Триш Уайли

Лучший мужчина Нью-Йорка

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

New York's Finest Rebel

© 2012 by Trish Wylie

«Лучший мужчина Нью-Йорка»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

Девушки знают, что в одни дни лучше выбирать туфли на каблуках, а в другие – без каблуков. И если задуматься, это отличная метафора всей нашей жизни. Так давайте сделаем так, чтобы сегодня нам нужно было ходить только на каблуках, как вам такая идея?

Даниэль Браниган еще ни разу не встречал таких сексуальных каблучков, невероятно высоких, ярко-красных… И почему только эта дурацкая решетка так медленно закрывается? Вздохнув, он мог лишь молча смотреть, как прекрасные туфельки уносят свою хозяйку вверх по лестнице, оставляя его позади.

А как бы ему хотелось поближе познакомиться с обладательницей этих волшебных каблучков!

Нажав на кнопку, Даниэль тихо молился, чтобы самый медленный в мире лифт угнался за красными туфельками. Ему хватило пары поездок на этом старинном агрегате, чтобы оценить все прелести местной лестницы, но не тащить же на себе все свои пусть и не слишком многочисленные, зато достаточно увесистые пожитки на пятый этаж! Так что выбора у него просто не было.

Уголком глаза он засек что-то красное и, слегка повернувшись, начал медленно поднимать взгляд, подмечая мельчайшие детали. Ремешки вокруг щиколоток, точеные ножки… Эх, неужели он теперь будет жить по соседству с этой красоткой? Похоже, кое-кому придется совсем скоро узнать, что его не зря прозвали Дерзким Денни…

Лифт резко затормозил, и женщина в летах и с собачкой на руках спросила, указывая на коробки:

– Вы вниз?

– Наверх. – Выдавив из себя вежливую улыбку, Даниэль ткнул локтем в кнопку.

«Не исчезай, детка, я иду к тебе».

Его всегда заводила погоня, а уж про короткие юбки и крутые бедра и говорить нечего… Но на один этаж ниже его собственного прекрасная незнакомка остановилась, чтобы с кем-то поговорить, так что вместо лица ему пришлось довольствоваться густыми темными локонами и мелодичным женским смехом.

Когда лифт наконец-то дополз до пятого этажа, Даниэль вторично поборол решетку и уже начал выгружать коробки, когда с лестницы снова послышался цокот каблучков. На мгновение он замер, чувствуя, как по позвоночнику растекается сладостное предвкушение, а потом повернулся и увидел темные глаза. Его улыбка сразу же увяла.

– Джорджия, – выдохнул он.

– Даниэль. В ее голосе звучало едва ли не меньше энтузиазма, чем в его собственном. – Думаешь, кроме тебя лифт сегодня никому не понадобится?

– Ходить по лестницам полезно для сердца.

– То есть ты действительно так думаешь.

– Ты пришла, чтобы помочь мне с переездом? Очень любезно с твоей стороны, всегда приятно жить с хорошими соседями. – Даниэль резко всунул в руки Джорджии коробку и отстранился.

С громким звоном бьющегося стекла коробка упала на пол.

– Ой. – Джорджия моргнула.

Ой? Даниэль беззвучно выругался. Пока он гулял за морями, Джорджия успела кардинально пересмотреть свой гардероб, вот только, похоже, сама осталась все той же несносной особой, способной всего за пару минут довести его до бешенства.

– А ты, случайно, не хочешь поздравить меня с возвращением? – спросил он.

– Но тогда бы это значило, что я ему рада?

– Если тебя не устраивает, что я здесь поселился, об этом следовало сказать на совете жильцов, когда рассматривали мою заявку.

– А с чего ты взял, что я этого не говорила?

– Потому что мою кандидатуру одобрили единогласно. – Даниэль пожал плечами. – Что ты хочешь от меня услышать? Людям нравится, когда с ними по соседству живет полицейский, одно мое присутствие создает иллюзию безопасности.

– Та дама, что встретилась тебе двумя этажами ниже, – глава нашего совета. – Джорджия мило улыбнулась. И я готова поспорить, что уже через неделю она начнет собирать подписи на твое выселение.

Даниэль глубоко вздохнул. И как только этой женщине удается так легко и непринужденно выводить его из себя?

– Детка, знаешь, в чем твоя главная проблема?

– Не зови меня деткой.

– Ты недооцениваешь мое умение нравиться людям. Если я захочу, эта дама с пуделем уже через два дня начнет печь мне печенье.

– Бишон.

– Что?

– Собака. Эта порода называется тенерифский бишон.

– А имя у этой собаки есть?

– Гершвин. – Джорджия закатила глаза. – Все, больше я тебе помогать не стану.

Подняв с пола коробку, Даниэль поднес ее к уху и слегка встряхнул.

– С тебя полдюжины стаканов.

– Можешь подать на меня в суд, – усмехнулась Джорджия, разворачиваясь на каблуках.

Проводив ее взглядом, Даниэль невольно залюбовался округлыми формами и лишь затем вспомнил, с кем имеет дело. Нет, он, конечно, успел сотворить в своей жизни немало глупостей, но связаться с Джорджией Досон… Это уж слишком, даже если бы кроме нее в Нью-Йорке не осталось ни одной женщины, он и тогда бы не стал с ней встречаться, уж лучше целибат…

Даниэль даже как-то целый список составил, почему не стоит с ней связываться.

Поправив волосы, Джорджия остановилась у своей двери и снова к нему обернулась.

– Я тут подумала, после того как распакуешься, может, зайдешь на субботнее барбекю? Твоя мама обрадуется.

Пункт шесть из списка. Семейные связи.

Даниэль посмотрел ей прямо в глаза:

– А ты там будешь?

– Обязательно.

– Тогда передавай всем привет.

– Хочешь сказать, что не идешь из-за того, что я там буду?

– Не льсти себе. – Поудобнее перехватив коробку, Даниэль вытащил из кармана ключи. – Если бы я действительно руководствовался этим принципом, то ни за что не поселился бы с тобой по соседству, но… – Даниэль подался вперед и слегка понизил голос, – это ненадолго, очень скоро ты первая отсюда съедешь.

– Ты еще ни разу нигде не задерживался дольше чем на полгода. Да и те полгода ты выдержал лишь по приказу армейского начальства.

– По приказу корпуса, – машинально поправил Даниэль. – И советую помнить, что морпехи никогда не сдаются и всегда держат свое слово.

– Я живу здесь уже четыре года и никуда переезжать не собираюсь.

– Тогда мы еще успеем друг на друга насмотреться.

И за что ему такое счастье? Разумеется, Джорджии он ничего говорить не собирался, но именно из-за нее он всерьез подумывал отказаться от квартиры. Она ведь не упустит случая посплетничать о нем на еженедельных семейных встречах Браниганов. Сам же он считал, что если родственников интересуют его дела, то они как-нибудь сами его обо всем расспросят. И он ответит примерно то же самое, что отвечает вот уже восемь лет.

Спасибо, с ним все в порядке. Да, он всегда рад вернуться домой. Нет, у него нет никаких проблем, и он отлично устроился. Да, он готов служить до конца и исполнит любой приказ.

Больше им ничего знать и не нужно.

– А знаешь, в чем твоя проблема? – Джорджия слегка наклонила голову. – Ты думаешь, что я стану переживать из-за твоего соседства, но на самом деле мне безразлично где, что и с кем ты делаешь.

– Да неужели?

Джорджия кивнула:

– Ты только не обижайся, но я не из тех дурочек, что при виде тебя глупо улыбаются и несут всякий вздор.

– Осторожней, Джи, я могу счесть твои слова вызовом.

Снова этот смех… Странно, почему он сразу ее не узнал? Наверное, потому что рядом с ним она редко смеялась.

– А я и не знала, что у тебя есть чувство юмора. – С этими словами она распахнула дверь, переступила порог, обернулась, внимательно оглядела его с головы до ног и, снова засмеявшись, захлопнула дверь.

Черт.

Даниэль лишь головой покачал.

Она все-таки сумела его задеть.

Черт. Он все-таки сумел ее задеть.

Прислонившись спиной к двери, Джи глубоко вздохнула и слегка нахмурилась. С чего это вдруг сердце бьется так быстро? Неужели от простого подъема по лестнице на каблуках? Так, похоже, пора начать заниматься спортом.

Или, может, все дело в нем? Они же никогда и двух слов спокойно не могли друг другу сказать, а сразу начинали спорить и ссориться.

Огромным усилием воли Джи подавила желание натянуть на себя пижаму и пушистые тапочки.

Когда три часа спустя зазвонил мобильник, Джи посмотрела на экран и лишь затем ответила.

– Я все еще не верю, что ты действительно это сделала.

– Что именно? – усмехнулась Оливия. – Переехала, превратила тебя в подружку невесты или сказала Денни об освободившейся квартире?

– Думаю, ты поняла, о чем я. Похоже, мне теперь придется искать новую лучшую подругу. Ты только представь: если бы ты ничего не сказала мистеру Совершенство, со мной по соседству мог бы поселиться идеальный мужчина.

– И давно ты стала надеяться на встречу с идеальным мужчиной? Ладно, в любом случае надолго Денни не задержится. Если ты вдруг забыла, то речь шла о краткосрочной аренде.

– Я помню, но если он решит ее продлить, то я слеплю из воска его фигурку и воткну в нее десяток булавок. – Оторвавшись от зеркала, Джи пошла на кухню. – Кстати, он заявил, что проследит, чтобы я съехала отсюда первой.

В глазах простого ньюйоркца даже самая малюсенькая квартира на Манхэттене стоит гораздо больше, чем самые роскошные апартаменты на окраине, так что Даниэль сильно ошибается, думая, что сможет ее отсюда выжить. К тому же в этой квартире раньше вместе с ней жила и Оливия, а Джесс до сих пор иногда у нее останавливается. Эти несколько десятков квадратных метров – ее сокровище, ее личное пространство, которое она с полным правом может назвать своей собственностью, и ни за что от них не откажется.

Не за тем же она трудилась в поте лица, чтобы снова оказаться в том захолустье, где прошло ее детство. Ей пришлось немало потрудиться, чтобы оттуда выбраться, и она поклялась, что никогда туда не вернется.

– Вы с ним уже виделись? Уборщице теперь придется отмывать со стен пятна крови?

– Ну, до этого еще не дошло, но вместе мы точно не уживемся. – Задумчиво повертев в руках пакетик с кофейными зернами, Джи прислушалась к доносившейся из-за стены музыке. – Ты это слышишь?

На пару секунд она вытянула руку с телефоном.

– Мой брат и классический рок неразделимы, как…

– Как дьявол и вечные муки? – подсказала Джи.

– Думаю, сейчас не самое подходящее время говорить, что он согласился участвовать в свадебной церемонии?

– Я не за что не пойду с ним по проходу к алтарю.

– Еще есть Таил ер.

Отлично. Таил ер Браниган именно тот, кто ей нужен. Милый веселый парень.

– А я думала, что он наотрез отказался надевать смокинг. Как тебе удалось его уговорить?

– Денни? Да в общем-то также, как мы его уговорили прийти на день рождения моей племянницы в прошлом месяце, только на этот раз еще и Блейк помог…

Проще говоря, он проиграл пари. Джи невольно улыбнулась, представив, как новый жених Лив, играя в покер с остальными Браниганами, принимает пари против одного из своих же.

– Как он выглядел?

Джи удивленно моргнула.

– Да как обычно, а что?

– Похоже, сегодня ты еще не смотрела новости.

– Нет. – Пройдя в гостиную, Джи начала искать пульт. – А что я пропустила?

– Сама увидишь…

Стоило ей только включить телевизор, как она почти сразу же наткнулась на местные новости, и, не в состоянии ничего услышать за гремящей музыкой, Джи принялась читать субтитры, согласно которым некий пока неназванный офицер снял страховку и спас человека на Вильямсбургском мосту. На экране показали отчаянно цепляющегося за тросы подвесного моста крошечного человечка, а спустя пару секунд за него ухватился герой высотой в пару сантиметров, и они замерли на самом краю, судя по вздоху толпы, готовые вот-вот свалиться вниз, но все-таки сумели удержаться, а еще пару секунд спустя их окружили новые человечки и оттащили от края.

Джи только головой покачала:

– С чего ты взяла, что…

– Поверь мне, я знаю, о чем говорю, – вздохнула Оливия. – Мама просто с ума сходит, ей и так нелегко пришлось, пока он гулял за морем…

– Ты ему звонила?

– Он не отвечает.

Джи глянула на дверь:

– Я скоро тебе перезвоню.

Выйдя в коридор, Джи пару раз от души стукнула в соседнюю дверь, прежде чем музыка слегка утихла.

– Позвони матери, – начала она сразу же, как только открылась дверь, и протянула ему мобильник.

– А что случилось?

Не обращая внимания на прозвучавшую в его голосе тревогу, Джи сама набрала номер и нажала на кнопку вызова.

– Ничего, просто ты бездушная скотина.

Она всунула ему телефон, поспешно отдернув руку, как только теплые мужские пальцы сжались на мобильнике.

– Нет, это я. Со мной все в порядке. Тебе бы в любом случае кто-нибудь позвонил. И ты это знаешь. – Даниэль шагнул назад, захлопнув дверь прямо у нее перед носом.

Вернувшись к себе, Джи поняла, что мобильник остался у Даниэля. Она тихо выругалась, только сейчас осознав, как важна для нее эта коробочка, напичканная современными технологиями. Отправившись на кухню, она подняла трубку домашнего телефона и отыскала на холодильнике среди всяких бумажек и магнитиков стикер с новым номером Оливии.

– Он прямо сейчас разговаривает с матерью.

– Что ты с ним сделала?

– Просто честно сказала все, что о нем думаю.

– Прямо в лицо?

Джи снова отхлебнула кофе.

– Я никогда не стеснялась говорить ему правду в лицо. И ты это отлично знаешь.

Услышав требовательный стук, Джи открыла дверь и, столкнувшись с прищуренным взглядом голубых глаз, недрогнувшей рукой забрала у Даниэля мобильник, вручив ему другой телефон.

– Держи, это твоя сестра.

– В чем дело, сестренка? – начал он, переступая порог.

Джи моргнула. Почему это он вдруг оказался у нее дома? Захлопнув дверь, она вернулась на кухню. Неужели он решил, что теперь может вот так запросто приходить к ней в гости? Ну уж нет, и почему как только он пришел, гостиная стала такой маленькой?

Джи заметила, что Даниэль разглядывает ее краешком глаза, особое внимание уделив ее ногам. С чего бы это?

Она подавила желание посмотреть вниз. С ней все в порядке, да и вообще, на этот раз на ней надето значительно больше, чем при их последней встрече. Да и что значит «все в порядке»? Она буквально без ума от своих любимых черных лосин и алых туфелек на высоченном каблуке! При росте в метр шестьдесят пять ее нельзя было назвать особо маленькой, но, каждый день по работе сталкиваясь с сотней моделей, возвышающихся над ней как какие-то грозные амазонки, Джи ценила каждый добавочный сантиметр, понимая, что даже такая малость может повлиять на ее уверенность в себе.

Джи легонько покачала головой. С чего это ее вообще вдруг стало заботить, что о ней подумает Даниэль? И так понятно, что он ничего не смыслит в моде, особенно если приглядеться к его джинсам. Как в них вообще можно ходить? Потертые коленки, карманы на…

Джи резко отвела взгляд. Если Даниэль хоть на секунду заметит, что она разглядывает его пятую точку, то потом всю жизнь станет ей это припоминать.

Его самомнение итак больше целого Техаса.

– Это моя работа, – говорил он, вышагивая по комнате и явно начиная раздражаться. – Веревки не хватило, и у меня не было времени… Я знал, что меня страхуют, и хватит об этом, к тому же я уверен, что твоей подруге еще нужно позвонить десятку человек…

Не испытывая ни малейших угрызений совести, Джи достала любимую кружку. Будем надеяться, Лив сумеет прочистить ему мозги, и какой только дурак станет расстегивать страховку на такой высоте? Неужели ему в детстве забыли рассказать, что такое гравитация?

Прислонившись бедром к столешнице, Джи скрестила руки на груди и, изредка поглядывая на варящийся кофе, принялась наблюдать за Даниэлем. Напряженное лицо, широкие плечи, мускулистая грудь, обтянутая выцветшей футболкой с бейсбольной эмблемой… Почему же он кажется таким… утомленным? Нет, скорее не утомленным, а просто усталым, как будто ему уже давно не доводилось нормально высыпаться. Не то чтобы ее сильно заботит его вид, но раз уж Лив спросила, почему бы и не присмотреться к нему повнимательней…

А ведь если хорошенько его разглядеть, сразу понятно, почему женщины штабелями валятся к его ногам. Ярко-голубые глаза, темно-русые коротко стриженные волосы, легкая небритость… И если добавить ко всем этим радостям еще и подтянутое стройное тело, уверенные непринужденные манеры, умение подать себя… Проще говоря, любая девушка на Манхэттене сама с радостью напишет ему свой номер, а потом ночами спать не будет, дожидаясь звонка.

Вот только сам он никогда на ком-то одном не задерживался.

– Ладно, хватит, я уже сказал, со мной все в порядке, так что успокойся и готовься к свадьбе. Да, я же сказал, что приду, разве нет? – Даниэль оглянулся. – Она тебе потом сама перезвонит.

Он еще не успел договорить, а Джи уже пересекла гостиную и распахнула дверь, но вместо того, чтобы уловить намек и уйти, Даниэль захлопнул дверь и навис над Джи.

– Похоже, нам нужно серьезно поговорить, – сухо заметил он.

Нет, не нужно. Джи крепко стиснула зубы, чувствуя, что ее терпение на исходе, и прикидывая, не вонзить ли острый каблучок ему в ботинок, когда Даниэль вздохнул и продолжил:

– Может, некоторым и нравится, когда ты суешь свой хорошенький носик в их дела, но со мной этот номер не пройдет.

– Тогда потрудись сам отвечать на звонки, и мне не придется ни во что вмешиваться. Неужели так сложно понять, что твоя семья о тебе беспокоится и уже всерьез подозревает, что ты целенаправленно ищешь смерти?

– Ничего я не ищу.

– Может, еще скажешь, что тебе протоколом предписано выстегиваться из страховки?

– Иди, встань на диван.

– Что? – удивленно выдохнула Джи.

– Ты меня слышала.

Она не сдвинулась с места, и тогда Даниэль ухватил ее за запястье, и ее руку сразу же пронзил электрический разряд. Что это с ней? И с чего вдруг Даниэль ее хватает? Он же раньше вообще без необходимости никогда к ней не притрагивался.

– Ну и что, по-твоему, ты делаешь?

– Наглядно показываю, что…

Даниэль резко отпустил ее запястье и, ухватив за талию, поставил на диван и сам встал рядом.

– Что за… Не ходи по моей мебели!

Расставив ноги на ширине плеч, Даниэль задумчиво покачался на диванных подушках, а потом вздернул подбородок и приказал:

– Прыгай.

– Что?

– Прыгай.

Так, хватит, у нее нет ни малейшего желания играть в какие-то дурацкие игры. Да и вообще, сколько ему лет? Пять?

Но как только Джи попыталась слезть на пол, Даниэль ухватил ее и резко дернул к себе так, что она врезалась ему в грудь, и ее сразу же обдало волной жара. Что за…

– Поняла? Главное – держать баланс.

Все еще не отпуская, Даниэль разглядывал ее так пристально, словно никогда раньше не видел, и, что еще хуже, их тела слишком уж сильно соприкасались друг с другом, а ее грудь так плотно прижималась к его груди, что Джи было трудно дышать, а внизу живота проснулось смутное желание. Но с чего бы это? Почему ее вдруг так тянет к человеку, которого она буквально терпеть не может?

И когда он наконец начал невыносимо медленно опускать ее на диван, в поисках опоры Джи невольно пришлось ухватиться за его широкие плечи, а когда он снова поставил ее на подушки, у Джи даже немного закружилась голова, и она покачнулась, стараясь удержать равновесие.

– Я знал, что делал.

Даниэль спрыгнул на пол и, подхватив Джи на руки, поставил рядом с собой с такой легкостью, словно она ничего не весила.

Отступив назад, Джи замерла на месте, не в силах поверить, что он может с такой легкостью ее трогать и, что еще хуже, сама она станет так реагировать на его прикосновения. Если бы он только об этом узнал, то…

Скрестив руки на груди, Джи вздернула подбородок.

– Будем считать, что гигантские отпечатки твоих ног на моем диване стоят разбитых бокалов. Теперь мы квиты.

– Если тебе больше нечем заняться, кроме как обсуждать меня с моими родственниками, то придумай себе какое-нибудь хобби.

Джи удивленно кашлянула.

– Не беспокойся, мне есть чем себя занять.

– Как скажешь, но свидания к твоим занятиям явно не относятся.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что даже если бы я и забыл, почему ты перестала встречаться с парнями, то теперь обязательно бы вспомнил. – Даниэль тоже скрестил руки на груди, как бы повторяя ее позу. – Ты никогда не думала, что для того, чтобы тебя хоть изредка затаскивали в кровать, неплохо бы для разнообразия вести себя чуть-чуть приветливей и дружелюбней?

– С каких это пор тебя касается моя личная жизнь?

– Примерно с тех же самых, с каких тебя касаются мои отношения с родственниками.

Собрав волю в кулак, Джи мило улыбнулась:

– Когда будешь уходить, не прищеми себе ничего дверью.

– Ничего получше придумать не сумела? – уточнил Даниэль, слегка приподнимая бровь. – Сразу видно, что давно ни с кем не спорила, ничего, не волнуйся, мы быстро приведем тебя в форму.

Джи устало вздохнула и отвернулась, но когда Даниэль уже подошел к двери, она вдруг спросила:

– Неужели ты никогда не устаешь?

Что это с ней?

Даниэль остановился, обернулся и пристально на нее посмотрел.

– Ты о чем, детка?

Джи слегка нахмурилась. Почему от такого просто вопроса замирает сердце?

– Не зови меня так.

Черт, что это с ней такое? Даниэль по-прежнему не двигался с места, и между ними повисла звенящая тишина.

Если бы даже ее сейчас и интересовали отношения, он – последний в мире мужчина, на которого она бы взглянула… Вот только почему от одного его присутствия она сходила с ума?

– Хочешь заключить перемирие?

Джи так и не поняла, зачем задала тот первый вопрос, а теперь он предлагает ей дружбу? Ей стоило огромного труда не рассмеяться.

– Неужели тебе кажется, что я готова выбросить белый флаг? Я говорила не о себе, а о тебе, Даниэль. Ты выглядишь очень усталым. Неужели из-за того, что приветлив и дружелюбен с каждой встречной девушкой?

Даниэль слегка прищурился:

– Детка, ты сомневаешься в моей выносливости?

Эта «детка» уже порядком ее достала.

Вдруг он подошел так близко, что она почувствовала на щеках тепло его дыхания.

– Плохая идея, – выдохнул он.

Не обращая внимания на участившийся пульс, Джи выпрямила спину. Она еще в детстве установила для себя определенный протокол и до сих пор по нему жила, лишь изредка огромным усилием воли нарушая его для крошечной горсточки людей, занимавших такие же крошечные уголки ее сердца. Она давно на практике убедилась, что стоит лишь на мгновение показать слабину, и тебя сразу же съедят, поэтому всегда старательно скрывала свои слабости под различными масками.

Когда она только начинала карьеру, эти маски помогали притворяться, что ее совсем не ранит критика, а сейчас, даже несмотря на то что по всему ее телу разливались волны желания, она продолжала хранить совершенно невозмутимый вид.

– Я должна испугаться?

Даниэль усмехнулся:

– Если не перестанешь нарываться, то потом не жалуйся.

– А ты, оказывается, еще и шутник. Как-то раньше я за тобой такого не замечала. – Джи слегка погладила его по накачанной груди. – А теперь будь хорошим мальчиком и ложись в кроватку, не засиживаясь допоздна. Нельзя же, чтобы такая симпатичная мордашка выглядела усталой, правда? – Уперевшись Даниэлю в грудь ладонью, Джи слегка его оттолкнула. – Чем же тогда заманивать представительниц противоположного пола?

– Это ты лучше сама мне скажи.

Джи еще раз легонько подтолкнула его, вынуждая выйти за дверь, и, когда Даниэль остановился в коридоре с улыбкой на губах, она прислонилась плечом к двери и, прищурившись, слегка склонила голову.

Можно подумать, что он знает что-то такое, чего не знает она.

Как же она ненавидела эту его привычку!

– Признайся, тебе этого не хватало.

Закатив глаза, Джи устало вздохнула:

– Я бы так не сказала.

– Когда меня нет, некому тебя встряхнуть в нужную минуту, чтобы ты собралась и пришла в себя.

– Не говори так, словно хорошо меня знаешь и понимаешь, что мне нужно. – Джи покачала головой. – Ты меня совсем не знаешь. Боишься узнать.

– Да неужели?

– Да, боишься, ведь тогда тебе пришлось бы признать, что ты был не прав, а ты этого терпеть не можешь. – Джи демонстративно огляделась по сторонам, как бы проверяя, нет ли вокруг лишних ушей, и, понизив голос, добавила: – И что еще хуже, ты мог бы обнаружить, что я тебе нравлюсь. Ну а этого уж точно никак нельзя допустить, ведь так?

Подавшись вперед, Даниэль тоже понизил голос:

– Не думаю, что нам стоит этого опасаться.

Джи пристально посмотрела в его невероятно голубые глаза, гадая, помнит ли он вообще, как началась их вражда. Сама она это при всем желании не могла вспомнить. Так что ей оставалось лишь молча удивляться тому, что их отношения никак не складывались, ведь с остальными его родственниками она отлично ладила.

Рано или поздно каждый начинает осмысливать жизнь и пытается решить, что с собой делать дальше. Джи спокойно относилась к тому, чего не могла изменить, но почему-то рядом с Даниэлем она начинала сходить с ума и вела себя как какая-то незрелая девчонка. Но почему он так на нее действует?

Похоже, хороший ночной сон нужен не одному лишь Даниэлю.

Поборов секундную слабость, Джи улыбнулась:

– Говори все что хочешь, лишь бы тебе потом хорошо спалось.

– Не волнуйся, я и так отлично сплю, – выдохнул Даниэль.

– Да я о тебе и не…

– Ладно, хватит, просто не лезь в мои дела, хорошо? Или ты хочешь, чтобы и я в твои полез?

– Мне скрывать нечего, – соврала Джи. – А тебе?

– Не нарывайся, детка.

Нахмурившись, Даниэль резко повернулся и ушел, так что даже если бы она и захотела, все равно не успела бы ничего спросить.

И вот она снова стоит перед закрытой дверью.

Так, отлично, первый день прошел просто замечательно.

Но что же тогда ждет ее завтра?

Глава 2

Скажите, мне только кажется, или кофе действительно становится вкусней, если сверху нарисовать сердечко из взбитых сливок? Поразительно, как всякие мелочи меняют наше восприятие окружающей действительности.

У Джорджии Досон есть грудь. И, учитывая, что он – мужчина, а она – женщина, где-то на подсознательном уровне Даниэль всегда это знал. Но, к счастью, раньше эта грудь еще ни разу не прижималась к его собственной груди так плотно, что на нее при всем желании нельзя было не обратить внимания.

Но он бы и дальше предпочел жить в счастливом неведении этой очевидной истины.

И, судя потому, как облегающая кофточка очерчивала ее соски, сексуальное притяжение было взаимным. Хорошо, что Джи этого не заметила, иначе в ее руках могло оказаться грозное оружие, которое она рано или поздно обязательно пустила бы в ход, и тогда ему ничего не оставалось бы, кроме как прибегнуть к тяжелой артиллерии.

С тем же успехом можно выдернуть чеку из гранаты и бросить себе прямо под ноги.

Второй пункт из списка: лучшая подруга сестры.

Любой нормальный парень, если он, конечно, не собирается заводить что-то серьезное, прекрасно понимает, что не стоит лезть на минное поле. Так что даже если бы Джи в кружевном белье и тех красных туфельках станцевала для него у шеста, Даниэль все равно нашел бы в себе силы сдержаться. Даже не поцеловал бы.

