Валерий Кузьмин

По басенке

Да, прав был дедушка Крылов,

Сегодня множество ослов

Не отличаются от тех,

Хоть и промчалось много вех.

Арбуз и ананас

Раз арбуз и ананас развели базар на час,

Кто же слаще и сочней, кто желтей или круглей?

Долго спорили, орали, ничего не доказали.

Нож поставил приговор, и закончился их спор.

И арбуз, и ананас полетели в унитаз.

Был арбуз, как огурец, ананас гнилой вконец.

Банан и баклажан

Банан и баклажан в коробках на базаре

Друг друга ненавидели давно.

Банан: «Я с дерева, я высоко, а мрази

Все на земле и синее говно».

Но баклажан не робкого десятка:

«Какое дерево – ты связка до поры,

Три дня лежишь и черен уж, как тряпка,

Как негр стал, и нет в тебе нужды».

От неча делать спорят и поныне.

А нам их спор решить и не дано.

Как доказать банану, что и синий

Имеет тоже желтое нутро.

Виноград и ворона

Ворону в виноградник занесло и понесло,

Ну и клевала, и клевала, клевать не уставала.

Ей б в передых, она вперед,

Как будто кто то отберет, не замечала,

Как сторож из ружья: «Бабах!»

И перья все в кустах, и головы не стало.

Мораль проста: не разевай хлебало,

Где много – не бывает мало,

Но, чтоб другим хватало.

Горох и гном

Гном засадил горохом весь забор,

Боялся гном, что вдруг залезет вор.

Он думал, что, запутавшись в горохе,

Умрет он на последнем вздохе.

Горох на славу разрастался

И в высоту, и в ширину все завивался.

От радости у гнома голова

Ну, так, чуток заклинила слегка.

И так запутался в горохе, что не смог

И ни ногой, и ни рукой – вот так и сдох.

Мораль: не надо думать, что кругом ворье,

Бывает пропадает и свое.

Дыня

Однажды дыня на бахче

Под солнцем нежилась боками,

И в нежной дыниной душе

Мечты, как бабочки порхали.

Ей представлялось, что она

Не дыня вовсе, а колибри,

Летает плавно от цветка

К цветку и пьет нектары жизни.

И вдруг, как гром средь бела дня,

И чьи то руки грузят в ящик,

И рядом дынина родня,

Таких же дынь в душе парящих.

И дынь колибри – на базар.

Раз дыня ты, то ты товар.

Да очень прост, наверно, стих.

Под дыню можно на троих.

Ежевика

Ежевика наливалась, просто глаз не оторвать,

Но однажды оборвалась, перезрела – вот напасть.

Жалко ягодку такую (словно девушка в соку),

Так и с девушкой бывает – перезреет и ку-ку.

Ёжик

Ежик яблочко катил и уперся в елку,

Ежик был вообще дебил (ну, одни иголки).

Нет, чтоб яблочек штук пять – на спину и к норке,

Он одно вперед толкал, носорог в иголках.

Суть до ужаса проста, ежик был наркоша

Обкурился до хвоста, может и до носа.

Жаба

Жаба к кочке приросла,

Впилась взглядом в комара,

Ждет, когда летучий гад

Прилетит на жабий взгляд.

Но комар «объехал» жабу

И вообще нарушил табу.

К жабе сзади подлетел,

Впился, сделал, что хотел.

Иногда, смотря вперед,

Выйдет все наоборот.

Зайка и армия

Зайчишка подкосить от армии решил,

Он и по жизни кос, но все косил,

То вижу, мол, одну сосну, ни две,

То, что то помутится в голове.

То, мол, морковь селедкой пахнет,

То жизнь его на сторону ведет.

То тянет не к зайчихе, а к лисе,

Ну, в общем, тронулся, – решили все.

Но тугодум медведь не верил ничему:

«Так говоришь, одну ты видишь лишь сосну?»

«Одну, одну, ну, нет другой сосны», —

Кричал косой и двинулся в кусты.

«Постой косой!» – схватил его медведь

И к соснам за уши повесил повисеть.

«Коль здесь одна сосна и их ни две,

Прижмись к одной, другой же нет нигде».

Задергался косой меж двух сосен,

Но поздно – в армию пригоден он.

Мораль сей басни все ж проста

Будь мужиком, а не коси под дурака

Индюк

Индюк – хозяин местного двора —

Увидел как то петуха,

Зашедшего во двор без разрешенья.

Какое ж было удивленье,

Потом призренье,

Что выпучил глаза

И воздуха набрав во все индюшье горло,

Он поперхнулся семечкой простой.

И взгляд пустой, и в голове все стерло,

Никто не знал, что вздох был роковой.

Мораль: издалека увидевши врага,

Подумай хоть слегка

Й

И краткую нельзя нам пропустить,

Как без нее нам жить.

Она, как моряку на волнах буй,

И без нее кого пошлешь на х…

Кот

Коты все в марте озверели,

Но наш умен, лежал в постели.

Домашний был, не им чета —

Котам с соседнего двора.

В окно глядел на их переполох

И думал про себя: «Ведь я не лох.

Что крики их и визги при луне,

Я счастлив тем, что есть во мне.

Я толст и сыт, ухожен и любим.

Куда уж им.

Нет, не хочу, не буду, не пойду,

Прилягу к телевизору, посплю».

И так который год, через окно

Вникал в природу, ну не всем дано.

Мораль проста: будь март, хоть трижды в год,

Под лезвие ножа – и ты уже не кот.

Лиса и петух

Лиса в курятник забралась,

Но с голодухи перебрала.

Трех кур за раз сожрала

И так распух ее живот,

Что в дырку ни назад и ни вперед —

Застряла.

На это все с насеста зрел петух,

За жен своих его собрался дух.

Достало.

На голову лесы метнулся, как судья,

И в темя задолбил, как бы с плеча

Недолго кумушка и трепыхала.

Мораль: конечно не для слабонервных,

За трех – одну, наверно, это верно.

Медведь

Медведь – шатун и балагур,

Не спавши зиму – озверел,

А, может, и весна по темечку впаяла,

Да и зимой он мало ел,

Ну, в общем, торкнуло его,

И понесло, и закачало.

Лес весь притих, замолк от страха,

Все ломанулись, кто куда,

Кто не успел, вот тем беда.

Ведь мишка – парень хоть куда,

Гуляй рубаха.

Сначала он волков месил,

Которых где то зацепил,

Ну, то – начало.

Поймал бобра и дал в «пятак»,

Мол, пилишь дерево не так —

Не полегчало…

Свинью лесную – кабана

Так долго мял ему бока,

Что тот завыл, как два волка,

И тихо бросился в бега.

Во жизнь настала…

Всех разогнал, кто не летал.

В лесу, как денежный обвал.

Зверей не стало…

И только тихо пьяный еж

Клубком катился, и плевало

Его сознание на всех.

И даже в буйных медведей —

Во как забрало…

У мишки вылезли глаза,

Увидев пьяного ежа,

Все задрожало…

И он ежа, за круглый мяч,

Да, мишка в гневе был горяч.

Ну, подмывало.

И лапой с силою, что мог,

Поддал ежа, да видит бог,

От боли взвыл и тут же слег

С разрывом сердца,

Ну, не смог,

Ну, разорвало.

Мораль конечно тут была

Увидев пьяного ежа,

Прикинь сначала

Hoc

Носы ведь разные бывают,

Ведь их не выбирают.

Что бог подкинул, с тем и жить,

Иль веселиться, иль грустить.

Но ведь страдают…

Один, что толст или курнос,

Другой, как Буратино,

Один – орел, другой барбос,

Ну, в общем, кто во что, а мог

Так дать, чтобы красиво.

Ну, если всем по красоте,

Тогда уж быть беде.

Что будет, если все, как все.

Как профиль Ленинский везде,

Иль все, как Марксы, в бороде.

Все скучно и уныло.

А так живут, что у кого.

Пусть даже и с горбиной,

Пусть даже сизый этот нос,

Но ты не будь скотиной.

Осел

Вот басен про ослов полным полно,

Но до сих пор ослов еще хватает.

Бывает так – народ не замечает

И выбирает.

А, выбрав, удивляется потом,

Как наверху сидит и правит,

Как выбран он и кем?

И надо ж быть таким ослом,

Чтоб выбор на осла поставить?

А тот упрямей всех,

Раз выбран, то пардон.

Ни я – вы сами осталися ослами.

И так из года в год, как хоровод —

Один идет, потупившись вперед,

Морковка на хвосте,

А сзади, как в узде,

Таких же, как и он, вагон.

За той морковью, будто бы, как в рай,

По кругу водит всех, не замечает,

Все обещает.

И вы, идущие на этот хвост,

Ведущий только на погост,

Про басню вспомните,

Остановитесь на мгновенье.

Ведь так ответ здесь прост,

А хватит ли терпенья?

Питон

Питон, от солнца отдыхая,

Под куст забрался у сарая.

Да весь не влез – большой,

Кусок хвоста открытым оставляя.

И так в блаженной неге под кустом

Вздремнул он, ненароком, не моргая.

Как на беду, из хлева вышел хряк.

На солнце жмурится, не видит гада.

Но пятачком учуял хвост, ведь не коряга

Но в голове у хряка – одна бодяга

– Ну, что за колбаса, и, вроде, не дурна

И даже свежа.

Хряк был невежа.

Но только рот открыл,

Но не успел куснуть,

Как связан был.

И болью сжало грудь.

Хряк хрюкнул из последних сил

И дух спустил.

Мораль конечно здесь грустна —

Не видя все, не ешь с конца.

Русалка 1

Русалка как то умудрилась

И в Васю рыбака влюбилась,

Но, то весна, наверно, навалилась.

Жизнь, ведь, свое берет,

Как бы не билась.

Он и не ведал, дурень, по утру,

Закинув с лодочки свою уду

Какая рыбина к нему прибилась.

На поплавок, нацелив взор,

Он замер в стойке, как Трезор,

И поплавок нырнул, как навсегда,

И вдруг о борт забилася волна

Васек разинул рот и обомлел —

Огромный рыбий хвост пред ним блестел.

Ну, повезло, обрадовался он.

Подсачником пошарил под бортом,

Ну, нет уж рыбы, а ведь тут была,

Еще не успокоилась волна

Вдруг тихий смех у Васи за спиной.

Васек по жизни парень был лихой.

Но тут струхнул, наверно, не допил,

А, может, просто не хватило сил.

Лишь глаз скосил.

От этой красоты и глаз заплыл.

Пред ним глубоких омутов глаза,

Златые волоса и тела белизна.

Но остальное, то, что за бортом

Не видно, но о том – потом.

Ему хватило даже пол того,

Что увидал,

Ну, в общем, ничего…

С борта бултых за этой красотой

И навсегда остался под водой.

Мораль нужна – на то и красота,

Чтоб с головой и в омут, и с борта

Слово

Какие ж разные слова бывают,

Бывает – словом убивают,

Бывает – разрушают на корню

Иль топят словом, или возвышают,

Одно лишь слово – человек ко дну.

Бывает ласки слово, умиленья.

Бывает, даже, слово к погребенью.

Оно и ранит, даже, и скорбит,

Любви есть слово – и любовь парит,

Но не всегда.

