100 Рожева

Можно

Почему можно

Каждый мужчина знает – женщину можно добиться, рассмешив ее. Поэтому у мужчин развито чувство юмора. У женщин это чувство в виде бонуса, и только у тех, кто зачем-то хочет понять, что мужчина имеет в виду, когда говорит серьезно. Я хочу. Не все понимаю, но слушаю. У меня есть уши. И телевизор. Там говорят, что бывают женщины – носить корону, а бывают – носить шпалы. Я ношу шпалы. Шпалы, пропитанные смолой мужских историй. От некоторых историй корона падает на уши. Я приклеиваю ее клеем памяти и фиксирую резинкой под подбородком. У меня отличная память. Не говоря уже о резинке. Я помню всё, что мне сообщали мужчины до, после и вместо оргазмов, своих и моих, а также по телефону и по интернету.

Для чего я это помню – не знаю. Возможно для того, чтобы, ослабив резинку, пересказать на русском языке, который наше богатство, потому что превращает «хочу» в «можно». Он мешает слова и сезоны, придавая календарям человеческие лица.

Град признаний и сугробы отчуждений, туманы непониманий и сумерки обид, отопительный сезон всепрощения и рассветы надежд сменяются как нельзя быстро. Как быстро нельзя…

А я хочу, чтобы МОЖНО!

Можно не значит – да. Можно значит – да, но…

Вот почему можно!

Ваша 100 Рожева

Пихалыч

– У меня к тебе предложение…, – сказала моя бывшая начальница Марина, пока заваривался чай.

Начальница была бывшая, а чай настоящий – с мятой, малиной и смородиновым листом. Марина обожала «гонять чаи». Об этом знали все, и несли ей коробки и банки с чаем, которых за трудовую жизнь накопилось на целый шкаф.

«Плохой человек хороший чай подарить не может», – утверждала Марина, безошибочно определяя людей по качеству принесенного ими чая. Она пила только обжигающе горячий и шутила: «в аду у меня наконец-то всегда будет кипяток!»

Мы уже не работали вместе, но дружили, и я часто заезжала к ней «на чай».

– Какое предложение? – Сунула я нос под крышечку заварочного чайника.

– Рано, рано! Пусть еще настоится! Предложение деловое! Собственно, не у меня, а у моего хорошего знакомого. Он дозрел живописать «житие свое», попросил меня найти помощницу. Я рекомендовала тебя, как лучшую журналистку Москвы.

– Марин…, – скривилась я, – чего уж там Москвы– то? Вселенной и окрестностей!

– Я знаю, что говорить! Я пятнадцать лет в театральном журнале оттрубила! Там с этим строго! Гением не назовешь – с тобой никто даже разговаривать не станет! – Марина хитро подмигнула. – Шучу, шучу, ты знаешь, как я к тебе отношусь. В общем, этот мой знакомый из тех времен. Он еще в девяносто лохматом году деньги давал «на искусство». Сам из технарей, но таких, знаешь, которым нравится чувствовать себя немножко богемой, хоть рядом потереться. Нет, он, правда, помогал всегда. Этого не отнять. За это печатал у нас в журнале свои опусы. Средненькие, прямо скажем. Откуда у него деньги, честно, не вдавалась никогда. Тогда за лишние вопросы можно было и схлопотать. В общем, я пообещала, что поговорю с тобой. А ты смотри сама. Если тебе это в принципе интересно, он готов.

– В принципе, конечно интересно. А сколько ему лет?

– Ой.… Сейчас…ну за семьдесят уж наверняка. Мы давно не виделись. Я даже голос не сразу узнала по телефону.

– Так он для этого звонил?

– Я поняла, что да. Сначала – как здоровье, как сама, чувствую, чего-то надо. Я так в лоб и спросила – чего тебе надобно, старче? Он засмеялся – сто лет прошло, говорит, а интуиция у тебя все та же. Ну и рассказал: стареет, мол, зрение портится, память уже не та, то спину прихватит, то давление, то шмавление, а ничего великого так и не сваял. Дозрел. А самому уже не справиться. Помощница нужна.

– Великого? Запросы, однако!

– Ну, запросы у каждого свои. Кому суп жидок, кому жемчуг мелок… Ты съезди, познакомься, поговори. За спрос денег не берут. И не дают, – засмеялась Марина. – Только я тебя предупредить должна. Не знаю уж, как сейчас, а тогда…. Анатолий Михалыч его зовут, так, сколько его знаю, бабы его между собой всегда «Пихалычем» звали.

– ???

– Да, в том самом смысле. Всех перепробовал! Он без этого на работу не брал. А они еще и в драку, кому с ним крутить, курицы безмозглые! Может, остепенился под старость то.… Хотя… Фамилию Ебанько не сменишь. Помощницу просил найти, чтобы не старше сорока. Зачем тебе молодая, спрашиваю, варить тебе ее что ли? А он – не хочу старуху, я сам старый. Такой вот он, Анатолий Михалыч. В общем, ты девочка взросленькая, разберешься чего куда.

– Марин, а Вы-то с ним…. Тоже?

– Нет, – замотала она кудряшками цвета крепкого чая с пенкой седины. – Честное старушачье! Мы так в друзьях и перезимовали. Я ж все время замужем была. То за одним, то за другим. А потом, когда одна осталась, мама долго болела, не до шашней было. Он, кстати, помогал. Лекарствами, машиной, деньгами иногда. Он, по сути-то, хороший мужик. А «кобелядство» его… думаю, уже треп один, все-таки годы. Ну, так что? Давать ему твой телефон?

– Давать. И спасибо Вам.

– Спасибо будет или другое слово, потом расскажешь, – неуверенно улыбнулась Марина. – Наливай чай…

На следующий день вальяжный старческий голос, представившись «Анатолием Михайловичем от Марины», обстоятельно объяснил, как добраться до его конторы, потому что «разговор предстоит нетелефонный».

Контора занимала первый этаж жилого дома, и входом не отличалась от обычного подъезда. Внутри ждал сюрприз: белые стены и двери с золотыми номерами и две охранницы предпенсионного возраста в цветастых платьях, которые обе бросились ко мне, рябя цветочками.

– Я к Анатолию Михайловичу, – объяснила я.

– А вы записаны? – Хором спросили они.

– Нет. Но мы договаривались на семь.

– Сейчас я узнаю. – Одна из охранниц скрылась за дверью без номера. Вторая рассматривала меня, как рассматривают старые куры новую, только что купленную несушку другой породы, не понимая, чем она лучше и к чему тратить на нее бюджет, отпущенный на весь курятник.

– Анатолий Михайлович просил подождать. Посидите. – Вернулась первая.

Под прицелом четырех накрашенных глаз я села «нога на ногу», выпрямила спину и завела мысок сапога за щиколотку. Эти клуши с их животами и ляжками, если и рискнут сесть так же, снесут по цветному яйцу и будут уволены из охраны.

– Да-да! – Раздался через пару минут знакомый вальяжный голос из-за белой двери без номера.

– Проходите, – хором спели охранницы, качнув хохолками.

Белый кабинет был загроможден черной мебелью. В торце длинного стола улыбался седой мужчина в черной кожаной рубашке. Его белая голова на фоне черного шкафа выглядела сугробом. Две расстегнутых пуговицы рубашки выпускали седую пену волос на грудь, в усы, в брови и на голову. Глаза тоже были словно в пелене – бесцветные и тусклые. Мужчина встал, опершись о стол толстыми пальцами в золотых печатках.

– Так вот ты какая, журналистка! Приятно, приятно…, – он вывалил пухлую ладонь и кожаный живот, надвисавший над остроносыми замшевыми туфлями. – Проходи, проходи, присаживайся!

– Здравствуйте, Анатолий Михайлович, – официально поздоровалась я и присела на черный стул.

– Ну, ну, – он зашел мне за спину и опустил руки на плечи, – я ценю вежливость, но давай без лишнего официоза. Я человек из народа. Простой как лапоть! – Заухал он смехом, проминая пальцами мои плечи.

– Я всего лишь поздоровалась.

– Да ты ершистая! – Хлопнул он меня по плечам. – Это хорошо, это хорошо…

Он вышел из-за спины, поглаживая живот. – Ну, вот что, журналистка. Мы сейчас с тобой перейдем в другое помещение, я девочкам сказал накрыть. Я ведь ждал тебя. Поговорим, познакомимся, пообщаемся. Пойдем.

Приобняв за плечи, он вывел меня из кабинета, но возле двери убрал руку и мимо вжавшихся в насест цветных куриц прошел на шаг впереди.

В противоположном конце коридора за белой дверью с золотой цифрой «11» оказалась столовая. Низкий овальный стол был уставлен тарелками и тарелочками с закусками. Анатолий Михайлович критично оглядел сервировку.

– Девочки, спасибо! – Крикнул он в пустоту внутренней двери.

Оттуда выбежала девочка лет пятидесяти в синем платьице, с услужливой скороговоркой.

– Все хорошо, Анатолий Михайлович? А чайничек? Сейчас поставить?

– Да, да, хорошо. Чайничек? Можно, да. А сыр то где, милочка? Я же просил сыру!

– Ах! – Всплеснула руками милочка. – Виновата! Приготовили, да забыли поднести! Одну секундочку, уже даю!

– Глаз да глаз нужен! – Проворчал Анатолий Михайлович, усаживаясь на стул и давая место животу между широко расставленных ног.

Синяя «девочка» ловко вплела в «закусочный ковер» сырную тарелку.

– Ради бога извините, Анатолий Михайлович! Это моя вина. Недосмотрела. Приятного аппетита. – Мелко закланялась она. – Я рядышком, если что.

– Да, да. Повнимательней надо быть, милочка.

– Извините, – исчезла она в своей норке.

– Это не у вас Марина переняла чу́дную манеру называть всех женщин милочками? – Улыбнулась я.

– Не понял. Кто у кого что перенял?

– Марина. Наша с Вами общая знакомая. В конторе, где мы с ней работали, часто менялись копирайторши. Почему-то их все время увольняли и брали новых. Все, что они писали, шло к Марине, как главному редактору. Вот она прочтет опус очередной копирайторши и ласково так: «ну это же полное дерьмо, милочка. Круглый стол не может произойти, он может только состояться. Так с русским языком нельзя, милочка» Она так ко всем обращалась – милочка. Говорила: «моя старая голова больше не вместит ни одной юли, а уж тем более снежаны».

Анатолий Михайлович шевельнул усами, глаза его потеплели.

– Да, Марина с большим чувством юмора всегда была.… А эту даму действительно зовут Милочка. Людмила, кажется, полное имя? Моя старая голова, надеюсь, вместит еще не одну Милочку, а уж тем более Снежану. —

Он, крякнув, потянулся за бутылкой. Неспеша откупорил, разлил, поднял бокал. – Танюша! Позволь мне тебя так назвать. Я отличаюсь от большинства людей, и ты, как умная женщина, а это мне уже очевидно, скоро в этом сама убедишься. Но в чем ты убедишься уже сейчас, это в том, что у меня всегда великолепная еда и вино. Это принципиальный вопрос для меня. У меня есть целая теория на этот счет. Мы позже к ней вернемся, если интересно. А пока – предлагаю выпить, традиционно и банально, за знакомство! Отказов не принимаю! Я уверен, что обязательно человек должен пить спиртное в умеренных количествах, обязательно! Говорю это много лет! Давай…!

Выбив звон из моего бокала, он влил в себя свой и принялся за еду, прикрывая глаза от удовольствия и вкусно шевеля щеками и усами.

– Ммм… вот эти огурчики, это что-то необыкновенное! Попробуй! Так я хотел спросить, что это за отношения у вас такие с Мариной? Она же начальницей была твоей, как я понял?

– Да. Я когда пришла в эту контору, меня сразу предупредили – у нас все девчонки нормальные, кроме одной старой маразматички, которой надо угождать, потому как она какая-то заслуженная редакторша, и к ее мнению хозяйка прислушивается. Это единственная проблема. Остальное весело и хорошо. А когда стала работать, оказалось, что остроумней и интересней этой старой маразматички нет никого. Ну вот. Контора давно развалилась, а мы с Мариной дружим…

– Она тоже лестно о тебе отзывалась, – зажевал слова огурчиками Анатолий Михайлович. – Попробуй огурчики! Сейчас, сейчас, пока вкус не замылился! Да рукой бери, что ты как на параде! Ну?

– Вкусно, – хрустнула я огурцом.

Он посмотрел почти с презрением.

– Просто так говоришь? Угодить хочешь?

– Нет! Засол отличный. Чувствуется и хрен, и укропчик с чесночком, и вишневый листочек и смородиновый и еще семечки такие мелкие…забыла, как называются…. Капли из них делают. И все в правильной пропорции. Правда, очень вкусно.

– Анис, – подсказал довольный Анатолий Михайлович, разъехавшись в усах, – теперь вижу, не врешь, понимаешь.

– Так что с вашей теорией? – Напомнила я.

– Запомнила? Молодец! Сейчас расскажу! – Он зацепил вилкой алый помидорчик и горсть салата, нарезанного сочной соломкой, перенес все к себе в тарелку и бережно уложил, наколол шляпку шампиньона, фаршированную чем-то мелким, осмотрел ее внимательно со всех сторон, и также бережно отнес в рот. Совершив несколько жевательных движений лицом, продолжил: – Что касается питания, я когда-то для себя просто как индивидуум, как муфлон, как человек…

– Муфлон это кто? – Перебила я.

– Муфлон это баран горный, у которого рога загнуты.

– У которого что-то там вычесывают особо ценное?

– Да. На эту тему есть анекдот солдатский. Старшина читает лекцию солдатам про устройство танка и говорит, что там есть такое устройство – ресивер, в нем сто атмосфер, он заводит двигатель. Курсант кавказец спрашивает, что такое сто атмосфер? Старшина поразмыслил, как ответить на этот вопрос солдату и говорит: «Представь барана. Если этот ресивер вставить барану в жопу, рога распрямятся». Так теория заключается в следующем – это все построено на интуиции для каждого человека, если он интеллектуально хорошо организован, если у него повышенная интуиция, если он чувствует не примитивно. Вот когда мне говорят: «ой, мой все ест, чего не дам, все ест», я всегда говорю, если можно сказать, если нельзя, молчу, но думаю, что это за быдло! «Все ест» это первый признак отсутствия интеллекта, потому что человек, когда происходил от кого-то там, он начинал свое существование от сна и еды. Это была его интеллектуальная часть – он сначала ел сырое мясо, потом он жарил его на костре, теперь он жарит шашлыки, не может этот исторический процесс уложиться в простую формулу. Бесспорно, пища в человеке параллельно пробуждала интеллектуальное начало. И когда мне говорят: «а мой все ест», я понимаю, что это точно фуфло. Даже не показывайте мне его! Нет, пару раз я таких видел, показывали, все соответствует тому, что я думаю. Это обыкновенное простое существо, которому все равно, к кому прицепиться на улице, что жрать, с кем спать. Оно полезное, оно может огород копать, выращивать цветы, оно может читать и даже писать! Но ему, козлине, будет все равно, что писать! Весь его строй будет совершенно другой, он может быть даже талантлив, но он не откроет до конца свой талант, у него не хватит того начала, человеческих эмоций, которые построены на подсознании, для того, чтобы до конца ощутить какие-то моменты. Эта теория такая нескладная, но что касается еды, она имеет под собой могучее начало.

– Вы автор этой теории или ее последователь?

– Я не автор… ну может и автор. Если она имеет под собой какую-то основу, то можно считать, что я ее расширил.

– Но ведь должны быть какие-то опыты научные, база теоретическая…

– А как же – есть! Вот сейчас увидишь! Как сожру все подряд и как начну всех подряд! Без разбору! – Заухал смехом Анатолий Михайлович, взявшись за бутылку. – Да.… И обязательно человек должен пить спиртное в умеренных количествах, обязательно! Говорю это много лет! Потому что образ жизни, экология, стрессы, они человека комплексуют, тормозят его иммунную систему. Работают нервы, а от нервов очень много зависит. А когда человек выпивает, он, во-первых, усиливает работу организма, идет интенсивный обмен веществ. Вот я сидел до твоего приезда, ничего не делал, читал, писал, и естественно, застой крови, не та циркуляция, не та нагрузка, чем это компенсировать? Щас мы выпиваем, и все встает…,– он сделал паузу, – на свои места. Организм нормализует свою работу.

– То есть физкультуру отменяем?

– Ни фига подобного! Это разные вещи совершенно. Физкультура – это отдельная тема, она избита, она понятна, и на эту тему даже говорить нечего. А вот питание – да! Почему? Прежде всего, человек должен жрать, эмоционально ощущая со знаком плюс, что он жрет. Это первый успех его здоровья. Если он это пропускает, если он это не освоил, то, как правило, после тридцати пяти – сорока лет человек начнет болеть и раньше умрет. Вот недавно была статистика, которая подтверждает мою теорию: американцы проделали эксперимент, что в среднем, если человек не употребляет спиртного, он живет на десять лет меньше. Поэтому моя теория в том, что надо пить, но не много.

– А что надо пить?

– Это уже не вопрос. Я скажу, что если в умеренных дозах, то качество практически не так важно. Лишь бы не денатурат. Да. Поэтому еда…

– А с едой как? Надо кушать, что хочется или что полезно?

– Только то, от чего ты получаешь удовольствие! Даже если у тебя есть какие-то болезни, но если ты хочешь съесть селедку, бери и ешь! Язва у тебя, песок в желчном пузыре, щебенка, камни, садись, и жри селедку! Это поднимет твой общий тонус, твою иммунную систему и твою сопротивляемость! И пользы в результате будет больше, чем вреда!

– А вот когда толстые люди любят сладкое? Оно толстым тетенькам просто оргазм заменяет, что делать, есть или нет?

– Отвечаю совершенно однозначно – это уже клиника. Это отклонение, там эндокринная система наверняка расстроена, иммунная, и это не входит в рамки нашего разговора. Я толстый, но я в жизни себе не купил ста грамм конфет. А толстый, потому что я мало двигаюсь, у меня работа такая и жизнь такая. Я сбросил двадцать кг, я раньше садился за стол, съедал какие-то вкусные вещи, а сейчас я маленькие кусочки хлеба четыре раза кусаю. Но! Только эмоциональное восприятие со знаком плюс дает эффект. У нас осталось два начала – два животных замечательных начала – еда и половой акт. Они вызывают первобытные эмоции, которые имеют наибольшую ценность! То, что половой акт и еда, – самое главное на земле, еще никто не оспорил, и другой теории нет.

– Самое главное для чего?

– Самое главное, чтобы ощутить мир! Не увидеть Америку через форточку, лимон откусил – вижу Японию, а именно ощутить.… Сейчас в школах, вузах деформировали все понятия – есть примитивные понятия жизни, примитивные понятия космоса, но ведь под этими понятиями очень глубокая основа. И то, о чем я говорю, секс и еда – это не ощущение вкуса, это ощущение мира, в этом заложена целая цепочка эмоционального воздействия на подсознание человека. Если человек не быдло, конечно.

– Но ведь и у первобытного человека была еда и половой акт, почему же мы не остались на первобытном уровне?

– Я об этом и говорю, что у нас остались два вот этих шикарных, удивительных момента. Но шла эволюция, шел прогресс, человек переходил из одной стадии в другую…

– То есть, все же есть еще какие-то потребности?

– Бесспорно! Я говорю, что эти самые ценные, самые чистые, самые первозданные, которые останутся всегда в человеке, это начало любого живого существа, вот о чем речь идет – это начало, будь то кошка, таракан и кто угодно. Все остальное уже прилагается, мы можем рассуждать, объяснять, разделять, это уже бантики.

– Вам оставить – сколько хотите еды и сколько хотите секса и больше ничего, кроме этого – вы взвоете через неделю! – Аргументировала я.

– Я не говорю, что это главное вообще, это самое главное в эмоциональном восприятии мира и жизни. Не зная ни высшей математики, ни алгебры, не читая Толстого, не зная, кто такой Чехов, мы воспринимаем мир через эти процессы. То есть это разница между было и стало…

Капустная соломка повисла на седом усе Анатолия Михайловича. Кончик ее дрожал от произносимых слов. Чем больше чувства было в словах, тем сильней он раскачивался.

– Я ненавижу быдло! – Крупно затрясся капустный кончик. – Я их всегда легко вычисляю! Они могут рядиться под вполне приличных людей, но я их узнаю даже по словам, которые они используют! Вот «как бы» и «типа» это их слова. Самое гнусное, что может быть, это «как бы» и «типа», это удел убогих людей! Сейчас семьдесят процентов дикторов телевиденья и радио говорят, «вы нам скажете еще чего-нибудь хорошего». Это пи**ец, вообще! Это такой уровень безграмотности, как говорят, тоже мне, блин, профессор, пинджак пишется через Д!

При звуке «Д» капустный кончик подлетел вверх, застрял в усах и больше не раскачивался.

– Ты заметила, что в моем жаргоне автоматически проскальзывают одесские мотивы? Ты должна была это заметить, ты же работаешь со словом! Я обожаю Одессу, обожаю Бабеля! Бабеля ведь запрещали, а у меня уже тогда, в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году, тебя еще и на свете не было, было две книжки. Одна – Кемеровского издания, в котором было несколько рассказов Бабеля, которые не были напечатаны нигде. Вообще, я вырос на хорошей литературе, нам повезло, мой отчим был очень читающий человек, несмотря на то, что отсидел приличное время. И даже пытался писать. При нем библиотека разрослась и в мои молодые годы дошла до трех тысяч томов. В то время у нас была библиотека, которой не было нигде, тем более на периферии. У нас был Декамерон, не считая все собрания сочинений Толстого, Пушкина, Чехова, Лермонтова! Надсона было издание, Виноградов был, который писал историю династии Романовых. Я ее потом ксерокопировал, когда мы все потом разъехались и растерялись. Этой библиотеки нет давным-давно. Мы жили в Западной Украине, бендеровцы состряпали версию и опять его засадили. Человек, конечно, царство ему небесное, был совершенно уникальный. Я к нему попал, когда мне было десять лет…

Я ткнула вилкой лоснящийся перец, чем-то туго набитый, словно кожаный мешок в дальнюю дорогу.

– Перец – это божественная вещь! – Нацелился вилкой в меня Анатолий Михайлович. – Фарширован рисом и овощами, но при этом закуска холодная! Это по рецепту моей матушки сделали. Она отменно готовила, надо отдать ей должное…

В приоткрытую дверь заглянул робкий хохолок и накрашенный глаз охранницы:

– Анатолий Михайлович, извините, что вторгаюсь, Вас к телефону! – К глазу и хохолку прибавилась вытянутая рука с трубкой.

– Я же сказал, меня нет!

– Это Ваша…

– Дай…

Анатолий Михайлович подался вперед всем телом, оперся о стол локтем, смахнув капустную соломку с усов на пол.

– Да. – Устало выдохнул он. – Да. Я понял. – Он закатил глаза, выслушивая длинную тираду. – И что? Он не отвечает, потому что он занят. Я тебе говорил уже. Не надо его дергать! А я говорю не надо!!! – Поднял он голос. – Ах, ты мать!?! Ты бы раньше об этом пеклась! Мать она!!! Я не кричу! – Медленно проговорил Анатолий Михайлович, и глаза его налились кровью, – я тебе еще раз говорю – с ним все в порядке, он просто занят. Занимайся там своими делами и не надо дергать его по пустякам! Да. Все хорошо. Да. Передам. Позвонит. Да, я сказал! Ты меня слышишь? Ты вообще слышишь кого-нибудь кроме себя!?! – Снова вскричал он. – Я спокоен! Да, я ему скажу. Что тебе нужно? Шины? Зачем? Ааа… Хорошо, я у него спрошу, если ему не нужны, я тебе их отправлю. Все, будь здорова!

Анатолий Михайлович, с силой вдавив кнопку, отключил телефон.

– Вот дура баба! Прости мою душу грешную…, – Он молча опрокинул в себя рюмку водки и занюхал огурцом. – Прости, Танюш…. Два раза после нее женился, баб без счета было, но эта по сию пору бесит так, аж кушать не могу!

– От любви до ненависти один шаг, – сакраментально высказалась я.

– Да нет никакой любви! Я вообще не знаю, что это такое. Любовь….

– Вы серьезно?

– Да…. Если честно, я еще никого не любил в жизни так, как читал это в книжках. Мне может нравиться женщина, я могу быть увлечен ей, но то, о чем пишут и говорят, что имеют в виду под словом «любовь», мне это неведомо. Мне говорят, что я несчастный человек, может, быть да.… Почему так? Бог знает…

– Возможно потому, что полигамность перешла через край?

– Полигамность это норма для мужчины! – Выкрикнул Анатолий Михайлович, как в телефон. – Просто бабы дуры. Все! Они все рождаются дурами. Но женщины, не имеющие внешности покорительной, читают книжки, умнеют, учатся анализировать, у них ведь все время проблемы, которые надо как-то решать. То есть женщина рождается дурой в любом случае, но красивой и так нормально, ее все устраивает, а страшненькая начинает саморазвиваться, выстраивать какую-то концептуальность. Она начинает разыгрывать карту, чтобы не пропасть в этом мире. Подходит к зеркалу, видит себя и думает, а как же мне брать то мужика штурмом, чем? И это очень хорошо. Ведь вообще людей, которые пытаются задумываться, всего три процента на земном шаре.

– Остальные довольствуются двумя первобытными началами?

– Абсолютно! – Радостно подцепил вилкой пласт буженины Анатолий Михайлович, – меня все время мучает и интересует чисто такой философский вопрос – что же такое мир людей? Почему бог выстроил именно такую систему, схему, конструкцию человечества? Это вопрос, на который я не могу ответить, даже гипотетически. Я под это не могу подвести свою логику никак. Но это божья воля и я перед этим сдаюсь и складываю с себя все полномочия.

– Но мир различен. Сколько цивилизаций, столько и устройств мира.

– Дело не в этом. Я говорю о структуре человечества вообще на земном шаре. Вот я думаю, почему именно так? У меня хватает иногда логики до чего-то додуматься и что-то объяснить, но это объяснение априори не может быть, потому что общество и человечество развивается. Так же как теория электричества, которая сегодня существует, она относительная. На самом деле, я как глубоко понимающий человек, считаю, что человечество на этом уровне развития науки и интеллекта на земном шаре, создало такую удобную, объясняющую невероятные явления теорию и не более того.

– Точно так же как религия…

– Нет, в религию не лезь. Это не обсуждаю, я верю! Религию ты принимаешь как догму, или ты ее не принимаешь!

– А почему человеку разумному не попытаться разобраться в вопросе, в том числе и в этом?

– Я верю, и это мне не позволяет лезть в сложные для меня вещи, хоть и есть вопросы, которые я никогда не задам. Я не буду копаться ни в чем, это не мое дело. Это надо почувствовать и не более того. Если у тебя есть вопросы, выходи из веры. Вера – это когда вопросов нет. Читай молитвы и старайся понять, как это ложится на твое сердце и на твою душу.

– Мне кажется, так надо относиться к любви, как к вере. Принимаешь этого человека, веришь, и не обсуждается.

– Нет! Любовь это мир иллюзий, в котором ты можешь устоять, или провалиться. Любовь – это фокусы, когда распиливают бабу пополам, только в более примитивно завуалированной фанатичной форме. Хоть я и не любил, уверен, что это так…

– Вы любили, как могли, как были способны…

– Это правильно… Но через меня прошли сотни людей и влюбленных тоже, я считаю, что это клиника. Как человек, имеющий определенное отношение к медицине…

– К медицине?

– Да, у меня фельдшерский диплом есть. У меня пять лет был свой медицинский центр, где я был генеральным директором. Я ни копейки не получил от этого. Я его открыл, чтобы помогать людям, мне было интересно.

– Традиционная медицина?

– Она по моей методике выстроена. Я ее разрабатывал лет десять, пока не пришел к тому, что можно выбрать из того, что существует.

– Почему бросили?

– Время отнимает.

– Методика работает?

– Сейчас проскальзывает что-то идентичное, но не очень квалифицированно. Так вот, возвращаясь к любви.… Это клиника! Чтобы мне не говорили про любовь, особенно для мужиков, это примитивное скотоводство. Мужик, это примитивное существо, которое после того, как кончает, уже ничего не помнит и не знает, то есть теряет всякую нить эмоций. Если б не было женщин, мы вообще никто. Да, мы хорошие токари, слесари, физики, но мы не главные в жизни, а главные в жизни – женщины.

– Оставьте баб одних и увидите, что будет.

– Ну, мы же так не разговариваем. Это доказательно от противного. Я считаю, и наверно, я не ошибусь, не любовь мир сделала, любовь только мир двигала, и частично разрушала. А самое главное – это созидание, творчество, главней я ничего не знаю. Я самодостаточный человек, у меня все есть, но я никогда не пойду на какие-то варианты, в которых не будет созидания. Для меня мир созидания это мир жизни. Может, поэтому бог меня держит на этом свете, потому что я все время творю что-то. Я это делаю не для себя, не для кого-то, а вообще. Это в себе хранит примитивное, но важное человеческое начало.… Это единственное качество, которое приближает нас к богу, именно созидание и творчество.

Анатолий Михайлович снова осушил рюмку и остановил на мне тусклый взгляд.

– Ну, мы, собственно, подошли к сути разговора. Я хочу, чтобы моя книга была о том, что меня волнует в этой жизни – о созидании, о правильном образе жизни, о воспитании, о литературе, о боге, о душе, о мире. Главное, что это должно быть творчество! И для меня и для тебя!

– Главным героем будете Вы? В книге будет сюжет или это будут мысли вслух? Вы себе уже представляете что-то конкретное?

– Конкретного пока нет. Я живу по системе Наполеона, ввязываюсь в драку, а там посмотрим…. Я приглашаю тебя в свой загородный дом на эти выходные. Отдохнем, пообщаемся, у меня там сауна, бассейн, все есть, в общем. Узнаем друг друга лучше, будут конкретные мысли. В пятницу приезжай к пяти, отсюда поедем. Здесь всего сорок минут дороги. Договорились?

– Что мне взять с собой?

– Ничего. У меня все есть.

– Ну, чего-то может не быть? – Засомневалась я.

– В моем доме не может чего-то не быть! У меня есть все! – Отрезал Анатолий Михайлович, – у меня даже зубная щетка есть новая для тебя! – Он ухмыльнулся в усы и потер руки: – Ну, я, кажется, заморил червячка.

– Я тоже. Спасибо.

– Пока не за что…, – крякнул он, вставая. Кожаные штаны повисли на заднице и коленях сдутыми пузырями. Он натянул пузыри за пояс и обнял меня за плечи, но, дойдя до коридора, просматриваемого цветными курицами, убрал руку.

В пятницу я столкнулась с Анатолием Михайловичем у двери конторы нос к носу. Он был в наброшенной на плечи бобровой шубе до пола. Две охранных курицы топтались рядом. Одну из них перекосило большим черным портфелем, который она держала в руках.

– О! Молодец! Не опоздала! Уважаю пунктуальность! – Похвалил меня Анатолий Михайлович. – Так! Ну, всё? Ничего не забыли? – По-хозяйски спросил он. – А портфель мой где?

– Держу, – отозвалась перекошенная.

– Зачем держать? Поставь его!

– Я подержу лучше! А то забудем, как в прошлый раз!

– Ну, всё, пошли! – Скомандовал Анатолий Михайлович.

Все подошли к большому черному внедорожнику. Выскочивший водитель принял из скрюченных пальцев охранницы портфель.

– Мы назад с тобой. – Распорядился Анатолий Михайлович, и кивнул охраннницам: – Идите, идите, холодно! Всё, до понедельника, девочки!

– Хороших выходных! – Хором ответили девочки, продолжая стоять с выражением: «на кого ж ты нас покидаешь!» на лицах. Или мордочках? У куриц что вокруг клюва? В общем, на них…

– Мы заедем в один магазин по пути, – предупредил Анатолий Михайлович. – Аннушка масла не нашла.

– Теперь она должна его еще и найти, прежде чем пролить? – Удивилась я.

– Я масло тыквенное кушаю на завтрак, а она его не нашла, хозяйка у меня в доме. Я ее Аннушкой величаю, по-булгаковски…

По небольшому магазинчику с названием «Мегамаркет» Анатолий Михайлович перемещался, по-царски подметая пол бобровой шубой. Тележкой управлял водитель.

– Я у них заказываю тыквенное масло. Для меня специально привозят в десятилитровых банках. Я же помалу– то не беру.

– А что вы с ним делаете?

– Ем! Там столько полезных вещей для мужчины, который хочет оставаться мужчиной.

Он обнял меня, уже никого не стесняясь. Водитель привычно деликатно ушел вперед. Анатолий Михайлович навалился на меня бобровым телом, пытаясь поцеловать.

– Уже? Даже без масла? – Остановила я его.

– Женщины с чувством юмора обычно хороши в постели, – проворчал он, и усы его приподнялись.

Девушка с бейджем «Юлия» долго искала ключи от витрины с алкоголем. Анатолий Михайлович выказывал нетерпение, обмахиваясь полой шубы. Когда ключи с извинениями нашлись, он перенес всю витрину в тележку к уже находившейся там банке тыквенного масла.

– Нам больше ничего не надо? – Спросил он у водителя.

– Все, что вы сказали, уже купили. Если только еще что-нибудь, – отчитался водитель.

– Нет, пока хватит.

В машине он придвинулся ко мне:

– Мы едем в дом, который я строил по собственному проекту. Там еще не все доделано как планировалось, но, в общем, я доволен. Ты все сама увидишь.

Бетонная граница забора между тяжелым ночным небом и пустым ноябрьским лесом огласилась лаем и мужским голосом из сторожевой будки:

– Тихо, тихо, Малыш! Это хозяин!

Человек в телогрейке открыл ворота в большой освещенный двор перед четырехэтажным домом, в котором стали загораться окна. «Малыш» оказался огромной черной псиной, произносившей «вау» радостным басом. Распахнув шубу, Анатолий Михайлович по-хозяйски пошел к входу. За ним водитель нес пакеты и портфель.

Нас встретила полная темноволосая женщина в розовом халате, с юркими глазками и счастливым лицом и сутулый мужчина, тоже улыбавшийся. Женщина развела махровыми руками и запричитала:

– Ой, наконец-то! Ай, как хорошо! Отец ты наш! Приехали! Вот радость то!

– Здравствуй, здравствуй, Аннушка! – Приобнял ее Анатолий Михайлович. – Это Татьяна. Моя гостья. Познакомьтесь.

– Танечка! Ой, как хорошо! – Перекинулась на меня Аннушка, – проходите, скорей! Стол уже накрыт, и бассейн готов и сауна! Ждем вас, родные наши! – Она кинулась в ноги Анатолию Михайловичу, помогая ему разуться. Он поочередно подставлял ей туфли. Потом скинул ей на руки шубу. С мужчиной поздоровался за руку:

– Здорово, Вить!

– Здравствуйте, Анатолий Михайлович! – Поклонился тот. – Все готово. Как всегда. Я вам сегодня нужен?

– Нет, нет, ты свободен. Ступай.

– Я буду у себя.

– Да, да, хорошо.

В сопровождении кудахтающей Аннушки мы прошли в помещение с зимним садом, фонтаном, витой лестницей наверх, большим стеклянным столом и светлыми диванами. Предназначение этого помещения было не понятно. Если зимний сад, то зачем стол? Если диваны, то зачем фонтаны? Если зеркала и лестница, то зачем тазик с водой? Анатолий Михайлович вдавил себя в самый большой диван. Аннушка рухнула к его ногам, подтащив тазик с водой, и принялась обмывать и массировать ему ступни, не переставая кудахтать. Ее полная фигура, казалось, не должна была выдержать такую позу. Махровый розовый зад надулся гигантским бутоном на фоне фонтана. Я присела на соседний диван.

– Танечка, вам обмыть ножки? – Спросила снизу женщина.

– Ой, нет, спасибо…

– Иди сюда, посиди со мной, – позвал Анатолий Михайлович. – Не стесняйся. У нас это ритуал. Много лет уже. Аннушка у меня золото. Сейчас закончим и пойдем ужинать. – Он похлопал ее по рыхлой щеке.

Она, расплывшись в улыбке, поцеловала ему голень.

В столовой массивный стол держал гору еды на толстых лакированных ногах. Его окружали три деревянных стены с окном и внутренней дверью и одна стеклянная, выходящая к бассейну. Хозяин расположил на отполированной лавке живот и взялся за запотевший графин.

– Эх, водочка! Волшебница! Холодненькая! Давай выпьем!

– Да я водку не очень…

– Вот это напрасно! Водка – великая вещь! Ты меня слушай! Про водку сейчас расскажу! После института меня заперли, то есть я сам захотел, я поехал в Сибирь, в Кемерово. Работал там помощником мастера сначала, потом мастером, это отдельный рассказ. Представь, я – зеленый инженер, ничего особенного, но тут я как-то навострился и сделал проект такой интересный, который мы там воплотили в макетные опытные образцы. Главный инженер завода говорит – что вы мне рассказываете, вы езжайте в шахту и защитите этот проект. Мы поехали в Анжеро-Судженск, это километров 160 от Кемерово, на двукрылом самолете Ан-2, пропускаю, как я был в шахте, потом расскажу, это был пи*дец полный! В общем, мы закончили командировку, до отлета остается два часа, мы заходим с Гошей, товарищем моим, в ресторан, а Гоша – настоящий сибиряк, может много выпить, я много не могу, но тоже пил. Короче, мы вмазали там две бутылки водки и еще графин пива. Сели в самолет, погода говно, заходит мамаша с дочками, одной лет четырнадцать, другой семь-восемь, и собачка с бантиком. Летим. Там еще пассажиры были, но эти были прям напротив. Погода совсем испортилась. Качка такая началась…, – Анатолий Михайлович вложил в рот вареную картофелину, посыпанную укропчиком, соленый помидор и кусок сала. – Ммм-ммм-ммм, – промычал он с набитым ртом и махнул рукой, мол, сейчас дорасскажу.

– Короче, блевали все, включая собачку, кроме вас с Гошей. Бантика видно не было, – докончила я рассказ.

– Абсолютно! – Подтвердил он, – там ничего видно не было! А мы прилетели в отличном настроении. Вот что такое водка!

– А может, вот что такое хороший проект?

– Ну, проект само собой.

– Вы были в эйфории, – настаивала я на безалкогольной версии.

– Мы не были в эйфории, мы из шахты еле вылезли. Это водочка, волшебница! Ну, твое здоровье! – Он опрокинул рюмку, – Пью, и нос чешется, все равно, что спать и зевать…

За стеклянной стеной мелькнула розовая Аннушка, сунула в дверь улыбку:

– Я Танечкину сумку в голубую спальню снесла, постелила тама.

– В голубую? – Переспросил хозяин.

– Плохо? – Испугалась она. – А я ж подумала, рядышком, удобно…

– Ладно, ладно, хорошо, иди, Аннушка.

– Мне бы переодеться…, – напомнила я.

– А, пойдем, покажу. Дом посмотришь заодно, – встал Анатолий Михайлович.

– Я отведу Танечку! – Ринулась Аннушка.

– Ты лучше вон картошку подогрей. Остыла.

– Здесь сауна у меня и душ, – начал экскурсию хозяин, открыв внутреннюю дверь столовой. Раньше здесь дом кончался, эта стена на улицу выходила. Я пристроил бассейн и сделал тут стеклянную стену.

Мы вышли к бассейну, полноценному, 25-ти метровому.

– Вода какая голубая. – Заметила я.

– Это специальный состав, он немного подкрашивает воду. Вода чистейшая. Здесь никого не бывает, только я и сын, Толя. Тридцать пять лет мужику, не остановится никак, все блядует. Но сюда я ему запрещаю девок возить. А воду меняют раз в неделю.

– А это кто занимается? – Кивнула я на тренажеры у бассейна.

– Покупал себе. Да некогда все. Когда здесь живу, стараюсь утро начинать с них.

– Какой вы молодец!

– Да какой там! Пузо так и висит.… Молодец я в другом….

Мы поднялись по дубовой лестнице наверх, в коридор с картинами на стенах.

– На втором этаже у меня спальни, – продолжил экскурсовод, – вот это моя, рядом твоя, голубая, вон та для Соньки, матушки моей, еще две гостевых и последняя Толина.

– Сколько же лет вашей матушке?

– Девяносто четыре в этом году будет. Вот кто молодец у меня! Сюда она не ездит, говорит, слишком много места, тяжело передвигаться.… Пойдем, Толину комнату покажу.

Толина комната представляла собой жилище сексуально-озабоченного спартанца: простая мебель, гантели в углу, на стенах грамоты и кубки и в центре – огромный квадрат кровати, прикрытой серой тканью.

– Он спортсмен? – Я взяла в руки бронзовую рюмку кубка.

– Да. Толя начал заниматься дзюдо в тринадцать лет. Сам шил себе все эти костюмы, я ему доставал материал специальный. Из него же вон покрывало на кровати.

– Наград столько!

– Здоровье только никуда не годится, он весь разбитый, сейчас у него две операции – колено, локоть. Но такая была постановка задачи. Когда Толина мать отдала мне его…

– Что значит отдала?

