Светлана Бакулина

Толерантность. От истории понятия к современным социокультурным смыслам. Учебное пособие

© Бакулина С.Д., 2014

© Издательство «ФЛИНТА», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Введение

Современная социокультурная ситуация характеризуется все более интенсивным процессом взаимодействия стран, народов, этносов, культур. В отличие от предшествующих эпох, отличающихся преимущественно господством бинарной установки, рассмотрением «другого как чужого», сегодняшний взрыв межкультурного общения, неизбежной встречи иных культур, взаимовлияния разнородных культурных систем / субсистем определяет необходимость поиска бесконфликтных путей сосуществования, преодоления «чуждости» как атрибута многомерного социокультурного пространства. В то же время для групп, включенных в этот процесс, сохраняет свою значимость, а нередко приобретает и больший вес, вопрос о сохранении / поддержании / укреплении собственной культурной самобытности. В этом контексте развитие такого феномена, как толерантность или его антипода – интолерантность, объективно становится одним из эпицентров социального внимания и в прикладном значении, и как объект исследовательской деятельности.

Настоящее учебное пособие к факультативу «Толерантность: от истории понятия к современным социокультурным смыслам» выстроено с учетом концептуальных идей, направленных на изучение вопросов формирования и трансформации понятий «толерантность» / «интолерантность» в современной культурологической, философской, педагогической мысли. В процессе осмысления вопросов принятия и терпимости, взаимодействия субъектов внутри поликультурного социума автор предлагает осмыслить специфику полиэтнического пространства и историко-культурных особенностей его формирования.

Пособие ориентировано на реализацию регионально-профильно го подхода к проблеме формирования толерантного сознания и связанной с нею задачи разрушения стереотипов, работающих на подкрепление и распространение интолерантности. Высокая социальная актуальность этой проблемы для Омского региона предопределена его реальной поликультурностью, имеющей глубокие историко-культур ные корни и многообразные формы проявления. Анализ процессов переселения на территорию Западной Сибири и взаимодействия здесь различных этнокультурных групп позволяет увидеть не только особенности «регионального профиля» межкультурных взаимодействий, но и проследить то, как на одной и той же территории происходит столкновение групповых интересов, систем ценностей, меняясь в зависимости от конкретных историко-культурных обстоятельств.

Существенным фактором взаимосвязи феномена толерантности с образованием является процесс воспитания, как в условиях семьи, так и в пространстве учебных учреждений. К сожалению, вопросы формирования толерантного сознания недостаточно полно освещаются в общем курсе преподаваемых дисциплин. Современная действительность, с одной стороны, характеризуется процессами мировой интеграции, созданием метакультур, с другой – тенденцией к локальным способам существования. Данное учебное пособие, обращаясь к проблемам межкультурного взаимодействия, ориентировано на формирование осознанного восприятия «чужого» как «иного» в едином поликультурном пространстве, что является условием для саморазвития человека и построения открытого диалога.

Цели и задачи курса. Требования к уровню освоения содержания учебной дисциплины

Целью учебного курса «Толерантность: от истории понятия к современным социокультурным смыслам» является знакомство слушателей с понятиями «толерантность» / «интолерантность» через историю формирования и особенность бытования представлений о них, специфику смыслового содержания и процессы трансформации в реальном поликультурном пространстве.

Задачи курса:

• познакомиться с интерпретацией понятий «толерантность» / «интолерантность», «поликультурное пространство», «свое» – «чужое», «межкультурный диалог» в историческом и современном контекстах;

• сформировать умение видеть практическую сферу реализации представлений о толерантности / интолерантности, проявлениях и значимости понятий в поликультурных условиях;

• рассмотреть возможные пути и механизмы формирования установок толерантного сознания;

• выработать потребности и начальные умения исследовательской и моделирующей деятельности в области педагогики толерантности;

• на основе представлений об историко-культурной самобытности современного региона научиться видеть специфику развития полиэтнического пространства как основания для формирования толерантных отношений.

Итоговые умения и навыки у студентов, прослушавших курс:

• умение анализировать сложившиеся в современной научной мысли трактовки понятий «толерантность» / «интолерантность» на основе знания предпосылок формирования данных понятий с учетом временных, территориальных особенностей;

• умение видеть контекстуальную специфику формирования толерантного / интолерантного сознания во взаимосвязи с процессами развития этнического самосознания;

• способность подвергать объективному анализу особенности взаимодействия этнокультурных, конфессиональных, субкультурных групп в Омском регионе, причины позиционирования населения как «своих» и «чужих»;

• умение рассматривать стратегию усвоения и закрепления норм устойчивости к этническим различиям на индивидуальном и групповом уровнях в процессе моделирования ситуаций, ориентированных на устранение интолерантных детерминант в современном социуме и поддержку развития межэтнической толерантности на уровне социально-политических институтов;

• понимание основ воспитания толерантности и развитие представлений о проявлениях толерантного / интолерантного поведения, в том числе у детей и подростков в процессе школьного обучения.

Учебный курс ориентирован на овладение культурой мышления, навыками профессионального общения, понимание сущности и социальной значимости своей профессии в процессе построения толерантных отношений, что поможет сформировать у выпускника вуза способность к сотрудничеству в условиях сосуществования культур в реальной ситуации поликультурности. С целью формирования педагогической компетентности будущих специалистов учебная дисциплина «Толерантность: от истории понятия к современным социокультурным смыслам» знакомит с педагогикой межкультурного общения, дает представление о возможных противоречиях, возникающих в процессе формирования и профилактики толерантного сознания в силу различных этнокультурных стереотипов поведения. Так, в числе основных расхождений – противоречие между нестабильностью повышения уровня межэтнической толерантности у детей и ростом ксенофобии среди родителей и педагогического состава дошкольных учреждений и школ; между осознанием необходимости глобализации культуры и боязнью потерять уникальность своего народа; между необходимостью освоения детьми минимума умений, знаний и навыков в области межэтнического общения и отсутствием в российских школах специальных предметов, дающих такие компетенции; между необходимостью воспитания у детей гражданского самосознания и «парадигмой кризиса», транслируемой СМИ, что формирует комплекс неполноценности в отношении собственного народа. Таким образом, значимыми в содержании курса становятся акцент на формы проявления толерантности / интолерантности в современном социокультурном пространстве, закрепленность установок воспитания толерантного сознания на уровне законодательных и декларационных баз, а также возможные пути разрешения конфликтных ситуаций.

Содержание лекционного курса. Справочные материалы к лекциям

Тема 1. Толерантность / интолерантность: к вопросу о становлении и функционировании понятий

Появившись в эпоху античности, латинский термин tolerantia употреблялся в значении «терпеливо переносящий», а проблема толерантности не ставилась как остросоциальная, тем не менее ее линию можно уловить в трудах древних мыслителей, провозглашавших духовное раскрепощение человека наряду с его экономической и политической свободой. Софисты говорили о примате особенного над всеобщим, субъективного над объективным и обосновывали право человека смотреть на мир через призму собственных ценностей, что создавало новую антропоцентрическую картину мира взамен существующей космоцентрической. Однако исчезновение духа свободы, падение нравов, развитие у свободного человека «психологии раба», согласно Цицерону, становится причиной кризиса античного полиса, определяя факторы для формирования интолерантности, выражаемой в проявлениях незаконности и несправедливости по отношению к гражданам. Труды Гераклида, Антифонта, Аристотеля, Сенеки показывают, что эпоха античности «предчувствовала» проблему толерантности, наблюдая культурное и природное несходство людей, и стремилась, несмотря на все различия, гармонизировать их общение и совместную жизнь.

В современном ракурсе понятие «несправедливость» рассматривается в качестве одной из доминантных характеристик интолерантности – нетерпимости к иному, вызванному непониманием и неприятием его «инаковости». Соответственно, как в эпоху античности, так и в современный период справедливость видится качеством, порождаемым активной духовной работой над собой, а справедливость власти представляется не только как способность укрепления государства, но и как совершенствование души человека. Если в трудах античных философов мотивы толерантности, терпимости к несходству людей звучат как проблема возможности и невозможности осуществления гармонии, то современная философия видит исторически первой формой толерантности веротерпимость, уходящую своими корнями в мировое религиозное учение.

Средневековье. Веротерпимость становится основанием для разделения верховной власти на светскую и духовную, где у каждой своя миссия, хотя обе – от Бога. Данное разграничение полномочий церкви и государства представляется условием справедливого, толерантного правления. X–XII вв. христианского Средневековья характеризуются как «поединок единства и многообразия», «добра и зла». Тоталитарная христианская религиозная система отождествляет единообразие с добром, а многообразие со злом. Утверждение единства чаще всего сочеталось с неизбежной терпимостью к многообразию.

На протяжении X–XV вв. идет конкурирующая борьба за господствующую власть, где решается вопрос о правлении миром: папство или империя будет устанавливать каноны? История знает скорее разногласие «двуглавого тела», нежели союз папы и императора. Веротерпимость как категория, направляющая к согласию в отношениях между светской и церковной властью, существует очень кратковременно. Так, например, лишь во второй половине XVI в. толерантность актуализируется и видится дозволением, уступкой в вопросе о религиозной свободе.

Эпоха Ренессанса рождает новое мировосприятие. Идеи гуманистов, «воспитателей человеческих душ», формируют идеал свободной личности, ее безграничных познавательных возможностей. Однако позднее, в XX в., этот период видится не только «золотым веком» европейской культуры, направленной на культивирование гармонии как в духовной, так и в физической деятельности, воплощающей признание права иного, но рассматривается как гуманизм особого типа. Возрождение становится эпохой противоречивого самоощущения: с одной стороны, это период самоутверждения и творчества, но с другой – крайний протест против средневекового подавления, время, ведущее к самоистреблению человека. Неоднократно эта мысль прослеживается в трудах «последнего гуманиста Возрождения и первого моралиста Нового времени» Мишеля Монтеня. Так, например, критикуя европейскую цивилизацию, нетерпимую к «иным» – миру варваров – и полную аморальных поступков, философ сравнивает Европу с Новым Светом, подчеркивая высокую моральность и естественную простоту нравов ее коренных жителей, тем самым нанося мощный удар по европоцентризму.

Период Нового времени отмечен становлением толерантности как общественно значимого принципа. Важнейшие вопросы в этот период – взаимоотношение соперничающих церквей между собой и отношения светской и духовной властей. Политическая толерантность представлена ограничением светской власти мирскими заботами, невмешательством в дела церкви и отказом в праве карать иноверцев. Терпимость в отношении инакомыслящих подданных решается в форме ответа на два основных вопроса: каковы принципы сосуществования соперничающих церквей и какими должны быть взаимоотношения светской и духовной власти. Осмысление проблемы толерантности как свободы совести верующего было характерно для деятелей Реформации (Мартин Лютер и его последователи), гуманистов, осудивших предпринятую Лютером реформу церкви (Эразм Роттердамский, Томас Мор).

В период конфессионального соперничества толерантность многим представляется гражданским благом, как жизнь, свобода, телесное здоровье. Отсутствие страданий Джон Локк также назовет гражданским благом, которое государство должно сохранять и приумножать, поскольку долг и обязанность каждого правителя – «обеспечивать и полностью сохранять как всему народу в целом, так и каждому гражданину в отдельности, справедливое обладание этими относящимися к повседневной жизни вещами». Позднее, в XX в., интересы общественного станут основой Декларации принципов толерантности, но пока мыслители предлагают забыть о разногласиях, постулируемых католической церковью, и вспомнить об общих религиозных основах христианской морали: любви к ближнему, милосердии, праведной жизни. Лишь два аргумента могли быть условием формирования толерантности: отказ от насилия как неприемлемого средства приобщения человека к вере и искренняя убежденность добровольного вступления в общину верующих.

Наделяя Просвещение духом толерантности, эпоха понимается мыслителями как возможность свободы выражения собственных взглядов на основе веры в разум и возможность его совершенствования. Это время теоретического постижения и практического воплощения принципа толерантности в реформе, совершаемой в образе мыслей. Происходит освобождение от многих предрассудков, осознается необратимость прогресса знаний, понимается необходимость и значимость свободы совести и слова. Видным сторонником толерантности в эту эпоху предстает Вольтер. «Я не согласен с тем, что вы говорите, но пожертвую своей жизнью, защищая ваше право высказать собственное мнение» – афоризм, в котором выражена классическая теория толерантности.

Если XVIII в. способствует введению толерантности в политический словарь, являя собой свободу мысли, совести, доминанту ненасилия, провозглашаемых просветителями, то XIX в., повторяя и модернизируя аргументы веротерпимости, в качестве основного тезиса жизнеустройства рассматривает неприкосновенность частной жизни; привилегирует статус толерантности. Она понимается как выражение внешней и внутренней свободы, способность к продуманному выбору между альтернативными точками зрения и способами поведения. За основу берется учение И. Канта о доброй воле как автономной, самоопределяющейся, свободной способности морального субъекта. Деспотичная власть может быть угрозой индивидуальности, так как она, по словам В. Гумбольдта, подавляет умственную и нравственную энергию граждан, уничтожая «разнообразие, происходящее от союза многих». Многообразие опыта и мнений приветствуется, видится непременным условием для постижения истины.

В XX столетии толерантность выступает как самостоятельная проблема, которая рассматривается в сопоставления с интолерантностью. Философские убеждения Дж. Локка, сформулированные им в «Послании о веротерпимости» и «Опытах о веротерпимости», позволяют осмыслить понятие как философскую категорию. Однако современная разнонаправленность содержательных характеристик, видящих в толерантности, во-первых, жизненный принцип, способствующий выживанию человека в современной цивилизации (А. Г. Асмолов, Р. Р. Валитова, С. К. Бондырева, Б. С. Гершунский, Д. В. Зиновьев, Э. В. Сайко, В. А. Лекторский, В. С. Библер, Д. В. Чистяков, Н. П. Медведев, М. П. Мчедлов, Б. Б. Шалин, Э. Риэдон Бэтти, М. Уолцер и др.), и, во-вторых, прикрытие для реального безразличия, раскола, доминирующего в современном сообществе и характеризующего противоречивость понятия, парадоксальность его как ценности (М. Б. Хомяков, Ю. А. Раюрова, В. М. Золотухин, П. Николсон, Б. Уильямс и др.), дает основание для выделения в научной мысли ряда подходов, определяющих толерантность / интолерантность как ценностные позиции современного общества.

1. Кажущаяся толерантность мыслится как уклонение от разрешения конфликта исходя из соображений выгоды, лени или риска; истинная толерантность мотивируется признанием приоритета прав других над тем, что я сам считаю благом (политические исследования Фонда Бертельсманн, Мюнхенский университет). Последнее утверждение видится приемлемым для составления образовательной концепции – конечной цели этих исследований, но не всегда может быть использовано для понимания приоритетов в области толерантных / интолерантных отношений между культурами и цивилизациями.

2. Толерантность как принятая установка или умонастроение (Майкл Уолцер, Институт передовых исследований при Гарварде) заключает в себе несколько значений:

а) религиозная терпимость предполагает отстраненно-смиренное отношение к различиям во имя спасения мира;

б) толерантность как позиция пассивности, расслабленности;

в) толерантное отношение как принципиальное признание права иного, «даже если такой способ пользования этими правами вызывает неприязнь»;

г) толерантность как возможность открытого отношения к другим, выражающаяся в проявлении интереса, любопытства, желания прислушаться и учиться;

д) толерантность как восторженное, эстетическое одобрение различий.

3. Толерантность как невозможность осуществления добродетели – современная англо-американская теория, основанная в первую очередь на фундаментальной противоречивости толерантности: призывая человека быть толерантным, мы просим его утратить что-то важное, ценное, но в то же время сохраняем приверженность тем представлениям, которые создали желание подавить. С одной стороны, имеется то, что кажется нам морально ошибочным, с другой же – мы, именно как субъекты морали, обязываемся допускать существование этого ошибочного. Иначе говоря, толерантно можно относиться лишь к тому, к чему вообще нельзя относиться терпимо, поэтому объем этого понятия сжимается до нуля.

4. С недавнего времени проблема толерантности активно заявляет о себе в социокультурном контексте в качестве моральной характеристики личности и является признаком осознания надежности, уверенности в своих собственных позициях, признаком открытого идейного течения, которое не боится сравнения с другими точками зрения и не избегает духовной конкуренции, выражается в стремлении достигать взаимного уважения, понимания и согласования разнородных интересов и точек зрения без применения давления, преимущественно методами разъяснения и убеждения (А. А. Бодалев, Б. С. Гершунский, Д. В. Зиновьев, Н. Ю. Кудзиева и др.)

В России, подчеркивая важность вопроса, принимается Федеральная целевая программа «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе», рассчитанная на 2001–2005 гг. Основная установка – снижение социально-психической напряженности в обществе, противостояние экстремизму в результате «формирования установок толерантного, то есть терпимого поведения по отношению к представителям других конфессий, национальностей и даже идейным оппозициям», а ключевая задача – реализация системы мер и межконфессионального диалога, снижение социально-психической напряженности в обществе. Программа ориентирована в первую очередь на подрастающее поколение, поэтому основная часть мероприятий касается сферы образования, где особо выделяется функциональная роль высшего образования в России.

Развитие толерантности / интолерантности в процессе культурных практик тесно связывается с пониманием «своего» и «чужого» как ключевыми позициями для приятия или не-приятия иного, определяющими вопрос о формировании толерантного / интолерантного сознания и его взаимосвязи с процессами этнической, региональной самоидентификации. Факторы, влияющие на становление «своего» – «чужого», конкретны исторически и социально, соотнесены и сопряжены с определенными потребностями, интересами. Соответственно культура толерантных / интолерантных отношений зависит от конкретных социальных, этнических, геополитических, профессиональных условий, связанных с процессами самоидентификации личности, принимающей или отторгающей те или иные формы социокультурных проявлений.

Литература

1. Асмолов А. Слово о толерантности // Век толерантности / гл. ред. А. Асмолов. – М., 2001. – № 1. – С. 4–7.

2. Асмолов А. Г. Толерантность: от утопии к реальности. На пути к толерантному сознанию. – М., 2000.

3. Вольтер. Трактат о терпимости в связи со смертью Жана Каласа // Бог и люди: статьи, памфлеты, письма. – М., 1961. – Т. 1. – С. 5–48.

4. Лекторский В. А. О толерантности, плюрализме и критицизме // Философия, наука, цивилизация. – М., 1999. – С. 284–292.

5. Локк Дж. Опыт о веротерпимости // Локк Дж. Сочинения: в 3 т. – М., 1988. – Т. 3. – С. 66–90.

6. Локк Дж. Послание о веротерпимости // Локк Дж. Сочинения: в 3 т. – М., 1988. – Т. 3. – С. 91–134.

7. Малахов В. Скромное обаяние расизма. – М., 2001.

8. Николсон П. Толерантность как моральный идеал // Вестник Уральского межрегионального института общественных отношений: Толерантность. – 2002. – № 1. – С. 97–111.

9. Роттердамский Э. Диатриба, или Рассуждение о свободе воли / пер. с лат. Ю. М. Каган // Роттердамский Э. Сочинения. – М., 2000 – С. 169–256.

10. Руссо Ж.-Ж. Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми // Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре. – М., 1998. – С. 98–99.

11. Руссо Ж.-Ж. Эмиль, или О воспитании // Руссо Ж. Ж. Педагогические сочинения: в 2 т. / под ред. Г. Н. Джибладзе; сост. А. Н. Джуринский. – М., 1981. – Т. 1. – С. 19–592.

12. Уолцер М. О терпимости. – М., 2000.

Тема 2. «Свой» – «чужой» – «иной» в пространстве толерантного / интолерантного сознания

Вопросу о сущности «своего» – «чужого» в пространстве формирования толерантного / интолерантного сознания в современном дискурсе уделяется немало места, что связано с формированием множества подходов в области философии, социологии, психологии к данной проблеме и их трансформацией в современной культурологической мысли (Т. А. Алексина, А. Г. Асмолов, И. М. Быховская, О. И. Горяинова, О. К. Румянцев, В. М. Тумаларьян, Е. Н. Шапинская).

На обыденном уровне восприятия «свое» – «чужое» проявляется в процессе взаимодействия представителей разных культур при условии несовпадения или расхождения представлений о том или ином культурном феномене. Это порождает оценку, при которой совпадение с принятым становится «своим», а расхождение с нормированным в данном социокультурном пространстве расценивается как «чужое», становится первоосновой для возникновения толерантного или интолерантного отношения.

Семантическая вариативность понятия «чужой» позволяет его рассматривать в самом широком значении: как нездешний, иностранный, находящийся за границами родной культуры; как странный, необычный, контрастирующий с обычным и привычным окружением; как незнакомый, сверхъестественный, всемогущий, перед которым человек бессилен; как зловещий, несущий угрозу для жизни. Суждение о «своем» содержит однонаправленную трактовку: знакомый, привычный, воспринимаемый в данном кругу. В процессе межкультурного взаимодействия каждый представитель отдельной культуры считает свои взгляды нормированными, а представления другого – вне нормы, что в итоге служит началом для непонимания и доминирования центризма в господствующей сегодня бинарно воспринимаемой картине мира. Актуализируется необходимость поиска новой категории, мировоззренческой позиции, позволяющей номинировать ситуацию «между» как состояние преломления «чужого» в иное.

Так, «культ Мы» как культ «Совершенного Себя» становится ядром ценностной категории для приоритетности «своего» в отличие от «чужого» (А. К. Якимович). Он, культ, есть не «прямолинейное самолюбование, а довольно хитроумное культур-психологическое приспособление», действующее «не только прямо, но и с помощью косвенных и обратных средств». Нетерпимость предстает признанием собственной слабости и несостоятельности, в то время как преимущество толерантного субъекта заключается в избегании «застылых совершенств и рациональных прописей»; он знаком «со слабодушием, преступлением, нарушением нравственного закона и прочими сомнительными и осуждаемыми явлениями». Способный на компромисс, он – «культурный человек», хотя «чужой», так как не принимаем миром в силу своей непонятности, в то же время он – «свой» лишь на том основании, что «человек».