Такие вот дела

К тому ж еще есть лишние слова,

Есть те, что поперхнулись из горла,

Есть мат – ведь тоже слово —

На все готово.

Слова – дела, и слава, и успех,

Но не для всех.

Ну, в общем, слово – это божий дар,

Не приведи господь, словесный перегар.

Мораль, конечно, тоже слово,

Но вот понять не все готовы.

Таксист

Таксист – профессия не рай.

Бывает, правда, еще хуже.

Хоть пруд профессий – выбирай,

Но выбрал ту, которой нужен.

А, может, поспешил, хватило б сил.

Здесь все сгодится для езды,

Ты только не теряй узды,

И пруха, может, и пойдет,

А, может, пред тобой уйдет,

Ну, все бывает, и кидают…

Бывает пьяный наблюет,

Ментяра палкою пугнет

И денег стянет.

Бывает бабочке ночной

Чем заплатить – лишь наготой,

Если потянет.

Вот так и крутится таксист,

Какой к чертям больничный лист.

Ну, кто оплатит?

Часов двенадцать круглый год,

А к пенсии – уж, идиот,

Если дотянет.

Мораль таксисту не нужна.

Она не стоит и яйца,

Ведь жизнь по кругу без конца.

Уж

Уж был влюблен, конечно же, в ужину,

Господь сподобил так,

что дураку на дуре лишь жениться.

Но все это слова, а уж влюблен…

И тихо полз к избраннице в болото,

Ну, так было охота.

И все преграды на своем пути

Преодолел почти.

И вот она – достойная награда!

Такая ж гадина,

Но то ужу и надо.

В любовной пляске свились два ужа,

Не видя, что вокруг, чуть-чуть дрожа.

От возбужденья видно.

Вот то-то и обидно.

Хотя б один из четырех

Был приоткрытым глаз —

Продолжили б рассказ.

За ними просто аист чуть нагнулся,

Не поперхнулся.

Одной веревкой скрученные были

И от любви на свете все забыли.

Мораль: нельзя вязаться от любви

большой,

Да будь ты хоть змеей.

Фортуна

Фортуна каждому своя —

Один стреляет из ружья и попадает,

Другому просто в карты прет,

Хотя полнейший идиот,

Но вот везет

И не теряет.

Кому и в чем, кому в игре,

Фортуна разная везде,

Но помогает.

Бывает с рыбою рюкзак,

Другой пустой. Не понимает

Как этот прун за просто так

Ее таскает.

А за грибами раз порой,

Но вроде вместе шли толпой,

Ну, заблудились, перепой.

Всяко бывает.

А этот пил и ел за всех,

И пил за тот грибной успех —

Чуть откачали.

И по дороге, вроде, в дом

Поперся прямо напролом —

Его кричали.

Из чащи вышел весь в грибах

И папиросина в зубах —

Ну, поздравляли.

Скряжа зубами.

Фортуна – это твердый факт

И, если с ней подписан пакт,

И, если сам ты не дурак,

То нет печали.

Бывает мужичонка – так,

И не высок, и не остряк,

Но девки с двух сторон его держали.

Другие рослые быки —

Красавцы просто, остряки

Всю жизнь его потом

Фортовым звали.

Кому фортуна мимо шла,

так не словили ни шиша

Мораль сама собой пришла —

Фортуна в том, в ком есть душа.

Хорек

Хорек был прост, как два свистка.

Прорыл дыру в ближайший магазин

И что – скотина – учудил,

Кто не видал, тот не поверит.

Он до утра «Мартини» пил,

И пил за тех, кто в сказку верит.

Он все попортил, все поворошил,

Дошел до точки.

Но то цветочки.

Все не снести, не выпить – сил уж нет.

Такой огромный магазин достался.

И царский, уж, не лезет тот обед,

В висках стучит, от счастья задыхался.

Но взглядом – враз и все —

Но взгляд с желудком не равнялся.

От жалости такой завыл хорек,

А от обжорства – обосрался.

Мораль: нельзя сожрать, что видит глаз порой,

не забывай, что попа, ведь, с дырой.

Цыпленок

Цыпленок в молодости был дурак,

Да и вообще – все куры дуры,

Он был горяч, отчаянный до драк,

Но все равно, дурак с мускулатурой.

Он всем кричал: «Вот вырасту большой,

С большими шпорами и заклюю любого».

Все слушали, молчали и косясь:

«Ну, что возьмете с петуха больного».

На голову, конечно, он больной,

Но с головы, что толку для навара

И как то солнечной, весеннюю порой

Вдруг петушка не стало.

Секрет тут прост – из молодого петуха

Смог выйти и цыпленок табака

Мораль: ты в молодости много не ори

И доживешь до старческой поры.

Черепаха

Над черепахою был панцирь из кости,

Хоть кулаком его иль хоть грызи,

Не взять гадюку,

Ну, везде броня.

Жила спокойно, тихо семеня.

Ну, в общем, не спешила

Ей так и надо было.

Два современных попугая,

Прикольщики, ну, что с них взять,

Затеяли над черепахой шутку

И свили гнездышко на панцире крутом,

Все дело было в том,

Что черепахе не справиться с нахалами никак.

Она и словом добрым, и мольбой:

«Летели б вы, голубчики, домой».

А те над ней, лишь, усмехались,

И издевались.

– Ползи быстрей, или, давай, бегом

Ты же – Феррари.

Ну, в общем задолбали.

И старой – жизнь, как ад.

Два гада на спине – такой расклад.

Забыли, правда, два юнца —

У палки два конца

И старая Тартилла, что учудила

Она в глухую ночь тихонько двинула в болото,

Те спали крепко, вот уроды.

Разок нырнула, помолясь,

И попугаев засосала грязь.

Мораль: хоть зная, что ползущий не летает,

Не издевайся, он еще ныряет.

Шакал

Шакал однажды умудрился,

Взял и в лису влюбился,

Ну, нравилась кума —

она в лесу красавицей слыла.

Конечно, красота – великий дар,

Но, если в омут с головой, —

подлых удар.

А у лисы был план, он созревал давно.

Шакал шакалу рознь,

Но этот был с деньгами,

А, если б был с мозгами,

Увидел бы не то,

Что лишь сверкало пред глазами.

Ну, а любовь… ведь от нее, '

Ну, все в мозгах перевернуло,

И затянуло

Пеленой глаза.

Он шел вслепую,

Вернее так ведут слепца,

Попал, как щука на живца, j

Когда же глаз с любовной спячки приоткрылся

Весь капиталец испарился.

Мораль: на то она и басня про шакала,

Не верь глазам, где б не сверкало.

Щекотка

Щекотка славилась, конечно же, щекоткой.

Кому какая нравилась она

Кого то щекотала неохотно,

Другого – до упада, иногда.

Кого то ласково за ушком, будто гладя.

Тот, аж, зажмурится и затрясется весь.

Другому пятачки, как перышком погладит,

И разнеслась о ней по свету весть.

Что есть на свете сладкая щекотка.

Такая сладкая, что можно умереть,

Что не сравнится с нею даже водка,

Всем захотелось сразу посмотреть.

Собралось множество народа…

Ну, всем охота

И тут пошла работа.

Так увлеклась и заработалась щекотка.

Что у народа вдруг пробилася икотка.

Так заикали все, ну до икоты.

Забыли враз все прелести щекоты.

И так озлобился народ до хрипоты,

Щекоту долго били и ногами

Всю затоптали.

Мораль, конечно, здесь проста:

Ты увлеклась и вышла вся.

Ъ

Он тверд, как кол и утверждает,

Что тверже не бывает.

Конечно, прав – он твердый знак.

Бывает, правда, что дурак

и не туда его вставляет.

Ы

Ы – ну, полезнейшая буква.

Куда нам без нее – да никуда.

Ну, как звучали бы слова.

Без «ы» и не были б грибы грибами,

И травы бы соломой стали,

А без нее и сказки б не писали.

Ну, что за сказочка без «ы»,

А так и «если», и «кабы», нет, без нее

нам не туды и не сюды.

Вот раз бы и однажды,

на грабли – дважды.

Не наступить бы в темени ночной,

И, будь ты хоть герой, все ыкаешь,

а, если вдруг запой?

Так перепил – на утро только «ы»

Ты сможешь выплюнуть с губы.

Мораль, наверно, тоже к месту,

Чтоб только «ы» не лезла с языка —

Попей пивка

Ь

Ну, мягкий, он ведь мягкий от рожденья,

Присущи для него и лень, и умиленье.

Он все смягчит, разгладит, даст огонь.

Хоть мягок он, бывает он, как конь.

Бывает, рассуждает: пить, не пить?

И может потихоньку отравить,

Внезапно приоткрыть заветну дверь

И увидать, что занята постель.

Да, этот знак присущ, как ночь.

С ним нелегко, но может он помочь.

Господь и тот смягчился от него,

Сподобился и создал это все.

Любовь и ненависть, и жизни этой путь

Не мягкий, на другой уж не свернуть.

Мораль для мягкого горька —

Не будь сверх мягок, вдруг намнут бока.

Эхо

В одной пещере эхо проживало,

Немножечко туристиков пугало,

Бывало, гаркнут спьяну: «Чью то мать!»

И эху приходилось подпевать,

жизнь заставляла

Но вдруг на эхо что то накатило,

Ну, надоело все, перевалило

За край терпенья, и решило эхо

Не отвечать насмешкам человека.

Верней бывало так, вдруг заорет чудак,

А эхо лишь в ответ: «Ты сам дурак!»

Вот так и жило, чтобы других тошнило.

И стали забывать сюда дорогу,

И эхо отдыхало понемногу,

Потом вообще никто не стал ходить

И эхо можно было задушить.

Оно зачахло и заныло,

Но как же раньше здесь прикольно было.

Ни хрюкнуть, петухом не проорать,

и некого по матери послать.

Вдруг у пещеры мужичок остановился,

Прислушался чуток и внутрь спустился.

Он не был местным и не знал про эхо,

И ни к чему ему была потеха

Его нужда в пещеру завела,

Приперло так… такая вот беда.

А эхо приготовилось шутить,

И приготовило такие шутки

От коих разорвались бы желудки,

Иль сразу можно хоронить.

Мужик в углу молчит, лишь тужится и стонет,

От облегченья, аж, глаза закрыл,

А эхо ждет, когда он звук проронит,

Но звука нет, и вдруг раздался «пук»,

И как ударная волна по всей пещере,

«Пук» разрастался в огромадный звук,

Оглохло эхо и себе не верит,

Оглохло, ну не слышит ничего.

А раз не слышит, то и не ответит,

А что ответить – тут теперь оно —

Глухое эхо можно не заметить.

Мораль глухому эху не нужна,

Захочешь подложить кому дерьма

Подумай-ка сперва,

Вдруг на него наступишь.

Юмор

Да, юмор был всегда,

Но не всегда воспринимался.

Бывает голова седа,

А юмор за бортом остался.

Не всем дано тот юмор воспринять,

Ну не дано по жизни все понять.

Есть тугодумы, что им растолкуешь?

Какой тут юмор, зря кукуешь.

Бывает деревянный Буратино

И юмор пролетает быстро мимо.

