Ронда Грей

Опасная игра

Пролог

Мисс Вайолетт Нильсон не любила внезапные перемены, которые надолго выбивали ее из колеи. А сейчас все это как раз и происходило в ее жизни.

Отправлялся на пенсию ее обожаемый шеф Пол Барфилд, чьим помощником она состояла вот уже семь лет и была готова проработать еще десять раз по столько же. Пол был потрясающим начальником и милейшим человеком — просто родным отцом для сотрудников Издательского Дома «Барфилд», одного из лучших в Мельбурне, а может быть, и во всей Австралии.

А теперь даже название, наверное, сменят. Ведь купил издательство не кто-нибудь, а Сэм Крейк — магнат, в чьей империи было более двадцати журналов и газет. Но книги… Книги — это совсем другое. Что он смыслит в книгоиздании?

Однако переменами на работе все не ограничивалось. В личной жизни было не лучше. Роберт сделал ей предложение. Казалось бы, надо радоваться. Ее друг — теперь уже бывший, — прекрасный человек: заботливый, внимательный, чуткий. Он соглашался с ней во всем, потакал любому желанию. Но именно это раздражало Вайолетт.

Роберт никогда не брал на себя ответственность, не принимал самостоятельных решений, полностью полагаясь на ее мнение. А она видела в этом отсутствие мужественности. Сильный, упорный, жесткий, самоуверенный — таким был идеал мужчины в ее понимании.

И Вайолетт отказала своему жениху.

Впрочем, потом она чувствовала себя потерянной, будущее представлялось ей неопределенным и пугающим. Она даже не могла до конца осознать, что расстроило ее сильнее: смена начальника или же завершение отношений с человеком, который мог бы стать для нее хорошим мужем.

Впрочем, с Робертом не было окончательной ясности. Тут она могла бы все еще вернуть, если бы захотела. Бывший возлюбленный ждал ее последнего слова.

Основной причиной отказа Вайолетт, казалось ему, был страх. Редко кто легко расстается с привычной свободой и независимостью. Поэтому Роберт надеялся, что рано или поздно его любимая поймет, насколько он близок ей, и ответит согласием на его предложение. И, возможно, был в этом прав.

Ей и самой иногда казалось, что разрыв с Робертом — ошибка, о которой она еще ни раз пожалеет. В душе она опасалась, что не сможет выдержать тягостного одиночества, и именно эта эмоциональная незащищенность заставит ее вернуться к тому, кто был готов разделить с ней свою судьбу. Что ж, по крайней мере, тут выбор у нее был.

А вот на службе от ее желаний ничего не зависело.

1

В зале заседаний вместе с остальными сотрудниками издательства она с нетерпением ждала появления начальства — старого и нового шефов. Пол Барфилд решил приурочить знакомство подчиненных с Сэмом Крейком к своей прощальной вечеринке.

— Они поднимаются в лифте! — воскликнула руководившая отделом художественной литературы Джоан Браунли, положив тем самым конец дружным перешептываниям и прервав меланхолические размышления мисс Нильсон. Та вовсе не была уверена, что сможет сработаться с новым шефом. Хотя никому пока не известно, кого из прежних сотрудников он сам захочет оставить в штате.

Вайолетт абсолютно не походила на тех женщин, которые, если судить по фотографиям в газетах, окружали Сэма Крейка. Ни ее фигура, ни лицо, ни светлые волосы не отличались экстравагантностью, какая была присуща этим успешным леди. Кто знает, возможно, он и помощницу выберет под стать своим красоткам? А может быть, у него вообще традиция заводить романы на рабочем месте…

Пол Барфилд — солидный семейный человек. Трудиться с ним бок о бок было одно удовольствие. А Сэм Крейк пока что для всех них темная лошадка. Впрочем, не стоит загадывать. Надо бы сначала хоть взглянуть на него. А потом уже думать, как сохранить место.

Кто знает, может, не следует делать даже попыток остаться в издательстве? Что, если попробовать найти себе другую работу, начать жизнь с чистого листа? В этом году ей стукнет тридцать. В таком возрасте поневоле задумаешься о будущем. А январь — как раз хороший месяц, чтобы подыскать вакансию.

За семь лет службы Вайолетт много сил вложила в издательство, была очень привязана к этому месту. И люди тут подобрались хорошие. А что ни говори, теплая атмосфера на работе порой ценнее огромных зарплат и карьерного роста. Но кто знает, останется ли все по-прежнему с приходом нового начальника? Вряд ли… Как говорится, новая метла по-новому метет.

Джоан Браунли снова оторвала Вайолетт от размышлений. Высокая и чересчур худая, эта дама полностью посвятила себя работе, успела побывать замужем и развестись. У нее была неприятная привычка теребить черные, нарочито неровно подстриженные волосы, пряди которых постоянно падали на лицо и закрывали глаза. Наверное, по задумке парикмахера это должно было привлекать внимание мужчин, но у Вайолетт постоянно возникало желание подарить той набор заколок.

— Мне кажется, мы зря приготовили шампанское. — Джоан нервничала, а ее пальцы непрерывно теребили волосы, одежду, трогали большой серебряный браслет на запястье. — Сэм Крейк может решить, что мы несерьезно относимся к делу.

Вайолетт удивленно подняла брови. Кажется, когда обсуждалась организация прощального вечера, никто не был против спиртного.

— Сегодня же пятница, вечер. Между прочим, для Пола это последние часы в Издательском Доме, который он создал и которому посвятил жизнь, — напомнила Вайолетт. — Надо, чтобы все прошло по-настоящему торжественно.

Джоан покраснела, осознав несправедливость своих замечаний, но успокоиться уже не могла.

— Подумай сама, Вайолетт! Пол — это вчерашний день. Сэм Крейк — завтрашний!

— Вот именно, что завтрашний, а не сегодняшний.

— Как это на тебя похоже!

— Что именно?

— Ты — само человеколюбие! Между прочим, подумала бы лучше о будущем. Тебе ведь тут дальше работать.

Интересно, неужели Джоан высказала общее мнение? Да-а, при таком раскладе Вайолетт будет сложно не лишиться работы. Наверное, чтобы сохранить место, следует проявить пластичность, попытаться с ходу приспособиться к новым условиям… Но как при этом не потерять саму себя, не совершить что-то непоправимое по отношению к другим, после чего изведут угрызения совести?

С Робертом ей это не удалось. Вайолетт в нем сомневалась, поэтому отказала. Казалось бы — все честно… Однако теперь ее друг страдает, и в этом ее вина. Сейчас же есть опасность вновь обидеть, но уже другого человека.

Итак, у Пола Барфилда должен быть по-настоящему торжественный прощальный вечер, ибо он этого заслуживает. И Вайолетт приложит усилия, чтобы все прошло хорошо. Пусть даже это будет последнее, что она сделает в этом издательстве.

— Джоан, думаю, у тебя еще будет возможность доказать будущему начальству свое рвение и целеустремленность. Но пить шампанское сегодня мы будем, как и собирались.

— Ну и глупо, — пробормотала та.

— В чем ты меня обвиняешь? — пожала плечами Вайолетт и улыбнулась, пытаясь смягчить ситуацию. — Если Сэм Крейк может отказать Барфилду в последнем бокале шампанского, выпитого с нами, то это будет просто непорядочно.

— Дело не в непорядочности! А в том, как мы себя зарекомендуем с первого дня.

— Великолепно. Покажи ему, как ревностно ты относишься к работе. А я постараюсь продемонстрировать, что человечность заслуживает не меньшего уважения, чем твоя работоспособность.

Джоан закатила глаза, цокнула языком и быстро отошла в другой конец зала. Вайолетт вздохнула. Действительно, выпить всем по бокалу шампанского на проводах Пола она предложила сама. Но ведь ее поддержали! И деньги собирали всем офисом. Или со стороны сослуживцев это была лишь короткая вспышка сентиментальности, которая уже прошла? Неужели Вайолетт теперь покажется всем белой вороной?

Мысли ее были прерваны аплодисментами — ими все присутствующие встретили двух джентльменов, вошедших в зал. Разница между ними была очевидна. Пол напоминал добродушного старого медведя. Сэм Крейк своими повадками смахивал на опасного, готового к охоте поджарого ягуара. Яркий брюнет со смуглой кожей, он был одет в черный костюм и черную шелковую рубашку без ворота.

Те, кто успел расположиться за большим столом, тут же встали, будто подброшенные пружиной. Все мило улыбались, но во взглядах была настороженность.

— А вот и мы! — радостно возвестил Пол, окинув присутствующих довольным взглядом. — Знакомьтесь, ваши сотрудники, Сэм. Чуть позже поведаю о каждом из них подробнее. А, Вайолетт…

Мистер Барфилд с удовольствием посмотрел на нее. Она специально выбрала место у двери, готовая сразу же откликнуться, если ему что-либо понадобится. Кроме того, ей хотелось спокойно понаблюдать за новым начальником, пока тот знакомится с остальными, чтобы понять, как нужно себя вести. Увы, внимание Крейка уже было приковано к ней, а Пол начал произносить в ее честь хвалебную речь.

— Познакомься, Сэм. Это мисс Вайолетт Нильсон. Моя правая рука. Никто, кроме нее, не в состоянии держать в голове столько информации и так вовремя ее выдавать. Абсолютно незаменимый работник! Просто не знаю, что бы я без нее делал! Надеюсь, вы с ней хорошо сработаетесь.

— Я рассчитываю на это, — улыбнулся Сэм Крейк, протягивая руку для приветствия, затем дружелюбно кивнул и повторил ее имя: — Мисс Нильсон…

Он был красив — смуглая загорелая кожа, мужественный подбородок, прямой, немного заостренный нос, четко очерченные губы, вразлет черные брови, густые волнистые волосы, явно с трудом поддающиеся укладке. Но все же самое сильное впечатление производили его глаза, серебристо-серые, пронзительные. Вайолетт мгновенно смешалась под их испытующим взглядом.

— Мистер Крейк… — Его имя непроизвольно сорвалось с губ, когда она пожала протянутую руку. Мужчина выглядел даже массивнее, чем ей показалось вначале. Ее изящная кисть буквально утонула в его ладони, такой теплой и сильной… — Добро пожаловать в издательский мир!

Слава Богу, Вайолетт догадалась заранее приготовить это приветствие, и сейчас у нее хватило духу его произнести.

— Добро пожаловать? Да я в этом мире давно уже как рыба в воде! И мне хочется немного изменить его, мисс Нильсон, — сказал Сэм, одарив ее белозубой улыбкой.

Откуда этот насмешливый блеск в его глазах? Откуда явная жесткость в ответе? Хороши зубки, чтоб кого-нибудь слопать! — подумалось ей.

— Что ж, я постараюсь помочь вам в этом, мистер Крейк.

Ей с трудом удалось сдержаться и не выказать досады. К счастью, новый шеф наконец отпустил ее руку. Вайолетт быстро отошла в сторону, но смогла перевести дыхание лишь тогда, когда Пол уже начал знакомить преемника с другим сотрудником.

Этот человек, казалось, лишь внешне принадлежал к цивилизованному миру. Он мог быть элегантно одет, сколь угодно влиятелен и богат, но впечатление, что имеешь дело с хищным зверем, пытающимся любыми путями увеличить свои владения, не покидало ее. Ясно было, что он буквально захватил их издательство и собирается теперь на всю катушку использовать его в своих целях. Вайолетт, несмотря на ободряющие фразы насчет незаменимого работника, продолжала сомневаться в том, что ей будет предложено и дальше работать в качестве помощника шефа.

Сомнительно, что такому человеку вообще нужны какие-то там помощники. Кажется, он привык полагаться только на собственные силы.

2

Сэм Крейк ждал возвращения Вайолетт Нильсон. Она выскользнула в холл пять минут назад. Он отметил это, так как никто другой из находившихся в зале сотрудников не пытался даже на мгновение избежать его присутствия. Да, будущие подчиненные, в общем, не вызвали у него никакого беспокойства. Все, на что они были способны, это несколько колкостей и острот в его адрес, порожденных скорее неуверенностью и грядущими изменениями, чем подлинной неприязнью.

Вайолетт Нильсон была редким исключением.

Почему-то Сэм представлял себе помощницу Пола как милую полную женщину, в возрасте примерно после сорока, со своими требованиями, компетентную и профессиональную, вполне вероятно, являющуюся как бы мамой для всех сотрудников, включая самого шефа.

На самом же деле она оказалась тонкой как тростинка, молодой, но, судя по словам прежнего шефа, обладающей редкой для ее лет хваткой. Барфилд охарактеризовал мисс Нильсон как весьма умную особу с более чем достаточным интеллектуальным багажом для успешного ведения дел. И Сэм понял, что поступит глупо, если не постарается предугадать, какие сюрпризы можно ожидать от нее.

Кроме всего прочего, она была представлена первой, что в мире бизнеса является важным знаком, да и смотрелась прелестно. На ней ладно сидели строгий деловой костюм и лимонно-желтая блузка. Шею украшала нитка жемчуга. Тонкие черты лица, светлая кожа, нетронутая жаркими лучами австралийского солнца, светло-голубые глаза не могли не привлечь внимания. Пепельные волосы, явно не знающие краски, были коротко острижены, что делало похожей на девочку.

В самом облике этой женщины для Сэма крылась какая-то загадка, и он решил, что обязательно разгадает ее. Конечно, мисс Нильсон не была так молода, как выглядела, поскольку работала у Барфилда вот уже семь лет. Ведь не могла же она прийти на это место прямо со школьной скамьи! Возможно, его сбило с толку почти полное отсутствие косметики на ее лице — лишь форма губ была слегка подчеркнута светло-розовой помадой.

Кроме того, ее подобранная со вкусом строгая одежда и скромные украшения тоже не являлись свидетельством в пользу юного возраста. Все-таки в двадцать лет так не одеваются. Яркие цвета и модные побрякушки — вот удел девиц. Она же была похожа на фарфоровую куколку, существующую вне времени.

Впрочем, это было только первое впечатление, на которое не следовало во всем полагаться. Вайолетт — фиалка, подумалось ему. Но он тут же мысленно усмехнулся, вспомнив, как она пригласила его в издательский мир, приняв за новичка, а потом просто вышла в коридор. Тоже мне, цветочек! — сказал он себе с улыбкой. Дикий, колючий, невзрачный… Прямо репейник какой-то!

Сэм привык общаться с другими женщинами. Такими, например, как Джоан Браунли, заведующая отделом художественной литературы, обычная карьеристка, нервная и на все готовая ради продвижения по службе…

Внезапно зал наполнился музыкой. Мистер Крейк нашел взглядом колонки, закрепленные на книжных полках, стоящих вдоль стен. Разговоры тут же прекратились. Бессмертная музыка Джакомо Пуччини и прекрасный голос Карузо увлекли его, хотя он не был большим поклонником опер.

Пол Барфилд заулыбался. Крейк окинул его удивленным взглядом, когда тот вытянул шею и хрипловатым голосом стал подпевать великому тенору.

— Эта девочка… — пропел он вместе с Карузо.

Те, кто стоял у дверей, расступились, и появилась Вайолетт. Его девочка. Старый босс всегда называл ее именно так. Не столько из-за того, что она выглядела действительно очень молодо, сколько из-за своих теплых, почти отцовских чувств к ней.

Вайолетт Нильсон катила перед собой сервировочный столик, на котором стояли четыре серебряных ведерка со льдом, где остывало шампанское, и блюда с закусками — крабами, красной рыбой, икрой.

— Прощальный тост, Пол, — объявила она, лучезарно улыбаясь. — Мы не могли отпустить вас без вашей любимой музыки и бокала шампанского.

— Это великолепно! Спасибо вам огромное! — Барфилд выглядел по-настоящему растроганным.

— Мужчины, открывайте бутылки! — распорядилась Вайолетт и направилась к другому столику, на котором стояли тарелки и фужеры.

Пробки вылетели как раз в тот момент, когда Карузо достиг кульминации арии.

Они что, тренировались? Восхитительный расчет, достойный опытного постановщика! — изумился Сэм. Когда музыка смолкла, они с Полом оба оказались с наполненными бокалами.

— Девочка моя, что я могу сказать? — спросил Барфилд осипшим голосом.

— Мы сами все скажем, отдыхайте. Нам хочется вернуть вам хоть толику тепла, что вы нам все это время дарили.

Вайолетт взглянула на Сэма.

— Пожалуйста, присоединитесь к нам! Давайте вместе выпьем за человека, чьими силами был создан этот Издательский Дом. Я уверена, что вас бы не было здесь, если б вы не понимали, какой это великолепный материал для воплощения вашей мечты. Не так ли, мистер Крейк?

— Присоединяюсь с огромным удовольствием, — вежливо кивнул Сэм, с удивлением отметив, что логика у нее железная, да и во взгляде, устремленном на него, не было ни капли страха.

— О! Ты приготовила для меня свое фирменное норвежское блюдо. Вот это здорово! Вайолетт, я так тронут! — воскликнул Пол, заметив, что один из младших служащих внес поднос с тушеными морскими гребешками, посыпанными мелко нарубленным чесноком.

— Вы сами это приготовили? — поинтересовался Крейк, пробуя деликатес.

— А вы разве видели что-то подобное в продаже? — с легкой издевкой поинтересовалась она.

— Вы говорите, это норвежское блюдо?

Вайолетт пожала плечами.

— Моя мама была родом из Норвегии.

— А отец?

— Датчанин, — коротко ответила она, давая понять, что не хочет продолжать этот разговор.

Что ж, ее происхождение объясняло светлый цвет волос, голубизну глаз и белизну кожи. Интересно, почему ей дали имя, означающее название цветка? Надо будет поинтересоваться при случае, решил Сэм, не привыкший оставлять хоть какие-то неясности.

Нетрудно было догадаться, что Вайолетт не желает говорить о себе. По крайней мере, с ним. Интересно, почему? — подумал он. Остальные сотрудники оказались весьма словоохотливы, пользовались моментом, чтобы пообщаться с новым шефом.

— Так вы, стало быть, настоящая скандинавка, — сказал Сэм, чтобы как-то продлить разговор.

— Пожалуй, да, — нехотя согласилась Вайолетт и добавила: — Прошу меня простить, я должна проследить за угощением.

Сэм кивнул, и она быстро пошла к сервировочному столику…

— Мне нравятся эти люди, мне будет их не хватать, — с легкой грустью в голосе заметил Пол, наполняя тарелку.

Крейк последовал его примеру, пробуя не только морской гребешок, но и все остальное, что было приготовлено для вечеринки. Ему трудно было представить себе, чтобы какая-нибудь женщина из его окружения могла приложить столько усилий, стараясь доставить радость кому бы то ни было.

— Должно быть, ваша помощница потратила уйму времени, чтобы организовать все это…

— Она ангел, — ответил Пол с нежностью.

— В самом деле, еда просто божественная. И это, как я понимаю, заслуга мисс Нильсон.

— Знаете, из всех моих сотрудников ее мне будет не хватать сильнее всего. Она особенная.

— Да, я это заметил.

Пол Барфилд внимательно посмотрел на преемника.

— Могу я вас попросить об одной вещи?

— Да, разумеется.

— Не отпускайте ее. Молодому льву так просто растоптать прекрасный цветок, не успев понять его красоты и достоинств. Вайолетт не станет сражаться. Она уйдет. А вам будет нелегко найти ей достойную замену. Поверьте мне.

Пол Барфилд мог быть прав. Мог быть не прав. Незаменимых людей не бывает — это очевидно, по крайней мере, для Сэма Крейка. Ему не требуется ничья помощь, чтобы сделать то, что он задумал. Вайолетт Нильсон могла оказаться хорошим подспорьем в предстоящей борьбе. Но не исключено, что она начнет слишком цепляться за прошлое. Да и готовность тратить время на возню в кухне в наш стремительный век представлялась несколько странной.

Сотрудники, провожавшие Пола на пенсию, наслаждались вкусной едой и шампанским. Настроение в зале стало более приподнятым, напряженность спала. Несколько хвалебных тостов прозвучали в честь старика Барфилда с такой непринужденностью, что Сэм понял: сам он опасений больше не вызывает.

Несмотря на безразличие к советам предшественника, новый глава издательства снова и снова останавливал взгляд на Вайолетт Нильсон. Та, кажется, играла роль хозяйки праздника, успевая в перерывах между тостами наполнять бокалы и убирать опустевшие тарелки. При этом она действовала ненавязчиво, вовсе не подчеркивая свою активность.

Действительно, если за ней не следить специально, то действия Вайолетт для стороннего наблюдателя были практически незаметны. Что же, это отличительная черта ее характера — быть режиссером за сценой? Или же она умышленно отводит себе такую роль, чтоб было проще осуществить свой, пока непонятный Сэму замысел? Кто знает…

Ему всегда нравилось наблюдать за хитрыми интригами. Несомненно, он успеет пресечь любую авантюру, прежде чем мисс Нильсон достигнет цели.

Крейк пересек комнату. Вайолетт ставила использованные фужеры на сервировочный столик и была так поглощена этим занятием, что не заметила его приближения. Он невольно залюбовался ее тонкими руками, длинными ловкими пальцами. Руки пианистки. Интересно, а она умеет играть на фортепьяно? — подумал он.

— Это часть вашей работы, мисс Нильсон? — полюбопытствовал Сэм.

Вайолетт резко выпрямилась и краска залила ее лицо, что придало глазам еще более пронзительный чистый синий цвет.

— Я могу вам чем-нибудь помочь, мистер Крейк?

Он улыбнулся и указал на стопку тарелок.

— Мне казалось, здесь должны быть уборщицы.

— Да, естественно.

— Так почему же вы делаете это сами?

Она окинула взглядом стол, с которого только что убрала остатки еды и посуду, коротко вздохнула и посмотрела ему в глаза.

— Дело в том, что сегодня у Пола Барфилда последний день в издательстве. А это его зал заседаний. Нельзя допустить, чтоб в день его ухода здесь был беспорядок. Я хочу, чтоб все было убрано. Позвольте мне оглянуться в прошлое, мистер Крейк. В понедельник утром мы вместе с вами начнем смотреть только вперед. Хорошо?

— Вы считаете, что существует такая резкая граница? Сегодня — есть сегодня, а завтра — будет завтра?

Женщина усмехнулась:

— Мне с первой секунды ясно, что вы с Барфилдом абсолютно разные люди. Разве этого не достаточно, чтоб провести границу?

Умно… сумела ответить вопросом на вопрос, оценил он.

— Некоторые люди слишком тяжело переносят изменения. Вы из их числа?

— Другие расценили бы мои слова, как вызов. А вы нет, мистер Крейк?

И снова Вайолетт вернула ему вопрос. Сообразительная особа. Сэм толком так ничего и не выяснил о ней, кроме того, что она обладает острым умом… и острым языком.

— Вы хорошо умеете угадывать, что нужно человеку: музыка, шампанское, последний банкет, чистые столы — как раз то, чего хотелось бы сегодня Барфилду. Может быть, ваша интуиция подскажет вам, как обойтись со мной в понедельник утром?

Вайолетт покраснела. Чувствуя, что нервы женщины на пределе, Сэм был готов к любой ее реакции. Но все же ему не хотелось сразу накалять отношения, и он надеялся на спокойный ответ, который сразу же и получил.

— К сожалению, прежде чем понять, как обойтись с человеком, нужно его хорошо узнать, — тихо ответила она и вдруг улыбнулась. — Я не ясновидящая, мистер Крейк. Вас это удивляет?

Сэм рассмеялся, обрадованный этой шуткой. Кажется, Вайолетт почувствовала себя свободнее.

— Вы меня совсем не боитесь? — ухмыльнулся он.

Женщина пожала плечами, явно пытаясь понять, что может означать этот вопрос. Сэму было забавно наблюдать, как она подыскивает слова для ответа.

— Страх — это не то чувство, с которым мне бы хотелось жить. На свете есть более приятные вещи.

Да, ее не так уж просто запугать. Надо же, какой твердый характер при столь хрупком облике.

— Вы очень свободолюбивы.

— Совсем нет, просто мне нужна подходящая клетка.

Как же ты не проста, девочка! — подумал он. И просьба Барфилда вновь зазвучала в его ушах: «Не отпускай ее!».

Сэму начало казаться, что мисс Нильсон с ним играет, испытывая на прочность. Несмотря на то что он завладел ее вниманием как новый начальник, она постоянно бросала взгляды на Барфилда, который в этот момент обсуждал что-то с одним из сотрудников.

И Крейк понял, что ни на шаг не приблизился к пониманию этой леди.

А прощальный вечер тем временем близился к завершению. Была уже половина шестого, и люди начали расходиться, торопясь поскорее начать выходные.

А Сэму Крейку предстоял одинокий вечер…

— Пора по домам, — сказал он задумчиво.

Вайолетт вновь повернулась к нему.

— Вы уже уходите?

— Давайте уйдем вместе? Поужинаем где-нибудь в городе, постараемся лучше узнать друг друга. Всегда полезно осмотреть клетку, прежде чем в ней окажешься, не так ли?

Он чувствовал, что Вайолетт напряженно размышляет, но это никак не отразилось на ее лице. Наконец она покраснела, и спросила, запинаясь:

— Вы хотите… быть со мной?

Она что же решила, что понравилась ему? Боже мой, конечно нет! Вайолетт не принадлежала к тому типу женщин, с которыми Сэм предпочитал проводить время в постели. Вот уж не думал он, что будет так понят. Если ему и хотелось смутить новую знакомую, то уж точно не таким способом.

— Есть какая-то причина, мешающая нам поужинать и поговорить о книгах?

Это должно было ее успокоить. Не будет же Вайолетт теперь все его вопросы истолковывать превратно.

— Вы забыли поинтересоваться, свободна ли я сегодня вечером, мистер Крейк, — ответила женщина холодным вежливым голосом.

— Насколько мне известно, вы не замужем. Так что, свободны в выборе.

— А что, надо обязательно быть замужем, чтобы иметь планы на вечер? Я ведь уже могла с кем-нибудь договориться. Все-таки сегодня пятница.

Гордая… Из ее слов, можно было бы сделать вывод, что у нее встреча с мужчиной, но Сэм чувствовал, что это не так. Скорее, Вайолетт была обижена тем, что он не учел такую возможность, посчитал свою будущую помощницу недостаточно привлекательной для того, чтоб кто-то пригласил ее на свидание. Что ж, в таком случае нужно проявить упорство.

— Ну, это уже вопрос приоритетов, не так ли? Вам решать, что важнее, — ваши планы или общение со мной?

— А вы предпочитаете во всем быть первым?

— Зачем играть, если не выигрывать?

— Интересно, куда вас заведет такой взгляд на жизнь? — Вайолетт заметно нервничала.

— Так вы идете со мной или нет?

Сэм поставил вопрос ребром. Пан или пропал. У него нет времени на игры. Сегодня он должен определиться, что делать с этой женщиной. Вероятнее всего, оставить мисс Нильсон в издательстве значительно проще, чем уволить. Вайолетт хорошо знакома со всеми нюансами книгоиздания, у нее есть налаженные контакты с авторами и продавцами, она хорошо знает всех сотрудников, их умения и способности. И все же, эта строптивая леди казалась Сэму опасной.

Вайолетт взглянула на него.

— Я пойду с вами.

Он выиграл — она сдалась! Как сдавались под его напором все и всегда. Вайолетт Нильсон не стала исключением.

— Я вижу, ваше будущее вам не безразлично.

В ее глазах мелькнула насмешка. Или ему показалось?

— Пожалуй, пойду, заберу сумку, — сказала она и быстро вышла из комнаты, оставив Сэма в раздумьях.

Он выиграл? Или это она позволила ему выиграть?

Загадочная женщина эта Вайолетт Нильсон…

3

Ее щеки пылали. Она направилась в дамскую комнату, проклиная себя за то, что вообразила на минуту, будто Сэм Крейк мог увлечься ею. Какая глупость!

Конечно, такой мужчина мог бы найти и лучший объект для ухаживаний. Просто этот человек был настолько агрессивен, в нем было так сильно мужское начало, что Вайолетт потеряла голову. Кроме того, Сэм совершил то, что она столько времени безнадежно ждала от Роберта, — принял решение и настоял на своем. При других обстоятельствах она была бы счастлива. Но не сейчас…

Ведь речь не шла о свидании с мужчиной, которому Вайолетт нравилась. Она получила приглашение всего лишь на деловой ужин. И, конечно, новый шеф попытается решить для себя, следует ли ее уволить или оставить на прежнем месте. Да он просто хочет выяснить, что творится у нее на душе, и может не остановиться ни перед чем, чтобы сделать это.

Вайолетт распахнула дверь в туалет, подошла к умывальнику и включила холодную воду. Такое умывание обычно помогало успокоиться. Ей нужно быстро прийти в себя. Ведь Сэм Крейк неотразим. В нем чувствовалась та звериная притягательность, которая способна заставить даже самую благоразумную женщину забыть о каких бы то ни было рамках приличия… С инстинктами не поспоришь.

Вайолетт закрыла кран, промокнула лицо бумажным полотенцем и принялась изучать свое отражение в зеркале, пытаясь непредвзято оценить шансы на успех. Итак, выглядит она довольно молодо, хотя вокруг глаз уже наметились морщинки. Но какое же все-таки невзрачное лицо! Серая мышка, да и только! И успокоиться никак не получалось: щеки все еще пылали, глаза горели… Что ж, нельзя же стоять тут вечно? Надо идти, и будь, что будет!

Вайолетт вздохнула и поправила неброский макияж. Да… большой вопрос, сможет ли она работать с человеком, который вызывает у нее столь бурные эмоции. Его близость не даст ей сосредоточиться, взять себя в руки и спокойно заниматься делом. Не говоря уже о том, что как руководитель Сэм Крейк будет требовать полного подчинения своей воле. А Вайолетт так плохо умела приспосабливаться…

В ту минуту, когда новый шеф вместе с мистером Барфилдом появился перед сотрудниками, нервы ее уже были на пределе. Сейчас же предстоящий ужин с Сэмом заставлял ее волноваться еще сильнее. Похоже было, что сегодняшний вечер станет хорошей проверкой возможности их совместной работы. И ее благоразумия тоже.

Вайолетт Нильсон не была трусихой, но так же не считала себя и мазохисткой, чтобы получать удовольствие от собственных страданий. С Робертом они расстались, потому что тот не соответствовал ее представлениям о настоящем мужчине. Новый шеф мог бы дать то, чего ей не хватало в бывшем возлюбленном. Если бы, конечно, захотел… Но он был способен причинить и куда больше страданий.

