Б.М. Клосс

О ПРОИСХОЖДЕНИИ НАЗВАНИЯ «РОССИЯ»

Введение

В древнейших русских источниках для названия нашей страны использовались слова Русь или Русская земля. Но с момента проникновения в отечественную письменность заимствованного из греческого языка названия Росия (впоследствии — Россия) современники вполне осознавали синонимичность обоих наименований. Так, в 1387 году митрополит Киприан собственноручно подписался как «митрополит Кыевскый и всея Росия» (РГБ. Ф. 173/I. № 152. Л. 279 об.), но в летописях того времени страна называется Русью, великий князь Дмитрий Иванович и сам митрополит Киприан фигурируют с титулом «всея Руси» (под 1388—1392 годами){1}, кроме того, в Докончании 1382 года великого князя Дмитрия Ивановича с рязанским князем Олегом митрополит Киприан обозначен с тем же титулом — «всея Руси», а в Докончании 1389 года великого князя Дмитрия Ивановича с серпуховским князем Владимиром Андреевичем предшественники Киприана митрополиты Алексей и Пимин упоминаются с титулом «митрополитов всея Руси»{2}. На окладе так называемого Евангелия Кошки (РГБ. Ф. 304/III. № 4) выкована надпись 1392 года:

В лето 6900, марта, индикта, 31 оковано бысть еуангелие се при велицем князе Васильи Дмитреевиче всея Руси, при преосвященном Киприа(не) митрополи(те) Киевском всея Руси, повеленьем раба Божья Федора Андреевича.

В XV веке наблюдается та же картина: в 1485 году московский дьяк Иван Черный сделал приписку, что Еллинский летописец написан при великом князе Иване Васильевиче «всея Росия» и при митрополите Геронтии также «всея Росия» (РГБ. Ф. 228. № 162. Л. 420), хотя известно, что в жалованных грамотах и в дипломатической переписке 1484—1490 годов титул Ивана III звучит как «великий князь всея Руси (Русии)»{3}, а Геронтий писался «митрополитом всея Руси» (см. в митрополичьем формулярнике{4} и в русских летописях того времени{5}), отметим также, что в Докончаниях и Жалованных грамотах 1481 — 1485 годов Ивана III и Духовной грамоте князя Михаила Андреевича 1486 года великий князь Иван Васильевич и митрополит Геронтий неизменно упоминаются с титулом «всея Руси»{6}. Для XVI века типичным в данном случае является Чин венчания на царство Федора Ивановича 1584 года: в одном и том же тексте встречаются титулы «царь и великий князь всея великия Росия»{7} и «всея Руси (Русым)»{8}. Тождественность понятий Русь и Росия отчетливо демонстрируется в «Книге о новоявленных чудесах преподобного Сергия Радонежского», составленной келарем Троице-Сергиева монастыря Симоном Азарьиным в 1653—1654 годах: понятия Русь и Русская земля{9} сосуществуют здесь с названиями Росия и Росийская земля{10}, а царские (и патриаршие) титулы с сопровождением «всея Русии»{11} постоянно чередуются со словами «всея Росии»{12}.

Хорошо понимал эквивалентность слов Россия и Русь А. С. Пушкин, когда писал:

Была та смутная пора,

Когда Россия молодая,

В бореньях силы напрягая,

Мужала с гением Петра.

Суровый был в науке славы

Ей дан учитель: не один

Урок нежданный и кровавый

Задал ей шведский паладин.

Но в искушеньях долгой кары,

Перетерпев судеб удары

Окрепла Русь. Так тяжкий млат,

Дробя стекло, кует булат.

Равнозначность терминов Русь и Россия отчетливо выражается и в поэзии Нового времени. Ср. у Сергея Есенина («Анна Снегина»):

Таких теперь тысячи стало

Творить на свободе гнусь.

Пропала Расея, пропала…

Погибла кормилица Русь…{13}

Более оптимистично тема об эквивалентности понятий России и Руси выглядит в современной песне:

Я люблю тебя, Россия,

Дорогая наша Русь.

При всенародной любви к своему Отечеству усиливается интерес к его названию, особенно в последнее время, когда имя «Россия» утвердилось уже в официальном качестве. Мне вспоминаются многочисленные звонки радиослушателей с просьбой рассказать об истории термина «Россия» и о времени его появления в русской письменности. Задача эта не простая, так как требует рассмотрения большого количества древнерусских рукописей, их датировки, локализации и последующего исследования текстологии заключающихся в них литературных памятников (поскольку весомость наличия в них того или иного термина зависит от того, является ли данный список оригиналом памятника или же поздней копией, в которой возможны подновления языка). Все это объясняет отсутствие систематических исследований о происхождении названия «Россия». Тем не менее отдельные работы, посвященные истории возникновения и бытования названия «Россия», в историографии имеются.

Первым, кто в научной литературе затронул вопрос о происхождении названия «Россия», был В. Н. Татищев. В Предъизвесчении (Предисловии) к «Истории Российской» В. Н. Татищев отнес появление термина «Россия» ко времени Ивана Грозного, а его утверждение в качестве названия государства связал с деятельностью митрополита Макария:

Начало же оного хотя весьма от древняго времени производят, но оно не прежде, как в конце царства Иоанна II-го и Грозного Макарием митрополитом возставлено. Прежде же, а неколико и по нем, как в титуле, гисториях и на деньгах всюду Русь имяновано; и сам оный великий государь, кик любочестен и к славе монархии прилежен ни был, it речах и грамотах всегда Руссия, а не Россия употреблял{14}.

Справедливости ради следует отметить, что Татищев приводит мнение (со ссылкой на Стрыйковского и Гваньини), что имя Россия — переводное, «з греческого произошло»{15}, хотя сам считал, что оно возникло «от разееяния или пространства народа» (конечно, из Герберштейна){16}.

Корифеи отечественной исторической мысли XIX — начала XX вв. не уделили должного внимания вопросу о происхождении названия «Россия». У Н. М. Карамзина понятия Россия, Российский упоминаются вне конкретного исторического времени: объектами его изучения являются Скифия Российская, славяне Российские, Варяги Российские{17}, древние народы смешались с Россиянами{18}, в X веке в России приносили людей в жертву{19}, в 866 году перед Константинополем появились суда Российские{20}, митрополит Иларион, названный в древних летописях «Русином» (под 1051 годом), у Карамзина превратился в Россиянина{21}, и т. д. Нечто правдоподобное было произнесено лишь в комментарии к событиям 860 года: «Столица Восточной Империи… в первый раз с ужасом произнесла имя Россиян, (Рос)»{22}.

В капитальной «Истории России с древнейших времен» С. М. Соловьев под Великой Россией понимает именно Московское государство{23}; слово «Россия» везде упоминается без опоры на источники, единственная в этом смысле цитата приводится из Послания Ивана IV Шведскому королю (с искажением текста): «Скипетродержателя Российского царства грозное повеление с великосильною заповедию…»{24}.

В. О. Ключевский в «Курсе русской истории» в осознании термина Великороссия следует за С. М. Соловьевым и трактует его как Московское государство: великий князь Иван III у него — национальный государь Великороссии, «Завершение территориального собирания северо-восточной Руси Москвой превратило Московское княжество в национальное великорусское государство»{25}.

Во второй половине XIX века публиковались отдельные работы, в которых затрагивалась тема о бытовании слова «Россия» в древнерусской письменности. Так, в статье известного исследователя южнорусской старины М. А. Максимовича «Об употреблении названия Россия и Малороссия в Западной Руси», опубликованной в 1868 году в Киевских Епархиальных Ведомостях (№ I){26}, поставлен вопрос:

…когда в Киеве и в других западно-русских областях своенародные имена: Русь, Русский, начали заменять по греческому произношению их, именами Россия, Российский?

Ученый ответил на это следующим образом: «С девяностых годов XVI-ro века»{27}. М. А. Максимович был убежден, что в Московской Руси митрополиты в своем титуле всегда писали «всея Руси», и только первый Московский патриарх Иов именовался «всея Pocuu»{28}.

В том же 1868 году в полемику включился Н. И. Костомаров{29}. Историк был уверен, что слова Россия, Российский — греческого происхождения{30}, но что в Московской Руси только после учреждения патриаршества (поставившего московское государство наравне с древнею Византиею в церковном достоинстве) «духовные риторы, выражаясь высоким слогом, стали иногда употреблять слова Российский, Россия.., но вообще это были редкие случаи и ограничивались только сферою риторического щегольства»{31}.

Что касается до титула московских государей, — утверждал Н. И. Костомаров, — то он неизменно писался «всея Русии» до самого присоединения Малой Руси, когда в царском титуле были добавлены слова «всея Великия и Малыя и Белыя России»{32}.

Ограниченность источников, к сожалению, не позволила указанным почтенным исследователям придти к верным выводам о времени появления названия «Россия» в русской письменности и о степени распространения этого термина в период до конца XVI века.

В XX столетии источниковая база изучения Русской истории значительно расширилась, прежде всего за счет введения в научный оборот обширного актового материала, изучения древнего рукописного наследия, публикаций новых летописей.

Тем не менее, в 1944 году академик Н. С. Державин повторил вывод М. А. Максимовича, что «термин Великая Россия был официально введен в царский титул в XVI веке под греческим влиянием взамен прежних терминов Русь или Русия»{33} (правда, время этого введения ученый не уточнил).

В статье, опубликованной в 1947 году, профессор Женевского университета А. В. Соловьев рассмотрел историю вопроса о времени появления терминов Великая, Малая и Белая Русь{34}. Отметив, что «в течение X—XII веков обычным названием для нашей родины было “Руськая земля”, лат. Russia, греч. Ρωσια»{35}, А. В. Соловьев, что особенно ценно, проследил по зарубежным и русским публикациям судьбу термина «Великая Русь» и пути его эволюции в название «Великая Росия». К сожалению, вынужденный работать на чужбине и лишенный возможности видеть подлинные рукописные материалы, историк должен был ограничиться лишь печатными описаниями и существующей литературой вопроса. Поэтому характеристика бытования названия «Великая Росия» в русской письменности оказалась у А. В. Соловьева весьма избирательной и поверхностной по сути (отмечены лишь такие памятники, включающие термин «Великая Росия», как Послание митрополита Спиридона-Саввы, послесловия просвитера Ильи к Житию Георгия Нового (по позднему списку) и Ивана Федорова к Апостолу 1564 года, чин венчания на царство Федора Ивановича 1584 года){36}.

Наконец, в 1953 году была опубликована статья виднейшего знатока русских средневековых источников М. Н. Тихомирова, специально посвященная происхождению названия «Россия»{37}. Историк отметил, что в древнейших русских источниках для обозначения народа и страны употреблялись названия «Русь» и «Русская земля». Термины же «Россия» (или «Росия»), «Российский» (или «Росийский») появляются в русской письменности только с XV века, постепенно распространяются все больше, пока окончательно не утверждаются в русском языке. При этом они вовсе не вытесняют старых названий «Русь», «Русская земля», но приобретают существенно иной оттенок{38}. Правда, примеров, подтверждающих бытование термина «Россия» в XV веке, у М. Н. Тихомирова оказалось весьма скудное число. Ученый подробно рассмотрел только обнаруженный им Краткий летописец по списку ГИМ, Увар. № 806 (4°), в котором последовательно наша страна называлась именем «Росиа», а слово «росийский» употреблялось для названия страны и ее великих князей{39}. Летописец датирован М. Н. Тихомировым XV веком, но он не обратил внимание, что на самом деле текст летописца вписан в конце Псалтыри на чистых листах 644 об. — 646 другим почерком, который по нашему мнению следует датировать скорее началом XVI века. Тем не менее, вывод М. Н. Тихомирова о бытовании термина «Россия» в XV веке не отменяется, так как при обсуждении данной статьи А. А. Зимин сообщил автору о существовании так называемого Еллинского летописца с записью 1485 года, где упомянут великий князь Иван III с титулом «всея Росии» (правда, шифр рукописи указан не был и правильность этого чтения тогда нельзя было проверить){40}. Вызывает также недоумение тезис М. Н. Тихомирова, что термин «Россия» — «природно русский», что само название «Россия» (или «Росия») надо отнести к диалектологическим особенностям, существовавшим уже на северо-востоке Руси в XIV—XV веках{41} (выше мы приводили мнения различных ученых именно о греческом происхождении слова «Россия»).

При всей своей неполноте и отдельных неточностях работа М. Н. Тихомирова сыграла положительную роль, а утверждение известного ученого о появлении термина «Россия» в русской письменности уже в XV веке широко распространилось в учебной литературе и справочных изданиях.

В 1957 году вышло фундаментальное исследование А. В. Соловьева «Византийское имя России», основанное на всеобъемлющем изучении существовавшей тогда литературы{42}. При этом автор положительно оценил работу М. Н. Тихомирова, который «сообщил ценные данные из рукописей о появлении имени “Россия” в конце XV века», но отметил, что «эта статья на четырех страницах не могла исчерпать вопроса»{43}. Сам А. В. Соловьев, находясь на чужбине, рукописями не занимался, но по опубликован и им описаниямм выявил случаи более раннего употребления слова «Россия» в русской (славянской) письменности: это — подпись митрополита Киприана на рукописи 1387 года с титулом «митрополит Киевский и всея Росия» (титул Киприана воспроизведен с ошибками), произведения митрополита Григория Цамблака начала XV века (до 1419 г.) с подписью — «архиепископ Росийский»{44}. Однако, игнорирование археографической традиции изучаемых памятников, отсутствие постановки вопроса о существовании подлинников или, наоборот, более поздних копий (когда терминология могла подновляться), в значительной мере обесценивают значение работы А. В. Соловьева (хотя и богатой фактологическими наблюдениями). Поэтому, в изложении А. В. Соловьева нельзя, например, понять, является ли кодекс 1387 года митрополита Киприана его автографом или рукописью, которая «для него была написана в Студийской обители»{45}, ничего не говорится о том, по списку какого времени цитируются произведения Григория Цамблака{46}. Признав, что сочинения Киприана и Григория Цамблака написаны вне пределов Московской Руси (но не проанализировав русские списки этих произведений), А. В. Соловьев пришел к неутешительному (и, как оказалось, в корне ошибочному) выводу:

До падения Византии Русь не пользовалась византийской формой своего имени. Но приезд Софии Палеолог в 1472 году с греками-дипломатами в своей свите, появление в Москве богатого собрания греческих рукописей, деятельность Максима Грека — все это расширяло знакомство с греческим языком и содействовало распространению греческой огласовки русского имени{47}.

Устаревшими данными пользовался немецкий славист Макс Фасмер, у которого название «Россия» будто бы впервые упомянуто «в Моск. грам. 1517 г.» (шифр документа не приведен), а само слово происходит «из языка патриаршей канцелярии в Константинополе»{48}. В связи с последним высказыванием уместно было бы напомнить, что первое упоминание страны «Росия» принадлежит все-таки византийскому императору Константину Багрянородному, а звание «архонт (архонтисса) Росии» носили древнерусские князья и княгини X—XII веков (см. ниже).

Тем не менее, мнение немецкого слависта было поддержано известным отечественным лингвистом академиком О. Н. Трубачевым:

Из Византии объясняют обычно принятую у нас форму на -о-: Россия из греческого Ρωσια (Фасмер III, с. 505). Ссылки при этом на канцелярию константинопольского патриарха понятны, по-гречески выглядит и ударение Россия… Уже чтение греческого ш двусмысленно: возможно -о-, возможно в позднее время и в диалектах -и-. Дальше весомость обретает европейский контекст, участие в котором Византии — после 1453 г. — все-таки минимально (Трубачев О. Н. В поисках единства. М., 1997. С. 270).

В исторической литературе прижилась наиболее «понятная» точка зрения М. Н. Тихомирова (хотя и изложенная без строгой источниковедческой проработки). Первой, естественно, отреагировала Советская Историческая энциклопедия:

Появление, а затем широкое распространение термина «Россия» связано с образованием русской народности, с началом складывания и укрепления Русского централизованного государства. В русских памятниках название «Россия» в смысле обозначения страны эпизодически прослеживается с кон. XV века, но до конца XVII века она чаще именовалась Русью, Русской землей{49}.

И тут же, в противоречии с вышесказанным утверждается: «В XVII веке термины “Россия” и “Российская земля” стали широко употребляться в русской письменности»{50} — что совершенно справедливо, так как с 1654 года в царский титул включается приставка «всея Великия и Малыя Росии» (после 1655 года к словам «Великия и Малыя» добавляется «и Белыя»).

Это сбивчивое суждение повторяет и Большая Советская энциклопедия:

В русских письменных памятниках название «Россия» как обозначение страны появляется в конце XV века, но до конца XVII века она чаще именовалась Русью, Русской землей{51}.

В специальной исторической литературе концепция академика М. Н. Тихомирова принимается безоговорочно. Так, в книге В. В. Каргалова «Конец ордынского ига» дословно переписываются утверждения М. Н. Тихомирова о появлении термина «Россия» только с XV века и что он «опирался на традицию, на распространение этого слова среди русского народа», что «появление термина “Россия” и его утверждение необходимо связывать с образованием русской народности и складыванием централизованного государства в XIV—XV веках»{52}.

В книге академика В. В. Седова «Древнерусская народность» мы читаем знакомые слова: «С конца XV века в русских источниках начинает употребляться название Росия, постепенно вытесняя прежний термин Русь»{53}.

Современные и, казалось бы, серьезные энциклопедические издания не привносят ничего нового в освещение вопроса о происхождении и бытовании в русской письменности термина «Россия».

Так, составители «Российского энциклопедического словаря» в статье, посвященной «России», вообще не коснулись вопроса о происхождении этого названия{54}.

Но ничего не сказать — все-таки лучше, чем искажать правду, как мы видим в «Словаре русской культуры» Ю. С. Степанова:

Все русские памятники XI—XIV веков, за редчайшими исключениями, употребляют термины Русь, русин, Русская земля. Название Росия, Росея появляется не ранее XV века. Отмечен также промежуточный, «гибридный» термин Русия в XVI веке. Слова Росия, Великая Росия, Малая Росия, Росийское царство утверждаются в первой половине XVII века под влиянием византийских форм и становятся приметой «высокого стиля» — языка высокой поэзии или языка канцелярии (Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры. М., 2001. С. 168—169).

Автор совершенно не догадывается, когда же в русском языке появилось слово Росия, кстати, слово Росея в XV веке не зафиксировано. Наоборот, термин Русия впервые отмечен не в XVI веке, а уже в XV столетии. Слова Росия, Великая Росия утверждаются не в первой половине XVII века, а достаточно широко — уже в XV веке и в начале XVI века.

Для характеристики величайшего этапа «От Руси к России» автор Словаря русской культуры рекомендовал ознакомиться с одноименной книгой Л. Н. Гумилева (Гумилев Л. Н. От Руси к России. Очерки этнической истории. М., 1992). Глава III этой книги так и называется: «Появление России» и повествует о русской истории от начала XIV века до Куликовской битвы. Хотя на этом историческом отрезке реальные русские еще не знали имени Россия, Л. Н. Гумилев указанное слово все-таки произнес и назвал Москву столицей «новой Руси — России». Не определяя сам термин, Л. Н. Гумилев сформулировал свой основной вывод: «на месте старой Киевской Руси возник совершенно новый этнос — великорусский, со своей этносоциальной системой — Московской Русью». Заметим, однако, что говорить о возникновении нового этноса в условиях XIV века, когда русские земли были разобщены, было рановато: до образования Русского централизованного государства пройдет еще немало лет.

В энциклопедическом исследовании «Русский народ» о названии «Россия» сказано предельно кратко и бессодержательно: «Название возникло в конце XV века и до начала XVIII века употреблялось наряду с названием Русь, Русская земля»{55}.

«Российский гуманитарный энциклопедический словарь» ограничился глубокомысленным заявлением:

Название «Россия» (не без влияния византийской традиции) появилось в конце XV века и с тех пор употребляется как синоним обозначения русского государства. Двойственность названий — Русь/русский и Россия/российский — сохраняется в современном языке, имея глубокую и далеко не во всем ясную историю{56}.

«Большая Энциклопедия Русского народа» не смогла придумать ничего нового и только повторила, что

…в русских памятниках название «Россия» в смысле обозначения страны эпизодически прослеживается с конца XV века, но до конца XVII века она чаще именовалась Русью, Русской землей{57}.

Составители «Новой Российской энциклопедии» пишут оригинальнее:

Название Россия восходит к греческому Росиа — так в Византийской империи с X века передавали наименование государства Русь. С конца XV века термин Россия начинает применяться в качестве самоназвания Русского государства с центром в Москве{58}.

Это неправда: в XV веке термин Росия нигде в официальных документах не применялся в качестве самоназвания Русского государства.

В 2004 году вышел первый том «Большой Российской энциклопедии», специально посвященный «России» (причем привлечен весь цвет Российской академической науки). Поразительно (!), но составители тома вообще обошли вопрос о происхождении самого названия «Россия», о времени и причинах появления этого термина в русской письменности, среде бытования термина и его эволюции.

Посмотрим теперь, как трактуется история термина «Россия» в школьных учебниках. «В результате объединения Северо-Восточных русских земель, — пишется в учебнике С. Ш. Казиева, Е. Н. Бурдиной, — образовалось Русское государство, которое с конца XV века стало называться Россией»{59}, — приходится вновь повторять, что это неправильно, в конце XV века Русское государство не носило еще названия «Россия». В школьном учебнике А. А. Данилова и Л. Г. Косулиной утверждается: «В официальных документах того времени (т. е. при Иване III) Русь стала именоваться на византийский манер — “Россия”»{60}, — и вновь мы можем с уверенностью говорить, что ни в одном официальном документе времен великого князя Ивана III наше государство не называлось «Россией». Более аккуратно пишется в учебнике, вышедшем из стен академического Института российской истории: «В источниках того времени (т. е. при Иване III) впервые появилось название “Россия”»{61} (но по существу — и это не совсем точно, так как слово «Россия» читается в русских памятниках гораздо более раннего времени).

Любопытны те сведения о происхождении термина «Россия», которые сообщают учебники для студентов исторических факультетов. Информация, заключенная в учебнике, написанном в Институте российской истории РАН в 1996 году, вообще не может считаться приемлемой: «На Руси форма “Рос” (Россия) появилась поздно (не ранее XVI века) и стала общепринятой лишь с XVIII века»{62}. В следующем издании (2007 года) формулировка более обтекаемая: при Иване III «появилось крупное единое самостоятельное государство, которое уже стали называть Россия»{63}. Параллельно и одновременно в том же учреждении вышел еще один учебник, созданный другим коллективом авторов: в нем о названии «Россия» решили вообще ничего не говорить, но зато отважились на утверждение, что при Иване III «Русское государство провозгласило себя “Третьим Римом”»{64} (хотя теория о Москве — Третьем Риме возникла намного позже).

Студентам Московского государственного университета прививают стандартную формулу: при Иване III «в отношении нашего государства стали использовать термин “Россия”»{65}(неправильную по существу). В современном учебнике для того же Университета формулировка становится совсем уже неудачной: наша страна стала называться «Россией» только с начала XVI века{66}. Но откровения, которые предлагают студентам Санкт-Петербургского университета, просто обескураживают: «Обширное государство, возникшее (в кон. XV — нач. XVI века) на востоке Европы, именовалось в титуле московского великого князя “Русия”. От этого слова произошло название “Россия”»{67}.

Ознакомление с литературой вопроса обнажило проблемы в изучении происхождения названия «Россия» и бытования термина в русской письменности XIV—XVI веков. Это особенно печально в обстановке нынешнего времени, когда слово «Россия» вошло в название государства и повысился интерес к истории нашей страны.

Новое исследование об истории названия «Россия» должно покоиться на следующих основаниях. Во-первых, каждый источник, содержащий имя «Россия», должен четко характеризоваться с точки зрения того, является ли он оригиналом или только копией (причем имеет значение время создания данной копии). Во-вторых, должна быть значительно расширена источниковая база исследования, в первую очередь за счет введения в научный оборот новых рукописных материалов, и даже больше — результатов деятельности больших скрипториев, как столичных (Кремлевского XV в., монастырей Николы Старого, Чудова, Новоспасского), так и провинциальных (Троице-Сергиева монастыря, Ярославского Спасского, Кирилло-Белозерского и др.). Именно недостаточное количество примеров не позволяло выявить объективную картину распространения термина «Россия» («Росия») в русской письменности XIV—XVII веков.

В основу предлагаемого ниже исследования положена следующая программа.

Имя «Росия» имеет, несомненно, греческое происхождение и главным его значением было название Русской митрополии, основанной в конце X века. Длительное время слово «Росия» звучало только по-гречески, впервые на русском языке оно было записано в 1387 году в титуле митрополита Киприана («Кыевскый и всея Росия»). Дальнейшее распространение термина «Росия» связано с церковными кругами, конкретно — с деятельностью московских митрополичьих книжников. Нам посчастливилось обнаружить рукопись Церковного устава (Иерусалимской редакции) 1435 года, в которой многолетие полагалось петь митрополиту «Киевскому и всея Росия» (подробнее — в следующем разделе). Включение термина «Росия» в Церковный устав с подробным распорядком каждодневных служб означает, что новое (европеизированное) название страны начинает уже внедряться в массовое народное сознание. После падения Византийской империи укрепляется международный престиж Русского государства и Русской Православной Церкви, в это время термин «Росия» получает все большее распространение. Характерно, что в 1485 году всемирно-исторический свод («Еллинский летописец»), выполненный в московской Кремлевской мастерской дьяка Ивана Черного, содержал послесловие с упоминанием титула «всея Росия» не только митрополита Геронтия, но уже и светских правителей Московского государства (великих князей Ивана III Васильевича и Ивана Ивановича Молодого). В XV—XVI веках слова «Росия», «Росийское царство», «Росийская держава» широко используют такие писатели, как Иосиф Волоцкий, Досифей Топорков, Максим Грек, Григорий Суздалец, патриарх Иов. Любопытно, что хотя Иван Грозный продолжал официально именоваться царем «всея Русии», но его послание А. Курбскому адресовалось «во все его Великия Росии государство». Во второй половине XVI века «Росийская» терминология проникает в памятники государственного значения: Степенную книгу царского родословия, Чин венчания на царство Федора Ивановича 1584 года, Уложенную грамоту об учреждении в 1589 году Московского патриаршества.

В первой половине XVII века, несмотря на то, что официальные титулы царя и патриарха содержали слова «всея Русии», писатели церковного направления (Авраамий Палицын, Симон Азарьин, Семен Шаховской) больше употребляли термины «Росия», «Росийское царство», «Росийское государство» и т. п.

С 1654 года Алексей Михайлович принял титул царя и великого князя «всея Великия и Малыя Росии» (после 1655 года в титул добавлены слова «и Белыя»). Написание «Росия» соблюдалось в приказном делопроизводстве до конца XVII века (государственные печати, материалы Разрядного, Посольского и других приказов). Вместе с тем, начиная с апреля 1654 года, Московский Печатный двор придерживался написания «Россия» (с двумя «с» — очевидно, под влиянием Епифания Славинецкого и других справщиков южнорусского происхождения). Слова «Россия», «Российский» господствуют в переводах Епифания Славинецкого и декламациях Симеона Полоцкого.

Таким образом, во второй половине XVII века образовалось некое лингвистическое «раздвоение» и сформировались две традиции написания слова «Россия»: с одним «с» — в государственном делопроизводстве, и с двумя «с» — в публикациях Московского Печатного двора и в творчестве таких писателей, как Епифаний Славинецкий, Симеон Полоцкий и др. Подобная же ситуация была характерна и для Петровского времени (до 1721 года). И лишь с 1721 года, после принятия Петром I титула императора «Всероссийского», написание «Россия» (с двумя «с») стало господствующим{68}.

Содержание работы докладывалось автором на Международных Румянцевских чтениях в 2007 и 2009 годах, на Всероссийской научной конференции «Тысячелетие развития общественно-политической и исторической мысли России (X—XX вв.)» (Нижний Новгород, 2008 г.), на расширенном заседании Ученого совета Института российской истории РАН в 2009 году, на заседаниях Центра истории религии и церкви в России Института российской истории РАН. Автор выражает признательность коллегам за ценные советы и замечания, а также за постоянную поддержку в работе над книгой. Особую благодарность выражаем рецензентам данной работы: члену-корреспонденту РАН А. Н. Сахарову и доктору исторических наук А. П. Богданову.

РАЗДЕЛ I.

НАЗВАНИЕ «РОСИЯ» В ИСТОЧНИКАХ XIV-XV ВЕКОВ

Глава I.

ДРЕВНЕЙШИЕ УПОМИНАНИЯ НАЗВАНИЯ «РОСИЯ»

Народ Рос, с которым связано название России, в письменных источниках упоминается с IX в.: в Вертинских анналах под 839 г. (в форме Rhos) и в византийских документах при описании нападения «народа Рос» на Константинополь в 860 г.{69} Имя народа Рос, скорее всего, является самоназванием, потому что, по гипотезе Б. А. Рыбакова, «Племя росов, или русов, было частью славянского массива в первые века нашей эры. Имя росов связано с рекой Росью, притоком Среднего Днепра»{70}.

А вот страна росов — Росиа впервые упомянута в византийском сочинении середины X в. Константина Багрянородного «Об управлении империей»{71}. Главным городом росов указан Киев (Киав), стоящий на реке Днепр. Киевский князь Игорь назван «архонтом Росии»{72}. Сохранились греческие печати и других русских князей XI—XII вв. с надписью «архонт Росии»: Владимира-Василия Мономаха{73}, Андрея-Мстислава{74}, княгини Феофано Музалон{75}.

Для нас важнее, однако, отметить, что имя Росиа носила созданная около 997 г. Русская митрополия. В первоначальных редакциях греческого перечня митрополий Константинопольской патриархии кафедра «Росиа» занимала место с номером 60.{76} Сохранилась печать начала XI в. с надписью по-гречески «Богородица, помози Иоанну, митрополиту Росии»{77}. На греческих печатях последующих митрополитов (Феопемпта, Ефрема, Георгия, Николая, Михаила, Никифора, Константина, Кирилла) они назывались митрополитами (архипастырями) «Росии» или «всея Росии»{78}.

Более 400 лет слово «Росия» звучало только по-гречески, на русском языке же название «Росия» впервые было записано 24 апреля 1387 г. в Константинополе, в Студийском монастыре. В этот день глава Русской Церкви митрополит Киприан закончил переписку Лествицы Иоанна Синайского и в конце рукописи сделал запись: «В лето 6895, априлиа 24, съвръшишяся сия книгы в Студийской обители Киприаном смереннымъ митрополитом Кыевскымъ и всея Росия» (РГБ. Ф. 173/1. № 152. Л. 279 об.). Несклоняемость формы «Росия» в данном случае означает, что это была калька с греческого языка{79}.

Рукопись МДА-152 представляет собой автограф митрополита Киприана{80} и вместе с ее владельцем вернулась на Русь. В Москве Лествица митрополита Киприана хранилась скорее всего в митрополичьей казне[1], финальная же приписка Киприана была скопирована 17 сентября 1487 г. в Москве дьяком Иваном Черным на л. 210 рукописи другой Лествицы (ГИМ. Увар. № 447 (4^0))[2]. В конце XV в. Киприановская Лествица находилась уже в книгохранилище Троице-Сергиева монастыря, где с нее тогда же была сделана копия с воспроизведением подписи митрополита Киприана с названием «Росия» (РНБ. Кир.-Бел. № 53/178. Л. 169 об.){81}.

«Росийский» титул митрополита Киприана, без сомнения, был известен и в западно-русской части митрополии, поскольку в 1409 г. Григорий Цамблак написал Надгробное слово митрополиту Киприану под названием: «Григория мниха и прозвитера, игумена обители Плинаирьскыа, надгробное иже во святых по истинне Киприану, архиепископу Росийскому», причем в самом тексте Киприан назван «светилом Росийской земли» (ГИМ. Син. № 384. Л. 236, 244){82}. Список Надгробного слова Киприану (Син. № 384) датируется 20-ми годами XVI в. (отдельная тетрадь л. 236—244а с филигранью Единорог: Лихачев, № 1538 (1527 г.)) и представляет единственный список этого произведения. Но мы нашли ранний сборник 50-х годов XV в. со Словами митрополита Григория Цамблака[3], где его титул сопровождается словом «Росийский»:

Григориа архиепископа Росийскаго слово на божественое Преображение Господа и Бога и Спаса нашего Исус Христа (Унд. 1157. Л. 85); Григориа архиепископа Росийскаго слово на всечестное успение преславныя Владычица наша Богородица (Унд. 1157. Л. 91 об.);

Григориа архиепископа Росийскаго слово на усекновение главы честнаго и славнаго Пророка и Предтеча и Крестителя Иоанна (Унд. 1157. Л. 96).