«Говори все что хочешь, лишь бы тебе потом хорошо спалось».

Вспомнив слова и тот незаданный вопрос, что ясно читался у нее в глазах, Денни побежал еще быстрее, заканчивая свою стандартную шестикилометровую пробежку. Джи попала в самую точку. Он действительно уже давно не спит по ночам, но она этого знать точно не может. И даже в те редкие часы, когда ему все же удается уснуть, он все равно просыпается в холодном поту, охрипнув от крика.

Так, нужно чтобы это прекратилось как можно быстрее, иначе он или натворит очередных глупостей, или ему срочно придется искать новую квартиру. А значит, у него просто нет выбора, он должен со всем покончить.

Но мысли о груди Джорджии Досон ему в этом точно не помогут.

Перейдя на шаг, Даниэль зашел в людную кафешку и, ожидая заказ, решил немного осмотреться по сторонам, когда заметил у окна одинокую девушку. Отлично, именно это-то ему сейчас и нужно. Другая девушка.

Подозревая, что потихоньку превращается в фетишиста, Даниэль начал осмотр незнакомки с простых черных туфелек на каблуке, прошелся взглядом по симпатичным скрещенным ножкам, задержался на облегающей юбке… Неплохо, весьма неплохо, можно даже сказать, замечательно. Пока его взгляд скользил выше, незнакомка обернулась, позволив ему полюбоваться округлой грудью в вырезе блузки, а затем снова повернулась спиной, как бы предлагая оценить густые локоны, собранные на затылке так, что ему сразу захотелось вытащить из прически заколки, чтобы посмотреть, как роскошная грива рассыплется по плечам своей обворожительной хозяйки. Завершали же картинку прямоугольные очки в роговой оправе.

Но когда красавица снова обернулась, Даниэлю ничего не оставалось, кроме как покачать головой. А ведь раньше он всегда безошибочно чувствовал присутствие врага.

Когда Даниэль подошел к ней поближе, Джи удивленно приподняла бровь.

– Ты меня преследуешь?

– А что, мне нельзя купить чашечку кофе?

– Ты можешь купить ее где-нибудь еще.

– Это ближайшая кофейня.

– Могу порекомендовать тебе ту, что в двух кварталах отсюда. А про эту забудь, она моя. – Джи снова повернулась к ноутбуку. – Я работаю здесь каждое утро по понедельникам, средам и пятницам.

– Извини, я не заметил такой таблички над дверью, – усмехнулся Даниэль, пододвигая себе стул. – И вообще, доброе утро.

Джи еще немного продолжала что-то там делать с компьютером, пока Даниэль разглядывал направляющийся в офисы людской поток, а потом вздохнула.

– Теперь ты собираешься приходить сюда каждое утро по понедельникам, средам и пятницам? Я угадала?

– Я не слишком-то люблю рано вставать, но намек я уловил.

– Ты серьезно? Будешь сидеть здесь каждый раз, когда я приду работать, в надежде, что я сдамся и перееду? У меня просто нет слов… Это…

– Это отличный план?

– Вообще-то я хотела сказать, что это мальчишество. Ты просто не представляешь, как грустно мне сознавать, что поддержание закона и порядка в Нью-Йорке доверено такому незрелому полицейскому.

Джи снова застучала по клавиатуре, и Даниэль вдруг понял, что не имеет ни малейшего представления, чем она зарабатывает себе на жизнь. Но почему он этого не знает? Конечно, проще всего сказать, что это не имеет к нему ни малейшего отношения. Да и вообще, с чего ему сейчас вдруг захотелось это узнать?

Как говорится, тот, кто знает врага и знает себя, не окажется в опасности и в ста сражениях.

Помня об этом, Даниэль вздохнул:

– А чем ты, собственно говоря, вообще занимаешься?

– Ты впервые задался этим вопросом? – спросила Джи, не отрываясь от экрана.

– Ну, газеты у меня под рукой нет, надо же что-то делать, пока мне несут заказ.

– Газету можно взять у двери.

– Что-то связанное с Интернетом?

– Ты о чем?

– Ты из тех, кто каждые пять минут дотошно описывает свои действия, чтобы весь мир узнал, сколько минут ты потратила на стирку.

– Точно, а зачем еще может понадобиться Интернет? – Джи потянулась за кофе. – Раз работа онлайн не требует никаких физических усилий, то в твоей системе ценностей достойной неандертальца, я сразу же оказываюсь на грани вымирания.

– Может, тебе не стоит злоупотреблять кофеином? По-моему, ты опасно близка к превышению допустимой законом дозировки.

Глубоко вздохнув, Джи поставила чашку и вернулась к работе.

– Я веду блог.

– И получаешь за это деньги?

– В том числе и за это.

– А поконкретней можно?

– Неужели тебя не ждут никакие срочные дела?

– Нет.

– Ладно, тогда давай поиграем в игру под названием «я хочу узнать тебя получше». Пока тебе не надоест. И, учитывая, что ты патологически не способен подолгу на чем-то сосредоточиться, ждать нам придется немного. – Откинувшись на спинку стула, Джи снова взялась за кофе и посмотрела ему прямо в глаза. – Я работаю в журнале мод и помимо всего прочего веду ежедневный блог, в котором описываю модные новинки и всякие мелочи, способные заинтересовать двадцатилетних женщин.

– Ты глубока, как лужа?

– Смысл жизни – это еще далеко не все. Иногда нужно просто жить, а для некоторых жизнь как раз и заключается в том, чтобы радоваться каждой малости.

– Влезая по уши в долги ради каких-то тряпок?

– Нося ту одежду и украшения, в которых человек сам себе нравится. – Джи пожала плечами. – Наверное, ты чувствуешь нечто подобное, надевая свою любимую униформу.

– Я не ношу униформу, чтобы подчеркнуть свой статус.

– Хочешь сказать, что тебе не нравится ее носить?

– Мне нравится ее носить, потому что я горжусь своим делом.

– И при этом сам себе ты в ней не нравишься?

А она умна, это Даниэль и раньше знал. Вот только на этот раз она права не во всем.

– Все не так просто. – Не обращая внимания на ее вопросительный взгляд, Денни решил не упускать случая и получше ее расспросить. – Судя по твоему виду, сейчас в моде библиотекарши.

– Ну уж лучше быть библиотекаршей, чем носить обноски вроде твоих.

Посмотрев вниз, Денни пригладил на животе футболку, оставшуюся с тех далеких времен, когда он еще только готовился стать морским пехотинцем.

– Она дорога мне, как память.

– Неужели хочешь сказать, что у тебя есть сердце?

– Ну, без него еще никому обойтись не удавалось.

– Так же как и без сна?

Даниэль уставился на Джи, и тогда она пояснила:

– Тонкие стены… Ты никогда не пробовал засыпать без телевизора? Мне кажется, здоровый восьмичасовой сон обязательно пойдет тебе на пользу. И что ты смотришь, раз в твоих фильмах так орут? Ужасы?

– Ты снова обо мне волнуешься? Очень мило. – Даниэля слегка мутило. Просто не верится, он замер на самом пороге унижения. – Ну, раз ты всю ночь напролет сидишь у моей стены, прижав к уху стакан, то специально ради тебя я постараюсь найти что-нибудь другое… Даже не знаю, что выбрать, наверное, какую-нибудь передачу о природе с песнями китов. – Поднявшись, он направился к двери, но тут у него на запястье сжались холодные пальчики. – Что?

Отпустив его руку, она лишь покачала головой.

– Ничего.

– Если тебе есть что сказать, говори. – Он посмотрел на часы. – Через час меня ждет встреча с начальником.

– Из-за вчерашнего?

– Обычный разнос за нарушенные правила.

– Ты спас человеку жизнь. – Джи пожала плечами и отвернулась. – Это что-то да значит.

Она пытается его поддержать?

– Но за подобное пренебрежение безопасностью разнос ты заслужил в любом случае. – Сразу же добавила Джи. – Ты не думал, что рискуешь не только собой, но и своими коллегами?

Да, это уже больше похоже на правду. Наверняка через час ему придется выслушать нечто подобное, но уже далеко не в столь мягкой форме.

– Иногда человек просто обязан действовать сообразно событиям, – заметил Даниэль и, понизив голос, добавил: – Кому как не тебе это знать?

Джи глянула на него краешком глаза:

– Ты снова говоришь так, будто хорошо меня знаешь.

– А тебе никогда не приходило в голову, что ты сама не даешь никому возможности поближе тебя узнать?

– Те, кому это действительно нужно, готовы приложить определенные усилия.

– И сколько же испытаний им приходится пройти, прежде чем ты решишь, что они достойны твоего внимания и их умственные способности хоть ненамного превышают уровень булыжника?

– Глуп тот, кто глупо поступает, – улыбнувшись, ответила Джи.

– Извини, похоже, я ошибся. Если ты цитируешь Фореста Тампа, то тебе явно не хватает кофеина. – Он старательно изобразил на лице раскаяние. – Я бы с радостью сам тебя угостил, но злобные завсегдатаи не разрешают мне покупать здесь кофе.

– Знаешь, у тебя просто поразительный талант действовать мне на нервы.

– Тогда до встречи, детка.

– Надеюсь, я замечу тебя первой и успею спрятаться.

– Все еще слабовато. – Денни покачал головой. – Продолжай тренироваться.

– Как успехи?

– Что? – Джи удивленно моргнула, чувствуя, как сказывается вторая полубессонная ночь.

Похоже, после того разговора в кофейне Даниэль передвинул кровать, так что теперь крики звучали чуть тише, но все равно… От этих воплей боли и ужаса у нее сердце буквально кровью обливалось.

– Как успехи с заданием, где тебе нужно примеривать наряды со страниц журнала, чтобы проверить, как меняется мнение окружающих в зависимости от твоего образа? – пояснила Джесс. – Или есть еще какая-то причины, почему ты вырядилась, как французская продавщица? Но стоит признать, этот беретик тебе очень даже идет.

Да, берет в этом наряде ей нравился больше всего, она и сама наверняка бы его выбрала, но работа обязывала ее ходить лишь в том, что встречается на страницах журнала…

Склонив голову, Джи задумчиво гоняла по тарелке крошки. Интересно, есть ли хотя бы малейшая вероятность, что Даниэль признается, отчего его по ночам мучают кошмары? Сама спросить она не решалась, но почему-то не торопилась обсуждать эту тему с Лив.

Семья Даниэля всегда о нем заботилась и с радостью помогла бы ему справиться с любыми трудностями, вот только сам он не спешил откровенничать с родственниками. Может, его беспокоит что-то случившееся, пока он служил в корпусе? Джи до сих пор не могла забыть, как резко он побледнел, решив, что ей все известно.

На несколько секунд ей даже показалось, что вернулся не тот человек, которого она когда-то знала и искренне недолюбливала, а кто-то совершенно другой, незнакомый… Кто-то, кому она могла сочувствовать и кого хотела бы узнать поближе…

Так странно.

– Джи, это Земля, ты меня слышишь?

– Все отлично, – ответила она, отламывая кусочек торта и отправляя его в рот. – М-м-м, божественно.

Только Лив знала ее достаточно хорошо, чтобы о чем-то догадаться, но все мысли подруги сейчас явно крутились вокруг будущей свадьбы.

– Ты уже третий раз это повторяешь.

Джи слегка склонила голову к плечу.

– Повтори-ка, пожалуйста, еще раз, почему вместо Блейка на роль дегустаторов ты выбрала нас?

– Потому что медовый месяц занимает его значительно сильнее, чем какой-то там торт на свадебном приеме.

Как все просто. Джи отломила еще кусочек шоколадного торта.

– Шоколад – это отличная замена сексу, – заметила Джесс. – Знаете, всякие там эндорфины…

– Дело не только в эндорфинах, – возразила Джи. – С шоколадом тебе не нужно гадать, позвонит ли он или нет, он никогда тебя не подведет и не станет возражать против романтической комедии в пятницу вечером. – Вздохнув, Джи потянулась за следующим кусочком. – Так что шоколад значительно лучше секса.

– Ну конечно, – фыркнула Джесс.

– Ничего, вырастет, одумается, – покачала головой Лив.

– Точно, а если хоть иногда станет им заниматься, то одумается еще быстрее.

– Согласна, но с кем ей заниматься, раз она всех отпугивает?

Джи помахала перед собой вилкой.

– Я все еще здесь…

Разве она виновата, что парни ее боятся просто потому, что в двадцать четыре года она самодостаточна и полностью сосредоточена на карьере? Так что каждый раз, когда ей предоставлялась возможность внеурочной работы, Джи с радостью за нее хваталась, в том числе и по праздникам, когда семейные люди предпочитали оставаться дома. Да даже если и забыть о карьере, она никогда не скрывала, что не собирается заводить серьезных отношений. Проще говоря, пообщавшись с ней совсем немного, парни быстро понимали, что ей от них нужно лишь одно. Но справедливости ради стоит признать, что многие из них охотно согласились бы на такие отношения.

После обсуждения всех преимуществ и недостатков ванильных сливок Джесс спросила:

– Как там поживает наш новенький сосед?

– А тебе не кажется, что для того, чтобы новенький сосед стал «нашим», тебе стоит заходить домой почаще чем раз в неделю? – сладко проворковала Джи.

– Если тебе нужна помощь, достаточно просто об этом сказать.

– Тебе нравится Даниэль?

– Он вообще всем, кроме тебя, нравится. – Джесс пожала плечами. – Он такой, какой есть, и не собирается ни перед кем оправдываться. А это не так уж и мало.

– Да, он никогда ничего не скрывал, – подтвердила Лив. – В детстве он не раз попадал в неприятности из-за своей грубоватой прямоты, но мы всегда могли на него положиться.

Джи уже всерьез начала сомневаться, есть ли на свете хоть один человек, который действительно знает Даниэля, но не стала делиться своими сомнениями с подругами. Ведь тогда бы ей пришлось сказать, что и у него есть свои тайны.

Да и вообще, как они умудрились всего за пару минут перейти от обсуждения тортов к ее сексуальной жизни, а потом и к Даниэлю?

– Так ты определилась с тортом? – спросила она.

– Думаю, стоит заказать трехслойный из вот этих. – Подруга указала на три опустевшие тарелки.

– А что у тебя там дальше по списку?

– Цветы.

Выйдя из кондитерской, они неторопливо пошли к метро, продолжая обсуждать предстоящую свадьбу, но когда они проходили мимо библиотеки, Джесс заметила на ступеньках перед колоннами людей в шлемах и бронежилетах.

– Неужели это Денни?

Только не это!

Вслед за подругами Джи начала неохотно подниматься по ступенькам.

Интересно, как у Даниэля получается улыбкой сводить с ума женщин, но при этом устрашать мужчин одним лишь взглядом? Однажды ей довелось самой наблюдать эту картину. Когда же это было? На тридцатилетие Тайлера, на котором тот так и не появился? Да, именно тогда. Качок с мозгами размером с горошину имел неосторожность грубо обращаться с подружкой на виду у Даниэля, и тому хватило одного лишь взгляда и спокойной фразы «Обращайся с дамой немножко повежливей», чтобы бугай сразу же попятился, бормоча какие-то невнятные извинения, а Даниэль вернулся к своим делам с таким видом, словно ничего не случилось.

Но почему стоило ей увидеть Даниэля в форме, как она об этом вспомнила? Может, потому, что тогда он сумел произвести на нее определенное впечатление?

– Дамы, – кивнул он вместо приветствия.

– Офицер Нахал.

– Да неужели? – Даниэль прищурился. – А мой пистолет тебя совсем не пугает?

– Даже и не знаю. – Джи пожала плечами. – Наверное, мне нравится ходить по краю.

За одно короткое мгновение Даниэль успел оглядеть ее с ног до головы, а потом посмотрел ей прямо в глаза, и Джи вдруг почувствовала себя… полностью открытой и беззащитной, как будто с нее разом сорвали одежду и выставили на всеобщее обозрение.

– Привет, Денни, – вмешалась Джесс.

– Привет, красавица, – ответил он, очаровательно улыбнувшись.

Джи мысленно закатила глазки, видя, как подруга просияла от фирменной улыбки Даниэля, и отвела глаза. Может, если ей удастся на чем-то сосредоточиться, она сможет притвориться, что его здесь как будто бы и нет? Нужно просто на чем-то сосредоточиться и не думать о…

Она резко оборвала незаконченную мысль.

– Мне нужно идти, – выдохнула Джи, не в силах с собой справиться.

– Но мы же собирались выбирать цветы?

– Я потом тебе позвоню, – глядя подруге прямо в глаза, произнесла Джи.

– Хорошо.

Не глядя на Даниэля, Джи скользнула в толпу, чувствуя на спине его взгляд. И только сейчас она до конца поняла, почему ничего не рассказала Лив о его ночных криках. Тот, у кого есть своя собственная тайна, не станет просто так вытаскивать на всеобщее обозрение чужие секреты.

Не отрывая глаз от шедшего к парку человека, Джи мысленно готовилась к встрече.

Привычный кошмар начался за пару часов до рассвета. Новые лица, иной сюжет, но концовка все та же. Пытаясь унять бешено бьющееся сердце, Даниэль вынырнул из царства снов в реальность, гадая, почему его так удивляют новые подробности сегодняшнего кошмара. Ему же всегда так нравились новые данные.

Иногда ему даже казалось, что он отчетливо слышит, как дьяволенок радостно потирает свои чешуйчатые лапки и усмехается.

Вытащив из шкафа тренировочные штаны, Даниэль выругался, споткнувшись о ящик, и пошел на кухню. Потянувшись к выключателю, он вдруг резко замер на месте, а потом резко распахнул входную дверь, отчего Джи отпрыгнула и уронила ключи.

– Черт, Даниэль! – воскликнула она.

Прислонившись плечом к косяку, он сложил руки на груди.

– Ты поздно возвращаешься или, наоборот, рано уходишь?

Впрочем, и так все понятно. Огромным усилием воли Даниэль заставил себя отвести взгляд от обтягивающих черных брючек, в которых уже видел ее сегодня у библиотеки.

– С каких это пор тебя назначили местным комендантом? – Подняв ключи, Джи повернулась к нему лицом.

– Я очень чутко сплю.

Она слегка нахмурилась, а потом уставилась куда-то ему на грудь. Наверное, ему следовало сосредоточиться на ее взгляде, как две капли воды походившем на те, из-за которых он регулярно переезжал с места на место, но вот почему-то сейчас его куда больше волновал тот разряд электричества, что прошелся по его телу и сосредоточился в паху.

– Я как-то всегда считал, что тайком пробираться домой среди ночи больше пристало парням, – небрежно заметил Даниэль, надеясь, что обсуждение ее сексуальной жизни поможет забыть о собственном непослушном теле. Но стоило ей лишь поднять глаза, как он резко сменил тему: – Ты никогда не задумывалась над тем, что, живя с копом по соседству, можешь нарваться на выстрел, если во мраке ночи станешь куда-то красться мимо его двери?

– Если ты вдруг не заметил, то здесь вполне светло, – возразила Джи.

– Но это не отменяет позднего часа.

– Я не обязана перед тобой отчитываться.

– Ты хоть представляешь, сколько бумажек мне придется заполнить, если я случайно тебя пристрелю?

Джи приподняла бровь:

– Случайно?

– Да, обычно я именно так это называю.

– За последние двадцать четыре часа ты уже второй раз угрожаешь мне пистолетом. Интересно, этого достаточно для того, чтобы тебе в судебном порядке запретили ко мне приближаться? Нужно будет спросить у твоей сестры.

– Он выгнал тебя, я угадал?

– С чего тебя так интересует моя сексуальная жизнь? – Теперь Джи смотрела ему прямо в глаза. – Если бы я чуть меньше о тебе знала, могла бы решить, что сам ты уже давненько кое-чем не занимался.

Он просто не мог подолгу делить кровать с одной и той же женщиной. И если уж Даниэль с кем-то и сходился, его избранница могла полностью рассчитывать на его беспрестанное внимание, но спать он предпочитал в одиночестве. Чтобы никого не пугать и не ставить себя в дурацкое положение.

– Детка, неужели ты волнуешься, что я могу коротать ночи в одиночестве?

– Не зови меня деткой.

– Ничего не могу с собой поделать, это определение очень тебе подходит.

– То есть ты хочешь сказать, что думаешь, что я?..

– Чтобы оценить чью-то сексуальность, не обязательно испытывать к человеку симпатию.

– Я… Ты… – Джи резко выдохнула. – Что ты вообще несешь?

Знал бы он сам… Ладно, главное, что ее проняло.

– А он для тебя не староват?

В ее глазах мелькнуло нечто неуловимое, но потом она моргнула и вздернула подбородок:

– Так, о ком мы сейчас говорим?

– Не делай вид, что не понимаешь. О том мужчине, с которым ты была в Брайтон-парке.

– С каким мужчиной?

Отличная попытка, но Даниэль никогда не сдавался без боя.

– С тем, с которым ты спорила прежде, чем затащить его в метро.

– Ты за мной шпионил?

– А ты всерьез полагаешь, что, находясь на службе, я могу не обращать внимания на то, что происходит вокруг меня?

Джи вздохнула и отвернулась.

– Я слишком устала, чтобы сейчас о чем-то спорить.

– Сегодня среда, давай продолжим в кофейне.

– Нет.

Она открыла дверь и сразу ссутулилась. Похоже, разговаривая с ним, она изо всех сил старалась скрыть усталость, но, замерев на пороге дома, невольно расслабилась. Что ж, любой человек устает к концу дня, но Даниэль чувствовал, что дело не только в этом.

Их глаза встретились всего на какую-то долю секунды, но Даниэль успел заметить в них то, что привык видеть лишь в глазах крепких мужчин, готовых к опасному бою и слишком долго находившихся при исполнении полицейских обязанностей. Стоит признать, что в последнее время, глядя на себя в зеркало, он изо всех сил старался не замечать этого чего-то и в своем собственном взгляде.

Если считать, что глаза – это действительно зеркало души, то, похоже, она уже на пределе и готова сдаться…

Не отдавая себе отчета в собственных действиях, Даниэль шагнул вперед, чувствуя, что просто обязан что-то сказать, но еще не зная, что именно. С коллегами слова были излишни. Полицейский всегда поймет, что ежедневно приходится переживать другому полицейскому, так что между собой им достаточно простого кивка там, где с кем-то другим потребуется сотня слов.

Но человек до краев полный жизни, такой как Джи, просто не должен…

Когда за ней захлопнулась дверь, Даниэль принял единственно возможное решение. Если у нее какие-то проблемы, а родственники узнают, что он не сделал все возможное, чтобы ей помочь, то устроят ему такой ад, что разнос капитана покажется воскресным пикником.

Вернувшись к себе, Даниэль закрыл дверь, решив, что перед грядущей битвой ему неплохо было бы поспать еще пару часов. И желательно без кошмаров.

Глава 3

Всем известно, что для того, чтобы поднять себе настроение, порой достаточно просто купить новое платье. Но часто ли, глядя на человека, мы задумываемся о том, что он пытается сказать своим видом?

– Давай, Джек, отвечай.

Джи потерла руками виски, стараясь унять разыгравшуюся мигрень. Выключив телефон, она бросила его рядом с компьютером. Все равно придется туда идти, по-другому не получится.

Тяжело вздохнув, она потянулась за полупустой чашкой кофе. Если она хочет сегодня побыстрее закончить с работой, ей просто необходима постоянная подпитка кофеином!

– Значит, его зовут Джек?

При звуке знакомого голоса Джи удивленно моргнула, уставившись на возникшую перед ней чашку.

– Часто подслушиваешь чужие разговоры?

– Работа обязывает. – Даниэль повертел у нее перед носом чашкой. – Так ты будешь или нет?

Посмотрев чуть выше, Джи уперлась взглядом в грудь Даниэля, невольно вспоминая, что прячется под футболкой. Загорелая кожа, широкие плечи, накачанные мышцы, а уж шесть кубиков на животе, от которых у любой девушки мигом начинали течь слюнки… Слегка нахмурившись, Джи посмотрела Даниэлю прямо в глаза и спросила:

– С чего это ты вдруг покупаешь мне кофе?

– С того, что, судя по твоему виду, лишняя чашка тебе сейчас совсем не повредит.

– Но ты же не знаешь, какой я люблю.

– Ты во всем любишь устанавливать строгий порядок, так что я решил, что местные ребята должны знать твои вкусы. И я угадал.

Снова посмотрев на соблазнительно дымящийся напиток, Джи задумалась, чего ей будет стоит эта чашка. Вряд ли Даниэль ждет приглашения составить ей компанию, но все равно у нее сейчас нет ни малейшего желания вступать в словесные перепалки…

– Нет, не угадал.

На это Даниэль лишь пожал плечами и, поставив две чашки на стол, уселся напротив Джи.

– Если ты не заметил, то здесь полно свободных столиков.

Ничего не отвечая и не сводя с нее взгляда, Даниэль глотнул кофе.

– Если ты решил, что мы продолжим с того места, на котором вчера остановились, то снова ошибся.

– Справедливости ради стоит заметить, что это было не вчера, а сегодня утром.

– Я в твои дела не лезу.

– И я это очень ценю.

– Так, может, окажешь мне ответную любезность и не станешь лезть в мои? – Джи мило улыбнулась, стараясь не смотреть на дымящийся кофе.

Поднеся чашку к лицу, Даниэль глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом.

– Разве можно представить себе лучшее начало дня? Уверенна, что не хочешь? Жаль, если этот божественный напиток придется попросту вылить…

– Чего ты хочешь?

– Как всегда, полна подозрений?

– Пообщавшись с тобой совсем немного, поневоле станешь подозрительной.

– Определенно утро – не твое время. – Даниэль кивнул в сторону кофе. – Возможно, очередная порция кофеина сможет привести тебя в чувство.

Джи лишь с трудом поборола желание зарычать. Ей безумно хотелось кофе, и она уже буквально чувствовала на языке его вкус… Даниэль задумчиво водил пальцем по краешку чашки, завораживая и заставляя мечтать не только о кофе…

Джи резко потянулась за чашкой.

– Ладно, давай сюда.

– У тебя серьезные проблемы? – спросил Даниэль, двигая к себе чашку.

– Что?

– Отвечай.

– Даже если и так, тебе-то какая разница? Я думала, ты только обрадуешься, если меня прикончат где-нибудь в кустах.

– А есть такая вероятность?

– Можно подумать, раньше ее никогда не было.

– Не смешно.

– Мне тоже, но у меня в запасе десяток подобных шуточек из прошлого. Например, знаешь, почему стоит встречаться с бездомной девушкой? Потому что как только она тебе надоест, ее легко вышвырнуть вон.

Даниэль даже не улыбнулся.

– Ты должна ему денег?

– Кому ему?

– Джеку.

– Нет.

– Тогда в чем дело?

Джи усмехнулась:

– Я должна перед тобой исповедаться за чашку кофе?

– Если у тебя какие-то проблемы, просто расскажи, и я…

– Поможешь мне? – Вопрос прозвучал так резко, что Джи сразу захотелось слегка смягчить свои слова. – Ты не сможешь мне помочь, да даже если бы и смог, ты – последний человек на свете, к которому я бы пришла за помощью.

Отлично, теперь он никогда не оставит ее в покое.

С тем же успехом она могла подсунуть под нос ищейки рубашку преступника.

– Я в этом и так не сомневался, – сухо заметил Даниэль.

– Тогда к чему все это?

Глупый вопрос. Он – полицейский и наверняка считает своим долгом помогать всем и каждому, а уж тем более другу семьи. Джи устало покачала головой. Не к чему все это.

– Рассказывай, в чем дело?

Этот голос… Так сложно устоять и не поддаться очарованию, да еще и глаза, что смотрят так, словно Даниэль все понимает…

Как всегда, лишь заподозрив, что кто-то сможет разглядеть за ее маской настоящее лицо, Джи бросилась в бой:

– Я расскажу, в чем дело, как только ты расскажешь, почему не можешь спокойно спать по ночам.

На этот раз Даниэль почти сумел с собой справиться, но его голубые глаза все равно на мгновение стали ледяными, так что Джи сразу же пожалела о своих словах. Не стоило ей этого говорить, это просто низко.

– А с чего ты взяла, что я не сплю по ночам?