Господи, о чем она думает? Мистер Крейк заинтересовался ею исключительно как возможным союзником в борьбе за книжный рынок. Для нового владельца Издательского Дома она была всего лишь средством для достижения цели. Причем, таким, без которого вполне можно было и обойтись.

Жаль, что она — не высокая сногсшибательная чувственная красавица. Тогда наверняка можно было бы рассчитывать на близкие отношения с Сэмом Крейком. Впрочем, как свидетельствуют женские журналы, такие красавицы редко бывают счастливы. Зато мужчинам они нравятся, завистливо подумала Вайолетт. Отвернувшись от зеркала, которое сулило ей так мало шансов на успех в личной жизни, она быстрой походкой направилась в свой кабинет, взяла сумку и вернулась в зал, где все еще было полно сотрудников.

Сэм Крейк ждал ее у самой двери, беседуя с двумя редакторами. Как только он заметил, что Вайолетт появилась, тут же извинился перед собеседниками и прекратил разговор. Кажется, его нисколько не беспокоила столь яркая демонстрация своих предпочтений. Взгляд его серых глаз был холоден. Если он надеялся, что Вайолетт решила накраситься ради того, чтобы привлечь его внимание, то ему не повезло.

— Вы готовы? — спросил он.

— Да, только я хочу сначала попрощаться с Полом, пожелать ему удачи.

— Конечно.

Они вместе прошли в ту часть зала, где виновник торжества наслаждался своим последним вечером в Издательском Доме. Заметив их приближение, Барфилд прервал разговор и сделал шаг в их направлении.

— Я похищаю у вас мисс Нильсон и приглашаю ее на ужин, — сообщил Сэм Крейк, протягивая руку для прощания. — Было приятно иметь с вами дело, Пол. Удачи вам!

— И вам удачи, Сэм, — сказал Барфилд. Обменявшись рукопожатиями с преемником, он обернулся к Вайолетт. — А Роберт не с тобой?

— Нет. — Ей не хотелось посвящать бывшего шефа в невеселые подробности своей личной жизни. — Я так поняла, что мистер Крейк собирается устроить мне экзамен, это вы ему посоветовали? — добавила она с невинной улыбкой.

Пол Барфилд пожал плечами, взял руку Вайолетт и галантно поцеловал.

— Спасибо тебе за то, что ты есть, девочка моя. Надеюсь встретиться с тобой, когда вернусь из кругосветного путешествия. Я всю жизнь об этом мечтал и вот наконец посмотрю на мир глазами туриста, а не издателя.

Вайолетт поцеловала его в щеку.

— Счастливого пути, Пол! Надеюсь, это будет хорошая поездка.

— Береги себя, дорогая.

— И вы себя тоже…

Вайолетт и Сэм спускались в лифте. К счастью, пока что новый хозяин издательства молчал. Иначе ей пришлось бы тяжело, — она с трудом сдерживала слезы. Еще бы! Семь счастливых лет проработала она с Полом Барфилдом, истинным джентльменом, благородным человеком с золотым сердцем. Он умел ценить талантливых людей, помогал им, вознаграждал за успехи и прощал неудачи, всегда был готов поделиться своими обширными знаниями и опытом. Прекрасные годы! Столько теплых воспоминаний останется у Вайолетт об этом времени. Она должна быть благодарна судьбе за это… Но какая же пустота поселилась теперь в ее сердце! Что делать ей? Уйти вслед за Полом? В мире много дорог, и ей решать, какую из них выбрать…

Створки лифта раздвинулись, прервав на этом ее раздумья.

Прощай, вчерашний день, здравствуй, завтрашний! Вайолетт вышла на улицу в сопровождении человека, который мог стать, а мог и не стать, ее новым начальником. И вновь ощутила флюиды грубой мужской силы, исходящие от него.

Издательство располагалось на Рассел-стрит, недалеко от Чайн тауна. Здесь всегда было полно туристов. Обилие народа и летняя жара заставили Сэма и Вайолетт пожалеть о только что покинутом здании, где стояли мощные кондиционеры.

— Как вы относитесь к китайской кухне, мисс Нильсон? Или лучше пройдемся до набережной?

— Лучше пройдемся.

Сэм Крейк снял пиджак, расстегнул и закатал рукава рубашки, так что Вайолетт могла любоваться его загорелыми мускулистыми руками. Она отвела глаза, стараясь меньше думать о нем как о мужчине. Мистер Крейк — ее возможный начальник, не более.

Ей тоже было жарко, но Вайолетт решила, что снимет пиджак только в ресторане. Не потому что она боялась невольно проявить свою женскую суть. Просто официальный стиль одежды позволял ей чувствовать себя более уверенно в присутствии этого господина. К тому же Вайолетт была слишком взволнована, чтобы думать о том, как выглядеть более соблазнительно.

— Кто такой Роберт?

Вопрос застал ее врасплох. Да, точно, Пол ведь спросил о Роберте в присутствии Сэма.

— Он никак не связан с издательским делом, — ответила Вайолетт с безразличием, надеясь, что расспросов на эту тему больше не будет.

Но надежда не оправдалась.

— Это ваш друг?

Поразительно, ведь он не имел никакого права на подобные проявления любопытства, ясно продемонстрировав во время издательской вечеринки, что ему безразличны ее планы. Выяснять теперь подробности ее личной жизни — было просто невежливо с его стороны.

— У меня больше оснований интересоваться, есть ли у вас жена или подруга, мистер Крейк. Я же буду отвечать на телефонные звонки, — заметила Вайолетт сухим деловым тоном. — Возможно, вам стоит проинструктировать меня, каким отношениям вы уделяете повышенное внимание.

— Я свободен как птица, мисс Нильсон, — улыбнулся он.

Какая привлекательная у него улыбка, подумала Вайолетт и сказала:

— Мне кажется, что брачный период у птиц приходится на другое время года.

Его улыбка стала еще шире.

— Тем больше времени имеется, чтоб перелетать с ветки на ветку.

— Что ж, когда у вас появится любимое дерево, сообщите мне об этом, — ответила она, сама удивляясь собственной смелости. — А то, как бы потом не пришлось собирать ваши перышки.

— Я постараюсь не слишком испытывать ваши дипломатические способности.

— Буду вам признательна.

Испуганная своим же выпадом, Вайолетт замолчала и устремила взор на запад, делая вид, что любуется закатом. На самом деле солнце начинало садиться лишь после семи, но она была смущена и боялась, что испортила отношения с начальником. Впрочем, вряд ли это имело сейчас большое значение. Сэм Крейк был настолько чужим, что работа с ним в любом случае превратилась бы в сплошное мучение.

— Теперь, когда мы выяснили подробности моей личной жизни, может быть, стоит вернуться к Роберту?

Как он однако настойчив! — подумалось ей. Ладно, она ему скажет. Пусть убедится, что и Вайолетт может быть для кого-то привлекательной.

— Роберт был моим возлюбленным в течение последнего года или чуть дольше.

— И он до сих пор им является?

Черт ее дернул употребить прошедшее время! А он, конечно, не мог этого не заметить. Врать глупо. Что изменится, если Сэм Крейк узнает правду?

— Он просил меня выйти за него замуж. — Пусть знает, что кто-то нашел ее достаточно желанной, чтоб жениться на ней. — Это заставило меня задуматься, так ли сильно я его люблю.

— Одним словом, эта клетка вам не подошла? — издевательским тоном поинтересовался ее спутник.

Вайолетт взбесило, что Сэм использовал ее же выражение. Пусть это и было правдой, у него нет права говорить о Роберте в столь пренебрежительном тоне. В их отношениях было много тепла, у нее остались самые приятные воспоминания о времени, проведенном с ним. И не его вина, что он не смог оправдать ее ожиданий. Просто этот мужчина был слишком мягким и безвольным по своей природе, с легкостью отдающим инициативу…

— Так… Значит, вы расстались?

Ее рассердило удовлетворение, с которым это было произнесено. С какой стати она должна отчитываться перед Сэмом Крейком? Нет уж, пусть считает, что точка еще не поставлена.

— В данный момент он гостит у родственников на острове Тасмания.

Сэм иронично взглянул на нее.

— Только поэтому сегодня вечером вы свободны?

Тем временем они вышли на бульвар. Вайолетт помедлила, прежде чем ответить.

— Да. Если бы у меня были предварительные договоренности, я бы не стала их нарушать. — Она заметила оттенок недоверия в его взгляде и добавила: — Знаете, мистер Крейк, большинству людей не нравится, когда их принуждают к чему-то. Это их унижает. Да и к тому же просто невежливо.

Он насмешливо поднял брови.

— Вы ставите хорошие манеры выше возможности зарабатывать деньги?

— У меня такая система ценностей, — жестко ответила Вайолетт.

— Должен вам сказать, что она давно устарела.

— Я руководствуюсь определенными жизненными принципами. Источники заработка имеют свойство исчезать и появляться. Вы сами прекрасный тому пример. Или вам кажется, что я не смогу найти другую работу?

— Нет, я так не думаю. — Он посмотрел на ее полуприкрытые глаза, на длинные пушистые ресницы с почти нежной улыбкой. — Просто у меня тоже есть свои жизненные принципы, мисс Нильсон. Я предпочитаю как можно скорее выявлять волков в овечьем стаде.

Это очень опасный человек, решила Вайолетт и постаралась закрыть неприятную тему, сказав:

— Ну, в нашем издательстве, насколько мне известно, таковых нет.

— Неужели? — Он с иронией взглянул на нее. — Им может оказаться любой сотрудник. Даже вы, например. Теоретически ведь можно представить себе, что старина Барфилд не сумел разглядеть в вас волка в овечьей шкуре. Старомодные, добропорядочные принципы, почтительность, постоянная опека удачно скрыли вашу истинную сущность.

Ее сердце едва не выскочило из груди, когда она осознала, о чем говорит Крейк. Это не было правдой! Или было? Шок от услышанного заставил ее замолчать и задуматься. Желание защищаться боролось в ней с опасением, что собеседник ухитрился разглядеть или почувствовать то, чего она сама в себе не замечала.

Волк — это про нее-то? Сказал бы уж — волчица! Так было бы понятнее. Хотя… прочь все сомнения! Это же не соответствует истине.

Безусловно, она восставала против склонности Роберта перекладывать ответственность на нее. Но ведь большинство женщин хотят видеть своего мужчину способным к самостоятельным решениям. Это не делало ее волчицей.

Что же касается отношений с Барфилдом, — то ее почтительность была вызвана его мудростью, знаниями и опытом. Разумеется, Вайолетт берегла время и силы своего шефа, ограждая его от мелких рутинных проблем. Это была ее работа. Утверждение о какой-то опеке вообще звучало лживо. Не было такого…

— Но… — попробовала было возразить она.

— А что бывает, когда два волка встречаются? — вкрадчиво спросил он.

— Мне почему-то кажется, что вы сами мне это расскажете.

Он самоуверенно рассмеялся. Вызов, прозвучавший в словах Вайолетт, явно его позабавил.

— Если встречаются два самца, то они не могут обитать на одной территории, будет жестокая драка, и более сильный убьет слабого. Но если встретятся самец и самка, — произнес Сэм, — их союз может быть взаимовыгодным…

У Вайолетт сладко заныло внизу живота. Мышцы бедер непроизвольно напряглись. Ее реакция на услышанное оказалась пугающе сильной, как будто Крейк коснулся самых глубинных, примитивных основ ее женского существа.

Но он не имел в виду секс! Эти слова были не о сексе! Но о чем же тогда? — подумала она.

У этого мужчины, если верить публикациям в желтой прессе, хватало поклонниц. Зачем ему нужна была Вайолетт? С другой стороны, он, похоже, очень хорошо умел пользоваться своим природным обаянием для достижения цели. И ему не стоило больших усилий затащить женщину в постель, чтобы потом у нее не было другого пути, кроме как покоряться ему.

Стоп, ей надо все-таки сменить тему разговора. И сделать это следует побыстрее, пока Сэм не заметил, как она среагировала на его слова.

Они как раз миновали собор Святого Павла и вышли на набережную Ярры в районе Бэтмен-авеню.

— Вы знаете, я безумно хочу есть, — произнесла Вайолетт, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. — Давайте уже где-нибудь сядем.

— Меня забавляет мысль, что мы будем ужинать вместе.

— Хотите посмотреть, насколько острые у меня зубы? — Настала ее очередь забавляться.

В его глазах вспыхнули озорные огоньки.

— Меня всегда возбуждала опасность.

— О, я думаю, в случае со мной вам нечего опасаться, мистер Крейк. Я пока не собираюсь на вас охотиться.

И если ему пришло в голову, что она хочет присоединиться к гарему обожающих его волчиц, то он ошибся.

4

Они подошли к одному из многочисленных ресторанов на набережной Ярры. Пожалуй, это самое людное место в Мельбурне.

— Вы предпочитаете столик в зале или на террасе? — поинтересовался официант.

— На террасе, — решительно и быстро ответила Вайолетт.

— Но внутри будет прохладнее, — заметил он.

— Я целый день провела в помещении. Может быть, вы потерпите жару?

— Хорошо, потерплю.

Вайолетт пыталась избежать той интимности, которая невольно возникает между мужчиной и женщиной, сидящими вдвоем за столиком в ресторанном зале. Она понимала, что это дало бы новому шефу преимущество — возможность лучше ее изучить. Тогда как на открытой террасе под взглядами прохожих у нее был шанс почувствовать себя более защищенной.

Когда они подошли к своему столику, Вайолетт наконец сняла пиджак. Лимонная блузка без рукавов и узкая юбка выгодно подчеркивали ее фигуру. Оказывается, она не такая худая, как показалось поначалу, подумал он. Красивая высокая грудь, тонкая талия, округлые бедра, да еще и ямочки на щеках делали ее очень женственной. Даже руки были чуть полноватыми, никакой костлявости Крейк, к своему удовольствию, не заметил. Да… Похоже, что Вайолетт Нильсон вызывала у него все больший интерес. И уже не казалась ему репейником, скорее напрашивалось сравнение с цветущим шиповником — диким, колючим, с благоухающими розовыми бутонами…

В эту минуту официант принес кувшин с холодной водой и меню. Сэм Крейк не мог сразу решить, что заказать. Он взглянул на свою спутницу. Изучая меню, та пила воду со льдом с таким видом, будто пыталась себя остудить.

— Пожалуй, я буду паровую рыбу с соей под устричным соусом, — решила она.

— А мне бы вы что посоветовали?

— Не знаю, здесь хорошо готовят рыбу и морепродукты.

— Готовят, думаю, не лучше, чем вы. Уверен, ваше норвежское блюдо вне конкуренции… — сказал Сэм, улыбнувшись.

— Я рада, что вам понравилось. — Она улыбнулась в ответ.

Он подозвал официанта, сделал заказ и продолжил разговор:

— Значит, ваши родители — скандинавы. А вы — коренная австралийка?

— Да, я родилась здесь. Мама с отцом оказались в Австралии во время Второй Мировой войны, у них была сложная судьба. Познакомились уже здесь. А вскоре появилась я — поздний ребенок. И единственный… — добавила она печально.

Он внимательно слушал, думая, что не ошибся относительно ее возраста. Действительно, Вайолетт Нильсон было уже около тридцати. И все равно, Крейку не удавалось избавиться от впечатления, что женщина намного моложе его.

— Ваши родители живы?

— Нет.

Вайолетт подняла руки к горлу, и ее красивые тонкие пальцы начали перебирать жемчужины. Почему-то это движение показалось Сэму очень сексуальным. В воображении он увидел ее, лежащую в постели обнаженной, но с ниткой жемчуга на шее. Надо же, такое простое украшение, но как прекрасно будет смотреться, оказавшись единственным из того, что на ней останется…

Взгляд Крейка задержался на губах Вайолетт. Они выглядели невинно. Но он был уверен, что ее поцелуи окажутся страстными. Нос — с узкими чувственными ноздрями. Когда она злилась, то слегка раздувала их, что выглядело очень мило. Глаза были синими, как море в ясный день. Сейчас женщина смотрела на него спокойно, не моргая. Обманчивое спокойствие, подумалось ему.

— Этот жемчуг — чей-то подарок?

Вайолетт продолжала перебирать жемчужины, и Сэму было неприятно сознавать, что, сидя с ним в ресторане, эта женщина думает о другом мужчине.

Вопрос застал Вайолетт врасплох, она опустила руку.

— Не совсем. Это жемчуг моей мамы, — последовал тихий ответ.

Снова сантименты, подумал он и спросил:

— Вы всегда его носите?

— Почти всегда. Жемчуг надо носить. От соприкосновения с кожей он приобретает необыкновенный блеск.

— Это жемчуг Пикарда?

Вайолетт подняла брови.

— Почему вы спрашиваете?

Он пожал плечами.

— Я знаю Джона Саливана. Он управляет «Жемчугом Пикарда» — компанией в Бруме, которая производит такие украшения. И однажды он сказал мне такие же слова о том, что контакт с кожей придает жемчугу блеск. Вот я и решил спросить.

— Ясно. Что ж, вы правы. Отец привез его для моей мамы из Брума. Жемчуг действительно произведен этой компанией.

Она ценит качество, подумал Сэм. И получает от этого удовольствие.

— Джон Саливан говорил, что у них лучший жемчуг в мире. Он вам идет.

Щеки Вайолетт зарделись то ли от комплимента, то ли оттого, что Сэм угадал ее страсть к хорошим вещам. Ему нравилось смотреть, как краска заливает ей щеки, как блестят ее глаза.

— Откуда вы знаете Джона Саливана? Я читала о нем. Саливаны — это одна из самых богатых семей в Австралии.

Эти слова отвлекли его от размышлений о ней.

— Я занимался журналистским расследованием. Решил сам в одной из своих газет раскрутить некую историю. Таким образом и вышел на Джона, и он уговорил меня остановиться.

Вайолетт тряхнула головой.

— Он вам заплатил?

— Нет. Просто объяснил, что это может повредить невинному ребенку. То есть его приемной дочери, Ребекке Саливан, которая должна была унаследовать миллионное состояние. Девочка ничего не знала о наследстве, а оно могло испортить ей жизнь постоянными преследованиями прессы и даже угрозой похищения.

— Вы бросили раскручивать историю, которая вас увлекла, ради ребенка?

Вайолетт прислонила стакан с ледяной водой к своей раскрасневшейся щеке. Лед и пламень. Резкий контраст мгновенно вызвал в его воображении новую эротическую картину. Она специально его дразнит? Сэм постарался сосредоточиться на ответе, который женщина ждала, задумчиво глядя в его глаза.

Он усмехнулся.

— Даже волки защищают своих волчат.

Ее губы изогнулись в иронической улыбке. Это было так чертовски сексуально, что Сэма охватило неистовое желание перекинуть Вайолетт Нильсон через плечо и отнести в свою постель. Ох, не время для таких желаний! Жаль, конечно, но это может усложнить совместную работу. Но, с другой стороны, секс может крепче привязать женщину к нему. Ответственность, острый ум, умение ценить время — эти качества мисс Нильсон будут нелишними в его работе. К тому же она обладает обширными знаниями в книжном деле.

Официант принес бутылку шабли, с их согласия откупорил ее и разлил вино по бокалам, Крейк откинулся на стуле, расслабился, довольный только что принятым решением, обещающим скорое удовольствие, — как физическое, так и моральное. Он решил затащить Вайолетт Нильсон в постель. Сегодня.

Как только официант отошел от их столика, мужчина поднял бокал и провозгласил тост:

— Выпьем за новое дело!

Вайолетт наконец поставила на стол стакан с холодной водой, который до сих пор держала в руках, и грациозным жестом обхватила длинными пальцами бокал с вином. Она смотрела прямо в глаза Сэму Крейку, как бы соглашаясь с тостом.

— Надеюсь, оно принесет удачу.

— Удачу нам обоим.

Пригубив вино, она улыбнулась. Скорее себе, чем ему. Улыбка Джоконды, опущенные ресницы.

— Вайолетт… — Он задумался, как бы вслушиваясь в ее имя — мягкое, женственное, обольстительное. — Я чувствую, что мы сработаемся.

Глаза ее будто покрылись поволокой.

— Вы так думаете, мистер Крейк?

— Зовите меня Сэм, — сказал он и вдруг почувствовал, как в ней закипает гнев в ответ на предложение фамильярности. Главным для него было не отпугнуть ее сейчас. — Пожалуйста, попытайтесь сделать вид, что я вам симпатичен.

Эта просьба ее развеселила, уменьшила скованность. Вайолетт заморгала, а на ее губах заиграла насмешливая улыбка.

— Журналист, заботящийся больше о ребенке, чем о статье… Вот это мне в вас нравится, Сэм Крейк.

— Рад, что вы увидели в моем характере хоть одну положительную черту.

— Я разрешаю вам попытаться продемонстрировать мне и остальные…

Он рассмеялся, приободренный ее вызовом, пообещав себе, что возьмет сегодня у Вайолетт Нильсон все, что хотел бы взять.

5

У Вайолетт возникли нешуточные проблемы. Она с превеликим трудом сопротивлялась сигналам, посылаемым Сэмом. Он флиртовал — его глаза, рот, руки, голос — весь арсенал средств обольщения был задействован.

Но почему? Ведь сначала она ему абсолютно не понравилась. Что вызвало эту перемену в нем по отношению к ней?

Проблема была в том, что Вайолетт не могла заставить себя не реагировать на Сэма Крейка, как на мужчину. Стоило ему улыбнуться, как ее сердце начинало биться чаще. Она пила слишком много вина, пытаясь то ли охладить свой пыл, то ли смочить постоянно пересыхающее горло. Паровая рыба с соей под устричным соусом не могла погасить ощутимое потягивание внизу живота.

Он окончательно захватил ее мысли. Если раньше она могла хоть немного контролировать ситуацию, то сейчас последний бастион был разрушен. Даже то, как Сэм ел, казалось ей привлекательным. Возможно, его взгляд при этом красноречиво свидетельствовал, что с не меньшим аппетитом, он попробовал бы и ее саму, и съел бы с жадностью голодного волка.

Самое ужасное для Вайолетт было то, что ее к нему тянуло. Причем, неудержимо. Никогда в жизни она не имела случайных связей, отношения на одну ночь были не для нее. И сейчас собственные желания ее пугали. Ей хотелось оказаться в объятиях этого мужчины, почувствовать властные руки, ощутить его агрессивную силу.

Неужели он действительно заинтересовался ею, как женщиной?

Это было так странно, что она не могла поверить. Но понимала, что ей всегда хотелось оказаться рядом именно с таким возлюбленным — опытным, страстным, умелым, неотразимым. И вот — есть шанс попробовать! И пусть это будет безнравственно, но зато так притягательно, ведь запретный плод сладок!

Нельзя сказать, чтоб ей было плохо с Робертом, но думать об этом сейчас она не хотела, понимая, что все с нею происходящее — это предательство по отношению к нему. Что ж, пусть так и будет. В их чувствах друг к другу не было ярких красок, не было всепоглощающей страсти. А ей именно этого всегда не хватало.

И вот сейчас за столиком с ней сидел тот, кто мог дать ей все, в чем она нуждалась и что желала получить от мужчины. Почему же не воспользоваться этой возможностью? В конце концов с Робертом все было кончено, что бы тот ни думал по этому поводу. И кому она может причинить боль? Только себе.

Кроме того, разочарование, если предположить, что оно впоследствии наступит, могло бы излечить ее от фантазий. Не исключено, что это позволило бы ей позже наладить отношения с Робертом или с кем-то другим. Прекратив витать в облаках, она попыталась бы найти свое счастье на земле.

Наверное, стоило Вайолетт взглянуть на ситуацию со стороны, она сразу поняла бы неправоту таких мыслей. Но рядом был Сэм Крейк, поэтому здравый смысл у нее отсутствовал. Каждый имеет право ошибиться, сделать глупость, размышляла она. Надо хоть раз почувствовать остроту жизни, постоять на краю…

Ее разум разрывался между безумными фантазиями и необходимостью поддерживать разговор. Вайолетт делала вид, что увлечена едой, пытаясь не потерять нить рассуждений своего собеседника. Но мало понимала из того, что он пытался ей втолковать.

— …И все это требует немедленного воплощения! — Сэм, по-видимому, демонстрировал убежденность в своих идеях и упорство в достижении цели. — В Австралии есть своя самобытная культура, здесь много всего интересного и уникального. Мы покажем это и в книгах! Мы будем продавать произведения австралийских авторов — беллетристику, научно-популярные издания. И тем самым внесем вклад в развитие нашего общества.

Он активно жестикулировал, упершись локтями в стол и склонившись к Вайолетт.

— Наша страна прекрасна… — Он сжал кулаки. — Сколько можно играть второстепенную роль в мировой культуре? Австралийские писатели должны стать известными во всем мире! Нам тоже есть, что показать…

— Да вы, похоже, идеалист, мистер Крейк! — заметила она, улыбнувшись.

Ей странно было слышать такое от человека, которого все считали прагматиком. Видимо, в бизнесе он достиг того уровня, когда деньги перестают быть основной целью в жизни, и теперь тратил силы на то, чтоб оставить свой след в истории страны.

— Вот посмотри. — Сэм незаметно перешел на «ты» и, судя по всему, решил во что бы то ни стало убедить ее в своей правоте. — Мы сидим на Бэтмен-стрит, а ты знаешь, в чью честь это место так названо?

— Кажется, в честь одного из основателей города? — не слишком уверенно пробормотала Вайолетт.

— Да! — с готовностью подтвердил Сэм. — Но если говорить о Джоне Бэтмене, то это еще не все. Представь, он заключил сделку с аборигенами, купив у них двести сорок тысяч гектаров земли. За нее было уплачено одеялами, зеркалами и топорами. Сумма оказалась смехотворной — двести фунтов. Ты представляешь? За двести фунтов купить целый штат! Правда, потом сделку признали незаконной. Но какой размах!

— Да, в самом деле, забавная история.

— Забавная! Да об этом роман можно написать! А ведь таких историй было множество.

Она посмотрела на его крепко сжатые кулаки. Этот точно добьется успеха. Не просто пойдет до конца, но и ни разу не отступит ни на шаг, даже не оглянется назад. Сэм Крейк рожден для того, чтобы выигрывать.

— Конечно, если заглянуть в нашу историю, материала для книг окажется более чем достаточно.

— Так ты со мной?

Что он имеет в виду? Только работу? Она не сможет работать с ним так, как с Барфилдом.

— Я думаю, это интересная идея, Сэм.

— Но? — Его острый взгляд проникал в самые глубины ее сознания.

Вайолетт была так возбуждена, что с трудом подбирала слова.

— Я хотела сказать, что продажа книг — не такое простое дело. Очень многие страны ориентированы на собственных авторов, они будут противостоять нашей инициативе. Придется потратить много сил и средств, чтобы преодолеть эту политику ограничений.

Кажется, это ничуть его не испугало.

— Я не боюсь трудностей. Поехали ко мне, я покажу тебе, как собираюсь это сделать.

— Поехать к тебе… С тобой?

Вайолетт была поражена этим предложением. Решение было за ней. Конечно, Сэм говорил о деле, но…

— Это не очень далеко. Я живу за городом, на берегу Порт Филлип Бэй. Возьмем такси. Покажу тебе материалы, которые я собрал, когда поставил перед собой эту задачу.

— Как давно ты это задумал? — Вайолетт старалась оттянуть принятие решения.

— Давно. Я долго ждал момента, когда Пол Барфилд соберется на пенсию. Мне было нужно готовое издательство с налаженными связями и продуманной структурой. И ты, Вайолетт, часть этой структуры.

Наверное, все же Сэм был увлечен ею. Или же она ошибалась, и он говорил только о работе? Может быть, этот хитрец считал, что было бы неплохо совместить два вида отношений? При его взглядах на жизнь, такое вполне возможно. Но если сегодня пойти у него на поводу, то как работать с ним, начиная с понедельника?

Крейк позвал официанта и отдал ему кредитную карточку, чтобы оплатить счет. Время уходило, а Вайолетт никак не могла решить, что ей делать. Страх перед переменами боролся в ней с искушением.

Он улыбнулся. Его улыбка подействовала на нее гипнотически. И сказал всего три слова:

— Пойдем со мной.

Но они мгновенно разбудили в ней все ее тайные желания.

— Хорошо. — Вайолетт с удивлением услышала собственный ответ.

Его улыбка стала еще шире.

— Я знал, что ты согласишься.

Понимает ли Сэм, что делает с ней? Какую бурю он поднял в ее душе? Она никогда в жизни не была так взволнована. Но все еще пыталась защищаться.

— Я ведь не единственная, кого ты пытался привлечь на свою сторону, не так ли?

— Что-то подсказывает мне, что мы станем непобедимой командой, Вайолетт.

Последняя защита была сломлена без всяких усилий с его стороны.

Официант вернулся с кредитной карточкой и чеком. Формальности были улажены в считанные секунды. Вайолетт быстро поднялась, пока Сэм не успел подать ей руку. Почему-то ей казалось важным не позволить ему коснуться ее руки.

Последние сомнения шевельнулись в ее душе, но было слишком поздно передумывать.

Пока они двигались между столиков к выходу, он даже не пытался взять ее под руку, все еще соблюдая видимость деловой встречи. И с увлечением продолжал рассказывать о своих планах, и о роли Австралии в мировой культуре. У нее уже не было сомнений в том, что Сэм Крейк прав. Она только не знала, сможет ли быть в его команде.

Вайолетт, вообще с трудом понимая, что с ней происходит, послушно следовала за новым шефом по набережной, садилась рядом с ним на заднее сиденье такси. Все эти внешние проявления не могли отвлечь ее от размышлений. Кем является для нее Сэм Крейк? Это что — подарок небес? Или явление змея искусителя?

— О чем ты там задумалась? Улыбаешься, словно Джоконда.

Столь резкий переход от делового разговора к личному замечанию привел ее наконец в чувство. Что бы ему ответить? Не говорить же правду! — подумала она.

— Вот ты упомянул об аборигенах, а я вспомнила их обычай: считается, что у женщин есть право на тайну, которая не подлежит разглашению, — хитро прищурилась Вайолетт.

Сэм рассмеялся, заставив ее сердце снова биться чаще.

— И почему женщины так любят таинственность?

Ответ сорвался с языка раньше, чем Вайолетт успела подумать, как он может быть истолкован.

— Просто это попытка получить хоть толику власти в мире, в котором лидируют мужчины.

— Тебе не хватает власти?