– По договоренности. Мы были уже четыре года в разводе. Я ее убедил, что сына должен воспитывать отец. И это тоже все было очень непросто. Один пример – раньше школьную форму выдавали по талончикам, она мне звонит, возьмите талончиков на три костюма, потому что Толя уделает их враз, на что Сонька ей ответила, что у нас он проходит в одной костюме. Это к тому, что детьми надо заниматься, но не надо проверять их дневники, они должны учиться сами, если они хотят. Это самое позорное, что может быть, когда ты каждый день спрашиваешь, что ты там получил, покажи дневник. Более унизительного ничего нельзя придумать. Он когда приехал к нам от матери, у него одна четверка по труду была, остальные все трояки. Когда я принес его личное дело в школу на Малой Бронной, мне сказали, у нас таких своих полно. А когда я приезжал к нему на Украину и приходил, естественно в школу, как отец, мне говорили, что мой ребенок выродок, тупой, не учится вообще и т. д. Я там не мог устроить скандал, потому что понимал, я уеду, а его будут терроризировать. Но я знал, что заберу его, и относился спокойно к этому, вернее делал вид… И я сделал из него человека! Мне есть, что сказать о воспитании. Напомни потом, расскажу…

Я поставила кубок на полку, но Анатолий Михайлович передвинул его ровно на то место, где тот стоял.

– Он замечает всегда, если что-то не на своих местах или даже просто сдвинуто. Педант такой стал.

Мы вышли в коридор с картинами.

– Вот лестница вниз, вон твоя комната, вон моя, под нами столовая. Ориентируешься уже?

– Да. А что на верхних этажах?

– На третьем кинотеатр и бильярд, четвертый технический. Но там недоделано пока. Не люблю показывать недоделанное. Чувствую себя идиотом – здесь должно быть так, здесь так. Когда все будет, тогда и показывай, верно? Ты купаться будешь?

– В смысле? Мыться?

– Плавать в бассейне.

– Почему нет. Буду. Сейчас купальник возьму.

– Зачем тебе купальник? Мы же одни! – Взялся он за мою талию.

– Купальник чтобы купаться, – блеснула я логикой.

– Ладно, спускайся, – убрал он руку.

Когда я спустилась в столовую, Анатолий Михайлович, вывалив волосатый живот из халата, дожевывал усами что-то длинное и зеленое.

– А я решил покушать. Обычно поздно не ужинаю, сегодня аппетит чего-то разыгрался! Черемша – вещь! Выпей со мной!

– Ну, так что там с воспитанием? – Напомнила я.

– Ааа, – с удовольствием возобновил рассказ хозяин, – так вот, Толя совершенно был безграмотный, совершенно убогий, у него было ожирение второй степени! Если он писал Ондрей, можно представить его уровень грамматический. Мы с ним потратили месяцев семь – восемь. Бабушка с ним диктанты писала, я ему пи*дюлей давал, но не физических, рвал тетради на глазах у него. Такой психологический прием. Он был разболтанный, несобранный, и надо было человека вывести на уровень необходимости. В Москву он приехал в шестой класс. Ребенка портить проще простого, для этого ничего не надо, отдай ему все на откуп, пусть делает чего, хочет, не занимайся ребенком и все. Никто же не знает, что такое понятие воспитание, слово есть, а никто не знает, что это такое. Все бродят втемную. Моя мать, например, до сих пор считает, что воспитание заключается в том, чтобы одеть и накормить. Нас никто не воспитывал. Как можно заниматься воспитанием шести детей? Ну, били нас по-черному.… Мы поработали с Толькой, внушили ему, что образование обязательно и что он должен получать знания не для того, чтобы перед папой и бабушкой отчитываться, он должен учиться и понимать, что он учит и зачем ему это надо. Бесспорно, сработало психологическое общение, разговоры с ребенком, демонстрация каких-то вещей, которые должны были его убедить в силе и необходимости того или другого действия. Вот это работа и вот это воспитание. А все остальное – ху*ня. Он уже седьмой класс закончил без единой тройки, а в девятом он получил похвальную грамоту, и мы уже не знали, чего он делает, какие экзамены он сдает, что у него в дневнике. Потом он выдержал конкурс в спецшколу при МИФИ левой ногой, кончил эту школу, поступил в МИФИ, два года отучился на ядерном факультете, получал какую-то именную повышенную стипендию, был комсоргом, потом его исключили из комсомола, он сдал весеннюю сессию на пятерки и сказал – папа, я туда больше не пойду. Я не стал устраивать скандалов, он все объяснил, я эту всю систему знаю, сам три года преподавал в институте, я сказал, ну не хочешь, не надо, прости, это моя ошибка, чего будем делать? Что бы ты хотел, спросил я его, давай думать. Я не навязываю, но, у нас через две помойки Плехановский институт, мы поехали, все узнали, и Толя туда поступил с потерей года на второй курс. Там он учился с удовольствием. Он там был в авторитете и учился блестяще. Там есть такой предмет статистика, которая требует изучения теории вероятности, так его знания в этой области намного превосходили знания преподавателя. Он блестяще закончил Плешку. Что ты будешь делать, я спрашиваю, а он – у меня друг работает в банке Кредит Москва клерком, и они могут меня туда взять маленьким банковским работником. Мы ему купили костюмы и галстуки, нарядили его, я ему купил машину в подарок, мазду, подогнал к банку, вызвал его и отдал ключи. Через три месяца его назначили зам начальника кредитного управления банка, ему исполнилось двадцать два года. Еще через время он приходит и говорит, папа, ты знаешь, я, наверное, буду управляющим банка, создается восточный филиал. И он проработал пять лет управляющим банка, раскрутив его с пустого места, имея персональную машину в двадцать два года, это был единственный случай в России. Вот так он стал у меня банкиром. А когда я приватизировал свое предприятие, я ему сказал, а ну иди сюда, ты знаешь, что такое преемственность поколений? Читал, он говорит. Ну, если читал, тогда, давай, пиши заявление, мне нужна твоя помощь. Он там получал какие-то тыщи долларов и пришел ко мне на три тыщи рублей. Он год вписывался в конструкцию промышленного предприятия, очень это все было мучительно и долго, я его пи*дил, как врага народа, работа была трудная, потому что времена были трудные, мы лежали практически. А потом, он пришел, а у меня денег нет, так он снял со своего депозита и заплатил рабочим зарплату за декабрь. Мне это очень понравилось. Я понял, что у него есть понимание, не понятие, а понимание ситуации, я ему за это очень благодарен…

Анатолий Михайлович закинул в себя рюмку. – Давай! Вот уже полтора года, как он на меня наплевал, считает, что ему это все не нужно.

– И вы отпустили?

– Я не мог по-другому поступить, зачем мне его загонять в эти шоры, я работаю тут не из-за денег. Мне просто интересно. Я двигаюсь, я конструирую, опять заявки, патенты, борьба с конкурентами, то есть жизнь. Я человек активный. А у него есть свой бизнес, он занимается инвестициями, и довольно успешно. Сейчас у него школы в Англии, в Голландии, в Омске, Томске, в Донецке по боевым искусствам. Это уже образ жизни. Он чемпион мира, причем в такой ветви Вин Чуня, он сегодня третий в мире. Там есть патриарх, которому восемьдесят два года и который еще работает на татами, за ним его ученик, и Толя третий.

Анатолий Михайлович сдвинул себя по деревянной лавке к комоду, достал из ящика трубку и табак. Не спеша набил ее.

– Я начал трубку курить в тридцать два года. Я тогда был молодой генеральный директор. На служебной машине, с водителем, фраер, этого уже не отнимешь, порок врожденный. Самоутверждение. Хотя, нет, у меня больше энергии занимает даже не самоутверждение, а состояние души, которое я в данный момент испытываю. Чего мне вые**ваться, если я генеральный директор самого большого предприятия в городе, областного центра на Украине. Все меня знают. И никакой уникальности в моих действиях и в себе я не вижу. Я в себе копаюсь активно, какая – то неудовлетворенность всегда была, желание доказать что-то себе.… Именно себе. И еще какое-то сверхличное самоутверждение, я себя испытываю по-разному. Я семь лет назад погружался и получил первую степень дайвера, двенадцать лет назад поехал на Эльбрус кататься на горных лыжах, и не то, что что-то хочу достичь, я считаю, что это те элементы, которые дают мне жизнь. Я человек средних возможностей и способностей, я себя не переоцениваю, я знаю границу своего достоинства, и я не лезу выше того, что могу, то есть фанаберии отсутствуют всякие. Это и есть моя маленькая политика и маленькое преимущество, как личности, как человека, который может очень грамотно и трезво посмотреть на себя со стороны. Это очень важно. Лучше недооценить, чем переоценить свои возможности. Для овнов, я овен, это очень тяжело – морально психологические потери на любом этапе своего развития.… Вот талии у меня нет и в этом вся грусть человечества…

– Анатолий Михайлович горестно выдохнул дым, сделавший его бесцветные глаза сизыми.

– Почему Вы уехали с Украины, если там карьера складывалась? Что произошло?

Он посмотрел на меня с сизым интересом:

– А ты действительно, неплохая журналистка. Чуешь, куда ветер дует в разговоре…

– Спасибо. Так что произошло? Что вас заставило уехать?

– История одна произошла. Влип я, в общем, в историю.…Отмечали какой-то праздник с моим товарищем, его дамой и подругой этой дамы. Я еще женат на Толиной матери был. Что ты так смотришь? Да, я никогда не был образцом нравственности!

– Никак я не смотрю. Просто внимательно слушаю.

– Хорошо. Ну, в общем, пили, ели, все культурно. Мой товарищ со своей дамой несколько раз уходили в комнату – пообщаться. Общались так, что в холодильнике водка чуть не разбилась, стена ходуном ходила. Снова пили, ели, танцы, анекдоты.…Потом товарищ пошел провожать свою даму, а подруга осталась у меня. Я и решил, что она тоже не против. Куда уж ясней то? Сама осталась. Но когда вошел в нее, она давай орать как свинья резаная, кровища у нее оттуда хлынула, соседи прибежали, милицию вызвали. Она заявление на меня подала, что я пытался ее изнасиловать с «особой жестокостью», как было написано – до сих пор помню, и порвал ей там все. В общем, жуть.… Ну и слава обо мне пошла нехорошая, городок то небольшой. Откупился, конечно, но уехать пришлось. Жена с сыном к своим подалась, а я в Москву. Так вот жизнь повернулась….

Он встал, хрустнув коленями.

– Засиделся я.… Пойдем, поплаваем! – Он вышел и крикнул мне от бассейна «Водичка – что надо!»

Потом снова заглянул в столовую.

– Переодеться можешь в душе, если уж так стесняешься меня и голой не хочешь плавать.

Анатолий Михайлович перепахивал голубую гладь бассейна полными негнущимися руками. Седые усы залипали при каждом гребке на его раскрасневшихся щеках. Я хотела возмутиться, что он плавает без шапочки, но вспоминала, что бассейн его собственный.

Он поплыл кролем, вынимая из воды раскрытый рот, на котором как водоросль на гроте, повисала седая мочалка усов. В голубой воде его руки казались сиреневыми. Я старалась не мешать ему, но он норовил при каждом удобном случае прижать меня к кафельной стенке и облапать.

Я ушла в сауну. Он вошел следом и взгромоздился на полку в полотенце на бедрах.

– Хороша у меня банька, а?

– Ага.

– Виктор здесь хозяйничает. Встречал нас вместе с Аннушкой. Он у меня завхоз и за баню отвечает. Я люблю попариться. Он всегда протопит к моему приезду как следует! Золотой мужик!

– У вас все золотые.

– Людей надо любить! Тогда и они отвечают…

Мы посидели молча. Анатолий Михайлович покрылся испариной и скинул полотенце.

– Ух, хорошо! А ты чего в купальнике паришься? Синтетика, небось? Снимай, не съем я тебя!

Я сняла купальник. Анатолий Михайлович, скользнул по мне оценивающим взглядом и взялся рукой за член, который сразу исчез в его кулаке. Глядя на меня, он стал двигать кулаком вверх-вниз, почему-то шевеля при этом усами. Между большим и указательным пальцем появилась розовая головка с одним распаренным глазом.

– Тебе нравится моя залупа? – Тяжело дыша, спросил Анатолий Михайлович.

– Очень… Жарко. Я пойду в душ.

Стоя под прохладным душем, я почувствовала спиной его горячий живот.

– Я люблю таких как ты женщин, – пришлепал он мокрые усы к моей шее, – моложе – ничего не умеют и не соображают, старше – жопа уже жидкая и сиськи висят. А ты – самое оно!

– Знаете, если мы планируем работать, лучше воздержаться от…, – начала я, но официальный тон казался таким смешным… в голом виде, с его животом на спине.

– Да ладно тебе! – Пристроил он ладони на мою попу, – мне нужен близкий человек, во всех смыслах. Только тогда что-то путное может получиться. Я так считаю. Пойдем еще выпьем…

Мы вернулись к столу с лакированными ногами. Закуски сменились на новые, а тарелки на чистые, но рядом никого не было.

– О! Чудо! Меняю скатерть самобранку на аналогичную простынь! – Пошутила я старую шутку.

Анатолий Михайлович посмотрел на меня из-под влажных бровей и наполнил рюмку.

– У меня дом на Кипре. С прислугой. Я по полгода, с ноября по апрель, там нахожусь. В мае возвращаюсь. Люблю нашу весну. Нигде такой нет. Я вообще патриот, но зимой лучше там. Сейчас дела добью и туда. Поедешь со мной, там лучше пишется. Море, воздух, фрукты, девушки… море…, – Он замолчал.

– Два моря?

Его голова упала на грудь, выдав порцию храпа. Тоненького и протяжного, словно жалоба.

– Анатолий Михалыч! Вы заснули! Давайте я вам помогу?

– Ох, не беспокойтесь, Танечка! – Возникла вдруг Аннушка, – я сама, сама! У нас еще процедурки перед сном! А вы парьтесь, пожалуйста, купайтесь, кушайте! Чаек вам еще подогреть?

– Спасибо, не надо, я тоже спать пойду…

– И правильно! – Закивала Аннушка. – Утро вечера мудренее! Хороших вам снов!

Я поднялась наверх. Голубая комната цветом и температурой напоминала морозилку. Открытое окно напустило в комнату воздух ночного ноябрьского леса. Возле белой кровати работал электрический нагреватель, но теплее не становилось. Я погрела на нем ладони как Настенька из сказки «Морозко». Вопроса «тепло ли тебе девица?» не прозвучало, зато был слышен звук ласковой возни из спальни Анатолия Михайловича. Потом все стихло. Перспектива провести ночь в морозилке заставила меня выйти к людям.

– Анна! Вы здесь? – Тихо позвала я. Потом повторила громче. Никто не ответил. Теплый желтый свет из-под двери напротив дразнил теплом. Я постучала и приоткрыла дверь.

– Извините, пожалуйста! Вы не спите?

– Нет-нет, заходи! – Голый по пояс, хозяин возлежал на двуспальной кровати с книгой на волосатом животе. В комнате было жарко натоплено. – Что случилось?

– У меня дубак в комнате, Анатолий Михайлович! Можно меня куда-нибудь переместить?

– Дубак? Как так?

– Окно было открыто.

– Не может такого быть! А ну пойдем, посмотрю!

Он откинул одеяло, и пошел на меня в полосатых трусах по колено.

– Да…, – почесал он, зайдя ко мне, седую, словно заиндевевшую макушку, и громко крикнул в коридор: – Аннушкааа!

Гулкий коридор ответил тишиной.

– Ну, я завтра разберусь с этим. Знаешь, что.… Поздно уже перекладываться, ложись у меня. Кровать большая, места хватит.

Я с сомнением посмотрела на полосатые трусы.

Он ухмыльнулся.

– Да не трону я тебя! Не бойся! Ложись и спи. Буду храпеть – толкнешь!

Я с удовольствием почувствовала тепло мягкой постели и без удовольствия запах лекарств, чеснока и старости…

– Улеглась? Спокойной ночи! – Он погасил ночник и спустился ниже по подушке. Еще минуту он бил ее, придавая ей удобную для сна позу, и потом затих.

– Тепло? – Спросил он в темноте.

– Угу. Спасибо. Спокойной ночи…

Я лежала в чужой теплой постели и думала – не могла же эта Аннушка не понимать, что, открыв окно, она толкает меня к своему хозяину в постель. Зачем она это сделала? А может, это не она? Может, во время экскурсии по дому хозяин сам раскрыл окно, пока я разглядывала в коридоре копию Шагала с летающими людьми и глубокомысленными рыбами? Но когда я переодевалась, окно было еще закрыто! Когда он успел его открыть? Я стала восстанавливать события и вспомнила, что из бассейна он отлучался минут на пять.… Во! Сюжет закручивался как в настоящем детективе! Оставалось найти хладный труп и зацепку…

Цепкие пальцы пробирались ко мне между ног. Запах чеснока усилился.

– Впусти меня, – просипел Анатолий Михайлович, напомнив сказку «Чипполино». Только там был мальчик – луковка, а тут старичок – чесночок.

– Вы же сказали, только спать…

– Ну, мы быстренько и спать. Я хочу тебя!

Я вздохнула и сильней сжала бедра.

Он еще потыкался в меня чем-то мягким и неожиданно громко произнес:

– Ну что ты строишь-то из себя целку недотрогу?!? Тебе сколько лет? Ты девочка, что ли? Так пора уже!

В одной постели действительно глупо. Я молча приняла удобную для входа позу. Но зайти Анатолий Михайлович не мог. Его член складывался как забытая в холодильнике морковка. То в одну сторону, то в другую. Хозяин бился в меня животом и вонял чесноком, но морковке это не помогало.

– А чеснок на ночь полезно, что ли? – Поинтересовалась я.

– Бл*дь! Ты все испортила! – Отвалился Анатолий Михайлович. – Вот надо было сейчас это говорить?!? Он уже встал нормально! А ты ляпнула и все!

– Кто встал нормально? Ааа.… Ну, извините…

– Ладно, давай спать. – Он отвернулся, тяжело тряся кровать.

Утром пузатый силуэт на фоне штор запивал из стакана таблетки.

– Вам плохо?

– Да уж чего хорошего…, – пробурчал Анатолий Михайлович.

– Это из-за меня?

– Еще бы! – Ехидно ответил он. – Давление поднялось!

– А можно вернуть меня в Москву?

– Ты куда-то спешишь? Вернешься. Позавтракаем, потом заедем по делам, потом тебя отвезут. У меня здесь одна машина.

Столовая утром выглядела совсем не так, как вечером. Солнечный луч, пролезший между елок в окне, залип в банке с прозрачным медом. Лакированные ноги стола блестели, словно умытые. На столе томились в ожидании: оранжевый салат из тертой моркови, кремовый творог, снежные сливки, серый хлеб и загорелые булочки, желтое масло, коричневый сахар, дымящийся кофейник, один запах которого выбивал слюну. Глазунья тремя рыжими глазищами рассматривала стеклянную стену, рассеивающую невыспавшийся утренний свет.…

В бассейне фыркал хозяин. Потом он, вывалив живот, минут пять мучил тренажеры, после чего, пукая мокрыми шлепанцами, появился в столовой.

– Вот так должно начинаться утро интеллигентного человека, – произнес Анатолий Михайлович, капая с волос на стол. – А ты что не завтракаешь?

– Вас жду.

– Да ну.… Зачем тут лишние церемонии. Ну, давай, накладывай!

– А это морковка с чем?

– Это морковка необычная морковка! Это мне один писатель рецепт подсказал, до ста лет дожил, кстати! Берешь морковь, только хорошую, не вялую! Трешь ее на мелкой терке. Туда две столовых ложки хорошего тыквенного масла, и ложку хорошего меда! Очень важно, чтобы все было хорошее! Из говна пулю не слепишь! Вот такой простой рецепт, а пользы! Я уже много лет кушаю этот салат на завтрак. Каждый день обязательно! Аннушка делает. И потенция – молодой позавидует!

Аннушка в розовом халате тут же выросла перед хозяином.

– Греночки подавать? – Ангельски спросила она.

– А уже и греночки готовы? Ах, ты мое золото!

Аннушка зарумянилась и подала на стол такие же румяные гренки.

– Ты окошко открыла в голубой спальне? – Спросил Анатолий Михайлович.

– Окошко? Когда?

– Вчера вечером.

– А оно было открыто?!? – В ужасе всплеснула руками женщина.

– Да. Оно было открыто! Татьяна даже не смогла спать в этой комнате. Так там холодно было!

– Ой, ой! Вот голова садовая! – Схватилась за голову Аннушка. – Как же я забыла. Я открыла немножко – проветрить, чтобы свежий воздух был, а потом пошла в душе помыть, потом масло переливала, и забыла, значит, закрыть! Ай-яй-яй! Ну, как же я так! Как же вы? Замерзли, небось?

– Разобрались, не переживай, ладно. Но в другой раз повнимательней будь. А то простудишь мне моих гостей! А что масло перелила – молодец! – похвалил Анатолий Михайлович.

Аннушка растворилась розовым облаком, успев победоносно зыркнуть в мою сторону.

– В хозяйки метит? – Спросила я.

– Кто? Аннушка? Да неет! Я ее мужа от тюрьмы отмазал. Все равно, правда, разбежались. Он себе москвичку нашел, Анька же здесь безвылазно. Ей и жить-то негде. Вот у себя пригрел ее с дочкой. Она благодарная баба, старается…

– А я думала, вы женитесь на ней.

Анатолий Михайлович посмотрел на меня седыми бровями.

– Я на тебе женюсь. Будешь моей четвертой женой.

Я пожевала морковку с тыквенным маслом и медом, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. Сочетание, правда, вкусное…

– Мне нужно съездить в город по делам, ты поедешь со мной. Потом тебя водитель отвезет. А лучше оставайся. Я здесь, пожалуй, до вторника буду.

– Я подумаю.

– И о первом предложении тоже подумай. Недолго, – добавил Анатолий Михайлович, и кончики его усов поднялись вверх.

«Работает салат с морковкой» – отметила я.

Уютный городок, в который мы приехали «по делам», был слеплен из брусчатых мостовых и низких желтых домиков, слепыми окошками глядящих сквозь палисадники в прошлое. Когда-то в этих домах цвета уверенной охры жили купцы и разночинцы. Потом дома выцвели под солнцем равенства и осели от ругани новых жильцов. Сейчас за крашеными во все грустные оттенки желтого стенами, жили старухи и продавщицы магазинов: «продукты», «хлеб», «пиво воды» и магазина «сто мелочей». Других вывесок из окна машины не встретилось. Я удивилась, когда мы остановились у дома глупого желтого цвета с вывеской «Меховое ателье». Внедорожник припарковался возле двух залатанных жигулят – грязно-белого и цвета грязной морской волны. Жигулята поджали выхлопные трубы, отразив немытыми стеклами господина в бобровой шубе в сопровождении водителя и будущей четвертой жены.

Стенд с лицензиями в рамках и девизом «У нас клиент всегда прав!», отгораживал «предбанник» ателье от основного помещения. Оттуда уже орали: «Приееехааал!!!» и бежали к нам. Стайка щебечущих женщин окружила Анатолия Михайловича. Они хлопали крыльями, трясли ему руки, заглядывали в глаза, тыкались в мех бобра. Анатолий Михайлович с улыбкой скинул шубу на руки водителю.

– Жарко тут у вас, девочки! А где Нино?

Девочки расступились, и в щебечущий круг вплыла дородная брюнетка в высокой прическе, тесной юбке и распятых на груди красных маках.

– Здравствуй, дорогой! – Низким голосом с южным акцентом произнесла она.

– Здравствуй, золото мое! – Анатолий Михайлович обнял брюнетку, насколько позволяли его живот и ее выпирающие маки.

Возглавляемая брюнеткой стайка с Анатолием Михайловичем внутри перемещалась от образцов меха к образцам кожи, от стенда с фурнитурой к примерочным и обратно. Одна из птичек с улыбкой подпорхнула ко мне.

– Татьяночка, вы не заскучали у нас?

– Нет, ну что вы! У вас тут так интересно!

– Меня тоже Татьяна зовут, – похвасталась она.

– Очень приятно.

– Вы уж простите, что оставили вас без внимания. Анатолий Михайлович такой важный гость у нас! Я в полном Вашем распоряжении! Наше ателье лучшее в районе! Мы шьем по итальянским каталогам и лекалам. Вещи получаются ничуть не хуже ихних, но намного дешевле.

– Бобровую шубу у вас шили?

– Да, да, да! – Обрадовалась женщина. – Идет ему, правда?

– Да, очень.

– Это североамериканский бобр, очень редкий. Специально для Анатолия Михайловича заказывали. Мы наших постоянных клиентов очень любим! Вы взгляните на образцы!

Она раскрыла каталог, где с каждой картонной страницы свешивался лоскут меха, бывший некогда редким зверем. В другом каталоге полуголые загорелые женщины демонстрировали шубы – наброшенные на плечи, спадающие к ногам, распахивающиеся при движении к красивой жизни… Они и не догадываются, что такое «дубак», – с завистью подумала я.

– Вы можете подобрать модель и оплатить только пятнадцать процентов, мы мерочки сразу снимем, и, когда вам будет удобно, подъедете на примерочку и денежку довезете, – обрабатывала меня Татьяна Ательеговна.

– У меня что-то глаза защипало. Я, пожалуй, выйду на воздух…

– Конечно, конечно! Это часто бывает. Мы же тут сами стрижем мех и красим, у многих такая реакция. Это аллергия небольшая у вас. Ничего страшного!

Я вышла на пустынную улицу с грустными желтыми домами. Черный внедорожник, два убитых жигуленка и курящий под вывеской «Меховое ателье» водитель. Больше никого.

– Это надолго? – Спросила я водителя.

– Часа на два, – равнодушно ответил он.

– А здесь есть, что посмотреть?

– Неа…

– Что, совсем? Город то старый…Может, церковь? Или особняк?

– Церковь есть, но далеко пешком.

– А рядом?

– Рынок только у автобусной станции. Там палатки есть какие-то.

– Это где?

– Через две улицы направо. Можно дворами пройти. Спросите там рынок, все покажут.

– Через два часа вернуться?

– Лучше раньше. Он не любит ждать…

Рынок представлял собой рядок укутанных бабок, торгующих на перевернутых ящиках всем подряд – семечками в газетных кульках, шерстяными носками, кривыми солеными огурцами «без химии рОстила», поздними грибами «на супец и на жарешку». Больше половины ящиков уже пустовало. Ветер шевелил обрывки газет на залатанной асфальтовой площади с околевшим ржавым флагом расписания автобусов. Я, в сапогах и пальто, отличалась от местного телогреечного населения как загорелые девушки в спадающих с плеч шубах от работниц мехового ателье. Или как черный внедорожник от жигуленка цвета грязной морской волны. Грязно-белого уже не было, когда я вернулась.

– Почему ты ушла? – Недовольно спросил в машине зацелованный до бровей Анатолий Михайлович. – Моя женщина должна быть со мной!

– Может, я не ваша женщина?

Водитель скосил на меня удивленный взгляд и снова уткнулся в дорогу. Мы выехали из городка на шоссе. Караул стылого леса по обеим сторонам дороги держал голые стволы ружей строго вертикально.

– Останови здесь. – Приказал водителю хозяин возле палатки с мирной надписью «Хлеб».

Из палатки выбежала женщина в белом халате поверх куртки и принялась кланяться и что-то быстро говорить. Я приоткрыла стекло машины. «… Я уж и спрашивала о вас… другого такого нет человека…аж сердце зашлося как увидела… дай вам бог здоровья… молюсь на вас, спаситель вы мой…. заходите почаще, всегда рады….» – донеслось до меня. Она бегом вернулась в палатку и стала что-то выгружать в пакет Анатолию Михайловичу. С полным пакетом он вернулся в машину, сел, подобрав полы шубы.

– Выпечка хорошая здесь. Молодец, баба. Сама печет, сама продает, не халтурит.

– За что она вас благодарила?

– Ааа.… Да, ерунда. Дело прошлое. С бандитами местными договорился и ментами, чтобы не трогали ее. Она честно работает, и так еле концы с концами сводит.

Встречали нас по уже знакомому сценарию: огромный черный Малыш басил «вау», розовела Аннушка, сутулился завхоз Витя, скрывая радость за скупым рукопожатием. На этот раз обошлось без мытья ног. В гостиной журчали фонтаны, зеленела зелень, сверкали люстры и светильники в одном витиеватом стиле, кованые перила лестницы заплетали ступени спиралью, отражаясь в зеркалах…

– Красиво у вас тут, – похвалила я. – Со вкусом таким сделано и с любовью, видно.

– Это все по моему проекту. Сам рисовал, материалы выбирал, заказывал сам. И не так дорого. Есть намного дороже проекты. Но можно быть богатым и жить убого, можно наставить мрамора, золота, плакать будет хотеться в этом помещении.

– Согласна.

– Сядь поближе. Что ты так далеко от меня забралась…

Я села на подлокотник дивана, где, уместив живот между ляжками, развалился Анатолий Михайлович. Он потянулся ко мне, запустил руки под джемпер, нашел грудь, помял. Потом потыкал пальцем между ног, где по его убеждению под джинсами располагался клитор, нажал несколько раз, как на кнопку, посмотрел на меня.

– Ты не хочешь меня?

– Честно? Нет.

– Спасибо хоть честно…, – оскорбленно произнес он и встал.

Он походил по гостиной, сунул руку в фонтан, проверил давление и температуру струи, резко повернулся в мою сторону:

– Шейка скоро у тебя морщинистой станет. Она уже начала. Пока ты выглядишь ничего, а шейка-то всегда возраст выдает. И фигурка пока в норме, но сколько ты еще пропрыгаешь? Ну, года три-четыре от силы, а потом все, жопа жидкая, сиськи как уши у спаниеля. И никому не нужна. Будешь предлагать себя, а желающих не найдется!

– Почему как у спаниеля? Есть и другие вислоухие животные.

– Я тебя не удовлетворяю? А ты подбери себе фаллоимитатор, я оплачу.

– Анатолий Михайлович, а почему вы со мной в таком тоне разговариваете? – Да потому что я здесь бог! Если ты так и не поняла. И второго такого предложения у тебя никогда не будет! Ни-ко-гда! Ни на какой Кипр ты конечно не едешь. Мы или спим и пишем или не спим и не пишем!

– Можно меня в Москву отправить?

– Хоть сейчас.

– Будьте любезны.… И спасибо за гостеприимство.

– На здоровье.

Он стал подниматься по лестнице, тяжело опираясь о перила толстыми пальцами в золотых печатках.

В зеркалах появилась Аннушка с таким лицом, какое бывает лишь в двух случаях – когда сбываются мечты и когда успевают добежать до туалета.

– Танечка, вам помочь собрать вещи? – Елейно пропело лицо.

– Помогите раскидать, – пошутила я.

В следующие выходные мы с Мариной снова пила чай на ее маленькой кухне. Об Анатолии Михайловиче не говорили, пока Марина не спросила:

– Ты ездила к Пихалычу то?

– Ездила.

– А что молчишь, не рассказываешь? Обидел он тебя?

– Нет. Сказал честно – или спим и пишем или не спим и не пишем.

– Вот кобель! Я уж думала, отсохло у него всё!

– Он масло тыквенное ест, смазывает.

– Я, честно говоря, знала, что ничего не выйдет.…

– Почему?

– Он мне как-то чай подарил. Такое дерьмо! А хороший человек плохой чай подарить не может!

– Да…

– Ну и не расстраивайся! На наш век графоманов хватит!

– Наливать?

– Подожди, заварится…

Уголовник

– Здарова, журналистка! – Задорно начал незнакомый мужской голос в трубке.

– Здрасьте…

– Как дела?

– А вы, простите, кто?

– Конь в пальто! – Ржануло парнокопытное. – Да не знаешь ты меня, не напрягайся. Фотку твою видел, мелкую, правда, статейку прочел. Бойко пишешь.

– Спасибо. А телефон кто вам дал?

– Дали. Мне всегда дают! – Хвастливо фыркнул конь.

– И чем, простите, обязана?

– Тема есть. Чисто для журналиста. Надо встретиться, обкашлять. Завтра нормально тебе? Часов в семь. На Автозаводской есть кафешка у метро.

– Тема о чем? По телефону можно объяснить?

– Не, по телефону нельзя. Это не объяснишь, нужно на пальцах показать. Подъезжай завтра.

– Подождите, а с чего вы взяли, что я буду с вами встречаться? Вы ничего не перепутали? – Возмутилась я.

– Слушай, я не всем журналисткам звоню, раз, и «нет» – это мужское слово. Женщина должна всегда отвечать «да». Умная – разберется, что привалило и использует с выгодой для себя, дура – упустит шанс. Ты же умная!

Я оценила логику и ответила:

– Ну, хорошо. А как я вас узнаю?

– Узнаешь. Я красивый. – Хмыкнул голос. – Колей меня зовут. Можешь приехать с диктофоном? Мой менты при обыске слямзили.

– Ладно, Коля. Приеду с диктофоном.

В назначенное время я крутила головой в кафе на Автозаводской в поисках коня в пальто с именем Коля. Из середины зала мне улыбался и махал очень красивый мужчина с решительными скулами и глубоким взглядом. Он ничем не напоминал парнокопытное в верхней одежде, скорей иностранного киноартиста формата «брутальный любовник». Я всмотрелась внимательней. Одет не по сезону – светлый летний пиджачок, а на улице «не май». На лице «маска» из правильных черт и общительности, за которой амбициозность и обозленность. Энергетика тигра в пижаме…

– Это вы мне звонили? Вы – Коля? – Подошла я к нему, продолжая не верить первому впечатлению.

– Я, я, привет! Что? Нравлюсь?

– Просто такое несоответствие внешности и голоса.… Уже интересно!

– Дальше будет еще интересней! – Ухмыльнулся он.

– Присесть то можно?

– Присесть мы всегда успеем! – Заржал Коля знакомым голосом, и я окончательно признала телефонного коня.

Мужчина закурил, сощурив от дыма внимательные карие глаза. Красивые, как и все в нем.

– Куришь? – Спросил он.

– Нет.

– Серьезно? Извини, – он отогнал дым рукой. – Думаю, мы сработаемся. Что-то есть в тебе. У меня нюх на людей.

– А что за работа?

– Работа? Да разная… Я откинулся. Нужна подруга. Боевая. Веселая, компанейская, авантюрного склада ума, легкая на подъем!

– Откинулся куда? – Не поняла я.

– Не куда, а откуда. С зоны. Зона – моя жизнь. Я вытаскиваю оттуда людей. Помогаю людям.

– Всем?

– Нет, только хорошим! У кого деньги есть! – Он обаятельно улыбнулся ровным рядом хороших зубов.

– А у кого нет? Что им делать?

– Находить. – Усмехнулся Коля. – Я не мать Тереза. Это бизнес. Каждой шавке надо дать. Шавка крупней – кусок жирней. А зона, она корежит всех. Она рушит мир человека. Резко исчезают друзья, коллеги, знакомые, родственники. Ты оказываешься всем чужой, а чужие проблемы никому не нужны. Ты один на один с волками. Даже если кто-то тебя ждет. Человеку на зоне тяжелее, чем тем, кто ждет. Люди, чтобы выйти оттуда, чтобы просто там не сдохнуть, готовы отдать все! Я сам такой был. Не в интернете почитал! Так что, можно сказать, образование у меня высочайшее…, – его желваки заходили под смуглой кожей чисто выбритых скул. – Такие дела…

– А вы за что сидели?

– Слушай, хорош выкать! – Нахмурился Коля. – Я понял, ты меня уважаешь, но напрягает.

– Хорошо. Ты за что сидел?

– По 241.

– Это что?

– Организация борделей. У меня первая сеть борделей в Москве была. Объявления в газетках, телефончики, квартирки, мамочки, все работало как часы. Девочек сам набирал! Такие девочки были! Ммм, – он закрыл глаза и покачал головой. – Конкурент сука сдал! Но я его уже отблагодарил. Больше он мне не нагадит. А были друзьями когда-то.… Так то, журналистка, жизнь она журналов не читает…, – он выдохнул дым в сторону и отогнал рукой. – И подруга у меня была. Мы с ней дела делали. Классная девка. Ирка. Вот вместо нее тебя хочу.

– А она где?

– Сидит. Ей еще год.

– Ну, выйдет же… Год это мало.

– Когда выйдет, тогда и разговор будет. Год на зоне это очень много.

– А почему ее не вытащишь?

– С ней сложней. Ладно, не важно, давай о деле.

– Послушай…, – вздохнула я, – я ничего не имею против, но честно, как то не хочется связываться с уголовниками. Прости за откровенность.

– Да ладно! Откровенность – это хорошо…, – он затянулся. – Чистенькой значит, хочешь быть? – Коля потряс сигаретой в пальцах. – Вот все вы такие, которые не нюхали! Носопыру сморщат – фи, уголовник! А вы знаете, какие там люди сидят! Интересовались хоть раз? Кухня-офис-унитаз – вся ваша жизнь! Это вы все в зоне сидите! Своих иллюзий! Своих обывательских представлений! Своих мелких шкурных страхов! Всю жизнь сидите! Ты показалась мне другой. Я ошибся? Я не люблю ошибаться! – Он мотнул головой, его зрачки сузились. – Короче. Я никого уговаривать не собираюсь. Да или нет?

– Да. – Согласилась я, успев подумать, что буду умной: влезу, а там разберусь, что привалило.

– Так-то лучше, – спокойно сказал Коля. – И не бойся меня. Я тебя не обижу. Будешь со мной – у тебя все будет!

– Я не боюсь.

– Ну и ладненько.… У тебя что сегодня со временем?

– Есть пока.

– У меня здесь квартирка недалеко. Пойдем, посмотришь, как я живу, поговорим нормально. Не люблю я людные места. Бабы пялятся, мужики нервничают, разбирайся потом, – он скосил глаза влево, и я взглянула, куда он показывал.

Через стол от нас Колю в упор рассматривали две крашеные блондинки, перестав жевать, что, видимо, означало крайнюю степень заинтересованности. Рядом с ними багровели два мужика. Один в олимпийке, другой в клеенчатом пиджаке.

– Штаны что ли мне на морде носить! Что ж так бабы на картинку-то падки! – Хмыкнул Коля. – Слушай, пойдем, а? Пока эти два помидора не кинулись на меня с вилками. Они уже вон в низком старте. Только драки мне сейчас не хватало в общественном месте.

Я медлила, с сомнением глядя на красавца-уголовника.

– Да не буду я к тебе приставать! Не крути глазищами-то! – Досадливо поморщился он. – Посидим просто по-человечески. У меня все есть дома. Кофе-шмофе, холодильник битком…

Выйдя из кафе, Коля манерно подбоченился, исказив лицо галантностью:

– Позвольте предложить вам ручку, мадам!

У него и походка была кинозвезды, шагающей по красной дорожке в Каннах, фактурного независимого красавца, не зависящего даже от погоды и поэтому одетого в летний пиджак в осенний холод. На ощупь его рука казалась субтильней, чем выглядела. Под руку, словно супружеская пара, мы подошли к хорошему кирпичному дому в тихом сквере.

Коля открыл дверь квартиры, пропустил меня вперед.

– Не разувайся. Мне нравятся женщины в туфлях, – сказал он сзади.

Типовая советская «трешка», переделанная в квартиру-студию, соответствовала моде десятилетней давности.

– Я снес стену и объединил кухню с залом, когда еще никто так не делал! – Похвастался Коля. – Сейчас хочу обратно все переделать. По-модному. Пока не определился со стилем. Выбираю между хай-теком и провансом. Тебе что больше нравится?

– Мне – прованс.

– Ну, значит, так и сделаю. Тебе же тоже должно здесь нравиться, – подмигнул он. – Располагайся. Ща чего-нибудь перекусим.

Я села на светлый полукруглый диван перед низким столом из толстого дымчатого стекла. Коля распахнул огромный холодильник, в котором было темно от набитых в него продуктов.

– Любишь покушать? – Спросила я.

– Неа, я спокоен насчет еды. Люблю чего-то из детства – пироги с капустой, жареную картошку, а так – не прихотлив.

– Зачем тебе столько в холодильнике?

– А, да это Сабина, моя горничная. У нее навязчивая идея, что я похудел и меня надо откормить. Она как подорванная набивает холодильник. Потом все в помойку выкидывает. Ты видала, какие на нашей помойке коты жирные? Мы же первое место в районе держим по обхвату талии!

– Нет, не видела, – засмеялась я.

– А, ну да, мы же с другой стороны зашли. Ну, увидишь еще. Ты-то что будешь?

– А что есть?

Коля поскреб начавший лысеть затылок.

– Все есть!

– Ну, давай чего-нибудь к чаю…

– А выпить?

– Не хочу.

– Надо!

Он поставил на стол фужеры, фрукты и бутылки с чем-то темным.

– Портвейн! – Довольно произнес Коля.

– Дешевое пойло – тупая голова, больная печень, – выдала я старую пионер-лагерную мудрость.

– Ну да, рассказывай! По двадцать бутылок глушили, и ничего, утром шли, как на расстрел экзамены сдавать! Девчонки в засохшей сперме в волосах, пацаны все покарябанные! Молодость! Романтика… И ни фига не дешевое, между Дрочим! – Заржал Коля, продолжая выкладывать на стол еду.

Коробки конфет, печенье, упаковки пирожных, варенья, джемы, булки, крендельки, соленые палочки и сладкие кружочки, орехи голые, орехи в сахаре, орехи в шоколаде, плитки шоколада, сухофрукты. Стол давно потерял прозрачность.

– Хватит, Коля! – Взмолилась я. – Зачем столько! Это ж можно лопнуть!

Он обернулся с серьезным лицом.

– Я поклялся, что у меня всегда будет столько жратвы, чтобы не съесть одному. Лучше буду выкидывать.

– Зачем?

– Ты не поймешь. Это зона!

– Объясни. Я постараюсь понять.

Он сел напротив, вяло сунул в рот крекер.

– Дружбан у меня там остался. Тоже Колька. Тезка. Двадцать четыре года ему дали.

– За что?

– Троих трубой железной угостил. Они девку, соседку хотели в машину запихнуть. Она сирота, одна с шестнадцати лет жила. Там сынок прокурора был.

– На сказки похоже.

– Ню-ню. Этот сказочник по зонам с четырнадцати лет и другой жизни не знал. Тела женского не пробовал! Не успел. Целовался с девчонкой один раз и все…

– За угощение трубой дают двадцать четыре года?