Философская традиция пересекается с историей становления социологических взглядов, в рамках которого Другой осмысливается как «данный индивид, знакомый или совершенно незнакомый» (М. Вебер), Другой как «отличное от меня существо», но «приобретающее часть достоинства группы, которая склонна его любить и к нему стремиться» (Э. Дюркгейм).

В рамках социальной онтологии выделяются основные функции Другого: стимулирование самоотождествления социального субъекта; определение места «наблюдателя» внутри объекта наблюдения: он – один из множества наблюдателей, различающихся как замкнутые целостности и схожие наличием своей перспективы наблюдения и разделением этой способности; практика обмена перспективами и само существование социальной реальности (С. Баньковская).

Психологический ракурс решения проблемы дает представление о «своем» – «чужом» с позиции соотнесения с понятиями «идентификация» и «самоопределение». В этом аспекте разделяют тождественность субъективную, в основе которой уникальность нашего Я, и общественную, предполагающую наличие потребности в сходстве с Другим. Толерантность как аксиологическая доминанта связывается с позитивным восприятием иного к существующему в психологии более широкому понятию «отношение». В контексте отмеченного она может быть рассмотрена как отношение к другим лицам, допускающим их право быть иными, иметь и выражать независимые убеждения, что показательно соотношением между толерантностью и тождественностью.

В рамках религиозной традиции предлагается «экуменический подход к иным». Не исключая диалога, он суть совместный поиск истины и ответов на основные вопросы философии и метафизики. Первостепенные убеждения такого экуменического движения заключаются в нескольких аспектах: все религии равны в праве на существование; все религии в большей или меньшей степени принимают универсальные истины и некоторые основные ценности; ни одну религию, в том числе языческую, нельзя считать во всех отношениях неверной.

Современный культурологический подход осмысливает проблему «своего» – «чужого» в процессе формирования толерантного / интолерантного сознания в сфере межкультурной коммуникации (М. Беннет, А. П. Садохин, Б. Вальденфельс, Г. Малецке), изучает теоретико-методологические основания проблемы (О. И. Горяинова, Е. Н. Шапинская, А. К. Якимович), анализирует конкретно-исторический и конкретно-социальный контекст взаимодействия (Е. В. Афонасин, И. М. Быховская, А. В. Кошелева), раскрывает вопросы взаимодействия / противопоставления концептов как базы для формирования толерантного / интолерантного сознания в процессе конструирования явлений социальной действительности. Обнаруживая себя в структуре социокультурных практик, разных по содержанию, характеру и направленности, проблема «своего» и «чужого» сегодня рассматривается в русле нивелирования различий и утверждения позиций диалогизма.

При исчезновении противостояния чужое осмысливается не как враждебная культура, а другая. Однако существование тенденций, связанных с неприятием другого (этнокультурные, конфессиональные противостояния и трагедии, с ними связанные, межпоколенная разобщенность, стратификационные особенности и многие другие), констатирует наличие противостояния «своего» и «чужого».

Актуальность вопроса: международная интернет-конференция «Культура “своя” и “чужая”», проходившая 16 сентября – 16 ноября 2002 г. на информационно-образовательном портале www.auditorium.ru.

Исторический контекст меняет область применения концептов: от «чужого» как принадлежащего к другому этносу до трактования «чуждости» в пределах одной этнической группы на основании противопоставления «местные» – «мигранты», что характерно для пограничных регионов. Критерии, определяющие данные понятия, актуализируются в ситуации осознания себя и своей роли в полиэтничной среде, существующей в мультикультурном пространстве (сохраняющем изолированность культур) или являющейся неотъемлемой частью поликультурной среды (созданной в результате взаимовлияния «своего» и «чужого»). Инаковость может рассматриваться как переходное состояние в отношениях «мигранты» – «местные» одного социокультурного пространства. Здесь немаловажным становится рассмотрение вопроса об особенностях формирования толерантного / интолерантного сознания во взаимосвязи с процессами развития этнического самосознания.

Литература

1. Ванчугов В. В. Толерантность и коммуникация. – Томск, 2002.

2. Культура «своя» и «чужая»: материалы междунар. интернет-конф., проходившей 16 сентября – 16 ноября 2002 г. на информ.-образоват. портале www.auditorium.ru / Ин-т «Открытое общество» (Фонд Сороса) – Россия; под общ. ред. И. М. Быховской, О. И. Горяиновой. – М., 2003.

3. Миляд Х. Понятия другого. Из размышлений египтянина. – М., 2007.

4. Хлевиньский З. Толерантность в психологическом и аксиологическом аспектах // Поиски единства. Проблемы религиозного диалога в прошлом и настоящем. – М.: Библейско-богословский ин-т святого апостола Андрея, 1997. – С. 155–160.

5. Якимович А. К. «Свой-чужой» в системах культуры // Вопросы философии. – 2003. – № 4. – С. 48–60.

Тема 3. Этническое и национальное самосознание: особенность формирования и формы проявления в полиэтническом регионе

Этнические общности формируются под воздействием социально-экономических и природно-ландшафтных факторов. Это объективный закономерный процесс, который происходит на основе различия своих и чужих особенностей, отличительных черт. Такая закономерность является всеобщей для всех феноменов сознания. Человек является субъектом сознания и самосознания. Этническое самосознание как одна из форм социального сознания формируется на основе противопоставления свойств, образов и других особенностей в процессе межнациональных контактов.

Характерная черта этнического самосознания – наличие эмоционально окрашенных стереотипов. Одной из важных причин, обусловливающих появление этноцентризма, является гипертрофированное представление своей этнокультурной группы как наиболее передовой и прогрессивной по сравнению с характерологическими чертами других народов.

Этноцентризм – психологическая установка, существующая на уровне массового сознания и самосознания отдельной личности. Термин «этноцентризм» интерпретируется как свойство этнического самосознания воспринимать и оценивать жизненные явления сквозь призму традиций и ценностей собственной этнической группы, выступающей в качестве всеобщего эталона и оптимума. Этноцентристские стереотипы – это не только предпосылка, но и проявление национализма в рамках общественного сознания.

Национальное самосознание в индивидуальных формах существует в распространенных в обществе идеях и представлениях об истории этноса, в концепции бытия народа, а также его отдельной личности, национальный характер которой подвержен изменению. Включая в себя принадлежность к данной общности, любовь к родному языку, национальной культуре, приверженность к национальным ценностям, осознанное чувство национальной гордости и осознание общности интересов, национальное самосознание есть необходимая и специфическая сторона общественного сознания, которая отражает общественное бытие человека, его материальную культуру.

Национальное самосознание как определенная совокупность идей, ценностных установок носит конкретно-исторический характер. Поэтому нет национального самосознания вне и помимо сознания принадлежности людей к «своей нации». Индивидуальное чувство, проходя ряд этапов, становится этническим национальным чувством, национальным сознанием.

В современной действительности вопрос о межэтнических отношениях звучит остро, инициируя поиск решений конфликтных ситуаций. Так, практическое решение проблемы нацелено на развитие позитивных отношений к представителям разных этносов. Выделяя методы профилактики и диагностики возможных проявлений этнической нетерпимости, значительно понимание феномена толерантности как особой сферы жизнедеятельности общества, когда целью становится не только формирование толерантности, но и задаются нормы отношений, осмысливается структура толерантности как особого социального феномена.

В результате итогом контактов с представителями иных этнокультурных групп может быть формирование определенного типа поведения субъекта. Так, «перебежчик» не принимает по каким-то соображениям свою культуру и ориентируется на иные этнические ценности и стереотипы поведения; «националист» не воспринимает и отбрасывает чужую культуру, преувеличивая значимость собственной; «маргинал» – колеблющийся между двумя культурами тип личности, выработанный в ситуации влияния нескольких культур; «посредник» как бы синтезирует в себе две культуры, что становится результатом длительного проживания человека в среде двух народов, когда каждый из них стал одинаково родным и знакомым.

Литература

1. Даровских О. В. Феномен этнического самосознания молодежи // Этнопсихологические проблемы: вчера и сегодня: хрестоматия. – Минск, 2004. – С. 442–453.

2. Ешич М. Б. Этносы – субъекты исторического процесса и проблемы идентичности // Человек как субъект культуры. – М., 2002. – С. 249–278.

3. Иванова Н. Л. Идентичность и толерантность: соотношение этнических и профессиональных стереотипов // Вопросы психологии. – 2004. – № 6. – С. 54–62.

4. Лебедева Н. М. Социальная идентичность на постсоветском пространстве: от поисков самоуважения к поискам смысла // Психологический журнал. – 1999. – Т. 20. – № 3. – С. 48–58.

5. Лопухова О. Г. Влияние этнокультурных традиций на становление психологического пола личности // Вопросы психологии. – 2001. – № 5. – С. 73–79.

6. Мухина В. С. Личность и этносы в условиях столкновения цивилизаций // Мир психологии. – 2001. – № 4. – С. 114–127.

7. Хотинец В. Ю. Формирование этнического самосознания студентов в процессе обучения в вузе // Вопросы психологии. – 1998. – № 6. – С. 31–43.

Тема 4. Диалог культур как форма выражения толерантного сознания

Диалог культур – одна из форм существования культуры, которая, актуализируясь в период межкультурного взаимодействия на основе принятия специфики жизнеустройства иного сообщества, особо выделяется в конфликтогенных ситуациях, пронизывающих общество в результате доминирования центристских настроений.

Согласно взглядам М. М. Бахтина, образ диалога есть образ смотрящихся друг в друга ликов культуры. Результатами диалога могут быть: синтез, слияние разных точек зрения или позиций в одну общую; взаимообогащение, когда «при диалогической встрече двух культур они не сливаются и не смешиваются, каждая сохраняет свое единство и открытую целостность»; понимание принципиальных различий между участниками этого процесса, когда «чем больше размежевания, тем лучше, но размежевания благожелательного».

М. М. Бахтин наметил новую методологию гуманитарного знания, утвердил центральное значение диалога в культуре, многоголосия культур, способствовал появлению ряда исследователей диалога культур, в числе которых Л. М. Баткин, Г. М. Бирюкова, М. С. Каган. По определению В. С. Библера, диалог культур есть взаимодействие, влияние, проникновение или отталкивание разных исторических или современных культур, формы их конфессионального или политического сосуществования. Понятие применимо к осмыслению культуры в нескольких основных контекстах: культура как форма одновременного бытия и межкультурного общения в прошлом, настоящем и будущем; культура как «форма самоопределения человека в горизонте личности»; культура как «мир впервые», поскольку ее творения – заново создаваемые, порождаемое пространство посредством «бытия своей мысли из плоскости полотна, хаоса красок, ритмов стиха, философских апорий, мгновений нравственного катарсиса».

Концепция Школы диалога культур (В. С. Библер) не только дает представление о диалоге как эвристическом приеме усвоения монологического знания и умения, но и определяет суть и смысл усваиваемых и творчески формируемых понятий (понятие диалогично по своей логической природе и по своей психологической – для сознания – данности). Диалог, имеющий реальный образовательный действенный смысл, – это диалог культур, общающихся между собой – в контексте современной культуры, – в средоточии основных вопросов бытия, основных точек удивления нашего разума. Диалог, подразумеваемый Школой диалога культур, – это постоянный диалог в сознании ученика (и учителя) голосов поэта (художника) и теоретика, выступающий основой реального развития творческого (гуманитарного) мышления.

Если культура «в ее собственном, существенном для XX в., пафосе, есть «наследственность» увеличивающегося числа самостоятельных, уникальных, сопряженных друг с другом в диалоге (не в «снятии») типов культуры, «формаций культуры», не сводимых друг к другу и не снимаемых друг в друге в лестнице просвещенческого восхождения», то межкультурное взаимодействие может предполагать диалог как понимание иного через отражение в себе. Таким образом, специфика культуры настоящей – осознание одновременного существования различных культур в неделимом поликультурном пространстве, где на основе сопоставления эволюционных культурных форм обнаруживается их новое качество.

Сегодня диалог культур актуализируется в различных областях научного знания: культурологии и лингвистике, искусствознании и литературоведении, социологии и педагогике, особо связываясь с обучением представителей национальных меньшинств и учащихся в многонациональных школьных и вузовских коллективах. Поэтому диалог культур, в том числе в образовании, нередко обозначается как механизм успешной реализации программ, проектов, направленных на формирование толерантных отношений; положительная результативность подобных проектов будет выше в тех случаях, когда необходимым компонентом образовательного процесса становится и изучение историко-культурной специфики формирования места, и знакомство с историей, развитием и современным состоянием этнокультурных, конфессиональных групп, его населяющих.

Литература

1. Ахутин А. В., Библер В. С. Диалог культур // Новая философская энциклопедия: в 4 т. / под ред. В. С. Стёпина. – М., 2001.

2. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. – М., 1986.

3. Библер В. С. Целостная концепция школы диалога культур // Психологическая наука и образование. – 1996. – № 4. – С. 66–73.

4. Библер В. С. От наукоучения к логике культуры. Два философских введения в двадцать первый век. – М., 1991.

5. Омское Прииртышье – регион многонациональный. – Омск, 2006.

6. Тишков В. А. Культурная мозаика и этническая политика в России // Межкультурный диалог: лекции по проблемам межэтнического и межконфессионального взаимодействия / под ред. М. Ю. Мартыновой, В. А. Тишкова, Н. М. Лебедевой. – М., 2003. С. 7–35.

7. Шарина С. И. Понятие «диалог культур» и образовательный процесс. – URL: http://www.ethnoworld.ru/book-67.html (дата обращения: 23.01.2012).

Тема 5. Педагогическое обеспечение процесса формирования толерантности в условиях системы современного образования

Толерантность – это аксиологическая составляющая педагогической культуры и педагогической компетентности учителя.

Компоненты образовательного процесса как механизма формирования толерантного сознания в пространстве школы:

– методы (беседа, дискуссия, пример, поощрение, социальная проба, анализ воспитывающих ситуаций, метод педагогической драматургии, метод убеждения, метод внушения и другие);

– приемы (ролевая маска, микрофон по кругу, непрерывная эстафета мнений, эстафета на заданную тему и другие);

– формы (беседы, диспуты, тренинги, игровые программы, классные часы и другие).

Основные принципы педагогики ненасилия и педагогики сотрудничества

Принцип целенаправленности. Воспитание толерантности требует четкого осознания целесообразности педагогических воздействий, четкого определения цели педагогом. Однако формирование данного качества, основой которого является активная социальная позиция и психологическая готовность, возможно только при наличии мотивации и осознании того, зачем необходимо это качество (личная цель) и осознания его значимости для общества (социальная цель). Единство целей педагога и ребенка является одним из факторов успешности воспитания толерантности. При этом педагог должен реализовывать персонифицированную цель. Отсюда необходимость соблюдения принципа учета индивидуальных и половозрастных особенностей.

Принцип культуросообразности. В процессе воспитания толерантности необходимо учитывать культурную и этническую среду воспитания. Данный принцип отражается в интеграции воспитания в культуру народа, семьи, мира. Воспитание толерантности непосредственно связано с формированием умения строить свою жизнь в соответствии с правилами, обычаями и традициями своего народа, мировой культурой в целом, не теряя при этом особенностей индивидуальной культуры.

Принципы связи воспитания толерантности с жизнью. Воспитание толерантности во многом зависит от того, насколько человек осознает значимость этой категории и связь ее с жизнью, видит ее результаты или последствия интолерантности в мире. При этом необходимо ориентироваться не только на ситуации в обществе вообще, но и на жизненные ситуации, связанные с толерантным (интолерантным) взаимодействием в общении с близкими, друзьями, педагогами. Принцип заключается в единстве социально организованного воспитательного процесса и реального жизненного опыта, отсутствии расхождения слова с делом.

Принцип единства знания и поведения. Данный принцип требует построения воспитательного процесса по формированию толерантности на двух взаимосвязанных уровнях: информационном (предоставляющем знания о толерантности, ее составляющих, проявлениях, о многомерности человеческого бытия, формировании установки на толерантность) и на поведенческом (вооружение умениями и навыками толерантного взаимодействия), составляющих единое целое. Основным критерием сформированности толерантности должно стать умение конструктивно, толерантно взаимодействовать с людьми и группами, имеющими определенные отличия.

Понятие концепции и программы, их общие и отличительные признаки. Характеристика концепции воспитания толерантности М. И. Рожкова, программ: «Учимся толерантности» (С. Д. Сивачок), «Программы информационно-психологического просвещения педагогического коллектива в области педагогического общения», (Г. В. Безюлева, Г. М. Шеламова), программы-тренинга «Толерантность как основа корректного, бесконфликтного общения» (Г. В. Безюлева, Г. М. Шеламова), программы факультатива «Толерантное общение как норма жизни» для учащихся (Г. В. Безюлева, Г. М. Шеламова), тренинга толерантности для подростков «Жить в мире с собой и другими» (Г. У. Солдатова, Л. А. Шайгерова, О. Д. Шарова), уникальных программ из пособия В. С. Кукушина «Воспитание толерантной личности в поликультурном социуме».

Литература

1. Байбаков А. М. Введение в педагогику толерантности: для педагогов и старшеклассников. – М., 2002.

2. Бездухов В. П., Мишина С. Е., Правдина О. В. Теоретические проблемы становления педагогической компетентности учителя. – Самара, 2001.

3. Кукушкин В. С. Воспитание толерантной личности в поликультурном социуме. – Ростов н/Д., 2002.

4. Рожков М. И., Байбородова Л. В., Ковальчук М. А. Воспитание толерантности у школьников. – Ярославль, 2003.

5. Солдатова Г. У., Шайгерова Л. А., Шарова О. Д. Жить в мире с собой и другими. Тренинг толерантности для подростков. – М., 2001.

6. Степанов П. В. Воспитание детей в духе толерантности // Классный руководитель. – 2002. – № 2.

7. Фопель К. Сплоченность и толерантность в группе. – М., 2002.

8. Фопель К. Как научить детей сотрудничать. – Ч. I. – М., 2000.

Тема 6. Концепция стратегии формирования толерантного сознания в современном законодательном пространстве

Толерантность как феномен политического сознания, как норма поведения, ценность, отношение, установка, стиль деятельности. Толерантность как фундамент общечеловеческой цивилизации XXI в. Декларация принципов толерантности (ЮНЕСКО, 1995). Политическая толерантность групп и государств: сущность и формы правления.

Обеспечение политической толерантности на государственном уровне. Толерантность и права человека. Толерантность и гражданское общество. Реализация принципов политической толерантности в деятельности политических партий и общественно-политических движений и организаций.

Толерантность в межгосударственных отношениях.

Концептуальное отображение проблемы в мировом законодательстве (Всеобщая декларация прав человека, Конвенция о правах женщин, Декларация о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религий или убеждений).

Гарантии прав коренных малочисленных народов в соответствии с положениями нормативно-правовых актов РФ и их соотношение с международно-правовыми стандартами.

Особенность региональных проектов, направленных на профилактику толерантного сознания (Программа профилактики межнациональных конфликтов в Омской области, научно-исследовательский проект «Решение национально-культурных проблем Омской области»).

Литература

1. Аналитическая записка Комитета по информационно-аналитической работе администрации области от 24.06.1994 // Мусульмане Омского Прииртышья на пороге тысячелетия (сб. документов) / сост. С. В. Новиков, И. А. Турсунов, И. В. Новиков. – Омск, 2003. – С. 8–14.

2. Всеобщая Декларация прав человека // Международное публичное право: сб. документов: в 2 ч. – М., 2006. – Ч. 1. – С. 394–398.

3. Декларация о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам 1992 г. // Действующее международное право. – М., 1997. – Т. 2. – С. 90–94.

4. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4.11.1950 (с изм. от 11.05.1994) // Собрание законодательства РФ. – 2001. – № 2. – Ст. 163.

5. Европейская хартия о региональных языках и языках меньшинств 1992 г. // Международное публичное право: сб. документов: в 2 ч. – М., 2006. – Ч. 1. – URL: http://archiv.minregion.ru

6. Конвенция СНГ об обеспечении прав лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам 1994 г. // Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ «Содружество». – 1994. – № 3. – С. 74.

7. Конституция Российской Федерации. – М., 1993.

8. Конвенция 1951 г. о статусе беженцев // Белорусский журнал международного права и международных отношений. – 2001. – № 2. – URL: http://evolutio.info

9. Право и национальный язык: регулирование языковых отношений в Российской Федерации. – М., 1996.

10. Противодействие экстремизму: сб. нормативных актов / под ред. О. В. Тимченко. – СПб., 2003.

11. Решение национально-культурных проблем Омской области: научно-исследовательский проект / под ред. Н. М. Геновой, Н. А. Томилова. – Омск, 1994.

12. Федеральная целевая программа «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе на 2001–2005 годы» // Образование в документах. – 2001. – № 30. – С. 67–94.

13. Федеральный закон Российской Федерации «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации» от 30.04.1999 (с изм. от 22.08.04) // Российская газета. – 1999. – 12 мая. – № 90.

14. Федеральный закон Российской Федерации «О территориях традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока» от 7.05.2001 № 49-ФЗ // Российская газета. – 2001. – 11 мая. – № 88.

15. Федеральный Закон Российской Федерации «Об общих принципах организации общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока» от 20.07.2000 № 104-ФЗ (с изм. от 22.08.2004) // Российская газета. – 2000. – 22 июня. – № 142.

16. Харючи С. Н. Коренные малочисленные народы. Проблемы законодательства. – Томск, 2004.

17. Шалин В. В. Особенности политической толерантности в современном российском обществе // Социология и общество: Труды Первого Всероссийского социологического конгресса «Общество и социология: новые реалии и новые идеи» / под ред. В. В. Васильковой, В. В. Козловского, Н. Г. Скворцова. – СПб., 2002. – С. 668–675.

18. Энтин Л. М. Европейское право. Право Европейского Союза и правовое обеспечение защиты прав человека. – СПб., 2007.

19. Этнополитология: учебник для вузов. – М., 2007.

Вопросы и задания для самопроверки

1. Определите, чем отличаются принципы понимания толерантности в современном научном дискурсе.