Мораль для юмора проста

Один в душе воспринимает,

В ком нет души – не понимает.

Яд и шоколад

Однажды яд и шоколад

Побились об заклад,

Что, мол, полезны оба,

Незаменимы враз

И начался рассказ.

Ну, шоколад вертеть боками,

Мол, я везде, что без меня

Вообще б поподыхали.

Меня едят и даже пьют,

Несу я радость и уют,

Во рту я таю.

Но яд не промах и в ответ:

«Конечно, польза небольшая,

Ну, мол, едят, и даже пьют,

Потом тихонечко блюют,

Вас вспоминая».

Вот я вообще незаменим,

Меня по капелькам больным —

Не умирают.

Меня втирают или – в мазь,

Я никому не дам пропасть —

Я жизнь вторая.

И так до самого утра,

Кто лучше всех никто не знает,

Да и не нужен этот спор,

Другим, быть может, разговор

Иль приговор.

Ведь шоколадом можно подавиться,

А ядом отравиться.

Рыбак и налим

Была у рыбака собака,

Ну, так дворняга,

Он иногда с собою брал,

Не забывал.

Пришел на озеро,

На лодку поутру.

Собака с ним,

Поплыла, как к суду,

Не знала бедолага, что ко дну

Она пойдет, да кто и знал о том,

Что пес был глуп, но это все потом.

Закинул, ждет, поклевка, он напрягся,

Ему ловить – другому лишь купаться,

Чуть поплавок нырнул – она за ним,

Не знала дура, что клевал налим,

Налим от счастья так разинул рот,

И заглотил дворнягу – идиот.

Рыбак вообще не понял ничего,

Была дворняга – тута никого.

Рыбак дурила: «Где моя дворняга?»

По лодке прыгал – бедолага,

Стал удочки сворачивать домой,

Смирился он с собачьего судьбой.

Налим на дне – уже почти уснул,

И снился сон, что он почти – акул,

Налим ее уже переварил,

Но червяка на леске все ж схватил,

Рыбак налима в лодку завалил,

И счастливо до дому подвалил,

Когда ж в ухе ошейник надкусил,

Его кондратий враз разбил.

Мораль – ну не зарыта там была собака,

Лишь дважды была съедена, со страха,

Кто испугался – то ли тот налим,

То ли рыбак, что и пошел за ним.

Лев и муравей

Однажды в гриве льва,

Нашелся дом для муравья,

Все б ничего, ведь мал был муравей,

Ну, тут, как у людей,

Что б всем отдельная квартира,

И муравью не подфартило.

Лев не смирился, что его сосед,

Прижился у него без разрешенья,

И ну его гонять, и нажил много бед,

А мог бы проявить, хоть капельку терпенья.

И лапой гриву тер, о дерево чесал,

Часами в водоеме полоскал,

Но толку нет – живет его сосед,

И даже потихонечку щекочет,

Ну, кто так жить захочет,

Но где то лев слыхал,

Чудесный метод избавленья,

От этого мученья.

Иль кто то набрехал,

Что керосин, от всякой мелкоты,

Избавит от беды.

Достал ведро,

Соседу насолить и сдуру,

Иль с горяча —

Себе на шкуру.

Так взвыл владыка леса, от ожога,

Что околел до срока.

Мораль, конечно же, нужна,

Где есть сосед – там есть вражда.

Белая ворона

Однажды все собрались за грибами,

Ну, повод был – давно не отдыхали,

С собою кто – что мог и, начиная от сапог,

Харчи грузили и корзины брали,

Погорячей вообще не забывали.

Тут кто во что горазд,

Кто послабей – портвейн,

Кто водочку запас,

Так что бы день,

Не зря погас.

Приехали на место, разложились,

Бивак раскинули, чуть-чуть перекрестились,

И понеслось за первый и большой,

За грузди и что б их косой,

За белые, что б были те все в ряд,

За красные, что б их большой отряд,

За мелочь всякую, так запивали,

Ну, в общем, ничего поддали,

И песнь запели, тот, кто мог,

Другие дрыхли у костра, без задних ног,

Кто в пляс, а кто в любовь,

А третьи в драку,

Все отдыхали и забыли бедолагу.

Была в том коллективе эта птица,

Толь белая ворона, толь синица,

Один все ж был – не пил,

С корзиною по ельнику ходил,

Набрал всего чего хотел,

И белый был и красный, и опята,

Корзина полная, но вот его ребята,

Кто головой у пня,

Кто в кустиках склонился,

Народ весь перепился,

И он за ухом почесал, и им сказал:

«Ну, что ж вы, мужики, дошли до ручки,

Что дней вам мало, от аванса до получки,

Что вы поперлися за тридевять земель,

Глушить портвейн».

И развернулся, и потопал к дому,

Ну не лежит его душа к спиртному,

А утром, на работе, на стене,

Прочел приказ об увольнении себя.

Приказ был прост:

Мол, коллектив, боролся из последних сил,

А он, подлец, доверье подкосил.

Мораль: ты белая ворона,

А стая черная и заклюют за раз,

А чтобы было без урона,

Смени на черный свой окрас.

Ворона и дворняга

Ворона у дворняги поутру,

Пока та дрыхла в будке,

Стащила кость и села на дубу,

Поиздеваться псиненой побудке,

Та, чуть продравши глаз,

Завыла в сто белуг,

От горя причитая,

Что жизнь ее до ужаса плохая,

Что старая уже и нет у ней подруг,

И что ворона хуже попугая.

Так разоралась – весь подняла двор,

Все загалдели разом на ворону,

Вороне что – пустяшный перезвон,

Как говорится, вору в пору.

На тот базар с хозяйского окна,

Двухстволочка на солнышке блеснула,

Один хлопок – ворона у дуба,

Второй хлопок – дворняга жизнь свернула.

Мораль для всех дворняг и всех ворон,

С утра не делайте разгон,

Хозяин с вечера немного перепил,

Не разбираясь, пристрелил.

Крот

Крот в темноте ночной, прорылся в огород,

По жизни слеп, но носом чуял грядки,

Зато и не любил его народ,

Если поймают, били без оглядки,

Но крот хитер, он днем спокойно спал,

А ночью на охоту выползал,

Пока народ тот отдыхал,

Таков нахал.

Да в огороде было, что поесть,

Но крот был мал и все ему не съесть,

Он больше портил, чем съедал,

И сослепу иль по судьбе в капкан попал,

Что делать, выхода здесь нет,

Залился крот горючими слезами,

К всевышнему воззвал,

Под небесами,

Вдруг услыхали,

Что слеп он и обижен,

Что и по жизни бит уже не раз,

Ну, в общем стрижен.

И голос с высоты шепнул: живи,

Но не воруй, капкан открылся,

Крот выпал из него и оживился,

Проверил шкуру, хвост,

Да все на месте,

От радости такой,

Решил своей невесте,

Подарок принести,

А что нести, конечно, с огорода,

Не учит жизнь урода.

Всего набрал, ползет к своей норе,

Нагруженный, слепой от счастья,

В всевышнего не веря, хоть молил,

Но все забыл,

И тут опять ненастье,

Второй капкан кротишку удавил.

Мораль слепа, всевышний все видал,

Но счастья дважды не давал.

Крыса Лариса

Лариса крыса у свиньи,

Деньжонок одолжила,

Мол, надо ей на гарнитур,

Чтоб было все красиво,

Свинья поверила сперва,

Дала деньжат на время,

Но все равно в душе своей,

Ей до конца не верит,

А время шло, Ларисы нет,

И гарнитура тоже,

Дошло свинье в ее душе,

Что дали ей по роже,

Да и вообще, как может быть,

Что крыса ей товарищ,

Какой свинье пообещать,

И даже не напарить.

Мораль для всех весьма проста,

Ведь крыса – это крыса, :

Напарить может и слона,

А звать ее Лариса

Медведь и судьба

Медведь однажды спьяну иль с угару,

Забрел в Сахару,

Кругом песок, жара и нет воды,

Он обалдел, встал на дыбы,

Завыл с бессилья,

Хоть и был силен,

Взмолился: Господи,

Не буду больше пить,

И был прощен.

Враз перед ним – зеленая поляна,

Ручей журчит, прохлада, видно рай,

Медведь от радости забился, забывая,

Что обещал, да и хватил чрез край,

А как очнулся – он опять в пустыне,

Опять сушняк и сердце из груди,

Так вот и шляется в пустыне и поныне,

Не знает, как и в чем себя найти,

И как то, повстречав в пути верблюда,

Спросил: «Горбатый, далеко ль леса?»

Горбатый: «Не встречалися покуда,

Да не видал с рожденья никогда».

Взревел медведь: «Мне тут теперь до гроба,

Я ж не верблюд и я хочу попить».

А сверху Бог: «Теперь твоя дорога

Всю чашу алкоголика испить».

Медведь услышал приговор христовый,

Отрыл в песке поглубже упокой,

Залег туда, но был уже не новый,

Он старой наградил себя судьбой.

Мораль: Хоть пьющий на надежду уповает,

Но господу не изменяет.

Бобер

Один бобер, считался очень умным,

Он всех учил – как жить, как строить,

Как валить.

Зажиточным он был, и знать разумным,

И полон дом его и все при нем,

И дети, и жена, и даже теща,

По жизни знал, казалось, обо всем,

Но жизнь крива – все оказалось проще.

Хамелеон завелся в том лесу,

Он банк открыл и обещал такое,

Что в следущем году,

У всех и сразу втрое.

Лесной народ уже пошел толпой,

Несут заначки, в очередь гурьбой,

Не опоздать бы, ведь халява – слаще,

Бобер о дерево потерся головой,

Решил, все заложил,

К хамелеону тащит.

Тот принимает все и обещает злато,

Что через год здесь будет так богато,

Что у бобра добра, до смерти уж не надо,

Собрал, что смог, и из зеленого,

Прикинулся в араба.

Прошел уж год, а гада так и нет,

Он далеко в песках, на солнце загорает,

Тут до бобра дошло, что это был конец,

Хамелеон – он же «Хопер Инвест»,

Вот так бывает.

Мораль для всех бобров одна,

в Хоперах не ищи добра

Карась

Карась был молодой и полон сил,

И с каждым годом, больше наливался,

Он сети стороною обходил,

Зимою в ил по горло зарывался,

Но потихонечку спивался,

Так незаметно, даже для себя,

С утра рюмашку, к вечеру баклажку,

Навеселе потрогает червя,

Но не берет крючок в свою затяжку.

Карась хоть пил – сначала меру знал,

Но потихоньку стало замечаться,

Напьется так – себя не узнавал,

До разума его не достучаться.

И докатился и пошел в запой,

Бурлит весь пруд от пьяного соседа,

Такое выкинет по пьяне, хоть завой,

И вдруг пропал карась, и нету следа

И все гадали – где же наш карась,

Хоть пьяница, но жалко бедолагу,

Карась по пьянке угодил на грязь,

На мелководье и попал в бодягу,

Он пьяным бил хвостом, но в жиже никуда,

Он только цаплино привлек к себе вниманье,

Для цапли, что карась – еда,

К еде у цапли есть всегда желанье,

Подкинула чуть вверх, открыла клюв,

Карась блеснул, на солнце отразился

И провалился, не открывши рта.