– Потому что сегодня ты не спал посреди ночи и все еще выглядишь усталым.

– Я работаю сменами, и иногда к ним не просто привыкнуть, – без малейшей заминки ответил Даниэль, пододвигая к ней кофе. – Теперь ты отвечай.

Он соврал, так что и ей правду говорить не обязательно.

– Ты уже восемь лет в полиции?

– Около того. И если захочу, вполне могу отследить каждый твой шаг, а что?

– Сколько тебе нужно времени, чтобы привыкнуть к смене?

– Меня здесь не было семь месяцев, и теперь мне приходится заново ко всему привыкать.

– И что с тобой случилось?

– Ничего особенного, я стрелял, в меня стреляли. – Даниэль пригубил кофе. – Отмалчивайся сколько хочешь, но если я действительно захочу все узнать, обойдусь и без твоей помощи. И для начала расспрошу Лив.

– Она тебе ничего не скажет. – Джи взяла чашку с кофе.

– То есть она все знает?

– То есть она не станет у меня за спиной выбалтывать мои тайны.

– Можно подумать, ты не знаешь моих родственников. Если они решат, что с тобой что-то не так, то дружно бросятся тебе на помощь. И потом, я сказал, что начну с Лив, но это еще не значит, что на этом я и остановлюсь.

Да, познакомившись с Браниганами, Джи впервые поняла, что значит настоящая дружная семья, где все друг друга любят, уважают и всегда готовы помочь. Именно поэтому она до сих пор и не поняла, почему Даниэль так мало их ценит и предпочитает в одиночку бороться со своими демонами.

Джи поднесла чашку к губам.

– Когда станешь обсуждать меня с родственниками, не забудь сказать, что тебе очень сложно привыкнуть к сменам. Братья наверняка посоветуют тебе что-нибудь дельное.

– Может, ты просто сама мне что-нибудь расскажешь, пока все еще не зашло слишком далеко?

– Ты нам весь день предлагаешь ходить по кругу?

– Я предлагаю пропустить меня и обсуждать только тебя.

Джи устало вздохнула:

– Ты никогда не сдаешься?

– Чего не умею, того не умею.

– Зачем тебе вообще понадобилось лезть в мои дела? Ты мне так и не ответил.

Даниэль опять промолчал, и Джи вернулась к работе, краешком глаза наблюдая, как он перебирается за соседний столик, подбирая оставленную кем-то газету. Несколько минут они молча занимались своими делами, а потом, почувствовав на себе взгляд, Джи обернулась:

– Что?

– К этому наряду очки не подходят?

Джи снова повернулась к экрану:

– Если я слишком долго сижу за компьютером, у меня начинаются головные боли.

– Так почему ты без очков?

– Забыла.

– Потому что думала о чем-то другом…

– Раз ты так беспокоишься о моем зрении, то специально ради тебя могу увеличить шрифт.

– Можно еще вопрос? – спустя пару секунд снова заговорил Даниэль. – Что у тебя сегодня за стиль?

– Готика. – Во всяком случае, если верить журналу. Что же касается самой Джи, то ей этот наряд казался самым нелепым из тех, что ей уже пришлось примерить, выполняя задание, но сегодня это даже к лучшему. Чтобы показаться на людях в таком костюмчике, требуется определенная доля храбрости, а храбрость ей сейчас точно не помешает…

– Пока ты спокойно сидишь в теньке, позволь напомнить, что солнечный свет губителен для вампиров.

– А как насчет святой воды, чеснока и крестов? Про них тоже что-нибудь скажешь?

Даниэль кивнул, и тогда Джи вытянула ножки и надула губки.

– А как тебе мои сапоги? В этом наряде они мне больше всего нравятся.

Разглядывая сапоги, Даниэль слегка нахмурился:

– И ты действительно можешь в них ходить?

– Женщины так обуваются не ради удобства. – Слегка потянувшись, Джи обворожительно улыбнулась. – Разве мы уже не обсуждали, как связана одежда и самоощущение человека?

Нарочито медленно погладив себя по бедру, Джи ухватилась обеими руками за голенище, приподняла ногу и, откинувшись назад, потянула слегка съехавший сапог, одновременно тряхнув волосами и чувствуя на себя пристальный взгляд Даниэля.

Полуобернувшись, Джи заметила, что за ней пристально наблюдает не только Даниэль, но и один из официантов.

Даниэль сразу заметил, что официант, знавший предпочтения Джи, на нее уставился. Даниэлю стоило бросить на парня один лишь взгляд, как тот сразу же вернулся к своим чашкам, но дело не в нем. И даже не в том, что хитрый план не смотреть на соблазнительные ножки пошел псу под хвост. Все это мелочи, но то, что ей с такой легкостью удалось полностью завладеть его вниманием…

Можно подумать, что каждая клеточка его тела среагировала на черные сапоги и полоску голой кожи между голенищем и возмутительно короткой юбкой. Даниэль и так во время разговора старался не смотреть на обтягивающую блузку, пуговицы которой могли в любую секунду разлететься во все стороны, а Джи все-таки добила его своими сапогами. Но если она всерьез считает, что сможет надолго отвлечь его, то ей придется разочароваться.

Чуть-чуть сдвинув в сторону компьютер, Джи сложила руки на столе и с самым невинным видом захлопала ресницами.

– Что-то не так?

– Ты закончила? – сухо спросил Даниэль.

– Что закончила? Выражайся яснее.

Если бы он не знал, ради чего Джи устроила этот спектакль, наверняка не устоял бы перед искушением и принял игру. Но тогда бы стал играть на победу и только на победу.

– Расскажи, что происходит.

Громко вздохнув, Джи закатила глаза, пока Даниэль, замерев на месте и глядя ей прямо в глаза, терпеливо дожидался ответа. Такие удивительные глаза… Может, слегка великоватые для точеного овала лица, но этот насыщенный карий цвет и такая темная радужка, что она почти полностью сливается со зрачком…

Даниэль только сейчас сумел хорошенько их разглядеть.

Через несколько бесконечных мгновений Джи все-таки ответила:

– А если я скажу, что это секрет?

– Я пообещаю никому его не раскрывать.

– Почему я должна тебе верить?

– Потому что настоящий мужчина всегда держит свое слово.

– Сначала скажи, зачем ты так настойчиво хочешь все узнать.

Оторвавшись от завораживающих глаз, Даниэль задумался. Что же ей ответить? Но в одном Джи точно права, они так весь день могут ходить по кругу, если один из них слегка не уступит. Только тогда что-то изменится, а значит, нужно решить для себя один простой вопрос. Хочет ли он, чтобы их отношения изменились? Но почему тогда уже сейчас кажется, что между ними что-то изменилось?..

– Этим утром я кое-что понял по твоим глазам, перед тем как ты захлопнула дверь. – Даниэль снова смотрел ей прямо в глаза. – Я увидел в них то, что мне уже не раз доводилось встречать в глазах коллег и знакомых.

– И что же ты там увидел? – шепотом спросила Джи, невольно заставляя его податься вперед.

– Готовность сдаться.

Несколько секунд Джи удивленно его разглядывала, а затем моргнула, как бы пытаясь снова на нем сосредоточиться.

– Если бы ты действительно знал меня так хорошо, как утверждаешь, ты бы понял, почему…

– Что – почему?

– Почему я не хочу об этом говорить. – Откинувшись назад, Джи отбросила с лица прядку волос. – Секреты придумали не просто так.

Джи снова потянулась к компьютеру, и Даниэль с болезненной остротой почувствовал, что сегодня ему так и не удастся ничего узнать, но при этом что-то ему подсказывало, что говорит она не только о себе. Неужели Джи все-таки знает, почему он не спит ночами? Но если знает, то почему молчит? Пригубив кофе, Даниэль посмотрел в окно, гадая, как бы он поступил на ее месте. Да так же, наверное.

– Еще кофе хочешь? – спросила Джи.

Даниэль задумчиво глянул на ее чашку.

– Что ты с ним делаешь? Вдыхаешь?

– Вроде того. Раз уж ты все равно мне навязался, то нужно пользоваться случаем и наслаждаться бес платным кофе.

Как обычно, стоило только Даниэлю просидеть пару минут неподвижно, как он начал засыпать.

– Думаю, – начал он, тряхнув головой и поднимаясь, чтобы отогнать сон, – перед работой мне стоит зайти на станцию и поискать твоего Джека на записях с видеокамер.

Джи устало вздохнула:

– Делай что хочешь. Но повторяю еще раз: что-нибудь узнать ты сможешь лишь одним способом, но он для тебя закрыт.

– И вот ты снова бросаешь мне вызов… – улыбнулся Даниэль. – Запомни, детка, когда я чего-то хочу, меня ничто не остановит. Так что продолжай свои игры, но потом не говори, что тебя не предупреждали.

Даниэль резко отвернулся и ушел. Пускай трактует его слова как хочет, а если она вдруг решит, что говорил он не только о ее секретах, то, возможно, будет не так уж и далека от истины…

Определенно, если она и дальше продолжит разгуливать в образе готичной девы, не миновать ей тюрьмы или могилы. Нет, сапоги, конечно, смотрятся великолепно, но если бы Джи знала, что ей придется в поисках Джека обойти весь район, она точно бы переобулась. Ноги немилосердно болели, но, опасаясь, что ее примут за профессионалку и арестуют, Джи не решилась надолго останавливаться.

Уловив краешком глаза неясное движение, Джи ускорила шаг.

Даже страшно представить, что бы сказал Даниэль, узнай он, где она сейчас гуляет… А ведь она до сих пор не могла забыть тех слов, что он тогда сказал в кофейне…

Нет, разумеется, он не мог подразумевать именно то, о чем она подумала, но все равно. Да и ее реакция. Вместо того чтобы разозлиться или рассмеяться ему в лицо, она буквально вся вспыхнула изнутри, задержала дыхание, а сердце бешено забилось. Да что там сердце, ей даже пришлось скрестить ноги, чтобы хоть как-то совладать с разгоревшимся внутри желанием! Еще ни разу в жизни она так не заводилось от пары простых слов…

Неужели он тот самый?

Джи снова почувствовала, как у нее по позвоночнику пробегает волна дрожи, и невольно обернулась. Как ни странно, она уже всерьез начала надеяться, что, обернувшись в очередной раз, увидит Даниэля. Все-таки одной здесь страшновато, а вот рядом с двухметровым полицейским она наверняка почувствовала бы себя уверенней. Даже если они каждые две минуты останавливались бы поспорить…

Глубоко вздохнув, Джи покачала головой, стараясь унять разыгравшуюся паранойю. Уж как-нибудь она сама о себе позаботится. И в общем-то до встречи с Лив именно этим она и занималась просто потому, что раньше у нее никогда не было такого человека, на которого она могла бы до конца положиться.

Поплотнее закутавшись в пальто, чтобы скрыть свой вызывающий наряд, Джи остановилась перед неоновой вывеской, мысленно собралась и толкнула дверь.

Если Джека и здесь нет, то дальше она его искать не станет.

– Привет, красотка! Иди ко мне, и мы отлично…

Джи бросила на нахала убийственный взгляд:

– У меня есть газовый баллончик, и я не побоюсь им воспользоваться.

Еще как побоится, но каждому встречному об этом знать не обязательно.

– Майк, не приставай к даме. Она не для тебя.

– Привет, Бен, – улыбнулась Джи, оборачиваясь к своему защитнику.

– И тебе привет. Как поживаешь?

– Отлично. Он здесь?

– В задней комнате.

– Уже готов?

– Проходи, мы же обо все договорились.

– Спасибо, Бен.

Пробираясь сквозь толпу, Джи в очередной раз пожалела, что столько времени ушло на работу. Если бы она добралась сюда пораньше, еще засветло, Джек наверняка не успел бы напиться, и ей бы не пришлось уговаривать его идти домой, а потом буквально тащить на себе…

Как бы далеко она ни убежала от прошлого, Джек всегда напомнит ей о корнях.

А если еще и Даниэль начнет…

Так, стоп, хватит уже о нем думать! Такое впечатление, что, куда бы она ни пошла, он незримо следует за ней…

* * *

Прислонившись к стене, Даниэль нахмурился. Сначала он действительно сомневался, стоит ли ее преследовать, но теперь, когда Джи добралась до места…

Во что она впуталась?

Судя по тому, как она избегала полицейских машин и вздергивала подбородок при одном звуке сирены, ни на что хорошее рассчитывать явно не приходится. Сначала Даниэль думал, что она и из этого бара выйдет через пару минут, как выходила из семи предыдущих, но минуты шли, а она все не показывалась, так что Даниэль уже собирался сам зайти в бар, но тут дверь распахнулась, и он смог разглядеть, как Джи помогает нетвердо стоящему на ногах мужчине надеть пальто.

Что у Джи с ним общего? Даже если забыть, что он в два раза старше, ей явно не следует общаться с человеком, ради которого ей пришлось обойти все окрестные бары. Нет, она определенно разочаровывает его своими вкусами. Как может такая красивая умная женщина встречаться с таким парнем? Да еще при том, что она так мастерски умеет давать отставку неугодным кавалерам…

Стиснув зубы, Даниэль решил, что ему пора уходить. Какое ему дело, с кем и как Джи проводит время, когда она ясно дала понять, что не хочет иметь с ним ничего общего? Но не успел он еще и шагу сделать, как мужчина качнулся и всем весом навалился на Джи, прижимая ее к стене, и тут Даниэль не выдержал.

Вытащив значок, висевший на цепочке под свитером, он быстро перешел дорогу и ухватил пьяного за шкирку.

– Полиция Нью-Йорка, а ты не двигайся, – велел он, указывая на Джи.

– Ты за мной следил?

– А ты забыла, что я – коп? Что мне, по-твоему, оставалось?

– Просто уму непостижимо!

– Тебе бы следовало радоваться, что у тебя появился телохранитель, раз уж ты вздумала гулять в таком месте. О чем ты вообще думала, когда в одиночку сюда шла? Ты хоть представляешь, как легко тут нарваться на пулю?

Пьяница слегка дернулся, и Даниэль сосредоточился на нем.

– На твоем месте, приятель, я бы стоял смирно и даже не дышал.

– Ты не можешь так говорить с моей…

– Заткнись, Джек, – приказала Джи, а потом продолжила, обращаясь к Даниэлю: – Да как ты смеешь…

– А почему бы и нет? И теперь тебе придется самой все мне рассказать. Начнешь прямо сейчас или предпочитаешь перебраться в участок?

– Ты не можешь меня арестовать.

– Хочешь поспорить?

– Но я же ничего не сделала!

Даниэль кивнул:

– Хорошо, тогда я арестую его. Ночь в вытрезвителе пойдет ему только на пользу.

Он снова повернулся к Джеку, но тут Джи ухватила его за руку.

– Не надо. – Глядя на него огромными глазами, Джи вздохнула и убрала руку. – Лучше я просто отведу его домой.

Даниэль все равно считал, что лучше отправить этого пьяницу в ближайший вытрезвитель, но что-то заставило его остановиться. Он чувствовал, что Джи все еще злится, но за этой злостью явно скрывалось что-то еще. Жаль, что сейчас так темно и нельзя толком разглядеть ее лица. И даже фонарика нет…

Глубоко вздохнув, Даниэль еще раз оглядел Джека:

– Далеко это?

– Четыре квартала.

– И ты одна собиралась его тащить?

– Даниэль…

– Показывай дорогу. Я его доведу, а потом нас ждет долгий разговор.

– Ты в этом уверен? – С этими словами Джи повернулась и пошла прочь.

Стиснув зубы, Даниэль ухватил Джека за рукав:

– Если тебя вырвет, я тебя точно арестую.

Потратив на дорогу в два раза больше времени, чем им понадобилось, если бы они все могли идти по прямой, они наконец-то добрались до цели. Джи сразу же потащила Джека в ванную, а Даниэль остался ждать в гостиной.

Неторопливо расхаживая взад и вперед, он вдруг резко остановился и подошел к книжной полке, где на почетном месте стоял сертификат, выданной Джорджии Элизабет Досон за отличную успеваемость в шестом классе, а после недолгих поисков ему удалось отыскать и фотографию молодого Джека перед чертовым колесом, обнимавшего худенькую девочку с длинными косичками и широкой улыбкой без двух передних зубов.

Он мгновенно понял, как сильно ошибся, и сразу же почувствовал себя полным дураком. Слегка обернувшись, он заметил, что Джи стоит в коридоре и молча его разглядывает.

– Он – твой отец.

– Да.

– Могла бы сказать.

– Если бы хотела, чтобы ты что-то знал, тогда бы сказала.

Поставив сертификат на место, Даниэль засунул руки в карманы и повернулся к ней:

– Давно он пьет?

Джи пожала плечами и отвела глаза.

– Он всегда пил, но в последнее время стал пить еще больше.

Джи все-таки на него посмотрела, и Даниэлю впервые в жизни нестерпимо захотелось ото всех спрятаться и зарыться под землю.

Он глубоко вздохнул:

– Джи…

Дверь за ее спиной распахнулась, и Джек подошел к ним, шатаясь и придерживаясь за стены.

– Прошу прощения за возникшее недоразумение. – Даниэль протянул руку. – Даниэль Браниган, друг вашей дочери.

Джек усмехнулся:

– А ты горячий малый.

– Я волновался за Джи.

– С каких это пор ты обо мне волнуешься?

– Я думал, что она попала в какие-то неприятности.

– Только не моя Джи. – Джек пожал плечами. – Она – хорошая девочка. А ты – коп?

– Да. – Мысленно вспотев, Даниэль снова спрятал значок под свитер. – Служба быстрого реагирования.

– Когда людям нужна помощь, они звонят 911, – усмехнулся Джек. – Когда помощь нужна копам, они звонят вам.

– Именно.

– Хочешь выпить?

– Ты правда рассчитываешь, что здесь еще что-то осталось? – вмешалась Джи. – Я вчера тут убиралась.

Даниэль покачал головой:

– Нет, спасибо. Если вы не возражаете, я бы предпочел проводить вашу дочь.

– Не нужно, – сухо возразила Джи.

Даниэль пристально посмотрел ей в глаза:

– Это самое малое из того, что я могу сделать.

– Ладно. – Она обворожительно улыбнулась. – Раз уж ты так хочешь поговорить, то мы вполне можем говорить по дороге домой. Я помогу Джеку лечь, а ты пока хорошенько подумай, что собираешься мне сказать, договорились? – Она обняла отца за талию. – Пойдем, Джек.

Как только они ушли, Даниэль откинул голову, уставился в потолок и глубоко вздохнул.

Похоже, его ждет самая длинная поездка в метро.

Глава 4

Всегда приятно найти какую-нибудь давно позабытую мелочь. Правду говорят: смотри внимательней и увидишь много нового.

– Знаешь, что мне это напоминает?

Даниэль обернулся:

– Мы уже говорим?

– Нет, пока что говорю только я, твоя очередь еще не пришла.

Поезд замедлился, и Даниэль задумчиво посмотрел в окно, и Джи на мгновение показалось, что он отсчитывает оставшиеся остановки так же, как заключенные отсчитывают дни, отделявшие их от свободы.

Если он всерьез считает, что она простит его только за то, что он по дороге к метро не произнес ни одного слова…

– Это напоминает о моей лучшей подруге, которая все время жаловалась, что стоит только братьям увидеть ее с каким-нибудь парнем, как они сразу же начинают выяснять, кто он такой. – Она задумчиво покачала головой. – Раньше меня это забавляло, но теперь…

– Мы просто за ней присматривали.

– Да неужели?

Даниэль шумно выдохнул и закатил глаза, как бы намекая, что его терпение на исходе.

– И почему вы только не догадались повесить на нее маячок?

– Ну, вообще-то мы об этом думали.

– Кто дал тебе право вмешиваться в чужую жизнь?

– Это называется забота.

– Это называется преследование.

– Я не собираюсь извиняться за то, что следил за тобой.

– Что?

– Пока мы играли в молчанку, я успел о многом подумать. – Даниэль вытянул длинные ноги. – Ты пошла в опасное место, так что я рад, что следил за тобой, и начиная с этой минуты каждый раз, как ты снова соберешься гулять в том районе, я всегда буду тебя сопровождать.

Ну конечно.

– Я не твоя сестра.

– Я в курсе.

– И ты не можешь мне указывать.

– Не могу. Но я не хочу, чтобы по моему недосмотру с тобой что-нибудь случилось. Еще и тебя моя совесть просто не вынесет.

Джи нахмурилась. Она все еще злилась, да и вообще терпеть не могла, когда ей указывали, что и как делать, но после этих слов… Они явно дались ему непросто, похоже, это его способ мириться.

Постукивая пальцами по руке, Джи задумалась. С одной стороны, она прекрасно понимала, как опасно ходить в том районе одной, да еще и поздним вечером, но с другой стороны… Она в том районе выросла и всегда умела о себе позаботиться, просто сегодня она нервничала, все время чувствуя за собой слежку.

Джи в состоянии оценить заботу, пусть и странно, что заботиться о ней почему-то решил именно Даниэль, и его извинения перед Джеком, и уважительное отношение к человеку, которого люди в лучшем случае просто пожалели бы. Похоже, стоит признать, что ей немного стыдно, что теперь он все знает.

У каждого есть что-то такое, чем ему не хочется делиться с окружающими.

И вообще она Даниэля еще не простила…

Поезд мерно качался, а Джи вспоминала, как в прошлый раз рассказывала про Джека. Вся разница была в том, что Лив не пыталась на нее давить и уж тем более никогда не стала бы ее преследовать. Но за все шесть лет знакомства Джи до сих пор так всего подруге и не рассказала… Она всегда была скрытной и вряд ли уже изменится.

– Выходим. – Оклик Даниэля вывел ее из задумчивости.

Стараясь не показывать, какие мучения ей приходится терпеть во имя моды, Джи поднялась, ухватившись за поручни, и легкой походкой вышла на платформу. Глянув на нее через плечо, Даниэль остановился:

– В чем дело?

– Ни в чем, – выдохнула она сквозь сжатые губы.

Даниэль пристально разглядывал ее ноги, пока она целеустремленно шагала к ближайшей скамейке.

– Умрешь, но помощи не попросишь?

– Ноги у меня целы, просто немного натерла.

Усевшись на скамейку, Джи закинула ногу на ногу и отпустила полы пальто, мгновенно приковав взгляд Даниэля к открывшимся бедрам… Как же все-таки приятно сознавать, что ей так просто завладеть его вниманием, но где-то на самом краешке сознания теплилась мысль, что ей не стоит злоупотреблять своими способностями.

На мгновение прикрыв глаза, Даниэль взял себя в руки и посмотрел на нее.

– Кто-то мне говорил, что женщины так обуваются не ради удобства.

От низкого глубокого голоса у нее по коже сразу побежали мурашки, вызывая в воображении такие образы, что Джи лишь головой покачала.

– Эти сапоги явно не предназначены для долгих прогулок, – протянула она, слегка покачивая ногой.

– Тогда почему ты не переобулась?

– Тебя действительно так волнует, что на мне надето? Может, еще скажешь, что без ума от женщин в кринолине? Да еще с зонтиками в руках? Такая, чтоб роняла платочки и от одного твоего вида теряла сознание… И благодарила бы тебя до конца дней своих за спасение…

– И к чему ты все это говоришь?

Джи пожала плечами:

– Ты – типичный неандерталец и, как только тебе встречается современная независимая женщина, сразу теряешься и не знаешь, что делать.

Даниэль улыбнулся:

– Детка, ты еще мало знаешь о мужчинах вроде меня… Как будешь готова учиться, только свистни, и я преподам тебе парочку ценных уроков.

Опять эта детка.

– Это такая попытка меня напугать?

– С чего ты это взяла?

– Опять бросаешь мне вызов, Денни? А проиграть не боишься?

Даниэль снова улыбнулся:

– Теперь я уже Денни?

Джи невольно улыбнулась в ответ, осознав это, только когда улыбка Даниэля стала еще шире.

«Думаешь, что уже выиграл? Как бы не так». Убедив себя, что просто обязана проверить, как сильно Даниэль на нее среагирует, Джи слегка вздернула подбородок, подалась вперед и выгнула спину, выставляя грудь так, что еще немного, и пуговицы на блузке разлетелись бы в разные стороны. Приоткрыв губы, Джи глубоко вздохнула, тряхнула головой, чтобы волосы рассыпались по плечам, слегка прикусила нижнюю губу, провела по ней языком и лишь затем посмотрела на Даниэля.

В его взгляде, скользящим по ее телу, ясно читалось желание. Через пару секунд он сумел взять себя в руки и посмотрел ей прямо в глаза.

– А ты любишь ходить по краю.

Такой глубокий, низкий голос…

Джи безумно хотелось спросить, что он делает с такими женщинами, но, прежде чем она успела решиться, загудел приближающийся поезд.

– Вставай, – велел Даниэль, протягивая ей руку.

Замерев на месте, Джи уставилась на большую ладонь. После той сексуальной бравады, что она только что устроила, отступать было нельзя, так что ей ничего не оставалось, как вложить свою руку в его, и сразу же ладонь обдало нестерпимым жаром, а когда Даниэль обвил ее запястье длинными пальцами и потянул на себя, помогая подняться, Джи уже чувствовала, что вся пылает.

Старательно избегая его взгляда, Джи сосредоточилась на поезде, но при первом же шаге скривилась от боли в щиколотке.

– И как? – спросил Даниэль, сжимая ее руку чуть крепче.

– Что – как? – Джи слегка улыбнулась.

Они вошли в поезд.

– Я знаю, чего ты добиваешься.

– Знаешь? – уточнила она, слегка приподняв бровь.

– Хмм, – протянул Даниэль, разглядывая ее голубыми глазами.

Поезд тронулся, и Джи слегка пошатнулась, невольно прижимаясь грудью к широкой груди Даниэля. Как же приятно… И это даже несмотря на всю разделяющую их одежду, что же будет, если прижаться голой кожей к его обнаженному телу? От одной этой мысли Джи едва не застонала. Она попыталась отстраниться, но Даниэль обвил ее талию руками, прижимая к себе, и, слегка склонив голову, заговорил ей куда-то в волосы чуть выше уха:

– И как близко ты осмелишься приблизиться к краю?

Ее сердце бешено забилось, а кровь мгновенно забурлила.

Положив руку поверх ее руки, Даниэль нежно погладил ее большим пальцем, а его вторая рука по-хозяйски устроилась на ее бедре.

– Если захочешь узнать, что там, за этим краем, я с удовольствием возьму тебя туда.

Этот низкий завораживающий голос… И слова… «Я с удовольствием возьму тебя…» Звучит как обещание безграничного блаженства. Где-то внутри ее возник однозначный ответ, и она прижалась к Даниэлю всем телом, чувствуя, как мгновенно напрягается его плоть, а рука, лежавшая на ее бедре, стискивает ее еще сильнее.

Джи буквально чувствовала, как он тает под ее женскими чарами.

Приподнявшись на цыпочки, Джи прошептала ему на ухо:

– Было бы еще лучше, если бы ты наконец-то замолчал.

– Кому как не тебе знать, чего стоят слова, раз уж ты зарабатываешь на жизнь, описывая всякие глупости. – Рука на бедре слегка сдвинулась, оказавшись в опасной близости от ее попки. – Порой достаточно подобрать лишь пару верных слов, а все остальное мы додумываем сами.

Вдохнув свежий мужской запах, Джи лишь с огромным трудом удержалась и не потерлась щекой о его щеку.

– Точно подмечено, но эти верные слова не так то уж легко найти. – Она улыбнулась. – И думаю, очень скоро ты поймешь, что в этом искусстве тебе до меня далеко…

– Ладно, давай проверим. Скажи что-нибудь.

Наверное, сейчас они занимались чем-то очень странным, но Джи в эту секунду так не считала. Она пристально всмотрелась в лицо Даниэля, решив не противиться, а наслаждаться исходившем от него притяжением. Временно.

– Задумалась? – спросил Даниэль, пока поезд мерно их укачивал.

Ну конечно.

