти, но неожиданно остановился.

— У меня есть идея, но, возможно, из этого ничего не выйдет.

— Да? — заинтересовался Джад.

— Тот парень, который убил напарника Макгрейви…

— Зиффрен.

— Он действительно чокнутый?

— Да. Его отправили в закрытую лечебницу для психически больных преступников.

— А вдруг он затаил на вас зло за то, что попал туда? Я проверю. Надо убедиться, что он не удрал. Позвоните мне утром.

— Спасибо, — облегченно вздохнул Джад.

— Это моя работа. Если вы виновны, я первый помогу Макгрейви вывести вас на чистую воду. — Он было повернулся, чтобы уйти, но опять остановился. — Кстати, Макгрейви необязательно знать о том, что я проверяю местонахождение Зиффрена.

— Я понял.

Мужчины улыбнулись друг другу, и Анджели вышел из палаты. Джад остался один. Тучи сгущались. Он понимал, что его давно бы арестовали по подозрению в убийстве, если б не одно обстоятельство: характер Макгрейви. Тот жаждал мщения, но в то же время хотел, чтобы все было разложено по полочкам и обвинения имели под собой прочное основание.

А если столкновение на Лексингтон-авеню все-таки несчастный случай? Действительно, шел снег, водитель, нажав на тормоза, мог не справиться с управлением, машину занесло, и она задела Джада. Но тогда почему он ехал с потушенными огнями? И каким образам автомобиль так неожиданно появился рядом с ним? Нет. Джад не сомневался, что его хотели убить и что убийца повторит свою попытку. С этой мыслью он и уснул.

Рано утром в больницу приехали Петер и Нора Хадли. Они узнали о случившемся из сообщения по радио.

Петер, небольшого роста и очень худой, был родом из того же небольшого городка в Небраске, что и Джад. Их дружба началась с детства и еще больше окрепла в медицинском колледже, где они вместе учились.

Нора, пышная блондинка с большим бюстом, чуть великоватым для ее пяти футов трех дюймов, родилась в Англии. Веселая и жизнерадостная, она сразу располагала к себе собеседника, и через пару минут казалось, что знаешь ее всю жизнь.

Они проболтали полчаса, избегая упоминаний о Кэрол Робертс. Петер и Нора не знали, что Джон Хансен — его пациент, а Макгрейви по какой-то только ему известной причине не сообщил об этом газетным репортерам.

Когда они собрались уходить, Джад попросил Петера задержаться на пару минут и рассказал ему о Харрисоне Бурке.

— Очень жаль, — опечалился Петер. — Направляя его к тебе, я понимал, что болезнь зашла далеко, но надеялся, что еще не все потеряно. Конечно, придется его изолировать. Когда ты собираешься это сделать?

— Как только выберусь отсюда, — ответил Джад, зная, что говорит неправду. Он не хотел отправлять Бурка в лечебницу. По крайней мере не теперь. Сначала он должен выяснить, не совершил ли тот два убийства.

— Если я смогу тебе чем-нибудь помочь, дружище, звони.

И Петер вышел из палаты. А Джад остался лежать, обдумывая создавшуюся ситуацию. Так как не находилось разумного объяснения покушению на его жизнь, напрашивался вывод о том, что это преступление совершил человек с больной психикой, вообразивший, что Джад причинил ему вред. Под эту категорию подпадали двое: Харрисон Бурк и Амос Зиффрен. Если у Бурка не будет алиби на время, когда убили Джона Хансена, он попросит детектива Анджели разобраться, чем занимался Бурк в то злополучное утро. Если у Бурка будет алиби, придется проверить Зиффрена. Депрессия, охватившая Джада после разговора с Макгрейви, постепенно исчезала. Наконец он понял, что надо делать. Ему не терпелось покинуть больницу.

Джад позвонил дежурной сестре и попросил позвать лечащего врача. Через десять минут доктор Сеймур Харрис вошел в палату. Джад давно его знал и испытывал глубокое уважение к его профессиональным способностям.

— Ну, Спящая Красавица пробудилась? Ты ужасно выглядишь.

Джаду уже надоело это слышать.

— Я чувствую себя прекрасно, — заявил он, — и хочу выбраться отсюда.

— Когда?

— Немедленно.

Доктор Харрис укоризненно посмотрел на него.

— Ты же только что сюда попал. Почему бы не побыть здесь несколько дней? Чтобы ты не скучал, я пришлю парочку очаровательных сиделок.

— Благодарю, Сеймур. Но я действительно должен уйти.

— О’кей, — вздохнул Харрис. — Ты, мой милый, врач. Лично я в таком состоянии не разрешил бы вставать даже своему коту. — Он пристально посмотрел на Джада. — Может быть, я могу что-нибудь для тебя сделать?

Тот покачал головой.

— Я пошлю мисс Бедпен за твоей одеждой.

Через полчаса к больнице подъехало такси, заказанное по просьбе Джада. Пятнадцать минут одиннадцатого он приехал на работу.

6

Джад подошел к телефону и набрал номер Девятнадцатого участка. Когда дежурный соединил его с бюро детективов, в трубке раздался бас:

— Лейтенант Макгрейви.

— Детектива Анджели, пожалуйста.

— Подождите.

— Детектив Анджели у телефона, — услышал он минутой позже.

— Джад Стивенс. Я хочу узнать, получили ли вы интересующую нас информацию.

— Я навел справки, — уклончиво ответил Анджели.

— Все, что вы должны сказать: «да» или «нет». — У Джада учащенно забилось сердце. — Зиффрен в лечебнице?

Казалось, прошла вечность, прежде чем Анджели ответил:

— Да, он все еще там.

— О… — волна разочарования захлестнула Джада. — Все ясно.

— Мне очень жаль.

— Благодарю. — И он положил трубку на рычаг.

Значит, оставался Харрисон Бурк, безнадежный шизофреник, уверенный, что все хотят его убить. Мог ли Бурк ударить первым? Джон Хансен вышел из его кабинета без десяти одиннадцать, и через несколько минут его убили. Значит, надо выяснить, где находился Бурк в это время. Джад набрал его рабочий телефон.

— Интернейшнл стил. — Безликий голос, казалось, принадлежал автомату.

— Мистера Харрисона Бурка, пожалуйста.

— Одну минуту.

Джад надеялся, что трубку снимет секретарша. Если Бурк сам подойдет к телефону…

— Кабинет мистера Бурка, — раздался в трубке женский голос.

— Говорит доктор Джад Стивенс. Я хотел бы у вас кое-что выяснить.

— О, конечно, доктор Стивенс. — В голосе слышалось облегчение, смешанное, впрочем, с ожиданием плохих новостей. Она знала, что Джад — психоаналитик Бурка.

— Дело касается счета мистера Бурка… — начал он.

— Его счета? — Девушка не пыталась скрыть своего разочарования.

— Моя секретарша, — быстро продолжил Джад, — она… ну, она больше не работает со мной, и я никак не могу разобраться в ее записях. Она отметила, что мистер Бурк приходил ко мне в понедельников десять тридцать утра, а я этого не помню. Не могли бы вы посмотреть его распорядок на тот день?

— Один момент, — холодно ответила она. Джад легко читал ее мысли. Ее шеф сходит с ума, а психоаналитик думает лишь о том, чтобы получить свои деньги. Через несколько минут она вновь взяла трубку. — Боюсь, ваша секретарша ошиблась, доктор Стивенс. Мистер Бурк не мог прийти к вам в понедельник утром.

— Вы в этом уверены? — продолжал настаивать Джад. — В ее журнале записано с десяти тридцати по…

— Мне все равно, что там записано, доктор, — резко оборвала его секретарша, рассерженная назойливостью Джада. В понедельник утром мистер Бурк проводил совещание. Оно началось в восемь утра.

— Не мог ли он отлучиться на час?

— Нет, доктор. В течение дня мистер Бурк никогда не покидает кабинета. — В голосе уже слышались обвинительные нотки. «Разве вы не видите, что он болен? Что вы предпринимаете для того, чтобы помочь ему?»

Итак, он просчитался. Это и не Зиффрен, и не Бурк. Но тогда кто? Круг замкнулся, он вновь вернулся в исходную точку. Некто убил его секретаршу и одного из пациентов. Столкновение на дороге могло оказаться и случайным, и нарочно подстроенным. В тот момент, когда к нему приближался черный лимузин, Джад не сомневался, что за ним охотятся. Но теперь, несколько успокоившись, он допускал, что могло сказаться нервное напряжение последних дней, и в возбужденном состоянии он принял случайный наезд за тщательно подготовленную попытку покушения. В этот момент зазвонил телефон. Он сразу узнал голос Анны.

— Вы заняты?

— Нет. Я могу с вами поговорить.

— Я прочла, что вас сбила машина, — озабоченно продолжала она. — Я хотела позвонить раньше, но не знала, где вас найти.

— О, ничего серьезного. В следующий раз не буду ходить по проезжей части.

— В газетах пишут, что это несчастный случай.

— Да.

— Они нашли водителя?

— Нет. Возможно, какой-то юнец развлекался подобным образом: в черном лимузине с потушенными огнями.

— Вы уверены? — спросила Анна.

Вопрос удивил Джада.

— Что вы имеете в виду?

— Я не знаю. — В ее голосе слышалось сомнение. — Просто… Кэрол убили. А теперь это.

Значит, она пришла к тому же выводу.

— Похоже, будто какой-то маньяк вырвался на свободу, — добавила она.

— Если это и так, полиция его поймает, — успокоил ее Джад.

— Вам не грозит опасность?

Джад почувствовал, как у него радостно забилось сердце.

— Конечно нет, — бодро ответил он. Последовало неловкое молчание. Как много ему нужно сказать Анне, но… Нельзя принимать обычный звонок пациента, озабоченного состоянием здоровья доктора, за нечто большее. Анна такой человек, который поможет любому попавшему в беду. Нечего зря себя обнадеживать.

— Я увижу вас в пятницу? — спросил он.

— Да. — В ее голосе прозвучали странные нотки. Неужели она передумала?

— Мы ведь договорились, — быстро добавил Джад.

— Конечно. До свидания, доктор Стивенс.

— До свидания, миссис Блейк. Спасибо, что позвонили. Еще раз благодарю вас. — И он положил трубку. Интересно, понимает ли ее муж, как ему повезло. Анна мало говорила о нем, но у Джада сложилось впечатление, что это умный и красивый человек. Спортсмен, филантроп, бизнесмен. Джад хотел бы иметь такого друга. Естественно, при других обстоятельствах.

Остаток дня прошел без происшествий. Проводив последнего пациента, он достал кассету с записью последней беседы с Бурком и прослушал ее, делая пометки в блокноте. Выбора не было. Завтра ему придется позвонить президенту компании и рассказать о состоянии Харрисона. Взглянув в окно, Джад с удивлением заметил, что наступила ночь. Оказалось, что уже почти восемь часов. Теперь, закончив работу, он понял, что совершенно разбит. Болели ребра, начала ныть левая рука, не говоря уж о постоянно пульсирующей боли в голове. Как хорошо пойти домой и принять горячую ванну.

Джад убрал все кассеты, кроме последней беседы с Бурком, которую оставил на столе. Она могла пригодиться завтра.

Он надел пальто и уже подходил к двери, когда зазвонил телефон. Джад подошел к столу и снял трубку:

— Доктор Стивенс.

Вместо ответа слышалось лишь тяжелое дыхание.

— Я слушаю.

Тишина. Пожав плечами, Джад положил трубку. «Наверное, неправильно набрали номер», — решил он. Выключив свет и заперев двери, Джад вышел в коридор и направился к лифту. Все давно уже разошлись по домам, ночная смена технического обслуживания еще не появилась и, кроме Байглоу, ночного сторожа, в здании не оставалось ни души. Подойдя к лифту, он нажал кнопку вызова. Сигнальный индикатор, показывающий положение лифта, не сдвинулся с места. Он снова нажал кнопку. Ничего не изменилось.

И в этот момент в коридоре погасли все огни.

7

Джаду показалось, что его сердце остановилось. Ему стало страшно. Он обшарил карманы в поисках спичек. Пусто. Они остались в кабинете. Может быть, свет погас только на этом этаже? Осторожно двигаясь, он добрался до двери, ведущей на лестницу, и открыл ее. Темнота. Держась за перила, начал спускаться вниз. Далеко внизу заметил скачущий луч карманного фонарика. Кто-то поднимался наверх. Джад с облегчением вздохнул. Это Байглоу, сторож.

— Байглоу! — закричал он. — Байглоу, это я, доктор Стивенс! (Человек с фонариком продолжал молча подниматься.) Кто здесь? — спросил Джад. Ему ответило только эхо.

И тут он понял, кто это. Его убийцы. Их по меньшей мере двое. Один отключил подачу электроэнергии в подвале, а другой блокировал лестницу, чтобы не дать ему уйти.

Фонарик приближался, мерцая лишь двумя пролетами ниже. Джад похолодел от страха, сердце стучало, Как отбойный молоток, ноги не слушались. С трудом он вскарабкался на свой этаж и, открыв дверь, замер перед чернильной темнотой коридора. Что, если они ждут его там? Шаги на лестнице приближались. Облизнув пересохшие губы, Джад двинулся в глубь коридора, считая двери. Добравшись до кабинета, он услышал, как хлопнула дверь на лестницу. Ключи выскользнули из его дрожащих пальцев. Опустившись на колени, он лихорадочно шарил по полу, наконец нашел их, открыл замок и, войдя в приемную, тут же запер дверь. Никто не мог проникнуть сюда без специального ключа.

Из коридора донесся звук приближающихся шагов. Джад прошел в кабинет и повернул выключатель. Никакого результата. Электроэнергию отключили во всем здании. Заперев дверь из кабинета в приемную, он подошел к стоящему на столе телефону и набрал номер Девятнадцатого участка. Три длинных гудка, и наконец голос дежурного — единственная связь с внешним миром.

Кто-то толкнул дверь, ведущую из кабинета в коридор.

— Девятнадцатый участок.

— Детектива Анджели, — с облегчением сказал Джад. — Срочно.

— Детектива Анджели?.. Одну минуту.

В коридоре что-то происходило. Он слышал приглушенные голоса. Значит, подошел и второй человек. Что они собираются делать?

— Детектива Анджели сейчас нет, — раздался в трубке знакомый бас. — Говорит его напарник, лейтенант Макгрейви.

— Джад Стивенс. Я в своем кабинете. Кто-то отключил электроэнергию и хочет ворваться сюда, чтобы убить меня.

Последовало долгое молчание.

— Знаете, доктор, — сказал наконец Макгрейви, — почему бы вам не приехать? Нам есть о чем поговорить…

— Я не могу выйти отсюда! — Джад почти кричал. — Кто-то пытается меня убить!

На другом конце провода снова молчание. Макгрейви ему не верит и, следовательно, не собирается помочь. Джад услышал, как открылась дверь из коридора в приемную. Они уже в приемной! Но ведь туда невозможно войти, не имея ключа?! Они двинулись к кабинету, Макгрейви начал что-то говорить, но Джад уже не слушал. Времени не оставалось. Он положил трубку на рычаг. Не имело значения, согласится Макгрейви приехать или нет. Убийцы уже здесь. Жизнь — очень тонкая ниточка, и ничего не стоит оборвать ее. Страх исчез, осталась только злость. Он не позволит себя убить, как Джон Хансен или Кэрол Робертс. Он будет защищаться. Джад обшарил стол в поисках оружия. Пепельница… нож для резки бумаги… ничего подходящего. У убийц наверняка пистолеты.

Они подошли к двери, и Джад понял, что у него осталось лишь несколько минут. Он подумал об Анне, и его охватило щемящее чувство утраты. Он вспомнил о своих пациентах, о том, как он им нужен. А Харрисон Бурк! Он так и не сообщил президенту компании, что того необходимо изолировать. Надо положить кассету на место, чтобы потом они… Сердце екнуло. Кажется, у него все-таки есть средство борьбы с этими безликими убийцами…

Он услышал, как повернулась дверная ручка. Конечно, дверь заперта, но ничего не стоит ее сломать. Джад взял кассету с записью последней беседы с Бурком. Дверь затрещала под тяжестью навалившегося на нее тела. Затем он услышал, как кто-то возится с замком. «Почему они не взломают ее?» — подумал Джад. Шестое чувство подсказывало, что это неспроста. Дрожащими руками он вставил кассету в диктофон. Это был его единственный шанс.

Джад на мгновение задумался, стараясь вспомнить точный текст разговора с Бурком. Дверь снова скрипнула. Глубоко вздохнув, Джад громко сказал:

— Мне очень жаль, что отключили электричество. Думаю, через несколько минут все будет в порядке. Почему бы вам не лечь на кушетку и расслабиться?

Возня за дверью мгновенно прекратилась. Джад включил диктофон. Тишина. Ну конечно! Ведь электричество отключено. За дверью вновь занялись замком.

— Так-то лучше, — громко сказал он, шаря по столу в поисках коробка спичек. — Устраивайтесь поудобнее. — Он зажег спичку и, поднеся ее к диктофону, нашел переключатель на питание от батареек. Затем Джад снова включил диктофон. И в этот момент щелкнул замок в двери. Его последний бастион рухнул.

«— И это все, что вы хотите мне сказать? — заполнил комнату голос Бурка. — Вы даже не хотите услышать мои доказательства?! А что, если вы один из них?

— Вы знаете, что я не один из них, — ответил голос Джада с магнитофонной ленты. — Я ваш друг. Я стараюсь помочь вам. Расскажите мне о вашем доказательстве.

— Они ворвались в мой дом прошлой ночью. Они пришли, чтобы меня убить. Но я для них слишком умен. Я сплю в кабинете и, кроме того, врезал дополнительные замки в каждую дверь, чтобы они не смогли добраться до меня».

В приемной не раздавалось ни звука.

«— Вы сообщили о взломе в полицию?

— Конечно нет. Полиция с ними заодно. Они получили приказ застрелить меня. Но они не решаются стрелять, когда вокруг люди. Поэтому я избегаю пустынных улиц.

— Благодарю, что вы сообщили мне эту информацию.

— Что вы собираетесь с ней делать?

— Я внимательно слушаю все, что вы говорите. Кроме того, сказанное вами остается…» — Тут Джад вспомнил, что далее следует «на пленке», и мгновенно выключил диктофон.

— …В моей голове, — громко продолжал он. — И мы постараемся наилучшим образом использовать то, что вы сейчас рассказали. — Он запнулся. Теперь он не мог включить диктофон. Оставалась единственная надежда на то, что у людей в приемной создалось впечатление, будто он не один. Но остановит ли их это? — Такие случаи, как ваш, не так уж редки, Харрисон. — И нетерпеливо добавил: — Когда же наконец зажгут свет. Я знаю, что ваш шофер ждет у подъезда. Наверное, он заметил, что вы задерживаетесь, и уже поднимается к нам.

Джад замолчал и прислушался. За дверью о чем-то шептались. Что они решат? Далеко внизу послышался вой приближающейся полицейской сирены. Он ждал звука закрываемой двери из приемной в коридор, но ничего не слышал. Сирена звучала все громче. И смолкла прямо перед зданием.

И тут же зажегся свет.

8

— Хотите что-нибудь выпить?

Макгрейви покачал головой, наблюдая за Джадом. Тот налил себе вторую порцию чистого виски. Его руки все еще дрожали. По мере действия спиртного Джад чувствовал, что начинает отходить.

Лейтенант поднялся к нему в кабинет через пару минут после того, как зажегся свет. Вместе с ним пришел полицейский сержант, который теперь что-то записывал в блокнот.

— Давайте повторим еще раз, доктор Стивенс.

Джад глубоко вздохнул и, стараясь сохранять спокойствие, начал снова.

— Я закрыл кабинет и пошел к лифту. Коридорные огни погасли. Я подумал, что свет отключили только на этом этаже, и вышел на лестницу, чтобы спуститься вниз. — Он замолчал, вспомнив пережитый ужас. — Я увидел, что кто-то поднимается с фонариком в руках, и решил, что это Байглоу, сторож. Но оказалось, что это не он.

— А кто?

— Я уже говорил «вам. Я не знаю. Он не отвечал.