Мораль для пьяных карасей проста —

Не пей с утра.

Слон и обезьяна

Однажды слон, случайно обезьяне

На хвост тихонько наступил,

Ну не видал, не пил,

Что с высоты такой вообще увидишь.

Он извиненья деликатно попросил,

Бывает в жизни ненароком и обидишь.

Но в обезьяне бес другой сидел,

Она пошла на хитрый беспредел,

И будто в обморок упала

Сама ж с прищуром наблюдала,

Реакцию слона, ждала,

А тот от удивленья дар речи потерял,

И хлопая ушами по щекам,

Как в рот воды набрал.

Он добрый был и не любил скандалов,

И не видал вообще больших нахалов.

А тут уже собралася толпа,

Свидетели нашлись,

И понеслась молва,

Что, мол, он шел по встречке

И где его права,

А обезьяна та – невиннее овечки.

Ну, в общем, суд собрался поутру,

Свидетели кивали все – угу,

И дали год слону на исправленье,

Год не тюрьмы – а исправительных работ,

Чтоб он, призвав терпенье,

При обезьяне исполнял все порученья,

Что б той весь год – без всех забот.

И обезьяна зажила, —

То принеси банан, который выше,

То ей налей вина, то ей спляши,

То сказку расскажи,

Ну, потекла ее мозга по этой крыше.

Слон на глазах худел,

Измучен и задерган, обессилел,

Он сам по три – четыре дня не ел,

От безысходности веревочку намылил,

Пока макака в гамаке спала,

Над ней петлю на дерево закинул,

Подумал: «Вот проснется поутру,

Увидит и поймет,

Что слоник сгинул».

Но мрачный план оборван был судьбой,

Судьба распорядилась очень ловко,

Прибита на суку была подковка,

Слон в обезьянью снова влез в судьбу,

Не выдержала крепкая веревка.

Поднялся слон, а обезьяны – нет,

Покликал малость, поискал сначала,

Да и пошел искать себе обед,

Подумал, что чертовка убежала.

Мораль конечно для слона,

Когда на хвост садится сатана,

Плюнь за плечо, чтобы не стало,

Иль придави нахала

Волк, лиса и кабан

Такая троица святая —

По лесу каждый по себе гуляя,

Их всех свела судьба,

На днище ямы для слона,

Ну, для слона то образ на медведя,

Охотники копали и не зря,

Такая собралась внизу семья,

И вот они соседи.

Кабанчик приуныл,

Пути обратно нет и кто сосед:

Волчара да лисица,

Тут в пору бы молиться,

У них и бога нет,

У тех ружье – для этих я обед.

Лиса прикинула: «Чего же я теряю,

Ну, шкуру снимут – это как пить дать,

Охотники, их мать,

Но это все потом,

А счас на парочку с волком,

Потешимся откормленным бочком,

Во погуляем!»

Волчара сразу приуныл,

Ведь жизнь одна и жалко,

Подумал и на все забил,

Пред ним ведь два подарка,

Прикинул – мяса завались,

Лиса, как за волчицу,

Набить бы брюхо поскорей,

Потом и за девицу.

Кабан нутром почуял все,

Пришло его мгновенье,

Взмолил волка: «Давай спою,

Тебе на удивленье».

Волк, приобняв лису за торс,

размяк весь в предвкушеньи,

Давай, свинья, какой вопрос,

Пусть будет и веселье.

Кабан визжал, как заводной,

Как будто уже режут,

Он стал охотничей трубой,

Завелся, будто леший,

На этот визг со всех сторон,

Охотники спешили,

Волка, лису и кабана,

Зараз всех порешили.

Волчара на последний вздох,

Подумал, лучше б я был глох,

Ну что мне не хватало,

Ведь было все, была еда,

И даже девочка была,

И тут волка не стало.

Мораль для нашего волка,

Не будь умнее кабана,

Кабан сказал: «Пусть я умру

Но подложу тебе свинью».

Свинья и крыса

Однажды крыса у свиньи,

Похерила харчи,

Свинья спала, не ведая об этом,

А крыса уплетала,

Аж за две щеки.

Смотрела на свинью,

Давясь обедом,

И думала: «Ну, что свинья,

Закормлена, сыта,

Без задних ног,

И совесть не грызет за пятачок,

И сны, наверное, прекрасные об этом».

И так задумалась о жизни, о свинье,

Что задремала в тишине,

И на ее беду, свинья проснулась,

Так потянулась,

Что тем копытом ей по голове,

И крыса в судоргах загнулась.

Мораль крысиная была —

Свинья и есть свинья.

Домино

Раз два осла,

Соседа и дружбана,

Зашли в соседский двор,

Услышав стук костей.

Там за столом,

Сидели два барана,

Рубились в домино,

И не ждали гостей.

Все вроде б хорошо

И пара подобралась,

Но суть игры другой,

Игра шла на рубли,

Не знали два осла,

Что эти два барана,

Играют здесь давно,

И знали суть игры.

«Рискнем?» – спросил осел,

другой кивнул башкою,

И понеслась игра,

Защелкали кости,

И время вскачь пошло,

Уж солнце за горою,

А эти все стучат,

Замкнуло им мозги.

При свете лампы в ночь,

Стучали что есть мочи,

А утром на заре,

Остались лишь трусы,

Бараны при деньгах,

Ослов лишь зависть гложет,

Ослы – они ослы,

Верней теперь козлы.

Мораль:

Что бы не быть козлом,

Не прися на пролом,

Что б не жалеть потом.

Гусеница

Однажды летнею порой,

Между листвой,

Где есть прохлада,

Лежала гусеница,

Жуя листы салата,

И наслаждался взгляд,

И нежилась душой,

Что повезло,

Что рай здесь не земной,

Всего в достатке,

На этой грядке.

Мечтала, чтоб не кончился сей сон,

Что скоро в кокон,

Скоро полетаю,

Я буду бабочкой,

С незримой красотой,

А щас я отдыхаю.

И задремала от избытка чувств,

Хотя во сне салатик тот жевала,

И вдруг на это счастье – мокрый душ,

Которого ни как не ожидала.

То был не дождь,

То ядохимикат,

Хозяин поливал свое хозяйство,

Такой по жизни гусениц расклад,

Накрыло тем, чего не ожидала.

Мораль проста:

На каждого прожорливого гада,

Хватает химиката,

А если же мечтать о красоте,

То лучше это делать в высоте.

Майский жук

Жук майский был большой,

Дородный был,

Ну, в общем, был герой,

Для всех вокруг,

Как новый чемпион,

Любил покрасоваться он,

Перед стрекозами,

Промчится во весь дух,

И перед пчелами,

Вертелся, как петух,

То через голову,

То задом наперед,

Дивится весь народ,

Во жук дает,

А жук из кожи вон,

Так лезет на рожон,

Что не заметил,

С прыти удалой,

Попал в сачок,

Крутивши головой,

Пацан с подружкой,

Бабочек ловил,

Да и жука,

Случайно зацепил,

И радости детишек нет конца,

Такого заловили молодца,

И приговор был скор,

Булавку в спину,

И сушиться на забор,

Ну как Спартак,

Распятый жук висел,

Но не усох,

Пернатый кто то съел.

Мораль важна:

И если ты герой,

То не верти башкой,

Смотри все время ты по сторонам,

И не достанешься врагам.

Третий

Два алкаша, раз по утру,

На опохмелку мелочь собирали,

Считали долго, добавляли,

Все из карманов, что могли нарыть,

Но тут беда и кончилася прыть,

Хоть тресни, нет рубля,

И нету счастья дня,

И тут как из земли,

Вдруг появился,

и вроде был прикид,

Хотя не брит,

И рубль пред ихними носами повертел,

Мол третьим захотел.

На радости такой

Пошли толпой

В ближайший ларь,

И взяли,

На все что наскребли,

Поддали,

Похмел был никакой,

Лишь так затравка,

У третьего нашлась и травка

Курнули сдуру,

На халяву все ж,

Поплыло в головах,

От этого коктейля,

К тому ж не ели,

И в этом вот бреду,

Им показалось вдруг,

У третьего копыта из под брюк,

И вроде морда на козла похожа,

Была ль сначала рожа,

Иль не было ее,

Во ё мое.

А тот из пиджака,

Бутыль и два сырка,

И два листка,

С какими то словами,

И снова наливали,

Потом опять трава,

Потом слова,

Как будет хорошо,

И подмахнули,

И полетело время вскачь,

Быстрее пули.

Очнулись поутру,

От жара,

Но жар не изнутри,

А как с пожара,

Со всех сторон,

И даже все кипит,

Они в котле,

И булькает везде,

А этот третий,

В бороде,

Дровами ворошит,

Улыбка до ушей,

Еще мигает,

Дошло до алкашей,

Каких поели щей,

Халява сладкой не бывает.

Мораль для тех, кто пьет,

Где третий сладко наливает,

И на уши лапшу сажает,

Наверно что то выжидает,

Перекрестись, вдруг пропадет.

Волчара

Волчара был красив —

Ну просто Аполлон!

Пять балов за него в лесу давали,

Мышцой грудной от бога наделен,

И все уж по походке узнавали.

Все б ничего, но беден был волчок,

Поэтому подыскивал подружек

Не по лицу – за толстый кошелек.

Кому пустой карман вообще то нужен? —

Поехал отдыхать в соседний лес

И закадрил балдежную лисицу —

Наверное, в нее вселился бес,

Сошла с ума, увидев эту «птицу».

И волк зажил, нет – зажирел.

Лиса снабжала, что душе угодно

В деньгах ее устроил беспредел…

Волчара на себя валил, что модно.

Хочу авто – пожалуйста – авто,

Шофер в придачу на удачу,

Потом в кабак, потом уже на дачу.

Вот это ДА – поймал удачу.

Он так привык, что все ему готово,

И позабыл, что все это неново,

Что это было испокон в века.

Заматерел…

Бывают и рога.

Лисица заприметила волка —

Другого,

Что помоложе и быстрей,

И поменяла ухажера,

А этого пустого —

До дверей.

От Аполлона только шерсть клочками,

Вдруг кончилась лафа,

А за плечами

Нет ни гроша,

И жизнь пуста…

Уж не несут из ресторана ужин,

Уж нет авто,

Волчара стал уже не нужен,

Никто —

И здрасьте, – как бы нет его

Был он орел,

Теперь же он дерьмо…

Мораль таким волкам и не нужна,

Есть имечко для них,

Ты жигало – всегда.

Но и на жигало приходит крах,

Пока ты молодой – ты при деньгах,

Чуть потускнел немного ты в годах,

И в старости остался на бобах.

Медведь и мед

Медведь в лесу,

На пчел колоду натолкнулся,

Вернее нос его привел,

В медовый аромат,

В желудке аж скребло,

В предчувствие обеда,

Но что б вкусить его,

Как обмануть, кусачего соседа.

А дружная пчелиная семья,

Увидев неприветливого гостя,

Вся вылетев из улья, заняла,

Круг обороны косалапый приготовься.

Медведь же сдуру или с голодухи,

Не думая, что будет впереди,

Рванул к колоде,

Пчелы словно мухи,

Китайскою стеною на пути.

