Сергей Юрьевич Буянов

Двугорбый Янус

Глава 1

… войдя в туалет, по старой пьяной привычке, он упёрся лбом в холодную цинковую дверцу шкафа, расстегнул замок ширинки, сунул руку и похолодел: это был не его член!

Хмель моментом исчез. Три дня беспробудной пьянки испарились вместе с выступившим потом. Он отпрянул от шкафа, боясь опустить глаза и увидеть то, что он продолжал держать в руках.

В голове галопом пронеслись события вчерашней ночи: вечеринка, очередная неудача с Кэт, дождь, мерцающий фонарь, стена из облезшего зелёного кирпича, нестерпимое желание помочиться, резкий душераздирающий вопль, горящие зрачки двупалой старухи…

В другое время Афоня списал бы всё на дурную привычку мешать горячительные напитки, но не сейчас: когда он, Афанасий Петрович Никифоров – абсолютно трезвый – стоял в собственном сортире и держал в правой руке совсем не его член.

– Ужас! Это галюники! – вскрикнул Афоня и испугался: в туалете раздалось эхо!

– Ники, Ники! Ники…

Афоня криво ухмыльнулся. Допился, называется! Какой абсурд! В тесном туалете – горное эхо, а в руках – конский орган. Хорошо, эхо могло послышаться, но как быть с этим? Может ли он вырасти за одну ночь? Этого быть не может. Но есть.

Афоня не стал кричать ещё раз, чтобы проверить эхо. Похоже, его уже услышали на лестничной площадке. Старушонки скажут: «Совсем пропал Афоня!» Да и пусть! Шли бы они все на! Вот на этот! Афоня потряс новым органом. Презабавно получилось. Он расхохотался.

Глава 2

– Ха-ха-ха! – профессор обессилено упал в кресло. – И каких только чудес не бывает! Мил человек, повторите, пожалуйста! Ха-ха!

Молодой прыщеватый субъект стоял перед профессором, переминаясь с ноги на ногу и почёсывая затылок. Его вытянутое лицо выражало недоумение. Студент не мог понять: что так рассмешило почтенного доктора наук парапсихологии. В то же время студент понимал, молчать нельзя! Пришлось повторить:

– Суккубизм, вероятно, произошёл от слова: сука.

– Хм. Тогда, дорогой мой, как будет по другому полу? А? Коббелизм?! Ха-ха-ха!!!

Студент смешался. Он готовился к строгому экзамену: с вытягиванием билета, с медной монетой в левом башмаке и прочими ритуальными примочками. А тут? Сразу вопрос в лоб!

– Ну, – неуверенно согласился баламут, чем вызвал ещё больший приступ хохота у экзаменатора.

М-да, скорее всего школа оккультных наук – не для него!

– Хорошо, – успокоился профессор. – В теории вы не сильны. А опыты?

Молодой человек преобразился, выгнул спину, обнажил клыки и заржал по-лошадиному. Он начал бить по полу воображаемыми копытами, взбрыкивать головой и трясти кверху задом.

Как ни странно, профессор не развеселился. Он заинтересованно глядел на студента поверх очков.

Это приободрило субъекта. Он зашёлся в раже и сделал круг по аудитории. Упав на руки, на четвереньках, как лошадка, он обошёл вокруг профессора и застыл, пуская пену изо рта.

– Неплохо, молодой человек, – ласково произнёс профессор. – А теперь, вон!

– Как?

– А точно так же, галопом! – рявкнул профессор. Его побагровевшее от смеха лицо покрылось пятнами суровой бледности.

– Настя! – крикнул он в селектор, как только псевдожеребец выскочил из кабинета. – Доцента Якушева ко мне, немедленно!

– Яволь! – игриво ответила секретарша, явно игнорируя рассерженный голос шефа.

Спустя две минуты Яков Яковлевич Якушев уже стоял на ковре.

– Яков Яковлевич, дражайший вы мой! Откуда это чудо?

– Фёдор Федотович, но ведь, – начал оправдываться доцент, но его тут же прервал шеф.

– Что, ведь? А? – профессор Акульев участливо заглянул в глаза подчинённому. – С подобными идиотами вы желаете достичь результатов? У нас – закрытое учреждение!