Титул «архиепископа Росийского» при имени Григория Цамблака означает, что произведение написано в 1415—1419 гг.

В научной литературе обращается внимание еще также па заголовок Правды Русской краткой редакции по Академическому списку (БАН, 17.8.36): «Правда роськая», но я (вместе с А. В. Соловьевым){83} полагаю здесь описку — пропуск надстрочного у над о, тем более, что далее в том же списке читается «Правда оуставлена Роуськой земли»{84}. Академический список я датирую серединой 40-х годов XV в.{85}

Замена названия «Русь» на византийский вариант «Росия» означала по существу приобщение русской политической терминологии к европейской языковой культуре (в странах Византийского мира употреблялось название «Росия», в западноевропейских — Russia) и связана была с выходом складывавшегося централизованного Русского государства на международную арену и утверждением его мирового статуса.

Первоначально термин «Росия» символизировал единую, неразделенную Русскую митрополию и бытовал в столичной, в основном — церковной среде. Характерно, что составленный в 1418 г. митрополичий летописный свод (Фотия)[4] включил каталог епархий Константинопольской патриархии, где на 61 месте значилась митрополия «Росия»{86}.[5] Свод митрополита Фотия в оригинале не сохранился, но его отражениями служат Софийская первая и Новгородская четвертая летописи, старшие списки которых не только содержат чтение Росия, но и сами принадлежат к XV веку. Я имею в виду списки Софийской первой летописи: М. А. Оболенского (РГАДА. Ф. 135. Отд. V, рубр. 2. № 3) конца 70-х — начала 80-х гг. XV в., и Н. М. Карамзина (РНБ. Q.IV.298) — также конца 70-х — начала 80-х гг. XV в. (о датировке списков Софийской первой летописи см. наше предисловие к изданию шестого тома (вып. 1) новой серии Полного собрания русских летописей (М., 2000), с. V—VIII). Из списков старшей редакции Новгородской четвертой летописи следует отметить Новороссийский (БАН. Собр. Текущих поступлений. № 1107) — 70-х годов XV в., а младшей редакции — списки Фроловский (РНБ. F.IV235), конца 70-х — начала 80х годов XV в., и Строевский (РНБ. Собрание Погодина. № 2035), последней четверти XV в. (о датировке списков Новгородской четвертой летописи см. наше предисловие к изданию четвертого тома новой серии Полного собрания русских летописей (М., 2000)).

В старообрядческих сочинениях конца XVII — начала XVIII в. обнаруживается ссылка на пергаменную рукопись, ценная для нас в смысле упоминания названия Росия: «Книга соборник, собрана старописная, харатейная, в четверть листа, списано в лето 6908, месяца генваря въ 20 день, при благоверном князе Даниле Борисовиче, при освящением митрополите Фотии Киевском и всея Росии, Иоасафу архимандриту Печерскому рукою многогрешнаго Захария» (Белокуров С. А. Арсений Суханов. Ч. 1. М., 1891. Приложение. С. XXXIII). В приведенном описании имеются две явные ошибки: во-первых, в дате — в 1400 (или в 1401 — в зависимости от стиля летоисчисления) году сборник не мог быть написан, так как упомянутый в записи митрополит Фотий прибыл на Русь только весной 1410 года, во-вторых, в имени Печерского архимандрита — по данным П. Строева, в первой трети XV века в Нижегородском Печерском монастыре не было архимандрита с именем Иоасаф, но зафиксирован архимандрит Иосиф (под 1424 г.). В других источниках наш сборник описан более точно: правильно указано имя Печерского архимандрита Иосифа и приведена дата — «в лето 6932» (об этих источниках см.: Горский А. А. Судьбы Нижегородского и Суздальского княжеств в конце XIV — середине XV века // Средневековая Русь. 2004. № 4. С. 161). С учетом последних данных и распространенности в первой трети XV века на Руси мартовского стиля летоисчисления следует датировать составление Печерского сборника с указанием титула митрополита «Киевского и всея Росии» 20 января 1425 г. (в том случае, если все же имелся в виду сентябрьский стиль, то составление сборника придется датировать 20 января 1424 г.).

Обнаружение нами рукописи Церковного устава (Иерусалимской редакции; РГБ. Ф. 304/1. № 239), написанной около 1435 г.[6], подтверждает наше мнение о бытовании термина «Росия» на начальной стадии именно в среде, близкой к митрополиту: в Уставе Троиц. 239 в тексте служб в навечерия Рождества Христова и Богоявления предписывалось петь многолетие «митрополиту Киевскому и всея Росиа» (л. 121, 137 об.). Включение термина «Росиа» в богослужебный устав свидетельствует о том, что новое название страны, по крайней мере, начиная с 1435 г., начинает внедряться в массовое народное сознание (поскольку богослужение проводилось именно по Церковным уставам).

С этого времени термин «Росия» все чаще появляется в русской письменности. Так, в сборнике (РНБ. Пог. № 1281), и слое, датируемом концом 70-х — началом 80-х годов XV в.[7], нал. 293—298 об. помещено Похвальное слово митрополиту Петру под названием: «Слово похвалное иже въ святых отца нашего в иерархох великаго чюдотворца Петра митрополита всея Росия» (т. е. снова подразумевается написание текста в московской митрополичьей среде).

Установление автографа митрополита Киприана в рукописи 1387 г., содержащей термин «Росия» (и бытовавшей на Руси уже по крайней мере с середины XV в.), введение нами и научный оборот Устава 1435 г. с наименованием «митрополита Киевского и всея Росиа» и списка 50-х гг. XV в. сочинений Григория Цамблака, «архиепископа Росийскаго», полностью опровергают мнение А. В. Соловьева, что «до падения Византии Русь не пользовалась византийской формой своего имени»{87}. Наоборот, еще до приезда Софии Палеолог в 1472 г. на Руси название «Росия» становится достаточно известным (особенно в церковной среде, близкой к митрополиту), а посредством богослужебного Устава, распространявшего повсеместно титул митрополита «Киевского и всея Росия» (не позднее 1435 г.), термин «Росия» внедряется в массовое сознание.

Глава 2.

КРЕМЛЕВСКИЙ СКРИПТОРИЙ XV — НАЧАЛА XVI ВЕКА

После падения Византийской империи термин «Росия» стал фигурировать и в титулах светских правителей. 22 июля 1485 г. московский книжник Иван Черный сделал следующую приписку в тексте Всемирного хронографа (Еллинского летописца 2-го вида):

Написана же бысть сия книгы (!) въ дни благочьстиваго великаго княза Ивана Васильевича Владимерскаго и Новогородцкого и Московскаго и всея Росия и въ дни сына его великого княза Ивана Ивановича всея Росиа и при архиепископе Геронтии митрополите всея Росия вь преименитом и велицем граде Москве, лету сущу 6993, месяца иулиа 22, индиктиона втораго (РГБ. Ф. 228 (Собр. Д. В. Пискарева). № 162. Л. 420){88}.

В той же приписке сообщаются интересные факты о скриптории, в котором была выполнена рукопись:

Иже от вышняго промышлениа на престоле царствиа председящему устроивый и сановомъ скиптра почтенному, ему же преклонишяся раби и съслужебници, тайну того любовную начрътавше, яже от светлейшаго царя повеленнаа. Бяше же нас, яже въ заповедех повелениа царя, два чиновнаа рядовника, раби же и сослужебници двадесят и четыри.

Содержание приписки в литературе трактуется обычно в том плане, что рукопись Всемирного хронографа была переписана в 1485 г. по повелению великого князя (царя){89}. Интересны данные о количественном составе скриптория, где была создана рукопись: работой мастерской руководят два «чиновнаа рядовника», в подчинении у которых находятся 24 «раба» и «сослужебника». В конце записи читается выполненная тем же почерком подпись: «Иоан Чръны, званьем и деанми. О Господи радоватися».

Иван Черный может быть признан одним из руководителей упомянутой великокняжеской мастерской{90}. Помимо итоговой записи на л. 420 его руке принадлежат и другие тексты: нал. 1,2—12, 14—14 об., 154 об., 187,192—192 об., 195, 195 об., 196, 202, 203 об., 209, 209 об., 215, 220, 252 об., 289 об., 294 об., *02 об., 303, 307 об., 313—313 об., 324, 324 об. — 325 об., 327, 337—337 об., 343—343 об., 345, 345 об., 357, 364 об. — 365,369, 369 об., 396 об. — 397,400,412 об. Им же сделаны пометы и записи на полях л. 216,216 об., 226,227,287,301,309,324,339 об., 348 об., 353, 360, 366,408.

Вторым писцом Пискаревского летописца (л. 15—99 об.) является Иван Лукьянов, что выясняется из сопоставления Пискаревской рукописи со сборником РНБ, Кир.-Бел., № 53/178, где тем же почерком переписаны л. 4 об. — 12 об., 13 об. — 18 об., 20—169 об., 171—272 об., 273—276 об., 374—456, 457—466, но на л. 13 имеется важное указание Михаила Медоварцева: «Сиа Лествица писана съ Троецкие Лествици Киприанова писма, а писалъ Иоаннъ Лукиановъ»{91}. Кстати, на л. 169 об. уже рукой Медоварцева воспроизведена знаменитая приписка митрополита Киприана:

В лето 6895, априлиа 24, съвръшишяся сия Лествица, списокъ (?), в Студийской обители Киприаном смеренным митрополитом Кыевскым и всея Росия[8].

Третьим писцом Пискаревской рукописи является как раз Михаил Медоварцев: его рукой написаны киноварные заголовки на л. 98, 418, вставлен текст на полях л. 374 об., выполнена вязь на л. 14 и 26{92}.

Четвертый писец пишет на л. 100—408 (но на этих листах есть вторжения и других почерков).

Пятый почерк: л. 147,187 об. — 190,195—195 об., 196—199, 202, 202—202 об., 206 об., 209 об., 210, 215—221 об., 229, 238, 242 об., 260 об. — 261, 272, 275, 277, 283, 284, 284 об., 289, 290, 292 об., 294, 298 об. — 302 об., 303—303 об., 314, 320—320 об., 321 об., 332—332 об.

Шестым почерком писаны л. 409—415.

Седьмой почерк виден на л. 416—419.

Восьмой почерк: л. 419—419 об.

Таким образом, в переписывании сборника Писк., № 162 принимали участие восемь писцов. Следует отметить, что Иван Черный был не только одним из переписчиков, но и составителем памятника: им написаны, в основном, наиболее ответственные места; кроме того, он сверял текст с оригиналом, производил правку, вписывал пропущенные писцами слова. Обо всем этом можно судить по многочисленным пометам и исправлениям, сделанным рукой Ивана Черного на полях. Можно указать основной источник Пискаревского сборника (замеченный Д. С. Лихачевым и подтвержденный нами){93} — это новгородский список Еллинского летописца второго вида БАН, 33.8.13.

Обретение новгородского списка Еллинского летописца в Московском великокняжеском скриптории можно связывать вообще с некоторым новгородским культурным «нашествием» на Москву в начале 80-х годов XV в.: новгородец Алексей стал протопопом главного Московского храма — Успенского собора, другой новгородец Денис — священником Архангельского собора{94}. Новгородцем являлся и мастер-каллиграф Михаил Медоварцев, появление которого в Москве следует датировать 1481 г.: Служебник ГИМ, Син., № 326 писец Сидко Молчанов переписал с книги митрополита Киприана «замышлениемь и повелениемь и сердечным желаниемь господаря своего Михаила Яковлича» (Михаил Яковлич — это имя и отчество Михаила Медоварцева); на полях л. 210 хронологическое уточнение: «Потруждение последняго въ грешницех и грубаго въ человецех и клоснаго в людех Сидка Молчанова. Сие начрътах месяца маиа въ 9». Известна другая рукопись Сидка Молчанова — Маргарит РНБ. F.I.193, написанная в 1478 г. «в граде нарицаемом Москве» «замышлением и хотением и любовью сердечною» князя Андрея Васильевича Меньшего, брата великого князя. Рукопись, по-видимому, предназначалась для кремлевского храма, судя по обращению переписчика: «Вем бо, господа и отцы и братиа, яко царьскыми трапезами насыщаетеся, но не мимошествуйте и мене, убогаго и грубаго, ни гнушайтеся» (л. 410 об.). Все это может свидетельствовать о принадлежности Сидка Молчанова к московскому великокняжескому скрипторию уже в 1478 г. и о выполнении им заказов влиятельных людей.

Возвращаясь к изучению деятельности Ивана Черного, мы рассмотрим главный труд возглавляемого им скриптория: Собрание библейских книг по списку РГБ, Собр. В. М. Ундольского, № 1. По существу сборник Унд., № 1 представляет собой первую попытку собрать в единый компендиум все существовавшие тогда на Руси библейские книги (но без текстов латинской Вульгаты), осуществленную задолго до составления Геннадиевской библии. Сборник Унд., № 1 датирован Н. П. Лихачевым, по палеографическим данным, последней четвертью XV в.{95} Ниже мы уточним датировку рукописи.

Рукопись Унд., № 1 — в 1°, на 476 листах, написана несколькими почерками.

Первый почерк принадлежит Ивану Черному: им переписаны Оглавление на л. 1 — 1 об. и тексты на л. 3, 51 об., 52—52 об. (на вставном листе), 139—139 об., 180 об., 189 об., 250—250 об., 251 об., 372, 451—451 об., его же рукой сделаны пометы, глоссы и исправления на полях л. 7 об., 43 об., 44 об., 48, 49 об., 57, 61, 70 об., 72, 77 об., 85 об., 126 об., 137, 145 об., 311 об., 312 об., 319 об., 321 об., 325 об., 336, 342, 353, 376 об., 399 об., 451 об., 458 и др. Таким образом, Иван Черный играл здесь роль редактора и составителя всего сборника Унд., № 1.

Второй писец переписал тексты на л. 4—41 об., 133—138, 140—155 об., 185—186 об., 305—305 об., 315—317 об., 429 об., 448 об. Этот писец являлся седьмым писцом рассмотренной выше рукописи Писк., № 162.

Третий писец написал первые 4 строки на л. 413 («Си имена сынов Израилевых, пришедших въ Египет въкупе съ Иаковом, отцемъ ихъ …») и несколько строк на л. 453 об. Отметим, что этот же писец в Хронографическом сборнике РГБ. Ф. 173/1. № 12 (70-х годов XV в.) внизу л. 605 приписал статью «Имена 8 градов». Отсюда следует, что сборник МДА-12 (кажется, новгородского происхождения) также находился в поле зрения писцов Кремлевского скриптория.

Четвертый писец: л. 42—51 об., 53—132 об., 156—176 об.

Пятый писец: л. 177—262 об. (с вторжениями других почерков).

Шестой писец: л. 263—268, 470—474 об.

Седьмым почерком (весьма характерным) переписаны л. 269—304 об., 318—429, 430—430 об., 442 об. — 448, 449— 451,466—469.

Восьмой писец: л. 306—314 об., 431—441 об., 464 об. — 465 об.

Девятый писец: л. 442.

Десятый писец: л. 452—456,475—476.

Одиннадцатый писец: л. 456—464.

Мы можем теперь заняться выявлением источников сборника Ун д., № 1.

К числу непосредственных (!) источников рассматриваемой рукописи мы относим Сборник библейских и хронографических материалов из собрания Троице-Сергиевой лавры (РГБ. Ф. 304/1. № 728) — первой четверти XV в. (за исключением вставленных позже л. 1 и 287). Троицкий сборник исключительно важен для истории древнерусской хронографии, поскольку представляет в основе своей компиляцию, составленную из библейских книг и того Хронографа, который отразился в Толковой Палее («Хронографической») и Еллинском летописце второго вида. В специальной работе мы показали, что по текстологическим признакам рукопись Троиц. 728 может быть признана непосредственным источником сборника Унд., № I{96}. Но и в самом Троицком списке обнаруживаются заметки, сделанные рукой Ивана Черного и свидетельствующие о его работе над рукописью. Так, на л. 20 об. имеется его помета: «Книги седмыя»; на л. 48 об. (со знаком сноски): «Зде подобно бытии Есфири»; на л. 84 об.: «Царство второе»; на л. 117 написано пермскими буквами: «Царство третие»; по нижнему полю л. 248: «Царство четврътое»; на правом поле л. 254 снова по-пермски: «Конец четврътому царству». Указанная разметка в точности соответствует разделам рукописи Ундольского, в основание которой был здесь положен текст Троицкого списка в соединении с другими источниками. Но с л. 254, именно со слов «По Гофолии же царьствова Иоасъ, сынъ Охозиинъ», против которых читается последняя запись Ивана Черного, Троицкий список вплоть до его окончания целиком был переписан писцами Библейского сборника (Унд. № 1, л. 317—418 об.). Наконец, на обороте последнего л. 393 Троицкого списка Иван Черный лично удостоверил свое участие и сделал ценное для нас хронологическое указание, записав: «Приатовася съ удръжанием пространне в лета 89, 90, 91» (имеются в виду года 6989, 6990, 6991, т. е. 1481—1483 гг.). Кроме того, под припиской нарисован книжный знак Ивана Черного, который я теперь расшифровываю как «диак Иоанн»; такой же экслибрис мы находим и в списке Ундольского на л. 470, где Иван Черный, производя редакторскую правку, зачертил этим знаком верхнюю половину листа[9].

Обращаю внимание, что расшифровка экслибриса Ивана Черного как «диак Иоанн» помогает раскрыть его социальный статус и звание.

Мне удалось обнаружить еще одну рукопись, послужившую оригиналом для сборника Ундольского — это Библейские книги с дополнительными статьями из собрания Троице-Cергиевой лавры (РГБ. Ф. 304/1. № 2). Троицкий список (на пергаменте, конца XIV — начала XV в.) почти целиком (кроме двух статей) был использован при написании Унд. № 1, исчерпав содержание книг Иисуса Навина, Судей, Руфь, Есфирь (л. 139—176 об., 263—268 об.). Остальной материал, начинающийся статьей «От хронографа», был вынесен в конец сборника (л. 470—476); поскольку на л. 470 осталось окончание книги Есфирь, Иван Черный зачеркнул его своим книжным знаком — а окончание было переписано (уже другими чернилами) на отдельном листе (л. 268) и вложено в соответствующем месте. Рукопись Троиц., № 2 правлена рукой Ивана Черного (см. л. 12, 57, 62, 64, 65, 65 об., 66, 66 об., 67 об., 69, 73 об., 74 об., 75,76,77,77 об., 79,80,83 об., 84 об., 85,86 об., 88 об., 89, 89 об., 91, 91 об., 92, 95 об., 98 об., 101 об., 102 об., 103, 103 об., 105 об., ПО об., 111 об., 113 об., 114, 119, 141 об. (помета «не пиши»), 142 об. (помета «пиши»)). Текст Троиц., № 2 отразился в сборнике Ундольского со всеми исправлениями и вставками, сделанными рукой Ивана Черного!

Позднее удалось выявить еще один непосредственный источник кодекса Унд., № 1 — это Пятикнижие Моисеево по списку РГБ. Ф. 304/1. № 44{97} (список того же времени, что и Троиц., № 728). Троиц., № 44 (в 1°, на 263 листах) был использован при написании Слова 1 о мытари и фарисеи, Книги Бытия и других текстов в рукописи Ундольского. О нахождении списка Троиц., № 44 в скриптории Ивана Черного узнаем по его экслибрису на л. 263 об. и последующей записи, выполненной его же рукой: «Въ время въ неже преудръжавася 92 логофетом хр(?)». Сопоставляя ее с записью Ивана Черного на Троиц., № 728 («Приатовася съ удръжанием пространне в лета 89, 90, 91»), мы получаем указание на время создания Библии Унд., № 1: 6989—6992 гг., т. е. 1481—1484 годы!

Мы обнаружили еще несколько рукописей, содержащих правку рукой Ивана Черного и, следовательно, принадлежавших некогда Кремлевскому скрипторию XV века.

Одна такая рукопись — Толкования Феофилакта Болгарского на Евангелие от Матфея по списку РГБ. Ф. 304/1. № 107. Рукопись в 1°, на I + 235 листах (листы 236—238 — чистые). Впереди на чистом л. I рукой Ивана Черного сделана помета: «77, о длъжнем тмою талантъ» (имеется ввиду 77 «зачало»). На л. 9 об. и 10 рукой Ивана Черного восполнены пропуски. После окончания текста рукой Ивана Черного: «Исуса же Христа рождение сице бысть». Восполнение пропусков и вставки тем же почерком видны еще на л. 12 об., 22, 23, 24, 24 об., 27, 31, 44 об., 47 об., 51, 71, 71 об., 79 об. — 80, 88, 96, 98, 104,107 об., 110, 120,122 об., 146,149 об., 152, 155,164, 176, 183 об., 201, 208. Пометы Ивана Черного имеются на верхнем поле л. 15 об. («яко велми ползует нас святых писаний поучение»), на верхнем поле л. 17 об. («Зде смотри о тайне прежде реченной»), на поле л. 143 («Разумей зде и не презри обидима-го въздыханиа») и др.

Другая рукопись, принадлежавшая некогда Ивану Черному, — Поучения Исаака Сирина и аввы Дорофея по списку РГБ. Ф. 304/1. № 175 (написана иеромонахом Серапионом Мазой в Новгороде в 1431 г.)[10]. Рукопись — в 1°, на III + 472 листах. В конце, на л. 472 об. читается выдающаяся во всех отношениях запись Ивана Черного:

Удръжавася въ некыих от многъ дний, тонкочястне коснувся диак[11] Иоанн логофет, и прочаа зри онамо врху (?).

В этой записи Иван Черный снова назвал себя «дьяком» и «логофетом» (название, промелькнувшее ранее несколько неопределенно в Троиц., № 44).

Поскольку при составлении Ундольского библейского кодекса Иван Черный пользовался двумя рукописями Се-рапиона Мазы (Троиц., № 44 и Троиц., № 175), а в собрании Троице-Сергиева монастыря я обнаружил еще три Серапионовских списка (Троиц., № 687, 748 и 749), то это позволило мне некогда высказать предположение, что для своей работы Иван Черный выписывал рукописи из Троице-Сергиева монастыря{98}. Но теперь мне кажется более вероятной гипотеза, что наоборот — рукописи Кремлевского скриптория в какой-то момент были присоединены к собранию Сергиевой обители (скорее всего, при митрополите Симоне (1495—1511 гг.), бывшем Троицком игумене). Преимущество данной гипотезы основано на факте, что Иван Черный вообще пользовался рукописями новгородского происхождения (а Серапион Маза работал в Новгороде).

Последняя точно датированная работа Ивана Черного относится к 1487 г. и касается Лествицы Иоанна Синайского по списку ГИМ, Увар., № 447. Рукопись — в 4°, на II + 211 +11 листах. Первым почерком (середины XV в.) написаны л. 2—187 об. Вторым почерком (80-х годов XV в.) написаны л. 188—210 (с дополнительными статьями). Почерком Ивана Черного на л. 210 об. воспроизведена приписка митрополита Киприана: «В лето 6895, априлиа 24, съвръшишяся сия книгы в Студийской обители Киприаном смереннымъ митрополитом Кыевскымъ и всея Росия». Внизу л. 211 читается подпись Ивана Черного: «6996, сеп. 17. Иоанн Чрный». Отсюда можно сделать вывод, что в сентябре 1487 г. Лествица митрополита Киприана находилась в скрипторий Ивана Черного.

Еще один текст с упоминанием названия «Росия» переписан в 1489 г. Речь идет о Богородичнике ГИМ, Чуд., № 71 — в 4°, на 345 листах. Рукопись в основном писана одним почерком, другой почерк виден на л. 341—344. Зато рукой Михаила Медоварцева, книгописца Кремлевского скриптория, переписаны л. 1—1 об., первая строка на л. 2 и текст на л. 345:

В лето 6997, месяца иуня 24, на Рожество честнаго Пророка и Предтечи, Крестителя Господня Иоанна, кончай бысть сий Богородичникь осмим гласовом и сущим надписанным въ книзе сей каноном избранным въ дръжавном граде Москве въ обители началника небесных чиновъ архистратига Михаила и честнаго его чюда, въ строени(и) же господина Алексиа митрополита Киевскаго и всея Росиа, иде же и завета положитися честным его мощем в созданней от него каменей церкви, иже суть целы и неприкосновенны видимы всякого тлениа и до ныне. Дръжащу же скипетра тогда Росийскаго господства великому князю Иоанну Василиевичю и сыну его великому князю Иоанну Иоанновичю. Того лета архиепископу Геронтию Киевскому и всея Росиа преставль-шуся, а архимандриту тогда оставльшу паству въ честней той обители кир Макарию. Потружение же некоего Симеона, … писал Калина[12].

Остается загадкой, почему для окончательного оформления рукописи Чудовского монастыря был призван мастер-каллиграф Михаил Медоварцев из Кремлевского скриптория, но по крайней мере это обстоятельство помогает объяснить появление устаревшего титула «митрополита Киевскаго и всея Роема» (особенно по отношению к Геронтию), название Москвы «державным градом», а Московского великого княжения «Росийским господством» — вся указанная терминология сформировалась в Кремлевском скриптории.

Работа крупного скриптория по производству рукописей (выполнявшего к тому же многочисленные заказы) не могла обходиться без существования штата квалифицированных художников — декораторов (миниатюристов, иконописцев и т. д.). Полагаем, что роскошная Буслаевская псалтырь (РГБ. Ф. 304/1. № 308) была изготовлена именно в Кремлевском скриптории. Об этом в первую очередь свидетельствуют внешние данные: Буслаевская псалтырь принадлежала ярославскому князю Александру-Михаилу Даниловичу Пенкову[13], а Лествица Увар., № 447 с записью Ивана Черного — младшему брату князя Александра, князю Василию Даниловичу[14].

К сожалению, общепринятой датировки Буслаевской псалтыри до сих пор не существует. Большинство исследователей в этом вопросе опиралось на запись, помещенную на л. 202, в которой говорилось, что рукопись была написана при великих князьях Иване Васильевиче и его сыне Иване Ивановиче. Поскольку Иван III вступил на престол в 1462 г., а Иван Иванович умер в 1490 г., то время написания Буслаевской псалтыри определялось довольно неопределенно: в пределах 1462—1490 гг. В 1972 г. специальную статью о датировке Буслаевской псалтыри опубликовал В. А. Кучкин{99}. По его мнению, основная часть рукописи (л. 5—40, 168—284) написана между 12 сентября 1485 г. и 7 марта 1490 г., вторая часть (л. 1—4, 41 — 167) — написана в 80-е годы XV в.; памятник представлялся исследователю состоящим «из двух механически объединенных частей»{100}. Следует заметить, что В. А. Кучкин в своем исследовании рассматривает не все варианты филиграней и его датировки в ряде случаев не точны. Новый этап в изучении Буслаевской псалтыри связан с именем Т. С. Борисовой{101}. Более внимательное изучение водяных знаков рукописи привело ее к выводу, что совокупность знаков Буслаевской Псалтыри хронологически укладывается в диапазон 1482—1494 гг.{102}; исследовательница отстаивает тезис о единстве всех частей книги и считает, что «изначально по составу она являлась Псалтырью с восследованием», «была написана в каком-то из больших (и по количеству мастеров, и по их мастерству) скрипториев»{103}. «Одновременность создания обеих частей рукописи, — пишет Т. С. Борисова, — позволяет распространить довольно точную датировку большей ее части — 1485—1490 гг., обоснованную В. А. Кучкиным, на всю книгу»{104}.

Однако, концепция В. А. Кучкина о датировке Буслаевской псалтыри представляется нам ошибочной. Рассмотрим заново палеографические особенности кодекса Троиц., № 308. Рукопись размером в четвертку, на I + 284 листах. Со времен Ф. И. Буслаева в ней выделяется основная (большая) часть, занимающая л. 5—40, 168—284, и вторая (меньшая) часть, к которой относятся л. 1—4,41—167.

Основная часть Троиц., № 308 переписана четыремя почерками.

Первый писец (выдающийся каллиграф-виртуоз и художник-орнаменталист) переписал л. 5—5 об., 26—40 об., 168— 182 об., 187—272 об., 281 об. — 282, 283. Он также написал киноварный заголовок на л. 18 и сделал киноварную запись на л. 25 об., а по Борисовой — написал заголовки в Меньшей части на л. 41, 143 об., 153.

Второй писец: л. 6—23 об.{105}

Третий писец (похоже, ученик первого писца): л. 23 об. — 25 об., 273—281.

Четвертый писец: л. 183—186 об.

Вторую, меньшую часть пишет только один писец: л. 1—4, 41 — 167 и (по Борисовой) л. 283 об. — 284; он же восполнил в Большей части пропуск на л. 230 об.

Для датировки основной части Буслаевской псалтыри имеет значение запись вязью на л. 202:

Книга сия по дару и по благодати Господа и Бога и Спаса нашего Исуса Христа написана в лета великихь князий Ивана Васильевича и Ивана Ивановича, самодръжець Руския земля{106}.

В. А. Кучкин утверждает, что назвать Ивана III и его сына Ивана Ивановича самодержцами Русской земли можно было только после 12 сентября 1485 г., когда пала Тверь. Учитывая, что Иван Иванович умер 7 марта 1490 г., В. А. Кучкин выводит хронологические пределы написания основной части рукописи: между 12 сентября 1485 г. и 7 марта 1490 года.

Но именно утверждение В. А. Кучкина, будто великих князей Ивана Васильевича и Ивана Ивановича назвать самодержцами Русской земли можно было только после падения Твери, является неправильным. Нам известны примеры более раннего употребления данных терминов. Так, в летописной статье о кончине 1 мая 1477 года Пафнутия Боровского говорится об устройстве преподобным церкви Рождества Богородицы, столь прекрасной, «яко и самем тем самодержцем Рускиа земли дивитися и при животе его приходити к нему благословения ради и молитвы»[15]. Но еще ранее, в составленной в 1442 г. редакции Жития Сергия Радонежского, Пахомий Логофет назвал великого князя Василия Темного «православным самодержцем, Русским царем»; в 1452 г. тот же Василий Васильевич назван «всея Руси самодержцем»; в произведениях Пахомия Логофета конца 1470-х гг. московские великие князья именуются «самодержцами Русской земли»{107}.

Поскольку аргумент, основанный на наименовании Ивана III и Ивана Ивановича Молодого «самодержцами Русской земли» не имеет хронологической опоры, нам придется более тщательно разобрать палеографические особенности рукописи Троиц., № 308. В ней имеются следующие филиграни:

1) Голова быка под перекрестием (четыре варианта): л. 1—5, 6—15 (кроме л. 9 = 12), 190—196 (кроме 191 = 196), 208 = 216, 217 = 226, 227—233, 245 = 246, 250 = 257, 274 = 281, 277 = 278, 284[16].

1 вариант (л. 2 = 4а, 245 = 246) датируется по альбому Пиккара, IX, № 302 (1481 г.);

2 вариант (л. 7 = 14, 217 = 226, 277 = 278) датируется по Пиккару, IX, № 304 (1479, 1480 годы) и совпадает со знаком служебника Син., № 326, переписанного Сидко Молчановым в 1481 году;

3 вариант (л. 8 = 13, 250 = 257) совпадает со знаком рукописи Син., № 326 1481 года;

4 вариант (л. 10 = 11,208 = 216,227 = 233), действительно, как отметила Т. С. Борисова, совпадает со знаком Палеи Рум., № 453, написанной в Пскове в 1494 г. Но мы, со своей стороны, укажем тот же знак в альбоме Пиккара, IX, № 331, датируемый 1477 г.

Таким образом, филигрань Голова быка под перекрестием в составе Буслаевской псалтыри можно датировать началом 80-х годов XV века.

2) Литера Р под четырехлистником (два основных варианта).

1 вариант: л. 9 = 12, 180 = 189, 191 = 196, 242—249 (кроме л. 245 = 246);

2 вариант: л. 16—26, 197—207, 209—215, 218—225, 234—241, 251—256, 258—272, 273 = 282, 275 = 280, 276 = 279, 283.