Тем временем такси проезжало недалеко от ее дома. Казалось бы, все сказано. Можно попросить шофера остановить машину, попрощаться и уйти.

— Есть много вещей, которые я не могу контролировать.

Вайолетт боялась смотреть ему в глаза.

— Нет ничего приятного в том, чтобы держать все под контролем, — сказал он. — Жизнь сразу становится пресной и скучной.

Вайолетт задумалась. Ее выбор сделан. Хотя, если честно, то и выбора у нее не было. Теперь же она пыталась найти оправдание тому, что так и не вышла из машины. Интересный разговор — это достаточная причина?

— Так вот почему ты хочешь нарушить привычное положение вещей в издательском деле? Чтобы жизнь была интереснее?

— Что еще может желать дикарь, кроме завоевания новой территории?

— Завоевать новую женщину!

Вайолетт снова высказалась раньше, чем успела подумать. Этот резкий выпад придал ей смелости заглянуть в его глаза. Сэм спокойно выдержал ее взгляд.

— Искать лучшего партнера — это задача обоих полов, разве нет?

Разумеется, в этом он был прав. Но в жизни все совсем не так просто, как ему хотелось бы.

— Твоя биография была полна ошибок и чужой боли, Сэм?

— Я думаю, ты причинила куда больше страданий Роберту, чем когда-либо доставлял женщинам я сам. Мне, по крайней мере, никогда не приходило в голову давать им надежду на длительные и серьезные отношения.

— Но ведь за все надо платить, иногда за надежду платят душевной мукой.

Сэм Крейк покачал головой.

— Лучше быть одиноким, чем платить такую цену.

Все смешалось в голове у Вайолетт. О чем он сказал? Что настало время платить? Или что она не должна надеяться на длительные отношения?

Не так уж много людей любит одиночество. Наверняка у Крейка есть множество друзей или хотя бы знакомых, всегда готовых составить ему компанию. Вайолетт подозревала, что ему просто никто не нужен. Единственное, зачем ему может кто-то понадобиться — это удовлетворение его мужских потребностей. Значит, она для него — женщина на одну ночь. Даже несмотря на то, что еще не дала своего согласия. Окончательного согласия. Или дала?

— Знаешь, я никогда ничего не читала о твоей семье. Может, расскажешь?

— Я родился в местечке Кубер-Педи. Отец работал на опаловых шахтах.

— Ты — единственный ребенок?

Он ухмыльнулся.

— Да уж, единственный… Крейки могли бы заселить весь мир! Я был седьмым среди одиннадцати братьев и сестер. Моя мать умерла от почечной недостаточности, так и не успев родить дюжину, о которой мечтал отец. Он был непростой человек. Считал, что все окружающие должны плясать под его дудку. С тех пор как я не захотел соответствовать представлениям отца о моем будущем и сбежал учиться в Мельбурн, в семье меня стали считать паршивой овцой.

— Твой отец жив?

Сэм зло усмехнулся.

— Нет, недавно умер. Но это ничего не изменило. Мои братья и сестры не вспоминают обо мне, а я не вспоминаю о них.

Бунтовщик и изгнанник — вот, оказывается, кто он такой, подумалось ей.

— Прости, — пробормотала Вайолетт, понимая, как это должно быть печально — лишиться семьи.

— Не стоит извиняться. Я чувствую себя, словно узник, сбежавший из-под стражи. Мне не хотелось бы вернуться в заточение.

Странно, но этот рассказ сделал Сэма как будто более человечным в глазах Вайолетт. Сбежавший от тирании отца, вычеркнувший семью из своей жизни, страстно желавший идти той дорогой, которую сам выбрал…

— Спасибо, что сказал мне, — тихо поблагодарила она, понимая, что этот рассказ не предназначался для посторонних ушей. Это был подарок для нее.

— Ты ведь тоже мне о себе рассказала, — еще тише ответил Сэм, как бы подчеркивая, что теперь у них появился общий секрет. Взгляд его красноречиво свидетельствовал о том, что ему бы хотелось, чтоб это было не единственное, что их объединяет.

Сердце Вайолетт опять бешено застучало. Весь вечер она безуспешно пыталась справиться с непроизвольной реакцией своего тела на непреодолимую привлекательность Сэма Крейка. Но сейчас это было что-то другое, нечто большее, чем простые инстинкты. Теперь этот мужчина перестал быть чужим и диким. Ей показалось, что он смог тронуть ее душу тем пониманием, которое еще никто по отношению к ней не проявлял. Даже Роберт…

— Приехали, — объявил водитель.

Сэм расплатился и протиснулся в дверцу.

— Выходи лучше с этой стороны, Вайолетт, давай руку, — сказал он. Затем поддержал ее за локоть и помог сойти на тротуар.

Она больше не избегала его прикосновений, поскольку знала, чем может закончиться вечер, и не боялась этого.

Вайолетт пошла с ним.

6

Белый двухэтажный дом с балконами стоял на самом берегу залива и был развернут фасадом к северу так, чтобы солнце максимально освещало комнаты.

Оказавшись во внутреннем дворе, где сразу же автоматически включилось освещение, Вайолетт увидела бассейн под белым парусиновым тентом, защищенный от морских ветров группой пальм и прекрасными деревцами гибискуса, сплошь усыпанными большими красными цветами.

Она улыбнулась, вспомнив, что на Гавайских островах гибискус называют цветком прекрасных женщин, поскольку он используется ими как украшение и эффектно смотрится в черных волосах.

Рядом с бассейном стояло несколько шезлонгов, покрытых голубыми матрасами. Обстановка располагала к отдыху на свежем воздухе.

От всего происходящего Вайолетт потеряла дар речи. Она просто подчинялась сильной мужской руке, сжимающей ее ладонь и увлекающей в сторону дома. Сэм Крейк распахнул дверь, включил свет и слегка подтолкнул ее. Вайолетт перешагнула порог.

Она оказалась в просторном помещении. Терракотовый пол, тростниковая мебель, разноцветные подушки на диванах в гостиной, коллекция картин Джеймса Глисона, Дональда Френда и других известных австралийских художников, стоившая наверняка целого состояния… Все здесь говорило о характере хозяина. Было видно, что Сэм Крейк пытается охватить все многообразие жизни, насытить свое существование самыми яркими красками, наплевав на общепринятые понятия о стиле.

Это был его мир. И Вайолетт вдруг со всей ясностью ощутила, в каком сером мире она жила до сих пор, предпочитая спокойную жизнь рискованным предприятиям, выбирая мелководье, пугаясь глубины, подавляя собственное недовольство этим существованием, поскольку не чувствовала себя способной на что-то большее. Но теперь, когда рядом был Сэм… Она ведь уже перешагнула порог его дома. И дверь за ней закрылась.

Вайолетт остановилась, перестала осматриваться и повернулась к Сэму, всем сердцем желая постичь скрывающуюся в его душе тайну. По его настороженному взгляду, она поняла, как боится он малейшего изменения в своем грандиозном плане переустройства доступной ему части мира, и как, возможно, уже сам себя корит за проявленное в беседе с ней малодушие.

Всего лишь на мгновение во взгляде хозяина дома мелькнул вызов. Нет, он не отступит, не позволит нарушить свои замыслы! И сразу же суровое выражение исчезло с его лица, остался лишь холодноватый серебристый блеск в глазах.

Сейчас, стоя рядом с ним, Вайолетт еще раз явственно ощутила, какой он огромный. Сэм был в два раза шире ее в плечах, а макушкой она доставала ему только до подбородка. Мурашки пробежали по ее спине. Хватит ли ей смелости пойти до конца?

Он ласково погладил ее по щеке — успокаивающий жест, показывающий, что здесь ей нечего бояться. Нежная кожа Вайолетт покраснела от прикосновения его ладони. Девушка услышала, как упал на пол его пиджак. Почувствовала его руки на своем лице — легкими движениями пальцев Сэм мягко касался ее щек, носа, губ, словно слепой, желающий понять, как она выглядит. Казалось, он пытался ощутить не только черты ее лица, но и душу, и разум… «Пойдем со мной, пойдем со мной, пойдем со мной…» — его слова звучали в голове, словно заклинание, связывающее теперь ее с ним воедино.

Он не произнес пока ни слова. Но язык прикосновений был куда сильнее речи и приводил Вайолетт в исступление. Она чувствовала, что Сэм тоже всецело поглощен ею. Он внимательно разглядывал ее глаза, любовался формой ее ушей, шелковистостью волос, линией лба, тонко очерченными губами. Казалось, мужчина пытался узнать о ней все, и был очарован своими открытиями.

Она медленно сняла пиджак. Это было инстинктивное движение. Так же, как не было осознанным решение выпустить из рук сумочку. Просто хотелось избавиться от всего лишнего, мешающего им чувствовать друг друга. Вайолетт пойдет за ним, куда бы он ее ни позвал. Все остальное уже не имеет значения.

Сэм взял ее за подбородок. Страстное желание поцелуя читалось в его глазах. Губы Вайолетт послушно приоткрылись и задрожали от нетерпения.

Ей показалось, будто у нее выросли крылья. Мягкое касание мужских губ было таким чарующим, что ей захотелось, чтобы оно не прекращалось никогда. Возникло магическое ощущение полета. Она обвила руками шею Сэма, тесно прижалась к нему, неистово желая продолжения. Он на секунду отстранился и приник к ее губам снова, но уже сильно и требовательно. Сладостное чувство поглотило ее. Вайолетт полностью подчинялась его воле. Было так приятно плыть по волнам все усиливающегося наслаждения, предоставив мужчине возможность действовать. Именно этого ей так не доставало всегда.

Сэм сжал Вайолетт в объятиях. Его руки скользили по изгибам ее тела, по стройным бедрам, упругим ягодицам. Он чуть приподнял женщину за талию, вынудив встать на цыпочки. Ее бедра напряглись, а живот свело от нарастающего возбуждения. Вайолетт будто растворилась в мужчине, наслаждаясь чувствами, которые он в ней будил. Желание переполняло ее. Тело ликовало, требуя продолжения ласк.

Сэм нежно и осторожно взял Вайолетт на руки — легко, словно та ничего не весила. Она наслаждалась силой мужчины и, обнимая его, прижималась щекой к его щеке, ощущала тепло его кожи, слышала, как часто бьется его сердце, дышала с ним одним воздухом. Ей доставляло невероятное удовольствие покоряться его движениям.

Сэм понес ее вверх по лестнице, на открытую площадку. Занавеси раздвигались, двери распахивались. У Вайолетт кружилась голова. Ей хотелось взлететь. Звуки и запахи моря обрушились на них, когда они наконец оказались наверху под открытым небом. Легкий ветерок слегка освежал кожу этой теплой январской ночью. Казалось, что мужчина и женщина поднялись так высоко, что весь мир находится под ними.

Сэм поставил ее на ноги и начал снимать с нее одежду. И делал это, не торопясь, с почти торжественной медлительностью, будто совершая церемонию раздевания. Каждое его движение было уверенным и продуманным, словно он соблюдал определенный ритуал. Накал страсти чуть спал, но Вайолетт по-прежнему ощущала себя рабой чувств, что должны были вспыхнуть с новой силой, как только процесс раздевания будет завершен.

Он снял с нее все, оставив лишь нить жемчуга на шее, — ее единственное украшение. Вайолетт прочла в его глазах, что ему нравится эта деталь, придающая больший шарм ее наготе. Жемчужины — дети моря… Они сообщали происходящему оттенок языческого обряда, в котором четыре стихии — вода, воздух, огонь, земля — играли исключительную роль.

Сэм чуть отошел от нее и начал раздеваться все с той же необыкновенной неторопливостью, не требуя от Вайолетт никакого участия в этом процессе. Она просто наблюдала за тем, как постепенно обнажается его тело. Полная луна и чистое небо с мириадами звезд давали достаточно света, чтобы разглядеть красивые рельефные мускулы. Сумерки привносили в эту картину что-то мистическое.

Вайолетт была полностью поглощена этой сценой. Она ощущала себя избранной для некоего таинства, которое вот-вот должно произойти.

Они стояли друг перед другом, стараясь в полной мере ощутить счастье быть рядом. Возбуждение нарастало, как росли волны на море во время прилива, подчиняясь законам природы, которым ничто и никто не может противостоять.

Вайолетт любовалась его сильным телом — заросшей волосами грудью, тренированными руками и ногами, плоским мускулистым животом — и его мужественностью, агрессивностью, сексуальностью.

Сэм уложил ее на мягкое стеганое одеяло и встал перед ней на колени, как бы преклоняясь перед женственностью. Вайолетт изнывала от нетерпения. Но он не спешил, целовал ее бедра, живот, груди, плечи… Она подалась навстречу ему, стала ловить губами его губы.

Наконец они слились воедино. Это было похоже на бешеный танец. Вайолетт уже не понимала, где она и что с ней, полностью подчинившись движениям Сэма. Они были единым целым. Дикая радость накатила волной и накрыла ее с головой.

Но это было лишь началом долгой дороги, полной крутых подъемов, прекрасных долин, тихих рек и бурных водопадов. Дороги, которая сплела их тела и их души. Вайолетт желала все большего и отдавала всю страсть и нежность, что накопилась в ней. Восторг заполнил ее сердце, душу и разум. Мечты, казавшиеся ей несбыточными, сбывались.

Но даже самая долгая дорога подходит к концу. Какое-то время они лежали рядом, нежно прижавшись друг к другу, все еще находясь во власти чувств. Радость близости переполняла их. Затем Сэм поднялся, помог ей встать и повел ее вниз по лестнице к бассейну.

Вода причудливо блестела в лунном свете. Необыкновенное ощущение невесомости охватило Вайолетт. Она обняла Сэма за шею, и тот поплыл на спине, увлекая женщину за собой. Она никогда не купалась голой, и ощущение водных потоков, обволакивающих тело, было новым и необычайно приятным.

Он улыбнулся ей, она ответила ему улыбкой. Этим все было сказано. Словами невозможно было передать магию этой ночи.

7

Настало утро. Сэм и Вайолетт купались, загорали, говорили об издательском деле, журналах и книгах, провели несколько часов в кабинете Сэма, просматривая собранные им статистические данные, рассуждая о его новых проектах.

Было жарко. Сэм сам надел шорты, а ей дал голубое парео, которое она обмотала вокруг бедер. Что ж, это самая удобная одежда на случай, если от нее надо быстро избавиться. Вайолетт не стала спрашивать, насколько велик в этом доме запас парео на случай визитов женщин, не желающих оставаться в своей одежде. Она не хотела это знать. Ей нужно было верить: все, что было между ними, случилось с каждым из них впервые.

Ничто не нарушало идиллии. Не было оскорбительных намеков со стороны Сэма на то, что ее общество начало его тяготить. У самой Вайолетт не возникало ни малейшего желания покинуть этот дом. Между ними царило полное взаимопонимание. Один взгляд — и они вновь сливались воедино, наслаждаясь возможностью дарить друг другу радость, невзирая на то, где они находились и что делали. Их желания были взаимны.

Никто из них и словом не обмолвился о произошедшем. Ей показалось, что Сэм настолько уверен в себе, что будет очень удивлен, если она хоть в чем-то с ним не согласится. Но Вайолетт тут же отбросила тревожные мысли и наслаждалась покоем и счастьем так, словно это было в последний раз.

Суббота сменилась воскресеньем. Идиллия продолжалась. Они не выходили из дома. В кухне нашлось достаточно продуктов, и не надо было никуда идти, чтоб поесть и выпить. Им нравилось вместе готовить еду, а потом вместе ее пробовать. Им не было скучно друг с другом.

Ей не хотелось, чтоб это блаженство заканчивалось. Но приближался понедельник, а с ним и начало новой рабочей недели. Сэм, казалось, не замечал этого обстоятельства или просто не думал об этом. Вайолетт, поддавшись его настроению, тоже расслабилась. Они предавались приятному безделью до самого воскресного вечера.

В итоге Вайолетт абсолютно не была готова к тому, что их уединение кто-то нарушит. Они лежали в шезлонгах, абсолютно обнаженные, отдыхая после очередного соития, как вдруг сработал домофон.

— Кто бы это мог быть? — Сэм подошел к переговорному устройству, висевшему на стене рядом с бассейном, и нажал кнопку. Тишину внутреннего двора нарушил требовательный и взволнованный мужской голос.

— Сэм, впусти меня! Я знаю, что ты здесь! Мне надоело разговаривать с твоим автоответчиком! Думаю, ты меня слышишь, мне нужно с тобой поговорить!

— Кто это? — спросила Вайолетт.

— Дэвид Рэй, мой партнер, — медленно ответил Сэм. — Придется его впустить.

— Ладно, тогда я, пожалуй, пойду, — тихо предложила Вайолетт, так как не хотела создавать лишних проблем своим присутствием.

— Нет. — Он взглянул на нее с обидой. — Только не заставляй меня выбирать между тобой и Дэвидом.

— Да я и не пытаюсь. — Вайолетт хотела оправдаться, поняв, что Сэм истолковал ее слова как шантаж. — Я просто подумала… Мне все равно скоро надо уходить. Завтра рабочий день, я должна подготовиться…

— Что ж… — Он надел шорты и сурово посмотрел на нее. — Я проработал с Дэвидом в одной упряжке дольше, чем ты можешь себе представить. Наша дружба значит для меня очень много. И я никому не позволю играть со мной в такие игры. Запомни это, Вайолетт.

Окружающий мир приобрел реальные очертания. Сказка не могла продолжаться вечно. Все становилось на свои места.

— Сэм, ну ты хоть ответь мне! — Невидимый пока что Дэвид Рэй, томившийся на ступеньках перед парадной дверью особняка, проявлял нетерпение.

— Я иду! — сказал Сэм в переговорное устройство, поднял голубое парео и подал ей. — Ты остаешься. Одевайся и подходи к нам.

Не дожидаясь ее ответа, он обогнул бассейн и исчез в доме, оставив Вайолетт обдумывать сложившуюся ситуацию. Какого поведения он ждал от нее? Непонимание этого грозило ей потерей уважения с его стороны. Но как Сэм мог подумать, что поставлен ею перед выбором: либо она, либо Дэвид? У нее ведь и в мыслях не было использовать их отношения в качестве оружия.

Вайолетт была ошеломлена тем, что возлюбленный посчитал ее способной на такое. С другой стороны, женщины часто используют этот путь, чтобы добиться своего. Сэм Крейк просто на корню пресек любые попытки им управлять. Надо делать выводы, учитывать это предостережение. Совместное времяпрепровождение ничего не меняло. Он оставался главным, как на работе, так и в личных отношениях.

У нее кружилась голова. Вайолетт с трудом заставила себя повязать парео в виде сарафана, к счастью, успев это сделать раньше, чем Сэм вернулся с Дэвидом Рэем и какой-то женщиной, крепкой, загорелой, в коротких белых шортах и топе.

— Сюрприз, сюрприз! — приговаривала она на ходу, обнимая и целуя Сэма в щеку. Потом откинула с лица черные локоны и насмешливым тоном пожурила его: — Плохой мальчишка! Прячется от нас, не впускает в дом, не хочет поделиться с друзьями свежими новостями.

— Ну ты даешь, Дэвид… — Сэм явно не был доволен таким сюрпризом.

Хоть это послужило для Вайолетт маленьким утешением.

— Я взял Фрэн с собой на случай, если тебя не будет дома, — эти слова прозвучали бы как извинение, если бы не были сказаны таким насмешливым тоном.

— Вот сам ею и занимайся, — прорычал Крейк, скрестив руки на груди.

— Отойди от него, малышка! — шутливо вскрикнул Дэвид. — Наш дикарь сегодня не в настроении.

Вайолетт перевела дыхание.

Фрэн являла собой как раз тот тип женщин, который должен нравиться Сэму. Именно с такими его часто можно было видеть на фотографиях. Взбалмошное создание, вечно с кем-то ругающееся, чувственное и привлекательное для мужчин. Но он не выглядел увлеченным ею.

— Принес бы что-нибудь выпить, — предложил Дэвид. — А мы с Фрэн пока отправимся купаться.

Тут он повернулся к бассейну и уставился на Вайолетт.

— Как можешь видеть, я не один. — Сэм сохранял спокойствие.

Он взглянул на Вайолетт, убедился, что та успела прийти в себя и что ее уже можно знакомить с пришедшими, и слегка улыбнулся ей, как бы стараясь приободрить.

— Похоже, мы не вовремя. Нам уйти? — спросил Дэвид и окинул Вайолетт таким взглядом, от которого у той чуть было не подкосились ноги.

Не повезло. Как ей вести себя с этим человеком, если она хочет сохранить отношения с Сэмом?

— А почему бы нам с ней не познакомиться? — поинтересовалась Фрэн.

Ей бы для журналов сниматься, подумала Вайолетт. Каждое движение рассчитано, каждая поза просто просится на фотографию. Чрезмерная показная сексуальность. Ей самой трудно было понять, как это мужчины клюют на таких женщин. Впрочем, она ведь не была мужчиной.

Вайолетт взглянула на делового партнера своего возлюбленного. Дэвид прижимал к себе Фрэн. Как раз так обычно и выглядят состоятельные молодые люди. Светлые, модно подстриженные волосы, великолепного золотого оттенка кожа, хорошо тренированное тело. Одет в белые шорты и красно-белую рубашку, на ногах белые шлепанцы. И ездит он, скорее всего, на «порше».

— Я действительно рад представить тебя Вайолетт, Дэвид. — Голос Сэма звучал, пожалуй, слишком раздраженно. Он явно был недоволен визитом незваных гостей.

— Мило, мило, — с энтузиазмом ответил тот, — я-то думал, ты работаешь. Знал бы, не стал вламываться к тебе без предупреждения.

В словах Дэвида промелькнула насмешливая интонация. Все трое обогнули бассейн и подошли к Вайолетт, которая так и не сдвинулась с места. Она явно заинтересовала обоих гостей. «Как эта женщина могла здесь оказаться»? — было написано на их лицах.

И это ее разозлило. Да, она не накрашена так профессионально, как куколка Фрэн. Да, ее волосы висят сосульками после купания. Да, ее бледная кожа почти не тронута загаром. Да, она не настолько сексуальна. Но это не делает ее отверженной!

Расстояние между ними сокращалось, и Вайолетт взглянула на Сэма в надежде, что он прекратит это испытание. Она ведь тоже его партнер, так пусть он даст ей это почувствовать!

Сэм улыбнулся, заставив ее сердце сжаться от разочарования.

— Вайолетт Нильсон… Дэвид Рэй… — объявил он таким голосом, будто они были боксерами на ринге, и ему предстояло судить их поединок.

— И Фрэн Адамс, — добавил Дэвид, слегка задетый тем, что партнер не представил его подружку.

Вайолетт кивнула женщине, смотрящей на нее сердито и с недоверием, и протянула руку мужчине.

— Как поживаете, мистер Рэй?

Столь официальное приветствие поразило Дэвида. Он в удивлении вскинул брови. Потом насмешливо улыбнулся. И после коротких колебаний все же принял решение, пожал протянутую руку, ответив с иронией:

— Неплохо поживаю. — Его зеленые глаза издевательски заблестели. — Пожалуйста, зовите меня Дэвид. Не думаю, что Сэм считает меня достаточно значительной фигурой для столь официального обращения. Как вы, должно быть, слышали, я почти обнищал в настоящее время.

«А твое время истекло, блондиночка!» — прочла Вайолетт в его глазах.

— Простите, что причиняю вам неудобства, — сказала она профессиональным тоном, вынула руку из жесткой мужской ладони и умиротворяюще улыбнулась. — Думаю, у Сэма были причины не подходить к телефону. — При этом ее умоляющий взгляд был обращен к возлюбленному. «Ну, скажи же ему, — было написано в нем, — покажи, что я для тебя не пустое место».

Но Рэй не дал Сэму заговорить.

— Ладно, забудем. Давайте лучше выпьем. Я уверен, Фрэн мечтает познакомиться с вами поближе. — Он бросил короткий взгляд на подружку. — Будешь джин с тоником, малышка?

— С удовольствием, — любезно проворковала та, хотя в ее глазах читалось желание разорвать Вайолетт на кусочки.

— Ты останешься выпить с нами? — спросил Сэм.

Теперь выбор был за ней. Слава Богу, у нее имелась возможность уйти от этих противных Дэвида и Фрэн. Именно этого ей сейчас хотелось больше всего на свете. Но не будет ли это означать, что она уходит и от Сэма?

Вайолетт посмотрела ему в глаза.

— А ты присоединишься к нам?

Она очень разозлилась на высокомерное поведение Дэвида. Но ей было нужно не потерять расположение Сэма. Поэтому приходилось держать себя в руках.

— Да, — ответил он, не раздумывая.

— Что ж, тогда я выпью с вами, прежде чем уйти. Фруктовый сок, если можно.

— Фруктовый сок? Очень хорошо, — медленно сказал Дэвид Рэй таким тоном, будто это было как раз то, что он ожидал услышать.

Вайолетт улыбнулась и кивнула, проигнорировав едва скрытую издевку с таким достоинством, какое Сэм не мог не оценить. Она заметила, что он внимательно наблюдает за пикировкой и ситуация находится под его контролем. И тем более не собиралась сдавать позиции.

— Я вижу, ты не узнала Фрэн. — Сэм посчитал своим долгом ее просветить. — Она у нас звезда телесериалов, ну, и еще — фотомодель. Думаю, у вас найдется, о чем поговорить, пока мы с Дэвидом сходим за выпивкой.

Задав, таким образом, тему для разговора, Сэм направился в дом в сопровождении своего партнера по бизнесу. Вайолетт, вежливо улыбнувшись, обернулась к Фрэн. Та внимательно смотрела на удаляющегося Сэма.

Вот оно что, оказывается! Интересно, Рэй знает, как его подружка относится к Сэму? Теперь понятно, почему та липла к нему и почему с таким предубеждением отнеслась к самой Вайолетт!

— Ну и откуда ты такая взялась? — поинтересовалась Фрэн, когда мужчины скрылись в доме. Ее злые карие глаза смотрели с презрением.

Хитрый вопрос. Вайолетт не знала, как на него ответить. Стоит ли разглашать их деловые отношения с Сэмом?

— Прошу прощения… — Вайолетт тянула время, вынуждая Фрэн повторить вопрос.

— Не делай вид, что не поняла!

От сексуальной улыбки Фрэн осталась лишь наглая ухмылка.

— Ты провела с Сэмом все выходные, и я хочу знать, где он тебя подцепил? Насколько мне известно, ему никогда не нравились костлявые женщины…

Вайолетт вышла из себя, волна гнева окатила ее.

— А вам не кажется, что я, возможно, способна на большее, чем некоторые фотомодели? — ответила она вопросом, подумав при этом, мол, еще неизвестно, кто из нас двоих острее на язык!

Фрэн положила руки на бедра и повернулась, демонстрируя достоинства фигуры.

— Такие, как я? — с вызовом спросила она, явно уверенная в своем превосходстве.

— Во всяком случае, наши отношения с Сэмом — не твоего ума дело, — холодно сказала Вайолетт, пытаясь закончить этот отвратительный разговор.

— Как раз моего, — ничуть не смутилась Фрэн. — Под этим парео на тебе и нитки нет. Я очень хорошо знаю, чем вы с ним тут занимались. И мне это совсем не безразлично.

— Если ты так относишься к Сэму, то, что же ты делаешь с Дэвидом?

— Ты что, не понимаешь? Общение с ним позволяет мне быть ближе к Сэму, дает надежду завязать отношения.

— И Дэвид в курсе?

— Не думай, что сможешь нас поссорить. Ему плевать, можешь мне поверить.

Вообще-то Вайолетт не очень в это верилось, но судьба мистера Рэя мало ее волновала.

— Почему ты решила, что Сэм способен увести женщину у друга?

— Ты что с луны свалилась? Надо просто оказаться в нужное время в нужном месте. Ну и не зевать…

Так значит, если следовать подобной логике, эти выходные были просто нужным временем для того, чтоб Сэм ее завоевал? Сердце Вайолетт сжалось, полное протеста.

— И давно ты за ним охотишься? Как долго тебе приходится развлекать Дэвида Рэя, не приближаясь ни на дюйм к своей мечте?

— Я все равно его получу. Ты что не понимаешь? Сэм просто пользуется тобой! И когда он наиграется, я буду рядом и не упущу свой шанс.

— Будешь дублером, что ли? На подхвате?

Измученная перепалкой с этой нахальной девицей и взволнованная мыслью о том, что Сэм просто с ней играет, Вайолетт развернулась и направилась к террасе, на которой стоял обеденный стол. Она взяла стул и села так, чтобы сразу увидеть мужчин, когда те выйдут из дома.

Фрэн, конечно, не могла остаться одна и последовала за ней, не прекращая говорить колкости.

— Ты можешь быть сколь угодно уверенной в себе. Это ничего не изменит. Сэм как был похотливым самцом, так им и останется. Ты для него просто новый опыт, небольшое разнообразие.

Это могло быть и правдой. Для нее самой Сэм Крейк, без сомнения, был новым опытом, по крайней мере, сначала. Уже потом Вайолетт почувствовала, что их объединяет нечто большее, чем простое сексуальное влечение. Но вдруг это были всего лишь ее фантазии? Или все же Фрэн не права в своих выводах относительно Сэма?

Кто может быть злее, чем отвергнутая женщина? Тем более, если ее предпочли той, которая, как ей кажется, менее привлекательна. Но для искры, что вспыхивает между мужчиной и женщиной, не существует законов. Эта мысль дала Вайолетт силы противостоять сомнениям, которые посеяла в ее душе Фрэн.

— Я понимаю, что мое присутствие шокировало тебя, — сказала Вайолетт, решив закрыть тему. — Поверь, твое появление потрясло меня не меньше. Я прошу прощения за резкость. Если то, что ты сказала, правда, тебе нечего волноваться, Фрэн, я тебе не помеха. Давай закончим этот разговор, ладно?

Разъяренный взгляд был ей ответом. Но, видимо, поняв, что нападками она ничего больше не добьется, Фрэн метнулась к стулу, стоящему у дальнего конца стола, передвинула его на самое видное место и расположилась на нем таким образом, чтобы продемонстрировать свои ноги мужчинам, которые вот-вот должны были вернуться.