– Я всё понял, виноват, исправлюсь, – скороговорочкой пролепетал доцент.

– В который раз вы поставляете чудо-экземпляры?

– Так ведь, нам необходимы люди с экстраординарными способностями! – парировал Якушев.

– Вот именно, дорогой вы мой человек, именно!

Яков Яковлевич молча вынул кассету и сунул её в видеомагнитофон. Спустя несколько мгновений, на экране появился известный субъект. Он пристально смотрел на себя в зеркало и осклабился жёлтыми зубами. Уставившись в собственные зрачки, молодой полудурок вдруг вскрикнул и упал навзничь. Он конвульсивно забился, пуская кровавую пену сквозь крепко сомкнутые губы.

– Яков Яковлевич, немедленно верните этого придурка! – выкрикнул Фёдор Федотович.

Доцент с чувством собственного достоинства вышел из кабинета шефа.

Глава 3

– Наконец-то! – Оля вскинула руки кверху, держа в руках новенький паспорт. Она поцеловала красную, пахнувшую типографией, корочку и прижала к грудям поочерёдно.

– С первой ходки откинулась? – с пониманием спросил её бомж, шатающийся возле здания МВД.

– П-шёл вон! – отмахнулась Ольга Сергеевна Богатова.

Бомж не обиделся Он пожал плечами и отвернулся. Ошибся. Он с досады хлопнул себя по лбу. Какого хрена ему было лезть в душу со своим участием? Конечно же, это никакая не ходка! Просто эта сучка развелась, да получила ксиву с новой-старой фамилией. Только и делов! Ляпнул лишнее – нечего теперь попрошайничать! Бич тяжко вздохнул.

А Оленька была на седьмом небе от счастья. Спроси бродяга, без затей у неё денег, не задумываясь, дала бы на бутылочку пивка. Она получила свой паспорт, с настоящей фамилией! Оля никогда не была замужем, но так уж получилось, что длительное время (да всю жизнь!) таскала чужую фамилию. Обидно! Ольга Сергеевна Брюхатова? Кто бы знал, сколько насмешек пришлось ей вытерпеть, тот плакал бы! Паралитик папа, протестовавший её решению сменить фамилию, умер самостоятельно! Вот так!

Оля высунула язык, но бомж уже не увидел.

Госпожа Богатова пугливо оглянулась: какая глупость! Девчачество какое-то! Она же теперь не Брюхатова!

На Ольгу Сергеевну Богатову мир смотрит иначе. И солнце ласковей, и ветерок мягче, и земля держит сильнее – совсем не хочет сбросить с себя никому ненужную гражданку Брюхатову. Вот так.

А ещё говорят, не верь экстрасенсам!

Глава 4

– Чушь собачья! – вскрикнул морфолог, рассматривая препарат. – Такого не бывает, потому что не может быть никогда!

– Что Вы, Леонид Леонидович? – проворковала молоденькая практиканточка, склонившись над врачом. Ей хотелось отпроситься с работы, девушка как бы невзначай коснулась плеча доктора предварительно вынутой наружу грудью.

– Обожди, Кэтик! – недовольно отмахнулся доктор. – Я очень занят!

Кэт обиженно надула губки. Чем может быть занят этот лопух? Ей никак не приходило в голову, что этот самый лопух ходит на службу вовсе не для того, чтобы совокупляться с практиканточкой. То есть, для этого, конечно, но зарплату ему выдают вовсе не за это!

Кроме того, он ещё молод, и впереди какая никакая карьера! Иначе, какого хрена тут сидеть, полосовать трупов вдоль и поперёк до дрожи в руках или жмурить глаза от боли после разглядывания в микроскоп бесконечных препаратов?

И вот оно, свершилось! А тут эта нимфоманка повисла на плече. Напрасно, ой напрасно, он принудил к половой близости свою практикантку. Самого зло берёт! Скоро уж и жена прознает!

– Да уйди ты и закройся! – в сердцах рявкнул врач.

– Это ты мне? – нарушив их соглашение, Кэт перешла к фамильярному обращению. – Мне?