– На него еще чужое убийство повесили. Менты решили от жалоб матери убитого, повесить на человека, который уже сидит, на Кольку. У него мать одна полуслепая, больше нет никого. Куда только не писала. Пох*й всем.

– А ты? Можешь ему помочь?

– Нет. Не могу. Его весна померкла, ему уже не выйти…. Он похудел сильно. Инфаркт перенес, даже на больницу не возили. Летом красные ребра переломали, он суку за горло взял. Я его матери деньги посылаю. Больше ничего не могу. Он меня все спрашивал, как это, когда с бабой. Как я ему расскажу… Говорю – сам еще всю свою деревню перетрахаешь! Он молчит, улыбается. Стихи сочинял о любви, так за душу брали. У меня баб было как блох на собаке, я а ни строчки не рожу, а Колька, ни одной не пробовал, а такие слова находил.… Вот как это? Откуда?

– У тебя остались стихи его?

– Нет. Он их не записывал, наизусть читал. Писал сначала, когда сидел на особом режиме, город Онега, слышала такой? Потом его перевели, он все выбросил. С хаты ничего не берут, когда уезжают. Так дедами еще заведено. Я его раз спросил – не жалеешь, что из-за какой-то суки малолетней жизнь свою угробил? А он – значит, судьба моя такая в лагерях умереть. Но она – то будет знать в глубине сердца своего, что есть еще люди в этом мире. И тепло ей будет. Вот какой он человек…

Коля отвернулся, но я видела, как покраснели и заблестели его глаза.

– Там такие мужики есть! – Воткнул он в меня снова сухие, жесткие глаза. – Один, представляешь, сидел с сорок пятого года!

– С 1945 года? Сколько же ему лет?

– Да никто не знал уже, сколько ему. Он в шестнадцать лет на фронт сбежал. Дошел до Берлина. Когда обратно ехали, в пьяной драке убил полковника, дали ему двадцать лет и десять лет выселок.

– За что убил, рассказывал?

– С ними девки ехали, все гуляют, сама понимаешь, победа! Ну, девку и не поделили, как оно бывает. Так, кончилась выселка, он поехал строить комбинат бумажный, да так и не смог жить хорошо, опять кого-то убил. Дали пятнадцать лет, потом в зоне одного пришил, добавили. Его все звали дед Беда. Путин помиловал как ветерана. А он идти не хотел. Куда я пойду, говорил, зона – моя жизнь.

– Поговорить бы с таким…

– Такие мало говорят. Воспитание лагеря. Там другой мир. Совсем другой. И люди другими становятся. Кто не меняется, тот не выживает. А Колька все мечтал – хоть одним глазком на живую бабу глянуть. И нажраться так, чтобы не лезло. И чтобы знать, что это не один раз, а всегда так будет. Всегда-всегда…

Коля наполнил портвейном оба фужера до краев.

– Давай. За него. И за людей, которые там. Чтобы бог сука не забывал о них. А что в наших силах, мы уж тут сами сделаем!

Он выпил залпом, не закусывая.

– Мне нужна подруга. В нашей работе много рутины. Надо списываться, созваниваться, договариваться, встречаться с родственниками, отвечать на письма, объяснять, уговаривать…. В общем, тягомотины хватает.

– Хорошо, я постараюсь помочь, чем смогу.

– Нет, так не пойдет! – Замотал головой Коля. – «Помочь, чем смогу» не пойдет. Нужно, чтобы ты мне безраздельно доверяла! Полностью!

– То есть?

Коля посмотрел на меня долгим внимательным взглядом. Красивые, но слишком жесткие глаза…

– Ты могла бы встать вон туда? – Попросил он.

– Куда?

– Вон туда, к той стене.

– Зачем?

– Встань, пожалуйста, я скажу.

Я вышла из-за стола и подошла к стене.

– Сюда?

– Чуть правей.

– Так?

– Да. И не сутулься.

– Ну?

– Постой минуту, сейчас скажу.

– Стою. И чего?

– Помолчи.

– Молчу.

Коля зажег сигарету, его артистическое лицо заволокло дымом. Он отмахнул дым рукой, чтобы не мешал смотреть.

– Долго еще стоять?

Он не отвечал.

– Что ты задумал?

Он продолжал молчать. Его лицо обретало какое-то новое выражение, которое пугало. Мы молча смотрели друг другу в глаза. Он – сидя нога на ногу у стола, заваленного едой, я – стоя у стены. Так продолжалось несколько минут.

– Разденься, пожалуйста, – тихо, но твердо сказал Коля.

– Как раздеться?!? Зачем?!?

– Совсем.

– А если я не буду?

– Будешь.

– А если нет?

– Ты стесняешься своего тела?

– Нет.

– У тебя есть дефекты, шрамы, уродства?

– Нет.

– У тебя месячные?

– Нет.

– Назови причину, по которой ты не можешь показать свое тело.

– Просто не хочу.

– Причина! – Резко повысил он голос.

– Это и есть причина. Не хочу.

– Врешь. Ты уже хочешь.

– Да…, – словно под гипнозом согласилась я, и начала снимать с себя одежду.

– Туфли оставь. – Приказал он.

Коля не отводил взгляда, пока на мне не осталось ничего, кроме туфель, и, затушив сигарету, подошел. Он провел рукой по груди, по спине, потрогал живот.

– Сколько тебе лет?

– Тридцать семь.

– Врешь.

– Нет.

– Я не видел, чтобы у женщин в твоем возрасте было такое тело. У тебя шикарное тело, отличная кожа, хорошая грудь, почти нет растяжек. Ты рожала?

– Да.

– Сколько раз?

– Два.

– Отлично. Просто отлично.

– У тебя было много мужчин?

– Да.

– Десять? Двадцать? Больше?

– Больше.

– Отлично. Ты намокла?

– Да…

– Хорошо. А прикинь, если ты голая и передо мной на коленях, вообще течь будешь как ручей.

– Паркет тебе испорчу, – выдавила я шутку.

– Горничная уберет, – ответил Коля, в заключение осмотра шлепнув меня по заднице. – Я доволен тобой. Одевайся. Туалет-ванна справа по коридору, если надо.

Возвращаясь в гостиную, я врубилась плечом в полку с фаллоимитаторами. Всех размеров, цветов и материалов.

– Выпей. – Коля придвинул налитый до краев фужер.

– На полке – трофеи? – Спросила я, потирая плечо.

– Можно и так сказать, – улыбнулся он. – Я коллекционирую секс-игрушки. Только те, что были использованы в деле. Хобби у меня такое. И для тебя заказал уже. Завтра должны доставить.

– Мы же первый день знакомы. Когда ты успел? И откуда ты знаешь, что мне понравится?

– Заказал вчера. Не понравится – выкинем. Делов-то.

– И что это?

– Игрушка. Чтобы всю тебя заполнить. Прикольная, необычная. Испробую на тебе.

– Засовывать в меня надо?

– Обязательно.

– Гирлянда из трех сарделек?

– Не угадывай. Не угадаешь. Дорогая сука, с прибамбасами. Интересная такая раздвигалка. Самому интересно тебе засунуть и врубить.

– Ты меня всем нагрузишь сразу или по очереди?

– По очереди, конечно, сразу ты можешь лопнуть просто!

Я замолчала.

– Что молчишь?

– Представляю, как ты мне пихаешь в жопу какой-нибудь паяльник. И обораться можно в закрытой квартире.

– С паяльником здорово, но это раньше было, долги вышибали, и еще утюг на пузо, ты попутала. Сейчас принято договариваться. Если не договорились, тогда уже дыру в башке. Но с женщинами так западло. С вами другие методы работают.

– Слушай, а вот мне интересно, почему ты меня не трахнул, когда я стояла голая? Даже не попытался. Ничего же не мешало. Любой мужик на твоем месте полез бы.

– Интересно ей, – передразнил Коля. – Я не любой. Трахну, не сомневайся. Ты еще не готова.

– Не готова к чему?

– Я люблю обученную и подготовленную женскую попку.

– Подготовленная – понятно, а что такое – обученная? Курсы какие или учебники нужны?

– Курсы можем устроить краткосрочные. Так сказать тренинг. Записывайся.

– Одноразовые?

– Одноразовые, или многоразовые, всё зависит от успехов в учёбе.

– А если она тупая окажется?

– Тупость и глупость будем лечить через зад.

– Прогрессивный метод! Я замечала, что после анального секса наступает некоторое просветление в мозгах, но не могла сформулировать методологию и проследить причинно-следственную связь. – Именно. После просветления что-нибудь в голову путное придет.

– После просветления наступает затемнение. Это диалектика. А лицензия у тебя имеется? – Сорри, видно болел гонореей, пропустил урок, надо перечитать раздел про диалектику. – Резко ответил Коля. – А документы не проблема в век технологий. Печатное дело прогрессирует. Когда приступим к занятиям?

– Конкретно… – Лучше быть конкретным. «Борщ должен быть борщом, а х*й х*ем», – Данилыч, мой учитель труда.

– Показывал на уроке и то и другое?

– Ага, я ему в бане, когда он печку кочегарил, сидя на корточках, на яйцо наступил деревянным тапком, народ офигел, когда увидел, как мы вокруг бани бегали голые, я от него он за мной, в одной руке яйца, в другой кочерга, давно это было…, – Коля засмеялся.

– Догнал он тебя? Или победила молодость?

– Нет, он держался. Ладно. Будешь хорошо себя вести, паяльник покупать не буду.

– Хорошо это как?

– Как примерная ученица, ты же на курсы записалась. Можно тебе еще школьную форму одеть, вообще улет будет, тем более сложение позволяет.

– В форму наверно уже не влезу.

– Значит, будешь голой. Посмотрю, может, что и нацеплю на ноги или на шею.

– Веревку что ли?

– Да ладно тебе, не средневековье же.

Коля встал подогреть чайник. У него были узкие бедра и немного сутулая спина.

Я закусила орех в шоколаде голым орехом и спросила:

– Все же хотелось бы листануть методичку перед обучением. Что там в учебном плане?

– Узнаешь. Занятия начинаем или как? – Не оборачиваясь, ответил он.

– Ты спешишь? Или тебе просто трахаться охота?

Он вернулся к столу, и проговорил, глядя мне в глаза:

– Самая лучшая охота, когда тебе и мне охота. Вот это охота! Оставайся сегодня у меня. Отмазывайся, как хочешь, скучно не будет. Я серьёзно, наври что-нибудь, что угодно, от срочной командировки до подруги, у которой муж носится в приступе ревности с пистолетом. Менты, суды, авария. Ты клёвая, а рассказывать не интересно, ты должна доказывать только делами.

– Я должна доказывать?!?

– Конечно, ты, – ухмыльнулся Коля. – Баб много, а я один. Научу быстро. Начинаешь говорить, сразу в рот, молчишь, сразу в зад. Смена направлений мой метод.

– Из зада в рот – это неправильно.

– Откуда у тебя такие ханжеские понятия? Во рту больше микробов, чем в попке!

– У тебя большой член?

– Есть фаллоимитаторы и побольше. 18 сантиметров, наверное. Не думаю, что не влезет. Будет больно, разработаем.

– Я тебя боюсь, – Честно призналась я.

– Почему боишься? Разве это страшно для тебя? Опытная же баба. Хотя, ученица должна учителя бояться и уважать.

– Ты не вписываешься в общепринятые рамки. Этим пугаешь, но и притягиваешь этим же…

– Пугаю и притягиваю? – Коля поднял одну бровь, – это уже из серии садо-мазо.

– Твоя тема?

– Вряд ли, у меня другие темы. Но в сексе я буду доминировать, а ты слушаться. Сможешь быть послушной?

– Насколько?

– На грани возможного.

– Не знаю…

– Я знаю. Ты меня уже боишься, хотя всего лишь разделась. Значит, сможешь.

– Не уверена.

– Короче так! Ты на курсы записалась? А что за сомнения? Тебя исключить что ли? Занятия нельзя пропускать! Первое занятие – сосание члена в гланды, фистинг от четырех пальцев до руки по локоть! И заметь, не только вагинальный! Принудительный оргазм, римминг, плюс факультативные занятия для нерадивых! – Строго перечислил Коля и заржал.

– Что такое римминг? Опять в жопу?

– Риминг это тебя в жопу, а ты лижешь мою жопу.

– На это я пойтить не могу! – Запротестовала я.

– Думаешь, не изогнешься так? Будешь тренироваться.

– Я еще и не так изогнусь, просто не люблю. Я не делаю того, что не люблю.

Коля остановил на мне взгляд, обращенный «в себя».

– А мне в жизни часто приходилось делать то, что я не любил…, – произнес он.

– Мне тоже. Но надо стараться не делать, а то противно потом, правда?

– Правда, – серьезно согласился Коля, – но обстоятельства бывают сильнее нас.

– Ну, я же про идеал…

– Это бред. Идеала не существует. – Слушай, а что для тебя «святое»? – Спросила я.

– Ничего святого у меня нет! – Не задумываясь, ответил Коля.

– Врешь! Есть! Но ты хочешь казаться хуже, чем ты есть на самом деле. А ты другой, ты…

– Я хочу кончить тебе в рот! – Грубо перебил меня Коля. – Хочу посмотреть, как ты член по самый корень в рот засовываешь вместе с яйцами. И еще я хочу…

Его остановил звук поворачиваемого ключа и открывающейся входной двери. Молодая женщина, похожая на монашку, вернувшуюся из похода – джинсы, куртка, платок, – торопливо вошла в квартиру. Коля повернул в ее сторону голову.

– Почему без звонка? – Спросил он.

Она застыла на месте с выражением ужаса в бесцветных, некрашеных глазах. Ее покорная фигура словно уменьшилась.

– Сабина думала, нет никого, ты сказал, у тебя встреча…, – одними губами проговорила женщина.

– Звонок обязателен. Ты знаешь об этом. Ты провинилась.

Женщина упала на колени и на коленях, как инвалид на культяшках, поковыляла к Коле.

– Сабина провинилась, – повторила она, стоя перед ним на коленях и преданно глядя в глаза.

– Ты знаешь, что делать! – Бросил ей Коля.

Не вставая с колен, женщина повернулась к Коле спиной, спустила с бедер джинсы вместе с трусами, и ткнулась головой в пол. Я невольно посмотрела на ее худой, синеватый зад. Ее анус был размером с розетку для варенья. Варенья из мякоти прямой кишки…

Коля слегка пнул ее носком ботинка в тощую ягодицу.

– Не сейчас. – Сказал он равнодушно.

Она отползла от его ноги, послушно натянула одежду, проковыляла к выходу и исчезла совсем без звука.

Я в оцепенении переваривала увиденное.

– Хочешь спросить меня об этом? Спроси, – позволил Коля.

Я судорожно глотнула портвейна.

– А почему она о себе в третьем лице-то?

– Я запретил ей говорить «я». Я – здесь один.

– А почему Сабина? Русская вроде тетка.

– От «сабы» – нижняя. Она сама выбрала это имя.

– Ты ее заставляешь быть такой?

– Нет. Не заставляю. Она в любой момент может уйти. Но она бросила мужа и двоих детей и служит мне, потому что сама этого хочет.

– А почему она так странно одета? Как монашка – походница.

– Она принадлежит мне, ей нет необходимости привлекать других мужчин.

– И много ты ей платишь за такое?

– Я ей вообще не плачу. Она не человек. Она моя собственность. Разве ты платишь своей кровати? Или своей собаке? Я обязан о ней заботиться. Кормить, одевать, лечить, если нужно. Это другое. Поняла?

– Да…. Мне даже уже интересно, сможешь ли ты меня сломать как эту Сабину.

– Конечно, куда ты денешься, – с уверенной скукой в голосе ответил Коля.

– Почему ты так уверен?

– Потому что рабство – природа женщины, суть женщины. Женщина ищет хозяина. Находится хозяин – она счастлива. Не находится – несчастна. Все очень просто.

– Любая женщина такая?

– Абсолютно! Без исключения! Вот ты. Вроде не дура, с образованием, журналистка. А стояла передо мной голая и получала кайф. А знаешь от чего? От рабства внутри себя! И потекла также быстро, как любая баба на твоем месте. С образованием или нет, без разницы. Все вы по сути – рабыни мужчины. Вот и весь ответ.

– А тебе это интересно? Ведь от сломленного партнера энергии никакой! – Упорно продолжала я интервью.

– Зря ты так думаешь, кончают как заведенные.

– Тебе нравится трахать куклу?

– Конечно. Типа надувной, только живая, и не вые**вается.

– Я, наверное, чего-то не понимаю, но когда на тебя смотрят с собачьей преданностью, хочется пнуть. Разве не интересней личность?

– Нет. Мне не интересна личность, их полно, мне интересна преданность, именно собачья.

– Но ведь сложнее вызвать в личности чувства! Вызвать преданность намного проще. Не права?

– Не права, конечно. Ты в войну играешь до сих пор, чувства ей подавай, любовь, ревность! Чушь это все! Я тебя просто буду драть во все дырки. А ты будешь кончать как заводная кукла. И будет у нас с тобой любовь и взаимопонимание!

– Кто кого еще драть будет, – смело пробубнила я себе под нос, но Коля услышал.

– Ню ню, – снисходительно хмыкнул он, – посмотрим, кто кого! Когда будем в твою жопу не меньше кулака засовывать, а рука у меня не маленькая! Это тебе к подарку в виде бонуса!

– А подарок что? Банка варенья? Трехлитровая…

– Зачем? Мы люди не бедные, придумаю что-нибудь интересное.

– А зачем тебе растягивать мою жопу?

– Не люблю когда тесно, я глобалист.

– Надеюсь, не до размеров глобуса будешь тянуть? – Не умничай, ученица!

– Учитель, а у меня вопрос! Если растянуть жопу до кулака, она такая и останется навсегда с дырищей?

– Нет, это если пробку тебе поставить для ежедневного ношения, тогда очко будет открыто, а так сжимается сразу, но ткани будут растянуты, можно будет фистинг свободно анальный делать.

– Как у Сабины?

– Можно и шире.

– А зачем?

– Кончают по-другому, стремительно и неожиданно. Тебе понравится.

Он долил себе в чашку кипятка таким будничным жестом, словно мы болтаем за чаем о погоде…

– Это у тебя профессиональное отношение к женщине как бросовому товару, который не жалко, типа добра такого хренова туча? – Спросила я.

– Именно. Хренова туча. – Безразлично повторил Коля. – Будешь лазить у меня под столом с пробкой в жопе, пи*ду как карман буду использовать, всякие вещи там держать, а соски зажму в тиски специальные.

– Ну да. Соски в тиски, клитор в пассатижи, дрель в пи*ду и кувалдой по голове. Привет учителю труда Данилычу. А как же работа?

– Работа будет. Но без послушания ничего не получится!

Его лицо выразило конец терпению лектора.

– Последний вопрос, Коль, честное слово! Цель какая обучения и всего, что ты обрисовал? Я ж тоже должна видеть цель…

– Цель у тебя одна – я! – Раздраженно проговорил Коля и сунул мне в руку телефон. – Звони, давай, кому там тебе надо звонить, и располагайся на ночь. Хватит болтовни! Начинаем практические занятия!

Я встала из-за стола.

– Куда? – Строго спросил Коля.

– В туалет. Можно?

– Бегом!

В туалете я надеялась прийти в себя и прикинуть возможные варианты спасения. Проходя мимо входной двери, заметила, что она приоткрыта. Сабина оставила. Что это? Женская солидарность или рассеянность от ослушания? Хотелось бы, конечно, думать, что солидарность… «Ура!!!! Свобода!!!!» – заорала я во весь внутренний голос и закрыла рукой рот, чтобы случайно не выдать себя. Толпа фаллоимитаторов с полки тоскливо смотрела мне в след из-под своих разномастных шапок, словно голые рабы, давно смирившиеся, что им «век воли не видать».

Я сняла туфли, чтобы не цокать, и тихо выскользнула в спасительную дверную щель. Пробежав через сквер к дороге, остановила первую попавшуюся машину, и плюхнулась на сиденье, даже не посмотрев, кто за рулем. Кто бы ни был, уже все равно!

За рулем оказался пожилой кавказец с большим уродливым носом, которым он страшно меня обрадовал после точеного Колиного…

Кавказец сразу стал рассказывать, что на его родине еще тепло и до зимы можно снять урожай фруктов.

– Зачем же вы здесь, в холодной Москве, где хорошо вызревают только страхи и амбиции? – Спросила я.

Он покосился на меня из-за носа, не понимая, о чем я.

– Да я давно уже здэсь…, – миролюбиво ответил он.

Я, на всякий случай, поближе подтянула к себе сумку, положив на нее локти, как примерная ученица на парту.

«Штаны что ли мне на морде носить! Что ж так бабы на картинку-то падки! Слушай, пойдем, а? Пока эти два помидора не кинулись на меня с вилками. Они уже вон в низком старте. Только драки мне сейчас не хватало в общественном месте…» – произнес Коля из моей сумки.

Диктофон! – догадалась я. Видимо, он жил все это время собственной жизнью. Что захотел, записал, когда захотел, включился! Своевольная китайская техника.

Кавказец покосился испуганно.

– Радио? – Спросил он.

– Да, радио, – успокоила я его. – Говорит Москва…

Умная женщина всегда говорит «да», разбирается, что привалило и вовремя делает ноги… – успокаивала я заодно и себя, чтобы не чувствовать себя полной дурой.

Я ехала домой… Я думала о… том, что обязательно начну выдавливать из себя по капле раба! Рабыню!

С понедельника…

Тупик джаз

– Извините, третий тупик не подскажете? Первый и второй нашла, третьего нет!

Единственное говорящее существо в этом месте в это время – девица на негнущихся ногах, процедила, не замедляя секундных стрелок ног:

– БеСпоняЦия.

Ну, правильно. Все, что до двадцати и на таких ногах – всегда так отвечает, уверенное в вечности своей информированной жизни.

– Вот спасибачки! – Послала я язвительный привет в спину молодости от заблудившейся зрелости, не уверенной уже ни в чем…

У кого бы еще спросить? Ни души! Не в окна же стучаться!

Из-за угла немого дома траурной тумбой «выхромала» старушка в черном. Заваливаться вправо при каждом шаге мешала ей палка с резиновым копытом. Ширх-ширх-ТУК! Ширх-ширх-ТУК! – Двигалась старушка в ритме хромого вальса. Я обрадовалась. Старушка не может уйти далеко от места проживания, поэтому точно местная, и, стало быть, знает каждый тупик!

– Извините, Вы не подскажете третий ту…

– Ублюдки! Сволочи! Тук! Мерзавцы! Просрали страну! Тук! Сталина на вас нету! Тук! Расстрелять мало! – Изрыгнула старушка.

– Ой…

Траурная тумба с проклятиями провальсировала мимо, казня палкой и без того болезненный асфальт. Надежда найти искомый адрес умирала на глазах в пустынном переулке посреди белого дня. Да куда же все делись то! Все спят? Или все вместе работают? Или все умерли, так и не найдя третьего тупика!

Хлопок подъездной двери выплюнул мужчину с рюкзачком и бородкой. Живет здесь! Знает! Наверно.… Я подпустила его ближе, чтобы удостовериться в адекватности, хотя бы внешней. Невысокий, полноватый. Доверчивые голубые глаза. Седеющие волосы собраны на шее в пучок-хвостик, как у старого зайца.

– Извините, пожалуйста! Не подскажете, где тут третий тупик? Первый и второй параллельны друг другу, я думала и третий тоже должен, по логике, но его там нет! Дай бог здоровья человеку и потомкам его, который так расположил улицы!

Мужчина с рюкзачком дослушал вопрос и пожелания до конца, словно музыкальную композицию, и молча ожидал следующей.

– Вы меня слышите?

– Третьего тупика больше нет, – выждав минуту молчания, скорбно произнес он. – Его уже как полгода переименовали в демократа, от чего он, собственно, не перестал быть тупиком.

– Серьезно?! Вот это да! – Возмутилась я. – А тогда я не пойду в эту контору, если у них на сайте висит адрес полугодовалой давности, и никто не удосужился исправить! Ничего там хорошего нет и быть не может!

– Согласен с вами. – Рассеянно улыбнулся мужчина. – Пойдемте ко мне в гости…?

Я оглянулась в поисках подмоги, желательно в белых халатах, но переулок был по-прежнему пуст.

– Пойдемте…? – Робко повторил мужчина.

– Вы сумасшедший?

– Почему? Нет…, – грустно вздохнул он.

– А, то есть вы – нормальный, просто это неадекватный переулок! Я попала!

– Почему.… Нет…, – повторил он еще грустней и вздохнул еще глубже. – Помните, у Макаревича? «Я очень ценю тепло отношений в эпоху большой нелюбви…» Просто мне очень одиноко. Я вот из дома вышел, чтобы человека встретить. Просто человека.…И тут вы – с такими глазами.… Хотите, я не стану закрывать дверь? Уйдете, когда захотите.

Я колебалась…

– Я, что, так похож на ненормального? И на насильника? Это ужасно, – он отвел в сторону тоскливые голубые глаза и вздохнул. – Ужасно…

– Нет, не похожи, – ответила я. – На насильника уж точно.… Хорошо. Пойдемте.

– Правда? – Засветился он. – Спасибо вам…

Темный подъезд пахнул темными историями. Темная квартира их беспорядочными развязками.

– Извините, у меня не прибрано… Я сейчас.

Он принялся сгребать что-то с заспанного стола и встревоженного дивана, от чего вся комната приобрела недовольный вид.

– У меня есть очень вкусный чай! – Крикнул он с кухни. – Друг привез из Шри-Ланки! Я сейчас заварю!

– Давайте! – Негромко крикнула я в ответ, стараясь не раздражать недовольную комнату.

Когда он торжественно внес двух чайников на подносе, с кипятком и заваркой, комната уже не казалась такой темной и недовольной – так светились его глаза. Их оттеняла русая седина волос и такой же «русый» свитер. От заячьего пучка-хвостика по плечам на живот стекали шерстяные косы, вывязанные чьей-то заботливой рукой.

– Меня зовут Локки. – Сказал мужчина. – Это псевдоним, ник, кличка, как хотите. Я человек самых разных творческих профессий. Кем я только не был! И каждый раз менялся до неузнаваемости! Я вам сейчас покажу фотографии, и вы согласитесь, что я ничего не выдумываю.

Он выгреб из нижнего ящика комода ворох фотографий, не задвинув ящика и оставив комод стоять с обиженно выпяченной нижней губой.

– Вообще то родители назвали меня Федором, в честь деда. Всю жизнь не могу даже примерить на себя это имя! Ну, какой я Федор, правда? Даже в паспорте, когда вижу это имя, кажется, кто-то другой записан. Все друзья зовут меня Локки. Зовите и вы, ладно? – Он протянул разваливающуюся пачку снимков.

На них действительно были как будто разные люди: солнечный клоун в клетчатых штанах, с улыбкой до ушей и носом «картошка». Мачо, «знающий эту жизнь изнутри» в обтягивающих опухшие мужские прелести голубых джинсах – режиссер или, скорей, монтажер эротических фильмов, для которого возбуждение – рабочая обстановка. Композитор шлягера «Не сыпь мне соль на сахар» в период обострения звездной болезни – бархатный пиджак, кашне, брошь на лацкане. Полу опустившийся бомж, выгуливающий остатки интеллигентности в осеннем парке: рюкзачок, бородка, спортивная куртка с чужого плеча.… Объединяло всех этих несхожих персонажей – вьющиеся полуседые волосы, разложенные по плечам или собранные в пучок-хвостик, свободолюбивая поза, открытый голубой взгляд…

– Вы действительно очень разный, Локки…

– А вас как величать, сударыня?

– Зовите меня Ники, Локки. Родители назвали меня Николаем, не заметив, что у них родилась девочка. Ну, какой я Николай?

– Хорошо, Ники! – Засмеялся мужчина. – Я понимаю! Я люблю веселых людей! Люди рождаются, умирают, а если еще что-то происходит в промежутке, значит, повезло.… Не помню, кто это сказал. Я хочу, чтобы везло больше, поэтому стараюсь быть разным. Вот только любовь не могу найти…. Возможно, потому, что слишком разный, и она не может меня узнать…

– Вы ее снова не нашли и поэтому так расстроены сегодня?

– Вы проницательны. Да… Я хочу найти любовь. Надеюсь, что это еще возможно. Видимо, я излишне романтичен.

– Скорей, принимаете за «ту самую» каждую встреченную женщину и кидаетесь к ней, не разобравшись. Мужчины не разборчивы…

Локки скрестил на груди руки. Вязаные косы на локтях связались сухопутным узлом.

– А, все мужики – говно? – Подался он ко мне через стол. – Так и живем, с этой замечательной мыслью? Мадам бросьте! А я бы мог много всего интересного рассказать! И попробуйте мне доказать, что нам кроме «койки» ничего не надо!

Он затянул узел крепче, сдвинув локти.

– Ща просто состояние такое, что всех женщин перестрелял бы…

Колченогая тень траурной старушки с проклятиями провальсировала по нахмуренному лбу мужчины.

– И за что Вы всех женщин к стенке? – Уточнила я.

– За «динамо»! – Зло ответил Локки.

– Что, не дают?

– Мля! Извините за мой французский, слава Аллаху, пока еще дают.

Но…но….сделал вчера девушке приятное: в Б1 был артист, которого она очень любит. Я пригласил. Слова «Спасибо тебе за этот вечер» Я ИЗ НЕЕ НЕ ТЯНУЛ! А потом мне сказали, что если хочешь, можешь ехать домой… Я понятен?

– Наверное, девушка оценила свое молодое тело дороже одного концерта. Вот и все.

– А ты мне можешь сказать, сколько стоит молодое тело!?! – Вскричал Локки, разрубив сухопутный узел. – Девушке за сорок, и ее тело я все знаю на ощупь! Затрахали все эти игры! Все лучше и лучше чувствую себя в одиночестве… Пугает.…

– А я не умею в игры играть. Сразу даю или сразу говорю, что не дам, – сказала я.

– Никогда не задумывалась, почему женщина дает? Мне кажется, ты не та женщина, которая дает.

– Надеюсь…. Почему женщина дает – не знаю. Для мужчины секс – цель, а для женщины – средство.

– Эх… Женщины…, – вздохнул Локки. – Смотри, какую странную вещь скажу: нет у меня такой цели. Хотя, на всякий случай, очень этот процесс люблю. Только сейчас больше люблю просыпаться, чем засыпать. А найти человека, которого приятно разбудить запахом кофе все сложнее…

Он помешал в чашке невидимый сахар, которого не клал.

– Хочешь, я расскажу о тебе всё?

– Всё? Попробуй…

– Скажи, какую музыку ты слушаешь, а я скажу всё остальное!

– Люблю джаз, какие-то убойные шаманские ритмы, что-то из классики, да просто хорошую музыку…

– Конечно джаз! – Обрадованно махнул Локки вязаной косой на рукаве, и ткнул кнопку музыкального центра. – Слушай! Девушка из Ипанемы! Girl from Ipanema. Jazzamor.

Зазвучала музыка.

Tall and tan and young and lovely

The girl from Ipanema goes walking

And when she passes, each one she passes goes – ah

Невинный девичий голос со школьным эротизмом исполнял популярную песенку под ритмичное бултыхание кружки с океанскими ракушками, хриплое выдвигание труб и ползающий по гитарной струне палец.

– Нравится? – Спросил Локки.

– Да. Кто это?

– Jazzamor. Дуэт. Роланд Грош и Беттина Мишке. Он звукорежиссер, она певица. Сумасшедшие! Они недавно были в клубе 16 тонн. Будут еще – сходи! Рекомендую. Супер!

– Одна не пойду.

– А почему одна?

– Потому что в койку со мной идти есть желающие, а на джаз нету.

Локки округлил глаза с еще танцующей в голубизне ракушкой зрачка.

– Где ты таких находишь? Пойдешь со мной? Койка не нужна. По крайней мере, пока, – улыбнулся он.

– Пойду.

– Вот еще они, слушай! 5Times. Dedicate To Elmar.

Здесь девушка уже закончила школу, сохранив, однако, трогательную пронзительность в голосе и научившись подчитывать реп в припеве. А звукорежиссер привлек инструмент, имитирующий кваканье лягушки.

– Супер, да? – Воскликнул Локки.

– Да.

– Тебе правда понравилось? Ща буду склонять в койку! Шучу!

– Смешно…, – вздохнула я, посмотрев в окно, где в складках тюля в ожидании застыл дневной свет. В ожидании чего?

– Не обижайся…, – эхом вздохнул Локки. – Я полгода уже живу один. Устал. Рад, что ты пришла ко мне. Мало кто из женщин согласился бы. Кстати, почему ты согласилась?

– От тебя тепло идет, а скоро зима, – ответила я, глядя в окно.

– И как ты от меня тепло учувствовала?

– У меня теплоприемник мощный, в Таганроге делают, рекомендую.

– Смешная ты, – улыбнулся Локки. – А хочешь, театральную сценку покажу? Я когда то выступал с такими.

– Когда носил бархатный пиджак и брошку?

Локки засмеялся.

– Еще раньше…

Он вышел на середину комнаты, зацепив ногой обиженно выпяченную губу комода – «ччерт!», и сразу превратился в актера, выступающего в провинциальном клубе. Загар времени не сравнял след от сбитых с его фасада старых букв, а новых еще не налепили. «Нет маленьких ролей, есть маленькие артисты!» – написалось на Локкином лице и он одухотворённо начал:

– Ленка? Ой, а Лену можно? Ленка? Привет! Это я! Лен, в окно выглядывала? Здорово, да? Айда снежинки языком ловить! Не шучу. Знаешь, как здорово! Они тают, холодненькие… Все, понял: не хочешь. А полетели снег с елок сбивать? Подбегаешь к дереву, стук по нему, все падает, а нужно успеть убе… Хорошо, хорошо, Ленка. Не нравится, я понял. Так, может, санки? У меня есть в подвале. И горка в двух шагах. Хорошая горка. Уже раскатанная. Там сейчас… Что? Почему глупости? Так ведь и здорово, что мы емаленькие!

Представляешь, мелюзга копошится, а мы… Да… Да… Глупости. Конечно. Просто сижу один и подумалось, вдруг ты… Да, Ленка, а давай в парк сходим! Там еще елку не убрали. Говорят, Дед Мороз ходит. Дискотека прямо на улице… Ясно. Да, нет настроения. Так может… Что? Как всегда? Ленка, опять, как всегда? Что? Да нет, я рад, рад. Приходи, конечно.

Не выдумывай, Лен, я рад. Жду, конечно… Все приготовлю… Хорошо… постараюсь… И я тебя люблю. Слышь, Лен, а после секса прогуляемся…?

Артист с достоинством поклонился. Я зааплодировала. Он сошел «со сцены», готовой к поклонам походкой с блуждающей в тумане успеха улыбкой.

– Здорово ты читал! Жалко дядьку. Вот я б везде пошла. После секса… – Прокомментировала я.

Он улыбнулся чуть снисходительно:

– С тобой приятно разговаривать. Все просто и откровенно…

– С тобой тоже.

– А ты часто слушаешь джаз и музыку вообще? – Театрально закинул он ногу на ногу.

– Да нет, не часто. Это же вкусненькое, часто нельзя.

– Мадам, есть еще много вкусненького! А это ежедневное! Скажи мне, а что для тебя тогда ежедневное?

– Для меня – чтение. А хорошая музыка – это праздник!

– Праздник.… Да… Музыка! Я этим живу!!! Это мое! Это замена сексу!

– Я понимаю, о чем ты. Много раз чувствовала, что вот только руку положить и кончу…

– Мммм, какие слова, – простонал Локки. – Вот послушай еще….

Зазвучал виртуозный саксофон. Вязаный из замшевых струй, одинокий, заблудившийся…

– Кто это?

– Нравится?!

– Очень…

– Это Stan Getz. Абсолютный гений. Из семьи еврейских эмигрантов. Стенли Гаецкий – по рождению.

– Класс…

– Это радость в жизни, музыка.… Слушать могу бесконечно, не надоедает, похоже на воздух, не замечаешь, как дышишь, хорошо и все…

Локки, прикрыв глаза, покачивал русой головой в такт мелодии до последнего выдоха саксофона.

– А что слушаешь ты? – Спросил он.

– А вот, послушай мое удовольствие. И скажи, разве это не та же музыка?

Я тоже закрыла глаза и прочла:

Я обнял эти плечи и взглянул

На то, что оказалось за спиною,

И увидал, что выдвинутый стул

Сливался с освещенною стеною.

Был в лампочке повышенный накал,

Невыгодный для мебели истертой,

И потому диван в углу сверкал

Коричневою кожей, словно желтой,

Стол пустовал, поблескивал паркет,

Темнела печка, в раме запыленной

Застыл пейзаж; и лишь один буфет

Казался мне тогда одушевленным.

Но мотылек по комнате кружил,

И он мой взгляд с недвижимости сдвинул.

И если призрак здесь когда – то жил,

То он покинул этот дом. Покинул.

Локки тут же подхватил:

Невыразимая печаль

Открыла два огромных глаза,

Цветочная проснулась ваза

И выплеснула свой хрусталь.

Вся комната напоена

Истомой – сладкое лекарство!

Такое маленькое царство

Так много поглотило сна.

Немного красного вина,

Немного солнечного мая -

И, тоненький бисквит ломая,

Тончайших пальцев белизна.

– Кто это был у тебя? – Спросил Локки.

– Это Бродский мой любимый. А у тебя?

– Мандельштам. Почему ты так долго не приходила? Я думал, что я без тебя умру! – Проговорил он с той же интонацией, с какой читал стихи.

– Ой! Фигасе…

– А ты думала? Все серьезно!

– Это каждый раз так серьезно у тебя? Ну, у Вас и гОрмонь…

– Ты что, обиделась?

– Нет, что ты! Ты такой чувствительный, улавливаешь настроение.… Это здорово, но жить с этим тяжело, наверно.

– Да я все понимаю. Вырос уже.

– Мне нравятся большие мальчики.

– Почему? Я, наверное, и сам догадаюсь, но хотелось бы от тебя услышать.

– Потому что после тридцати пяти мальчики перестают трахать все, что движется, и начинают оглядываться вокруг, задумываться, делать интересные выводы, появляется тонкость, чувствительность и разборчивость. Далеко не у всех, конечно. И хотя проигрывают молодым в продолжительности траха, зато выигрывают в чувственности…

– Грубо конечно. Но, по сути, так и есть. А по поводу продолжительности траха, я бы мог поспорить. Хотя опять же, кому что ближе…

Он посмотрел на меня с голубой тоской и вдруг крикнул:

– Я не могу больше ждать! Не могу!!!

– Ждать чего?

– А ты не догадываешься?

– Догадываюсь…

– Ты будешь по мне скучать? – Спокойней спросил он, взяв себя в руки.

– Буду…

Он покачал головой в такт неслышимой мелодии, звучащей внутри него.

– Мне так хочется в это поверить! Ты себе не представляешь! По мне очень давно уже никто не скучает. Да и я тоже… Чем старше становишься, тем отчетливее понимаешь, насколько сложно найти человека «под себя». Не замечала?

– Не сложно. Невозможно…

– Невозможно…, – устало повторил Локки. – Было много попыток, но, где-то через полгода я понимал, что одной постели мне просто недостаточно.

– А двух?

– Две, это, конечно, лучше, чем одна. А поговорить?

– После? Или вместо?

– В перерывах…

Он повернулся к навалу из дисков. Спина свитера была безкосой. На рукаве, в переплетении серых струй белела заметная дыра, в которую просвечивала косточка локтя.

– Есть одна пьеса для саксофона Hunt dream называется. «Убей мечту» переводится примерно. Очень красивая…., – Локки порылся в дисках. – Нету. Отдал, наверно. А хочешь, я тебе еще стихи почитаю?

– Хочу…

Голубые глаза зашторились чуть покрасневшими веками и, раскачиваясь, он прочел нараспев:

Счастье души утомленной -

Только в одном:

Быть как цветок полусонный

В блеске и шуме дневном,

Внутренним светом светиться,

Все позабыть и забыться,

Тихо, но жадно упиться

Тающим сном.

Счастье ночной белладонны -

Лаской убить.

Взоры ее полусонны,

Любо ей день позабыть,

Светом луны расцвечаться,

Сердцем с луною встречаться,

Тихо под ветром качаться,

В смерти любить.

Друг мой, мы оба устали.

Радость моя!

Радости нет без печали.

Между цветами – змея.

Кто же с душой утомленной

Вспыхнет мечтой полусонной,

Кто расцветет белладонной -

Ты или я?

– Красиво…но как-то слишком по-женски… – сказала я.

– Так ведь для тебя же! А так:

Мой милый! – ты сказала мне.

Зачем в душевной глубине

Ты будишь бурные желанья?

Всё, что в тебе, влечет меня.

И вот в душе моей, звеня,

Растет, растет очарованье!

Тебя люблю я столько лет,

И нежен я, и я поэт.

Так как же это, совершенство,

Что я тебя своей не звал,

Что я тебя не целовал,

Не задыхался от блаженства?

Скажи мне, счастье, почему?

Пойми: никак я не пойму,

Зачем мы стали у предела?

Зачем не хочешь ты любить,

Себя в восторге позабыть,

Отдать и душу мне и тело?

Пойми, о нежная мечта:

Я жизнь, я солнце, красота,

Я время сказкой зачарую,

Я в страсти звезды создаю,

Я весь – весна, когда пою,

Я – светлый бог, когда целую!

– Так еще хуже! – Призналась я. – Я люблю стихи про любовь, где нет слова «любовь». А также слов «розы», «слезы», «грезы» и прочее. Мне кажется, без них поэтичней.