Еще один вызов Сэму, подумала Вайолетт. Она хотела быть уверенной в человеке, который нравился ей сильнее, чем кто бы то ни было до него. Но, видя, что мужская привлекательность ее возлюбленного полностью затеняет показную эффектность Дэвида Рэя, она понимала, что вокруг него всегда будут виться женщины вроде этой Фрэн Адамс…

Вопрос был в том, как долго Вайолетт сможет удерживать его внимание — и в личной жизни, и в бизнесе?

8

Сэм злился на себя. Злился на Дэвида. Было ошибкой пускать его в дом. Они знали друг друга уже восемь лет. Столь долгие отношения, без сомнения, заслуживали уважения. Но оно должно быть взаимным. А партнер явно перешел границу.

— Ну что? Докатился до совращения малолетних? — поинтересовался Дэвид, когда они, отправившись за питьем, вошли в дом.

Сэму было не смешно. Он окинул партнера холодным взглядом и сухо произнес:

— Вообще-то Вайолетт старше Фрэн. И она куда более женственна, чем твоя малышка…

Для Дэвида все женщины были малышками — глупость юнца, которую Сэм до сих пор терпел. Но вынести, что под эту же категорию попала Вайолетт, он не мог.

— Ты шутишь!

— Я абсолютно серьезен.

— Да ну! Что это с тобой? Она так много для тебя значит?

Сэм не хотел особо распространяться перед Дэвидом о своих чувствах к Вайолетт. Тот его мог просто не понять, поскольку привык считать мужчин и женщин двумя разными видами, между которыми не может быть понимания.

— Она все для меня, — кратко сказал он. — Пойми это, Дэвид, и оставь свои шуточки при себе.

— Ну, хоть намекни, что в ней такого? А то я ничего не заметил.

— Не туда смотрел.

— Вот уж никогда не думал, что тебя может привлечь такая замухрышка.

Эта острота окончательно вывела Сэма из себя.

— Вайолетт особенная, — тихо ответил он.

— Да? В чем же особенная? Она умеет что-то такое… — Дэвид противно причмокнул губами.

— Слушай, ты зачем сюда пришел? Чтобы лезть в мою личную жизнь?

Дэвид Рэй наконец понял, что его насмешки не достигают цели.

— Вчера ты должен был прийти ко мне. Ты обещал, — обиженно сказал он.

Очередная бессмысленная вечеринка — выпивка, толпы скучающего народа.

— Извини, я забыл.

— Я заметил.

— Совсем вылетело из головы. Так что ты будешь пить?

— Налей холодного пива. Ты теперь все будешь забывать?

Сколько можно выслушивать детские обиды! Теряя терпение, Сэм старался придумать хоть какую-то причину, которую Дэвид сможет понять.

— Ты знаешь, завтра я начинаю новое дело. Вайолетт играет в нем не последнюю роль. И быть с ней для меня важнее, чем выслушивать на вечеринке глупости выживших из ума приятелей.

— А! Так она тебе нужна для дела!

Вот это Дэвид Рэй мог понять! Сэм сделал вид, что полностью поглощен приготовлением выпивки, дав партнеру возможность делать любые выводы. Все равно ему бессмысленно было что-либо объяснять. Он слышал только то, что хотел…

Если бы в эту минуту Сэму пришлось делать выбор между Вайолетт и Дэвидом, он выбрал бы эту женщину, что было бы весьма недальновидно, учитывая длительность и плодотворность их с Дэвидом партнерских отношений. Он предпочел бы, чтобы Вайолетт и Дэвид поладили. Насколько все стало бы проще, если б эти двое смогли обойтись без перепалок.

— Ты тоже будешь фруктовый сок? — изумился Дэвид.

Сэм холодно глянул на приятеля.

— Почему нет? Это очень освежает. Не хочешь сам попробовать?

— Нет уж, налей мне лучше пива. И себе, кстати, тоже.

Сэм решил поговорить с Дэвидом напрямую.

— Ты пытаешься поддеть Вайолетт. Мне это неприятно. С этого момента постарайся забыть о своих предубеждениях или, по крайней мере, спрячь их подальше. Эта женщина останется в моей жизни, во всяком случае, на некоторое время, и я не хочу, чтобы кто-то портил ей настроение.

— Ладно, ладно. Умолкаю. Не буду больше мучить твою Вайолетт теперь, когда все знаю.

На самом деле ничего Дэвид не знал. Но Сэму не хотелось вдаваться в объяснения. Его устраивало создавшееся у партнера впечатление об их с Вайолетт взаимоотношениях.

Наконец напитки были готовы, и мужчины вышли из дома. Сэм все сильнее и сильнее жалел, что впустил гостей. Как не дать Дэвиду и Вайолетт конфликтовать? Нельзя же не позволять им общаться, если они уже знакомы и находятся рядом. Однако он не без основания беспокоился, что из их общения ничего хорошего не выйдет.

Они подошли к женщинам. Сэм взглянул на Вайолетт и подумал, что она просто прекрасна, а вот Дэвид, к несчастью или к счастью, не способен оценить ее красоту. Взглянув мельком на Фрэн, он ясно увидел разницу. Фрэн, словно выросшая в оранжерее гвоздика — цвет яркий, а аромата никакого. Цветок на продажу. Вайолетт — полевой цветок, благоухающий ароматами летнего луга, нежный, изящный, простой и оттого еще более прекрасный. Фиалка…

Сэм обратил внимание, что Вайолетт сидела абсолютно прямо, не опираясь на спинку стула, с непроницаемым выражением лица. Дух напряженности витал в воздухе. Он понял, что дамы поругались. Вайолетт держалась уверенно, но было видно, что совсем недавно ей пришлось отвечать на злые выпады Фрэн. Впрочем, Сэм надеялся, что она — не тот человек, которого можно безнаказанно обидеть, и сумеет постоять за себя. Хотя, с другой стороны, Пол Барфилд ведь предупреждал: «Вайолетт не станет сражаться. Она уйдет». Да, неприятная сцена!

Что ж, она может сделать выбор. Сэм чувствовал, что Вайолетт ждет от него поддержки. Одного слова, даже взгляда, было бы вполне достаточно, чтобы ее удержать. Но он лишь обругал про себя Дэвида. Не за наглое вторжение и не за неуважительное отношение к Вайолетт, а за то, что тот притащил с собой Фрэн Адамс.

Она напряглась, когда Сэм перевел взгляд с нее на Фрэн и обратно. Сравнивает, что ли? Пытается понять, не прогадал ли, проведя выходные с ней, женщиной не в его вкусе. Без сомнения, Дэвид Рэй раскритиковал его выбор. В этом можно было не сомневаться, учитывая, как тот реагировал, увидев ее впервые.

И наверняка не обошлось без язвительных замечаний. Дэвид даже продолжал что-то ему нашептывать, пока они приближались к столу. И было непонятно, прислушивается ли Сэм к его словам или же не обращает на них внимания. Непроницаемое лицо ее возлюбленного возвращало ее к мысли о том, что он — человек самостоятельный и будет вести себя так, как сам того хочет, не считаясь ни с чьим мнением.

Мысль эта пришла как раз вовремя, несколько рассеяв неуверенность Вайолетт. Хоть немного стало легче. К тому же она заметила еще одну деталь, которая приободрила ее еще больше. Партнер держал в руках большую кружку пива для себя и бокал джина с тоником для Фрэн. Сэм же принес два высоких стакана с фруктовым соком. Что это? Жест солидарности? Или же таким образом Сэм хотел предостеречь своего друга от надменного отношения к ней? Во всяком случае, Вайолетт почувствовала себя значительно уверенней, чем несколько минут назад.

Сэм поставил перед ней стакан с соком, взял стул и сел в сторонке, как можно дальше от Фрэн. При этом он не произнес ни слова, как бы предоставив приятелю возможность развлекать женщин. Перекинувшись парой шуток с Фрэн, Дэвид уселся напротив Вайолетт и принялся беззастенчиво ее разглядывать. Пронзительный взгляд его зеленых глаз, казалось, мог просветить насквозь.

— Значит, Вайолетт, вы дали Сэму несколько уроков издательского дела?

Боковым зрением она увидела, как лицо Фрэн скривилось в довольной усмешке. Нет сомнений, что эти двое нашли причину ее присутствия здесь. Узнав о ее причастности к новому проекту Сэма, Дэвид Рэй решил, что тот использует ее в своих целях. Ах, если б сама Вайолетт была уверена, что он ошибается!

— Да нет, Сэм просто поделился со мной своими многочисленными планами, — ответила она.

— У Дэвида есть милая привычка пытаться прикрепить ярлык к каждому знакомому, — ледяным голосом произнес Сэм. — Ну так вот, мои дорогие, если бы я решил подобрать ярлыки для всех присутствующих, то не смог бы найти ничего подходящего для Вайолетт Нильсон.

У нее отлегло от сердца. Сэм ясно дал понять Дэвиду и Фрэн, что она для него — это нечто особенное.

— Да ну, что ты… Каждый рано или поздно может быть отнесен к той или иной категории, — возразил Дэвид. — Вон психологами тома написаны о разных типах личности. Я сам читал.

— Это обобщенные описания, — заметил Сэм.

— Но иногда они бывают удивительно точны! — Фрэн решила присоединиться к разговору. — Так же, как в астрологии. Вот Сэм, например, типичный Лев.

Женщина одарила хозяина дома самой обворожительной из своих улыбок.

— Ох уж эти гороскопы… — Сэм закатил глаза.

— Ты зря смеешься. Фрэн много об этом знает. Правда, малышка?

Приободренная поддержкой Дэвида, та ответила:

— Думаю, да. — Взгляд ее кошачьих глаз остановился на Вайолетт. — А ты под каким знаком родилась?

— Я — Весы.

— Ах, Весы! Всегда все взвешено и просчитано! Что ж, ты тоже прекрасно подходишь своему знаку! — Явный намек на их отношения с Сэмом. — А мы вот с Дэвидом оба Стрельцы. Всегда делаем только то, что нам хочется.

Вайолетт решила, что с нее довольно. Что ж, раз она расчетливая, то сейчас ей лучше поехать домой, чем сидеть напротив людей, которые даже не пытаются скрывать, как их раздражает ее присутствие. К тому же, ожидание того, что Сэм окончательно покажет им, да и ей тоже, какое место она занимает в его жизни, явно затянулось. Утро вечера мудренее. Завтра все станет ясно.

Допив сок, попрощавшись с Дэвидом и Фрэн, она попросила Сэма вызвать для нее такси. И поднялась в спальню, где лежали ее вещи. Действовать лучше, чем размышлять. По крайней мере, проще.

Не тратя время на укладку волос и макияж, Вайолетт бросила парео на кровать, оделась, придала прическе подобие порядка, собрала сумочку и была внизу как раз в ту минуту, когда шофер такси сообщил по домофону о том, что приехал.

Как только она появилась во дворе, готовая к отъезду, Сэм тут же поднялся из-за стола и подошел к ней. Вайолетт махнула рукой Дэвиду с Фрэн, неотрывно следящим за ней, словно готовым к нападению. Впрочем, она на этот счет не беспокоилась с того самого момента, как поняла, что Сэм на ее стороне. Он не оставил ее в беде. Во всяком случае, пока.

— Похоже, я не слишком понравилась Дэвиду Рэю, — с иронией сказала Вайолетт, когда вышла с Сэмом на крыльцо.

— Жизнь расставит все по своим местам, — ответил он. — Дэвид пока не сделал шага навстречу.

— И, кажется, не собирается его делать…

— Думаю, он скоро поймет, что у него нет другого выхода. Я не собираюсь уступать ничьим желаниям.

Это заявление прозвучало холодно и безжалостно. Вайолетт не поняла, что имел в виду Сэм. То ли его партнер не сможет влиять на их личные отношения? То ли она никогда не сможет им, Сэмом Крейком, управлять?

Они посмотрели в глаза друг другу.

— Это было здорово, Вайолетт!

— Да, — согласилась она, стараясь не думать, почему он употребил прошедшее время.

— Увидимся завтра в офисе.

Вайолетт кивнула, решив, что завтра узнает все, надо только немного подождать.

Не было ни прощальных объятий, ни поцелуев, ни даже легкого прикосновения. Она чувствовала, что Сэм смотрит на нее, когда шла к машине, но не обернулась. Почему-то ей казалось, что именно так и надо уехать. И уже садясь в такси, услышала звук закрывшейся парадной двери. Вот и все, с завтрашнего дня только работа! — вдруг подумалось ей.

Что ж, чему быть, того не миновать, и бессмысленно пытаться что-то изменить, успокаивала она себя, сидя за спиной водителя, гнавшего такси по автостраде к городу. Но в глубине ее души брезжил огонек надежды: то, что началось в эти выходные, не закончится никогда.

Сэм Крейк был крайне недоволен собой — она ушла, а он ее отпустил! И приспичило же Дэвиду появиться так не вовремя, да еще в компании Фрэн Адамс. Мыльный пузырь идеальных отношений с Вайолетт Нильсон лопнул. Сэм прекрасно понимал, что реальная жизнь без проблем не обходится, и надеялся, что на этот раз удар окажется не слишком серьезным.

К сожалению, этот мир несовершенен, думал он, неспешно следуя сквозь анфиладу комнат к выходу во внутренний двор. С отъездом Вайолетт завершились два восхитительных дня его жизни. Впрочем, был и ли они на самом деле такими или это ему кажется? В ближайшее время все должно проясниться. Если эта женщина не захочет справиться с помехами в их отношениях, которые вызваны вполне реальными жизненными обстоятельствами, то, стало быть, она не та, какой он ее себе представил.

Во внутреннем дворе за столом его с нетерпением ждала парочка незваных гостей. Вероятно, предстоял ничего не значащий треп с Дэвидом — расплата за пропущенную вчерашнюю вечеринку. Даже если бы Сэм вовремя вспомнил вчера об этом сборище, все равно бы не пошел туда. Предпочел бы остаться с Вайолетт. Вообще-то Дэвид вряд ли это поймет, поскольку никогда не был всерьез увлечен женщиной. Как, впрочем, и он, Сэм Крейк, до последнего времени. Интересно, а надолго ли он увлекся Вайолетт Нильсон? Неужели навсегда? На эти вопросы ему пока было сложно ответить.

— Сэм, признавайся, где ты ее откопал? В такой одежде… — забавлялась Фрэн.

Строгий деловой костюм, лимонного цвета блузка, удобная обувь… Слова приятельницы напомнили ему собственное впечатление от Вайолетт, когда он увидел ее впервые. Сейчас же, глядя на Фрэн, в коротких шортах и открытом топе — все напоказ! — Сэм осознал, что ему нравится доля таинственности в женском облике.

— Тебе не понять, Фрэн, — ответил он язвительно. — В этом и есть изюминка.

— Изюминка, говоришь? — Дэвид произнес это слово чуть ли ни с отвращением. — Скажи честно, это Вайолетт убедила тебя не ходить ко мне?

Он нахмурился, раздраженный явно затянувшейся обидой приятеля.

— Откуда ей было знать о вечеринке, если я сам о ней забыл?

— Вот я и говорю, она заставила тебя забыть… хорошо, если только о вечеринке. Будь начеку, Сэм.

— Может, оставим эту тему? Я уже извинился за то, что меня не было. Тем более что это не последняя вечеринка в жизни!

— Да, но я специально пригласил журналистов, чтобы они написали о тебе!

— В какой-нибудь желтой газетенке?

— Сейчас, когда ты начинаешь новое дело, любое упоминание в прессе нам на пользу.

— Да, ты прав, жаль, что так получилось. Но, зная твое умение общаться с журналистами, я уверен, что ты можешь все уладить.

— Дело не в этом!

— Вот именно, — Сэм перешел в наступление, — дело в том, что посещение твоей вечеринки ничем не помогло бы мне завтра найти общий язык с моими новыми подчиненными.

— А Вайолетт Нильсон поможет?

— Да!

— Она как-то связана с издательством, которое ты возглавил?

Сэм выразительно посмотрел на Дэвида.

— Мне надоело говорить об этом. У меня еще есть дела, которые надо успеть выполнить сегодня. Понимаешь, Дэвид?

— Только не рассказывай, что если б мы не пришли, ты бы тут делами занимался, — попыталась сострить Фрэн.

— Ну-ка, помолчи немного, — резко оборвал ее Дэвид. — Нам с Сэмом надо поговорить наедине.

— Не смей так со мной обращаться! — обиделось Фрэн.

— Такой милый ротик и такие глупые слова! Следи за собой, малышка, — бросил Дэвид, отходя с Сэмом в сторону.

— Между прочим, ты сам это начал. — Сэм скрипел зубами от ярости, пытаясь уговорить себя, что разговор с Дэвидом действительно необходим.

— Для твоего же блага, друг мой.

— Давай, говори, что там у тебя, и покончим с этим.

— Какую должность Вайолетт Нильсон занимает в твоем новом издательстве?

— Завтра она выйдет на работу в качестве моего заместителя.

— Ничего себе!

Сэм дождался, когда они войдут в дом, прежде чем ответить.

— Послушай, я догадываюсь, что ты хочешь сказать. Если речь действительно пойдет об этом, то можешь не упражняться в красноречии.

— Спать с подчиненной! Да ты с ума сошел! Ты действительно считаешь, что Вайолетт не попытается воспользоваться своим положением?

— Это не в ее характере.

— Она женщина. Все они используют секс как метод воздействия.

— Говорю тебе, она особенная.

— Ну, конечно! Она будет особенной, пока не поймет, что ты у нее в руках.

— Дэвид, я не изменю своего решения.

— Ну и глупо. Это даст ей такую власть над начальником, какой подчиненный не должен обладать.

— Вайолетт ею не воспользуется.

— Еще как воспользуется!

— Ты ее не знаешь…

— Ее, разумеется, нет, но мне известны повадки женщин! Ты только позволь ей расставить ловушки, и сам не заметишь, как будешь плясать под ее дудку.

— Вайолетт не такая.

— Ты рискуешь все потерять, Сэм.

— Может быть… Но могу и найти…

— Найти что?

— То, чего я был лишен все эти годы, пока был один.

— Что уж ты точно найдешь, так это крупные неприятности на свою голову.

Гнев, который Сэму до сих пор удавалось сдерживать, вырвался наконец наружу.

— Это будут мои неприятности, и справляться с ними буду я сам! Это моя дорога, Дэвид.

— Ты сам будешь поражен своей слепотой!

— Не лезь в это, прошу тебя!

— Вижу, тебе сейчас ничего не докажешь.

— Не надо ничего доказывать, просто постарайся поверить мне. Я все обдумал.

— Проблема в том, что ты сейчас думаешь не головой, а тем, что у тебя ниже пояса.

— Хватит! — взорвался Сэм. — Ты высказал свое мнение, и узнал мое. Больше говорить не о чем. Мне надоело выслушивать всякие гадости о Вайолетт. Можешь ты это понять?

Дэвид сумел взять себя в руки, перевел дыхание и примиряюще сказал:

— Ладно, извини. Но не говори потом, что я тебя не предупреждал.

— Ты меня не предупреждал, а оскорблял.

— Извини еще раз. Я, пожалуй, лучше пойду.

— Хорошо, иди. Кстати, я буду тебе чрезвычайно признателен, если ты не станешь обсуждать мои проблемы со своей малышкой.

— Я никогда не смешиваю дело и удовольствие. Золотое правило, Сэм. — Дэвид шутливо отсалютовал. — Все, больше ни слова. Я уже ушел. Удачи тебе завтра!

Распрощавшись с партнером и его подружкой и закрыв за ними парадную дверь, Сэм вздохнул с облегчением. Но мысленно он продолжал спорить с Дэвидом. Вот Фрэн, на его взгляд, как раз относилась к тому типу женщин, которые готовы использовать любовные отношения для достижения корыстных целей. Но Вайолетт не из этих цыпочек с железными лапками. Этих двух даже сравнивать глупо. Предостережения Дэвида казались ему просто смешными. Он вполне отдавал себе отчет в том, что нарушил золотое правило — завел роман со своей подчиненной. Но ведь не бывает правил без исключений. А если, сблизившись со своей коллегой, он совершил ошибку… Тогда, что ж, пусть это послужит ему хорошим уроком.

9

В понедельник утром Вайолетт как обычно вела свой «форд» в потоке транспорта в сторону Рассел-стрит и размышляла. Два чудных дня, проведенных с Сэмом Крейком, живо всплывали в памяти, да еще с такими подробностями, от которых ее бросало в жар. Но вместе с тем она опасалась неизбежных сложностей, ожидающих ее в издательстве. До конца непонятно было, как вести себя с новым начальником, который одновременно является ее возлюбленным? Ясно, что на людях отношения их должны быть строго официальны. А вот если она окажется с ним одна в его кабинете, и он захочет… При одной только мысли об этом по телу прошла сладостная дрожь. Найдет ли она в себе силы отказать ему? И не оттолкнет ли его от себя этим отказом? Ответов на такие вопросы у нее не было.

Впрочем, успокаивала она себя, Сэм человек сильный и наверняка сможет не думать об интимных отношениях в рабочее время. Вот только сумеет ли он сохранить свои чувства к ней, не задвинет ли издательский бизнес их в тот дальний ящик сознания, в котором они так и останутся невостребованными? А может быть, Дэвид и Фрэн, эта бесцеремонная парочка, после ее отъезда так насела на него, что от чувств этих уже ничего не осталось?

В общем, вопрос состоял в следующем: что прошедшие выходные значили для Сэма Крейка? И тут слова, сказанные им в пятницу, мол, зачем играть, если не выигрывать? — медленно, но верно стали подтачивать веру Вайолетт в то, что его чувства к ней изначально были искренни. Возможно, отношения с женщиной, являющейся его помощником, понадобились ему лишь для укрепления позиций в новом издательстве.

Это совершенно не беспокоило Вайолетт, пока они были вместе. Но сейчас ее сердце замирало от неприятных предчувствий. Она ничего не знала наверняка и изо всех сил старалась не торопиться с выводами. В конце концов у нее не было никаких веских причин не верить своему новому шефу. Или все же были?

— Вайолетт, подожди!

Она захлопнула дверцу машины, которую припарковала на стоянке рядом с Издательским Домом, и обернулась. Джоан Браунли, поставившая свою «тайоту» неподалеку, подошла к ней.

— Я все выходные пыталась до тебя дозвониться! Где тебя черти носили?

— Зачем ты звонила? Что-то случилось?

Они не были близкими подругами, и Вайолетт не собиралась доверять ей свои секреты.

— Ты еще спрашиваешь! — Джоан наигранно взглянула на небо. — У всех нас сегодня проблемы!

Она одернула полупрозрачную рубашку с яркими разноцветными пятнами на черном фоне — последний писк моды! — поправила короткую юбку. И Вайолетт заметила, что колготок на ней нет. Конечно, такое одеяние мало подходило для работы в офисе. А вот для вечеринки оно было бы в самый раз. Возможно, Джоан хотела выглядеть соблазнительно, чтобы увлечь нового босса. Что ж, в таком случае ей предстоит пережить полное разочарование, не получив от него того внимания, на которое рассчитывала. К тому же это может подтолкнуть Сэма продемонстрировать свое отношение к Вайолетт.

Да, одной проблемой будет больше. Правильно все же говорят, что нельзя смешивать работу и удовольствие. Сэм Крейк нарушил это правило в пятницу ночью. Да и Вайолетт оказалась глупа и недальновидна, послушно последовав за ним. Правда, тогда она не считала это глупостью, думала, что один раз можно попробовать. И сейчас ни о чем не жалела. Хотя ее спокойная жизнь была разрушена.

Джоан откинула с лица слишком длинную челку и продолжила обвинения.

— Ты ведь кое-что знаешь о Крейке. Пол Барфилд сказал мне, что в пятницу вы ужинали вместе. Так что, можешь не скрывать… — Черная зависть читалась в ее глазах.

Вайолетт пожала плечами.

— А что тут скрывать? Мы действительно поужинали. Если ты помнишь, я была так занята на прощальной вечеринке, что у нас просто не было возможности поговорить о деле.

— Но почему именно с тобой? — Джоан была раздражена.

— А почему нет? Я все-таки была помощницей Пола. Должно быть, Крейк хотел выяснить, останусь ли я в издательстве.

— И, как видно, ты вышла победительницей? — последовал ехидный вопрос.

— Он не предлагал мне уйти, если ты это имела в виду.

Знать бы, как Сэм будет себя вести сегодня, было бы проще вести этот разговор. Грустные мысли вновь одолели Вайолетт. Нет, не сможет она видеть рядом с Сэмом другую женщину.

— Так о чем же вы говорили? Что он хотел у тебя узнать? — не сдавалась Джоан.

Они подходили к дверям офиса.

Вайолетт изо всех сил старалась не думать о личных проблемах.

— Да ничего особенного. Мы не обсуждали сотрудников издательства. Мистер Крейк лишь поделился со мной своими планами.

— Какими?

— Думаю, он сам тебе расскажет.

— Ну, хоть намекни!

— А ты бы на моем месте сказала? Стала бы рисковать хорошими отношениями с новым боссом ради сомнительной возможности посплетничать?

На лице Джоан отразилось понимание. Она решила несколько сменить тему.

— Как ты считаешь, Крейк — привлекательный мужчина?

Вайолетт пожала плечами, пытаясь скрыть свое отношение к Сэму.

— Думаю, не так уж много найдется женщин, которые смогли бы перед ним устоять.

— Еще бы! — с жаром согласилась Джоан. — У меня ноги подкашивались только от того, что мы с ним были в одной комнате. А ты, наверное, не теряла времени даром, пока вы ужинали?

— Это было не свидание, а деловая встреча…

— Я бы на твоем месте постаралась изменить ситуацию.

Джоан Браунли рассуждала точно так же, как любая другая женщина, замершая на старте, чтобы после выстрела уйти от соперниц в отрыв и одолеть дистанцию, длина которой не была известна, зато приз был вполне очевиден — Сэм Крейк. А Вайолетт не хотела участвовать ни в каких соревнованиях, решив не принимать ничей вызов. Либо она для Сэма на первом месте, либо ни на каком. Пусть сам решает.

— Ах, ну да, у тебя же есть Роберт! — Джоан нашла наконец оправдание равнодушию Вайолетт к невероятной мужской привлекательности нового босса.

— Роберт? — Она и думать о нем забыла с того момента, как в пятницу вечером вышла с Сэмом из такси у его особняка.

— В конце концов он тоже очень милый парень, — щебетала Джоан. — И все делает для тебя, исполняет каждую прихоть.

Вайолетт ощутила острый укол вины. Она никогда не любила Роберта. Весь год, что они были вместе, прошел для нее впустую. Сразу было ясно, что эти отношения никогда не приведут ни к чему серьезному. Хотя ей не приходилось ему врать, признаваться под влиянием момента в несуществующих чувствах. Просто он казался удачной партией. И вдруг в одно мгновение все изменилось. Появление Сэма Крейка окончательно лишило ее желания продолжать отношения с потенциальным женихом.

Джоан рассуждала о своем неудачном замужестве, возлагая всю вину на мужчину, которого имела глупость выбрать себе в мужья. Вайолетт едва слушала ее, вновь погрузившись в воспоминания. Можно ли считать короткую встречу с Сэмом показателем того, какими должны быть отношения между мужчиной и женщиной? Или же такая буря эмоций не может быть долгой и скоро наступит разочарование? Может быть, лишь спокойные отношения стабильны?

Хотелось бы ей знать, что Сэм думает по этому поводу.

Они уже шли по просторному холлу к лифтам. Их каблучки стучали, словно отбивая тревожную дробь, знаменуя приближение момента истины. Вайолетт трясло мелкой дрожью, она не решилась даже вызвать лифт, чтобы не выказать волнение. Поэтому кнопку нажала Джоан.

Створки раздвинулись — это была та самая, ярко освещенная зеркальная кабина, в которой они с Сэмом спускались в пятницу вечером! Вайолетт будто ощутила его присутствие в лифте и из последних сил держалась, стараясь не выдать Джоан свое состояние.

— Что остальные думают о Сэме Крейке? Вы ведь наверняка его обсуждали, — спросила она.

— А что тут думать? Все к переменам готовятся. Как известно, новая метла по-новому метет.

— Человек, имеющий цель… — пробормотала Вайолетт чересчур громко для того, что бы Джоан могла не услышать.

— Какую цель?

— Продать больше книг.

— Ты кого угодно способна вывести из себя!

— Прости, я не хотела.

— Да я знаю, что не хотела. Ты просто не можешь по-другому. Ума не приложу, как только Сэм Крейк собирается с тобой работать? У него переизбыток энергии, у тебя непробиваемое спокойствие. Вот и найдет коса на камень…

Как раз сегодня спокойствие Вайолетт не было непробиваемым. Точнее, от него вообще оставалась одна лишь видимость. Всего лишь щит против влияния, которое имел на нее новый босс.

Лифт остановился, створки раздвинулись, и женщины вышли в коридор.

— Удачного дня! — пожелала Джоан, направляясь в сторону своего кабинета.

При чем здесь удача? Сердце Вайолетт часто билось. Она уговаривала себя идти уверенно. Понимала, что Сэм Крейк уже на месте, и сейчас ей предстоит увидеть его. Люди, у которых есть цель, не опаздывают.

Так или иначе, он все равно поймет, что творится в ее душе. Ей надо быть готовой к любому его поведению. Только бы сохранить здравый смысл!

Сэм услышал, как она вошла. Их кабинеты соединялись дверью, и звукоизоляция была не слишком хороша. Он взглянул на часы. Без десяти девять — как раз самое время. Приди Вайолетт раньше, это было бы явным проявлением нетерпения.

Хорошо, подумал Сэм. Ему бы не хотелось, чтоб их отношения сказались на работе. Он встал из-за стола, собираясь поздороваться и сразу дать понять Вайолетт, что этот кабинет не место для решения личных вопросов. Впрочем, если он хорошо разобрался в этой женщине, то ей вряд ли придет в голову хоть одним словом или поступком нарушить рабочую обстановку.

Ковер сделал его шаги бесшумными. И дверь в ее комнату открылась беззвучно, стоило лишь нажать ручку и толкнуть… Его помощница сидела за столом, вынимая что-то из сумочки. Сэм Крейк остановился в дверях и удовлетворенно вздохнул.

Он не ошибся на ее счет. Вайолетт Нильсон действительно уникальна. Серо-голубой костюм, в который она была одета, мягко облегал ее фигуру. Белая блузка с мелким голубым рисунком, кажется, цветочками или веточками, красиво обрисовывала грудь. В ушах — жемчужные сережки, на шее — нить жемчуга.