В. А. Кучкин приводит приблизительную аналогию: Брике, № 8601 (1467—1469 гг.). Т. С. Борисова указывает более точные примеры: Пиккар, IX, № 751, 770, 824, 825, 875, 1083, 1174 (1476—1479 гг.).

3) Голова быка под крестом, увенчанным перекрестием (два варианта).

1 вариант: л. 26—32;

2 вариант: л. 33—40.

В. А. Кучкин датирует знак по Пиккару, IX, № 231, 232 (1473— 1480 гг.). Нам представляется более близким вариант у Пиккара, IX, №230 (1478 г.).

4) Литера Р под крестом: л. 168—171. Близких аналогий в опубликованных справочниках не обнаружено.

5) Корона: л. 172—179. Знак виден лишь частично и его идентификация затруднительна.

6) Голова быка под короной и шестилепестковой розеткой: л. 181—188. Ближайшая аналогия найдена В. А. Кучкиным: это — Пиккар, IX, № 352 (1475—1477 гг.).

Основной филигранью Большей части Буслаевской псалтыри является знак Головы быка под перекрестием, который мы датируем 1481 г. Бумага со знаками конца 70-х годов XV в. представлена в остатке. Поэтому правильно будет датировать основную (большую) часть Буслаевской псалтыри началом 1480-х годов.

Писец Меньшей части Псалтыри, во-первых, использовал бумагу основной части (на л. 1—4 и 283 об. — 284), а во-вторых, добавил новые сорта бумаги (л. 41—167). Филиграни этой новой бумаги следующие:

1) Рука в рукавчике (большего и меньшего размеров — каждый вид представлен в двух вариантах): л. 41—64, 101—167. Для большого знака В. А. Кучкин точных аналогий в справочниках не нашел, но мы для того варианта, который расположен на л. 112 = 113, 117 = 124, можем указать точный аналог: Пиккар, I, № 370 (1480 г.). Для Руки меньшего размера В. А. Кучкин предлагает аналогию: Брике, № 11399 (1479—1485 гг.).

2) Литера Р (большого и меньшего размеров, каждый вид представлен в двух вариантах): л. 65—100. Т. С. Борисова находит близкие аналогии у Пиккара, III, № 174 (1480 г.), 471 (1482 г.), 478 (1478 г.), 155 (1478 г.).

Можно согласиться, что бумага меньшей части Буслаевской псалтыри современна бумаге основной части и относится к началу 80-х годов XV в. Таким образом, составление Буслаевской псалтыри в целом можно датировать началом 1480-х годов.

Теперь мы можем обнародовать имя главного писца-каллиграфа основной части Буслаевской псалтыри. Оказывается, его почерком написан текст на л. 122—122 об., вклеенном в Псалтырь с восследованием середины XV в. ГИМ, Син., № 708.{108} На этом листе имеется запись с указанием имени писца, в течение длительного времени не поддававшаяся расшифровке. По мнению М. Н. Сперанского, это была «тайнопись, по внешнему виду подражающая греческой скорописи, писанная, может быть, частью даже по-гречески»{109}. Указанную тайнопись мы расшифровываем следующим образом:

А писалъ Антоний диак иконописаръ страницу сию, алие листъ сий написанъ бысть месяца декабря 9. Диско диосъ иединос ликра аитос, амин{110}.

Установление имени выдающегося каллиграфа XV в. — дьяка Антония, назвавшегося «иконописарем», позволяет нам предположить, что вторым руководителем Кремлевского скриптория, ведавшим художественными работами, был именно дьяк Антоний.

О связи исполнителей Буслаевской псалтыри с Московской великокняжеской мастерской исследователи древнерусского искусства высказывались уже давно. Об этом писали, в частности, А. Н. Некрасов{111}, А. Н. Свирин{112}. Г. В. Попов предполагает, что Псалтырь создана в великокняжеском окружении (не исключено даже — по заказу Ивана Ивановича Молодого){113}. Говоря об открытых новых памятниках круга Бус-лаевской псалтыри, Г. В. Попов связывает их с деятельностью «великокняжеской рукописной мастерской 1480-х годов»{114}.

О местонахождении Кремлевской рукописной мастерской до настоящего момента ясности не было. В. А. Кучкин и Г. В. Попов, авторы исследования о Лицевой книге пророков 1489 г. (РГБ. Ф. 173/1. № 20), предполагают связь ее исполнителей с великокняжеской казной{115}. Правда, где находилась казна великого князя в 80-е годы XV в. — не известно, так как Благовещенский собор в 1484—1489 гг. перестраивался. Единственной зацепкой о местоположении скриптория является зашифрованная запись Ивана Черного на нижнем поле л. 420 хронографического сборника Писк., № 162, написанная пермской азбукой: «У Христова тирона и победоносца великамученика Никиты».

О нахождении на территории Московского кремля церкви великомученика Никиты известий не сохранилось, но такая церковь несомненно была. Здесь уместно напомнить о существовании традиции строить обетные церкви в честь выдающихся воинских побед. Так, в 1471 г. в честь одержанной победы над новгородцами, случившейся 14 июля, в день апостола Акилы,

…обещася князь велики поставити на Москве церковь святого апостола Акилу, еже и бысть, а воеводы, князь Данило и Федор, другую церковь Воскресение{116}.

О нахождении построенных обетных церквей мы узнаем из описания пожара на Москве 24 октября 1475 г.: «да два застенка Архаггельскых древяных розметаша, Воскресение да Акилу святаго»{117}. Следовательно, обетные церкви в честь воинских побед возводились в качестве пристроек к каменному Архангельскому собору. Следующий повод отметить победу московского воинства пришелся на 1485 г.: в сентябре капитулировала Тверь, давняя соперница Москвы, и 15 сентября, в день великомученика Никиты,

…в четверг, князь великы Иван Васильевич и з своим сыном с великим князем Иваном Ивановичем был в городе во Твери и обедни слушал во Спасе, и дал ту землю сыну своему великому князю Ивану Ивановичю{118}.

Торжественный въезд Ивана III 15 сентября в побежденную Тверь, очевидно, должен быть ознаменован построением обетной церкви в честь великомученика Никиты, о чем в косвенной форме сообщил Иван Черный в книге, написанной в 1485 году (!).

Но из приписки Ивана Черного в рукописи Писк., № 162 на самом деле можно узнать больше, именно: в 1485 г. знаменитый Кремлевский великокняжеский скрипторий находился в церкви великомученика Никиты, в «застенке» Архангельского собора.

Нахождение скриптория в Архангельском соборе объясняет великокняжеский характер мастерской (собор служил усыпальницей Московских великих и удельных князей), а с другой стороны, предоставляет повод заподозрить Ивана Черного в принадлежности к московскому еретическому кружку, видным деятелем которого был поп Денис — священник Архангельского собора.

Около 1490 г. профессиональная деятельность Ивана Черного закончилась: он был обвинен в ереси, бежал за рубеж и там скончался[17] (хотя, справедливости ради, можно отметить, что современные исследователи в сочинениях Ивана Черного никаких следов еретических воззрений не находят){119}.

Скрипторий, находившийся в «застенке» Архангельского собора, мог продолжать свою работу лишь до 1505 г., ибо в том году

…майя 21 повелением великого князя Ивана Васильевичя всеа Русии в граде Москве на площади разобраша старую церковь, ветхости ради, святого великаго Арханьила Михаила, ея же созда сперва благоверный и христолюбивый князь великий Иван Данилович в лето 6841. На том же месте заложиша новую церковь святого Арханьила Михаила, и тогда выняша мощи великих князей уделных{120}.

Пожалуй, самой поздней работой Кремлевского скриптория следует признать кодекс начала XVI в. — плод совместного сотрудничества Михаила Медоварцева и Ивана Лукьянова, сохранившийся в сборнике РНБ, Кир.-Бел., № 53/178 (о нем мы упоминали выше).

С 1499 г. в монастыре Николы Старого начинает работать скрипторий под руководством известного книгописца Михаила Медоварцева: в ГИМ-е в собрании Н. П. Вострякова, № 959 сохранился фрагмент Служебной минеи на июль, написанный Михаилом Медоварцевым в 1499 г. «в дому святого Николы Старого на Москве» (рукопись указана нам Л. М. Кос-тюхиной). В скрипторий Михаила Медоварцева традиция написания названия «Росия» продолжается; так, в 1525 г. была переписана Триодь Цветная:

В преименитом и славнем граде Москве, в монастыри святого и великаго чюдотворца Николы Старого, в царство благочестиваго Василия, Божиею милостию государя и самодержца всея Росии (ГИМ. Щук., № 329. Л. 231 об.){121}.

РАЗДЕЛ II.

НОВЫЕ ФОРМЫ РУССКОГО ИМЕНИ В ПИСЬМЕННОСТИ XVI ВЕКА

Глава 3.

УПОТРЕБЛЕНИЕ ТЕРМИНА «РОСИЯ» В НАЧАЛЕ XVI ВЕКА

В XVI в. название «Росия» сосуществует еще с названием «Русь», но постепенно начинает превалировать (особенно в московских источниках) и, наконец, занимает самое почетное место в документах официального происхождения.

В эпиграфических памятниках название «Росия» появляется с конца XV в., правда, к источникам этого рода следует относиться с осторожностью. Тем не менее, об их существовании сказать необходимо. Существуют сведения, что в надписях на Спасской башне Московского Кремля, выполненных на русском языке в июле 1491 г. и на латинском языке в 1493 г., говорится:

Кремля города на Спаских воротах изнутри города в клейме русское письмо: В лето 6999-го, иулия, Божиею милостию зделана бысть сия стрельница повелением Иоанна Васильевича, государя и самодержца всеа Росии и великого князя Вла-димирскаго, и Московскаго, и Новгородцкого, и Псковскаго, и Тверскаго, и Югорского, и Вятцкого, и Пермского, и болгарского, и иных в 30-е лето государьства его. Делал Петр Антоние от града Медиолана{122}.

Надпись над западным порталом Преображенского собора Спасо-Ярославского монастыря гласит, что освящение собора происходило 20 октября 1515 г. «при благоверном великом князе Василие Ивановиче всея Росии и при митрополите Варламе всея Росии»[18].

В надписи 1514 г. на киоте образа Владимирской Богоматери указывалось, что

…сделан бысть кивот сей… повелением благовернаго и христолюбиваго Василия, Божиею милостию государя самодержца всеа Росии, в преименитом славном граде Москве{123}.

В первый период пребывания в России (1518—1524 гг.) Максим Грек написал Послание об устройстве Афонских монастырей, где назван «в царех благочестивейший и самодръжче божественнейший Москвы и всеа Росиа великый княже Василие Иоаннович Палеологе»{124}. В рукописи 1524 г. перевода Бесед Иоанна Златоуста на Евангелие от Матфея (РГБ, собрание Е. Е. Егорова, № 920){125} помещено послесловие Максима Грека, в котором писатель обращается ко «всем прочитати имеющим священную сию книгу боголюбезным мужем — росианом, сербом и болгаром» (Егор., № 920. Л. 334 об.){126}. Здесь, по-видимому, впервые на русском языке произнесено слово «росияне» — причем в смысле одного из православных славянских народов.

В том же 1524 г. сборник сочинений Дионисия Ареопаги-та скопирован в Троице-Сергиевом монастыре при Данииле «митрополите всея Росии» (РГБ. Ф. 304/1. № 123. Запись писца находится на л. 429 об.).

Как было указано выше, Триодь Цветная переписана в 1525 г. в Москве в монастыре Николы Старого при великом князе Василии III, «государе и самодержце всея Росии» (ГИМ. Собрание П. И. Щукина, № 329. Л. 231 об.).

Другой пласт источников, содержащих «росийскую» терминологию, связан с литературной традицией Иосифо-Волоколамского монастыря. В качестве примера первого упоминания слова «росийский» в языковедческих публикациях иногда называют Послание Иосифа Волоцкого брату Вассиану (Санину){127}. Это Послание Я. С. Лурье относит к 1493—1494 гг.:

Поне же бо постигохом во времена лютейшаа паче всех времен, еже не бысть, Христе милостивый, отнели же солнце благочестив начя сиати в Росийской земли{128}.

Но дело в том, что Послание брату Вассиану сохранилось не в оригинале и опубликовано по позднему списку (середины XVI в.) РГБ, Рогож., № 530, сравнение же с аналогичной фразой из Сказания о новоявившейся ереси, известного по более ранним спискам[19], дает чтение «Руской земли» и отсутствие слов «Христе милостивый»{129}. Терминология Послания Иосифа Волоцкого брату Вассиану слишком близка в данном случае к тексту Русского Хронографа:

Наша же Росиская земля… растет и младеет и возвышается, ей же, Христе милостивый, дажь расти и младети и разширятися и до скончания века{130}, — памятника, составленного Досифеем Топорковым в 1516— 1522 гг. Поэтому можно считать, что протограф сохранившихся списков Послания Иосифа брату Вассиану прошел, скорее всего, редакционную обработку со стороны Досифея Топоркова уже в XVI веке.

В более ранних списках дошло до нас Житие Пафнутия Боровского, составленное Вассианом Саниным в начале XVI в. Еще А. П. Кадлубовский выделил в некотором смысле «Сокращенную» редакцию Жития Пафнутия, отличающуюся особыми чтениями, и опубликовал ее по списку начала XVII в.{131} Нам удалось обнаружить более древний список «Сокращенной» редакции (да и вообще — самый ранний список Жития Пафнутия Боровского!) — из собрания Государственного архива Ярославской области, № 446 (Житие Пафнутия — на л. 299—330 об. (без конца)). Рукопись ГАЯО-446 представляет собой сборник в 4°, на 330 листах. Основная часть сборника (л. 1—298 об., кроме л. 114—133) писана писцом круга Михаила Медоварцева и совпадает с четвертым почерком (по Н. В. Синицыной) сборника ГИМ, Епарх., № 558 (1522 г.). Эта часть в основном представляет собрание житий общерусских святых (Петра и Алексея митрополитов, Сергия Радонежского, Варлаама Хутынского, Дмитрия Прилуцкого, Никиты Столпника, Стефана Пермского, Кирилла Белозерского), но с преобладанием житий святых города Ростова: Леонтия Ростовского, Ростовских епископов Исайи и Игнатия, Авраамия Ростовского, Исидора юродивого, Петра царевича Ростовского. Листы сборника плотно сброшюрованы, поэтому видны только фрагменты филиграней (Щит с тремя лилиями под короной — но без розетки, Кувшин с одной ручкой (?) и др.), более определенно угадывается Щит с лилией под крестом — Брике, № 1568 (1500—1504 гг.). Данный знак указывает на начало XVI в. Житие Пафнутия Боровского на л. 299—330 об. писано другим писцом — но той же школы. Эта часть уже точно датируется началом XVI в. На л. 299—314 размещены два вида знака Головы быка под крестом, обвитым змеей, и пятилепестковой розеткой: первый вид (с крестом на морде) — Лихачев, № 1350 (1507 г.), второй вид — Пиккар, XVI, № 407 (1499—1501 гг.); на л. 315—330 различаются два вида Руки в рукавчике под розеткой: первый вид — Пиккар, III, № 545 (1508 г.), второй вид — Пиккар, III, № 548 (1510 г.). Таким образом, мы приходим к выводу, что сборник ГАЯО-446 в целом составлен в начале XVI в. в Москве.

О дальнейшей судьбе сборника ГАЯО-446 можно узнать из сравнения этого сборника с рукописью ГИМ, Син., № 84, написанной в Ростове в 1719 г. Здесь, на л. 1 читается запись: «Сия книга пресвещеннаго Георгия епископа Ростовскаго и Ерославскаго келейная». Ниже на полях: «14 майя 719 написася з древния письменныя книги, которая обретается во святой первопрестольной соборной и ангелской церкви во граде Ростове». Синодальный список полностью повторяет содержание сборника ГАЯО-446! Но существует признак, позволяющий судить о том, что Син., № 84 переписан непосредственно (!) со сборника ГАЯО-446: в тексте Жития Пафнутия Боровского Синодального списка (л. 242—272 об.) на л. 261 об. текстом зянята лишь верхняя небольшая часть листа до слов «древа секий и на раму своею ношаше», далее неожиданно остальная часть л. 261 об. и весь л. 262 оставлены чистыми, текст продолжается на л. 263: «Зри же ми паки того благоразсудное…». Оказывается, что в соответствующем месте ГАЯО-446 (между листами 320 и 321) утеряны листы и текст на л. 321 начинается оборванной фразой («…въ повсюду съ доволнымъ имениемъ по коегождо воли, не възмогоша обрести всемъ тогда свою нужду имущимъ»), которую писец Синодального списка счел невразумительной и стал переписывать текст со следующей фразы «Зри же ми паки того благоразсудное…». Таким образом, дефектное место в Син., № 84 объясняется пропуском листов в рукописи ГАЯО-446! Отмеченное обстоятельство позволяет охарактеризовать сборник ГАЯО-446 как уникальный кодекс, хранившийся в соборном храме города Ростова (Успения пресвятой Богородицы) и почитавшийся настолько, что с него была сделана копия даже для Ростовского епископа Георгия (Дашкова).

Итак, житийный сборник ГАЯО-446 был заказан в Москве в начале XVI в., имел общерусское содержание, но с преобладанием житий Ростовских святых, и оказался в соборном храме города Ростова. Это означает, что сборник ГАЯО-446 был изготовлен для Ростовского архиерея. Но присутствие в сборнике Жития Пафнутия Боровского однозначно определяет заказчика рукописи — среди Ростовских архиепископов начала XVI в. им мог быть только Вассиан Санин (1505—1515 гг.){132}, почитатель Пафнутия Боровского и автор Жития преподобного Пафнутия. Указанное обстоятельство позволяет датировать Ярославский сборник 1505—1515 гг., хотя филиграни рукописи хронологически тяготеют к 1507—1510 гг., что позволяет предположить, что сборник ГАЯО-446 был написан в ближайшие годы после поставления Вассиана в Ростовские архиепископы (более вероятно: в 1506—1510 гг.).

Сокращенная редакция Жития Пафнутия Боровского последовательно употребляет слова «Росия», «росийский»:

Безбожный царь Батый грех ради наших въ ярости Господня попущенъ бысть на Росийскый островъ (ГАЯО-446, л. 299 об.);

И побеждени и похватани быша вси держателие Росии (л. 307);

Слышав же о блаженемъ, яко болит, самодержець всея Росиа князь великий Иванъ Васильевичь (л. 325).

В других редакциях Жития Пафнутия Боровского (например, в Великих Минеях Четьих) лишь в первом случае сохраняется чтение «Росийский», в двух же других примерах читается «множество дръжателей Руския земля», «самодръжець всея Руси»{133}.

В отличие от поздних редакций Жития Пафнутия, где в заглавии стоит имя автора — Ростовского архиепископа Вассиана, в Сокращенной редакции имя автора не указано. Так, в ГАЯО-446 читается: «Месяца маиа въ 1 день. Житие и подвизи преподобнаго отца нашего игумена Пафнутиа» (л. 299). Такой же заголовок имеется и в других списках редакции: РГБ, Вол., № 659 (л. 112) начала 30-х гг. XVI в., ГИМ, Чуд., № 334 (236) 30—40-х гг. XVI в., РГБ, Унд., № 353 (л. 1) 50-х гг. XVI в., РГБ. Ф. 218 (Собрание Отдела рукописей), № 422 (л. 402) 30-х гг. XVII в. И только в двух списках Сокращенной редакции — РНБ, Поп, № 1577 начала 50-х гг. XVI в. и РГАДА. Ф. 181. Оп. 1 (Собрание МГАМИД), № 564 около 1567 г. — заголовок читается иначе:

Месяца маиа в 1 день. Житие и подвизи преподобнаго отца нашего игумена Пафнотиа и отчасти чюдес исповедание. Творение инока Инокентиа, ученика святого (Поп, № 1577. Л. 93).

Следует, однако, заметить, что в тексте списков Пог., № 1577 и Арх., № 564 имеется много пропусков, язык значительно подновлен (в частности, утрачены слова Росия и Росийский), поэтому справка об Иннокентии, как авторе Жития Пафнутия Боровского, представляет явно поздний домысел.

Нам кажется, что большая близость текста Сокращенной редакции (по сравнению с другими редакциями Жития Пафнутия) к Волоколамскому патерику Досифея Топоркова позволяет поставить вопрос, не является ли автором Сокращенной переработки Жития Пафнутия сам Досифей Топорков? Именно сокращение текста и умелое переложение своих источников составляет стиль Досифея Топоркова как писателя (ярко проявившийся, например, при составления Русского Хронографа). Во всяком случае это помогло бы объяснить, почему Вассиан Санин, считавший именно себя автором Жития Пафнутия, решил в заголовке Сокращенной редакции не выставлять свое авторство (нам кажется, что Житие Пафнутия Боровского вообще является плодом совместного творчества трех учеников Пафнутия — Вассиана Санина, Иннокентия и Досифея Топоркова[20], а в начале XVI века все трое были еще живы).

Если мы перейдем к рассмотрению произведений, надежно атрибутируемых Досифею Топоркову, то мы найдем в них немало текстов, содержащих употребление слов Росия, росийский. В датировке таких произведений, как Волоколамский патерик и Надгробное слово Иосифу Волоцкому, в литературе господствует традиция, идущая от В. О. Ключевского, что впервые биографию Иосифа написал в 1546 г. епископ кру-тицкий Савва Черный и, следовательно, очерк жизни Иосифа Волоцкого, составленный его племянником Досифеем в виде надгробного слова, написан в одно время с сочинением Саввы или позднее{134}. Присоединяясь к подобной точке зрения, Р. П. Дмитриева пишет, что последние литературные труды Досифея Топоркова относятся к 1545—1547 гг., после которого сочинитель скончался{135}. На той же позиции стоят авторы статьи о Досифее Топоркове в Православной энциклопедии А. В. Кузьмин и А. А. Турилов{136}.[21] Изложенная концепция разрушается после того, как мы обнаружили дату смерти Досифея Топоркова в Синодике ГИМ, Епарх., № 411 (л. 52) — это 7052 г. по сентябрьскому стилю, т. е. 1543—1544 гг. Следовательно, все произведения Досифея Топоркова написаны до 1544 года.

По насыщенности «росийской» терминологии выделяется анонимный памятник, получивший в историографии неправильное название «Послание вельможе Иоанну о смерти князя» (в рукописях памятник заглавия не имеет). Текст опубликован Я. С. Лурье по двум спискам середины XVI в. — РНБ, Q.I.214 (л. 572—579 об.) и ГИМ, Син., № 791 (л. 172—179 об.){137}. В списке Син., № 791 л. 172—179 об. переписаны рукой дьяка и слуги Иосифо-Волоколамского монастыря Дмитрия Лапшина на бумаге 40-х годов XVI в.{138} В рукописи Q.I.214 «Послание вельможе Иоанну» написано на отдельной тетради (л. 572—579 об.) особым почерком, бумага без филиграней и отличается от остальной части сборника, но характерно, что почерк Дмитрия Лапшина встречается на других листах сборника — на л. 50—92 об., 94—131 об., 203—366 об., 367—415 об., 464—486, 580—586{139}. Таким образом, выясняется, что оба сохранившихся списка «Послания вельможе Иоанну» принадлежат рукописной традиции Иосифо-Волоколамского монастыря.

Предваряем наше исследование о памятнике убеждением, что «Послание вельможе Иоанну» представляет недооцененный шедевр древнерусской литературы, построенный на источниках самого высокого литературного стиля: «Надгробного слова митрополиту Киприану» Григория Цамблака{140}, «Рыдания» Иоанна Евгеника[22]. Содержание произведения сводится к следующему. Автор послания, «последний и худый во иноцех, не токмо жизнию иже в Дусе, но и по земной еже во плоти», пишет господину Иоанну, «иже от держащих поставленному строити и расправляти вкупородных вещи»{141}, и сообщает о «лютейшей язве», что «злоначалный сатана» сотворил «четверочисленым онем благочестиа великим столпом и светлым еуангельской истине поборником»:

Дуну бо внезапу завистным ветром и погаси четверосветлый и чюдный он светилник весь до конца, и тмы и дыма и горести исполни всю Росию{142}.

Подражая Иоанну Евгенику, автор патетически оплакивает «общую вселенскую беду», случившуюся с «лучшим из всех», и в заключение восклицает:

Христоименитый и боголюбивый и великолепный и славный род государя, яко лист уже увяде, яко цвет отпаде, яко свет златаго светилника угасе, и оставись дом пуст{143}.

Понимая под «государем» самого великого князя Ивана III, Я. С. Лурье раскрыл, как ему казалось, «замысловатые намеки автора послания» и предположил, что «четверочисленые столпы», которые оплакивал автор, принадлежали к «роду государя» — великокняжескому роду, и что речь идет об умерших четырех братьях великого князя: Юрии Васильевиче Дмитровском (умер в 1472 г.), Андрее (Меньшом) Вологодском (умер в 1481 г.), Андрее (Большом) Углицком (умер в заточении в 1493 г.) и Борисе Волоцком (умер в 1494 г.){144}. Отметив также отдельные текстуальные совпадения между посланием и «Сказанием о новоявившейся ереси» Иосифа Волоцкого, Я. С. Лурье пришел к выводу, что послание написано Иосифом Волоцким в 1494 г. в память об умершем в том году князе Борисе Васильевиче — патроне Волоколамского монастыря{145}.

Л. Е. Морозова обратила внимание на противоречия в концепции Я. С. Лурье: в 1494 г. «славный род государя» Ивана III вовсе не «угас» и дом его не остался «пуст», кроме того, стиль «Послания вельможе Иоанну» резко контрастирует со стилем сочинений Иосифа Волоцкого. Исследовательница полагает, что имеется больше оснований отнести «Послание вельможе Иоанну» к смерти князя Андрея Ивановича Старицкого, последовавшей в 1537 г.; при этом под «четверосветлым светильником» она понимает братьев Василия III: Семена Калужского (умер в 1518 г.), Дмитрия Углицкого (умер в 1521 г.), Юрия Дмитровского (умер в 1536 г.) и, наконец, Андрея Старицкого (умер в заточении 10 декабря 1537 г.){146}. Автора «Послания Иоанну», на взгляд Л. Е. Морозовой, следует искать среди сторонников удельного князя Андрея Старицкого (но определение его имени требует дополнительных изысканий){147}.

Любопытно, что Л. Е. Морозова не замечает тех же противоречий в своих построениях, которые она отметила в работе Я. С. Лурье: род Василия III после смерти его братьев и, кстати, его самого (великий князь скончался в 1533 г.) также не «угас» (после него остались два наследника). Кроме того, оба исследователя не смогли объяснить отчетливо выраженный кратковременный в хронологическом смысле характер гибели «четверочисленых столпов» (сатана «дуну внезапу» и «погаси четверосветлый и чюдный он светилник») и найти ему соответствующий эпизод в реальной истории: у Я. С. Лурье процесс «дуновения» растянулся на 22 года (с 1472 по 1494 г.), у Л.Е. Морозовой — с 1518 по 1537 г.

Главная же ошибка предыдущих исследователей состоит в неправильной трактовке слова «государь» в тексте Послания к Иоанну, понимая в нем «государя и великого князя всея Руси». На самом деле, это обычное этикетное, почтительное обращение к адресату. Почему-то никто не обратил внимание, что в конце Послания к Иоанну автор именно так и пишет вельможе:

Тако же и ныне ты, государь мой, потщися мне нечто отписати и наздати мою душу, уже и плакати не могущу{148}.

Сравните также, например, письмо Иосифа Волоцкого к суздальскому епископу Нифонту:

Господину государю преосвященному владыце Нифонту Суждальскому и Торусскому, грешный чернец Иосиф, нищий твой челом биет. Ведомо тебе, государю моему, нынешняя великаа беда, постигшиа Рускую землю и все православное христьянство… Ныне же, богоутверженый владыко, о сих тебе пишу, не яко уча и наказуя твое остроумие и богоданную премудрость (ни бо лепо нам забывати своея меры и таковая дръзати), но яко ученик учителю, яко раб государю воспоминаю тебе и молю…{149}

Таким образом, слово «государь» трактуется здесь как «господин» и княжеское достоинство никак не удостоверяет.

Более того, характеристика «четверочисленых столпов», читающаяся в Послании к Иоанну, относится скорее к лицам духовным, чем к светским. Главная их добродетель состоит в том, что они «благочестия великие столпы и светлой еуангельской истине поборники», «еретиком страшни» и не принимают «еретические развратные преданиа», представляют из себя «велицыи сосуды божественных дарований добродетелных, …в них же бяше любовь и целомудрие и смирение и благо-стыни кротость», их гибель потрясла всех «служителей еуангельских»{150}. Противоеретическая составляющая изложенной характеристики, очевидно, выдает руку иосифлянского писателя (добавим, что и само Послание к Иоанну обнаружено только в рукописях Иосифо-Волоколамского монастыря).

В истории первой половины XVI в. известен только один случай удивительного стечения обстоятельств, когда один за другим ушли из жизни сразу несколько видных деятелей иосифлянской партии: 28 августа 1515 г. умер Вассиан Санин, архиепископ ростовский и брат Иосифа Волоцкого, 9 сентября 1515 г. скончался сам Иосиф Волоцкий, 12 ноября 1515 г. умер суздальский епископ Симеон Стремоухов, ученик Иосифа Волоцкого и его постриженник{151}.

Итак, трое из четырех «великих столпов благочестия» известны: это — Вассиан Санин, Иосиф Волоцкий, Симеон Стремоухов. Четвертого участника можно узнать, если обратиться к сообщению Новгородской летописи Дубровского. Среди осенних событий 1515 г. летописец записал:

Того же лета в осень, в семом лете после сведения из Новагорода архиепископа Серапиона, немного не допустя семого лета, смирился князь великий с Серапионом; а кто ни постоял, Василей Ондреевич Челядин, и владыка Ростовский Васиян, и брат его Иосиф, и владыка Суздалский, и того лета вси умерли, а Иван Ондреевич Челядин в Литве главу положил, а рязанской Тарасей и владычество оставил его же ради; да того же лета и пермский умер Протасей{152}.

Из текста Новгородской летописи следует, что в седьмое лето после сведения Серапиона с Новгородской кафедры (а оно наступило в мае 1515 г.) его бывшие недруги «того лета» все умерли: Василий Андреевич Челяднин (боярин и дворецкий, влиятельный почитатель Волоцкого игумена), владыка Ростовский Вассиан Санин, игумен Иосиф Волоцкий, владыка Суздальский Симеон Стремоухов. Поскольку последние трое перечислены строго в хронологическом порядке, то можно предположить, что смерть Василия Андреевича Челяднина произошла летом 1515 г. (но ранее 28 августа — дня кончины Вассиана Санина, дата смерти Василия Челяднина в источниках не зафиксирован). Мне кажется, что именно Василий Андреевич Челяднин должен быть причислен к четверке «столпов благочестия»: его имя в летописном списке стоит в одном ряду с видными деятелями иосифлянства, причем на первом месте. Что же касается рязанского и пермского владык, то здесь возможна какая-то путаница, так как Протасием звали как раз рязанского епископа, а на пермской кафедре в рассматриваемое время священнодействовал владыка Никон.

Итак, Послание вельможе Иоанну по своей сути представляет своеобразный «Плач» или «Надгробное слово», сказанное по поводу единовременной кончины в 1515 г. четырех «столпов благочестия»: архиепископа Вассиана Санина, игумена Иосифа Волоцкого, епископа Симеона Стремоухова и боярина и дворецкого Василия Андреевича Челяднина (хотя возможен вариант с заменой последнего на епископа рязанского Протасия), в связи с чем оплакивается «христоимени-тый и боголюбивый и великолепный и славный род государя» (т. е. Иосифа Волоцкого), который «яко лист уже увяде, яко цвет отпаде, яко свет златаго светилника угасе, и оставись дом пуст». В тексте содержатся данные, свидетельствующие, что «Надгробное слово» написано в ближайшее время после описанных событий. Автор пишет:

Тем же убо ныне и аз одръжащая злая острупленым и уязв-леным сердцем обрыдоваю;

Тогда радостне ликоствовахом, ныне обилно о страстех воздышем, тогда светлое, ныне же надгробное;

Аз же ныне лютейшею печалию оскорблен, …и сердце вмале не разседеся от злостраданиа последняго, иже ныне постиже нас{153}.