В колодное дупло,

Он голову просунул,

Пред носом соты,

Ну медовый рай,

Конечно жалко мишку,

Не подумал,

Язык до сот,

Немножко не достал.

А с зади рой,

Так жалит, словно режут,

Медведь назад,

Вот горе – он застрял,

Взревел медведь,

От боли и досады.

Назад ни как,

Вперед ни полизать,

Вообще не ожидал,

Такой засады,

Перед глазами мед,

А сзади скипидар,

Вот угораздило,

Сплошной кошмар.

Искусан и повержен,

Сей громила,

Повис распухший,

Как огромный шар.

Конец вообще медведя,

Очень плох,

Обглодан был,

Он стаею волков,

Осталась лишь башка,

Где было сладко,

А сзади косточки,

Во как накладно.

Мораль сама пришла,

Как приговор,

Раз нет ума,

И ты к тому же вор,

Все обмозгуй,

А уж потом бери,

Иначе впереди,

Одни нули.

Мысль

У крысы в голове мелькнула мысль,

А не пора ли замуж выходить,

в нору,

И вроде все для жизни накопила,

Нора забита,

Хоть давись,

Но не берут,

Верней не видят,

А что увидишь в темноте,

В ее норе,

Где мрак и тишина,

И крыса там одна,

Она одна,

И по ночам выходит,

Чтоб что то притащить еще в нору,

Как снова в пустоту,

И как тут мужем завестись,

Хоть удавись,

Мораль проста,

Меняйте темноту на свет,

Простой совет.

Собака и блохи

Собаку блохи закусали,

Ну так достали,

Что извертелась, как юла,

Чесалась как могла,

О что попало,

Такая жизнь настала.

Она к друзьям,

Мол, помогите,

Иль подскажите,

Что делать с блохами,

Зажрали,

Ведь и у вас бывали,

Те глядя на соседские бока,

Где шерсть клочками,

Чесали лбы,

Молчали,

И только старый пес,

Один вопрос,

Когда в последний раз,

Ты баню принимала,

Себя лизала,

Забыла старая,

Чтоб не чесаться зря,

Ты по утру хоть мойся,

И ни о чем, не беспокойся,

Ведь блохи в мыло не пойдут,

Не жизнь, сплошной уют.

Мораль вообще не для собаки,

Бывают бедолаги,

Что забывают,

Как правильно себя блюсти,

И быть в чести.

Кот и лиса

Однажды кот с лисой,

Решили отдохнуть,

На юг махнуть,

Рванули на Тунис,

Как сверху вниз,

Недолго сборы были,

Что было под рукой в котомки,

Немножечко подкормки,

Ну, может что забыли,

В Такс фри купили,

И по стакану врезав, в самолет,

Доволен кот, лиса почти поет,

Внизу уж пальмы промелькнули,

Они уже в жаре,

Как будто раз моргнули,

Ну все – попали в рай,

Вокруг арабские коты и лисы,

Как в сказке у Алисы,

Расплавились мозги,

У нашей пары,

Такие здесь товары,

Ну все блестит,

И хочется всего,

А местные коты,

Кричат на все лады,

Что самое дешевое его,

И нахватав, как будто дешевизны,

Довольные, усталые бредут,

В другую лавочку зайдут,

Там то же самое,

Но вдвое цены ниже,

У них поплыли крыши,

Что же творит здесь местное жулье,

Мы сами не подарки,

Но эти – ё мое,

Такие жарят нам поганки,

И почесав с досады лбы,

И посчитав динары,

Спасая, что осталось от толпы,

Рванули на экскурсию в Сахары.

Мораль проста,

Что местные коты и лисы,

Залетным лопухам толкают,

На то и процветают,

А надо бы и нашим поумнеть,

Чтоб местных поиметь.

Удав на шее

С удавом жить, конечно, можно,

Но как же сложно.

Один чудак завел удава,

Жизнь подсказала,

Что с этим вот чулком из мяса,

К нему не подкрадется женская зараза,

Но жизнь берет свое,

Что от удава,

Так хочется тепла,

От женского начала,

А женщины к таким вот тварям,

Не подползают.

Он из себя изображал факира,

Так страсть забила,

Чтоб приманить,

Хоть бы одну,

С удавом на плече,

Чуть не пошел ко дну,

Когда на озере,

Изображал Тарзана,

Во как достало.

Но мягок бог,

И пожалел немного,

Ведь жалко идиота,

Подсунул дамочку ему,

Однажды по утру,

Та хоть и не питала страсти по удаву,

Но жалила на славу.

Мужик от часа к часу,

Все хирел,

Но получил,

Что так хотел.

Он просто поменял удава,

На гадюку,

Вот это счастье,

Всунутое в руку,

Теперь уж две змеи,

Висят на шее,

Мораль проста,

Что захотели,

Поимели,

Но жизнь от этого,

Не стала веселее.

Белки

Собралось много белок у дупла.

Делили все, что бы в дупло забраться,

И предлагали множество добра,

И захотелось даже передраться.

Одна я здесь давно,

И в том дупле,

Уж два моих ореха,

Другая тоже за одно,

Я все туда,

И здесь моя прореха,

А третья хвост в дупло,

Оно мое,

Не сдвинусь ни на йоту,

А из дупла, во е мое,

Рой пчел,

Решилась вся проблема,

Все разбежались враз,

И ни кого не видно,

Мораль проста,

Когда одну нору,

Не поделить,

Вот что обидно,

Ты отойди,

Оставь свою судьбу,

Она сама придет,

И счастье будет видно.

Волчица и осел

Волчица, по лесу бродя,

Наткнулась на осла,

Тот тупо брел не разобрав дороги,

И не смотрел под ноги,

Так тихо шел себе мечтая,

Вокруг себя, ну ни кого не замечая,

Тут как бы носом в нос,

И у нее вопрос,

«Ты что братишка заблудился,

Иль от других отбился,

Да нет сестра»,

Промямлился осел,

«Я просто от любви,

Сюда забрел»,

Любовь слепа,

Что может и осла,

Свести с ума.

Волчица ласково,

«Пойдем, малец,

Я покажу тебе,

Твой свадебный венец»,

И он пошел,

Вернее повели,

Как на убой,

Но мысли о любви,

И так тихонько забрели,

В такую тьму,

Где даже хоть кричи,

Не слышно ни кому,

Волчица сзади,

Надкусив ослу колено,

Довольная присела,

«Ну что , влюбленный,

Вроде бы пришли,

Сюда же забредают,

Лишь ослы,

Но, правда, их уже,

Ни кто не видел,

А их любовь,

Ни кто и не обидел»,

А к вечеру доев его остатки,

Пошла искать,

Ослов из той же папки,

Мораль, конечно же, нужна,

Чтоб от любви большой,

Не стать глупей осла,

Подумай-ка слегка,

Вдруг рядом есть волчица.

Корова и слон

Корова тихо поутру,

На поле травушку щипала,

И ни чего не замечала,

Хоть было что и почему,

На этом поле пасся слон,

Как он попал, никто не знает,

И он ее не замечает,

Так видно травкой увлечен.

Но вот судьба столкнула их,

Одно ведь поле на двоих,

Увидев этого верзилу,

Корову сразу засвербело,

С какого ляду и от куда,

Приперлось к ней такое чудо,

Мол, поле вроде бы ее,

А этот жрет, во ё-мое,

Она ему: «Ты что, приятель,

Откуда взялся и зачем?

На этом поле я лишь ем».

А он ей мягко и по братски,

«Бросай, кума, какие цацки,

Одна ведь поле не умнешь,

Зря на меня без понту прешь».

Но старая не унималась:

«Ты жрешь как слон,

Уж не осталось, живого места,

В этом поле, иди отсюда,

Раз в законе».

И так достала до слона,

Что и того взяла тоска,

Тихонько хоботом подбросил,

Вопрос решен, одни лишь кости,

По полю разлетелись в миг,

Коровий вопль враз погиб,

Мораль немножечко проста,

Ведь можно было поделиться,

Чем кровушкой своей умыться.

Козел и медведь

Козел с медведем,

Как то по утру,

Столкнулись,

Ну вроде лоб в рога,

Хоть оба не искали ,

Здесь врага,

Ну точно споткнулись.

«Ну что», спросил медведь,

«Другой дороги нет»,

На что был наиупрямейший ответ,

«Да, здесь одна дорога,

Другой и нет»,

И в позу встал козел,

«Я не искал другой дороги»,

Видать рассчитывал на роги,

Медведь на силу, вес,

Но и в него вселился бес,

Что перед ним,

Какие то рога,

Качают здесь права,

«Ты братец бородою не тряси,

Немного сдвинься, дай пройти»,

Но тот уперся рогом,

Мол для него его дорога,

Минуту выждал,

Роги наклонил,

Глаза закрыл

И на пролом,

Ну в общем бурелом,

Случился на тропе,

Как на войне,

Рога, копыта, шкура,

По разлетелись в миг,

И лес затих,

Как на поминках,

По упрямому козлу,

И тишина,

И ни гу гу,

Медведь чуть чуть погорячился,

Но все же жаль упрямого козла,

Мораль конечно такова,

Что тот козел так ни чему не научился,

Не уступил и за упрямство поплатился,

Хотя не заслужил, такого вот конца.

Спор

Однажды с красной бутерброд икрой,

Поспорил с бутербродом с черной,

Мол, кто полезней иль сытней,

Кто даст калорий и побольше,

И только разгорелся спор,

Как кто то сел за стол,

И не сказав ни слова,

Те бутерброды смел,

Изобразив немого,

Мораль здесь может и не нова,

Зачем метать икру перед икрой,

Полезна та,

Которая у рта,

Зачем слова.

За правду

Ворона с крысой,

Как то раз,

В одной помойке рылись,

Разговорились,

Давай друг другу,

Беды изливать,

Что жизнь плоха,

Скучна и сера,

И как тут не вертись,

Ну не сложилась жизнь,

Что подвела судьба,

Не помогает даже вера,

Тут мимо проходил индюк,

Послушал нехотя,

Он разговор подруг,

И гаркнул им с плеча,

«Что плачетесь вы зря,

Какой в вас толк,

Какая польза для народа,

Вы два урода,

Одна летает,

Гадит и клюет,

Другая ползает,

Ворует и жует»,

И так разгорячился,

Так зоб раздул,

И выпучил глаза,

Что не увидел он прыжка,

Как крысий зуб,

Ему в горло вцепился,

На землю повалился,

Ну как бы рухнул дуб,

А через час – другой,

Лишь перышки трухой,

Ворона лишь с трудом взлетела,

Во как поела,

А крыса по земле,

Поволокла живот,

Бывает в жизни повезет.

Мораль проста,

Когда не знаешь ты,

Повадок подлеца,

Не заливайся соловьем,

Ведь можно пожалеть потом,

Все может выйти кувырком,

Ведь даже правда,

Может быть с душком.