– Предвкушение… стремление… желание… – Джи шептала эти слова, практически прижавшись губами к уху Даниэля и одновременно сжав его крепкое запястье в своих тонких пальцах. – Больше… мощней… настойчивей… – Еле слышно вздохнув, она пробежала пальцами вдоль его руки, погладила плечо, задержалась на шее. – Объятия… напряжение… – Джи на мгновение задержала дыхание, а потом выдохнула: – Разрядка.

– Джорджия, – прорычал Даниэль, и она слегка отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо.

Ее собственные слова подействовали на нее сильнее, чем она рассчитывала, но теперь Джи ясно видела, что сумела достучаться и до Даниэля. Его глаза потемнели, как предгрозовое небо, его тело напряглось. А когда его взгляд сосредоточился на ее губах, Джи невольно их облизнула.

Интересно, как он целуется?

Так, хватит. Если она сейчас позволит Даниэлю одержать над собой победу, он до конца жизни станет ей это припоминать. Окажись на его месте кто угодно другой, Джи наверняка настроилась бы на занятия любовью. Похоже, ей этого действительно не хватало куда сильнее, чем она думала. Но только не с ним.

Слегка склонив голову, Джи глянула на него из-под ресниц:

– Осталось еще одно слово.

– Волнение?

– Разочарование. На твоем месте я бы уже давно научилась с ним жить. – Сладко улыбнувшись, Джи отстранилась. – Смотри, наша остановка. За игрой так быстро летит время…

Но стоило Джи выйти из поезда, как Даниэль без предупреждения снова ухватил ее за руку, прижимая к себе, и тот мир, что она раньше знала, навеки прекратил свое существование.

Мужские губы прижались к ее губам, и от неожиданности Джи широко распахнула глаза вскрикнула и, чтобы не упасть, повисла у Даниэля на шее. Но уже спустя секунду она с наслаждением закрыла глаза отдаваясь во власть настойчивых губ, и одновременно в ней проснулся дух соперничества. Раз уж он сумел в мгновение ока зажечь ее, как свечку, то пусть и он ощутит нечто подобное!

Их языки сплелись в жаркой схватке, лаская и с жаром борясь друг с другом. Злой, скомканный, но при этом самый страстный поцелуй в ее жизни. Уже за одно это стоило возненавидеть Даниэля. Не хватало еще до конца жизни сравнивать все следующие поцелуи с этим неповторимым, каждый раз убеждаясь, что больше ей никогда не доведется испытать подобного блаженства. Он же все это устроил, чтобы наказать ее за ту сцену в поезде, ведь так? Не может же он позволить ей хоть раз выиграть…

Этого он просто не умеет.

Поцелуй закончился так же внезапно, как и начался, и Джи резко распахнула глаза, и, только услышав свое судорожное дыхание, поняла, что поезд уже ушел. Посмотрев на Даниэля, Джи с удивлением заметила, что он совсем не выглядит победителем. Скорее он казался таким же разозленным, как и она сама. Не сказав ни слова, Даниэль развернулся и пошел к выходу. Досадуя, что не в силах поспеть за его широкими шагами, Джи пошла за ним следом, но он вдруг резко обернулся и пошел к ней. Что он?..

Не успела она додумать последнюю мысль, как Даниэль подхватил ее на руки.

– Пусти меня!

– Если мы потащимся с твоей скоростью, то и до Дня благодарения не доберемся.

– Но я вполне в состоянии ходить.

– С таким видом, будто шагаешь по битому стеклу. Не вертись.

Прочитав на лице Даниэля твердую решимость, Джи лишь вздохнула. Ладно, раз уж ему так хочется тащить ее два квартала, пускай тащит. Может, он в процессе что-нибудь себе потянет? Еще раз вздохнув, Джи обняла его за шею.

Поймав на себе взгляд проходящей мимо женщины, она мрачно заметила:

– Мозоли.

– Понятно, – ответила незнакомка.

Лучше уж говорить с прохожими, чем с ним.

– Добрый вечер, – обратилась она к следующему незнакомцу.

– Да, отличный вечер.

Поболтав ногами в воздухе, Джи старалась не обращать внимания на руку, сжимавшую ее колени.

– Как вам город?

Парочка явных туристов в футболках «Я люблю Нью-Йорк» оторвалась от карты.

– Отлично, спасибо.

Даниэль успел сделать несколько шагов, но тут она потребовала:

– Вернись к ним, – и уже обращаясь к туристам, продолжила: – Вы заблудились? Давайте помогу.

Широко улыбнувшись, Джи объяснила, как им попасть к желаемому месту, заодно рассказав о красотах Нью-Йорка и посоветовав свои любимые уголки города, потом спросила, откуда они, и даже вспомнила французский. Такая приятная пара.

– Может, хватит уже? – вздохнул Даниэль, когда они наконец-то двинулись дальше.

Не обращая на него внимания, Джи обратилась к следующему прохожему:

– Привет, как поживаете?

– Хорошо, а вы?

– Ноги натерла.

Когда они наконец-то добрались до дома, Даниэль свернул на лестницу.

– Если бы ты воспользовался лифтом, то мог бы уже перестать таскать меня на руках, – заметила Джи на втором этаже.

– Только вчера мы вытащили двоих, застрявших в лифте. Если сегодня я сам застряну, ребята до конца жизни станут мне это припоминать.

– Двое в лифте, – задумчиво протянула Джи. – Интересно, как они коротали время?

– Двое мужчин.

– Но мне все равно интересно, чем они там занимались.

– Ты меня уже простила за то, что я за тобой следил?

А извиняться за поцелуй он не собирается? Ладно, не важно в любом случае, ответ одинаков.

– Нет.

Даже не вспотев, Даниэль поднялся на пятый этаж и остановился у ее двери.

– Ключ, – приказал он.

– Можешь поставить меня на землю.

– Ключ.

Закатив глаза, Джи вытащила из сумочки ключ и демонстративно его подбросила.

– Теперь доволен?

– Буду, как только откроешь дверь.

– И как ты мне это предлагаешь в такой позиции? – Вместо ответа, Даниэль слегка наклонился. – Может, еще и в кровать меня самолично уложишь?

– Это приглашение?

– Просто не верю, что ты действительно это сказал. – Отбросив волосы с лица, Джи старательно вставила ключ в замок и повернула.

Даниэль переступил порог, дождался, пока Джи включит свет, и ногой захлопнул дверь. Затем бесцеремонно сгрузил ее на диван, сам уселся на сундук, исполнявший роль кофейного столика, и велел:

– Давай ногу.

– Ты шутишь?

– Я не уйду, пока не увижу, что ты с собой сотворила. Давай ногу.

– А ты уверен, что хочешь осмотреть мозоли, а не прикоснуться к сапожкам? А то, знаешь ли, у людей бывают разные мании. Не боишься, что тебе назначат принудительное лечение?

– Просто поразительно, что тебя еще никто не задушил. – Даниэль пошевелил в воздухе длинными пальцами. – Чем скорее покажешь ногу, тем скорее сможешь от меня избавиться.

– Ну если так к этому подойти… – Положив ногу ему на колени, Джи задержала дыхание, дожидаясь малейшего повода ударить его по лицу.

Проведя рукой по голенищу сапога до самого верха, Даниэль замер.

– Какие-то проблемы? – уточнила Джи, кусая губы, чтобы сдержать улыбку. Он ее не заслужил.

– Нет.

– Молния изнутри.

– Я знаю.

– А знаешь ли, что, чтобы стянуть с меня сапог, тебе придется ко мне прикоснуться?

Теперь Даниэль смотрел ей прямо в глаза, а его теплая ладонь перебралась на внутреннюю сторону ее бедра, заставив Джи резко выдохнуть.

– Даже не вздумай лезть выше, – предупредила она.

Неторопливо расстегнув молнию, Даниэль стянул с нее черную кожу, а затем осторожно взялся за поврежденную ногу, и Джи полностью сосредоточилась на его мучительно нежном прикосновении, едва ли не полностью забыв о больной лодыжке.

Она все еще злилась за тот поцелуй, но это не помешало каждой частичке ее тела отозваться на мимолетное прикосновение. Она вся буквально горела, а ее сердце бешено билось. Но это же Даниэль! Что случилось, неужели он изменился? Или изменилась она сама? Разгоряченная кровь бежала по венам все быстрее и быстрее. Да какая разница, разве можно думать, когда испытываешь такое блаженство!

Отбросив сапог, Даниэль прошелся пальцами по ее голени, и Джи судорожно вздохнула и закусила губу, стараясь удержать рвущийся из груди стон. Так, хватит. Даниэля нужно остановить… Еще пара секунд, и она обязательно его остановит…

Одной рукой ухватив ее под коленкой, а второй за пятку, Даниэль слегка приподнял ей ногу.

– Вторая в таком же ужасном состоянии?

Опять этот низкий голос…

– Наверное, – выдохнула она еле слышно.

– Показывай.

Еще пара секунд.

Положив вторую ногу ему на колени, Джи затаила дыхание, вновь наслаждаясь его осторожными прикосновениями.

После того поцелуя можно было и догадаться, как она отреагирует на его прикосновения, но она об этом даже не подумала…

Что же будет, если к прикосновениям добавить поцелуй?

И почему ей нестерпимо хочется узнать ответ?

– У тебя есть аптечка?

– М-м-м… – протянула Джи.

– Скажешь, где она прячется? – улыбнулся Даниэль.

– В ванной.

– Сиди здесь, я за ней схожу.

Как только он ушел, Джи наконец-то смогла нормально вздохнуть.

Что с ней? Она сходит с ума?

Но не успела она еще всерьез задуматься о своей вменяемости, как вернулся Даниэль и снова взялся за ее ноги.

– Дальше я и сама справлюсь.

Порывшись в аптечке, Даниэль вытащил пару пакетиков.

– Я очень даже ценю твою обувь, но советую иногда обходиться и без каблуков. Будет немного больно.

– Ай!

– Не ори, – улыбнулся Даниэль, доставая пластырь, – это всего лишь мозоли.

Как только он закончил со второй ногой, Джи сразу же выдохнула:

– Спокойной ночи, Даниэль.

Но вместо того чтобы понять намек и уйти, Даниэль навис над ней, глядя ей прямо в глаза и уперевшись руками в диван всего в паре миллиметров от ее бедер. Что он творит? Она невольно облизнула губы.

Не может же он… Она не должна… Но как же хочется…

Даниэль завис в паре сантиметров над ней, но вместо того, чтобы поцеловать, лишь улыбнулся и прошептал тем самым голосом, что буквально сводил ее с ума:

– Спокойной ночи, детка.

Резко поднявшись, он ушел, оставив Джи недоуменно моргать. Теперь, когда Даниэль точно знает, что она не в силах перед ним устоять, просто так он от нее не отстанет.

Уткнувшись лицом в подушку, Джи пронзительно закричала, вкладывая в этот крик всю свою злость и отчаяние.

Глава 5

Обожаю лето, но это не мешает мне ценить яркие краски осени. Стоит лишь глубоко вздохнуть, и даже в городе обязательно чувствуешь приближение чего-то особенного.

Джорджия сама начала. Может, он повел себя и не слишком по-взрослому, ввязавшись в эту игру, но, раз за разом прокручивая в уме самый страстный в жизни поцелуй, Даниэль уже ни о чем не думал.

Его уже дальше не волновало, что Джи – это именно Джи. Особенно после того, как он открыл шкафчик в ее ванной, и там прямо на уровне глаз его ждала пачка презервативов. Нет, он и сам считал, что всегда стоит иметь запас контрацептивов, а ванная отлично подходит для их хранения. И нельзя сказать, что Джи ему изменяла или он сам хранил целибат с той минуты, как они встретились. Но на какую-то краткую долю секунды ему нестерпимо захотелось бросить ей эту пачку и спросить, с кем она их использовала.

Но вместо этого он захлопнул шкафчик и поклялся, что начиная с самого ближайшего будущего она станет обращаться к ним лишь в обществе одного-единственного мужчины. Вряд ли она собиралась очаровывать его красными туфельками, когда он сюда только въехал, но сегодня, в поезде, она точно знала, чего добивалась. А сам он точно так же знал, что будет, если Джи поймет, что он не в силах перед ней устоять.

И эти сапоги…

Остается лишь надеяться, что под конец он сумел достойно ответить.

Джи явно злилась из-за того поцелуя, но теперь понятно, что она открыта для новых поцелуев.

Так что не стоит медлить.

Едва ли не украдкой подобравшись к кофейне, Даниэль вошел внутрь, сделал заказ и осторожно огляделся, чтобы вторично не попасться на одну и ту же удочку.

Начать лучше с чего-нибудь побезопасней. То есть сверху. Волосы, собранные в хвостик, белое платье со скромным вырезом. Так, пока все в порядке. Его взгляд скользнул еще ниже, и Даниэль невольно задержал дыхание. Что это? Неужели в мире осталось так мало ткани, что приходится настолько укорачивать юбки? Невольно вспомнив мягкую нежную кожу ее бедер, Даниэль поспешно отвел взгляд. Не стоит сейчас разглядывать ее ножки, а то ему и так уже хочется далеко не одних поцелуев.

– Соскучилась?

– Для этого тебе следовало бы исчезнуть больше чем на тридцать два часа. Давай ты куда-нибудь уедешь на пару недель для чистоты эксперимента?

Ничего не отвечая, Даниэль молча смотрел на нее, проверяя, сколько она выдержит.

Дольше, чем он ожидал.

Но наконец она прикрыла рот рукой и зевнула, чтобы хоть как-то нарушить повисшую тишину.

– Вчера ты снова ходила к Джеку?

Джи не ответила, и Даниэль счел молчание знаком согласия.

– Мы же договорились, что одна ты туда больше не пойдешь.

– Не помню такого.

– Давай мобильник. – Он требовательно протянул руку.

– Это арест?

– Нет, но еще немного, и ты дождешься комендантского часа. Мобильник.

– И что ты собираешься с ним делать?

– Записать свой телефон, так что, когда следующий раз соберешься разгуливать в тех трущобах, звони мне.

– Нет.

Даниэль отпил кофе и оперся локтем о стол, все так же не убирая руку.

– Сиди здесь сколько хочешь, но телефона я тебе не дам. – Джи сосредоточилась на экране. – Телохранитель мне не нужен, к тому же ты работаешь посменно и все равно не сможешь все бросить и бежать мне на выручку, если тебе выпадет ночная смена.

– Если я буду работать, с тобой пойдет Тайлер.

– Как я уже сказала, телохранитель мне нужен, да и в любом случае номер Тайлера у меня есть.

Даниэль невольно соединил в мыслях брата и пачку презервативов в ванной Джи и сразу же нахмурился. Что это с ним?

– Джи, я не шучу, давай мобильник.

На мгновение она оторвалась от компьютера и внимательно на него посмотрела.

– Я в состоянии о себе позаботиться, – повторила она, но на этот раз уже чуть мягче.

– Сделай мне одолжение.

– Не то чтобы я этого очень хотела…

– Всего один раз. Если тебе так легче, можешь сказать себе, что, даже если у тебя и появится мой номер, ты не обязана им пользоваться. Об этом мы поспорим попозже.

Слегка надув губки, Джи задумалась.

– Но даже если я соглашусь, ты все равно не уйдешь?

– Как минимум пока не допью кофе.

– А можешь пить побыстрее?

– Есть какая-то конкретная причина, почему ты не хочешь находиться в моем обществе?

Отведя глаза, Джи пожала плечами:

– Да все как обычно.

Даниэль улыбнулся. Он уже понял, на что нужно смотреть, и ясно видел, когда она врет.

– Если не дашь телефон, я смогу растянуть эту чашку и на весь день.

Слегка нахмурившись, Джи вытащила телефон из груды бумаг и, не решаясь прикоснуться к его руке, бросила мобильник ему в ладонь.

– Видишь, это совсем не сложно, – улыбнулся Даниэль.

– Не переигрывай. – Отвернувшись, Джи принялась что-то печатать.

Записав свой номер, Даниэль отправил себе сообщение, чтобы сохранился номер Джи, а потом крепко сжал телефон в ладони и протянул его.

– Положи на стол, – велела Джи, не отрываясь от компьютера.

– Сама возьми, если он тебе нужен.

– Теперь понятно, почему ты пользуешь таким успехом удам…

Вздохнув, Джи потянулась за телефоном, но стоило ей едва ощутимо прикоснуться ногтями к его коже, как в его теле мгновенно напряглась каждая мышца. Сжав пальцы на ее руке, Даниэль посмотрел ей прямо в глаза.

– Скажи, что позвонишь, – велел он.

– Ты сказал, что мы потом об этом поспорим.

– Это было пару минут назад.

Джи попыталась высвободиться из его хватки, но он лишь крепче сжал пальцы.

– Скажи.

– Даниэль…

– Джи, зачем я, по-твоему, за тобой следил?

– Знаешь, если ты каждую минуту станешь мне об этом напоминать, то тогда я точно не смогу тебя простить.

– Зачем я это делал?

– Ты сам уже говорил зачем.

– Если с тобой что-нибудь случится, я не хочу потом чувствовать себя виноватым, верно. Но я сказал это уже после того, как увидел, куда ты ходишь. – Слегка ослабив хватку, Даниэль легонько погладил ее запястье большим пальцем. – А теперь задумайся, зачем я вообще начал за тобой следить.

– Это в твоей натуре, – выдохнула Джи, не сводя с его руки глаз.

– Но не могу же я следить за всеми, на это не хватит ни сил, ни времени.

– Я не об этом. Ты полицейский и морской пехотинец, вся твоя жизнь пропитана чувством долга, ответственностью и беспокойством за других, а я так тесно связана с твоей семьей, что ты просто не мог оставить меня без опеки.

– Беспокойство здесь, конечно, тоже есть, – признал Даниэль, кладя телефон на стол. – То же беспокойство, что испытала и ты, увидев, как я расстегиваю страховку…

– Я не беспокоилась о твоей безопасности, я поражалась твоей глупости и злилась, что ты совсем не думаешь о тех, кто за тебя переживает.

– То есть, если бы я упал, тебе было бы все равно.

– Ты бы умер не от падения, а от удара об землю.

– И тебя бы это устроило?

– Конечно нет. Ты же понимаешь, что было бы с твоей семьей!

– Если не считать этого, то тебя бы все полностью устроило?

– Я отказываюсь продолжать этот разговор. – Джи снова повернулась к компьютеру. – Уходи.

– Мы знакомы уже больше пяти лет, хотя никогда особо и не общались, и мне бы хотелось думать, что тебе бы меня не хватало.

Джи сосредоточенно печатала, но потом все же не выдержала и еле слышно спросила:

– Зачем ты это говоришь?

Даниэль подавил очередной зевок. Как же он устал… Работа и постоянное напряжение в обществе Джи давали ему неплохой заряд адреналина, но природу не обманешь, ему давно пора нормально выспаться…

– Ты спрашивала, не устаю ли я от всего этого… Возможно, ты права. – Даниэль встал. Выдавать ей свои тайны он не собирался, так что ничего конкретнее сказать не мог. – Сегодня с утра я отработал за кого-то полсмены, а к четырем мне снова на службу, так что, наверное, лучше пойду посплю.

Он уже подошел к двери, но Джи его окликнула:

– Денни?

– Да?

– Если мне понадобится помощь, я позвоню.

– И ночью одна ты туда не пойдешь.

Джи покачала головой:

– Этого я тебе обещать не могу.

– Тогда ты хотя бы переоденешься и будешь очень осторожна.

– Я всегда осторожна.

– Туфли без каблуков, свободная, закрывающая с ног до головы одежда…

– А мешок на голову надевать? – улыбнулась Джи.

– Лыжная маска не помешает, – усмехнулся Даниэль и уже серьезно добавил: – Звони при малейших неприятностях. Ищи мой номер на букву «Г».

– Я же сказала, что… – Джи удивленно моргнула. – Почему «Г»?

Улыбнувшись, Даниэль ушел, но еще успел заметить, как Джи проверяет телефон, смеется и недоверчиво качает головой.

Может, он сказал чуть больше, чем собирался, но он явно начал завоевывать позиции.

Разумеется, Джи заметила, если бы Даниэль навсегда исчез.

Он так внезапно об этом заговорил… Иначе она наверняка разозлилась бы за подобные вопросы. Но его голос… Он говорил так искренне, а чашка в его руке слегка дрожала. Пока он говорил, Джи внимательно на него смотрела, подмечая морщинки вокруг глаз, седые волоски на висках…

А ведь она отлично помнила, каким он был раньше. Последний раз она видела Даниэля на воскресном обеде Браниганов, который он для разнообразия решил посетить. За столом они сидели напротив друг друга, и Джи помнила, каким отрешенным и спокойным он тогда казался. И как за него все волновались.

Думала ли она хоть раз, что будет, если он не вернется? Вряд ли, но это не мешало ей, каждый раз слыша упоминание о морских пехотинцах, гадать, где он и что с ним. Но что в этом необычного? Нормальная реакция нормального человека. Если бы с Даниэлем что-то случилось, его семья места бы себе не находила, и это не могло не отразиться и на ней самой, ведь она бы искренне им сочувствовала. В этом-то и проблема. Она никогда не могла думать о Даниэле, не думая при этом и о его семье.

Даже сейчас.

Она впервые задумалась, что было бы, если уравнение состояло из одних лишь Джи и Даниэля, а потом Даниэля не стало…

Ей бы очень его не хватало. С кем бы еще она тогда могла пререкаться и спорить? Но это все. Слишком уж велика разделявшая их пропасть.

Джи уже видела, как человек пытается преодолеть непосильную пропасть, но только растворяется в ней.

Сама она ни за что не повторит подобной ошибки.

Просидев в кафе все свое рабочее время и внимательно разглядывая стену, Джи пошла домой. Как же приятно спокойно провести целый день в уютной квартирке вместо привычной беготни по всему Манхэттену…

Уточнив с коллегами кое-какие вопросы по телефону, а заодно выслушав последние сплетни, Джи только взялась за перепавшую ей дополнительную работу, как ее что-то отвлекло. Но, прислушавшись, она лишь покачала головой, решив, что ей показалось, и вернулась к компьютеру.

Но звук повторился.

Джи встала и направилась к спальне, где стоны слышались еще отчетливей. И днем они были полны той же боли, что и по ночам. Он хоть когда-нибудь спит? Уже три часа. И вообще, разве Даниэль не говорил, что ему к четырем на работу?

Джи задумалась.

Если постучаться в дверь или написать «Горячему соседу», он сразу поймет, что она все слышала…

Но иначе он опоздает.

Конечно, можно сказать, что она не слышала, как за ним закрылась дверь, но тогда он решит, что она специально прислушивалась. Всего пару часов назад она скорей согласилась бы выколоть себе глаза, чем позволить ему так думать, но теперь…

Да еще эти стоны и крики…

Джи решительно направилась к двери и, когда по пояс обнаженный Даниэль распахнул дверь, быстро подняла глаза, чтобы не смотреть на мускулистую грудь. Она увидела воспаленные глаза и нахмуренные брови, что-то внутри ее дрогнуло.

– В чем дело? – устало спросил он.

– Ты говорил, что тебе к четырем на работу. – Джи протянула кружку. – Ты опаздываешь.

Быстро взглянув на ее часы, Даниэль выругался, а потом спросил:

– Как ты узнала, что я все еще дома?

– Я и не знала, просто решила проверить.

Даниэль нахмурился еще сильней.

– Не ври, раз не умеешь. – Несколько секунд он пристально ее разглядывал, а затем резко спросил:

– С первой ночи?

Джи кивнула.

Даниэль всегда казался уверенным и решительным, и это чертовски ее заводило, но сейчас в его глазах промелькнуло нечто неуловимое, нечто уязвимое? Джи почувствовала, как где-то глубоко-глубоко внутри ее, там, где она прятала свою собственную уязвимость, отозвалось болезненное эхо. Если бы при этом еще не казалось, что ему нужно именно то, что она не в силах ему дать…

– Спасибо за кофе. – Даниэль взял у нее кружку. – И что разбудила.

– Денни…

– Не надо. – Глубоко вздохнув, он отвел глаза. – Просто не надо.

Глядя на захлопнувшуюся перед ней дверь, Джи задумалась.

Почему она не может оставить его в покое?

Все просто.

Она о нем беспокоится.

И похоже, больше, чем ей бы самой того хотелось.

– Черт! – выдохнул Даниэль, стаскивая перчатки.

– Ты же понимаешь, что мы не можем спасти всех и каждого, – заметил напарник.

– Пять сантиметров, Джим. – Даниэль слегка развел пальцы, показывая расстояние. – Мне не хватило каких-то пять сантиметров, чтобы пережать ему артерию.

– Да, но даже если бы ты смог освободить ему ногу, мужик все равно мог умереть от шока. И ты это прекрасно знаешь, так что забудь о нем.

Легко сказать. Даниэль уже ясно представлял, что ждет его в сегодняшнем ночном кошмаре, задумчиво разглядывая полицейских, разбиравших завал под дождем.

Человек не вовремя решил сходить за молоком и погиб под обломками рухнувшего здания. Как только они сюда приехали, Даниэль сразу вызвался проползти по небезопасному проходу к пострадавшему и три часа с ним разговаривал, не давая отключиться, пока ребята разбирали завал. Майк Краковски, сорок три года, жена, двое детей. Полчаса назад он потерял сознание, а его сердце остановилось. И при всем желании Даниэль ничего не мог с этим поделать.

А теперь еще, оказывается, и Джи по ночам слышала его крики. Он хотел видеть в ее глазах лишь одно чувство, не имевшее к жалости не малейшего отношения…

Что же ему теперь делать? От отелей Даниэль уже порядком устал, в гости ни к кому не напросишься, а о возвращении домой лучше даже и не думать. Стоит всего пару часов пообщаться с Тайлером, и он уже не сможет держаться в стороне от семьи.

Похоже, лучше всего пару дней избегать Джи, а там видно будет.

Но если при следующей встрече в ее глазах будет хоть намек на жалость…

Тогда ему придется наглядно показать, что в чем, в чем, а в жалости он точно не нуждается. Да и вообще, он и так слишком долго сдерживался.

Но как же все-таки близко Джи сумела к нему подобраться…

Глава 6

Чтобы собраться с мыслями, лучше всего перебрать 1 вещи в шкафу. Порой даже самые мельчайшие события могут полностью изменить нашу жизнь.

Ну и что он затеял? Решил сбежать в другой штат? Лучше бы действительно так, а то когда он и в понедельник не пришел в кофейню, Джи начала уже всерьез злиться.

Ее тело помимо ее собственной воли каким-то непостижимым образом настроилось на Даниэля, и теперь, как бы тихо он ни пробирался по коридору, она обязательно ощущала его присутствие, а как только ему начинали сниться тревожные сны, сразу же замирала в ожидании мучительных криков.

Каждую ночь он безжалостно отрезал от ее сердца очередной кусочек, и теперь, в качестве благодарности за молчание, решил ее избегать?

Джи нестерпимо захотелось ударить его.

Поднимаясь домой, она услышала знакомый голос и, прибавив шагу, увидела, что Даниэль говорит с главой совета жильцов, и сразу же оглядела его с головы до ног. Непременные джинсы, рубашка, спортивная куртка. Он всегда одевался примерно одинаково, так почему сейчас она не может отвести от него глаз? При хроническом недосыпе никто не вправе так замечательно выглядеть, так что нужно взять себя в руки и успокоиться.

Заметив пакет у него в руке, Джи улыбнулась:

– Печенье?

– Да, причем свежеиспеченное… – Даниэль улыбнулся соседке, и та просияла, как влюбленная школьница.

– Денни по секрету признался, что обожает сладости.

Распрощавшись с Агатой, они молча поднялись на следующий этаж, и тогда Джи вызвала лифт, резко ухватила Даниэля за рукав и втолкнула в кабину.

– Хочешь печенья? – невозмутимо предложил Даниэль, пока она возилась с решеткой.

– Хочу, чтоб ты им подавился. – Джи скрестила руки на груди. – Сколько ты еще собираешься меня избегать?

– Сейчас я тоже тебя избегаю?

У Джи не было ни малейшего желания играть в какие-либо игры.

– Думаешь, ты один тут не можешь нормально спать? Но разве я тебя в чем-нибудь упрекала? Нет, я всего лишь не дала тебе опоздать на работу. «Спасибо, Джи». «Не за что, Даниэль». И все, дальше можно было бы снова притворяться, что я ничего не знаю, но вместо этого ты стал задавать ненужные вопросы, и мне пришлось отвечать. А теперь ты наказываешь меня за то, что я ответила честно, при том, что сам же заметил, что я не умею врать.