– Хорошо, – снисходительно улыбнулся Локки. – Тогда вот это:

Бесшумное веретено

Отпущено моей рукою.

И – мною ли оживлено -

Переливается оно

Безостановочной волною -

Веретено.

Все одинаково темно;

Все в мире переплетено

Моею собственной рукою;

И, непрерывно и одно,

Обуреваемое мною

Остановить мне не дано -

Веретено.

– Тетенька написала? – Скривилась я.

– Нет, тетенька такого написать не может! Никак! Уж извини! – Уверенно сказал Локки. – Не дано это тетенькам…. Я до сорока лет не читал стихов. Зато теперь перекатываю во рту, как конфету. Жизнь – забавна.… Вот еще тебе:

Из полутемной залы, вдруг,

Ты выскользнула в легкой шали -

Мы никому не помешали,

Мы не будили спящих слуг…

– Ну как?

– Пронизано человеколюбием. Слуг не разбудили, – оценила я.

– Да ладно.… Побудь сентиментальной. Скажи, что это красиво!

– Это туманно, ностальгично, откуда то из прошлой, не нашей жизни. Но красиво.… Не знаю…

– Это было еще до Серебряного Века. Я бы там хотел жить. Вот совсем мое:

Художник нам изобразил

Глубокий обморок сирени

И красок звучные ступени

На холст как струпья положил.

Он понял масла густоту, -

Его запекшееся лето

Лиловым мозгом разогрето,

Расширенное в духоту.

А тень-то, тень все лиловей,

Свисток иль хлыст как спичка тухнет.

Ты скажешь: повара на кухне

Готовят жирных голубей.

Угадывается качель,

Недомалеваны вуали,

И в этом сумрачном развале

Уже хозяйничает шмель».

– Это супер! – Впечатлилась я.

– И ты до сих пор не знаешь, кто это?

– Лучше скажу – нет, чем опозориться.

– Значит, я смог тебя удивить! – Победно хмыкнул Локки. – Это тоже Мандельштам!

– Смог…

– Я чувствую женщин. Только я не боюсь этого.

– Всех женщин?

– Не всех, конечно! Я хочу чувствовать тебя… Станцуем танго? – Локки поставил диск.

– Втроем? – Пошутила я.

– Пока вдвоем…, – улыбнулся он.

Звуки танго перестроили овально-стихийную геометрию комнаты в квадратно-ожидающую. Ожидающую чего…?

Танцор натянул косы на свитере словно струны, и подошел ко мне. Я судорожно вспоминала движения, которые потребуются от моих конечностей. Но, оказалось, что «танго» – просто способ прижать ко мне тело с запахом нестиранного свитера и надеющегося пота.

Спереди на джинсах образовался бугорок, похожий на спрятанный хвост приличного зайца. Стало непонятно, где у зайца перед, а где зад. И так ли уж приличен этот старый заяц…

Сжимая меня в нетанговых объятиях, Локки полез целоваться. Два его голубых глаза слились в один запрещающий знак – голубой круг с кирпичом зрачка.

– Не надо, Локки. Я не могу…

– Почему не можешь?

– Ну, потому что… не хочу…

– Понятно…

Он убрал руки, запах и щекочущую бородку, и, ссутулив безкосую спину, подошел к складкам тюля, в которых прятались друг за друга плоские розочки.

– Ну, ты чего? – Тронула я его за плечо. – Мы могли бы дружить. Друзья, знаешь, на дороге не валяются…

– Не хочу, – ответил он, дыханием напугав розочки.

– Почему? Если ты скажешь, что так уже влюбился, это же неправда…

– Не хочу! – Повысил он голос.

– Не надо так, пожалуйста. А я обрадовалась, что у меня теперь есть, с кем пойти на джаз. Ну не вызвал ты во мне желания изнасиловать тебя на подоконнике, ну и что? Нельзя общаться разве?

– Я не вижу в этом смысла!

– Вот я и говорю… в койку со мной идти есть желающие, а на джаз нету. А я думала изменить ситуацию. На джаз пошла бы с удовольствием, к койке у меня другие требования.

– Жаль, что не совпало. Мне бы хотелось это совместить.

– Все? Это тупик?

– Для меня – да! – Резко повернулся он ко мне.

– Ну и чем ты отличаешься от остальных в таком случае? Тех, которые действуют по избитой схеме кофе-стишок-койка? Ну, у тебя джаз и чай. Из Шри-Ланки. Убей мечту… Мне показалось, ты другой.…

– Очень многим я отличаюсь! Я не мечтаю о койке!

– Правильно. Мечтать надо о мире во всем мире. Проводи меня, пожалуйста, до открытой двери…

Он молча вышел со мной в коридор.

– Goodbye, baby! – Произнес Локки, театрально помахав мне косточкой локтя в серой косе рукава.

– Oh, Yeеееs! – Гулко прозвучала я с лестницы заключительным аккордом…

Превращение

От него остался запах роскоши и сквозная дыра в душе. И еще убийственный контраст между его внешним обликом и тем, что выражал его взгляд. Высокий, голубоглазый, коротко-стриженый, воплощение успеха во всем, на первую встречу он приехал во внедорожнике, на вторую в кабриолете. Холеный вид, безупречность в одежде, в юморе, в сексе и… мертвые глаза. В них та же выжженная пустыня, что и на фото, которое он прислал перед встречей. Солнце и пески до горизонта. Он на мотоцикле, улыбается в камеру одним лицом. Глаза, словно не его и не отсюда, заперты в тесной пустоте.

У нас было две встречи – кофе и секс. Я понимала, что он мне не по силам. У меня будет замыкание, вылетят пробки, моя легкая электростанция не потянет этот энергоемкий прибор. Понимала, но все равно ревела, когда он не ответил на последнюю СМС…

Секс с ним был путешествием в машине времени в апокалиптическое будущее. Кабриолет в подземном паркинге, автоматические двери отеля, скоростной прозрачный лифт, магнитный ключ – все это осталось в нашем времени. Закрыв дверь номера, он стал молча раздеваться, глядя сквозь меня мертвыми глазами.

«Может, не надо? Может, просто поговорим?» – Испугалась я.

«Левый уклонизм не наша секция» – произнес он без эмоций, продолжая снимать с себя одежду.

Я пыталась неуклюже шутить, внести что-то человеческое в «акт совокупления», но он не реагировал. Его манипуляции были точны и безошибочны, словно запрограммированы. Я тогда подумала, что таким будет секс с секс-роботом в светлом цифровом будущем. Если кто-то захочет пользоваться подобными устройствами. Стопроцентная гарантия оргазма, только реветь хочется потом….

Я и ревела. Целую неделю. Моя последняя смс: «я в тебя почти влюбилась» осталась без ответа. Но забыть его я не могла.

Иногда он появлялся на сайте, где мы познакомились, с той же приветственной фразой: «маленький лысый толстяк по просьбе красивой девушки превратится в высокого стОРОйного шатена». Не менялась ни эта ошибка в слове «стройный», ни его ник «Sandrider», ни мое учащавшееся сердцебиение…

Года через два, увидев его «онлайн» я, от волнения переименовавшись в «Причину», не удержалась и написала ему:

Причина

Интересно, помнит ли стОРОйный шатен давно вые…пройденное? Я бы поставила сникший американский рубль на «нет».

Он ответил, уже этим удивив.

Sandrider

И оказалась бы не права. И хоть имя ты поменяла, полностью скрыть свое прошлое тебе не удастся :).

Дальнейшая наша переписка заставила меня по-другому взглянуть, перевернула все во мне, потрясла до глубины души и т. д. и т. п. Какие еще в русском языке есть устойчивые словосочетания в значении сильного удивления?

Неделя больших соплей двухлетней давности была с лихвой компенсирована новыми знаниями о мужчинах…

Причина

Ну, вот блин! Опять мимо денег :)

Привет! Приятно, почему-то… Старость, наверно, сентиментальность…

Sandrider

На комплимент напрашиваешься?

Имеешь право! Выглядишь очень даже! :)

А насчет сентиментальности, ты права, я тоже стал за собой замечать…

Причина

Таки напросилась. Спасибо. Я моюсь мочалкой :)

Sandrider

А где такие мочалки дают? Я бы прикупил парочку :)

Чем дышишь? Только не говори, что смесью кислорода и гелия.

Причина

Мочалки заслуживают. Не все продается в этой жизни :)

Дышу – пишу.…

А ты? Все умничаешь за деньги?

Sandrider

Насчет мочалок, согласен! :) Приятно, что в тебе, как и раньше, достаточно разумного, доброго, вечного… слегка прикрытого, правда, налетом легкого цинизма :)

Ну а я… что я? Торгую мозгом, как и всегда.

Как тебе пишется? Легко?

Причина

Спасибо. Не провоцируй, а то спою алаверды :)

Пишется… да по-разному.…

Не устал от сайта?

Sandrider

Да я после длинного перерыва затусовался. Прихожу в себя после легкой эмоциональной встряски

Причина

Лубофф?

Sandrider

Она самая.

Ощущаю себя фаршем, который два раза пропустили через мясорубку. Пытаюсь перейти из фаршеобразного состояние в более-менее твердое :)

Причина

А чем тебе не нравится быть котлетой? Все любят. И женщины и собаки :)

Sandrider

Вот-вот! Если бы была уверенность, что меня съест правильная женщина, а не сука какая-нить…

Причина

Правильная женщина это какая? И давно ты стремишься внутрь женщины через желудочно-кишечный тракт? :)

Sandrider

Ну-у, слово «съест» имеет в данном контексте иносказательное значение, как ты и сама понимаешь. А правильная женщина… это которая будет есть меня по кусочку… долго… хоть ей и будет хотеться сожрать всего меня сразу :) Делать это она будет с ОЧЕНЬ большим удовольствием как для себя, так и для меня.

Причина

И что? До сих пор не встретил такую гурманшу?

А последняя, со встряской? Опять умяла не глядя? :)

Sandrider

Не хватило надолго ее… Ты не поверишь, как все оказалось запутано. Хотя, человек, который пишет книги, может поверить чему угодно, наверное :)

В общем, пытаюсь прийти в себя… Правда, пока с переменным успехом…

Причина

Как все оказалось запутано?

Расскажи, если это тебе не слишком больно.

Ты не поверишь, какой лакомый кусок для человека, который пишет книги – рассказ умного дядьки о любви! На вес золота!

Sandrider

Весь день метался, как раненая в жопу рысь

Писать буду короткими кусками. Писать буду о своих ощущениях… то есть, не столько мысли, сколько чуйства.

Вот….

Сейчас ранее утро. Третье декабря. Я просыпаюсь и лежу какое-то время в темноте с открытыми глазами. В голове пусто, а в животе, где-то под солнечным сплетением засел комок боли. Он не дает нормально дышать и соображать. Все что я знаю, это то что я, 45 летний идиот нахожусь в чьей-то квартире, куда меня пустили пожить на время, что у меня больше нет семьи, дома и той, из-за которой я все это учудил. Хотя… может это и не так. Может быть, все, что было совершено за последние три месяца, я делал ради себя? Чтобы обрести способность соображать, я начинаю глубоко дышать ртом. Где-то слышал, что гипервентиляция легких способствует выбросу эндорфинов. Странно, но это срабатывает. В голове начинают появляться мысли, и я пытаюсь выстроить их в некое подобие фигур на шахматной доске. Потом делаю первый ход. Что там у нас на Е4? А-а… Ноябрь… Я вхожу в кафе, расположенное в бизнес-центре, в надежде успеть ухватить что-нибудь перед долгими переговорами, и сразу вижу ее. Мы уже давно не встречались, наверное, года три, да и то мельком на чьем-то дне рождения. Я смотрю на нее, и во мне сразу же оживает чувство вины. Я до сих пор чувствую себя сволочью за то, как мы расстались тогда, пять лет назад. Если называть вещи своими именами, я тогда просто сбежал. Струсил и сбежал. Ладно, в сторону ненужные сантименты. Я подхожу к ее столику, мы соприкасаемся щеками и улыбаемся. Дальше обычное «Как дела? Нормально». Почему-то мне не хочется уходить, а ей не хочется меня отпускать. И тогда я делаю первый шаг в сторону пропасти: «Давай завтра поужинаем?». «Давай!» – в глазах удивление и радость… Следующий ход. Начало Февраля. Мы встречаемся уже почти три месяца. Мне нравятся эти наши встречи. Я чувствую, как она ждет их, чувствую ее тепло, когда мы сидим рядом, чувствую, как она вздрагивает, когда я как бы случайно касаюсь ее. Однако, мы подошли к рубежу, за которым надо принимать решение, либо мы переводим все что было и будет в дружеское общение, либо…

Сейчас мне кажется, что я тогда сознательно принимал решение. Помню, как говорил себе: «Старик, ты совсем закис. Тебе, как и ей, нужны реальные эмоции! Сделай шаг!». Ах да! Маленькая деталь, мы оба не свободны… Я, так вообще женат, а она уже пять лет живет со знакомым мне мужиком. Плохо живет, она сама дала мне это понять. А я? Если честно, то тоже не очень. Но не настолько, чтобы думать о разводе и рваться на свободу. Нет и еще раз нет! И мы говорим эти слова. Мы решаем стать любовниками. Мы понимаем, что это временно, но мы этого хотим. Сейчас, лежа в темноте, я пытаюсь вспомнить, сильно ли я этого хотел… И понимаю, что, скорее всего, нет. «Это будет приятно, это не отнимет у тебя много душевных сил, это не повредит твоей семье». Что-то в этом роде, но не более… Но одновременно с этим, меня не покидает ощущение того, что никакого решения я не принимал и что все, что произойдет потом, от меня уже не зависело.

Так или иначе, ход сделан. Мы лежим в постели после первого за пять лет секса. Меня поразило, насколько раскрепощенной и открытой она была пять лет назад, и какой испуганно-закрытой она стала теперь. Помню, подумал даже: «Может, стоит на этом закончить?»

Март. Она в Берлине со своим мужиком. Я ловлю себя на мысли, что начинаю скучать без нее. Так, совсем чуть-чуть, не по-взрослому. Звонок: «Ты что такая грустная?»

«Я рассталась с Витей»

«Почему? Как?»

«Он прочитал твой смс»

Помню, что испугался. Витя-то неплохо знает мою жену, у нас куча общих знакомых. Но виду не подал и даже попытался утешить. И еще мелькнула мысль: «Не увидел бы он моих сообщений, если бы она этого не захотела».

Потом, через пару месяцев она будет благодарить меня за то, что помог ей с ним расстаться и признается, что подстроила так, чтобы он прочитал нашу переписку.

Конец Апреля. Мы впервые произнесли слово «Люблю»…

Причина

А ты знаешь, что это гениально!?! Раненая ты в жопу рысь! Это просто чудо! Еще хочу!

Немножко рисуешься все-таки. Как девушка, плачущая перед зеркалом. Она знает, что красива даже сейчас, когда вот-вот сопля вылезет. И ты страдаешь, но смотришь, чтобы текст получался… Просифианал, как мой ребенок говорил :)

Но здорово очень… И ты действительно лишился семьи или это художественная драматизация?

Извини, если бестактно…

Sandrider

Насчет семьи – все правда… как и про остальное.

Писать буду только правду… я, знаешь, подумал тут… решил, что если выплесну это все на «бумагу», может легче станет…

И, конечно, слегка рисуюсь.… Невольно начинаю думать о себе, как о персонаже. Но это все не главное. Главное, что я за последние полгода очень сильно изменился…

И спасибо за столь высокую оценку из уст Просифионала :)

Причина

Изменился, да… Какая то пугающая искренность в тебе появилась… Как без кожи или без шелухи… Пиши… будет легче… Когда формулируешь хотя бы для одного читателя, лучше понимаешь сам. А понятное легче уходит в архив…

Написано действительно классно! Текст летит, тащит за собой!

И мне нравится, что текст «мужской». Даже если не знать, кто писал, видно – не тетенька сидит фантазирует, что мужчина – это она же, только с яйцами, а весь «контент» имеет ярко выраженную половую принадлежность! Только не расслабляйся.… Давай дальше!

Sandrider

Это ты точно подметила, без кожи… и надеюсь без шелухи.

Вечером напишу еще кусок. А пока мечусь, ну ты знаешь как кто :)

Тупо так в голове… А может, просто не дается прошлое так просто…

Но я добью эту тему, мне это самому очень надо

Причина

Вот тебе пока собираешься, ложка дегтя. Десертная, для смазки слов :)

В твоем рассказе – не вижу ЛЮБВИ!

Вижу просто флирт, зашедший слишком далеко.… Или заведший…

Смотри:

С твоей стороны: стыд за свою трусость пять лет назад, желание как-то реабилитироваться, разумные доводы – старик, ты закис, нужна встряска, тебе это ничего не будет стоить в смысле душевных затрат (!), неприятное удивление ее скованностью в сексе и сразу мысль – а стоит ли дальше… Не так уж оно приятно. То есть, о любви речи нет.

С ее стороны: согласие на ужин и на продолжение – почему бы нет? Жених завидный, а жена – не стена. Сюда же и организованный просмотр смс Витей… Ход понятен – замуж пора. Не за Витю, так за тебя. Есть ли любовь к ТЕБЕ? Не понятно…

Может, и есть. Но я о том, что ее (любви) не видно в рассказе.

Может, дальше начнется?

Sandrider

Все правильно! Не было тогда еще во мне любви…

А у нее… подожди, самое интересное впереди..

Тяжело это, оказывается… Выжат как лимон…

Лови…

Я чувствовал, что она влюблена в меня. Это несложно было понять по тому, как она ждала наших встреч, как считала дни в разлуке… и конечно, по тому, как она отдавала себя. Ничего общего с той зажатой, не уверенной в себе женщиной. Страсть и желание принадлежать прямо-таки выплескивались на меня! Она вся светилась! Это был даже не секс… это был какой-то обмен энергией, слияние, в метафизическом смысле этого слова.

Понемногу, я начал отражать её. Во мне зашебуршилось что-то давно забытое и беспокойно-радостное. Что-то такое, отчего все время хотелось её присутствия рядом. В общем, подсел я на эти эмоции. Была ли это любовь? Еще нет, но озвученное не так давно табу на чувства было забыто.

Признание в любви было сделано как-то неожиданно для меня самого. Я чувствовал, что она этого ждет, и в какой-то момент не удержался, так хотелось сделать ее счастливой.

А потом я получил эту СМС: «Может быть, мы сможем быть вместе навсегда?» Я запаниковал. Я не хотел этого, я хотел, чтобы все осталось, как есть, мне даже страшно было подумать, что я могу изменить что-то в своей комфортной жизни. Помню, я ответил что-то резкое и трусливое… Потом она скажет мне, что с этого момента начала гнобить свою любовь.

Май. Мы почти не виделись. То она на фестивале, то я в отпуске. Миллион СМСок и почти в каждой слово «любовь». Я ни о чем не хочу думать, ничего не хочу анализировать. Мне хорошо.

Июнь. Мы едем на несколько дней в Баварию. Необходимая семейная ложь упакована в некое подобие правды и вот он, наш первый совместный отдых. И еще, это первая, пусть и короткая совместная жизнь.

Нам было хорошо. У нас получалось быть рядом и при этом желать еще большей близости. Получалось говорить и молчать. Получалось любить. Правда, я заметил, что если мы приходили в гостиничный номер и не начинали заниматься любовью, она расстраивалась. Потом, позже, я понял, что ее предыдущая жизнь с Витей, в которой она потеряла себя как женщину, породила сигнальную систему: «Если мы одни, рядом с постелью и не занимаемся любовью, значит у нас проблема!» В один из дней мне просто не хотелось секса, а она сильно расстроилась и сделала еще одну зарубку.

Эта поездка что-то сдвинула во мне. Да, думаю, это произошло именно тогда. Я понял, что мне хорошо с ней не только в короткие мгновения физической или ресторанной близости, я понял, что мне хорошо с ней просто быть.

Июль. Письмо. «Может быть, ты переберешься в мою постель навсегда?» Ответ: «Пусть все идет, как идет. Судьба сама решит, кому и с кем быть». Что называется, почувствуйте разницу.

Август. Я в отпуске, она в задымленной Москве. Я скучаю… но как-то отстраненно. Радуюсь, что скоро встреча, но не схожу с ума оттого, что осталось еще целых пять дней! От нее приходят грустные СМС, я предпочитаю сваливать эту грусть на аномальную жару. Идиот.

Потом, наконец, встреча. Киев. Я вхожу в номер, где она уже ждет меня, и… меня словно ударяет ощущение, что мы чужие! Особенно во время секса. Я не понимаю, что происходит. Я стараюсь сделать так, чтобы она не заметила. Потом долго пытаюсь понять, в чем дело. Мы и раньше расставались на долго, но ничего подобного не было. Не понимаю. Подумав, решаю, что надо просто перебороть в себе эту отчужденность.

Сейчас мне кажется, что тогда, в Киеве судьба дала мне шанс остановиться. Закончить эту историю, которую я уже не мог контролировать. Слава богу, что этим шансом не воспользовался.

В конце Августа письмо: «Я хочу простого семейного счастья. Хочу быть женой и мамой. И если ты не можешь мне этого дать, я должна идти вперед». Словно неожиданный удар под дых!

Потом долгий ночной разговор по телефону. Она сказала, что я слишком закрыт, что она не чувствует меня, не понимает о чем я думаю и чем живу. Не понимает кто она для меня.

Все правда. Я закрыт. Я так привык. Я живу так, вот уже десять лет. Мне так комфортно.

Через два часа разговора, вдруг чувствую, как меня начинает корежить. Я не понимаю, что происходит. Я плачу, я кричу что-то в телефонную трубку… и с ужасом понимаю, что во мне происходит что-то необратимое.

Начало Сентября. Мы сидим в каком-то богом забытом кафе. Она плачет. Она говорит, что если бы я решился быть с ней, она была бы готова все бросить и уехать со мной. И практически сразу: «Но сейчас я не уверена, что готова взять на себя часть ответственности за то, что ты сделаешь свою жену несчастной». Мы договариваемся, что через три недели едем вместе в Италию и там принимаем окончательное решение.

Через три дня она уезжала к подруге в Хорватию. Через три дня, провожая ее в аэропорт, я сказал, что принял решение быть с ней. Навсегда.

Еще через день она позвонила и сказала, что передумала…

Причина

Прочла… история человека, не способного любить – первое впечатление… Но я должна еще подумать…

Sandrider

История только начинается. Впереди шесть месяцев мясорубки, которые превратили меня в другого человека. Человека, который осознал, что жить стоит ТОЛЬКО ради любви!!!

Так что самое главное еще предстоит написать.

Причина

Здорово, что ты это сказал… И здорово, что ты это понял… Дорогого стоит…

А я, было, сделала вывод, что херовее всего тебе оттого, что ты можешь ЕЕ вернуть. И ты это знаешь… Но также знаешь, что не станешь этого делать..

Интересно, что, начав эту историю, чтобы избавиться от чувства вины, ты пришел к нему же в квадрате, и в результате, к революционной смене состояния :) Классический переход количества в качество…

Sandrider

Тут дело не в чувстве вины…

И вернуть ее вряд ли получится, да я, как ты правильно заметила, не стану этого делать.

Но наберись терпения, пока, в начале Сентября я еще тот, не изменившийся… Все впереди.

Причина

Вернуть любящую женщину почти всегда можно. Исключения настолько редки, что аж вдохновляли классиков.

Мадам Ларина, к примеру. Не помню как по мужу :)

«Я вас люблю… К чему лукавить… Но я другому отдана…»

Литературный уровень немного закис во второй части, мне показалось.

Как-то ты на другом сосредоточился… Больше исповедь, чем эссе получилась…

Обожаю вываливать своё мнениё, когда не спрашивают. Когда спрашивают, уже не тот кайф :). Вот сейчас собираюсь так сделать, главное ж – себе не изменять! Так вот: ты меня знаешь, чем больше всего поразил в два наших раза? Тем, что за великолепной оберткой – интеллект, чувство юмора, внешность, неординарность, бла, бла, – абсолютная душевная пустыня. Настолько пусто, что даже страшно. Было…

А теперь – ты на человека стал похож…

Sandrider

Спасибо за эти слова. Я и сам чувствую себя заново родившимся. Внутри меня сейчас такая работа идет! Вытаскиваю из себя всё дерьмо, которое во мне сидело все эти годы: трусость, эгоизм, самовлюбленность… не очень приятно, но никуда не деться.

Последние два дня просто не мог к компьютеру подойти. Не знаю почему. Надо продолжать, ведь самое тяжелое еще впереди (надеюсь, не в жизни) :)

Причина

Ты все же без фанатизма улучшайся. Оставь в себе немного дерьма :) Ну просто для того, чтобы выжить в «наше непростое время» А то достанешься Суке какой-нибудь. В тебе, чистом и обновленном, наследить будет одно удовольствие :). Законы из раздела бутербродных работают без выходных. «Хорошим мальчикам достаются плохие девочки и наоборот» – один из них. Волнуюсь за тебя :)

Sandrider

Всё могет быть, канешна…

Но я уверен, что теперь смогу отличить настоящее от наносного. И что тяжелой внутренней работой и переделыванием себя, я таки, заработаю свой шанс на настоящее счастье…

Может, это и наивно, но есть во мне такая уверенность почему-то…

Сейчас чувствую себя здорово измотанным. Никогда не подумал бы, что душевная работа забирает столько энергии.

Мне приятно, что ты за меня волнуешься :)

Тяжелей всего, как это ни банально, было сказать себе ВСЮ правду. Правду о том, что НА САМОМ деле двигало мной, когда я принимал «судьбоносные» решения. И принять её. Бррр… Но кайф в том, что в этот самый момент я осознал, что теперь я бы так уже ни за что не поступил! Просто, не смог бы!

Стало трудно вспомнить себя прошлого…

Причина

Даже завидую тебе… так в себе разобраться, как ты сейчас, отделить плохое от хорошего, взвесить… И еще нос не задрать при этом, мол «трудно жить среди плевел непорочным злакам» :) Удобней всего найти оправдание себе и диагноз окружающим. А так – как ты… Здорово!

Я так не смогла. Может, поэтому и уверена, что счастье – всего лишь морковка перед моей ослиной мордой. Иллюзия… И весь цимес в процессе похода за ним и вдыхании ноздрями аромата корнеплода :)

Интересно, как тебя, чистого, наградят за работу?

А ты уже не рассматриваешь в качестве счастья прошлые истории?

С этой девушкой или с женой? Только что-то новое?

И что на самом деле двигало тобой?

Sandrider

Ну, до полной чистоты еще далеко, работать и работать :) Да и не хочу я хитон и крылышки!

Тань, счастье не иллюзия! Оно настолько реально, насколько ты к нему готова. Но только нельзя подменять настоящую готовность сильным желанием. Не сработает. Желание, мне кажется, должно быть одно: отдать всего себя. Тогда все получится… По крайней мере, я в это верю.

Насчет нового и старого… главный вывод, который я сделал за последние сорок пять лет, никогда не говори Никогда (что равно Всегда). Все возможно… но я сейчас в это не верю.

С женой, это словно перевернутая страница. Там все было, и плохое, и хорошее… хорошего больше.… Но она перевернута, и захочу ли я открыть ее снова? Думаю, вряд ли….

«Эта» девушка… Погоди, соберусь с силами, допишу исповедь в виде эссе, и ты поймешь, что это тоже вряд ли возможно.

Ну а что на самом деле мной двигало… доразберу завалы в памяти и, наверное, расскажу.… Очень хочется, чтобы ты веру обрела в будущее… а то скучно жить так, чесслово :)

Причина

И вот еще вопрос…

Есть же чувство долга, ответственность, обязательства перед близкими – это первое, о чем думает нормальный мужчина, когда встает, я извиняюсь, вопрос о чувствах к другой женщине.… Как с этим?

Конечно, я о «своём», как ты догадался :). Но не буду конкретизировать, хочется понять вообще…

Sandrider

Жить с кем-то из чувства долга значит, слить свою собственную жизнь, не сделав счастливым того, ради кого не ушел. Даже если это ребенок. Но это верно только при одном, а точнее двух условиях: первое – он (твой мужчина) не прикрывал чувством долга собственную трусость и второе – он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО тебя любил.

Причина

Не знаю… слово «люблю» не говорил… С определенной душевной зрелости такими словами не бросаются. Только на одной чаше весов оказалось благополучие, давно налаженная комфортная жизнь, «я не привык ни от кого зависеть», «мы с женой близкие люди» а на другой «встает, как только думаю о тебе»…

Несоизмеримо…

Интересно, в каком случае в мужчине чувство перевесит трусость?

Ведь даже если это сильное чувство, все равно вопрос возникает – а надолго ли это? Стоит ли рисковать? Там – много лет брака, дети, понятные отношения, а здесь – два гормональных гиббона, которые никак не нае**утся и не наговорятся…

Sandrider

Знаешь, есть две разные трусости.

Одна, это когда страшно ломать, потому что не уверен, что новое не превратится через пару лет в сломанное старое или потому что придется долго и тяжело разводиться или еще что-то в этом роде.

Другая, это когда боишься честно ответить себе на некоторые вопросы, типа: А любить-то ты умеешь? Или ты «любишь» только до тех пор, пока за «встает, как только думаю о тебе» не приходится расплачиваться утратой комфорта, независимости, близкими отношениями с женой или еще какой-нить хней?

Трусость второго рода, она пострашнее будет. Так вот, пока мужчина вот ЭТУ трусость в себе не преодолеет, он всегда будет задвигать свои чувства, и находить массу правильных отмазок, выставляющих его ответственным человеком.

Теперь вопрос, надолго ли это? Я тебе уже писал: никогда не говори Никогда. Но в любом случае, пока твоя душа замусорена самообманом и неспособностью задать ПРАВИЛЬНЫЙ вопрос и ЧЕСТНО на него ответить, ты не сможешь ощутить, понять, почувствовать: твой это человек или это лишь затянувшийся гормональный взрыв.

И еще, пока ты не научился честно с собой разговаривать, ты не сможешь понять КАКОЙ человек тебе нужен, потому что ты так и не узнаешь, что НА САМОМ ДЕЛЕ ты ждешь от жизни.

Вот, как-то так….

Причина

Ты продолжаешь разговаривать с собой, и отвечать себе, отвечая мне. Видно, давно ты в себе так глубоко не копал. Или никогда раньше…

А что касается моей истории – отношения это игра для двоих. И даже если один еще ломает голову над смыслами, а другой уже ушел, все для себя решив, таки – гейм овер… :)

Научиться бы – честно с собой разговаривать…

Sandrider

Овер только этот гейм! :) Но штормом, который он вызвал внутри тебя, хорошо было бы распорядиться правильно. Так, чтобы подготовить себя к тому будущему, которого ты на самом деле хочешь и ждешь.

В себе я так не ковырял никогда. До сих пор все подобные ситуации блокировались мозгом на раз…

Причина

Тут главное, во вкус не войти и не превратиться в перхотного интеллигента, рефлексирующего по любому поводу и вовсе без оного :)

А вообще – балдею от твоих ответов и от ситуации… :) Вот уж не ожидала – найти в ТЕБЕ – раввина, падре и отца родного в одном флаконе!

И вот еще очень интересно. Ну, выдавил ты из себя просроченное предложение, чтобы ее удержать, а она уже обиделась на твою нерешительность, «передумала». Эта история должна была закончиться банально – она вернулась к Вите, а ты выдохнул с облегчением.

Что же все-таки запустило в тебе такой процесс переосмысления всего? Откуда они взялись, твои сомнения и мучения?

Sandrider

В двух словах…

Это ее «я передумала», было для нее самой неожиданностью. Она сама не понимала, как так получилось… очень переживала. Меня здорово накрыло… в общем, вылезал через доктора.

Мы встречались, говорили, пытались разобраться… Прошел месяц и она сказала мне «Я все поняла, я все-таки люблю тебя. Это другая любовь, не такая яркая, но более глубокая. Я хочу, чтобы мы были вместе».

Сказано – сделано. Я поговорил с женой, переписал на нее все квартиры, собрал манатки и ушел к своей любимой.

Пару недель меня колбасило… все-таки рвать многолетнее прошлое оказалось не так просто. Я, дурачок, думал, что расставание с женой пройдет ровно, судя по нашим ровным, как паркет в Кремле отношениям.

Потом начало отпускать… Тут бы и начать радоваться новому счастью. Но его, счастья почему-то не было… Моя возлюбленная была как бы со мной и не со мной… (Витя здесь не причем. За Витю она до сих пор меня благодарит). Потом она стала говорить, что не чувствует меня, что я закрылся, что я эгоист… А мне казалось, что я стараюсь изо всех сил! Я открылся так, как не открывался еще ни разу в жизни. Я только что не кричал, как сильно люблю ее! А иногда кричал… В общем, через месяц, она сказала, что чувства пропали… плакала, просила простить, говорила «А вдруг еще получится»… Я собрал манатки (их уже меньше было) и ушел.

Плохо помню, как уходил… Друзья подогнали временную квартиру с пробуждения в которой и начался мой рассказ.

Это в начале Декабря было. Через неделю мы стали созваниваться. Стали снова пытаться разобраться в том, что произошло… Запутались, перестали слышать друг-друга… Тогда она предложила: «Давай писать. Давай положим на «бумагу» все, что есть внутри и поймем, есть у нас шанс или нет». Мы разъехались в разные страны (каникулы все-таки) и стали писать. Мы обсудили все: любовь, ревность, секс, семью, наши страхи… И вот к концу третьей недели переписки у нас все настолько наладилось, что из последних писем можно было сделать вывод, что, встретившись, мы уже не расстанемся. И это было не обманчивое ощущение, я недавно перечитывал.

В начале Января мы встретились. Она предложила начать все заново. Все, начиная с конфетно-букетного периода, и потихоньку идти друг к другу. Я хотел и ждал большего, конечно, но согласился.

Мы стали регулярно встречаться. Ужины, завтраки, кофе, разговоры. Потом она стала приезжать ко мне домой (я уже снял нормальную квартиру)… при этом никакого секса, она была не готова…

Все шло по нарастающей. Встречи чаще, улыбки шире… В общем, не буду тянуть, все закончилось как обычно: она плакала и говорила, что сильных чувств нет, а есть привязанность и ощущение что мы родные люди. А она не хочет выходить за меня без этих самых сильных чувств. Тех самых, которые она испытывала в период влюбленности. С того разговора мы не виделись. Прошел месяц.

Вот так-то, дщерь моя. Так я потерял свою любимую три раза за шесть месяцев. Ну, и семью по дороге.

Самое классное во всей этой истории это то, что я не только ни о чем не жалею, но воспринимаю ее как дар, которым, как мне кажется, я правильно распорядился.

А насчет рефлексии… Знаешь, если ты хочешь достичь результата, а не получать мазохистский кайф от процесса, и если таким результатом для тебя является выход на новый внутренний уровень, то беспокоиться не о чем. Правильное осознание того, для чего тебе дается та или иная ситуация, вселяет уверенность и не оставляет места для рефлексии.

Вот… :)

Причина

Неожиданный финал….

Не покидает ощущение, что не нужен ей был ТЫ! Нужно было развести тебя на чувства, на поступки – заставить снеговика собирать бананы в панаму. Пока был чужой, недоступный – интересно… А на диване в тапочках, уже нет. Это отдельный сорт и мужчин и женщин, которых втыкает именно это. Ты, кстати, из этого же семейства был, пытливых.

А теперь – ты другой. А она та же. Ее грабли ее еще ждут…

Здорово, что ты вышел живым из этого всего. Квартиры жалко.

А ты уже ответил себе на вопрос – что ты хочешь сейчас?

Еще одну мясорубку в ближайшее время ты не потянешь. А что тогда?

Sandrider

Знаешь, ничего кроме благодарности я к ней не испытываю. И очень надеюсь, что мы сможем стать близкими друзьями.

Я понимаю, что со стороны эта история выглядит так, как будто она надо мной издевалась, но на самом деле, она изо всех сил старалась быть со мной. И делала это искренне.

Это сейчас я понимаю, что все закончилось еще тогда в Сентябре, когда она первый раз сказала: «Я передумала». Я уж не говорю про второе расставание… В общем, сигналов было множество, вплоть до последнего дня. Но я так сильно хотел быть с ней, что не в состоянии был увидеть очевидное: если бы она меня любила, ей ничто не помешало бы быть рядом!

И еще… Бывают женщины в жизни мужчины, которые посланы сделать его счастливым (навсегда или на время, не важно), а бывают женщины, которых вселенная послала для того чтобы они этого мужчину разбудили. Потому что он не живет, а спит, и его шансы на настоящее счастье неумолимо тают. Пока он спит, ни одна женщина не сможет дать ему это счастье, даже если отдаст всю себя.

Видимо я так долго и крепко спал, что для того, чтобы меня разбудить потребовался такой жесткий будильник :) И я счастлив, что все-таки услышал его…

Все остальное не важно… Хотя, наверное, бывают в жизни мужчины женщины, способные выполнить обе миссии. Но это, увы, не наш случай.

Все сказанное про женщин в судьбе мужчины верно и для мужчин в судьбе женщины.

А квартир не жалко. Ни на секунду :)

И от этого на душе еще легче.

Причина

Впечатлилась так твоей мудростью, что даже шутить кажется неуместным.

Не очень понимаю, как после такого можно дружить…

Видимо, надо досамосовершенствоваться до более высоких отношений :)

Sandrider

Да ладно тебе.… Какая там мудрость.… Был бы мудрым, не понадобилось бы меня столько раз башкой о батарею бить :)

Чего хочу сейчас? Ты удивишься, но я хочу сильных чувств и эмоций. Так чтобы опять башку сносило! И чтобы потом эти чувства превратились во огромную нежность и радость от того что рядом с тобой ЭТОТ человек.

Ну а если, если опять мясорубка… то так тому и быть! Значит, не все еще понял и изменил… Но верю, все-таки в лучшее..

Ну, для дружбы должно время пройти… и все это время надо над собой трудиться. Это так.

Я просто принял как факт, что сделает меня счастливым ДРУГАЯ. Именно принял, а не понял.

Еще я разобрал на части свои страдания. Понял в чем их причина. Понял, что мучаюсь от того, что рухнуло придуманное мной наше совместное будущее: семья, дети, дом… Мучаюсь от того, что кто-то другой займет в этой придуманной жизни МОЕ место рядом с ней. Еще от мыслей о том, что можно было что-то сделать по-другому и все исправить. Ну и просто оттого, что ее нет рядом…

Теперь я должен ПРИНЯТЬ сердцем, что все это иллюзии и что все произошло так, как и должно было произойти. И я знаю, что, приняв это, я смогу превратить свою мужскую любовь к ней, в любовь человеческую…

Причина

Интересно было бы поймать момент, когда твое любопытство превратилось в любовь. Может, тогда можно формулу вывести…любви… :)

Думаю, тогда, когда ты окончательно понял, что «нет». Представь, жили бы вместе. Сейчас бы она была беременной, а ты бы уже засматривался на других. А так – незаконченное действие только разжигает чувства. Прости за цинизм…

Sandrider

Неее, это произошло гораздо раньше. Не стал бы я семью рушить из любопытства. Это уж точно! Я уже тогда, когда сказал ей «да», был уверен, что люблю. А окончательное «нет» было СКАЗАНО месяц назад.

Это только сейчас я понял, что ПРОИЗОШЛО это «нет» еще тогда…

Ладно… чем дальше, тем ясней картинка. И хорошо… :)

Причина

Оптимизм на пепелище… Уя! Любимые штаны уцелели…

Шучу. Об объективности влюбленного мужчины уже легенды сложены…

Sandrider

На объективность никто из нас претендовать не может, ибо он есть под грузом своего субъективного опыта. Так что, пусть каждый видит других так, как ему хочется.

А тебе спасибо, что читала все эти экзерсисы :)

Мне это помогло…

Может быть, они и тебя навели на какие-нибудь размышления…

В завершении темы, скажу-таки еще раз о главных вещах, которые я прихватил с собой из мясорубки: любая душевная боль – это шанс выйти на новый уровень. Если ты закрылся или, не дай бог, озлобился, шанс упущен. И, скорее всего, тебя за это накажут.

И второе (уже не раз сказанное): никогда не говори Никогда (Всегда).

Причина

Подумаю об этом. Перед следующей мясорубкой :)

А читала с удовольствием от искренности и глубины. Ты очень талантлив… Ну это ты знаешь :) И заслуживаешь счастья! Надеюсь, ТАМ нет проблем со слуховыми аппаратами :)

Sandrider

Я стал твоим поклонником :)

Причина

Спасибо. Поклонник мне не помешает…

Какой-то новый смысл уже в этом слове просматривается – поклонник… клон икающий :)

Sandrider

Клооон? Вот от этого лучше воздержаться! Искать в новом мужчине старого – вредно и бессмысленно… Хоть и трудно удержаться. То же самое и про женщин справедливо.

Причина

Если постоянно глаголить истину, отрастет нечесаная борода и в ней заведется винегрет, как у служителей культа :)

Ну, или выглядеть будешь молодо :). Совсем молодо… С мозолькой от сиськи на верхней губке.

А ты сможешь не сравнивать?

Sandrider

Сравнивать, знаешь ли, это одно. От этого, наверное, невозможно удержаться. Но это не страшно. А вот искать в новом мужчине старого, это, дочь моя, совсем другое. Это разрушит любые отношения рано или поздно. Его там нет! Точка! Он ушел, и с ним ушел его голос, запах, взгляд, то, как он обнимал тебя… Это надо просто ПРИНЯТЬ в сердце. Сказать спасибо и постараться отпустить.

Понимаю, что глаголю прописные истины, но они от этого не перестают быть истинами…

Если сиська красивая, то идея мне нравится…. Пойду побреюсь, что ли :)

Мне знаешь, на какую тему твое мнение интересно? Считается, что счастливые отношения получаются, если они начинаются не со сноса крыши (который долго не длится), а с хороших человеческих отношений, которые постепенно трансформируются во влюбленность и далее в любовь. Что думаешь?