Следовательно, Послание Иоанну написано в конце 1515 или в начале 1516 г.

Для определения авторства Послания вельможе Иоанну мы сравним его с Надгробным словом Иосифу Волоцкому Досифея Топоркова. Для обоих памятников характерны одинаковые словоупотребления, но еще более впечатляет использование в них общих источников. Так, сюжет из «Сказания о новоявившейся ереси» Иосифа Волоцкого («Отлетеша 6о от нас яко щурове добропеснивии, яко славие великогласнии, яко ластовици сладкоглаголивии, …оглашающе уши слышащих»){154} обыгрывается в Послании Иоанну:

Отлетеша аки славим сладкопеснивии всяко божественное хотение, зане же не имущим нам уши слышати{155};

и в Надгробном слове Иосифу Волоцкому:

…в чтении толик бе, якоже ластовица и славии доброгласныи, привлачаше и услажаше слухи послушающих{156}.

Причем в обоих произведениях заметна разная степень близости к общему оригиналу: в Послании Иоанну лучше передано само начало («Отлетеша аки…»), а в Надгробном слове — окончание («послушающих», к тому же в тексте сохранена «ластовица», опущенная в Послании Иоанну).

Обращаясь теперь к другому источнику — Надгробному слову митрополиту Киприану Григория Цамблака, мы видим, что фрагмент:

Настояше убо и сие нам пострадати, о друзи, еже пострадахом, его же от скоръбных мню ничто же, но лютейшее: что бо и будет ино от иже печялию касающихся сердцю, таковыа тыцеты равно? Не бо имением отъятое, не славы, не села, или стяжаниа, не стада, или чреды, не отечества, не домовъ и сродникъ, или суседъствующих, но самого отца огьятие пострадахом[23],

с разной степенью точности отразился, с одной стороны, в Послании Иоанну:

Понеже убо настояше нам и сие пострадати, о чюдне, еже и пострадахом, его же от скорбных мню ничтоже лютейши. Что будет ино от иже печалию касающихся сердцу таковыя тщеты равно? Не бо имениа отъятие, не славы, не отечества, не сродник, но всея вселенныя по благочестии поборник{157},[24]

а с другой стороны, в Надгробном слове Иосифу Волоцкому:

Настояше же нам, братие, злобных окружение пострадати ныне, еже и пострадахом, и крепости терпениа тмами убегающих, его же от скорбных ничто же мню ино лютейшее. И что будет ино таковыя тщеты равно, о той же печалию касающихся сердцу, иже не точию сие весть поколебати… Не имения бо отъятие пострадахом, или мечтающие зде славы, с дароноше-нием предстоящих, ни расширение сел, ни ино что от честных, еже зде тленных с стады и чреды, ни прослутие отечества и светлых полат, ниже сладкие любве сродник и въжжеленных другое и знаемых, но чюднаго отца отъятие пострадахом{158}.

Начало фрагмента лучше отражено в Послании Иоанну, но в Надгробном слове Иосифу зато сохранены «стады и чреды» и другие фразы, опущенные в Послании Иоанну.

У исследователей нет четкого мнения о времени написания Надгробного слова Иосифу (некоторые относят его даже к последнему периоду творчества Досифея Топоркова). Между тем, некоторые детали свидетельствуют о создании Надгробного слова в ближайшее время после кончины Иосифа Волоцкого, случившейся 9 сентября 1515 г. Автор Надгробного слова произносит: «Настояше же нам, братие, злобных окружение по-страдати ныне, еже и пострадахом», «угасе светилник, сияя над главою сердца нашего… велика ны днесь окружи беда»{159}.

Итак, мы приходим к выводу, что Послание вельможе Иоанну (представляющее по существу Надгробное слово четырем «столпам» иосифлянства) и Надгробное слово Иосифу Волоцкому созданы в одно время (конец 1515 — начало 1516 г.), пользуются одинаковыми источниками и написаны в одном литературном стиле — это дает нам право признать за обоими произведениями одного автора: Досифея Топоркова[25].

Атрибутируемое Досифею Топоркову и датированное теперь Послание вельможе Иоанну мы можем проанализировать с точки зрения наличия в нем «росийского» словоупотребления. Слово «Росия» встречается в нем три раза:

Злоначалный сатана дуну бо внезапу завистным ветром и погаси четверосветлый и чюдный он светилник весь до конца, и тмы и дыма и горести исполни всю Росию;

их же изнесе не ино отечество, яко да не о них похвалу инии себе восписовати имуть, но наша земля плодствова и возрасти на честь и славу всей Росии:

и ныне купно плачемся разлучениа общих поборников о благочестии, общаго украшениа всея Росии{160}.

Подчеркнутые слова по своему смыслу совпадают с заключительной припиской-пророчеством о судьбе Росийской земли в Русском Хронографе:

Наша же Росиская земля Божиею милостию и молитвами Пречистыя Богородица и всех святых чюдотворець растет и младеет и возвышается, ей же, Христе милостивый, дажь расти и младети и разширятися и до скончания века{161}.

Русский Хронограф — памятник, где впервые Русская история рассматривалась на фоне мировой истории. Его создание я датирую 1516—1522 гг. и связываю с именем Досифея Топоркова{162}.

В связи с этим я хочу обратить внимание, что в сочинениях, касающихся роли Русского государства во всемирной истории (Еллинский летописец второго вида, Русский хронограф), термин «Росия», как правило, присутствует обязательно, и данный факт косвенно подчеркивает именно международный аспект появления в отечественной письменности термина «Росия».

Последний крупный труд Досифея Топоркова — Волоколамский патерик (по предположению Л. А. Ольшевской, патерик написан в 30-х годах XVI в.{163}, нам представляется, что создание Волоколамского патерика может быть приурочено к 1531 г.[26]). Описывая нашествие Батыевых полчищ на Русь, автор отмечает: «по Божию попущению грех ради наших безбожный царь Батый Росискую землю поплени и пожже»{164}. Статья патерика сближается в первую очередь с Житием Пафнутия Боровского, потому что в обоих памятниках рассказывается о баскаках, каковым, в частности, являлся и дед Пафнутия. Кстати, следует вспомнить, что в Житии Пафнутия также говорится, что «безбожный царь Батый грех ради наших в ярости Господня гнева попущен бысть на Росийскый остров» (ГАЯО-446. Л. 299 об.). В тексте патерика Досифей признается, что именно он является автором повествований о «жительстве отца Пафнутия» и Надгробного слова Иосифу Волоцкому:

Изволих же писанием предати о жительстве отца Пафнутиа, якоже преди рех, елика от него слышахом и от ученик его, бывшая в его обители и инде, еже он исповеда учеником своим; такоже и ученика его, отца Иосифа, надгробными словесы почтохом и мало объявихом о жительстве его{165}.

Но статья Волоколамского патерика о нашествии Батыя может быть сближена также и с Хронографом, так как только в этих двух памятниках говорится о видении архангела Михаила, «стояща со оружием и возбраняюща» хану Батыю идти на Новгород{166}.[27] Изложенный сюжет может служить еще одним подтверждением нашего вывода, что Досифей Топорков является автором Русского Хронографа, Волоколамского патерика и отдельных статей в Житии Пафнутия Боровского.

Глава 4.

ВЕЛИКАЯ РУСЬ — ВЕЛИКАЯ РОССИЯ: ЭВОЛЮЦИЯ ТЕРМИНА

Историческое содержание термина «Великая Русь (Великая Россия)» не сразу было раскрыто в научной литературе. О неполноте исследований и неточностях в этом вопросе в конце XIX в. дает представление статья проф. Д. Н. Анучина «Великоруссы», помещенная в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (т. 10, 1892):

Название «Великая Россия» — искусственного происхождения; оно было составлено, по-видимому, духовенством или, вообще, книжными людьми и начало входить в царский титул лишь в XVI в. Впервые, кажется оно встречается в «Апостоле», первой книге, напечатанной в Москве, в 1556 г., при Иоанне Васильевиче Грозном, а затем в «Чине венчания» царя Феодора Иоанновича, в 1584 г. Первоначальный смысл его был, по-видимому, риторический, возвеличивающий; искусственность его видна и в том, что прежние названия «Русь», «Русия» были заменены в нем византийским — «Россия». Впрочем, эпитеты «Великая» и «белая Руссия» в применении к Московии употреблялись иногда на западе даже в XV в. Но более определенное, географическое значение термин «Великая Россия» получил только при Алексее Михайловиче, с подчинением Малороссии в 1654 г., когда царь стал именовать себя самодержцем «всея Великия и Малыя России», присоединив еще к этому титулу, в следующем 1655 г., после занятия Вильны, выражение «и Белыя России». С этих пор различие между «велико-» и «малороссиянами» сделалось общепринятым в книжной литературе и образованном обществе, но именно в этой форме, а не в форме «малоруссы» и «великоруссы». Эти последние обозначения стали употребляться… с пятидесятых и шестидесятых годов, отчасти вследствие оставления вообще искусственного и высокопарного имени «россияне»{167}.

Неразработанность вопроса об истории и содержании политико-этнографических терминов «Великая, Малая и Белая Русь» побудила А. В. Соловьева пересмотреть отечественные источники, привлекая к освещению их иностранные свидетельства{168}. Не пересказывая всей достаточно полной и насыщенной наблюдениями работы А. В. Соловьева, мы сформулируем выводы, к которым пришел историк. Понятие «Великая Руссия», по мнению А. В. Соловьева, появилось уже в XII в. и относилось ко всей Русской земле как единому целому. Затем, на протяжении XII и XIV вв., в период феодальной раздробленности, появляются названия «Малая и Великая Русь» в связи со стремлением к разделению единой русской митрополии на две и даже три части, в зависимости от политических обстоятельств. Термин «Малая Руссия» получил политическое содержание в Галицкой Руси в 1335 г., когда рядом с нею создались и политические понятия «Малая и Великая Польша». В XV в. название «Великая Русь» продолжает держаться, перемежаясь с равнозначащим ему названием «Белая Русь». С конца XVI в. названия «Великая и Малая Русь» становятся все чаще. С 1654 г. они твердо вошли в русский язык и политическую терминологию, причем под влиянием киевской учености приобрели греческую окраску — «Великая и Малая Росия». Эти названия пришли в Москву из Киева, восходя своими корнями к Византии{169}.

Из-за неполного знакомства с источниками XVI в. А. В. Соловьев неверно оценил лишь ситуацию с распространенностью термина «Великая Россия»: на самом деле название «становится все чаще» не с конца XVI в., а уже с начала XVI в. Кроме того, А. В. Соловьев ошибся в оценке греческой окраски имени «Росия» — она неизменно существовала в русских источниках с конца XIV в., и только во второй половине XVII в. в изданиях Московского печатного двора как раз под влиянием киевских деятелей просвещения название «Росия» стало писаться как «Россия» (с двумя «с»).

М. В. Бибиков отметил, что в XII в. Галичская земля рассматривалась в Византии как часть «Малой Росии»; Византийский историк Никита Хониат называет ее одной из топархии Росов{170}.

На «новом витке историографии» А. В. Назаренко пришел к выводу, сходному с тем, который сделал в свое время А. В. Соловьев: что термин Великая Русь первоначально обозначал именно «всю Русь», а определение Малая Русь стало реакцией на уже существующее Великая Русь{171}. Вместе с тем А. В. Назаренко подверг сомнению высказывание А. В. Соловьева, будто термины Великая и Малая Русь, возникнув под влиянием византийской терминологии, быстро стали оборотами живого просторечия{172}; по мнению А. В. Назаренко, названия Великая и Малая Русь были порождены в недрах константинопольской патриаршей канцелярии и не имели отношения к реальному древнерусскому словоупотреблению{173}.

В историографии не отмечен факт оживления интереса к названию «Великая Русь» в начале XVI в. со стороны Константинопольской патриархии, вызванный необходимостью различать две части некогда единой Русской митрополии. Материал по этой теме содержится в недавно опубликованной Посольской книге 1509—1571 гг. по связям Русского государства с Балканами и Ближним Востоком{174}.

Так, в 1508 г. прот. Афонской Горы Паисий направил грамоту «благочестивому и христолюбивому и самодрьжному все земли Великие Русие и прочим землем» великому князю Василию III{175}. Тем же 1508 г. датирована грамота игумена Пантелеймонова монастыря Саввы великому князю Василию III, «господару и ктитору нашему», с подписью на грамоте: «Благочестивому и христолюбивому господару, великому кнезу Московскому на Русии Великой»{176}. В 1516 г. константинопольский патриарх Феолипт писал московскому митрополиту Варлааму, с упоминанием «царя и великого краля всея православныя земли, Великий Русии»{177}. Тогда же патриарх Феолипт писал митрополиту Варлааму верительную грамоту и вновь подчеркивал титул «великого краля всея православныя земли, Великиа Русии»[28].

В 1519—1521 гг. в курсе дипломатического этикета (царский титул Василия III, название Великая Русия) и внешнеполитических событий того времени оказался бывший митрополит Спиридон-Савва{178},[29] который изменил старое название Великая Русия на Великая Росия и упомянул «державствовавших и хоругви правящих скипетра Великиа Росиа» и «волное самадръжавство Великиа Росиа», назвал Владимира Мономаха «царем Великиа Росиа», а самого великого князя Василия III — «волным самодръжцем и царем Великыа Росия»{179}.

После этого началось широкое распространение термина «Великая Росия» в русской письменности. В официальной редакции Сказания о князьях Владимирских, составленной в 1527 г. (и переписанной в Москве известным книгописцем Михаилом Медоварцевым), термины «Росия» и «Великая Росия» доминируют в тексте: повторение «державствовавших и хоругви правящих скифотра Великиа Росиа», «волнаго само-державства Великиа Росиа», Мономах — «царь Великия Росиа», упомянут «нынешний государь нашь и царь и великий князь всея Росии Василий Ивановичь», начинается «Росийский летописець въкратце», неоднократно упоминается «великий князь Василий Ивановичь, государь всея Росии»{180}.

Официальную терминологию вполне усвоил М. В. Тучков и в послесловии 1537 г. к созданной им редакции Жития Михаила Клопского обильно цитирует выражения: Росия, Росийская страна, «Великая Росия», «Великая Росийская церковь»{181}.

В решениях Стоглавого собора 1551 г. (цитируем рукопись РГБ. Ф. 256. № 425) приводится речь царя Ивана Грозного, где используется та же терминология: «Великая Росиа», Росийское царствие{182}, в остальном тексте Стоглава вновь неоднократно упоминаются Росийское царствие{183}, а также «цари Росийские»{184}.

В «Летописце начала царства» — памятнике официальной идеологии 50-х годов XVI в.{185}, на фоне преимущественного употребления слов «Русь», «Русский» встречаем выражения: «держава Великия Росия», «государство Великия Росия», «превысокий престол Великия Росия», «самодержец Великия Росия»{186}, «Росийские цари»{187}.

Та же картина наблюдается в Степенной книге — выдающемся памятнике русской церковно-государственной историографии 60-х годов XVI в.[30], созданном при Московской митрополичьей кафедре (текст цитируем по самому авторитетному списку — ГИМ, Чуд., № 358). Заголовок книги выглядит следующим образом: «Сказание о святем благочестии Росийских начялодержець и семени их святого и прочих»{188}. Слово «Росия» употребляется в наиболее торжественных случаях: в названии титулов «митрополитов Киевских и всеа Росии» (при упоминании Петра, Киприана, Макария, Константина, Иоанна){189}, при именовании царя Ивана Грозного «государем и самодержцем всеа Росии»{190}, во многих случаях употребляются слова «Росия»{191}, «Росийский царь»{192}, «Росийское царствие»{193}, «Росийская митрополия»{194} и, наконец, «Великая Росия»{195}.

Характерно, что послание 1564 г. царя Ивана Грозного князю Андрею Курбскому адресовалось «во все его Великия Росии государство»{196} (причем неоднократно называются «Росийское царствие», «Росийское самодержавство»).

В послесловии к изданию московского Апостола 1564 г. Иван Федоров пишет, что книга издана «повелением благочестиваго царя и великаго князя Ивана Василиевича всея Великая Росия самодержца …при архиепископе Афанасие, митрополите всея Росия»{197}.

Послание Новгородского архиепископа Пимина от 2 июня 1565 г. адресовалось царю Ивану Васильевичу «всея Росии самодержцу», причем упоминался и Афанасий «митрополит всея Росии»{198}.

Публикация Посольской книги 1509—1571 гг. по связям Русского государства с греческим миром позволяет по формуляру актов проследить изменение титулатуры Ивана IV: начиная с 1555 г. вселенские патриархи величали государя как царя «Великия Росия», или «всея земли Великия Росии», или «всея земли Росийские»; титул же митрополита Макария сопровождался словами «всея Росии» или «всея Великия Росия»{199}.

В государственном Чине венчания на царство Федора Ивановича 1584 г. уже постоянно (наряду с прежними названиями «Русь», «Русия») фигурируют термины: «самодержец всея Великия Росия», «Росийское царьствие», «великое Росийское царьствие», «государь всея Росиа» и т. д.{200}

В Уложенной грамоте 1589 г. об учреждении Московского патриаршества Русское государство неизменно называется «великим Росийским царствием», сам царь Федор Иванович именуется «самодержцем всея Великия Росия»{201}.[31]

В Посольской книге по связям России с Грецией 1588— 1594 гг. наиболее часто встречающимися терминами являются «Росийское царство»{202}, «Росийский собор»{203}, упоминаются «царь всея земли Росийские»{204}, «великое Росийское государство (царство)»{205} и, наконец, «митрополит всея Великиа Росии»{206} и «патриарх Московский и всея Великия Росии»{207}.

В конце XVI в. (при Федоре Ивановиче и патриархе Иове) появляются еще более любопытные уподобления «Росийского царства». Так, в рукописи так называемой Годуновской Кормчей (ГИМ, Усп. 21/173) во вкладной записи, выполненной киноварью по нижнему полю л. 45—173, Русская страна описана как «на Восток лежащая часть Вселенныя, превеликая и многонародная человеки, Росийскаго государства область», царь Федор Иванович характеризуется как «непреборимый самодержец, правящий всея Росийскыя державы скифетра», патриарх Иов, «пасущий тогда святую Росийскую великую церковь», назван «предстателем Росийского солнцу круга» (рукопись Усп. 21/173 любезно указана нам Е. В. Беляковой).

Возросшая популярность имени «Росия» привела к тому, что старые тексты стали исправляться в соответствии с новой терминологией. Например, сочиненное в 50-х годах XVI столетия суздальским агиографом Григорием Похвальное слово «на память всех святых русьскых новых чюдотворець»{208}, в списке начала 90-х годов XVI в. стало называться «на память всех святых новых чюдотворец Росийских» (РГБ. Ф. 242 (Собрание Г. М. Прянишникова). № 60. Л. 243), при этом в самом тексте названия «Русь», «Руская земля» везде переделаны на «Росия», «Росийская земля»{209}.

Комплект Четьих миней 1600 г. московского Чудова монастыря снабжен предисловием, в котором указывалось, что все рукописи написаны в царство Бориса Федоровича «всея Великие Росии самодержца». Отметим, что под 20 мая память обретения мощей митрополита Алексея в отредактированном виде получила следующее завершение: «митрополита Киевъскаго и всея Росии» (ГИМ, Чуд., № 314. Л. 713).

Глава 5.

«РОССИЯНЕ» В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XVI-XVIII ВЕКОВ

Распространенное ныне слово «россиянин» означает «житель России»{210}. Его бытование, как было сказано выше, зафиксировано уже в 1524 году, когда в послесловии к переводу Бесед Иоанна Златоуста на Евангелие от Матфея Максим Грек обратился ко «всем прочитати имеющим священную сию книгу 6о-голюбезным мужем — росианом, сербом и болгаром» (Егор., № 920. Л. 334 об.).

Давид Сирах, монах Троице-Сергиева монастыря, но (судя по языку) являвшийся южно-славянином, в 1577 г. написал икону митрополита Алексия (хранится в Рязанском художественном музее, инв. № 795-ж); на обороте иконы надпись:

Писал сию икону Давид старец лета 7085, июля 4 день, при великом цари Иване Васильевичи всеия Русь при митрополите Антонии росеенин Сирах.

В сборнике РНБ, Соф., № 1487 (кажется, XVII в.) на л. 121—167 помещена служба святому Антонию Сийскому со следующим любопытным началом:

Списано бысть сие многогрешным Иоанном росианом, родом от племени Варяжьска, колена Августова, кесаря Римскаго.

В XVII в., по данным Словаря русского языка XI—XVII вв., зафиксировано два случая употребления слова «росиянин» — под 1645 и 1697 годами{211}. Но составители не заметили примеры употребления слова росияне в 1615 году — в Первоначальной редакции Сказания Авраамия Палицына (о чем подробнее см. ниже).

Зато в XVIII в. слова «россиянин», «россияне» (уже с двумя «с») получают широкое распространение. Прочтем, к примеру описание сражения в «Книге Марсовой» издания 1713 г.:

В то время у Россиян с Шведами изрядное между собою было обходителство;

Неприятель зело десператно Россиян атаковал …а потом с багинетами пошли на Россиян. Россияне, видя то их намерение, принуждены то ж сами чинить, но Россияном помогло… и тако с помощию Божиею Россияне викторию одержали{212}.

В Каталоге Российских архиереев по списку ГИМ, Син., № 123 (начала XVIII в., но с продолжением) мы встречаем упоминания: митрополит Михаил был прислан «крещения ради россиан» (л. 1), митрополит Кирилл (середины XIII в.) назван «руссианином» (л. 13 об.), святой митрополит Алексей — «россиянин» (л. 15 об.), на л. 20 об. упоминаются просто «россияне», митрополит Иларион на л. 58 об. назван «русенином», а на л. 78 об. — «русянином».

В произведении П. П. Шафирова «Разсуждение, какие законные причины его величество Петр Великий, император и самодержец Всероссийский …к начатию войны против Каро-ла 12 Шведского 1700 году имел», изданном в 1722 г. (любопытно, что в экземпляре РГБ, Кл 2/165 на с. 1—37 имелось еще посвящение царевичу Петру Петровичу), «Россияне» встречаются несколько раз:

так и из других Россиян (с. 13);

Россианом же немалую печаль (с. 125);

пришли Россиане на место их обозу (с. 202);

Шведы давно имели намерение к войне против Россиян (с. 225).

В 1725 г. на похоронах Петра I к «россиянам» со знаменитой речью обратился Феофан Прокопович:

Что се есть? До чего мы дожили, о Россиане? Что видим? Что делаем? Петра Великаго погребаем! Не мечтание ли се? Не сонное ли нам привидение?.. Не веема же, Россиане, изнемогаим от печали и жалости{213}.

В Истории Российской В. Н. Татищева «Россы» и «Россияне» столь популярны, что начинают действовать и в доисторические времена: при описании сбора полюдья перечисляются друговиты, кривичи, сербы и «прочие словяне, которые данники россияном»{214}.

В поэзии употребление слов «Россы» и «Россияне» считалось признаком высокого стиля. Читаем, например, у Г. Р. Державина:

О кровь славян! Сын предков славных!

Несокрушаемый колосс!

Кому в величестве нет равных,

Возросший на полсвете Росс!{215},

а также многочисленные упоминания «Россиян»: «Душой великих Россиян», «Иль храбрых Россиян делами», «Славься Россиянкой быть!» и др.{216} И это понятно:

О Державине можно сказать, что он — певец величия. Все у него величаво: величав образ Екатерины, величава Россия, созерцающая себя в осьми морях своих; его полководцы — орлы, — словом, все у него величаво (Н. В. Гоголь){217}.

Юный Пушкин находится под несомненным влиянием Державина. Для него «Рос — питомец славы», наши воины — «Росски исполины», врага «гонит Россов меч»; упоминаются и «Россияне»:

О громкий век военных споров,

Свидетель славы Россиян!{218}

Но для творчества Пушкина зрелого периода употребление слов «Россы», «Россияне» совсем не характерно (например, после 1819 г. «Россияне» упомянуты только три раза).

При возрастании в первой трети XIX столетия интереса к отечественной истории из глубин народной памяти всплыли такие извечные понятия, как Русь, Русская земля.

Для Н. В. Гоголя существует только одна страна: Русь («Какой оригинальный сюжет… Вся Русь явится в нем»). В отличие от Феофана Прокоповича, писатель обращается с вопросом не к «Россиянам», а к необгонимой тройке — вдохновенной Богом Руси:

Куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земли, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства{219}.

А. Н. Некрасов только однажды обмолвился: «Я истинный Росс!», но в остальном больше занимался исследованием «Кому живется весело, вольготно на Руси» (на Руси, а не в России).

В конце XIX в. словарь Брокгауза и Ефрона внушал, что отживающее имя «Россияне» — образование искусственное и высокопарное.

Но в конце XX в., когда слово «Россия» было усвоено в качестве названия государства, имя «Россияне» было вновь воскрешено, хотя теперь (по социологическим опросам) в понятия «Россияне» и «Русские» вкладывается несколько иной смысл (сопряженный с социальными, этническими и гражданскими категориями).

Между словами российский и русский, — пишет академик О. Н. Трубачев, — отсутствует отношение взаимозаменяемости; русский этнично, а российский благодаря своей прямой зависимости от Россия имеет сейчас свой, только ему присущий, административно-территориальный статус. В отличие от русского, российский и россиянин, к тому же, шире (может включать и нерусского россиянина), семантически расплывчатее (возможно, этим и привлекает мозги, работающие на европейскую интеграцию?)» (Трубачев О. Н. В поисках единства. Взгляд филолога на проблему истоков Руси. М., 1997. С. 277).

При живучести взгляда на эквивалентность понятий Россия и Русь получает распространение другая точка зрения:

…слово россиянин уже не является синонимом слова русский, а означает гражданин государства Россия (Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры. М., 2001. С. 169).

На страницах гуманитарного журнала «Апология» (№ 10 за 2007 г.) состоялось обстоятельное и во многом поучительное обсуждение как раз на интересующую нас тему: «Национальная идентификация: русские или россияне?». По заявлениям авторов, журнал не является органом какого-либо идейного направления, а скорее реализует концепцию экспертного типа. Но это не так, журнал, конечно, обслуживает интересы определенных общественных групп. Только для двух журналистов — В. Г. Бондаренко и П. Р. Федорова — слово «россияне» вызывает активное неприятие, другие авторы относятся к нему вполне лояльно. В значительной мере это можно объяснить неведением того, когда возникло само понятие «Россия» и производные от него. В различные исторические эпохи эти слова имели различное историческое наполнение, хотя в изначальном значении наименования Русь и Россия являлись эквивалентами. Статья А. Быстрицкого и Д. Шушарина «Имя нации» имеет своего рода значение передовицы и содержит любопытные факты в первую очередь статистического характера. Хотя статистической программе Левада-Центра трудно доверять безусловно, какие-то данные можно вполне воспринимать в качестве приблизительной тенденции. Так вот, большинство опрошенных (54%) согласны называться «россиянами», но 40% предпочитают слово «русские». При этом половина этнических русских считают нормальным двойное самоименование — по этнической принадлежности и по гражданству. Но данные статистики должны коррелироваться с социальными характеристиками. Выясняется: чем беднее люди, тем более они склонны называть граждан России русскими. Однако, имущественно обеспеченные русские (средний класс?) предпочитают именоваться «россиянами»: почти две трети из них считают возможным выбрать в качестве общего имени для всех граждан России слово «россияне». Согласие многих русских на имя «россиянин», безусловно, отражает готовность на сосуществование с другими этносами.

Написанные тексты «Апологии» не лишены исторических погрешностей. А. Быстрицкий и Д. Шушарин берутся рассуждать об «имперском», «наднациональном» характере слова «россиянин» только на основе высказывания Феофана Прокоповича (с. 6), почему-то не привлекая весь комплекс исторических сведений о терминах «Россия» и «россияне» в их развитии. П. Р. Федоров (с. 154) считает, что в описанныч первыми русскими летописями временах русских еще не было: были поляне, древляне, кривичи и другие. Но это не так! Было древнее понятие — «Русская земля», существовавшее, конечно, в период создания «Повести временных лет», но бытовавшее и в существенно более ранний период. Объем этого понятия, как и происхождение самого термина «Русская земля» являются не решенными задачами отечественной исторической науки.

Представляет интерес опубликованная в «Апологии» статья Л. Г. Вызова на тему «Русское самосознание и Российская нация» (с. 14—33). Автор отмечает, что современная Россия испытывает колоссальные проблемы с собственной идентичностью: нет ни общей идеологии, ни общих целей и интересов (с. 15). Вызывает озабоченность сепаратизм русских окраин, испытывающих чувство недостаточной идентичности в отношении российской государственности в целом (с. 21). Анализируя системные ценности современных россиян, автор убеждается, что практически во всех группах, и демографических, и социальных, и электоральных — на первое место выходят такие ценности, как порядок в качестве магистрального социального запроса, с одной стороны, и социальная справедливость — с другой (с. 24). Вообще, как показывают исследования, современные россияне очень бедны «сверхидеями», способными мобилизовать общество, они очень прагматичны, сориентированы скорее на практические формы жизненного успеха (с. 31). Автор отмечает, что современная генерация россиян довольно сильно дистанцирована от традиционной русской культуры, эта культура осталась частью наследия прошлого (с. 32). От себя заметим, что в данном случае Л. Г. Вызов не прав: интерес к русской истории, литературе, искусству в народе не пропадает, поддерживаются национальные обычаи во многих областях (например, на Русском Севере), плодотворно ведутся исследования в соответствующих институтах Российской академии наук. Другое дело — слабо поставлена работа по воспитанию молодежи, недостаточно пропагандируются достижения отечественной исторической и филологической наук.

В статье «Россия или Русь» (с. 34—47) А. В. Макаркин обсуждает перспективы возрождения русской национальной империи и приходит к выводу о нежизнеспособности таких идей. Тем не менее, автор признает, что для нового издания русского национализма есть серьезные основания. Любопытны социологические данные о том, что лозунг «Россия для русских» более привлекателен для финансово обеспеченных групп населения, а также для жителей мегаполисов (с. 45). Автор подметил также, что национализм является своеобразной формой протеста против злоупотреблений коррумпированной бюрократии, смыкающейся с мафиозными структурами (с. 46). Все это создает реальные условия для консолидации и мобилизации политиков-националистов; таким образом, русский этнократический национализм имеет реальные шансы на конкуренцию с официальным универсалистским политическим проектом.

С патриотическим подъемом написана статья В. Г. Бондаренко «Трудно быть русским» (с. 65—81). В замене исторического понятия «русский» на безликое «российский» писатель видит уничтожение нашей национальной истории, всей ее самобытности, в угоду чужеродным влияниям. Россию мы не восстановим до тех пор, считает писатель, пока не восстановим русское национальное самосознание. Только поняв самих себя и определив место русских и в России, и в мире, мы способны восстановить нашу экономику и нашу армию, нашу науку и нашу культуру (с. 78—79). Разделяя настрой автора в отношении развития великой русской культуры (и других национальных культур), мы ради научной объективности вынуждены внести и коррективы: в истории «тысячелетней русской державы» замена названия Руси на европеизированный термин Россия началась не в наше время, а по крайней мере 600 лет назад.

Глава 6.

ДИАЛЕКТИЗМЫ В НАПИСАНИИ НАЗВАНИЯ «РОССИЯ»

Греческая форма «Росия» уже на ранней стадии стала произноситься как «Росея». А. В. Соловьев объясняет этот факт известным правилом великорусской речи: общеславянское «и» перед йотой переходит в «е»{220}. С. Герберштейн, побывавший в России в 1517 и 1526 гг., уже наблюдал это явление, но дал ему другое объяснение:

Сами же московиты… уверяют, будто их страна изначально называлась «Россея» (Rosseia), а имя это указывает на разбросанность и рассеянность ее народа, ведь «Россея» на русском языке и значит «разбросанность» или «рассеяние»{221}.

В середине XVI в. писцы Великих Миней Четьих переделали послание старца Филофея и назвали Русь «Росеским царством»{222}.