Это был ее стиль в одежде, и теперь Сэм наконец оценил его. Притягательность и сила этой женщины заключались в простоте. Ничто не могло заставить ее изменить собственному вкусу. Он редко проникался уважением к знакомым. Большинство из них были слишком подвержены мнению окружающих, будучи не в силах отстоять свою точку зрения. Но не Вайолетт! У нее был свой собственный путь. Так же, как у него.

Короткие волосы, блестящие, мягкие, розовые, чуть тронутые помадой губы, — весь ее облик, такой женственный и привлекательный, заставил Сэма вновь пережить с трудом преодолеваемую страсть к этой женщине. Желание снова быть с ней внезапно охватило его.

Но он взял себя в руки.

— Доброе утро!

Вайолетт замерла на секунду, затем медленно обернулась к нему и взглянула голубыми как небо глазами. Она явно не слышала, как он вошел.

Сэм приветливо улыбнулся, не скрывая, что рад ее видеть.

Она немного успокоилась.

— Доброе утро, мистер Крейк.

Столь официальное приветствие его позабавило.

— Интересно, сколько времени тебе потребуется, чтобы привыкнуть называть меня Сэмом и на работе тоже?

Ее подбородок дрогнул.

— Если вам интересно мое мнение, то должна сказать, что официальное обращение крайне важно в установлении отношений с сотрудниками. Вряд ли кому-то из них понравится быстрый переход к фамильярности.

— Неформальное обращение может помочь преодолеть настороженность, — не согласился Сэм, — заставить сотрудников вести себя более открыто.

Румянец выступил на ее щеках, но взгляд остался решительным.

— Как вы считаете нужным, мистер Крейк. Решение всегда остается за вами.

Ему не нравилось, что она как бы подчеркивала свое отношение к нему, как к начальнику.

— Но… — начал он, стараясь разобраться, к чему это может привести.

— Знаете, в книжном деле люди очень щепетильны. И слишком поспешные, хотя и внешние попытки доверительных отношений могут быть неправильно истолкованы.

У Сэма возникло острое желание доказать Вайолетт, что она не права. Но, с другой стороны, он чувствовал, что в ее словах есть рациональное зерно. Журналы рассчитаны на быстрый товарооборот. Книги же, напротив, могут постепенно набирать популярность. Вполне возможно, что люди, вовлеченные в эти разные виды издательского бизнеса, могут иметь разные взгляды на деловые отношения.

Наверное, было неразумно игнорировать советы такого опытного в издательском деле помощника, как Вайолетт Нильсон. Но у Сэма Крейка возникло неприятное ощущение: ему хотят навязать определенное мнение.

— Я попробую сыграть по другим правилам, — заявил он.

Она сидела на краю стула с абсолютно прямой спиной, расправленными плечами, приподнятым подбородком.

— Мне всегда казалось, что генерал, прежде чем принять решение атаковать, прислушивается к разведчикам, чтобы не допустить ошибки. Другое дело, что не всякому генералу помогут даже самые полные сведения, — произнесла она, и в ее глазах мелькнул вызов.

Это уже был удар по его самолюбию! Она как бы предупреждала, что если Сэм настолько упрям и самодоволен, что не прислушивается к ее мнению, то вся вина за возможные промахи лежит на нем самом.

— Так, значит, вы советуете не торопиться?

Ирония, прозвучавшая в его голос, явственно давала понять Вайолетт, что он осознал, что поторопился и с кое-чем другим.

Правда, Сэм тут же понял, что зря намекнул ей на личные отношения. Обстановка накалилась. Щеки Вайолетт залил румянец, но взгляд ее голубых глаз оставался ледяным.

— Что ж, вам лучше знать, насколько эффективен такой подход. Пожалуйста, простите мне мои сомнения. — Сквозь холодную завесу взгляда просматривались чувства, бушующие внутри. — Думаю, скоро все женщины, так или иначе связанные с издательством, смогут оценить, по каким правилам вы собираетесь играть.

Так вот, оказывается, что она вообразила! Это он-то, Сэм Крейк, использовал секс, чтобы привлечь ее на свою сторону! Более того, ей, похоже, представляется, что теперь он будет применять тот же метод, чтобы управлять всеми сотрудниками и авторами женского пола! Этак ему придется работать не с помощником Вайолетт Нильсон, а с глыбой льда!

Как между ними могло возникнуть такое непонимание? Он просто кипел от гнева: теперь Вайолетт будет считать, что новый владелец издательства решает проблемы через постель. Но ведь это не так! Сэм Крейк заработал имя и состояние совсем не таким путем. Напротив, опыт подсказывал ему, что мужская привлекательность имеет куда больше отрицательных, чем положительных сторон, особенно, когда речь идет о бизнесе. Однако впечатление уже возникло, и бороться с ним будет очень трудно.

Его страсть к Вайолетт была исключением, а отнюдь не правилом. За что же эта женщина его возненавидела? Сэм заскрипел зубами, пытаясь успокоиться и подумать, как справиться с ситуацией. Ничего хорошего не приходило в голову. Он не знал, как найти оправдание тому, что произошло между ними. Да это и не требовало оправданий! Сэм впервые решился завести роман с сотрудницей и вот теперь жестоко за это расплачивался.

— Я понял ваш совет, мисс Нильсон, и приму его во внимание при общении с каждым, с кем мне придется иметь дело.

Она не должна считать, что выиграла! Это его игра, а не ее. Сэм не собирался сдаваться.

— Рада, что смогла быть вам полезной.

Буря эмоций утихла. Вайолетт сидела неподвижно, будто каменное изваяние.

— Если вы готовы пройти в мой кабинет, — сухо произнес он, все еще кипя от злости из-за ее попытки умалить его авторитет, — то я бы хотел обсудить с вами мой сегодняшний распорядок дня.

Ей потребовалось немало усилий, чтобы кивнуть, подтверждая свое согласие последовать за шефом.

Сэм Крейк направился к своему столу, не дожидаясь ее. Он мысленно поклялся не позволять себе ни единого слова или жеста, который может быть неправильно истолкован Вайолетт.

Не так уж она ему и нужна!

В свое время он не испугался ослушаться отца, который навязывал ему определенные правила, а избрал свой путь. Так с какой стати ему сейчас подчиняться этой женщине? Пусть только попробует на него давить! Моргнуть не успеет, как будет вычеркнута из его жизни.

10

Вайолетт надо было прийти в себя после полученного удара.

Сэм собирался обсудить с ней график своих сегодняшних дел, что свидетельствовало о том, что он все еще хочет с ней работать. Удивительно, что ее не уволили немедленно.

Они и проговорили всего-то несколько минут, а ее глупый язык успел наболтать ему кучу гадостей! Вайолетт двигала слепая беспричинная ревность. Сэма позабавил ее совет не торопиться. Тоном голоса, выражением глаз, мимикой он напомнил ей, сколько радости принесло им обоим в пятницу вечером его стремление действовать быстро. Было действительно глупо думать, что этот мужчина поступает так с каждой знакомой женщиной. Да она с ума сошла! Как до такого вообще можно было додуматься!

Что же такое с ней случилось? — задалась она вопросом. Ответ нашелся быстро. Это Сэм свел ее с ума, проникнув в самую глубину души, вызвав к жизни такие чувства, на какие она, казалось бы, была не способна. Вайолетт поймала себя на том, что хочет того же, за чем охотилась Фрэн Адамс, а теперь, кажется, охотится и Джоан Браунли. Хотя нет, не того же, а значительно большего. В результате, даже мысль о том, что какая-то другая женщина может быть удостоена хотя бы его приветливой улыбки, становилась для нее невыносима.

Теперь, потеряв контроль над своими чувствами, Вайолетт не была уверена, что ее профессиональный совет был абсолютно честен, а не преследовал цель оградить Сэма от посягательств других сотрудниц. Стремление не отпускать от себя любимого человека вступило в противоречие с необходимостью соблюдать дистанцию в служебных отношениях. С другой стороны, ее поведение могло быть также и формой самозащиты из-за опасения, что она больше не нужна Сэму.

Как глупо! Теперь он обращался к ней официальным тоном, называя мисс Нильсон… В этом не было абсолютно ничего приятного. Возникало ощущение, что между ними пропасть. Вайолетт кляла себя за глупость, следуя за Сэмом в его кабинет. Как ей хотелось вновь обрести неосмотрительно утраченную душевную близость с ним. Она мечтала, чтобы он развернулся, сжал ее в объятиях и страстно поцеловал, забыв о работе, не думая о том, что кто-то может войти и увидеть их.

Но Сэм не обернулся, а приблизился к своему креслу и сел, почти не взглянув на нее. Вайолетт чувствовала себя наказанной. Она притворила за собой дверь и устроилась на стуле, на котором обычно сидела, принимая указания от Пола. Теперь ее и Сэма разделял огромный письменный стол, служащий надежным барьером на случай, если их желания выйдут из-под контроля. Хотя Сэм достаточно силен, чтобы отодвинуть его и…

Стоп, снова фантазии, хватит! — остановила она себя.

— Сегодня я хочу заняться научно-популярной литературой, — начал босс деловым тоном, мгновенно охладившим ее горячие мысли.

— Да, я слушаю.

Вайолетт крепко сжала ручку, пытаясь сохранить контроль над собственными руками. Ей потребовалось приложить немалые усилия, чтобы выдержать пристальный взгляд Сэма. На ее лице было написано лишь одно — ожидание указаний.

— Я просмотрел списки книг по месяцам за последние два года. Должен сказать, что с изданиями по кулинарии, диетологии, цветоводству, спорту дела идут хорошо, так же, как и с учебной литературой. Но, например, психология осталась совершенно не охваченной. А это большой рынок сбыта.

Он остановился, окинув помощницу изучающим взглядом. Вайолетт пыталась подавить тревожные мысли. По собственной глупости она потеряла уважение Сэма. Если ей не удастся его вернуть, то им, конечно, не работать вместе. Шеф уволит ее. Выкинет не только с работы, но и из сердца.

— Как вы считаете, Тод Хьюитт, начальник отдела научно-популярной литературы, активно ищет новые идеи или ждет, что ему предложат литературные агенты? — спросил Сэм, явно рассчитывая на то, что его помощница лучше осведомлена в этом вопросе.

Вайолетт почувствовала себя неуютно из-за того, что должна была делать выводы о сослуживце. Зная, как любят все сотрудники свою работу, она боялась, что ее слова могут послужить причиной чьего-то увольнения. Но в ее обязанности входило содействовать Сэму Крейку в издательском бизнесе.

— Я осведомлена о его проекте по изданию биографической литературы. Книги должны в занимательной форме подробно освещать судьбы австралийских знаменитостей, — ответила Вайолетт, понимая, что это не самый лучший пример предприимчивости. К тому же она ушла от прямого ответа.

— По-моему, это слишком очевидная цель, никакой фантазии, — пробормотал Сэм. — Мне нужны люди, способные легко заметить пустоты на рынке и блестяще их заполнить.

— В издательском деле не так уж много рисковых людей. Может быть, если вы дадите мистеру Хьюитту соответствующие указания, он справится. — Вайолетт пыталась как-то защитить Тода.

Эти слова вызвали у него мрачную улыбку.

— Детские игры закончились. Если это кажется мистеру Хьюитту слишком рискованным, то ему не место в моей команде. Назначьте нам встречу на десять часов, причем у него в кабинете, чтоб в случае необходимости, все требуемые материалы были под рукой.

Новая метла начала мести. Вайолетт вспомнила слова Сэма, сказанные вчера перед ее отъездом: «Я в любом случае не собираюсь уступать ничьим желаниям». Ни ее, стало быть, желаниям, ни чьим бы то ни было еще.

— Вы хотите, чтобы я присутствовала на этой встрече? — спросила она, пытаясь понять, какую роль отводит ей босс в этом деле. Если, конечно, у нее вообще есть тут какая-то роль.

— Да, мисс Нильсон, хочу. Я считаю, что вам надо быть в курсе всех моих намерений и, кроме того… — Сэм насмешливо прищурился. — Мне бы хотелось знать ваше мнение о том, насколько хорошо мои требования будут поняты. Мне почему-то кажется, что ваша интуиция сегодня особенно обострена.

И лучше бы для нее было во всем с ним соглашаться, поняла Вайолетт, и еще держать язык за зубами, если она хотела оставить себе хоть маленькую возможность влиять на мнение начальника. А сейчас Сэм Крейк установил жесткие рамки, за которые она не имела права выходить, и их личные отношения ничего не меняли.

— А что насчет Джоан? — Вайолетт была сильно обеспокоена судьбой людей, столько лет спокойно проработавших под началом Пола Барфилда.

— Джоан? — Сэм в изумлении поднял брови.

— Джоан Браунли руководит отделом художественной литературы. Она занимает в издательстве такое же положение, как и Тод Хьюитт, и было бы невежливо… — Вайолетт остановилась, решив не выводить шефа из себя окончательно. — Вы собираетесь встретиться с ней сегодня?

— Я знаю, кто такая Джоан Браунли. Дело не в этом. Но вы только что назвали ее просто Джоан, — заметил Сэм, — а меня призываете не называть сотрудников по имени.

Вайолетт почувствовала, что пол под ней разверзся, и она падает в пропасть. Ее лицо пылало от смущения. Доводы, приводившиеся ею против фамильярного обращения, оказались несостоятельными. В издательстве все именно так друг к другу и обращались. Вайолетт точно знала, что Джоан, если в беседе с ней ее назовут официально — мисс Браунли, воспримет это как угрозу, начнет нервничать и может наговорить каких-нибудь глупостей. То же самое можно было сказать и о Тоде Хьюитте.

— Я прошу прощения, — выпалила Вайолетт, пытаясь как-то исправить положение. — Я хотела… здесь есть несколько пожилых авторов, которые… Вас могли бы принять… — Нет, не то. Она перевела дыхание и сказала правду: — Это была защита.

— Какая еще защита? — нахмурился Сэм.

— Для меня. Для тебя. Мне хотелось, чтоб никому и в голову не пришло, что мы… Ну, слишком непринужденно ведем себя друг с другом. Но этого не нужно, Сэм. — Она склонила голову, давая понять, что осознала, как глупа была. — Прошу прощения. И еще я прошу прощения за то, что сказала по поводу твоего влияния на женщин. Я так не думаю. Честное слово, я так не думаю.

Вайолетт была слишком взволнована, чтобы сидеть на одном месте. Она вскочила со стула и пошла в сторону двери.

— Я пойду, назначу встречу с Тодом. Думаю, ему будет значительно проще общаться, если ты будешь называть его по имени.

— Подожди.

Вайолетт замерла в дверях. Ей было неприятно подчиняться приказу Сэма, но она сознавала, что он — босс, и ослушание будет очередным нарушением установленного порядка. Ее ноги подкашивались. Ей понадобилось приложить немалое усилие, чтобы обернуться к Сэму. Тот сидел перед ней, выдвинув большое кожаное кресло из-за стола. И она мгновенно ощутила всю силу его мужской притягательности.

Сэм молчал, и это действовало Вайолетт на нервы. Не собирается ли он ее уволить? И если не собирается, то станет ли когда-нибудь прислушиваться к ее советам? — подумала она. Он продолжал молча смотреть на нее, и она чувствовала себя бабочкой, которую прикололи булавкой к донышку коробочки для гербария.

Когда Сэм наконец заговорил, его слова прозвучали для нее ударом грома при ясном небе.

— Ты со мной, Вайолетт?

Вопрос был сложным и затрагивал слишком много струн в ее душе. В пятницу вечером она уже ответила на него утвердительно и, пока они были вдвоем, не могла и мечтать о большем. Но есть разница между послушанием и полным подчинением. А Сэм явно переходил эту грань.

Вайолетт хотела быть с ним, ее неудержимо к нему тянуло. Но становиться рабыней она не собиралась. Ей нужно было чувствовать его привязанность, его теплое отношение.

И она сама не поняла, как вопрос сорвался с ее губ.

— А ты со мной, Сэм?

Он склонил голову на бок, обдумывая ответ. Потом сказал:

— Я считал, что это очевидно.

— Не совсем так. — Вайолетт покачала головой, внимательно глядя на собеседника и пытаясь понять, имел ли тот в виду работу или личные отношения. — Ты отстранился от меня вчера. Я попыталась отстраниться от тебя сегодня утром… Я запуталась…

Его глаза сузились. Он неотрывно смотрел на нее, стараясь угадать, какого ответа она ждет.

— Если ты имеешь в виду приход Дэвида, — медленно сказал он, — то я поддерживал тебя, как умел. Не знал, что тебя надо было еще и держать за руку, словно маленького ребенка.

У Вайолетт вырвался истеричный смешок.

— Нет-нет, я давно выросла! Я умею справляться сама. Всю жизнь со всем справлялась сама. У меня в этом большой опыт. Так что дело не в этом!

— А в чем же?

Она перевела дыхание, стараясь говорить спокойно.

— Ты держал меня за руку ночью в пятницу. Но когда пришли люди, ты мою руку отпустил. Я больше не чувствовала твоей близости. Ты сразу стал чужим. Как же я могу ответить, с тобой ли я, если не знаю, где ты.

Сэм усмехнулся.

— Вообще-то я сижу здесь, в своем кабинете, где собираюсь быть еще некоторое время. Что же касается прихода Дэвида и Фрэн… — Сэм поднялся из кресла с такой хищной грацией, что Вайолетт на мгновение почувствовала себя диким зверем, оберегающим свою территорию, когда на нее вторгается более сильный противник. Она вдруг ощутила, что загнана в угол и не имеет шанса для отступления. Агрессия, исходящая от мужчины, завораживала Вайолетт все сильнее, по мере того как он приближался. И сердце билось в груди, как сумасшедшее. — Я не хотел демонстрировать наши чувства этим приятелям. Это не для чужих глаз. Но как ты могла подумать, что я не хочу быть с тобой?

Он властно взял Вайолетт за подбородок, приблизил ее лицо к своему и смотрел на нее так, будто пытался заглянуть в душу и прочитать там ответы на все вопросы. И его губы прильнули к ее губам. Вайолетт обвила руками его шею и почти потеряла сознание, отдавшись на волю чувств.

Он крепко обнимал Вайолетт, прижимая к себе, гладил ее спину, ласкал бедра. Безумное желание охватило ее, грудь напряглась, сладко заныло внизу живота. Она ощутила его желание, и это еще сильнее разожгло в ней пламя страсти.

Сэм протянул руку, не выпуская Вайолетт из объятий, и запер дверь.

— Надеюсь, на тебе не колготки, — пробормотал он в промежутке между поцелуями.

— Чулки, — ответила Вайолетт, с трудом переводя дыхание.

Он поцеловал ее снова — долго, нежно, страстно, настойчиво. Ласкал языком ее рот. Тело Вайолетт пело от восторга.

Сэм приподнял ее. Она обхватила его ногами, головой опираясь о стену, крепко обняв руками за шею. Напряжение нарастало, волны желания перекатывались от нее к нему и обратно.

Держа Вайолетт крепко, будто подавляя любые попытки сопротивления, он сделал несколько шагов к столу, положил ее на спину и ловким мгновенным движением стянул с нее через ноги трусики. Она, как безумная, лежала, бесстыдно раскинувшись, изнывала от страсти, ждала, когда он расстегнет ремень брюк и сбросит на пол все, что скрывало от нее его нижнюю половину тела. Но вот Сэм справился с этим, наклонился над ней, опираясь на руки, и вошел в нее. И она приняла его с легким вожделенным стоном.

Это было восхитительно. Вайолетт полностью подчинялась ритму движений его сильного тела и отвечала на них своими движениями. Его глаза светились желанием, счастьем обладания ею. Сама она была переполнена восторгом страсти…

И вдруг раздался телефонный звонок.

На секунду ей показалось, что Сэм его не услышал, поскольку продолжал движения. Но вот он остановился. Лицо его отразило разочарование, смешанное с раздражением. Он поднял телефонную трубку.

— Да. — И пока слушал, выражение его лица становилось все более насмешливым. Потом он с улыбкой взглянул на Вайолетт и ответил: — У меня чрезвычайно важная встреча. Пожалуйста, не соединяйте меня сейчас ни с кем. Нет, мисс Нильсон тоже не может подойти, она со мной.

Сэм положил трубку. Его глаза сияли от радости, губы были приоткрыты и чуть подрагивали.

— Ведь ты со мной? Правда, Вайолетт?

Счастливый возглас вырвался из ее груди. Это было безумие! Вайолетт сжала Сэма в объятиях крепко, насколько хватало сил. Он рассмеялся и вновь приник к ней, нашептывая ей на ухо ласковые слова:

— Я хочу быть с тобой. Хочу всегда знать, что нужен тебе. Мы осуществим все наши мечты. Добьемся всего. Заставим наши желания сбываться. Пойдем со мной… пойдем со мной… пойдем со мной…

Волна восторга окатила Вайолетт. Она пребывала на вершине блаженства. С ним… Она была с ним. Они были вместе… Его глаза нашли ее взгляд. Его рука сжала ее руку. Его щека прижалась к ее щеке.

— О, Сэм! — шептала она.

— Будь со мной, Вайолетт. Днем — на работе. Помоги мне. Оставайся со мной. А я останусь с тобой. Когда рабочий день закончится, мы прогуляемся по Свонстон-стрит и набережной, поужинаем в «Китайском береге» в Чайна тауне, выпьем за то, что чувствуем сейчас. А потом, я отвезу тебя домой, и время будет принадлежать нам. Только нам одним. — Сэм нежно поцеловал ее, затем медленно отстранился и спросил: — Согласна?

— Да, — прошептала Вайолетт и мысленно пообещала себе, что ничто не сможет разлучить их.

Он поднял голову, вздохнул и улыбнулся.

— Есть еще кое-что, что ты должна знать, Вайолетт. Все, что было между нами сейчас, — великолепно. Я мог только мечтать об этом. Но это никогда больше не должно происходить в офисе. Здесь место лишь для бизнеса. Ты понимаешь?

Вайолетт была в недоумении. Ведь все только что произошло здесь. Если Сэм считает это недопустимым, то почему тогда позволил чувствам взять верх над разумом?

Беспокойство нарастало в ее душе. Сэм хотел, чтоб она играла роль, притворялась, вела двойную жизнь. Любовники в часы досуга, но на работе… Тут никто не должен ни о чем догадываться?

— Это не означает, что я отдаляюсь от тебя, — говорил он. — Просто тут у нас будет другой уровень отношений, чисто профессиональный.

Вайолетт с трудом заставила себя это принять. Сэм говорил так убедительно!.. Почему же в ней все бунтовало против его слов?

— Ты поддержишь меня? — продолжал он. — Ведь я могу на тебя рассчитывать, Вайолетт?

Какие могут быть вопросы? — подумала она и ответила, изобразив слабое подобие улыбки:

— Обязанность помощника — помогать. Я приложу все усилия к осуществлению твоих проектов.

Сэм удовлетворенно улыбнулся.

— Что ж, тогда за работу.

Он помог Вайолетт встать со стола. Она торопливо приводила себя в порядок и не могла поднять глаза на босса. Теперь их соединяет лишь дело. Все личное нужно спрятать глубоко-глубоко.

Сэм помог ей осознать ситуацию, сразу начав отдавать указания.

— Сообщи Тоду Хьюитту, что мы зайдем к нему в десять. И скажи Джоан Браунли, чтоб она была готова к двум часам просмотреть вместе со мной данные по художественной литературе.

— Думаю, ей это понравится, — ответила Вайолетт, размышляя, сможет ли спокойно выдержать заигрывание другой женщины с Сэмом.

— Сообщи мне, когда назначишь встречи. — Он предпочел проигнорировать сарказм в ее голосе.

Вайолетт кивнула и вышла из комнаты. Только не останавливаться. Не думать ни о чем, спокойно следовать всем распоряжениям. Принять правила Сэма и играть по ним, четко выполняя все его задумки.

Но сегодня ночью она возьмет реванш. И тут же эта мысль показалась ей отвратительной. Так нельзя! Но Вайолетт решила подумать об этом позже. Сейчас следовало работать.

11

Она не была так загружена делами, как рассчитывала. Поручений было на удивление немного. Новый шеф с его обаянием и активностью так увлек всех сотрудников, что работа в издательстве кипела, словно в улье. Конечно, Вайолетт во всем помогала Сэму, но при этом ее деятельность оставалась почти незаметной. Она служила лишь связующим звеном между начальником и подчиненными, передавала его распоряжения, назначала встречи.

Естественно, он никак не пытался изменить такое положение вещей. Впрочем, Вайолетт тоже не пыталась. Лишь иногда они обменивались взглядом, в котором можно было бы прочитать нечто большее, чем просто деловой интерес. Но никто ни о чем не догадывался. Сэм же старался не подпускать к себе издательских женщин ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Он позволял себе лишь приветливо улыбнуться им. Правда, его улыбка многих привораживала. Однако, если кто-то смел надеяться на что-то большее, то делал это зря.

Пока Сэм был верен своему слову и никакая другая женщина не интересовала его, Вайолетт вполне обходилась без подтверждения их личных отношений в офисе. Ночи, проведенные вместе с ним, восполняли ей ощущение отчужденности днем. Впрочем, рабочие вопросы они обсуждали и вне офиса: Сэм делился с ней буквально всем. Казалось бы, день за днем общение с любимой женщиной все больше превращалось в неотъемлемую часть его жизни. Вайолетт по-прежнему влекло к нему, у нее и в мыслях не было прерывать их отношения. Ей казалось, что Сэм любил ее, и она считала, что тоже его любит.

Но установленные раз и навсегда границы никогда не нарушались.

Самое плохое время для Вайолетт наступало, когда ее возлюбленный оставлял ее наедине с тягостными мыслями. У него жизнь делилась даже не две половины, — то есть жизнь с ней и жизнь в издательстве. А была еще некая часть его бытия, связанная с Дэвидом Рэем и журнальным бизнесом. И туда он ее не впускал, потому что этого не хотел Дэвид. А тот играл ведущую роль в журнальной части их империи, в то время как Сэм налаживал дела в книжном мире.

Вайолетт ревновала Сэма к Дэвиду. Понимала, что глупо ревновать к деловому партнеру, но ничего не могла с собой поделать. Ей казалось, что тот проводил с ним много времени, отстраняясь от нее.

Несмотря ни на что, отношения с Сэмом дарили ей столько счастья, что Вайолетт не решалась заговорить о том, что ее беспокоило, держала это в себе, подавляя изредка возникающее чувство протеста. В любом случае это бы ни к чему хорошему не привело. Сэм Крейк был слишком сложным человеком — страстным, увлеченным, активным. Ей и так здорово повезло, что она заняла место в его судьбе.

Итак, три недели игры по правилам Сэма пролетели почти незаметно. Но потом спокойная жизнь внезапно закончилась.

Это случилось в пятницу утром. Сэм был в зале заседаний с Джоан и одним из ее авторов. Они обсуждали проект новой книги — исторического романа о первых австралийских поселенцах. Вайолетт же обзванивала продавцов книг с тем, чтобы предложить им новые издательские разработки.

Она как раз закончила один разговор и собиралась набрать другой номер, когда раздался стук в дверь, и тут же, не дожидаясь ответа, в комнате показалось улыбающееся личико секретарши Викки Молин.

— О! Ты свободна!

— Свободна для чего? — Вайолетт улыбнулась ей. Викки была полненькой девицей, но при этом очень милой, с огромной копной каштановых кудрей и лукавыми карими глазами. Она была приветлива со всеми, и посетители всегда чувствовали, что здесь им рады.

— Ты только никуда не уходи, — шутливо приказала секретарша. — Оставь в покое несчастный телефон и держи дверь открытой. Я сейчас вернусь!

Вайолетт подчинилась, решив, что это неплохой повод сделать небольшой перерыв в работе. Она любила Викки. Та была ее главной помощницей в организации проводов Пола Барфилда на пенсию, которые состоялись всего три недели назад. В это было сложно поверить. Казалось, прошло очень много времени, столько всего успело случиться в жизни Вайолетт.

Ей хотелось надеяться, что Пол хорошо отдыхает. Он, несомненно, пришел бы в ужас, если бы узнал, какие отношения связывают его любимицу с новым боссом. Скорее всего Барфилд не нашел бы достойных причин для оправдания такого поведения. Впрочем, никаких причин и не было. Было лишь слепое желание. Так или иначе, у Вайолетт не было судей, кроме нее самой.

— А вот и мы! — возвестила Викки, втаскивая в комнату огромную корзину красных роз. — Ты была на телефоне, когда посыльный принес это, и я оставила их в приемной. Пришлось притвориться, что они для меня. Боюсь, я похитила часть их прекрасного запаха.

Красные розы? — подумала Вайолетт. Они не могли быть от Сэма… Или могли?

— Рассказывай Вайолетт, что случилось? — попросила, подмигнув, Викки. — Роберт вновь рискнул сделать тебе предложение?

Роберт! — вспомнила она.

У нее только возникла слабая надежда, что это Сэм решил ее удивить. Однако все быстро встало на свое место, как только Викки напомнила о человеке, который обещал любить Вайолетт всегда.

Красные розы — символ любви. Их так много, чтобы Вайолетт не сомневалась. Конечно, это от Роберта.

Он как раз должен был вернуться с острова Тасмания. Вероятно, бывший возлюбленный решил, что прошло достаточно времени, она все хорошенько обдумала и готова принять его предложение. А красные розы показались ему прекрасным поводом для примирения.

Действительно, цветы — как раз то, чем проще всего можно покорить сердце Вайолетт. Роберт знал это и дарил их часто — ландыши, колокольчики, фиалки, тюльпаны… А теперь вот красные розы.

Аккуратно поставив корзину с цветами на письменный стол, Викки немного отошла, чтобы полюбоваться ими.

— Ну, так что? — допытывалась она, невинно хлопая ресницами, тебе есть, что мне рассказать?

Вайолетт покачала головой.

— Это не то, что ты думаешь.

— Жаль! — Викки сочувственно вздохнула. — Ладно, оставлю тебя. Кстати, смотри, там есть записка. Если вы поссорились, то я бы на твоем месте его простила.

Дав этот мудрый совет, секретарша выскользнула из кабинета и притворила за собой дверь, оставив Вайолетт в одиночестве.

Нет, дело было не в ссоре.

Вайолетт рассматривала конверт и понимала, что не хочет ни читать, ни тем более отвечать на нее. Очевидно, Роберту больше нет места в ее жизни, и придется вновь разрушить его надежды, разбить мечты. Но он ведь ждет ее ответа! Да и приличие требует что-то написать ему или хотя бы позвонить. Придется ей все же взглянуть на то, что запечатано в конверте.