— Почему вы считаете, что они пришли за вами?

Язвительная реплика чуть не сорвалась с губ Джада, но он сдержался. В конце концов главное, чтобы Макгрейви ему поверил.

— Иначе, зачем бы они пришли в мой кабинет?

— Вы думаете, что их было двое?

— По меньшей мере. Я слышал, как они шептались.

— Вы сказали, что, войдя в приемную, заперли за собой дверь в коридор. Так?

— Да.

— А пройдя в кабинет, заперли дверь в приемную?

— Да.

Макгрейви подошел к двери, ведущей в приемную.

— Они пытались выломать эту дверь?

— Нет. — Джад вспомнил, что еще тогда удивился этому.

— Правильно, — согласился с ним детектив. — Чтобы открыть дверь из коридора в приемную, требуется специальный ключ?

— Да, — поколебавшись, ответил Джад. Он понимал, куда клонит Макгрейви.

— У кого были ключи?

— У меня и Кэрол.

— А уборщица? Как она попадала в кабинет?

— Мы договаривались с ней. Три раза в неделю Кэрол приходила пораньше и открывала дверь. К приходу первого пациента уборка заканчивалась.

— Но это же неудобно! Почему она не могла убирать ваш кабинет одновременно с другими, соседними?

— Потому что мои записи сугубо конфиденциальны. И мне не хотелось, чтобы посторонний человек оставался здесь без присмотра.

Макгрейви взглянул на сержанта, чтобы убедиться, что тот все записывает. Удовлетворенный увиденным, он вновь повернулся к Джаду.

— Когда мы вошли в приемную, дверь оказалась открытой. Не взломанной, а открытой.

Джад промолчал.

— Вы сейчас сказали, — продолжал детектив, — что ключи от этого замка были только у вас и у Кэрол. Ключ Кэрол находится у нас. Подумайте, доктор Стивенс. У кого еще мог быть ключ?

— Ни у кого.

— Тогда как, по вашему мнению, они проникли в приемную?

Тут Джада осенило:

— Они сняли слепок с ключа Кэрол, когда убили ее;

— Возможно, — согласился Макгрейви. Слабая улыбка появилась у него на губах. — Если они сделали слепок, мы найдем на ключе следы парафина. Я пошлю его в лабораторию.

Джад кивнул. Он чувствовал себя победителем, но, к сожалению, это чувство было недолгим.

— Итак, — подытожил Макгрейви, — мы пришли к выводу, что двое мужчин — сделаем допущение, что женщины в этом не замешаны, — сделали копию ключа, чтобы проникнуть в ваш кабинет и убить вас. Правильно?

— Правильно.

— Вы сказали, что, пройдя из приемкой в кабинет, заперли за собой дверь. Так?

— Да.

— Но когда мы вошли, эта дверь оказалась открытой.

— Значит, у них был ключ и от нее.

— Тогда почему, отперев дверь, они не убили вас?

— Я же говорил. Они услышали голоса на пленке и…

— Двое убийц, — перебил его Макгрейви, — не поленились отключить электроэнергию, загнали вас в кабинет, пришли в приемную, а затем исчезли, не уронив волоска с вашей головы? — В его голосе звучало презрение.

Джад почувствовал, что свирепеет.

— На что вы намекаете?

— Вам объясню поподробнее. Я не думаю, что сюда кто-то приходил, и не верю, что вас пытались убить.

— Вы можете не верить мне, — сердито заметил Джад. — Ну, а насчет света? И где ночной сторож, Байглоу?

— Он в вестибюле.

— Мертвый? — испугался Джад.

— Когда он открывал нам дверь, я этого не заметил. На распределительном щите сгорела изоляция одного из проводов. Байглоу спускался в подвал, чтобы устранить неисправность. Он как раз закончил перед нашим приездом.

Джад остолбенел.

— О… — Это все, что удалось ему сказать.

— Я не знаю, чего вы добиваетесь, доктор Стивенс, — продолжал Макгрейви, — но с сегодняшнего дня я не участвую в ваших играх. — Он повернулся к двери. — И пожалуйста, сделайте одолжение, не звоните мне. При необходимости я сам вас найду.

Сержант захлопнул блокнот и последовал за детективом.

Действие виски прекратилось. Эйфория уступила место глубокой депрессии. Что делать дальше? Казалось, он попал в лабиринт, из которого нет выхода. Он чувствовал себя, как тот мальчик, что кричал «волк», «волк», но его «волки» оказывались загадочными призраками, которые исчезали при появлении Макгрейви. Призраками или… Оставалось еще одно объяснение. Настолько ужасное, что он с трудом заставил себя подумать о нем всерьез. Он шизофреник. Перевозбужденный мозг рождал галлюцинации, казавшиеся вполне реальными. Он слишком много работал. Он не брал отпуск уже несколько лет. Вполне возможно, что смерть Хансена и Кэрол послужила тем толчком, который уничтожил эмоциональный барьер, отделяющий психически здорового человека от шизофреника. А больные шизофренией живут в мире, где каждый день самые обыкновенные действия таят в себе бесчисленные ужасы. Взять хотя бы инцидент с автомобилем. Если бы его хотели убить, водитель наверняка вернулся бы и удостоверился, что с ним покончено. Или эти двое, что явились сюда сегодня. С чего он взял, что у них пистолеты? Шизофреник обязательно решит, что они пришли его убить. Хотя логичнее предположить, что это просто воры. Услышав голоса в кабинете, они сбежали. Убийцы, без сомнения, открыли бы незапертую дверь и сделали бы свое дело. Что же происходит? Обращаться в полицию теперь бесполезно. Кто же может помочь?

И тут у Джада родилась идея. Он взял телефонный справочник и начал листать желтые страницы.

9

На следующий день Джад ушел из кабинета в четыре часа и поехал в сторону Вест-Сайда. Найдя нужный дом, он увидел вывеску в окне первого этажа:

«Норман 3. Моуди,

частный детектив»

Джад вышел из машины. Дул холодный ветер, синоптики обещали снегопад. Осторожно ступая по обледеневшему тротуару, он подошел к подъезду и нажал кнопку, рядом с которой висела табличка с надписью: «Норман 3. Моуди—1». Тут же щелкнул замок, и Джад вошел в подъезд. В вестибюле пахло мочой и прогорклой пищей. На двери квартиры № 1 он прочел:

«Норман 3. Моуди.

Частный детектив.

Звоните и заходите».

Он позвонил и вошел. Моуди, очевидно, предпочитал не тратить деньги на обстановку. Кабинет, заполненный всякой рухлядью, напоминал лавку старьевщика: в углу потрепанная японская ширма, рядом с ней старый торшер, перед ним обшарпанный столик, повсюду валялись газеты и журналы.

В этот момент открылась дверь, и из смежной комнаты появился сам Норман 3. Моуди. При росте в пять футов и пять дюймов он наверняка весил не меньше трехсот фунтов. Когда он шел, переваливаясь с ноги на ногу, то напоминал ожившего Будду. Круглое, с широко расставленными светло-голубыми глазами лицо мистера Моуди незаметно перетекало в розовую, без единого волоска лысину. Определить возраст детектива не представлялось возможным.

— Мистер Стивенсон?

— Доктор Стивенс, — поправил его Джад.

— Присядьте, пожалуйста, — произношение выдававало в нем уроженца южных штатов.

Джад огляделся в поисках свободного места и, убрав со стула стопку старых журналов, осторожно сел.

Моуди опустился в огромное кресло-качалку.

— Ну, начнем. Что я могу для вас сделать?

Джад уже понял, что совершил ошибку. По телефону он отчетливо продиктовал свое полное имя, которое, кстати, в последние дни не сходило с первых страниц нью-йоркской прессы. И тем не менее ему удалось выбрать, наверное, единственного во всем городе детектива, который ничего о нем не слышал. Он начал подыскивать подходящий предлог, чтобы уйти.

— Кто вам меня рекомендовал? — осведомился Моуди.

Джад поколебался, не желая оскорблять его чувства.

— Я нашел ваше имя в телефонном справочнике.

— Что бы я делал без телефонного справочника, — засмеялся Моуди. — Величайшее изобретение после шотландского виски.

Джад поднялся. Он имел дело с полным идиотом.

— Извините, что отнял у вас время, мистер Моуди. Я должен еще подумать перед тем, как…

— Понимаю, понимаю… Впрочем, вы должны заплатить мне за визит.

— Конечно. — Джад достал из кармана несколько купюр. — Сколько?

— Пятьдесят долларов.

— Пятьдесят… — От негодования у Джада перехватило дыхание. Он отсчитал требуемую сумму и сердито сунул деньги в руку Моуди.

— Премного благодарен, — сказал детектив. Джад повернулся и направился к двери, чувствуя себя круглым дураком. — Доктор…

Джад оглянулся. Моуди, лучезарно улыбаясь, засовывал деньги в нагрудный карман.

— Раз уж все равно остались без пятидесяти долларов, не лучше ли присесть и рассказать о том, что вас волнует. Я всегда говорю, что лучший способ облегчить душу — высказать все, что в ней накопилось.

Ситуация казалась столь неправдоподобной, что Джад чуть не рассмеялся. Ведь всю свою жизнь он занимался тем, что снимал груз с душ других людей. И вот услышать такое от этого глупого толстяка. Он пристально посмотрел на Моуди. А что ему терять? Может быть, разговор с незнакомцем действительно поможет? Медленно подошел он к своему стулу и снова сел.

— Можно подумать, что на вас взвалили тяготы всего мира, доктор. Я всегда говорю, что четыре плеча лучше двух.

Джад понял, что ему предстоит узнать немало афоризмов мистера Моуди.

— Что привело вас сюда? — поинтересовался детектив.

— Я… мне кажется, кто-то пытается меня убить.

— Вам кажется?

— Может быть, вы посоветуете, — рассердился Джад, — кто поможет мне разобраться в подобном деле?

— Несомненно, — ответил Моуди. — Норман 3. Моуди. Первоклассный специалист.

Джад вздохнул.

— Почему бы вам не рассказать мне обо всем, доктор? А вдруг мы вдвоем что-нибудь придумаем?

Джад не мог не улыбнуться. Он сам не раз говорил то же самое. Ложитесь и говорите все, что придет вам в голову. Почему бы и нет? Он глубоко вздохнул и начал рассказывать Моуди о том, что случилось в последние дни. Вскоре он забыл о присутствии детектива. Он говорил для себя, облекая в слова происшедшие загадочные события. Впрочем, он ничего не сказал о страхах за свою психику. Когда он кончил, Моуди радостно улыбнулся.

— Действительно, есть над чем подумать. То ли кто-то хочет вас убить, то ли вы боитесь, что становитесь шизофреником с манией преследования.

От неожиданности Джад вздрогнул. Один ноль в пользу Нормана 3. Моуди.

— Вы сказали, — продолжал Моуди, — что этим делом занимаются два детектива. Не помните, кто именно?

Джад задумался. Ему не хотелось посвящать этого человека во все подробности. Тем не менее он ответил;

— Френк Анджели и лейтенант Макгрейви.

Выражение лица Моуди едва заметно изменилось.

— Нет ли у кого-нибудь потребности убрать вас, доктор?

— Не имею понятия. Насколько я знаю, у меня нет врагов.

— О, перестаньте. Пара-тройка недругов есть у каждого. Как я всегда говорю, враги — это соль к хлебу жизни.

Джад чуть не скривился.

— А ваши пациенты?

— Они-то тут при чем?

— Ну, я всегда говорю, что, если нужны морские ракушки, надо идти на берег моря. Ваши пациенты — психи, не так ли?

— Нет, — отрезал Джад. — Просто у них возникли проблемы.

— Эмоциональные проблемы, которые они сами разрешить не в состоянии. А что, если вы и есть проблема одного из них? Вдруг кто-то затаил на вас зло за какой-нибудь воображаемый проступок?

— Это возможно. Но есть одно «но». Большинство из них я лечу год или около этого. И знаю их всех как свои пять пальцев.

— Неужели они никогда не сердились на вас?

— Бывало. Но ведь здесь речь идет не просто о рассердившемся больном, а о маньяке, который убил по меньшей мере двоих и несколько раз покушался на мою жизнь. — Он на минуту замолчал. — Если у меня есть подобный пациент и я ничего об этом не знаю, то грош мне цена как психоаналитику.

Взглянув на Моуди, Джад заметил, что тот пристально наблюдает за ним.

— Я всегда говорю, что надо начинать с главного, — весело изрек детектив. — Итак, главное для нас — выяснить, пытается ли кто-то вас укокошить или вы сами стали психом. Так, док? — И он вновь широко улыбнулся.

— Но как? — спросил Джад.

— Просто. Попытаемся выяснить, кто проявляет интерес к вашей персоне. У вас есть машина?

Джад уже забыл о том, что хотел уйти и поискать другого частного детектива. Он понял, что за простодушием Моуди и его обликом деревенского простака скрывается тонкий, проницательный ум.

— Да.

— Думаю, у вас расшатаны нервы, — продолжал Моуди. — Я хочу, чтобы вы поехали отдохнуть.

— Когда?

— Завтра утром.

— Это невозможно, — запротестовал Джад. — Мои пациенты…

— Отмените прием.

— Но какой смысл…

— Я учу вас, как лечить больных? — оборвал его Моуди. — Я хочу, чтобы вы, уйдя отсюда, немедленно отправились в туристическое агентство. Пусть забронируют вам местечко в… — он на мгновение задумался, — в Гроссинджере. Туда ведет прекрасная горная дорога. В доме, где вы живете, есть гараж?

— Да.

— Прекрасно. Попросите подготовить машину к поездке. Ведь вы не хотите поломок в пути?

— Не могу ли я сделать все это на следующей неделе? Завтра…

— После того как вы забронируете себе место, отправляйтесь в кабинет и позвоните всем больным. Скажите, что вам необходимо уехать на несколько дней.

— Я действительно не могу, — продолжал упорствовать Джад. — Это невоз…

— И не забудьте позвонить Анджели, — перебил его Моуди. — Я не хочу, чтобы полиция объявила ваш розыск.

— Почему я должен все это делать?

— Чтобы окупить свои пятьдесят долларов. Кстати, пока не забыл. С вас еще задаток — двести долларов. Плюс пятьдесят долларов за каждый день — на текущие расходы. Я хочу, чтобы вы уехали рано утром. — Мруди поднялся. — Тогда вы сможете добраться туда до темноты. Семь утра подойдет?

— Я… думаю, да. Но что я там найду?

— При небольшом везении — следы снежного человека.

Спустя пять минут Джад в задумчивости садился в автомобиль. Он сказал Моуди, что не сможет так внезапно уехать и оставить пациентов. Но в глубине души понимал, что другого выхода нет. Фактически он уже смирился с тем, что придется доверить жизнь это Фальстафу детективного мира.

Организация путешествия прошла гладко. Джад заехал в туристическое агентство на Мэдисон-авеню, где ему тут же забронировали место в одном из отелей Гроссинджера и снабдили красочными брошюрами с видами Катскилл. Он позвонил в телефонную службу ответов и попросил сообщить всем назначенным на завтра пациентам, что приема не будет. Затем связался с Девятнадцатым участком и попросил детектива Анджели.

— Анджели болен, — ответил бесстрастный голос. — Вам нужен его домашний телефон?

— Да.

Через несколько минут он уже разговаривал с Анджели. Судя по голосу, тот здорово простудился.

— Я решил, что мне не повредят несколько дней на природе. Я уезжаю завтра утром. И хотел поставить вас в известность.

Последовало долгое молчание. Анджели переваривал услышанное.

— По-моему, неплохая идея, — наконец сказал он. — Куда вы направляетесь?

— В Гроссинджер. Я поеду на своей машине.

— Отлично. Не волнуйтесь, с Макгрейви я все улажу. — И, поколебавшись, добавил: — Я слышал, что произошло вчера вечером в вашем кабинете.

— Вы хотите сказать, что слышали версию Макгрейви? — спросил Джад.

— Вы видели кого-нибудь из них?

Значит, Анджели не сомневается в его словах.

— Нет.

— Ну хоть что-нибудь? Рост, цвет кожи, возраст?

— Мне очень жаль, но было темно.

— О’кей, будем искать. — Анджели чихнул. — Надеюсь, при возвращении мы обрадуем вас хорошими новостями. Будьте осторожны, доктор.

— Постараюсь, — ответил Джад и повесил трубку.

По дороге домой Джад думал о Нормане 3. Моуди. Он догадывался, чего тот хочет. Моуди надеялся, что если убийца — один из пациентов Джада, то, узнав об отъезде доктора, он ринется за ним и попадет в расставленную ловушку, в которой сам Джад был приманкой.

Моуди велел Джаду оставить свой адрес в Гроссинджере телефонной службе ответов и швейцару в доме. Он хотел, чтобы каждый мог узнать, где находится доктор.

Выйдя из машины, Джад подошел к Майку.

— Я отправляюсь в путешествие, Майк, — сказал он. — Вы сможете проследить, чтобы мою машину подготовили к поездке и заправили бак бензином?

— Я обо всем позабочусь. Когда вы хотите выехать?

— В семь утра. — Направляясь к подъезду, Джад чувствовал на себе взгляд швейцара.

Спустившись на лифте в подземный гараж, Джад огляделся в поисках Уолта, смотрителя, но тот как в воду канул. Заметив у стены свою машину, доктор подошел к ней, открыл переднюю дверцу, бросил чемодан на заднее сиденье, сел за руль и уже собирался включить зажигание, как почувствовал, что рядом кто-то стоит. Его сердце екнуло.

— Вы точно следуете плану, — раздался голос Моуди.

— Я не знал, что вы собираетесь меня проводить.

— У меня бессонница. — Лицо Моуди расплылось в широкой улыбке. — И я не нашел, чем бы еще заняться.

— Я решил, что вы правы. Поеду в Гроссинджер и поищу снежного человека.

— О, стоит ли ехать так далеко, — засмеялся Моуди. — Давайте поищем его прямо здесь.

— Я не понимаю, — удивился Джад.

— Все очень просто. Я всегда говорю, если хочешь увидеть, что лежит под землей, сразу начинай копать.

— Мистер Моуди!

— Знаете, доктор, — детектив прислонился к дверце, — что заинтересовало меня в вашей маленькой проблеме? Выходило, что каждые пять минут вас пытались убить или… Вот это самое «или» и привлекло меня. Предстояло выяснить, то ли вы чокнулись, то ли вас действительно хотят превратить в труп.

— Но Катскилл… — начал Джад.

— О, вы и не собирались туда ехать, док. — Моуди открыл дверцу. — Выходите, пожалуйста.

В полном замешательстве Джад вышел из машины.

— Видите ли, ваша поездка являлась не более чем обычным объявлением. Я всегда говорю, что, если хочешь поймать акулу, надо добавить в воду кровь.

Джад молча смотрел на детектива.

— Боюсь, вы не смогли бы доехать до Катскилл, — мягко заметил Моуди. Он обошел машину спереди и поднял капот. Подойдя поближе, Джад увидел, что на блоке цилиндров лежат, прикрепленные к нему изоляционной лентой, три шашки динамита. От системы зажигания к ним тянулись два тоненьких проводка.

— Понимаете? — спросил Моуди.

— Но как вы… — начал Джад, пораженный увиденным.

— Я же говорил, — улыбнулся Моуди, — что страдаю бессонницей. Поэтому я пришел сюда около полуночи, заплатил ночному сторожу, чтобы тот пошел куда-нибудь развлечься, а сам сел в темном уголке. Сторож вам обойдется еще в двадцать долларов.

Джад почувствовал, как его охватывает волна благодарности к этому маленькому толстяку.

— Вы видели, кто это сделал?

— Нет. Все закончили до того, как я пришел сюда. В шесть утра я решил, что больше здесь уже никто не появится, и посмотрел повнимательнее. — Он указал на проволочки. — Ваши друзья — серьезные ребята. Этого динамита хватит, чтобы разнести половину гаража.

Джаду вдруг стало нехорошо.

— Не унывайте, — подбодрил его Моуди, — посмотрите, какой у нас прогресс. Мы уже ответили на два важных вопроса. Во-первых, вы не псих. И во-вторых, — улыбка исчезла с лица детектива, — кому-то чертовски хочется вас убить, доктор Стивенс.