2. Раскройте сущность основных принципов воспитания толерантности.

3. Проследите связь принципов педагогики толерантности с принципами педагогики ненасилия и педагогики сотрудничества.

4. Раскройте сущность поликультурного пространства.

5. Определите содержание воспитания толерантности.

6. Проследите взаимосвязь понятий: межэтническая толерантность, этническое самосознание, культура мира, культура межнационального общения.

7. Определите условия выбора отдельных приемов, методов и форм воспитания толерантности, раскройте сущность каждого из них.

8. Определите особенности формирования толерантности как нравственного качества в контексте отдельных теорий развития личности.

9. Определите критерии и показатели толерантности.

10. Определите уровень развития толерантности.

11. Определите сущность принципа эффективности принуждения в учебной деятельности.

12. Дайте определение гендерной толерантности и рассмотрите ее критерии.

13. Прочитайте следующие фрагменты и ответьте на вопросы к ним:

1) «При исследовании национальных стереотипов, которые не только могут выступать в качестве серьезных психологических барьеров в процессе межнационального общения, но и сыграть существенную роль как в разрешении, так и в эскалации межнациональных конфликтов, одной из важнейших задач является изучение аффективных характеристик этих социально-психологических явлений. Национальный стереотип как разновидность социального стереотипа с точки зрения его структуры и функций близок к социальной установке, что предполагает выделение в его структуре компонентов, аналогичных структурным компонентам установки.

Если учесть, что установка представляет собой психологическую основу стереотипа, готовность воспринимать явление или предмет определенным образом, вписывает его в определенный контекст предшествующего опыта, то этнические установки – это готовность личности воспринимать те или иные явления национальной жизни и межнациональных отношений и в соответствии с этим восприятием действовать определенным образом в конкретной ситуации. Этнические установки фокусируют в себе убеждения, взгляды, мнения людей относительно истории и современной жизни, их этнической общности и взаимосвязей с другими народами, людьми иных национальностей. В современных условиях усилия ученых направлены на выявление механизмов, способных гармонизировать межнациональные отношения, оптимизировать этнические установки.

Неслучайно, что феномен «национального стереотипа» обсуждался и обсуждается в научных дискуссиях в течение многих десятков лет, особенно в последние годы этот феномен привлекает внимание широкого круга исследователей.

Традиционно закрепившийся в общественных науках термин «национальный или этнический стереотип» означает устойчивое, схематичное и эмоционально окрашенное мнение одной нации о другой или о самой себе. Оба варианта термина часто употребляются как синонимы. В лучшем случае термин «национальный стереотип» не употребляют для характеристики этнических предрассудков добуржуазного периода, поскольку «тогда еще не было наций».

Национальные стереотипы (в узком смысле понятия) – это естественные составные элементы национального сознания, своего рода «коллективное представление», помогающее людям осознать свою национальную принадлежность, свое отличие от других национальных общностей.

Стереотип воплощает в себе специфическое отражение ценностей, единообразное отношение к объекту, его усредненное восприятие. Иначе говоря, если ценность мы примем за норму, то стереотип будет нормой отношения к норме, то есть «нормой в квадрате». Стереотип зависит от ценностной ориентации, вытекает из нее и выражает ее в схематичном виде.

В то же время национальный стереотип позволяет личности без лишних размышлений соотнести собственную оценку любого явления с политической ценностной шкалой своей группы. Желая соответствовать ожиданиям группы (иначе легко попасть в категорию изгоев), человек невольно определяет свои политические симпатии в рамках, диктуемых этой шкалой».

Гасанов И. Б. Национальные стереотипы и «образ врага». – М., 1994. – С. 3–7.

«Люди обыкновенно думают, что их восприятия и представления о вещах совпадают, и если два человека воспринимают один и тот же предмет по-разному, то один из них определенно ошибается. Однако психологическая наука отвергает это предположение. Восприятие даже простейшего объекта – не изолированный акт, а часть сложного процесса. Оно зависит прежде всего от той системы, в которой предмет рассматривается, а также от предшествующего опыта, интересов и практических целей субъекта. Там, где профан видит просто металлическую конструкцию, инженер видит вполне определенную деталь известной ему машины. Одна и та же книга совершенно по-разному воспринимается читателем, книгопродавцем и человеком, коллекционирующим переплеты.

Любому акту познания, общения и труда предшествует то, что психологи называют «установкой», что означает – определенное направление личности, состояние готовности, тенденция к определенной деятельности, способной удовлетворить какие-то потребности человека. В отличие от мотива, то есть сознательного побуждения, установка непроизвольна и не осознается самим субъектом. Но именно она определяет его отношение к объекту и самый способ его восприятия. Человек, коллекционирующий переплеты, видит в книге прежде всего этот ее аспект и лишь потом все остальное. Читатель, обрадованный встречей с любимым автором, может вообще не обратить внимание на оформление книги. В системе установок, незаметно для самого человека, аккумулируется его предшествующий жизненный опыт, настроения его социальной среды.

Установки такого рода существуют и в общественной психологии, в сфере человеческих взаимоотношений. Сталкиваясь с человеком, принадлежащим к определенному классу, профессии, нации, возрастной группе, мы заранее ожидаем от него определенного поведения и оцениваем конкретного человека по тому, насколько он соответствует (или не соответствует) этому эталону. Скажем, принято считать, что юности свойствен романтизм; поэтому, встречая в молодом человеке это качество, мы считаем его естественным, а если оно отсутствует, это кажется странным. Ученым, по общему мнению, свойственна рассеянность; вероятно, это качество не универсально, но когда мы видим организованного, собранного ученого, мы считаем его исключением, зато профессор, постоянно все забывающий, – «подтверждает правило». Предвзятое, то есть не основанное на свежей, непосредственной оценке каждого явления, а выведенное из стандартизованных суждений и ожиданий, мнение о свойствах людей и явлений психологи называют стереотипом. Иначе говоря, стереотипизирование состоит в том, что сложное индивидуальное явление механически подводится под простую общую формулу или образ, характеризующие (правильно или ложно) класс таких явлений. Например: «Толстяки обыкновенно добродушны, Иванов – толстяк, следовательно, он должен быть добродушным».

Стереотипы – неотъемлемый элемент обыденного сознания. Ни один человек не в состоянии самостоятельно, творчески реагировать на все встречающиеся ему в жизни ситуации. Стереотип, аккумулирующий некий стандартизованный коллективный опыт и внушенный индивиду в процессе обучения и общения с другими, помогает ему ориентироваться в жизни и определенным образом направляет его поведение. Стереотип может быть истинным и ложным. Он может вызывать и положительные эмоции, и отрицательные. Его суть в том, что он выражает отношение, установку данной социальной группы к определенному явлению. Так, образы попа, купца или работника из народных сказок четко выражают отношение трудящихся к этим социальным типам. Естественно, что у враждебных классов стереотипы одного и того же явления совершенно разные.

И в национальной психологии существуют такого рода стереотипы. Каждая этническая группа (племя, народность, нация, любая группа людей, связанная общностью происхождения и отличающаяся определенными чертами от других человеческих групп) обладает своим групповым самосознанием, которое фиксирует ее – действительные и воображаемые – специфические черты. Любая нация интуитивно ассоциируется с тем или иным образом. Часто говорят: «Японцам свойственны такие-то и такие-то черты» – и оценивают одни из них положительно, другие отрицательно.

Студенты Принстонского колледжа дважды (в 1933 и 1951 гг.) должны были охарактеризовать несколько разных этнических групп при помощи восьмидесяти четырех слов-характеристик («умный», «смелый», «хитрый» и т. п.) и затем выбрать из этих характеристик пять черт, которые кажутся им наиболее типичными для данной группы. Получилась следующая картина: американцы – предприимчивы, способны, материалистичны, честолюбивы, прогрессивны; англичане – спортивны, способны, соблюдают условности, любят традиции, консервативны; евреи – умны, корыстолюбивы, предприимчивы, скупы, способны; итальянцы – артистичны, импульсивны, страстны, вспыльчивы, музыкальны; ирландцы – драчливы, вспыльчивы, остроумны, честны, очень религиозны и т. д. Уже в этом простом перечне приписываемых той или иной группе черт явственно сквозит определенный эмоциональный тон, проступает отношение к оцениваемой группе. Но достоверны ли эти черты, почему выбраны именно эти, а не другие? В целом этот опрос, конечно, дает представление лишь о стереотипе, существующем у принстонских студентов.

Еще труднее оценивать национальные обычаи и нравы. Оценка их всегда зависит от того, кто оценивает и с какой точки зрения. Здесь требуется особая осторожность. У народов, как и у отдельных индивидуумов недостатки – суть продолжение достоинств. Это те же самые качества, только взятые в иной пропорции или в другом отношении. Хотят того люди или нет, они неизбежно воспринимают и оценивают чужие обычаи, традиции, формы поведения прежде всего сквозь призму своих собственных обычаев, тех традиций, в которых они сами воспитаны. Такая склонность рассматривать явления и факты чужой культуры, чужого народа сквозь призму культурных традиций и ценностей своего собственного народа и есть то, что на языке социальной психологии называется этноцентризмом.

То, что каждому человеку обычаи, нравы и формы поведения, в которых он воспитан и к которым привык, ближе, чем другие, – вполне нормально и естественно. Темпераментному итальянцу медлительный финн может казаться вялым и холодным, а тому, в свою очередь, может не нравиться южная горячность. Чужие обычаи иногда кажутся не только странными, нелепыми, но и неприемлемыми. Это так же естественно, как естественны сами различия между этническими группами и их культурами, формировавшимися в самых разных исторических и природных условиях.

Проблема возникает лишь тогда, когда эти действительные или воображаемые различия возводятся в главное качество и превращаются во враждебную психологическую установку по отношению к какой-то этнической группе, установку, которая разобщает народы и психологически, а затем и теоретически, обосновывает политику дискриминации. Это и есть этническое предубеждение.

Разные авторы по-разному определяют это понятие. В справочном пособии Б. Берельсона и Г. Стейнера «Человеческое поведение. Сводка научных данных» предубеждение определяется как «враждебная установка по отношению к этнической группе или ее членам как таковым». В учебнике социальной психологии Д. Креча, Р. Крачфилда и Э. Баллачи предубеждение определяется как «неблагоприятная установка к объекту, которая имеет тенденцию быть крайне стереотипизированной, эмоционально заряженной и нелегко поддается изменению под влиянием противоположной информации». В Словаре по общественным наукам, выпущенном ЮНЕСКО, читаем: «Предубеждение – это негативная, неблагоприятная установка к группе или ее индивидуальным членам; она характеризуется стереотипными убеждениями; установка вытекает больше из внутренних процессов своего носителя, чем из фактической проверки свойств группы, о которой идет речь».

Итак, отсюда следует, видимо, что речь идет об обобщенной установке, ориентирующей на враждебное отношение ко всем членам определенной этнической группы, независимо от их индивидуальности; эта установка имеет характер стереотипа, стандартного эмоционально окрашенного образа – это подчеркивается самой этимологией слов «предрассудок», «предубеждение», то есть нечто, предшествующее рассудку и сознательному убеждению; наконец, эта установка обладает большой устойчивостью и очень плохо поддается изменению под влиянием рациональных доводов.

Некоторые авторы, например известный американский социолог Робин М. Уильямс-младший, дополняют это определение тем, что предубеждение – это такая установка, которая противоречит некоторым важным нормам или ценностям, номинально принятым данной культурой. С этим трудно согласиться. Известны общества, в которых этнические предубеждения имели характер официально принятых социальных норм, например антисемитизм в фашистской Германии, – но это не мешало им оставаться предубеждениями, хотя фашисты и не считали их таковыми.

С другой стороны, некоторые психологи (Гордон Оллпорт) подчеркивают, что предубеждение возникает лишь там, где враждебная установка «покоится на ложном и негибком обобщении». Психологически это верно. Но это предполагает, что может существовать, так сказать, обоснованная враждебная установка. А это уже принципиально невозможно. Можно, например, индуктивно, на основе наблюдений, утверждать, что данная этническая группа не обладает в достаточной мере каким-то качеством, необходимым для достижения той или иной цели; ну, скажем, что народность X в силу исторических условий не выработала достаточно навыков трудовой дисциплины, и это будет отрицательно сказываться на ее самостоятельном развитии. Но такое суждение – истинно оно или ложно – вовсе не тождественно установке. Прежде всего оно не претендует на универсальную оценку всех членов данной этнической группы; кроме того, формулируя частный момент, оно тем самым ограничено своим объемом, тогда как во враждебной установке конкретные черты подчинены общему эмоционально-враждебному тону. И наконец, рассмотрение этнической характеристики как исторической предполагает возможность ее изменения. Суждение о том, что данная группа не готова к усвоению каких-либо конкретных социально-политических отношений, если оно не просто часть враждебного стереотипа (чаще всего тезис о «незрелости» того или иного народа лишь прикрывает колониалистскую идеологию), вовсе не означает отрицательную оценку этой группы вообще и признание ее «неспособной» к высшим социальным формам. Речь идет лишь о том, что темпы и формы социально-экономического развития должны сообразоваться с местными условиями, в том числе с психологическими особенностями населения. В противоположность этническому стереотипу, оперирующему готовыми и некритически усвоенными клише, такое суждение предполагает научное исследование конкретной этнопсихологии, кстати сказать, едва ли не самой отсталой области современного обществоведения.

Как можно исследовать сами предубеждения? Существуют два пути исследования.

Первый: у предубеждения как психологического феномена есть свои конкретные носители. Поэтому, чтобы понять истоки и механизм предубеждения, нужно исследовать психику предубежденных людей.

И второй: предубеждение – это социальный факт, общественное явление. Отдельный индивид усваивает свои этнические взгляды из общественного сознания. Следовательно, чтобы понять природу этнических предубеждений, нужно изучать не столько предубежденного человека, сколько порождающее его общество. Первым путем идет психиатрия и отчасти психология. Второй путь – путь социологии, и он нам кажется более плодотворным. Но, чтобы убедиться в этом, необходимо рассмотреть и первый подход, тем более что он тоже дает небезынтересные данные».

Кон И. Психология предрассудка. – Новый мир. – 1966. – № 9.

• Что формирует стереотипы и предрассудки?

• Каковы механизмы формирования стереотипов и предрассудков?

• Какие факторы, на ваш взгляд, могут оказать влияние на формирование «образа врага» в полиэтническом и поликонфессиональном регионе?

2) «Убить человека никогда не означает защитить учение, нет, это означает лишь одно – убить человека. Когда женевцы казнили Сервета, они не защитили учение, они принесли в жертву человека; но, сжигая человека, в своей вере не утвердившись, в своей вере можно утвердиться, лишь дав сжечь себя ради этой веры».

Цвейг С. Себастьян Кастеллио. Совесть против насилия // Цвейг С. Собр. соч.: в 10 т. – М., 1996. – Т. 4. – С. 264.

• Какая основная идея пронизывает весь это отрывок?

• Как, по вашему мнению, можно защищать свои взгляды (путем убеждения своих оппонентов или посредством насилия)?

3) «Сегодня многие исследователи считают матрицу «свой – чужой», в которой доминирует различие между людьми и общностями, одной из наиболее фундаментальных в истории человечества, в истории человеческой психики и мышления. Так, заведующий кафедрой международных отношений СПбГУ В. И. Фокин считает, что в основе человеческих отношений лежит именно обнаружение различий (противопоставление «свой – чужой») и что изначальное антропологическое состояние – это чувство страха перед «чужим». Защищая идею изначальной психологической дихотомии «свой – чужой», В. И. Фокин подчеркивает, что позиция изначального различения «свои – чужие» в самоопределении человека базируется на этнографических исследованиях, где это различение фиксируется как основа всех традиционных архаических культур.

Представление о «своих» и «чужих» в архаическом сознании образует весьма стройную, упорядоченную, со своей внутренней архитектоникой, систему, которая, особенно в архаическом обществе, выполняет немаловажные функции. А. К. Байбурин, например, считает, что необходимость противостояния «чужому» работает в направлении мобилизации социума.

Можно исследовать дихотомию «свой – чужой» и внутри одного типа общества. Политические антропологи сегодня уделяют большое внимание сравнительному анализу «своего» и «чужого» в современных обществах. Оказалось, что в европейских либеральных обществах ближайший «другой» из-за своего традиционного поведения и верований представляется гораздо более далеким от европейцев, чем тот африканец, которого исследовали антропологи на его родине. Известный французский специалист в области политической антропологии М. Оже считает, что ныне в Западной Европе резко изменилось понимание «другого»: исчезает способность терпеть различия, растет нетерпимость к «другому». А такая нетерпимость, по его мнению, порождает чуждость, которая выражается в национализме, регионализме, «этнических чистках», свидетельствующих о кризисе идентичности и увлечении чуждостью, различием.

Дихотомия «свой – чужой» проявляется не только в сфере политического сознания и поведения людей, но и в религиозной сфере, где она также выполняет определенные функции/ дисфункции в социуме. В качестве средств отличия «своих» от «чужих» уже древнейшие люди… стали использовать различные социокультурные институты, которые в обществе выполняли двоякую, а именно интегративно-дезинтегративную функцию. Сплачивая членов коллектива в одно целое, способствуя появлению у них социокультурной, этнической общности, эти институты в то же время противопоставляли данный коллектив, данную общность и ее членов иным коллективам, иным общностям, общинам, родам, этносам, государствам, расам. В ряду таких социокультурных институтов находилась и религия. Интегрируя членов одной общности в единое целое, религиозные верования и ритуалы в то же время противопоставляли их представителям других общностей. Тем самым религия вносила новые акценты в оппозицию «мы – они», «свои – чужие», в результате чего возникло противостояние религий «своих» и религий «чужих».

Об интегративной функции религии сегодня говорят и религиозные лидеры, и общественные деятели, и государственные чиновники, и журналисты. При этом все они как бы забывают о дезинтегративной функции религии, о ее возможных дисфункциональных последствиях. Забывают о том, что религия часто играла немаловажную роль в возникновении конфликтов в обществе, забывают о многочисленных религиозных конфликтах и войнах, которых было так много в прошлом. Не было в истории общества ни одной эпохи, и современная не есть исключение, без религиозной розни, нетерпимости, религиозных гонений и конфликтов. Не было в истории и ни одной религии, которая обошлась бы без демонстрации своего превосходства и преследований инаковерующих.

Список примеров такого рода можно увеличивать до бесконечности, доводя его вплоть до самых последних десятилетий. Вспомним преследования хананеян израильтянами; первых христиан – сперва израильтянами, а затем – древними римлянами; «ведьм», еретиков и иудеев – христинами; протестантов – католиками, а католиков – протестантами; мусульман – христианами, а христиан – мусульманами; анабаптистов – лютеранами; суфиев – правоверными мусульманами; квакеров – пуританами в Англии; буддистов – синтоистами в Японии; староверов и сектантов – Православной церковью в дореволюционной России и т. д. Из современной истории можно вспомнить гонения на бахаистов со стороны официального истэблишмента в современном Иране или недавние преследования христиан в Судане. Исторический материал позволяет нам сделать важный для раскрытия темы статьи вывод: история религии, как и история общества, есть история выяснения отношений между «своими» и «чужими». Что касается редких случаев религиозной терпимости и согласия, то они являются весьма редкими и эпизодичными. Такие случаи скорее исключение, а не правило в истории религии.

Это правило справедливо в отношении практически всех религий, в том числе и в отношении дальневосточных религий (индуизма, буддизма, конфуцианства и даосизма), представители которых всегда хвалились открытостью ко всем остальным религиям в понимании истины. Даже в этих азиатских религиях можно найти претензии на исключительность. Как писал Э. Трельч, «все религии родились абсолютными, поскольку они следуют иррациональному побуждению и выражают действительность, которая требует веры, – при этом не только ради признания ее (т. е. действительности), существования, но скорее ради признания ее ценности». Но особенно актуальна была и до сих пор сохраняется в той или иной степени матрица «свой – чужой» в так называемых авраамических религиях – в иудаизме, в христианстве, в исламе. Для любой из этих религий все остальные являются заведомо «чужими». Рассмотрим механизм функционирования этой матрицы в теории и практике этих и всех остальных религий.

Первичной здесь в этом отношении является именно «теория». Авторы и исполнители политики религиозных преследований обычно опираются, если так можно сказать, на когнитивное основание: ведь каждая религия претендует на то, чтобы быть единственно верной и истинной верой; претендует на абсолютное и универсальное значение своего вероучения. Исходя из этого, каждая из этих религий требует, чтобы ее признали таковою и другие. Добиваясь этого, она использует различные средства вплоть до насилия. Таким образом, претензии религий на абсолютный характер своего вероучения предоставляют религиозную санкцию для практики нетерпимости и дискриминации. Религиозная нетерпимость и рознь связаны с неспособностью одного религиозного сообщества понять и признать право другого на истину, на обладание ею. Такое непонимание приводит сначала к вражде, а затем – к репрессиям, гонениям и, наконец, к религиозным войнам, в которых в кровавой битве сталкиваются «свои» и «чужие», как это, например, произошло во времена печально знаменитых «крестовых походов»…

Понимание народами необходимости иного отношения к «чужим» религиям, к «чужим» конфессиям, признание права на свободу совести пришло весьма и весьма поздно. Ситуация стала меняться, по крайней мере, в Западной Европе лишь в эпоху Нового времени, когда благодаря усилиям Дж. Локка, Д. Юма, И. Канта и других мыслителей были разработаны принципы идеологического плюрализма, было признано, что есть вопросы, в решении которых никто не может, в силу ограниченности способностей человеческого разума, претендовать на роль судьи, владеющего абсолютной истиной. К числу такого рода вопросов были отнесены и вопросы вероисповедания, религиозных и иных убеждений, мировоззрения в целом. С воцарившейся в странах Западной Европы атмосферой либеральных ценностей вынуждена была считаться и церковь.