Кис и гаф

Собака за столом и на столе,

А кошка, та везде,

Куда не вступишь,

На что нибудь наступишь,

И обувь сгубишь,

Немножко жалко,

Обувь ведь своя,

Но ты весь, как свинья,

От запаха избавиться нельзя,

Чтоб так терпеть от них,

И запах и любовь,

На то и существуют кошководы,

Собаководы,

Да у любви такая кровь,

С утра и с вечера за поводок,

На холодок,

Потом дерьмо их складывать,

В мешок,

Но правда забывают,

Нам как подарки оставляют,

Иль шерсть глотать,

Или латать диваны,

Ну точно были пьяны,

Позарились уж точно на халяву,

Подарок получить,

Ведь можно только с бодуна,

Такую завести скотину,

Которую не съесть ,

Не подоить,

Как жить,

И создаешь себе плотину,

Когда ни в гости,

Ни в поход,

И все на половину,

Жизнь идет,

Они больны,

Иль наркоманы,

Чтоб кошка впереди,

А сзади волкодавы,

Им кажется до одури,

Что правы,

И нет на них управы,

Но их нельзя винить,

С ума ведь можно,

И по разному сходить.

Мораль немножечко претит,

Ну кто же это запретит,

Пускай мяукает и даже лает,

Если другим все это не мешает.

Русалка 2

В огромном царстве Нептуна,

Русалочка жила,

Не то чтоб от других,

Хвостярой отличалась,

Но грамотной считалась,

Что как и на обед,

Чтоб рассчитать,

Что бы на всех хватило,

Была наперед всех,

За это жало,

Вся стая уважала,

Бывало.

Бывало без нее,

Все не идет,

И счет,

Не пробивало,

Но только,

Она здесь,

У всех успех,

И так ее пробрало.

Что в перекос,

Забрало.

И думала,

Что пуп и ныне там,

А вышло в пополам.

Вдруг молодость пришла,

И старость вдруг ушла.

Мораль жестка,

Мы смотрим свысока,

Что нет у нас замены,

Но резки перемены,

Как не считались бы богами,

Потом нас выставляют сапогами.

Осел

Пусть все бредущие ослы,

Идущие за счастьем,

Найдут то счастье,

Но случайно,

Вот счастье.

Осел от жажды умирая,

Брел из последних сил к реке,

От голода он сил не чаял,

Туман клубился в голове,

Хотелось все и пить и кушать,

Перед глазами лишь еда,

Зарок давал,

Кого здесь слушать,

Живым добраться бы туда,

И вот в низу река живая,

А рядом стог,

Но силы нет,

Копытом счастье подгребая,

Упал от счастья,

Меж двух нег.

Задумался,

Воды ль с начало,

А может лучше пожевать,

Не знал осел,

Переживая,

С чего ему и как начать,

Он долго думал,

И терзался,

Вода иль сено,

Иль вода,

И так замучился проблемой,

Что разрешилася сама,

Не дотянулся не до сена,

Не дотянулся до воды,

В тот свет откинулись колена,

И нет уж ни какой беды.

Мораль конечно здесь простая,

Зачем болеть здесь головой,

Не будь ослом,

Сначала выпей,

А закуси уже потом.

Высоко

Поэтам в старину,

Наверно, при свечах,

Писалось сладко.

А современным так накладно,

При лампе мысль не та,

А может, и не те,

Как при свечах.

Почти, что в темноте.

Но так бывает,

Что повезет,

Что свет когда то исчезает,

Когда его надолго выключают,

А мысль идет,

Что где то там,

Какой то идиот

Додумался зимой

Менять проводку.

Уж лучше пил бы водку,

Чем мучить так народ!

А в темноте рождаются слова,

Но, в основном, дела

Уж не идут на лад,

И, как бы не болела голова,

Все не в впопад!

Сегодня свет украли у народа,

Вчера и воду отключили враз.

Хотя б чуть чуть взглянули на погоду!

Им все равно,

Не спрашивают нас!

Как объяснить,

Что ведь зимой холодной

Нельзя асфальт на улицах латать,

Что день зимой у нас совсем короткий,

После пяти ты выколешь свой глаз.

Конечно, в каждый век

Хватает идиотов,

И в каждый век приходится порой

Поэту при свечах смотреть на воду

И тихо про себя:

Спасибо, что живой!

Мораль, конечно, подкосила,

Да и кому ее читать?

Ведь у начальства столько силы,

Куда ее еще девать?

Мечты

Однажды у куницы в голове,

Возникла мысль,

А не пора ли замуж выходить,

Да где найти, хоть бы хорька,

Чтоб подлечиться,

На пруху ту вдруг хорь нашелся,

И вроде ничего,

И ко двору пришелся,

И хвост трубой,

Причесан и намыт,

Но в голове что то болит,

Согласно вроде бы совсем,

Но изнутри,

Я в первый день не ем,

Прошел и день второй,

И третий,

Неделя, две,

И мысли стерлись в голове,

И вроде бы хотелось,

Потом приелось,

И позабылось вроде о мечте,

Все мысли о еде,

Мораль проста,

Когда мы наперед не знаем,

И вдаль себя пускаем,

Вдруг завтра, не сейчас,

Глядишь, камин погас.

Кролик

Вы не усердствуйте так люди,

Животных разумом любить,

Зачем нести им все на блюде,

Так можно лаской загубить.

В одном прекраснейшем семействе,

Где все в достатке,

Полон дом,

И все держалось на десерте,

Был кролик взят,

Словно в полон,

Не виноват,

Что так достали,

Где все кормили на ура,

И так косого забодали,

Как говорится,

До добра.

Он с детства к травке,

Иль к капусте,

А тут дают,

Что сами пьют,

И кролик,

Опустивши ушки,

Глотал с утрянки,

Что нальют.

Молчал как рыба,

Той вольготней,

Вильнула и ушла на дно,

Бедняге было не удобно,

Терпел как мог,

Смотрел в окно.

С начало срыгивал немного,

Не лезет мол,

В меня икра,

И пукал часто,

Не охотно,

Шампань на печень,

Так легла,

Но тем барыгам непонятно,

Чего кобенится косой,

Так закормили,

Что накладно,

И он тихонько,

В мир иной.

Мораль нужна,

Поймите люди,

Когда вас сзади или в рот,

Пихают все, что вам не надо,

Не сдохнет только идиот.

Банкет

Три соловья, в лесу концерт давали

Собрались звери, рты поразевали

На солнечной поляне

В одном ряду и лисы и бобры

В искусстве все равны

Послушать божье пенье

И все лесное население

С таким желаньем и стремленьем

Дивились сами на себя

Что собралась огромная семья

Что в этот день

Здесь нет напасти

Попасть в чужие пасти

И залились уж соловьи

И голоса над лесом заиграли

Все дружно замирали

Ну вроде как вникали

А после был банкет

На всех столы накрыли

И тут судьбою погрешили

Ну как, кого и с кем

И по какой диете

И кто возьмет все на себя

И кто за все в ответе

Как совместить

Жующих травку

С жующими их на затравку.

Недолго думая,

Расселись кто как мог,

А может кто помог

Иль так судьба связала

И вроде хорошо

Было сначала

Но через час

Стаканом об стакан

Все спуталось

Где волк , а где баран

Потом еще добавили чуток

И гул поднялся в потолок

Что мол не так расселись

Как хотели

И в раз места сменили

И кого то съели

Потом подняли тост

За мелкоту

Которой тут же закусили

И снова пили

И так к утру

Закончился банкет

И половины нет

С которой начинали

Неплохо погуляли.

Мораль была проста

Чтоб соловьи не пели

Нельзя двоих держать в постели

Как в старой поговорке

Всегда лишь сыты волки.

Жираф

Жираф был молод

Телом и душой,

Но с головой дружил неважно,

По дурости своей

Впросак попал однажды.

Шел, ничего не ведал, по саванне,

Под ноги не глядел,

Да где ж глядеть ему,

Он только в высоту,

А что внизу

Его не волновало,

Не глядя наступил

На чей то хвост,

И был укушен

Ядовитом гадом,

Минуты не прошло

Он на погост,

А гад уполз,

Сверкая взглядом.

Мораль была всего одна:

Когда мы молоды,

То смотрим свысока,

А снизу много кто кусает.

Шахматисты

Когда 6 все в шахматы играли,

Что мат лишь на столе,

а не под стол,

И чтоб коня не путали,

С ферзями,

Тогда бы фарт пошел.

Однажды парочка ослов,

Зашла в какой то клуб,

Где все за досками,

И мысли напрягали,

И что то двигали,

Переставляли,

На клавиши часов,

Мгновенно нажимали,

Те округлив глаза,

Похлопали ушами,

А чем мы хуже них,

Что думать долго,

Дайте нам сыграть,

Все нос утрем,

Век воли не видать.

Им доску и часы,

Напарника попроще,

Что бы не парили,

Свой мозг,

Вот в чем вопрос,

И те как на дрожжах поплыли,

И шкуры в мыле,

Пот градом,

Аж копыта задымили,

Но толк какой,

Один застой,

Ни бе, ни ме,

Одни потуги,

Зевали все от скуки,

Из клуба вышли,

Те с отвисшими ушами,

Да все равно.

Так ни чего и не поняли.

Мораль проста,

Где видишь простоту чужую,

В и игре на вид простой.

Не рвись вперед,

Чуть чуть постой,

И приглядись с начало,

Во всем свое начало.

Баран

На берегу прекрасной речки,

Зеленый луг, на ней баран,

Тихонько пасся,

Не мешая,

А в голове,

Я не отдам,

Мой луг, моя здесь травка,

Но в этот миг,

Прям через луг,

Красавица прошла босая,

К той речке,

Прямо напрямик.

Баран напрягся,

Кто такая,

И почему прям на по траве,

Зачем к реке,

Не по ни маю,

Поплелся сзади,

Вдалеке.

Та потихоньку раздевалась,

Баран смотрел,

Но все молчал,

Она нагая искупалась,

Он тихо сзади наблюдал,

Она оделась,

Он ни звука,

Она назад,

Ему хоть хны,

Прошла тем лугом,

Любовалась,

Баран смотрел из пустоты,

Растаяла, как то виденье,

Баран на луге,

Вновь один,

Рогами в травку,

Вот везение,

Такую травму пережил.

Мораль нужна,

Не все бараны,

Должны лишь травушку щипать,

Увидев девушку, сначала,

Подумай, можно кайф поймать.

Муравей и личинка стрекозы

Ведь можно басню от Крылова

С ног на голову перевернуть

Те кто служили раньше богу

Вдруг сатане не даст уснуть.

В одном пруду,

Неважно уж в каком,

Личинка стрекозы

Той самой, что из басни

Еще не начала летать

Не начались ее напасти

Но дух ее присутствовал уже

Хотя сама об этом и не знала

И как то на заре

Вдруг муравья

Случайно повстречала

Не то чтоб он тащил вязанку дров

Его случайно иль судьба забила

Среди пруда

На лист от дуба усадила

Глядь и не взад и не вперед

Кругом вода

Кричи, не докричишься

А из воды,

Торчит урод,

Ну то бишь, стрекоза

Еще не оперившись

«Ну что? Приплыл?

А может быть научишь

Что так нельзя

Что у тебя семья

И без работы

Ты получишь, только кукишь

Ведь я еще не стрекоза

Да и летать не научилась

А ты уж выпучил глаза

Что же с тобою приключилось?