– Да нет, препарату своему! – нервно ответил Леонид Леонидович,

– А-а-а, – задумчиво протянула Кэт. – Так выбрось его!

Она протянула руку к предметному стёклышку, но доктор так схватил её за локоть, что Кэт переменила решение и с размаху, что называется от всей души, влепила своему начальнику-любовнику смачную пощёчину.

– Вот, сука! – взвопил Леонид Леонидович. На что сука немедленно отреагировала: ухватила микроскоп и стремительно опустила его на голову морфолога.

– Вот тебе сука! А вот тебе блядь! – Кэт продолжала долбить лежащего на полу доктора по его никчемной башке, приговаривая все те слова, которые по её мнению, Лупин не успел сказать в её адрес. От злости она промазала и разбила микроскоп об пол.

На шум вбежало двое санитаров из мертвецкой. Они подхватили под мышки разъярённую Кэт и отволокли её в уголок.

– Ты что, Кэтик? – спросил один из них.

В ответ Кэт закашлялась и захрипела.

В испуге санитар склонился к её лицу и схлопотал порцию слюны в оба глаза.

– Сволочь!

– Знаю, – удивительно спокойно отозвалась Кэт. Похоже, весь заряд её ярости изошёл.

– А, знаешь?! Подстилка! – разъярился санитар и чуть не врезал по самодовольной рожице, но его одёрнул коллега.

– Хватит! Лёха, у нас воск стынет!

Напоминание о бабках трезвит лучше всякого другого средства. Санитар вскочил на ноги и дёрнул в покойницкую вслед за товарищем. Он мигом позабыл и о подстилке, плюющей в глаза, и о поверженном докторе. Да на кой они сдались, когда воск стынет?

Плавь потом заново, мучайся, а клиент не ждёт!

Кэт поднялась с полу, куда её швырнули жлобы-санитары, посмотрела на начальника-любовника и ухмыльнулась.

– Доигрался?

Доктор не шелохнулся.

– Лёня, вставай, хватит придуряться!

Но Лёня по-прежнему придурялся, оставаясь без движения.

Кэт рванулась к нему.

– Ты что? Вставай же! Не пугай меня! – она тряхнула доктора за плечи. Его голова безвольно упала.

Кэт перепугалась не на шутку, вспомнила свои познания в медицине, пощупала пульс на сонных артериях. Нет пульса! Кэт раскрыла веки морфолога и ничего не поняла. Зрачки на месте, что ещё? А! Точно! Кэт прикрыла ладонью свет, затем убрала руку. Что же нужно увидеть в зрачках? Неизвестно.

– Да ну её в баню, эту медицину! – в сердцах воскликнула она и принялась за собственный, безотказный метод реанимации.

Уже через несколько секунд она ощутила жизненную силу Леонида Леонидовича. Ощутила и перепугалась. Это совсем не он!!!

Леонид Леонидович раскрыл глаза и ужаснулся. Он лежит в лаборатории с расстёгнутой ширинкой, а рядом отрубившаяся Кэт!

Она что, пьяна?

А он?

Что вообще произошло? Почему Кэт вырубилась в столь щекотливом положении?

Леонид Леонидович сунул руку к промежности, не понял! Затем взглянул на то, что держит в ладони, и грохнулся в обморок вслед за Кэт.

И было от чего. Размера-то не доставало более двух третьих!

Глава 5

Алекс Строэн в течение нескольких часов внимательно наблюдал за монитором. Глаза так устали, словно кто-то насыпал песку за веки. И это, не смотря на многолетнюю привычку!

Он дважды проделал упражнения для расслабления глаз, но безуспешно. Усталость не отступала. Что-то тревожило его. Что? Интуиция?

Глупости, Алекс не признавал такого явления. Чувство опасности, вот что это такое.