И еще… Как считаешь, может любовь случиться, минуя период влюбленности или страсти?

Причина

Я в твоих глазах заделалась специалистом по любви? Уя!

Любовь, мне кажется, может из любого дерьма вырасти. Как из земли. В этом и чудо… Ну нету тут правил. Было бы хоть что-то, за что зацепиться, китайцы давно бы завалили рынок пилюлями «жуй хуй лю» или японцы изобрели бы нановлюбляльник, а Чубайс бы департамент под него :)

Sandrider

Китайцы, кстати, как понимаю, вообще отрицательно относятся к союзам, которые начались со «сноса крыши». Потому как без крыши трудно делать выбор, за тебя его гормоны делают.

Причина

А без сноса крыши наверно никак. Можно конечно, умом оценить – так, семья подходит, нос не шнобелем, бедра широкие, волосы блестят, стало быть здорова, диплом есть, кто такой Стас Михайлов, говорит, что не знает, стало быть не идиотка – женюсь! :)

Это уже брак по расчету. Тоже хорошо, ежели расчет верный, но как-то скучноватенько…

Sandrider

Без сноса никак, согласен. Но знаешь, мой жизненный опыт показывает, что отношения, которые с этого самого сноса начались, долго не живут… А вот, если к сносу идешь какое-то время, сначала раскрываешь человека, смотришь на него пока еще незамутненным взглядом, понимаешь, что это ТВОЙ человек и только потом крыша отъезжает, то есть шанс на долгую гармонию после того, как крыша через пару лет вернется :)

Сил нет сейчас… Все силы эти гребанные переживания забирают… Я никогда не думал, что они столько калорий потребляют. Жру, как конь, а толку чуть :)

Причина

Про отношения – согласна, конечно, только где у крыши веревочка, чтобы дернуть за нее «Съезжай!» к давно изученному человеку?

Sandrider

Насчет изученности, это вряд ли. Разве можно человека за несколько месяцев изучить? Можно только приоткрыть. Я, как это ни пафосно звучит, влюбляюсь в душу. Пока я эту самую душу не чувствую, по настоящему влюбиться не могу. Причем, нет никаких гарантий, что, увидев прекрасную девичью душу, я воспылаю серьезными чувствами. Это условие необходимое, но не достаточное.

А так… может, конечно, чисто гормональная страсть возникнуть. Но это на полгода, год максимум.

Причина

Вот интересно, чтобы воспылать (теоретически) тебе какие качества в душе у девушки нужно обнаружить? Доброта, нежность, женственность, покладистость, мягкость… Эти? Но это же стандартный набор «хорошего»… Неужели торкнет?

Sandrider

Я не знаю, что должно быть в душе такого… в общем, ее душа должна мою душу за душу взять :)

Женственность и пр., это черты характера. Утонуть я должен в ее душе, вот что! Почувствовать себя одним целым…

Сейчас нет сил, и, кажется, что уже не будет… пипец… ничего не хочется…

Причина

Будет обязательно… но не сейчас конечно… Кроме желания, должны быть возможности. А тебе сейчас только отдышаться бы…

Банально это… сам все знаешь…

Sandrider

Именно, что отдышаться… иногда и вправду дышать нечем…

Загрузил тебя.… Извини…

Почему-то несколько дней не мог подойти к компу.

Фиг его знает, почему… Ваще, какая-то нестабильная фаза имеет место быть.

Сейчас бы разогнаться на байке…

Я то, если помнишь, любитель этого дела :)

Времени нет… занят сутками…

Причина

Помню, конечно…

и фотку твою храню на мотоцикле в пустыне…

Если занят сутками, какая разница, кто там на кухне шебуршится..? :) Ушел – она спит, пришел, ужин на плите. Так ведь?

Sandrider

Нет. Не так. Разница в том, что просыпаешься и засыпаешь в объятиях любимой женщины, и это наполняет жизнь другим смыслом… Это и есть то главное, чего я понял, пройдя через шестимесячную мясорубку… В этом и есть смысл жизни! Если ты понимаешь, что это действительно твой человек, надо бросаться навстречу друг другу, отдавать себя и постараться не терять этого всю оставшуюся жизнь. Понятно, что взрыв на макаронной фабрике не может длиться вечно, но вибрации от этого взрыва могут ощущаться долгие годы и от обоих зависит насколько долгие. Только для этого надо осознавать это, хотеть этого и многое для этого делать.

Причина

Не знаю, что сказать… Согласна с тобой.

Но вот ты понял главное и куда теперь с этим? Какой смысл в этом, если ОНА не хочет быть рядом..?

Sandrider

Не, я так не думаю. Если ОНА не хочет и не захочет, значит, не она главная женщина в моей жизни. И я с этим справлюсь и встречу другую.

Пойми, когда в тебе есть понимание, что есть для тебя настоящее счастье, когда ты готов отдавать себя, тогда Вселенная пошлет тебе еще шанс… и возможно именно он и будет главным.

Но нужно быть к нему готовым, нужно точно знать, что если он выпадет, никакие компромиссы не возможны!

И еще… знаешь, я счастлив уже оттого, что ко мне пришло это понимание. Что я больше не живу как крот в слепоте.

Причина

Я ужасно рада за тебя

Sandrider

Ага… и хотя от этого не менее больно… но все-таки свет впереди виден…

Причина

главное, чтобы он не оказался светом встречной фуры :)

Sandrider

Если не в тоннеле, то не страшно :)

А по-другому нельзя, по-моему. С ума можно сойти.

Ты поговори с собой, попробуй…

Причина

Так и до Кащенки недалеко… Триста лет на рынке Наполеонов которая :)

А жена знает, что ты сейчас один?

Я бы уже наверно поскакала к своему с котлетами в такой ситуации

неужели таки не все бабы дуры? :)

Sandrider

Знает, конечно. Она очень сильный человек. До определенного момента ей казалось, что все еще можно вернуть, но потом поняла, что вряд ли.

Но она, похоже, до сих пор любит меня и ей тяжело меня видеть…

Тяжело все это так…

Причина

Примеряю когда на себя твою ситуацию, последние волосы дыбом…

Мужик задолбал меня своим – «люблю-не могу-давай жить вместе», я развелась, все свое развалила, ушла… а он давай говорить, что я эгоистка, закрылась, изменилась, и ваще передумал…

Убила бы, ей богу :)

Во всяком столько человеколюбия, сколько ты – не наскребла бы в себе…

Sandrider

Тань, я ведь неделю назад метнулся на один вечер в Канны, где она в командировке была, и сделал ей предложение… наперекор здравому смыслу и шансам на успех…

Кто я после этого, а?

Причина

И? Боюсь спросить.

Можно не ждать ответ – точно нет.

Ты уже ей не интересен. Так же, как тебе тетьки, которые клянутся в любви и канючат о встрече.

Поэтому ты несколько дней к компу не подходил и не рассказал об этом?

Стыдно было?

Sandrider

Стыдно? А чего стыдиться то? Я же не названиваю ей, не пишу слезных писем, не прошу о встрече.

Как-то раз, еще прошлой осенью, она спросила меня: «А стал бы ты добиваться меня, даже если у тебя не было бы шансов?»…

Она не ответила ни да, ни нет… Сказала, что должна пожить с этим.

Причина

Знаешь, чем больше ты открываешь ситуацию, тем больше она кажется мне не любовью (уж прости) а скорее битвой двух самолюбий.

Ее задело, что ты не сразу кинулся отвечать на ее признания, потом тебя задело, что когда ты уже созрел для «да» она охладела. И в общем, результат боя пока 1:0 в ее пользу. Последний пример с ее фразой «А стал бы ты добиваться меня, даже если у тебя не было бы шансов» ложится в эту трактовку как родной! И ответ – что должна пожить с этим – туда же и еще как! Убить противника и закончить бой – не интересно, надо дать ему шанс на жизнь. Пусть дерется, старается, из кожи вон лезет. Видимо, ты лучший противник в ее жизни. Гордись :)

Как ты сам этого не видишь?

Sandrider

Может, оно все так и выглядит со стороны, конечно… Но, как говориться, все дело в нюансах… А нюансы говорят о том, что девушка сама потерялась. Не в отношениях со мной, она сама с собой не может разобраться, что же на самом деле хочет от жизни.

А я драться больше не собираюсь… И я, знаешь ли, не просыпаюсь с мыслью, «а вдруг сейчас она позвонит и скажет ДА», и, вообще, иллюзий не строю.

А насчет, сделанного предложения… Это такая чисто мужская фишка: для того чтобы отпустить ситуацию, ты должен быть уверен, что отработал ее до конца.

И уж точно, ради того чтобы потешить свое самолюбие, я не стал бы рушить семью!

Причина

Не хотела обидеть, только взбодрить :)

Sandrider

Ага, взбодрила :)

На следующий день он удалил анкету.

На мое СМС «у тебя все нормально?» не сразу, но ответил: «Да. Прихожу в себя :)»

В кого, «в себя»? – хотелось мне спросить. Обратно в маленького лысого толстяка из стОРОройного шатена? Или снова в робота из человека?

Но я не спросила…

Пиво-воды

Его носатый профиль так выдавался из окна палатки «Пиво-воды», что казалось, порывом ветра «пиво-воды» развернет «к лесу задом». Наглый взгляд, нос, ресницы, нос, черные кудри, нос и бесившее «ц-ц-ц-ц» в мой адрес всякий раз, когда я проходила мимо. Мимо я проходила два раза в неделю и однажды решила заткнуть этот кавказский источник раздражения, портящий мое московское здоровье.

– Бутылку минеральной воды без газа! – Сдержанно начала я, ссыпав мелочь в лысую тарелку.

– Скока хочишь красавица! Хот дэсять бэзгаза! Хот сто бэзгаза! Всо бэзгаза! Я сам бэзгаза! Тока улыбнысь! – Высунулся он по пояс из своего окна, словно сбесившаяся носатая кукушка.

Он кричал горящими глазами, вставшими до бровей ресницами, руками, прыгающим кадыком, золотой цепочкой в смуглом треугольнике расстегнутой рубашки, – всем, что вывалилось из квадрата под вывеской «пиво-воды». Ему было лет двадцать. Мне двадцать пять. Я улыбнулась тому, что он сказал и его карикатурному акценту.

Бутылку минералки источник раздражения цепко держал в руках. Я попыталась взять, но он не отпускал.

– Бутылку отдай, джигит!

– Как тэбя зовут, красавица?

– Воду отдай!

– Тока вмэсте со мной! Как тэбя зовут?

– Меня зовут достал цокать и пялиться! – Взорвалась я. – В зоопарке что ли! Привыкли в своем ауле! Так нет же! Дома вы так себя не ведете! Своих уважаете! А здесь все можно, да? Вали, откуда приехал, где ты там живешь, и цокай там! – Выдала я подарочный набор «анти политкорректность».

– Я здесь живу, – произнес парень почти без акцента. – Учусь здесь.

– На кого?!? Где?!?

– На физмате.

– А в палатке чего делаешь?

– Палатка матери. Извини, если неприятно тебе сделал. Больше не повторится! Мамой клянусь…, – он отпустил бутылку и извиняюще улыбнулся.

На физмате он учится! Хамло! – Продолжала я кипятиться, отойдя от палатки. Но нетипичная реакция парня перевела кипяток раздражения в сырость недоумения: извинился, не рассердился…. Юноша его национальности должен был выскочить на меня из окна с налитыми кровью глазами и ящиком кассового аппарата в зубах: «Ты что, женщина?!? Асса!»

Странно…

В следующий раз, подходя к палатке, я уже боялась встретиться с ним глазами. Он так же носато улыбался мне под вывеской «Пиво-воды», рискуя быть унесенным ветром вместе с палаткой. Цокающего звука не было, но он уже звучал у меня в голове. Глаза сами встретились, не удержавшись в шорах запрета. Он подмигнул, помотав головой: «нет-нет, не цокаю, но все равно нравишься».

Я нашла обходной маршрут позади палатки, мимо всегда закрытой двери в ее спине и несущей вахту ярко-зеленой урны у порога. Наполненная коробками и бумагой, урна выглядела довольной, пустая – тоскливо.

Через неделю я поймала себя на том, что лишь завидя безымянную со спины знакомую палатку, начинаю думать о парне. Есть ли он там сейчас, что делает, о чем думает и кому цокает, вращая флюгером носа? Я выкидывала эти мысли, но моя голова, словно тоскливая зеленая урна, наполнялась ими снова…

В один из дней над головой, полной этих мыслей, собрался дождь. Капнуло уже в пробор, и на щеку, и на спину. Зонта, конечно, нет. Из одежды – босоножки и платье на бретельках. Небо потемнело. Яркая урна возле палатки выглядела единственным маяком в тусклом море нерешительных туч и серых прохожих. Молния со вспышкой и грохотом расстегнула первую нерешительную тучу, выпустив из нее отвесный ливень. Беспомощное платье прилипло к бедрам. Хорошо, что на мне босоножки, – успела подумать я сухим местом в голове, – «воды» входят и выходят сквозь ремешки. Из туфель получились бы хлюпающие тазики…

Вдруг дверь в палаточной спине разинулась, явив мне моего кавказца. Оказывается, он высокий и у него есть ноги. Он был одет во все черное, в цвет неба, словно готовился к этому дню. Парень секунду смотрел на меня, не узнавая в промокшем виде. Потом замахал руками: «Сюда! Быстрей!»

Раздался треск молнии, уже не церемонившейся с расстегиваньем, а попросту вспарывающей живот следующей туче.

Я влетела на порог палатки.

Кавказец отступил внутрь, закрыл дверь, набросил мне на плечи полотенце, стал вытирать.

– Ой, спаси…, – произнесла я, но он приложил палец к щетине над верхней губой и помотал головой: «молчи!»

Он вытирал мне плечи, спину и руки, обжигая взглядом. Я чувствовала, что сделана внутри из отличного, сухого картона и сейчас вспыхну. Он наклонился к уху, щекоча его носом и кудрями и вдруг… проник… Одновременно в рот и «туда».… Во рту точно был большой палец, а там-то что?

– Здравствуй, девочка! Я мечтал о тебе…, – прошептал он, почти совсем без акцента.

Мое возмущение утонуло в возбуждении и там же сгорело. Я не понимала, какое из стихийных бедствий, шторм или пожар, разрывало меня изнутри. Мы целовались, пока не кончился ливень. Потом в окошке потребовали пива, вернув меня в сознание…

Три дня я думала, откуда в простом кавказском пареньке такая изобретательность и свобода, и что случилось со мной, и как он это сделал – одновременно и так приятно проникнув в меня с двух сторон на слоге «здра»…

В следующий раз я намеренно возвращалась с лицевой стороны палатки «Пиво-воды». Носатый черт улыбался мне из окна, глазами предлагая войти. Словно под гипнозом, я обогнула палатку и переступила порог, отдав честь зеленой урне.

Кавказец прикрыл дверь и снова сразу проник в меня…. Одновременно. В рот и не в рот…

– ЗдрАвствуй, девочка. Ждал тебя…, – проговорил он.

На этот раз я уследила, что он делает это двумя большими пальцами, но что происходит со мной – бродит во мне «пиво» или выходят из берегов «воды»– все равно понять не могла…

Его зовут Георгий. Он из Тбилиси. Учится и работает. Помогает матери. А я хожу на английский два раза в неделю. Больше мы ничего не сказали друг другу. Целовались, пока кто-то не начал требовательно стучать в окно ребром монеты.

Я что, кукла с кнопками!?! – Мучилась я объяснениями с совестью. – Стоит не понятно кому нажать, и все, что ли? Готова? А как же любовь? Духовная близость? Взаимопомощь? Взаимовыручка? Чувство локтя, черт подери! Не говоря уже о прочих чувствах, о которых в книжках, в песнях, в кино? К тому же это не гигиенично! Грязными руками!

В следующий раз я вооружилась плотными трусами и твердым намереньем обойти палатку со спины. Ноги в плотных трусах сами пошли по знакомой дороге…

Он ждал. Улыбался. По-новому причесанные черные кудри закрывали один глаз. Но и одного его глаза хватило, чтобы я снова зашла.… И снова…

– ЗдрАвствуй, девочка…

Насмешливые искорки в его глазах предназначалось моим трусам повышенной непроходимости…

Я нашла другие курсы английского и больше никогда не бывала в том районе. Никогда…

Лишь проходя мимо палаток «Пиво-воды» чувствовала, как наполняюсь слюнями и одновременно теплею «внизу»…

Просила нескольких мужчин делать так же, но «так же» не получилось ни у кого. Может, не хватало вывески «Пиво-воды», а может, акцента…

– ЗдрАвствуйте, девушка! Вы взяли мой пакет! – Улыбнулся мне возле кассы супермаркета высокий седеющий мужчина «кавказской национальности».

Немного располнел. Кудри поредели. Нос тот же. Флюгер. Ресницы вроде короче… Голос? А хрен его знает. Вроде похож. Мы же почти не разговаривали.… Да и прошло лет пятнадцать.… Да, пятнадцать. Но эту интонацию я бы узнала и через тысячу…

Совладав со слюнями и мгновенным потеплением «там», я ответила:

– Здравствуйте, Георгий.

– Да, я Георгий. А как вы узнали?

– Угадала.

– Ну, это, видимо, не сложно. Георгий – самое распространенное грузинское имя. Или мы все-таки знакомы?

– Возможно….

Он посмотрел с внимательной симпатией, но без узнавания.

– А пойдемте, поужинаем?

– Пойдемте…

Он – физик-лазерщик. Учился в Москве, потом уехал на родину, чтобы там работать, но из этого ничего не вышло. В Грузии нет работы для физиков. Снова вернулся в Москву. Защитился. Поначалу стеснялся, что «здесь так умно все говорят и такие умные лица, пока не понял, что делать умное лицо большого ума не надо». Строил заводы, руководил людьми. Достиг всего, что хотел, женился, построил дом, потом понял, что нечего больше хотеть, и что деньги его не интересуют. Сознательно опустился на самое дно. Жена ушла. Все деньги раздал. Кому? Всем, кто просил.… Лишился всего. Оставил только семье – «дети же не виноваты, что папаша идиот»… И только недавно почувствовал, что снова чего-то хочет…

Сейчас занимается «убеждением госструктур в том, что им нужно что-то купить». Успешно. Снова поднялся на достойный уровень, но уже не ради уровня. Преуспел в новых технологиях. Пирамиды бесплатного вайфая в Москве и области – его работа…

Жена предлагала снова сойтись, не захотел. Дважды в один асфальт, как говорится.… Сейчас один. Почему? Из убеждения. Было много женщин – нет радости в отношениях. Каждый хочет найти своего человека. Да, противоположности притягиваются. Можно жить всю жизнь. Но рано или поздно захочется найти своего…

От его акцента не осталось почти ничего. Я смотрела, как его пальцы уверенно держат приборы. Большие – были уже во мне, смоченные слюнями воспоминаний, напоминающими то ли взрыв на пивзаводе, то ли наводнение. Не слишком разрушительное …

– Мы действительно с Вами знакомы? – Остановил рассказ Георгий. – У меня есть ощущение, что я вас где-то видел, но вот где и при каких обстоятельствах, не могу вспомнить.

– Не знаю точно. Но ваш нос мне определенно знаком! Или он просто слишком этничен…

– Да… – Улыбнулся Георгий. – Нос у меня не скифский, и скулы тоже. Этногенез. Диссертация Гумилева. Очень увлекался одно время этой темой.

Анекдот такой есть научный. Наш выдающийся в кавычках генетик Лысенко утверждал, что если из поколения в поколение что-то менять у растения или животного – хвост подрезать у коней, например, то через пятнадцать поколений начнут рождаться кони с короткими хвостами. А академик Тамм – отец ядерной бомбы возразил ему на это – все женщины рождаются девушками.

– Смело для того времени.

– Отец ядерной бомбы мог себе позволить такие реплики. Я некоторое время жил в Германии, убедился на практике в правоте Гумилева. Не смешиваются не комплементарные этносы. У меня было много знакомых, но среди них не было ни одного случая, чтобы грузин женился на немке, несмотря на то, что принцип трех «К» немецких женщин: Киндер, Кюхен, Кирхе, то есть «дети, кухня, церковь» уже не столь актуален в немецком обществе. Грузины ищут своих по темпераменту. Все тот же вечный вопрос – найти своего…

Он сцепил кисти рук, водя большими пальцами друг по другу. От этого движения во мне в том же ритме перекатывались теплые волны.

– И все-таки вопрос, где мы с Вами могли встречаться, остался открытым, – озадаченно произнес Георгий.

– Название «Пиво-воды» вам ничего не говорит? Палатки такие раньше были. Да и сейчас еще есть. – Напомнила я.

– Ну, конечно, я не раз покупал в них пиво и воду. Особенно, в молодости. Когда все равно было, где покупать.

– И все?

– Ммм, – подумал Георгий. – В такой палатке я еще работал. Но это было очень давно.

– Когда учились на физтехе?

– Да, примерно тогда. Палатка принадлежала моей матушке, и там я зарабатывал свои первые трудовые копейки. Надо сказать, матушка меня нещадно эксплуатировала. Я был и продавцом, и грузчиком, и курьером, и бухгалтером и охранником в одном лице, а зарплату получал только продавца. За что я ей несказанно благодарен. Научила.… А какие воспоминания у меня должны быть связаны с этой палаткой? Вы покупали у меня воду?

Меня ударило током возбуждения одновременно сверху и снизу, словно контакты подсоединили с двух сторон. Он! Он! Он! Нет, в трех.…Еще обида. Резко и больно! Почему он меня не узнает? Неужели для него это ничего не значило?

– Воду покупала, да. Без газа. – Осторожно ответила я.

– Я обманул вас со сдачей? – Засмеялся Георгий. – Я готов сейчас компенсировать.

– Нет, со сдачей не обманывали. И вода была действительно без газа. А Вы больше ничего не помните? Совсем…? – От обиды я уже готова была расплакаться.

– Ну, может, Вы напомните? – Смутился Георгий. – Палатка была в таком проходном месте, на «Студенческой», народу всегда полно, и столько лет прошло, я могу что-то и упустить…. Вы уж извините меня…

– Палатка на «Студенческой»?

– Ну да.… У матери была еще одна, но я работал в той, что возле метро «Студенческая».

Электрод «обида» тут же отключили от меня. Два оставшихся «возбуждения» индуцировали все менее заметные токи. Ошибка. Это не он. Мои «Пиво-воды» были совсем в другом районе. Почему «совсем»? Просто в другом…

Я вдруг заметила сероватую, словно поседевшую вместе с волосами перхоть в его жидких кудрях, и мелкие желтые зубы, какие бывают у курильщиков со стажем и стареющих грызунов…

– Это вы извините меня, Георгий. Я обозналась. А имя у вас и правда – распространенное…

– Да ну, ерунда…, – улыбнулся он. – Чем дольше живешь, тем чаще встречаешь похожих людей. Земля такая маленькая и круглая. Все бывает.… Тогда давайте знакомиться заново? – Радостно предложил он.

– Ну, давайте…

– Как вас зовут?

– А давайте без имени пока обойдемся? Мне так комфортней. – Ответила я.

– Нуу, если комфортней…, – удивленно протянул Георгий. – Расскажите о себе, если хотите, или давайте поговорим о литературе. Что Вы сейчас читаете?

– Сейчас читаю захватывающую книжку о половых инфекциях, – неожиданно для себя самой сказала я.

Его глаза округлились, нос сделался еще больше, прибавив к своей протяженности вытянутую переносицу.

– Тема, безусловно, важная, – вежливо улыбнулся Георгий. – Что же вы вынесли из книги о последствиях прелестей жизни?

– А Вам какая инфекция больше по душе?

– Мне? Лично мне Гарднерелла вагиналис. Она не держится в мужчинах более трёх дней.

– Легковерные вы, мужчины. Она переходит дальше, в смысле выше, и остается верна своему хозяину навсегда без каких бы то ни было симптомов.

– Я справку принесу. – Включился в игру Георгий. – Возьму у друга-венеролога.

– Может, и его заодно возьмете? А справку вам обоим мой знакомый психиатр нарисует.

– Не думаю, чтобы мой друг был в вашем вкусе. Да и зачем начинать знакомство втроем? Еще успеется. После такой теоретической подготовки как ваша, к практике следует приступать вдумчиво, не спеша.

– О как серьезно. А вы уверены, что вы в моем вкусе?

– Да, вполне. Ваш вкус нацелен на мозги, такт и чувство юмора. Значит нам по пути. Так что, как говорится, приходите вечером на сеновал – не пожалеете. Книжки тоже почитаем.

Георгий улыбнулся желтыми зубками. Разговор перескочил на другую «передачу», как в велосипеде. Велосипедисту крутить легко, но далеко уехать не получится. Я крутанула привычный диалог. Легко и безрезультатно.

– Аккуратней с сеном, Георгий, огнеопасно…

– Огонь не опасен, а полезен для душевного равновесия. Нужно знать, как управлять огнём.

– Я люблю созреть. Я уже старенькая кидаться на первый попавшийся сеновал.

– Тем более надо созревать быстрей! – Хмыкнул Георгий и поднял руку большим пальцем вверх, до которого мне уже не было никакого дела. – Можно счет?

– Само не созреет, надо поливать, а лучше окучивать, – продолжала педалировать я.

– Послушайте, девушка без имени! – Взорвался Георгий. – «Да» или «нет» женщина решает в первые две, максимум три минуты знакомства. Ты меня захотела сразу. Это было видно невооруженным глазом. А сейчас ты просто испугалась своего желания и прикрываешься словами, пытаясь определить, на какую «полку» меня сунуть, чтобы и меня не потерять, и чтобы не соглашаться сразу. Я в эти игры не играю. Это все ни к чему и никому не нужно.

– Твои умственные способности вызывают восхищение. Я действительно думаю, на какую полку в своем холодильнике тебя запихнуть. И склоняюсь, что на полку с надписью «не кантовать»

И без того темные глаза Георгия потемнели. В районе нескифских скул собрались решительные тучи, перекатывающиеся желваками под кожей.

– Кантовать грузин вообще не следует. Вам с Путиным пора бы это понять! – Отрывисто сказал он.

– Мы с Путиным обсудим.

Я сворачивала из салфетки урну, а потом снова разворачивала в квадрат, тяготясь возникшей неловкостью. Георгий рассматривал меня с раздражением из-под коротких ресниц – совсем не таких, как у пиво-водного Георгия.

– Я должен станцевать ритуальный танец, чтобы ты определила, какое место в своем холодильнике для меня отвести? – Стукнул он по столу принесенным счетом. – А с либидо у тебя как?

– У меня с либидо хорошо. Не знаю, как у Путина.

– Я не привык верить на слово. Хочу лично проверить.

– Мое или его?

– Его меня не интересует.

– Знаешь, треснет не только либидо, но и лицо, если давать проверять всем, кто хочет лично проверить, – от всей души нахамила я Георгию и встала. – Спасибо за ужин. Всего хорошего!

Я обошла ресторан со спины, опасаясь, что, несмотря на всю свою московскую интеллигентность, Георгий Второй рванет за мной со счетом в зубах и криком: «Ты что, женщина!?! Асса!»

Облезлая урна у ресторанной спины, так похожая на состарившуюся ярко-зеленую, посочувствовала мне, что не курю. Погони не было. Я вышла из укрытия, озираясь на всякий случай. В окне палатки «Пиво-воды» возле метро лицо «приезжей национальности» подпирало кулаком пришитый к квадрату воли пуговичный взгляд…

Во рту было непривычно сухо и «там» тоже комфортно…

Вылечилась…

Можно

Сначала я увидела белых оленей на его свитере. Уперев рога в ветер, они упрямо шли через непроходимую грудь, от левого рукава к правому. Их заметало вязаным снегом густо-синей, наверное, норвежской ночи…

– Привет! – Улыбнулся он так, словно мы случайно столкнулись в той же ночи, а не договорились час назад в инете «выпить по кофейку где-нибудь в центре».

Над оленями смущенно прятались в очки глаза, в русых кудрях путалась седина. Странный ник «Лео» подходил ему. Та же буквенная недосказанность бредущих невесть куда оленей и улыбающихся непонятно чему глаз…

– Привет. Давно ты здесь сидишь?

– Недавно. – Просто ответил он. – Что ты будешь?

– Ничего не буду. Я на минуту. Дочь только что звонила. Ключи забыла, сидит у подъезда. Мне надо вернуться.

– Мы успеем. – Он крикнул официантке: – Девушка! Нам два кофе! Срочно! У нас ребенок один сидит! – И спросил меня: – Сколько дочери?

– Четырнадцать.

– Успеем! – Уверенно повторил он.

Я уронила несколько крупинок сахара в напёрсток с кофе, выпила его одним глотком, почувствовав себя гигантской дюймовочкой. Лео, улыбаясь, проделал то же самое.

– Я тебя такой и представлял, – произнес он.

– Какой такой?

– Такой. Сильной, решительной, красивой…

– Спасибо. А ты почему в свитере? На лыжах катался сегодня?

– Сегодня? Нет. Вчера утром еще катался. А свитер давно у меня. Я люблю уютные вещи.

– Мне пора.

– Я подвезу.

– Здесь метро в двух шагах.

– Да. Но на машине комфортней. Да и быстрей.

В темной «Вольво» меня вдавило в сиденье. Он вел машину, словно бросался на лыжах с горы. Красные олени не успевали зеленеть на светофорах. У дома мы оказались через семь минут. Позвонила дочь. Ключи нашлись в другом кармане.

– Давай посидим? – Лео развернул ко мне седых оленей и бликующие очки.

– Давай. Я даже возбудилась…

– Я тоже.

– Я имела в виду от скорости…

– Я понял…

Он снял очки, оставив глаза совсем беззащитными.

– Лео – это Леонид?

– Это Глеб. Ты мне нравишься. Очень…

– И что ты хочешь, Глеб?

– Всё…

– С какой это ста…, – взяла я ноту неприступности, но почувствовала, что не хочу ее допевать.

Он молча смотрел на меня.

– У тебя сложилось обо мне неверное впечатление…, – смутилась я, – я не доминантная самка, то есть не всегда такая. Ну, то есть могу и даже иногда веду себя так, но на самом деле я не…

Он не дал мне договорить.

Целовался он так, словно в эту секунду пал вековой запрет на «целование» и стало можно…

– Куда ты хочешь, чтобы я тебя пригласил? Скажи и я приглашу, – произнес он мне в губы.

– Не знаю… в ресторан.

– В какой?

– В рыбный, например.

– Хорошо. Я только улетаю в среду. На три дня. Дел много сейчас. Давай, когда вернусь? Не хочется комкать хорошее место.

Спустя неделю, в хорошем месте, оленей не было. Светлый воротничок поверх синего джемпера менеджера оленеводческого хозяйства и джинсы. Рыбный ресторан оказался переполнен.

– Один зал заказан под юбилей, во втором пока все занято, – объяснил похожий на воблу официант. – Будете ждать?

– Не стоит смешивать достоинства блюда и юбиляра, – вежливо улыбнулся Глеб. – Здесь рядом неплохой китайский. Рискнем туда.

– Ты пробовала черные яйца? – Спросил он, усаживая меня за столик среди бесшумных светящихся аквариумов и булькающей китайской музыки.

– От чего они почернели?

– От того, что их закопали в землю, и они протухли. Черные яйца должны хорошенько протухнуть, тогда они считаются правильно приготовленными.

– Звучит аппетитно…

– Едим?

– Спрашиваешь!

– Аск! – Засмеялся он. – Помнишь?

– Что?

– Аск! – Мы говорили в институте… У меня чувство, что мы с тобой учились вместе, словно давно тебя знаю… Я же старше намного. Не понимаю…. – Он свесил вниз руки и неподвижно сел над тарелкой с черными яйцами, глядя в выпученные глаза аквариумной рыбе. Близко посаженные, навыкате, они придавали ей вид существа, которое знает о счастливой жизни всё. Не знает только, почему человек с полной тарелкой еды и обеими руками никак не может начать есть. Пара выпученных рыбьих глаз от отсутствия ответа на этот вопрос окончательно сошлась в кучу. Из открытого рта всплыл вопросительный пузырь. Видимо, первый за счастливую жизнь.

– Впервые вижу счастливую рыбу, – улыбнулся Глеб.

– Она тоже впервые такое видит…

Черные яйца оказались изысканным блюдом. Трудно было занести в себя яйцо лишь первый раз, потом – вкусно. Но еще трудней представить, что мы могли бы никогда не встретиться. Не с яйцами, с Глебом. Так с ним было узнаваемо легко, словно мы уже были вместе. Или будем…

У моего дома Глеб затормозил через пять с половиной минут после старта у китайского ресторана.

– Тебе надо бежать? – Сиротливо спросил он.

– Нет, у меня еще есть время…

– Хорошо.

Он опустил руки на колени, как маленький мальчик, ждущий команды от взрослого.

– Нужно отъехать от подъезда…, – вслух командовало растущее во мне взрослое желание.

Глеб завел машину и послушно припарковал ее на задворках парка. Он повернул ко мне беспомощное даже в очках лицо и посмотрел, как смотрят на мечту, к которой идут всю жизнь. Вот она. Осталось только протянуть руки, но руки онемели или не решаются дотронуться.…

– Пойдем назад, – сказала я, не узнав свой голос.

Мы целовались, выбивая зубы друг другу и сворачивая носы. Я потянулась расстегнуть молнию на его джинсах, но он крепко сжал мою руку, дернулся со сдавленным стоном и затих…

Когда мое сердце вернулось на свое место из ушей, я двинулась дальше.

– Вообще-то в машине неудобно.

– Да… Я должен позаботиться о месте, но я об этом ничего не знаю, – растерянно произнес Глеб. – Наобум не хочется. Вдруг клоповник какой окажется. У тебя есть что-то приличное на примете?

– Нет, но отелей много разных. Отличаются по цене.

– В нашем случае цена не имеет значения. – Тихо сказал он.

В отеле Глеб слился с четой похотливых кактусов, изображенных на картине, пока дрессированные мальчики занимались оформлением другой пары.

В номере он сел в кресло, положив руки на колени, словно под кабинетом врача в ожидании надписи «входите». Я присела рядом. Пациент не шелохнулся.

– Что-то не так?

– Сейчас… Мне надо прийти в себя… Минутку…

Я нашла на музыкальном центре умиротворяющую музыку, включила мягкий свет, зашторила окно, стараясь двигаться бесшумно, как медсестра в палате непривязанных буйных психов. Глеб следил за моими перемещениями, полуприкрыв глаза. Когда оставалось снять покрывало с кровати и в принципе, можно было идти домой за отсутствием необходимого числа участников процесса, он вдруг поднялся.

– Я готов. – Произнес он, оставшись стоять возле кресла.

– Иди в душ, – напомнила я алгоритм действий.

– Иду. – Послушно ответил он и пошел в душ.

Полилась вода. Я заглянула. Он стоял под душем с закрытыми глазами, опустив руки. Я разделась. Глеб вышел из душа с видом человека, принявшего тяжелое решение.

Я собралась помочь ему и процессу, но он неожиданно резко убрал мои руки. Его лицо, прежде мягкое и нерешительное, исказилось. Он медленно снял очки. Беззащитных глаз за ними не оказалось. Увеличенные, словно эрегированные близорукие глаза светились звериным блеском. Он с силой схватил меня за волосы и проговорил чужим хриплым голосом:

– Ты хочешь, чтобы я тебя вые*ал?

– Хочу…, – удивилась, возбудилась и испугалась я одновременно.

Новый Глеб издал животный стон или клич и кинулся на меня как изголодавшийся хищник на свежее мясо.

Наевшись, он обессилено рухнул навзничь.

У меня болели запястья и щиколотки, как после тисков, и макушка, с которой чуть не сняли скальп.

Он вновь неподвижно лежал с закрытыми глазами. Я смотрела на его ухоженное, подкаченное тело, чистую, нежную кожу. Странно, что он так стеснялся…

– О чем ты думаешь? – Открыл он глаза.

– Ты такой классный.… Не понимаю, чего ты так стеснялся сначала, как будто не мог решиться.

– Не мог.

– Ты никогда не изменял жене? Это первый раз?

– Второй.

– А первый с кем? – Ревниво спросила я.

– С подругой жены.

– Как так?

– Так получилось. Она была у нас в гостях, осталась ночевать.

– И? Ты напал на нее из-за шкафа?

– Нет. Я спал. С женой. Проснулся среди ночи от того, что кто-то сосет… Она стояла возле кровати с моей стороны на коленях и делала это…Я думал, не переживу. Думал, этот минет будет первым и последним…

– Первым!?! А жена?

– С ней такого не было.

– А что с ней было?

– Что-то было… Сейчас уже ничего нет.

– Зачем ты с ней живешь?

Он погладил меня по лицу и снова закрыл глаза.

– Ты очень красивая.

– Спасибо. А подруга что? – Не унималась я. – Как она объяснила свое поведение?

– Сказала, что я ей нравлюсь, и что давно мечтала это сделать и ночевать специально осталась…

– Продолжение было?

– Да. Я взял ее на работу. Она неплохой бухгалтер. Но работать было невозможно. Каждый раз, когда мы оказывались в кабинете вдвоем, был секс. Пришлось уволить, но отношения продолжались. Она хотела замуж. Я был не готов. А когда решился, она сказала, что заболела, что у нее нашли рак, и что она уже не хочет.

– Она жива сейчас?

– Да.

– А с женой они по-прежнему дружат?

– Общаются.

– И ты ее видишь?

– Редко.

Он обнял меня и прижал к себе с такой силой, что в спине что-то хрюкнуло.

– Ты просто в какого-то зверюгу превратился! Я даже про игрушку забыла! – Поделилась я.

– Какую игрушку? – Приоткрыл он глаза.

– Фаллоимитатор. Всегда с собой беру. Знаешь, на член надейся, а сама не плошай. Моя народная пословица.

– А можно взглянуть? Я не видел никогда…

– Никогда?!?

– Никогда.

Я достала из сумочки прелестный резиновый писюн, розово-бежевый, с аккуратной головкой, размера члена среднестатического гражданина.

– Вот.

– Можно подержать?

– Можно, конечно…

Он взял игрушку дрожащими пальцами и долго вертел возле близоруких глаз. Надевал очки, отодвигая ее от глаз, и снова снимал очки, поднося ближе к глазам. Так, наверное, рассматривал Адам яблоко, которое Ева сунула ему в руки. Все ужасы и все радости мира, предвкушение наслаждения и предчувствие падения, все, что много позже назовут оргазмом, склерозом и катарсисом предчувствовал он в его розовом бочке и зеленом хвостике.… Нет, пожалуй, образ Адама не подходил. У прапраотца не было очков, и он еще не знал, что от лишних знаний портится зрение, впрочем, как и наоборот – от лишнего зрения портятся знания…

– Прикольный…, – вернул Глеб игрушку, – похож на настоящий?

– Похож. А ты не видел настоящих?

– Видел, конечно. В бане, в душе. Но в руках не держал. Прикольно, – повторил он.

– Что именно?

– Что ты взяла его с собой.

– Я всегда беру. На член надейся… – затянула я народную мудрость, но вдруг поняла, что он не об этом.

– Пора. – Сказал он, вставая.

– Я хочу спросить тебя…

– Спроси.

– Тебя возбуждает мат? Ты меня удивил сегодня еще и этим. Не ожидала услышать от тебя….

– Да. Я не использую эти слова в речи. Для меня это неприемлемо. Наверное, поэтому они для меня остаются такими яркими, вкусными. Не помню, когда последний раз я что-то такое произносил. Даже и не было такого. С тобой мне захотелось. Ты что-то открываешь во мне. Чего раньше не было или я не знал об этом…

В следующую «обеденную» встречу на Глебе была рубашка в мелкую цветную клеточку и черные джинсы. Так не одеваются оленеводы, скорей, ковбои. Он был улыбчив и взволнован, и внимательно рассматривал меня, словно хотел запомнить навсегда.

– Почему ты так смотришь? – Спросила я.

– Ты мне нравишься.

– Это единственная причина?

Он молчал, не решаясь сказать.

– Знаешь, я все вспоминаю твою игрушку… Мне даже снилось, как держал в руках и как …

– Что?

– Взял в рот…

– Ты хочешь взять в рот?

– Да…

– Игрушку? Или живой?

Его глаза за очками вспыхнули.

– Ннет… не знаю…сначала игрушку.…Хочу почувствовать как это.…Хочу почувствовать, что ты чувствуешь, когда берешь мужской член в рот.

– Это сильно зависит от того, что я чувствую к его хозяину.

– Я не совсем об этом.… Бывал же у тебя просто член… когда просто хочется взять в рот. Я хочу знать, что это за ощущение…

– Хорошо. Давай попробуем.

– Когда?!?

– Да хоть сейчас.

– Сейчас?!? Здесь?!? Ты сумасшедшая…

Его голос дрогнул, глаза потеряли фокус.

– Лучше не здесь, в машине.

В машине он был тих и серьезен.

– Паркуйся здесь. Пересаживаемся. – Привычно командовала я.

Он молча забрал ноутбук, куртку и пакет с заднего сиденья и сел, положив руки на колени, как провинившийся ребенок. Я достала резиновый член и приставила к своему паху. Он смотрел не мигая.

– Давай, возьми его! – Подбадривала я.

Он не двигался.

– Ну!

В следующую секунду он кинулся на игрушку.

Одной рукой я удерживала на себе член, другой расстегивала джинсы Глеба. Через несколько залпов сердца в ушах, он со стоном отвалился на сиденье и затих.

Блики от проезжающих машин делали нас видимыми на мгновенья и снова прятали в ночь. Он открыл глаза и крепко прижал меня к себе.