10

Обезвредив бомбу, Моуди осторожно положил ее составные части в багажник своей машины. Затем они поднялись к Джаду.

— Может быть, стоило оставить ее на месте и вызвать полицию? — спросил он.

— Я всегда говорю, что мы больше всего страдаем от избытка информации.

— Но лейтенант Макгрейви убедился бы, что я говорил правду.

— Вы уверены?

Джад понял, что имел в виду детектив. С точки зрения Макгрейви, Джад мог сам сунуть бомбу под капот. Однако ему показалось странным, что частный детектив собирается скрыть происшедшее от полиции. Теперь Моуди представлялся ему огромным айсбергом, и оставалось только гадать, что скрывается за обликом деревенского простака. Но слушая Моуди, он чувствовал огромное возбуждение. Он не безумец. Убийца существует. И по какой-то причине избрал Джада своей жертвой. «О Боже, — подумал доктор, — лишь несколько минут назад я чуть не поверил в то, что стал шизофреником. Я в неоплатном долгу перед Моуди».

— Вы — известный доктор, — продолжал Моуди, — а я лишь старый сыщик. Но я всегда говорю: если хочешь меду, ищи улей.

— Вы хотите узнать мое мнение о том, кого нам надо искать? — Джад начал понимать смысл афоризмов Моуди.

— Точно, — просиял детектив. — Имеем ли мы дело с психом, удравшим из дурдома…

«Психиатрической лечебницы», — автоматически поправил про себя Джад.

— … Или тут что-то еще посерьезнее?

— Посерьезнее. — Он не раздумывал ни минуты.

— Почему вы так уверены, док?

— Во-первых, прошлой ночью в мой кабинет ломились двое. Я могу еще согласиться насчет одного психа, но два психа, действующих сообща, — это уже чересчур.

— Понятно, — одобрительно кивнул Моуди. — Продолжайте.

— Во-вторых, в больном мозгу, конечно, может возникнуть навязчивая идея, но действия убийц подчинены строгому плану. Я не знаю, почему убили Джона Хансена и Кэрол Робертс, но, если не ошибаюсь, я — третья, и последняя жертва.

— Интересно узнать, почему? — с интересом спросил Моуди.

— Потому что, — ответил Джад, — если бы планировались другие убийства, то после первой неудачной попытки убить меня они перешли бы к следующему в их списке. Но вместо этого они продолжают охотиться за мной.

— Знаете, — одобрительно заметил Моуди, — у вас прирожденный дар детектива.

— Но, — нахмурился Джад, — есть некоторые вопросы, на которые я никак не могу найти ответ.

— Какие именно?

— Главное — повод. Я не знаю никого, кто…

— Мы к этому еще вернемся. Что еще?

— Если кто-то действительно хотел меня убить, то, после того как меня сбила машина, водителю стоило лишь вернуться и переехать меня. Я был без сознания.

— Ага! Именно здесь и появляется мистер Бенсон!

Джад, ничего не понимая, смотрел на Моуди.

— Мистер Бенсон — свидетель этого инцидента, — невозмутимо объяснил детектив. — Я нашел его имя в полицейском донесении и, после того как вы ушли, поехал повидаться с ним. С вас три доллара пятьдесят центов за такси. О’кей?

Джад молча кивнул.

— Мистер Бенсон, между прочим, меховщик, и очень неплохой. Если вам когда-нибудь понадобится сделать подарок любимой женщине, могу составить протекцию. В общем, во вторник вечером, когда произошло столкновение, он был в том самом здании, в котором находится ваш кабинет и где, кстати, работает его сестра. Заносил лекарство для заболевшего брата, которое она обещала отнести.

Джад терпеливо слушал. Он был готов внимать Норману 3. Моуди, даже если бы тот решил целиком процитировать Билль о правах.

— Итак, мистер Бенсон отдал таблетки и, выходя на улицу, заметил лимузин, направлявшийся к вам. Конечно, тогда он не знал, что это вы.

Джад кивнул.

— Автомобиль двигался как-то боком, из чего мистер Бенсон сделал вывод, что водитель не справляется с управлением. Когда после столкновения вы упали, он сразу подбежал, чтобы оказать первую помощь. Водитель развернул автомобиль, чтобы еще раз переехать вас, но, увидев мистера Бенсона, передумал и исчез в ночи, как летучая мышь.

— Значит, — Джад проглотил слюну, — если бы мистер Бенсон не появился…

— Да, — согласился с ним Моуди. — Вы могли бы продолжить, что тогда бы мы не встретились. Эти парни не собираются шутить. Они охотятся за вами.

— А нападение на мой кабинет? Почему они не открыли дверь?

— Это загадка, — помолчав, ответил Моуди. — Они могли бы войти, убить вас и того, кто был рядом, и спокойно скрыться. Тем не менее они ушли, когда поняли, что вы не один. Это не вяжется со всем остальным. — Он сидел, покусывая нижнюю губу. — Если только…

— Если что?

На лице Моуди появилось задумчивое выражение.

— Интересно… — пробормотал он.

— О чем вы?

— У меня, кажется, есть идея, но обсуждать ее не имеет смысла, пока мы не вычислим повода для убийства.

— Я не знаю, — Джад беспомощно пожал плечами, — у кого мог бы быть такой повод.

— Док, — продолжал Моуди, — нет ли какого-нибудь секрета, известного только вам, Хансену и Кэрол Робертс?

Джад покачал головой.

— Мне известны лишь профессиональные секреты, касающиеся моих пациентов. И в историях их болезней нет информации, ради которой можно пойти на убийство. Среди них нет секретных агентов, иностранных шпионов или преступников, избежавших наказания. Это самые обычные люди — домохозяйки, артисты, чиновники, которые самостоятельно не могут разрешить возникшие у них проблемы.

— И вы уверены, что среди них нет маньяка?

— Абсолютно, — твердо заявил Джад. — Еще вчера я мог сомневаться. По правде говоря, я начал думать, что сам становлюсь шизофреником, а вы смеетесь надо мной.

— Мне тоже приходила в голову эта мысль, — улыбнулся Моуди. — После того как мы договорились о встрече, я навел о вас справки, позвонив двум своим друзьям, врачам. Вы создали себе прекрасную репутацию.

Значит, «Доктор Стивенсон» при встрече — это проявление все того же деревенского имиджа Моуди.

— Если мы обратимся в полицию, — сказал Джад, — и сообщим все, что нам известно, думаю, им все-таки придется начать розыски того, кто стоит за всем этим делом.

— Вы думаете? — удивленно спросил Моуди. — Но ведь мы не знаем ничего особенного, не так ли, док?

Джад понял, что детектив совершенно прав.

— Не стоит отчаиваться, — продолжал Моуди. — Мы все же достигли значительного прогресса. Мы знаем, что они существуют.

— Конечно, — в голосе Джада слышалось раздражение, — только в Соединенных Штатах живет двести миллионов.

Моуди задумчиво разглядывал потолок.

— Семьи, — вздохнул он, покачав головой.

— Семьи?

— Док, я не сомневаюсь в том, что вы знаете все о своих пациентах. И если вы уверены, что они не способны на убийства, я не буду с вами спорить. Это ваш улей. — Он кивнул в сторону кушетки. — И вы здесь — пасечник. Но ответьте мне на один вопрос. Когда вы берете нового пациента, вы беседуете с семьей?

— Нет. Иногда родственники пациента не знают, что он проходит курс психоанализа.

— Я так и думал, — удовлетворенно заметил детектив.

— Вы полагаете, что меня хочет убить кто-то из родственников пациентов?

— Возможно.

— Но есть ли у них для этого повод! Я очень сомневаюсь.

— Не торопитесь с выводами, док. Я хочу от вас следующее. Дайте мне список пациентов, которые приходили к вам в последние четыре-пять недель. Вы можете это сделать?

— Нет, — поколебавшись, ответил Джад.

— Вас сдерживает конфиденциальность отношений, пациент — доктор? Мне кажется, можно несколько поступиться принципами. На карту поставлена ваша жизнь.

— Думаю, вы на ложном пути. К тому, что произошло, не имеют отношения ни мои пациенты, ни их родственники. Если бы в семьях имелись случаи психических заболеваний, я знал бы об этом. — Он покачал головой. — Извините, мистер Моуди. Я должен охранять тайны своих подопечных.

— Вы же сказали, что в историях болезней нет ничего важного.

— Важного для нас. Извините, — повторил он, — но я не могу показать вам истории болезней.

— О’кей, — пожал плечами Моуди. — О’кей. Но тогда вам придется потрудиться за меня.

— Что от меня требуется?

— Возьмите все пленки за последний месяц. Внимательно прослушайте каждую из них. На этот раз не как врач, а как детектив. Ищите что-нибудь необычное.

— Я всегда так и делаю. Это моя работа.

— Сделайте еще раз. И слушайте внимательно. Мне не хотелось бы потерять вас до того, как мы закончим дело. — Моуди с трудом влез в пальто. — Вы знаете, что удивляет меня больше всего?

— Что?

— Вы мимоходом заметили, что их было двое. Возможно, у одного человека могло возникнуть непреодолимое желание разделаться с вами, но почему у двоих?

— Я не знаю.

Моуди задумчиво смотрел на него.

— О Боже! — воскликнул он наконец.

— В чем дело?

— Меня осенило. Если я прав, вас хотят убить гораздо больше людей.

— Вы хотите сказать, — недоверчиво спросил Джад, — что за мной охотится целая группа маньяков? Это не имеет смысла.

— Доктор, — на лице Моуди отражалось растущее возбуждение, — я догадываюсь, кто за этим стоит. — Его глаза сверкнули. — Не знаю почему, но, возможно, знаю кто.

— Кто же?

— Если я вам скажу, — покачал головой Моуди, — вы отправите меня в сумасшедший дом. Я всегда говорю, не открывай рот без достаточных на то оснований. Мне надо кое-что выяснить. Если я прав, вы обо всем узнаете.

— Надеюсь, так и будет! — с жаром воскликнул Джад.

— Нет, доктор. — Моуди пристально посмотрел на него. — Если вы хотя бы в грош цените свою жизнь, молитесь, чтобы я ошибся.

11

Зазвонил телефон. Служба ответов сообщила, что они связались со всеми, кроме Анны Блейк. Джад поблагодарил и повесил трубку. Итак, Анна все же придет сегодня. Почему ему стало так хорошо только от мысли, что он ее увидит? Он должен помнить, что она придет всего лишь по его просьбе, просьбе лечащего врача. Он сидел, думая об Анне. Как много знал он о ней… и как мало.

Джад выбрал кассету с записью одного из первых визитов Анны и вставил ее в диктофон.

— Удобно, миссис Блейк?

— Да, благодарю вас.

— Расслабились?

— Да.

— У вас сжаты кулаки.

— Наверное, я немного нервничаю.

— По какому поводу?

Долгое молчание.

— Расскажите мне о вашей семейной жизни. Вы ведь замужем уже шесть месяцев?

— Да.

— Продолжайте.

— Я вышла замуж за чудесного человека. Мы живем в прекрасном доме.

— Что это за дом?

— Загородный дом, построенный во французском стиле. К нему ведет длинная аллея. Высоко на крыше забавная бронзовая белочка без хвоста. Наверное, какой-то охотник отстрелил его много лет назад. У нас пять акров, в основном заросшие лесом. Я много гуляю.

— Вам там нравится?

— Очень.

— А вашему мужу?

— По-моему, тоже.

— Вряд ли мужчина купит пять акров в сельской местности, если ему не понравится место.

— Он меня любит. Он купил бы его для меня. Он очень щедр.

— Поговорим о вашем муже.

Молчание.

— Как он выглядит?

— Энтони — очень красивый мужчина.

Джад почувствовал укол ревности.

— Вы хотите иметь детей?

— О да.

— А ваш муж?

— Да, конечно.

Долгое молчание, нарушаемое лишь шуршанием пленки.

— Миссис Блейк, по вашим словам, вы пришли ко мне, потому что у вас возникла сложная проблема. Она, касается вашего мужа, не так ли?

Молчание.

— Хорошо, допустим, это так. Из того, что вы сказали ранее, мне известно следующее: вы любите друг друга, не изменяете друг другу, оба хотите иметь детей, живете в прекрасном доме, ваш муж — преуспевающий бизнесмен, красивый мужчина и готов выполнить любое ваше желание. Замужем вы только шесть месяцев. Боюсь, это напоминает старую шутку: «Лектор, скажите, так в чем же моя проблема?»

И снова лишь потрескивание перематывающейся ленты.

— Мне… — наконец сказала она, — мне трудно говорить. Я подумала, что смогу обсудить это с незнакомым человеком, но, — тут Джад вспомнил, как Анна, повернувшись на кушетке, взглянула тогда на него своими бездонными фиолетовыми глазами, — все очень сложно. Видите ли, — теперь она говорила быстрее, стараясь преодолеть сдерживающие барьеры, — я кое-что случайно услышала и могла… могла прийти к неправильному выводу.

— Что-нибудь касающееся личной жизни вашего мужа? Другая женщина?

— Нет.

— Его бизнес?

— Да…

— Вы думаете, он не все говорит вам? Старается обмануть кого-то из своих деловых партнеров?

— Что-то в этом роде.

— И вы теряете к нему доверие? — Голос Джада звучал более уверенно. — Вы узнали о той стороне жизни вашего мужа, о существовании которой даже не подозревали?

— Я… я не могу говорить об этом. Мне кажется, придя сюда, я уже нарушаю данные ему обязательства. Пожалуйста, больше не спрашивайте меня ни о чем, доктор Стивенс.

И все, Джад перемотал пленку.

Итак, муж Анны провернул рискованную деловую операцию. Принудил кого-то к банкротству? Манипулировал с налогами? Что бы там ни было, Анна расстроилась. Она все очень тонко чувствует. Ее вера в мужа пошатнулась. Мог ли муж Анны оказаться убийцей? Джад никогда его не встречал, но, чем бы тот ни занимался, трудно было представить, чтобы к его бизнесу имели какое-либо отношение Джон Хансен, Кэрол Робертс и доктор Стивенс.

А сама Анна? Похожа ли она на психопатку или шизофреничку с манией преследования? Джад откинулся в кресло и задумался. Он не знал о ней ничего, кроме того, что она рассказала сама. Все могло оказаться выдумкой, но зачем, ради чего? Даже если она появлялась здесь как прикрытие тщательно подготовленных убийств, то все равно необходим какой-то повод. Перед его мысленным взором появилось лицо Анны, и сразу отпали все подозрения в том, что она как-то связана с происходящим. За это он мог поручиться своей жизнью. Двусмысленность последней фразы заставила Джада улыбнуться.

Зазвонил телефон. Джад снял трубку.

— Доктор Стивенс.

— Хотел удостовериться, что с вами все в порядке, — послышался хриплый от простуды голос детектива Анджели.

Волна благодарности охватила Джада. Все-таки он не одинок.

— Что-нибудь новенькое?

Джад заколебался. Он так и не понял, почему Моуди не хотел, чтобы полиция узнала о бомбе.

— Они пытались снова. — И он рассказал о Моуди и бомбе, установленной в автомобиле. — Это должно убедить Макгрейви, — закончил он.

— Где бомба? — возбужденно спросил Анджели.

— Она демонтирована.

— Что? — недоверчиво переспросил детектив. — Кто это сделал?

— Моуди. Он сказал, что это не имеет значения.

— Не имеет значения! А для чего тогда существует полиция? Мы смогли бы сказать, кто поставил бомбу, лишь взглянув на нее. У нас есть картотека МО.

— МО?

— Modus operandi. Людям свойственно привыкать. Если человек хоть один раз сделал что-то определенным образом, можно не сомневаться, что и в дальнейшем он поступит аналогично. Впрочем, не мне говорить вам об этом.

— Конечно, — согласился Джад. Но Моуди, несомненно, тоже это знал. Почему же он не захотел показывать бомбу Макгрейви?

— Доктор Стивенс, как вы наняли Моуди?

— Я нашел его имя в телефонном справочнике. — Ответ звучал крайне нелепо.

— О! — Он услышал, как Анджели шумно сглотнул. — Значит, вы о нем ничего не знаете?

— Кроме того, что могу ему доверять. А в чем дело?

— В данный момент вам никому нельзя доверять.

— Но Моуди с этим никак не связан. Мой Бог! Я выбрал его имя, наугад ткнув пальцем в телефонный справочник.

— Мне безразлично, как вы его нашли. Но что-то здесь не чисто. Моуди уверяет, что ставит капкан на того, кто охотится за вами, но не захлопывает его, когда приманка проглочена. Он обнаружил бомбу, но ведь он мог поставить ее и сам, чтобы завоевать ваше доверие. Так?

— Полагаю, можно предположить и такое… Но…

— Может быть, ваш друг Моуди действительно хочет вам помочь, но не исключено и обратное. Прошу вас, пока мы не разберемся, не делайте ничего опрометчивого.

Моуди против него? В это трудно поверить. Но он вспомнил свои начальные подозрения по поводу методов частного детектива.

— Что вы от меня хотите? — спросил Джад.

— Как насчет того, чтобы уехать из города? Я имею в виду, действительно уехать?

— Я не могу оставить пациентов.

— Доктор Стивенс…

— Кроме того, — перебил его Джад, — это ничего не решает, не так ли? Я ведь даже не знаю, от кого бегу. Когда я вернусь, все начнется сначала.

— В этом есть смысл. — Анджели чихнул. — Когда вы снова встречаетесь с Моуди?

— Я не знаю. Он проверяет свою версию о том, кто стоит за всем этим делом.

— Вам не приходило в голову, что тот, кто стоит за этим, может заплатить Моуди гораздо больше, чем вы? — озабоченно спросил Анджели. — Если он предложит встретиться, обязательно позвоните мне. Я буду дома еще день или два. Но в любом случае, доктор, не ходите на встречу один.

— По-моему, вы преувеличиваете, — возразил Джад. — Только из-за того, что Моуди вытащил бомб у из моего…

— Не только, — прервал его Анджели. — Я чувствую, что вы здорово ошиблись, выбрав Моуди.

— Я обязательно позвоню, — пообещал Джад. Почему Анджели стал таким подозрительным? Моуди действительно мог соврать насчет бомбы, чтобы войти к нему в доверие. Ну, а дальше все очень просто. Он позвонит и попросит его прийти в какое-нибудь укромное местечко, якобы за неопровержимыми доказательствами. Ну, а там… Джад вздрогнул. Неужели он мог так ошибаться в Моуди? Он вспомнил свою реакцию, когда впервые увидел детектива. Тогда он решил, что тот не слишком умен и мало на что способен. Затем понял, что за обликом простака скрывается живой и проницательный ум. Но ведь это не значит, что Моуди можно доверять. И все-таки… Он услышал, как скрипнула дверь из коридора в приемную, и взглянул на часы. Анна! Джад быстро убрал все пленки и пошел ей навстречу.

Анна, в изящном голубом костюме и маленькой шляпке, глубоко задумавшись, стояла у окна и не видела, что Джад наблюдает за ней. И он смотрел, вбирая в себя ее красоту и стараясь найти хоть какой-нибудь недостаток, дабы убедить себя, что она ему не подходит и он еще встретит человека, с которым проживет всю жизнь. Лиса и виноград. Не Фрейд, а Эзоп современной психиатрии.

— Добрый день, — сказал Джад.

Анна вздрогнула от неожиданности, затем улыбнулась.

— Здравствуйте, доктор.

— Проходите, миссис Блейк.

Войдя в кабинет, она обернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Они нашли того, кто наехал на вас? — В голосе Анны слышалась искренняя озабоченность.

Джада охватило неудержимое желание рассказать ей обо всем, но он понимал, что не может этого сделать. В лучшем случае его рассказ станет дешевым трюком для завоевания симпатии Анны, в худшем — навлечет на нее опасность.

— Пока нет. — Знаком он предложил ей сесть.

— Вы выглядите утомленным. — Анна по-прежнему смотрела ему в глаза. — Может быть, вам не стоило сразу возвращаться к работе?

— Со мной все в порядке. Кроме того, я отменил на сегодня прием. Но моя телефонная служба ответов не смогла вам дозвониться.