Да брось личинка

У тебя же дар

Еще не много и взлетишь

Над прудом

И хочешь станешь

Лучшим другом

Коль оттолкаешь к берегу

Я ж не предам!

Да ты конечно друга не предашь

Но и не дашь пожрать

Когда мне надо

Тот дедушка писал за гонорар

Что в будущем плясать одна отрада

Так вот, родной,

Та басня мне не в кайф

И чтоб конца не ждать плохого

Мы все уладим счас

И все – гудбай»

И утопила муравья лихого.

Мораль горька

Хоть дедушка был прав

В своей побасенке не хитрой

Но в жизни грязь не отметай

Ведь можно грязью и умыться

Вдруг не родившийся покажет нрав.

Бегемоти к

Один прекрасный мелкий бегемотик

Мы все когда то мелкими бывали

Имел как все чуть маленький животик

И ел как все, но все того не знали

Что он имел мечту

Чтоб сесть за руль

Что он хотел авто, уже давно

Он чуть подрос

Все мы растем с годами

Пора обзавестись уже правами

Но он тянул

То время не пришло

То время нет

То ужин, то обед

А кушать он любил

Еще любил поспать

И на права

Где силушки достать

Еще подрос

Уже налился сил

Живот свой с уважением носил

Из за него уже не видно ног

И кто б так смог

Но мысли о машине

Не проходили

Собрался из последних сил

Все вызубрил

И все же получил

От счастья засверкал

Как самовар

Права в кармане

Вот такой навар

А время вскачь

Мечта она мечтой

Но нужны – мани

Думай головой

Душа душой

Но ведь родная лень

Бежала впереди

Как сзади тень

И так из года в год

И не назад и не вперед

Вот так и жизнь идет

Когда созрел совсем

К машине подошел

Что приглянулась

И хоть до этого не ел

В дверь не пролез

Хоть тужился до дури.

Мораль скучна

Хотя нужна конечно

Не начинай с конца

Ведь жизнь у нас не вечна.

Медведь и судьба

Медведь однажды спьяну иль с угару

Забрел в Сахару.

Кругом песок, жара и нет воды,

Он обалдел, встал на дыбы,

Завыл с бессилья,

Хоть и был силен,

Взмолился: Господи,

Не буду больше пить,

И был прощен.

Враз перед ним – зеленая поляна,

Ручей журчит, прохлада, видно рай,

Медведь от радости забился, забывая,

Что обещал, да и хватил чрез край,

А как очнулся, он опять в пустыне,

Опять сушняк и сердце из груди,

Так вот и шляется в пустыне и по ныне,

Не знает, как и в чем себя найти.

И как то, повстречав в пути верблюда,

Спросил: «Горбатый, далеко ль леса?»

Горбатый: «Не встречалися покуда,

Да не видал с рожденья никогда».

Взревел медведь: «Мне тут теперь до гроба,

Я ж не верблюд и я хочу попить».

А сверху Бог: «Теперь твоя дорога

Всю чашу алкоголика испить».

Медведь услышал приговор христовый,

Отрыл в песке поглубже упокой,

Залег туда, но был уже не новый,

Он старой наградил себя судьбой.

Мораль: Хоть пьющий на надежду уповает,

Но господу не изменяет.

Лиса

Лиса в курятнике хозяйкою была,

Держала кур себе на развлечение,

И что другим в накладку, то она,

Растила их такое вот влечение,

Кормила на убой, поила всласть,

ТВ и видик им, насест покрашен,

А чтобы мир для них еще был краше.

Чтоб жизнь, как мед,

Затеяла лисица хоровод.

Чтоб куры в ряд,

И Друг за другом,

Идут по кругу,

Да чтоб не просто шли,

Чтоб подпевали,

Чтоб дружными

И бодрыми словами,

Но курица – ведь дура,

Что с ней взять,

Не может оценить

Хозяйскую затею,

То в кучу все собьются,

То враз и в стороны

Все разбегутся,

Не вразумят мольбам,

И даже тумакам.

Лису всю в дрожь,

Что власть не в сласть,

И чтоб добиться хоровода,

Лишила их всего

И только воду

Оставила народу.

Но толку что,

Изгажен весь курятник

И кончен праздник,

А хоровода нет,

Как нет и песен.

Конец не весел,

Передавив всех кур,

Лиса их всех сожрала,

Но, правда, чуть не рассчитала,

И от обжорства

Кони срисовала.

Мораль проста,

Чтоб сделать хоровод

Не будь ты сам урод.

Лев в тайге

Однажды льва

На поезде в Сибирь,

Перевозили,

А дверь закрыть забыли.

Состав шел медленно,

Куда ему спешить,

И лев рванул в тайгу,

На волю, хоть чужую,

Во погуляю, побалую,

Устрою удаль,

Зажирую.

Но то был не свободный

Царь зверей,

И если б не открылась дверь,

То с южного он в северный

Приехал зоосад,

И был бы очень рад.

Ведь там его кормили,

И клетку чистили, поили,

Он разевал лишь рот,

Другим на удивленье,

Хватило бы терпенья.

Ну, в общем, он в тайгу,

Забрался, в чашу,

И оттуда ни гу гу,

Чтоб сразу не словили,

Ну, вроде даже как забыли.

И день прошел, и два,

Ни криков, ни погони,

Он дальше в лес,

Как будто кто то гонит,

В такую даль забрел,

Что сам тому не рад,

Тут и в желудке засвербило,

Да, кушать надо было,

Но некому подать,

И где достать,

И вроде лес большой,

И даже не пустой,

Под ложечкой сосало,

К концу недели так достало,

Что ягоде лесной,

Был рад чрезмерно,

А путь назад,

Он знал примерно

Да комары, да гнус

Так доставали,

Ведь грива на башке,

А с заду закусали.

К второй недели,

Выполз чуть живой,

Ну никакой,

А там уж ждали.

И точно знали,

Он сам уносит ноги,

Где были те мозги,

Никто не спросит.

Все, погрузили,

Повезли и кушать дали,

И враз со льва,

Сошли печали,

Он счастлив вновь,

Уже до гроба,

Да видно у него,

Его дорога.

Мораль проста,

Хоть царь царем,

Но мышь не ловишь,

Пожрать себе не приготовишь.

Барашки

В какой то сказочной стране,

Барашки жили в нищете,

Не то что бедность там царила,

Там за рулем сидел дурила.

Всего хватало там на всех,

И на века б царил успех,

Но вот загадка, где так много,

Барашки жили так убого,

Бывали хуже даже страны,

Но в них лишь умные бараны,

Где все на всех и по уму,

А наш дурила ни гу гу,

Верхушка, правда, жировала,

И что для всех – одна жевала,

Остатки – вниз, сжуют и это,

Другого ж нет у них обеда,

И так казалось сверху им,

Что этот кайф непобедим,

И вдруг, в один прекрасный день,

Барашки враз снесли плетень,

Что отделял верха и низ,

Нагрянул сказочный сюрприз.

Мораль, конечно, здесь не нова,

Отдай, чтоб не дразнить другого,

Иначе натворите бед,

И подадут из вас обед.

Страус

Гордыня страуса съедала,

Он всех учил, Что есть и как,

Как всем бежать не уставая,

И как ложиться натощак,

Как встать на солнце,

Чтоб не грело,

И как в тени,

Чтоб припекло,

Он всех достал,

Осточертело,

А он талдычил все равно,

Что я здесь главный, что умней,

Во всей саванне не найти,

Я птица зверь, и я, зверея,

Могу на крайности пойти,

Всех загоняю аж до пота,

Всех научу как есть траву,

Хочу бегу, хочу линяю,

Я всех на перышки порву.

Издал указ он в птичьем царстве,

Что отменяется обед,

Дал семь минут, всех погоняя,

Чтоб все глотали свой омлет,

Он запретил жевать и нюхать,

Чтоб в горле комом и бегом,

Глотать быстрей, себя не помня,

Кто не успел под топором,

Ну, в общем, сам себя возвыся,

На всех он сверху, как орел,

Хотел и тех, кто где то в выси,

Но получился вдруг облом.

Те кто летал под облаками,

Смотрели как на дурака,

Когда же близко подлетали,

То гадили на чудака.

Однажды с выси словно камень,

Летел на страуса орел,

От страха на мгновенье замер,

Башку в песок и словно кол,

А зад из перьев трепыхался,

И в этот зад пришел удар,

И бедный страус обосрался,

Судьба злодейка, вот кошмар.

Мораль проста, ведь так по жизни,

Нельзя гнобить всех под себя,

Вдруг прилетит орел залетный,

И ты окажешься свинья.

Окунь и муха

Раз окунь с мухою

Затеял спор,

Какая мелкая,

Какой позор,

Вот я большой,

Красивый, полон сил,

А ты мохнатая,

Я б вас всех истребил.

А ты поймай меня,

Потом и ешь,

Матрасик кожаный,

Ну просто смех,

Я хоть не плаваю,

Зато парю,

И с высока на окуней плюю.

Так спором увлеклась,

Что прозевала миг,

Рыбак ее в ладошку,

Враз постриг.

И окунь – ротозей,

Не слышит ни кого,

Расперло от речей.

Набычило его,

Где эта тля,

Вот я ее сейчас,

Такую, как она,

Я дюжину за раз.

Вот мушка на крюке,

А окунь заглотил,

И тут же он в ведре,

Рыбак удачлив был.

Мораль, да и нужна ль мораль,

Когда между двоими

Идет вражда, не видят ничего,

А кто то третий,

Все забрал давно.

Жабу жаба

Кто власть имеет,

Совесть потерял,

Хоть есть и капитал,

Он для людей не идеал.

Однажды жаба на болоте

Решила дом отгрохать сгоряча,

Купила кучу досок, кирпича,

Песка, цемент и гвозди,

Мечтала чтобы гости

Рты пооткрыли враз,

И вот такой рассказ.

Наняла лягушат, тритонов,

Чтоб все сложили дом,

Но деньги обещала лишь потом,

И сверх того и премию в квартал

Такой поднялся гвалт,

Все бегали, хвостами шевелили,

Туда сюда стройматериал носили,

Шептались меж собой,

Кто больше сделает

Тот истинный герой,

Тем, кто сверх срока,

Ну прямо рай земной,

Молочная дорога.

Вот месяц пролетел,

Уж дом почти стоит,

А денег нет,

Одни лишь обещания,

Потом молчанье,

Потом приказ кольнула на столбе,

Что деньги им заменят отпусками

И то к зиме.

Ну, в общем, кинули,

Так русскими словами.

Народ притих,

А вдруг совсем уволят,

Хотя никто,

Их не неволит,

Не хочешь – не ходи,

А ходишь тихо меди

До третьих петухов,

Один черт без штанов.

А та по одному

Тихонько поедала

И тут нее

На других меняла,

Чтоб те пахали,

Как в аду,

Не зная,

Что попали

Под дуду.

А дело к осени,

Дождей нагнало,

Болото вспучило

И дома вдруг не стало,

Враз засосало,

Да и народ разбрелся кто куда,

Ведь впереди зима.

Залег на зимние квартиры,

Заштопав дыры.