– Ну как? – Спросила я.

– Я еще не понял…

Я извлекла из сумки второго резинового красавца в полтора раза толще первого.

– Попробуешь?

– У тебя их набор что ли? – Улыбнулся он.

– Коллекция, – ответила я, держа в руке резиновые члены как грибы.

– Фотки такие раньше были в газетах, только с грибами, – поймал он мысль.

– Ага. И подпись: домохозяйка из Москвы собрала рекордный урожай.

Мы засмеялись.

Он сжал меня так сильно, что стало трудно дышать.

– Я хочу попробовать живой…, – тихо сказал он. – У тебя есть кто-нибудь для этого?

– Надо подумать. А у тебя?

– У меня нет. Есть пара близких друзей, но им я не стану предлагать.

– Да уж. Дружба и минет две вещи несовместные.

– Вот. Подумай ты.

– Хорошо. У меня есть один примерный семьянин, который в смысле секса за любой кипеж. Я поговорю с ним.

– Быстрей поговори, ладно? – Попросил Глеб.

– Ладно…

Свет проезжающих машин возвращал меня к настоящему из прошлого, в котором растворился Глеб.

– Первый раз это было в походе, в школе. Нам было по тринадцать, – говорил он. – Мы лежали в палатке рядом, он стал трогать меня. Было очень стыдно и очень приятно.… Потом я трогал его. Мы не дружили и не приятельствовали, мне было неловко даже смотреть на него.… Вспоминаю всю жизнь. У самого уже сыновья выросли, а того мальчишку забыть не могу….

Резкий свет хлестнул его по лицу, передвинув несколько десятилетий.

– Второй раз совсем недавно был. В душе фитнес клуба, куда я хожу. Там общая душевая, и вечером уже, мы оказались вдвоем с мужиком. Он посматривал на меня так странно, а когда я отвернулся к стене, то почувствовал его сзади и как он обхватил рукой…. Он что-то сказал, но я не расслышал, в ушах зашумело. Вылетел оттуда, и всех этих лет словно не было, так стало стыдно и приятно, как тогда в палатке…

– Это всё, что было за всю жизнь?

– Всё.… Если не считать мыслей, желаний, воспоминаний. Я даже, знаешь, тут недавно залез на сайт знакомств и договорился с мужиком, показавшимся мне приличным, встретиться в машине. Ждал целый час, но он не приехал…

Новый световой хлыст ударил по глазам. Глеб поморщился и отвернулся.

– Возьму машину с затемнёнными стеклами, – проговорил он.

– Эти нельзя затемнить?

– Можно. Но я все равно собирался менять. Поговори быстрей, пожалуйста, с этим твоим знакомым, ладно? – Напомнил он.

Втроем с примерным семьянином мы встретились через день. «Ради тебя я готов даже на это» – поклялся семьянин, и мы договорились для начала пообедать вместе. Приталенный пиджак Глеба цвета весеннего ягеля и клетчатое кашне выглядели скоморошными на фоне офисного костюма семьянина, покинувшего свой банк на целый час раньше ради знакомства на троих. В ресторане Глеб был обаятелен и остроумен. Семьянин не отставал, но после встречи весело резюмировал: «видимо, я больший лесбиян, чем думал о себе, хотя ради тебя, ну ты знаешь…»

«Не надо одолжений» – офисно ответил на это Глеб, и семьянина пришлось оставить в покое.

– Найди мне другого! – Потребовал Глеб. – Кто у тебя еще есть?

– Есть одношкольник. Мы ведем вялую переписку на «одноклассниках», суть которой сводится к тому, что «хорошо бы как-нибудь встретиться». Пока не встретились.

– Кто он, чем занимается?

– Он работает в телефонной компании, инженер, развелся недавно, зовут Арсений.

– Ты видела его член?

– Нет. Я же говорю, мы просто болтаем на «одноклассниках».

– Хорошо. Предложи ему. – Деловито распорядился Глеб. – Кажется, у меня нет знакомых инженеров Арсениев из телефонных компаний. Не хотелось бы встретить знакомого.

Арсений ответил неожиданным согласием. Выяснилось, что это его самое заветное желание, быть с парой. Мы встретились в кафе втроем. Глеб в облегающей сиреневой рубашке с вышивкой, зауженных темных брюках и новой стрижкой. Кудри сомнений исчезли с его головы, оставив лишь два золотых завитка очков под охраной русо-седой стерни стриженых волос. Он был великолепен. Сконфуженный Арсений принялся оправдываться, что с работы и не успел переодеться, но неловкость заелась непринужденной болтовней, перекрестными взглядами и растущим желанием. Возникла тема, что не глядя серьезные дела не делаются. Арсений покраснел.

– Ты… вы… хотите посмотреть на мой… на меня..?

– Можно? – С наивной наглостью спросил Глеб.

Арсений смутился еще больше.

– Нужно! – Бесцеремонно подытожила я. – Пошли в туалет!

– В какой? – Глеб встал.

– В мужской. Мы же смотрим мужчину…

Тройное желание достигло апогея.

Мы направились в туалет под взглядом ко всему привыкшего официанта. Больше в зале никого не было.

Арсений прилип к стене с развешанными по ней авангардными репродукциями.

– Прилично здесь как… картины…, – начал он издалека

– Сам достанешь? – Свернула я культурную программу.

У одношкольника тряслись руки. Он начал расстегивать джинсы, путаясь в ремне и молнии. Я помогла, чувствуя, что мои пальцы тоже плохо слушаются. Увидев член Арсения, Глеб застыл. Очки не могли скрыть безумие слепого взгляда. Так смотрел бы чайник в момент закипания, если бы у него были глаза и не было носика.

– Пошли в машину! Здесь нельзя! – Хрипло приказал Глеб, и мы, друг за другом, словно олени цугом, вышли из кафе.

Втроем мы уместились на заднем сиденье нового «ягуара» Глеба с затемненными стеклами. В салоне пахло новой кожей, переливался джаз. Внешний мир проявлялся редкими отсветами только в лобовом стекле.

Я села между мужчинами. Одной рукой я направляла член Арсения в рот Глебу, как игрушку, другой дрочила Глебу, напоминая Алладина – передовика, трущего двумя руками две лампы одновременно. Я выпускала сразу дух джинов и исполняла тайные желания сразу двух мужчин, прятавших их на самом дне своих сосудов…

Дискотечный грохот сердца в ушах заглушал звуки джаза.

Глеб кончил первым.

Потом они оба полулежали, закрыв глаза, с двух сторон от меня. Темные стекла не пускали свет реальности в сбывшуюся ненадолго сказку двух взрослых уставших мужчин, и я помогла сбыться этой сказке. Я шевелила уставшими пальцами, словно Алладин на вручении приза «За лучшую натертость», и чувствовала что-то похожее на гордость.

Сквозь лобовое стекло проник свет разворачивающейся фуры.

Глеб очнулся.

– Пора.… Куда вас подвести, Арсений?

– До следующего перекрестка. Я здесь недалеко живу, – буднично ответил тот.

Глеб пересел за руль. Возле перекрестка мы поцеловались с Арсением, и он ушел.

– Он не кончил! Почему!? – Недовольно спросил Глеб, когда мы остались вдвоем.

– Не знаю. Волновался наверно… Не каждый день такое случается.

– Да. Не каждый.

– Ну и как тебе твой сбывшийся мечт? – Спросила я.

– Мне было хорошо. – Проговорил Глеб. – С тобой хорошо. В этом дело.

В последний наш обед знакомые олени снова брели через непролазную грудь от левого рукава к правому. Вязаный снег в густо-синей ночи сыпал им на спины и рога, но они не замечали. В отросшей стерне русо-седых волос Глеба вновь наметились завитки.

– Ты снова в этом свитере. Жена покупала?

– Сам. Кажется, в Финляндии. Или в Дании. Не помню. Давно. Я люблю уютные вещи.

– А у меня никогда не было такого свитера.

– А у меня такой женщины, как ты, никогда не было…

– Глеб.… Что ты теперь хочешь?

– Без тебя не хочу ничего. А с тобой не могу.

– Почему не можешь?

– Потому что я женат.

– Ты всегда один, зачем тебе жена?

– К родственникам ходить, – грустно ответил он.

Он остановил машину там, где я сказала, у магазина. Мы простились. Я отправилась топить безысходные мысли в ворохе новых тряпок, которые никогда не надену.… Его звонок застал меня в примерочной.

– Я не уехал… Я рядом.…

Я побросала тряпки и побежала к нему.

На затемненных стеклах «ягуара» изнутри стояли еще и дополнительные защитные экраны, делающие его похожим на танк.

Мы набросились друг на друга…

Он сжимал меня так сильно, что во мне то и дело что-то трещало и хрюкало. Словно в последний раз…

Он вылизывал меня, как вылизывает старая кошка своего последнего котенка, которого сейчас отберут…

Он целовался так, словно вековой запрет на поцелуи через секунду вернут обратно и больше никогда это не будет можно… Никогда…

– Иди…. я больше не могу…, – глухо произнес он и отвернулся.

Потом Глеб пропал.

«Срочная командировка, много дел, на носу выставка» – отвечал он на мои вопросы по почте с опозданием. Я скучала…

– Как ты? – Вдруг позвонил он.

– Скучаю…, – призналась я.

– Я мог бы подъехать минут на пять-десять, не больше. Но тебя же это не устроит?

– А тебя?

– Вопросом на вопрос некрасиво отвечать.

– Я не могу без тебя! Ты мне нужен! Я хочу тебя видеть …, – сыпала я бесполезным снегом признаний.

– Как часто?

– Не знаю.

– Ты понимаешь, что, сколько бы мы не виделись, будет мало?

– Понимаю. Но давай просто сходим куда-нибудь? В клуб…

– Я не могу в клуб. Мне придется врать жене, а я не хочу ее обижать.

– Чем же ты ее обидишь?

Он замолчал.

– Устал я. Не могу и не хочу ничего. Нельзя…, – проговорил он и отключил телефон.

Длинные гудки распарывали стежок за стежком пространство между нами, где на миг исполнились желания, и снова опустились серые стекла будней.

Никто и никогда не осмелится жить так, как хочет, как никогда не добегут вязаные олени туда, где им хочется быть…

Прочитанная где-то фраза вывалилась из меня комком свалявшейся оленьей шерсти: «Любимые мужчины всегда живут с женщинами, которым они не нужны».

Это можно…

Совпадение

Бампер огромного черного внедорожника запрыгал у моего бока. Левого. Визг тормозов пронзил насквозь и пришил к асфальту. Прожитая жизнь сплющилась до доходчивости комикса, где последней картинкой – смазанные лица прохожих, слетевшая на дорогу сумка, белые пузыри из головы водителя с текстом: «куда ж ты еб…!!!» и почему-то дворняга с задранной задней ногой. Визг тормозов остановил ее в намерении почесать бок. Тоже левый.

Единственная мелькнувшая в моей голове мысль была до обидного короткой и простой: «а некоторые видят святых в такой момент, и даже говорят с ними, а я вон чего…»

Я не успела испугаться ни машину, ни ситуацию, но вспотела от ужаса, увидев вышедшего из внедорожника водителя. На меня надвигалась поросшая мхом гора с искорёженными белыми бровями на перекошенном лице. Толстый, с пузом в светлой майке, с открытым ртом, он был похож на оживший от ярости стог сена с пустым гнездом, из которого сейчас вылетит! Я была сама виновата – рванула через дорогу не глядя, – и приготовилась к расправе…

– Не зацепил? – Гаркнул стог гневным басом.

Я мысленно прокрутила эхо его слов. Два раза. Туда и обратно. Он точно произнес «не зацепил», а не «убью идиотку»?

– Н-нет, больше напугали…, – вышла я из оцепенения. – Отделалась легким испугом…. Сама виновата, поперлась, не глядя. Простите меня! Пожалуйста…

– Я сам испугался! – Спокойней сказал мужчина. – Сижу в своей деревне, отвык уже от московских дорог. В последнюю секунду вас заметил! Ох… аж нехорошо стало…, – он промокнул платком в клетку потное лицо и лоб с залысинами. – Ну, слава богу, обошлось, да?

– Да. Все нормально. Не переживайте. И простите меня, ради бога…

Он подобрал с асфальта сумку и отдал мне.

– Возьмите.

– Спасибо.

– Вы курите?

– Неа…

– А кофе пьете? – Спросил он уже с мягкой улыбкой.

– Пью.

– Давайте выпьем по чашке, а то прямо руки трясутся. Только запаркуюсь…

Он направился к машине, а я оглядела его свисающие бока в обтянутой майке, бесформенную попу в мятых штанах и затылок, покрытый светлым мхом и переходящий в спину посредством трех жирных складок, насаженных одна на другую, как детская пирамидка.

– Егор, – протянул он мягкую розовую ладонь, вернувшись. – А вас?

– Таня.

– Мелкое здесь все какое…, – пробирался он к дальнему столику в кафе, уронив по пути пару стульев. – Давайте здесь. Если не развалится.

Он грузно придавил собой стул, полностью исчезнувший под его телом, и посмотрел на меня. Глаза цвета потемневшей на солнце соломы были словно специально подобраны под волосы и брови цвета укрытой от солнца соломы, и поэтому сохранившей свой естественный белесый оттенок. Хотя, по этой логике, должно было быть наоборот – макушка-то на солнце…

– Так вы в деревне живете, Егор? – Спросила я, пока он отодвигал от себя стол, увеличивая пространство.

– Уже да, перебрался. Хотел давно, но все никак не получалось. Вот уже полтора года как переехал окончательно.

– А что вы там делаете? Не скучно?

– Там скучать некогда. У меня дом, хозяйство, птица есть – куры, утки, индюшки, недавно еще гусей подкупил, козы, поросят развел, корова, одна пока, вот думаю ее покрыть или лучше осеменить. Была еще одна, продал. Нервная оказалась какая-то, не люблю я нервных…Что еще? Сад есть, конечно, и полгектара со всякой всячиной – картошка, моркошка, зеленюшка, даже кукуруза растет. Ну и всякое такое.

– Это ж сколько сил надо, ухаживать за всем этим? Вы все это один делаете?

– Нет, почему один. Одному это не под силу. Работники есть.

– Продаете на рынке результаты труда?

– Продаю? Зачем? – Поднял он соломенную бровь. – Я все сам съедаю. Видите, какой я большой! Я не хожу в магазины, у меня все свое – мясо, яйца, молоко, овощи, соленья. Если бы не дела кое-какие, я могу практически совсем не выезжать, у меня все есть. Натуральное хозяйство. Чиста натуральное! – Довольно произнес он.

– Так Вы мафией руководите после стакана козьего молока с кукурузой?

– Почему мафией? – Засмеялся Егор.

– Ну, деньги то откуда-то берете…

– Ах, деньги! – Он словно вспомнил забытое слово. – Деньги беру.… А мы могли бы увидеться с Вами еще?

– Зачем? – Не поняла я.

– За-чем, – повторил он медленно. – Знаете, Таня, сельская жизнь приучает к простоте во всем. И в отношениях тоже. Что, мне, честно говоря, очень импонирует. Вот. Разведен я давно, а недавно потерял любовницу. Место свободно, как говорится. В перспективе, конечно…

– С ней что-то случилось?

– А? Нет… Она уехала с мужем. В общем, я один сейчас и это уже не радует. Я подумал, что мы могли бы продолжить знакомство. Раз уж так нас сегодня жизнь свела. Я верю в случайные совпадения. Если вы не против, конечно. Не знаю, когда буду в следующий раз в городе, как дела будут. Давайте, я позвоню, и если вы будете свободны, мы могли бы, например, покушать устриц в хорошем месте. Сейчас сезон устриц начинается. В сентябре надо кушать устрицы! Буду рад, если вы согласитесь.

Странно было слышать об устрицах от человека, похожего на стог сена, с соломой на голове и ей же, потемневшей в глазах.

Заинтересованная таким набором, я согласилась.

– Таня, а Вы где? – Вдруг позвонил Егор днем на неделе.

– Иду по Сущевке.

– Серьёзно? – Засмеялся он. – А я по ней еду! Вот это снова совпадение! Так как насчет устриц?

– С удовольствием!

Через пять минут знакомый черный бампер затормозил возле моего бока. Снова левого.

– Мы сейчас поедем в одно место. Там понимают толк в устрицах, – объявил Егор, убирая картонную коробку с переднего сиденья.

Его соломенные брови и волосы шевелились на красном, словно помидор-рекордсмен, лице.

– Вам стыдно? – Спросила я.

– Почему стыдно?

– У вас лицо красное.

– А, это мне делали чистку. Через пару часов кожа успокоится и краснота сойдет.

– Какой у вас недеревенский образ жизни.… Посреди дня катаетесь по городу с чистым лицом, не говоря уже о пристрастии к устрицам.

– Я вижу, у вас возник интерес ко мне, – мягко улыбнулся Егор. – Окей. Я расскажу. Но только, когда приедем на место. Я не люблю говорить за рулем. Езжу редко по городу, а навыки, они быстро уходят.

Живот Егора в желтом джемпере лежал у него на коленях созревшей тыквой. На поворотах он терся о кожаный руль с тихим шуршащим звуком. И еще что-то все время погромыхивало. Погромыхивание исходило из картонной коробки.

– Что там? – Спросила я.

– Минералы, камни, – скосил глаза Егор. – Я увлекаюсь минералогией.

– Можно посмотреть?

– Аккуратно. Не рассыпьте.

Коробка была набита камешками самых разных форм и цветов.

– Ух, ты! Зелененький какой…, – взяла я в руки один.

– Это нефрит, – на секунду глянул Егор мне в руки. – Он бывает еще белого цвета и, как правило, полупрозрачный. Очень прочный минерал. Прочность ему придают кристаллические волокна, спутанные наподобие войлока. Испанцы столкнулись с нефритом при завоевании ацтеков в начале шестнадцатого века. Когда узнали о его лечебных свойствах, назвали его «камнем поясницы». А в России нефрит нашли только в начале двадцатого века, на Южном Урале.

Я удивленно рассматривала Егора в профиль: тыква живота, трущаяся по рулю, двойной подбородок, нос картошкой, солома волос и бровей на красном помидоре лица. Казалось, все услышанное было сказано кем-то другим…

– А это что за слепленные кубики? – Взяла я другой минерал.

– Это везувиан. Он действительно состоит из слепленных вместе кубических кристаллов. Назвали его так по имени вулкана, в застывшей лаве которого его нашли.

– А это что? Красиво так переливается. Голубым и зеленым и золотистым…

– Это лабрадор, – ответил Егор, не глядя. – Он переливается только на отшлифованной поверхности. Такой оптический эффект связан с однотипно ориентированными кристалликами, которых может быть до нескольких тысяч на одном квадратном сантиметре. Его обнаружили в семнадцатом веке в Северной Америке на полуострове Лабрадор. Отсюда название. Но применялся он в качестве декоративного камня еще при строительстве Киевской Руси…

Мое изумление так раздулось, что, казалось, сейчас начнет тереться о руль.

– Егор, вы обо всех минералах знаете настолько подробно?

– Это не подробно. Есть химический состав, география добычи, способы огранки, астрология, медицина, эзотерика, очень много всего, что связано с минералами. Я просто запоминаю какие-то факты, которые кажутся мне занимательными.…

– И какие факты кажутся вам занимательными?

– Сейчас, минуту, мы уже подъезжаем…

В ресторане Егор накрыл своим телом стул, потыкал уверенным пальцем в меню официанту и продолжил:

– Занимательными мне кажутся истории названий и легенды, связанные с минералами. Вот, к примеру, Гетит. Назван в честь Гете, Иоганна Вольфганга, который. Этот великий немецкий поэт всерьез увлекался минералогией и имел большую коллекцию минералов. Гетит – осадочная порода и его формирование требует присутствия воды. В начале двадцать первого века гетит обнаружили на поверхности Марса, что считается доказательством прежнего присутствия воды на этой планете. Или вот мусковит, разновидность слюды. Назван по землям «Мусковии» – как на Западе в прошлом называли московские земли. Есть еще такой уникальный минерал – чароит. Он встречается только на территории России, и в других странах пока не обнаружен. Назвали его по месту находки – река Чара в Сибири, в середине двадцатого века. Из-за примесей марганца чароит может быть разной окраски – от коричневой и нежно-сиреневой до густо-фиолетовой с веерными прожилками. Считается непрозрачным двойником аметиста. У меня он есть в коллекции!

– В той коробке в машине?

– Нет, коробка это мелочи. Основная коллекция – дома. У меня даже есть окаменевшее дерево!

– Как это?

– Вот такие шутки природы! В процессе формирования осадочных пород иногда создаются условия, при которых древесина не разрушается полностью, а постепенно замещается минералами и каменеет. В ней сохраняются годовые кольца, и даже структура клетчатки. В парке Петрифилд-Форест, в Аризоне, есть каменные стволы, которым по двести миллионов лет, шестьдесят пять метров в длину и диаметром три метра! А в моей коллекции есть редкие образцы, по рисунку не отличающиеся от яшмы и агата. Только специалист сможет отличить. Приедешь, покажу тебе…

– А мы давно на «ты» перешли? – Удивилась я. – Хотя, по сравнению с возрастом стволов….

– Да…, – улыбнулся Егор. – Извини, я завожусь, когда говорю об этом. Ты против?

– Нет, не против. Я люблю, когда заводятся.

– Я имел в виду.… Ну да….

Он смутился и замолчал.

– А легенды какие? Расскажи…

– Тебе интересно? – С сомнением спросил он.

– Конечно! Очень! Как это может быть не интересно!

– Да может…, – произнес Егор, и его соломенные глаза словно отсырели.

Он поерзал на стуле, почесал лоснящийся лоб.

– Чешется всегда после чистки. Не обращай внимания. Так вот легенды.… Есть такой минерал – авантюрин. Это разновидность кварца, но с особенным блеском, который придают ему трещинки, заполненные гидроокислами железа. Стекло, похожее на авантюрин, умели делать еще древние египтяне. Позже секрет был утерян. И вновь он был получен случайно, лишь в шестнадцатом веке, итальянцами, когда немного медных опилок случайно попало в сосуд с расплавленным стеклом. Какие бывают совпадения! Такая вот история.… А есть минерал, который прямо так и называется по связанной с ним легенде: «слезы апачей». Это разновидность обсидиана, вулканического стекла, темные камни с беловатыми вкраплениями. Легенда рассказывает, что индейцы из племени апачей не раз нападали на поселения американских колонистов. Однажды отряд колонистов напал на рассвете на лагерь апачей, застав индейцев врасплох. С первыми же ружейными залпами пятьдесят индейцев было убито. Остальные двадцать пять укрылись на вершине утеса. Когда у индейцев закончились стрелы, они бросились вниз на камни, не желая принять смерть от пуль бледнолицых врагов. Жены и сестры погибших воинов выплакали все глаза, горюя по своим мужьям и братьям. Слеза индейских женщин превратились в камни, которые теперь находят в этих местах. Такая легенда. Она, конечно, явно пересказана американскими минерологами, чьих предков так нещадно терроризировали местные индейцы, но тем не менее. В таком виде дошла….

– А еще! – Потребовала я как на детском утреннике.

– Да их много…, – улыбнулся Егор. – Есть легенда об аметрине, помеси аметиста и цитрина. Это полудрагоценный камень, фиолетового, сиреневого или желтовато-персикового оттенка. Впервые об этом минерале стало известно в Боливии, в семнадцатом веке, когда некий конквистадор дон Фелипе с длинной фамилией через дефис, которую не помню, женился на местной принцессе и получил в качестве приданного шахту Анахи, оказавшуюся первым месторождением аметрина.… Вот так надо жениться…

Егор скрутил пушистую голову в сторону кухни. Пирамидка жирных складок с загривка перебралась на левую сторону шеи и накренилась.

– Ну, где там наши устрицы? – Спросил он у ресторана.

– Буквально пять-семь минут! – Тут же пронес улыбку официант. – Горячее требует еще немного времени!

Желтоватый свет ламп делал красное лицо Егора оранжевым, а волосы и брови – золотистыми. Его голова напоминала праздничный шар, не перестающий рассказывать:

– Считается, что устрицы можно кушать только в месяцы, в названии которых есть буква «р» – сентябрь, октябрь и так далее до апреля. Это повелось с тех времён, когда устрицы вылавливались «дикими». Летом они размножались, и их улов в это время снижал популяцию и был запрещен. Сейчас это уже больше дань традиции. Устриц разводят круглый год. Но чтить традиции это тоже традиция! Самое главное в свежих устрицах – определить, свежие ли они. Считается, что для этого достаточно тронуть острием устричной вилочки край мантии моллюска, или выжать каплю лимонного сока. Если моллюск подтянет мантию, значит, жив и свеж. На самом же деле, этого вовсе не достаточно. Мало определить, жив моллюск или нет, важно оценить его качество. А это можно сделать по трем пунктам. Во-первых, внешний вид – моллюск должен быть упитан, полнотел, и вальяжно располагаться в своем природном жилище. Примерно, как я сейчас, – улыбнулся Егор. – Если моллюск худой, внутренняя пленочка натянута и небольшой бугорок в середине, это значит, его долго везли или хранили, и он попросту полудохлый. Во-вторых, запах! Он должен пахнуть морем, и ничем больше! В-третьих, цвет! И здесь надо знать тонкости устричного окраса! Одни из самых изысканных устриц Марен-Олерон, так называемые Зеленые Фин дё Клер Лабель Руж, имеют яркий зеленый оттенок, и чем ярче, тем лучше устрица. Мантия некоторых устриц Марен-Олерон бывает черной, а бретонские морские устрицы могут иметь желтоватый оттенок. И так далее…

На столе появились блюдо с устрицами во льду, кастрюля и сковородка. На блюде устрицы располагались по кругу, как на циферблате часов. Пара очень желтых долек лимона показывали пятнадцать минут шестого.

– Живые на льду, суп и запеченные! – Потер руки Егор. – Практически все способы приготовления устриц! К свежим устрицам традиционно подают лимон, уксусный соус с луком-шалот, зерновой хлеб и масло. Это все, что нужно для дополнения к их вкусу. Устричный суп со сливками и горячие устрицы, запеченные со спаржей и белыми грибами! Замечательно!

Егор вытер платком лоб и залысины, и, взявшись за устричный нож, продолжил:

– Так вот, если от прикосновения острием вилочки либо от лимонного сока, моллюск резко отдергивает мантию, это на самом деле плохой, а не хороший признак. Это значит, что нервная система моллюска истощена и раздражена. Свежий моллюск подтянет краешек мантии не торопясь, с ленцой. И такую устрицу можно кушать и без лимона, и без разбавленного уксуса с рубленым шалотом. Ее следует просто выпить вместе с ее «первой» водой. Но в Москве этого делать не стоит, я тебе скажу. Хотя в этом ресторане традиционно стабильное качество. Поэтому мы здесь. – Егор промокнул салфеткой толстые пальцы, каждый из которых выглядел как упитанный полнотелый моллюск со здоровой нервной системой.

Остающиеся в живых устрицы на блюде слушали, раскрыв створки, как и я, слушала, раскрыв рот.

– Ты всегда так внимательно слушаешь? – Хмыкнул Егор оранжевой щекой.

– Нет, только когда мне интересно, – заверила я.

– Значит, тебе интересно.… Тогда надо выпить за совпадение интересов! – Он обхватил бокал моллюсками пальцев, прислонил соломенное вино к губам, и поставил на место. – Чисто символически. За рулем не пью! Так вот…

Последовала лекция с экскурсией по выставке достижений устричного хозяйства с заходом во льды блюда, в теплые воды кастрюли и в запеченные пласты сыра чугунной сковороды. И даже с заездом на литературную страничку:

– Кстати, утверждение, что устрица пищит, когда её едят, пошло с легкой руки Шолохова, из романа «Поднятая целина»: «Генерал их даже натощак сотнями заглатывал! Ел прямо на кореню! Вустрица ишо из ракушки не вылупится, а он уж ее оттель вилочкой позывает. Проткнет насквозь и – ваших нету! Она жалобно пишшит, а он, знай, ее в горловину пропихивает», – цитировал Егор.

Он, наконец, замолк, вплотную занявшись моллюсками, не забывая промакивать платком лоб и пальцы салфеткой.

– Ты обещал рассказать о себе, – напомнила я.

– Тебе это еще интересно?

– Ну конечно.

Егор передвинул бокал на сантиметр дальше, вытер губы, бросив скомканную салфетку в тарелку.

– Рассказывать то особо нечего. Моя история типична для своего времени. Я был самым молодым банкиром в постсоветской России. Ну, в Москве точно. А случилось это так: учился в финансовой Академии, подрабатывал охранником сутки через трое. Учился на дневном, поэтому удобно было. Банки только начали создаваться. Наш банк учредил тоже типичный для своего времени персонаж – перекрасившийся в демократа коммунист, номенклатурщик. Сидели поначалу, кстати, в здании бывшего райкома Комсомола, и он ходил по коридорам в костюме и галстуке совковой лопатой. Противная такая морда, вечно подозрительная. Терещенко Виктор Ильич. За глаза, конечно, Ильичом звали. Два зама у него было. Один – кореш его старый, а второй – молодой зять. Зять недолюбливал «папу», кореш следил за зятем по старой чекистской привычке, а Ильич, не доверяя им обоим, двигал контору к рубежам Кремля. Ну вот.… Однажды прихожу с утра на работу, мне тетки наперебой: «Ильича вчера увезли прямо с директорского кресла с инсультом, «зять» уже с утра в его кабинете шурует, он давно к нему подбирался, а кореш в отпуске. Лучшего момента не будет. Иди, говорят, Егор, предложись ему в замы. Кому как ни тебе! Надо отметить, любили меня тетки. Молодой был, худой, кудрявый. На пятом курсе на тот момент. Я и пошел. «Зять» меня выслушал и сразу – иди в кадры, оформляйся. Вот так я и стал замдиректора банка в двадцать два года. Ильич уже не вышел, кореша «зять» задвинул, а потом и сам заграницу свалил, а я стал Президентом банка. Вот так. Время такое было… Можно сказать, просто совпадение. Оказался в нужное время в нужном месте.

– Что было потом?

– Что потом… работал, женился на сокурснице. Мы с третьего курса с ней встречались. Дальше ничего интересного.

Оранжевая голова Егора потемнела, словно в лампах упало напряжение. Соломенные волосы и брови потускнели, растеряв позолоту.

– А, по-моему, дальше-то как раз и началось самое интересное. – Подтолкнула я.

Егор поднял на меня потухший соломенный взгляд.

– Дальше…, – повторил он. – Дальше я жену к себе взял. Она как раз из декрета вышла. Она поработала пару лет, потом сказала, что ей в банке скучно, что хочется «живого дела» и я попросил своего друга взять ее в его фирму. Он сначала ни в какую. Я тебя уважаю, старик, говорит, но у меня принцип не брать жен своих друзей. Так, я, дурак, взял хорошего вискаря и поехал его уламывать! О как.… Уломал… Чтобы она могла попробовать «живого дела». Они тогда только начинали бизнес. Торговля автомобилями. Она попробовала, да так, что ей скоро отдали филиал, а потом она открыла свою компанию. Денег стала больше меня приносить. Я нормально к этому относился. Работаешь, получается у тебя и молодец. Но она стала меня тыркать этим. Дня не проходило, чтобы не съязвила, что я на ее шее сижу. Я!!! Представляешь!?! Я ее туда устроил, я ей все преподнес на блюде, как вот этих вот устриц, и меня же после этого мордой об стол! Так она же и на развод подала! Сейчас она величина в авто бизнесе, а я вот вложился в акции, денежка капает, а я думаю – покрывать корову или лучше осеменить, и капусту выращиваю…

– Тебе же это нравится. Помнишь байку о правителе римском, которого пришли звать вернуться в политику, а он ответил «если бы вы знали, какую я вырастил капусту, вы бы перестали меня уговаривать».

– Помню. Это сцена из фильма «Москва слезам не верит». И речь шла о римском императоре Диоклетиане, правившего Римом с 284 по 305 год. В 305 году он отрекся и удалился в свой родной город Сплит. Сейчас это в Хорватии, в провинции Долмация. Диоклетиан был реформатором государственного устройства Римской империи, а прославился благодаря капусте.

– Я просто о том, как к этому относиться…

– Да я-то доволен своей жизнью! Ей чего не хватало? Квартиры есть, машины, шмотки, поездки, все!!! Какая разница, кто сколько денег принес! Ну, больше ты принесла и что с того? Я же тоже не бомжую. Откуда этот сволочизм в бабах? Чуть сама поднялась над мужиком, все, пшел!

– Она замуж вышла потом?

– Не знаю и знать не хочу, что с ней! И все это так медленно, подленько происходило! Сначала раздражало, что я говорю, потом мои увлечения не устраивали – «достали твои камни повсюду», хотя, сама увлекалась минералогией поначалу, потом одно мое присутствие стало раздражать! Хорошо. Разъехались по разным квартирам, – нет, давай разводиться!

Егор вытер рот салфеткой, словно хотел стереть с губ сказанные слова, и, скомкав, с силой швырнул в тарелку.

– Сука!

– Егор, не надо так…

– И ведь главное, сам ее за руку привел к приятелю, упросил взять… пусть, мол, попробует.… Вот и делай добро женщинам…

Я молчала, гадая, как обстояло с нервной системой у моллюска при жизни, сейчас плавающего в сливках…

Егор посмотрел на меня так, словно только что заметил.

– Мне надо было выговориться… Спасибо, что выслушала.

– Я понимаю.…Если тебе стало легче, я рада…

Устричный фестиваль продолжался еще пару месяцев…

Традиционно, на закуску Егор раскрывал створки сельских новостей: «помог соседу завалить хряка, купил дров на зиму, камин топить, продал яблоки заготовщикам, осеменил корову все-таки, а то хорошего быка не найдешь, бегают всякие недомерки, покрыть корову не могут, а заразу какую-нибудь занести – запросто…»

Основным блюдом выступали рассказы о хищной неблагодарной жене и бесконечных унижениях в браке.

На десерт Егор сообщал, что со мной легко, благодарил, что выслушала, и просил о следующей встрече. От раза к разу, основное блюдо становилось все объемней, острей и красочней. К нему Егор приступал уже почти сразу, лишь увидев меня.

Я давно наевшаяся этим угощением, решила спихнуть тему неблагодарной бывшей жены и наши отношения с мертвой точки. Или ее поставить…

– Слушай, мы трахаться-то будем? – Перебила я очередное начавшееся продолжение без конца.

Егор приподнял удивленную соломенную бровь.

– Ну, если ты хочешь…

– А ты?

– Я? Хочу, конечно!

– Вот и давай.

– У меня три пустых квартиры в Москве. Выбирай любую.

Он подробно объяснил, где и какие квартиры. Я выбрала. Мы поехали к нему.

Только оказавшись сверху на лежачем Егоре, без одежды больше похожем на водяной матрас, чем на гору или даже стог сена, я поняла, что такое «несовпадение». Его рыхлый живот раскачивался в такт моим движениям без каких либо попыток со стороны хозяина совпасть со мной в резонансе.

– Поцелуй…, – вдруг попросил Егор.

– Где? – уточнила я.

– Там…

Я сползла с водяного матраса в поисках «там».

– Не так.… Шестьдесят девять.

«Это же невыполнимо технически!» – думала я, доставая то «шесть», то «девять», но никак не одновременно. Тем не менее, какая то цифра вырисовывалась….

Он кончил с тихим хрюканьем и затих. Я пошла смывать трудовой крестьянский пот.

– У тебя хорошая фигура, – похвалил он вслед, словно впервые меня видел

– Да? Спасибо…

После душа меня встретило разочарованное лицо Егора.

– Что не так? – Спросила я.

– Все было нормально. Но я люблю пожестче. Таня.

– Я тоже. Егор. – Невольно скопировала я интонацию.

Мы молча выпили кофе на нежилой кухне с видом на двух собак, роющихся в помойке. С высоты одиннадцатого этажа они казались любящими друг друга и свой район хомячками. Интересно, считают ли они свою встречу, а также наличие на этой помойке съедобных отходов, счастливым совпадением?

Через неделю Егор гундосо сообщил в телефон, что хотел бы меня видеть, но приболел, лежит у себя в доме и никуда не выезжает. И вряд ли в ближайшее время, т. к. дела не совпадают…

– Выздоравливай, – ответила я, почувствовав, как у меня зачесался левый бок, и как почесать его захотелось левой задней ногой.

Скорая помощь

(Переписка на сайте знакомств)

Карл

Классная анкета!

Причина Вздутия

Спасибо. Пришлось прочесть Вашу. Ответ на вопрос: Хотели бы вы увеличить размер члена? – «Зачем? У меня в машине всего две педали» – по-моему, чудесен. :)

Карл

Выжал весь юмор, что был. Заполняли всем подъездом. У Вас, наверное, подъезд поталантливее :)

Причина Вздутия

Это да. С подъездом повезло – бабушки интеллигентные, заслуженные работники культуры. За водкой только долго ходили.

Карл

Подруги Фаины Раневской, судя по стилю анкеты?

Вы за водкой – они на сайт?

Причина Вздутия

Мы всем подъездом на сайт, и Раневская с нами :)

Карл

Коллективам – скидки!!!

Причина Вздутия

И вымпел

Карл

Лучше флаг

Причина Вздутия

Согласна

Карл

Согласие не требуется. Завхоз клуба выдал только знамя

Причина Вздутия

А мы со старушками споем ему марсельезу и стриптиз изобразим. Он все отдаст перед инфарктом. Проверено

Карл

Проверено про инфаркт или про то, что он все отдаст? И ни одного вопроса про стриптиз под марсельезу, заметьте!

Причина Вздутия

:) Проверено практически все.

Карл

Стриптиз какой-то особенный или музыка так на людей действует?

Причина Вздутия

На людей – музыка, на завхозов – пол-литра. Индивидуальный подход отличает наш профсоюз :)

Карл

Очень человеческий подход! Одобряю!

Причина Вздутия

Одобрение не требуется. Ободрение и удобрение можно.

Карл

Чем рекомендуете удобрять?

Причина Вздутия

Зависит от желаемого результата.

Карл

Желаемого кем?

Причина Вздутия

В инструкции к удобрениям не уточняется

Карл

Пойду таки поищу инструкцию

Причина Вздутия

У вас в хозяйстве инструкции хранятся отдельно от навоза? Похвально! Напишу о вас в район :)

Карл

Она как должна выглядеть?

Причина Вздутия

А вот этот вопрос выдает вас.

Карл

Да нет, вопрос был: как она ДОЛЖНА выглядеть, по-вашему… :)

Причина Вздутия

Она должна быть максимально не понятной любому, самому трезвому завхозу.

Карл

Таки мы в итоге зашли в тупик своих намеков…

Причина Вздутия

Можно без них…

Карл

Без них грубо… лучше с ними. Что у нас там было про завхоза и его удобрения?

Причина Вздутия

У нас было установлено, что не и поймет он инструкцию без пол-литры

Карл

Как хорошо, что здесь есть возможность посмотреть свои сообщения! При такой памяти просто спасение… Уважаемый модератор, пожалста, передайте от нас спасибо!

Причина Вздутия

Вот еще! Какой такой модератор! Моя память, моя медаль, моя грудь, моя знамя! :)

Карл

Моя вымя – моя знамя – лучше, но опять же грубо. Не будем… Память, медаль, грудь, знамя, вымя… :) Интересная картина получается…

Просто Шишкин… учитывая ваш ник..

Причина Вздутия

И где связь между Причиной Вздутия и великим русским реалистом?

Карл

А какая причина вздутия, кста?

Причина Вздутия

Никому не отвечаю на этот вопрос, только Вам. Заслужили. Втерлись. Причина – в местонахождении собственно вздутия. Спереди – эрекция, сзади – испуг. Либо одновременно. Но это для гурманов.

Карл

про гурманов понравилось :) А насколько удалось втереться?

Причина Вздутия

до пояса

Карл

а до пояса мы откуда дошли… или дотерлись?

Причина Вздутия

Сомневаюсь, что вам 35 лет. Явно больше. Так быстро не мудреют.

Карл

Я польщен…. Но кроме имени, дня рождения и прочего-прочего… я ничем не наврал…

Причина Вздутия

до Вашего пояса – предполагалось

Карл

пугаете…. о… а вот и вздутие…. чтой-то я впечатлительный..

Причина Вздутия

Это нормально. Проверка труб. А можно правдивый месяц рождения?

Карл

Гороскоп штудируем? Весы мы

Причина Вздутия

А мы стрельцы, весов недолюбливаем. Потому как нам надо в цель бить, а вы на чашках качаетесь…

Карл

я на чашках качаюсь по другим причинам…

Причина Вздутия

Каким?

Карл

угадайте

Причина Вздутия

а что мне за это будет?

Карл

Мммм заказывайте

Причина Вздутия

Огласите весь список пажалста

Карл

Мы не в лавке! Мы за ней…

Причина Вздутия

Так мы не закажем!

Пытаюсь представить. Вы худой, вы брюнет, у вас кадык, редкие волосы на груди, очень умные глаза и длинные ноги. Куда попала?

Карл

в волосы на груди…

Причина Вздутия

:) маловато… Попаданий, не волос. Толстого блондина даже заказывать не буду

Карл

Жалко…

Причина Вздутия

Почему жалко? Вы толстый блондин?

Карл

Я правда не блондин…

Причина Вздутия

ура № 1

Карл

кто у кого № 1?

Причина Вздутия

Лавка у бондина.

У бЛондина

Карл

можно не поправляться… я ж все понимаю… когда такой брюнет рядом – не до орфографии….

Причина Вздутия

еще не знаю, до чего мне… буду следить за орфографией пока

Карл

ну а к чему расположены?

Причина Вздутия

увижу волосики, сообщу

Карл

чьи?