На лице Анны появилось озабоченное выражение. Она подумала, что пришла не вовремя. Анна — и не вовремя!

— Мне очень жаль. Если вы считаете, что мне надо уйти…

— Пожалуйста, не торопитесь, — быстро перебил Джад. — Я рад, что они не смогли с вами связаться. — Ведь он видел Анну в последний раз.

Она хотела еще что-то сказать, но, поколебавшись, передумала. Джад коснулся какой-то слабой, давно забытой струнки. Он чувствовал тепло, идущее от нее, но, кажется, понял, что происходит. Он приписал Анне свои собственные чувства. И на мгновение расслабился, как желторотый студент-первокурсник.

— Когда вы уезжаете в Европу?

— Сразу после Рождества.

— Только вы и ваш муж? — О Боже, какая банальность!

— Да.

— Куда вы поедете?

— Стокгольм — Париж — Лондон — Рим. У нас будет второй медовый месяц. — В голосе слышалось едва заметное напряжение. Джад пристально посмотрел на Анну. Чего-то не хватало для образа молодой влюбленной женщины, собирающейся в свадебное путешествие. Наконец он понял, в чем дело: не было в ней радостного возбуждения перед поездкой.

— Как… как долго вы собираетесь путешествовать?

— Я не знаю. — Анна слабо улыбнулась, будто понимая, к чему он клонит. — Энтони еще ничего не решил окончательно.

— Все ясно. — Джад опустил глаза. С этим надо кончать. — Миссис Блейк…

— Да?

— Я пригласил вас сюда под фальшивым предлогом. Вам не надо было приходить сегодня. Мне просто хотелось попрощаться.

Джаду показалось, что он физически ощутил, как напряжение покидает Анну.

— Я знаю, — спокойно ответила она. — Я тоже хотела сказать «до свидания».

Она встала.

— Джад… — Их взгляды встретились, и в ее глазах он прочел то, что чувствовал сам.

Джад сделал было шаг навстречу, но остановился. Он не имел права навлечь на Анну грозящую ему опасность.

— Пришлите мне открытку из Рима. — Теперь его голос был совершенно спокоен.

Анна посмотрела на него долгим взглядом.

— Пожалуйста, берегите себя, Джад.

Он кивнул, не доверяя уже своему голосу.

И она ушла.

Джад снял трубку только после третьего звонка.

— Это вы, доктор? — раздался дрожащий от возбуждения голос Моуди. — Вы один?

— Да.

— Док, помните, я говорил, что догадываюсь, кто стоит за всем этим?

— Да…

— Я оказался прав.

— Вы знаете, кто убил Хансена и Кэрол?

— Да. Я знаю кто и знаю почему. Вы следующий, доктор.

— Скажите мне…

— Не по телефону, — перебил его Моуди. — Лучше нам где-нибудь встретиться. Тогда и поговорим. Приходите один.

У Джада перехватило дыхание: «Приходите один!»

— Вы слушаете?

— Да… — быстро ответил Джад. Как сказал Анджели? «В любом случае, доктор, не ходите на встречу один». — Но почему бы нам не встретиться здесь?

— Думаю, за мной следили. Сейчас мне удалось от них уйти. Я звоню от здания компании «Пять звезд — мясные консервы», это на 23-й стрит, к востоку от Десятой авеню, около доков.

Джад все еще не мог поверить, что Моуди хочет заманить его в ловушку. Он решил проверить детектива.

— Я возьму с собой Анджели.

— Нет, — отрезал Моуди. — Приезжайте один.

Все стало ясно. Джад представил себе этого толстого Будду на другом конце провода. Бескорыстный друг, берущий лишь пятьдесят долларов в день плюс расходы за организацию его убийства.

— Очень хорошо, — ровным голосом ответил Джад. — Я сейчас выезжаю. — Он все же решил попробовать еще раз: — Вы действительно знаете, кто стоит за всем этим?

— Никаких сомнений, док. Вы когда-нибудь слышали о Доне Винтоне? — И Моуди повесил трубку.

Джад продолжал стоять, пытаясь разобраться в раздирающих душу сомнениях. Затем набрал домашний номер Анджели. Трубку долго не брали, и его уже охватила паника, что никого нет дома. Решится ли он один поехать к Моуди?

— Слушаю, — раздался наконец хрипловатый голос Анджели.

— Джад Стивенс. Только что звонил Моуди.

— Что он сказал?

Джад заколебался, чувствуя необъяснимую преданность и… да, любовь к этому простоватому толстяку, так хладнокровно планирующему его убийство.

— Он предложил встретиться около здания компании «Пять звезд — мясные консервы». Это на 23-й стрит около Десятой авеню. Он сказал, чтобы я пришел один.

— Держу пари, — невесело рассмеялся Анджели. — Не выходите из кабинета, доктор. Я сейчас же позвоню лейтенанту Макгрейви. Мы заедем за вами.

— Отлично, — ответил Джад и медленно положил трубку. Норман 3. Моуди. Веселый Будда с желтых страниц телефонного справочника. Неожиданно ему стало грустно. Он доверял Моуди. А тот, возможно, ждал момента, чтобы убить его.

12

Через двадцать минут Джад открыл дверь, чтобы впустить Анджели и лейтенанта Макгрейви. Глаза Анджели были красными и слезились. Джад чувствовал себя виноватым за то, что поднял его с постели. Макгрейви коротко кивнул доктору.

— Я рассказал лейтенанту Макгрейви о звонке Моуди, — пояснил Анджели.

— Да, — буркнул лейтенант. — Давайте выясним, что все это значит.

Через пять минут они ехали в сторону Вест-Сайда. Анджели сидел за рулем. Снегопад прекратился, и бледные лучи заходящего солнца пробивались сквозь тяжелые облака, висящие над Манхэттеном. Раздался гром, и ослепительный зигзаг молнии рассек небо. По лобовому стеклу забарабанили капли дождя. По мере приближения к Вест-Сайду гигантские небоскребы постепенно сменялись более низкими жилыми домами. Выехав на 23-ю стрит, они направились на запад к Гудзону. Мимо мелькали какие-то мастерские, грязные вывески маленьких баров, затем пошли гаражи, открытые стоянки грузовиков, склады. Перед Десятой авеню Макгрейви приказал остановиться.

— Мы выйдем здесь. — Лейтенант повернулся к Джаду. — Моуди говорил, что с ним кто-нибудь будет?

— Нет.

Расстегнув мундир, Макгрейви достал из кобуры пистолет и переложил его в боковой карман. Анджели последовал его примеру.

— Мы пойдем первыми, — предупредил Макгрейви, выходя из машины.

Пройдя половину квартала, они подошли к ветхому дому, над дверью которого висела вывеска с выцветшей надписью:

«Компания «Пять звезд — мясные консервы».

Ни автомашин, ни грузовиков, ни единого огонька. Макгрейви дернул ручку, но дверь оказалась заперта. Он огляделся в поисках звонка, но ничего не увидел. Они прислушались. Тишина нарушалась лишь падающими каплями дождя.

— Похоже, закрыто, — сказал Анджели.

— Здесь должен быть въезд для грузовиков.

Джад последовал за детективами, направившимися к углу здания. Узкий переулок вел к грузовой платформе, около которой стояло несколько машин. И никаких признаков жизни. Они пошли вперед и остановились около платформы.

— О’кей, — буркнул Макгрейви. — Позовите его.

— Моуди! — В ответ лишь сердитое мяуканье уличного кота. — Мистер Моуди!

Макгрейви, двигаясь с удивительной для своих габаритов проворностью, забрался на платформу. Анджели за ним, третьим — Джад. Анджели подошел к раздвижной двери, ведущей на склад, и толкнул ее. Она оказалась незапертой и с резким скрежетом откатилась в сторону. Внутри царила тьма.

— Ты взял фонарь? — спросил Макгрейви своего напарника.

— Нет.

— Жаль.

Они осторожно вошли.

— Мистер Моуди! Это Джад Стивенс.

Никакого ответа, лишь скрип половиц под ногами. Макгрейви, вытащив коробок, зажег спичку. В ее слабом мерцающем свете склад казался огромной пустой пещерой. Спичка погасла.

— Найди этот чертов выключатель, — рявкнул Макгрейви. — У меня не хватит спичек!

Джад продолжал идти вперед. Анджели шарил рукой по стене в поисках выключателя.

— Моуди!

— Выключатель здесь, — послышался голос Анджели. Раздался щелчок, но за этим ничего не последовало.

— Наверное, выключен рубильник, — заметил Макгрейви.

Джад уткнулся в стену. Пошарив по ней рукой, он нащупал задвижку и, открыв ее, толкнул массивную дверь. Хлынул поток ледяного воздуха.

— Я нашел дверь! — воскликнул Джад и, переступив порог, осторожно вошел. Услышав звук закрывшейся за ним двери, он почувствовал, как быстро забилось сердце. Казалось, здесь еще темнее, чем в соседнем помещении.

— Моуди! Моуди… — Моуди должен быть где-то здесь. Если же его нет, можно будет представить, что подумает Макгрейви. Снова мальчик, кричащий: «Волк, волк».

Джад сделал еще шаг, и вдруг что-то холодное коснулось его щеки. В ужасе он отпрянул. Только сейчас до него дошло, что здесь пахнет кровью и смертью. В темноте таилось зло, готовое напасть на него в любой момент. Волосы у Джада встали дыбом, а сердце колотилось так, что мешало дышать. Дрожащими руками он нащупал в кармане коробок спичек и, достав его, зажег одну. Первое, что он увидел, был огромный глаз, смотрящий прямо на него. Джад остолбенел от ужаса и не сразу понял, что перед ним — висящая на крюке коровья туша. Прежде чем спичка погасла, он заметил другие туши, а вдали — очертания двери. Наверное, она вела в административную часть. Джад осторожно двинулся туда. Его рука вновь коснулась склизкой шкуры и он отскочил в сторону.

— Моуди!

Интересно, думал Джад, что задержало Анджели и Макгрейви. Подходя к двери, он опять столкнулся с висящей на крюке тушей. Джад остановился, чтобы прийти в себя и зажег последнюю спичку. Перед ним висело тело Нормана 3. Моуди. Спичка погасла.

13

Судебный эксперт закончил свою работу и уехал. Тело Моуди увезли, и в маленьком кабинете управляющего остались только Джад, Макгрейви и Анджели. Горели все лампы и электрический обогреватель.

Самого управляющего, мистера Пауля Моретти, вытащили из-за праздничного стола, чтобы задать ему несколько вопросов. Он объяснил, что в честь святого праздника отпустил своих служащих ещё в полдень. В двенадцать тридцать он запер все двери, погасил свет и ушел сам в полной уверенности, что на его территории не осталось ни единой живой души. Когда Макгрейви понял, что от слегка выпившего и потому очень воинственно настроенного мистера Моретти больше ничего не добьешься, он приказал отвезти того домой. Джад с трудом воспринимал все происходящее вокруг. Он думал только о Моуди, о его веселом и жизнерадостном характере и такой ужасной смерти, в которой винил одного себя. Если бы он не вовлек детектива в это дело, с ним ничего бы не случилось.

Время близилось к полуночи. Джад уже в десятый раз повторил свой рассказ о звонке Моуди. Макгрейви сидел сгорбившись и жевал сигару.

— Вы читаете детективные истории, доктор? — спросил он.

— Нет, а что? — удивился Джад.

— Я объясню вам. Все звучит слишком правдоподобно, доктор Стивенс. С самого начала мне казалось, что вы по уши замешаны в этом деле. И я сам говорил вам об этом. И что же происходит? Неожиданно из убийцы вы превращаетесь в жертву. Сначала вы заявляете, что вас сбила машина…

— Но его действительно сбила машина, — вмешался Анджели.

— Ерунда, — отмахнулся Макгрейви. — Доктор мог это устроить с чьей-нибудь помощью. — Он вновь повернулся к Джаду. — Затем вы звоните мне и с выпученными от страха глазами что-то бормочете о двух мужчинах, которые ломятся к вам в кабинет и хотят вас убить.

— Они действительно вломились в мой кабинет.

— Нет! — рявкнул Макгрейви. — Они воспользовались специальным ключом. Вы говорили, что есть только два таких ключа: у вас и Кэрол Робертс?

— Да. Они сняли слепок с ключа Кэрол.

— Я попросил провести тест на парафин. С ключа Кэрол не делали слепка. — Он помолчал, дожидаясь, пока Джад усвоит услышанное. — И так как ее ключ у меня, остается только ваш, не так ли?

Джад молча смотрел на детектива.

— Когда я не клюнул на вашу версию сумасшедшего маньяка, вы наняли частного детектива, и он тут же обнаружил бомбу в вашем автомобиле. Я, однако, не смог ее увидеть, потому что ее там больше нет. Затем вы решили, что пора подбросить мне еще один труп, и устроили вместе с Анджели этот балаган насчет звонка Моуди, который якобы знает того загадочного психа, жаждущего вас убить. И что же дальше? Мы едем сюда и находим Моуди висящим на мясном крюке.

— Я не несу ответственности за происшедшее, — рассердился Джад.

Макгрейви пристально посмотрел на него.

— Знаете, почему вы до сих пор не арестованы, доктор Стивенс? Потому что я еще не нашел шифр к этой китайской головоломке. Но я его найду, доктор. Я вам это обещаю. — Он поднялся.

— Подождите! — воскликнул Джад, неожиданно вспомнив имя, которое упомянул Моуди. — Что вы можете сказать о Доне Винтоне?

— Что я должен о нем сказать?

— Моуди говорил, что именно этот человек является организатором всех убийств.

— Вы знаете, кто это?

— Нет. Я полагал, что полиции известно это имя.

— Я никогда о нем не слышал. — Макгрейви повернулся к своему напарнику. Тот покачал головой.

— О’кей. Пошлем запрос на Дона Винтона. ФБР, Интерпол, полицейские управления главных городов. — Он взглянул на доктора. — Вы довольны?

Джад кивнул. Кто бы он ни был, наверняка уже имел дело с полицией. И найти его не составит большого труда.

Он вновь подумал о Моуди, его забавных афоризмах и проницательном уме. Должно быть, за ним следили. Маловероятно, чтобы он сообщил кому-то о предстоящей встрече, ведь он всегда настаивал на особой секретности. Но теперь по крайней мере они знают имя человека, которого ищут.

Praemonitus, praemonitas.

Предупрежден, вооружен.

На следующее утро сообщения об убийстве Нормана 3. Моуди заполнили первые полосы всех газет. О Джаде упоминали вскользь, как о свидетеле, который вместе с полицией обнаружил тело. Каким образом Макгрейви удалось скрыть от репортеров основные факты, осталось загадкой. Очевидно, ему не хотелось раскрывать карты раньше времени. «Интересно, — подумал Джад, отложив газету, — что скажет Анна, узнав об этом убийстве?»

Обычно по субботам Джад первую половину дня проводил в клинике, но сегодня он договорился о том, чтобы его заменили. Он поднялся на пятнадцатый этаж и, убедившись, что в коридоре никого нет, прошел к себе в кабинет. За это утро Джад не раз порывался снять трубку и позвонить детективу Анджели, но ему удавалось сдержать нетерпение. Если бы Анджели что-то узнал, то позвонил бы сам. А пока Джад размышлял о мотивах действий этого загадочного Дона. Это мог быть и больной, которого Джад лечил много лет назад, решивший, что доктор как-то оскорбил его или причинил вред. Но Джад не помнил больного по фамилии Винтон.

В полдень он услышал, как кто-то пытается открыть дверь из коридора в приемную. Это был Анджели. Детектив выглядел еще более уставшим. Его нос покраснел, и он часто чихал. Войдя в кабинет, Анджели тяжело опустился в кресло.

— Вы получили ответы на запрос о Доне Винтоне? — озабоченно спросил Джад.

Анджели молча кивнул.

— Мы получили сведения от ФБР, полицейских управлений крупнейших городов США и Интерпола. — Джад ждал затаив дыхание. — Никто из них никогда не слышал о Доне Винтоне.

— Но это невозможно! — Джад недоверчиво посмотрел на Анджели. — Кто-то же должен его знать! Человек, подозреваемый в преступлении, не может возникнуть ниоткуда!

— Именно это и сказал Макгрейви, — вздохнул Анджели. — Доктор, мои люди и я сам провели всю ночь, проверяя каждого Дона Винтона в Манхэттене и других районах Нью-Йорка. Мы добрались даже до Нью-Джерси и Коннектикута. — Он вытащил из кармана листок бумаги и протянул его Джаду. — Мы нашли одиннадцать Донов Винтонов, которые пишут в окончании своей фамилии «тон», и четырех, которые пишут «тен». Мы искали даже Донвинтона. Из них нам подошли четверо, и мы проверили каждого. Один оказался паралитиком, дежурившим в те часы, когда убили Джона Хансена и Кэрол Робертс. Есть еще владелец зоомагазина, но ему добрых восемьдесят лет.

У Джада пересохло во рту. Только сейчас он понял, как велика была его надежда найти преступника. Моуди не назвал бы это имя, если бы не был уверен в своей правоте. Он же прямо заявил, что Дон Винтон не исполнитель, а организатор всех убийств. Просто невероятно, что у полиции нет сведений о таком человеке. Моуди убили, потому что он знал правду. И теперь без его помощи Джад оставался совершенно один. А петля затягивалась все туже.

— Мне очень жаль, — посочувствовал Анджели.

Джад взглянул на детектива и вспомнил, что тот не спал всю ночь.

— Благодарю за то, что вы для меня сделали, — сказал он.

— Вы уверены, что правильно поняли слова Моуди?

— Да. — Джад закрыл глаза, вспоминая разговор с частным детективом. Он спросил Моуди, уверен ли тот, что действительно знает, кто стоит за всем этим. Казалось, он вновь слышит голос Моуди: «Никаких сомнений, док. Вы когда-нибудь слышали о Доне Винтоне?» — Дон Винтон. Да, — повторил он, взглянув на Анджели.

— Мы зашли в тупик. — Анджели чихнул.

— Вам лучше лечь в постель.

— Да, наверное, вы правы. — Детектив встал.

— Вы давно работаете с Макгрейви? — поколебавшись, спросил Джад.

— Это наше первое совместное дело. А что?

— Он может арестовать меня по подозрению в убийстве?

Анджели снова чихнул.

— Думаю, вы правы, доктор. Мне необходимо лечь в постель. — Он направился к двери.

— Возможно, я знаю, что надо делать, — сказал Джад.

— Я слушаю. — Анджели остановился.

— Мне надоело служить мишенью. Я хочу бороться. Я сам их найду.

— Но как? — удивился Анджели. — Пока мы воюем с тенями.

— Когда свидетели сообщают приметы преступника, художник по словесному описанию рисует его портрет. Правильно?

— Да, — кивнул Анджели.

Джад начал нервно ходить по комнате.

— Я хочу дать вам словесный портрет личности человека, который стоит за этими преступлениями.

— Но каким образом? Вы же никогда его не видели. Им может оказаться кто угодно.

— Совсем наоборот, — возразил Джад. — Мы ищем очень, очень необычного человека.

— Какого-нибудь помешанного?

— Умопомешательство — всего лишь всеобъемлющий термин. Он не имеет смысла с медицинской точки зрения. Нормальная психика — это просто способность мозга приспосабливаться к окружающей действительности. Если же нам это не удается, мы или прячемся от реальности, или ставим себя над ней, превращаясь в сверхсуществ, не подчиняющихся общим законам.

— Значит, мы ищем супермена?

— Точно. В любой опасной ситуации, Анджели, перед каждым из нас три пути: удрать, пойти на компромисс или напасть самому. Наш человек всегда нападает.

— Он лунатик?

— Нет. Лунатики убивают редко. Состояние транса у них очень непродолжительно. Мы имеем дело с более сложным случаем. У него соматогенный психоз, шизофрения, циклотимия или комбинация этих заболеваний. Возможно, здесь присутствует временная амнезия, следующая за актом насилия. Но что самое главное, его внешний вид и поведение представляются окружающим совершенно нормальными.

— Значит, мы вновь остались ни с чем?