Вайолетт неохотно вскрыла его и нечаянно вдохнула сладкий пьянящий аромат роз. Ах, если б это Сэм их прислал… Ее сердце сжалось. Может быть, все же это он? Ей так хотелось бы в это верить! Дрожащими пальцами она развернула записку и прочла:

Скучаю по тебе. Когда мы встретимся? Назови время и место, и я буду там, когда ты скажешь. С любовью. Роберт.

Вайолетт разочарованно вздохнула. Этот в своем репертуаре — предоставляет женщине самой назначать свидание.

Дверь в кабинет распахнулась, и вошел Сэм в сопровождении Джоан.

— Вайолетт, нам нужно…

Он смолк на полуслове, увидев на столе огромную корзину, полную красных роз, и медленно перевел взгляд с благоухающих цветов на записку, которую Вайолетт все еще держала в руке.

— Ого! — воскликнула Джоан. — Тебе, похоже, предстоят восхитительные выходные! Надо отдать должное Роберту, он умеет делать роскошные подарки!

Роберт… Всюду Роберт! Всегда и везде! Вайолетт заскрипела зубами от досады. Все считают, что это от него, потому что никто не знает о ней и о Сэме. А ее любимый мужчина стоит рядом, глаза его блестят от злости, и ему не нравится все происходящее. Возможно, он даже сердится на нее, хотя ее вины в случившемся нет.

— Что вы хотели? — Она решила не обращать внимания на слова Джоан и ее интерес к подарку.

На мгновение Вайолетт даже захотелось, чтоб ее тайный возлюбленный поинтересовался, значат ли для нее что-нибудь эти цветы и каково содержание записки. Интересно, что он чувствует, осознав, что какая-то часть жизни Вайолетт не принадлежит ему?

— Кажется, мы тебя отвлекли, — сухо проговорил Сэм.

— Когда я в издательстве, работа для меня на первом месте, — тихо заметила она, стараясь, чтоб Сэм не услышал в этих словах насмешку.

— Помоги нам найти материалы по истории Квинсленда, нашему автору этот штат ближе, чем Новый Южный Уэльс. Видимо, он будет писать о нем.

— В основном, о Куктауне, — добавила Джоан, мгновенно поняв, что лучше не стоит развивать тему личной жизни Вайолетт.

Барфилд с удовольствием пошутил бы на эту тему, но Сэм Крейк — не того поля ягода.

— Подождите минуту, пожалуйста.

Вайолетт встала из-за стола и направилась в кабинет Сэма, где она устроила хранилище материалов, собранных им и перевезенных сюда из дома. Ей понадобилось лишь несколько секунд, чтобы найти нужные бумаги. Она вернулась и протянула их боссу, а тот передал Джоан.

— Дай автору копии всех документов, какие ему нужны, — распорядился Сэм. — И скажи мне, когда вы с ним соберетесь обедать, я к вам присоединюсь.

— Ты не будешь возвращаться в зал заседаний?

— Нет, Джоан, это же твой автор. Составь договор. Я подпишу его сразу после обеда.

— Хорошо.

Черные глаза начальника отдела художественной литературы сияли от радости. Ее чрезвычайно увлекал проект Сэма. И она забыла о чужих розах. Бросив лишь короткий взгляд в сторону Вайолетт, Джоан Браунли уверенной походкой направилась к двери, всем своим видом показывая, что с удовольствием выполнит любое указание босса.

Все сотрудники уже относились к нему с обожанием, безоговорочно подчинялись, старались приложить все силы, чтобы заработать похвалу, поддерживали его во всех начинаниях. Сэм был уверен, что в новом деле его ждет успех, тем более с такими самоотверженными работниками… Он ясно давал понять, что берет на себя всю ответственность. Если что-то пойдет не так, не станет никого обвинять, кроме себя самого. Он был лидером, причем, настоящим, азартным. И бросил клич, позвав всех за собой, и никто ему не отказал… Вайолетт сознавала, что запуталась в сетях его обаяния. И куда крепче, чем все остальные.

Сэм Крейк проводил Джоан взглядом, пригласил Вайолетт в свой кабинет и запер дверь.

— Значит, Роберт вернулся? — В его голосе слышалось раздражение.

Негодование захлестнуло ее. Она была ограничена в возможности, пусть даже и теоретической, выбрать между Робертом и Сэмом, то есть уйти или остаться. Правда, ей и самой в голову не приходило вновь круто менять свою личную жизнь. Но почему этот мужчина все решил за нее?

— Да, — ответила Вайолетт и опустила глаза. Отчего-то под его взглядом она почувствовала себя виноватой.

— И пытается заполучить твою благосклонность при помощи роз?

— Красные розы — символ, не требующий пояснений.

— И ты купилась на это?

Нет, Вайолетт не купилась, но сарказм в голосе Сэма вызвал желание дать отпор.

— Эти цветы напомнили мне, что Роберт никогда не боялся показать окружающим, какое место я занимаю в его жизни.

— Но даже при этом он тебя абсолютно не устраивал.

Смелое утверждение. Надо бы поубавить самоуверенность Сэма.

— На свете нет ничего абсолютного, — парировала Вайолетт. — Кое-что хорошее в наших отношениях все же было. По крайней мере, их не приходилось держать в тайне.

Бросив на своего возлюбленного гневный взгляд, она направилась к двери, давая понять, что разговор окончен.

Сэм не двинулся с места, преграждая ей путь.

— Минутку, леди…

Вайолетт встала напротив него, наслаждаясь произведенным эффектом. Одно очко в мою пользу, подумала она.

— Если у тебя нет других распоряжений, то я предпочла бы вернуться к работе. — Она решила бить Сэма его же оружием, подчеркивая деловой характер их отношений в издательстве.

В течение нескольких секунд он молча смотрел на нее, пытаясь понять, насколько серьезны слова, сказанные ею.

— Ты прекрасно понимаешь, что наши отношения нельзя демонстрировать.

— Да, я знаю, ты считаешь, что нельзя.

Находиться рядом с ним целый день — вчера, сегодня, завтра… — и не иметь возможности показать свои чувства. Вайолетт так больше не могла.

— Ты действительно хочешь уйти?

Если она откажется делить с ним работу, то захочет ли Сэм продолжать делить с ней постель? Все оказалось так запутано. Одно было ясно: сама она не сможет расстаться с ним никогда.

— Нет, я не хочу расставаться, по крайней мере, пока. — Вайолетт ответила так, чтобы это не выглядело как полная капитуляция.

Получив этот ответ, пусть и не очень решительный, Сэм продолжил наступление.

— Я собирался провести с тобой эти выходные. Выходит, зря на это рассчитывал?

Он ясно давал понять, что никаких колебаний с ее стороны терпеть не станет. Либо да, либо нет.

— Все выходные? Только вдвоем? — недоверчиво переспросила она, поскольку эти дни недели обычно омрачались его встречами с Дэвидом и другими срочными делами.

— Послушай, меня пригласили на вечеринку сегодня вечером — это презентация нового магазина сети «Платинум». Они часто дают рекламу в наших журналах. Дэвид хочет, чтобы я присутствовал. Конечно, можно было бы отказаться, но если ты хочешь, пойдем вместе.

Еще одно очко в ее пользу! Сэм явно нарушал собственное правило, решив наконец появиться с ней на людях, да еще под носом у Дэвида Рэя.

— Отлично. Пока ты будешь обедать с Джоан и ее автором, я как раз успею купить новое платье.

— Что ж, надеюсь, тебе там понравится, — улыбнулся Сэм. В его голосе послышалась легкая насмешка.

— Трудно сказать, пока я там не побываю.

И пока не увижу, как ты будешь себя со мной вести на людях, добавила она про себя.

— Мне будет приятно пойти туда с тобой, Вайолетт.

Сэм, кажется, был доволен разговором. Он отпер дверь и чуть тронул ее за талию.

Она была почти уверена, что на вечеринке будет скучно, и ей придется пожалеть о том, что они там оказались. Но, почувствовав успех, Вайолетт уже не смогла остановиться. И прежде чем выйти из комнаты, повторила свой вопрос:

— Так значит, все выходные вместе?

— Да. — Странно, но в голосе Сэма не было раздражения. — Завтра мы могли бы съездить на остров Филипп, посмотреть на пингвинов. Или просто позагорать. А сегодня пойдем на вечеринку. Тебе, наверное, надо будет после работы завершить кое-какие дела. Так что не торопись, собирайся, я зайду за тобой к семи.

Под делами он явно подразумевал разговор с Робертом. Вайолетт кивнула и вернулась в свой кабинет. На столе ее ждали розы. Она решила немедленно позвонить Роберту, чтобы тот не тешил себя никакими надеждами. Но прежде всего надо было избавиться от цветов.

Вайолетт отнесла корзину с розами обратно в приемную и поставила на стол Викки.

— Здесь они лучше смотрятся, — объяснила она, — и многие смогут ими полюбоваться.

— Но они же твои! — Секретарша была крайне удивлена.

— Я сказала Роберту, что между нами все кончено, — покачала головой Вайолетт. — Поэтому не могу их принять. Возьми их себе, они же тебе нравятся.

— Раз ты так говоришь… Прости, Вайолетт, я не знала…

— Нет смысла в отношениях, которые ни к чему не ведут.

Однако же отношения с Сэмом она старалась сохранить несмотря ни на что. Надеялась, что вот-вот все у них наладится и ей не придется скрывать от коллег свои чувства к боссу. В конце концов впереди были выходные, которые они проведут вместе. Ей верилось, что все будет хорошо, даже очень.

12

Вайолетт ушла. Сэм ходил взад и вперед по кабинету, вспоминая, как в первое утро здесь дал волю своей страсти и потом взял с любимой слово, что такое никогда больше не повторится. На работе надо работать.

Что же получается, он вырвал у Вайолетт обещание, которое та не хотела давать?

Ему казалось, что эта женщина все понимает. Последние три недели дела в издательстве шли просто замечательно. Разумеется, она видела, что он тут — лидер, держащий управление в своих руках. Это был единственный путь, позволяющий заработать доверие людей. Даже предположение о том, что на решения босса влияет кто-то другой, могло все испортить. Так что и его жизнь, и ее — подчинены профессиональным интересам. С этим нельзя не считаться.

Сэм опустился в кресло. Его разочаровала не столько непредвиденная ситуация с букетом, сколько его собственная реакция на нее. Ощущение борьбы за Вайолетт с другим мужчиной лишило его разума. Инстинктивно ринувшись защищать свою собственность, он с трудом удержался от того, чтобы сгрести Вайолетт в охапку и доказать и ей, и себе, кому она принадлежит. Лишь понимание того, что тем самым он нарушит им же установленные правила, сыграло роль тормоза.

А ведь Вайолетт, кажется, намеренно подталкивала его к этому действию. Может быть, пыталась проверить свою власть над ним? Если бы Сэм поддался на провокацию, он бы своими руками разрушил с трудом созданный собственный авторитет, который должен был служить общим интересам. Если женщина и впрямь хотела это сделать, то он, вероятно, переоценил свое влияние на нее.

Сэм проклинал Роберта с его розами, пробудившими в Вайолетт чувства, которым не было места на работе. В ней проснулось свободолюбие. Она явно требовала хоть каплю власти над ним здесь, на работе.

Ему вообще-то не хотелось брать Вайолетт на вечеринку. Но теперь придется. Дело решенное. Впрочем, вряд ли это может нанести какой-то вред. Все-таки у людей, занимающихся выпуском и торговлей журналами, свой замкнутый мир. И маловероятно, что вечером он и Вайолетт встретят кого-то, кто не должен знать об их отношениях. Проблем не будет. Просто надо не отпускать ее от себя ни на шаг и пресекать любые ненужные расспросы со стороны кого бы то ни было.

Он подумал, что нужно предупредить Дэвида о решении взять с собой Вайолетт. Тот не уверен даже, что Сэм сам явится, а то, что он придет не один, вообще будет для партнера неожиданностью. А это может причинить неудобства, так как места за столом уже наверняка распределены.

Сэм набрал номер Дэвида.

— Сегодня вечером я буду с Вайолетт.

— Подожди, я, кажется, ослышался… Ты сказал, что придешь с Вайолетт Нильсон?

— Ты не ослышался. Я хочу, чтоб за столом она сидела рядом со мной. Это можно устроить?

— Можно, конечно… — Дэвид явно был в замешательстве.

— Очень хорошо. Ты будешь с Фрэн?

— Нет, она не придет.

Что ж, одной проблемой меньше. Фрэн — редкостная скандалистка. Конечно, Дэвид здорово умеет пресекать на корню любые конфликты и избегать неприятных ситуаций, но тут даже он может не справиться.

— Фрэн перегнула палку, пришлось ее бросить, — сказал, Дэвид нарочито растягивая слова и явно рассчитывая на расспросы.

— И кто же теперь твоя протеже?

— Алиса Пратт.

Девчонка, чьи фотографии были недавно опубликованы в одном из их журналов, подумал Сэм. Вероятнее всего, отношения с Дэвидом для нее — лишь способ сделать карьеру в модельном бизнесе.

— Постой, так ей, кажется, всего восемнадцать. Вчерашняя школьница. И ты еще меня обвинял в совращении малолетних?

— Дружище, эту малолетку совратили много лет назад. А сейчас она сама, кого хочешь, совратит.

Сэм не стал спорить. Дэвида всегда тянуло к доступным женщинам. Их можно легко завоевать, от них можно легко уйти. Дэвид никогда и никем не был увлечен всерьез.

— Что ж, надеюсь, Алиса знает наш расклад.

— Надеюсь, Вайолетт тоже его знает, — парировал Дэвид.

— С Вайолетт совсем другая ситуация.

— Ладно, буду рад видеть вас обоих сегодня вечером.

Партнер никак не мог понять, кем Вайолетт является для Сэма. Их отношения не имели ничего общего с теми поверхностными чувствами, которые Дэвид обычно испытывал к своим подружкам. Эта женщина заняла место в сердце Сэма, которое раньше всегда пустовало. Когда он был с ней, даже на работе, ее участие придавало ему желание делать больше, стремиться к невозможному. Победы становились слаще, потому что Вайолетт была их свидетелем. Ни одна другая женщина не действовала на него таким образом, превращая самые обычные повседневные события в необыкновенные, чудесные.

Сэм вспомнил слова Пола Барфилда: «Молодому льву так просто растоптать прекрасный цветок, не успев понять его цену». Цветок… Очевидно, для Пола мисс Нильсон тоже была очень важна. Розы, подаренные Робертом, не оставляли сомнений, что и он нуждался в Вайолетт.

Но эта женщина принадлежала только Сэму. Они были созданы друг для друга. И если она хочет публичной демонстрации его отношения к ней, то пусть будет так. Но Дэвид тоже прав. Нужно, чтобы Вайолетт поняла правила игры и не слишком на него давила. Сэм слишком долго вынашивал планы завоевания книжного мира, чтобы позволить теперь кому бы то ни было их нарушить. Даже Вайолетт… Особенно ей.

От размышлений его отвлек звонок Джоан Браунли, которая сообщила, что они с автором отправляются обедать. Сэм взял себя в руки и вышел из комнаты. Проходя через кабинет Вайолетт, он заметил, что роз на столе уже нет, и почувствовал себя победителем.

— Удачных покупок, — подчеркнуто вежливо сказал он ей.

— Приятного аппетита, — ответила Вайолетт, слегка улыбаясь.

Сэм вышел в холл и увидел корзину с розами. Приподнятое настроение мгновенно испортилось. Стало быть, Вайолетт их не выкинула, а просто унесла, чтоб они не мозолили ему глаза. Что это значит? Что она еще не сбросила Роберта со счетов? Сэм сжал кулаки. Он заставит ее сделать выбор.

В семь часов вечера Сэм Крейк подошел к двери ее квартиры. Он был преисполнен решимости. Пора получить ответы на многие вопросы. И не только о Роберте. Сэм согласился пойти с ней на бессмысленную вечеринку. Что ж, если этот поход себя окупит, то ничего плохого в этом нет. Но если Вайолетт попробует таким образом поставить его на место, то ничего у нее не выйдет.

Он нажал кнопку звонка, твердо намереваясь прояснить все вопросы, прежде чем они с Вайолетт выйдут отсюда. В нем говорило примитивное чувство собственности, так свойственное мужчинам по отношению к любимым женщинам.

Вайолетт ему открыла. Она была просто великолепна. Черное платье до колен, украшенное искусственными цветами, мягко облегало ее фигуру. Черные туфли на шпильках, подчеркивали стройность ног. Короткие волосы, тщательно уложенные в модную, не слишком сложную прическу, сохранили мягкость и блеск. Прозрачность голубых глаз умело подчеркнуты совсем небольшим количеством теней. Губы, как обычно, были накрашены светло-розовой помадой. На нежной высокой шее присутствовала неизменная нитка жемчуга, в мочках ушей кокетливо красовались маленькие жемчужные сережки-гвоздики.

Сэм был потрясен. Вайолетт выглядела стильно и сексуально, но при этом абсолютно не вызывающе.

Неожиданное страстное желание охватило Сэма со столь неистовой силой, что ему было нелегко взять себя в руки. Лишь воспоминание о принятом решении помогло ему сохранить хотя бы внешнее спокойствие. Он перевел дыхание и высказал, наконец, то, что так долго его мучило.

— Великолепно выглядишь. Но это не заставит меня забыть о Роберте. Скажи, ты рассталась с ним?

Эти слова, сказанные злым, грубым голосом удивили Вайолетт. Она лишь слегка кивнула, не вполне понимая, что происходит.

— Я рассталась с Робертом еще до того, как встретила тебя. Я же тебе говорила, Сэм. Ничего не изменилось, и мне не хочется, чтобы что-то менялось.

— А он знает об этом?

— Да, сегодня пришлось снова ему об этом сказать. Я не хочу, чтоб Роберт продолжал надеяться на то, что у него еще есть шанс возобновить отношения.

— А у него нет шансов?

— Нет.

Словно камень свалился у Сэма с сердца. Все было именно так, как ему хотелось. Внутренняя напряженность спала, он почувствовал себя уверенно и, осознав, что до сих пор топчется на пороге, вошел и закрыл за собой дверь. И оказался так близко от Вайолетт, что ощутил тонкий аромат ее духов, — сладкий мускатный запах будил в нем зверя.

— Ты моя, Вайолетт Нильсон. Если ты сегодня хотя бы взглянешь на другого мужчину, я его растерзаю.

В ее глазах читалась такая же решимость.

— Я сделаю то же самое с любой женщиной, на которой задержится твой взгляд.

— Я хочу, чтоб ты была только моей.

Свободолюбие блеснуло в ее взгляде.

— Я не игрушка, Сэм. Да, я с тобой. Но лишь потому, что сама этого хочу. Но я не согласна быть твоей собственностью. Или ты считаешься с этим, или все, что нас связывает, умрет. Понимаешь?

Собственность… Слова Вайолетт вызвали у него воспоминания, от которых по спине побежали мурашки. Его отец не выпускал мать из дома. Она постоянно была беременна, только и делала, что рожала. Он относился к ней, как к части дорогого имущества. И к детям у него было точно такое же отношение. Отец управлял жизнями родных ему людей, не спрашивая на то ни у кого из них разрешения. Так что же, Сэм унаследовал отцовский характер?

Нет, сама мысль об этом была ему неприятна. Но он действительно хотел спрятать Вайолетт от всего мира, чтоб ничто не мешало им любить друг друга. Однако она права. Они не могли всегда оставаться только вдвоем. Бизнес требовал от него вести активную общественную жизнь, и было бы нечестно с его стороны оставить за ее пределами Вайолетт.

Сэм протянул руку, коснулся щеки женщины и почувствовал, какая она горячая.

— Прости, я был не прав. Но у меня как раз есть возможность раскаяться в этом. Пойдем со мной прямо сейчас. Ты готова?

— Да, — хриплым голосом ответила Вайолетт. — Только возьму сумку.

Маленькая черная сумочка на тонком ремешке оказалась чудесным дополнением к ее наряду.

Они вышли на лестницу и начали спускаться. Сэм взял руку Вайолетт в свою и крепко сжал, получая удовольствие от этого заботливого жеста.

— Кстати, давно хотел у тебя спросить. Почему тебя назвали Вайолетт? Фиалка — это какой-то символ?

— О! Это романтическая история, — улыбнулась она. — Моим родителям было под сорок, когда они встретились. У обоих, конечно, имелось прошлое. За мамой в молодости ухаживал один француз. И он на каждое свидание приносил ей букетик фиалок. Знаешь, она по-настоящему любила отца, но так и не смогла забыть этого Жана, часто мне о нем рассказывала. Ведь первая любовь не забывается, верно? Вот мама и дала мне имя в честь той, своей первой влюбленности.

— Оно тебе подходит, ты похожа на нежный цветок.

Вайолетт чуть покраснела от комплимента, — нечасто их услышишь от Сэма, и сменила тему.

— И в какое место мы направляемся? — с интересом спросила Вайолетт.

— На Сван-стрит.

— А много людей будет на вечеринке?

— Думаю, около ста двадцати человек.

— Ого! Немало… Сэм, когда мы придем туда, ты отпустишь мою руку? — задумчиво поинтересовалась она.

Он окинул ее внимательным взглядом. Вайолетт старательно рассматривала ступеньки лестницы. Ее рука казалась такой хрупкой. Она оделась так, чтобы не очень выделяться там, куда они направлялись. Но она не была уверена, что элегантного наряда и ее хороших манер достаточно, чтобы Сэм мог появиться с ней на людях.

Впрочем, оставлять ее одну вовсе не входило в его планы. По крайней мере, сегодня. Вайолетт так здорово смотрелась в новом платье, что Сэм не рискнул бы не показать всем, что это его женщина. Иначе сразу нашлось бы множество желающих завоевать ее внимание.

— Нет, не отпущу. — Он был решителен. — Ты со мной, Вайолетт. А я с тобой. Весь вечер…

13

Через девять месяцев после начала работы нового босса в издательстве вышел в свет и поступил в продажу первый цикл книг австралийских авторов.

Девять месяцев — символичная цифра! — думала Вайолетт, окидывая взглядом толпу, собравшуюся в Соверен-Хилл, чтобы отметить воплощение в жизнь первого проекта Крейка.

Вайолетт сама предложила ему это место для проведения презентации и угадала. В этом музее под открытым небом, настоящем городке, где все рассказывает о первых поселенцах Австралии, люди с большим восторгом принимают культуру и историю родной страны. На улицах здесь можно увидеть дам в пышных юбках, повозки, запряженные лошадьми, а в салунах встретить золотоискателей в знаменитых шляпах диггер-хэт.

Конечно, это событие было широко разрекламировано. Радио, телевидение, газеты, журналы откликнулись на него репортажами, статьями и публикациями интервью, взятых у мистера Крейка и авторов книг. Кроме журналистов, которых тут было очень много, Вайолетт заметила руководителей нескольких крупных книготорговых компаний.

Сами книги, разложенные тут же на лотках для продажи, великолепно смотрелись. У них были интригующие названия, яркие обложки. Все предвещало успех этой серии у читателей. Сэм Крейк приложил все усилия, чтобы завоевать рынок продаж.

Вайолетт поймала взгляд Дэвида Рея, который протискивался сквозь толпу, очевидно пытаясь приблизиться. И ей это не понравилось. Дэвид относился к ней, как к захватчику, нарушившему привычную жизнь Сэма. Он считал, что никто не вправе отнимать столько времени у его партнера, хотя уже привык к тому, что эта женщина постоянно сопровождает Сэма Крейка на различные мероприятия. Дэвид никогда больше не позволял себе быть невежливым с Вайолетт, хотя неприязнь к ней у него сохранялась.

Теперь он нес два бокала красного вина. Для этой презентации Сэм заказал местное австралийское вино, чтоб еще раз подчеркнуть национальный колорит торжества. Впрочем, на закуску тоже предлагались блюда национальной кухни — бифштексы с бананами, лепешки из овсяных хлопьев с кокосовыми орехами, рисовый пудинг, фруктовые торты.

— Я принес тебе выпить. Ты это заслужила, — объявил он, протягивая ей бокал.

— Спасибо. — Вайолетт искренне удивилась, увидев в его глазах одобрение. — Кажется, все идет хорошо, как ты думаешь?

Он кивнул.

— Все идет так, как хотел Сэм.

Через несколько секунд они заметили самого виновника торжества, вдохновенно рассказывающего что-то обступившим его людям. Вайолетт с болью в сердце ощутила, что самой ей отведена роль лишь третьеразрядного игрока в команде Сэма. Хоть она и делит с ним постель и помогает ему во всех служебных делах, он тут остается единственным капитаном, не терпящим конкуренции. Такова его природа.

— Я поражаюсь тебе, Вайолетт, — заметил Дэвид. — Любая другая женщина на твоем месте попыталась бы разделить это торжество с Сэмом, а ты остаешься в тени.

— Мое место здесь.

Рэй взглянул на нее с любопытством.

— Ты действительно особенная женщина: делишь с Сэмом лишь то, что он позволяет, и не требуешь большего.

Вайолетт усмехнулась, подумав, что тут ей выбирать не приходилось. У нее не было никакой возможности изменить ситуацию. Уже несколько месяцев, как она смирилась со своим положением, предпочтя довольствоваться малым, но не терять любимого человека. И не предпринимала больше попыток пересечь установленные им границы, согласившись принять предложенные Сэмом правила игры и осознав, что сопротивлением тут ничего не добьешься. Ведь Вайолетт любила Сэма Крейка, ей нравилось ощущать себя частью его жизни, просто быть рядом с ним.

— Мне хочется попросить у тебя прощения, — продолжал говорить Дэвид. — Я думал, Сэм сделал большую ошибку, связавшись с тобой. Подозревал, что ты попытаешься использовать его, хотя сам он и уверял меня, что ты не такая, как другие женщины. Может, расскажешь мне, в чем твое отличие?

Это было сказано таким насмешливым тоном, что вряд ли могло быть принято за настоящее извинение. Но Вайолетт решила, что на большее Дэвид просто не способен. Возможно, его слова были более искренними, чем казалось на первый взгляд, а насмешка — лишь способ защиты.

— Знаешь, не мне судить, что Сэм имел в виду. Попробуй расспросить его, — осторожно ответила она.

— Эх… Ладно, не хочешь говорить — не надо. Тогда напомни мне, кто та высокая брюнетка? — Дэвид кивнул головой в сторону Джоан.

— Это Джоан Браунли, руководительница отдела художественной литературы.

— Симпатичная… Хм… Ты не в курсе, у нее кто-нибудь есть?

— Насколько мне известно, она свободна.

— Это хорошо, — заулыбался он. — У нее ведь сегодня тоже праздник. Надо бы помочь ей как следует его отметить.

С этими словами Дэвид начал пробираться через толпу в направлении Джоан. Вайолетт усмехнулась. Бедняжка потерпела неудачу в притязаниях на Сэма. Все уже знали, что тот появляется на различных общественных мероприятиях исключительно в обществе Вайолетт Нильсон. Скорее всего, догадывались и об их любовных отношениях, хотя открыто об этом нигде не говорилось. Наверняка Джоан будет рада вниманию Дэвида Рэя. Вайолетт не удивилась бы, если б эта парочка встретила следующее утро вместе.

Работяга Джоан… Она столько сил вложила в проект Сэма, что заслуживает награды. А после сегодняшнего разговора с Дэвидом у Вайолетт появилась некоторая надежда, что он способен научиться ценить в женщине не только внешность, но и душевные качества.

Вайолетт пошла по площади, отовсюду принимая восторженные отзывы владельцев книжных магазинов с тем, чтобы потом передать их Сэму. Заодно следила, чтобы всем хватало вина и закусок — не должно быть никаких пустых тарелок и незаполненных бокалов. На минуту-другую остановилась поболтать с журналистами, стараясь произвести на них наиболее благоприятное впечатление. Но более всего прислушивалась к разговорам покупателей.

— Вайолетт…

Она была приятно удивлена, узнав голос своего бывшего шефа, Пола Барфилда, Старик радостно улыбался ей. У Вайолетт слезы навернулись на глаза. Она вспомнила годы совместной работы, его заботливое, почти отеческое, отношение.

— Как же я рад тебя видеть, девочка моя.

— Пол! Я тоже очень рада! — Вайолетт поцеловала старика в щеку, изо всех сил стараясь остановить слезы. — Как ваши дела?

— О! Я прекрасно провел время в кругосветном путешествии. Не поверишь, впервые был за границей не по служебным делам, а просто отдыхая.

— И вы совсем не скучали без нас?

Он покачал головой.

— По людям скучал, а по работе нет. Кстати, спасибо тебе огромное за то, что ты прислала мне все книги вашего нового цикла.

— Сэм был очень рад отправить их вам. И даже письмо написал…

— Эх, детка, кого ты пытаешься обмануть? — добродушно проворчал старик. — Ты думаешь, я не узнал твой почерк?

Вайолетт покраснела.

— Вам понравилась идея Сэма обратиться к австралийской истории?

— Ты еще спрашиваешь! Конечно да! Это была одна из причин, почему я продал издательство именно ему. Мне уже не хватало времени и сил, чтобы осуществить этот проект. — Пол окинул взглядом книжные ряды и добавил: — Насколько я могу судить, у него получилось просто здорово. Хорошее начало.

— О да, просто великолепное! — охотно согласилась Вайолетт.

— Все это получилось только с твоей помощью. Не забывай об этом, девочка. Надеюсь, Сэм тоже это понимает. Кстати, я слышал, вы неплохо поладили?

Вайолетт покраснела еще сильнее.

Пол Барфилд заулыбался, взял ее руку и ласково пожал.

— Не надо ничего говорить. И стесняться тут нечего. Сэм подходит тебе куда лучше, чем Роберт. Ты и сама это понимаешь, правда?

— Да, — призналась она.

— Я тут тебе кое-что привез, — пробормотал Пол, извлек из болтающегося на руке пакета серебристую коробочку, перетянутую такой же лентой, и протянул ее Вайолетт. — С днем рождения, милая!

— Пол! — Она не могла больше сдерживать слезы. — Вы не забыли!

— Взгляни. Я увидел это в Антверпене и сразу же вспомнил о тебе.

Вайолетт извлекла из коробочки крошечное деревце, усеянное маленькими жемчужинами, словно застрявшими меж ветвями снежинками. Ведь по происхождению она была скандинавка, и ей иногда по ночам снились огромные сугробы, деревья в снегу и белые заснеженные равнины. Наверное, в эти минуты в ней оживала память предков… Но откуда об этом мог знать милый старый Барфилд?