Причина Вздутия

брюнетовы

Карл

а он чего? упирается? не хочет показывать?

Причина Вздутия

Стесняется. Надеется, что его не узнают…

Карл

какой стеснительный попался… это, кстати, хорошо или нет?

Причина Вздутия

дело в пропорциях и оттенках

Карл

это не ответ… это ускользание… от ответа..

Причина Вздутия

На этот вопрос нет ответа. Даже когда я скажу – снимай штаны, а он покраснев, закроет руками семейники в районе двух швов, даже в этой ситуации не все однозначно :)

Карл

Ммммм… А вы любите руководить…

Причина Вздутия

А «мммм» что означает? В нашем совхозе – пора доить, а в вашем?

И что любите вы?

Карл

мммммм – к дойкам готов… я много чего люблю..

Причина Вздутия

А, по-моему, нам надо увидеться… расставить три последние точки над ё

Вот такое пугающее предложение.

Карл

Встреча – вряд ли… я женат

Причина Вздутия

Я тоже. И тогда не вижу смысла ваще… Я бесплатно не пишу

Карл

Почем знак?

Причина Вздутия

Дорого

Карл

Уже линейку взял, чтоб из копилки детей натырить…

Причина Вздутия

Свиньи хватит на краткую эпитафию

Карл

Эээээ СДОХ. – На такую?

Причина Вздутия

с «э» перебор

Карл

а муж ничего не имеет против?

Причина Вздутия

а жена?

Карл

Ну, так я тут безлик. И Карлом она меня даже во время оргий а ля немецкое порно не кличет. Так все же, как же муж?

Причина Вздутия

Не волнуйтесь, Карл. Муж точно не станет меня искать здесь. На кухне ближе. Мужчины привержены логике. И если уж совсем серьезно – составляющая моей цели пребывания здесь «поп**деть» прошу прощения – исчезающе мала

Карл

то есть если мы встречаться не будем – общаться нет смысла. Пральна я понял?

Причина Вздутия

Я не вижу. У меня минус три

Карл

:) это очень удобно для меня.

Я так и не понял, какой ответ на мой вопрос.

Можно ответить смайликами. А минус – это когда все большое или наоборот?

Причина Вздутия

Ответ – прально. Смайлик «блевать»

Минус – это когда плюсу нужно стараться, чтобы его не записали в нули.

Вот убей не понимаю… Почему не общаться в чатах, в блогах, в прочей инет-тусне… есть по интересам, по профессии, по увлечениям… Те, кто хорошо владеет языком – сутками обсуждают, как наклеивать марки, например… Нет, вы на сайт знакомств пришли… Туда, где люди ищут чего-то реального. Кто что… Вы то зачем здесь? Ищете девочку? Так она через месяц затянет песню «разводись со своей сукой» Что хотели то? Ответьте, если это возможно объяснить…

Метафизически интересно, ей богу! Пойму – сделаю большой шаг в постижении мужской психологии. Почти шпагат. Надеюсь, не тресну.

Карл

Эк вас разобрало… Так… откуда начать ответ….

Во-первых, аккуратнее: мужская психология, если таковая имеется, не стоит такого риска.

Во-вторых, как в той песне: я вам не скажу за всю Одэссу…

Но есть ощущение, что не все на этом сайте так просто. Не все сюда приходят с конкретной (реальной) целью. Если брать конкретную реальную цель – перепих, трах, еблю, шпили-вилли и самое развратное….. занятие любовью, то все это можно получить в нашем чудном городке легко и быстро: адреса известны….ценник везде разный и результат как обычно в жизни от цены не зависит.

Третье и последнее: когда я написал вам, мысли трахнуть вас у меня не было. В процессе общения она возникала (буду честен).

Если вас бесит, что я написал вам, а при этом не имел четко обозначенной цели – показать вам моего стручка – сорррри.

По поводу остального отвечать в лом. У каждого свои причины…

Причина Вздутия

Бесит меня застежка сзади на лифчике … извините, что не сдержалась…

вы правы, разобрало…

Поужинала уже персеном и иммодиумом заодно.

Карл

мне тоже спереди больше нравится… а иммодиум на кой?

Причина Вздутия

персен крепит

Что спереди больше нравится? Застежка иди вздутие?

Карл

Застежка. Вздутия меня не очень привлекают.

Причина Вздутия

Что привлекает?

Карл

В женщинах? Попа

Причина Вздутия

Попа по переписке?

Желательно без остановки произносить: «Попапопереписке».

Логопед возбудится

Карл

мне казалось, что вопрос был про вообще… есть знакомый логопед? Помимо брюнетов вам что-нибудь нравится?

Причина Вздутия

видела логопедов в зоопарке…

Карл… Извините меня… я потеряла интерес к переписке… Не то, чтобы мне нужен был ваш стручок, но какой никакой смысл все же нужен…

Удачи Вам и всего самого хорошего.

Я смеялась… Спасибо Вам.

Карл

И Вам…

Ок. я все ж таки скажу

я просто никогда не имел простых отношений

меня не возбуждает секс просто так

хотелось бы чего-то больше

а чего-то больше – будет мозгоебство и прочее

Это не приглашение к продолжению

Причина Вздутия

Я понимаю. Не оправдывайтесь

Мозгоебство это задняя сторона «секса не просто так». Их отделить друг от друга еще никому не удавалось.

Карл

Я не оправдывался!

Я вроде ничего не натворил

Причина Вздутия

Уже натворили, Карл.

Вы, будучи порядочным человеком, зарегистрировались на сайте знакомств, придумав себе оправдание «только общение». Знаете, что будет дальше? Вы не усидите на этой ступеньке. Во-первых, сложно найти общение, соответствующее Вам. Во-вторых, любой процесс требует развития. Вы найдете следующее оправдание и спуститесь на ступень ниже. Или поднимитесь выше.

На нижней, у меня здесь, кста, есть хороший знакомый, банкир. Трое детей, любимая жена. Он по вторникам, после совета директоров, пое**вает интеллигентных дам с сайта, поставив их предварительно в … известность о своем нерушимом семейном положении. И, в общем, вполне гармонично себя ощущает. Дамы кончают, но не кончаются. Недо*б в стране… Я уже лет шесть это наблюдаю. Столько мы дружим.

Но это, конечно, не ваш путь. Вы выберете ступень выше. «Чувства-большечем секс-мозгоебство», как вы сами обозначили. Я вас понимаю больше, чем вы думаете. Этот наркотик покруче героина. Никакой «просто секс» после него не торкает. Хочется только «то»…

Выбраться только оттуда невозможно. Совсем…

Это не назидание опытной матроны начинающему прелюбодею. Скорее, бормотание старой наркоманки…

Не идите по этому пути, уходите отсюда. Бегите к себе, а не от себя. Разбирайтесь с женой, если вы ее любите. Ищите ответы у своих…

И извините за назидательный тон, если он все же пробился.

Видимо, таки левый персен оказался…:)

Карл

Я вот знал, что с вами не стоит общаться

ну да, ну да, ну да. Я сам это все понимаю. Но семью я не брошу, жену люблю, но изменить ее не могу.

Секс без причины… ну фиг знает. У меня есть пара знакомых – им лишь бы дырка была…(нагибаться при них сссыкотно) :). Я им завидую и нет. Хрен знает. То, что эти посидушки на сайте – это тоже измена – тоже знаю. Меня не сама измена напрягает, а то, что я не просто потрахаться хочу. Ну вы и так все поняли… У меня один знакомый однажды сказал, почему он по блядям не ходит – боится, а вдруг понравится, а у него семья. Год с лишним назад и он не устоял… Весь год у него был роман, чуть семью не потерял, счас вроде только начал успокаиваться…

И кстати кто сказал, что ваш банкир гармонично себя ощущает…? На полиграфе его никто на этот счет не расспрашивал, я думаю

и вообще, покажите мне 1 (одиииин) счастливый брак…. и я скажу, что вы не знаете нюансов…

Причина Вздутия

Банкир умный. Он придумал себе железобетонную теоретическую базу: «Я никого не обманываю, никому ничего не обещаю – люблю только жену. Но если я не вы*бу раз в неделю отличное от жены тело, я взорвусь. Семья потеряет кормильца, а дети отца» На этом месте вытекает слеза. Знаменитая мужская скупая. Рефлексирует конечно, регулярно. Но у него есть я… Я также регулярно ему пою – «тебе это надо, ты правильно делаешь». Так и дружим…

Мне кажется, он недалек от истины… Выбор где-то здесь и проходит. Изменять или ей или себе… Изменять или не изменять – вопрос вообще не стоит. То есть именно не стоит… :)

Изменять себе – больней… Хотя… Каждый сам отвечает на этот вопрос… Со своей совестью никому нельзя поручить договориться… Только самому…

Карл

ненавижу задушевные разговоры… после них чувствуешь себя раздетым посреди улицы…

Нужно найти долли для ебли… хотя была – не понравилось… до секса есть желание общаться – после – скорее бы свалила..

Еле поднял себя… А надо поехать…

Причина Вздутия

Поехать куда?

Карл

Делааааа… Каждый день дела. Я на себя гружу и гружу… Пока наверно под землю не провалюсь…

Причина Вздутия

Надо отдыхать… Женщина быстрей старится сверху, а мужчина внутри… Берегите себя

Хочу поделиться с вами мыслью, которая меня мучает. Много не дам. Одной. Вот она. Мне кажется, есть некое отклонение. Возможно, генетическое. Какая то лишняя хромосома в ДНК… Я первый раз об этом подумала, когда встретила такого мужчину. Вокруг него вьются тетьки, а он равнодушен.

Ему скучно «просто трахаться». Обычный секс для него – почти повинность… В таких людях какая то нереальная чувствительность и чувственность, интуиция, способность настраиваться на партнера и способность отдаваться ему, и бездна сексуальности… вот именно Без Дна…

Но они, если это мужчина и женщина, не могут быть вместе. Невозможно чувствовать пожар, цунами и землетрясение 24 часа в сутки! Поэтому их жены и мужья – нормальные, обычные люди, с которыми им просто комфортно жить…

Мне кажется, вы тоже такой… с лишней хромосомой. Вот и мучаетесь. Непохожестью…

Карл

у вас камера на всю мою жизнь выведена я так понимаю

это все про меня.

у меня была чудесная девушка – потрясающий секс

5 лет вместе – все как в первый раз.

я старался – она старалась. Ей нравилось все – и мы чувствовали все…..

Но… в жизни она была очень скромной девушкой – серой мышкой

шутить научилась и то очень осторожно только спустя несколько лет совместной жизни..

я ее бросил ради своей жены. Чудесный человек, очень ее люблю…у нас двое детей…

Но секс и чувственность – не про нее.

Я дважды хотел уйти по разным причинам. В итоге остался. Боюсь, что если встречу кого-нибудь, кто даст мне и то и другое – уйду. Очень этого не хочу, но переделать ни себя, ни ее возможности нет.

Поэтому просто потрахацца – мне проще к блядям нырнуть…

Но мне это без надобности – по ощущениям – лучше подрочить….

Причина Вздутия

История а-ля Пигмалион… Сделал человека из серой мышки и влюбился в плоды своего труда… Шутить нельзя научиться. Просто в вас было так много всего, что и на мышь хватило… Она старалась, да. Зеркалить. И правильно делала. Поэтому и казалось, что все супер… Кому еще отражение не нравилось?

А что с женой так все безнадежно? Может, все-таки попробовать? Ну не в монастыре же она выросла. Она личность. У нее есть собственная сексуальность. Она зеркалить на собирается. А вы не привыкли приспосабливаться. Может, в этом дело?

Человек с абсолютным слухом предпочитает тишину. Он не станет слушать даже живой симфонический оркестр потому как дядька на волторне с похмелюги может засадить мимо нот и ушам будет больно… Караоке вообще за два квартала обходит.

Ваша мышка – была тишиной. А жена – мелодия. Ее надо научиться слушать и слышать…

Эк я образно :)

Карл

хорошо, раз вы такая умная (а это факт)…. объясните чего мне делать?

Кста, предлагаю вам имя Дутти. На итальянский манер и не надо все время выкать.

Так вот

уже несколько лет мы трахаемся практически в одной позе – в позе наездницы. С ее стороны это больше похоже на мастурбацию. То есть я вижу, что она где-то далеко. Нет, включать воображение во время секса – это нормально. Нормально представлять кого-то другого…

но млин человек не любит предварительных ласк, человек не любит оральных ласк (про минет вообще речи нет)…

секс происходит практически сразу. На меня как на станок садятся…. скачут…. и все. При этом человек покупает себе какие-то странные с точки зрения сексуальности вещи и белье (при том, что ограничений по тратам никто не вводил и когда жил с предыдущей – денег было в разы меньше, а белье было такое – закачаешься…Любовника нет… Был какой-то флирт по переписке, но секса не было… и все.

Как раскачать – не знаю. Но заибло невероятно.

При этом в жизни человек довольно свободный и открытый…

Я думаю, возможно, я просто ее забил собой…Потому что со мной ей не приходится особо напрягаться по жизни.

И чего мне теперь делать?? Я не могу стать другим… Я кругом начальник (как мне кажется довольно либеральный).

И я всегда стараюсь управлять ситуацией. Я такой. И если я стану тряпкой – нам нечего будет жрать, и никто это особо не оценит…

Причина Вздутия

За умную спасибо, конечно.… Это таки иллюзия. Была бы умная, сидела бы в думе :) Я не сексолог и даже не психолог. Мне надо подумать.

Конечно, первое, что приходит, – а поговорить не пробовали? Просто обычно поговорить как близкие люди…

И второе – мужчин, которые руководят везде – желательно унижать и использовать в сексе. Они это типа любят. Это во всех пособиях для домохозяек написано из серии – «Как одомашнить самца». Может, она считает, что правильно делает?

И третье, что приходит, не думая… Это ж какой вкусный х*й у вас, скучающего по минету… Фантастика… Сглотнула слюну :)

Карл

минет – это мой пунктик… Моя предыдущая делала его так, что у меня дыхание перехватывало…. когда она в конце причмокивая высасывала все из меня… во жизнь была… Среди ночи просыпался от того, что она у меня спящего отсасывала….ааааааа

поберегите слюну… Дутти… Дутти – очень по тинтобрассовски

у меня кста очень толстый х*й…

Причина Вздутия

А может, совместить их? Бывшую и нынешнюю? Арифметическое решение вопроса

Толстый х*й сокращает варианты, ибо не лезет везде, где хочется

Карл

не получится… та уже замужем…

Толстый х*й не сокращает варианты….. все зависит от количества смазки. :) Хотя у меня была девушка, которая очень любила анал и часто только так и кончала – но даже она часто не могла….

но я мог уговорить… :)

Причина Вздутия

неопытные девушки пугаются х*я, опытные – запасают смазку, а очень опытные – свечи от геморроя :)

Карл

разве от геморроя? по-моему там другие используются… я заперся в ванной – надо уже включать воду в ванной – а то мне счас врача позовут…

Причина Вздутия

Он потом вываливается. На следующий день после праздника. Очень больно… Включайте душ.

Карл

чего мне его включать – я ж не дама – с душем баловаться… вообще не представляю какого это в попу :) и не хочу пробовать!!!!

Причина Вздутия

А зря :) Кто пробовал, сразу нравилось

Карл

Оставьте мой анус в покое! :)

у меня одна подруга так и орала: Да, трахай мою попку и при этом теребила клитор

Причина Вздутия

я не люблю слово «нет» в сексе… Чем вы отличаетесь от своей жены в таком случае?

Карл

жена все делает, но неохотно…

Причина Вздутия

я тысячу раз слышала рассказ про жену «она чудесный человек, но только… в жопу не дам, минет фу, свет выключи и проч. Но я ее очень люблю..» А что остается то? Красивая? Хорошо готовит? Хорошо рожает? Что? Ведь если нет понимания в сексе, значит, и близости нет! Что привлекает то тогда в женщине?

Карл

не мучьте меня…я не знаю!

я в ванну лягу со стояком – спасиба вам

Причина Вздутия

Три (это не глагол) оргазма есть – вагинальный, клиторальный и анальный. О! Новость :) Поэтому правильно теребила подруга.

Ложитесь в ванну, Карл

Карл

мне с вами интереснее, чем в ванне…

А это возможно? Чтобы три одновременно?

Причина Вздутия

Анатомически? Теоретически? Или морально?

Карл

практически!

Причина Вздутия

Нет ничего невозможного для человека с интеллектом :)

Карл

:) я рад… возможно и у меня есть шанс

хотя я мущин не терплю

Причина Вздутия

а я бы не потерпела вторую тетьку в койке.

Карл

лесбос это красиво.

А дядек – потерпели бы? :)

Причина Вздутия

Только выбранных мной

Карл

а выбор после пробы? Так и вижу этот кастинг….

Причина Вздутия

совсем нет… досточно походки иногда..

Карл

Опишите интересно

Причина Вздутия

Что описать? Вижу человека и все про него понимаю. Вот сразу. Как идет, как смотрит. А уж поговорив – и совсем без тайн. Вы же также делаете..

Плоские люди в основном… Картонные. Нечего там читать.

Карл

а я какой?

Причина Вздутия

не плоский… и картон такой качественный :)

Карл

Приятно…

Причина Вздутия

Попробуйте поговорить с женой, Карл… Вот прям сегодня после ванны. Ну не знаю я нормальной женщины, которой любимый мужчина показывает х*й и говорит – возьми его в рот… Пожалуйста… И она отказывается…

Карл

я ей вас процитирую :)

Причина Вздутия

я вот подумала, что разговор – таки самое правильное… Только ноль критики!!!! Текст – мне очень нравится ТАК с тобой заниматься сексом, я тебя очень люблю, но мне бы так хотелось делать С ТОБОЙ еще вот это… Только с тобой! Да, детский сад, штаны на лямках. А что делать? По-другому нельзя. Мы обидимся!

Мне было 16 лет, когда мой будущий муж сказал мне во время поцелуя «Не надо так широко рот открывать». Ну и все, больше мы не целовались. Никогда. Все тетьки такие. Поэтому осторожно.

А что такое «странные с точки зрения сексуальности вещи и белье»? Камуфляжные панталоны?

Карл

Ну почему вы подумали, что не было разговоров?

И я вообще очень нежен во время выяснения отношений…

Очень понравились примерно-прикидочные фразы – для разговора. Нет ли таких же фраз для того, чтобы получить кредит, затащить девку в постель, уговорить гаишника….??? :) Сорри за много сарказьма

Вы знакомы с мужем с 16 лет??? Аааааааа. Круто. Больше не скажу ни слова!!

Прям даже интересно как вы рот во время поцелуя открывали :) (опять сорри за сарьказьм)

Про белье – это как поставить перед собой цель – меня не должны вые**ть – исходя из этой цели покупать белье.

Причина Вздутия

сарказьм возбуждает… :)

открывала пошире… хотелось больше языка во рту… это было подсознательно..

Карл… у меня к вам дикое (пугающее своей дичью) предложение… даже просьба… дайте мне отсосать у вас в машине… вечером, будет темно… лучше чтобы совсем не видели друг друга… ни в коем случае не будем знакомиться… я покой потеряла после вашего рассказа… хочу выпить этот кайф… Вот только пишу, а руки уже трясутся и сердце колотится… ну нездоровая женщина.

Не отказывайте сразу… подумайте… Пожалуйста…

Карл

весь вечер чувствую себя какой-то шлюхой :)

первое желание было – бежжжать!

пока больше ничего не скажу по этой теме

Причина Вздутия

представьте как я себя чувствую…

если давить свои желания, их никаких не останется… ни первых, ни последних…

Карл

как себя чувствуете вы….?

возбужденной…?

Причина Вздутия

чувствую себя конченой наркоманкой, готовой за дозу кайфа на что угодно… Особенно, когда мне очевидно, что дурь самая что ни на есть первоклассная…

Ничего хорошего, в общем, с точки зрения самооценки

Объясните мне, чего вы боитесь? Смс типа «Зай! А когды ты в следующий раз кончишь мне в ротик?» – чтобы жене было чего читать перед сном – от меня потом сто пудов не будет. И не уговаривайте даже! Я в вашу жизнь не полезу и в свою не пущу.

Вам надо только расслабиться и руками ничего не трогать :)

Вопрос риторический… ответ не требуется

с тормозами проблема у меня…

Карл

Кто сказал, что я боюсь?

И что вы такое собираетесь со мной сделать, чтобы мне бояться?

Причина Вздутия

Описание ужо отправила

ну могу еще пуговицу откусить с гульфика или светлый волос кинуть в трусы Но не буду. Я хорошо к вам отношусь

Карл

я чаще хожу в джинсах – сможете?

Причина Вздутия

Перегрызть молнию? Если расстегиваться не будет… Пожалуй, да… :) Поэтому вы расстегнете ее сами и будете меня ждать. Во избежание членовредительства.

Карл

Расстегнуть все самому и в таком виде ехать? :)

Причина Вздутия

Не ехать, а сидеть на заднем сиденье в припаркованном виде

Можете остаться на переднем, если вы водитель маршрутки

Карл

то есть мне еще и водителя прихватить?

у меня ручки короткие – с заднего места не достану до руля

ну так вот…. сижу в джинсах и замшевых казаках… И?

Причина Вздутия

Так и знала, что не обойдется без инструкции.

1. Паркуетесь в оговоренном месте и в аналогичное время

2. Пересаживаетесь на заднее сиденье (за водителем которое)

3. Расстегиваете молнию на джинсах (сверху вниз она расстегивается)

Если ручки настолько короткие, что расстегнуться самому не получится, – ждете меня

Карл

запутался…)

что сначала?

паркуюсь

а потом пересаживаюсь

а потом расстегиваюсь?

это как курить и при этом ссать…. главное не перепутать

Причина Вздутия

ну если вы сначала расстегнетесь, а потом пересядете, с вас свалятся джинсы прямо в казаки и вы упадете.

Поднимать вас с асфальта и вытаскивать из штанов – не входит в мои планы

Сосредоточьтесь :)

Карл

у самого руки дрожат…. нервничаю

Причина Вздутия

от сложности?

Карл

Да… я немного туповат

немного застенчив… немного неопытен……

Причина Вздутия

туповат – скомандую два раза

застенчив – отделю от стены нежно

неопытен – здесь опыт не нужен. Расстегнуть штанишки учат в детском саду.

еще есть аргументы?

Карл

Честно… Чувствую себя шлюхой :) меня используют!!!!

Причина Вздутия

Карл… У меня есть, кого использовать…

вас просто хочу… ОЧЕНЬ…

вожделею… я бы даже сказала

Карл

гм

а может я не против того, чтоб меня использовали :)

Причина Вздутия

докажите

в выходные, в эти

Карл

в выходные анриал

а вас таки трогать вообще никак низззя?

Причина Вздутия

а хочется?

Карл

честно? Да… Но у меня проблемы с сексом с незнакомыми дамами

Причина Вздутия

мне однажды дядя написал – «хочу так: ты придешь ко мне, на двери будет висеть повязка, завяжешь глаза и войдешь. будет открыто. ты будешь в чулках… ты будешь делать то, что скажу тебе, мы не увидимся» ну и все в таком духе. Я, ессессно, давай иронизировать – а не собрался ли ты холодец из меня варить в пустой квартире и проч.

Не пошла, конечно, никуда. Решила, больной очередной.

А вот помню…

У вас видимо, такое же отношение?

Карл

Я бы тоже не пошел…

А ко мне в машину?

Причина Вздутия

Страшновато конечно тоже… Но хочется больше…

мне кажется, я вас чувствую, поэтому и осмелела

Карл

чувство страха… немного возбуждает… млин

незнакомый человек садится ко мне в машину….

Причина Вздутия

все возбуждает… и страх, и сарказм, и ум…

запаха боюсь только чужого, не знаю, как с этим..

Карл

я буду скован

запах да…

я кунилингус могу делать только тогда, когда хочется

а до этого – все не так

и вкус и запах и форма

Причина Вздутия

я хочу попробовать…. именно с вами… будете первой жертвой в этом эксперименте над человеком :)

Карл

а что там с запахом?

вы брезгливы?

Причина Вздутия

брезглива до безобразия… но обычно гигиена находится в прямой зависимости от интеллекта. Исключение – только Вассерман

Карл

Васссерман – мой герой :)

Причина Вздутия

запах – просто чужой, незнакомый…

я же не знаю, какой вы на запах и на вкус…

Карл

млин

ерзаю на стуле

Причина Вздутия

у меня ненормальное обоняние… я поэтому театр не люблю… Чувствую, что дама в третьем ряду забыла голову помыть, а вылить на себя пузырь Пуазона – не забыла

Карл

Пуазон? Кто им пользуется?

у него ж сладкий запах

Причина Вздутия

пуазон – религия девушек, до 17 года потерявших невинность.

Карл

а вы когда?

Причина Вздутия

я – чуть позже, во время раскулачиванья, но пуазон не люблю, как и сахар вообще. В моче тем более. Я продвинутая бабушка…

Оставим в покое мое доисторическое прошлое

Карл

я сейчас дома один

Причина Вздутия

И?

Карл

Опустите свое И

в доме дети

Причина Вздутия

ну если дети – значит – не один… Или они такие маленькие, что можно ими пренебречь..?

Карл

Это значит, что в этот вечер ничего более предложить не смогу

Ими пренебречь нельзя!

Причина Вздутия

а хотелось уже предложить?

Карл

пока ешшо нет

Причина Вздутия

Вы предлагаете мне подрочить на свои фантазии …? :)

Карл

мне было бы приятно думать, что кто-то дрочит на моего друга

Причина Вздутия

Это вы о ком? У вас и друг есть?

Карл

это я про…. ах забудьте…

а нужен еще и друг??

вы ненасытны!!

Причина Вздутия

Про…х*й? :) Вы дружите? Высокие отношения!

Карл

или вы в меня не верите!

ну и х*й вам, а не х*й! :)

Причина Вздутия

пока не верю… Но хочу..

Верить

Карл

вы же понимаете – что жизнь – это седьмая производная от иллюзии…

Причина Вздутия

Остальные шесть кем работают?

Мы далеко друг от друга?

Карл

первая – первой любовью

вторая – первым поцелуем

третья – первым сексом

четвертая – первой работой

пятая – мужем/женой

шестая – эээээ не осилил

что значит мы далеко друг от друга?

Причина Вздутия

территориально

Карл

Что у вас летучий отряд скорой минетной помощи?

все время под парами стоите?

Причина Вздутия

………………

Карл

я отлучен?

Причина Вздутия

Я ошиблась Карл. Извините.

Имени памяти Плейшнера ошибка. Не заметила горшок на окне…

так хотелось без него…

Карл

ну а я до этого видел наличие чувства юмора

как знаете

обижать не хотел

если вышло – простите

Причина Вздутия

ок

Карл

Это все?

Причина Вздутия

Прощайте, Карл.

Не работает скорая минетная помощь

спермоотсосы не завезли

Карл

прощаем

Профайл удален.

Сержант запаса

Третьего января ужинать дома не хотелось. Фантомы останков новогоднего стола, возглавляемые стекшим оливье, загнали меня в ресторан.

Возьму что-нибудь легкое и свежее, – думала я, рыгая осетриной. Она потеряла свежесть первой, лежа всю ночь ближе к президенту и демонстрируя ему возросшее благополучие россиян.

В ресторане, полупустом в мирное время, был возмутительный аншлаг. Ни одного свободного места! Ну и жрать здоровы, россияне! Все только из-за столов и опять жрут! Куда лезет то!

– Что это все так оголодали? Даже сесть некуда! – Посетовала я зарумянившейся от бега официантке.

– Ой, это каждый раз так после Нового года! – Притормозила она, закатив глаза, – сами удивляемся. Подождите, пожалуйста. Освободится, я Вас посажу.

– Ну, нет! Я ждать не хочу! Я есть хочу! – Выставила я вперед ногу, как ребенок, которому Дед Мороз зажал подарок.

Официантка развела руками, виновато улыбнувшись.

– Сударыня, не желаете присесть за мой столик? Я один! – Раздался слева мужской голос. Я обернулась. Невысокий приталенный шатен. Рубашка в сине-зеленый цветочек, шелковое кашне, бачки, очки, улыбка.

– Спасибо.… Хочу!

– С наступившим Вас! Давайте познакомимся! Я Михаил. – Слегка поклонился он, садясь.

– И Вас с наступившим! Татьяна.

– Очень приятно! – Произнес он, разглядывая меня.

Румяная официантка на бегу метнула меню, заговорщицки улыбнувшись.

Мужчина продолжал любоваться.

– Михаил! – Сказала я. – Я сейчас закажу еду, а потом буду ее, извиняюсь, есть! Вы так и будете на меня смотреть?

– Если Вас это смущает, я могу смотреть в окно или на потолок, но смотреть на Вас несравнимо приятнее. – Признался он.

– Вы, наверное, художник или фотограф?

– Я и то и другое. И еще я музыкант, инженер, акробат, поэт, – улыбнулся он.

– Экая Вы затейливая натура!

– Вы совершенно правы! Я затейливая натура, и чтобы Вы не мучились угадываньем, я с Вашего позволения расскажу немного о себе, пока приготавливается мое незамысловатое блюдо.

– А что Вы заказали?

– Шницель с картофелем. Это моя любимая еда. Компенсирую собственную затейливость простой пищей.

– Логично! – Заметила я. – Внимательно слушаю Ваш рассказ о вас!

– Внимательно рассказываю! – Приосанился Михаил, пробарабанив вступление пальцами по столу. – Я занимаюсь конструированием чего-то очень интересного типа роботов и управляю производством, с удовольствием занимаюсь музыкой, играю в оркестре, провожу время с маленьким сыном, ему семь лет. Мы играем, ломаем и потом чиним игрушки. В беседе люблю играть словами, подсмеиваясь над собой и окружающими, ценю быструю реакцию, глубину ассоциаций и широту взглядов. Ценю и навожу порядок, удобство, организованность и комфорт. В недалеком еще прошлом был с головой вовлечен в КСП, это клуб самодеятельной песни. Не знаю, застали ли Вы такую организацию. Также занимался водным туризмом. Несмотря на это, тяготел к проявлению аристократизма и перфекционизма, впрочем, все это без фанатизма, но до сих пор. Я разведен, но не пропало желание заботиться не только о детях, но и о взрослом, конечно же, женщине, конечно же – единственной и неповторимой. В душе я нежный и ласковый, и еще очень добрый. Иногда это прорывается наружу. Вот как сейчас.… Теперь Ваш ход, Татьяна! Кто Вы?

– Возьму? – Схватил наш третий стул мужчина с блестящей лысиной.

Мы не успели ответить, как его лысина уже отсвечивала за соседним столом, продолжаясь грушей фигуры в корзине похищенного стула.

Михаил красноречиво-осуждающе глянул в сторону неприятеля, но промолчал.

– Так кто Вы? – Повторил он вопрос.

– Наверное, не смогу представить себя таким же емким рассказом. Вот так, сейчас и здесь. Видимо, больше закрыта. И мне еще не все понятно про вас! Почему Вы не упомянули о стихотворчестве? Вы же сказали, что поэт. Ваше шелковое кашне говорит именно об этом. Или вы непризнанный поэт? Три «н» в слове «непризнанный» по-моему, априори не дает никаких шансов.

– Мое кашне? – Тронул он шею, – ну да, конечно. Казанова еще так ходил. Специально, чтобы создать зацепку для невинных девичьих глаз. А еще коты ходят, подняв хвост трубой. И они тоже делают это специально. Количество «н» при определении поэта зависит от степени его непризнанности, так что допустимы различные варианты. И если Вы не хотите рассказывать о себе сейчас и здесь, придется подобрать для Вас другую обстановку. Какую Вы предпочитаете?

– Ловко Вы выруливаете, Михаил! Чувствуется хвост трубой! Предпочитаю, чтобы во время рассказа лысые невоспитанные люди не выносили мебель.

– Ваш салат и ваша дорадо! – Официантка на лету, словно бомбардировщик, сбросила часть груза мне, направляясь к неприятелю в нашем стуле.

– Мало того, что стул упер, его еще и кормят вперед! – Проворчала я.

– Оставьте его, – поморщился Михаил. – Это гегемон, они не бывают другими. Простота, которая хуже воровства. Давайте о нас. Я желаю, чтобы мы еще повидались и пообщались. Только просто и доверительно, без лишней игры. Даже Вам это не нужно, право!

– Думаете без игры лучше? – Выдавила я лимон на рыбью тушку. – Давайте представим: Вы мне не спеша рассказываете, как вам хочется душевности от женщины, какие у вас были неудачные или удачные браки, каких успехов добились дети и как вас уважают на работе. И я в ответ выдаю симметрию. Просто и доверительно. Неизвестно, с какой пьяной радости, правда, ведь мы едва знакомы.… И что? Лично мне уже скучно. А вам? Это я к тому, что игра и есть самое интересное. Все остальное как следствие.

– Я не говорил «без игры»! Я сказал «без лишней игры». – Напомнил Михаил. – И я не буду говорить Вам про свои бывшие брачные отношения, про своих бывших женщин. Это касается только меня. Я не буду говорить про успехи детей и про степень уважение на работе. Это чересчур для Вас абстрактно и малоинтересно, поскольку Вы не знакомы ни с детьми, ни с работниками. Еще я не буду говорить про текущие производственные проблемы. Тон задаете Вы. Вы размечаете дорогу, я нахожу способ по ней идти. Вы ведете игру – я ведусь так, как привык и умею. Вы навязываете правила, я их принимаю. Или не принимаю. Думаю, что Вы это неплохо знаете. Так уж устроен мир. Я тоже об этом немного знаю.

– Хорошо. Давайте размечу, пока краска не высохла.

– О! – Проследил Михаил траекторию моей маслины от тарелки до рта. – Путем замысловатых логических размышлизмов и длительного скрупулезного анализа, я установил, что размечают хорошей быстросохнущей краской. Оказывается, разметка – это направляющая линия для меня, чтобы с пути не сбился! Как приятно ощущать неумолимую заботу о себе!

– Какая-то зловещесть есть в словосочетании «неумолимая забота». Вам не кажется? Умоляй – не умоляй – опекун уже прицелился.

– «Как приятно» – для меня это цитата из мультфильма «Добро пожаловать». – Сглотнул он слюну. – Необходимо смотреть, смаковать, наслаждаться… Особенно это удается, если находящийся рядом тоже понимает, когда нужно смаковать, а когда – просто наслаждаться…

– Ваш шницель с картофелем, – скинула на бреющем полете заказ румяная официантка.

Михаил удовлетворенно расстелил на коленях салфетку и взялся за еду. Ел он, тщательно пережевывая пищу и дыша продуманно оставленными на скулах бачками.

– Игра.… Как много в этом звуке! – Оторвался он от шницеля, – я вспомнил, что есть игра в маске, а есть игра как способ жизни. Я исповедую второе. Как и Вы?

– Как и я. – Согласилась я.

– Ну, слава богу. Выяснили.

Он аккуратно нарезал ломтики шницеля и картофеля, транспортируя их в рот в строго насаженном друг на друга виде. Я перестилала кусочки рыбьей тушки листьями зеленого салата. Наши занятия были схожи. Мы улыбнулись друг другу как коллеги.

– А я сегодня был на репетиции. – Сказал Михаил, замедлив транспортировку. – Получил удовольствие, значит, был не зря.

– На репетиции чего?

– Оркестра. В школе нас было четыре пацана с гитарами и прочим. Я вырос, и сегодня нас было тринадцать человек. То есть, вырос в три с небольшим раза. И я приятно возбужден!

– Приятно возбуждены трехкратным увеличением?

– Трехкратным с небольшим, замечу!

– А как же Ваша акробатическая ипостась? Или мне послышалось, что Вы назвались акробатом?

– Назвался, да. От Вас ничего не скроешь! В бытность свою ребенком я занимался гимнастикой, а сравнительно недавно, лет восемь назад захотелось восстановить эти ощущения – владения собственным телом. В гимнастику взрослых не берут, и я занялся акробатикой и прыжками на батуте. Специально поехал в институт физкультуры, нашел там кафедру акробатики и узнал, где можно в Москве заниматься прыжками. Это довольно редкое по запросам занятие. Не футбол ведь и не теннис. Со мной тренер-женщина работала, мастер спорта. Потом я ушел от нее.

– Почему? Случился роман?

– Нет. Не поэтому. Хотя она очень симпатичная женщина. Я не позволяю себе смешивать занятия, которые смешивать не стоит.

– Какой у вас правильный подход к акробатике…

Михаил промокнул рот салфеткой, дожевав последние спаренные кусочки любимой еды.

– Сударыня, я понял, что беседа с Вами может не иметь конца. – Сказал он. – Позвольте предложить Вам последнее слово, а я промолчу, и оно останется за Вами. Мне надо еще успеть к сыну. И позвольте Вас отвезти?

– Позволяю два раза.

Я с трудом втиснулась в сиденье маленькой машинки, по звуку мотора не отличимую от машинки для снятия катышков.

– Вам самому-то не тесно здесь?

– Нет. Меня устраивает. Я один. Мне больше не надо. Если появится женщина, куплю побольше.

– А если крупная женщина?

– Крупную я не потяну…

Возле дома он взял мою руку за средний и указательный палец.

– Я, несомненно, хотел бы быть птичкой, чтобы летать и чирикать возле вашей шляпки! Но, увы, формат чириканья мне тесен, а букв слишком мало, чтобы выразить все то, что. Остаются другие средства – почта, телефон, вокзал. Если Вы отдадите мне хотя бы почту, то уже сегодня, до нуля часов, я чирикну, то есть чиркну вам пару строк впечатлений. А если пожалуете и телефон, то завтра еще и позвоню!

Почта и телефон были переданы без боя.

Ровно в 00.00 пришло письмо.

От кого: Михаил Пименов.

Тема: «Без темы»

Не могу обрести равновесие. Какое-то смятение, право, как в 16 лет. Системно все очень просто: я с таким ранее не сталкивался, поэтому и не знаю, что будет дальше. Вы все понимаете с полуслова, и адекватно реагируете. Но при этом вы отнюдь не мой брат, хотя тоже младше…

00.05

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re: «Без темы»

Я тоже в смятении. Особенно от фразы «количество «н» зависит от непризнанности поэта»… Вы похожи на все, что мне нравится – чувство ритма, словоблудие, рубашка в цветочек и шелковое кашне! Фантом симпатий какой-то.… Не боитесь?

00.11

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [2]: «Без темы»

Я вероломно воспользуюсь вашим смятением. Оттого, что я сам еще первее в него попал, а так же оттого, что просто этого хочется. Я всенепременно позвоню вам завтра, сейчас уже неприлично беспокоить по пустякам приличную девушку. Сегодня мне остается только пожелать вам спокойной ночи!

Назавтра Михаил задействовал телефон.

– Добрый ли Вам вечер, Танечка?

– Добрый. А Вам, Михаил?

– И мне. По поводу «не боитесь»: когда я работал на стройке, – монтажники на верхних отметках, прежде чем что-то вывалить или сбросить вниз кричали зычно «Бо-о-ойся-я-я»! Я уже ничего не боюсь, я вернулся с репетиции известного раздувшегося квинтета, выпил в награду за удачное возвращение глоток коньяка, и занялся хозяйственными делами.

Завтра вечером я укладываю спать сына, поэтому быть мне фантомом минимум до вторника. На вторник я заказал столик на двоих в ресторанчике неподалеку от Рижского вокзала. Сейчас праздники, и в этом месте невоспитанные люди, надеюсь, не будут выносить мебель.

– Что было на репетиции?

– Сегодня на репетицию саксофон-баритон принес флейту-пикколо и мастерски на ней исполнил, в числе прочих хитов, мелодию, на которую охотно шел полосатый слон. А потом рассказал, что на параде на Красной площади, в составе сводного оркестра, это около шестисот человек, были три такие флейты. Они очень пронзительные, поэтому больше и не надо, и они в неофициальное время друг другу подавали такие сигналы. А может быть, они и слона подманивали, не знаю, не видел, лично сам не был.

– Вот не поняла, кто свистел на флейте-пикколо на Красной площади, рискуя угодить в местное красноплощадное РУВД вместе с неадекватно раскрашенным животным.

– Это все я вам расскажу во вторник. У меня погрелся кефир и мне пора в люлю! – Завершил разговор Михаил.

Рижский вокзал под грязным снежком напоминал недоеденный новогодний торт, засыпанный пеплом сгоревшей увеселительной пиротехники. Полупустой ресторанчик зябко помахивал стеклянными дверьми, лениво меняя сытых посетителей на очень сытых.

Михаил, в однотонной, или как говорят в физике, монохромной рубашке, казался более домашним или одомашненным и от этого более искренним и доверительным.

– А что означала ваша фраза в первом письме: «Вы все понимаете с полуслова, и адекватно реагируете. Но при этом вы отнюдь не мой брат, хотя тоже младше». Почему я не только не Ваш брат, но еще и отнюдь? – Спросила я.

– У меня есть младший брат. – Доверительно улыбнулся Михаил. – И это единственный человек на свете, с которым я могу говорить, не думая, понятно ли это будет собеседнику. Ибо уверен, что понятно. Теперь у меня есть второй такой человек – это Вы, сударыня…

Он рассказал о младшем брате, живущим под Питером с «провинциальной женщиной, не понятно, на чем основана их связь, она непомерно проста для него, но мы, будучи интеллигентами, не обсуждаем эту тему, это его дело». Потом рассказал о маме – «идеале истинной женщины, всю себя посвятившей детям и семье», о первой жене, от которой есть две взрослые дочери, но «мы не общаемся ни с ней, ни с дочерями, ибо слишком разные люди». Потом о том, как создавался самодеятельный ансамбль и о том, что без ударных инструментов не может быть настоящей музыки.

– Так вы ударник? – Спросила я.