— Вы неправы. Наоборот, мы здорово продвинулись вперед. Я могу дать вам его приметы. Дон Винтон выше среднего роста, хорошо сложен, у него фигура атлета. Он тщательно следит за внешностью и очень педантичен. У него нет артистического таланта. Он не художник, не писатель, не артист. — Анджели смотрел на доктора, разинув от изумления рот, а Джад продолжал, говоря все быстрее, постепенно возбуждаясь: — Он не принадлежит к клубам и не принимает участия в деятельности общественных организаций, если только не руководит ими. Это человек, привыкший командовать. Он безжалостен и нетерпелив. Он мыслит по-крупному. Если уж он идет на преступление, то это либо ограбление банка, либо похищение или убийство. — Возбуждение Джада нарастало. Он уже почти представлял себе своего противника.

— Доктор, — перебил его Анджели, — я, конечно, не могу опровергнуть ваши слова, но, по-моему, этим человеком может оказаться какой-нибудь псих, одурманенный наркотиками бродяга.

— Нет, — уверенно возразил Джад. — Тот, кого мы ищем, не употребляет наркотики. Я скажу вам больше. В школе он играл в контактные игры. Хоккей или футбол. Его не интересовали шахматы, шашки, шарады или кроссворды.

— Возможно, преступления совершил не один человек, — скептически заметил Анджели. — Вы сами упоминали об этом.

— Сейчас я говорю о Доне Винтоне. Человеке, который всем руководит. И еще. Его предки — выходцы из латинской страны.

— С чего вы взяли?

— На это указывают орудия убийства. Нож, кислота, бомба. Он латиноамериканец, итальянец или испанец. — Джад глубоко вздохнул. — Вот вам приметы человека, который совершил три убийства и пытается убить меня.

Анджели шумно сглотнул слюну.

— Как, черт побери, вы все это узнали?

— Это моя профессия. — Джад опустился на стул.

— То, что касается психики, несомненно. Но вы же дали описание человека, которого никогда не видели.

— Внешний вид часто связан с психикой. Доктор Кречмер в своих работах показал, что восемьдесят пять процентов мужчин, страдающих шизофренией, высокого роста и хорошо сложены. Наш человек, несомненно, шизофреник. Кроме того, у него мания величия, он считает, что законы общества его не касаются.

— Но почему обо всем этом не стало известно гораздо раньше?

— Потому что он носит маску.

— Что?

— Мы все носим маски, Анджели. Как только мы вырастаем из пеленок, сразу учимся скрывать свои истинные чувства, маскировать страх и ненависть. Но, находясь в состоянии стресса, Дон Винтон сбрасывает маску и показывает свое истинное лицо.

— Я понимаю.

— Самое уязвимое место этого человека — его эго. Если ему что-то угрожает, действительно угрожает, он может сойти с ума. Его психика находится на грани между болезнью и здоровьем. И достаточно небольшого толчка, чтобы нарушить это зыбкое равновесие. — Джад задумался, а затем продолжил, будто разговаривая с самим собой. — Он обладает «мана».

— Чем?

— «Мана». Так дикари характеризуют человека, который может подчинять других своей воле. Якобы благодаря находящимся в нем демонам.

— Вы сказали, что он не рисует, не пишет книг, не играет на музыкальных инструментах. Как вы узнали об этом?

— Мир полон художников, писателей, музыкантов, больных шизофренией. Большинству из них удается прожить жизнь без насилия, потому что их творчество является тем клапаном, через который они могут сбросить внутреннее напряжение. У вашего человека такой возможности нет. Он как вулкан. И единственный остающийся выход — извержение: Хансей, Кэрол, Моуди.

— Вы хотите сказать, что это просто бессмысленные убийства, совершенные, чтобы…

— Для него они не бессмысленны. Совсем наоборот… — Неожиданно Джаду все стало совершенно ясно. Он мысленно выругал себя за то, что так долго оставался слепым и глухим. — Дон Винтон с самого начала охотился за мной. Джона Хансена убили, потому что приняли за меня. Обнаружив ошибку, убийца пришел ко мне в кабинет. Но вместо меня там оказалась Кэрол.

— Он убил ее, чтобы она не смогла его опознать?

— Нет. Человек, которого мы ищем, не садист. Кэрол пытали, чтобы получить от нее какую-то информацию. Допустим, сведения, компрометирующие убийцу. А она не хотела их сообщить или просто не знала, о чем идет речь.

— Какие же именно сведения?

— Не имею ни малейшего понятия. Но в этом ключ к разгадке. Моуди нашел ответ, и его убили.

— Остается одна неясность. Если бы вас убили на улице, они не смогли бы получить интересующую их информацию. Это не согласуется с вашей версией, — заметил Анджели.

— Не совсем так. Допустим, информация содержится в моих пленках. Сама по себе она совершенно безвредна, но в сочетании с другими фактами может угрожать убийцам. Они оказываются перед выбором: или взять ее у меня, или убить меня самого, чтобы я не мог ничего рассказать. Они решили начать с меня, но по ошибке убили Хансена. Затем пошли по второму пути и попытались получить от Кэрол нужные им сведения. Ничего не добившись, целиком сосредоточились на мне. За мной, вероятно, следили и тогда, когда я отправился к Моуди. А потом, в свою очередь, стали следить за ним. И убили его, когда он узнал правду.

На лице Анджели появилось задумчивое выражение.

— Из всего сказанного следует вывод, что убийца не остановится, пока не покончит со мной, — спокойно заключил Джад. — Человек, о котором я говорил, не привык оставаться в проигрыше.

— Если дело обстоит таким образом, то вам необходима защита, — заметил Анджели, обдумав слова доктора. Он достал пистолет и проверил, заряжен ли он.

— Благодарю, Анджели, но пистолет мне ни к чему. Я собираюсь бороться с ними своим оружием.

В этот момент они услышали, как открылась дверь из коридора в приёмную.

— Вы кого-нибудь ждете? — спросил Анджели.

— Нет, — покачал головой Джад. — Сегодня у меня нет приема.

Анджели с пистолетом в руке быстро подошел к двери из кабинета в приемную и, отступив в сторону, рывком открыл ее. На пороге стоял Петер Хадли.

— Кто вы? — рявкнул Анджели.

— Все в порядке, — вмешался Джад, — это мой друг.

— Эй! Что здесь происходит? — воскликнул Петер.

— Извините. — Анджели убрал пистолет.

— Доктор Петер Хадли — детектив Френк Анджели. — Джад представил мужчин друг другу.

— Произошла маленькая неприятность, — объяснил Анджели. — Кабинет доктора Стивенса был… взломан, и мы подумали, что вернулся кто-то из грабителей.

— Да, — поддержал его Джад. — Ведь они не нашли то, что искали.

— Это имеет отношение к убийству Кэрол Робертс? — обеспокоенно спросил Петер.

— Мы не уверены, доктор Хадли, — ответил Анджели, прежде чем Джад успел открыть рот. — В настоящее время полиция попросила доктора Стивенса не обсуждать подробности с посторонними.

— Я понимаю, — согласился Петер и посмотрел на Джада. — Наш ленч сегодня остается в силе?

— Конечно. — Джад совершенно забыл об этом. Повернувшись к Анджели, он добавил: — Думаю, мы обо всем договорились?

— Да-да, — ответил Анджели. — Вы по-прежнему уверены, что вам это не нужно? — Он указал на пистолет.

— Благодарю. — Джад покачал головой.

— О’кей. Будьте осторожны.

— Постараюсь, — пообещал Джад. — Я постараюсь.

Во время ленча Джад был занят своими мыслями, а Петер не докучал ему лишними вопросами. Они поговорили об общих знакомых, о пациентах. Петер все уладил с Харрисоном Бурком и договорился, чтобы того отправили в частную психиатрическую больницу.

— Я не знаю, что с тобой случилось, Джад, — сказал Петер, когда принесли кофе, — но если требуется моя помощь…

— Спасибо, Петер, — покачал головой Джад. — Я должен сам позаботиться о себе. Потом я тебе все расскажу.

— Надеюсь, ждать осталось недолго! — воскликнул Петер и, поколебавшись, добавил: — Джад, тебе что-то угрожает?

— Конечно нет, — успокоил его Джад.

Если не считать маньяка, который совершил три убийства и твердо решил сделать Джада своей четвертой жертвой.

14

После ленча, сидя в такси, Джад постарался взвесить свои шансы на выживание. Выходило, что они равнялись нулю. Что же нужно этому Дону Винтону? И кто он такой? Почему полиция ничего о нем не знает? Может ли он скрываться под другим именем? Нет. Моуди ясно сказал «Дон Винтон».

Джад никак не мог сосредоточиться. Каждый толчок отзывался болью в его избитом теле. Он пытался найти какую-то логику в совершенных убийствах и покушениях на его жизнь. Удар ножом, пытки, автомобиль, бомба, мясной крюк. Ничего общего. Лишь безжалостное насилие. И никакой возможности предугадать, что будет впереди. Наименее безопасны его кабинет и квартира. Джад вспомнил совет Анджели. Он должен поставить новые, более надежные замки. И надо предупредить Майка и Эдди, чтобы те держали ухо востро. Им он мог доверять. Такси остановилось перед подъездом, и швейцар, подойдя к машине, открыл дверь.

Джад видел его впервые в жизни.

Перед ним стоял высокий мужчина в одежде Майка, в которую он явно с трудом втиснулся, со смуглым, изрытым оспинами лицом. На шее выделялся старый шрам. Такси отъехало, и Джад остался с ним наедине. Неожиданно его тело пронзила острая боль. «О Боже, — подумал он, — только этого сейчас не хватает».

— Где Майк? — спросил Джад, стиснув зубы.

— В отпуске, доктор.

«Доктор! Значит, незнакомец знает, кто он такой. Майк в отпуске? В декабре?»

На лице швейцара появилась довольная ухмылка. Джад огляделся. Вдоль совершенно пустынной улицы дул сильный холодный ветер. Попытаться убежать? Но в теперешнем состоянии ему даже идти тяжело. Все тело ныло, и каждый вдох причинял боль.

— Вам нехорошо? — участливо осведомился незнакомец.

Джад повернулся и, не отвечая, вошел в подъезд. По крайней мере он мог рассчитывать на помощь Эдди. Швейцар последовал за доктором. Эдди стоял в лифте спиной к двери. Джад направился прямо к нему. Главное, не оставаться наедине с этим мужчиной.

— Эдди! — позвал он.

Лифтер обернулся. Джад увидел уменьшенную копию швейцара, и без шрама. Не вызывало сомнений, что перед ним братья. Он остановился, зажатый с двух сторон. В вестибюле больше никого не было.

— Поехали, — буркнул лифтер. На его лице играла та же довольная ухмылка, что и у брата.

Итак, вот они, убийцы. Джад не сомневался, что перед ним не те, кто разрабатывали план, а простые исполнители чьей-то воли. Убьют ли его здесь, в вестибюле, или предпочтут сделать это в его собственной квартире? Скорее в квартире. Тогда тело обнаружат не сразу, и они успеют скрыться. Джад сделал шаг к дверям управляющего.

— Я должен поговорить с мистером Кацем о…

— Мистер Кац занят, — преградил ему путь швейцар.

— Я отвезу вас наверх, — добавил лифтер.

— Нет. Я…

— Делай, что тебе говорят.

Тут открылась входная дверь, и в вестибюль, смеясь и болтая, вошли две пары.

— На улице холоднее, чем в Сибири, — сказала одна из женщин.

— В такую погоду и собаку из дома не выгонят, — заметил ее спутник.

Они подошли к лифту. Швейцар и лифтер молча посмотрели друг на друга.

— Какой чудный вечер. Большое вам спасибо, — сказала вторая женщина, миниатюрная блондинка в норковом манто. Она, очевидно, собиралась попрощаться.

— Неужели нам не дадут по рюмочке, чтобы согреться, — запротестовали мужчины.

— Ужасно поздно, Джордж, — хихикнула первая женщина.

— Но на улице ниже нуля. Нам просто необходимо немного антифриза.

— Только один стаканчик, и мы уйдем, — поддержал его второй мужчина.

— Ну…

Джад затаил дыхание.

— Хорошо! — смилостивилась блондинка. — Но только один, все слышали?

Смеясь, они вошли в лифт. Джад быстро последовал за ними. Швейцар остался стоять, вопросительно глядя на своего брата. Тот пожал плечами, закрыл дверь, и лифт начал подниматься. Джад жил на пятом этаже. Если его спутники выйдут раньше, он вновь окажется в беде, если позже, у него появится шанс укрыться в своей квартире, забаррикадироваться и вызвать помощь.

— Этаж?

— Я не представляю, — засмеялась маленькая блондинка, — что бы сказал мой муж, увидев меня, поднимающуюся в собственную квартиру с двумя незнакомыми мужчинами. — Она повернулась к лифтеру. — Десятый.

— Пятый, — добавил Джад, глубоко вздохнув.

Лифтер оглядел его долгим, все понимающим взглядом. На пятом этаже Джад вышел. Дверь лифта закрылась. Он направился к своей квартире, пошатываясь от боли. Достав ключ, открыл дверь и с гулко бьющимся сердцем вошел в прихожую. У него оставалось не больше пяти минут. Джад запер дверь и прислонился к стене, борясь с тошнотой. С большим трудом заставил себя подойти к телефону. Но кому звонить? Анджели? Тот дома, больной. Кроме того, что он скажет? У нас в доме новые швейцар и лифтер, и я думаю, что они хотят меня убить? Он стоял с трубкой в руке, не зная, что предпринять. Сейчас они войдут и найдут его совершенно беспомощным. Джад вспомнил выражение глаз мужчины со шрамом. Он должен их перехитрить, вырваться отсюда. Но, мой Бог, как?

Джад включил маленький телевизор, показывающий вестибюль. Там никого не было. Накатываясь волнами, вернулась боль. Он попытался сосредоточиться! Итак, положение критическое… Да… Критическое положение. Необходимы чрезвычайные меры. Комната поплыла у него перед глазами. Наконец взгляд остановился на телефоне. Чрезвычайные меры… Неотложная помощь… Джад поднес аппарат к лицу, чтобы различить цифры. Медленно, очень медленно он набрал номер. Трубку сняли лишь после пятого гудка. Язык у Джада заплетался. Боковым зрением он уловил движение на экране телёвизора. Двое мужчин направлялись к лифту.

Его время истекло.

Братья бесшумно подошли к квартире Джада и встали по обе стороны от двери. Более высокий, Рокки, толкнул дверь. Она не поддавалась. Он достал целлулоидную пластинку и, осторожно вставив ее в щелочку над замком, кивнул своему брату. Оба достали пистолеты с глушителями. Рокки нажал на пластинку, замок открылся, и они вошли в прихожую, держа оружие наготове. Никаких следов Джада. Пройдя в гостиную, они увидели три закрытые двери. Второй из братьев, Ник, толкнул одну из них. Заперто. Он улыбнулся и, приставив дуло к замку, нажал на курок. Дверь бесшумно открылась. Они вошли в спальню. Никого. Ник остался осмотреть шкафы, а Рокки вернулся в гостиную. Они не спешили, зная, что Джад совершенно беспомощен. Казалось, им доставляло особое удовольствие, что не надо торопиться перед тем, как совершить убийство.

Ник толкнул вторую дверь. Снова заперто. Еще один выстрел, и они вошли в кабинет. Пусто. Улыбнувшись друг другу, они пошли к третьей двери. Проходя мимо телевизора, Рокки схватил брата за руку. На экране они увидели трех мужчин, вбежавших в подъезд. Двое в белых халатах тащили носилки. Третий нес медицинский саквояж.

— Что за черт!

— Спокойно, Рокки. Кто-то заболел. В доме не меньше ста квартир.

Санитары занесли носилки в лифт, врач последовал за ними, и кабина пошла наверх.

— Дадим им пару минут, — сказал Ник. — Вдруг какой-нибудь несчастный случай. Тогда может приехать полиция.

— Какое невезение!

— Не волнуйся. Стивенс никуда не денется.

Распахнулась входная дверь, и в квартиру вбежали врач и санитары с носилками. Убийцы едва успели убрать пистолеты.

— Он мертв? — спросил врач у братьев.

— Кто?

— Самоубийца. Жив или мертв?

Братья обменялись удивленными взглядами.

— Вы, парни, наверно, ошиблись, — ответил Ник.

Врач протиснулся мимо них и толкнул закрытую дверь.

— Заперта. Помогите мне открыть ее.

Братья молча наблюдали, как санитары высадили дверь. Врач прошел в спальню.

— Принесите носилки! — крикнул он и, подойдя к лежащему Джаду, спросил. — С вами все в порядке?

— В больницу, — пробормотал Джад, не в силах открыть глаза.

— Мы уже едем туда.

Санитары внесли носилки, умело положили на них Джада и накрыли его одеялами.

— Пора сматываться, — буркнул Рокки.

Заметив, что те ушли, врач наклонился над лежащим на носилках Джадом.

— Ну как ты? — В его голосе слышалась искренняя забота.

— Прекрасно. — Джад попытался улыбнуться, но мышцы лица его не слушались. — Спасибо, Петер.

— Поехали! — кивнул Петер санитарам.

15

На этот раз Джада поместили в другую палату, на медицинская сестра осталась та же. Когда Джад открыл глаза, она сидела около кровати.

— Ну вот мы и проснулись, — строго сказала она. — Доктор Харрис хочет вас видеть. Я передам, что вы проснулись. — Она встала и вышла из палаты.

Джад осторожно сел, пошевелил руками и ногами, посмотрел на стул, стоящий у противоположной стены, сначала левым глазом, потом правым.

— Необходима консультация? — В палату вошел доктор Сеймур Харрис. — Похоже, вы становитесь нашим постоянным клиентом. Знаете, во сколько вам это обойдется? Придется обслуживать вас по льготному тарифу… Как ты спал, Джад? — Он присел на краешек постели.

— Как младенец. Что вы мне дали?

— Инъекцию фенобарбитала.

— Который час?

— Полдень.

— Мой Бог! — воскликнул Джад. — Я должен выбраться отсюда.

— Джад, тебе необходимо полежать два-три дня. А потом поехать на месяц отдохнуть.

— Благодарю, Сеймур.

— Одной благодарности мне мало.

— У меня есть очень важное дело.

— Ты знаешь, кто самые отвратительные пациенты на свете? — вздохнул доктор Харрис. — Врачи. — Он сменил тему разговора, чувствуя свое поражение. — Петер провел здесь всю ночь. Звонит каждый час и очень беспокоится. Он считает, что прошлой ночью тебя хотели убить.

— Врачи очень мнительны.

— Ты психоаналитик, — пожал плечами Харрис. — Возможно, ты знаешь, что делаешь, но я не поставил бы на это и пенни. Ты уверен, что не сможешь остаться здесь на несколько дней?

— Да.

— О’кей, тигр. Я выпущу тебя завтра.

Джад начал протестовать, но Харрис тут же оборвал его.

— Никаких возражений. Сегодня воскресенье. В этот день все должны отдыхать.

— Сеймур…

— И еще. Мне не хотелось бы изображать курицу-наседку, но что ты ел в последнее время?

— Не знаю. По-моему, то же, что и всегда.

— Не похоже. О’кей. Я дам миссис Бедпан двадцать четыре часа, чтобы она откормила тебя. И, Джад…

— Да?

— Будь осторожен. Мне не хотелось бы терять хорошего клиента. — И доктор Харрис вышел из палаты.

Джад на мгновение закрыл глаза. Когда он открыл их вновь, симпатичная ирландка в белоснежном халате вкатывала в палату уставленный тарелками столик.

— Вы проснулись, доктор Стивенс, — улыбнулась она.

— Который час?

— Шесть часов вечера.

Он проспал весь день.

— У вас сегодня праздничный обед — индейка. Завтра Рождество.

— Я знаю. — Ему казалось, что он не хочет есть лишь до тех пор, пока не откусил первый кусочек и не понял, что голоден как волк. Доктор Харрис приказал выключить телефон, и Джада никто не беспокоил. Он лежал в кровати, набираясь сил. Завтра они наверняка ему понадобятся.

В десять утра следующего дня доктор Сеймур Харрис влетел в палату Джада.