Несколько рукописей, переписанных в Москве рукой дьяка Стефана Басова, содержат название Руси именно в форме «Росея». Мерило праведное по списку ГИМ, Син., № 524 написано дьяком Стефаном в 1587 г. (приписка писца на л. 429—429 об.):

Правящаго скипетр Великаго Росейскаго царьства благовернаго царя и великаго князя Феодора Ивановича всея Русии самодержца. И тогда на высокоседалном степене стоящю и добре правящю престол вселеньскиа сьборныя и апостольскиа церкве Успениа Пречистыа Богородица господина святейшего митрополита Дионисия всея Росиа, его же и повелением списана бысть книга сиа Мерило праведное рукою многогрешнаго Стефана в преименитом граде Москве.

Псалтырь и послания апостольские по списку РГБ. Ф. 98. № 453 переписаны Стефаном в «богоспасаемом граде Москве» в 1587 г. «при благоверном царе и государе и великом князе Феодоре Ивановиче всея Великиа Росея самодержьце» (послесловие писца на л. 636 об. — 639).

Пролог РГБ. Ф. 256. № 323 написан Федором Басовым в 1590 г. «в богоспасаемем граде Москве при благочестивем царе и великом князе Феодоре Ивановиче всея Великиа Росея государя и самодрьжца» (послесловие писца на л. 394 об. — 396 об.).

В XVII в. употребление слова «Росея» мы зафиксировали в «Летописной книге» С. И. Шаховского (рукопись РНБ, Сол., № 880/990. Л. 161—222 об. — конца 20-х годов XVII в.). В основной части книги встречаются термины «Великая Росия», «Росийское государство (царство)»{223}. Слово «Росея» (вместо «Росия») начинает употребляться только в конце рукописи{224}, что может свидетельствовать о переписке этой части особым писцом: здесь встречаются выражения «Росейская держава», «Росейское царство», «царство Великия Росея»{225}.

Любопытные данные о бытовании слова «Росея (Расея)» в конце XVIII — начале XIX в. связаны с организацией в 1783 г. так называемой Российской Академии, переименованной в 1841 году в Общество русской словесности. Член этой Академии трудолюбивый П. И. Соколов, участвовавший в составлении Словаря Российской Академии, в 1802—1835 гг. являлся ученым секретарем Академии и, оказывается, носил звание «непременного секретаря Расейской Академии», за что удостоился памфлета от поэта А. Ф. Воейкова:

Вот он, с харей фарисейской

Петр Иваныч «осударь»,

Академии «Расейской»

Непременный секретарь.

Ничего не сочиняет,

Ничего не издает,

Три оклада получает

И столовыя берет{226}.

В связи с известностью «Расейской» Академии, вероятно, появились ироничные строки в письмах Пушкина 1825 г.:

Л. С. Пушкину («Многие из сих стихотворений — дрянь и недостаточны внимания россейской публики»), П. А. Вяземскому («Занимает ли еще тебя россейская литература?{227}. Хотя составители Словаря языка Пушкина трактуют слово «Россейский» как термин областной речи, просторечия{228}, нам представляется, что в данном случае речь идет о части «образованного» общества, близкой к «Расейской» Академии изящной словесности.

С другой стороны, в Словаре русских народных говоров зафиксированы значения слова «Россейские» как жителей Европейской части России (или переселенцев){229}. Во всяком случае для С. Есенина, происходившего из Рязанской области, слово «Расея» не было чуждым:

Таких теперь тысячи стало

Творить на свободе гнусь.

Пропала Расея, пропала…

Погибла кормилица Русь…{230}

РАЗДЕЛ III.

УПОТРЕБЛЕНИЕ НАЗВАНИЯ «РОССИЯ» В XVII — НАЧАЛЕ XVIII ВЕКА

Глава 7.

НАЗВАНИЕ «РОСИЯ» В ЛИТЕРАТУРЕ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII ВЕКА

Как мы показали выше, в XVI веке термин «Росия» входит во все большее употребление и постепенно завоевывает себе место в официальных документах.

Между тем, как выяснил М. Н. Тихомиров, с начала XVII в. окончательно вводится понятие о России как о стране, составными частями которой являются прежние феодальные владения, потерявшие свою самостоятельность и вошедшие в централизованное государство{231}. С особой ясностью этот более широкий (имперский — по А. В. Соловьеву) смысл выражен в грамоте 1613 г. об избрании Михаила Романова на царство:

…обрали на Владимирское и на Московское и на Ноугоротцкое государства, и на царства Казанское и Астроханское и Сибирское, и на все великие и преславные государства Росийскаго царствия{232}.

Подметил М. Н. Тихомиров и новое словообразование «всеросийский», появившееся в официальных документах. Так, в отписке боярина Федора Шереметева, посланной в 1608 г. царю Василию Шуйскому, сказано:

…дал Бог на Всеросийское государство тебя праведнаго и милосердаго великаго государя{233}.

В конце XVI — первой половине XVII в., несмотря на то, что официальные титулы царя и патриарха содержали слова «всея Русии», церковные писатели (патриарх Иов, келари Авраамий Палицын и Симон Азарьин) предпочитали в названии страны пользоваться «Росийской» терминологией.

Весьма показательной в этом отношении является «Повесть о честном житии» царя Федора Ивановича патриарха Иова. Повесть дошла до нас только в составе компиляции из Никоновской летописи, Повести о честном житии и Нового летописца. Старшим списком, как мы выяснили, является список РНБ, F.IV.237 — конца 30-х годов XVII в.{234} Полное заглавие Повести таково:

«Повесть о честнем житии благовернаго и благородного и христолюбиваго государя царя и великого князя Федора Ивановича всеа Русии, о его царьском благочестии и добродетелном исправлении, о святем его преставлении. Писано смиренным Иевом патриархом Московским и всеа Русии»{235}.

«Повесть о честном житии» не только описывает добродетели царя Федора Ивановича, его кончину, плач царицы Ирины, написанный в лучших традициях древнерусских плачей (конкретно — в стиле Епифания Премудрого), но содержит краткий очерк истории царствования Федора Ивановича, и в этом смысле представляет любопытный исторический источник. По велеречивой характеристике слуги и конюшего Бориса Годунова («и никто же ин обретеся в та лета во всем царстве Руския державы подобен ему храбростию и разумом и верою яже к Богу») можно догадаться, что «Повесть о честном житии» написана в период царствования Бориса Годунова (1598—1605 гг.).

В названии государства патриарх Иов отдает абсолютную пальму первенства выражению «Великая Росия», которое на небольшом в принципе отрезке текста употреблено 23 раза!{236}Слово «Росийский» упоминается при описании добродетелей «святых и крестоносных преславнейших Росийских царей», «глубокоразумного Росийского языка»{237}, «великия Росийския державы»{238} и особенно «Росийского царствия»{239}.

В выражении «Росиская земля», употребленном Досифеем Топорковым в Хронографе, теперь уже нельзя видеть описку, так как то же слово употребляет патриарх Иов — «все отечество нашея Росиския державы»{240}, а также при характеристике Римского начала «царского корени»:

…благородный царский корень многими леты непременне влечашеся от великого Августа кесаря Римского, обладающего всею вселенною, якоже история поведает, и до самого святаго сего царьствия богохранимыя державы великого Росиского государства{241}.

В отличие от сочинения патриарха Иова литературная традиция Троице-Сергиева монастыря первой половины XVII в. представлена, можно сказать, в оригиналах.

«Сказание об осаде Троице-Сергиева монастыря (1608—1610 гг.)» келаря Авраамия Палицына дошло до нашего времени в множестве списков и редакций. В истории произведения выделяют две редакции: Первоначальную, сохранившуюся в списках Академическом и Забелинском и содержащую только первые шесть глав — от смерти Ивана Грозного до Смуты при Василии Шуйском, и Основную, доводящую изложение до Деулинского перемирия 1618 г., старшим списком которой является Румянцевский (РГБ. Ф. 256. № 299).

При датировке Первоначальной редакции С. Ф. Платонов предложил использовать указание о 14-летних запасах хлеба:

Во время же пленения от всех окольних язык, наипаче же от своих, то обретеся безсчислено расхищаемо всякого хлеба, и давныя житницы не истощены, и поля скирд стояху, гумна же пренаполнены одоней и копон и зародов до четырехнадесять лет от смятения во всей Русской земле{242}.

Считая, что 14 лет относятся только к периоду Смуты, начавшейся, по его мнению, в 1601 — 1603 гг., С. Ф. Платонов предложил датировать Первоначальную редакцию 1615— 1617 гг.{243}

П. Г. Васенко выявил основные разночтения между Первоначальной и Основной редакциями; анализируя текст о 14-летних запасах хлеба, он пришел к выводу, что это указание — авторская глосса, и потому предложил датировать Первоначальную редакцию периодом от 1612 до 1613 г.{244} В 1955 г. О. А. Державина обратила внимание на политический смысл тех изменений текста, которые отличали Основную редакцию от Первоначальной и меняли замысел и идейную направленность произведения; исследовательница датировала Первоначальную редакцию 1610—1611 гг. и приписала ее составление архимандриту Дионисию Зобниновскому{245}. В ряде работ Я. Г. Солодкин пришел к выводу, что Первоначальная редакция должна датироваться первыми месяцами 1619 г., а Основная — 1619—1620 гг.{246} По Л. Е. Морозовой, Первоначальная редакция составлена в 1610 г. и планировалась в качестве исторического предисловия к труду об осаде Троице-Сергиева монастыря{247}. Наконец, И. О. Тюменцев выдвинул версию, что Первоначальная редакция могла быть создана в 1613 г.{248}

Из всего обилия предложенных версий о дате создания Первоначальной редакции безусловно верной следует считать гипотезу С. Ф. Платонова. Автор острой в политическом отношении Первоначальной редакции обличает и Бориса Годунова («аще и разумен бе в царских правлениих, но писания божественнаго не навык и того ради в братолюбствии блазнен бываше»){249}, и Василия Шуйского (Василий Иванович Шуйский «возведен бысть во царьский дом, и никим же от вельмож не пререкован, ни от прочего народа умолен»){250}, обвиняя обоих в непочтении к святыням, заключает: «и царю Борису и Василию случися отмщение от Бога»{251}. Учитывая, что Василий Шуйский умер в 1612 г., заключаем, что Первоначальная редакция составлена после 1612 г. Но очевидно, что Первоначальная редакция написана на самом деле после 1613 г., после избрания на царство Михаила Романова: из всех сановников только Романовы пользуются симпатиями автора (Филарет Никитич «разумен в делех и тверд в вере християнстей, и знаменит во всяком добросмысльстве», его братии Борис Годунов «много безчестия и зла нанесе им»){252}, а намек о том, что Василий Шуйский «возведен бысть во царьский дом», причем «никим же от вельмож не пререкован, ни от прочего народа умолен», следует понимать именно в том смысле, что Михаил Романов «всенародно» избран на царство.

В таких условиях важнейшее значение приобретает наблюдение С. Ф. Платонова об упоминании в тексте 14-ти лет, прошедших «от смятения во всей Русской земле». Как было сказано, С. Ф. Платонов считал, что смута началась в 1601— 1603 годах, но правильное чтение о начале «беды во всей Росии и о гладе велицем и о мору на люди» отмечено в Основной редакции: «Лета 7109 (т. е. 1601 г.) излиание гневобыстрое бысть от Бога…»{253}. Поэтому мы полагаем, что указание о 14-ти годах, прошедших от «смятения во всей Русской земле», приводит к 1615 г. Таким образом, Первоначальная редакция указание на 1615 г. уже содержала и ранее этого года составлена быть не могла.

Неожиданную поддержку изложенного мнения мы получаем из палеографического изучения самого старшего списка Первоначальной редакции — РГБ. Ф. 173/1. № 175. Сборник — в 4°, на 561 листе, составной, написан несколькими почерками с использованием различных сортов бумаги. Рукопись МДА-175 имеет Троицкое происхождение и во многих местах правлена рукой архимандрита Дионисия, что заметно на л. 7,82 об., 83,93 об., 113—116,119 об., 122 об., 123 об., 126 об., 127 об., 130 об., 131, 149, 150 об., 168 об., 182 об., 188 об., 189, 211, 218 об., 324 (написан номер 64-ой главы), 389 (написан номер 65-ой главы). Первоначальная редакция Сказания Авраамия Палицына находится на л. 324—368, писана особым почерком на бумаге со знаками: 1) Кувшин с двумя ручками под большой литерой I и литерами R/LI на тулове (л. 324—353, 362—368, 368а) — в альбоме Т. В. Диановой{254} это знак № 427, датируемый 1615—1616 гг.; 2) Кувшин с одной ручкой и зигзагом на тулове (л. 354—361, составляющие одну тетрадь) — это знак № 11 по альбому Т. В. Диановой, датируемый 1616 г. Таким образом, список МДА-175 Первоначальной редакции Сказания Авраамия Палицына, по палеографическим признакам, датируется 1615—1616 годами{255}.

Датировка старшего списка Первоначальной редакции Сказания Авраамия Палицына 1615—1616 гг., во-первых, подтверждает датировку Первоначальной редакции 1615 годом, во-вторых, делает бесплодными всякие попытки датировать Первоначальную редакцию более поздним временем.

Заголовок Сказания Авраамия Палицына в первоначальном варианте имеет следующий вид:

«История в память сущим предъидущим родом, да не забвена будут благодеяния, еже показа нам Мати Слова Божия, всегда от всея твари благословенная Приснодевая Мария, и како соверши обещание к преподобному Сергию, яко неотступно буду от обители твоея»{256}.

Он в принципе совпадает с заголовком Основной редакции, только не содержит имени автора — келаря Авраамия Палицына. Содержащаяся в нем маленькая деталь (на которую не обращали внимание исследователи) — об «обещании» Богоматери покровительствовать Сергиеву монастырю — свидетельствует о том, что Первоначальная редакция содержала не только первые шесть глав, но и последующий текст, в котором излагались чудеса и видения преподобного Сергия, происходившие во время осады монастыря (как они и читаются ныне в Основной редакции).

В Первоначальной редакции Сказания Авраамия Палицы-на безусловный приоритет принадлежит названию «Росия», кроме того, употребляются выражения «земля Росийская», «велможи росийские», «грады росийские», «государство Росийское», «царство Росийское», прославляются «росийский язык» и «благолепие росийское»{257}. Слово «русский» используется лишь для обозначения «земли Русской», «руских изменников» и царского титула со словами «всея Русии»{258}. В двух случаях упомянуты «росияне» (в обоих случаях в негативном смысле): «Мы же, росияне, душевное око неосмотрительно имуще и паче волов упрямы обычаем»{259} (в Основной редакции слово «росияне» убрано); «И за таковое гордение и мы всегда стражем, росияне, яко неправедная имения, даемая церквам Божием, не украшают, но и разаряют»{260} (весь этот обличительный фрагмент в Основной редакции был снят).

В Основной редакции Сказания Авраамия Палицына резкие высказывания в адрес правителей были убраны, обличительный пафос произведения значительно смягчен. В заголовке произведения появилось имя автора: «Списано бысть тоя же великиа обители Живоначалныя Троица Сергиева монастыря келарем иноком Аврамием Палицыным»{261}; то же в заглавии 7 главы: «Того же келаря инока Аврамиа Палицына»{262}. Все стилистическое своеобразие, отмеченное выше в тексте Первоначальной редакции, присуще и Основной редакции (что лишний раз свидетельствует о написании обеих редакций одним автором). Любопытно высказывание о размерах Российского государства: «весь предел Росийский до Окиана моря»{263}. Три раза был употреблен термин «Великая Росия»{264}, в том числе при упоминании царского титула Михаила Федоровича Романова — «всея Великие Росиа самодержец».

Основная редакция Сказания Авраамия Палицына датируется исследователями (Я. Г. Солодкиным, Л. Е. Морозовой, И. О. Тюменцевым){265} в диапазоне 1619—1620 гг. Однако, старший список Основной редакции Рум., № 299 заслуживает специального изучения{266}. Рукопись — в 4°, на 233 листах. Список считается лучшим «по древности, изяществу и исправности»{267}. Первое его научное описание выполнила О. А. Державина, которая определила, что кодекс написан одним полууставным почерком на бумаге с филигранью — Кувшин с одной ручкой и украшениями на крышке (?), его аналогии: Лихачев, № 1951, Тромонин, № 967 (конец XVI в.), Тромонин, № 1763 (20-е годы XVII в.){268}. Из такого описания можно заключить, что рукопись датируется скорее 20-ми годами XVII столетия, чем концом XVI в., тем более что текст в ней доведен до известия о Деулинском перемирии, заключенном 1 декабря 1618 г.

Не так давно к изучению списка Рум., № 299 обратился И. О. Тюменцев{269}. В описи 1653 г. книг Степенных монастырей, включившей и собрание Троице-Сергиева монастыря, исследователь обратил внимание на рукопись, имевшую те же признаки, что и Рум., № 299: «по обрезу золочена, застежки медные, оболочена кожею красною». Если бы удалось доказать троицкое происхождение Рум., № 299, тогда можно было быть уверенным, что это та самая рукопись, которая упомянута в описи 1653 г. И. О. Тюменцев высказал предположение, что Румянцевский кодекс происходит из той же книгописной мастерской, что и Шестоднев по списку Троиц., № 69, но доказательств никаких не привел (к тому же под приведенным шифром оказался не Шестоднев, а Четвероевангелие, и проверить высказанную гипотезу не оказалось возможным). Недоумения возникают также, когда исследователь попытался уточнить датировку Рум., № 299. Как выразился И. О. Тюменцев, ему «удалось установить, что текст “Истории” написан на однородной бумаге с филигранями кувшин с буквами СВН, близкими к указанным в альбоме (Диановой и Костюхиной) под №№ 620, 665, 674»{270}. Все приведенные из альбома Т. В. Диановой и Л. М. Костюхиной знаки взяты из рукописи 1617 г., но представляют совершенно разные типы кувшинов: № 620 — под короной с розеткой, № 665 и 674 — под короной с полумесяцем, и ни один из них не содержит литер СВН. Тем не менее исследователь взял на себя ответственность заявить, что рукопись Рум., № 299 написана под руководством А. Палицына в троицкой книгописной мастерской в 1617—1619 годах{271}.

Несмотря на всю бездоказательность высказанного утверждения, И. О. Тюменцев, тем не менее, очень близко подошел к разгадке происхождения кодекса Рум., № 299. Начнем, однако, с того, что сходная по своим характеристикам рукопись зафиксирована уже Троицкой монастырской описью 1641 г.:

Книга в полдесть Осадное сидение Троицкого Сергиева монастыря, по обрезу золочено, застежки медные, оболочена кожею красною, дачи келаря старца Аврамия Палицына (Сергиево-Посадский музей-заповедник, инв. № 289. Л. 309).

Для характеристики Троицкого скриптория первой трети XVII в. мы постарались выявить рукописи, написанные выдающимися каллиграфами этого времени.

Монах Арсений Глухой — в 1615—1618 гг. под руководством архимандрита Дионисия Зобниновского принимал участие в исправлении Канонника и Потребника; в 1618 г. вместе с другими троицкими книжниками был осужден Московским собором, но в 1619 г. оправдан вернувшимся из польского плена патриархом Филаретом. В 1625—1633 гг. возглавлял справщиков Московского Печатного двора, в 1635 г. стал головщиком на Троицком подворье в Кремле. Автографом Арсения является Канонник по списку Троиц., № 283 (1616 г.). Другой Канонник 1616 г. — Троиц., № 281, судя по почерку, также переписан Арсением Глухим совместно с Ионою Колобом. Рукой Арсения, как мы обнаружили, переписана Книга философская Иоанна Дамаскина МДА-148 (выясняется, что сама рукопись принадлежала архимандриту Дионисию).

Первым переписчиком переводов Максима Грека в Троице-Сергиевом монастыре явился упомянутый клирик Иона Колоб: в 1617 г. он переписал Беседы Иоанна Златоуста на Евангелие от Иоанна (ГИМ, Син., № 31), в 1623 г. — книгу аналогичного содержания (ГИМ, Син., № 102), а в 1625 г. — Беседы на Евангелие от Матфея (ГИМ, Усп., № 16). Иона Колоб скончался в 1634 г. в должности головщика.

Священник Илларион Астраханец в 1619 г. переписал Псалтырь славяно-греческую (МДА-9), причем запись об этом на полях рукописи сделал книгохранитель Иоасаф Кирьяков.

Иоасаф Кирьяков, балахнинский протопоп, постригся в Троице-Сергиевом монастыре в 1617 г., занимал должности уставщика и книгохранителя, скончался в 1644 г. Он оставил множество помет и записей на рукописях, принадлежавших лично ему или поступивших при нем в состав библиотеки Сергиева монастыря. Но и сам Иоасаф Кирьяков переписывал некоторые тексты: так, любопытны летописные заметки, включенные им в сборник Троиц., № 252. Настоящим открытием для нас явился факт, что, оказывается, Кирьяков трудился над составлением братского пергаменного синодика, ставшего продолжением известного Синодика 1575 года (систематически — начиная с 1629 г.).

Лучшим каллиграфом эпохи был монах и клирик Кирилл Новгородец. 25 декабря 1619 г., по заказу архимандрита Дионисия, он переписал Апостол (РНБ, Сол., № 54/54). В том же 1619 г. (до 16 мая) Кирилл скопировал Псалтырь МДА-137 (на части листов ему помогал Гаврила Басов). Около 1623 г. Кирилл совместно с братьями Басовыми переписал огромнейший фолиант МДА-73 (на 1200 листах), включавший Псалтырь и Устав церковный. В 1626 г. Кирилл копировал Толкования Феофилакта Болгарского на Евангелия Матфея и Марка (РНБ, Сол., № 162/162), но вкладная запись на л. 424 сделана почерком Гаврилы Басова:

…134-го, августа в 27 день, дал вкладу в Дом всемилостивому Спасу и великим преподобным отцем Зосиме и Саватию, Соловецких чюдотворцов, книгу святого Иоанна Златоустаго поведание о еуангелии святого Матфея еуангелиста Живоначалные Троицы Сергиева монастыря келарь старец Александр Булатников по себе и по своих родителех в наследие вечных благ и будущаго ради покоя.

Эта запись повторена Басовым же по нижнему полю листов.

Рукопись РНБ, Сол., № 166/166 с Толкованием Феофилакта Болгарского на евангелие от Иоанна написана, наоборот, рукой Гаврилы Басова, а вкладная на л. 2 (и по нижнему полю листов) — почерком Кирилла Новгородца:

Лета 7136-го, февраля в 27 день, дал сие святое Еуангелие толковое благовестие святого славнаго и всехвалнаго апостола и еуангелиста Иоанна Богослова в Дом всемилостиваго Спаса и преподобных и богоносных отец Зосимы и Саватия чюдотворцов в Соловецкий монастырь вкладу Живоначалные Троицы Сергиева монастыря келарь старец Александр Булатников по себе и по своих родителех. А дано сие святое Еуангелие при настоятелех тоя же святыя и великия лавры Соловецкия при игумене Макарие да при келаре старце Васьяне з братьею.

Толковое Евангелие от Луки (ИРЛИ, Карельск., № 240) целиком переписано рукой Кирилла Новгородца, его же почерком написан текст вкладной с той же датой и того же содержания, что и в предыдущей рукописи.

Мартовская половина Пролога (РНБ, Сол., № 704/812) переписана рукой Кирилла Новгородца, его же почерком сделана вкладная запись по нижнему полю л. 5,142, 272, 389, 514, 614:

Лета 7138-го, августа в 30 день, в Дом всемилостиваго Спаса и Пречистыя Богородицы и преподобных и богоносных отец Зосимы и Саватиа Соловецких чюдотворцов во Святую и великую пресловущую лавру в Соловецкий монастырь Пре-святыя и Живоначалныя Троицы Сергиева монастыря келарь старец Александр Булатников по своей душе и по своих родителех будущаго ради покоя и вечных благ наслаждения.

Иллюстрировал рукопись, конечно, Гаврила Басов.

Самые ранние работы Кирилла Новгородца — это выполненные им вкладные записи 30 января 1611 г. от имени келаря Авраамия Палицына на рукописях Троиц., № 353 и Син., № 335. Самой же поздней записью Кирилла, датированной 7 февраля 1633 г., является вкладная на рукописи сентябрьской половины Пролога РНБ, Сол., № 59/1425 (на л. II и по нижнему полю листов 1 —18):

Лета 7141-го, февраля в 7 день, сию святую книгу, глаголемую Пролог, дал въкладу в Дом Живоначалныя Троицы и преподобнаго отца нашего Михаила Малеина в Анзерскую пустыню Живоначялные Троицы Сергиева монастыря келарь старец Александр Булатников по своей душе и по своих родителех будущего ради покоя и вечных благ наслаждения.

Книгописцы братья Басовы известны своими трудами в Москве еще в конце XVI в., но с началом Смуты перебрались в Троице-Сергиев монастырь. Гаврила Басов, по прозвищу Иванко, славился не только каллиграфическим письмом, но и искусно выполненными заставками, инициалами, миниатюрами. Первой его работой в Троице было Евангелие-тетр (из частного собрания), написанное по заказу небезызвестного казначея Иосифа Девочкина 15 февраля 1608 г. В 1623 г. по заказу уже келаря Александра Булатникова Гаврилой Басовым была написана и богато украшена рукопись Жития Зосимы и Савватия Соловецких (РНБ, Сол., № 175/175): мастер, потрудившийся в «чернилном писании» и в «золотном» в «подписях» и «заставицах», — «Гаврила, прозванием Иванка Басова Сколастика, рекше ученика». В 1631 г. Гаврилой Басовым вновь по заказу келаря Александра была выполнена «в чернилном писании и в прочих» роскошнейшая рукопись Пролога на сентябрьскую половину года (РНБ, Сол., № 700/808); к этому времени Гаврила Басов принял постриг в Троице-Сергиевом монастыре и назвал себя «диакон инок Гурий, в мирских же… Гаврила Басов, прозванием Иванка».

Почерк Федора Басова известен по двум продажным записям на рукописях Троиц., № 259 и Троиц., № 484, датированным 9 февраля 1613 г. (в Троиц., № 259 им еще заново переписаны л. 1—1 об., 305). Выше мы указали на совместную работу братьев Басовых и Кирилла Новгородца в сборнике МДА-73.

С момента пострижения в 1626 г. в деятельность монастырского скриптория активно включился священник Герман Тулупов. В архивохранилищах Москвы и Петербурга нами выявлено более трех десятков рукописей, написанных Германом Тулуповым в Троице-Сергиевом монастыре и в более раннее время. Умер Г. Тулупов в 1637 г. Но исследованию творчества Германа Тулупова мы предполагаем посвятить отдельную работу.

Направлял работу монастырского книгописания, конечно, архимандрит Дионисий. Подписанный автограф Дионисия находится в Минее Троиц., № 554. Знание автографа знаменитого Троицкого архимандрита открывает возможность изучить детали проводившейся при нем книжной справы (правку рукой Дионисия мы обнаружили в рукописях Троиц., № 699, МДА-175 и МДА-183).

Подробная классификация почерков троицких рукописей 10—30-х годов XVII в. и изучение водяных знаков использованной бумаги позволяют решить ряд проблем общеисторического значения.

Возвращаясь к рукописи «Сказания» Авраамия Палицына Рум., № 299, убеждаемся, что текст целиком переписан рукой троицкого писца Кирилла Новгородца, а заставки нарисованы и раскрашены Гаврилой Басовым (сходные заставки и раскраску мы видим в Сол., № 175/175 на л. 18, в Сол., № 54/54 на л. 35 и др.). Определим время создания кодекса. Бумага содержит два варианта знака: Кувшин с одной ручкой под короной с розеткой, на тулове буквы IB/H. Сходный знак приведен под № 620 в альбоме Диановой и Костюхиной — из рукописи 1617 г. Син., №31. При этом следует заметить, что запись Ионы Колоба о написании рукописи Бесед Иоанна Златоуста в 1617 г. помещена на л. 330, а интересующая нас филигрань Кувшинчика с литерами IB/H расположена на л. 334—605, откуда начинается в принципе новая бумага и новый счет тетрадей. Поэтому филигрань следует более аккуратно датировать 1617—1618 гг.

Сходный знак Кувшинчика с литерами IB/H приведен также в альбоме Т. В. Диановой «Филигрань “Кувшин” XVII века» под № 39 — он взят из московского издания Октоиха 1618 г.

В 1619 г. Кирилл Новгородец переписал две книги. Псалтырь с восследованием МДА-137 Кирилл закончил до 16 мая 1619 г., потому что этим днем помечена вкладная запись, сделанная от имени келаря Авраамия Палицына (вклад Па-лицына в Троице-Сергиев монастырь). Из общего объема в 915 листов филигрань Кувшинчика с литерами IB/H видна только на л. 412—448, 512—517, 541—548, да и то вперемежку с другими знаками. Это значит, что к весне 1619 г. бумага со знаком Кувшина с литерами IB/H существовала лишь в остатке. Характерно, что в Апостоле РНБ, Сол., № 54/54, законченном Кириллом Новгородцем к 25 декабря 1619 г., бумага со знаком Кувшина уже полностью отсутствовала. Добавим, что в славяно-греческой Псалтыри МДА-9, написанной (судя по помете, сделанной на л. 2 и 6 об. рукой книгохранителя Иоасафа Кирьякова) священником Илларионом Астраханцем в 7127 г., т. е. до 31 августа 1619 г., использована такая же бумага, как в РНБ, Сол., № 54/54, и полностью отсутствует знак Кувшинчика с литерами IB/H.

Таким образом, мы установили, что Основная редакция Сказания Авраамия Палицына, представленная старшим списком РГБ, Рум., № 299, переписана в Троице-Сергиевом монастыре рукой каллиграфа Кирилла Новгородца и украшена заставками кисти Гаврилы Басова. Украшение и переписка рукописи были сделаны на средства келаря Авраамия Палицына, который и вложил рукопись в библиотеку Троице-Сергиева монастыря. Это позволяет нам придти к заключению, что рукопись Рум., № 299 представляет беловой оригинал Основной редакции Сказания Авраамия Палицына.

По филиграням рукопись Рум., № 299 датируется концом 1618 — началом 1619 года. Датировка сделана с высокой степенью надежности, поскольку учитывала использование бумаги в том самом скриптории, где была написана рукопись Рум., № 299.

Признание списка Рум., № 299 беловым автографом Основной редакции Сказания Авраамия Палицына делает, таким образом, убедительным проведенное выше исследование лексики Основной редакции «Сказания».

Завершая изучения Троицкой литературной традиции, мы обратимся к рассмотрению «Книги о новоявленных чудесах преподобного Сергия Радонежского», написанной келарем Симоном Азарьиным в 1653—1654 гг. «Книга» заново издана нами по современному (и авторизованному!) списку МДА-203, а утраты текста и пропуски восстанавливаем по недавно найденному (и также авторизованному!) списку 1656 г. — МК РГБ, Собр. М. И. Чуванова, инв. № 8386. Симон Азарьин пишет о «Росии», «Росийской земле», «Росийском государстве» (при одновременном упоминании «Московского государства»), царские титулы Михаила Федоровича и Алексея Михайловича сопровождаются словами «всея Росии» (хотя имеются примеры и старой традиции — «всея Русии»){272}.

В середине XVII в. остается актуальной еще одна тема связанная со значительной ролью России в мире — это тема славянского единства. Здесь неожиданный интерес представляет сборник с грамматическими статьями ГИМ, Син., № 736 — 30—40-х годов XVII в.[32] (рукопись любезно указана нам Н. Н. Запольской). На л. 25—25 об. сборника приводится любопытное перечисление славянских народов (в том числе и Росии), причем приводятся своеобразные названия этих народов. Отмечая, что «в Словенех мнози языцы и от всех стяжательная и добрейшая вещания избраны к писанию книжному, да теми исполнено все писание», неизвестный автор выделяет три основные «части» славянского мира. Первая часть — Росия (причем ее границы очерчены довольно путанно):

В ней же порознилися немногими Москва, Понизовье, Вятчане, Пермичи, Белоозеряне, Великий Новъград, Псков. Севера, Литовская Русь, Подолия, Волыня. А другая часть Слове-не, Серьбы, Болгары, Волоси. А третия часть Чахове, Гугареве, Мозовляне, Подгоряне, Подоляне, Медвеляне и инии мнози во всех частех, иже зело мало порознилися.