— Оно так прекрасно, Пол! — восхищенно сказала Вайолетт и взглянула с беспокойством на бывшего босса. — Должно быть, это стоит огромных денег?

Старик замахал на нее руками.

— О чем ты? Моя жена говорит, что самое приятное в путешествиях — покупать сувениры друзьям. Мне доставило огромное удовольствие сделать тебе подарок. Кстати, возьми пакет, чтоб носить было удобнее. Не держать же его в руках весь вечер.

— Я буду это хранить. Спасибо огромное!

— Счастливо тебе, девочка! — попрощался старик, заметив в толпе знакомое лицо.

Подарок Пола вызвал у Вайолетт, кроме приятных мыслей о бывшем шефе, еще и обиду в адрес Сэма. Тот забыл о дне ее рождения.

Она пыталась убедить себя, что это не имеет значения. Сейчас шла презентация новой книжной серии, а накануне Сэм был полностью занят подготовкой к ней. Его забывчивость имеет вполне понятную причину. Но разочарование, которое Вайолетт уже почти сумела изжить в своей душе, вновь охватило ее.

Пол Барфилд помнил все, что касалось ее жизни. И Роберт бы не забыл, если б они все еще были вместе. Но Сэм… За все время, что Вайолетт была с ним, он ни разу не сделал ей никакого подарка, даже самого маленького, символического букетика цветов не преподнес. Может быть, она значила для Сэма совсем не так много, как ей казалось? Интересно, вспоминает ли он о ней, когда ее нет рядом?

Хотя, наверное, все же несправедливо было обвинять возлюбленного в такой забывчивости. Ведь он долго жил один, совсем оторвавшись от своих многочисленных сестер и братьев, и ему просто в голову не приходит помнить такие мелочи, как чьи-то дни рождения. Он и свой бы пропустил, если бы она сама его не спросила. Сэм был приятно удивлен, когда Вайолетт приготовила ему по этому случаю праздничный ужин.

Да, невеселое прошлое ее мужчины могло служить ему оправданием. Ссора с родственниками, особенно с отцом, научила его больше заботиться о карьере, чем о людях. Вайолетт не была даже уверена, что их отношения сохранятся после того, как общая цель будет достигнута. Как много значит для Сэма их близость? Будет ли он когда-нибудь любить ее так же сильно, как она его?

Вайолетт вошла в женскую комнату и, пользуясь тем, что там никого не было, дала волю слезам. Глупо было требовать от Сэма невозможного. Работа оставалась для него на первом месте. Ее день рождения просто не казался ему важным событием, которое надо отмечать. Следовало принять это и простить. Зато в их совместной жизни были и еще будут моменты полного взаимопонимания. Нужно помнить об этом и прекратить мучиться.

Вайолетт умылась, подкрасилась и постаралась взять себя в руки. Взглянув на свое отражение в зеркале, она увидела то же лицо, что вчера. Но сегодня ей уже было тридцать лет.

Странно, казалось бы обыкновенное двузначное число, кстати, не такое уж и большое. Но почему же оно так действует на нее? Ведь, по сути, ничего не изменилось. Но в душе Вайолетт поселились сомнения: к чему приведут ее отношения с Сэмом? Ей хотелось обрести уверенность. Но как это сделать?

Она глубоко вздохнула, пытаясь снять груз с сердца, и отправилась на презентацию, стараясь активной деятельностью заглушить печальные мысли.

День был на исходе. Официальное мероприятие закончилось в три часа. У писателей сводило пальцы от обилия розданных автографов. Персонал музея был восхищен организацией торжества. Журналисты уже разъехались. Официанты убирали со столов пустую посуду. Сэм все еще что-то объяснял книготорговцам. Дэвид Рэй флиртовал с Джоан Браунли, очевидно, получив благословение партнера. Вайолетт провожала гостей.

Перед тем как уехать в издательство, она помахала Сэму. Он извинился перед собеседниками и подошел к ней. На нем был костюм первопоселенца — синие джинсы, голубая рубашка и шляпа. Настоящий мачо! Его мужественная привлекательность заставила сердце Вайолетт вновь учащенно забиться. Ее чувства были так остры, будто и не было тех месяцев, что они провели вместе.

Он улыбнулся ей, всем своим видом выражая радость от достигнутого успеха.

— Все прошло неплохо.

Вайолетт позабавило такое преуменьшение.

— Скорее уж, замечательно. Это твой день, Сэм!

— Нет, это наш день, — возразил он. — Не думай, что я забыл о твоем вкладе в этот проект. И сегодняшнюю презентацию удалось так здорово организовать именно тебе. Ты просто чудо, Вайолетт!

Эти слова придали ей уверенность.

— Спасибо, — тихо ответила она.

— Я видел тебя с Полом Барфилдом. Было мило с его стороны прийти на наш праздник.

— Да. Я была так рада видеть его отдохнувшим, помолодевшим и довольным жизнью.

Сэм взглянул на пакет, который Вайолетт держала в руках.

— А это Пол тебе дал?

Ничто не могло укрыться от взгляда Сэма Крейка! Он мог быть занят делами, но при этом внимательно следил, что происходит с Вайолетт, да и со всеми остальными тоже.

— Да, это деревце с жемчужинами. Пол увидел его в Антверпене и вспомнил обо мне.

Сэм нахмурился.

— Дай, пожалуйста, посмотреть.

— Конечно, если тебе интересно… — Вайолетт пожала плечами, не понимая, чем вызвано такое любопытство.

Она отдала ему коробочку и почувствовала себя неуютно, когда он извлек деревце и стал пристально его разглядывать. Что же тут необычного, если бывший босс сделал ей такой подарок?

— Да, — пробормотал он. — Явно не австралийская флора…

— Пол подарил мне это на день рождения. Это просто знак внимания, — непонятно зачем начала оправдываться Вайолетт.

Сэм удивленно уставился на нее.

— На твой день рождения?

А ведь он знал! Точно, знал! — подумала она.

— Да, сегодня мой день рождения.

— Но почему ты мне не сказала?

— Я тебе говорила. Дважды. Первый раз, когда мы разговаривали о знаках зодиака в твой день рождения. Второй, — когда ты назначал день этой презентации.

— Прости, Вайолетт! Это вылетело у меня из головы.

— Не думай об этом.

Вайолетт ответила неискренне. Ее сердце переполняло негодование. Она-то помнила обо всем, что было связано с Сэмом. Обо всем, что его волновало.

Она уже в который раз взяла себя в руки. Не стоило мучиться. Просто у них с Сэмом были разные ценности и приоритеты.

— Поужинаем сегодня у меня? Я придумаю что-нибудь необычное, — предложил Сэм, возвращая подарок.

— Это было бы замечательно.

— Розы от Роберта. Жемчужное дерево от Пола. Я ничего тебе не дарил… Что ты хочешь получить от меня?

Сэм взял лицо Вайолетт в ладони и внимательно посмотрел ей в глаза, словно желая прочитать ответ в ее душе.

Я хочу от тебя ребенка, Сэм Крейк! — мысленно ответила Вайолетт. Ничего более безумного ей в голову еще не приходило.

Вероятно, сказалась сегодняшняя дата. Тридцать лет — хороший возраст, чтобы завести семью. Хотя наверняка это желание проистекало из невозможности полностью обладать Сэмом. Ребенок, частица любимого мужчины, принадлежал бы ей целиком.

— Подари мне себя, — под этими словами женщина подразумевала куда большее, чем простая физическая близость.

— Эта ночь будет принадлежать тебе, — обещал Сэм, явно не поняв Вайолетт до конца.

Да, это будет ее ночь, решила она. У Сэма были его девять месяцев на осуществление первого проекта. Следующие девять месяцев останутся за ней.

14

Сэм сделал заказ по телефону. Им доставили омара, запеченного под соусом — любимое блюдо Вайолетт для торжественных случаев. На сладкое — мусс из смеси белого и черного шоколада с малиной. Прекрасное начало ночи!

Он откупорил бутылку шампанского, и когда они закончили ужинать, то взяли ее и устроились на балконе. Пили шампанское, сидя в шезлонгах под звездами и слушая шум прибоя. Была самая середина австралийской весны — десятое октября, и в воздухе разливалась ночная прохлада. Вайолетт радовалась свежему воздуху и соленому запаху морской воды.

Она думала о жемчужном деревце и попутно вспомнила индийскую легенду о появлении жемчуга.

Царь змей, Ассур, сражался с чудовищем и был повержен. Там, где кровь его упала на дно реки, появились рубины. Песчинки, обагренные кровью, стали гранатами. Из желчи побежденного родились изумруды. Несколько дней оплакивало море погибшего царя, и слезы моря превратились в жемчуг.

С тех пор и появилось поверье, что жемчуг приносит владельцу утрату иллюзий и надежд, а получать его в подарок — к слезам. Вайолетт коснулась рукой нити жемчуга на шее. Ей вспомнились умершие родители. А теперь может ли она быть уверена в том, что не потеряет Сэма? Ребенок мог бы стать ее семьей, придать смысл жизни.

Сэм отвлек ее от размышлений.

— Весы… — улыбнулся он. — Ты всегда сохраняешь равновесие?

— Я думала, ты не очень разбираешься в гороскопе? — заметила она.

— Да нет, не то, чтобы не разбираюсь. Просто я в них не очень верю. Мне кажется, люди сами творят свою судьбу.

— Есть вещи, которые нам неподвластны.

Сэм усмехнулся. Ему явно наскучил этот разговор.

— Ты допила шампанское? — спросил он, взяв Вайолетт за руку.

— Да.

— Пойдем со мной?

Сердце женщины билось от волнения, пока она шла за Сэмом в ванную. Потом он медленно раздевал ее, лаская. Но что-то изменилось в чувствах Вайолетт. Когда Сэм коснулся ее груди, ей пришло в голову, что грудь создана вовсе не для ласк, а для того, чтобы кормить ребенка. Когда он провел рукой по животу, Вайолетт подумала, что внутри, там, где должен расти маленький человечек, пока пусто.

Сегодня любимый мужчина вызывал в ней потребность куда более сильную, чем желание получить физическое удовольствие. Это была самая глубинная потребность, самое естественное стремление женщины — родить ребенка. Чтобы их с Сэмом любовь получила продолжение, дала начало новой жизни.

Они принимали душ вместе…

Для Вайолетт это была церемония очищения. Ей доставляло удовольствие чувствовать прикосновения Сэма, наслаждаться красотой его сильного тела, любоваться хитрыми искорками в его глазах. И представлять себе малыша, в чьих глазах будут сверкать такие же искорки.

Ах, если б у них родился сын! Какой замечательной стала бы их жизнь! Вайолетт обрушила бы на этого ребенка океан любви, которая помогла бы ему расправить крылья и лететь туда, куда подскажет сердце. Этот малыш будет похож на Сэма, но он будет другим. И будет любить Вайолетт такой, какая она есть, просто за то, что она его мать.

Мужчина, который должен был стать отцом желанного ребенка, завернул краны, взял широкую махровую простыню и обернул его вокруг себя и любимой женщины, словно бы прячась от всего мира.

— Скажи, Вайолетт, сколько тебе исполнилось? — хитро спросил Сэм.

— Тридцать, — ответила она, внезапно осознав, что уже могла родить, будучи в два раза моложе. Мальчику было бы сейчас пятнадцать. Столько лет упущено! Если она вообще хочет ребенка, то надо поторопиться…

— Тогда я подарю тебе тридцать поцелуев. — Сэм улыбнулся.

Они вытерлись махровой простыней, заботливо помогая друг другу. Потом он взял Вайолетт на руки и понес из ванной комнаты в спальню, начав целовать на ходу и не прекращая делать это, уложил в постель. Вскоре на ее теле не осталось ни одного места, которого бы не коснулись его губы.

Вайолетт наслаждалась ощущением его прикосновений и томилась, в ожидании того момента, когда их тела станут единым целым. И это ожидание доставляло ей удовольствие. Она ясно чувствовала ту непреодолимую, старую как мир силу, заложенную в них самой природой и ведущую к рождению новой жизни.

Когда Сэм властно вошел в нее, Вайолетт восторженно вскрикнув, отдалась ему, ощутила его натиск, подчинилась движениям и отвечала на них. При этом она обнимала Сэма, прижимала его к себе, жадно целовала, стремясь передать ему хоть толику своих чувств, всем сердцем желая, чтобы их любовь обрела новый смысл.

Они одновременно достигли пика блаженства и, лежа рядом, отдыхали. И тут Вайолетт решилась наконец заговорить с ним о том сокровенном, что теперь волновало ее.

— Сэм, ты когда-нибудь задумывался… — Она замолчала, тщательно подбирала слова.

Сладко потянувшись, он вздохнул.

— Я сейчас не могу ни о чем думать… Ты свела меня с ума, и мне нравится это безумие.

Польщенная, Вайолетт не удержалась от улыбки, но все же сказала:

— Милый, я хочу поговорить серьезно.

— Да? И о чем же?

Она села, чтобы лучше видеть его лицо.

— Когда мы с тобой любим друг друга, ты когда-нибудь задумываешься о том, к чему это должно нас вести?

Вайолетт говорила ласковым голосом, надеясь, что близость их тел, еще хранивших тепло соития, поможет сблизиться и их мыслям. Сэм поймет ее стремление, ее тоску и захочет того же, чего хочет она. Это было бы естественным продолжением их чувств.

— Ты имеешь в виду ребенка? — медленно спросил он.

— Да, конечно. Твоего ребенка и моего. Нашего…

Она почти пела эти слова, словно пытаясь загипнотизировать любимого человека, пробудить в нем дремлющее пока стремление к продолжению рода.

— Нет, я никогда об этом не думал.

Вайолетт была разочарована ответом, но сдаваться не собиралась.

— Жаль… Ведь это так прекрасно! Подумай, мы любим друг друга, нам так хорошо вместе. А малыш стал бы еще одним связующим звеном. Мы получили бы еще большее наслаждение от нашей любви.

— Малыш… — повторил Сэм, нахмурившись. — Ты ведь принимаешь таблетки? Ты мне говорила…

— Да, но если прекратить их принимать, то я смогу забеременеть. Может быть, даже сразу…

— Ты не должна думать об этом, — твердо сказал Сэм. — У нас так много дел, ведь выход в свет первого цикла книг — всего лишь только начало пути…

Эти слова заставили ее сердце сжаться. На несколько секунд Вайолетт застыла, не в силах справиться с той болью, что он ей причинил. Она смотрела сверху вниз на мужчину, отвергающего самое сокровенное из ее желаний.

— Ты никогда не говорил со мной о ребенке. Ты не понимаешь, что я чувствую.

Ей вдруг стало неприятно ощущать прикосновения Сэма. Тепло его тела не могло справиться с холодом его слов. Он как всегда все решил сам! И за себя, и за нее! Она не могла больше оставаться рядом с ним.

Вайолетт попыталась встать, но Сэм крепко взял ее за запястье. Ей и в голову не пришло бороться. Она бы с ним все равно не справилась и к тому же чувствовала себя совершенно обессилевшей. Сэм опрокинул ее на подушку и притянул к себе.

— Ты не понимаешь, чего хочешь, Вайолетт. Ребенок полностью подчинит себе твою жизнь. У тебя не останется собственных интересов, собственных дел. Все твои мысли будут направлены только на него. Это означает конец карьеры, пойми.

Она лежала и слушала, не шевелясь, и смеялась в душе над картинами будущего, которые рисовал ей Сэм. Потом, когда он замолчал, сказала:

— Помнишь, ты спрашивал, что я хочу получить от тебя? Так вот, я хочу ребенка. С остальным я как-нибудь справлюсь.

— А я не хочу детей, — высказался Сэм напрямую.

— Но почему? Ведь это же естественное желание всех мужчин и женщин?

— Что ты называешь естественным желанием? Продлить свою жизнь в детях? Получить ощущение бессмертия? Это ложные цели.

— Сейчас ты несправедлив ко мне так же, как несправедлив был к тебе твой отец!

— Ничего подобного! Просто мне не нужно самоутверждаться за счет ребенка. Мне вполне достаточно моей собственной жизни.

— Ты жалеешь, что появился на свет?

— Странный вопрос. Конечно же нет.

— Так почему ты лишаешь этой возможности наших детей? Пойми, я женщина. И хочу, чтоб мое тело дало начало новой жизни, являющейся частицей нас с тобой, но при этом самостоятельной.

Ему нечего было ответить на эти слова. Все его возражения были исчерпаны и не приняты ею. Вайолетт хотела ребенка, и Сэм не мог отнять у нее эту мечту.

Он откинулся на подушку. Они лежали рядом, но не касаясь друг друга. Чувство единения куда-то пропало. Нужно было хоть одно слово, чтобы нарушить пугающую тишину, хоть движение, чтоб свести на нет расстояние между ними. Но оба молчали и не двигались.

Вайолетт поняла, что не может больше оставаться с ним. Даже если любишь мужчину такой неистовой любовью, какой любила она, нельзя только отдавать, ничего не получая взамен.

Оставалась маленькая возможность, пожалуй, один шанс на миллион: если она сегодня не выпьет таблетку, то ребенок начнет развиваться в ее чреве. Ребенок, украденный у Сэма…

Но поступить так было бы нечестно не только по отношению к любимому мужчине, но прежде всего по отношению к будущему ребенку, который ни в чем не виноват и которому нужны оба родителя. Безнадежная ситуация. Слезы навернулись на глаза Вайолетт. Она поняла, что не сможет сдержаться, вскочила с кровати и метнулась в ванную, чтобы взять одежду и умыться. Ей не хотелось плакать при Сэме. Это было ее горе, только ее.

Из спальни послышался голос Сэма:

— Что с тобой, что ты делаешь?

Глупый вопрос… Сэм должен был понимать: им больше не о чем говорить!

— Кажется, мне лучше поехать домой. — Вайолетт уже не пыталась сдерживать слезы.

Почти ослепленная ими, она заперла дверь ванной и открыла кран, чтобы умыться холодной водой.

Сэм понимал, что давлением эту ситуацию исправить невозможно. Перед ним не просто захлопнулась дверь. Следуя за любимой женщиной, он должен был сделать шаг, который мог изменить всю его жизнь.

Ему удалось сдержаться, чтобы не вышибить дверь. Сила чувств сейчас главенствовала над физической силой. Стремление иметь детей — естественная потребность двух любящих друг друга людей. Тут Вайолетт была права, возразить ему было нечего.

Женщина создана, чтобы рожать, и никакими доводами ее не убедишь в обратном. Да и вряд ли есть такие доводы. Внутренне он согласился с тем, что она имела право сделать то, что хотела. И она наверняка сделает… Но только ни при его участии. Вот в чем была проблема.

Сэм не хотел ребенка. Но из-за этого мог потерять Вайолетт. Она уже сейчас отдалилась от него. Он взглянул на запертую дверь, слегка тронул ручку.

Чем станет его жизнь без Вайолетт? Сэм уже не мог понять, как жил без нее долгие годы. Женщины, которые ранее были у него, не оставляли никакого следа в душе. От секса он получал чисто физическое удовлетворение — совсем не такое, как с Вайолетт. Ни разу до встречи с ней ему не доводилось испытывать такого накала чувств и уверенности в том, что эти чувства взаимны.

Сэм покачал головой. Будь он проклят, если потеряет Вайолетт! Должна же его любимая понять, что в жизни есть множество вещей, которые вполне могут заменить ей рождение малыша! Вдвоем они могли бы объездить весь мир, посмотреть разные страны, приобщиться к великим культурам. Может быть, когда-нибудь потом он дал бы согласие на ребенка… Наверное, это тридцатилетие так повлияло на ее мысли. Надо было, конечно, сделать ей подарок… Ладно, завтра он купит что-нибудь поинтереснее, чем жемчужное деревце.

Решив немедленно вернуть женщину в постель, он с силой дернул на себя ручку и сорвал замок. Дверь распахнулась. Все его эгоистичные мысли мгновенно испарились. Вайолетт сидела на краю ванны, все еще раздетая, прижимая к животу смятую в ком одежду, словно держала на руках не рожденного пока ребенка…

На ее лице была написана такая вселенская скорбь, что он застыл на месте. Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем Вайолетт подняла глаза. Он понял, что она его не видит. Лицо ее было в слезах. Сэм не хотел быть причиной ее горя и подумал, что сделает все, только бы любимая не плакала.

Вайолетт дала ему так много, что он не мог даже поверить, что женщина вообще может дать мужчине столько. Она угадывала все его желания, посвятила ему жизнь. А он не мог исполнить лишь одну, самую заветную ее мечту.

Сэм поднял Вайолетт, прижал к себе, пытаясь растопить тот лед, что сам породил в ее душе. Он целовал ее заплаканные щеки, припухшие губы, покрасневшие глаза. Она казалась ему такой хрупкой и беззащитной… Ее голова послушно легла на его плечо, а руки обняли его шею. Он проглотил подступивший было к горлу комок и сказал:

— Мы попробуем, дорогая моя. Прекращай пить свои таблетки. И пусть случится то, что должно случиться. Пусть у тебя будет ребенок… У нас будет ребенок. Хорошо?

Она с любовью смотрела на него и молчала. Он уложил ее на кровать, отобрал одежду, которую все еще держали ее руки, отбросил в сторону. Потом стал нежно целовать ее живот, опускаясь все ниже и ласково приговаривая:

— Возможно, скоро тут поселится малыш, Вайолетт. Наш ребенок. Не знаю, сумею ли я быть хорошим отцом. Но я абсолютно уверен, что ты станешь прекрасной матерью.

Это была правда. У нее великолепно выходило любое дело, за которое она бралась. Вероятно, материнство не станет исключением.

— С тобой все нормально, милая? Ответь мне.

Вайолетт судорожно сглотнула. Сил для ответа у нее все еще не было.

— Я обещаю тебе, мы сделаем все, чтобы у нас появился малыш.

Вайолетт тяжело вздохнула. Тихий вопрос сорвался с ее губ.

— Ты действительно этого хочешь, Сэм?

— Да, — ответил он. — Да, Вайолетт, я этого очень хочу!

Все, что угодно, только бы она оставалась со мной, подумал он, и в подтверждение сказанного поцеловал ее в губы с такой нежностью и страстью, которая должна была растопить последние следы недоверия в ее душе.

15

Сэм был чрезвычайно доволен собой. Великолепная идея пришла ему в голову — обратиться к Джону Саливану, через него заказать кольцо для Вайолетт в «Жемчуге Пикарда». И теперь, посматривая на коробочку, стоявшую у него на столе, он с нетерпением ждал, когда его любимая появится в офисе.

Правда, со дня ее рождения прошло уже три недели. Ну и что же? Кто сказал, что подарок должен быть обязательно приурочен к какой-то дате? Вайолетт вправе получить кольцо сегодня утром, несмотря на отсутствие каких-либо событий в ее жизни, которые следовало бы отметить. Сэму не терпелось увидеть радость на ее лице.

В ожидании он начал было разбирать бумаги, но тут дверь открылась и в кабинет быстро вошла улыбающаяся Вайолетт.

— Привет, — сказала она.

— Доброе утро, милая.

— Ты не поверишь! Но я беременна! У нас будет ребенок!

— Дорогая моя… — Он растерялся, поскольку это известие ошеломило его.

— Ты можешь в это поверить? Мы всего три недели не предохраняемся!

Уже беременна! Сэм совсем не был готов к этому. Вайолетт же только что перестала пить таблетки! Другие пары годами пытаются зачать ребенка, и не у всех это получается.

— Ты уверена? Не может быть ошибки?

Ему еще не удалось хорошенько свыкнуться с мыслью о своем предполагаемом отцовстве. А тут еще и месяца не прошло, и вот оно становится реальным.

— Я сама сначала не поверила. У меня была задержка, но мне показалось, что это из-за того, что я прекратила пить таблетки. Но потом у меня набухла и заболела грудь…

— Заболела грудь? — растерянно повторил Сэм.

— Ну да, это один из первых признаков беременности. Я сделала анализ в клинике и сегодня получила результат. Он оказался положительным.

— Поздравляю…

Вайолетт обхватила руками его шею и озорно засмеялась.

— Не начну работать, пока не поцелую будущего отца. — И она ласково чмокнула его в щеку.

Будущий отец? Нет, у него и в мыслях не было отказываться от отцовства. Просто все случилось раньше, чем он ожидал.

— Не волнуйся, я не уйду с работы, — пообещала Вайолетт, по-своему истолковав беспокойство, отразившееся на его лице. — Буду помогать тебе, сколько смогу.

— Как это, сколько сможешь? — спросил он. Она необходима была ему для воплощения в жизнь его грандиозного проекта. Ее просто некем было бы заменить.

— Если ты не против, чтобы я работала и после того, как живот станет заметен, то я могла бы быть тут, рядом с тобой, до самого рождения малыша. — Вайолетт счастливо улыбалась.

Малыша? Ах да, их ребенка! Но она сказала, что живот станет заметен… Значит, все издательство узнает. Всем станет известно об их отношениях! Стоп, скомандовал он себе, остановив скачущие мысли. Ведь существует правильное решение, позволяющее в данном случае избежать косых взглядов и шушуканья за спиной.

— Мы должны пожениться, — сказал Сэм.

Настал черед Вайолетт замереть от неожиданности. Ее щеки покрыл румянец, радость в глазах сменилась неуверенностью.

— Ты не обязан это делать, Сэм.

Решение казалось ему единственно верным и неизбежным.

— Ты носишь моего ребенка, мы должны пожениться.

Вайолетт нахмурилась.

— Я не хочу, чтоб ты чувствовал себя пойманным в ловушку.

— Я не считаю твою беременность ловушкой.

— Мне кажется, это необязательно…

— Ты не хочешь выходить за меня замуж?

— Нет… То есть, да… Не в том дело… Я…

— Итак, скоро наша свадьба. Ты переедешь ко мне, и мы будем воспитывать нашего ребенка вместе.

Она отстранилась от Сэма, опустив глаза.

— Ты говоришь это, не подумав. В порыве чувств. Мне не хочется, чтобы ты потом жалел об этом.

— Вайолетт, мне не о чем будет жалеть!

Ее несогласие вызывало у него непонимание. Сэм посмотрел ей в глаза: его взгляд подтверждал убежденность в том, что брак — логичное продолжение их отношений.

— Ты ведь уже давно моя жена, просто я не произносил это слово. Почему тебя так настораживает мысль, что ты станешь ею официально?

— Твоя жена?

— Жена, любовница, подруга… Ты для меня все, Вайолетт!

— Ты мне никогда об этом не говорил.

Сэм вспомнил о подарке. Как раз вовремя! — подумал он и взял со стола коробочку.

— Может быть, вот это тебя убедит? Открой.

Вайолетт открыла ее и удивленно посмотрела на золотое кольцо, лежащее на черном бархате подкладки. Оно было украшено цветком из пяти изящных золотых лепестков, с бриллиантами в основании каждого, а в центре — великолепной сияющей жемчужиной.

Вайолетт покачала головой в изумлении.

— Ты купил это для меня? — Ее голос дрогнул.

Сэм кивнул, радуясь, что ему удалось поразить ее и окончательно покорить этим подарком.

— Я заказал это для тебя у Джона Саливана. Его жена, Ванесса, известный дизайнер, сама сделала эскиз. Я сказал ей, что хочу подарить цветок женщине, которая очень многое для меня значит.

Вайолетт снова покачала головой.

— Я просто не знаю, что сказать, Сэм. Я поражена. Это самое прекрасное кольцо из тех, что я когда-либо видела.

— Скажи мне, что ты согласна стать моей женой. — Он вынул кольцо из коробочки взял левую руку Вайолетт. — И тогда ты сможешь его носить.

Она не в состоянии была отвести восхищенный взгляд от подарка. Конечно, Сэм не заказывал это кольцо как обручальное, поскольку не собирался в ближайшее время делать ей предложение. Но в их жизни все круто изменилось.

— Так ты согласна стать моей женой?

Вайолетт наконец взглянула на Сэма. Ее глаза сияли, словно морская вода в солнечный день.

— Да. Я выйду за тебя замуж!

Она еще даже не успела приступить к работе, сидела за столом и радостно улыбалась. К ней заглянула секретарша Викки Молин, чтоб поздороваться и сообщить, что наконец завоевала сердце мужчины своей мечты. Конечно, Викки сразу увидела колечко на ее руке, долго с восхищением рассматривала его, дотошно расспрашивая обо всем, что было связано с этим подарком. Потому вскоре новость о том, что босс сделал предложение Вайолетт Нильсон, разнеслась по всему издательству.

Многие заглядывали к ней в кабинет, чтобы поздравить и полюбоваться кольцом. Джоан, пораженная красотой и изяществом подарка, высказала надежду, что Дэвид Рэй так же хорошо разбирается в ювелирных украшениях, как и его партнер. Все были рады за Вайолетт, но больше всех радовалась она сама.

Сэм хотел сыграть свадьбу. Он считал Вайолетт своей женой, заказал для нее это восхитительное кольцо еще до того, как узнал о ребенке. Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Наверное, он принял это решение три недели назад, когда согласился с тем, что ей незачем больше предохраняться. Раз они собрались завести ребенка, то должны пожениться — это вполне соответствует прямолинейной мужской логике. Просто он ни словом не намекнул на это. А она была так взволнована сегодня утром, получив положительный результат анализа на беременность! Радовалась, но в то же время думала о том, удастся ли ей сохранить после рождения малыша свое место в жизни Сэма? А тут вдруг — его предложение и это кольцо!

Ее сердце сжималось всякий раз, когда она думала об этом и опускала глаза, чтобы еще раз полюбоваться прекрасной жемчужиной. Пусть Сэм не умеет говорить о любви, но дело ведь не в словах, а в поступках. Вот он не хотел малыша, но пошел навстречу и уступил ее желанию. И не просто уступил. Сегодня утром стало окончательно ясно, что ее любимый готов воспитывать их ребенка вместе с ней, заботиться о нем, быть ему хорошим отцом.

Все говорило о том, что Сэм действительно любит Вайолетт. И ей довелось еще больше убедиться в этом вечером, когда они сидели вдвоем за празднично накрытым столом и обсуждали предстоящую свадьбу. Он хотел организовать все, как можно быстрее.

— Я уже посоветовался об этом с Дэвидом…

— С Дэвидом? — удивилась она. Интересно, что такой повеса, как Дэвид Рэй, мог знать о свадьбах?