— Как мой любимый пациент? Ты становишься похожим на человека, — просиял он.

— Я чувствую себя почти человеком, — улыбнулся Джад.

— Прекрасно. К тебе посетитель. Я не хочу, чтобы он испугался, увидев тебя.

Петер. А может, Нора. В последнее время они только и делают, что навещают его в больнице.

— Это лейтенант Макгрейви, — продолжал доктор Харрис. У Джада перехватило дыхание. — Он очень хочет поговорить с тобой. Он уже здесь и только ждет, когда ты проснешься.

Итак, его все же арестуют. Анджели болен, и Макгрейви может как угодно манипулировать фактами. Как только он попадет к нему в руки, не останется никакой надежды. Надо скрыться до того, как Макгрейви придет сюда.

— Попроси, пожалуйста, сестру позвать парикмахера, — сказал Джад. — Мне хотелось бы побриться. — Наверное, его голос звучал не совсем обычно, потому что: доктор Харрис как-то странно посмотрел на него. А может быть, Макгрейви успел рассказать обо всем?

— Конечно, Джад. — И Харрис ушел.

Как только за ним закрылась дверь, Джад поднялся с постели. Две ночи и день полноценного сна сотворили чудо. Его еще немного пошатывало, но Джад не сомневался, что это скоро пройдет. Сейчас надо действовать быстро. Ему потребовалось лишь три минуты, чтобы одеться. Приоткрыв дверь, Джад убедился, что никого нет, и направился к служебной лестнице. Он спускался, когда на его этаже открылся лифт и оттуда вышел Макгрейви. Он направился к палате Джада. За ним следовали полицейский в форме и два детектива в гражданской одежде. Джад быстро сбежал вниз и вышел через приемный покой. В квартале от больницы он поймал такси.

Войдя в палату и увидев пустую кровать, Макгрейви повернулся к своим спутникам.

— Удрал. Попытайтесь перехватить его в больнице.

Затем он склонился над телефоном.

— Это Макгрейви, — сказал он, соединившись с Девятнадцатым участком. — Срочно. Объявите всеобщий розыск. Доктор Стивенс… Джад. Мужчина. Белый. Возраст…

Такси подвезло Джада к месту работы. Теперь слова «безопасность» для него не существовало. Вернуться к себе в квартиру он не мог. Придется устраиваться где-нибудь в отеле. Заходить в кабинет тоже рискованно, но, к сожалению, необходимо. Ему нужен телефонный номер.

Джад заплатил шоферу и вошел в вестибюль. Все тело ныло, но он понимал, что медлить нельзя. Маловероятно, чтобы они ждали его в кабинете, но зачем искушать судьбу. В данный момент вопрос заключался в том, кто доберется до него первым: полиция или убийцы.

Он открыл дверь и, войдя в кабинет, тут же запер ее за собой. Комнаты казались чужими и враждебными, и Джад понял, что никогда больше не сможет принимать здесь пациентов. Его охватила ярость. Какое право имел этот Дон Винтон так ломать его жизнь. Он представил себе картину, как братья вернулись с сообщением, что им не удалось убить его. Если Джад правильно представлял характер Дона Винтона, тот должен был лопнуть от злости. И следующее покушение не заставит себя ждать.

Джад пришел в кабинет, чтобы взять телефон Анны. Потому что в больнице он кое-что вспомнил: во-первых, Анна несколько раз приходила перед Джоном Хансеном, во-вторых, она часто болтала с Кэрол. А вдруг та сообщила ей какую-нибудь безобидную информацию, ставшую теперь смертельно опасной? Если так, ее надо предупредить.

Достав из ящика стола адресную книгу, он нашел телефон Анны и снял трубку.

— Коммутатор слушает, — ответил бесстрастный голос. — По какому номеру вы звоните?

Джад продиктовал номер. Через некоторое время телефонистка ответила:

— Извините, но вы неправильно сказали номер. Проверьте, пожалуйста, еще раз по телефонному справочнику.

— Благодарю вас. — Джад положил трубку. Он вспомнил, что его служба ответов также не сумела связаться с Анной. Должно быть, неправильно переписал номер в книгу. Но ему так нужно поговорить с ней.

Через пятнадцать минут, записав адрес Анны — 617 Вудсайд-авеню, Бейонн, Нью-Джерси, — Джад был в пункте проката автомобилей. Еще несколько минут спустя он выехал из гаража. Проехав квартал, Джад свернул на перпендикулярную улицу и, убедившись, что за ним не следят, направился к мосту Джорджа Вашингтона и далее в Нью-Джерси. Приехав в Бейонн, он остановился на бензозаправке, чтобы узнать, как ехать дальше.

— На углу — налево, а там третья улица направо, — ответили ему.

Поблагодарив, Джад поехал в указанном направлении. От одной мысли, что ему предстоит увидеться с Анной, его сердце учащенно забилось. Что он должен сказать, чтобы не испугать ее? Будет ли дома ее муж?

Повернув на Вудсайд-авеню, Джад посмотрел на номера домов. Начинаются с девятки, а сами здания маленькие, старые и довольно обшарпанные. Он поехал дальше. Номера начинались уже с семерки, а дома превратились просто в лачуги. Анна же жила в прекрасном, окруженном лесом доме. Здесь деревьями и не пахло. Подъезжая к месту, указанному в адресе, Джад уже догадывался, что он там увидит.

Под номером 617 оказался заросший бурьяном пустырь.

16

Он сидел в машине, стараясь понять, что же происходит. Неправильный телефонный номер мог оказаться ошибкой. Можно случайно указать не тот адрес. Но не то и другое вместе. Анна сознательно обманывала его. И если она солгала насчет того, где живет, есть ли гарантии, что остальное правда. Джад заставил себя объективно проанализировать все, что он действительно знал о ней. Анна пришла без всяких рекомендаций и настояла, чтобы он принял ее. За четыре недели она так и не сказала ничего о том, что привело ее к нему в кабинет. А затем неожиданно выяснилось, что все в порядке и она уходит. После каждого посещения платила наличными, и теперь не представлялось возможным отыскать ее по чекам. Какую же цель преследовала она, сначала став его пациентом, а потом исчезнув? Напрашивался лишь один ответ. Джаду стало нехорошо.

Чтобы подготовить его убийство, необходимо было узнать распорядок дня, планировку кабинета и прочие мелочи. И кто мог сделать это лучше, чем пациент? Вот зачем приходила к нему Анна. Ее послал Дон Винтон. Она узнала все, что требовалось, и пропала, не оставив следа.

Если это притворство, то как легко он на него клюнул. Она, наверное, смеялась до упаду, рассказывая Дону Винтону о встречах с ним, этим идиотом, называющим себя психоаналитиком и якобы знающим все о характерах людей. Он по уши влюбился в женщину, которую сам интересовал лишь как объект убийства. Неплохо для знатока человеческих душ. Мог бы получиться любопытный доклад для Американской Психиатрической Ассоциации.

Но если это не так? Допустим, Анна приходила к нему с вполне реальной проблемой, используя вымышленное имя, потому что боялась вызвать чье-то неудовольствие. Со временем проблема разрешилась, и она пришла к выводу, что больше не нуждается в его помощи. Но Джад понимал, что это слишком просто. Интуиция подсказывала, что, раскрыв тайну ее загадочного поведения, он найдет объяснение происходящему. Возможно, Анну заставили действовать против ее воли. Но как бы там ни было, Джад чувствовал себя полным дураком. Он представлял ее благородной дамой, попавшей в беду, а себя — рыцарем в сверкающих доспехах. Подготавливала ли она его убийство? Он должен это выяснить любым способом.

Из дома напротив вышла пожилая женщина в потрепанном халате и пристально посмотрела на него. Джад включил мотор, развернул автомобиль и поехал к мосту Джорджа Вашингтона. Сзади шло несколько машин. Любая из них могла следовать за ним от самого Нью-Йорка. Но разве они будут просто следить? Они нападут при первой же возможности. Но он не станет сидеть и ждать. Он должен напасть сам, выбить их из колеи, привести Дона Винтона в такую ярость, что тот ошибется и подставит себя под удар. И это надо сделать раньше, чем Макгрейви схватит его самого и посадит за решетку.

Подъезжая к Манхэттену, Джад уже не сомневался в том, что Анна — единственный ключ к раскрытию тайны. И завтра она покинет Америку.

И тут Джад сообразил, что есть еще один шанс отыскать ее.

Перед рождественскими праздниками в кассах Пан-Ам всегда полно туристов, собирающихся разлететься по всему свету. Джад подошел к стойке и попросил позвать администратора. Девушка в форме Пан-Ам, одарив его профессиональной улыбкой, предложила подождать: администратор звонил по телефону.

— Чем я могу вам помочь?

Джад обернулся. Перед ним стоял высокий мужчина средних лет с уставшим лицом.

— Я Френдли, Чарльз Френдли, Что я могу для вас сделать?

— Доктор Стивенс. Я пытаюсь найти одного из моих пациентов. Она заказала билет на самолет, вылетающий завтра в Европу.

— Фамилия?

— Блейк. Анна Блейк. — Он на секунду запнулся. — Возможно, билеты заказаны на мистера и миссис Энтони Блейк.

— Куда она летит?

— Я… я не знаю наверняка.

— Она вылетает утром или вечером?

— Я даже не уверен, что самолетом вашей компании.

— Тогда боюсь, что ничем не смогу вам помочь, — холодно заметил мистер Френдли.

— Это очень важно. — Джада начала охватывать паника. — Я должен найти ее до того, как она улетит.

— Доктор, самолеты Пан-Ам по нескольку раз на день отправляются в Амстердам, Барселону, Берлин, Брюссель, Копенгаген, Дублин, Дюссельдорф, Франкфурт, Гамбург, Лисабон, Лондон, Москву, Мюнхен, Штутгарт и Вену. Как, впрочем, и самолеты других международных компаний. Вам придется персонально связаться с каждой из них. И я сомневаюсь, что они смогут вам помочь, если вы не знаете времени отправления. — На лице администратора проявилось нетерпение. — А теперь прошу меня извинить. — Он повернулся, чтобы уйти.

— Подождите! — воскликнул Джад. Как он мог объяснить, что это его последний шанс остаться в живых, его последняя надежда выяснить, кто пытается его убить.

— Да! — Френдли смотрел на него с плохо скрываемым раздражением.

— Разве у вас нет общей компьютерной системы, — спросил Джад, выдавив из себя заискивающую улыбку, — которая может сообщить сведения о…

— Только, если вам известен номер рейса, — оборвал его Френдли и ушел.

Джад стоял, не в силах сдвинуться с места. Шах и мат. Он потерпел поражение. Дальше пути нет.

Мимо прошла группа итальянских священников, в черных до пола сутанах и шляпах с широкими полями, будто шагнувших сюда прямо из средних веков. Они о чем-то оживленно говорили и, судя по всему, подшучивали над самым молодым из них, юношей лет двадцати. «Должно быть, возвращаются после отпуска в Рим, — подумал Джад, невольно прислушиваясь к их болтовне. — Рим… Анна полетит туда… опять Анна».

— …Guarda te che ha fatta il Don Vinton.

Джад остановился как вкопанный. Кровь бросилась ему в лицо. Он схватил за руку маленького толстяка, произнесшего эти слова.

— Извините меня. — Он вдруг охрип. — Вы только что сказали «Дон Винтон»?

Священник, ничего не понимая, взглянул на Джада, похлопал его по плечу и хотел отвернуться.

— Подождите! — Джад крепко держал его за руку.

Теперь все священники смотрели на него.

— E un americano matto, — сказал толстяк, глядя на остальных.

На Джада обрушился вихрь итальянских слов. Краешком глаза он заметил наблюдавшего за ним мистера Френдли. Тот вышел из-за стойки и направился к группе. Джад старался подавить поднимающуюся панику. Он отпустил руку священника и, наклонившись к нему, отчетливо произнес:

— Дон Винтон.

Тот пристально посмотрел на Джада, а затем его лицо расплылось в широкой улыбке:

— Don Vinton?

Администратор быстро приближался. Джад поощряюще кивнул. Священник указал на юношу:

— Дон Винтон — «большой человек».

И наконец все стало ясно.

17

— Не так быстро, — прохрипел Анджели. — Я не могу понять ни слова.

— Извините. — Джад глубоко вздохнул. — Я нашел ответ. — Он так обрадовался, услышав голос Анджели. — Я знаю, кто пытается меня убить. Я знаю, кто такой Дон Винтон.

— Мы не нашли никакого Дона Винтона, — скептически заметил Анджели.

— А знаете почему? Такого человека нет.

— Вы можете говорить медленнее?

— Дон Винтон — это не имя. — Голос Джада дрожал от возбуждения. — Это итальянское выражение. Оно означает «большой человек». Именно это и пытался сказать Моуди. Что за мной охотится «большой человек».

— Я не понимаю, доктор.

— Это выражение не имеет смысла в английском языке, но если вы скажете его на итальянском, неужели оно вам ни о чем не напомнит? Организация убийц, возглавляемых «большим человеком»?

Последовало долгое молчание.

— «Коза костра»?

— Кто еще мог собрать столько убийц и такой арсенал оружия? Кислота, бомбы, пистолеты! Помните, я говорил вам, что человек, которого мы ищем, должен быть выходцем из южных стран Европы или латиноамериканцем? Он итальянец!

— Это не имеет смысла. С какой стати «Коза ностра» хочет вас убить?

— Не имею понятия. Но я прав. И это согласуется со словами Моуди. Он говорил, что за мной охотится группа людей.

— Это самая безумная идея, которую я когда-либо слышал, — заметил Анджели. И после паузы добавил: — Но полагаю, все возможно.

Джад почувствовал безмерное облегчение. Если бы Анджели отказался его слушать, к кому бы еще он мог обратиться?

— Вы кому-нибудь говорили об этом?

— Нет.

— И не надо! Если вы правы, от этого зависит ваша жизнь. Не появляйтесь около квартиры и кабинета.

— Хорошо, — пообещал Джад. — Кстати, не знаете ли вы, получил Макгрейви ордер на мой арест?

— Да, — ответил Анджели и, поколебавшись, добавил: — Если Макгрейви вас схватит, вы не доберетесь живым до полицейского участка.

Мой Бог! Значит, он прав насчет Макгрейви. Но он не верил, что лейтенант — организатор всех убийств. Кто-то направлял его… Дон Винтон, «большой человек».

— Вы меня слушаете?

— Да… — Во рту у Джада пересохло. Мужчина в сером пальто стоял у телефонной кабины и смотрел на него. Кажется, он где-то видел его раньше.

— Анджели…

— Да?

— Я не знаю остальных убийц. Я не знаю, как они выглядят. Как мне остаться в живых, пока их не поймают?

Мужчина по-прежнему смотрел на него.

— Мы выйдем прямо на ФБР. У одного моего приятеля там большие связи. Он позаботится о вашей безопасности. О’кей? — Голос Анджели вселял уверенность.

— О’кей, — благодарно ответил Джад.

— Где вы находитесь?

— В телефонной кабине в нижнем вестибюле здания Пан-Ам.

— Никуда не уходите. Держитесь в гуще людей. Я к вам еду. — Раздались короткие гудки. Анджели положил трубку.

Он опустил трубку на рычаг. В груди защемило. За долгие годы службы он привык иметь дело с убийцами, насильниками, мерзавцами всех мастей, но глубоко внутри у него сформировалась защитная оболочка, дававшая возможность по-прежнему верить в доброту и человечность.

Но продажный полицейский — это совсем другое дело. Коррупция — это та ржавчина, которая разъедает изнутри. За спиной послышались шаги, затем невнятные голоса, но он не обернулся. Двое полицейских провели здоровенного верзилу в наручниках. У одного был синяк под глазом, другой прижимал платок к разбитому носу. Эти парни каждый день рискуют жизнью, но никогда не попадут на первые страницы газет. А полицейский-преступник всегда будет сенсацией. И кто? Его собственный напарник!

Поднявшись, он вышел в коридор, подошел к кабинету капитана и, постучав, открыл дверь. За обшарпанным столом, с сигарой во рту сидел капитан Бертелли, рядом с ним два агента ФБР.

— Ну? — спросил капитан, подняв голову.

— Все точно, — кивнул Макгрейви. — Сержант подтвердил, что он зашел и взял ключ Кэрол Робертс в среду днем и вернул его около полуночи. Поэтому тест на парафин дал отрицательный результат. Он проник в кабинет доктора Стивенса, воспользовавшись настоящим ключом. Сержант не задал никаких вопросов, потому что знал, что Анджели работает по этому делу.

— Вам известно, где он сейчас? — спросил младший из агентов.

— Нет. Мы потеряли его след. Он может быть где угодно.

— Он охотится за доктором Стивенсом, — вмешался второй агент.

— Какие шансы у доктора остаться в живых? — спросил капитан Бертелли.

— Если они найдут его первыми, никаких.

Капитан кивнул.

— Мы должны их опередить. И мне нужен Анджели. Живой или мертвый. — Он посмотрел на Макгрейви. — Но он должен быть здесь.

— Кто-нибудь знает, что вы уехали со мной? — спросил Анджели.

— Ни один человек, — успокоил его Джад.

— Вы никому не говорили о своих подозрениях насчет «Коза ностра»?

— Только вам.

Они пересекли мост Джорджа Вашингтона и направились в Нью-Джерси. Как все изменилось. Теперь рядом с Анджели он больше не чувствовал себя дичью. Он стал охотником. И эта мысль принесла с собой спокойствие и уверенность.

По предложению Анджели Джад оставил взятый напрокат автомобиль и пересел в полицейскую машину детектива. Они мчались на север по Интерстейт Пакуей. В Оранджебурге свернули и направились к Олд Таппану.

— Просто потрясающе, доктор, как вы разобрались в происходящем.

— Мне следовало понять это раньше, когда стало ясно, что замешан не один человек, а организация, использующая профессиональных убийц. Думаю, Моуди заподозрил это, как только обнаружил бомбу в моей машине. Они имеют доступ к любому оружию.

И Анна. Она участвовала в операции, подготавливая его убийство. Тем не менее он не испытывал к ней ненависти. Что бы она не сделала. Анджели свернул на узкую дорогу, ведущую к лесу.

— Ваш друг знает о нашем приезде? — спросил Джад.

— Я позвонил ему. Он готов нас принять.

Они проехали чуть больше мили и остановились перед высокими воротами. Наверху Джад заметил небольшую телевизионную камеру. Раздался щелчок, ворота раскрылись и тут же захлопнулись за ними. Теперь они ехали по длинной аллее. Впереди среди деревьев виднелся огромный дом. На крыше в лучах зимнего солнца сверкала бронзовая белочка.

Без хвоста.

18

В залитом неоновым светом звуконепроницаемом центре связи полиции Нью-Йорка двенадцать операторов, по шесть с каждой стороны, сидели за гигантским коммутатором. Как только поступал сигнал, оператор по пневмопочте передавал его содержание диспетчеру, который в свою очередь связывался с полицейским участком или патрульной машиной. Звонки не прекращались ни днем, ни ночью. Они обрушивались на операторов, как шквал трагедий, идущий от обитателей мегаполиса. Мужчины и женщины, испуганные, одинокие, отчаявшиеся, пьяные, избитые, умирающие…

В этот понедельник напряжение в центре возросло еще больше. Хотя операторы по-прежнему с предельным вниманием занимались работой, они ощущали присутствие детективов и агентов ФБР, которые привходили и уходили, отдавали и получали приказы, развертывая огромную электронную сеть для поимки Джада Стивенса и Френка Анджели.

Войдя, Макгрейви увидел, что капитан Бертелли разговаривает с Алланом Салливаном, членом муниципальной комиссии по преступности. Макгрейви встречал его раньше и знал как честного и решительного человека. Заметив детектива, капитан замолчал и вопросительно посмотрел на него.

— Кое-что есть, — сказал Макгрейви. — Мы нашли свидетеля, ночного сторожа из дома напротив. В среду, когда неизвестные вломились в кабинет доктора Стивенса, он как раз дежурил и видел, что в подъезд вошли двое мужчин. Они открыли дверь своим ключом, поэтому он решил, что они там работают.

— Вы показали ему фотографии?