Мораль для жабы что,

Да ничего,

Как говорится,

Жаба задавила,

Попала под сапог грибной

Иль клюквенный он был,

И жабу смыло,

А лес спокойно дальше жил.

Бабочка и бабуин

Однажды старый бабуин

В лесную бабочку влюбился

До этого он жил один,

И даже никогда не брился.

Наверно бес в него вселился

Раз глаз на чудо положил.

Он перед ней как мог кривлялся,

Ему казалось, что она

В него немного влюблена.

Он на взаимность нарывался.

Он ей бананы и цветы

Таскал охапками напрасно.

Она порхала и цвела,

Была действительно прекрасна.

И как то рано поутру

Глядел влюблёнными глазами

Как та порхала,

Как к цветку

Касалась нежными губами.

Вдруг взмыла ввысь

И унеслась

И сверху голосом прекрасным

«Эй, бабуин, ты зря скакал

Твой зад, как был,

Остался красным.

Взгляни ты в озеро хоть раз,

Увидишь то, что я видала"»

И упорхнула навсегда

Так бабуина наказала.

Мораль проста где красота,

А где то может быть уродство.

Не надо рваться вам туда,

Где очень много благородства

Журавль и цапля

Журавль был молод и красив собой,

Не повезло ему с женой,

Никак, нигде,

Ну в общем не найти,

Придется к цапле

На поклон идти.

Та тоже на болоте проживала,

И к журавлю неправильно дышала,

Но чтоб до журавля дойти,

Так – то болото на пути.

Ну в общем года три,

Туда сюда,

То цапля к журавлю,

То журавль туда,

Сойдутся, посудачат до утра,

И снова разойдутся в никуда,

Журавль хотел,

Чтоб цапля навсегда

На левом берегу

Того болота.

А цапля чтоб журавль,

Тому же не охота

На правом проживать,

Два идиота.

И так им, дуракам,

Друг с другом

Ну никак,

Но кто то ведь дурак,

Чтоб эта середина

Когда то всплыла,

Чтоб то болото,

Как то поделить,

И вместе жить,

Кого куда тащить.

И так из года в год,

То цапля подкует,

А то журавль гад,

Но все живут вразлад.

Конец конечно есть,

Чтоб цапля сохранила честь,

Да и журавль не помер бы юнцом,

Найдите кочку на болоте том.

Мораль для этих птиц была,

Болото круглое, не видно и конца,

Немножко напрягите ум,

Летайте вместе, не ходите наобум.

Баклан

Баклан по жизни,

Просто был баклан,

Но жизнь заставила жениться.

И как ему не биться,

Ведь нужно свить гнездо,

Найти девицу,

И снести яйцо.

Все хорошо,

На юг слетал,

Но ничего там не достал,

То ли бакланихи кривые,

Иль плохо он летал,

Но взгляд не клюнул,

Или не достал,

Ну в общем никакие.

Но жизнь берет свое,

Заставила судьбина,

Что надо то яйцо,

Чтобы судьба не била,

Достать.

И никаких гвоздей,

Как их не бей.

И пролетая над гнездом

Тупящих,

По жизни вроде умных,

Но глупящих,

Пингвинов,

В кучу от мороза спящих,

Он прихватил случайно то яйцо.

Ну откатилось,

Вроде бы ничье,

И рад по горло,

Притащил и сел,

И грел его,

Смеялись все,

Но он сидел.

И досиделся,

Со скорлупы вдруг разродился,

Черт знает кто?

Баклана глаз искрит,

За что сидел?

Увидев тот предел,

На задних желтых,

Тихо ковыляя,

И клювом на груди,

Пушок свой поправляя,

Вдруг пропищал:

«Отец – давай жратву,

Вдруг не дойду,

И может быть помру»,

Баклан помчался к морю,

За едой.

И так летает до сих пор,

Дурной.

Мораль должна и для бакланов быть:

Зачать сначала,

Чтоб потом любить.

Клоп и таракан

Раз клоп и таракан

На кухне носом в нос,

Случайно вроде бы,

Но был вопрос,

Кто здесь хозяин,

Клоп, правда, проживал в тахте,

А таракан в плите,

Но оба двинули к воде,

Стояло лето,

Жажда изнуряла,

И дома никого,

Беды не предвещало.

Нет чтоб спакойненысо напиться,

И отдохнуть, и сплетней поделиться,

Они как бы в штыки,

Потом в клыки,

И лапами и зубом,

Клубком катались,

Над паркетным дубом.

А в этот миг

Залетный воробей,

В фрамугу заглянул

Все оценил,

И склюнул.

Мораль проста:

Бывают вредные соседи

Зачем искать хозяина везде,

Ведь можно миром,

И не быть беде.

Орел и барсук

Когда б орлы лишь бы парили,

И не хотели есть и пить,

Мы бы про них не говорили,

Нам оставалось лишь смотреть.

Один орел, не робкого десятка,

Парил вверху, но глаз не закрывал,

И сквозь прищур искал зверька,

Которого до смерти б заклевал.

Не от того, что был он кровожаден,

Под ложечкой сосало,

Да время подошло,

Ведь вес же не бывает в жизни гладко,

И гордого в охоту понесло.

А в это время там в низу,

Барсук подчищивал нору,

Уж слишком грязно,

Мусор там скопился,

И так увлекся чистотой,

Что зад остался за норой,

Орел как камень вниз,

В него вцепился.

От боли взвыл барсук,

Но ум не потерял,

И так рванул в нору,

С пернатым на заду,

Что тот не отцепился,

Не вразумел орел,

Что время улетать,

Но время враз ушло,

В норе и крыльев не поднять,

И узко и темно,

Разжал с досады лапы,

И враз почувствовал на шее свой конец,

Барсук уж развернулся,

Он в темноте,

Как рыбина в воде,

И голову орла в минуту откусил,

И даже проглотил,

Не поперхнулся,

А к вечеру доел,

И от орла крутого,

Лишь перья да кости,

Никак не ожидал орел,

Конца такого.

Мораль вообще проста,

Хоть ты орел и крут ты в небесах.

Но на земле ты ноль и не пари в кустах,

А если под землей, тогда кранты,

Летайте где простор и без ума.

Крокодил и осёл

У крокодила зубы прихватило,

Никто не верил, но такое было,

Иль надкусил не правильно кого,

Ну, в общем, боль замучила его,

А доктора найти – одна проблема,

Чтоб в пасти у него чего лечить.

Начнешь лечить – такая теорема,

Он ведь случайно может проглотить.

Он выл белугой, корчился от боли,

И даже крокодильечья слеза,

Вдруг проскользнула и пропала вскоре,

Ну нет желающих увидеть праотца.

Он всех просил, молил и унижался,

Он обещал, что больше никогда,

Я зуб даю, и мамой зарекался,

Вегетарианцем стану навсегда.

Разжалобил иль обещал чего то,

На уговор попался лишь осел,

Веревку к зубу, дернул неохотно,

И вырвал, но далече не ушел,

Доволен крокодил, что боль отпала,

Еще довольней, сам обед пришел,

И выплюнув копыта из забрала,

Нырнул поглубже, ведь вопрос решен.

Так вот мораль: Когда кто то с зубами,

А вы лишь травку щиплете слегка,

Хоть воза три они наобещали,

Им очень кушать хочется всегда.

Слон и муравьи

Раз тыща муравьев,

Поспорила с слоном,

Ну кто из них сильней,

Вот дело в чем.

Слон был велик,

Громаден как гора,

А муравьи пред ним,

Ну, кучка, ну, мала.

«Давайте», – слон сказал,

Вот есть бревно,

Подымете ль его»?

«Ну что бревно», – сказали муравьи,

«А ты попробуй раздави,

Вот сила, прыть,

Давай давить».

Слон наступил,

Давил, давил,

И выбился из сил.

«Нет не могу,

Уж слишком тверд тот ствол».

Башкой попробовал,

И взвыл, как вол.

Взялась за дело муравьев семья,

Сто тысяч вгрызлись,

Из бревна труха,

Один наверх,

Перед слоном стоял,

Тихонько лапкою на бревнышко нажал,

То враз рассыпалось,

И пред слоном труха,

Слон обалдел,

А в голове балда.

Потом видали этого слона,

В психклинике – и это навсегда.

Мораль обидна: был хороший слон,

Но муравьями точно обведен,

Не поддавайтесь тысячной толпе,

И будите всегда на высоте.

20 лет во льдах

На севере, во льдах,

Медведь на льдине жил,

Не то чтоб лютовал,

Но коллектив любил.

Но этот коллектив,

Чтоб сколотить,

На это, ни один годок убить.

Все вроде бы создал,

И вроде все купил,

Чтоб каждый коллектив

– Так жил.

И вот проходит год,

Потом и два,

Десяток проскочил,

Пошла ботва.

Еще пяток годков,

Как не бывал,

Пошел навар.

Но кто то отплывал,

Другой нырял,

С другой уж льдины,

Рыбу добывал.

Менялись и пингвины и тюлени,

Одни работали,

Другие только ели.

Но лишь медведь,

Меняя и любя,

Ту льдину не терял,

Все под себя.

Мол, что не случиться,

И чтоб не получилось,

Чтоб не расплавилась,

И чтоб не развалилась,

И как не повернулась, жизнь потом,

Он был готов, исправить, тот погром.

И так, двадцатник,

Все на этой льдине.

А кто вокруг, до этого кружили,

Все прибивались,

К этой вот дружине.

И так сложилось,

Кто не ел остатки,

И не играл с медведем в прятки,

Сидит и до сих пор,

На этой льдине,

Не думая о бывшей половине.

Мораль до ужаса проста:

Уж если начал пост,

Не нарушай поста.

P. S. Конечно, счас народу не до басен,

Я с этим совершенно не согласен…

Content

Валерий Кузьмин
По басенке

Арбуз и ананас

Банан и баклажан

Виноград и ворона

Горох и гном

Дыня

Ежевика

Ёжик

Жаба

Зайка и армия

Индюк

Й

Кот

Лиса и петух

Медведь

Hoc

Осел

Питон

Русалка 1

Слово

Таксист

Уж

Фортуна

Хорек

Цыпленок

Черепаха

Шакал

Щекотка

Ъ

Ы

Ь

Эхо

Юмор

Яд и шоколад

Рыбак и налим

Лев и муравей

Белая ворона

Ворона и дворняга

Крот

Крыса Лариса

Медведь и судьба

Бобер

Карась

Слон и обезьяна

Волк, лиса и кабан

Свинья и крыса

Домино

Гусеница

Майский жук

Третий

Волчара

Медведь и мед

Мысль

Собака и блохи

Кот и лиса

Удав на шее

Белки

Волчица и осел

Корова и слон

Козел и медведь

Спор

За правду

Кис и гаф

Русалка 2

Осел

Высоко

Мечты

Кролик

Банкет

Жираф

Шахматисты

Баран

Муравей и личинка стрекозы

Бегемоти к

Медведь и судьба

Лиса

Лев в тайге

Барашки

Страус

Окунь и муха

Жабу жаба

Бабочка и бабуин

Журавль и цапля

Баклан

Клоп и таракан

Орел и барсук

Крокодил и осёл

Слон и муравьи

20 лет во льдах