В последние годы лишь один раз довелось Алексу так устать. Это когда он вовремя почуял вмешательство Траши Ламы во внутренние дела США. Готовилась внутренняя экспансия: развал Штатов по сценарию СССР. «Первые семь» начали претендовать на отделение. Мол, штаты штатами, а Новая Англия и есть центр мирового господства! Лама так проконопатил мозги обывателям, что те умудрились убедить правительство в необходимости такого шага. Взбудораженные спецслужбы искали причину в деятельности несуществующей КГБ, в происках коммунистов, масонов, кого-то ещё, включая электронный мозг. Только Алекс Строэн сумел разобраться, что к чему. Тогда его не хотели слушать, кое-кто пытался обвинить в паникёрстве, но только его методика помогла вернуть равновесие.

Что же теперь? Какая может быть опасность? Единая энергетическая система электронного мозга полностью в руках Алекса Строэна, впереди немыслимые перспективы! И вдруг, усталость. В несколько раз сильнее, чем тогда, при бунте Новой Англии. Это Траши Лама, не иначе!

Алекс изо всех сил зажмурил глаза и нервно выругался. Какие глупцы, эти цивилизованные люди! Изобрели машину и полагают, что весь мир у их ног! Всё остальное – анахронизмы. Лама успешно доказал обратное, но никто этого не понял. Пожалуй, только один Алекс догадался: какая сила заключена в биоэнергетике. Да ещё кое-кто из Центра паранормальных явлений, который немедленно возглавил Алекс Строэн. Задачу он поставил простую – подчинить себе эту странную силу

И Центр занялся этой проблемой. Любые формы колдовства, какими бы сильными они не были, бессильны перед человеческим разумом! Это доказала ещё инквизиция, спасая колдунов очистительным пламенем своих костров. Сгорали все одинаково: будь то колдуны или праведники! И пусть этот самый Лама хоть тысячу раз перевоплощается: уничтожим и бабочку его, и любую другую зверушку! Мало того, заставим работать на нас!

Так полагают все сотрудники Центра.

Так тому и быть!

Любые происки обнаружим и нивелируем. Осталось только обнаружить. Но монитор молчал. Ни одной зацепки!

Алекс изучил данные со всего мира, последовательно просмотрев места предполагаемой угрозы, включая дикие африканские племена. Тибет, как обычно, заволочен туманом. Завеса плотная, без пертурбаций энергии. Значит, всё спокойно.

Тогда, отчего так тревожно?

Алекс вызвал правую руку, Бена Хейворда.

– Аврал, босс?

– Похоже на то. Я уже исследовал весь мир.

– Босс, а как насчёт России? – осторожно спросил Бен, зная, в какую ярость может прийти Алекс от упоминания об этой части суши, давно уже списанной со счёта как потенциального Противника. Но в интересах дела, стоило рискнуть.

На удивление Алекс не отреагировал. Вероятно, настолько устал, что молча согласился. Он щёлкнул тумблером и проник в ранее знакомую, теперь основательно подзабытую зону.

– Тишь да гладь, – сказал Бен, глядя на экран. Он хотел добавить что-то ещё, но его прервал жестом Алекс.

– Видишь? – босс ткнул указательным пальцем в самый уголок изображения. Там светилась и мигала мелкая точка, принимая причудливые очертания магических фигурок, непонятных непосвящённому.

– Вот тебе и Россия! – воскликнул Бен, ошарашенный увиденным.

– Вот тебе и Юрьев день! – согласился Алекс, бравируя знанием русских поговорок. От сердца отлегло. Источник тревоги обнаружен. Теперь, действовать!

Пять минут спустя левая рука босса, Орвил Янг, принялся исследовать регион опасности.

Осталось ждать, да отдыхать. «Электронный мозг» сделает своё дело. Алекс расслабился и достиг почти полной релаксации. Только крошечная частичка его мозга оставалась в напряжении, что объяснялось непредсказуемостью России. Впрочем, с этим можно сладить. Запросто!

Алекс вызвал машину и отправился в бассейн, приказав, вызывать его при любых изменениях. Орвил улыбнулся ему вслед.

Так босс прощался лишь тогда, когда абсолютно всё под контролем. Так оно и было, и иначе быть не могло.

Глава 6

– Иначе и быть не могло! – стукнул себя по лбу Афоня. Застав Кэт, лежащей рядом с её шефом без сознания, Афоня брезгливо посмотрел на высунутый наружу огрызочек морфолога Лупина.