Отмеченную выше рукопись 1524 г. Егор., № 920, в которой Максим Грек обратился к православным славянским народам — «росианом, сербом и болгаром», несмотря на ее очевидное московское происхождение (наличие почерка митрополита Даниила и правки Максима Грека){273}, я бы причислил все-таки к Троицкой литературной традиции XVII—XVIII вв., поскольку заметил внутри верхней крышки переплета характерную Троицкую библиотечную помету: «глава 87». Впрочем, среди рукописей Троице-Сергиева монастыря XVII в. есть совершенно точно манускрипты, происходящие из монастырского скриптория, в которых содержатся тексты, развивающие тему славянского единства. Таковы, например, Святцы, составленные около 1654 г. келарем Симоном Азарьиным — МДА-201 (л. 302—340). Идея славянского единства выражена уже в заглавии памятника:

Выписано из Святец иже с летописцем помесячно, о праздницех Господских и Богородичных, иже благодатию Божиею во Святей Росии празднуются сверх греческих уставов… тако же и в Болгарех и Сербех и прочих единого Словенска языка (МДА-201. Л. 302).

В Послесловии же обнаруживается неизвестное ранее сочинение Симона Азарьина — Слово о Российских чудотворцах. Патриотическое произведение Симона Азарьина основано на идеях «Прения с греками о вере» Арсения Суханова и излагает новый вариант теории о Третьем Риме старца Филофея:

Аще и на последи Росийския люди благодать святаго крещения возприяша, но болшия благодати сподобишася. Вся бо царствия християнская от Рима и от Царя-града, и от Болгар, и Сербов, и Иверских и прочих християн во едино Росийское царство сниде. Везде бо тамо обладаша латыни и агаряня. Едино Росийское царство благодатию Божиею сияет и процветает благочестием ни от кого ненаветно (МДА-201. Л. 338 об.){274}.

В этом тексте мы видим также поразительное идейное совпадение с заключительными словами Русского Хронографа:

Сиа убо вся благочестиваа царствиа Греческое и Серпьское, Басаньское и Арбаназское и инии мнози грех ради наших Бо-жиим попущением безбожнии Турци поплениша и вь запустение положиша и покориша под свою власть, наша же Росиская земля… растеть и младееть и возвышается, ей же, Христе милостивый, дажь расти и младети и разширятися и до скончание века.

Глава 8.

НАЗВАНИЕ «РОССИЯ» В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ТИТУЛАТУРЕ СЕРЕДИНЫ XVII — НАЧАЛА XVIII ВЕКА

В 1654 г., после воссоединения Украины с Россией, царь Алексей Михайлович принял титул: «всея Великия и Малыя Росии самодержец». Вопрос о времени принятия нового титула, несмотря на свою видимую простоту, оказывается не таким уж простым. По результатам изучения дипломатической переписки, на протяжении всего 1653 г., января 1654-го и даже первых чисел февраля этого года царский титул Алексея Михайловича формулировался в терминах «государя всея Русии»{275}. На протяжении февраля-марта 1654 г. в текстах грамот и указов наблюдается смешение титулатуры: царь то называется «государем всея Русии», то «всея Великия и Малыя Росии самодержцем»{276}. Удивительно даже то, что чувствительный к изменению государственной титулатуры Московский Печатный двор находится в это время в состоянии какого-то оцепенения: печатанный на протяжении с 13 февраля по 2 апреля 1654 г. Чиновник (М., 1654; пользуемся единственным экземпляром РГАДА) провозглашает «царя и великаго князя Алексия Михайловича всея Русии самодержца» и «отца его и богомолца великого государя святейшего Никона патриарха Московского и всея Русии» (л. 249—249 об.).

Не могут служить источником по истории Российского государственного титула Деяния Московского собора, проходившего весной 1654 г., поскольку «подлинник» (ГИМ, Син., № 379) подвергся тенденциозной переделке в более позднее время (около 1656 г.)[33].

Как известно, Собор 1654 года состоялся после 27 февраля и прежде 2 мая (Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. 7. М., 1996. С. 402). Мы предполагаем, что соборные заседания проходили в первой половине апреля 1654 г.: 16 апреля был поставлен Тверским архиепископом Лаврентий (см. у П. М. Строева) — следовательно, архиереи еще оставались в Москве, с другой стороны, в числе самих присутствовавших на соборе Лаврентий еще не значился.

Считается, что решения собора 1654 г. сохранились в оригинале (Син., № 379), поскольку рукопись содержит подписи участников собора. Однако, это не совсем так — сборник Син., № 379 на самом деле имеет сложный состав, и внимательное его изучение показывает, что решения Собора 1654 г. дошли до нас не в первоначальном виде.

Сборник Син., № 379 представляет рукопись в 4°, на 39 + I—IV листах, состоит из трех частей, написанных, соответственно, тремя почерками. Почерком 1 переписаны л. 1—7 (л. 7б—7д чистые). Почерком 2 переписан текст на л. 8— 11 об. (статья «О имени Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа»). Для нас особый интерес представляет третья часть, содержащая «Деяния» Московского Собора 1654 г.: л. 12—39 об. (почерком 3 написаны л. 12—34 об., подписи самих участников собора находятся на л. 35—39 об.). Бумага этой части сборника Син., № 379 содержит филигрань — Феникс в круге в двух вариантах: первый вариант (Феникс-1) — с литерами IR — опубликован в альбоме Т. В. Диановой и Л. М. Костюхиной (по нашей рукописи) под № 1108; второй вариант (Феникс-2) также опубликован Т. В. Диановой и Л. М. Костюхиной по нашей рукописи под № 1106 (и еще по одной рукописи 1653 г.). Бумага с филигранью Феникс-1, несомненно, отражает первоначальный состав (на этой бумаге имеются подписи участников собора), листы с филигранью Феникс-2, хотя и принадлежат к первоначальному запасу (на них частично сохранились подписи участников собора), но в основном использовались для переделок первоначального текста.

Особо интересующая нас часть сборника (л. 12—39 об.) содержит как первоначальные материалы, так и тексты со следами переработки. На л. 12—28 об. читаются решения Константинопольского собора 1593 г., утвердившего патриаршество в России (текст переведен с греческого Епифанием Славинецким). Здесь использована бумага с филигранью Фе-никс-1 в двух тетрадях: одна 10-листная тетрадь (л. 12—21) и еще 8-листная тетрадь — л. 22—29. Текст о решениях собора 1593 г. заканчивался на л. 28 об., а с л. 29 начиналось изложение «Деяний» Собора 1654 г., но уже в переделанном виде: первоначальный л. 29 был вырезан и к корешку подклеен лист бумаги с филигранью Феликс-2 (и текст на нем переписан тем же 3 писцом!). Далее вставлены парные л. 30 = 31 бумаги с филигранью Феликс-2 (переписанные тем же 3 писцом). Поздний характер исправленного текста на л. 29—31 проявляется в том, что составитель даже не знал имен некоторых участников собора: для имени Лужецкого архимандрита оставлено свободное место (л. 30 об.) — и только в издании «Скрижали» 1656 года указано имя Мисаила (хотя, по П. М. Строеву, монастырем в это время управлял Моисей), свободное место оставлено для имени Рождественского протопопа (л. 30 об., хотя в протоколах собора имеется подлинная подпись протопопа Трофима!). Поздний и тенденционный характер проявляется в заключительных словах Соборного постановления (л. 30 об.):

И весь освященный собор ecu едино отвещапи: Достойно и праведно исправити противо старых харатейных и греческих

— и это в ситуации, когда семь участников Собора отказались поставить свои подписи под соборным определением: это Псковский архиепископ Макарий, архимандрит Троице-Сергиевого монастыря Адриан, архимандрит Лужецкого монастыря (Мисаил или Моисей), игумен Переяславского Борисо-Глебского монастыря Антоний, Благовещенский протопоп Стефан (между прочим, царский духовник!), Вознесенский протопоп Иоаким, Черниговский протопоп Михаил.

В следующей тетради первоначальными оказались лишь л. 33 = 35. Лист 32 подклеен к л. 33 и переписан или вообще другим писцом или тем же 3 писцом, но в ином стиле. Между л. 33 и 35 находились два парных листа: на первом было записано окончание соборных решений, а на втором стояла подпись патриарха Никона. Оба эти листа были вырезаны (видны корешки вырезанных листов) и вместо них вклеен новый л. 34, текст на котором переписан опять 3 писцом, но более плотно. Поскольку лист с подписью патриарха Никона был вырезан, то ему пришлось подписаться на нижнем поле (!) переделанного л. 34 об.:

Никон Божиею милостию архиепископ царствующаго града Москвы и всея Великия и Малыя и Белыя Росии патриарх,

т. е. с применением титула, который Никон принял практически лишь в 1656 г. (подробнее см. ниже; кстати, в самом тексте на л. 34 об. Никон именуется правильно — как «архиепископ Московский и всея Великия и Малыя России патриарх»). Тем самым определяется время переделки основного текста Соборного решения 1654 г. — это был 1656 год! (между прочим, переработанный текст отразился уже в «Скрижали», изданной 2 июня 1656 г.). Время переделки подтверждается также переплетными листами сборника Син., № 379: они совпадают с бумагой издания «Скрижали» 1656 г. Приведенные данные подтверждают мнение, что переработка текста Соборных решений 1654 г. была предпринята в связи с подготовкой издания «Скрижали» 1656 г. (куда переработанный текст решений Собора 1654 г. полностью вошел).

В своем первоначальном виде сохранилась последняя 8-листная тетрадь сборника Син., № 379, содержащая листы 36—39 и чистые листы I—IV, запечатлевшие подлинные подписи участников Собора 1654 г. (напомним, что подписи митрополитов начинались уже на л. 35—35 об.). На л. 36 = IV и 37 = III использована бумага с филигранью Феникс-2, на л. 38 = II и 39 = I — бумага с филигранью Феникс-1. На л. 36 об. читается подпись печально знаменитого епископа Павла Коломенского: «Смиренный епископ Павел Коломенский и Коширский», но нижеследующий текст приписан другим почерком (что не было отмечено в литературе): «А что говорил на святем соборе о поклонех — и тот устав харатейной во оправдание положил зде, а другой писмяной» (в самой подписи епископа Павла и в приписке наблюдается, например, принципиально различное написание букв «в» и «ъ»).

Возвращаясь к истории государственного титула в 1654 г., следует отметить, что написание царского титула стабилизировалось в конце марта 1654 г. — в связи с изготовлением новой Большой государственной печати. Впервые Большая государственная печать с царским титулом «всеа Великия и Малыя Росии самодержец» была приложена к жалованной грамоте 27 марта 1654 г.{277} После этого титул Алексея Михайловича устойчиво писался как «царь и великий князь всея Великия и Малыя Росии самодержец»{278}.

После похода Алексея Михайловича в Белоруссию осенью 1655 г. к словам «Великия и Малыя» в царском титуле добавлено — «и Белыя». Уловить изменение царского титула по подлинным документам не просто. Еще 3 июня и 31 августа 1655 г. в Московских изданиях Апостола и Служебника царь Алексей Михайлович фигурировал с титулом «всея Великия и Малыя России»[34]. Но уже в Часослове, отпечатанном на Московском Печатном дворе 26 ноября 1655 г., Алексей Михайлович титулуется как «всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец», а Никон — «всея Великия и Малыя и Белыя России патриарх» (пользуемся экземпляром ГИМ, Син., № 205). Аналогично в Чине освящения воды, отпечатанном 29 декабря 1655 г.: «всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец». В Московских изданиях Триоди постной (17 марта 1656 г.) и Служебника (31 июля 1656 г.) также читается: «всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец».

Одновременно мы выявили следующую любопытную закономерность: в государственном делопроизводстве до конца XVII в. название РОСИЯ пишется по греческому образцу с одним «с», а Московский Печатный двор, начиная с апреля 1654 г., последовательно придерживался написания РОССИЯ с двумя «с». Подобное «лингвистическое раздвоение» в написании слова «Росия» продолжалось в течение всей второй половины XVII столетия.

Написание «Росия» в документах Приказного делопроизводства мы проверили по подлинникам. Во-первых, мы обратились к прочтению царского титула на Больших государственных печатях. Как было сообщено выше, на печати, подвешенной к грамоте 27 марта 1654 г., титул царя читался как «всеа Великия и Малыя Росии самодержец». Большая государственная печать царя Алексея Михайловича приложена также к документу 17 августа 1656 г. (Королевский Архив в Копенгагене) с надписью: «великий государь царь и великий князь Алексей Михайловичь всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержецъ». Сохранились Большие государственные печати, приложенные к грамотам 12 июля 1668 г. и 1672 г. с тем же чтением: «всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец»{279}. Известна еще печать 1662 г. «патриарха Московскаго и всея Росии»{280}.

Любопытно прочтение титулов Московских государей в Государственном Гербовнике 1672 г. — книги, предназначенной для хранения в Посольском приказе. Здесь упоминаются «великие князья Росийские», «Монархия великого Росийского царствия», Михаил Федорович выступает уже с новым титулом — «всеа Великиа Росии самодержец», но Алексей Михайлович с привычным — «всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец», титул патриарха Питирима также читается с названием Росия с одним «с»: «патриарх Московский и всеа Росии»{281}.

Ознакомление с публикациями дел и указов, вышедших из недр Московских приказов — Разрядного, Тайного, Новгородского, Посольского, Книгопечатного дела, Большого дворца{282}, приводит к выводу, что в Московской приказной системе в течение всей второй половины XVII в. название Росия писалось с одним «с».

Изучение формуляра жалованных грамот Ярославскому Спасскому монастырю 1666—1667, 1670, 1672, 1674, 1677—1678, 1682—1687, 1689, 1690, 1700 годов, выданных от имени Алексея Михайловича, Федора Алексеевича, Ивана и Петра Алексеевичев «всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцев», показывает, что в них слово Росия писалось с одним «с»{283}.

Подтверждением изложенных результатов является сочинение подьячего Григория Котошихина «О Московском государстве в середине XVII столетия» (1666—1667 гг.), в котором название Росия и производные слова пишутся с одним «с»: Росийская земля, Росийское царство, Росийское государство, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, Малая Росия, Великою Росиею прозвано Московское государство{284}.

С другой стороны, как мы уже указали, в изданиях Московского Печатного двора 1654—1656 гг. (и более поздних) слово Россия стало писаться с двумя «с». Первый пример такого рода мы обнаружили в Уставной грамоте царя Алексея Михайловича о пошлинах 1654 г. Печатная, с подвешенной красно-восковой печатью Уставная грамота представляет склейку из больших листов и известна нам по экземпляру ГИМ, из библиотеки И. Н. Царского, № 180. Написание названия Россия последовательно проводится с двумя «с»: «Мы великий государь царь и великий князь Алексий Михайловичь всея Великия и Малыя России самодержецъ», при «святейшем Никоне патриархе Московском и всея России», упоминаются «царствие Российское», «святители Российские», «Российские чюдотворцы». В конце помещены выходные данные: «напечатана в граде Москве, лета … 1654, месяца априля 30 день».

Написание слова Россия с двумя «с» на Московском Печатном дворе мы объясняем появлением среди справщиков Епифания Славинецкого и других деятелей южно-русского просвещения.

Написание Россия с двумя «с» естественно появилось на землях Киевской митрополии — зоне смешанного влияния славянского и латинского языков. Начало этого процесса М. А. Максимович определил 90-ми гг. XVI в. и указал памятники: Грамматику 1591 года, отпечатанную в типографии Львовского братства (на титульном листе которой читается: «Ко наказанию многоименитому Российскому роду»), Книгу Василия Великого о постничестве, изданную в 1594 г. в Остроге{285}. С появлением изданий Киево-Печерской лавры мы имеем возможность пользоваться подлинниками.

В 1619 г. в типографии лавры опубликована Минея праздничная (Анфологион). Под 10 мая отмечена память Антония — «пръвоначалника мнихом в России»{286}. Под 15 июля записана память «князя Владимира Киевъскаго, самодръжца Росскиа земля»{287}. 24 июля отмечено убиение «Бориса и Глеба, князей Росских»{288}. Под 12 февраля указана память митрополита Алексея «Киевскаго и всеа России»{289}. Помимо этого Владимир назван «самодержцем Российскиа земля»{290}.

Лексикон Памвы Берынды назывался: «Лексикон славеноросский и имен тлъкование» (Киев, 1627). В Предисловии упомянуты «церкви Росскиа».

В «Полууставе» (Вильно, 1640) под 27 мая отмечено перенесение мощей Киприана, Фотия и Ионы, «митрополитов Киевских и всея России», под 11 июля — успение Ольги, «княгини Росския», жены «Игора князя всея России», под 15 июля — успение князя Владимира, «просветившаго Росскую землю».

В «Полууставе» (Киев, 1643) перечислены те же праздники: под 11 июля — успение «блаженныя Олги, княгини Росския», жены «Игора князя всея России», под 15 июля — успение князя «Владымира, просветившаго Росскую землю»{291}.

В «Дидаскалии» Сильвестра Косова (Кутеин, 1653) в заглавии упомянут «Силвестр Косов, митрополит Киевский, Галицкий и всея России».

Заслуживает внимания также Киево-Печерский патерик архимандрита Иосифа Тризны (РГБ. Ф. 304/1. № 714 — рукопись написана около 1653—1654 гг., т. е. как раз накануне распространения в Московских печатных изданиях названия «Россия» с двумя «с»). Мы отметим здесь чтения: «земля Российская» (л. 199 об.), «Великая Россия» (л. 356), «князи Росские» (л. 359) и другие.

Итак, мы показали, что использование справщиками Московского Печатного двора, воспитанниками Киево-Могилянской коллегии, написания слова «Россия» с двумя «с» объясняется существовавшей с конца XVI в. на территории Киевской митрополии соответствующей литературной традиции.

Названия «Россия», «Российский» (с двумя «с») господствуют в переводах Епифания Славинецкого и декламациях Симеона Полоцкого. Продемонстрируем это на примере стихотворения Симеона Полоцкого «Орел Российский». Панегирик поднесен царю Алексею Михайловичу 1 сентября 1667 г., подносной экземпляр сохранился — это рукопись БАН, 16.5.7, на 54 листах (по этому списку стихотворение издано){292}. В заголовке значится: «Орел Российский… государю царю и великому князю Алексию Михайловичю всея Великия, Малыя и Белыя России самодержцу»{293}. В дальнейшем тексте «Орел Российский» присутствует в различных вариациях: всероднороссийский, всероссийскородный, просто российскородный, совсем просто — российский, превращается в Российское солнце (естественно — в Российском небе), сияет Российским странам, Россом и, наконец, России{294}.

В стихотворении «Гусль доброгласная». поднесенном Федору Алексеевичу в день венчания на царство 18 июня 1676 г., Симеон Полоцкий обращается к царю «всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцу» и Иоакиму «патриарху Московскому и всея России», упоминает «Россию», «Российскую страну», «Российское царство»{295}.

Таким образом, во второй половине XVII в. образовались две традиции написания слова «Россия»: с одним «с» — в государственном делопроизводстве, и с двумя «с» — в публикациях Московского Печатного двора и в творчестве таких писателей, как Епифаний Славинецкий, Симеон Полоцкий и др.

Иногда дело доходило до курьезов, как в обнаруженном нами экземпляре (РГБ, Собр. В. М. Ундольского, № 1197) старопечатного Пролога за март—август издания 1696 г. В печатном тексте утверждалось:

Напечатася повелением благочестивейших великих государей наших царей и великих князей Иоанна Алексиевича, Петра Алексиевича, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцев. Благословением же… великаго господина святейшаго кир Адриана архиепископа Московскаго и всея России и всех Северных стран патриарха.

А по нижнему полю листов (в начале каждой тетради) помещалась запись:

Лета 7207, генваря в 30 день, по указу великого государя царя и великого князя Петра Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца сия книга Пролог дана из Приказу Большого дворца во Ржевской уезд Ниловы пустыни Столбенского монастыря в приписную пустыню Спаса Преображенского монастыря, что на Волгине Верховье.

То есть мы снова сталкиваемся с противоречием: на Московском Печатном дворе пользуются названием «Россия» с двумя «с», а подьячие Приказа Большого дворца пишут слово «Росия» с одним «с» — в соответствии с официальным царским титулом.

Расхождения в написании названия «Россия» в официальных документах вызвали путаницу в провинциальном делопроизводстве, в частности, монастырском. Так, в Кормовой книге Троице-Сергиева монастыря 1674 г. (Сергиево-Посадский музей-заповедник, инв. № 5297) при подавляющем количестве примеров написания слова «Россия» с двумя «с» нашлись все-таки три случая написания «Росия» с одним «с» (л. 59 об., 75 об., 171 об.){296}.

Кормовая книга Спасо-Ярославского монастыря XVII в. (Ярославский музей-заповедник, № 15184) издана в Дополнении к работе И. А. Вахрамеева «Исторические акты Ярославского Спасского монастыря» (М., 1896). Но пользоваться этим изданием нельзя: список Кормовой книги не датирован, текст произвольно модернизирован, имеются не оговоренные издателем исправления, вставки в рукопись, сделанные поздними почерками, не выделены (см. вставки на л. 18 об., 20 о кончине царицы Натальи Кирилловны (1694 г.), царя Ивана Алексеевича (1696 г.) и др.). Если исключить позднейшие вставки, то окажется, что основной текст Ярославской Кормовой книги написан на бумаге со знаками: 1) Голова шута с 7 бубенцами — Дианова, № 330 (1683 г.); 2) Голова шута с 7 бубенцами, контрамарка ЕР — Дианова, № 427 (1683 г.). Следовательно, Кормовая книга Спасо-Ярославского монастыря ЯМЗ-15184 составлена около 1683 г. В написании названия «Россия» здесь наблюдается та же хаотичность, что и в тексте Кормовой книги Троице-Сергиева монастыря: наша проверка (по оригиналу рукописи) показала, что на 83 случая написания слова «Россия» с двумя «с» приходится 11 случаев написания «Росия» с одним «с».

С точки зрения эволюции термина «Россия» в памятниках провинциальной историографии представляет интерес Повесть о Курской Коренной иконе Богоматери (так называемый «Курский летописец»). В своей первоначальной редакции (насчитывающей 31 главу) Повесть составлена в Курском Знаменском монастыре около 1651 г. У меня не вызывает сомнений, что автором Повести являлся игумен Знаменского монастыря Моисей. Для характеристики политической терминологии Первоначальной редакции Повести имеют значение только списки XVII в. (в списках XVIII—XIX вв. название «Россия», естественно, пишется уже с двумя «с»). Старшим списком Повести является рукопись ГИМ, Увар., № 117 (4°), первоначальная редакция Повести расположена здесь на л. 1—127 (Белгородские чудеса приписаны другим почерком на бумаге 80-х годов XVII в.); основным знаком является Герб семи провинций, под которым литеры PC: Хивуд, № 3136—3137 (1656 г.), для переделок текста использована бумага с Головой шута с 7 бубенцами, контрамарка IM — Дианова, № 586 (1660 г.). Таким образом, старший список Повести о Курской иконе датируется концом 50 — началом 60-х гг. XVII в. Список Увар., 117, по ряду признаков, представляет беловой оригинал Повести о Курской иконе (или один из оригиналов?): он имеет парадный вид (каждая глава начинается с нового листа и еще в XVIII в. главы отделялись чистыми листами), текст переписан красивым каллиграфическим почерком, многие приписки, сделанные на полях (л. 68 и др.), вошли впоследствии в основной текст остальных списков. В рукописи Увар., 117 название «Россия» пишется преимущественно с двумя «с», но имеются случаи написания «Росия», «Росийский» с одним «с»: л. 5 (Росийская митрополия), л. 63 (Малоросийская Киевская страна), л. 99 (царь и великий князь Михаил Феодорович всеа Росии).

Другие списки Повести о Курской Знаменской иконе отражают уже следующую стадию переработки первоначального текста. Списков XVII в. мы обнаружили только два: ГИМ, Собр. Е. В. Барсова, № 1516 и РГБ, ф. 256 (Собр. Н. П. Румянцева), № 364. Барсовский список находится в составе сборника на л. 1—143, филиграни бумаги: 1) Герб Амстердама с литерами GVH, контрамарка IV: Дианова, № 28 (1687—1693 гг.); 2) Герб семи провинций с литерами AI, контрамарка CDG: Дианова, № 881 (до 1696 г.). Почерк писца мы обнаружили также на л. 163 об. — 164 об. сборника, на которых видна филигрань Герб семи провинций, контрамарка HD: Хивуд, № 3140 (1676—1689 гг.). Таким образом, Барсовский список уверенно датируется 80-ми гг. XVII в. В Румянцевском сборнике Повесть о Курской иконе занимает л. 5—70 об. Для датировки сборника имеют значение писцовые пометы:

Списано в лето 7208 году месяца генваря в 23 день (л. 70 об.), Списано с монастырьскаго Успенскаго Старицкаго история сия в лето 7207 году слово в слово (л. 308 об.), Списано ис Степенной книги в лето 7208 году ноября 17 день (л. 312).

Следовательно, сборник составлялся в 1699—1700 гг. Барсовский и Румянцевский сборники имеют московское происхождение: в Барсовской рукописи на л. 1—37 подписано — «Сия книга Московскаго второй гильдии купца Михаилы Афанасьева сына Калесникова, куплена 1772 года октебря 11 дня»; Румянцевский сборник имеет общерусское содержание, но особое внимание обращено на описание московских святынь, кроме того, на л. 6—16 читается запись: «Сия книга … куплена у москвитина … Федорова … 1725-го году».

Московское происхождение Барсовского и Румянцевского сборников объясняет особенности написания слова «Россия» в помещенной в них Повести о Курской иконе: название «Росия» пишется здесь исключительно с одним «с».

Отмеченное во второй половине XVII в. лингвистическое «противостояние» в написании слова «Россия» сохранилось и в первой четверти XVIII в. (до 1721 г.). Подлинные царские указы, подписанные самим Петром в 1701,1704,1706,1708 годах (выставленные на экспозиции Государственного исторического музея в Москве), имеют в титуле царя Петра слова «всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец». Находящаяся в той же экспозиции гравюра А. Ф. Зубова с изображением бракосочетания Петра и Екатерины в 1712 г., именует царя: «самодержец Всеросийский».

Документы последующего времени сочетают оба варианта написания слова «Россия», но характерно, что грамоты, происходившие из Посольского приказа, всегда передавали название Росия с одним «с». Так, в грамоте 11 февраля 1713 г. императору Карлу VI Петр именуется царем «всеа Великия и Малыя и Белыя Росии»{297}. В Полномочной грамоте А. Д. Меньшикова к Карлу VI, от 12 февраля 1713 г., упоминается «Росийское государство»{298}. В грамоте 28 февраля 1713 г. к английской королеве Петр называется «царем и самодержцем Всеросийским»{299}. Аналогично и в проекте договора между Россией и Пруссией (1 марта 1713 г.){300}. В полномочной грамоте к турецкому султану (от 30 мая 1713 г.) Петр назван царем «всеа Великия и Малыя и Белыя Росии»{301}.

Разнобой в написании слова «Россия» закончился лишь в 1721 г.: после принятия Петром I титула императора «Всероссийского» название «Россия» (с двумя «с») стало господствующим.

Заключение

Настоящая работа посвящена происхождению и бытованию в русской письменности термина «Россия» (от первых упоминаний до официального названия государства). Название «Россия» тесно связано с греческой культурой, в письменности которой термин «Росия» фигурировал уже с X века и обозначал страну, где проживал народ Рос. Длительное время слово «Росия» звучало только по-гречески. Проблема состояла в установлении времени проникновения названия «Росия» в средневековую русскую письменность, объяснении причины замены древнерусского названия Русь на «Росия», распространении термина «Росия» в определенных общественных и политических кругах.

Изучение историографии вопроса показало, что специальных исследований о происхождении названия Россия не существовало до середины XX столетия. И только в 1953 г. была опубликована небольшая (на 4 страницах) статья М. Н. Тихомирова, в которой историк отметил, что термин «Россия» (или «Росия»), появляется в русской письменности только с конца

XV в., постепенно распространяется все больше, пока окончательно не утверждается в русском языке. М. Н. Тихомиров ввел в научный оборот Краткий летописец по списку Увар., № 806 (4°), в котором наша страна последовательно называлась именем «Росиа», а великие князья — «росийскими». Хотя М. Н. Тихомиров датировал памятник XV веком, но он не обратил внимание, что на самом деле текст летописца вписан на чистых листах другим почерком (по нашему мнению — начала

XVI в.). Вызывает также недоумение тезис М. Н. Тихомирова, что термин «Росия» — «природно русский» и что само название «Росия» следует отнести к диалектологическим особенностям, существовавшим на северо-востоке Руси в XIV—XV веках.

При всей неполноте и отдельных неточностях работа М. Н. Тихомирова сыграла положительную роль, а утверждение известного ученого о появлении термина «Росия» в русской письменности уже в XV в. широко распространилось в учебной литературе и справочных изданиях.

В 1957 г. было опубликовано исследование профессора Женевского университета А. В. Соловьева «Византийское имя России», основанное на широком использовании всей существовавшей тогда опубликованной справочной и исследовательской литературы. Сам А. В. Соловьев, находясь на чужбине, лишен был возможности изучать подлинники, но по опубликованным описаниям выявил случаи более раннего употребления слова «Росия» в русской письменности: это — подпись митрополита Киприана на рукописи 1387 г. с титулом «митрополит Киевский и всея Росии» (запись была опубликована еще в 1887 г. архимандритом Леонидом (Кавелиным), правда, с ошибками, которые еще более искажены в воспроизведении А. В. Соловьева), произведения митрополита Григория Цамблака начала XV в. с подписью — «архиепископ Росийский». Однако, то обстоятельство, что А. В. Соловьев не изучал сами рукописи (и поэтому не мог отличить оригиналы от более поздних копий), а пользовался не совсем добротными перепечатками, в значительной мере обесценивает значение работы А. В. Соловьева. В итоге А. В. Соловьев пришел к совершенно неправильному выводу, что «до падения Византии Русь не пользовалась византийской формой своего имени, но приезд Софии Палеолог в 1472 году с греками-дипломатами в своей свите, появление в Москве богатого собрания греческих рукописей, деятельность Максима Грека — все это расширяло знакомство с греческим языком и содействовало распространению греческой огласовки русского имени».

В последующей исторической литературе тема о происхождении названия «Россия» не ставилась. Многочисленные учебные, справочные и энциклопедические издания на все лады повторяли не совсем точный тезис М. Н. Тихомирова о появлении названия «Россия» в конце XV в. (причем — «эпизодически»). Отсутствие исследований о происхождении названия нашей страны приводило иногда к курьезным ситуациям: в вышедшем в 2004 г. первом томе «Большой Российской энциклопедии», специально посвященном истории и природе России, вопрос о происхождении самого названия «Россия» вообще не был затронут!

Ознакомление с историографией вопроса обнажило проблемы в изучении происхождения названия «Россия» и бытования термина в русской письменности XIV—XVIII вв. Именно недостаточное количество примеров, почерпнутых из рукописных источников, не позволяло выявить объективную картину распространения термина «Россия» и производных от него в отечественной письменности различного времени.

С целью выявления памятников, содержащих название «Россия», в архивохранилищах Москвы, Петербурга, Ярославля, Твери, Нижнего Новгорода, Казани, Саратова автором было просмотрено и изучено более 1000 рукописей (более 100 списков Иерусалимского устава, около 900 рукописных Прологов, а также не поддающееся учету количество списков Житий русских святых). Это позволило обрисовать ситуацию, связанную с появлением в русской письменности названия «Росия», очертить те общественные круги, которые были заинтересованы в появлении нового названия страны, проследить эволюцию этого термина на протяжении длительного времени.

Работа имеет следующую структуру.

В главе 1 выявлены древнейшие упоминания названия «Росия» в русской письменности XIV—XV вв. Было установлено, что впервые на русском языке слово «Росия» было записано в 1387 г. в титуле митрополита Киприана («Кыевскый и всея Росия»). Титул «архиепископа Росийского» употреблял также в начале XV в. митрополит Григорий Цамблак (рукописи произведений Григория Цамблака были исследованы нами с палеографической точки зрения).