Даниэль встретился с ней взглядом, и в его невероятно голубых глазах ясно читалось предупреждение.

Джи устало вздохнула:

– Мы живем через стенку, неужели ты всерьез считал, что сможешь что-то утаить?

Они уже подъезжали к пятому этажу, а Даниэль задумчиво разглядывал потолок.

Как же до него достучаться?

– Денни, почему, по-твоему, я столько молчала? – невольно спросила Джи, хотя и не собиралась спрашивать.

Но в ответ он лишь пожал плечами и так крепко сжал пакет с печеньем, что у него даже побели костяшки пальцев.

Неужели она его теряет?

Лифт остановился, Даниэль шагнул вперед и снова посмотрел ей прямо в глаза.

Джи вздернула подбородок.

– Не пущу.

Тогда он просто ухватил ее за талию и убрал с дороги.

– Ты не сможешь вечно меня избегать! – окончательно выходя из себя, воскликнула Джи.

Одним движением распахнув решетку, Даниэль вышел в коридор, а затем снова ее закрыл.

– Что ты… – удивленно начала Джи, но тут он просунул руку сквозь решетку и нажал на кнопку, отправляя лифт на первый этаж.

Раньше она хотела просто ударить его?

Так, это в прошлом.

При следующей встрече она его сразу прикончит.

Когда он отправил Джи на первый этаж, у нее было такое смешное лицо, что Даниэль обязательно рассмеялся, не будь ему так паршиво. Но вместо этого он просто пошел к себе.

Но не успел он сделать и двух шагов, как услышал ее голос:

– Молодец, можешь теперь всегда меня избегать, всего пару дней назад я только об этом и мечтала. – Помолчав несколько секунд, она продолжила: – Я отлично понимаю, что ты не хочешь ничего обсуждать, но знай, скорей в аду начнут продавать мороженое, чем я снова с тобой заговорю.

Глубоко вздохнув, Даниэль замер на месте. Неужели она обиделась?

Покачав головой, он пошел к себе. Они годами спорили, но слова никогда ее не ранили, так неужели сейчас ранило молчание?

Почему-то вдруг почувствовав себя виноватым, Даниэль закрыл за собой дверь и сразу же уставился на гордо стоявший прямо посреди стола инородный предмет.

Когда Джи наконец-то снова поднялась, он ждал ее у двери, вертя в руках свою находку.

– Моя кружка?

– Да.

– Я тебя ненавижу.

– Я знаю.

Вырвав у него кружку, Джи вошла к себе и захлопнула дверь, но Даниэль и не подумал сдвинуться с места.

Четыре, три, два…

Дверь снова открывалась.

– И знаешь, что я ненавижу больше всего?

– Что сама не додумалась до выходки с лифтом?

– Ненавижу, что тебе так легко удается выводить меня из себя.

– Это врожденный талант.

– Обычно я нахожусь в полной гармонии с самой собой и миром вокруг, какие бы сюрпризы он мне ни преподносил. Но стоит тебе лишь появиться на горизонте с невозмутимым видом, как я сразу же начинаю сходить с ума! Особенно теперь, когда знаю, что вся твоя невозмутимость – одна сплошная бравада.

Даниэль невольно улыбнулся, и Джи недоверчиво на него уставилась:

– Неужели ты даже сейчас не угомонишься?

– Вряд ли.

Просто невероятно, как она красива, когда злится. Яростно горящие глаза, страстная натура, разворачивающаяся во всей красе… А ведь раньше ему лишь изредка удавалось увидеть ее истинную суть, и теперь, даже несмотря на то что и сам мог сгореть в разбуженном огне, Даниэль не мог ею налюбоваться.

– Не начинай, – предупредила Джи.

– А что я начинаю? – улыбнувшись еще шире, уточнил Даниэль.

– Сам знаешь.

– Может, тогда пойдем ко мне и доведем все до конца?

– У нас не те отношения.

– Все можно изменить.

– Просто потому, что мы попытались подружиться, еще не значит, что…

– По-твоему, это так называется? – Даниэль недоверчиво приподнял бровь. Разве можно быть такой наивной?

– Я…

– Еще скажи, что ни разу об этом не думала.

Джи открыла рот, закрыла и лишь затем сумела выговорить:

– О чем мы вообще говорим?

– А то ты не понимаешь.

– То есть о сексе. – Она нахмурилась. – С тобой…

– Я говорил о поцелуе на станции, но если ты хочешь сразу перейти к сексу…

– Я об этом не думала, – соврала Джи.

Даниэль покачал головой:

– Мы же уже выяснили, что ты совсем не умеешь врать, так к чему опять начинаешь?

– То есть сам ты об этом думал?

– Если ты о сексе…

Джи прищурилась.

– Если ты не заметила, то я парень, так что, разумеется, я об этом думал.

– И?

Даниэль постарался небрежно пожать плечами, надеясь, что по нему не заметно, что он начинает возбуждаться от одного этого разговора.

– По-моему, когда два человека так искрят, у них может получиться сногсшибательный секс. Как, по-твоему?

– Наверное… Да… Нет… То есть я хочу сказать, что не слишком разбираюсь…

– В сногсшибательном сексе? – Даниэль в очередной раз вспомнил, как она лежала под ним на диване. – Советую попробовать.

– Вообще-то я не это хотела сказать.

– Уверена?

– Может, хватит уже?

– А что я такого делаю?

– Смотришь на меня как мужчина на женщину.

– Довольно сложно смотреть на тебя иначе. – Даниэль пробежался взглядом по соблазнительному телу, уделив особое внимание груди.

– Не веди себя так, словно мы уже два раза ходили на свидания.

– Мы три раза пили кофе.

Джи громко выдохнула:

– Кофе и свидания это не одно и то же.

Почувствовав, что больше не в силах сдерживаться, Даниэль шагнул вперед:

– Знаешь, тот поцелуй на станции, думаю, это далеко не все, на что мы способны.

– Денни, перестань. – Теперь в ее голосе слышалась не угроза, а просьба. – Я и ты? Огромная ошибка.

Даниэль ухватил ее за руку:

– Кого ты пытаешься убедить? Меня или себя?

Но прежде чем Джи успела ответить, Даниэль отпустил ее руку и осторожно взял ее лицо в ладони, и она сразу же облизнула губы в предвкушении, но в ее глазах все еще светилась неуверенность, и Даниэлю нестерпимо захотелось развеять все ее сомнения.

Он медленно потянулся к ней губами, но Джи сама резко подняла голову, так что их губы соединились раньше, чем он сам ожидал, и его тело сразу же пронзил мощный разряд электричества. На мгновение Даниэль замер, сдерживаясь из последних сил и все еще пытаясь целовать ее нежно и мягко, вместо того чтобы наброситься с необузданной страстью и целовать часами напролет.

Сначала в губы, а потом…

Если б Даниэль только знал, что поцелуи Джи в сто раз приятней любых других поцелуев, то они перешли бы к ним гораздо раньше.

Стоило их языкам только соприкоснуться, как где-то в глубине ее горла родился стон, и Даниэль впитал его в себя, радуясь, что, пока Джи спокойно стоит на месте и позволяет себя исследовать, он может полностью себя контролировать. Но как только ее руки легли на его живот и начали свое собственное исследование, ему стоило огромных усилий, чтобы сохранить контроль над собственным телом.

Сходя с ума от желания, Даниэль все же сумел с собой справиться и лишь чуть сильнее прижал ее к двери, борясь с настойчивой потребностью прикоснуться к ее груди, но ограничился лишь тем, что обнял ее за талию. Секунды сливались в минуты и растягивались в бесконечность, а поцелуй все длился, пока их губы и языки знакомились, настойчиво лаская друг друга.

И в конце концов именно Джи, которой следовало бы забыть обо всем на свете в его руках, первой заметила опасность.

– Денни… – выдохнула она, разрывая поцелуй. – Лифт…

Только сейчас услышав, что кто-то действительно сражается со своевольной решеткой, Даниэль слегка отстранился. Все равно, зная характер решетки, можно смело рассчитывать еще не пару минут уединения.

– Денни, мы не одни здесь живем.

– С этой стороны коридора мы одни, – возразил он хрипловато. – Но если тебя заводит одна мысль, что нас могут увидеть…

– Плохой мальчик, – улыбнулась Джи.

– Ты просто не представляешь насколько.

Теперь рука Даниэля покоилась на ее теле так, что большой палец касался ее груди, и она сразу же чуть приоткрыла припухшие от поцелуя губы, как бы приглашая продолжать, но при этом продолжала прислушиваться к скрежету лифта.

– Они нас не видят, – заверил ее Даниэль.

Джи посмотрела ему прямо в глаза:

– Разве я уже не говорила, что ты ведешь себя так, словно мы уже пару раз сходили на свидания?

Слегка подавшись вперед, Даниэль потерся носом о ее висок, с наслаждением вдыхая запах лавандового шампуня.

– Ну раз ты так настаиваешь, давай сходим на свидание.

Вздохнув, Джи уперлась руками ему в грудь.

– Ты серьезно? Мы же даже чашку кофе спокойно выпить не можем.

– Нам просто нужно научиться чуть лучше понимать друг друга.

Да и вообще они отлично поладили. Даниэль потерся носом о второй висок, с наслаждением вдыхая аромат лаванды. Как же приятно сознавать, что она не в силах перед ним устоять…

Но Джи лишь покачала головой:

– Не получится.

– Для начала просто постараемся не кусаться.

– Я не про то. Я про это.

– Это?

– Да.

– Нет.

– Да.

Даниэль слегка отстранился, и Джи посмотрела ему прямо в глаза.

– Давай ты не будешь притворяться, что знаешь меня лучше меня самой.

Но Даниэль не собирался сдаваться, тем более что сама Джи явно хотела его ничуть не меньше, чем он ее.

– Сама бы ты меня сегодня поцеловала?

– Нет.

– А жалеешь, что я тебя поцеловал?

Джи отвела глаза и слегка нахмурилась, так что Даниэль счел не лишним предупредить:

– Только не ври, все равно у тебя не получается.

И тогда она неохотно признала:

– Нет, я не жалею, что ты меня поцеловал.

Еще один шаг в нужном направлении…

– Но должна была бы жалеть, – вздохнула она спустя пару секунд.

И шаг назад…

Убрав руку с талии Джи, Даниэль поправил выбившуюся прядку ее волос.

– Почему?

– Потому что есть как минимум дюжина причин, почему нам не следует этого делать.

– Да, а в моем списке их всего десять.

– Раз ты даже список составил, то и сам все понимаешь.

– Но пару пунктов я оттуда уже вычеркнул.

Джи опять нахмурилась, и тогда Даниэль снова едва уловимо прикоснулся к ее груди, сразу же почувствовав, как по ее телу пробежала сладостная дрожь.

– Денни, перестань.

Но вместо этого он снова потерся носом о ее висок.

– Тебе еще раз сказать, что я всегда добиваюсь того, что хочу?

– В моей жизни нет места отношениям.

– Ты говоришь с парнем, который никогда не задерживается на одном месте настолько, чтобы завести настоящие отношения. – Теперь Даниэль принялся ласкать ее шею.

– Не могу думать, когда ты так делаешь.

Даниэль невольно улыбнулся:

– Вот и замечательно.

– Но мы должны думать о последствиях.

Джи уперлась руками ему в грудь, пытаясь отстраниться.

Заглянув ей в глаза, Даниэль увидел там твердую решимость, которая яснее всяких слов говорила, что сейчас Джи боролась не только с ним, но и с самой собой.

– Не дави на меня, Даниэль.

Он нахмурился.

С чего это она снова стала звать его полным именем?

– Пожалуйста.

В эту секунду Джи казалась такой уязвимой, что Даниэль невольно сделал шаг назад и засунул руки в карманы. Пожалуйста. Она еще ни разу ни о чем его так не просила.

– Я слушаю.

– Только снова не начинай. Если ты хочешь, чтобы мы научились лучше понимать друг друга, нам нужно с чего-то начать.

– Мы отлично друг друга понимали, пока ты не начала слишком много думать.

– Но не можем же мы просто прыгнуть в постель!

– Не можем?

– Нет. Чтобы стать друзьями по сексу, нам сперва нужно стать просто друзьями.

Даниэль открыл рот, чтобы возразить, но Джи лишь покачала головой:

– Хватит, даже если бы мы и были друзьями, ты и сам понимаешь, что все слишком запутано.

Девятый пункт из его списка. Или восьмой? Но какой тогда девятый?

– Твоя сестра – моя лучшая подруга, а твоя семья…

– Мы – взрослые люди, и наши отношения не касаются никого, кроме нас самих.

– Предлагаешь заниматься сексом тайком ото всех?

– Заметь, не я это предложил.

– Я не смогу врать твоей сестре.

– А я и не прошу тебя никому врать. Я просто предлагаю никого не впутывать в наши отношения и посмотреть, что у нас получится.

– Мы оба отлично понимаем, что из этого получится.

– Иногда огонь стремительно разгорается, но гаснет еще быстрее. – Даниэль сам не верил своим словам. Одного раза ему точно не хватит, как не хватило и одного поцелуя. После второго он уже мечтал о третьем, четвертом, пятом… И желательно в ближайшие пару минут. Даниэль стремился к серьезным отношениям ничуть не больше самой Джи. Сперва ему нужно разобраться с собственным подсознанием, но что мешает им углубить отношения на то краткое время, что он здесь проживет? В конце концов из этого может получиться отличная терапия… – Я просто предлагаю научиться понимать друг друга чуть лучше и, если нам обоим того захочется, перейти к логичному продолжению наших отношений.

– То есть мы просто станем общаться и посмотрим, что из этого получится…

– Именно.

– Полностью сознавая, что никому из нас не нужны серьезные отношения…

– Ты не хочешь привязанностей, и я полностью разделяю твою позицию. – Даниэль вытащил руки из карманов, радуясь, что они наконец-то начали друг друга понимать, но тут Джи ухватила его за руку и нахмурилась.

– Что у тебя с руками?

Даниэль посмотрел на ссадины на костяшках, о которых уже успел позабыть. Целуя Джи, он вообще о многом позабыл.

– Ободрал.

– Болит?

– Нет, не обращай внимания. – Сплетя пальцы с ее пальцами, свободной рукой Даниэль забрался ей под блузку, наслаждаясь невероятно нежной кожей, и Джи снова вздрогнула всем телом, а из ее приоткрытых губ вырвался тихий стон.

– Не знаю, что между нами изменилось, но…

– Что-то изменилось, и это главное.

– И пока это что-то есть, мы можем попытаться его исследовать…

Джи снова внимательно на него посмотрела, и Даниэль опять почувствовал себя совершенно беззащитным и выставленным напоказ, как и в тот раз, когда она его разбудила, чтобы он не опоздал на работу. Огромным усилием воли он заставил себя встретить ее взгляд, понимая, что ее решение во многом зависит от того, найдет ли она в его глазах то, что ищет, или нет.

– Ты же понимаешь, что рано или поздно я снова начну спрашивать. – Джи опустила глаза. – Будь готов в следующий раз.

Вряд ли он вообще когда-нибудь будет готов говорить на эту тему.

Но тут она глубоко вздохнула и призналась:

– Просто не верится, что я всерьез рассматриваю такую возможность.

– Эта возможность для тебя всегда открыта.

– Пока ты снимаешь эту квартиру.

– Пока я снимаю эту квартиру.

– Тогда если ты серьезно собираешься убедить меня пойти против здравого смысла, тебе лучше поторопиться. И так, для справки, тебе придется быть очень убедительным.

– Поверь мне, убеждать я умею.

– Это мы еще увидим…

Глава 7

Раньше мне казалось, что нет ничего лучше ванильно-сливочного мороженого, но недавно меня уговорили попробовать дикую вишню. И как только можно было прожить все эти годы, упуская такое блаженство?

– Чизкейк и диетическую соду, пожалуйста, – попросила Джи, улыбнулась и повернулась к Даниэлю. – Какой же ты все-таки настойчивый. А теперь опиши меня одним словом. И будь вежлив.

– По-твоему, настойчивый – это комплимент? – уточнил Даниэль, расплачиваясь за заказ.

– А разве я ошибаюсь?

– Я предпочитаю называть это целеустремленностью.

– Как скажешь. Теперь твоя очередь, или ты не можешь подыскать для меня ни одного определения, при этом не оскорбив?

– За последнюю пару дней я придумал для тебя парочку очень хороших определений. – Даниэль улыбнулся. – Придвинься ко мне поближе, и я с удовольствием их тебе прошепчу.

– Люди вокруг тебя не смущают? Говори прямо так.

После той ночи, что последовала за разборками в лифте, Джи старалась не слушать тоненький голосок, настойчиво шептавший, что они совершают огромную ошибку. Рядом с Даниэлем этот голосок становился почти неслышным, а лежа ночью без сна и слушая, как за стеной он захлебывается криком, Джи не могла уже ни о чем думать и мечтала лишь хоть как-то ему помочь и облегчить страдания.

– Бесстрашная.

Она удивленно моргнула:

– Что?

– Ты хотела, чтобы я описал тебя одним словом.

– Ты действительно так обо мне думаешь?

– А что тебя не устраивает?

Кроме того, что это бесконечно далеко от истины?

– Это комплимент, – заметила Джи.

– Тебя не устраивают комплименты? Между прочим, я не только мастерски соблазняю женщин, помимо этого я еще отлично умею говорить комплименты.

Джи постаралась не обращать внимания на сладостную дрожь, пробежавшую по телу при одном воспоминании о его поцелуях и прикосновениях. Может же она, в конце концов, поговорить с ним пять минут без мыслей о сексе! Особенно если очень постарается…

– Бесстрашных людей не бывают. Все чего-нибудь да боятся, и, лишь преодолевая страхи, можно стать по-настоящему смелым.

– А чего боишься ты?

– Ну конечно, – усмехнулась Джи. – Стоит мне только сказать, что боюсь пауков, как ты сразу начнешь собирать коллекцию.

– Тогда я бы посоветовал тебе завести такого большого волосатого паучка, говорят, они одни из самых неприхотливых домашних питомцев.

От этого предложения Джи аж передернуло.

– Одного слова для тебя мало. Если бы ты попросила описать тебя двумя словами, я бы сказал, что ты не только бесстрашная, но и осторожная.

– Разве это не оксюморон?

– Думаешь, я не знаю, что это значит?

– Календарики со словом дня порой бывают весьма полезны.

– У меня для тебя есть еще одно отличное определение: замечательная и озорная.

– Осторожней, Денни. Так я могу решить, что ты уже не раз об этом думал.

– Торнадо на шпильках.

– Это уже даже не два слова, – заметила Джи, стараясь не показывать, как ей нравятся все эти определения.

– Твоя очередь. И после настойчивого советую придумать что-нибудь получше. Иногда я бываю чертовски обидчив.

Они остановились на светофоре, и, задумавшись, Джи поправила подол черно-белого полосатого платья в стиле пятидесятых. Из всех нарядов, что ей приходилось носить для журнала, этот оказался ей ближе всех, неустанно напоминая о той жизни, что у нее была, до того как все начало стремительно меняться.

Итак, слово. Причем такое, от которого и так непомерное самолюбие Даниэля не раздуется больше Техаса.

– Не можешь остановиться? – вдруг спросил он.

– Ты о чем?

– О том, как ты гладишь юбку.

Джи слегка качнула бедрами.

– А тебя что-то не устраивает?

– Меня все устраивает, просто стало интересно, отдаешь ли ты себе отчет в своих действиях.

Джи пожала плечами:

– Отличное платье.

– А теперь мне интересно: оставляешь ли ты до сих пор стакан молока и тарелку печенья для веселого толстяка в красном.

Несмотря на явную насмешку, светившуюся в глазах Даниэля, Джи решила, что просто обязана защитить свой образ жизни.

– Тем, кто умеет развлекаться, гораздо проще пережить любые трудности.

– Хочешь сказать, что я не умею развлекаться?

Джи задумалась. Она не раз видела, как братья Даниэля дурачились и гоняли мяч, но сам он… Чем же он вообще занимается помимо работы и обольщения соседок?

– А что, по-твоему, значит «развлекаться»? – спросила она, когда они проходили мимо Триумфальной арки в Вашингтон-сквер-парке, копирующей знаменитую арку в Париже.

Если бы Даниэль сейчас спросил, как предпочитает развлекаться она сама, то Джи сказала бы, что обожает обедать в тени этой арки, представляя, что перед ней не копия, а сам парижский оригинал.

И при этом каждый раз повторяет одно и то же обещание. Скоро.

Стремительно поднимаясь по карьерной лестнице, Джи чувствовала, что с каждым днем приближается к заветной цели.

Даниэль бросил на нее такой взгляд, что у нее по коже сразу же побежали мурашки.

– Я говорю не о взрослых развлечениях. Чем ты занимаешься, когда хочешь отдохнуть после работы?

– Бегаю, тренируюсь…

– Да, еще скажи, что гоняешь мяч в парке, подшучиваешь над коллегами и пьешь пиво с друзьями. Когда ты вообще в последний раз что-нибудь из этого делал?

– Когда бои стихали, в лагере мы часто играли в футбол, больше там все равно нечем было заняться.

Как он может так спокойно говорить о войне? Видно же, что она до сих пор его не отпустила и возвращается в ночных кошмарах. Они до сих пор избегали разговоров о том, что его мучит, но, может, при свете солнца… к тому же они стали друг другу чуть ближе…

– Даже писем мне почти никто не писал, – вдруг добавил Даниэль, пока Джи еще не успела ничего спросить.

– Еще скажи, что хотел, чтобы я тебе писала.

– Ты просто не представляешь, как много для военного значит пара строчек. Я не раз замечал, что стоит кому-нибудь получить письмо от полузабытого одноклассника, как он потом два дня улыбается всем подряд. – Даниэль оглянулся в поисках подходящего для пикника места. – Напоминание о доме иногда жизненно необходимо.

– Тебе тоже?

– Я и так отлично все помню, – нахмурился Даниэль.

«И не могу забыть». Вслух он этого не сказал, но Джи и так отлично все поняла.

– Денни, не строй из себя робота.

– Порой мне кажется, будь я роботом, все было бы гораздо проще.

– Иногда ты говоришь ужасные глупости… – Джи невольно задумалась, что сделала бы, если бы знала раньше, как важны для него письма из дома. Даже от тех, кого он не слишком-то жалует. – Если бы я знала, я бы обязательно написала.

– Возможно, в следующий раз я разрешу тебе писать.

– Ты снова куда-то отправляешься?

– Пока что нет. – Судя по тону, Даниэлю это явно не нравилось. – Да и контракт заканчивается через три месяца. У меня есть время подумать, что делать дальше.

– Но ты же уже все решил?

– Морпех всегда остается морпехом.

Джи нахмурилась. Ей совсем не хотелось думать, что он снова куда-то уедет. Тогда она о нем почти не вспоминала, но теперь…

– Ты не только морпех, ты еще и полицейский.

– Да, но корпус – мое призвание, а в полицию меня сосватали еще до рождения.

– Ты не хотел быть полицейским?

– Скажу лишь, что мне потребовалось немало времени, прежде чем я нашел свое место в жизни.

Странно.

– Но раз ты так любишь корпус, почему оттуда ушел?

– А я не уходил.

– Ты перешел в резерв и вернулся домой.

– Так вышло.

– И ты об этом жалеешь? – уточнила Джи, усаживаясь на скамейку.

– Иногда.

Забавно. Это она обвиняла Даниэля в том, что он ничего о ней не знает? Это она ничего о нем не знает, но как же сложно разрушить ту стену недоверия и отчуждения, что выросла между ними за прошлые годы…

– Знаешь, я тут подумала и решила научить тебя правильно расслабляться, – объявила Джи, когда Даниэль протянул ей кусок пиццы.

– Если ты о ванне и ароматических свечах, то лучше сразу забудь.

Джи легонько стукнула его по плечу:

– Не пробовал, но осуждаешь?

– А ты наверняка годами мечтала меня ударить? – улыбнулся он, глядя, как она трясет отбитой рукой.

– И как ты догадался? – Ну вот, теперь одной мечтой меньше. Но кто же думал, что у него такое твердое плечо?

Поймав ее руку, Даниэль легонько погладил костяшки большим пальцем, и пристально посмотрел на нее голубыми глазами, по сравнению с которыми даже небо казалось блеклым и невзрачным.

И в его взгляде ясно читалось обещание.

«Я о тебе позабочусь».

Вот только Джи это было не нужно, она и сама прекрасно могла о себе позаботиться.

Все так же глядя ей прямо в глаза, Даниэль наклонился и поцеловал ее отбитые костяшки.

Черт. И где только пять с половиной лет прятался такой Денни?

– Если хочешь, чтоб тебя еще где-нибудь поцеловали, то…

– Жалко. – Джи взялась за пиццу. – В наши дни кавалерам не часто выпадает возможность проявить свою галантность. Ты же свою упустил.

Даниэль усмехнулся, и Джи пристально на него посмотрела. Она уже привыкла к его загадочной улыбке, как бы намекавшей, что он знает что-то такое, о чем сама она даже и не подозревает, и к тому, что он постоянно веселится за ее счет, но сейчас Даниэль смеялся совсем иначе. Он расслабился, глаза потеплели…

И все это благодаря ей? Чертовски приятно это сознавать.

В ответ Джи тоже улыбнулась, но тут у нее зазвонил телефон.

Посмотрев на экран, она нахмурилась. Черт. Почему именно сейчас?

– Привет, Стью… Нет, спасибо, что позвонил. – Она искоса глянула на Даниэля. – Постарайся удержать его на месте, хорошо? Еще раз спасибо. – Выключив телефон, Джи бросила недоеденный кусок пиццы обратно в коробку и вытерла руки. – Мне нужно идти.

– Я иду с тобой.

Кто бы сомневался.

– Нет, у тебя сегодня выходной и тебе нужно хорошенько отдохнуть и повеселиться.

– Ты два дня работала допоздна, чтобы освободить сегодняшний день. Может, наши представления о веселье и отличаются, но, если я ничего не путаю, идея заключалась в том, чтоб развлекаться вместе.

– Я знаю.

Когда они выбирали время для прогулки, Даниэль проявил поистине ангельское терпение, полностью подстроившись под ее график. Тогда же Джи поняла, сколько раз он жертвовал драгоценными часами сна только ради того, чтобы встретиться с ней между сменами. И стоило ей только об этом задуматься, как она с особенной остротой пожалела, что между ними стоит прошлое.

Но к чему пустые сожаления о несбыточном?

Пока ее не отпустит прошлое, о будущем можно даже и не мечтать.

Подавшись вперед, Джи быстро поцеловала гладко выбритую щеку Даниэля.

– Как только я освобожусь, мы еще наверстаем упущенное, – пообещала она.

– Отличная попытка. – Даниэль поднялся. – Но я сам тебя отвезу, так будет быстрее.

Только не по манхэттенским пробкам.

– Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? Но я…

Шагнув вперед, Даниэль положил обе руки на красную ленту, повязанную у нее на талии.

– Мы снова спорим?

– Я не хочу с тобой спорить, – прошептала Джи.

Опустив глаза, она стряхнула с плеча Даниэля невидимую соринку. Как же приятно к нему прикасаться. Даже сквозь одежду.

Но все равно к нему нельзя привыкать.

Джи убрала руку.

– Чем быстрее пойдем, тем быстрее вернемся, – заметил Даниэль и ухватил ее за руку. Но от одной мысли, что Даниэль может еще ближе познакомиться с ее прошлым, Джи обдало морозным холодом. И ключ к ее прошлому – Джек.

И в том прошлом она – одинокая, никому не нужная девочка, успевшая на собственном опыте убедиться, что никому нельзя доверять. Так что не стоит слишком уж привязываться к Даниэлю.

Привычный голосок снова зашептал, что она совершает огромную ошибку.