– Тьфу!

Афоня усмехнулся. Быстро же он адаптировался к новому члену-органу! Поначалу испытывал неудобства. Во-первых, с одеждой: казалось, что-то выпирает и жмёт. Во-вторых, и в самых главных, увы, придётся забыть о нормальном сексе, разве что с лошадью. Всё компенсировало чувство превосходства перед окружающими! Афоня стоял над уличёнными любовниками, ухмыляясь, совсем позабыв, что у него-то: совсем не его член.

Афоня, стараясь не создавать шума, попятился и выскочил вон. Вот значит, с кем она балдеет! Вот значит, почему ему от ворот поворот! С шефом спит! Ну, дура, ты ещё пожалеешь!

А дура уже пожалела, о чём и свидетельствовало её бессознательное состояние.

Кэт очнулась первой, ещё раз посмотрела на Лупина. Так вот почему он огрызнулся, избежав близости! Да, проблема у мужика. Серьёзная проблема. Но это – его проблема! Кэт брезгливо застегнула ширинку шефа, едва не зацепив молнией крайнюю плоть опозоренного Лупина. Ещё вчера всё было при месте, как же так? Впрочем, она не стала ломать голову, а сделала свои выводы. Теперь начальник станет шёлковым, и безо всяких домогательств Стоит ей только намекнуть на проблему шефа, как ему конец! Без конца! Кэт захихикала вновь рождённому каламбуру. Кажется, она кому-то уже такое говорила? Кэт задумалась, припоминая, с нежностью поправила чёлочку, погладив красиво очерченный лобик, немного нахмурилась.

Стон прервал её размышления. Поднимался доктор.

– Ты видела? – с ужасом спросил он.

– Видела, – раздельно и отчётливо произнесла любовница, экс-любовница, то есть. А к чему скрывать очевидное?

– Видела, – поник головой Лупин и повторил: – Видела.

– Видела, видела! Ну и что?! От чего такой загробный тон, Леонид Леонидович?

– Так ты понимаешь? – вылупил глаза морфолог.

– Будь мужиком, Лёня! Хотя это, пожалуй, уже не совсем возможно, – жестоко добавила она.

Лупин осунулся и промолчал.

– А знаешь почему?

– Что? Что почему?

– А потому, – Кэт закатила глазки, – что это было у тебя единственным достоинством! И ты стал наглеть, дорогой! Вот Бог и лишил тебя счастья, понял?

– Глупость какая-то, – пробормотал Леонид Леонидович. – Вначале казуистика в микропрепарате, теперь вот это…

Но говорил он уже самому себе. Кэт, издевательски крутанув тугими бёдрами, с достоинством удалилась.

Лупин погладил побитую макушку, надо же! Шишка здоровенная.

Неужели так бывает? Удар по голове – потеря члена? Он вновь исследовал пострадавший орган. Ерунда, бывает и меньше, когда вылезаешь из холоднющей воды, например. Когда встанет, увеличится до нормы! Эта мысль успокоила. Лупин поглядел на разбитый микроскоп.

Какая она свинья! Развалился тубус, о восстановлении нет и речи! Он улыбнулся. Именно эта экзальтированность и нравилась ему в Кэт.

Лупин подбежал к столу. Повезло. Эта дура не сумела расколотить предметное стёклышко. Когда Кэт схватила микроскоп, препарат соскользнул с предметного столика. Теперь он лежал на краешке стола. Стёклышко прямоугольной формы, с синим пятнышком посередине, всё-таки дало трещину. Опять повезло: скол прошёл в двух миллиметрах от препарата!

Хоть одна хорошая новость после удара по башке. Лупин аккуратно обернул стёклышко вощёной бумагой и помчался в центральную лабораторию. Там-то уж разберутся! И если он не дурак, в чём сам нимало не сомневался, то только за этот единственный случай можно заработать себе мировое имя в науке!

Если повезёт, а повезёт непременно!!!

Глава 7

– Итак, бойтесь же печати антихриста, и да будет Господь с вами! – отец Мефодий закончил проповедь в интернете.