Первоначально термин «Росия» читался только в составе титула митрополита «Киевского и всея Росии». Характерно, что составленный в 1418 г. летописный свод митрополита Фотия (восходящий к общему источнику Софийской первой и Новгородской четвертой летописей) включил каталог епархий Константинопольской патриархии, где на 61 месте значилась митрополия «Росия» (древнейшие списки Софийской первой и Новгородской четвертой летописей мы датируем 70—80-ми годами XV в.). В старообрядческих сочинениях нашлось описание пергаменного сборника 1424 г. (или 1425 г. — в зависимости от стиля летоисчисления), написанного в Нижнем Новгороде при митрополите Фотии «Киевском и всея Росии». В обнаруженной нами рукописи Иерусалимского устава около 1435 г. в тексте служб в навечерия Рождества Христова и Богоявления полагалось петь многолетие «митрополиту Киевскому и всея Росиа». В сборнике Поп, № 1281, в слое, датируемом концом 70-х — началом 80-х годов XV в., помещено Похвальное слово чудотворцу Петру, «митрополиту всея Росия».

Включение термина «Росия» в богослужебный устав 1435 г. открывает новую страницу в изучении распространения названия «Росия»: это означает, что новое название страны начинает внедряться в массовое народное сознание.

Здесь уместно напомнить мнение О. Н. Трубачева, видевшего в названии Россия «символ нашей европейской интеграции», а в распространении слова Россия в отечественной письменности — «терминологический феномен вхождения нашей страны в Европу» (Трубачев О. Н. В поисках единства. М., 1997. С. 275).

В главе 2 рассматривается деятельность крупного скриптория XV в., находившегося в Московском Кремле. В сознании московских дьяков термин «Росия» теперь стал применяться в титулах не только архиереев, но и светских правителей (великих князей Ивана III и Ивана Ивановича Молодого).

Нам удалось существенно уточнить характер и объем работы Кремлевского скриптория, выявить древнейший русский книжный экслибрис, определить время составления полной (догеннадиевской) Библии. А передатировка Буслаевской псалтыри и расшифровка имени ее основного писца и иллюстратора («Антоний диак иконописарь») может составить гордость любого исследования по истории древнерусского искусства. Случайная оговорка («У Христова тирона и победоносца великамученика Никиты»), написанная пермской азбукой, позволила установить существование церкви в честь великомученика Никиты, находившейся в «застенке» московского Архангельского собора и служившей местонахождением знаменитого Кремлевского великокняжеского скриптория.

Центральной темой главы 3 является творчество такого, далеко еще не раскрытого полностью писателя Иосифлянского направления, каким является Досифей Топорков. Мы приписываем ему создание «Сокращенной» редакции Жития Пафнутия Боровского, которую обнаружили в древнейшем списке начала XVI в. из Государственного архива Ярославской области. В этой редакции последовательно употребляются слова «Росия», «ро-сийский» («Росийский остров», «самодержець всея Росиа» и др.). В отличие от мнения Я. С. Лурье и Л. Е. Морозовой, мы атрибутируем так называемое «Послание вельможе Иоанну» Досифею Топоркову, считаем, что произведение написано по поводу единовременной кончины четырех «столпов» иосифлянской партии: Вассиана Санина, Иосифа Волоцкого, Симеона Стремоухова и дворецкого В. А. Челяднина (или рязанского епископа Протасия) и датируем концом 1515 — началом 1516 г. Слово «Росия» упоминается в этом памятнике три раза, но не в составе того или иного государственного титула:

Злоначалный сатана дуну бо внезапу завистным ветром и погаси четверосветлый и чюдный он светилник весь до конца, и тмы и дыма и горести исполни всю Росию;

…но наша земля плодствова и возрасти на честь и славу всей Росищ

…и ныне купно плачемся разлучениа общих поборников о благочестии, общаго украшениа всея Росии.

Досифеевское «Послание вельможе Иоанну» должно войти в число шедевров древнерусской литературы и пополнить ряд агиографических сочинений, посвященных Иосифу Волоцкому. С патриотическими высказываниями «Послания Иоанну» перекликается пророчество Русского Хронографа, который я еще ранее атрибутировал Досифею Топоркову и датировал 1516—1522 годами:

Наша же Росиская земля Божиею милостию и молитвами Пречистыя Богородица и всех святых чюдотворець растет и младеет и возвышается, ей же, Христе милостивый, дажь расти и младети и разширятися и до скончания века.

Знаменитый труд Досифея Топоркова — Волоколамский патерик, в котором также упоминается «Росиская земля», я предлагаю датировать 1531 г.

В главе 4 мы прослеживаем эволюцию термина «Великая Русь» и отмечаем факт оживления интереса к этому термину в начале XVI в. со стороны Константинопольской патриархии, вызванный необходимостью различать две части некогда единой Русской митрополии. Впервые изменение названия «Великая Русь» на «Великая Росия» зафиксировано в Послании Спиридона-Саввы, которое мы предлагаем датировать 1519— 1521 гг. Термин «Великая Росия» получил широкое распространение в памятниках официального происхождения: Сказании о князьях Владимирских, в решениях Стоглавого собора, Летописце начала царства и Степенной книге, в Чине венчания на царство Федора Ивановича 1584 г., в Уложенной грамоте 1589 г. об учреждении Московского патриаршества и др.

Возникновение и распространение слов «росияне», «роси-янин» является предметом рассмотрения в главе 5. Наиболее ранние примеры употребления этих слов мы зафиксировали под 1524 (Максим Грек), 1577 (Давид Сирах), 1615 (Авраамий Палицын) годами. Повышенный интерес к словам «россияне», «россиянин» наблюдается в XVIII в. (Марсова книга, Каталог Российских архиереев, П. П. Шафиров, Феофан Прокопович, В. Н. Татищев, Г. Р. Державин) и в начале XIX в. (Н. М. Карамзин, юный А. С. Пушкин). Во второй половине XIX в. употребление этих слов значительно снижается, а в конце XIX в. словарь Брокгауза и Ефрона даже внушал, что отживающее имя «Россияне» — образование искусственное и высокопарное.

Но в конце XX в., когда слово Россия вошло в название государства, имя «Россияне» было вновь воскрешено, хотя теперь в понятия «Россияне» и «Русские» вкладывается несколько иной смысл (сопряженный с социальными, этническими и гражданскими категориями). При живучести взгляда на эквивалентность понятий «Россия» и «Русь» (достаточно вспомнить слова песни: «Я люблю тебя, Россия, дорогая моя Русь») получает распространение другая точка зрения: слово «россиянин» уже не является синонимом «русский», а означает «гражданин государства Россия». В этом плане поучительным является обсуждение на тему «Национальная идентификация: русские или россияне?», поднятое на страницах гуманитарного журнала «Апология» (№ 10 за 2007 г.).

В главе 6 мы обсуждаем различные диалектизмы в написании названия «Россия» — типа «Росея» («Расея»). Ранние случаи такого словоупотребления мы выявили в XVI—XVII вв. (С. Герберштейн, Великие Минеи Четьи митрополита Макария, записи московского дьяка Стефана Басова, Летописная книга С. И. Шаховского). В позднее время употребление слов «Расея», «Расейский» фиксируется у А. С. Пушкина (наверняка в качестве реакции на название «Расейской» Академии у П. И. Соколова и М. Ю. Виельгорского), С. Есенина и более широко — в Словаре русских народных говоров.

Глава 7 посвящена изучению лексики церковных писателей конца XVI — первой половины XVII в.: патриарха Иова, келарей Троице-Сергиева монастыря Авраамия Палицына и Симона Азарьина. Несмотря на то, что официальные титулы царя и патриарха содержали слова «всея Русии», указанные писатели предпочитали в названии страны пользоваться «Росийской» терминологией, причем абсолютно преобладало выражение «Великая Росия». При изучении литературной традиции Троице-Сергиева монастыря было доказано, что она дошла до нашего времени, можно сказать, в оригиналах. Для этого пришлось подробно разобрать деятельность Троицкого монастырского скриптория (хотя, в принципе, данная тема заслуживает отдельного исследования). Нам удалось выявить рукописи, самым ближайшим образом отражающие оригиналы Первоначальной и Основной редакций Сказания Авраамия Палицына, а также «Книги о новоявленных чудесах преподобного Сергия Радонежского» келаря Симона Азарьина и его рукописных Святцев.

В главе 8 излагаются изменения в царской титулатуре во второй половине XVII в., особенно в связи с воссоединением Украины с Россией. До января-февраля 1654 г. титул царя Алексея Михайловича формулировался в терминах «государя всея Русии». На протяжении февраля—марта 1654 г. в текстах грамот и указов наблюдается смешение титулатуры: царь то называется «государем всея Русии», то «всея Великия и Малыя Росии самодержцем». Положение стабилизировалось лишь в конце марта 1654 г. — в связи с изготовлением новой Большой государственной печати, на которой был выбит царский титул «всеа Великия и Малыя Росии самодержец». В конце 1655 г., после похода Алексея Михайловича в Белоруссию, царь титуловался уже как «всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец».

Мы показываем, что Деяния Московского собора 1654 г. не могут служить источником по истории Российского государственного титула. Собор проходил, по нашему предположению, в первой половине апреля 1654 г., но «подлинник» Соборных решений (Син., № 379) дошел до нас уже в переработанном и отредактированном виде, причем переработка была произведена в 1656 г. в связи с подготовкой издания «Скрижалей».

В письменности второй половины XVII в. наблюдается различное написание названия «Россия»: в одних случаях с одним «с», в других — с двумя «с». Мы увидели в этом не проявление какого-то хаоса, а определенную закономерность: в государственном делопроизводстве и в титулах царя и патриарха до конца XVII в. название Росия пишется по греческому образцу с одним «с», а Московский Печатный двор, начиная с апреля 1654 г., последовательно придерживался написания Россия с двумя «с» (под влиянием Епифания Славинецкого и других справщиков южнорусского происхождения, воспитанных на традиции написания слова Россия с двумя «с»). Подобное лингвистическое «раздвоение» в написании слова «Россия» продолжалось в течение всей второй половины XVII столетия и начала XVIII в. И лишь с 1721 г., после принятия Петром I титула императора «Всероссийского», написание слова «Россия» с двумя «с» стало господствующим.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

Арх. — Собр. МГАМИД

Архим. — Архимандрит

БАН — Библиотека Академии наук

Барс. — Собр. Е. В. Барсова

Библ. — Библейский

Брике — Briquet С. М. Les filigranes. Geneve, 1907

Вел. кн. — Великий князь (подразумевается: Владимирский)

Вел. кнг. — Великая княгиня

Вол. — Собр. Иосифо-Волоколамского монастыря

Востр. — Собр. Н.П. Вострякова

ГАЯО — Государственный архив Ярославской области

ГИМ — Государственный исторический музей

Дианова («Голова шута») — Дианова Т. В. Филиграни XVII— XVIII вв. «Голова шута». М., 1977

Дианова («Кувшин») —Дианова Т. В. Филигрань «Кувшин» XVII в. М., 1989

Дианова и Костюхина — Дианова Т. В., Костюхина Л. М. Филиграни XVII века: По рукописным источникам ГИМ. М., 1988

Егор. — Собр. Е. Е. Егорова

Епарх. — Собр. Епархиальное

Карел. — Собр. Карельское

Кир.-Бел. — Собр. Кирилло-Белозерского монастыря

Лихачев — Лихачев Н. П. Палеографическое значение бумажных водяных знаков. Ч. 1—3. СПб., 1899

МГАМИД — Московский государственный архив Министерства иностранных дел

МДА — Московская Духовная Академия

Митр. — Митрополит

Пиккар («Голова быка») — Piccard G. Die Ochsenkopf-Wasserzei-chen. Stuttgart, 1966

Пиккар («Корона») — Piccard G. Die Kronen-Wasserzeichen. Stuttgart, 1961

Пиккар («Литера Р») — Piccard G. Wasserzeichen buchstabe P. Stuttgart, 1977

Пиккар («Рука») — Piccard G. Wasserzeichen hand und handschuh. Stuttgart, 1997

Писк. — Собр. Д. В. Пискарева

Пог. — Собр. М. П. Погодина

Прян. — Собр. Г. М. Прянишникова

РГАДА — Российский государственный архив древних актов и документов

РГБ — Российская государственная библиотека

РНБ — Российская национальная библиотека

Рогож. — Собр. Рогожского старообрядческого кладбища

Рук. — Собр. Отдела рукописей РГБ

Рум. — Собр. Н. П. Румянцева

Св. — Святой

Син. — Синодальное собр.

Собр. — Собрание

Соф. — Софийское собр.

СПМЗ — Сергиево-Посадский музей-заповедник

Текущ. — Собр. Текущих поступлений БАН

Троиц. — Троицкое собр. (РГБ. Ф.304/1)

Тромонин — Тромонин К. Я. Знаки писчей бумаги. М., 1844

Увар. — Собр. А. С. Уварова

Унд. — Собр. В. М. Ундольского

Усп. — Собр. Успенского собора

Хивуд — Heawood E. Watermarks mainly of the 17-th and 18-th centuries. Amsterdam, 1969

Чуд. — Собр. Чудова монастыря

Щук. — Собр. П. И. Щукина

ЯМЗ — Ярославский музей-заповедник

УКАЗАТЕЛЬ ШИФРОВ ИСПОЛЬЗОВАННЫХ РУКОПИСЕЙ

Библиотека Академии наук

16.5.7 118 17.8.36 27 33.8.13 32

Архангельское собр. Арх. Д. 193 90

Собр. Текущих поступлений Текущ. 1107 28

Государственный архив Ярославской области

ГАЯО-446 57—60,69

Государственный исторический музей

Собр. Е. В. Барсова Барс. 1516 121

Собр. Н. П. Вострякова Востр. 959 46, 49

Епархиальное собр.

Епарх. 411 61 Епарх. 558 57

Синодальное собр.

Син. 31 103,106 Син. 84 58

Син. 102 103

Син. 123 77

Син. 205 115

Син. 326 32,41

Син. 335 105

Син. 379 111,112,114,126,135

Син. 384 21,26,88

Син. 524 83

Син. 562 89

Син. 708 43

Син. 736 108

Син. 791 61,89

Собр. А. С. Уварова (4°)

Увар. 117 121

Увар. 447 26, 37, 39,48, 50

Увар. 806 9, 128

Собр. Успенского собора

Усп. 16 103 Усп.21/173 75

Собр. Чудова монастыря

Чуд. 71 38, 49 Чуд. 314 75 Чуд. 334 60 Чуд. 358 74

Собр. П. И. Щукина Щук. 329 46, 56

Российский государственный архив древних актов

Ф. 135 (Государственное Древлехранилище)

Древл. 3 27

Ф. 181 (Собр. МГАМИД) Арх. 564 60

Российская государственная библиотека

Ф. 98 (Собр. Е. Е. Егорова)

Егор. 328 50 Егор. 453 83 Егор. 920 56, 76,109

Ф. 113 (Собр. Иосифо-Волоколамского монастыря)

Вол. 659 60

Ф. 173/1 (Фундаментальное собр. библиотеки МДА)

МДА-9 103, 107

МДА-12 33

МДА-20 44

МДА-73 103,106 МДА-137 103,107 МДА-148 103

МДА-152 3,20,26

МДА-175 99,106,125 МДА-183 106 МДА-201 109 МДА-203 108

Ф. 218 (Собр. Отдела рукописей) Рук. 422 60

Ф. 228 (Собр. Д. В. Пискарева) Писк. 162 3,30,32,33,44,45,49

Ф. 242 (Собр. Г. М. Прянишникова)

Прян. 60 75

Ф. 247 (Собр. Рогожского старообрядческого кладбища)

Рог. 530 56

Ф. 256 (Собр. Н. П. Румянцева)

Рум. 299 97,101,102,106—108

Рум. 323 84

Рум. 364 121

Рум. 425 73

Рум.453 41

Ф. 304/1 (Главное собр. библиотеки Троице-Сергиевой Лавры)

Троиц. 2 35

Троиц. 44 36, 37

Троиц. 69 101

Троиц. 107 36

Троиц. 123 56

Троиц. 175 36, 37

Троиц. 239 29,48

Троиц. 252 103

Троиц. 259 105, 106

Троиц.281 102 Троиц. 283 102

Троиц. 308 38,40,41 Троиц. 337 91

Троиц. 353 105 Троиц. 484 105

Троиц. 554 106

Троиц. 687 37

Троиц. 699 106

Троиц. 714 118

Троиц. 728 34,36

Троиц. 748 37

Троиц. 749 37

Ф. 304/111 (Собр. ризницы Троице-Сергиевой Лавры)

Троиц. (III), № 4 3

Ф. 310 (Собр. В. М. Ундольского)

Унд. 1 33—36

Унд. 353 60

Унд. 1157 26,48

Унд. 1197 119

Российская национальная библиотека

Кирилло-Белозерское собр.

Кир.-Бел.,№ 53/178 26,31,46, 48,49

Основное собр.

F.I.193 32 F.IV.235 28 F.IV.237 96 Q.I.214 61 Q.IV.298 27

Собр. М. П. Погодина

Пог. 1281 29,48,131 Пог. 1577 60 Пог. 2035 28

Соловецкое собр.

Сол. 54/54 103, 106, 107

Сол. 59/1425 105

Сол. 162/162 103

Сол. 166/166 104

Сол. 175/175 105,106

Сол. 346/326 86

Сол. 700/808 105

Сол. 704/812 104

Сол. 880/990 84

Софийское собр.

Соф. 1487 76 Соф. 1498 86

Институт русской литературы

Собр. Карельское Карел. 240 104

Сергиево-Посадский музей-заповедник

СПМЗ-289 102 СПМЗ-5297 120

Ярославский музей-заповедник

ЯМЗ-15184 120

Примечания

1

Рукопись Лествицы писана одним почерком, приписка на л. 279 об. сделана рукой самого писца. Правописание Лествицы болгарское, но русские исправления сделаны почерками середины XV века: см. л. 22, 24 об., 26, 31, 94, 95, 103 об., 106 об., 107а, 164, 180 об., 183 об., 196 об., 227 об., 228, 230 об.

2

Текст самой Лествицы в Увар., № 447 на л. 2—187 об. переписан в 30—40-х годах XV века (филигрань — Ключи: Лихачев, № 921, 922 (1433 г.), 980, 981 (1441 г.). Дополнительные статьи нал. 188—210 присоединены в 80-х годах XV века (в 1487 г.?). Хронологическая помета Ивана Черного читается на л. 211: «6996, сеп. 17. Иоанн Чрный».

3

Сборник РГБ. Ф. 310 (Собрание В. М. Ундольского), № 1157 — в 4°, на 101 листе, писан одним почерком, филигрань: Виноградная гроздь — типа Брике, № 13055 (1453 г.), 13056 (1460 г.).

4

Летописный свод 1418 г. митрополита Фотия в оригинале не сохранился, его представляет общий источник Софийской первой и Новгородской четвертой летописей. О датировке свода 1418 г. см.: Клосс Б. М. Избранные труды. Т. I. Житие Сергия Радонежского. М., 1998. С. 116—119; Он же. Предисловие к изданию 2000 года IV тома ПСРЛ. С. XI—XIV.

5

В старшей редакции Софийской первой летописи также читается «Росия»: ПСРЛ. Т. 6. Вып. 1 (Софийская первая летопись старшего извода). М., 2000. Стлб. 20. О датировке списков см. наше предисловие на с. V—VIII.

6

На л. 324 об. — 325 об. рукописи Троиц., № 239 помещена Пасхалия, рассчитанная на 6943—7000 годы. Водяной знак бумаги (Корона) подтверждает датировку 1435 годом: Пиккар, I, № 341 (1427—1433 гг.).

7

На л. 163—209, 274—367 сборника РНБ, Пог., № 1281 использована бумага с филигранью: Голова быка под стержнем с короной и шестилепестковой розеткой, в двух вариантах: первый вариант совпадает со знаком из альбома Лихачева, № 1189 (1481 г.), второй вариант совпадает со знаком из альбома Пиккара, XV, № 211 (1479, 1480 гг.).

8

В сборнике РНБ, Кир.-Бел., № 53/178 Иван Лукьянов писал на бумаге начала XVI века — два варианта Головы быка под крестом, обвитым змеей: Пиккар, XVI, № 208 (1501 г.) и № 219 (1509 г.).

9

Книжный знак Ивана Черного начала 80-х годов XV века является самым ранним русским экслибрисом (в литературе до настоящего времени самым ранним считался знак 90-х годов XV века Досифея Соловецкого, ср.: Щапов Я. Н. К истории русского книжного знака конца XV — XVII вв. // Рукописная и печатная книга. М., 1975. С. 85—93).

10

На л. 471 помещена запись: «В лето 6939, индикта 9, месяца нуля 2, конца достиже книга святого Исака Сирина въ обители Пречистыя Богоматере, честнаго Ея Рождьства, на Лисичей горке, въ пределех Великаго Новаго града. Иеромонах Серапионъ Маза».

11

Слово «диак» записано в виде, характерном для экслибриса Ивана Черного.

12

В рукописи дефект (часть текста заклеена, видна лишь выносная буква д). Запись опубликована: Описание рукописей Чудовского собрания / Сост. Т. Н. Протасьева. Новосибирск, 1980. С. 50 (с ошибками и, естественно, без указания, чьим почерком выполнена выходная запись).

13

В Буслаевской псалтыри на л. I об. помещена запись первой половины XVI века: «Княжь Михаила Даниловича Пенкова», причем над именем Михаила надписано «Александра».

14

В Увар., № 447 на л. II читается запись XV века: «Господину князю Василию Даниловичю». Василий Пенков также носил двойное имя Василий-Вассиан, см.: Кучкин В. А. О времени написания Буслаевской Псалтири // Древнерусское искусство. Рукописная книга. М., 1972. С. 225. К сожалению, В. А. Кучкин не обратил внимание на владельческую запись В. Д. Пенкова на рукописи Увар., № 447.

15

Наиболее ранний текст содержится в Летописном своде 1477 года: ПСРЛ (Летописный свод 1497 г.). Т. 28. М.; Л., 1963. С. 141. Аналогично читается и в своде 1479 года: «яко дивитися и самем тем самодръжцем Русскыа земля, и при животе его приходити к нему благословениа ради и молитвы еже о них» (ПСРЛ. Т. 25 (Московский свод конца XV века). М.; Л., 1949. С. 310).

16

Знак равенства (=) означает наличие парного листа.

17

В октябре 1490 года Новгородский архиепископ Геннадий в письме к митрополиту Зосиме упомянул уже скончавшегося «Ивашку Черного, что збежал з Зубовым»: Казакова Н. А., Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV — начала XVI века. М.; Л., 1955. С. 376.

18

Это — наше прочтение, до настоящего времени в ярославской краеведческой литературе текст надписи воспроизводился неправильно. Вместе с тем, по некоторым соображениям, сама надпись была выполнена в 60-х годах XVI века.

19

Например, список РНБ, Сол., № 346/326, который Я. С. Лурье относил к началу XVI века, я датирую концом XV века и атрибутирую Нилу Сорскому: Кпосс Б. М. Нил Сорский и Нил Полев — «списатели книг» // Древнерусское искусство. Рукописная книга. М., 1974. С. 150—167.

20

См.: Там же. С. 127 («иная же от древних ученик его слышах, глаголю же дивнаго старца Инокентиа… иная же своима очима видех, поне же и аз окаанный от святых его рук сподобихся въсприати божественный иноческый образ… и много время с ним съжителствовах, и на едином крылосе в лице поющих с ним стоях, и многых благодеаний душевных и телесных от него насладихся»); С. 131 (пророчество Пафнутия о Вассиане — что будет архимандритом на Симонове); С. 133 (беседа Пафнутия с учеником Иннокентием); С. 135 (беседа Пафнутия с Иннокентием о призвании протопопа на похороны; С. 137 (о службе Иннокентия на похоронах Пафнутия). Совпадение рассказа о старце Евфимии в Житии Пафнутия Боровского (С. 129) и Волоколамского Патерика: Древнерусские Патерики. Киево-Печерский патерик. Волоколамский патерик / Изд. подгот. Л. А. Ольшевская, С. Н. Травников. М., 1999. С. 99.

21

Одиноким выглядит мнение Л. А. Ольшевской, склоняющейся к датировке Волоколамского патерика 30-ми годами XVI века: Ольшевская Л. А. Досифей Топорков (Опыт реконструкции биографии писателя на основе документальных и литературных источников XV—XVI веков) // Факт, домысел, вымысел в литературе. Иваново, 1987. С. 38—52.

22

Подмечено Н. А. Мещерским, см.: Послания Иосифа Волоцкого. С. 249 (у Я. С. Лурье отмечены не все случаи влияния произведения Иоанна Евгеника на «Послание вельможе Иоанну»).

23

Мы пользуемся изданием архимандрита Леонида: Надгробное слово Григория Цамблака Российскому архиепископу Киприяну // Чтения в имп. Обществе истории и древностей российских. Кн. 1. М, 1872. С. 25, сверенным с рукописью ГИМ, Син., № 384 (на л. 236—244 знак Единорога — Лихачев, № 1538, 1539 (1527 г.)).

24

Об использовании Надгробного слова митрополиту Киприану Григория Цамблака в Послании Иоанну в литературе до настоящего времени не отмечалось.

25

Таким образом, содержание и время создания агиографической литературы, посвященной Иосифу Волоцкому, должны быть пересмотрены.

26

Точнее — между 1526 и 1531 годами.

27

См. также: Древнерусские патерики. Волоколамский патерик. С. 82: «И поиде к Новому граду и покры его Бог и пречистая Богородица явлением Михаила архистратига, иже возбрани ему ити на него».

28

В сборнике митрополичьих грамот ГИМ, Син., № 562 текст данной грамоты переписан рукой Михаила Медоварцева, но датирован 7026 го-дом: Русский феодальный архив XIV — первой трети XVI века. М., 2008. С. 347.

29

Послание Спиридона-Саввы раньше датировалось 1505—1523 годами (в 1505 году вступил на великокняжеский престол Василий III, упомянутый в Послании, а в 1523 году умер один из Андреевичей — а в тексте упоминаются во множественном числе «Ивановичи и Андреевичи». Я бы хотел дополнить указанные наблюдения еще одним: среди «братии» великого князя не упоминаются «Борисовичи», последний из которых скончался в 1513 году, следовательно, Послание Спиридона-Саввы можно датировать 1513—1523 годами. Кроме того, древнейший список Послания Спиридона-Саввы находится в сборнике Син., № 791 в составе выявленного нами архива Максима Грека (Клосс Б. М. Максим Грек — переводчик повести Энея Сильвия «Взятие Константинополя турками» // Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник 1974. М., 1975. С. 55—58), что свидетельствует об участии Максима Грека в составлении Послания Спиридона-Саввы и отодвигает нижнюю границу создания памятника к 1518 году. Наконец, упоминание городов Мальборка, Торуня, Хвойницы и Гданьска как находящихся в «Прусской земле» становится особенно актуальным в период польско-прусской войны 1519— 1521 годов (ранее на эпизод с «прусскими» городами обратил внимание А. Л. Гольдберг). О новых аспектах истории польско-прусской войны см.: Гончаров В. В., Зеленяк-Кудрейко Н. А. Неизвестный рукописный памятник начала XVI века // Вопр. истории. 2005. № 10. С. 110—117.

30

Наиболее выдающимися археографическими находками последнего времени следует признать открытие новых списков Степенной книги Н. Н. Покровским и А. В. Сиреновым, позволившее осуществить новое издание памятника по старейшим рукописям. Трактовки времени создания Степенной книги со стороны П. Г. Васенко, Н. Н. Покровского, А. В. Сиренова, А. С. Усачева не выводят памятник из пределов 60-х годов XVI века. По нашему мнению, обоснованию которого будет посвящена отдельная работа, Степенная книга создана при митрополите Афанасии в 1564—1566 годах.

31

Мы не рассматриваем здесь сами греческие тексты, содержащие наименование России или государственные титулы с упоминанием нашей страны. Из работ по этой тематике см.: Панченко К. А., Фонкич Б. Л. Грамота 1594 года Антиохийского патриарха Иоакима VI царю Федору Ивановичу // Монфокон. Исследования по палеографии, кодикологии и дипломатике. 1. М.; СПб., 2007. С. 166—184.

32

Водяной знак: Кувшин с двумя ручками под короной и полумесяцем, на тулове литеры IP: Дианова («Кувшин»), № 453 (1635—1640 гг.).

33

Между тем до последнего времени Деяния Московского собора 1654 года, «находящегося у истоков реформ», цитируются и перепечатываются по рукописи Син., № 379 без учета истории переделок самой рукописи; см., например: Синицына Н. В. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции (XV—XVI века). М., 1998. С. 303; Севастьянова С. К. Материалы к «Летописи жизни и литературной деятельности патриарха Никона». СПб., 2003. С. 79.

34

По-видимому, как описку следует расценивать замечание А. В. Соловьева, что царь пишется с более полным титулом «всея Великия и Малыя и Белыя Росии» уже с сентября 1654 года (?!): Соловьев А. В. Византийское имя России.//Византийский временник. Т. 12. М., 1957. С. 151.

Ссылки

1

См. наилучшим образом отражающий Троицкую летопись начала XV века Рогожский летописец под 1388—1392 годами: ПСРЛ. Т. 13, вып. 1. Пгр., 1922. Стлб. 154—156, 158, 161—162. О датировке Троицкой летописи см.: Клосс Б. М. Избранные труды. Т. I. Житие Сергия Радонежского. М., 1998. С. 100—197.

2

Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV— XVI вв. М; Л., 1950. С. 29—31.

3

Филюшкин А. И. Титулы русских государей. М.; СПб., 2006. С. 167.

4

Русский феодальный архив XIV — первой трети XVI века. М., 2008. С. 282—284.

5

ПСРЛ. Т. 25. М; Л., 1949. С. 323, 331; там же см. титулы Ивана III («всея Руси») и название государства: «Русь».

6

Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV— XVI вв. С. 252, 254, 257, 260, 271, 277, 283, 292, 295, 301.

7

Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. Ч. 2. М., 1819. С. 75, 76.

8

Там же. С. 72, 78,80.

9

Клосс Б. М. Избранные труды. Т. I. Житие Сергия Радонежского. С. 460, 465, 474, 478, 486, 487.

10

Там же. С. 459, 468, 470, 479, 480, 486.

11

Клосс Б. М. Избранные труды. Т. I. Житие Сергия Радонежского. С. 462, 488, 502, 512, 516, 528.

12

Там же. С. 462,463, 484, 485, 505, 513, 518.

13

Сергей Есенин. М., 1958. С. 341.

14

Татищев В. Н. История Российская. Т. 1. М.; Л., 1962. С. 288 (текст опубликован по Воронцовскому списку 1749—1750 годов, правленному самим В. Н. Татищевым).

15

Там же. С. 245.

16

Татищев В. Н. История Российская. Т. 1. М.; Л., 1962. С. 288.

17

Карамзин Н. М. История государства Российского. Кн. I (Тома I—IV). СПб., 1842. Т. I. С. 5, 38, 47, 55, 58, 60, 61, …. 145.

18

Там же. С. 21.

19

Там же. С. 59.

20

Там же. С. 71.

21

Там же. Т. II. С. 21.

22

Там же. Т. I. C. 71.

23

Соловьев С. М. Сочинения в 18 книгах. Кн. 1. М., 1988. Т. 1. С. 65, 67; Кн.3. М.,1989.Т.6. С. 594.

24

Там же. Кн.3. Т. 6. С. 619.

25

Ключевский В. О. Сочинения: В 9 т. Т. II. М., 1988. С. 46, 107, 115.

26

Цитируем по изданию: Максимович М. А. Собрание сочинений. Т. II. Киев, 1877. С. 307—311.

27

Там же. С. 307.

28

Там же. С. 309. При этом, заметим, в статье ошибочно указаны годы 1586—1589. На самом деле, патриарший титул Иова в таком виде звучал в 1589—1605 годах.

29

Статья Н. И. Костомарова «Давно ли Малая Русь стала писаться Малороссией), а Русь Россиею» была опубликована под псевдонимом Иван Богучаров в Петербургской газете А. Краевского «Голос» (1868, № 67). Мы цитируем ее по изданию: Костомаров Н. И. Земские соборы: Исторические монографии и исследования. М., 1995. С. 448—455.

30

Там же. С. 448—449.

31

Там же. С. 449.

32

Там же. С. 450.

33

Державин Н. С. Происхождение русского народа. М., 1944. С. 103.