Среди теологов все более и более популярным становилось признание, что человек – не Бог; поэтому ни человеку, ни земной церкви недоступна абсолютная истина, а потому в обществе должно признаваться много истин, в том числе и религиозных. Так зарождались основы плюралистического общества, религиозной толерантности. В религиозной сфере эти процессы легли в основу экуменического движения.

Но такое признание давалось церкви не легко и не сразу. Еще в 1832 г. папа Григорий XVI в своей энциклике «Mirari vos» обличал свободу совести как «вздор». Лишь в 1965 г. Второй Ватиканский собор принял «Декларацию о религиозной свободе».

Григоренко А. Ю. Проблема толерантности сквозь призму культурной антропологии и социологии // Религиозная толерантность. Историческое и политическое измерение. – М., 2006. – С. 60–68.

• Что лежит в основе нетерпимости?

• В чем причины религиозных войн в прошлом?

• Когда человечество осознало необходимость придерживаться в обществе принципа толерантности?

• Что такое плюралистическое общество?

• Как вы думаете, выполняет ли религия интегративную функцию в дихотомии «свой» – «чужой»?

4) «События 11 сентября 2001 г. актуализировали проблему толерантности в международных отношениях. При любом сценарии развития мировых событий проблема толерантности не утрачивет своего значения. В связи с этим можно утверждать, что поле культуры толерантности в международных отношениях в начале XXI в. неожиданным образом становится одним из важнейших условий дальнейшего существования человечества, а возможно, и живой природы на Земле. Проблемы внедрения культуры толерантности в международные отношения давно ставятся в повестку дня международным сообществом. Даже в том случае, если толерантность обречена на маргинальные позиции, она является одним из действующих факторов международных отношений, постоянно нуждающихся в усилении влияния».

Михайленко В. И. Толерантность в международных отношениях // Вестник Уральского межрегионального института общественных отношений. Толерантность. – 2001. – № 1. – С. 29–50.

• Какова, на ваш взгляд, связь принципов «сдерживания» в биполярном мире и толерантности? Как изменяется ее роль при монополярном мире?

• Предложите варианты преодоления цивилизационной, религиозной, национальной, этнической, расовой нетерпимости. Вызваны ли эти процессы глобализацией?

• Каким образом, по вашему мнению, возможно восприятие и формирование толерантной культуры поведения в международных отношениях?

5) «В современных условиях межгосударственные отношения должны строиться на основе, во-первых, взаимных общих интересов и общечеловеческих ценностей, того, что ценно и важно для любого государства, независимо от формы правления, государственного устройства, уровня социально-экономического развития, культуры и традиций; во-вторых, на основе терпимого, лояльного отношения к иной культуре, иному образу жизни. Народы, проживающие на территории различных государств, отличаются языком, культурой, традициями, но их всех объединяет то, что они все люди, а потому для каждого из них ценными являются его жизнь, права и свободы. Все различия, все границы, которые люди провели между собой, второстепенны».

Искакова Г. К. Проблема толерантности и прав человека в международном праве // Толерантность в современной цивилизации: Материалы международной конференции. – Екатеринбург, 2001. – С. 37–45.

• Необходимо ли признание толерантного отношения друг к другу для достижения согласия относительно стандартов по защите прав человека?

• Способствуют ли идеи толерантности эффективному регулированию межгосударственных отношений?

• Помогают ли идеи и методы толерантности в достижении общих позиций по проблемам прав человека?

Система практичеких занятий

Практическое занятие 1–2. Интолерантность: экстремизм и ксенофобия. Пути преодоления

Цель: подготовка к созданию проекта внеклассного мероприятия «Экстремизм в молодежной среде», направленного на профилактику интолерантных настроений и поиск возможных путей преодоления экстремизма в обществе.

Задание 1. Выявите основные признаки понятий «экстремизм», «ксенофобия». Определите, какие сегодня предлагаются системы мер профилактики террористических и иных экстремистских проявлений.

Задание 2. Проведите экспертизу региональных, российских материалов на наличие признаков, попадающих под определения «экстремизм» и «ксенофобия». Выявите круг источников и проанализируйте найденные документы на предмет потенциальной опасности экстремизма, пытаясь выявить ее существенные признаки: а) стремление к насильственному очищению поля деятельности от оппонентов; б) готовность к осуществлению этого мероприятия противоправным путем.

Задание 3. На основе обзора периодической печати и публикаций в Интернете опишите и проанализируйте ситуации проявления экстремизма на этнической почве.

Задание 4. На основе анализа публикаций и опроса участников неформальных объединений и группировок расскажите о символике и мотивации экстремистских настроений в молодежной среде.

Задание 5. Создайте проект внеклассного мероприятия, направленного на преодоление экстремистских и ксенофобских настроений, в рамках предметов школьной подготовки. Обозначьте общественную актуальность проблемы, цели и задачи мероприятия, создайте план мероприятия, сделайте обзор материалов со ссылкой на источники, обоснуйте приемы изложения темы и формы работы с аудиторией.

Литература

1. Абдулкаримов Г. Этнические стереотипы школьников: проблема формирования толерантного сознания // Образование в современной школе. – 2002. – № 4. – С. 35–43.

2. Абозина Г. Классный час для старшеклассников «Толерантность» // Классный руководитель. – 2006. – № 4. – С. 88–92.

3. Ануфриев Д. Формирование толерантной позиции школьника // Научное обозрение. – 2009. – № 3. – С. 143–145.

4. Бавин П. Социальная география ксенофобии и толерантности // Полис: Политические исследования. – 2006. – № 6. – С. 37–58.

5. Бахтина Н. Русские в Китае // Ассоциации, центры и клубы ЮНЕСКО: воспитание в духе мира и толерантности. – Екатеринбург, 1999. – С. 44.

6. Белик А. Этнопсихология любви и ненависти: [о расизме] // Наука в России. – 1999. – № 4. – С. 53–56.

7. Бениш Г., Лейк Р., Вигрефе К. Что делает из людей преступников? // ГЕО / GEO. – 2009. – № 5. – С. 110–124.

8. Бессонова А., Иванов И. Классный час для учащихся старших классов «Толерантная личность» // Классный руководитель. – 2006. – № 4. – С. 96–101.

9. Гарипов Я. Нуруллина Р. Социальные и этноконфессиональные установки мусульманской молодежи // Человек. – 2009. – № 1. – С. 42–48.

10. Гревцева И. Классный час «Что такое толерантность?» // Классный руководитель. – 2006. – № 4. – С. 81–88.

11. Грибанова Л. Дети-метисы в России: свои среди чужих // Вопросы социального обеспечения. – 2007. – № 12. – С. 19–21.

12. Дворникова Е. Воспитание толерантности у будущих педагогов в системе образования // Искусство и образование. – 2007. – № 2. – С. 4-21.

13. Замогильный С., Вирич М. Социальные корни фашизма и основы его символических программ // Вестник Московского университета. Сер. 18: Социология и политология. – 2005. – № 2. – С. 20–36.

14. Иванова Т. Классный час для учащихся средних классов «Все мы разные» // Классный руководитель. – 2006. – № 4. – С. 92–95.

15. Кавторин В. Почему народы ссорятся? // Нева. – 2007. – № 3. – С. 169–188.

16. Лебедев А. Свой или чужой? // Российская газета. – 2007. – № 204. – С. 10.

17. Плаксин М. Молодежный антифашистский фестиваль // Народное образование. – 2005. – № 4. – С. 122–125.

18. Седаков П. Разжигание межнациональной резни // Neewsweek. – 2008. – № 1 2. – C. 16.

19. Сергеева Н. Мое отношение к национализму // Основы государства и права. – 2005. – № 5. – С. 69–74.

20. Сикорская Л. Толерантность в представлениях молодых российских и немецких волонтеров социальной работы // Социологические исследования. – 2007. – № 9. – С. 52–58.

Практическое занятие 3–4. Стереотипы и предрассудки как механизмы формирования толерантных / интолерантных настроений в поликультурном пространстве

Цель: выявление роли предрассудков и стереотипов в формировании толерантного / интолерантного сознания.

Задание 1. Раскройте понятие и сущность стереотипов. В чем заключаются функции стереотипов и каково их значение в процессе межкультурной коммуникации?

Задание 2. Дайте понятие предрассудка и объясните различия между стереотипами и предрассудками. Типы и механизм формирования предрассудков. Рассмотрите возможные способы коррекции и изменения предрассудков.

Задание 3. Посмотрите документальный фильм «Позиция скинхедов» (2003 г., реж. Дэниэл Швайзер). Какие стереотипы и предрассудки, на ваш взгляд, способствовали формированию мнения о субкультуре скинхедов как неофашистком движении?

Задание 4. Напишите эссе на тему «Нация и национализм в Омском Прииртышье».

Литература

1. Грановская Р. М., Крижанская Ю. С. Творчество и преодоление стереотипов. – СПб., 1994.

2. Кон И. Психология предрассудка // Новый мир. – 1966. – № 9. – С. 188–204.

3. Муравлева Н. В. Понимание и интерпретация фактов чужой культуры // Россия и Запад: диалог культур. Вып. 7. – М., 1999. – С. 233–236.

4. Садохин А. П. Межкультурная коммуникация: учеб. пособие. – М., 2006.

5. Филиппов В. Этнические стереотипы в СМИ: ксенофобия и толерантность: ксенофобия в СМИ: стратегии преодоления // Свободная мысль – XXI. – 2005. – № 6. – С. 106–120.

6. Хабенская Е. Этнические стереотипы в СМИ: ксенофобия и толерантность: угрозы обывательской журналистики // Свободная мысль – XXI. – 2005. – № 6. – С. 92–105.

7. Холл Э. Как понять иностранца без слов. – М., 1995.

Практическое занятие 5. Конфессиональная толерантность

Цель: расширение представлений о веротерпимости как аксиологической доминанте в современном поликонфессиональном пространстве.

Задание 1. Рассмотрите особенность формирования толерантного сознания как веротерпимости в философской и политической мысли XVII в., в общественной мысли эпохи Просвещения, в XIX–XX вв. С чем связана актуализация вопросов религиозной толерантности / интолерантности в различные эпохи?

В чем вы видите особенность веротерпимости на рубеже XX–XXI вв.?

Задание 2. Подготовьте сообщение на тему «Проблема религиозной толерантности в творчестве русских писателей и мыслителей».

Примерные темы сообщений:

• Ф. М. Достоевский о свободе мысли и веротерпимости.

• В. С. Соловьев о веротерпимости и свободе совести.

• Место веротерпимости в учении Н. А. Бердяева о свободе.

Задание 3. Понятие религиозной нетерпимости и конфессиональных конфликтов. Виды религиозных конфликтов (автономистские или сепаратистские, национально-ирредентистские, религиозно-общинные, межконфессиональные, милленаристские). Что становится причиной религиозных и межрелигиозных конфликтов и войн в истории и современности?

Задание 4. Обратившись к истории и современной конфессиональной картине Омского Прииртышья (например, на основе содержания краеведческой литературы по данной теме, знаний, полученных при посещении экскурсий по конфессиональным центрам Омской области), определите специфику поликонфессиональности и ее взаимосвязь с региональной полиэтничностью.

Литература

1. Архипелаг в океане. Православие в мусульманском мире. – М., 2001.

2. Вероисповедная политика Российского государства. – М., 2003.

3. Великие религии мира / под ред. Г. С. Померанц, З. А. Миркиной. – М., 2006.

4. Вера, этнос, нация / под ред. М. П. Мчедлова. – М., 2007.

5. Дробышева Л. М. О социальных и политических проблемах толерантности // Публичная сфера и культура толерантности. – М., 2002. – С. 21–31.

6. Иванова Л. О. Религия и права человека // Социологические исследования. – 1998. – № 6. – С. 102–106.

7. Кепель Ж. Джихад: экспансия и закат исламизма. – М., 2004.

8. Народы и религии мира: энциклопедия. – М., 1998.

9. Куницын И. А. Правовой статус религиозных объединений в России. Исторический опыт, особенности и актуальные проблемы. – М., 2000.

10. Мировой опыт государственно-церковных отношений. – М., 1999.

11. Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. – М., 2000.

12. Религиозная толерантность: историческое и политическое измерение. – М., 2006.

13. Религия и национализм. – М., 2000.

14. Религия и закон. Правовые основы свободы совести и деятельности религиозных объединений в странах Балтии и СНГ. – М., 2002.

15. Христиане и мусульмане. Межконфессиональный и межрелигиозный диалог: хрестоматия. – М., 2000.

16. Уолцер М. О терпимости. – М., 2000.

17. Этносы и конфессии на Востоке: Конфликты и взаимодействия. – М., 2005.

Практическое занятие 6. Концепция стратегии формирования толерантного сознания в современном законодательном пространстве

Цель: определение роли национального законодательства в формировании толерантного сознания.

Задание 1. Познакомьтесь с Декларацией принципов толерантности и Декларацией о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений (см. приложение). Сформулируйте по 10 вопросов, определяющих основополагающие принципы документов.

Поясните, в чем общность и различие положений, изложенных во Всеобщей декларации прав человека (ст. 18 «каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии»; ст. 19 «на свободу убеждений и свободное выражение их») и Декларации принципов толерантности (ст. 1 п. 1 «толерантность – это прежде всего активное отношение, формируемое на основе признания универсальных прав и основных свобод человека»).

Аргументируйте положение ст. 2 Декларации принципов толерантности: «Мир невозможен без толерантности, а развитие и демократия невозможны без мира».

Какие формы воспитания необходимо использовать для реализации положений п. 4.3 Декларации принципов толерантности?

Задание 2. Посмотрите 10-минутный короткометражный документальный фильм «Submission» («Повиновение» или «Покорность») режиссера Тео Ван Гога. Этот фильм стоил ему жизни. 2 ноября 2004 г. режиссер был убит голландцем марокканского происхождения Мухаммедом Буйери. 11 июля 2005 г. суд приговорил убийцу к самому суровому наказанию, предусмотренному законодательством Нидерландов за убийство, – пожизненному тюремному заключению.

Как сообщает Associated Press, в ходе судебных слушаний 27-летний Буйери признал, что 2 ноября 2004 г. действительно убил Ван Гога. При этом, по его словам, он отнюдь не раскаялся в содеянном, так как действовал в соответствии со своими религиозными убеждениями. «Я отрежу голову любому, кто нанесет оскорбление Аллаху или его пророку», – заявил он на судебном заседании 12 июля, сжимая в руках Коран. Поведав судьям о своей готовности убивать «неверных» и впредь, Буйери решил, что ему больше незачем посещать суд, и перестал туда ходить. Лишь во вторник судебные приставы буквально силой заставили его явиться на заседание, чтобы выслушать приговор, который огласил судья Виллем Бентинк. К телу Тео Ван Гога Буйери приколол послание к автору сценария фильма Ааян Хирси Али, беженке из Сомали, которая сделала в Нидерландах политическую карьеру и стала депутатом парламента:

«Это открытое письмо неверующему фундаменталисту, Аяан Хирси Али…

Уважаемая госпожа Хирси Али!

С самого Вашего появления на политической арене Нидерландов Вы постоянно заняты тем, что терроризируете мусульман и ислам своими выражениями. Вы не только повернулись спиной к правде, но и маршируете в рядах солдат Зла. Вы не прячете своей враждебности к исламу и мусульманам, и за это Вы были вознаграждены Вашими хозяевами местом в парламенте. Они нашли в Вас соратницу в своем крестовом походе, соратницу, подающую им порох, так, что им не приходится самим пачкать свои ручки. Ослепленная жгучей ненавистью, Вы не в состоянии видеть, что являетесь лишь инструментом в их руках.

Я не виню Вас в этом, госпожа Хирси Али, в качестве солдата Зла Вы тем самым лишь выполняете свою работу. То, что Вы так открыто выражаете свою ненависть, происходит не благодаря Вам, а благодаря исламской Умме (общине). Она забросила свое дело сопротивления несправедливости и злу и лежит себе, похрапывая.

Это письмо… поможет сорвать с Вас маску. Хотелось бы начать с недавно высказанного Вами предложения проверять мусульман на то, какой идеологии они придерживаются, при поступлении на работу. Ваше предложение весьма интересно, в особенности тем, что за его идеей прячутся гнилые лица Ваших политических хозяев (конечно, они появятся только в том случае, если мы применим к ним процедуру такой проверки, чтобы они были вынуждены в открытую заявить о своей идеологии)…

…Что Вы думаете о том факте, что Вы входите в состав правительства, поддерживающего государство, осуществляющего геноцид (имеется в виду Израиль. – Прим перев.)?..

Учитывая, что Вы такая сторонница равных прав, Вы должны бы обратить на это внимание Ваших хозяев в правительстве…

…Ваш интеллектуальный терроризм не остановит мусульманскую молодежь… Как сказал когда-то Пророк: «Я знаю точно, что ты, Фараон, обречен!», так и мы хотим использовать похожие слова и послать их в небеса к звездам, чтобы новость об этом разлетелась как волна по всем уголкам Вселенной: «Я знаю точно, что ты, Америка, обречена!», «Я знаю точно, что ты, Европа, обречена! Я знаю точно, что вы, Нидерланды, обречены!», «Я знаю точно, что Вы, Хирси Али, обречены!»

Технологии формирования политической, этнической и религиозной толерантности: учеб. – метод. комплекс. – СПб., 2007. – С. 87–89.

Задание 3. Выскажите свои мнение о фильме «Покорность». Соблюдены ли, на ваш взгляд, в нем принципы толерантности? Почему и фильм, и поступок Буйери раскололи голландское общество на две части? Какие вы видите пути примирения общества в данной ситуации?

Литература

Николсон П. Толерантность как моральный идеал (см. Приложение)

Декларации о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений (см. Приложение)

Декларация принципов толерантности (см. Приложение).

Технологии формирования политической, этнической и религиозной толерантности: учеб. – метод. комплекс. – СПб., 2007.

Диагностические задания

Тест «Насколько вы терпимы?» (О. И. Тушканова)

1. Вы считаете, что у вас возникла интересная идея, но ее не поддержали. Расстроитесь?

а) да; б) нет.

2. Вы встречаетесь с друзьями, и кто-то предлагает начать игру. Что вы предпочтете?

а) чтобы участвовали только те, кто хорошо играет;

б) чтобы играли и те, кто не знает правил.

3. Спокойно ли вы воспринимаете неприятную для вас новость?

а) да; б) нет.

4. Раздражают ли вас люди, которые в общественных местах появляются нетрезвыми?

а) если они не преступают допустимых границ, меня это вообще не интересует;

б) мне всегда неприятны люди, которые не умеют себя контролировать.

5. Можете ли вы легко найти контакт с людьми иными, чем у вас, профессией, положением, обычаями?

а) мне трудно было бы это сделать;

б) я не обращаю внимания на такие вещи.

6. Как вы реагируете на шутку, объектом которой становитесь?

а) мне не нравятся ни сами шутки, ни шутники;

б) если даже шутка и будет мне неприятна, я отвечу в такой же манере.

7. Согласны ли вы с мнением, что многие люди «сидят не на своем месте», «делают не свое дело»?

а) да; б) нет.

8. Вы приводите в компанию друга (подругу), который становится объектом всеобщего внимания. Как вы на это реагируете?

а) мне, честно говоря, неприятно, что таким образом внимание отвлечено от меня;

б) я лишь радуюсь за него (нее).

9. В гостях вы встречаете пожилого человека, который критикует современное молодое поколение, превозносит былые времена. Как реагируете вы?

а) уходите пораньше под благовидным предлогом;

б) вступаете в спор.

А теперь подсчитаем очки. Запишите по два очка за ответы: 1б, 2б, 3б, 4а, 5б, 6б, 7б, 8б, 9а. Суммируйте результат.

От 0 до 4 очков. Вы непреклонны и даже упрямы. Возникает впечатление, что вы стремитесь навязать свое мнение другим во что бы то ни стало. Часто повышаете голос. Из-за вашего характера вам трудно поддерживать нормальные отношения с людьми, которые думают иначе, чем вы, не соглашаются с тем, что вы говорите и думаете.

6–12 очков. Вы способны твердо отстаивать свои убеждения. Вы, безусловно, можете вести диалог, менять свое мнение, если это необходимо. Способны иногда и на излишнюю резкость, неуважение к собеседнику. И в такой момент вы действительно можете выиграть спор с человеком, у которого слабый характер. Но стоит ли «брать горлом» тогда, когда можно победить более достойно?

14–18 очков. Твердость ваших убеждений отлично сочетается с большой тонкостью, гибкостью вашего ума. Вы можете принять любую идею, с пониманием отнестись к достаточно парадоксальному, на первый взгляд, поступку, даже если вы его не одобряете. Вы достаточно критически относитесь к своему мнению и способны с уважением и тактом по отношению к собеседнику отказаться от взглядов, которые, как выяснилось, были ошибочны.

Тушканова О. И. Насколько Вы терпимы? // Толерантное сознание и формирование толерантных отношений (теория и практика): сб. науч. – метод. ст. – М., 2002. – С. 357–359.

Экспресс-опросник «Индекс толерантности» (Г. У. Солдатова, О. А. Кравцова, О. Е. Хухлаев, Л. А. Шайгерова)

Инструкция: Оцените, пожалуйста, насколько вы согласны или не согласны с приведенными утверждениями, и в соответствии с этим поставьте галочку или любой другой значок напротив каждого утверждения.

Обработка результатов. Для количественного анализа подсчитывается общий результат, без деления на субшкалы. Каждому ответу на прямое утверждение присваивается балл от 1 до 6 («абсолютно не согласен» – 1 балл, «полностью согласен» – 6 баллов). Ответам на обратные утверждения присваиваются реверсивные баллы («абсолютно не согласен» – 6 баллов, «полностью согласен» –1 балл). Затем полученные баллы суммируются.

Номера прямых утверждений: 1, 9, 11, 14, 16, 20, 21, 22.

Номера обратных утверждений: 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 10, 12, 13, 15, 17, 18, 19.

Индивидуальная или групповая оценка выявленного уровня толерантности осуществляется по следующим ступеням.

22–60 – низкий уровень толерантности. Такие результаты свидетельствуют о высокой интолерантности человека и наличии у него выраженных интолерантных установок по отношению к окружающему миру и людям.