— Да. Он опознал Анджели.

— Считается, что в среду Анджели находился дома в постели?

— Да.

— Как насчет второго мужчины?

— Сторож его плохо рассмотрел.

Один из операторов повернулся к ним.

— Вас, капитан. Патруль с Нью-Джерси Хайуэй.

— Капитан Бертелли слушает, — сказал он, взяв трубку. — Вы уверены?.. Хорошо!.. Направьте туда все машины. Перекройте дороги. Чтобы мышь не проскочила. Держите нас в курсе… Благодарю. — Он взглянул на Макгрейви и Салливана. — Похоже, нам повезло. Патрульный в Нью-Джерси заметил машину Анджели в районе Оранджебурга. Дорожная полиция сейчас прочесывает этот район.

— Доктор Стивенс?

— Сидел рядом с Анджели. Живой. Не волнуйтесь, они их найдут.

Макгрейви достал две сигары и, зная, что Салливан не курит, протянул одну Бертелли, а вторую взял себе.

— Мы узнали некоторые интересные подробности из жизни доктора Стивенса, — сказал он, выпустив облако дыма. — Я только что говорил с его другом, доктором Петером Хадли. Несколько дней назад, когда Хадли зашел в кабинет к доктору Стивенсу, он застал там Анджели с пистолетом в руке. Анджели понес какую-то чушь о том, что они ждут вора. Но я думаю, что появление доктора Хадли спасло Стивенсу жизнь.

— Как вы вышли на Анджели? — спросил Салливан у Макгрейви.

— Сначала прошел слух, что Анджели берет деньги с владельцев магазинов. Когда я стал проверять пострадавших, они молчали как рыбы. Их запугали, но кто именно, так и не узнал. Анджели я ни о чем не сказал, но стал за ним наблюдать. Когда убили Хансена, Анджели подошел и спросил, нельзя ли ему работать со мной по этому делу. При этом долго говорил о том, что он восхищается моим напарником. Я понимал, что это неспроста, но, получив разрешение капитана Бертелли, пошел ему навстречу. Не удивительно, что ему хотелось заняться расследованием этого преступления. Он замешан в нем по уши. Не зная о роли доктора Стивенса в убийствах Джона Хансена и Кэрол Робертс, я тем не менее решил использовать его, чтобы вывести Анджели на чистую воду. Я сказал, что собираюсь посадить доктора в тюрьму по обвинению в убийстве. Я считал, что теперь Анджели, почувствовав себя в безопасности, расслабится и потеряет бдительность.

— И что, получилось?

— Нет. Анджели удивил меня тем, что изо всех сил старался помочь доктору Стивенсу избежать ареста.

— Но почему? — спросил Салливан.

— Потому что ему надо было убить доктора, а он понимал, что не сможет добраться до него в тюрьме.

— Когда Макгрейви начал нагнетать атмосферу, — вмешался капитан Бертелли, — Анджели пришел ко мне и намекнул, что лейтенант относится к доктору с предубеждением.

— Потом мы убедились, что находимся на правильном пути, — продолжал Макгрейви. — Стивенс нанял частного детектива Нормана Моуди. Я посмотрел дело Моуди и обнаружил, что он тоже сталкивался с Анджели, который обвинил его клиента в хранении наркотиков. Моуди утверждал, что дело сфабриковано. Похоже, он был прав.

— Итак, Моуди повезло, и он быстро нашел ответ.

— Удача тут ни при чем. У Моуди светлая голова. Он сразу предположил, что Анджели замешан в этом деле. Найдя бомбу в машине Стивенса, он передал ее ФБР и попросил определить, кто ее поставил.

— Он опасался, что, если она попадет в полицию, Анджели найдет способ от нее избавиться?

— Я тоже так думаю. Но кто-то ошибся, и Анджели послали копию донесения. Теперь он знал, что Моуди следит за ним. Но настоящая удача пришла, когда Моуди сказал «Дон Винтон».

— «Большой человек» в «Коза ностра»?

— Да. По непонятной нам причине кто-то в «Коза ностра» стремится убрать доктора Стивенса.

— Как вам удалось связать Анджели с «Коза ностра»?

— Я вновь обратился к тем торговцам, у которых вымогал деньги Анджели. Когда я упомянул «Коза ностра», они все рассказали. Анджели работал на одну из семей, но стал слишком жаден и решил поживиться на стороне.

— Почему «Коза ностра» хочет убить доктора Стивенса?

— Я не знаю. Существует несколько версий. — Макгрейви тяжело вздохнул. — Мы допустили две серьезные ошибки. Анджели ускользнул от слежки, а доктор Стивенс удрал из больницы прежде, чем я успел предупредить его об Анджели и предоставить убежище.

— Капитан Бертелли, — позвал оператор.

Капитан схватил трубку и затем, ничего не говоря, медленно положил ее на рычаг.

— Они потеряли его, — сказал он, повернувшись к Макгрейви.

19

Энтони Демарко обладал «мана». Джад физически ощущал исходящие от него волны обжигающей энергии. Когда Анна говорила, что ее муж красив, она не преувеличивала.

У Демарко было классическое римское лицо с безупречной линией носа, угольно-черными глазами и седыми прядями в темно-каштановых волосах. Высокий и атлетически сложенный, чуть старше сорока лет, он двигался с мягкой грацией лесного зверя.

— Что бы вы хотели выпить, доктор? — спросил он мелодичным голосом.

Джад покачал головой, зачарованный стоящим перед ним мужчиной. Любой мог бы поклясться, что перед ним совершенно нормальный, милый человек, радушный хозяин, встречающий дорогого гостя. Они находились в большой, отделанной деревом библиотеке. Джад, Демарко, детектив Анджели, Рокки и Ник Ваккаро, пытавшиеся убить доктора в его квартире. Теперь Джад знал, против кого он боролся. Если слово «боролся» здесь уместно. Он сам влез в ловушку, сам позвонил и пригласил Анджели приехать и забрать его! Анджели! Иуда, приведший его на бойню.

— Я много слышал о вас. — Демарко разглядывал его с искренним интересом.

Джад промолчал.

— Извините за то, что пришлось привезти вас сюда не совсем обычным способом, но мне хотелось задать несколько вопросов. — Он улыбнулся.

Джад догадывался, о чем его спросят, и лихорадочно обдумывал ответ.

— О чем вы говорили с моей женой, доктор Стивенс?

— С вашей женой? — В голосе Джада звучало изумление. — Я не знаю вашей жены.

Демарко укоряюще покачал головой.

— В последний месяц она приходила к вам два раза в неделю.

Джад нахмурился.

— У меня нет пациентки по фамилии Демарко.

— Возможно. — Энтони понимающе кивнул. — Она могла использовать другое имя. Например, свою девичью фамилию. Блейк. Анна Блейк.

— Анна Блейк? — Казалось, Джад искренне удивлен.

Братья Ваккаро придвинулись ближе.

— Нет, — резко бросил Демарко. Он повернулся к Джаду, его дружелюбие исчезло. — Доктор, если вы собираетесь шутить со мной, учтите, что вам это даром не пройдет.

Джад взглянул ему в глаза и понял, что сейчас действительно не до шуток. Его жизнь висит на волоске.

— Делайте, что вам угодно, — негодующе воскликнул он. — До этого момента я понятия не имел, что Анна Блейк — ваша жена.

— Возможно, это правда, — вмешался Анджели. — Он…

— О чем вы говорили с моей женой? — повторил Демарко, игнорируя слова Анджели.

Итак, наступила развязка. Как только Джад увидел бронзовую белочку на крыше, он все понял. Анна не участвовала в подготовке убийства. Она — жертва, как и он сам. Когда она выходила замуж за преуспевающего владельца строительной компании, то и не подозревала, кто он есть на самом деле. Затем в какой-то момент заподозрила, что ее муж занимается темными и страшными делами. Не имея возможности поговорить с кем-нибудь из близких, Анна обратилась к помощи психоаналитика, совершенно незнакомого человека, которому можно было бы все рассказать. Но в кабинете Джада обязательства, данные мужу, все же не позволили ей обсуждать то, что волновало.

— Практически ни о чем, — ответил Джад ровным голосом. — Ваша жена так и не сказала, в чем заключается ее проблема.

— Вы должны придумать что-то более убедительное. — Демарко буравил доктора своими черными глазами. Как он, наверное, испугался, узнав, что его жена, жена главаря «Коза ностра», ходит к психоаналитику. Не удивительно, что Демарко начал убивать, только бы добраться до записей бесед Анны.

— Повторяю, ваша жена не захотела говорить о том, что ее беспокоит.

— На это хватило бы и десяти секунд. А я точно знаю, сколько времени она проводила в вашем кабинете. О чем она говорила? Наверняка сказала, кто я такой?

— Только то, что вы — владелец строительной компании.

Демарко продолжал пристально смотреть на Джада, и тот почувствовал, как на лбу выступают капельки пота.

— Я читал о психоанализе, доктор. Пациент говорит обо всем, что у него на душе.

— Это часть терапии. Именно поэтому я нисколько не продвинулся с миссис Блейк. Миссис Демарко. Я собирался сказать, что она не нуждается в моих услугах.

— Но не сказали?

— Необходимость в этом отпала. В пятницу Анна сообщила, что улетает в Европу.

— Анна передумала. Она не хочет ехать со мной в Европу. Вы знаете почему?

— Нет. — Джада удивил этот вопрос.

— Из-за вас, доктор.

У Джада екнуло сердце, но он постарался ничем себя не выдать.

— Я не понимаю.

— Конечно, не понимаете. У нас с Анной прошлой ночью состоялся долгий разговор. Она думает, что совершила ошибку, выйдя за меня замуж. Она несчастлива со мной и считает, что должна уйти к вам. — Демарко говорил почти гипнотическим шепотом. — Я хочу, чтобы вы рассказали обо всем, что происходило в то время, когда вы оставались в кабинете вдвоем и она лежала на вашей кушетке.

Он ей не безразличен! Вихрь чувств захлестнул Джада. Но что это принесет им обоим. А Демарко пристально смотрел на него, ожидая ответа.

— Ничего не происходило. Если вы знакомы с основами психоанализа, то должны знать об эмоциональной трансформации, происходящей с каждой из пациенток. В тот или иной момент ей начинает казаться, что она влюблена в своего доктора. Это быстро проходит. (Демарко смотрел Джаду прямо в глаза). Почему вы решили, что Анна приходила повидаться со мной?

Демарко подошел к большому письменному столу и взял нож для резки бумаги, выполненный в виде обоюдоострого кинжала.

— Один из моих людей увидел, как Анна вошла в дом, где вы работаете. Там принимают и детские врачи, поэтому он решил, что она готовит мне маленький сюрприз. Ее проследили до вашего кабинета. — Он повернулся к Джаду. — Это был сюрприз, можете не сомневаться! Она ходит к психиатру! Жена Энтони Демарко! И рассказывает о моих личных делах.

— Я же говорил, что…

— Commissione[2]собрал совещание, — мягким голосом продолжал Демарко. — Они решили, что я должен убить ее, как мы убиваем любого предателя. — Теперь он ходил по комнате, напоминая Джаду опасного, загнанного в клетку зверя. — Но они не могут приказывать мне, как простому крестьянину. Я пообещал им, что, если она обсуждала мои личные дела, я убью человека, с которым она говорила. Вот этими руками. — Он вытянул вперед руки с кинжалом в одной из них. — То есть вас, доктор.

— Вы сделаете ошибку, если…

— Нет. Знаете, кто сделал ошибку? Анна. — Он оглядел Джада с головы до ног. — Как она могла даже подумать, что вы лучше меня? — В его голосе слышалось искреннее удивление. Кто-то из братьев Ваккаро хихикнул. — Вы — ничто. Ничтожество, которое каждый день идет в свой кабинет и зарабатывает… Сколько? Тридцать тысяч в год? Пятьдесят? Сто? Да я делаю больше за неделю. — Под давлением бушующих в нем страстей маска Демарко сползала все быстрее. Он начал говорить короткими отрывистыми фразами, его красивое лицо исказилось. Джад смотрел теперь в обна- женное лицо маньяка, жаждущего убивать, убивать, убивать. — Ты и эта маленькая putana нашли друг друга!

— Это не так, — возразил Джад.

Глаза Демарко сверкнули.

— Она для тебя ничего не значит?

— Я уже говорил вам. Она — обычный пациент.

— О’кей, ты сам скажешь ей об этом.

— Скажу ей что?

— Что тебе на нее наплевать. Я пришлю ее сюда. Я хочу, чтобы ты поговорил с ней наедине.

У Джада забилось сердце. Ему дадут шанс спасти себя и Анну. Демарко махнул рукой, и все, кроме Джада, вышли из библиотеки. Он улыбнулся, маска вновь заняла свое место.

— Пока Анна ничего не знает, она будет жить. Вы должны убедить ее поехать со мной в Европу.

У Джада пересохло во рту. В глазах Демарко появился победный блеск. И Джад знал почему. Он недооценил своего противника. И совершил роковую ошибку.

Демарко не играл в шахматы, но понимал, что владеет фигурой, делающей Джада совершенно беспомощным. Анна! Что бы Джад ни предпринял, она будет в опасности. Даже если она уедет в Европу, ничего не изменится. Демарко не позволит ей жить. «Коза ностра» не разрешит этого. В Европе устроят «несчастный случай». Но если Джад посоветует Анне не ехать, она, узнав, что с ним произошло, попытается вмешаться и тут же погибнет. Выхода не было: он мог лишь выбрать меньшее из двух зол.

Из окна спальни на втором этаже Анна наблюдала прибытие Джада и детектива Анджели. В первую секунду она с замиранием сердца подумала, что Джад приехал вызволить ее из этого ужасного дома. Но тут Анджели достал пистолет и подтолкнул доктора к двери.

В последние два дня Анна узнала всю правду о своем муже. До этого у нее были лишь смутные подозрения, настолько невероятные, что она старалась отметать их в сторону. Все началось несколько месяцев назад, когда она поехала в театр и вернулась неожиданно рано, потому что главный герой напился и в середине второго акта свалился со сцены. Энтони предупредил, что у них в доме состоится деловая встреча, которая должна закончиться до ее возвращения. Когда Анна приехала, совещание еще продолжалось. И прежде чем удивленный муж успел захлопнуть дверь в библиотеку, до нее донесся чей-то сердитый возглас: «Я требую, чтобы мы напали на фабрику сегодня и покончили с этими мерзавцами раз и навсегда». Эти слова, жестокость, написанная на лицах незнакомцев, возбуждение мужа взволновали Анну. Но она поверила сбивчивым объяснениям Энтони, потому что отчаянно хотела, чтобы они оказались правдой. За время их совместной жизни она видела лишь нежного, заботливого мужа. Правда, иногда у него случались вспышки гнева, но он тут же брал себя в руки.

Через пару недель после театрального инцидента Анна сняла трубку, чтобы позвонить, и услышала голос Энтони, разговаривавшего с параллельного аппарата: «Сегодня ночью, мы возьмем груз из Торонто. Подбери человека, который займется охранником. Он с нами не связан».

Она положила трубку, вся дрожа. «Возьмем груз», «займется охранником» — зловещие слова, но они могли оказаться и невинными деловыми фразами. Осторожно, как бы между прочим Анна попыталась спросить Энтони о его делах и тут будто наткнулась на стальную стену. Перед ней стоял сердитый незнакомец, приказавший заниматься домом и не совать нос в чужие дела. Они поссорились. На следующий день Энтони, подарил ей бриллиантовое колье и извинился.

Еще через месяц Анна проснулась в четыре утра от стука закрывшейся двери. Она накинула халат и спустилась вниз. Из библиотеки доносились громкие голоса. Приоткрыв дверь, она увидела Энтони и еще нескольких незнакомых ей людей, о чем-то горячо споривших. Боясь, что он рассердится за ее приход, Анна поднялась наверх и легла в постель. За завтраком Анна спросила, как он спал.

— Прекрасно, — ответил Энтони. — Я уснул часов в десять и ни разу не просыпался.

Теперь Анна поняла, что ее ждут неприятности. Она еще не представляла, какие именно, так как не знала ничего конкретного, кроме того, что ее муж по какой-то непонятной ей причине говорит неправду. Какими делами мог он заниматься в четыре утра, да еще с людьми, сильно смахивавшими на преступников? Она боялась вновь заговорить об этом с Энтони. Ее охватывала паника. И Анна ни с кем не могла поделиться своими страхами.

Несколько дней спустя за обедом в загородном клубе кто-то упомянул психоаналитика Джада Стивенса, восхищаясь его талантом. Анна запомнила имя и на следующей неделе пришла к нему в кабинет.

Первая же встреча с Джадом перевернула ее жизнь. Казалось, ее затягивает в гигантский водоворот. Анна едва могла говорить и в полном замешательстве вышла из кабинета, чувствуя себя школьницей, влюбившейся первый раз в жизни. Она решила никогда больше не приходить туда, но все же вернулась, чтобы доказать самой себе, что случившееся — лишь досадное недоразумение. Во второй раз реакция оказалась еще сильнее. Анна всегда считала себя спокойной и реалистически мыслящей женщиной, а тут влюбилась по уши. Она не нашла в себе сил обсуждать с Джадом проблемы, касающиеся ее мужа, поэтому они говорили о другом, и с каждой встречей Анна убеждалась, что ее все сильнее тянет к этому все понимающему человеку.

Анна осознавала, что все бесполезно, что она никогда не разведется с Энтони. И как же так могло случиться, что через шесть месяцев семейной жизни она влюбилась в другого мужчину. Нет, больше она не будет встречаться с Джадом.

А затем начались странные события. Убили Кэрол Робертс, Джада сбил автомобиль, затем она прочла в газетах, что Джад находился в холодильнике компании «Пять звезд», когда полиция нашла там труп Моуди. Название показалось ей знакомым. Она вспомнила, что видела фирменный бланк этой компании на столе у Энтони.

У нее зародились ужасные подозрения. Казалось невероятным, что ее муж имеет отношение к происходящему, и тем не менее… Анне казалось, будто она находится в страшном сне и не может проснуться. Она не могла поделиться своими страхами с Джадом и боялась говорить о них с Энтони. Она убеждала себя, что все подозрения беспочвенны и Энтони даже не знает о существовании Джада.

И вот сорок восемь часов назад Энтони вошел к ней в спальню и стал расспрашивать о ее визитах к Джаду. Сначала Анна рассердилась за то, что он посмел шпионить, но злость быстро уступила место страху. Глядя на перекошенное яростью лицо Энтони, она поняла, что ее муж способен на все.

Даже на убийство.

Тут Анна совершила непоправимую ошибку, намекнув, что неравнодушна к Джаду. Глаза Энтони почернели, и он дернул головой, будто его ударили по лицу.

Только оставшись одна, Анна поняла, в какое опасное положение она поставила Джада, и решила, что не может его покинуть. Утром она сказала Энтони, что не поедет с ним в Европу.

И вот Джад здесь, в этом доме. Его жизнь в опасности, и лишь она во всем виновата.

Открылась дверь, и в спальню вошел Энтони. Пристально посмотрев на Анну, он сказал:

— К вам гость.

Она вошла в библиотеку в желтой юбке и блузке, бледная, с распущенными волосами. Джад был один.

— Здравствуйте, доктор Стивенс. Энтони сказал мне, что вы здесь.

У Джада возникло ощущение, что они разыгрывают спектакль перед незримой аудиторией. Интуиция подсказывала, что Анна прекрасно понимает, что происходит, и во всем полагается на него, готовая последовать любому совету.

А в его силах было лишь отсрочить нависшую над ней беду. Ведь если Анна откажется ехать в Европу, Демарко, безусловно, убьет ее здесь.

Джад замялся, тщательно обдумывая слова. Малейшая оплошность не менее опасна, чем бомба в автомобиле.

— Миссис Демарко, ваш муж очень расстроен тем, что вы раздумали ехать с ним в Европу.

— Мне очень жаль, — помолчав, ответила Анна.

— Мне тоже. Думаю, вам следует поехать. — Джад повысил голос.

— А если я откажусь? — Анна пыталась прочесть ответ в его глазах. — Если просто уйду отсюда?