Даниэль за руку повел ее к машине, и Джи чувствовала, как внутри ее растет настоящая паника. А метро-то тоже рядом…

– Денни… – Она попыталась высвободить руку. – Я…

– Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я с тобой шел. – Еще крепче стиснув запястье Джи, Даниэль снова посмотрел ей прямо в глаза. – Но если ты хочешь, чтобы я пошел на уступки, то тебе и самой порой придется в чем-то уступать. Ты же и сама это понимаешь, да?

Отлично. Похоже, в полиции его не зря учили вести переговоры. Тон, хватка, взгляд… Все это как бы говорит, что, если она не хочет потерять Даниэля, ей нужно приложить определенные усилия. И если бы речь шла не о Джеке, она наверняка попыталась бы пойти ему навстречу, но сейчас…

– Джи, посмотри на меня.

Вздрогнув, она подчинилась.

– Сейчас у нас все хорошо, так?

Она кивнула. Да, сейчас у них действительно все хорошо, и в том числе и поэтому ей совершенно не хотелось идти за Джеком вместе с Даниэлем.

– Так давай просто туда съездим, ты быстро сделаешь все, что тебе нужно, а потом мы хорошенько повеселимся.

Звучит слишком просто.

Даниэль потерся щекой о ее щеку и поцеловал в уголок рта.

– Я уже придумал десяток способов отлично повеселиться, так давай не будем тянуть…

– Какой же ты все-таки настойчивый! – улыбнулась Джи, целуя его в ответ.

– А разве это плохо?

Накрыв ее губы своими губами, Даниэль несколько минут старательно убеждал ее пойти против здравого смысла, одновременно заставляя забыть былые обиды и недопонимания, а потом отстранился и велел:

– Пойдем, детка.

Глава 8

Куртка, которую ты так ни разу и не надела? Джинсы, в которые надеешься когда-нибудь снова влезть? Порой приходится решать, что в жизни оставить, а с чем навсегда распрощаться.

Перегнувшись через стойку, Джи поцеловала бородатого бармена.

– Ну разве ты не красавица? – улыбнулся тот.

Отступив на два шага, Джи уперла руки в бока, давая хорошенько себя рассмотреть.

– Нравится?

– Очень.

Обернувшись на смех, Джи вгляделась в зал и спросила:

– Как он?

Она спрашивала так, словно уже сотни раз задавала этот вопрос, заранее зная, что услышит в ответ. Да и сама она… Всего пару минут назад Даниэль разговаривал с жизнерадостной сексуальной девушкой, из которой ключом била жизнь, а теперь рядом с ним сидела какая-то блеклая невнятная оболочка.

Даниэль вдруг почувствовал, что у него украли нечто необычайно важное.

И это ему совершенно не понравилось.

– Он тут уже три часа, – ответил бородатый.

Джи искоса глянула на Даниэля:

– Извини. Знакомьтесь, Даниэль, это Стью. Стью, это Даниэль.

Они пожали руки.

– Впервые за десять лет, вижу, чтобы Джи пришла не одна, – улыбнулся Стью. – Хочешь чего-нибудь?

– Я за рулем. – Даниэль покачал головой.

– Если собираешься меня ждать, то лучше закажи что-нибудь, я могу задержаться.

Джи пошла к Джеку, а Стью пояснил, облокотившись на стойку:

– Главное – выбрать правильное время. Если она уводит его слишком рано, он или возвращается сюда же, или идет искать другой бар.

Наблюдая за тем, как Джек обнимает Джи и знакомит ее со своими собутыльниками, Даниэлю нестерпимо захотелось схватить ее в охапку и вернуться к Триумфальной арке и недоеденной пицце. Так, ладно, нужно просто представить, что сейчас он ведет разведку на местности, и предоставить Джи возможность самой разбираться с Джеком. Пока что.

– Зачем ты вообще его сюда пускаешь? – сухо поинтересовался он.

Стью пристально на него посмотрел:

– Джи предпочитает, когда я ей звоню, вместо того чтобы искать его по всему району.

– Приятно слышать, что Джи есть кому помогать, – честно признал Даниэль.

Бармен слегка расслабился.

– Раньше нас было больше, но за прошедшие годы во многих барах сменились хозяева.

Вернувшись, Джи вздернула подбородок и спросила:

– Есть ли хоть какая-то надежда, что ты пойдешь домой прямо сейчас?

– Нет.

– Почему-то я в этом и не сомневалась. – Она повернулась к Стью: – Кофе сегодня подаешь?

– Конечно, может, и парню за рулем тоже налить?

– Налей.

Когда они сели за столик, Даниэль спросил:

– И много у тебя телефонов местных барменов?

– Денни…

– Я просто спросил.

– Нет, немного. – Джи вздохнула. – Если мы продолжим этот разговор, то снова поссоримся, не заставляй меня жалеть, что я взяла тебя с собой.

– Я не собираюсь с тобой ссориться.

– Рада слышать.

– Но и молчать не буду.

– Если ты собираешься читать лекцию о том, что мне делать с Джеком, лучше даже не начинай. Я давно ко всему привыкла, и твоя помощь мне не нужна.

Джи глотнула кофе, и, когда она поставила чашку, Даниэль принялся осторожно массировать ей плечи.

– М-м-м… – протянула Джи спустя пару минут. – Так хорошо.

Но стоило ей вновь посмотреть на Джека, как ее улыбка снова погасла.

– Не то чтобы я не хочу об этом говорить, но…

– Тогда говори.

– Сперва пообещай, что не станешь вмешиваться. – Джи посмотрела ему прямо в глаза. – Денни, я серьезно. Ни помощь, ни советы мне не нужны. И когда мы отсюда выйдем, ты больше не станешь поднимать эту тему.

– Ты уже кому-то все это рассказывала.

Джи пожала плечами:

– Я кое-что рассказала Лив, а потом она как-то попыталась мне помочь.

Если бы не попыталась, Даниэлю пришлось бы серьезно поговорить с сестренкой. Да и это «как-то»? Неужели она вмешалась лишь однажды? Может, с ней все-таки стоит поговорить?

Но, с другой стороны, если он хоть слово скажет про Джи, Лив сразу поймет, что между ними что-то есть.

Даниэль вздохнул:

– Я не могу обещать, что…

– Тогда тема закрыта.

– Дай мне сперва договорить. Мы с самого начала понимали, что после стольких лет вражды нам будет непросто понять друг друга. И если…

– Ты же понимаешь, что я повторю тебе все то же самое, когда придет моя очередь задавать вопросы?

Даниэль и раньше не хотел рассказывать ей о своих кошмарах, а теперь, после того как они так хорошо поладили, он тем более не хотел, чтобы между ними встало его мрачное подсознание.

– Я должна была это сказать, – выдохнула Джи. – Я же и так понимала, к чему все идет, и почему я сразу не послушалась голоса, раз за разом повторявшего, что мы…

– Все еще совершаем огромную ошибку?

Сперва Джи удивилась, но сразу же начала злиться.

– Я не это хотела сказать.

– Тогда скажи, что я ошибаюсь.

– То, что происходит между нами, не имеет ко всему этому никакого отношения!

Даниэль вдруг понял.

– Ты стараешься не смешивать старую и новую жизнь?

– По возможности.

– И получается?

– Вполне, по крайней мере, до того как я…

– Встретила меня?

Джи улыбнулась:

– Да, до того, как встретила тебя.

– Начни с чего-нибудь простого. – Даниэль снова принялся массировать ей плечи. – Расскажи, как познакомилась со Стью.

Слегка нахмурившись, Джи немного подумала, а потом все же ответила:

– Мне было четырнадцать. Тогда я решила, что раз Джек все равно пьет, а я не могу с этим ничего поделать, то надо хотя бы создать ему как можно больше трудностей на пути к бутылке. Я обошла все окрестные кабаки и договорилась, что Джека перестанут обслуживать в кредит, а взамен я каждую неделю стану платить по несколько долларов. Я пару лет работала на двух работах, но в итоге все-таки сумела добиться своего и даже подружилась с несколькими барменами…

А заодно добилась их уважения. Жаль, что они не встретились в ту пору, но когда четырнадцатилетняя Джи боролась за выживание в городских джунглях, двадцатилетний Даниэль уже воевал в далеких краях. А если бы они познакомились еще раньше, до того как в восемнадцать он вступил в корпус… Тогда бы Джи вряд ли захотела с ним общаться, слишком уж он был горячим и необузданным, а порой совершал и не слишком благовидные поступки. Что ж, похоже, в юности Джи вела себя куда достойней, чем он сам.

– И помогло? Он стал меньше пить?

– Нет. – Джи покачала головой. – Он просто перебрался в дальние бары и стал надолго пропадать.

Даниэль замер.

– Когда Лив с тобой познакомилась, у тебя не было дома. Это из-за него?

Джи небрежно пожала плечами:

– Одна я не могла платить за аренду, к тому же, когда Джек исчез, у нас и так были проблемы с хозяином. Поэтому я просто нашла себе сухое местечко неподалеку от школы, собралась и ушла. Остальное ты знаешь.

Даниэль почувствовал, как внутри его закипает гнев.

– Но почему ты не попросила помощи? Всегда есть люди, готовые…

– Мне было уже восемнадцать, и я вполне могла о себе позаботиться, только сперва нужно было протянуть две недели до конца школы и получить диплом.

Продолжая массировать ей плечи, Даниэль пристально всмотрелся в зал, где сидела смеющаяся компания. Кем нужно быть, чтобы довести до такой жизни собственного ребенка? И почему она, несмотря ни на что, все еще продолжает о нем заботиться?

– А чем занималась твоя мама?

Джи напряглась.

– Она умерла.

– Когда?

– Когда мне было восемь. Несчастный случай.

– Что случилось?

– По дороге в магазин сбила машина.

И в годовщину ее смерти он пьет сильней всего?

– Да. – Высвободившись из-под его рук, Джи потянулась за чашкой. – Ладно, хватит на сегодня.

Даниэль снова посмотрел на Джека. Похоже, сегодня ему предстоит еще один серьезный разговор. Только на этот раз весьма короткий. Но сперва нужно узнать кое-что еще.

– Он хоть раз поднимал на тебя руку?

– Ты не…

– Я должен знать.

Джи пристально на него посмотрела, а потом все же ответила:

– Он не такой. Напиваясь, он лишь радуется и веселит окружающих, но в этом-то и заключается половина проблемы. Людям так нравится с ним пить, что его постоянно все угощают.

Как бы в подтверждение ее слов, за столиком Джека снова рассмеялись.

– Тебе повезло, – ответил Даниэль, хотя вернее было бы сказать, что повезло Джеку.

– Да, – сухо признала Джи. – Я всю жизнь только и благодарила судьбу за отца-алкоголика.

– Ты же и сама понимаешь, что я не об этом.

Изящная рука вдруг легла ему на бедро, и, как всегда, в ответ на ее прикосновение у него напряглись все мышцы, а кровь потекла быстрее.

– Понимаю, – прошептала она. – Не надо обо мне беспокоиться.

Ну конечно. Пока они вместе, он будет о ней заботиться и за нее беспокоиться.

– Он никогда бы меня не ударил, – продолжила Джи.

– А если бы он случайно тебя уронил или ты себе что-нибудь повредила, таща на себе домой, он бы это заметил? – Даниэль накрыл ее руку своей рукой, не давая отстраниться. – Как насчет того, что тебе приходилось за ним убирать, и ты ночами не спала, думая, где он и что с ним? Не все синяки остаются на теле.

– Если ты сейчас же не прекратишь, я заставлю тебя уйти.

– Я не собираюсь притворяться, что мне нет до всего этого дела.

– Возможно, но дело тут не во мне, а в тебе. Такой уж ты есть, обязательно во все должен вмешиваться.

– Не говори так, словно я строю из себя какого-то героя. – Сам он прекрасно понимал, что после всего, что было, настоящим героем ему уже никогда не стать.

– Ну так и не строй. – Второй раз безуспешно попытавшись высвободить руку, Джи покачала головой. – Я не хочу, чтобы ты меня спасал. Я хочу, чтобы ты верил, что я знаю, что делаю и что у меня для этого есть веские причины.

– Ну так назови мне эти причины.

Джи отвернулась:

– Я не хочу с тобой ссориться, но если ты сейчас не остановишься, то именно этим все и закончится.

– Назови мне хоть одну настоящую причину, почему ты все это делаешь, и я отступлюсь.

– Зачем тебе это? Только не говори, что это тоже входит в игру под названием «нам нужно научить понимать друг друга чуть лучше». К нам это не имеет никакого отношения.

– Ну вот опять. И после этого ты еще удивляешься, что людям так сложно узнать тебя поближе?

– Да, но просто так тебе не слишком-то и нужно узнавать меня поближе, больше всего тебе хочется узнать меня поближе в кровати.

– Тогда бы ты уже давно лежала в моей кровати.

– Не говори так, словно у меня нет выбора.

– Тогда скажи, что ты меня не хочешь. – Почувствовав, что Джи сейчас зарычит, Даниэль подался вперед. – Но сперва послушай, как сильно я сам тебя хочу. Я ни на минуту не могу выкинуть тебя из головы и часами мечтаю, где и как я стану тебя целовать, как стану исследовать каждый миллиметр твоего тела, доводя и тебя и себя до неистовства так, что, если я не возьму тебя, мы оба сойдем с ума. Я хочу…

– Перестань, – выдохнула Джи.

– Тогда скажи, что ты меня не хочешь.

– Ты и сам отлично знаешь, что хочу.

– Но если я узнаю тебе еще лучше, то секс станет еще приятней для нас обоих. Поверь мне.

Джи моргнула.

– Порой ты бываешь чертовски убедительным.

– Только когда мне действительно этого хочется, – улыбнулся Даниэль.

– Но влюбляться в тебя я все равно не собираюсь.

– А я этого и не хочу.

– Да и сам в меня влюбляться не собираешься.

– Да.

– Назвать тебе одну причину, почему я продолжаю все это делать…

– Да, назови всего одну, – кивнул Даниэль. Пока что одну.

– Кони-Айленд.

Перестанет ли она когда-нибудь его удивлять?

– Это должно мне что-то сказать?

– Нет, но я могу объяснить. Когда мне было лет десять – одиннадцать, Джек как-то не пил так долго, что даже вспомнил, что у него есть ребенок, и мы целый день гуляли по Кони-Айленд. – Джи улыбнулась. – Покатались на всех аттракционах, до тошноты объевшись сахарной ватой и попкорном. Один из лучших дней в моей жизни.

Как же непривычно вместо обычной уверенности видеть в ее глазах уязвимость…

– Это одна из причин, почему я продолжаю все это делать. – Джи пожала плечами. – Потому что я все еще помню Кони-Айленд и тот день, когда у меня снова был настоящий отец.

Джи старательно отводила глаза, и тогда Даниэль не выдержал и, обняв, притянул к себе, поддавшись непреодолимому желанию защитить и обогреть. Вздохнув, Джи прижалась к его плечу, и в груди у него возникло какое-то странное чувство.

Он легонько погладил ее по волосам. Пускай Джи кажется, что она сильная и может годами жить на пределе, но сам-то Даниэль отлично знал, как тяжело ей приходится и что бывает с теми, кто слишком долго живет в постоянном напряжении.

Даниэль прекрасно понимал, что и сам однажды сорвется. Но можно же немного и порадоваться напоследок, верно? Главное – не утянуть за собой Джи, слишком крепко за нее цепляясь. Именно поэтому он и не требовал от нее того, чего не мог дать сам. Так сложно перед кем-то открыться… Под обстрелом и то было проще.

Но ее губы… Целуя эти губы, Даниэль чувствовал себя как никогда живым и сильным, а все проблемы отходили на второй план.

Так, похоже, у кого-то крупные неприятности.

Даниэль глубоко вздохнул и спросил:

– Мы тут надолго?

Джи глянула на Джека.

– Не знаю, час, может, два… Если хочешь, можешь идти.

– Не хочу, просто я подумал, что ты не обедала и тебе не помешало бы подкрепиться. Надеюсь, твой Стью в состоянии приготовить бутерброд? Пойду чего-нибудь закажу.

Ладно, пусть он и не в состоянии предложить ей всего себя, это еще не значит, что ему совсем уж нечего предложить.

И в первую очередь он о ней позаботится. Не из привычного чувства долга полицейского перед гражданским и даже не из-за семейных связей, а просто потому, что она действительно стала для него много значить. Так странно.

Но это же Джи.

Да все сводится именно к этому.

Как же все просто.

И при этом невероятно сложно.

Глава 9

Порой дельный совет можно найти и на магнитике с холодильника. Например, есть такой вопрос: сколько дорог нужно пройти, прежде чем поймешь, что окончательно заблудился?

Он с ума ее решил свести?

– Может, прекратишь? – Джи слегка шлепнула Даниэля по руке.

– А что тебя не устраивает? Я всегда считал, что девушки радуются, когда парни помогают убирать со стола.

– Я весьма трепетно отношусь к порядку в шкафу.

Оглядевшись по сторонам, Даниэль улыбнулся:

– Тогда искренне тебе сочувствую. Тебе, наверное, непросто приходится в этой аладдиновой пещере…

– Может, ты и не в курсе, но когда каждый месяц не скачешь с места на место, то начинаешь создавать вокруг себя домашний уют! – ощетинилась Джи, защищая любимые пуфики, рамочки и прочие мелочи, расставленные на всех полочках и подоконниках.

– Да, а еще знакомишься со всеми окрестными жителями. Одинокой девушке следует вести себя осторожней. Советую почаще менять привычки, а то даже тот парень из китайского ресторанчика знает, как тебя зовут и где ты живешь.

– А как еще, по-твоему, он может доставлять мне заказы? – сухо уточнила Джи.

– Сегодня он ничего никуда не доставлял, мы сами к нему ходили.

– Ты в каждом встречном видишь потенциального убийцу? – Джи начала уже всерьез злиться. – Я доверяю своему первому впечатлению. И тебе советую.

– Ты же понимаешь, что теперь я просто не могу не спросить.

– Лучше не надо.

– Я готов принять твой ответ, каким бы он ни был.

– Это-то как раз меня мало волнует.

– Но ты не хочешь услышать, какое первое впечатление произвела на меня ты сама? Где твое любопытство, неужели тебе совсем не интересно?

– Любопытство тут ни при чем, да и вообще я сильно сомневаюсь, что ты помнишь, когда мы познакомились.

– У меня хорошая память.

Джи вздохнула:

– Не думаю, что сейчас стоит вспоминать, с чего начались наши бесконечные споры.

– А почему бы и нет? Все равно ты сегодня явно не в духе. Когда будешь готова сказать, в чем проблема, дай мне знать. – Даниэль поставил грязные стаканы в раковину. – Мы познакомились, когда на четвертое июля Лив привела тебя к нам домой.

Нет. Будь у нее настроение чуть лучше, она бы тогда сказала, что познакомились они…

Джи невольно вспомнила, как Даниэль впервые наградил ее своей неповторимой улыбкой. Странно, обычно она хранила подобные воспоминания в самом дальнем уголке памяти. Она в мельчайших подробностях помнила, что тогда было одето на Даниэле, как великолепно он выглядел… И, самое главное, она с точностью помнила, что почувствовала, как только его увидела.

– Ты была такой тихой, – заметил Даниэль.

– Когда вокруг много твоих родственников, простым смертным сложно вставить хоть слово.

– Только не говори, что смущалась привлекать к себе внимание толпы полицейских.

– Это тоже, – кивнула Джи.

– А почему? Если ты ни в чем не виновата…

Так, ладно, он же ничего не знает.

– Сложно избежать чувства вины, когда ты оказываешься не на своем месте.

– И ты действительно чувствовала себя виноватой?

– Тогда у меня вообще не было своего места.

– А сейчас?

– Мне нравится думать, что я завоевала себе определенный уголок в этом мире. Советую и тебе как-нибудь попробовать.

– Думаешь, я не пробовал?

– На это как бы намекает целая куча нераспакованных коробок у тебя в гостиной, – заметила Джи, стараясь не глядеть в невероятно голубые глаза, чтобы под маской спокойствия Даниэль не смог прочесть ее истинные чувства.

– Краткосрочная аренда. Или ты уже забыла?

Как она могла забыть, когда непрерывно слышала, как огромные часы отсчитывают ускользающие мгновения? Те краткие мгновения, за которые ей нужно успеть хоть как-то сократить ту пропасть, что выросла за многолетнюю войну. Войну, которую она сама же и начала.

Да еще и это задание, на которое она согласилась… Теперь они станут видеться еще реже.

Перед встречей Джи как раз переписывалась с Даниэлем, продолжая ту словесную игру, в которую она никогда не собиралась играть на работе, и улыбалась, как дурочка, обмениваясь посланиями с сексуальным подтекстом. Ну как можно быть настолько плохим? Час спустя половина женского коллектива уже расспрашивала Джи о ее новом мужчине, потому что, по их словам, такая улыбка бывает у девушек лишь от мужского внимания, и требовала подробностей. И Джи уже даже всерьез подумывала все рассказать. Больше-то рассказывать было некому…

Но тут пришла редактор, и все сразу же разбежались по своим местам, изобразив бурную деятельность. Отлично. А то еще немного, и она наверняка покраснела бы. Редактор, настоящий эталон целеустремленной женщины, полностью сосредоточенной на карьере, позвала ее к себе в кабинет и зачем-то спросила, возьмется ли Джи за ответственное задание. И еще не оправившаяся от смущения Джи сразу же согласилась. Не подумав о последствиях.

Оглянувшись по сторонам, Джи нахмурилась. Как же ей будет не хватать тепла и уюта!

– Неужели ты совсем не хочешь найти место, которое смог бы назвать домом?

– Мой дом – это Нью-Йорк, а где именно я живу, не так уж и важно.

Ну конечно. Джи всю жизнь прожила в Нью-Йорке и почти целый месяц ночевала в туннеле, так что отлично понимала разницу между городом и настоящим домом. Она посмотрела Даниэлю прямо в глаза.

– А что тебе больше всего здесь нравится?

На пару секунд Даниэль задумался.

– Работа и люди, с которыми я каждый день встречаюсь. Здесь все совсем не так, как в Калифорнии, где полжизни проходит в машине, или за океаном, где, сражаясь, ни разу не успеваешь заглянуть противнику в глаза.

Если бы она раньше давала Даниэлю хоть малейшую возможность говорить что-нибудь подобное, то уж давно была бы от него без ума.

– А что ты делал в Калифорнии?

– Служил. В Сан-Диего.

Еще одна частичка прошлого Даниэля, о которой она ничего не знала.

– Значит, Нью-Йорк.

– Да.

– Но почему именно он?

– Я уже ответил.

– И это все?

– К чему все эти расспросы? – улыбнулся Даниэль.

– Просто я не понимаю, как ты можешь называть домом этот город, когда у тебя нет даже десятка собственных квадратных метров. Неужели ты не устал жить на коробках?

– Не забывай, что очень долго все эти коробки лежали на складе. Мне же достаточно и одного рюкзака.

– Возможно, вещи морского пехотинца действительно прекрасно умещаются в обычном рюкзаке, но теперь-то ты вернулся, так почему не хочешь создать настоящий дом? Только не говори, что сменил уже десяток жилищ, потому что они тебе не понравились.

– Понравились.

– Так почему тогда ты… – Джи внезапно сама все поняла. – Это из-за кошмаров, да? Как только тебя кто-нибудь услышит или как только тебе кажется, что тебя кто-нибудь услышал… – Джи чувствовала, что права, но ее ум отказывался воспринимать такую логику. – Ладно, спрошу прямо…

– Может, не стоит?

– За океаном с тобой что-то случилось?

– Ты уже не первый раз спрашиваешь. – Даниэль прищурился. – С чего ты это взяла?

– С того, что тебя мучают кошмары. Не могли же они просто так появиться.

– Предлагаю просто о них забыть.

– Снова делать вид, что я ничего не знаю? – Она недоверчиво уставилась на Даниэля. – Ты всерьез думаешь, что это сработает?

– А почему бы и нет? Особенно если ты перестанешь говорить о них каждые пять минут.

– Когда они начались?

Джи нестерпимо хотелось помочь Даниэлю, облегчить боль и подарить хотя бы одну спокойную ночь. С той самой первой секунды, что она услышала его мучительный крик, ей казалось, что он в отчаянии зовет ее и просит помощи. Сейчас она отдала бы все на свете, лишь бы оправдать его надежду, и раз уж он так хочет хранить все в тайне, замечательно, она сохранит и этот его секрет.

Джи вдруг стало по-настоящему страшно. Похоже, она уже готова в него влюбиться.

Отгоняя непрошеные мысли, она слегка вздернула подбородок.

– А как же все разговоры про то, что нам нужно узнать друг друга получше?

– Я предлагал узнать друг друга получше, чтобы мы перестали каждые пять минут спорить и ссориться, и, если ты еще не поняла, продолжая этот разговор, ты добьешься прямо противоположного.

– Если для того, чтобы тебя разговорить, обязательно нужно спорить и ссориться, я и на это готова.

– Мы оба отлично знаем, что ты только к этому и стремилась с той секунды, как я сюда вошел.

Джи буквально чувствовала, как он снова от нее отдаляется.

– Даниэль, когда они начались?

– И вот я снова стал Даниэлем. – Он взялся за куртку, висевшую на спинке стула. – Может, я войду еще раз, и мы попробуем начать вечер заново?

– Нравится тебе или нет, но с первой же ночи, что ты здесь поселился, эти кошмары стали еще и моими, – заметила Джи, провожая его до двери.

– Теперь ты хочешь разговорить меня, заставив чувствовать себя виноватым? – Даниэль стиснул в руке куртку. – Продолжай в том же духе, и ты так хорошо начнешь меня понимать, что станешь обращаться ко мне по имени, званию и личному номеру.

– Ты хоть представляешь, каково мне приходится, когда я слышу твои душераздирающие крики? – Джи нахмурилась. Она же не собиралась этого говорить. – Я полночи жду очередного сеанса, а когда он наконец-то начинается, чувствую себя так, словно меня заживо сжигают в аду.

Даниэль невозмутимо смотрел куда-то в сторону, и ей нестерпимо захотелось ударить его по лицу. Джи прекрасно понимала, что есть темы, на которые она и сама никогда не станет говорить, но от этого было ничуть не легче.

В конце концов, что с ним такое? Она же просто хочет помочь, утешить, дать выговориться! Почему ей кажется, что между ними снова выросла стена? А ведь их время и так на исходе!

– Вчера ты хотел, чтобы я назвала хотя бы одну причину, почему все еще помогаю Джеку. Теперь твоя очередь отвечать. – Глубоко вздохнув, Джи поклялась, что это была последняя уступка с ее стороны, пока он сам не пойдет на уступки. – Когда они начались?

Джи указала на диван:

– Я пойду, посижу немножко, а ты решай. Уходи или оставайся, выбор за тобой.

Она столько всего рассказала ему о прошлом, так неужели он сейчас откажется отвечать? И почему ей от этого так больно? Да и зачем она вообще начала ему что-то рассказывать? Какая же она все-таки дура…

Так, ладно. Больше этого не повторится.

Даниэль замер в коридоре. Хорошо, что он сейчас не на поле боя, иначе его бы уже давно прикончили. Усевшись на диван, Джи включила телевизор, а сам он лишь молча стиснул зубы. Ладно, какая разница, когда у него начались кошмары? Пусть Джи и догадалась, почему он бежит из одного жилья в другое быстрее, чем ему самому бы этого хотелось, без его помощи она все равно не сможет продвинуться дальше. Вздохнув, Даниэль решился. Но ответит он не просто так, а только если услышит, что ее весь день тревожит.

Бросив куртку на диван, Даниэль сел рядом с Джи.

– Восемь лет назад. – Он осторожно отобрал у нее пульт. – Но любовную комедию мы смотреть не будем.

– Так же как и боевик со взрывами и горой трупов.

– Тогда остановимся на гонках.

– Нет.

Даниэль снова переключил канал.

– А как насчет пришельцев?

– Ни за что.

– Тогда остается только ограбление банка.

Джи громко вздохнула.

– И ты весь фильм станешь комментировать действия полицейских?

– Угадала. – Отбросив пульт, Даниэль закинул руки на спинку дивана, обняв Джи за плечи, а через пять минут она уже стянула туфли и удобно устроилась у него под боком.