61–99 – средний уровень. Такие результаты показывают респонденты, для которых характерно сочетание как толерантных, так и интолерантных черт. В одних социальных ситуациях они ведут себя толерантно, в других могут проявлять интолерантность.

100–132 – высокий уровень толерантности. Представители этой группы обладают выраженными чертами толерантной личности. В то же время необходимо понимать, что результаты, приближающиеся к верхней границе (больше 115 баллов), могут свидетельствовать о размывании у человека «границ толерантности», связанном, к примеру, с психологическим инфантилизмом, тенденциями к попустительству, снисходительности или безразличию. Также важно учитывать, что респонденты, попавшие в этот диапазон, могут демонстрировать высокую степень социальной желательности (особенно если они имеют представление о взглядах исследователя и целях исследования).

Для качественного анализа аспектов толерантности можно использовать разделение на субшкалы:

1. Этническая толерантность: 2, 4, 7, 11, 14, 18, 21.

2. Социальная толерантность: 1, 6, 8, 10, 12, 15, 16, 20.

3. Толерантность как черта личности: 3, 5, 9, 13, 17, 19, 22.

Субшкала «этническая толерантность» выявляет отношение человека к представителям других этнических групп и установки в сфере межкультурного взаимодействия. Субшкала «социальная толерантность» позволяет исследовать толерантные и интолерантные проявления в отношении различных социальных групп (меньшинств, преступников, психически больных людей), а также изучать установки личности по отношению к некоторым социальным процессам. Субшкала «толерантность как черта личности» включает пункты, диагностирующие личностные черты, установки и убеждения, которые в значительной степени определяют отношение человека к окружающему миру.

Солдатова Г. У., Кравцова О. А., Хулаев О. Е. и др. Психодиагностика толерантности // Психологи о мигрантах и миграции в России: инф. – аналит бюллетень. – М., 2002. – № 4. – С. 59–65.

Учебно-методическое обеспечение дисциплины

Библиография к курсу

Основная литература:

1. Античные философы. Свидетельства. Фрагменты. Тексты. – Киев, 1955.

2. Ариарский М. А. Прикладная культурология. – СПб., 2001.

3. Асмолов А. Слово о толерантности // Век толерантности / гл. ред. А. Асмолов. – М., 2001. – № 1. – С. 4–7.

4. Асмолов А. Г. Толерантность: от утопии к реальности. На пути к толерантному сознанию. – М., 2000.

5. Бахтин М. М. К методологии гуманитарных наук // Эстетика словесного творчества. – М., 1979. – С. 361–373.

6. Бромлей Ю. В. Очерки теории этноса. – М., 1983.

7. Быховская И. М. Образование как механизм трансляции ценностей культуры // Основы культурологии: учеб. пособие / отв. ред. И. М. Быховская – М., 2005. – С. 480–492.

8. Ванчугов В. В. Толерантность и коммуникация. – Томск, 2002.

9. Вольтер. Трактат о терпимости // Бог и люди: статьи, памфлеты, письма. – М., 1961. – Т. 1. – С. 5–48.

10. Грушевицкая Т. Г., Попков В. Д., Садохин А. П. Основы межкультурной коммуникации: учебник для вузов / под ред. А. П. Садохина. – М., 2003.

11. Крысько В. Г. Этническая психология. – М., 2002.

12. Культура и этнос: учеб. пособие для самостоятельной работы студентов / сост. Л. В. Щеглова, Н. Б. Шипулина, Н. Р. Суродина. – Волгоград, 2002.

13. Культура «своя» и «чужая»: материалы междунар. интернет-конф., проходившей 16 сентября – 16 ноября 2002 г. на информ. – образоват. портале www.auditorium.ru / Ин-т «Открытое общество» (Фонд Сороса) – Россия; под общ. ред. И. М. Быховской, О. И. Горяиновой. – М., 2003.

14. Лекторский В. А. О толерантности, плюрализме и критицизме // Философия, наука, цивилизация. – М., 1999. – С. 284–292.

15. Локк Дж. Опыт о веротерпимости // Локк Дж. Сочинения: в 3 т. – М., 1988. – Т. 3. – С. 66–90.

16. Локк Дж. Послание о веротерпимости // Локк Дж. Сочинения: в 3 т. – М., 1988. – Т. 3. – С. 91–134.

17. Монтень М. Опыты. – М., 1988.

18. Роттердамский Э. Диатриба, или рассуждение о свободе воли / пер. с лат. Ю. М. Каган // Роттердамский Э. Сочинения. – М., 2000 – С. 169–256.

19. Руссо Ж.-Ж. Эмиль, или О воспитании // Руссо Ж.-Ж. Педагогические сочинения: в 2 т. / под ред. Г. Н. Джибладзе; сост. А. Н. Джуринский. – М., 1981. – Т. 1. – С. 19–592.

20. Смирнова Т. Б. Этнокультурные процессы в Западной Сибири // История. Антропология. Культурология: программы и избранные лекции. Ч. 2. Избранные лекции / отв. ред. М. Л. Бережнова. – Омск, 2003. – С. 83–109.

21. Современные трансформации российской культуры. – М., 2005.

22. Солдатова Г. У. Психология межэтнической нетерпимости. – М., 1998.

23. Технологии формирования политической, этнической и религиозной толерантности: учеб. – метод. комплекс. – СПб., 2007.

24. Уолцер М. О терпимости. – М., 2000.

Дополнительная литература:

25. Асмолов А. Г. Толерантность: различные парадигмы анализа // Толерантность и общественное сознание в России. – М., 1998. – С. 15–20.

26. Ахметова Ш. К., Селезнев А. Г. О мусульманско-языческом синкретизме у народов Сибири // Народы Сибири и сопредельных территорий. – Томск, 1995. – С. 267–270.

27. Байбаков А. М. Введение в педагогику толерантности: Для педагогов и старшеклассников. – М., 2002.

28. Барретт Т. М. Линии неопределенности: северокавказский «фронтир» России // Американская русистика: Вехи историографии последних лет. Императорский период: антология. – Самара, 2000.

29. Бодрийар Ж. В тени молчаливого большинства / пер. с франц. Н. В. Суслова. – М., 2000.

30. Валитова Р. Р. Толерантность как этическая проблема: автореф. дис… канд. филос. наук. – М., 1997.

31. Гайсина Л. Ф. Готовность студента вуза к общению в мультикультурной среде и ее формирование: монография. – Оренбург, 2004.

32. Даровских О. В. Феномен этнического самосознания молодежи // Этнопсихологические проблемы: вчера и сегодня: хрестоматия. – Минск, 2004. – С. 442–453.

33. Дмитриев Г. Д. Многокультурное образование. – М., 1999.

34. Коваль Б. И. Солидарность и толерантность против насилия // Личность и мир: философско-публицистический альманах. – М., 2001. – Вып. 10. – С. 3–8.

35. Круглова Н. В. Толерантность как задача практической философии // Перспективы практической философии на рубеже тысячелетий: материалы теорет. семинара 9 марта 1999 г. / Санкт-Петерб. гос. ун-т. – СПб., 1999. – С. 80–84.

36. Кукушкин В. С. Воспитание толерантной личности в поликультурном социуме. – Ростов н/Д., 2002.

37. Малахов В. Скромное обаяние расизма. – М., 2001.

38. Найденова Е. А. Детский коллектив и проблемы толерантности // Межкультурный диалог: лекции по проблемам межэтнического и межконфессионального взаимодействия / под ред. М. Ю. Мартыновой, В. А. Тишкова, Н. М. Лебедевой. – М., 2003. – С. 353–366.

39. Омское Прииртышье – регион многонациональный. – Омск, 2006.

40. Очерки истории казахов Омского Прииртышья: учеб. пособие. – Омск, 2000.

41. Решение национально-культурных проблем Омской области: научно-исследовательский проект / под ред. Н. М. Геновой, Н. А. Томилова. – Омск, 1994.

42. Солдатова Г. У., Шайгерова Л. А., Шарова О. Д. Жить в мире с собой и другими: тренинг толерантности для подростков. – М., 2001.

43. Тишков В. А. Культурная мозаика и этническая политика в России // Межкультурный диалог: лекции по проблемам межэтнического и межконфессионального взаимодействия / под ред. М. Ю. Мартыновой, В. А. Тишкова, Н. М. Лебедевой. – М., 2003. – С. 7–35.

44. Томилов Н. А. Сибирские татары // Культура: информационно-методический бюллетень для российских немцев Омской области. – 2003. – № 5. – С. 36–37.

45. Хомяков М. Б. Толерантность и ее границы: размышления по поводу современной англо-американской теории // Философские и лингвокультурологические проблемы толерантности: колл. монография / отв. ред. Н. А. Купина и М. Б. Хомяков. – Екатеринбург, 2003. – С. 110–165.

46. Шерстова Л. И. Этнокультурные контакты русских и народов Сибири в XVII–XIX вв.: евразийский аспект // Степной край Евразии: историко-культурные взаимодействия и современность: Международный Евразийский форум (III научная конференция): тез. докл. и сообщ. / под ред. А. П. Толочко. – Омск, 2003. – С. 75–77.

47. Эфендиев Ф. С. Этнокультура и национальное самосознание. – Нальчик, 1999.

48. Абакумова И. В., Ермаков П. Н. О становлении толерантной личности в поликультурном образовании // Вопросы психологии. – 2003. – № 3. – С. 78–82.

49. Абдуллина О., Маркова Н. Инновации и стандарты: Мониторинг педагогического образования // Высшее образование в России. – 1999. – № 5. – С. 78–82.

50. Арутюнян В. В. Социально-культурное развитие и национальное самосознание // Социол. исслед. – 1990. – № 7. – С. 42–49.

51. Баньковская С. Другой как элементарное понятие социальной онтологии // Социологическое обозрение. – Т. 6. – 2007. – № 1. – С. 75–87.

52. Библер В. С. Целостная концепция школы диалога культур. Теоретические основы программы // Психологическая наука и образование. – 1996. – № 4. – С. 66–73.

53. Бондырева С. К. Вуз в пространстве культуры и культурное пространство вуза // Мир психологии. – 1999. – № 3. – С. 199–205.

54. Бялас В. Философские размышления о тактике признания // Реферативный журнал. – 2000. – № 2. – С. 116–123.

55. Винер Б. Е. К построению качественной модели этнической идентичности // Журнал социологии и социальной антропологии. – 1989. – Т. 1. – № 3. – С. 119–145.

56. Вяткин Б. А., Хотинец В. Ю. Этническое самосознание как фактор развития индивидуальности // Психологический журнал. – 1996. – Т. 17. – № 5. – С. 69–75.

57. Гаганова О. К. Поликультурное образование в США: теоретические основы и содержание // Педагогика. – 2005. – № 1. – С. 86–95.

58. Ешич М. Б. Перед историческим выбором: к вопросу о толерантном сознании и преодолении злой этноисторической памяти // Мир психологии. – 2001. – № 4. – С. 128–130.

59. Жуковский И. В. Этнокультурное образование в многонациональном регионе // Педагогика. – 2001. – № 3. – С. 37–40.

60. Зарубина Н. Экономический человек в глобальном мире: энергия экспансии и культура толерантности // Москва. – 2004. – № 11. – С. 172–185.

61. Иванова Н. Л. Идентичность и толерантность: соотношение этнических и профессиональных стереотипов // Вопросы психологии. – 2004. – № 6. – С. 54–62.

62. Крупник Е. П. Психологическая устойчивость этнического самосознания чеченских школьников // Мир психологии. – 2001. – № 4. – С. 151–162.

63. Лекторский В. А. Идеалы и реальность гуманизма // Вопросы философии. – 1994. – № 6. – С. 22–28.

64. Мельничук О., Яковлева А. Модель специалиста (К вопросу о гуманизации образования) // Высшее образование в России. – 2000. – № 5. – С. 19–25.

65. Николсон П. Толерантность как моральный идеал // Вестник Уральского межрегионального института общественных отношений: Толерантность. – 2002. – № 1. – С. 97–111.

66. Погодина А. А. Толерантность: термин, позиция, смысл, программа // История. – 2002. – № 11. – С. 4–7.

67. Руссо Ж.-Ж. Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми // Об общественном договоре. – М., 1998. – С. 98–99.

68. Сохраняева Т. В. К опросу о культурной миссии современного университета // Вестник МГУ. – Т. 9. – 2006. – № 1. – С. 114–119.

69. Степанов П. А. Воспитание в духе толерантности // Классный руководитель. – 2002. – № 2. – С. 18–20.

70. Степанов П. А. Как воспитать толерантность? // Народное образование. – 2001. – № 9. – С. 91–97.

71. Степанов П. А. Толерантный человек: как его воспитать? // Народное образование. – 2001. – № 6. – С. 152–156.

72. Степанов П. А. У нации своя душа, свое духовное начало (Цикл уроков в старших классах) // Учительская газета. – 2001. – № 35. – 28 августа.

73. Хотинец В. Ю. О содержании и отношении понятий «этническая самоидентификация» и «этническое самосознание» // Социологические исследования. – 1999. – № 9. – С. 59–65.

74. Хотинец В. Ю. Роль этнического самосознания в развитии интегральной индивидуальности // Вестник ПГПУ. Сер. 1. Психология. – Пермь, 1995. – С. 32–44.

75. Шалин В. В. Образование и формирование культуры толерантности // История. – 2002. – № 11. – С. 8–10.

76. Шашков С. С. Сибирские инородцы в XIX столетии // Дело. – 1867. – № 8. – С. 10–15.

77. Ядринцев Н. М. Сибирь как колония в географическом, этнографическом и историческом отношении. – Новосибирск, 2004.

78. Якимович А. К. «Свой-чужой» в системах культуры // Вопросы философии. – 2003. – № 4. – С. 48–60.

Интернет-источники:

79. Алдошина М. И. Эстетическая культура преподавателя как фактор этнической идентификации его личности. – URL: http://www.edication.rekom.ru.

80. Балицкая И. В. Современные подходы к реализации мультикультурного образования в США. – URL: http://journal.sakhgu.ru/archive/2005-04-1.doc

81. Дробижева Л. М., Хомяков М. Б. Новые подходы в изучении и преподавании идей толерантности как результат реализации программы Уральского МИОН. – URL: http://humanities.edu.ru/db/msg/31867

82. Зиновьев Д. В. Социокультурная толерантность – ее сущностные характеристики. – URL: http://www.lib.sibstu.kts.ru.

83. Культурология. XX век: энциклопедия. – URL: http://www.velikanov.ru/culturology/default.asp

84. Ленсмент А. Преимущества интеграционной модели образования в мультикультурном обществе. – URL: http://www.eduhmao.ru/portal/dt

85. Темичева Е. Толерантность в России: свои и чужие. Толерантность как условие существования. – URL: http://www.hro.org/actijns

Интернет-ресурсы, посвященные изучению проблемы толерантности:

86. http://www.tolerance.ru / Федеральная целевая программа «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе».

87. http://www.tolerinst.ru / Институт толерантности Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы им. М. И. Рудомино.

88. http://tolerantia.narod.ru / Программа «Мы очень разные, но мы вместе».

89. http://tolerantia.narod.ru/konkurs.htm / Конкурс «Изобразим толерантность сами».

90. http://tomsk.fio.ru/works/34/koldina / Томский региональный центр Интернет-образования, занятия по толерантности для старшеклассников.

91. http://school-sector.relarn.ru/prava/school/library/tolerance / Сайт «Школьный сектор», содержащий текст Декларации принципов толерантности (утверждена резолюцией 5.61 генеральной конференции ЮНЕСКО от 16 ноября 1995 г.).

92. http://www.eu.spb.ru/ethnic/ethnic02.htm / Европейский университет в Санкт-Петербурге, программа «Психологический тренинг этнической толерантности».

93. http://www.psy-gratis.ru/grouptr.htm «Гратис» / Центр толерантности и гуманитарных технологий.

94. http://classic.fom.ru/obzor/o1007.htm / Фонд «Общественное мнение», опрос «Толерантность и нетерпимость в России» (октябрь 1999 г.).

95. http://peace.unesco.ru / Информационная сеть культуры мира. ЮНЕСКО.

96. http://www.unesco.ru/toler/toler.html / Толерантность, международная программа ЮНЕСКО.

97. www.un.org / Сайт Организации Объединенных Наций.

98. www.ecri.coe.int / Сайт Европейской комиссии против расизма.

99. www.unhchr.ch / Сайт Верховного комиссара ООН по правам человека.

100. http://www.hro.org/ngo / Портал «Права человека в России».

101. http://www.tolerance.ngo.ru / Специальный проект правозащитных организаций, посвященный терпимости и антирасизму.

102. www.hrights.ru / Институт прав человека.

103. www.mhg.ru / Московская Хельсинская Группа (правозащитная организация).

104. http://www.tolerance.hrworld.ru/coalition.html / Международная общественная информационная компания Толерантность.

105. http://tolerance.fio.ru/vote.php / Интернет и толерантность.

106. http://www.holofond.ru / Фонд «Холокост».

Приложение

Локк Джон. Опыт о веротерпимости (1667)

Главная причина, из-за которой вопрос о свободе совести, вот уже несколько лет вызывающий среди нас многочисленные толки, становится все запутанней, из-за которой не стихают споры и усиливается вражда, состоит, как мне кажется, в том, что обе стороны: одна, проповедующая полную покорность, другая, отстаивающая всеобщую свободу в делах совести, – одинаково горячо и ошибочно предъявляют слишком большие требования, но не определяют того, что имеет право на свободу, и не указывают границ произвола и покорности. […]

[…] Правитель облекается всей полнотой доверия, власти и полномочий единственно для того, чтобы употребить их для блага, охранения и спокойствия людей в том обществе, над которым он поставлен, и потому одно это есть и должно быть образцом и мерилом, по которому ему надобно равнять и размерять свои законы, строить и созидать свое правление. Ведь если бы люди могли мирно и тихо жить вместе, не объединяясь под властью определенных законов и не образуя государства, то не было бы никакой необходимости ни в правителях, ни в политике, которые созданы лишь для того, чтобы в этом мире охранять одних людей от обмана и насилия других; итак, только цель, ради которой возведено правительство, и должна быть мерилом его деятельности. […]

[…] правитель – это лишь посредник между человеком и человеком; он может отстоять меня от ближнего, но не может защитить от бога. Сколько бы зла я ни терпел, повинуясь правителю в других делах, он может возместить причиненное мне зло на этом свете; но, приневолив меня следовать чужой вере, он не способен восполнить мне ущерба в мире ином. К этому позвольте добавить, что даже в делах этого мира, на которые распространяется власть правителя, он никогда не предписывает людям – и было бы несправедливо, если бы он поступал иначе, – посвящать себя частным гражданским заботам и не заставляет их отдаваться своим частным интересам больше, чем это необходимо для блага общества, и лишь предохраняет их от того, чтобы они не терпели в этих делах препон и вреда от других; а это и есть самая совершенная терпимость. […]

[…] каждый человек имеет полную и неограниченную свободу мнений и вероисповедания, которой он может невозбранно пользоваться без приказа – или вопреки приказу – правителя, не зная за собой вины или греха, но всегда при условии, что делает это чистосердечно и по совести перед богом, сколько дозволяют его знания и убеждения. Однако если к тому, что он называет совестью, примешивается сколько-нибудь честолюбия, гордыни, мстительности, партийных интересов или чего-либо подобного, то соразмерно сему будет и его вина, и в такой мере он ответит в судный день. […]

Никого не следует заставлять отказаться от своего мнения или сменить его на противоположное, потому что на деле такое насилие не достигает цели, ради которой его применили. Оно не может изменить образа мыслей людей и способно лишь сделать их лицемерами. На этом пути правитель весьма далек от того, чтобы люди прониклись правотой его мнения, и лишь вынуждает их лгать ради их собственного. Мало того, такое принуждение вовсе не способствует спокойствию или безопасности правительства; скорее наоборот, потому что тот, кто ему подвергся, ни на йоту не приближается к образу мыслей правителя, но становится еще большим его врагом. […]

Правитель не имеет ничего общего с благом человеческих душ или с заботами людей в иной жизни, но возведен в сан и облечен властью только для того, чтобы люди спокойно и удобно жили друг с другом в обществе […], правитель распоряжается отправлением добродетелей не потому, что они добродетели и обязывают совесть или составляют долг человека перед богом и путь к его милости и благоволению, но потому, что они придают достоинство человеческому общению, а большинство из них суть прочные узы и скрепы общества, которые нельзя ослабить, не поколебав всего строения. Правитель никогда не обнажает меча против некоторых пороков, которые не особенно вредят государству и все же являются пороками и должны быть признаны таковыми наравне с прочими, как, например, алчность, непослушание родителям, неблагодарность, злоба, мстительность… […]

Но покажем, какова опасность установления единообразия. Дабы представить этот предмет во всей широте, нам остается обсудить следующие подробности: (1) показать, какое влияние терпимость способна оказать на численность и трудолюбие вашего народа, от которых зависят могущество и богатство королевства; (2) если всех в Англии надлежит привести к единообразию насильно, выяснить, какая партия или партии скорее всего объединятся в силу, способную понуждать остальных; (3) показать, что все, кто высказывается против терпимости, по-видимому, считают, что суровость и сила суть единственные приемы правления и средство подавить любую группу, а это есть ошибка; (4) что по большей части противоречия и различия между сектами не составляют, а если и составляют, то весьма незначительные и второстепенные придатки истинной религии; (5) рассмотреть, почему вышло так, что христианство больше, чем какая-либо другая религия, послужило причиной возникновения стольких сект, войн и беспорядков в гражданских обществах, и могут ли терпимость и широта взглядов предотвратить эти бедствия; (6) что терпимость ведет к упрочению правительства не чем иным, как воспитанием в большинстве единомыслия и поощрением во всех добродетели, которые достигаются посредством принятия и соблюдения строгих законов о добродетели и пороке и расширения сколь возможно условий принадлежности к церкви; т. е. догматы спекулятивных мнений должны быть немногочисленны и широки, а обряды богослужения – немногочисленны и легки, что и есть широта взглядов; (7) что разъяснение и попытка доказательства некоторых догм, которые, по общему признанию, являются непостижимыми и познаются не иначе как через откровение, равно как требование, чтобы люди усваивали их в пределах, предлагаемых учителями ваших разных церквей, волей-неволей порождают множество атеистов.