– Ударники при социализме были, о них писали в передовицах. Я – барабанщик! Это принципиальная разница!

Потом я узнала, какие бывают барабаны, и чем они отличаются.

Прощаясь в машине, он поцеловал мне руку, задержав средний и указательный пальцы возле губ для долгого сиротливого взгляда.

Почта.

00.00.

От кого: Михаил Пименов

Тема: «Без темы»

Уж Герман полнится… а близости все нет…. То есть уж полночь близится…

00.05

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re: «без темы»

Герман! По поводу наполнения…

Я гуляю по лесу, под табличками «пожар не разводить» и «берегите лес, лес наше богатство», а вы подкрадываетесь ко мне с поленом и с обидой: что же вы не хотите кинуть спичечку в мои дровишки?

Мне хорошо с вами.… Сидеть и болтать ножками. Просто болтать.

Спрячьте дрова, пожалуйста…

00.11

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [2]: «Без темы»

Ну, ты прям как канадский лесоруб – все о дровах да о лесе…

С мужчиной нужно побольше романтики…

Телефон.

– Здравствуйте, сударыня! К Вашему замечанию о болтании ножками могу добавить – знаете еще как хорошо, взявшись за руки, помахивать ими, гуляя вдоль того или совершенно другого, это, право, неважно, берега. При этом не возбраняется разгребать ногами листву, снег или дождь. Главное – держаться за руки. Тактильные ощущения очень нужны и важны. Каждый человек хотя бы три раза в день должен быть дружески обнят. Про объединение людей с помощью рук я уже и не говорю. Вспомните сами, какое важное значение на Руси придавалось хороводам. У меня даже ребенок – и тот порой любит засыпать, взявшись за мою руку…

– Вы только с канадскими лесорубами на ты, Михаил?

– Что-то сегодня вы некрасноречивы, – помолчав, произнес он. – А я посмотрел очередную серию про специальных военных орлов. Как они ловко бьют морды и прицельно убивают – что-то я пристрастился в последние три дня.

– А я такое не смотрю. Потому что девушка и люблю про любовь.

– Про любовь это хорошо. Но я ощутил на себе дыхание времени – год назад пришлось вспомнить армию и драться глухой ночью у подъезда. Отделался изрядным фингалом.

– От хулиганов отбивались?

– От пьяных подростков. Они пострашней будут. Ну да ладно. Рассказывать о своих победах не по-мужски …

Почта

00.00.

От кого: Михаил Пименов.

Тема: «Без темы»

Пеницитарные процедуры закончены, переходим к расслабительным. Спокойной ночи, о царица души моей, пусть почивание твое будет сладостным, а пробуждение – радостным, пусть к утру отлетят прочь все невзгоды и напасти, да придет царствие гармонии и равновесия, да умножится ясность ума и сила духа. Бай-бай.

00.08

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re: «Без темы»

Вы так сложно изъясняетесь, Михаил, и вроде живете среди простых нормальных людей, и работаете среди простых нормальных вентиляторов.

И не рано мне еще, чтобы к утру отлетало?

00.10

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [2]: «Без темы»

К сожалению, я не поддаюсь влиянию окружающей среды. Даже когда я на стройке познакомился с людьми, которые потребляют от 300 миллилитров алкоголя в день, в одно и то же время, в одном и том же месте (это только по будням) я, мало того, что не начал пить, а по-прежнему считаю, что пить нехорошо. И потребляю лишь бокал шампанского и флягу коньяку на два месяца для психосоматического состояния, которое сейчас нуждается в поддержке, ибо мне плохо от мысли, что я должен Вас отпустить.…

Давайте перейдем на «ты» и вас будет меньше. Хотя бы с точки зрения местоимений…

Жду тебя завтра на вокзале, то есть в том же ресторанчике у вокзала.

В ресторанчике у вокзала был рассказ о двух начальниках, держащих бизнес по производству вентиляторов и о том, как они ценят работника Михаила и идут на любые уступки, лишь бы он не покинул своего рабочего места. Готовы даже квартиру в рассрочку купить.

– Я второй жене квартиру оставил, теперь снимать вынужден, или покупать. Живу у алкоголички. Но по-другому поступить не мог, я же мужчина, – объяснил он.

– А из-за чего развелись? Уже взрослые были, сын родился долгожданный, чего не жить то?

Михаил промолчал, вместо ответа пробарабаня пальцами по столу. Ответил только в машине.

– Я упоминал еще на первой встрече о своем пристрастии к проявлению перфекционизма. Я не терплю, когда вещи лежат не на своих местах, когда вокруг валяется женское белье, когда немытая посуда целый день в раковине и тому подобное. Мне неуютно с таким человеком.

– Зачем ты женился на дуре?

– Она не дура! Она кандидат наук! Я и женился на ней только поэтому.

– То есть?

– Да. Это было одной из основных причин. Видишь ли, у меня комплекс. Я технарь, инженер, из династии инженеров, это и определяет мое местоположение в мире, и заставляет творить и действовать вполне определенным способом. Но вот кандидатом наук не являюсь. И она для меня в этом смысле была небожителем! Понимаешь?

– Понимаю. Но разве лифчик, лежащий не чашка в чашку – причина, чтобы разрушать семью? Должны быть еще какие-то причины…

Он весь сжался, словно ожидая удара, потом резко повернул ко мне обозленное лицо.

– Она отказала мне в близости! – Крикнул он. – Она сказала, что не хочет ничего со мной! Я женился на кандидате наук! Думал, семья, дом у меня есть, а получил вот что! – Он с размаху ударил левым кулаком по правой руке так, что правый кулак подскочил, отразившись в очках. Сразу в обоих стеклах. – Фиг я получил!

– Почему не х*й? – Инстинктивно спросила я. С такой экспрессией логичней выражаться более…

Он смерил меня недоуменным взглядом, поджав губу.

– Я мог бы тебе ответить, но воздержусь. Звание обязывает.

– Какое звание? Рядовой?

– Обижаешь. Выше бери. Сержант запаса!

Прощание было скомкано лексической неловкостью.

Телефон молчал. Почта тоже.

Через сутки пришло письмо.

00.00

От кого: Михаил Пименов.

Тема: «Без темы»

И ведь не сказать, чтобы я падал в обморок при слове «жопа», но я почувствовал себя крайне неуютно. И потом целый день у меня все падало из рук, и я не мог ни на чем сосредоточиться.

Таким образом, стало гораздо хуже, чем когда мы с Вами болтали ногами на берегу. Поэтому стоит вернуть все то, что нужно, взад, чтобы снова стало уютно…

00.12

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re: «Без темы»

От слова «взад» – ничего? Мы снова на «вы»?

00.14

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [2]: «Без темы»

В нашем великом и могучем обращение «ты» не всегда означает доверие и близость. Порой – нечто противоположное. Точно так же «вы» – не всегда чопорность и соблюдение дистанции. Порой это – восхищение.

Ты разве не слышала о таком?

Я в люлю. Завтра рано вставать

Телефон. Вскоре принял температуру пары договорившихся тел.

– Оно само собой вернулось, похоже, что особенно ничего и делать не надо, – примирительно констатировал Михаил. – И я предлагаю тебе в воскресенье блюзовый вечер. И правда, мне чертовски, невыносимо приятно слышать твою бодрую напористость в трубке. А обсуждаемую лексику давай оставим для подобающего случая. Я как сержант запаса, не дрогнул. Но как носитель остатков, конечно, но все же голубой крови, никогда не соглашусь опускаться до использования жлобской брани. У меня она – для выражения эмоций в бою, ну хотя бы в драке. Ну, может быть при оргазме. Все иное не характерно для аристократов.

– Согласна! С удовольствием выражусь: Михаил, как Вы классно еб**есь! Ежели до этого дойдет когда-нибудь, – продолжила я операцию «провокация».

– Вы произвели бы на меня еще большее впечатление отказом от солдатской лексики в ненадлежащем месте! – Отчеканил сержант.

– Мне стать в угол?

– Нет, не в угол. Трусы до колен, подол задрать и ничком. Пороть.

– Вы опуститесь до порки, носитель останков голубых кровей? А пролетарские полосы на опе не вызовут в вас гармонический диссонанс?

– Сказать умеешь. Где так искусно научилась? – Похвалил Михаил.

– Я ж писательница. Это мой хлеб. Пока без масла. А способом критики меня от меня же ничего не добиться!

– Для писательниц вместо порки полагается флагелляция. Масло умеренно можно применять, для уменьшения неприятных ощущений улучшением скольжения.

– Вы почетный БДСМ-щик, Михаил?

– И по нечетным тоже.

– Да??? Вот это да!

– Да. – Интонацией закончил он тему. – А ты гораздо лучше коньяка и кефира. Десятиминутная беседа с тобой заменяет сто грамм сметаны.

– По калориям?

– Нет, по послевкусию и ощущению радости бытия.

– Ты необъективен. Просто очень долго ждал…

– А вот не надо мне говорить правду! Я не хочу ее слышать. Мне сейчас хорошо, а правда неизвестно еще куда выведет…

Он замолчал.

– Ты расстроился?

– Я параллельно смотрю телесериал про современную разведку – спецназ и про времена Елизаветы. Семилетняя война, шпионы Версаля, Питера, Лондона и Пруссии. И как то тошно становится. И тогда и теперь жизнь человека при решении политических дел не ставилась ни в копейку. И что бы ни говорили, а солдат – это машина для убийства. Хороший солдат – хорошая машина. А солдат спецназа – это идеальная машина. И вправду лучше кины про любовь…

– Переключи…

– Я не смотрю телевизор. Я кручу записи – с той скоростью, и в таком порядке, в каком желаю. Мозг я себе не выношу, для этого ты есть.

– А я смотрю иногда.

– Может быть, тебя просто нужно чаще обнимать и целовать? Тогда и тянуть на поиски «г» перестанет и ты не будешь смотреть телевизор? У меня завтра свидание, нужно сделать три вещи: выспаться, побриться и погладить рубашку в цветочек. До завтра!

Почта

00.01.

От кого: Михаил Пименов

Тема: «Без темы»

Как шутили Ильф и Петров, «для счастья человечеству, как казалось очевидным, не хватало радио. Но вот радио вошло в жизнь, а счастье все так и не наступило».

Вот уже пришло завтра. А я как-то радость не очень ощущаю…

Может в связи с приступом лени, а может это и не приступ вовсе, а планомерный выход на заранее намеченные рубежи, просто меня забыли предупредить…

00.05

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re «Без темы»

Ожидалась радость от встречи со мной – долгожданное «завтра». Завтра настало, а радость забыли включить? Правильно мой переводчик с подсознательного перевел?

00.11

От кого: Михаил Пименов

Тема: Re [2]: «Без темы»

Я уже полнюсь (предвкушением, специально подстрочник даю), радость я достану и включу, и все будет хорошо, иного не дождетесь!

Дела какие-то на автомате… все славно, но нет того веселья, нет того ликования… Вероятно, оно появится. Раньше ведь появлялось.

А может, все дело в индукции? Это такой физический эффект, не то Фарадей открыл, не то Эдисон изобрел… Для чего ты наводишь индукцию?

Нет-нет, мне приятно, независимо оттого, полнюсь я, или нет, я так просто спрашиваю, из природного любопытства.

00. 22.

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [3]: «Без темы»

Я бы ответила, для чего я ее навожу, если бы лучше представляла, что именно. Это очень «весовское» – с вечера запланировать, а с утра начать полниться сомнениями – а надо ли, а стоит ли, а та ли погода.… И не потому, что сомнения есть, а для того, чтобы человек рядом индуцировал приступ радости – ДА! НАДО!!!

Здравствуй, папа…

Ты отнюдь не мой папа, но он, тоже весы, делает именно так…

00.29.

От кого: Михаил Пименов

Тема: Re [4]: «Без темы»

А может это не весовское вовсе, а просто как принято у русской интеллигенции – размышлизмы, миллион, знаете ли, терзаний, долго запрягаем… А потом как стартовым флагом махнули – геть! – и с места в карьер. Переходим, чай, в галоп, терзаться несподручно.

Весы, фэн-шуй, дзянь хунь… Разве можно объяснить загадочную русскую душу с помощью иноземных философий?

Перед сном грядущим почитаю тебе любимого Чернышевского (школьное образование, понимаешь)

«Блондинка с примерной застенчивостью потупила глаза и, очевидно, желала бы даже покраснеть. Этого желания не удалось ей исполнить; но глаза потупились как нельзя лучше».

Тонко, умно, едко. Спокойной ночи, приятных сновидений, таблеток от фригидности.

00.37.

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [5]: «Без темы»

Все время вижу подтекст в твоих текстах. В таблетках от фригидности вижу невооруженным глазом.

Зачем?

00. 51

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [6]: «Без темы»

Спасибо за сигнал. Ответственный за подтекст направлен на руководящую работу, ответственный за тему таблеток казнен. Группа внешней разведки разрабатывает вопросы вооружения и невооружения глаза. Да, и еще каждый волен приписывать чужому рассудку именно то, что ему хотелось бы внедрить в этот чужой рассудок.

Я готов подыграть, чтобы тебе спокойнее спалось, дорогая.

Прошу учесть, что я все шутя и любя, движимый исключительно мирными намерениями!

00.59

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [7]: «Без темы»

Не надо мне подыгрывать. Я искренность люблю…

Вечером мы встретились.

Михаил подробно, во всех выражениях и лицах пересказал разговор с начальством о повышении зарплаты. Как он нашел удобный момент для такого разговора, как начальству было нечем крыть его весомые аргументы и как оно, припертое к стенке этими аргументами, обещало подумать. Потом последовал рассказ о трудностях вообще, которые испытывает любое производство в российских реалиях. О том, что нет грамотных специалистов, качественных материалов, нормальных условий работы.

– Мне пора. Уже поздно…, – дослушала я его почти до конца.

– Я с ужасом думаю о том, что мне придется тебя отпустить. – Сказал он, взяв мою руку за пальцы. – Это несправедливо! Ты должна быть со мной! Я уже отчетливо это осознаю!

– Люди встречаются годами, прежде чем это осознают. Ты слишком торопишься…

Сиротливый взгляд выразил все несказанное. Я положила руку ему на ногу, провела до паха и задержала там. Михаил сделался каменным, словно памятник российскому производственнику.

– И у меня просьба к тебе…., – убрала я руку с гранитного паха, чтобы вновь оживить памятник. – Не пиши мне гадости на почту. Пожалуйста…

Мы криво чмокнулись, с первой попытки не попав рот в рот, и не став делать вторую…

Почта

00.00

От кого: Михаил Пименов.

Тема: «Без темы»

Ты свободнее, чем я. Я не буду рассуждать о честности или конституционных правах. Только ведь что-то не так. Спокойной ночи.

00.02

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re: «Без темы»

Что не так-то? Как ты так сказать умеешь… вроде не собираешься обижать, я надеюсь, а грустно так становится… Специально, что ли..?

00.06

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [2]: «Без темы»

Нет, конечно. Я ехал в гнездо, непрерывно помня твою завершающую просьбу – «не писать гадости на почту». Поэтому и не хотел вообще ничего писать. Обещал ведь. Но все-таки прорвалось.

Мы должны были перейти «на ты» именно сегодня, а ты всегда спешишь, любопытная. Это комплимент, не дуйся.

Каким-то рывком мы стали душевно ближе, но для меня пропала женщина. Это потеря для самца. Нет-нет, ты красива, изящна, мила и грациозна как всегда.

И на свете все бывает, и не говори никогда «никогда…»

00.08

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [3]: «Без темы»

А мне, наоборот, показалось, что стали душевно дальше, но держать руку на твоих брюках было приятно. Вот ведь… каждый арбуз считает косточки только внутри себя.

Вот только не пойму. Нам же хорошо вместе… ты не можешь этого не чувствовать! Зачем же потом кидаться говняшками по почте? Именно потом, а не пока я рядом!

Но… раз женщина у самца пропала, – переходим на ВЫ и к фразе: «Не желаете присесть за мой столик? Я один». Ответ: «Нет, не желаю!»

Телефон.

– Молодец! Умница, черт возьми! Ну почему ты не принцесса! – Радостно вскричал Михаил с утра.

– А кто я? – Спросила я.

– Принцесса ты, принцесса. Выросла только среди гегемонов. А им принцессы классово чужды.

– И что мне делать с горошиной в трусах и гегемонским выражением лица в паспорте?

Михаил резко засмеялся и так же резко оборвал смех.

– Ты не хочешь быть со мной. А я уже слишком стар, чтобы тратить несколько лет жизни на уговоры.

– Молодость в том, чтобы делать с азартом и любовью то, что делаешь. Все остальное – слова, прикрывающие грустную правду тления.

– А если уже все и всех перелюбил?

– Если все и всех перелюбил, надо уйти с любовного стадиона, не занимать дорожки и не вонять старыми носками!

– Хм…, – хмыкнул Михаил. – Ты по телефону такая белая и пушистая, и голос практически обворожительный. Продолжительные и бурные аплодисменты, переходящие в овации. Чувство глубокого удовлетворения!

– Я все время недотягиваю! Почти принцесса, практически обворожительный…

– Это профессиональное, не обращай внимание. Доктора говорят «практически здоров». Автоматизаторы говорят «отклонение параметров в пределах допустимого». Мое чудище. Обло, озорно и лаяй.

– Чего?

– «Чудище» – это такой был эпиграф к «Путешествию из Петербурга в Москву». Я уточнил в справочнике, полностью эпиграф выглядел так:

"Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй». Будучи сражен твоим изяществом и красотой, я выбросил «огромно» и «стозевно». Как объяснил все тот же справочник, «лаяй» – церковнославянское действительное причастие настоящего времени; то есть лает, значит, чудище брешет. А ветер, соответственно, носит…

– Понятно. Не знала.

– Напоминаю, что мы все-таки идем на блюзовый вечер. Я не порвал билеты после твоего отказа. Во-первых, вещь, денег стоит. Во-вторых, мне ведь тоже приятно тебя прогулять. Посидеть рядышком в сумраке теплого зала. Подставить коленку под алчущую руку…

– Так ты хочешь, чтобы я «возалкнула» или не хочешь?

– ВозАлкнуть: разве запретишь?

Бороться с этим бесполезно.

Возглавить нужно, и направить

в ту степь, где радость нами правит,

и будет хорошо – железно!

А после нас – хоть гладь, хоть тишь. – Сымпровизировал Михаил.

– Мой друг Гораций, ты пи**ишь! – Досочинила я.

– Ты меня нарочно эпатируешь, противная. А у меня с тобой сегодня блюзовое свидание…

Дверь заваленного снегом клуба выхлопывала клубы света и пара. Внутри было узко, сумрачно и громко. Похожий бородой и животом на Деда Мороза барабанщик плотно набивал мешок зала сигаретным дымом и запахом любителей блюза. Это были пары. Мужчины и женщины. Пульсирующая музыка соединяла и разъединяла их силуэты. Барабанщик бил по сердцам, загоняя в синие блюзовые глубины.

– Никчемный барабанщик! – Сказал мне на ухо Михаил громким шепотом.

– Почему?

– В барабанщике важнее всего умение держать ритм. Этот же ломает ритм, пытаясь добавлять «свое» – синкопы, раффы, переходит на триоли, а потом возвращается к четвертям, сохраняя лишь общую пульсацию. Лучше бы четверти отбивал. Барабанщик в первую очередь – опора всей группы. Он не должен качаться и прыгать туда-сюда. У него должно быть чувство ритма и умение слушать всю группу, а дальше уже голова и техника. А у этого сплошные брейки не в тему и ритмы, не ложащиеся в концепцию. А мысли нет! Барабанщик как скульптор должен уметь отсекать все лишние звуки. Пусть это будет пять ударов в минуту, но эти удары должны быть именно в том месте, где они должны быть. Технику пусть на соло показывает! Мне очень нравится фраза: техника нужна для того чтобы ее не замечать!

– Миш, я в этом не понимаю, не грузи меня профессионализмом. По-моему, душевно. Очень выгодно иногда не понимать.

Красноречиво ерзающий Михаил больше не мешал мне получать удовольствие от всего, даже от поцелуя с ним…

– Чего-то так хорошо сегодня. От всего. Спасибо тебе…, – искренне произнесла я, облизываясь на прощание.

– Ну, беги, – чмокнул он меня в щеку, – подмыться, надеть пижамку и баюшки…

– Я сплю голой…

В 01.00 пришло письмо.

От кого: Михаил Пименов.

Тема: «Без темы»

Да, я профессионален, но ведь не в погонах все же. Поэтому можно не по-уставному, а посвободнее, по-граждански, Можно даже ослабить галстук, расстегнуть 1 (одну) верхнюю пуговицу и перенести вес тела на одну ногу.

Гекзаметром по бытовухе. Я бы изложил так:

Так хорошо мне сегодня чего то. И в самом-то деле:

Песнь воспою: ах, спасибо тебе, от всего и за все что

Сделал сей муж благонравный при свете дневном и вечернем.

Да, он изволил дрочить – чай полночи, голодный романтик,

(Кстати, уместнее было б взамен написать другой термин),

Разве виной тому был мой рассказ про привычку простую

На ложе Морфея всходить, с себя скинув ночную рубашку, трусы и бюстгальтер, чулки, юбку, брюки, свитер, ботинки, лыжи (беговые, не горные), плащ-накидку, жабо, кружевные манжеты?

Не виновата я в том, что отдавшись фантазии буйной

Он причинил себе вред лишь немного чуть менее тяжкий.

Не виноватая!

Я!

Апофигоз (зачеркнуто). Апофигей.

Я истово исполнил наложенную епитимью. Не считаю ересью ожидать не токмо прощения, но и награды.

Засим, не читая (извени маи ошипки), нажимаю «отправить». Enter.

01.12

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re: «Без темы»

И этот человек женился на другом человеке только за то, что тот кандидат наук! Если что это восхищение!

01.14

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [2]: «Без темы»

По поводу кандидата наук: я скромно судил по себе. Вот если бы я выучился на журналиста – вот тогда бы у меня был Стиль и Слог! А сейчас – просто грамотное письмо грамотных останков аристократа в лучшем смысле этого понятия…

Вот если бы был Кандидат Наук…

Любовь аристократа – страшная сила.

Ты ведь знаешь об этом, любимая?

01.16

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [3]: «Без темы»

Значит, слово «х*й» аристократа корежит, а слово «любовь» – нет?

А мне кажется, слова с корнем «люб» нужно только в крайнем случае применять. Когда уж действительно никак по-другому…

01.18

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [4]: «Без темы»

Любимая, не надо так выражаться. Я же не могу в ответ прикинуться сержантом…

Любезная… ой, опять тот же корень…

Любомудрейшая из любопытнейших! Нет, опять запрещенные буквосочетания…

Забавно, в английском полицейский скажет нарушителю порядка – YOU!

А фельдмаршал, обращаясь к королеве, также произнесет YOU.

Воспитатель к недорослю обращается точно так же, как и лорд к лорду на приеме. Но это не невоспитанность – ОНИ ведь понимают, кто чего стоит, и какая степень уважения за этим стоит.

01.19

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [5]: «Без темы»

Убил интеллектом

01.20

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [6]: «Без темы»

При чем тут интеллект? Я ожидал, что ты это расценишь как эрудицию.

Это просто сумма знаний, но вовсе не способность соображать.

Зачем вообще убивать женщину? Достаточно ее уложить наповал или ничком…

01.22

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [7]: «Без темы»

А ты не думал пописывать? Тебя читать интересно. Несмотря на то, что ты так и не выучился на журналиста.

01.26

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [8]: «Без темы»

Я не писатель – я в лучшем случае технический писатель, то есть человек объясняющий. Поэтому я написал несколько обучающих курсов, много инструкций по эксплуатации и тому подобных документов. И я не люблю виртуальные словоблудия, они мне слишком быстро приедаются, так же, как и игра на фортепьяно. Узко.

В реальном мире куда больше возможностей выразить эмоции. В живом человеческом мире есть глаза напротив, они придают словам дополнительные тысячи оттенков. Еще есть губы, они затыкают рот, но создают полную иллюзию полнокровного диалога. Иллюзии сильнее реальности.

Последнее высказывание приписывается Ф. Феллини.

ты умница…голубушка….любушка… опять корень неправильный.

Телефон

– Добрый ли тебе день? У меня сейчас обеденный перерыв. Я улучил минутку, чтобы сказать тебе, любимая…

– Опять?

– И чего-й то этот корень тебе так обременителен?

– Давай тогда с твоим х*ем разберемся. Со словом в смысле.

– В угол. На горох. Голой, но на шею шарфик. Главный свет сбоку, контражур на волосы. Снимаем.

– Экий Вы эстет… А у тебя было двое девушек когда-нибудь?

– Гарем безусловно привлекателен с теоретической точки зрения. Но элементарный финансовый расчет показывает бессмысленность затеи.

– Арифметический ты имел в виду? Согласна. А наоборот? Пара рабочих на одну колхозницу?

– Увы, в командные игры я не играю. Перфекционисту трудно подобрать команду. Зачем ты задаешь эти вопросы?

– Я тебя изучаю. А если он тоже перфекционист?

– Я не вижу смысла. В порнофильмах меня всегда удивляло деланное наслаждение, получаемое, судя по открывающейся взгляду картине, исключительно благодаря физическим, утомительным и даже изнурительным, телодвижениям. При этом никаких слов – одни лишь звуки. Если наслаждаться этим, то можно и вместе с ротой солдат. Можно плац от снега очистить, а можно и прачку пялить. Мне этого мало. Возьмем для примера лирических героев Шекспира.

– А что герои Шекспира? Тебе надо будет накапать яду на грудь?

– Нет. Я слишком утонченно ревнив, чтобы делить радость единения с подругой с кем-то еще. Так что не понимаю преобладание мужчин. Проснуться в «обрамлении» весталок – куда более привлекательная эротическая фантазия. У тебя нет достойной подруги?

– Я слишком груба, жадна и эгоистична, чтобы делить заинтересовавшего меня мужчину с другой самкой, даже с подругой. Он будет мой, пока может шевелиться.

– Чудовище…

– Ага.… И красавец. Поэтому и спрашиваю. Мужчины делятся на тех, кого греют фантазии с весталками и тех, кого с парисами. Есть еще небольшая группка эгоистов, не путать с онанистами.

– Так я что, причислен к группке эгоистов?

– Видимо, да.

– Это судьба пытается бросить меня, тщедушного и слабого, в лапы чудовища!

Я замолчала.

– Краснеешь или борешься с робостью? – Предположил причину затишья Михаил. – Знаю, ты хочешь меня живьем. Руки коротки. Меня так просто не достать!

– Вот сейчас обидно сказал.

– Ну, прости, пожалуйста. Чудовище ласковое.

– Хочешь гадость скажу? Я скрала у тебя индульгенцию на гадости. Мне кажется, когда мы вместе, мы играем как дети в «веселье». Но на самом деле мы не такие. Ты настоящий – обиженный, а я настоящая – тоскующая.

– Я знаю, отчего ты однажды почти укоризненно мне сказала – «тебе же хорошо со мной». Мы говорим на одном языке. Ну конечно, поскольку с детства были разлучены, то некоторую разницу можно заметить, но все же сходство поразительное. Я так много лет уже не болтал. Может, нарочно слова копил, чтобы с тобой потрындеть. Потому и хорошо. А ты о чем тоскуешь?

Я подбирала наименее обидные слова.

– Молчишь? А я решил что оценен…

– Я слова подбирала. Тоскую о любви… Ты оценен. Я тоже давно так не болтала.

– О любви тоскуют, наверное, все размышляющие. Я тоже это делаю, признаюсь. Маска тому – игры в «веселье». Маску снять – остается пронзительная от нерастраченности любовь. Счастье – когда все удается без перемены партнера.

– Наверно, лучше оставить рефлексии и сосредоточиться на реальных ощущениях. А реально – я хочу тебя слышать. Кстати, ты храпишь?

– Когда грызу удила – всхрапываю. Иногда еще ржу и копытом отбиваю синкопированный ритм. А если тебя нет, то перестаю спать вовсе, и иду тебя искать. А ты уже почти нашлась. Хорошо. У меня закончился обеденный перерыв, и сейчас меня начнут.… Впрочем, приличной девушке не нужно знать таких слов.

Почта

00.00.

От кого: Михаил Пименов.

Тема: «Без темы»

Принадлежит перу Анатоля Франса:

«… отчаявшись вступить в брак, невозможный по многим причинам, и отказываясь вместе с тем кинуть вызов общественным приличиям, она в глубине души лелеяла мысль о тайной связи, которая, не бросаясь в глаза, с течением времени приобрела бы уважение окружающих».

«Ничего нет глупее непрошенной мудрости».

Эразм Роттердамский.

00.02

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re: «Без темы»

Нашел армейскую тетрадку?

00.03

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [2]: «Без темы»

Ух, какой я был начитанный. Тетрадку я не терял, хотя часть моей технической библиотечки при переездах пострадала.

И не то чтобы совсем нечем аргументировать, но путного сказать ничего не могу. Могу только, потужась, выдавить, что в отличие от многих ты возбуждаешь не только зрение, но еще и ум, слух, осязание, обоняние и, вероятно, другие органы чувств, не говоря уже о просто чувствах.

00.05

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [3]: «Без темы»

Со всем согласна, кроме «потужась». Не, ну так-то не надо напрягаться!

00.04

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [4]: «Без темы»

«Бог изощрен, но не злонамерен». Альберт Эйнштейн.

00.05

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [5]: «Без темы»

Давай уже сразу все цитаты…

00.06

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [6]: «Без темы»

Любовь – это и есть славнейшее чудо мира сего, ибо хоша любить нам друг друга не за что, однако же – любим!

Это великий пролетарский так сказал…

Может, нам сменить средство связи? Мне босс порекомендовал установить Skype – для оперативной работы с менеджерами. Я до сих пор думал, что это средство для болтания языком, но он меня заверил, что можно и буковками сыпать.

00.08

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [7]: «Без темы»

Ты хочешь выдрать меня отовсюду и унести в свое гнездо?

00.11

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [8]: «Без темы»

Я не хочу тебя выдрать (отовсюду) и спрятать – ты потускнеешь. Я себя хочу оградить. Мне так приятнее, я не буду от тебя отвлекаться.

00.13

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [9]: «Без темы»

Блин… я аж подпрыгнула от первого глагола!

00.15

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [10]: «Без темы»

Ты подпрыгиваешь при подаче команды «хочу» голосом? Или все-таки при вербализации буквосочетания «выдрать»? Или же ощерилась и поджидаешь нового способа связи?

00.22

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [11]: «Без темы»

Знаешь, мне не нравится, что как только речь о сексе хоть каким-то боком, ты становишься в третью позицию. Это то, к чему я отношусь с трепетом и хочу такого же отношения от партнера! А у тебя слова сразу появляются, подчеркивающие уничижительный тон: «подпрыгиваешь при команде, ощерилась, поджидаешь»… Я не собираюсь лечить чужие комплексы.

Не ожидала повторения слова «выдрать» от тебя, не твой лексикон вроде.

00.28

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [12]: «Без темы»

Давай выпьем на брудершафт и помиримся навсегда!

00.31

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [13]: «Без темы»

Давай! Но мне все равно не понятно. Я чувствую проблему, и меня это напрягает. Это подсознательно. Ты начинаешь защищаться, а я еще не собиралась нападать…

00.34

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [14]: «Без темы»

Превентивная защита для сержанта – это тоже подсознательное…

Я защищаю, наверное, правило – что подлежит откровенному обсуждению между «приличным» мужчиной и «приличной» женщиной. Просто мы стремительно теряем «приличие», и я не успеваю скорректировать линию поведения.

00.38

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [15]: «Без темы»

Тебе некомфортно настолько? Ты же написал на третий день – «уж Герман полнится, а близости все нет»! Ты когда врал? Тогда или сейчас?

Если у тебя проблемы с потенцией, но ты не хочешь потерять меня, лучше так и сказать. Будем просто общаться. С удовольствием. И напряжение исчезнет.

00.39

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [16]: «Без темы»

Какая ты милая и смешная… конечно я не хочу потерять тебя… Спокойной ночи!

Телефон.

– Привет! – Задорно начал Михаил. – Хоть ты и отрицательно относишься к корню «люб», есть такой романс:

«Люблю, люблю, люблю,

но реже говорю об этом…

люблю нежней,

но не для многих глаз…» – почти спел Михаил. – Как русский матерный – не для письменного использования, а исключительно для битвы, или хотя бы драки, так и обсуждение секса – для двоих обнявшихся в постели, сеновале, стоге сена, авто, хоть в лифте – это их дело.

– Я не люблю рамки. Пусть даже культурные и построенные еще библейскими таджиками! Я говорю о сексе, когда я хочу говорить о сексе!

Сено мне не нужно для этого. Лифт тем более.

– Я всегда рад тебя слышать и слушать – ты доказала свое право на это. Поэтому когда хочешь – говори.

– Вот сейчас уже не хочу.

– В радиотехнике есть понятие «комплементарная пара». Так называется пара радиодеталей, которые обмениваются «комплементами».

– Мы не комплементарная пара. Ты генератор, а я полупроводник, а то и сопротивление.

– Ты действительно проявляешь то проводниковую свою сущность, а то и резистивную. Ну, так ведь эта непредсказуемая смена и завораживает. Вот мои роботы, к примеру – железные и тупые, всегда ведут себя по правилам и питаются электричеством. Ясное дело, что ты, смело наскакивающая, да еще и владеющая языком на уровне филолога из МГУ девочка несопоставимо занимательнее.

– А называть меня девочкой – запрещенный прием!

– Ты от этого краснеешь?

– Покраснеть я могу, только объевшись солями натрия, кажется, они красные, у меня твердая тройка по химии. Скорей скучной становлюсь, потому что сосредотачиваюсь на одном.

– Русская хандра тобой владеет понемногу?

– Не угадал.

– Это вольный перевод «скучной становлюсь». Строфа из «Онегина» – «короче, русская хандра им овладела понемногу».

– Да знаю я строфу из Онегина, сержант! Скучной не от этого!

– А от чего? Сдаюсь.

– Экай вы тупой! Трахаться хочу! Ну, никак намеки не проходили! Это плохо…

– Сержантам в армии в чай подливают какие-то препараты брома для утихомиривания естества. От этого и тупизна возрастает. Сейчас я пью хороший чай и хороший коньяк, так что скоро буду здоров абсолютно. А на репетиции сегодня играли марш. Он входит в репертуар оркестра.

– Ты чувствуешь возбуждение, когда барабанишь марш?

– Никак нет!

– Вольно!

– Слушаюсь! Таньк, а есть ли связь между тобой и танком Т-34?

– Видимо, да. Стрельнуть я тоже могу. Только у него одно дуло, а у меня три. – Я ей про боевую мощь, а она…

– Так и я про нее же!

– Знаю, знаю, в три дула ощерилась, выжидаешь…

Я бросила трубку.

Почта.

00.00

От кого: Михаил Пименов.

Тема: «Без темы»

Прости, пожалуйста, меня за дула….

То есть мне за дуло. Но ты сама доложила про количество стволов.

Для тебя ствол (орудие, пушка) – это некая железная абстракция, как впрочем, и танк в целом. Как именно твоя изощренная фантазия представляет – это ты потом мне расскажешь, если я буду себя хорошо вести.

Для меня танк – это абсолютное, конкретное, цельное и понятное существо, Я оттачивал мастерство беглого чтения на книге «Танк» формата с том БСЭ сразупослевоенного издания. Это был учебник моего папы, он во студенчестве конструировал такое… а я лет с пяти и до десяти, наверное, с этой книгой не расставался. Я знал всемирную историю развития танков, устройство двигателя и ходовой части, разбирался в бронировании и наклонах бронелистов, в преимуществах литых башен перед сварными, знал приемы управления и преодоления препятствий. Последняя глава называлась «эвакуация танков с поля боя» – и ее я внимательно прочел. Так что танк с тремя (а история знала и пять) стволами как живой перед глазами, а ты о своем, о девичьем…

00.04

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re: «Без темы»

Извини, что опошлила детское…

00.05

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [2]: «Без темы»

Я бы поспорил на меткость выстрела с ходу.

Представляешь, как у меня однажды где-то в Крыму защемило, когда я прочел, что можно гражданским заехать на полигон и покататься на танке? За деньги, конечно, но столько денег у меня не было…

Можешь спросить, что именно у меня защемило в Крыму.

00.06

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [3]: «Без темы»

Спрашиваю

00.07

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [4]: «Без темы»

Вот непосредственность шестилапая.

Но раз уж все равно тендер, расскажу конечно…

Самый обидный случай, приключившийся со мной в бою – по команде «отделение, вперед» я зацепился ремешком сандалета за торчавшую арматуру разбитого дзота и натурально свалился, как подкошенный. Маска съехала на нос и закрыла глаза, маркер я не выпустил из рук, но от него отвалился пластмассовый магазин и шарики рассыпались по земле. Я был распластан, обезоружен и обезбоеприпасен. Уползая с поля боя, поклялся никогда в жизни больше не воевать в сандалиях. Спокойной ночи!

Назавтра было первое марта. Весенняя трель телефона оторвала от грязных сугробов мыслей.

– Здравия желаю, мой Таньк! – Задорно поприветствовал меня Михаил. – Солнце выкатилось и явственно почудился забытый запах весны! Март, однако! Котам настает время следовать закону предков!

– Это приказ?

– Приказ по части!

– По части чего?

– Отставить словоблудие! Самолеты на март зачехляют даже в войсках. Аэродромы и паровозы закрывают и уходят за линию другого фронта.

Мне грезится, что ты как раз там. Увидимся?

– Где я? Под чехлом?

– Ты не самолет! Ты лучше. Смотришь глазками, и разговоры разговариваешь. Я снял номер в соответствующем заведении. И буду тебя с нетерпением!

В номере мы долго пили чай, обсуждая свежие новости и не очень свежие «ол-ин-клюзивные» конфеты, натужно улыбались друг другу и вплотную подошедшей к границам тел угрозе физической близости.

Сержанта пугала ее перспектива, но воспитание и звание не позволяли противостоять даме. Держался он с достоинством, как и подобает. Плотно обмотанный как портянкой, полотенцем, он вышел из душа с прямой спиной, тяня носок в белом одноразовом тапке. Командование операцией «проникновение» пришлось взять на себя.

Орудие оказалось полностью исправным и готовым к выполнению одного боевого задания.

Кончив, Михаил совершил марш-бросок в душ и через тридцать секунд, полностью одетый, снова отхлебывал недопитый чай, делая вид, что к голой тетке на кровати не имеет никакого отношения.

– А я не хочу одеваться! – С гражданской несознательностью заявила я.

– Что ты хочешь?

– Ну не знаю…

Михаил сел на пол, спиной к кровати, расставил для устойчивости ноги в носках и одноразовых тапках и поднял вверх руки.

– Удержишься на моих руках? – Повернул он ко мне голову.

– Ну, давай, попробую…

Я вцепилась в его ладони средними и указательными пальцами, опираясь ногами о кровать. Получилась скульптурно-оздоровительная группа «солдат вытаскивает голую парализованную женщину с кровати». Наши руки завибрировали от напряжения.

– А ты не так уж стройна и спортивна, как казалась в одежде…, – заметил сержант.

Вечером я написала сама. По привычке выжимать приятное из четырех нолей, обозначающих время в нижнем правом углу монитора.

23.47

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: «Без темы»

Меня сегодня не хвалили, по-моему…

Е*али, но не хвалили…

23.49

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re: «Без темы»

Ну, Таня, зачем ты так. Тебе мама не говорила, что это плохо?

23.50

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [2]: «Без темы»

Шучу… Никак не привыкну к твоей идиосинкразии

Мама моя не знает таких слов. Я сама научилась плохому.

И это не плохо, Миш… Мои темные стороны также близки мне, как и светлые. И даже более интересны…

Кажется, мы наткнулись на непреодолимое расхождение во взглядах…

А тебе мама не говорила, что неприлично уходить, не сказав хотя бы «спокойной ночи» женщине, которую ты только что обнимал?

23.55

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [3]: «Без темы»

Я рад, что для тебя «всеприятие» естественно и ты можешь щедро и искренне делиться им с другими.

Другие почему-то не рады.

Я другой. Не на голом месте – как обычно, на плечах предков. Исторический менталитет, понимаешь ли.

Замечательно уметь отдаваться сексу. Как это делаешь ты. Можно попробовать еще отдаваться партнеру, это сложнее и требует желания, прежде всего, и времени.

А, в общем, я практически молчу, потому что обещал.

А мама рассказывала мне, кроме русских сказок, еще и про английские традиции.

23.50

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [4]: «Без темы»

Видите ли, Михаил… Отдаваться сексу при условии взаимной симпатии, разумеется, легко и приятно. Для того же, чтобы отдаваться человеку, этот человек должен доказать, что способен на что-то большее, кроме рассуждений…

Право же, сержант, приятней оставаться на уровне взаимной симпатии, не требуя большего…

00.00

От кого: Михаил Пименов.

Тема: Re [5]: «Без темы»

Честь имею!

00.01

От кого: Татьяна Сторожева

Тема: Re [6]: «Без темы»

Что же вам еще иметь…

Девятого марта я снова шла мимо «новогоднего» ресторана. Солнце щурилось на темный асфальт площадки перед ним с зачесанными вбок сугробами. Серая грязь проявилась на сахаре снега так же исподволь, но неумолимо, как сержант запаса проявился в музыканте, художнике, акробате и поэте…

Светящиеся окна ресторана снова хвастались отсутствием свободных мест.

Нет уж, тепленький дедушка Мороз, давай уж без подарков…

Content

100 Рожева
Можно

Почему можно

Пихалыч

Уголовник

Тупик джаз

Превращение

Пиво-воды

Можно

Совпадение

Скорая помощь

Сержант запаса