34

Соловьев А. В. Великая, Малая и Белая Русь // Вопросы истории. 1947. №7. С. 24—38.

35

Там же. С. 24.

36

Там же. С. 34—35.

37

Тихомиров М. Н. О происхождении названия «Россия» // Вопросы истории. 1953. № 11. С. 93—96. Впоследствии статья была перепечатана в книге: Тихомиров М. Н. Российское государство XV—XVII веков. М., 1973. С. 11—17. Текст статьи М. Н. Тихомирова цитируем по этому изданию.

38

Там же. С. 13.

39

Там же. Текст летописца издан: Там же. С. 384—387.

40

Там же. С. 14.

41

Там же. С. 17.

42

Соловьев А. В. Византийское имя России // Византийский временник. Т. XII. М., 1957. С. 134—155.

43

Там же. С. 135.

44

Там же. С. 144. Заметим, что приписка митрополита Киприана к рукописи МДА-152 ранее была воспроизведена (хотя и с ошибками) в описании архимандрита Леонида (Кавелина): Сведение о славянских рукописях, поступивших из книгохранилища Свято-Троицкой Сергиевой Лавры в библиотеку Троицкой Духовной Семинарии в 1747 году (ныне находящихся в библиотеке Московской Духовной академии). Вып. 2. М., 1887. С. 127.

45

Там же.

46

Лишь по упоминанию описания Синодального собрания ГИМ Л. В. Горского и К. И. Невоструева можно догадаться, что речь идет о позднем списке XVI века — Син. № 384.

47

Там же. С. 145.

48

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. III. M., 1971. С. 505.

49

Советская Историческая энциклопедия. Т. 12. М., 1969. Стлб. 210.

50

Там же.

51

Большая Советская энциклопедия. Т. 22. М., 1975. С. 309.

52

Каргалов В. В. Конец ордынского ига. М., 1980. С. 65—66.

53

Седов В. В. Древнерусская народность. Историко-археологическое исследование. М., 1999. С. 288.

54

Российский энциклопедический словарь. М., 2001. С. 1345—1348.

55

Русский народ: Терминология, исследования, анализ / Сост. А. Р. Андреев, В. Д. Кривошеее, И. Э. Круговых. Жуковский; М., 2001. С. 6.

56

Российский гуманитарный энциклопедический словарь. Т. 3. СПб., 2002. С. 179.

57

Святая Русь. Большая Энциклопедия Русского Народа. Русское мировоззрение. М., 2003. С. 651.

58

Новая Российская энциклопедия. Т. 1. М., 2004. С. 200.

59

Казиев С. Ш., Бурдина Е. Н. История России (в таблицах и схемах). Для школьников. М., 1999. С. 16.

60

Данилов А. А., Косулина Л. Г. История государства и народов России. Учебник для 6 класса общеобразовательных учебных заведений. 3-е изд. М., 2002. С. 194.

61

Сахаров А. Н., Буганов В. И. История России с древнейших времен до конца XVII века. Учебник для 10 класса общеобразовательных учреждений. 13-е изд. М., 2007. С. 186.

62

История России с древнейших времен до конца XVII века / Под ред. А. Н. Сахарова, А. П. Новосельцева. Учеб. пос. для студентов исторических факультетов. М., 1996. С. 60.

63

История России с древнейших времен до наших дней. Учебник / Под ред. А. Н. Сахарова. М., 2007. С. 159 (авторский коллектив: А. Н. Сахаров, А. Н. Боханов, В. А. Шестаков).

64

История России с древнейших времен до конца XVIII века. Учебник для вузов. Т. 1 / Под ред. А. Н. Сахарова. М., 2007. С. 331 (автор раздела об Иване III — Л. Е. Морозова). В учебнике обнаруживаются и другие казусы: об изменении с 1492 года стиля летоисчисления — с мартовского на сентябрьский (с. 332), и др.

65

Орлов А. С, Георгиев В. А., Георгиева Н. Г., Сивохина Т. А. История России. Учебник для Исторического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова. 3-е изд. М., 2008. С. 70.

66

История России с древнейших времен до конца XVIII века / Под ред. Б. Н. Флори. М., 2010. С. 195.

67

Скрынников Р. Г. Русская история IX—XVII веков. СПб., 2006. С. 190.

68

Тезисы изложенной программы были опубликованы ранее: Клосс Б. М. Первое упоминание названия «Россия» в русской письменности // Румянцевские чтения. Мат-лы междунар. науч. конф. (10—12 апреля 2007 г.). М., 2007. С. 168—170.

69

В проповедях патриарха Фотия в 860 году и в его окружном послании 867 года. О тексте Вертинских анналов см.: Шаскольский И. П. Известие Вертинских анналов в свете данных современных наук // Летописи и хроники, 1980 г. В. Н. Татищев и изучение русского летописания. М., 1981. С. 43—54. См. также комментарий к тексту Константина Багрянородного «Об управлении империей». М., 1991. С. 293—295.

70

Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества XII—XIII вв. М., 1982. С. 90.

71

Константин Багрянородный. Об управлении империей. Текст, перевод, комментарий. М., 1991. С. 37,39,41,49, 157,171. «Росиа» упоминается также у одного из крупнейших византийских авторов второй половины X века — Льва Диакона: Лев Диакон. История. М., 1988. С. 121 и др.

72

Там же. С. 45.

73

Янин В. Л. Актовые печати Древней Руси X—XV вв. Т. I. M, 1970. С. 16—17 («Печать Василия, благороднейшего архонта Росии, Мономаха»).

74

Там же. С. 20—23 («Мстислав, великий архонт Росии»).

75

Там же. С. 24—26 («Господи, помози рабе своей Феофано, архонтиссе Росии, Музалониссе»).

76

Щапов Я. Н. Государство и церковь Древней Руси X—XIII вв. М., 1989. С. 25—26.

77

Там же. С. 27.

78

Янин В. Л. Актовые печати Древней Руси X—XV вв. Т. I. С. 44—51.

79

Соловьев А. В. Византийское имя России // Византийский временник. Т. XII. М., 1957. С. 136.

80

Князевская О. А., Чешко Е. В. Рукописи митрополита Киприана и отражение в них орфографической реформы Евфимия Тырновского // Търновска книжовна школа: Ученици и последователи на Евтимий Търновски. Втори междунар. симпозиум. Велико Търново, 20—23 май 1976. София, 1980. С. 282—292.

81

О рукописи РНБ, Кир.-Бел., № 53/178 см.: Синицына Н. В. Новые рукописи Михаила Медоварцева // Древнерусское искусство. Рукописная книга. Сборник второй. М., 1974. С. 147—149.

82

О датировке Надгробного слова митрополиту Киприану Григория Цамблака 1409 годом см.: Турилов А. А. Григорий Цамблак // Православная энциклопедия. Т. 12. М., 2006. С. 585.

83

Соловьев А. В. Византийское имя России. С. 145.

84

Новейшее издание: Ярославский список Правды Русской. Законодательство Ярослава Мудрого. Ярославль; Рыбинск, 2010. С. 55—61.

85

Клосс Б. М. Предисловие к изданию 2000 года III тома ПСРЛ // ПСРЛ. Т. III. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М., 2000. С. VI.

86

ПСРЛ. Т. IV (Новгородская четвертая летопись). М., 2000. С. 15.

87

Соловьев А. В. Византийское имя России. С. 134.

88

Полностью приписка Ивана Черного (фототипическим способом) воспроизведена в книге: Казакова Н. А., Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV — начала XVI века. М.; Л., 1955. С. 279.

89

Там же. С. 278.

90

Предварительная характеристика деятельности Ивана Черного дана нами в статье: Клосс Б. М. Книги, редактированные и писанные Иваном Черным // Записки Отд. рукописей Российской гос. б-ки им. B. И. Ленина. Вып. 32. М., 1971. С. 61—72.

91

Рукопись РНБ, Кир.-Бел., № 53/178 указана нам Н. В. Синицыной.

92

О книгописце Михаиле Медоварцеве см.: Синицына Н. В. Книжный мастер Михаил Медоварцев // Древнерусское искусство. Рукописная книга. М., 1972. С. 286—317; Она же. Новые рукописи Михаила Медоварцева // Древнерусское искусство. Рукописная книга. Сб. второй. М., 1974. С. 145—149. К сожалению, рукопись Писк., № 162 и упоминаемые далее Чуд., № 71 и Востр., № 959, в написании которых принимал участие Михаил Медоварцев, внимание Н. В. Синицыной не привлекли.

93

Клосс Б. М. Книги, редактированные и писанные Иваном Черным. C. 65.

94

Казакова Н. А., Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV — начала XVI века. С. 115.

95

Лихачев Н. П. Палеографическое значение бумажных водяных знаков. Ч. 1. СПб., 1899. С. 293. Некоторые филиграни опубликованы в альбоме Н. П. Лихачева под № 2679, 2683—2686.

96

Клосс Б. М. Книги, редактированные и писанные Иваном Черным. С. 65—68.

97

Об этой рукописи см.: Клосс Б. М. К изучению московских скрип- ториев XV—XVII вв. // Филигранологические исследования. Теория, ме-тодика, практика. Л., 1990. С. 111.

98

Клосс Б. М. К изучению московских скрипториев XV—XVII вв. С. 111.

99

Кучкин В. А. О времени написания Буслаевской Псалтири. С. 218— 225.

100

Там же. С. 221.

101

Борисова Т. С. О составе Буслаевской Псалтыри // Международная ассоциация по изучению и распространению славянских культур. Информационный бюллетень. Вып. 25. М., 1992. С. 98—114; Она же. Ко- дикологическое исследование рукописей круга Буслаевской Псалтыри: Автореф. дис…. канд. ист. наук. М., 1995.

102

Борисова Т. С. О составе Буслаевской Псалтыри. С. 103.

103

Там же. С. 112.

104

Там же.

105

Именно этот писец, по наблюдению Н. В. Синицыной, переписал в сборнике РГБ. Ф. 98 (Собрание Е. Е. Егорова), № 328 текст на л. 29 об. — 382 об.

106

Используем прочтение Т. С. Борисовой (Борисова Т. С. О составе Буслаевской Псалтыри. С. 111).

107

См.: Клосс Б. М. Избранные труды. Т. II. Очерки по истории русской агиографии XIV—XVI веков. М., 2001. С. 156—157, 161—162.

108

См.: Горский А. В., Невоструев К. И. Описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки. Отд. 3, ч. I. M., 1869. С. 423— 426. Благодарю Т. С. Борисову, любезно обратившую мое внимание на этот источник.

109

Сперанский М. Н. Тайнопись в юго-славянских и русских памятниках письма. Л., 1929. С. 152—153.

110

Сообщение об этом открытии появилось в 1992 г.: Борисова Т. С. О составе Буслаевской Псалтыри. С. 113, примеч. 23.

111

Некрасов А. Н. Древнерусское изобразительное искусство. М., 1937. С. 274.

112

Свирин А. Н. Искусство книги древней Руси. XI—XVII вв. М., 1964. С. 98—100, 103.

113

Попов Г. В. Новый памятник круга Буслаевской Псалтири (из истории деятельности великокняжеской рукописной мастерской 1480-х годов) // Древнерусское искусство. Рукописная книга. Сб. третий. М., 1983. С. 170.

114

Там же. С. 168,169,178.

115

Кучкин В. А., Попов Г. В. Государев дьяк Василий Мамырев и лицевая книга пророков 1489 года // Древнерусское искусство. Рукописная книга. Сб. второй. М., 1974. С. 143—144.

116

ПСРЛ. Т. 25 (Московский свод конца XV века). М.; Л., 1949. С. 290.

117

Там же. С. 304.

118

Там же. С. 330—331.

119

Турилов А. А. Иван Черный // Православная энциклопедия. Т. 12. М., 2006. С. 638—639.

120

ПСРЛ. Т. 39 (Софийская первая летопись по списку И. Н. Царского). М, 1994. С. 176.

121

Запись писца (Михаила Медоварцева) опубликована: Фонкич Б. Л. Греческая рукопись митрополита Фотия // Древнерусское искусство. Рукописная книга. М., 1972. С. 190.

122

Салмина М. А. Повести о начале Москвы. М.; Л., 1964. С. 180. В распоряжении исследовательницы находились списки конца XVII — начала XVIII веков.

123

Цитирую по: Щенникова Л. А. «Владимирская» чудотворная икона в памятниках русской письменности XVI века // Государственный историко-культурный музей-заповедник «Московский Кремль». Мат-лы и исслед. Вып. XI. М., 1998. С. 44.

124

См.: Синицына Н. В. Послание Максима Грека Василию III об устройстве Афонских монастырей (1518—1519 гг.) // Византийский временник. Т. XXVI. М., 1965. С. 128. В основу издания положен список РНБ, Соф., № 1498, созданный в Москве до 1525 года. Новейшее издание: Преподобный Максим Грек. Сочинения. Т. 1. М., 2008. С. 119—132. О датировке списка РНБ, Соф., № 1498 см.: Там же. С. 512—516.

125

Филигрань: литера Р — Пиккар, IV, № 155 (1524 год). Сам перевод Бесед следует датировать октябрем 1523 — февралем 1524 г.

126

Текст послания недавно издан: Преподобный Максим Грек. Сочинения. Т. 1. С. 355—357.

127

Словарь русского языка XI—XVII веков. Вып. 22. М., 1997. С. 218.

128

Казакова Н. А., Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV — начала XVI века. М.; Л., 1955. С. 435.

129

Казакова Н. А., Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV — начала XVI века. С. 474, 483.

130

ПСРЛ. Т. 22 (Русский Хронограф). Ч. 1. Хронограф редакции 1512 года. СПб., 1911. С. 439—440.

131

Житие преподобного Пафнутия Боровского, написанное Вассианом Саниным / Изд. и вступит, ст. А. П. Кадлубовского // Сборник Историко-филологического общества при Институте кн. Безбородко в Нежине. Нежин, 1899. Т. 2. Отд. 2. С. 98—149.

132

О поставлении Вассиана Санина архиепископом Ростовским 25 сентября 1505 года см.: ПСРЛ. Т. 28 (Летописный свод 1518 года). М.; Л., 1963. С. 339.

133

См. новейшее издание Великих Миней Четьих за май: Великие Минеи Четьи митрополита Макария. Успенский список, 1—8 мая. Weiher; Freiburg, 2007. С. 122 (Росийский остров), 126 (множьство дръжателей Руския земля), 134 (самодръжець всея Руси).

134

Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1871. С. 292.

135

Дмитриева Р. П. Досифей Топорков (Вощечников) // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2 (втор. пол. XIV — XVI века). Л., 1988. С. 201—202.

136

Кузьмин А. В., Турилов А. А. Досифей Топорков (Вощечников) // Православная энциклопедия. Т. 16. М., 2007. С. 68—70.

137

Послания Иосифа Волоцкого / Подг. текста А. А. Зимина, Я. С. Лурье. М.; Л., 1959. С. 154—160.

138

Клосс Б. М. О рукописях, написанных дьяком Дмитрием Лапшиным // Археографический ежегодник за 1974 год. М., 1975. С. 139.

139

Там же.

140

Бегунов Ю. Григорий Цамблак и Иосиф Волоцкий // Palaeobulgarica / Старобългаристика. Т. XV (1991). № 1. С. 82—85.

141

Послания Иосифа Волоцкого. С. 154.

142

Там же. С. 155.

143

Там же. С. 160.

144

Там же. С. 35—36, 249.

145

Там же. С. 249—251.

146

Морозова Л. Е. Вопрос об авторе «Послания вельможе Иоанну о смерти князя», приписываемого Иосифу Волоцкому // Проблемы истории СССР. Вып. 8. М., 1979. С. 37—57.

147

Там же. С. 50.

148

Послания Иосифа Волоцкого. С. 160.

149

Казакова Н. А., Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV — начала XVI века. С. 424—426.

150

Послания Иосифа Волоцкого. С. 155, 157, 158, 160.

151

В Хронографе сохранилась характеристика Суздальского епископа: «Симион Безбородой, Иосифов постриженик»: см. ПСРЛ. Т. 22. Ч. 1. Хронограф редакции 1512 года. СПб., 1911. С. 464.

152

ПСРЛ. Т. 43 (Новгородская летопись по списку П. П. Дубровского). М., 2004. С. 215.

153

Послания Иосифа Волоцкого. С. 155, 156, 160.

154

Казакова Н. А., Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV — начала XVI века. С. 473.

155

Послания Иосифа Волоцкого. С. 158.

156

Надгробное слово преподобному Иосифу Волоколамскому ученика и сродника его инока Досифея Топоркова / Изд. К. И. Невоструева. М., 1865. С. 15.

157

Послания Иосифа Волоцкого. С. 155.

158

Надгробное слово Григория Цамблака Российскому архиепископу Киприяну. С. 2—3.

159

Там же. С. 2, 25.

160

Послания Иосифа Волоцкого. С. 155—156.

161

ПСРЛ. Т. 22 (Русский Хронограф). Ч. 1. Хронограф редакции 1512 года. СПб., 1911. С. 439—440.

162

Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—XVII веков. М., 1980. С. 157—177; Он же. Предисловие к изданию 2005 года // ПСРЛ. Т. 22. М., 2005. С. IV-XIV.

163

Ольшевская Л. А. Досифей Топорков. С. 51.

164

Древнерусские патерики. Волоколамский патерик. С.82.

165

Там же. С. 82—83.

166

ПСРЛ. Т. 22 (Русский Хронограф). С. 399.

167

Анучин Д. Н. Великорусов // Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. Т. 10. СПб., 1892. С. 828—829.

168

Соловьев А. В. Великая, Малая и Белая Русь // Вопросы истории. 1947. №7. С. 24—38.

169

Там же. С. 38.

170

Бибиков М. В. Византийский историк Иоанн Киннам о Руси и народах Восточной Европы. М., 1997. С. 116, примеч. 105.

171

Назаренко А. В. Древняя Русь и славяне (историко-филологические исследования). М., 2009. С. 248—258.

172

Соловьев А. В. Великая, Малая и Белая Русь. С. 484—485.

173

Назаренко А. В. Древняя Русь и славяне. С. 258.

174

Россия и Греческий мир в XVI веке. Т. 1. М., 2004.

175

Там же. С. 131.

176

Там же. С. 136.

177

Там же. С. 339.

178

Послание Спиридона-Саввы опубликовано по списку ГИМ, Син., № 791: Дмитриева Р. П. Сказание о князьях владимирских. М.; Л., 1955. С. 159—170.

179

Там же. С. 162,165.

180

БАН. Арх. Д. 193. Л. 391 об., 392 об., 413, 447, 467 об., 468.

181

Дмитриев Л. А. Повести о житии Михаила Клопского. М.; Л., 1958. С. 143, 144, 153, 159, 161, 166, 167.

182

Емченко Е. Б. Стоглав. Исследование и текст. М., 2000. С. 243, 248, 251,252.

183

Там же. С. 266, 267, 268, 286, 307, 316, 328.

184

Там же. С. 326, 327.

185

О датировке «Летописца начала царства» и его редакций см.: Клосс Б. М. Предисловие к изданию 2009 года // ПСРЛ. Т. 29 (Летописец начала царства царя и великого князя Ивана Васильевича). М., 2009. С. V—VI.

186

Там же. С. 9, 32, 34,42, 72.

187

Там же. С. 31.

188

ПСРЛ. Т. 21 (Степенная книга царского родословия). СПб., 1908—1913. С. 5.

189

Там же. С. 49 (вар. 12, 13), 192 (вар. 18, 19), 237 (вар. 20).

190

Там же. С. 58 (вар. 20), 628 (вар. 3).

191

Там же. С. 59 (вар. 20), 412.

192

Там же. С. 188.

193

Там же. С. 188,481,569.

194

Там же. С. 587.

195

Там же. С. 666.

196

Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. Л., 1979. С. 12.

197

Библиотека литературы Древней Руси. Т. 12 (XVI век). СПб., 2003. С. 524—526.

198

Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. Ч. 1. М., 1813. С. 507.

199

Россия и греческий мир в XVI веке. Т. 1. См. грамоты № 84, 102— 104, 106,121—124, 128,135.

200

Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. Ч. 1. С. 72, 75—81.

201

Там же. С. 96—98.

202

Посольская книга по связям России с Грецией (православными иерархами и монастырями) 1588—1594 годов. М., 1988. С. 35—39, 62, 64, 67, 92—94, 96, 98, 108, 119, 123, 126, 137, 143, 153.

203

Там же. С. 38, 39.

204

Там же. С. 11,68.

205

Там же. С. 108, 109, 112, 114, 115, 120, 128—133, 135.

206

Там же. С. 38.

207

Там же. С. 98,103.

208

Нами обнаружен старший список этого произведения: РГБ. Ф. 304/1. № 337. Л. 571 об.

209

Список Г. М. Прянишникова опубликован: Архимандрит Макарий (Веретенников). Эпоха новых чудотворцев (Похвальное слово новым русским святым инока Григория Суздальского) // Альфа и омега. № 2(13). М., 1997. С. 128—144. О датировке списка см.: Клосс Б. М. Избранные труды. Т. 2. Очерки по истории русской агиографии XIV—XVI веков. М., 2001. С. 372.

210

Словарь русского языка XI—XVII веков. Вып. 22. М., 1997. С. 218.

211

Там же.

212

Книга Марсова, или воинских дел от войск Царского величества Российских во взятии преславных фортификаций (с первого Санкт- петербургского 1713 года издания вторым тиснением напечатанная). СПб., 1766. С. 157,191—192 и др.

213

Феофан Прокопович. Сочинения. М.; Л., 1961. С. 126, 128.

214

Татищев В. Н. Собрание сочинений. Т. I. История Российская. Часть первая. М., 1994. С. 106, 196,199, 201, 221—223, 288.

215

Державин Г. Р. Стихотворения. М, 1958. С. 79.

216

Там же. С. 83, 102, 133, 145, 206, 274.

217

Гоголь Н. В. Собрание сочинений в шести томах. Т. 6 (избранные статьи и письма). М., 1953. С. 146.

218

Пушкин А. С. Полное собрание сочинений. Т. 1. М, 1937. С. 73, 79, 82, 196.

219

Гоголь Н. В. Собрание сочинений в шести томах. Т. 5 (Мертвые души). М., 1953. С. 259.

220

Соловьев А. В. Византийское имя России // Византийский временник. Т. 12. М., 1957. С. 145.

221

Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московии. М., 1988. С. 58.

222

Синицына Н. В. Третий Рим. М., 1998. С. 345 (вар. 97).

223

Публикация: Памятники литературы Древней Руси. Конец XVI — начало XVII веков. М., 1987. С. 358, 360, 362, 376, 378.

224

Там же. С. 402—426.

225

Там же. С. 404, 406, 426.

226

Воейков А. Ф. Дом сумасшедших. М., 1911. С. 23.

227

Пушкин А. С. Полное собрание сочинений. Т. 13. Л., 1937. С. 157, 159.

228

Словарь языка А. С. Пушкина. Т. 3. М., 1959. С. 1047.

229

Словарь русских народных говоров. Вып. 35. СПб., 2001. С. 190—192.

230

Сергей Есенин. М., 1958. С. 341.

231

Тихомиров М. Н. Российское государство XV—XVII веков. М., 1973. С. 15—16.

232

Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. Ч. 1. М., 1813. С. 599, 614.

233

Тихомиров М. Н. Российское государство XV—XVII веков. С. 16.

234

О списках «Повести о честном житии» Федора Ивановича см.: Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—XVII веков. М., 1980. С. 266—274.

235

ПСРЛ.Т. 14. СПб., 1910.

236

См.: Там же. С. 2, 4—6, 9, 11, 16, 18, 19.

237

Там же. С. 1.

238

Там же. С. 16.

239

Там же. С. 2, 3, 10, 11, 16, 19,22.

240

Там же. С. 14.

241

Там же. С. 2.

242

Сказание Авраамия Палицына. М.; Л., 1955. С. 255.

243

Платонов С. Ф. Древнерусские сказания и повести о смутном времени XVII века как исторический источник. СПб., 1913. С. 224—225.

244

Васенко П. Г. Две редакции первых шести глав «Сказания Авраамия Палицына» // Летопись занятий Археографической комиссии за 1919—1922 годы. Вып. 32. Пгр., 1923. С. 1—38.

245

Державина О. А. Сказание Палицына и его автор // Сказание Авраамия Палицына. С. 16—63.

246

Солодкин Я. Г. Авраамий (в миру Аверкий Иванов Палицын) // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 3 (XVII век). Ч. 1. СПб., 1992. С. 36-44.

247

Морозова Л. Е. Вопросы авторства и датировки первых шести глав «Сказания» Авраамия Палицына // Археографический ежегодник за 1983 год. М., 1985. С. 76—86.

248

Тюменцев И. О. Из истории создания «Истории» Авраамия Палицына // ТОДРЛ. Т. 57. СПб., 2006. С. 234—247.

249

Сказание Авраамия Палицына. С. 250.

250

Там же. С. 266.

251

Там же. С. 278—279.

252

Там же. С. 252, 273—274.

253

Там же. С. 105.

254

Дианова Т. В. Филигрань «Кувшин» XVII века. М., 1989.

255

О. А. Державина без всякого обоснования отнесла список МДА-175 к 20—30-м годам XVII в.: Сказание Авраамия Палицына. С. 71.

256

Сказание Авраамия Палицына. С. 250.

257

См.: Там же. С. 250, 251, 255, 258, 260—266, 269, 271, 272, 279.

258

Там же. С. 255, 261, 265, 268.

259

Там же. С. 265.

260

Там же. С. 278.

261

Там же. С. 101.

262

Там же. С. 126.

263

Там же. С. 170.

264

Там же. С. 214, 238, 246.

265

См. статью об Авраамии Палицыне в Большой Российской Энциклопедии.

266

В кратком виде наше исследование было опубликовано ранее: Клосс Б. М. Заметки по истории Троице-Сергиевой лавры XV—XVII веков // Труды по истории Троице-Сергиевой Лавры. Сергиев Посад, 1998. С. 6—9; Он же. «Сказание» Авраамия Палицына и Троицкий скрипторий первой трети XVII века // Мининские чтения. Труды участников междунар. науч. конф. Нижний Новгород, 2010. С. 102—106.

267

Державина О. А. «Сказание» Авраамия Палицына и его автор. С. 73.

268

Там же. С. 72—73.

269

Тюменцев И. О. Из истории создания «Сказания об осаде Троице- Сергиева монастыря» Авраамия Палицына // Средневековая Русь. СПб., 1995. С. 42—44.

270

Там же. С. 43.

271

Там же. С. 44.

272

Клосс Б. М. Избранные труды. Т. 1. Житие Сергия Радонежского. М., 1998. С. 459-460, 462, 468—470, 478-480, 484-486, 505, 513, 518.

273

Синицына Н. В. Максим Грек в России. М., 1977. С. 14.

274

В более кратком виде мы данный текст публиковали ранее: Клосс Б. М. Становление иконографии и письменной традиции о Радонежских чудотворцах // Славянский мир: общность и многообразие. Мат-лы междунар. науч. конф. 23 мая 2003 г. Воронеж, 2003. С. 17—18.

275

Акты, относящиеся к истории Южной и Западной России, собранные и изданные Археографической комиссией. Т. 10. СПб., 1878. Стлб. 2—279.

276

Там же. Стлб. 307—477.

277

Лакиер А. Б. Русская геральдика. М., 1990. С. 50.

278

Акты, относящиеся к истории Южной и Западной России. Т. 10. С. 489—775.

279

Лакиер А. Б. Русская геральдика. С. 50, 52—54.

280

Сборник снимков с древних печатей, приложенных к грамотам и другим юридическим актам, хранящимся в Московском Архиве Министерства Юстиции / Сост. П. И. Иванов. М., 1858. Разд. XVI, № 214.

281

Портреты, гербы и печати Большой государственной книги 1672 года. СПб., 1903. С. 1, 2, 31, 32, 59.

282

Просмотрены издания: Румянцева В. С. Народное антицерковное движение в России в XVII веке. М., 1986; Новохатко О. В. Записные книги Московского стола Разрядного приказа XVII века. М., 2001; Богданов А. П. Московская публицистика последней четверти XVII века. М., 2001;Поздеева И. В., Дадыкин А. В., Пушков В. П. Московский печатный двор — факт и фактор русской культуры. 1652—1700 годы. Кн. 1. М., 2007; Чеснокова Н. П. Жалованная грамота царей Ивана Алексеевича и Петра Алексеевича 1683 года Афонскому Павловскому Георгиевскому монастырю из собрания Российского государственного архива древних актов // Монфокон. Исследования по палеографии, кодикологии и дипломатике. М.; СПб., 2007. С. 472—479; Фонкич Б. Л. Греко-славянские школы в Москве в XVII веке. М., 2009.

283

Вахрамеев И. А. Исторические акты Ярославского Спасского монастыря. Т. 1. М., 1896. С. 87—91, 177—215.

284

Памятники литературы Древней Руси. XVII век. Книга вторая. М., 1989. С. 252, 253, 254, 256, 272.

285

Максимович М. А. Об употреблении названий Россия и Малороссия в Западной Руси // Максимович М. А. Собрание сочинений. Т. 2. К., 1877. С. 308—309. К сожалению, данные М. А. Максимовича не содержат точных ссылок и не всегда проверяемы.

286

Минея праздничная (Анфологион). Киев, 1619. С. 878.

287

Там же. С. 884.

288

Там же. С. 904.

289

Там же. С. 1017, 1025.

290

Там же. С. 1028.

291

Полуустав или Правило истиннаго христианскаго жития. Киев, 1643. С. 761,763.

292

Симеон Полоцкий. Орел Российский. СПб., 1915.

293

Там же. С. 3.

294

Тамже. С. 11, 15, 21, 26—30, 35, 37, 40, 42, 49, 58, 71.

295

Симеон Полоцкий. М.; Л., 1953. С. 108—114, 122—159. Тексты других произведений Симеона Полоцкого, Евфимия Чудовского, Кариона Истомина см.: Сазонова Л. И. Литературная культура России. Раннее Новое время. М., 2006.

296

Текст Кормовой книги см. по изданию: Кириченко Л. А., Николаева С. В. Кормовая книга Троице-Сергиева монастыря 1674 года (Исследование и публикация). М., 2008.

297

Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 13. Вып. 1 (январь — июнь 1713 года). М., 1992. С. 65.

298

Там же. С. 76.

299

Там же. С. 92.

300

Там же. С. 99.

301

Там же. С. 170.

Content

Б.М. Клосс
О ПРОИСХОЖДЕНИИ НАЗВАНИЯ «РОССИЯ»

Введение

РАЗДЕЛ I. НАЗВАНИЕ «РОСИЯ» В ИСТОЧНИКАХ XIV-XV ВЕКОВ

Глава I. ДРЕВНЕЙШИЕ УПОМИНАНИЯ НАЗВАНИЯ «РОСИЯ»

Глава 2. КРЕМЛЕВСКИЙ СКРИПТОРИЙ XV — НАЧАЛА XVI ВЕКА

РАЗДЕЛ II. НОВЫЕ ФОРМЫ РУССКОГО ИМЕНИ В ПИСЬМЕННОСТИ XVI ВЕКА

Глава 3. УПОТРЕБЛЕНИЕ ТЕРМИНА «РОСИЯ» В НАЧАЛЕ XVI ВЕКА

Глава 4. ВЕЛИКАЯ РУСЬ — ВЕЛИКАЯ РОССИЯ: ЭВОЛЮЦИЯ ТЕРМИНА

Глава 5. «РОССИЯНЕ» В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XVI-XVIII ВЕКОВ

Глава 6. ДИАЛЕКТИЗМЫ В НАПИСАНИИ НАЗВАНИЯ «РОССИЯ»

РАЗДЕЛ III. УПОТРЕБЛЕНИЕ НАЗВАНИЯ «РОССИЯ» В XVII — НАЧАЛЕ XVIII ВЕКА

Глава 7. НАЗВАНИЕ «РОСИЯ» В ЛИТЕРАТУРЕ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII ВЕКА

Глава 8. НАЗВАНИЕ «РОССИЯ» В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ТИТУЛАТУРЕ СЕРЕДИНЫ XVII — НАЧАЛА XVIII ВЕКА

Заключение

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

УКАЗАТЕЛЬ ШИФРОВ ИСПОЛЬЗОВАННЫХ РУКОПИСЕЙ

Примечания

Ссылки