Локк Дж. Сочинения: в 3 т. – М., 1988. – Т. 3. – С. 66–90.

Руссо Жан-Жак. О причинах неравенства (1754)

Я замечаю всякое неравенство в человеческом роде: одно, которое я назову естественным или физическим, так как оно установлено природой, состоит в различии возраста, здоровья, телесных сил и умственных или душевных качеств. Другое же может быть названо нравственным или политическим, так как оно зависит от своего рода договора и установлено или по крайней мере стало правомерным с согласия людей. Оно состоит в различных привилегиях, которыми одни пользуются к ущербу других, в том, например, что одни более богаты, уважаемы и могущественны, чем другие, или даже заставляют их повиноваться себе…

Способность к совершенствованию, которая при содействии различных обстоятельств ведет к постепенному развитию всех остальных способностей. Она также присуща всему нашему роду, как и каждому индивидууму, тогда как животное по истечении нескольких месяцев будет тем, чем останется оно всю свою жизнь, а его вид через тысячу лет тем же, чем был в первом году этого тысячелетия.

Печально было бы, если бы пришлось признать, что эта своеобразная и почти безграничная способность является источником почти всех человеческих несчастий, что она, в союзе с временем, выводит в конце концов человека из того первобытного состояния, в котором он вел спокойную и невинную жизнь, что она способствуя в течении целого ряда веков расцвету его знаний и заблуждений, пороков и добродетелей, заставляет его сделаться тираном над самим собой и природой…

У всех народов мира умственное развитие находится в соответствии с теми потребностями, которые породила в них природа или заставили приобрести обстоятельства, и, следовательно, с теми страстями, которые побуждают их заботиться об удовлетворении этих потребностей.

Я отметил бы то обстоятельство, что северные народы опережают в общем южные в области промышленности, так как им труднее обойтись, и что, следовательно, природа, как бы стремясь установить известное равенство, наделила умы продуктивностью, которой отказала почве. Но если даже мы не станем прибегать к малонадежным свидетельствам истории, разве не ясно для всякого, что все как бы намеренно удаляет дикаря от искушения и средства выйти из того состояния, в котором он находится. Его воображение ничего ему не рисует, его сердце ничего не требует, все что нужно для удовлетворения его скромных потребностей, у него под рукой, он настолько далек от уровня знаний, обладать которыми необходимо, чтобы пожелать приобрести еще больше, что у него не может быть ни предусмотрительности, ни любознательности…

Не имея никакого нравственного общения между собой, не признавая за собой никаких обязанностей по отношению к себе подобным, люди не могли быть, по-видимому, в этом состоянии ни хорошими, ни дурными и не имели ни пороков, ни добродетелей, если только мы не будем, понимая эти слова в физическом смысле, называть пороками в индивидууме те качества, которые могут препятствовать его самосохранению, и добродетелями те, которые могут ему способствовать; но в таком случае наиболее добродетельным пришлось бы назвать того, кто менее других противится внушениям природы…

[…] Первые завоевания человека открыли ему наконец возможность делать успехи более быстрые. Чем больше просвещался ум, тем больше развивалась промышленность. Люди не располагались уже на ночлег под первым попавшимся деревом и не прятались в пещерах. У них появилось нечто вроде топоров. С помощью твердых и острых камней они рубили деревья, копали землю и строили из древесных ветвей хижины, которые научились впоследствии обмазывать глиной или грязью. Это была эпоха первого переворота. Образовывались и обособились семьи: появились зачатки собственности, а вместе с этим уже возникли, быть может, столкновения и раздоры…

Пока люди довольствовались сельскими хижинами, шили себе одежды из звериных шкур с помощью древесных колючек или рыбьих костей, украшали себе перьями или раковинами, разрисовывали себе тело в различные цвета, улучшали или делали более красивыми свои луки и стрелы, выдавливали острыми камнями немудрящие рыбачьи лодки или выделывали с помощью тех же камней грубые музыкальные инструменты, словом, пока они выполняли лишь такие работы, которые были под силу одному, и разрабатывали лишь такие искусства, которые не требовали сотрудничества многих людей, они жили свободными, здоровыми, добрыми и счастливыми, насколько могли быть таковыми по своей природе, и продолжали наслаждаться всей прелестью независимых отношений. Но с той минуты, как человек стал нуждаться в помощи другого, с той минуты, как люди заметили, что одному полезно иметь запас пищи, достаточный для двух, равенство исчезло, возникла собственность, стал неизбежен труд и обширные леса превратились в веселые нивы, которые нужно было поливать человеческим потом и на которых скоро взошли и расцвели вместе с посевами рабство и нищета.

Все способности наши получили теперь полное развитие. Память и воображение напряженно работают, самолюбие всегда настороже, мышление стало деятельным, и ум почти достиг уже предела доступного ему совершенства. Все наши естественные способности исправно несут уже свою службу: положение и участь человека стали определяться не только на основании его богатства и той власти приносить пользу или вред другим, какой он располагает, но также на основании ума, красоты, силы, ловкости, заслуг или дарований, а так как только эти качества могли вызывать уважение, то нужно было иметь их или делать вид, что имеешь. […] С другой стороны, из свободного и независимого, каким был человек первоначально, он превратился как бы в подвластного всей природе, особенно же ему подобным, рабом которых до некоторой степени он становится, даже становясь их господином. Если он богат, он нуждается в их услугах, если он беден, он нуждается в их помощи, и даже при среднем достатке он все равно не в состоянии обойтись без них. Он должен поэтому постоянно заинтересовывать их в своей судьбе, заставить их находить действительную или мнимую выгоду в том, чтобы содействовать его благополучию, а это делает его лукавым и изворотливым с одними, надменным и жестоким с другими и ставит его в необходимость обманывать тех, в ком нуждается, если он не может заставить их себя бояться и не находит выгодным у них заискивать. Ненасытное честолюбие, страсть увеличивать свое благосостояние, не столько ввиду истинных потребностей, сколько для того, чтобы стать выше других внушают всем людям низкую склонность вредить друг другу и тайную зависть, тем более опасную, что, желая вернее нанести удар, она часто прикрывается личиной благожелательности. Словом, конкуренция и соперничество, с одной стороны, а с другой стороны, противоположность интересов и скрытое желание обогатиться за счет другого – ближайшие последствия возникновения собственности, таковы неотлучные спутники нарождающегося неравенства. […]

…Если мы проследим за прогрессом неравенства в связи с этими различными переворотами, то увидим, что возникновение законов и права собственности было начальным пунктом этого прогресса, установление магистратуры вторым, а третьим, и последним, изменение правомерной власти, основанной на произволе: так что различие между богатыми и бедными было узаконено первой эпохой, различие сильными и слабыми второй, а третьей различие между господином и рабом. Это последняя ступень неравенства, тот предел, к которому приводят все остальные, если только новые перевороты не уничтожат совершенно управления или не приблизят его к правомерному устройству…

Руссо Ж.-Ж. О причинах неравенства // Антология мировой философии: в 4 т. – М., 1970. – Т. 2. – С. 560–567.

Вольтер. Трактат о веротерпимости в связи со смертью Жана Каласа (1763)

Глава VI. Является ли нетерпимость законом природы или человеческим законом

[…] Закон природы – это тот закон, который природа предписывает людям. Закон человеческий может основываться только на законе природы; и великий принцип, общий для всех повсюду на земле гласит: «Не делай ближнему того, что ты не хочешь, чтобы делали тебе». Закон нетерпимости нелеп и варварски жесток; это закон тигров. Но он еще ужаснее и потому, что тигры разрывают свою добычу только для того, чтобы ее съесть, а мы истребляем друг друга во имя догмы. […]

Глава XV. Свидетельства против нетерпимости

[…] Наша история, речи и проповеди, произносимые нами, наши труды о нравственности – все это дышит терпимостью, внушает людям священный долг снисходительности. Какой же неотвратимый рок, какая удивительная непоследовательность заставляют нас на практике нарушать теорию, которую мы неустанно провозглашаем? Если наши поступки противоречат нашим нравственным убеждениям, это происходит потому, что мы считаем для себя выгодным поступать вразрез с тем, чему учим; но, безусловно, ясно, что нет никакой выгоды преследовать инакомыслящих и возбуждать против себя их ненависть. Таким образом, повторим еще раз вывод: нетерпимость бессмысленна.

Вольтер. Трактат о терпимости в связи со смертью Жана Каласа // Бог и люди: Статьи, памфлеты, письма. – М., 1961. – Т. 1. – С. 25–31.

Лекторский В. А. О толерантности, плюрализме и критицизме (1997)

1. Толерантность как безразличие

Первое понимание толерантности, которое я анализирую, было первым и исторически. В некоторых отношениях оно считается классическим и дожило до наших дней. Оно связано с именами Бэйля и Локка, с классической либеральной традицией. В рамках этого понимания существуют концепции, отличающиеся между собою в определенных отношениях. Историко-философский анализ возникновения этого понимания толерантности, анализ разных концепций в рамках этого понимания был бы интересным и поучительным. […] Согласно этому пониманию истина, основные моральные нормы, основные правила политического общежития могут быть неоспоримо и убедительно для всех установлены и обоснованы. В этих вопросах бессмысленно говорить о толерантности, так как доказательство, рациональное обоснование убедительны для всех. Однако люди не только разделяют истинные утверждения, но также и придерживаются различных мнений. Истинность некоторых из этих мнений может быть впоследствии установлена. Однако среди мнений есть такие, истинность которых никогда не может быть установлена бесспорно. Это прежде всего религиозные взгляды, метафизические утверждения, специфические ценности разных культур, особенные этнические верования и убеждения, некоторые личные предпочтения и т. д. Эти мнения принимаются людьми на внерациональных основаниях и связаны прежде всего с самоидентификацией: культурной, этнической, личной. Без самоидентификации нет личности, т. е. человека, самостоятельного в своих решениях и ответственного за свои поступки. Однако способы самоидентификации во многих случаях являются внерациональными и связаны с определенной принимаемой человеком традицией, с тем местом, где он родился и живет, с историей его страны, с его собственной биографией и т. д. […]

Нужно заметить, что подобное понимание толерантности и соответствующего ей плюрализма как бы навязывается современной социально-политической ситуацией в России. Сейчас, когда не видно никаких возможностей для согласования разных противостоящих друг другу в нашем обществе ценностных ориентации и идеологий, единственно возможной кажется линия на объединение разных групп вокруг решения конкретных практических проблем при отодвигании в сторону идеологических расхождений (иногда говорят, что мы «обречены» на такое понимание толерантности и плюрализма не столько в силу каких-то принципиальных соображений, сколько вследствие существующей практической ситуации, которая не оставляет нам иного выбора).

Толерантность при таком ее понимании выступает как по существу безразличие к существованию различных взглядов и практик, так как последние рассматриваются в качестве неважных перед лицом основных проблем, с которыми имеет дело общество.

2. Толерантность как невозможность взаимопонимания

Второе понимание толерантности исходит из того, что нельзя принять ту предпосылку, из которой исходит первый способ понимания, а именно: что можно провести резкую границу между истиной и мнением, что существуют такие истины познания и нормы социального общежития, которые могут быть бесспорно и убедительно для всех установлены. Данное понимание опирается на результаты современных культурно-антропологических исследований, на некоторые результаты анализа истории науки, социального исследования научного познания, на некоторые современные концепции в философии науки. Согласно данному пониманию религиозные, метафизические взгляды, специфические ценности той или иной культуры не являются чем-то второстепенным для деятельности человека и для развития общества, а определяют сам характер этой деятельности и способ развития той или иной культуры. Плюрализм этих взглядов, ценностей и способов поведения неустраним, так как связан с природой человека и его отношениями с реальным миром. Плюрализм затрагивает и познание, так как нельзя говорить о преимуществах одной формы познавательной деятельности перед другой. Нельзя, например, считать, что магическое понимание мира и основанные на нем способы воздействия на природу и общество (заклинания, пляски и т. д.) в каких-то отношениях уступают научному пониманию и основанной на нем технике. Также нет никаких преимуществ естественных наук, пытающихся на основе знания законов предсказывать появление новых событий перед гуманитарными дисциплинами, пользующимися методом интерпретации. В самой науке разные концептуальные каркасы (парадигмы), определяющие развитие знания, в некотором отношении равноправны, а главное – принципиально несоизмеримы. Все культуры (и познавательные установки) равноправны, но в то же время и несоизмеримы. Не существует никакой привилегированной системы взглядов и ценностей. […]

Единственное исключение следует сделать для идеи о том, что все люди, независимо от расы, пола и национальности имеют равное право на физическое существование и культурное развитие (в отношении нарушения этих прав не может быть никакой терпимости).

Толерантность в данном случае выступает как уважение к другому, которого я вместе с тем не могу понимать и с которым я не могу взаимодействовать. Это что-то вроде лейбницевского мира монад, не имеющих окон.

3. Толерантность как снисхождение

[…] Однако против такого понимания толерантности и плюрализма можно возразить.

Эти возражения могут быть двоякого рода. Во-первых, можно показать, что в действительности между разного рода системами ценностей и концептуальными каркасами (если угодно, парадигмами) существует реальное взаимодействие, взаимная критика. Это просто факт истории культуры, истории науки. При этом в результате этой критики одни из ценностей и концептуальных каркасов сходят со сцены, уступая место другим. Ибо не существует их равноправия и не существует их принципиальной несоизмеримости. На самом деле между разными системами ценностей, разными традициями, разными концептуальными каркасами идет постоянное соревнование, в ходе которого они пытаются показать свою состоятельность, возможность с их помощью и на их основе справиться с решением различных технических, социальных и интеллектуальных проблем, с которыми столкнулась современная цивилизация. А при всем различии традиций и культур им все же приходится решать немало общих проблем. Сегодня это прежде всего экологические проблемы. Но также и целый ряд других глобальных проблем: отношения Севера и Юга, кризис старых способов самоидентификации и поиск новых и т. д. В результате соревнования происходит отбор тех норм, систем ценностей, интеллектуальных традиций, которые соответствуют требованиям постоянно меняющейся ситуации.

Во-вторых, можно показать, что принимаемая мною система норм, взглядов, ценностей не может быть равноправна с другими и тем более не может уступать другим в принципиальных отношениях. В самом деле. Я придерживаюсь некоторой системы взглядов, норм, ценностей не просто потому, что это моя система, а потому, что считаю ее превосходящей другие системы, потому, что с моей точки зрения моя система лучше решает те проблемы, с которыми я и известные мне люди до сих пор сталкивались. Если бы я думал иначе, я отказался бы от своей системы и выбрал бы иную, а именно ту, которая с моей точки зрения лучше других. Обратим, однако, внимание на то, что в рамках данного понимания толерантности и плюрализма в любом случае моя система будет обладать преимуществом перед всеми другими. Ведь та система норм и взглядов, которой я придерживаюсь, всегда будет соответствовать именно тем стандартам и критериям (с помощью которых я и оцениваю преимущества той или иной системы), которых именно я придерживаюсь. […]

Данное понимание плюрализма, таким образом, исходит из того, что в многообразии различных культурных, ценностных и интеллектуальных систем существует привилегированная система отсчета. Это традиции и ценности моей культуры, и это мои личные взгляды в рамках этой культуры. Нормы и традиции, не согласующиеся с теми, которые я принимаю, рассматриваются мною в качестве бесспорно уступающих моим.

[…] Поэтому я могу показать несостоятельность других взглядов, дать их критику. Но я не могу силой навязывать свои убеждения другим людям или ценности моей культуры другим культурам. Ибо убеждения каждый человек (как свободное существо) может вырабатывать только сам. Тот факт, что другой человек как индивид или же как представитель другой культуры не принимает мои взгляды и не соглашается с моими аргументами в их пользу, свидетельствует о том, что в каких-то существенных отношениях он мне уступает (менее образован, хуже мыслит, подвержен иррациональным влияниям и т. д.). Я вынужден терпеть взгляды, несостоятельность которых я понимаю и могу показать. Вступать в критическую дискуссию с таким человеком не имеет смысла. Вместе с тем я надеюсь, что в будущем мои взгляды будут приняты всеми другими.

В случае данного понимания толерантность выступает как снисхождение к слабости других, сочетающаяся с некоторой долей презрения к ним.

4. Терпимость как расширение собственного опыта и критический диалог. Плюрализм как полифония

И, наконец, четвертое понимание толерантности. Согласно этому пониманию существует не только соревнование разных культур и ценностных систем, разных философских взглядов и принципиальных теоретических каркасов, в ходе которого они пытаются показать свои преимущества и сходят со сцены, если не могут этого сделать. В действительности каждая культура, ценностная и познавательная система не только вступает в борьбу с другой системой, но так или иначе пытается учесть опыт другой системы, расширяя тем самым горизонт своего собственного опыта. Это факт истории культуры и истории познания. Самые интересные идеи в истории философии и науки возникали как раз при столкновении и взаимной критике разных концептуальных каркасов, разных интеллектуальных парадигм. […]

Появление новых концептуальных каркасов в научном познании не обязательно означает, что те концептуальные каркасы, которые существовали в прошлом и сошли со сцены в ходе развития науки, несостоятельны во всех отношениях. Они могут содержать такие идеи, которые в новых условиях окажутся плодотворными. Поэтому уважение к истории культуры, познания, критический диалог с этим прошлым включены в процесс порождения нового знания. Можно сказать, что данное понимание предполагает принципы «уважения к чужой культуре» и «уважения к прошлому» (М. А. Розов).

Толерантность в этом случае выступает как уважение к чужой позиции в сочетании с установкой на взаимное изменение позиций (и даже в некоторых случаях изменение индивидуальной и культурной идентичности) в результате критического диалога. […]

Лекторский В. А. О толерантности, плюрализме и критицизме // Вопросы философии. – 1997. – № 11. – С. 46–54.

Померанц Г. Кто такие «чужаки»? (1991)

Постмодернистская Европа освобождается от «бремени белого человека», смотрит на Новое время со стороны, видит его ограниченность и готова учиться у примитивных и архаических культур, шедших другим путем. Запад хочет остановиться и оглянуться, использовать досуг, который ему дало развитие, для поисков духовных ценностей, которые буржуазное развитие скорее отымало. А в это время Восток, расшевеленный, вступивший на путь модернизации, корчится в муках социальных и национальных конфликтов, не дающих покоя ни ему, ни остальному миру. Волны ксенофобии бегут назад, к рубежам, у которых они некогда родились, вызывая и здесь отклики – воспоминания полумертвых антагонизмов: фламандско-валлонского, шотландско-английского. Католики Ольстера вспомнили поражение, понесенное в XVII в., и пытаются взять реванш с помощью террора. Ожили старые болячки и в нашей стране. В этой обстановке всякая прямолинейность опасна. И прямолинейное западничество с его недооценкой местных традиций, и прямолинейное почвенничество, посыпающее солью раны народов, полученные в недавнем и давнем прошлом.

Чужаки

Чужаки вообще играли большую роль в развитии, начиная с древности. Об этом написал большую интересную статью немецкий социолог Г. Айзерман. Он выводит из психологии эмигранта, беспочвенного человека, многие интересные явления и на Западе; например, Соединенные Штаты – страна эмигрантов, порвавших со старым порядком и рассчитывающих только на себя, на свои собственные руки и ум. «Чужой, – цитирует Айзерман Георга Зиммеля, – по самой своей природе не владеет землей, причем землю надо понимать не только в физическом смысле, но также в переносном смысле жизненной субстанции, фиксированной… в идеальном пространстве общественного окружения». Таким образом, «земля» Зиммеля – примерно то, что Достоевский назвал «почвой».

Поиски безопасности, обеспеченности вызывают у «беспочвенного» эмигранта повышенное стремление к успеху, к личным достижениям. «Чужак становится проводником идеологии успеха, необходимой для экономического развития… Будет ли он торговцем или производителем, все равно, – чуждость своему окружению, во многом тяжелая, одновременно открывает ему (как оборотная сторона медали) и такие возможности, которых лишены люди окружающего общества, подчиненные господствующим традициям и нормам…»

Чужаки приспосабливаются к новому окружению, не подчиняясь ему, а развивая способности, которых на новой родине не хватает, дополняя сложившееся разделение труда. У себя, на старой родине, они могли бы быть не очень предприимчивы, могли безоговорочно подчиняться традиции. На новой родине они ведут себя иначе. В результате из китайских кули, привезенных для работы на плантациях и на рудниках Малайи, вырос целый слой миллионеров.

Одновременно (хотя Айзерман об этом не упоминает) выдвинулся слой малайских интеллигентов китайского происхождения. Таким образом, возникли социальные группы, подобные евреям-купцам и евреям-интеллигентам в России начала XX века. В Малайе и в Индонезии, на Филиппинах, в Камбодже и Таиланде, в странах Африки – повсюду возникает энергичная диаспора, подталкивающая развитие. Возникает почти что из ничего, из нищих и безграмотных кули, вывезенных для работы на плантациях, и из полунищих эмигрантов, приехавших попытать счастья. Это один из самых поразительных фактов в истории модернизации Африки и Азии.

Именно потому, что в слаборазвитых странах не хватает технических знаний и способностей, быстрого использования экономических возможностей, административных талантов и упорства, – эти черты становятся характерными для чужаков. И в ходе социальных сдвигов некоторые группы чужаков стремительно выдвигаются вперед.

В Африке наряду с этим процессом происходит еще один, параллельный: облачко диаспоры выделяют местные народности, оказавшиеся более динамичными, чем их соседи. Судьба этих пионеров модернизации оказывается иногда довольно тяжелой.