– Но не мог же ты столько лет обходиться без сна. Такое никто не в силах вынести.

– Да, иногда мое тело решительно заявляет, что с него хватит. Так что заранее предупреждаю, скоро я отключусь на пару суток. – Даниэль убрал прядку, падавшую Джи на лоб. – Надеюсь, это случится среди ночи, и я тебя лишний раз не разбужу.

Джи скривилась.

– Что бы ты там ни думал, я это сказала не для того, чтобы ты почувствовал себя виноватым.

– Я знаю. – Но он и так уже сказал больше, чем собирался, и теперь его очередь спрашивать. – Что с тобой сегодня такое? С той секунды, как я сюда вошел, тебя явно что-то беспокоит.

Закрыв глаза, Джи потерлась щекой о его руку, а потом села, поджав под себя ноги.

– Давай сперва обсудим твое навязчивое желание меня защищать и опекать?

– Ну давай.

– Не мог бы ты перестать?

– А тебе не кажется, что твое навязчивое стремление к независимости порой заходит слишком далеко? – Даниэль постарался сдержать улыбку.

– Вот видишь? Ты снова за свое, чего только стоит одна интонация…

– Да я всегда так говорю.

– Неправда. Ты умеешь говорить совершенно иначе. Когда задумаешься, когда хочешь меня соблазнить или когда хочешь, чтобы я замолчала и оставила тебя в покое…

Даниэль взял ее руку в свою.

– Давай вернемся к тому, почему тебя не устраивает мое желание тебя защищать и опекать.

– Потому что оно мне не нравится.

Да, это он уже заметил.

– Если ты вдруг не заметила, то вся моя работа именно и заключается в том, чтобы защищать окружающих.

– Заметила.

Даниэль вздохнул:

– Хорошо, давай я прямо спрошу: ты хочешь, чтобы я не обращал внимания на то, что с тобой происходит, и был более невнимательным. Я правильно тебя понял?

Джи открыла рот, молча закрыла и закатила глаза.

– В твоей формулировке это звучит невероятно глупо.

– Согласен, – кивнул Даниэль.

Джи резко сменила тему:

– Ты не должен писать мне, пока я на работе.

– Если бы ты была занята, ты бы не ответила.

– Дело не в этом. Твои сообщения, они… – Джи помахала в воздухе рукой, как бы пытаясь найти подходящее слово.

– Для секса по переписке необходимо минимум два человека.

– А мы и не занимались сексом по переписке.

– Согласен, у нас была только переписочная прелюдия, но и с ней бы я один не справился.

Джи снова сменила тему:

– А вчера что было?

– Ты о чем?

– О том, что ты вчера убежал за едой сразу же, как у бара свалился парень с огнестрельным ранением.

Черт, а он-то надеялся, что Джи ничего не заметила. Зато сразу ясно, почему по дороге домой она была непривычно тихой и задумчивой.

– И снова этот взгляд, – заявила Джи, не отрывая от него глаз.

– Что?

– Ничего.

Без предупреждения она вдруг высвободила руку из его руки, ухватила его за плечи, уселась на него верхом и потерлась бедрами так, что Даниэлю пришлось чуть ли не силой удерживать ее на месте, придерживая за талию. Иначе бы он просто не совладал с собой и прямо сейчас сорвал с нее всю одежду.

– Поговори со мной, – потребовала Джи.

– Ты же знаешь, что, если я не захочу говорить, мне ничего не стоит ссадить тебя обратно на диван.

– Знаю, но ты все еще сидишь смирно. – Джи улыбнулась. – Или снова пытаешься меня заманить?

Что за?..

Даниэль нахмурился:

– Куда это я пытаюсь тебя заманить?

– А какие тут могут быть варианты? В постель, конечно.

– Неужели тебе не нравится, когда с тобой просто вежливо говорят?

– Вежливость тут не работает.

– Только когда сопротивляются. Тогда все становится намного сложней.

– Ну так перестань сопротивляться и расскажи про вчерашнее.

Даниэль задумался, пытаясь найти безопасную дорогу среди минного поля, понимая, что врать бесполезно.

– Кажется, я уже прямо говорил, чего от тебя хочу. – Одна рука Даниэля перебралась с талии Джи на бедро. – Но если хочешь, могу повторить…

– Не нужно.

– Тогда… – Его рука неспешно спустилась вдоль ее ноги, забралась под юбку и снова стала подниматься, лаская нежную кожу.

Слегка приоткрыв губы, Джи шумно вдохнула и слегка прикрыла глаза, но что-то подсказывало Даниэлю, что, даже если он сейчас и забудется в ее объятиях, сама Джи не отдастся ему до конца, все еще думая о незаконченном разговоре. А ему хотелось, чтобы на несколько минут она стала полностью его, не думая и не заботясь ни о чем другом в этом мире, а уж тем более о прошлом и будущем. Он хотел, чтобы Джи хоть ненадолго увидела его таким, каким, кроме коллег, его почти никто не знал. Пока он не успел натворить непоправимых ошибок, а совесть молчит.

– Ты думал, что будет, когда все это закончится? – тихо спросила Джи, как бы прочитав его мысли. – Как все запутается?

– Да.

– И я думала, – прошептала Джи, облизывая губы. – В лучшем случае все станет чуть лучше, чем раньше, а в худшем…

– Мы начнем говорить друг другу слова, которые уже никогда не сможем взять обратно.

– Да.

Даниэль пристально посмотрел ей в глаза, полные уязвимости, и ему вдруг стало нестерпимо больно где-то в груди. Она не просто сомневается, она до смерти напугана, но что ее тревожит? Неужели она его боится? Как же ему удалось напугать бесстрашную Джи? Может… Нет, так целуются, прижимаются и смотрят на желанного мужчину лишь опытные женщины, давно постигшие все постельные премудрости. Так что же с ней тогда?

– Может, нам не хватает доверия… – протянул Даниэль.

– Хочешь сказать, что ты мне не доверяешь? – уточнила Джи, глядя на свои руки, лежавшие у него на груди.

– Нет, детка, я вовсе не это хочу сказать. – Даниэль глубоко вздохнул и продолжил, осторожно подбирая слова: Я не могу обещать, что, когда все закончится…

– Я знаю.

– И знаешь, что я никогда сознательно не причиню тебе боли? – Даниэль только сейчас понял, как ему важно, чтобы Джи это знала. – Если я сказал или сделал что-нибудь такое, что…

– Не надо. – Она на секунду прижала палец к его губам. – Я поняла. Ты думаешь, что я тебе не доверяю.

– А почему ты должна мне доверять? Я не заслужил твое доверие.

Джи на секунду задумалась.

– Не то чтобы я тебе не доверяю, просто…

– Остерегаешься, – подсказал Даниэль, чувствуя, как все то же непонятное чувство в груди все глубже пускает корни от одного вида ее потеплевших глаз.

– Да.

– Джи, я и сам не уверен, что тебе стоит мне доверять, – невольно сказал он, хотя совершенно не собирался этого говорить. – Когда ты рядом, я уже сам себе не доверяю.

– Почему?

Даниэль попытался отвернуться, но она ухватила его за подбородок.

– Нет, смотри мне прямо в глаза, чтобы я увидела.

– Что увидела?

– Как голубое небо затягивают тучи. – Она легонько погладила его по щеке. – Как только они появляются, я сразу знаю, что ты что-то скрываешь.

Почему ему так сложно дышать? Такое чувство, словно ему на грудь положили тяжелый валун.

– Скажи, почему рядом со мной сам себе не доверяешь, – настаивала Джи.

– Потому что в моем прошлом полно не самых приятных событий, и я не хочу наваливать их на тебя. – Даниэль нахмурился. Он все-таки признался. И что с его голосом? Откуда эта хрипота? И куда делась вся его хваленая подготовка? Разве этому его учили в корпусе? Джи могла бы сейчас просто выдать ему ручку с листочком, и он сам бы расписал все свои слабости, чтобы ей не пришлось излишне трудиться, взламывая его оборону.

– Думаешь, прошлое есть лишь у тебя?

– Нет.

Джи задумчиво погладила его по шее.

– Хочешь, расскажу маленький секрет? – прошептала она, снова глядя ему прямо в глаза.

Даниэль кивнул, не в силах отвести взгляд.

– Я хочу тебя так сильно, как еще никогда никого не хотела. – Джи улыбнулась и снова облизнула губы. – Я мечтала о тебе, о том, как мы будем вместе, гадала, как все получится. И теперь, когда мы так сидим, я сомневаюсь даже в собственных сомнениях.

Если он правильно ее понял…

Подавшись вперед, Джи приникла губами к пульсирующей жилке на его шее, и по его телу сразу же прокатилась горячая волна, сосредоточилась в промежности, и Даниэль обнял Джи, прижимая ее к себе еще крепче. Он отчаянно хотел ее прямо сейчас, так отчаянно, как еще ни разу ничего не хотел. Ему вдруг показалось, что она – путеводная нить всей его жизни, и если он не сможет ее удержать, то…

Джи прижалась к его уху губами и прошептала, обжигая горячим дыханием:

– Я боюсь того, что чувствую, когда слышу, как ты кричишь за стеной, а я ничего не могу сделать. Я боюсь того, что ты снова станешь таким далеким, что я никогда не смогу до тебя дотянуться…

Даниэль уже несколько раз сталкивался с подобным, так что отлично понимал, как все это для нее выглядит. Только сам он всегда был по другую сторону.

– Я должна знать, что ты со мной, что мы вместе…

Впервые в жизни Даниэль понял, что значит попасть в смертельную ловушку без надежды на спасение. Сколько же веры нужно, чтобы вот так взять, и отдать другому контроль… На работе он никогда не чувствовал себя героем, а просто старался хорошо делать свое дело. Настоящие герои – это те, кто способен полностью довериться и отдать свою жизнь во власть другого человека.

– Денни, я здесь, с тобой…

Он лишь с трудом расслышал эти слова за той бурей, что сейчас бушевала у него внутри. Может, она вообще ничего не говорила, просто он очень хотел услышать такие слова, вот и услышал? Если бы она только знала, сколько раз он подводил тех, кто имел неосторожность ему довериться…

– Джи, – выдохнул он.

– Ш-ш… – Прижавшись губами к его губам, Джи принялась лечить его долгими поцелуями.

Сперва Даниэль наслаждался лишь ее вкусом, теплом и неведомым ранее отказом от борьбы, но потом она вновь потерлась об него бедрами, и все внутри его буквально взорвалось, оставляя лишь единственное желание.

– Скажи, чтобы я ушел, – выдохнул он, на мгновение прерывая поцелуй.

– Нет, – улыбнулась Джи, прижимаясь губами к его губам. – Лучше пойдем в кровать и займемся любовью.

Как же приятно исполнять такие приказы…

Глава 10

Порой за ошибки приходится дорого платить, но иногда все же стоит выйти за рамки привычного. Кто знает, вдруг тогда вам удастся найти нечто поистине бесценное и неповторимое?

– Доброе утро, соня, – улыбнулась Джи, заметив, что Даниэль чуть приоткрыл глаза.

– И тебя с добрым утром. – Даниэль перекатился к ней поближе. – Сколько времени?

– Время субботнее, а твоя смена после полуночи, так что расслабься. – Джи устроилась поудобнее. – Знаешь, я тут подумала…

– И?

– Знаешь, чего я еще никогда не делала?

– Никого не будила всю ночь напролет, чтобы самой хоть немного поспать?

После такого вступления можно было бы продолжить вчерашние расспросы, но они только сделали огромный шаг в отношениях, и Джи не хотелось, чтобы все снова вернулось к мертвой точке.

– Я еще никогда не валялась весь день в кровати с голым и чертовски сексуальным парнем, – призналась Джи, театрально вздохнув. – Случайно не знаешь, где бы мне такого взять?

– Обычно я стараюсь не начинать день с рукоприкладства.

– Что ж, похоже, выбора у меня нет. Придется ограничиться тобой.

– А почему? – лениво уточнил Даниэль.

– Потому что кроме тебя голых парней здесь не водится.

– Я не о том. Почему ты раньше никогда весь день не валялась в кровати с голым и чертовски сексуальным парнем?

– Потому что я помешана на работе. – Джи закатила глаза. – Ты во мне разочарован?

– Почему? Просто немного удивлен.

– Не вся моя работа сводится к посиделкам в кафе три раза в неделю.

– В этом я не сомневаюсь, просто мне как-то не верится, что до меня никто не пытался.

Джи улыбнулась:

– И это говорит тот самый человек, который совсем недавно считал, что мужчины посреди ночи выгоняют меня на улицу?

– С тех пор я лучше тебя узнал.

– А ты в этом уверен?

– Я на это надеюсь…

Пять лет они не могли и двух слов друг другу спокойно сказать, а одна ночь все полностью переменила. Теперь они и без слов отлично понимали друг друга.

Умелые прикосновения, горячие губы… Желание Даниэля в стократ увеличивало ее собственное желание. Придвинувшись еще ближе, он снова принялся ее гладить, и Джи застонала от удовольствия, но тут его пальцы прошлись по ее ребрам, и от щекотки Джи засмеялась и попыталась отстраниться.

– Хм, – усмехнулся Даниэль. – Этого я еще не знал.

– Даже не вздумай, – выдохнула Джи.

Он снова ее пощекотал.

Протестующие вопли, смех, путаница обнаженных тел… Джи уже давно не чувствовала такой радости, а они все боролись и боролись, катаясь по кровати, и наконец она уселась на Даниэля верхом, смахнула с глаз прядку волос и улыбнулась в ответ на его улыбку.

Как же все-таки все изменилось за одну-единственную ночь.

И уже даже не важно, почему все изменилось.

Главное, он счастлив. И сама она счастлива.

А еще Джи чувствовала, как с каждой секундой в ней растет какая-то щемящая нежность. Пробежав кончиками пальцев по его широкой груди, Джи пристально всмотрелась в невероятно голубые глаза, наслаждаясь всеми оттенками синевы в теплом утреннем свете. Она никогда не забудет ни этот взгляд, ни эти секунды бесконечной близости. Даниэль преподнес ей лучший на земле подарок, и она сохранит его до конца жизни.

И похоже, придется признать, что и сама она подарила ему частичку себя. Впервые в жизни. Раньше люди лишь поселялись в ее сердце, а на этот раз она сама отдала кусочек себя.

Джи сглотнула. Как же сложно будет с ним расстаться…

Но что это с ней? Она всегда была сама по себе и отлично со всем справлялась, так что и дальше справится, тем более что выбора у нее все равно нет. Нельзя же отказываться от мечты, которая сама идет в руки, ради того, что никогда…

– Что с тобой? – чуть хрипло спросил Даниэль.

Не желая ни врать, ни объяснять в чем дело, Джи просто наклонилась и прижалась губами к его губам.

Их время на исходе, но сегодняшний день будет их и только их. Расстаться она еще не готова.

– А знаешь, о чем еще я думала? – спросила Джи, наконец-то отрываясь от его губ. – Наверняка тем ласкам тебя учила женщина.

– Даже не надейся услышать подробности, – усмехнулся Даниэль.

– Я права? Взрослая опытная женщина наставляла молодого неискушенного Денни.

– Ревнуешь?

– Ну, учитывая, как хорошо ты усвоил уроки, я скорее подумывала об открытке с благодарностью…

– А почему я сам не мог до всего додуматься? Или, может, я так ласкал тебя в порыве вдохновения?

– Про вдохновение неплохо звучит. На твоем месте я настаивала бы именно на вдохновении.

Перекатившись, Даниэль подмял ее под себя, заботливо поправил подушку и плотоядно улыбнулся.

– Весь день в кровати, – протянул он. – Совсем не будем из нее вылезать или все-таки станем иногда менять декорации?

– А что ты предлагаешь? – уточнила Джи.

– Увидишь, – усмехнулся Даниэль.

* * *

Стоит отдать ей должное, тактика прерывания прерванного сна сработала неплохо. Последний раз Даниэль так хорошо себя чувствовал… Давно. Или очень давно?

А настоящей проверкой совместимости стала их третья ночь. Одним рывком вынырнув из кошмара в реальность, первым делом Даниэль увидел ее огромные напуганные глаза и сразу же понял, что она боится не его, а за него. Джи осторожно его гладила, как бы пытаясь успокоить, а сам он судорожно сжимал ее руку. Что это с ним? Ему стало тошно от одной мысли, что на ее нежной коже останется синяк.

И когда он сказал, что ему необходимо пробежаться и прийти в себя, Джи не стала его удерживать, а только спросила:

– А что это значит?

Он замер на пороге.

– Ты о чем?

– Ты все повторял, что тебе нужно еще пять. Пять чего?

Не отвечая, Даниэль молча ушел, поклявшись, что снова отдалится от Джи, вот только после смены, наполненной неустанными мыслями о ней одной, он снова вернулся к ее двери. А когда снова увидел, буквально решился дара речи и, не в силах словами выразить, как рад ее видеть, поцеловал улыбающиеся губы и повел обратно в постель. После очередной порции бурных ласк Даниэль отключился на восемь часов, и, наконец-то придя в себя, смог показать, на что на самом деле способен на любовном фронте.

Вот только им все равно скоро придется расстаться.

Когда Даниэль зашел за ней работу, Джи обрадовалась и очень удивилась.

– И куда мы идем? – спросила она.

– Сама увидишь.

– Это сюрприз? Для меня?

– А как ты думаешь?

Джи молчала, пока они шли к парку, но потом не выдержала и спросила:

– Мы уже на месте?

– Нет.

Каждые несколько минут Джи повторяла один и тот же вопрос, получая неизменный ответ, а потом Даниэль остановился и сказал:

– А теперь выбирай. Или мы идем в зоопарк, – он махнул рукой в одну сторону, – или туда… – Взмах в другую сторону.

На мгновение Джи замерла и так побледнела, что Даниэль даже испугался, что не угадал ее желание, а потом буквально просияла.

– Ты шутишь? – Она бросилась ему на шею. – Обожаю тебя! – Разжав объятия, она снова взяла его за руку. – Ты же тоже прокатишься на всех аттракционах, да?

– Неужели ты правда думаешь, что я полезу на деревянную лошадку?

– Ты никогда не целовался с девушкой на карусели?

Когда они вошли в парк развлечений, Джи заявила:

– Без тебя я не стану веселиться. – Она пристально посмотрела ему в глаза. – Обещаю, жалеть тебе не придется, а уж ночью я с тобой обязательно сполна за все расплачусь.

– Хочешь подкупить полицейского? – Даниэль нахмурился. – А в тюрьму попасть не боишься?

– Глупый, – усмехнулась Джи, – если я проведу ночь за решеткой, то ты останешься без награды.

Да, с этим не поспоришь.

– Ты будешь липкую розовую ерунду на палочке или все-таки съешь что-нибудь нормальное?

– Розовую ерунду. И ее можно есть прямо на карусели.

Даниэль скорее позволил бы себя расстрелять, чем полез бы на деревянную лошадку, так что они сошлись на том, что он просто постоит рядом. А Джи уселась в седло со сладкой ватой в руке, которую неторопливо рвала на кусочки и отправляла в рот, каждый раз старательно облизывая пальцы.

Не выдержав, Даниэль поцеловал сладкие губы.

Покатавшись еще на парочке аттракционов, Джи совсем развеселилась, так что теперь Даниэль с чистой совестью мог добавить очередной пункт к своему списку. Беззаботная радость.

А прошлый список он скомкал и выкинул.

Теперь она его и только его. Он будет о ней заботиться, защищать, оберегать и воплощать все ее мечты и желания. Он и только он. Даниэль раз за разом повторял эту мантру, чтобы хоть немного усмирить просыпавшегося внутри неандертальца каждый раз, когда видел, как к Джи подсаживается очередной парень.

Потом они решили немного перекусить хот-догами, Джи поделилась кусочком булочки с окрестными голубями, а сам он поделился горчицей с джинсами, и Джи сразу же попыталась вытереть пятно, да так старательно, что Даниэлю пришлось напомнить, что кругом люди. Убрав ее руку, он поцеловал ее в губы и пообещал, что, как только они вернутся домой, Джи сможет делать с ним все, что захочет.

А потом она засмотрелась на маленькую девочку, шедшую за ручку с мамой, и Даниэль не выдержал и спросил:

– Ты ее помнишь?

– Маму? – Улыбка Джи сразу же поблекла, но Даниэль не испытывал ни малейших угрызений совести. Он хотел узнать все мельчайшие подробности ее жизни, но при этом отлично понимал, что о себе всю правду не расскажет никогда.

– Да.

Джи вздохнула и задумалась. Она всегда так делала перед тем, как начинала делиться тем, что еще никогда никому не рассказывала.

– Всякие мелочи, – прошептала Джи, бросая голубям последние крошки. – Очень хорошо помню, как она меня причесывала и всегда вслед за расческой проводила по волосам рукой. – Она задумчиво улыбнулась. – Я до сих пор сама именно так причесываюсь.

– Я знаю. – Даниэлю нравилось наблюдать, как Джи одевается по утрам, ничуть не меньше, чем самому раздевать ее ночью. – Продолжай.

– Когда она убиралась и готовила, она всегда что-нибудь напевала. Отец говорил, что полюбил ее именно за песни, идущие от самого сердца. А еще она много смеялась.

– А как она выглядела?

В те редкие мгновения, когда Джек снова становится самим собой, он говорит, что я очень на нее похожа. – Джи слегка пожала плечами и отвела глаза. – Думаю, из-за этого ему еще сложнее.

Даниэль постарался не думать, что было бы с ним самим, потеряй он Джи.

– А когда ты стала называть его Джеком?

– Когда он перестал быть моим отцом. – Джи снова посмотрела ему в глаза. – А каким был твой отец?

– Ты и сама знаешь.

– Я знаю, каким его помнят твои родственники.

– Этого знания тебе вполне хватит. По крайней мере, они не спорили с ним каждые пять минут.

– А о чем вы спорили?

– Больше всего он любил рассказывать, как и чем я его разочаровал и подвел.

– Он действительно так говорил? – недоверчиво уточнила Джи.

– Да, и он был прав. – Даниэль глянул на нее краешком глаза, не желая вдаваться в подробности. – Неужели при тебе никто ни разу не упоминал, что я едва не стал первым Браниганом, вставшим по другую сторону закона?

– Перестань.

– Как скажешь. Чем дальше займемся?

– Я бы не отказалась послушать про твои проблемы.

– Чтобы увидеть меня с другой стороны?

– Знаешь, за такие вопросы тебя следует хорошенько наказать. – Джи оглянулась по сторонам и прямо-таки просияла. – Ты же наверняка отлично стреляешь, да?

Час спустя Даниэль разглядывал метрового плюшевого зайца. И почему именно он должен таскать это сокровище? Что ж, если Джи хотела выставить его дураком, она отлично справилась со своей задачей.

– У твоего зайца косоглазие, – заметил он, вертя в руках зверушку.

– Несовершенства делают нас неповторимыми. Неужели ты этого ни разу не слышал?

– Интересно, – задумчиво протянул Даниэль, останавливаясь у пруда. – А плавать он умеет?

– Даже не вздумай.

– Да ладно тебе, ты так скачешь по этим камням, что и сама скоро свалишься. Вот и вытащишь его заодно.

Джи перепрыгнула на очередной булыжник.

– Все дело в балансе, – пояснила она, вытягивая руки в стороны и замирая на одной ноге.

Даниэль лишь головой покачал.

– В воду я за тобой не полезу.

– Однажды ты поймешь, что не всех девушек нужно спасать. – Она повернулась к нему спиной и вскинула руки над головой. – А сейчас лови меня.

Даниэль машинально шагнул вперед и поймал Джи прежде, чем успел понять, что она задумала.

– Мой герой, – улыбнулась Джи, замирая в его руках. – Даже зайчика не уронил.

– Я старался. А теперь можешь воспользоваться им в качестве спасательного круга.

Подойдя к самой кромке воды, Даниэль принялся ее раскачивать, а сама Джи смеялась и цеплялась за его широкие плечи.

Почему же он так долго не мог разглядеть то, что было у него под самым носом? Что было бы, если бы они сумели понять друг друга чуть раньше? Может, стоит поговорить с ней о…

– Этого я еще не видела, – прошептала Джи.

– Чего?

– Такого взгляда.

Даниэль не успел придумать ни подходящего ответа, ни отвлечь ее поцелуем, как совсем рядом заиграла музыка.

Джи вздохнула:

– Телефон.

– Не отвечай.

– Не могу. – Джи заерзала у него в руках, и Даниэлю пришлось поставить ее на землю.

Когда она договорила, Даниэль протянул ей зайца:

– В метро я с ним не полезу.

– Настоящий джентльмен донес бы его до моей двери.

– Тебе не повезло. Ты встречаешься не с джентльменом, а со мной.

На этот раз Джи не стала возражать против его общества. Вот и замечательно. Ему и так уже давно пора потолковать с Джеком.

Глава 11

Отправляясь по магазинам, не стоит зацикливаться на чем-то конкретном. Вы не всегда сможете найти именно то, что хотели, но стоит запастись терпением, и вы обязательно найдете то, что вам нужно.

– Надо приготовить ему ужин, – начала Джи, когда они наконец-то привели Джека домой.

Даниэль кивнул:

– Еще что?

– В магазин сходить.

– Хорошо, ты иди в магазин, а я займусь ужином.

Не обращая внимания на предостерегающий голосок в голове, Джи потянулась за сумочкой. Сперва она хотела провести с Даниэлем еще один день, но этот день плавно перетек в другой, а затем в следующий… Но до бесконечности так продолжаться не может, она обязана все ему рассказать, а счастливых воспоминаний ей и так теперь до конца жизни хватит… Вот только почему так сложно найти нужные слова?

Наверное, именно поэтому она так легко и делится с ним почти всеми своими сокровенными тайнами и говорит то, что еще никогда никому не говорила. Даниэль отлично умеет слушать и еще лучше молчать о том, о чем говорить не хочет. То есть о себе самом.

На полпути к магазину Джи вдруг поняла, что так и не заглянула в холодильник и не знает, что покупать. Но стоило ей только вернуться к двери, как она сразу же услышала голос Даниэля:

– Думаю, нам пора поговорить.

Джи замерла на месте. Что он делает?

– И слушай меня внимательно, повторять я не стану. Может, тебе и наплевать на собственную дочь, но мне она очень дорога, так что, если из-за тебя у нее возникнут хоть малейшие неприятности, ты будешь иметь дело со мной. Понял?

Джи уже собиралась распахнуть дверь, но тут Джек ответил:

– Я люблю мою девочку.

– Так любишь, что из-за тебя ей пришлось ночевать на улице? Неужели ты не понимаешь, что с ней тогда могло случиться? Она никогда не рассказывала, как умер ее друг?

– Нет.

– И неудивительно. Она всегда старалась самой совсем справляться и скорее умрет, чем попросит о помощи. Да если бы она знала, о чем мы сейчас разговариваем, она удавила бы меня собственными руками.

Точно. Ну или, по крайней мере, чертовски разозлилась бы, что он полез не в свое дело. Но вместо этого она почему-то замерла на месте, не в силах даже нормально дышать.

– Она так похожа на мать.

– Тебе было непросто ее потерять?

– Непросто.

– Джек, мне очень жаль. Но неужели ты правда думаешь, что она хотела, чтобы Джи лишилась в тот день обоих родителей?

Как он узнал?

– Советую тебе серьезно подумать. Однажды твоя красавица дочка выйдет замуж и заведет собственных детей, неужели ты хочешь потерять их так же, как потерял Джи? Как ты думаешь, твоя жена хотела бы именно этого? Или чтобы вы снова сумели понять друг друга?

Джек закашлялся.

– Последнего, – наконец выдавил он, и в его голосе звучало столько боли, что Джи в очередной раз пожалела, что никогда не могла говорить с ним о матери.

– Тогда тебе придется серьезно собой заняться, – продолжил Даниэль. – Если бы я был отцом этих детей, то вряд ли бы решился тебе их доверить. Но все равно хотел бы, чтобы они знали своего деда и слушали рассказы о бабушке от человека, который по-настоящему ее любил.

Джи только сейчас поняла, что машинально положила руку на живот. Она прекрасно знала, что не беременна, но вдруг впервые в жизни задумалась, каким бы хотела видеть отца своих детей. Да и вообще о том, что у нее могут быть дети. Ей же всего двадцать четыре, куда торопиться?