— Да. Я ему звонил перед уходом с работы. Мы выпускаем журнал для новобрачных, и Дэвид обещал посоветоваться с редактором, чтобы тот порекомендовал человека, который мог бы все организовать по высшему разряду. У нас нет времени, чтобы самим заниматься этим. Тем более раз ты беременна, тебе не стоит забивать голову лишними проблемами и, кстати, нельзя переутомляться.

— На этот счет ты тоже успел с кем-то посоветоваться? — Вайолетт хитро улыбнулась.

— В этом не было необходимости, — сказал Сэм серьезно и нахмурился. — Моя мама умерла как раз от такого переутомления. Она много рожала, я ведь тебе рассказывал…

Господи, он же говорил, в их семье было одиннадцать детей! — подумала она. Мать умерла сразу после одиннадцатых родов. Сэму было тогда девять лет. Значит, ему запомнилась эта последняя ее беременность, закончившаяся так печально. Возможно, помня о страданиях матери, он и не хотел иметь собственных детей.

— Я буду осторожной, — пообещала она. — У меня всегда было крепкое здоровье.

— Мы оба будем осторожны. Тебя надо беречь. Все хлопоты о свадьбе возьмет на себя специально нанятый человек. В офисе я постараюсь несильно тебя нагружать, но совсем пустить дела на самотек мы не можем.

— Конечно, — радостно согласилась Вайолетт, — а кого мы позовем на свадьбу?

— Ты составишь список приглашенных из книжного бизнеса, Дэвид — из журнального. И мы не можем не позвать старых друзей.

— Кстати, а что Дэвид обо всем этом думает?

Сэм рассмеялся.

— Он говорит, что раз уж я решил надеть на себя кандалы, то ты, по крайней мере, не та женщина, которая будет претендовать на все мое время. А еще он хочет быть шафером на свадьбе.

— Не любит он женщин…

— Скорее, не доверяет им настолько, чтобы подпускать слишком близко. Его мать ушла из семьи, когда ему было всего пять лет. Все женщины, которые появлялись после этого в доме отца, а их перебывало там, поверь, достаточно, относились к Дэвиду лишь как к обузе.

Теперь ей стало ясно — и у Дэвида, и у Сэма было не слишком счастливое детство. В отличие от нее. Вайолетт была единственным ребенком в семье, поздним и потому особенно любимым. Она и сейчас продолжала жить в той же квартире, где выросла, и все фотографии и вещи, напоминавшие о детских годах, оставались с ней. С юных лет, когда родители уже были пожилыми, она просила Бога, чтобы они оставались с ней как можно дольше, погуляли на ее свадьбе, понянчились с внуками. Но они умерли, так и не дождавшись, когда у нее появится муж и дети.

Вайолетт тяжело вздохнула. Воспоминание об утрате отца и матери заставило ее задуматься о семье Сэма. Интересно, можно ли преодолеть отчужденность, возникшую в его сердце по отношению к братьям и сестрам? Может быть, ему стоит попробовать? Нельзя иметь так много близких родственников и не поддерживать с ними никаких отношений!

— Сэм, давай пригласим на свадьбу твоих братьев и сестер?

— Они сами вычеркнули меня из своей жизни!

Это было сказано с таким раздражением, что вызвало растерянность у Вайолетт. Неужели он так их ненавидит? Наверное, зря она начала этот разговор.

С другой стороны, подумалось ей, его детство и юность прошли бок о бок с десятью братьями и сестрами, знавшими о нем такое, что могут знать только кровные родственники. Вайолетт считала, что глупо рвать с ними отношения из-за бессмысленной гордости.

— Мне кажется, это отец заставлял их не знаться с тобой. Ты сам говорил мне, что они не могли пойти против его воли.

Сэм сжал губы. На его лице была написана решимость. Добровольно отказаться от семьи, остаться одному в целом мире — многие ли смогут пойти на это? Да, мало кто обладал такой силой воли, какая была у него. Может быть, он теперь не хочет простить их, боясь показаться слабым?

— Ты мне говорил, что твой отец умер в прошлом году. Все кончено, он ушел. Теперь твои братья и сестры свободны от его запретов. Попробуй, свяжись с ними. Неужели они тебе так безразличны?

— Я ничего о них не знаю. Не уверен, что они захотят со мной общаться. В конце концов могли бы сами сделать первый шаг.

— Они могут думать, что ты их не примешь. Посмотри, ты преуспевающий бизнесмен. Твои фотографии часто мелькают в прессе. Да они просто боятся к тебе приблизиться!

Он помолчал, видимо, обдумывая слова Вайолетт.

— Знаешь, моя старшая сестра Кэролайн сказала мне нечто похожее… Ну, что не хотела лезть в мою жизнь.

— Когда это было?

— Когда она позвонила мне сообщить о смерти отца и о дате похорон. — Сэм усмехнулся. — Исполнительная Кэролайн! На нее после смерти матери и легли все обязанности по дому. Нет сомнений, отец испортил ей жизнь.

В этих словах Вайолетт послышалась теплота и желание узнать, что стало с братьями и сестрами за те годы, пока он никого из них не видел.

— У тебя был повод встретиться с ними на похоронах отца. Посидеть за одним столом на поминках, поговорить…

Сэм упрямо посмотрел на Вайолетт.

— Я сказал Кэролайн, что не поеду на похороны, и разговор был окончен.

— Но разве сложно разослать им приглашения? Если они откажутся, то откажутся. Мы не будем настаивать. Мне просто подумалось, что было бы здорово, если бы кто-то из твоей семьи появился на нашей свадьбе…

— Я даже не уверен, живы ли они… Не знаю, что с ними, где они сейчас.

— Думаю, Кэролайн в курсе всех дел.

— Наверняка.

— Может быть, мы спросим у нее?

Сэм был сильно удивлен такой настойчивостью.

— Не понимаю, почему это так важно для тебя?

Она задумалась, прежде чем ответить.

— Кроме матери и отца у меня никого не было. В школе я всегда завидовала детям из больших семей. Кроме родителей, мне хотелось еще иметь брата, сестру, дедушку, бабушку, дядю, тетю… Думаю, было бы хорошо, если бы у нашего ребенка, кроме нас, имелась бы еще куча родственников, раз уж они есть у тебя. Он бы не чувствовал себя одиноким в этом мире.

— Пойми, — возразил Сэм. — Мы проживаем свои собственные жизни. И не должны ни на кого оглядываться, тем более на родственников…

Вайолетт прикусила язык. Все, довольно! Раз Сэм не хочет восстанавливать отношения с родными, то и не надо. Ему виднее. У нее не было права подталкивать его к сближению с ними. В конце концов ей не пришлось пережить то, что пережил он в детстве в собственной семье.

Кроме того, плохие отношения с родственниками могли нарушить атмосферу счастья и взаимопонимания, которая должна была царить на предстоящем празднике. Пожалуй, вообще было глупо заводить этот разговор с Сэмом.

— Прости, что я заговорила об этом. Больше не буду.

Он покачал головой и слегка улыбнулся, как бы протестуя против извинений.

— Что ж, ради нашего малыша я мог бы попробовать связаться со своими… Можно было бы их пригласить. Я позвоню Кэролайн и послушаю, что она скажет.

Сердце Вайолетт сжалось от любви к нему. Сэм снова думал о ребенке! Для человека, не хотевшего и слышать о детях, он на удивление чутко относился к ее беременности, а теперь поддерживал ее в стремлении создать более теплую семейную атмосферу для их будущего малыша.

Сэм обошел вокруг стола, взял руку Вайолетт и улыбнулся, взглянув на кольцо.

— Совершенное произведение искусства для совершенной женщины, — прошептал он, улыбаясь, а затем сказал серьезно: — Но мир несовершенен. И я не смогу изменить его, Вайолетт, даже ради тебя. Если есть какая-то возможность разрушить стену, выросшую между мной и моими родными, я постараюсь это сделать. Но не надо слишком расстраиваться, если мне это не удастся.

— Хорошо, спасибо, дорогой! — Она кивнула, благодарная уже за то, что он обещал попробовать.

— И поверь, я никогда не стану таким, как мой отец. Держать нас вместе в одной семье будут любовь и привязанность, а не покорность и страх.

— Да, — вздохнула она, ощутив, насколько сильно любит этого мужчину, своего будущего мужа и отца их ребенка. — Спасибо за этот день, Сэм. Он был лучшим в моей жизни.

— Я постараюсь, чтобы таких дней у тебя было много.

Вайолетт ему верила. Теперь она понимала, что Сэма Крейка нельзя назвать черствым и бесчувственным эгоистом. Он был просто одинок в этом мире, несмотря на многочисленных родственников. И лишь ее внезапное появление нарушило это одиночество.

Она надеялась, что родные Сэма откликнутся, приедут на предстоящее торжество. Ей не хотелось, чтобы он продолжал чувствовать себя изгоем.

16

Сэм, как и обещал, позвонил старшей сестре. И оказалось, что Вайолетт предстояло настоящее испытание — обед с Кэролайн Крейк.

— Она хочет с тобой познакомиться, — он рассказывал о телефонном разговоре с сестрой, — и собирается приехать в Мельбурн на несколько дней. Спрашивает, можешь ли ты пообедать с ней в субботу?

— Только я? А ты?

Сэм пожал плечами.

— Может быть, она хочет поговорить с тобой наедине, по-женски. Кто знает?

Очевидно, отказаться Вайолетт не могла, но ей было неприятно из-за того, что Кэролайн Крейк хочет встретиться только с ней. Это было похоже на вызов Сэму. С другой стороны, нужно было познакомиться хоть с кем-то из родственников будущего мужа, чтобы лучше понять причины их отчужденности и нежелания сделать шаг навстречу друг другу.

Так что в субботу она вошла в респектабельный ресторан вблизи моста Принцессы, где была назначена встреча.

Ей уже как-то довелось бывать в этом заведении. Из его окон был виден Культурный центр Мельбурна — здания Концертного зала, Государственного театра и Национальной галереи. Этот ресторан как нельзя лучше подходил для первой встречи незнакомых людей. Если что-то пойдет не так, всегда была возможность завести разговор о достопримечательностях города.

Поднимаясь вслед за метрдотелем на второй этаж, Вайолетт осознала всю ответственность, лежащую сейчас на ней. От впечатления, которое она произведет на Кэролайн, зависела возможность восстановления отношений Сэма с семьей.

Метрдотель показал ей на столик, который был заранее заказан. За ним уже сидела женщина. Когда Вайолетт по проходу направилась к нему, та взглянула на нее и отвела взгляд, видимо, не признав в ней невесту ее брата.

— Мисс Крейк… Кэролайн? — спросила она, подойдя вплотную к столику.

Женщина внимательно посмотрела на нее. Серые глаза. Взгляд не такой пронзительный, как у Сэма, но все же цепкий. В чертах лица угадывалось сходство с младшим братом. Короткие черные волосы были уже тронуты сединой, губы слегка подведены вишневого оттенка помадой. Черный костюм прекрасно сидел на ней и придавал деловой вид.

Она выглядела ошеломленной, когда Вайолетт протянула ей руку, вскочила со стула, все еще с выражением недоумения на лице… И они наконец обменялись рукопожатиями.

— Вы и есть Вайолетт Нильсон? Невеста Сэма?

— Да.

— О, простите! Я представляла вас совсем другой. Садитесь, пожалуйста, — пробормотала Кэролайн.

— Не стоит извинений, — сказала Вайолетт, улыбнувшись. — Это я могла предположить, как выглядит сестра Сэма. Вам же увидеть во мне невесту брата было гораздо труднее.

Они уселись за столик. Несколько секунд Кэролайн изучала лицо Вайолетт, потом удовлетворенно улыбнулась.

— Вы симпатичная. Я о вас ничего не знаю… Не могли бы Вы рассказать немного о себе, о том, как вы с Сэмом познакомились?

И пока Вайолетт вкратце рассказывала историю своих отношений с ее братом, Кэролайн проявляла такой живой интерес и участие к ее словам, что внутреннее напряжение между ними постепенно спадало. Потом обе заказали лазанью и салаты, выпили по бокалу вина, и вскоре Вайолетт почувствовала, что отношения их стали вполне доверительными. Она тоже решила задать несколько вопросов.

— Расскажите мне о себе, Кэролайн. Сэм говорил, что после смерти вашей мамы, вы взяли на себя все заботы о доме. А чем вы занимаетесь сейчас?

Женщина откинулась на спинку стула, обдумывая ответ.

— Знаю, Сэм сказал вам, что отец испортил мне жизнь. Но это не совсем так. У меня всегда было занятие, помимо воспитания младших братьев и сестер. Мама привила мне любовь к книгам. Потом, после ее смерти, я постоянно рассказывала малышам разные истории и в конце концов стала их записывать. Я — детская писательница, Вайолетт. Мои книги неплохо продаются, что дает мне финансовую независимость и моральное удовлетворение.

— Вот это да! Но я никогда о вас не слышала… Где вы издаетесь?

— Я пишу под псевдонимом. Это был мой секрет… Я не хотела, чтобы отец узнал. Я подписываю свои книги девичьим именем мамы — Бриджит Венс.

— Бриджит Венс, — повторила Вайолетт, пытаясь припомнить, — я не читала ваших книг, но я обязательно это сделаю.

Кэролайн усмехнулась.

— Вы не обязаны это делать.

— Но я хочу!

Сестра Сэма покачала головой. Она выглядела несколько смущенной.

— Не думала я, когда шла сегодня в ресторан, что встречу такую женщину, как вы…

— Как я? — Вайолетт пыталась понять, что имела в виду собеседница.

Кэролайн открыла сумочку и вынула список имен и адресов.

— Я расскажу им о вас. Посылайте приглашения. Они приедут на свадьбу.

Это заявление показалось Вайолетт странным. С одной стороны, как Кэролайн может говорить за всех? С другой, решение было основано исключительно на впечатлении от этого разговора. О Сэме не было сказано ни слова.

— Но почему? То есть… я буду очень рада, если все приедут, но… Что заставило вас принять такое решение?

— По моим представлениям, именно такая женщина, как вы, нужна Сэму.

— То есть… — Вайолетт в замешательстве уставилась на собеседницу.

— Вы отзывчивы. У вас добрый нрав. Но при этом сильный характер. Я не думаю, что вы когда-нибудь пытались подавить, подчинить себе другого человека, навязать свое мнение. Сэм полюбил именно вас… Он не потерпит никого рядом с собой, кто бы им управлял.

— Вы думаете, он…

— Да, очень похож на отца. — Кэролайн подалась вперед. — Поэтому-то только у него из всех нас хватило смелости противостоять отцовскому диктату. Если б вы только видели! Они были, как два огромных быка, упершихся рогами. Ни тот, ни другой не хотел уступать. Мы это помним.

— Так значит, все братья и сестры считают, что Сэм — копия отца? — переспросила Вайолетт.

— Да, это так. Не знаю, рассказывал ли вам Сэм, папа был боссом в шахтерском профсоюзе. Всегда боролся против несправедливости, хотел изменить мир. У него имелись планы на каждого из нас… Мы являлись для него лишь фигурками на шахматной доске. Сэм был самым талантливым. Он преуспевал во всем, за что бы ни брался. Прирожденный победитель. Но он не хотел играть по отцовским правилам. Собирался изобрести свои собственные.

— И ведь изобрел! — пробормотала Вайолетт, пытаясь осознать услышанное.

— Да. Но нам они неизвестны. Хорошо ли играть по ним?

— Хорошо. Все сотрудники нашего издательства обожают Сэма Крейка, — заверила Вайолетт. — Он источает положительную энергию, дарит ее людям. И никому не навязывает свое мнение, а лишь зовет за собой, предоставляет возможность выбора.

— Вы не должны защищать его, Вайолетт, — улыбнулась Кэролайн, — я уже сама увидела все, что мне нужно.

Суждение было вынесено.

Но это всего лишь точка зрения старшей сестры, подумала она. Совсем необязательно, что так же должны думать остальные родственники Сэма. Сможет ли каждый из них постараться увидеть брата с другой стороны, понять того, кто после ссоры с отцом стал для них изгоем?

— Знаете, Кэролайн, я все-таки должна кое-что сказать, — осторожно начала она, глядя собеседнице в глаза. — Все эти годы Сэм был одинок. А вы даже не вспоминали о нем, словно он для вас действительно стал чужим.

— Сэм ушел из дома. А нам пришлось расплачиваться за его уход, — нахмурилась Кэролайн.

Упрек, прозвучавший в этих словах, не понравился Вайолетт. Сэм не заслужил его, и ей захотелось во что бы то ни стало доказать это.

— Вы сами выбрали свой путь, Кэролайн. Сэм тут не причем. Это ему пришлось расплачиваться за уход. Забудьте об обидах, иначе… Хорошее здание нельзя построить на плохом фундаменте. У этой ситуации есть две стороны, так попробуйте посмотреть на нее глазами Сэма! Никто из вас не протянул ему руку…

— Вы не представляете, каково нам было после ухода брата, — глаза Кэролайн пылали гневом.

— Не представляю. Но с тех пор прошло достаточно много времени! У вас больше нет оснований ненавидеть его.

— Я вам уже сказала, мы считаем Сэма копией отца.

— Да, я помню, — кивнула Вайолетт, — но это не повод бояться встречи с ним. В конце концов, если вы почувствуете себя неуютно, то всегда можете уйти.

— Я не вижу никаких причин для такой встречи. Мне достаточно тех выводов, которые я сделала из этого разговора.

Выводы…

Вайолетт было абсолютно ясно, что Сэм — не тот человек, о котором можно судить по косвенным данным. О нем и при непосредственном общении сложно было сказать что-то, если он сам не хотел раскрываться. Она взглянула на Кэролайн и поняла, что та приписывала брату те качества, которыми с лихвой обладала сама. Может быть, попытаться помочь ей увидеть правду?

— Мне кажется, мисс Крейк, что это не Сэм… это вы похожи на отца, если собираетесь навязывать другим свое мнение, указывая им, что делать.

Эти слова встряхнули Кэролайн. Ее глаза заблестели. Может быть, от осознания собственной власти?

— Если это так, то позвольте сообщить вам, что Сэм вовсе не хотел приглашать никого из вас на свадьбу, потому что он достаточно сильный человек, которому не требуется чье-то одобрение.

Тишина была ей ответом.

Обед был окончен. Счета оплачены. Перед женщинами стояли лишь кофейные чашки, уже пустые. Вайолетт сунула бумагу с именами и адресами в сумку и встала из-за стола.

Возможно, она была слишком резка, но ее вывело из себя состояние покорности, в котором продолжали пребывать члены семейства Крейков, в то время как их тиран был уже мертв. Если бы они действительно захотели, чтобы все это осталось в прошлом, то смогли бы относиться к Сэму иначе.

— Знаете, вам следовало встретиться все-таки не со мной, а с братом. И пора бы уже прекратить прятать голову в песок. Ваше имя — Кэролайн Крейк, а не Бриджит Венс. Надо жить собственной жизнью — не папиной, не маминой, а своей! Сэм бы гордился, если б узнал, что его сестра — детская писательница!

Кэролайн смотрела прямо перед собой с таким выражением на лице, будто все сказанное прозвучало на некоем иностранном языке, которого она не понимала. И ощущение неудачи навалилось на Вайолетт. Увы, старания восстановить отношения Сэма с братьями и сестрами не увенчались успехом.

Да, он был прав. Этот мир далек от совершенства. В нем есть множество темных, грязных закоулков, в которые лучше не заглядывать.

— Спасибо за адреса, — сказала Вайолетт на прощание. — Я пришлю приглашения. Вы сказали, что отношения Сэма со мной могут многое сказать о нем… Я думаю, что реакция Крейков на приглашения многое скажет о них. И о вас. Почему бы ни сделать так, чтобы все было хорошо? Почему, Кэролайн?

И Вайолетт ушла, оставив старшую сестру Сэма одну за ресторанным столиком.

Сэм быстро пробежал глазами лист с адресами своих родственников и убрал его в свадебную папку с тем, чтобы немедленно написать и разослать приглашения.

— И о чем же вы с ней говорили? — спросил он с иронией.

— Так, обо всем понемногу, — с напускной легкостью ответила Вайолетт. Ей не хотелось в подробностях рассказывать ему о неприятном разговоре.

— Она просто хотела взглянуть на тебя, так что ли?

— Не знаю. Наверное, хотела убедиться, что у меня не две головы.

Сэм хмыкнул, пожал плечами, и они больше не затрагивали эту тему. Приглашения на другой же день были написаны и разосланы. И вскоре на них стали приходить ответы. И оказалось, что не получено ни одной формальной отписки. Каждый из братьев и сестер написал подробное письмо, в котором выражалась радость по поводу предстоящего события и готовность обязательно приехать на торжество. Каждое письмо заканчивалось пожеланием счастья Сэму и его будущей жене. Это было так трогательно, что у Вайолетт при чтении слезы наворачивались на глаза.

— Ты оказалась права, — даже Сэм был тронут, — требовалось только сделать первый шаг, и все наладилось.

Вайолетт улыбнулась, радуясь тому, что ее любимый счастлив. Жаль только, что так много времени он и остальные Крейки прожили отчужденно, подумала она. Однако свадьба положит начало их воссоединению.

Сэм понимал, что родственники откликнулись на приглашение лишь благодаря стараниям Вайолетт. Не важно было, что она сказала Кэролайн и что ей та ответила. Главное, конечный результат превзошел его ожидания.

Все братья и сестры приедут на свадьбу! Обида на них, жившая в его сердце много лет, наконец исчезла. Нет, характером он не похож на отца, подумалось ему, иначе Вайолетт не смогла бы быть с ним. Эта женщина — и опора, и радость всей его жизни.

17

Улыбка не сходила с лица Сэма. Возможно, Крейки и не заселят весь мир, но им удалось целиком заполнить несколько скамеек в церкви. Ему было чрезвычайно приятно видеть их всех наряженными и приветливыми. Судя по их поздравлениям, его братья и сестры действительно были за него рады.

— Я-то считал, что ты порвал со своей семьей, — прошептал Дэвид на ухо жениху. — Как получилось, что все они пришли на твою свадьбу?

— Вайолетт устроила. — Сэм радостно улыбнулся шаферу.

— Опасная женщина эта твоя невеста, — хитро прищурился тот. — Ты уверен, что хочешь на ней жениться? Еще не поздно сбежать.

— Нет, поздно, моя судьба решена, — счастливым голосом объявил Сэм. — И теперь я знаю, что это произошло в первую же ночь, проведенную с Вайолетт. Да, ты прав, она опасная женщина. Похитила мое сердце, прежде чем я успел что-либо понять.

— Думаешь, поздно? Вы ведь только год вместе.

Да, вместе они с января прошлого года, а столько всего успело произойти! Ни Сэм, ни Вайолетт даже на минуту не усомнились в принятом решении.

— Мы созданы друг для друга, Дэвид. Ничто не сможет нас разлучить. Никогда.

— Даже так? Отлично! — шафер закивал головой. — Знаешь, мне стало казаться, что мы с Джоан тоже нужны друг другу. Она понимает, как много для меня значит работа, ты представляешь?

Джоан Браунли была подружкой невесты. Как ни странно, но за последние месяцы Вайолетт и она настолько сдружились, что эта роль оказалась для нее на самом деле подходящей.

По просьбе Сэма вся церковь, где проходила церемония, была завалена белыми цветами. Это, считал он, должно понравиться его невесте.

Странно, но он только в последние несколько недель осознал, чем была для него Вайолетт на самом деле. Когда он делал ей предложение, то действовал скорее инстинктивно, чем осознанно. Но его слова о том, что она ему и жена, и любовница, и подруга, вырвавшиеся тогда случайно, оказались чистой правдой. Это было именно то, что он чувствовал.

Зазвучал орган, и мощные величественные звуки наполнили высокое пространство собора. Сэм и Дэвид повернулись к проходу, по которому шла подружка невесты — Джоан. Ее элегантное жемчужно-серое платье сверкало, когда она плавно двигалась…

Сэм поймал взгляд Кэролайн и улыбнулся ей, радуясь тому, что его сестре удалось найти себя в жизни. Писать книги для детей — прекрасное призвание. Надо бы поговорить с ней, подумалось ему, по поводу серии детских книг об истории Австралии. Он был уверен, что Кэролайн удастся изложить даже не самые интересные факты живым, веселым языком, чтобы малышам не скучно было их читать.

Книги, изданные Крейком в этом году, считались лучшим подарком на Рождество. Это был потрясающий успех! И Кэролайн сможет принять участие в следующем проекте, если, конечно, захочет.

— Джоан идут убранные наверх волосы, — прошептал Дэвид.

Сэм кивнул.

Черные волосы Джоан были навиты на жемчужную нить и убраны на макушку. Никаких свисающих на лицо прядей. Она улыбнулась Дэвиду, а тот, должно быть, подмигнул ей, судя по тому, что она подмигнула в ответ. Они так здорово смотрятся вместе, подумал Сэм.

Орган на минуту смолк. Джоан встала рядом с ними. Сердце Сэма сжалось, когда вновь раздались неторопливые, высокие звуки мелодии. Вайолетт была права, когда говорила, что есть чувства, которые может выразить только серьезная музыка.

Двери церкви распахнулись. И появилась невеста. Сэм затаил дыхание. Воздушная, легкая, женственная, словно символ любви, Вайолетт пробуждала в нем самые возвышенные чувства.

Музыка продолжала звучать. Вайолетт как бы плыла по проходу. Длинная юбка подвенечного платья скрывала шаги. У нее не было отца, чтобы сопроводить к алтарю и передать ее жениху. Вайолетт шла одна, не нуждаясь ни в чьей руке, полностью уверенная в себе и в мужчине, которого выбрала в мужья. А Сэм был чрезвычайно горд, что является этим мужчиной.

Вайолетт была на третьем месяце беременности, но это никак не отразилось на ее внешности. Лиф платья подчеркивал линии ее фигуры, глубокий вырез приоткрывал красивую грудь. Все платье было расшито цветами. Нить жемчуга в волосах поддерживала тончайшую вуаль, придававшую облику невесты загадочную утонченную красоту.

Жемчужные серьги в ушах, нить жемчуга на шее, а на безымянном пальце левой руки кольцо с жемчужиной. Его не было видно из-за букета, который она держала в руках, но Сэм точно знал, оно там. Сэм подарил его ей, а она приняла в знак согласия на то, что происходило сейчас.

Это была его женщина. Он будет любить ее до конца своих дней. И ее, и ребенка, которого она ждет. Этого малыша, соединившего в себе частички двух любящих людей, но при этом уникального человека. Вскоре они уже смогут узнать, кто этот малыш: мальчик или девочка. Но ни для Сэма, ни для Вайолетт пол их будущего ребенка не имел никакого значения.

Хорошо бы, чтобы у них было много детей. Единственный ребенок будет чувствовать себя одиноким. Глядя на своих братьев и сестер, Сэм вспомнил, как весело было им в детстве. Он решил обязательно обсудить это с Вайолетт.

Она встала рядом с ним. Он взял ее руку в свою. Маленькая, хрупкая, но такая сильная рука любимой женщины, казалось, могла удержать их судьбы вместе. Это волшебство, подумал Сэм, взглянув в обращенные на него глаза — сияющие, отражающие счастье и любовь в душе невесты.

Видит ли она такие же чувства в его глазах? Удастся ли ему когда-нибудь в полной мере объяснить любимой, как много она для него значит?

Свадебная церемония началась. Сэм сосредоточился. Конечно же он слышал эти слова, когда присутствовал на чужих свадьбах, но сегодня все было необычно. Сегодня священник обращался к нему и Вайолетт, а их клятвы были настоящими, идущими от сердца.

— Объявляю вас мужем и женой.

Вот и свершилось.

Сэм откинул вуаль с лица любимой женщины, теперь уже жены, заключил ее в объятия, наслаждаясь ощущением близости, и прежде чем поцеловать, тихо сказал:

— Я люблю тебя, Вайолетт!

— Я тоже люблю тебя, Сэм! — прошептала она.

В то время, когда новобрачные целовались, присутствующие встали и зааплодировали.

Но ни Сэм, ни Вайолетт не слышали этого. Они находились в своем собственном мире, который существовал только для них двоих.

И этот мир был прекрасен.

Эпилог

Черноволосый мальчик лет трех от роду распахнул дверь в комнату.

— Мама, вставай! Тетя Кэролайн приехала!

— Да, Джеки, сейчас встаю.

— Смотри, какую книжку она мне подарила! — Он держал в руках большую книгу в яркой обложке. — Ты мне почитаешь?

— Конечно, вечером обязательно почитаю. Иди к тете, скажи, я сейчас.

Сын выбежал из комнаты, Вайолетт вылезла из кровати и, накинув тонкий шелковый халат, вышла из комнаты и спустилась в холл. С утра ей нездоровилось. Впрочем, женщину это не огорчало… Скорее, наоборот.

— Здравствуй, дорогая! — воскликнула Кэролайн при виде хозяйки.

За те годы, что Вайолетт знала сестру мужа, та здорово изменилась. Изысканный жемчужно-серый костюм, дорогие, но неброские драгоценности — подходящий стиль для знаменитой детской писательницы. Она помолодела лет на десять. А сейчас ее лицо светилось от счастья.

— Я буквально на минуту. Конечно, мы обязательно пришлем официальные приглашения, но хотелось бы сказать вам лично… Вайолетт, через два месяца моя свадьба!

— Боже мой, Кэролайн, я так рада!

Конечно, Вайолетт слышала, что Кэролайн несколько раз ужинала с одним из авторов их издательства. Но, оказывается, речь шла даже о свадьбе. Что ж, Кэролайн Крейк заслужила право на личное счастье. Вайолетт действительно была очень рада за нее.

— В январе сплошные свадьбы, — улыбнулась она.

— Да? И кто же еще женится?

— Джоан Браунли и Дэвид Рэй. Они наконец-то покончили с разногласиями и решили скрепить свой союз.

— Что ж, рада за них. Итак, жду вас с Сэмом на моей свадьбе. А он, конечно, как всегда на работе. Честно говоря, я и тебя не очень-то рассчитывала застать дома. Вы оба вечно пропадаете в издательстве.

— Я сегодня неважно себя чувствую…

— Джеки сказал мне. С тобой что-то серьезное?

— Да, пожалуй, серьезнее некуда, — улыбнулась Вайолетт. — Кажется, скоро Сэм во второй раз станет папой!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Ронда Грей
Опасная игра

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Эпилог