Айзерман считает выдвижение чужаков выгодным для развития. Однако коренное население страны обычно рассуждает иначе. Успехи чужаков ассоциируются в его сознании прежде всего с негативными сторонами социальных сдвигов, с разрушением привычных ценностей и отношений. Традиционное отвращение к чужому, тысячелетиями воспитывавшееся в племенных и застойных крестьянских обществах, неоднократно вспыхивало и в Европе. Однако в современной Африке и Азии ксенофобия горит особенно ярким пламенем. Чем быстрее темпы экономического развития, чем меньше крестьянские общества умеют своевременно приспособиться к нему, тем выгоднее условия для выдвижения чужаков и тем больше ненависть к ним. Ненависть к «азиатским чужакам» даже превосходит ненависть к колонизаторам. И правительства недавно освободившихся стран охотно идут навстречу народным чувствам.

В этих условиях «три главнейших требования, которые сегодня выдвигаются в слаборазвитых странах, – требование национального достоинства, экономического развития и социального обеспечения, – в первую очередь заострены против чужаков» (Айзерман). Экономически и интеллектуально целесообразное разделение труда разрушается, и развитие терпит серьезный ущерб. Почему же в Англии все было иначе? И там зачинщиком научно-технического и экономического развития выступили меньшинства, правда, на первый взгляд религиозные меньшинства, течения и секты, порвавшие с англиканской церковью. Но если присмотреться, окажется, что религиозное деление в какой-то мере совпадало с этническим: среди сектантов преобладали шотландцы. Почему же выдвижение шотландцев не вызвало ничего похожего на страсти, сопутствовавшие выдвижению китайцев в Индонезии и Малайзии, индийцев в Кении, народности ибо в Нигерии?

Ссылку на уровень цивилизации следует отвести. Немцы – народ, стоящий на очень высоком уровне цивилизации, но во второй четверти XX века они вели себя скорее как хауса, громившие мелких торговцев ибо, чем как англичане. Решили какие-то другие обстоятельства.

Одно из этих обстоятельств – то, что особую ненависть английской черни вызывало меньшинство, не имевшее ничего общего с модернизацией, – католики, паписты, которых и правительство беспощадно преследовало по различным политическим соображениям. Католики воспринимались как вредные чужаки и иногда вынуждены были эмигрировать. Напротив, сектанты, еще более решительные противники папизма, чем англикане, воспринимались как свои чужаки, как члены единой британской нации. Такими же членами единой британской нации были шотландцы. Сами шотландцы могли временами остро переживать свою этническую особенность, но с точки зрения англичанина они почти свои (примерно как украинцы для русского). И выдвижение шотландцев так же мало раздражало, как, скажем, выдвижение графа Безбородко – коренных русских дворян.

Ксенофобия вообще резко различает своих чужаков (с которыми она готова побрататься) и чужих чужаков. Можно это подтвердить любопытным примером из современной американской жизни. Статистика показывает, что высшее образование в США активнее всего стремятся приобрести евреи, шотландцы и итальянцы. Примерно 80 процентов американских евреев и 50 процентов итальянцев дают своим детям высшее образование. Это гораздо больше, чем в Израиле или в Италии. Но у себя на родине есть много возможностей занять уважаемое место и без диплома, а в США диплом – самое надежное средство превратиться из грязного еврейчика или грязного итальяшки в почтенного доктора наук. Шотландцы стоят на втором месте – впереди итальянцев, но чернь замечает только евреев и итальянцев.

Остается, однако, проблема еврейского меньшинства в Англии. Почему, когда Дизраэли стал министром, это взволновало только Достоевского, а когда министром стал Вальтер Ратенау, известная часть германского офицерства приняла это как пощечину, и Ратенау застрелили?

Можно заметить, что евреев в Англии было несколько меньше, чем в Германии; однако папистов в Англии тоже было мало – что не мешало их ненавидеть. Можно заметить, что процесс развития в Англии был более плавным, менее болезненным, чем в Германии; однако совсем безболезненным он все же не был; массы и в Англии, доведенные до отчаяния, иногда подымались на бунт, на погром, но погромы не имели этнического характера. Разбивали машины, а не витрины еврейских лавок.

Мне кажется, что одной из причин такого различия между западной Англией и незападной (в нашей схеме) Германией была литературно-идеологическая традиция. Она окрашивала поведение если не самих люмпенов, то, во всяком случае, тех, кто мог стать во главе их и создать «движение». Политический антисемитизм существует в Германии с 1815 года, то есть появляется почти одновременно с немецким почвенным романтизмом и, конечно, в связи с ним. Две формы ксенофобии – шовинизм, направленный против другой страны, другой земли, и диаспорофобство, направленное против активных национальных меньшинств, – психологически тесно связаны и легко переходят одна в другую. Поэтому французоедский штамп, господствовавший в воспитании немцев со времен наполеоновских войн, подготовил почву для жидоедского штампа, получившего приоритет, когда понадобилось найти внутренних виновников поражения 1918 г., тягот «рационализации» и других язв. Таким же образом ненависть, вызванная империализмом и колониализмом, создаст почву для экспроприации индийцев в Кении, резни китайцев в Индонезии и других печальных явлений.

Там, где есть почвенничество, всегда возможен взрыв погромной активности. Почвенничество нельзя примитивно истолковывать как идеологию погрома, но нельзя закрывать глаза на то, что погром – одно из возможных следствий почвенного романтизма так же, как террор – одно из возможных следствий Просвещения. Например, террор Великой французской революции:

Это все революции плод,

Это ее доктрина.

Во всем виноваты Жан Жак Руссо,

Вольтер и гильотина.

Г. Гейне, перевод Ю. Тынянова

Что касается цивилизации, то она не мешает ни террору, ни погрому. Скорое напротив: школа и книга сыграли большую роль в распространении патриотических и других идей, «сужающих сердце», и в подготовке цивилизованного варварства, – как в реакционной Германии, так и в прогрессивном афро-азиатском мире. Носителями крайних форм ксенофобии являются не феллахи, а интеллигенты, люди грамотные, умеющие читать и даже писать книги. Советский исследователь Б. Б. Парникель изучил 400 малайских рассказов и выделил сцены, в которых действовали китайцы. Образ китайца в малайской литературе поразительно близок к образам евреев в «Молодой гвардии». И так как реально евреи и китайцы совсем не похожи, то можно только удивляться стандартности представлений, созданных ненавистью.

Стоит обратить внимание еще на одно обстоятельство. В психологии погрома всегда есть комплекс неполноценности, который компенсируется агрессией. У англичан комплекса неполноценности не было, скорее был комплекс сверхполноценности. Поэтому лидер английских фашистов Мосли не мог найти в душах своих соотечественников той болезненной жилки, которая с трепетом откликалась у немцев на речи Гитлера. Англичане, пришедшие на митинг, возмущались и били – не евреев, а Мосли и его немногочисленных сторонников. Это, конечно, не прирожденная, а исторически воспитанная черта, следствие многих веков, прошедших без национальных и социальных унижений, без иностранных завоеваний (с XI века) и крепостного права.

Подводя итоги, хочется поставить вопрос: почему в XIX в. прогрессивными называли страны, в которых не было диаспорофобства (Англия, например) или где диаспорофобство, вспыхнув, встречало массовое же сопротивление, – например, борьбу за оправдание Дрейфуса во Франции? Почему, напротив, в XX в. прогрессивными считаются страны, в которых национальные меньшинства подвергаются законодательным ограничениям и становятся жертвами погромов?

Прежде всего установим факты. Китайцев сравнительно мало притесняют на Филиппинах – и режут при всех режимах и всех сменах режима в динамической Индонезии; индийские лавочники продолжали свой бизнес в ЮАР под защитой апартеида, который их ограничивал и унижал, но не экспроприировал как класс, а из освободившейся Кении их высылают. В умеренном когда-то Тунисе попытка еврейского погрома, предпринятая в июне 1967 г., была сурово подавлена, а в левобаасистском Ираке введены были специальные антиеврейские законы, и казни евреев превращались во всенародный карнавал (нетрудно заметить связь этой диаспорофобии с внешнеполитической агрессивностью).

Разумеется, обязательной связи прогрессивных движений с диаспорофобством нет, но она достаточно часто встречается. Как это можно объяснить?

В XIX в. прогресс захватывал западные нации в целом и ассимилировал меньшинства в едином, быстро развивающемся национальном коллективе. В XX в. прогресс создает в незападных странах этнические анклавы и сталкивает их с медленно развивающейся крестьянской и ремесленной массой – это создает конфликты. Важно и то, что афро-азиатские страны хранят живую память перенесенных национальных унижений. Их европейская аналогия – скорее Германия, старые раны которой были растравлены Версалем, чем Англия. Но даже самые крайние европейские примеры не идут в сравнение с тем глубоким и недавним оскорблением национального достоинства, которое нес с собой колониализм. Как ни возмущали немцев союзники, как ни раздражало итальянцев австрийское господство, они никогда не наталкивались на надписи: «Собакам и немцам (или итальянцам) вход воспрещен». Все это в прошлом, но прошлое, если растравлять его, очень живуче. Во время мусульманских погромов в Гуджарате некоторые образованные индийцы, читавшие книжки по истории, говорили о реванше за проигранную тысячу лет назад войну с тюркскими завоевателями. Реванш заключался в том, что хамски оскверняли мечети и могилы мусульманских святых и около тысячи человек вырезали.

В социальном отношении афро-азиатские массы едва вышли – и часто не совсем еще вышли – из положения, близкого к рабскому. А рабство, как говорил еще Гомер, отнимает у человека лучшую часть его доблестей. Нужны десятки, а может быть, и сотни лет уважения к гражданским правам, чтобы воспитать чувство неприкосновенности человеческой личности.

Наконец, последнее по счету, но не по важности: стремясь сплотить нацию, многие правительства и партии афро-азиатских стран прямо поощряют ксенофобию. Особенно этим злоупотребляют диктаторские режимы. Сталинская политика «борьбы с космополитизмом» – отнюдь не исключение. Игроки, видящие на один ход вперед, не предполагают, что отдаленные последствия политики «козла отпущения» могут обрушиться на тот народ, который таким образом сплачивают. Раньше писали об осквернении еврейского кладбища. Сегодня уже оскверняют русские кладбища, и русские бегут от погромов.

Померанц Г. Долгая дорога истории // Знамя. – 1991. – № 11. – С. 183–187.

Николсон П. Толерантность как моральный идеал (1985)

[…] Как понимается «толерантность» в качестве морального идеала? Основными ее характеристиками, большинство из которых обычно упоминается при анализе, являются следующие:

1. Отклонение. То, к чему относятся толерантно, отклоняется от того, о чем субъект толерантности думает как о должном, либо от того, что он делает как должное.

2. Важность. Предмет отклонения не тривиален.

3. Несогласие. Толерантный субъект морально не согласен с отклонением.

4. Власть. Субъект толерантности обладает властью, необходимой для попытки подавить предмет толерантности (или, по крайней мере, воспротивиться либо помешать ему).

5. Не-отторжение. Тем не менее толерантный субъект не применяет своей силы, позволяя тем самым существовать отклонению. (Я предпочитаю говорить здесь именно скорее о неотторжении, чем об обычно используемом «принятии».)

6. Благость. Толерантность верна, а толерантный субъект благ.

[…] Суммируя все вышесказанное, толерантность есть добродетель воздержания от употребления силы для вмешательства во мнение или действия другого, хотя бы они и отклонялись в чем-то важном от мнения или действия субъекта толерантности и последний морально не был бы согласен с ними. Противоположностью толерантности является интолерантность. Это может показаться слишком очевидным для упоминания, но Крик, например, пишет, что противоположностью толерантности является безразличие, а противоположностью интолерантности – полное согласие. Но верно, что там, где есть интолерантность или согласие, не возникает вопроса о толерантности, ведь они не отвечают второй или третьей характеристике толерантности либо же им обеим вместе взятым. Тем не менее, когда выполняются все условия, интолерантность предстает как противоположный толерантности ответ: она есть порок употребления силы для вмешательства во мнения или действия, которые отклоняются от собственных мнений или действий субъекта и с которыми он морально не согласен.

[…] Центральным положением моей концепции является утверждение, что толерантность есть благо. Не все согласны с этим. Некоторые считают, что толерантность может быть благом, а может и не быть, в зависимости от обстоятельств. Другие же, считающие ее – всегда либо только в некоторых случаях – благом, не согласны между собой в определении тех причин, почему она есть такое благо. Следующий раздел рассматривает одну линию рассуждений о благости толерантности. В сущности, он представляет аргументы против отказа от толерантности. Толерантность предпочтительна по причине весомости рассуждений против интолерантности. Поэтому я называю эту линию негативным аргументом в пользу толерантности: это – негативная ее сторона. Затем будут представлены позитивные аргументы в пользу толерантности, прямо дающие основания для нее самой. Далее делается попытка показать, как объединяются эти две линии аргументов. Здесь рассматривается вопрос о том, сокращает или нет толерантное поведение чью-либо свободу. Наконец, я исследую границы толерантности.

Негативный аргумент в пользу толерантности

Субъект толерантности сталкивается с мнением или действием, которые он считает неправильными. И он не только отвергает их для себя, но и полагает, что для любого человека неверно будет придерживаться этого мнения либо действовать таким образом. Так как мнение или действие неправильны, здесь скрыто предположение, что было бы верно подавить одно и предотвратить другое с тем, чтобы воспрепятствовать распространению неверных идей либо воспрепятствовать неправильным делам. Каковы аргументы для воздержания от этого и для проявления толерантности? Часто предлагаются следующие негативные основания.

Во-первых, уничтожение неправильного может оказаться слишком дорогим с точки зрения материальной стоимости или моральных ценностей. Преследования религиозных или политических идеологий могут подорвать экономику и дестабилизировать политическую систему. Законы, объявляющие преступлением некоторые сексуальные действия либо принятие наркотиков, не могут быть осуществлены без значительного посягательства на частную жизнь. Искоренение зла проституции может вызвать большее сексуальное насилие над женщиной, что хуже. Если людей не допускают к тому, в чем они ощущают сильную потребность, например, к алкоголю или порнографии, имеется опасность, что другие предпримут шаги для незаконного удовлетворения их нужд, что влечет за собой рост организованной преступности. Система контроля должна дать какой-то личности или органу власть выносить решения о том, к чему можно относиться толерантно, а к чему нет, что неизбежно влечет за собой риск ошибок, некомпетентности и злоупотребления властью. […]

Во-вторых, на практике может оказаться очень трудным искоренить мнение или остановить действие. Если цель заключается именно в этом, то более эффективным методом здесь будет толерантное отношение при одновременной борьбе с ними. Вместо того чтобы загнать их в подполье, где они могут сохраняться в неизвестности либо стать популярными из-за дурной славы, будет лучше открыто противостоять им, убеждая людей, что такое мнение следует отвергнуть, а от этого действия воздержаться. […]

В-третьих, можно доказать, что верования и мотивы в любом случае находятся вне досягаемости для закона. Правительства могут принудить людей исповедывать ту или иную веру, но не принять ее и не отказаться от своих действительных представлений; они могут заставить людей действовать тем или иным образом, но не могут принудить их делать это по должным мотивам. […]

Таким образом, следуя негативной линии рассуждения, не быть толерантным оказывается слишком дорого, неэффективно, а в некотором отношении и попросту невозможно.

Позитивный аргумент в пользу толерантности

Положительная сторона толерантности открывает нам другую перспективу. Если толерантность – благо и в ее пользу можно выдвинуть положительные обоснования, нет нужды мыслить ее как что-то такое, чего мы не хотим делать. Но как можно доказать, что толерантность – благо? Здесь имеются две линии рассуждений, в зависимости от того, считаем ли мы толерантность инструментальным благом или слагаемым более широкого блага либо рассматриваем ее как нечто внутренне благое.

На первый взгляд, толерантность есть благо, поскольку она – необходимое средство или условие внутренне благого, т. е. слагаемое блага. Таким благом могут быть свобода, справедливость, цивилизация, истина либо же некоторое их сочетание. Например, Рафаэль пишет, что толерантность обладает положительной ценностью, поскольку служит свободе. Он защищает толерантность, потому что она допускает свободу, и защищает свободу, потому что она дает людям возможность делать то, что они сами для себя избирают. Роулз трактует толерантность как часть справедливости, и потому принципы справедливости дают нам аргументы в ее пользу. Все имеют равное право на толерантность: никто не может требовать ее для своих мнений и действий, по-справедливости отрицая при этом ее распространение на прочих людей. Другие, как, например, Дж. С. Милль, защищают толерантность, поскольку считают ее необходимой для прогресса человечества, для технического и морального развития цивилизации. Каждый из этих исследователей рассматривает толерантность с положительной стороны, поскольку прямо приводит основания в ее пользу. Тем не менее все они ограничены тем, что сводят толерантность к частному случаю или разновидности какой-то другой ценности. Им не удается понять ее как отдельный моральный идеал и оценить ее собственное моральное значение.

Значительно более сильным позитивным аргументом является вторая точка зрения, согласно которой толерантность есть определенное благо. Человек учится и получает воспитание, воспринимая требование внимательно относиться к идеям других людей, независимо от того, являются ли они просто мнениями или вплетены в их образ жизни. Такое воспитание он получает прежде всего, если сам заставляет себя так поступать. Это показывает, что частью морального существования и морального отношения к другим людям является серьезное восприятие их идей; и не поступать так, требуя при этом серьезного отношения к своим собственным идеям, подразумевает не просто эгоизм или незаконное требование для себя привилегированного положения, но – аморальность в самом глубоком смысле этого слова, неспособность к уважению человеческой личности. Кроме того, это указывает на обязанность понимать идеи, могущие быть чужими, неприятными и даже злыми, но все же имеющими право требовать нашего внимания, поскольку они также являются глубокими убеждениями людей. Моральный идеал толерантности не требует, чтобы субъект толерантности непременно видел какое-либо достоинство в тех мнениях, с которыми он не согласен; но он должен уважать личность тех, кто имеет эти мнения, и относиться к этим людям как к рациональным моральным субъектам, чьи взгляды можно обсуждать и оспаривать и которые способны к рациональному изменению своих убеждений. Конечно, следствием этого отношения может стать и проверка его собственных идей, лучшее понимание их значения и их следствий; что может, в свою очередь, вести к некоторому их развитию, даже к изменению или отвержению некоторых из них, либо к их укреплению. Это, однако, было бы побочным следствием толерантности, независимым от ее внутреннего морального достоинства.

Рассматривая толерантность с этой позитивной точки зрения и особенно принимая во внимание вторую ее версию, становится ясно, что толерантность есть благо-в-себе. Мы можем быть толерантными не потому, что не способны отвергнуть толерантность, но потому, что считаем ее правильным и желательным отношением. Мы должны сами стремиться к ней, а не быть вынужденными поступать толерантно. Толерантность не есть что-то второсортное (second best), некое необходимое зло, примирение с тем, с чем ради мира и спокойствия мы примиряться вынуждены, но позитивное благо, добродетель, отличающая лучших людей и лучшие общества. […]

Пер. с англ. Я. Р. Абдуллина, М. Б. Хомякова осуществлен по изданию: Nicholson P. P. Toleration as a Moral Ideal // Aspects of Toleration. Philosophical Studies / Ed. Be J. Horton and S. Mendus. – L; N. Y., 1985. P. 158–173.

Декларация принципов толерантности

Утверждена резолюцией 5.61 Генеральной конференции ЮНЕСКО

от 16 ноября 1995 г.

Государства – члены Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры, собравшиеся в Париже на двадцать восьмую сессию Генеральной конференции 25 октября – 16 ноября 1995 г.,

Преамбула

памятуя о том, что Устав Организации Объединенных Наций гласит: «Мы, народы Объединенных Наций, преисполненные решимости избавить грядущие поколения от бедствий войны… вновь утвердить веру в основные права человека, в достоинство и ценность человеческой личности… и в этих целях проявлять терпимость и жить вместе, в мире друг с другом, как добрые соседи»,

напоминая, что в Преамбуле Устава ЮНЕСКО, принятого 16 ноября 1945 г., подчеркивается, что «мир должен базироваться на интеллектуальной и нравственной солидарности человечества»,

напоминая также, что во Всеобщей декларации прав человека провозглашается, что «каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии» (статья 18), «на свободу убеждений и на свободное выражение их» (статья 19) и что образование «должно содействовать взаимопониманию, терпимости и дружбе между всеми народами, расовыми и религиозными группами» (статья 26), принимая во внимание соответствующие международные акты, в том числе:

– Международный пакт о гражданских и политических правах,

– Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах,

– Международную конвенцию о ликвидации всех форм расовой дискриминации,

– Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказании за него,

– Конвенцию о правах ребенка,

– Конвенцию 1951 года о статусе беженцев и Протокол 1967 г., касающийся статуса беженцев, а также региональные правовые акты в этой области,

– Конвенцию о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин,

– Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных и унижающих достоинство видов обращения и наказания,

– Декларацию о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений,

– Декларацию о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам,

– Декларацию о мерах по ликвидации международного терроризма,

– Венскую декларацию и Программу действий Всемирной конференции по правам человека,

– Декларацию и Программу действий, принятые на Всемирной встрече на высшем уровне в интересах социального развития, состоявшейся в Копенгагене,

– Декларацию ЮНЕСКО о расе и расовых предрассудках,

– Конвенцию и Рекомендацию ЮНЕСКО о борьбе с дискриминацией в области образования,

памятуя о целях третьего Десятилетия действий по борьбе против расизма и расовой дискриминации, Десятилетия образования в области прав человека Организации Объединенных Наций и Международного десятилетия коренных народов мира,

учитывая рекомендации региональных конференций, проведенных в соответствии с резолюцией 27 C/5.14 Генеральной конференции ЮНЕСКО в рамках Года Организации Объединенных Наций, посвященного терпимости, а также выводы и рекомендации других конференций и совещаний, организованных государствами-членами по программе Года Организации Объединенных Наций, посвященного терпимости,

испытывая чувство тревоги в связи с участившимися в последнее время актами нетерпимости, насилия, терроризма, ксенофобии, агрессивного национализма, расизма, антисемитизма, отчуждения, маргинализации и дискриминации по отношению к национальным, этническим, религиозным и языковым меньшинствам, беженцам, рабочим-мигрантам, иммигрантам и социально наименее защищенным группам в обществах, а также актами насилия и запугивания в отношении отдельных лиц, осуществляющих свое право на свободу мнений и выражение убеждений, представляющими угрозу делу укрепления мира и демократии на национальном и международном уровнях и являющимися препятствиями на пути развития,

обращая особое внимание на обязанность государств-членов развивать и поощрять уважение прав человека и основных свобод для всех, без различия по признаку расы, пола, языка, национальной принадлежности, религии или состояния здоровья, и бороться с проявлениями нетерпимости,

принимают и торжественно провозглашают настоящую Декларацию принципов терпимости

преисполненные решимости сделать все необходимое для утверждения идеалов терпимости в наших обществах, поскольку терпимость является не только важнейшим принципом, но и необходимым условием мира и социально-экономического развития всех народов,

мы заявляем следующее:

Статья 1 – Понятие терпимости

1.1. Терпимость означает уважение, принятие и правильное понимание богатого многообразия культур нашего мира, наших форм самовыражения и способов проявлений человеческой индивидуальности. Ей способствуют знания, открытость, общение и свобода мысли, совести и убеждений. Терпимость – это гармония в многообразии. Это не только моральный долг, но и политическая и правовая потребность. Терпимость – это добродетель, которая делает возможным достижение мира и способствует замене культуры войны культурой мира.