— Вы не должны этого делать. — Внезапная тревога охватила Джада. Она не выйдет из дома живой. — Миссис Демарко, у вашего мужа создалось ошибочное впечатление, что вы влюблены в меня. — Она было открыла рот, но Джад быстро продолжил: — Я объяснил ему, что это обычная стадия психоанализа, через которую проходят все пациенты.

— Понятно. Наверное, я напрасно пришла к вам. Мне стоило самой попробовать решить возникшие проблемы. — Ее глаза говорили, что она сожалеет о тех неприятностях, которые навлекли на Джада ее действия. — Я все время думаю об этом. Возможно, отдых в Европе пойдет мне на пользу.

Джад облегченно вздохнул. Она поняла.

Но как предупредить Анну о том, что ее ждет? Или она все знает? А если и знает, то что может сделать? Джад посмотрел в окно. За лужайкой перед домом сразу начинался лес. Анна говорила, что любит гулять по лесу. Наверное, ей знакомы все тропинки. И если они…

— Анна… — начал он, понизив голос.

— Уже закончили?

Джад резко обернулся. В библиотеку вошел Демарко, следом за ним Анджели и братья Ваккаро.

— Да, — ответила Анна, взглянув на своего мужа. — Доктор Стивенс считает, что мне следует поехать с вами к Европу. Я собираюсь последовать его совету.

— Я знал, что могу рассчитывать на вас, — улыбнулся Демарко. Достигнув желаемого, он вновь излучал очарование. Казалось, пульсирующая в нем бешеная энергия усилием воли переключалась с черного зла на безграничное добро. Даже Джаду с трудом верилось, что этот благородный дружелюбный Адонис на самом деле хладнокровный маньяк-убийца.

— Мы вылетаем завтра, дорогая. — Демарко повернулся к Анне. — Почему бы тебе не пойти наверх и не начать собираться?

— Я… — Ей не хотелось оставлять Джада одного среди этих мужчин. Она беспомощно взглянула на доктора. Тот поощряюще кивнул. — Хорошо. — Анна протянула ему руку. — До свидания, доктор Стивенс.

— Прощайте. — Джад почтительно пожал протянутую руку.

На этот раз он действительно прощался с Анной. И не только с ней. Анна повернулась, кивнула всем и вышла.

— Разве она не прекрасна? — Демарко смотрел ей вслед. Разные чувства отражались на его лице. Любовь, обладание и что-то еще. Сожаление? О том, что ему предстоит сделать с Анной?

Джад почти физически ощутил очередное переключение в мозгу Демарко. Очарование исчезло, и комната начала заполняться ненавистью.

— Пора идти, доктор, — сказал он.

Джад огляделся, взвешивая возможность побега. Навряд ли Демарко захочет убивать его в своем доме. Значит, теперь или никогда. Братья Ваккаро пристально наблюдали за каждым его движением, Анджели стоял у окна, положив руку на кобуру.

— Я бы не советовал, — мягко заметил Демарко. — Вы уже труп, так что не надо суетиться. — Он толкнул Джада к двери. Остальные подошли вплотную, и они пошли к выходу.

Поднявшись на второй этаж, Анна остановилась, чтобы наблюдать, что происходит в холле. Увидев Джада и остальных мужчин, направлявшихся к выходу, отпрянула и поспешила в спальню. Из окна увидела, как Джада заталкивают в машину. Анна быстро сняла трубку и набрала номер телефонной станции. Казалось, Прошла вечность, прежде чем послышался голос телефонистки.

— Пожалуйста! Полицию! Срочно!

Тут из-за ее спины появилась мужская рука, которая нажала на рычаг. Анна вскрикнула и обернулась. Перед ней, улыбаясь, стоял Ник Ваккаро.

20

Хотя было лишь четыре часа дня, Анджели включил фары. Низко нависшие громады облаков, подгоняемые ледяным ветром, казалось, похоронили саму мысль о солнце. Они ехали чуть больше часа. Рокки Ваккаро сидел около Анджели, Демарко и Джад расположились на заднем сиденье.

Вначале Джад искал взглядом полицейскую машину, надеясь каким-то отчаянным действием привлечь внимание, но Анджели держался проселочных дорог, практически без встречного движения. Они обогнули Морристоун, выехали на дорогу 206 и направились на юг, к центральной малонаселенной части Нью-Джерси. Небо разверзлось, и хлынул холодный дождь.

— Потише, — скомандовал Демарко. — Нам не нужны дорожные происшествия.

Анджели послушно сбросил скорость.

— Именно здесь большинство людей совершают ошибку. — Демарко повернулся к Джаду. — Они не планируют все до самого конца.

Джад оценивающе взглянул на своего соседа. Мания величия: логика и разум уже не имеют никакого значения. Спорить бесполезно. Убийства не вызывают угрызений совести. Он всегда прав.

Теперь Джад знал ответы почти на все вопросы. Демарко убивал сам из чувства чести, чтобы смыть пятно позора, брошенное Анной на него и его семью. Джона Хансена он убил по ошибке. Когда Анджели доложил, что произошло, Демарко поспешил в кабинет Джада и нашел там Кэрол. Бедная Кэрол. Она не могла дать ему пленки миссис Демарко, потому что не знала, кто это. Если бы он был более терпеливым, то мог бы помочь Кэрол разобраться, кого имеет в виду. Но один из симптомов болезни и заключается в том, что при малейшей задержке раздражение переходит в безумную ярость. И Кэрол умерла. Именно Демарко сидел за рулем лимузина, сбившего Джада, а позднее они с Анджели ворвались к нему в кабинет. Теперь Джад понимал, почему тогда они не убили его: зная, что Макгрейви считает доктора виновным, они хотели представить его смерть как самоубийство, вызванное угрызениями совести. И полиция прекратила бы расследование.

И Моуди… Бедный Моуди. Когда Джад назвал ему имена детективов, он подумал, что тому знакомо имя Макгрейви. А на самом деле Моуди знал, что с «Коза ностра» связан Анджели. А потом, когда он выяснил, с кем именно…

— Что будет с Анной? — спросил Джад, взглянув на Демарко.

— Не волнуйтесь. Я позабочусь о ней.

— Да, — улыбнулся Анджели.

Джад почувствовал, как его захлестывает бессильная ярость.

— Как я ошибся, выбрав жену вне семьи, — размышлял Демарко. — Посторонние никогда не поймут, что такое семья. Никогда.

Они ехали по совершенно пустынной местности. Лишь изредка вдали мелькали корпуса небольших предприятий.

— Мы почти приехали, — сообщил Анджели.

— Ты отлично поработал, — похвалил его Демарко. — Теперь мы тебя спрячем на некоторое время, пока все не успокоится. Куда бы ты хотел поехать?

— Мне нравится Флорида.

— Прекрасно, — одобрительно кивнул Демарко. — Так мы и сделаем.

Справа показались фабричные корпуса. Из трубы поднимался черный дым. Они свернули на узкую дорогу и подъехали к воротам. Появился сторож в плаще с капюшоном. Увидев Демарко, он кивнул и открыл створки. Машина въехала во двор, и ворота захлопнулись.

Они прибыли.

В кабинете Макгрейви в Девятнадцатом участке он сам, капитан Бертелли, три детектива и два агента ФБР склонились над длинным списком имен.

— Здесь все Capo и их помощники семей «Коза ностра» на востоке США. К сожалению, мы не знаем, на кого именно работает Анджели.

— Сколько потребуется времени, чтобы это выяснить? — спросил Бертелли.

— В списке больше сорока имен, — заметил один из агентов. — Нам нужно по меньшей мере двадцать четыре часа, но… — Он умолк.

— Но доктора Стивенса через двадцать четыре часа не будет в живых, — закончил за него Макгрейви.

В кабинет вошел молодой полицейский.

— В чем дело? — спросил Макгрейви.

— Нью-Джерси не знает, насколько это важно, но вы просили докладывать обо всем необычном. Телефонистку попросили связаться с полицией. Звонила женщина, сказала, что это очень срочно, и тут же повесила трубку. Телефонистка ждала некоторое время, но повторного звонка не последовало.

— Откуда она звонила?

— Из городка под названием Олд Таппан.

— Телефонистка записала номер?

— Нет, слишком быстро положили трубку.

— Обидно, — огорчился Макгрейви.

— Забудем об этом, — успокоил его Бертелли. — Наверное, звонила какая-нибудь старая леди, у которой сбежал кот.

Зазвонил телефон. Лейтенант снял трубку.

— Макгрейви слушает. — Остальные наблюдали, как напряглось его лицо. — Хорошо! Я выезжаю! — Он бросил трубку на рычаг. — Дорожный патруль только что видел машину Анджели на дороге 206, около Миллстоуна.

— Они следуют за ним? — спросил один из агентов.

— Патрульная машина ехала в противоположном направлении. Пока она развернулась, те исчезли. Я знаю этот район. Кроме нескольких фабрик, там ничего нет. — Он повернулся к агентам. — Вы сможете быстро выяснить, что это за фабрики и кто их владельцы?

— Попробуем. — Один из агентов снял телефонную трубку.

— Я еду туда, — продолжал Макгрейви. — Свяжитесь со мной, когда получите список. — Он посмотрел на детективов. — Поехали. — И направился к выходу.

Проехав мимо лачуги сторожа, Анджели направился к зданию, изогнутыми желобами напоминающему доисторическое чудовище. Машина подкатила к переплетению огромных труб и конвейерных линий и остановилась.

Ваккаро, выйдя первым, открыл заднюю дверь со стороны Джада.

— Выходите, доктор, — сказал он, доставая пистолет.

Джад неторопливо вылез из машины, Демарко последовал за ним. Тут же в уши ворвался сильный назойливый гул. Перед ним, футах в двадцати пяти, располагался вход в громадный пневмопровод, жадно всасывающий все, что появлялось перед его алчной пастью.

— Один из крупнейших в стране! — прокричал Демарко. — Хотите посмотреть, как он работает?

Джад не верил своим глазам. Демарко вновь играл роль радушного хозяина. Нет, не играл. На самом деле был им. Просто невероятно. Он собирался убить Джада, для него убийство — обычная деловая операция, в данном случае избавление от чего-то ненужного, но сначала ему хотелось произвести хорошее впечатление на доктора.

— Пойдемте, доктор. Это интересно.

Они двинулись к пневмопроводу, Анджели чуть впереди, Демарко рядом с Джадом, Ваккаро в арьергарде.

— Этот завод приносит пять миллионов долларов в год, — гордо сказал Демарко. — Все полностью автоматизировано.

По мере приближения к пневмопроводу рев усиливался, и шум становился уже непереносимым. В ста ярдах от них конвейер подавал бревна в строгальный станок двадцати футов длиной и пяти высотой с двенадцатью режущими головками. Затем они поступали наверх, к большому ротору, ощетинившемуся ножами, как дикобраз. Воздух, наполненный опилками, перемешанными с капельками дождя, засасывался в пневмопровод.

— Не имеет значения, какой длины или толщины дерево, — продолжал Демарко. — Машины разрежут его на бревна, которые пройдут в тридцатидвухдюймовую трубу. — Тут он вытащил из кармана кольт и крикнул: — Анджели!

Детектив обернулся.

— Счастливого пути во Флориду. — Демарко нажал на спусковой крючок, и на груди Анджели расплылось красное пятно. Он смотрел на них с удивленной полуулыбкой на лице, будто ожидая услышать ответ на только что услышанную им загадку. Еще один выстрел, и Анджели упал на землю. Демарко кивнул Рокки Ваккаро. Тот взвалил тело Анджели на плечо и направился к пневмопроводу.

— Анджели глуп. — Демарко повернулся к Джаду. — Сейчас его ищет полиция по всей стране. И если его поймают, след неизбежно приведет ко мне.

Хладнокровное убийство потрясло Джада, но дальше последовало нечто более ужасное. Остолбенев, Джад наблюдал, как Ваккаро подошел к пневмопроводу, и воздух, подхватив тело Анджели, жадно засосал его внутрь. Ваккаро пришлось схватиться за металлический стержень, чтобы не последовать за трупом детектива. Тело Анджели мелькнуло в водовороте бревен и опилок и пропало. Ваккаро повернул вентиль, и заглушка, соскользнув по направляющим, закрыла вход в пневмопровод. В наступившей тишине Джаду показалось, что он оглох.

Демарко повернулся к доктору. По экзальтированному выражению его лица Джад понял, что сейчас раздастся выстрел. Для Демарко, убийство превратилось в религиозный ритуал, символизирующий акт очищения. Джад не испытывал страха за себя, но его охватила ненависть к этому человеку, который останется в живых, убьет Анну, будет уничтожать других невинных и честных людей. Он услышал рычание и не сразу осознал, что этот стон ярости и отчаяния сорвался с его губ. Джада охватило страстное желание убить врага.

Демарко улыбнулся, будто читая его мысли.

— Я выстрелю вам в живот, доктор. Это займет чуть больше времени, но вы успеете подумать о том, что произойдет с Анной.

Оставался один шанс. Крошечный, но шанс.

— Хоть кто-то должен подумать о ней, — сказал Джад. — Ведь Анне до сих пор неизвестно, что такое мужчина.

Демарко, ничего не понимая, удивленно посмотрел на него.

— Знаешь, в чем твое мужское достоинство? — Джад почти кричал. — В пистолете. Без пистолета или ножа ты — баба!

Лицо Демарко побагровело от ярости.

— Ты — импотент, Демарко. Без этого пистолета ты — евнух.

Глаза Демарко налились кровью. Ваккаро сделал шаг вперед, но Демарко остановил его взмахом руки.

— Я убью тебя вот этими руками! — рявкнул он, бросая пистолет на землю. — Этими голыми руками! — И медленно двинулся к доктору.

Тот отступил, стараясь сохранить дистанцию. Он понимал, что рассчитывать на силу бесполезно. Единственным шансом оставалось воздействие на больной мозг Демарко, чтобы сделать его неспособным к нормальному функционированию. И Джад продолжал бить в самое уязвимое место — мужскую гордость.

— Демарко, ты не мужчина.

Тот засмеялся и бросился вперед. Джад отпрянул в сторону.

— Шеф! — крикнул Ваккаро, подняв пистолет. — Разрешите мне его прикончить!

— Только попробуй! — прорычал Демарко.

Мужчины медленно кружили по площадке. Джад поскользнулся на мокрых опилках, и Демарко бросился на него, как разъяренный бык. Огромный кулак врезался доктору в челюсть, отбросив его назад. Джад ударил в ответ, но Демарко уклонился и, прыгнув вперед, трижды ударил в корпус. У Джада перехватило дыхание. Он попытался что-то сказать, но тщетно.

— Трудно дышать, доктор? — засмеялся Демарко. — Я в молодости занимался боксом. И собираюсь дать вам несколько уроков. Сначала мы займемся вашими почками, потом перейдем к голове и глазам. Я вышибу вам глаза, доктор. До того как мы закончим, вы будете молить, чтобы я вас пристрелил.

Джад ему верил. В сумеречном свете, просачивавшемся сквозь низко плывущие облака, Демарко напоминал рассвирепевшего зверя. Он снова бросился на Джада и рассек ему щеку тяжелым кольцом, надетым на указательный палец. Доктор ударил Демарко в лицо, но тот даже не моргнул. Его кулаки ходили как поршни. Джад отступал, его тело уже превратилось в сплошной синяк.

— Вы не устали, доктор? — Демарко снова приближался.

Джад понимал, что долго не выдержит. Он должен говорить. Это его последний шанс.

— Демарко… — прохрипел он.

Они мчались на юг по дороге 206 мимо Бедминстера, когда в радиоприемнике послышался треск.

— Код три… Код три… Нью-Йорк двадцать… Нью-Йорк двадцать семь…

Макгрейви схватил микрофон.

— Нью-Йорк двадцать семь слушает. Говорите.

— Мы нашли их, Мак, — раздался возбужденный голос капитана Бертелли. — Деревообрабатывающая фабрика в двух милях к югу от Миллстоуна. Принадлежит компании «Пять звезд», той самой, которая владеет заводом мясных консервов. Одно из легальных прикрытий Тони Демарко.

— Похоже на правду. Мы едем.

— Вы далеко оттуда?

— Десять миль.

— Желаю удачи.

— Спасибо.

Макгрейви включил сирену и вдавил педаль акселератора.

Небо широкими кругами вращалось над головой, и что-то равномерно било по телу, пытаясь разорвать его на части. Глаза совершенно заплыли. Джад чувствовал на лице учащенное, горячее дыхание Демарко и пытался вглядеться, но видел лишь темноту.

— Ты п-понимаешь, — с трудом произнес он, — что я прав… Ты можешь… можешь бить лежачего… Ты… жи-жи-животное… Психопат… Тебя надо… держать… в сумасшедшем доме…

— Ты врешь! — рявкнул Демарко.

— Это п-правда, — прошептал Джад, отступая назад. — Твой… твой мозг болен. Скоро… скоро ты перейдешь черту и… станешь идиотом. — Он по-прежнему отходил назад, не видя дороги. За спиной слышалось глухое урчание закрытого пневмопровода.

Демарко прыгнул на Джада, его руки сомкнулись на горле доктора.

— Я сломаю тебе шею! — прорычал он.

Земля поплыла под ногами. Каждая клеточка избитого тела молила схватить руки Демарко и отбросить их в сторону. Но вместо этого последним усилием воли Джад заставил себя нащупать за спиной вентиль и повернул его. Воздух рванулся в вакуум пневмопровода. Ревущий поток закрутил их, стараясь засосать в алчную пасть. Джад мертвой хваткой вцепился в вентиль. Он ощущал, как пальцы Демарко, которого затягивало в трубу, все сильнее сдавливали его горло. Демарко мог бы спастись, схватившись за поручень, но в безумной ярости не желал отпускать шею доктора.

Вентиль начал выскальзывать из слабеющих пальцев Джада. Он испугался, что его тоже затянет в трубу, но в эту секунду пальцы Демарко разжались. Дикий звериный крик на мгновение перекрыл рев пневмопровода. Демарко исчез навсегда.

Джад стоят, не в силах двинуться, ожидая выстрела Ваккаро. Он раздался через мгновение. Джад по-прежнему стоял, удивляясь, почему тот промахнулся. Сквозь пелену боли до него донеслись звуки новых выстрелов, топот бегущих ног, несвязные крики. Затем кто-то обнял его за плечи, и голос Макгрейви воскликнул:

— Мой Бог! Посмотрите на его лицо!

Его отвели в сторону, подальше от ужаса пневмопровода. Что-то влажное — кровь, дождь или слезы — текло по щекам, но для него это уже не имело значения. Все кончилось.

Ему удалось приоткрыть один глаз, и сквозь узкую щелочку Джад смутно различил силуэт Макгрейви.

— Жена Демарко, — прошептал он. — Мы должны поехать к ней.

Макгрейви, не шевелясь, смотрел на него, и Джад понял, что тот ничего не услышал. Напрягая последние силы, он прошептал вновь:

— Анна Демарко… Она… в доме… помогите.

Макгрейви отошел к полицейской машине, взял микрофон и передал необходимые инструкции. Джад едва стоял на ногах. Чуть в стороне он увидел лежавшее на земле тело и понял, что это Рокки Ваккаро. «Мы победили, — думал он. — Мы победили». Мысленно он вновь и вновь повторял эту фразу. Теперь он хотел лишь услышать, что Анна в безопасности.

— К ее дому направлен патрульный автомобиль, доктор Стивенс, — сказал подошедший Макгрейви. — О'кей?

Джад благодарно кивнул.

Макгрейви взял его под руку и осторожно повел к выходу. Каждый шаг отдавался болью. Подходя к машине, Джад заметил, что дождь кончился. Резкий декабрьский ветер разогнал облака, и показалось голубое небо. На западе мелькнул первый луч света, и солнце начало пробивать себе путь, становясь ярче и ярче.

Погода обещала прекрасное Рождество.

Примечания

1

Шведский стол — длинный стол, уставленный множеством различных закусок, за которым обычно не сидят.

2

Commissione, Capo — непосредственные помощники Дона. Дон — глава семьи, руководитель американской мафии.

Content

Сидней Шелдон
Лицо без маски

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Примечания