Николай Иванович Апостолов отключил компьютер и задумался. В последнее время слишком много предупреждений от отцов церкви. Это неспроста. Нечто подобное наблюдалось перед семнадцатым годом двадцатого века, и тоже ускользнуло от внимания современников. Был же антихрист. Теперь-то никто не спорит. Но, если сейчас его царствование, как предсказывалось, то чего ещё бояться? Какой печати?

Он мысленно повторил основные положения проповеди. Похоже на бред, но с другой стороны именно в таком бреде возможна истина!

Итак, что мы имеем, согласно тексту проповеди?

Тяга к мировому господству – неоспоримо!

Достижение безграничной власти над людьми – желательно!

Удовлетворение всех своих потребностей за счёт других – известно!

Всё это более чем понятно. Цели не новые, изменились методы достижения Кибернетика – разгадка всему.

Опять же, церковь всегда пугала людей любой новизной: всё-то им казалось происками дьявола. Если подумать, любое новшество и есть искомое. Аскетизм святых – не для людей! Дьявольски комфортно – совсем неплохо. Всемирная паутина – вещь, созданная исключительно на благо человека. Ну и что, что в Пентагоне, как утверждает отец Мефодий? В конце концов, все научные новшества идут в мир из области военной! На этот раз из американской, только и всего. Может, и у нас кое-что имеется – сверхновое? Да и проповеди зависят от личности проповедников, слащавые импортные только и источают мёд да благость, одновременно едва не похлопывая Христа по плечу: дескать, свой парень в доску! Наши же стараются доказать, что православие – единственно верное направление религии. Ортодоксы есть ортодоксы.

Апостолов к религии относился терпимо. Может, в силу своей фамилии? Он часто подшучивал над собой по этому поводу. Он крестился, изучил Библию, нашёл её весьма и весьма мудрой книгой. Апостолов избрал православную веру по голосу разума, а не иначе. Если католики отвергли Ветхий завет, то иудеи не признают нового! Они взяли и поделили кладезь мудрости надвое. Это само по себе архиглупо! Другие религии Апостолов считал разновидностями трёх основных. Ислам не признавал вовсе. Мусульман считал выскочками. Самая молодая религия мира, надо же! Они-де не пожелали принять существующую веру, явившегося им пророка, приняли за посланника своего Бога.

Бог же един, даже триедин. В этом Апостолов ничуть не сомневался. Только вот, считал себя как-то неуютно, что ли? Он не понимал, для чего: церковные обряды, посты, молитвы? Он не привык бросать дело в самом начале, не разобравшись. Поэтому Апостолов изучил историю православия и нашёл неожиданные результаты. Оказалось, что устройство мира продумано, от и до. Нет ничего лишнего, и всего хватает. Николай Иванович понимал это, даже принимал, но колебался. По его мнению, Господь Бог и его служители – не одно и то же! Если канонизируют царя-убийцу, как это понять? Хоть один святой убил кого, приказал уничтожить по своей воле? Нет.

Тогда как верить отцам церкви? Апостолов стал различать их как людей, со всеми особенностями их характеров. К отцу Мефодию он прислушивался, чувствуя ум этого человека. До сегодняшнего дня этот проповедник говорил здравые мысли, а теперь что? Окунулся в кликушество. Или нет?

Николай Иванович продолжил мысленный анализ проповеди. Тиранизм существовал и ранее, но по отдельности, а теперь происходит его слияние – глобализация Действительно, что было раньше? Битвы гигантов, в результате которых один тиран побеждал другого силами народа вверенной ему страны. Какая тут независимость? К рабу возвращался его же, знакомый до боли, причём в буквальном смысле, господин. Отец Мефодий говорит, что господа теперь решили объединиться. Что в этом плохого? Проповедник отвечает так: «Если человек, созданный по образу и подобию Божьему, был раньше независим хотя бы от заморского диктатора, то теперь теряет и эту свободу»!

В этом здравый смысл проповеди. А дальше высказывания совсем непонятные, чуть ли не революционные!

«Человек создан свободным! Ему даны все остальные твари на земле, а не наоборот!»

Тогда почему человеку даны и помазанники Божии? На этот вопрос Апостолов ответил вслух:

– Чтобы избежать анархии на земле!