1.2. Терпимость – это не уступка, снисхождение или потворство. Терпимость – это прежде всего активное отношение, формируемое на основе признания универсальных прав и основных свобод человека. Ни при каких обстоятельствах терпимость не может служить оправданием посягательств на эти основные ценности, терпимость должны проявлять отдельные люди, группы и государства.

1.3. Терпимость – это обязанность способствовать утверждению прав человека, плюрализма (в том числе культурного плюрализма), демократии и правопорядка. Терпимость – это понятие, означающее отказ от догматизма, от абсолютизации истины и утверждающее нормы, установленные в международных правовых актах в области прав человека.

1.4. Проявление терпимости, которое созвучно уважению прав человека, не означает терпимого отношения к социальной несправедливости, отказа от своих или уступки чужим убеждениям. Это означает, что каждый свободен придерживаться своих убеждений и признает такое же право за другими. Это означает признание того, что люди по своей природе различаются по внешнему виду, положению, речи, поведению и ценностям и обладают правом жить в мире и сохранять свою индивидуальность. Это также означает, что взгляды одного человека не могут быть навязаны другим.

Статья 2 – Государственный уровень

2.1. На государственном уровне терпимость требует справедливого и беспристрастного законодательства, соблюдения правопорядка и судебно-процессуальных и административных норм. Терпимость также требует предоставления каждому человеку возможностей для экономического и социального развития без какой-либо дискриминации. Отчуждение и маргинализация могут стать причиной состояния подавленности, враждебности и фанатизма.

2.2. Для того чтобы сделать общество более терпимым, государствам следует ратифицировать существующие международные конвенции о правах человека и, если это необходимо, разработать новое законодательство с целью обеспечения в обществе равноправного подхода и равенства возможностей для всех групп и отдельных людей.

2.3. В интересах международного согласия существенно важно, чтобы отдельные люди, общины и нации признавали и уважали культурный плюрализм человеческого сообщества. Мир невозможен без терпимости, а развитие и демократия невозможны без мира.

2.4. Нетерпимость может принимать форму маргинализации социально наименее защищенных групп, их исключения из общественной и политической жизни, а также насилия и дискриминации по отношению к ним. Как гласит Декларация о расе и расовых предрассудках, «все люди и группы людей имеют право отличаться друг от друга» (статья 1.2).

Статья 3 – Социальные аспекты

3.1. Терпимость как никогда ранее важна в современном мире. Мы живем в век глобализации экономики и все большей мобильности, быстрого развития коммуникации, интеграции и взаимозависимости, в век крупномасштабных миграций и перемещения населения, урбанизации и преобразования социальных структур. Каждый регион многолик, и поэтому эскалация нетерпимости и конфликтов потенциально угрожает всем частям мира. От такой угрозы нельзя отгородиться национальными границами, ибо она носит глобальный характер.

3.2. Терпимость необходима в отношениях как между отдельными людьми, так и на уровне семьи и общины. В школах и университетах, в рамках неформального образования, дома и на работе необходимо укреплять дух терпимости и формировать отношения открытости, внимания друг к другу и солидарности. Средства коммуникации способны играть конструктивную роль в деле содействия свободному и открытому диалогу и обсуждению, распространения ценностей терпимости и разъяснения опасности проявления безразличия по отношению к набирающим силу группам и идеологиям, проповедующим нетерпимость.

3.3. В Декларации ЮНЕСКО о расе и расовых предрассудках провозглашается, что особые меры должны приниматься в целях обеспечения равенства в достоинстве и правах отдельных лиц и групп людей везде, где это необходимо. В этой связи особое внимание следует уделять социально наименее защищенным группам, находящимся в неблагоприятных социальных или экономических условиях, с тем чтобы предоставить им правовую и социальную защиту, в частности в отношении жилья, занятости и охраны здоровья, обеспечить уважение самобытности их культуры и ценностей и содействовать, в особенности посредством образования, их социальному и профессиональному росту и интеграции.

3.4. В интересах решения этой глобальной задачи необходимы проведение соответствующих научных исследований и налаживание контактов с целью координации деятельности международного сообщества, включая анализ в контексте социальных наук коренных причин этого явления, принятие эффективных контрмер, а также осуществление научных исследований и мониторинга, способствующих выработке политических решений и нормативной деятельности государств-членов.

Статья 4 – Воспитание

4.1. Воспитание является наиболее эффективным средством предупреждения нетерпимости. Воспитание в духе терпимости начинается с обучения людей тому, в чем заключаются их общие права и свободы, дабы обеспечить осуществление этих прав, и с поощрения стремления к защите прав других.

4.2. Воспитание в духе терпимости следует рассматривать в качестве безотлагательного императива; в связи с этим необходимо поощрять методы систематического и рационального обучения терпимости, вскрывающие культурные, социальные, экономические, политические и религиозные источники нетерпимости, лежащие в основе насилия и отчуждения. Политика и программы в области образования должны способствовать улучшению взаимопонимания, укреплению солидарности и терпимости в отношениях как между отдельными людьми, так и между этническими, социальными, культурными, религиозными и языковыми группами, а также нациями.

4.3. Воспитание в духе терпимости должно быть направлено на противодействие влиянию, вызывающему чувство страха и отчуждения по отношению к другим. Оно должно способствовать формированию у молодежи навыков независимого мышления, критического осмысления и выработки суждений, основанных на моральных ценностях.

4.4. Мы заявляем о своей готовности поддерживать и претворять в жизнь программы научных исследований в области социальных наук и воспитания в духе терпимости, прав человека и ненасилия. Это означает необходимость уделения особого внимания вопросам повышения уровня педагогической подготовки, учебных планов, содержания учебников и занятий, совершенствования других учебных материалов, включая новые образовательные технологии, с целью воспитания чутких и ответственных граждан, открытых восприятию других культур, способных ценить свободу, уважать человеческое достоинство и индивидуальность, предупреждать конфликты или разрешать их ненасильственными средствами.

Статья 5 – Готовность к действию

Мы обязуемся поощрять терпимость и ненасилие, используя для этого программы и учреждения в областях образования, науки, культуры и коммуникации.

Статья 6 – Международный день, посвященный терпимости

В целях мобилизации общественности, привлечения внимания к опасностям, кроющимся в нетерпимости, и укрепления приверженности и активизации действий в поддержку поощрения терпимости и воспитания в ее духе мы торжественно провозглашаем 16 ноября ежегодно отмечаемым Международным днем, посвященным терпимости.

Провозглашена и подписана 16 ноября 1995 года. В том же году перевод Декларации на русский язык с английского «Declaration of principles on tolerance» был зарегистрирован как «Декларация принципов терпимости»

Декларация о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений

Генеральная Ассамблея, принимая во внимание, что согласно одному из основных принципов Устава Организации Объединенных Наций достоинство и равенство присущи каждому человеку и что все государства-члены обязались предпринимать совместные и самостоятельные действия в сотрудничестве с Организацией Объединенных Наций для содействия и поощрения всеобщего уважения и соблюдения прав человека и основных свобод для всех, без различия расы, пола, языка или религии,

принимая во внимание, что во Всеобщей декларации прав человека и в международных пактах о правах человека провозглашаются принципы недискриминации и равенства перед законом и право на свободу мысли, совести, религии или убеждении,

принимая во внимание, что игнорирование и нарушение прав человека и основных свобод, в частности права на свободу мысли, совести, религии или убеждении любого рода, являются прямо или косвенно причиной войн и тяжелых страданий человечества, особенно когда они служат средством иностранного вмешательства во внутренние дела других государств и приводят к разжиганию ненависти между народами и государствами,

принимая во внимание, что религия или убеждения являются для каждого, кто их придерживается, одним из основных элементов его понимания жизни и что свободу религии или убеждений следует полностью соблюдать и гарантировать,

считая важным содействовать пониманию, терпимости и уважению в вопросах свободы религии и убеждений и добиваться недопущения использования религии или убеждений в целях, несовместимых с Уставом, другими соответствующими документами Организации Объединенных Наций и с целями и принципами настоящей Декларации,

будучи убеждена в том, что свобода религии или убеждений должна также содействовать достижению целей всеобщего мира, социальной справедливости и дружбы между народами и ликвидации идеологии и практики колониализма и расовой дискриминации,

отмечая с удовлетворением принятие нескольких и вступление в силу некоторых конвенций, под эгидой Организации Объединенных Наций и специализированных учреждений, о ликвидации различных форм дискриминации,

будучи обеспокоена проявлениями нетерпимости и наличием дискриминации в вопросах религии или убеждений, все еще наблюдающимися в некоторых районах мира,

преисполненная решимости принять все необходимые меры к скорейшей ликвидации такой нетерпимости во всех ее формах и проявлениях и предупреждать дискриминацию на основе религии или убеждений и бороться с ней,

провозглашает настоящую Декларацию о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений:

Статья 1

1. Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии. Это право включает свободу иметь религию или убеждения любого рода по своему выбору и свободу исповедовать свою религию и выражать убеждения как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком, в отправлении культа, выполнения религиозных и ритуальных обрядов и учении.

2. Никто не должен подвергаться принуждению, умаляющему его свободу иметь религию или убеждения по своему выбору.

3. Свобода исповедовать религию или выражать убеждения подлежит лишь ограничениям, установленным законом и необходимым для охраны общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, равно как и основных прав и свобод других лиц.

Статья 2

1. Никто не должен подвергаться дискриминации на основе религии или убеждений со стороны любого государства, учреждения, группы лиц или отдельных лиц.

2. В целях настоящей Декларации выражение «нетерпимость и дискриминация на основе религии или убеждений» означает любое различие, исключение, ограничение или предпочтение, основанное на религии или убеждениях и имеющее целью или следствием уничтожение или умаление признания, пользования или осуществления на основе равенства прав человека и основных свобод.

Статья 3

Дискриминация людей на основе религии или убеждений является оскорблением достоинства человеческой личности и отрицанием принципов Устава Организации Объединенных Наций и осуждается как нарушение прав человека и основных свобод, провозглашенных во Всеобщей декларации прав человека и подробно изложенных в Международных пактах о правах человека, и как препятствие для дружественных и мирных отношений между государствами.

Статья 4

1. Все государства должны принимать эффективные меры для предупреждения и ликвидации дискриминации на основе религии или убеждений в признании, осуществлении и реализации прав человека и основных свобод во всех областях гражданской, экономической, политической, социальной и культурной жизни.

2. Все государства прилагают все усилия по принятию или отмене законодательства, когда это необходимо, для запрещения любой подобной дискриминации, а также для принятия всех соответствующих мер по борьбе против нетерпимости на основе религии или иных убеждений в данной области.

Статья 5

1. Родители или, в соответствующих случаях, законные опекуны ребенка имеют право определять образ жизни в рамках семьи в соответствии со своей религией или убеждениями, а также исходя из нравственного воспитания, которое, по их мнению, должен получить ребенок.

2. Каждый ребенок имеет право на доступ к образованию в области религии или убеждений в соответствии с желаниями его родителей или, в соответствующих случаях, законных опекунов и не принуждается к обучению в области религии или убеждений вопреки желаниям его родителей или законных опекунов, причем руководящим принципом являются интересы ребенка.

3. Ребенок ограждается от любой формы дискриминации на основе религии или убеждений. Он должен воспитываться в духе понимания, терпимости, дружбы между народами, мира и всеобщего братства, уважения к свободе религии или убеждений других людей, а также с полным осознанием того, что его энергия и способности должны быть посвящены служению на благо других людей.

4. Если ребенок не находится на попечении своих родителей или законных опекунов, то принимаются должным образом во внимание выражаемая ими воля или любые проявления их воли в вопросах религии или убеждений, причем руководящим принципом являются интересы ребенка.

5. Практика религии или убеждений, в которых воспитывается ребенок, не должна наносить ущерб ни его физическому или умственному здоровью, ни его полному развитию, с соблюдением пункта 3 статьи 1 настоящей Декларации.

Статья 6

В соответствии со статьей 1 настоящей Декларации и соблюдением положений пункта 3 статьи 1 право на свободу мысли, совести, религии или убеждений включает, в частности, следующие свободы:

a) отправлять культы или собираться в связи с религией или убеждениями и создавать и содержать места для этих целей;

b) создавать и содержать соответствующие благотворительные или гуманитарные учреждения;

c) производить, приобретать и использовать в соответствующем объеме необходимые предметы и материалы, связанные с религиозными обрядами или обычаями или убеждениями;

d) писать, выпускать и распространять соответствующие публикации в этих областях;

e) вести преподавание по вопросам религии или убеждений в местах, подходящих для этой цели;

f) испрашивать и получать от отдельных лиц и организаций добровольные финансовые и иные пожертвования;

g) готовить, назначать, избирать или назначать по праву наследования соответствующих руководителей согласно потребностям и нормам той или иной религии или убеждений;

h) соблюдать дни отдыха и отмечать праздники и отправлять обряды в соответствии с предписаниями религии и убеждениями;

i) устанавливать и поддерживать связи с отдельными лицами и общинами в области религии и убеждений на национальном и международном уровнях.

Статья 7

Права и свободы, провозглашенные в настоящей Декларации, предоставляются национальным законодательством таким образом, чтобы каждый человек мог пользоваться такими правами и свободами на практике.

Статья 8

Ничто в настоящей Декларации не должно истолковываться в смысле ограничения или отхода от любого права, как оно определено во Всеобщей декларации прав человека и в Международных пактах о правах человека.

57-е пленарное заседание,13 ноября 1981 года

Межэтнические отношения

Таблица 1

Чувствуете ли вы в настоящее время враждебность со стороны людей другой национальности? %

N = 1600 (кол-во респондентов)

Таблица 2

Возможны ли в настоящее время в России массовые кровопролитные столкновения на национальной почве? %

N = 1600 (кол-во респондентов)

Таблица 3

Возможны ли в настоящее время в том месте, где вы живете, кровавые столкновения на национальной почве?

N = 1600 (кол-во респондентов)

Таблица 4

Чувствуете ли вы в настоящее время враждебность к людям другой национальности?

N = 1600 (кол-во респондентов)

Общественное мнение – 2008. – М.: Левада-Центр, 2008. – С. 123–140.

Международные правовые акты

1. Венская декларация и Программа действий Всемирной конференции по правам человека. Принята Генеральной Ассамблеей ООН 19 декабря 1948 г.

2. Декларация принципов толерантности. Утверждена резолюцией 5.61 Генеральной конференции Юнеско 16 ноября 1995 г.

3. Декларация принципов международного культурного сотрудничества. Принята Генеральной Ассамблеей ООН 4 ноября 1966 г.

4. Декларация организации объединенных наций о ликвидации всех форм расовой дискриминации. Резолюция 1904 (XVIII) Генеральной Ассамблеи ООН принята 20 ноября 1963 г.

5. Декларация о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам. Резолюция 47/135 Генеральной Ассамблеи ООН принята 18 декабря 1992 г.

6. Декларация о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений. 57-е пленарное заседание, 13 ноября 1981 г.

7. Декларация о мерах по ликвидации международного терроризма. Утверждена резолюцией 49/60 Генеральной Ассамблеи от 9 декабря 1994 г.

8. Декларация о расе и расовых предрассудках. Принята и провозглашена Генеральной конференцией Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры на XX сессии 27 ноября 1978 г.

9. Международный пакт о гражданских и политических правах. Принят резолюцией 2200 А (XXI) Генеральной Ассамблеи от 16 декабря 1966 г. Вступил в силу 23 марта 1976 г.

10. Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах. Принят резолюцией 2200 А (XXI) Генеральной Ассамблеи от 16 декабря 1966 года. Вступил в силу 3 января 1976 г.

11. Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации. Утверждена резолюцией Генеральной Ассамблеи 2106 (XX) от 21 декабря 1965 г. Вступила в силу 4 января 1969 г.

12. Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него. Принята Генеральной Ассамблеей ООН 9 декабря 1948 г. Вступила в силу в 1951 г.

13. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Принята Правительствами членами Совета Европы 4 ноября 1950 г. Вступила в силу 3 сентября 1953 г.

14. Парижская Хартия для Новой Европы (Итоговый документ Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, состоявшегося в Париже). Принята 21 ноября 1990 г.

15. Рамочная конвенция о защите национальных меньшинств. Принята Советом Европы 1 февраля 1995 г.

16. Конвенция о правах ребенка. Принята резолюцией 44/25 Генеральной Ассамблеи от 20 ноября 1989 г. Вступила в силу 2 сентября 1990 г.

17. Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин. Принята Генеральной Ассамблеей ООН 18 декабря 1979 г. Вступила в силу 3 сентября 1981 г.

18. Конвенция 1951 года о статусе беженцев и Протокол 1967 года, касающийся статуса беженцев, а также региональные правовые акты в этой области.

19. Конвенция и Рекомендация ЮНЕСКО о борьбе с дискриминацией в области образования.

Правовые акты СНГ

1. Конвенция Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека. Принята 26 мая 1995 г.

2. Положение о Комиссии по правам человека Содружества Независимых Государств. Москва, 24 сентября 1993 г.

Правовые акты Российской Федерации

1. Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.

2. Закон Российской Федерации «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации». Принят 25 июня 1993 г.

3. Закон Российской Федерации «О национально-культурной автономии». Принят 14 ноября 2002 г.

4. Закон Российской Федерации «О языках народов Российской Федерации». Принят 25 октября 1991 г.

5. Закон Российской Федерации «Об образовании». Принят 13 января 1996 г.

6. Закон Российской Федерации «Основы законодательства Российской Федерации о культуре». Принят 6 октября 1992 г.

7. Федеральный закон «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации». Принят Государственной Думой 16 апреля 1999 г.

8. Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности»: от 25.07.2002 № 114-ФЗ: в ред. от 29.04.2008 № 54-ФЗ.

9. Федеральный закон «О борьбе с терроризмом»: от 25.07.1998 № 130-ФЗ.

10. Указ Президента РФ «О Комиссии при Президенте Российской Федерации по противодействию политическому экстремизму в Российской Федерации»: от 15.05.2009 № 549.

11. Концепция государственной национальной политики Российской Федерации. Утверждена Указом Президента Российской Федерации 15 июня 1996 г.

12. Федеральная целевая программа «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе на 2001–2005 годы».

Content

Светлана Бакулина
Толерантность. От истории понятия к современным социокультурным смыслам. Учебное пособие

Введение

Цели и задачи курса. Требования к уровню освоения содержания учебной дисциплины

Содержание лекционного курса. Справочные материалы к лекциям

Тема 1. Толерантность / интолерантность: к вопросу о становлении и функционировании понятий

Литература

Тема 2. «Свой» – «чужой» – «иной» в пространстве толерантного / интолерантного сознания

Литература

Тема 3. Этническое и национальное самосознание: особенность формирования и формы проявления в полиэтническом регионе

Литература

Тема 4. Диалог культур как форма выражения толерантного сознания

Литература

Тема 5. Педагогическое обеспечение процесса формирования толерантности в условиях системы современного образования

Компоненты образовательного процесса как механизма формирования толерантного сознания в пространстве школы:

Основные принципы педагогики ненасилия и педагогики сотрудничества

Литература

Тема 6. Концепция стратегии формирования толерантного сознания в современном законодательном пространстве

Литература

Вопросы и задания для самопроверки

Система практичеких занятий

Практическое занятие 1–2. Интолерантность: экстремизм и ксенофобия. Пути преодоления

Литература

Практическое занятие 3–4. Стереотипы и предрассудки как механизмы формирования толерантных / интолерантных настроений в поликультурном пространстве

Литература

Практическое занятие 5. Конфессиональная толерантность

Литература

Практическое занятие 6. Концепция стратегии формирования толерантного сознания в современном законодательном пространстве

Литература

Диагностические задания

Тест «Насколько вы терпимы?» (О. И. Тушканова)

Экспресс-опросник «Индекс толерантности» (Г. У. Солдатова, О. А. Кравцова, О. Е. Хухлаев, Л. А. Шайгерова)

Учебно-методическое обеспечение дисциплины Библиография к курсу

Приложение

Локк Джон. Опыт о веротерпимости (1667)

Руссо Жан-Жак. О причинах неравенства (1754)

Вольтер. Трактат о веротерпимости в связи со смертью Жана Каласа (1763)

Лекторский В. А. О толерантности, плюрализме и критицизме (1997)

Померанц Г. Кто такие «чужаки»? (1991)

Чужаки

Николсон П. Толерантность как моральный идеал (1985)

Негативный аргумент в пользу толерантности

Позитивный аргумент в пользу толерантности

Декларация принципов толерантности

Декларация о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений

Межэтнические отношения

Международные правовые акты

Правовые акты СНГ

Правовые акты Российской Федерации