Но она не сомневалась, что из Даниэля с его маниакальным стремлением защищать и опекать всех вокруг получился бы замечательный отец. И как же не хочется думать, что однажды не она, а какая-то другая женщина подарит ему крошечного человечка, и он станет для них обоих центром вселенной… От одной этой мысли ей вдруг стало невыносимо больно.

– Я до сих пор ее люблю, – едва слышно ответил Джек.

– Могу посоветовать групповую терапию. Просто сходив на пару встреч, пить ты, конечно, не бросишь, для этого тебе придется потрудиться, но, если ты сможешь свободно выговориться, тебе станет легче. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

– Я рад, что в жизни моей дочери есть такой хороший человек, как ты.

А еще больше рада сама Джи. Она никогда не забудет тех мгновений, что они провели вместе.

Вот только теперь одних воспоминаний ей точно не хватит, ей нужно нечто большее.

Бесшумно спускаясь по лестнице, Джи провела рукой по щекам и недоверчиво посмотрела на влажную ладонь. Что это с ней творится? Она же никогда раньше не плакала!

Пытаясь разобраться в собственных чувствах, Джи добралась до магазина, бездумно набрала всякой всячины и пошла к кассе.

В голове у нее роилась целая тысяча мыслей о Даниэле и о том, что ждет их в будущем, так что, когда Джи поняла, что происходит, она уже ничего не успела сделать.

Где же она?

Джек уже давно уснул, и Даниэль в сотый раз посмотрел на часы, барабаня пальцами по столу.

Не в силах больше ждать, он решил пойти поискать ее самому.

Зайдя в магазин, он прошелся между рядами, но нашел ее лишь у кассы. Даниэль собирался с облегчением вздохнуть, но…

– Не двигайся!

Даниэль посмотрел прямо в глаза парню с пистолетом в руках.

– Успокойся, ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь пострадал.

– Ты один?

– Да. – Даниэль шагнул к Джи, чтобы при необходимости заслонить ее собственным телом. – Но на твоем месте я бы запер дверь.

– Не двигайся! – повторил парень.

– Я всего лишь хочу проверить ближайшую дверь.

– А с чего ты вдруг начал мне помогать?

Отличный вопрос.

– Не хочу, чтобы меня пристрелили. – И добавил, обращаясь к продавцу: – Может, ты уже отдаешь ему все деньги, и мы пойдем по домам?

– Мне не нужны деньги, мне нужен мой ребенок.

Отлично, ну почему он не мог нарваться на простое ограбление?

– Я уже сказал, что ее здесь нет, – ответил продавец.

– Ну так позвони и скажи, чтобы она привела моего малыша!

Даниэль жестом велел Джи спрятаться у него за спиной, но она не двигалась, лишь слегка качнула головой. Здорово, неужели она не понимает, что сейчас не время для споров?

Послышался вой сирен.

– Ты вызвал копов? – заорал парень, снова наставив пистолет на Даниэля.

– Это я-то?

– А почему нет?

– Потому что у меня с собой товар. – Он похлопал себя по карману, делая незаметный шаг вперед. – Если успеем смыться до их прихода, угощу бесплатно.

– Без ребенка я никуда не пойду.

– Тогда ты вообще никуда больше не пойдешь. У тебя здесь заложники, и наверняка спецназ уже в пути, а, как я слышал, эти ребята сперва стреляют, а разбираются потом.

Еще один шаг.

– Мне нужно подумать.

– Всем лежать!

Резко подавшись вперед, Даниэль ухватил парня за руку и, задрав пистолет вверх, принялся со всей силой бить им об стену. Как только пистолет упал на пол, Даниэль сразу же отшвырнул его в сторону и повалил парня, скрутив ему руки за спиной. На все про все ушло меньше десяти секунд.

– Ты в порядке? – Теперь он снова думал лишь о Джи.

Она кивнула.

Даниэль едва зубами не заскрипел. Похоже, кое-кому придется доступно объяснить, что, когда он командует «лежать», все должны мгновенно падать на пол.

– В порядке, – отозвался незнакомый голос, и Даниэль молча выругался.

«Отлично, офицер Браниган, о втором заложнике вы вообще не подумали».

– Так, вы оба идите на улицу и ждите спецназ.

Последний раз Даниэль так злился еще до того, как вступил в корпус. О чем он вообще думал? Позволил Джи одной выйти из дома, нет, не просто позволил, а сам послал в магазин, и если бы он не пошел за ней следом…

– Кто ты такой? – приглушенно спросил неудачливый преступник.

– Если не хочешь оказаться в больнице, заткнись и не двигайся.

Где-то за спиной раздались шаги, и Даниэль молча вытащил из кармана значок.

– Да, мы уже знаем. Так до сих пор и не научился отдыхать от службы?

– Привет, Дон, – оборачиваясь, улыбнулся Даниэль.

– И тебе привет.

Сдав преступника коллегам, Даниэль поднялся и пошел к двери.

Что же ему теперь делать? Наслаждаясь общением Джи, он прекрасно понимал, что за счастливые минуты ему придется расплачиваться двойной порцией кошмаров, но если теперь эти кошмары начнут воплощаться в реальность…

Оказавшись на улице, он огляделся в поисках Джи, мечтая заключить ее в объятия, но стоило ему только ее увидеть, как он сразу все понял.

Как он мог быть настолько слепым?

Пока она еще не успела его заметить, Даниэль быстро развернулся и вытащил телефон, чувствуя, что просто не готов сейчас с ней встретиться лицом к лицу. Что ж, похоже, пора звать на помощь Лив. Даже если потом ему и придется об этом жалеть.

Ответив на бесконечные вопросы полицейских и поговорив с неведомо откуда взявшейся подругой, Джи все-таки сумела найти Даниэля.

– Что ты тут устроил?

– Ничего, просто немного поработал.

– Тебе жить надоело?

– Нет, но, если мой долг того потребует, я всегда готов собой пожертвовать. Любой полицейский скажет тебе то же самое.

Джи недоверчиво на него уставилась:

– Ты серьезно не понимаешь, о чем я сейчас спрашиваю?

– А я предупреждал, что тебе не стоит одной тут разгуливать.

– Так теперь еще и я во всем виновата? Думаешь, я специально искала пулю, от которой ты мог бы меня заслонить? Да пойми ты, я не хочу, чтобы из-за меня ты собой рисковал!

– Мне нужно было смотреть, как тебя пристрелят?

– Я понимаю, что ты жить не можешь без риска и тебе без разницы, кого спасать…

– Без разницы? – выдохнул Даниэль. – Все, ты идешь домой.

– Что? – Джи отступила. – Не смей! – завопила она, когда одним быстрым движением Даниэль закинул ее себе на плечо. – Сейчас же отпусти! Денни! Ненавижу, когда ты так делаешь!

Не обращая внимания на сопротивление, Даниэль затолкал ее в машину Лив и захлопнул дверь, и тогда Джи не выдержала и наконец-то сказала то, что не решалась сказать все это время:

– Ты хотел, чтобы я отсюда уехала? Что ж, поздравляю, ты своего добился. Через шесть дней я лечу в Париж.

– Что? – удивленно выдохнул Даниэль.

– Ты слышал. Не в силах больше не него смотреть, Джи отвернулась.

Лив отвезла ее к себе, но совсем скоро Джи все-таки решила вернуться домой.

Оставшись одна, она задумалась, что же ждет ее дальше. Она давно мечтала о Париже и трудилась в поте лица, чтобы воплотить мечту в реальность, но теперь она впервые поняла, что ради мечты ей придется оставить все, что у нее уже есть. Любимый город, дом, друзей…

Любимого мужчину…

Чтобы разобраться в себе, ей понадобилось немало времени, но теперь сомнений не было. Она действительно любит Даниэля.

Но об ответном чувстве не стоит даже мечтать. Если бы он хотел разделить с ней свою жизнь, то делился бы с ней всем, и хорошим, и плохим. Но он этого не сделал, а значит, она ему не нужна.

Если бы Даниэль делился с ней всем так же, как сама она стала делиться с ним… Если бы любил ее так же, как сама она его полюбила…

Стараясь сдержать слезы, Джи покачала головой. Через шесть дней она уже будет в Париже.

И хватит об этом.

Глава 12

Есть ли что-то общее у новых туфель, шоколадного пудинга и ночной вечеринки? Конечно. Когда есть хотя бы два варианта, иногда проще сойти с ума, чем остановиться на чем-то одном.

Начало кошмара в точности повторяло вчерашний вечер, вот только закончилось все немного иначе.

Выстрел.

Даниэль старательно делает вид, что ему не больно, но Джи все равно бросается к нему со слезами на глазах, пытается унять кровь и удержать на ногах, когда он падает на пол…

– Все хорошо, – хрипит он.

– Не бросай меня!

Джи проснулась в слезах.

Первый в жизни кошмар. Как же Даниэль сумел прожить все эти годы в кромешном аду и не сошел с ума?

Немного придя в себя, Джи сразу же услышала мучительный крик.

Все, хватит, больше спокойно слушать эти концерты она не в силах.

Тем более когда он не просто кричит, а зовет ее по имени.

* * *

Открыв дверь, Даниэль сразу увидел огромные заплаканные глаза.

– Я больше не могу, нам нужно поговорить.

Ему сейчас совершенно не хотелось ничего обсуждать, особенно если при этом еще придется неподвижно сидеть. Когда что-то выходило из-под контроля, Даниэль просто не мог не двигаться, стараясь задавить все мысли любой, даже самой бесполезной деятельностью. Лишь бы не думать. И не спать.

Ну вот зачем она пришла? Даниэль слишком хорошо себя знал, чтобы не понимать, что не заслужил такую женщину.

– Почему ты не у Лив?

– Потому что предпочитаю спать в собственной кровати.

– Джи…

– Свари мне кофе.

– Обойдешься. – Даниэль глянул на часы. – Сейчас всего четыре утра.

– Именно об этом нам и нужно поговорить.

– Нет.

– Да. Пока ты не выговоришься, ничего не изменится. Ты наверняка и сам это понимаешь.

Да, он и сам это понимает, а совсем недавно сказал практически то же самое Джеку, вот только Джи выбрала самое неподходящее время, чтобы на него давить.

Что ж, она права, что уезжает. Такая умная женщина все равно бы скоро поняла, что она нужна ему гораздо больше, чем сам он нужен ей.

– Ты знаешь, что звал меня во сне?

Даниэль молча кивнул.

– Проснувшись, ты помнишь все кошмары до мельчайших подробностей?

Он снова кивнул.

– Тогда умойся, а я пока сама сварю кофе.

Даниэль послушно умылся, надел футболку и немного пришел в себя. Что ж, раз им все равно придется расставаться, не стоит оттягивать неизбежное.

Твердо решив покончить со всем прямо сейчас, Даниэль пошел на кухню.

– А на войне тебя тоже мучили кошмары? – спросила Джи, протягивая ему чашку кофе.

– Нет, спал, как младенец.

– Тогда понятно, почему тебе так не терпится вернуться в строй. Ну а что сегодня тебе снилось?

– Я не стану ничего тебе рассказывать. Просто не могу.

– Можешь, – мягко прошептала Джи.

– Нет. Не могу и не хочу.

– Даже мне?

– Даже тебе. – Огромным усилием воли Даниэль заставил себя посмотреть ей прямо в глаза.

– Ты изначально не собирался ничего мне рассказывать, верно?

– Верно.

Даниэль еще раз пристально оглядел Джи, как бы стараясь впитать в себя ее образ. Какая же она красивая! Хрупкая и при этом невероятно сильная… Жаль, что все так получилось. Если бы она нуждалась в нем так же сильно, как и сам он в ней нуждался… Если бы любила хотя бы в два раза меньше, чем он сам ее полюбил, тогда, возможно…

Джи кашлянула.

– Знаешь, про Париж…

– Что?

– Я собиралась сказать тебе все как-то иначе.

– Да? Рад это слышать.

Она легонько пожала плечами:

– Я годами мечтала туда попасть, с тех самых пор, как начала работать в журнале и узнала, что там этого вполне реально добиться.

Годами мечтала? А он мог отобрать у нее мечту из-за какого-то жалкого «возможно»?

– Я должна была поехать в следующем году, но та девушка, что собиралась ехать сейчас, сломала ногу, и ее место предложили мне.

– Давно?

– В тот день, когда ты начал слать мне сообщения.

– И в ту ночь ты впервые занялась со мной сексом…

– В ту ночь я впервые занялась с тобой любовью, – поправила Джи. – Но клянусь, если ты сейчас заставишь меня об этом жалеть…

– Так вот что тебя беспокоило. – Теперь все понятно, но знала ли сама Джи, как отчаянно он тогда в ней нуждался?

– Я хотела все тебе рассказать, но просто не смогла…

– Что ж, я рад, что все узнал до того, как ты улетела. А о чем еще ты молчала?

– Не говори так, я же сама пришла к тебе, вместо того чтобы подбросить под дверь прощальное письмо.

– Если хочешь, можешь уйти прямо сейчас.

– А теперь ты говоришь так, будто я не могу уйти без твоего разрешения.

– Можешь. К чему тебе мои разрешения? Наверняка ты даже на секунду не задумалась, когда тебе предложили ехать в Париж. Вот только я где-то слышал, что, когда у тебя есть отношения, прежде чем принимать такие решения, принято советоваться с партнером.

Джи отвела глаза.

– И почему я снова чувствую себя виноватой? Может, я что-то путаю, но, кажется, никто из нас не искал серьезных отношений, и мы просто решили узнать друг друга получше и посмотреть, что из этого получится. Или для тебя все же что-то изменилось?

– А для тебя?

– Я первая спросила. Думаешь, мне сейчас легко? Я в любом случае поеду в Париж, но если тебе есть что сказать, говори сейчас, и тогда, возможно…

Посмотрев ей прямо в глаза, Даниэль собрал всю волю в кулак и выдохнул:

– Мне нечего тебе сказать.

Джи молча смотрела на него несколько бесконечных мгновений.

– Ну и все тогда.

Ему только показалось, или в ее глазах действительно заблестели слезы?

– Я пойду.

Если бы она действительно сразу ушла, Даниэль наверняка смог бы с собой справиться и отпустил ее, но, вставая, Джи еще раз посмотрела ему в глаза, и в ее взгляде было столько боли и уязвимости, что он буквально почувствовал, как острый нож вонзается ему в сердце.

И только тогда понял, что едва не натворил, оставив в ту самую секунду, когда она нуждалась в нем едва ли не больше, чем он сам в ней нуждался.

– Подожди, я не могу тебя так оставить.

– Вообще-то это я ухожу, так что не держи меня.

– Не могу. Иди сюда.

– Нет.

Джи пошла к двери, но Даниэль ухватил ее за руку и прижал к себе, не обращая ни малейшего внимания на попытки вырваться.

– Ну почему ты просто не оставишь меня в покое? Ненавижу тебя!

– Я знаю.

Сжав кулачки, Джи стукнула его по плечу, а потом уткнулась в грудь лбом.

– И я никогда не плачу!

– Ничего, все когда-то бывает впервые.

– Пусти меня, – взмолилась Джи.

– Не могу.

Даниэль прижал ее к себе еще крепче, впервые в жизни позволяя выплакать все горе и все свои страхи, так что сейчас к нему прижималась и восьмилетняя девочка, оплакивающая кончину матери, и четырнадцатилетний подросток, с замершим сердцем договаривающийся с очередным барменом, и восемнадцатилетняя бездомная девушка, видевшая, как ее парень умирает на руках у женщины-полицейского, которой суждено было стать ее лучшей подругой.

Осторожно гладя Джи по шелковым волосам, Даниэль молча прижимал ее к себе, чтобы она смогла хоть раз в жизни проявить слабость и оплакать свое горе.

– Скажи, чтобы я осталась, – едва слышно выдохнула она.

– Не могу.

Если бы она действительно хотела остаться, то осталась бы, несмотря ни на что. Так что он ей не нужен, и хватит об этом.

Не выдержав, Даниэль все-таки поцеловал ее на прощание, надеясь, что так она поймет все то, что он не мог сказать ей словами.

Что он безумно ее любит и всегда будет любить, и, если ей еще когда-нибудь понадобится выплакаться у него на груди, он всегда будет рад ее видеть.

– Иди за своей мечтой, детка, – выдохнул Даниэль, отрываясь от сладких губ.

Глава 13

Только настоящая подруга честно скажет, что ты ужасно смотришься в этом платье. Порой нам просто необходим пинок в нужном направлении.

И о чем она только думала, согласившись пообедать с Браниганами? Но не может же она работать целыми сутками, пытаясь заполнить возникшую в душе пустоту.

Не в силах ничего с собой поделать, Джи раз за разом вспоминала, как быстрее начинало биться сердце, стоило ей лишь получить сообщение или услышать стук в дверь, как при встрече Даниэль целовал ее, одним поцелуем давая понять, что весь день мечтал лишь о ней. Не хватало его спокойного лица на соседней подушке, острого мужского запаха, горячих прикосновений, насмешливой загадочной улыбки, смеха. Она соскучилась даже по их бесконечным ссорам и спорам! Она вообще очень соскучилась.

– Чизкейк? – предложила мать Даниэля.

– Спасибо. – Джи выдавила из себя улыбку.

Ковыряясь в десерте, Джи заметила, что Лив как-то странно на нее смотрит.

– Что с тобой?

– Извини, – выдохнула подруга.

– За что?

Громко хлопнула дверь, и знакомый голос объявил:

– Я знаю, что опоздал, но мне пришлось полсмены отработать за Эдда Марка, у него жена рожает.

Джи замерла на месте. К этому она совершенно не была готова.

Здороваясь с родственниками, Даниэль непринужденно болтал о каких-то глупостях, но, как только он ее заметил, стразу же замолчал.

– Джи?

– Не думаю… Я… – Она поднялась и посмотрела на его мать. – Мне еще нужно собираться… да и работы еще много… Спасибо за обед.

Едва ли не бегом добравшись до прихожей, Джи набросила пальто и выскочила на улицу.

Отлично, теперь ей точно придется навсегда перебраться во Францию.

Ну почему он просто не оставит ее в покое?

Джи всерьез начала злиться. Как же было хорошо, пока она его ненавидела… А потом по глупости полюбила и разбила сердце.

Услышав шаги за спиной, Джи обернулась.

– Почему ты еще не в Париже? – спросил Даниэль.

– Ты знал, что я здесь буду?

– А по мне разве не понятно?

– Не знаю, я так и не решилась толком на тебя посмотреть и сразу убежала.

Даниэль нахмурился:

– Забавно. А я вот, наоборот, не мог от тебя глаз отвести.

– Так они все подстроили? Но я не собираюсь строить из себя какую-то дурочку с разбитым сердцем, которая по глупости полю… – Джи зажала себе рот ладошкой и с ужасом уставилась на Даниэля.

– Может, раз уж начала, договоришь до конца? – тихо спросил Даниэль.

– Обойдешься. – Джи уперла руки в бока. – Думаешь, я ничего не поняла? Ведь стоило тебе только решить, что меня уже нет в Нью-Йорке, ты сразу же прибежал на семейный обед, значит, все это время ты не родственников избегал, ты просто не хотел, чтобы…

– Знаешь, на этот раз родственники отлично все спланировали. Да еще и за одну неделю… Ведь никто из нас так бы и не решился сделать первый шаг. И да, отчасти ты права, все эти пять с половиной лет ты так действовала мне на нервы, что иногда я даже мечтал, чтоб на тебя свалился рояль или сбила машина.

– Очень мило с твоей стороны.

Плотоядно улыбнувшись, Даниэль шагнул вперед:

– А потом ты вдруг стала примерять на себя образы всяких библиотекарш и стриптизерш…

– Стриптизершей я никогда не одевалась!

– Про сапожки тебе напомнить? Я еще ни разу так не мечтал ни об одной женщине, как о тебе, но ты же вся такая сильная и независимая, в твоей жизни нет места парням…

– Если тебе так уж хотелось найти себе место в моей жизни, мог бы меня не отпускать на другой континент.

– Ты говорила, что мечтаешь о Париже.

– Все меняется.

– Я знаю.

На мгновение Джи замерла.

– Неужели твои кошмары закончились?

Даниэль слегка отступил:

– Наверняка они еще вернутся, но пока что на меня столько всего навалилось, что даже они не выдержали.

– Отлично, ты по-прежнему не собираешься о них говорить. Должно же в этом мире быть хоть что-то постоянное.

– Я пытаюсь признаться тебе в любви, а ты все равно продолжаешь со мной драться? Ладно, твое право. – Даниэль покачал головой. – Ну и что ты хочешь узнать? Все с самого начала? В первом кошмаре у отца случался сердечный приступ, а я ничем не мог ему помочь.

– Но он же умер один, когда тебя здесь не было. Так Лив говорила.

– Да, – кивнул Даниэль. – Он умер через пару часов, после того как я ушел. Я тогда сказал, что не собираюсь расставаться с корпусом, и он целый час орал на меня, объясняя, что такое верность, долг и ответственность, повторял, что когда-то я обещал заняться семейным делом, но ни слова не сказал о своей болезни. А к тому времени я уже привык держаться под огнем, так что спокойно поблагодарил отца за поддержку и ушел.

– Только не говори, что винишь себя в его смерти, – нахмурилась Джи.

– Тебе мало? Тогда поехали дальше. Дальше Лив, с ног до головы залитая кровью, которая не дает к себе притронуться и говорит, что она – улика.

Браниганы всегда страховали друг друга, но Лив он тогда не уберег. Ошибся.

Джи знала о том случае куда больше самого Даниэля и уже открыла рот, чтобы все объяснить, но, не обращая на нее внимания, Даниэль продолжал:

– Ты спрашивала что значит «еще пять»? Объясняю, мне нужно было еще пять сантиметров, чтобы пережать человеку артерию, но я не дотянулся. И человек умер.

– По ночам к тебе приходят все люди, которых ты потерял или едва не потерял? И даже зная, что ни в чем не виноват, ты все равно продолжаешь себя терзать?

– Моя работа заключается именно в том, чтобы спасать и помогать. Но я с ней не справляюсь.

Впервые за все время знакомства Джи сумела разглядеть в его глазах боль.

– Но меня ты спас. Или это не считается?

– Спас, а потом все равно подвел.

– Ради меня ты бросился на пистолет. Ты просто не представляешь, как я тогда испугалась. Если бы ты погиб, спасая меня, если бы я тебя потеряла… – Джи удивленно моргнула и уставилась на Даниэля. – Подожди, что ты сказал?

– Я сказал, что подвел тебя.

– Нет, до этого. – На мгновение ее сердце замерло, а потом забилось в два раза быстрее. – Ты сказал, что любишь меня?

– Так ты все-таки заметила, – усмехнулся Даниэль.

– Но если ты меня любишь, почему не пытался удержать? – И вдруг она сама все поняла. – Ты меня… боялся? Или не меня, а своих чувств? Но я спрашивала, есть ли тебе что сказать и…

– Я не из тех парней, что читают стихи и красиво признаются в любви. Думаю, ты уже давно это поняла. Для меня есть лишь один способ выразить свою любовь…

– Заботиться и защищать?

– Да.

– А я говорила, что мне это не нужно.

– Да.

– И поэтому ты боялся сказать, что нуждаешься во мне, считая, что сам ты мне не нужен?

– Ты всегда будешь нужна мне больше, чем я тебе, – выдохнул Даниэль.

– Как же с тобой сложно, – улыбнулась Джи. – Я понимаю, что порой кажется, что ты мне совсем не нужен, но видимость бывает обманчива. Конечно, мне не нужно, чтобы ты защищал меня от каждого комариного укуса, но иногда я просто не могу без тебя. Раньше я слишком много думала о работе… И не понимала… Но похоже, ты был нужен мне с той самой секунды, как я тебя увидела.

– Ты серьезно? Я же такого тогда тебе наговорил…

– Ты до сих пор думаешь, что мы впервые встретились четвертого июля? Ошибаешься. Впервые мы встретились еще в мае.

Даниэль нахмурился:

– Я бы тебя обязательно запомнил.

– Уверен? Я же тогда была пустым местом.

– Неправда, ты никогда им не была.

– Хорошо, я была невидимкой, и ты просто не представляешь, как порой невидимкам хочется, чтобы их заметили. Ты разговаривал с Лив и вдруг посмотрел мне в глаза и улыбнулся. – Джи сморгнула навернувшиеся слезы. – Я почувствовала себя так, словно ради меня одной солнце выглянуло из-за туч, и… словно на мгновение попала в сказку… А потом ты ушел, и я возненавидела тебя за эту улыбку.

Даниэль прищурился:

– И у тебя еще была такая дурацкая шапка.

– Что?

– С ушами.

– Да, лыжная шапка с собачьими ушами. Я всегда ее обожала.

– Но май же был, – улыбнулся Даниэль.

– Да, но ночами все равно прохладно.

– Я тогда еще спросил у Лив, кто ты такая. Да еще эти косички, думал, тебе максимум лет шестнадцать.

– Нет, мне было уже восемнадцать, но я просто не верю, что ты все это помнишь.

– А в следующий раз ты выглядела совершенно иначе…

– Лив научила меня краситься и правильно одеваться.

Коснувшись подбородка Джи, Даниэль слегка приподнял ей голову и посмотрел прямо в глаза.

– Тогда шесть лет разницы значили гораздо больше, чем сейчас, да и в любом случае мы еще не были готовы друг к другу. – Он потерся щекой о ее щеку. – Мне всегда будет непросто говорить о кошмарах, но я обещаю попытаться. Нам придется серьезно поработать. А еще я всегда буду стремиться тебя защищать и оберегать, я понимаю, что тебе…

– Знаю, знаю, мне тоже придется тебя понять. – Джи поцеловала его в губы. – Нам обоим придется серьезно поработать и…

– И мы обязательно со всем справимся. Ведь ты меня любишь?

– Люблю. Я твоя и не могу без тебя. Но в Париж мне все равно придется поехать…

– Надолго?

– На три месяца.

– Это не так уж и долго. И еще никто не отменял секс по телефону.

– А через месяц я приеду к Лив на свадьбу.

– А я всегда мечтал слетать на выходные в Париж. Как думаешь, перед тем, как ты уедешь, я еще успею тебя на что-нибудь уговорить?

– Если подберешь верные слова…

– Тогда сегодня же куплю толстый словарь.

– А я кстати сказала, почему до сих пор сижу в Нью-Йорке? Там были какие-то проблемы с самолетом…

– Обожаю проблемы с самолетами. Сколько у нас времени?

– Два дня.

Не желая терять ни секунды, Даниэль приник губами к ее губам, а потом немного отстранился, шепнул, что сейчас вернется, и побежал в дом.

А вернувшись, опустился перед ней на колено.

– Денни, ты не обязан…

– Думаешь, я отпущу тебя в Париж, сперва крепко-накрепко не привязав к себе?

– Но я же все равно скоро вернусь.

– И будешь моей до конца жизни?

– Да.

Даниэль неопределенно помахал перед ней коробочкой:

– А эта штучка нужна для того, чтобы весь мир знал о нашем решении.

– Ты купил кольцо?

– Бабушка в наследство оставила. В семь лет я спас ее кошку и навсегда остался ее любимым внуком. А теперь не могла бы ты хоть на пару секунд замолчать? – Даниэль откашлялся и уже серьезно продолжил: – Джорджия Элизабет Досон, ты уже давно стала членом нашей семьи, но я хочу, чтобы ты оказала мне честь и официально взяла мое имя. Я люблю тебя, Джи. Ты выйдешь за меня замуж?

Джи попыталась ответить, но не смогла выдавить из себя ни слова.

– Предполагается, что ты должна мне что-то ответить, – насмешливо заметил Даниэль.

– Да. – Джи улыбнулась и кивнула. – Конечно, я выйду за тебя замуж.

Даниэль подхватил ее на руки и закружил в воздухе, осыпая поцелуями, а потом повел за руку к ее новой семье.

Так, похоже, по соседству с ней все-таки поселился идеальный мужчина.

Бывает же такое.

Content

Триш Уайли
Лучший мужчина Нью-Йорка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13