Что плохого, если всеми народами будет руководить единый земной пастырь? Николай Иванович задумался. Ответ сам по себе пришёл в голову. Этот пастырь – не человек! Это порок и беззаконие! Когда нарушается закон, непридуманный человеком, но святые скрижали, врученные Моисею в незапамятные времена! Золотой телец – вот она, разгадка! Именно об этом говорил отец Мефодий.

Потом проповедник сказал чепуху. Печать? Так просто до гениальности – каждому по печати на лоб! Глупо. Глупо поверить в это. Или, или это иносказательно? Поскольку «слышать не слышите и не разумеете?» Это притча? Что такое лоб? Чело. Человек, Век, чело. Порабощение чела на век.

Далее отец Мефодий говорит совсем фантастические вещи. Кто-то, где-то одним движением пальца заставит двигаться целую массу людей в нужном ему направлении: воевать, страдать, любить, умирать. И всё во славу этому господину. Допустим, человек будет подчиняться, зарабатывать деньги и другие материальные блага для своих господ. Ведь не один же будет у пульта управления. Тогда, кто эти господа?

Отец Мефодий ответил и на этот вопрос. С ним согласится даже ярый марксист, а уж Николай Иванович и подавно.

Вот так, разобрав проповедь по полочкам, Апостолов вник в её смысл. Всё стало ясным как Божий день!

Чтобы ещё раз убедиться в правильности своих выводов, Апостолов подключил знакомый сайт.

На экране после заставки замельтешил мультик про Микки Мауса! Предупреждал отец Мефодий, что не потерпят такой проповеди заинтересованные лица? Предупреждал. Но почему-то Николай Иванович воспринял его слова ораторским приёмом усиления, сгущения красок.

Отец Мефодий прав на все сто! У профессионального моралиста Апостолова Николая Ивановича появился серьёзный повод задуматься о судьбах мира. И не только задуматься.

Глава 8

– Какие новости? – спросил Фёдор Федотович.

– Появилось непонятное научное открытие, – отрапортовал доцент Якушев. – Не столько открытие, как казуистический факт.

– Ну, и? Дело-то в чём?

– В том-то и перец, что дела-то никакого! Так, чушь собачья! Некий морфолог Лупин Леонид Леонидович вскрыл факт, противоречащий всем канонам медицины!

– Исключение лишь подтверждает правило, – мудро изрёк профессор. Никакой заинтересованности не проявил. Какую только чепуху ему не подсовывают в последнее время! Это когда каждая минута на счету! Вот-вот произойдёт важное событие в мире, а они опять останутся не у дел. Акульева давным-давно теребили сильные мира сего: «Где результаты? Где? На кой им содержать контору, если толку от неё нуль по Кельвину? Не проще ли изыскать другие методы?»

Яков Яковлевич продолжил.

– Твёрдый шанкр в желудке!

– Не понял.

– Я сам не понял, да и обнаруживший этот факт – тоже! И вообще никто ничего не понял! Но факт остаётся фактом.

– Насколько я помню из медицины, твёрдый шанкр – это первичный сифилис, эдакая язвочка в месте контакта, «чем согрешил», как говорят французы. Можно ли согрешить желудком?

– К тому же, это был мужчина.

– Я понимаю, сейчас есть мужчины, использующие для этого отверстие пищеварительного тракта, – рассуждал профессор, – но не до желудка же! Сколько метров во всём кишечнике надо пройти, чтобы добраться до желудка?

– Дикость, конечно, – согласился Якушев, – даже если через пищевод… И то, сомнительно.

– Какие мы с тобой пошляки, Яков Яковлевич! – профессор весело посмотрел на подчинённого. Якушев смущённо улыбнулся, но ничего не понял.

– Сифилис, как и СПИД, передаётся через кровь, верно? Покойник согрешил желудком!

– Вампиризм?

– А что другое?

– Так ведь, это по нашему профилю!

– В самую точку! И почему вы докладываете как о какой-то чепухе? Почему этот факт не изучен? Или вы были заняты поисками Лошадя?

Профессор знал, о чём спросить. Лошадь пропал. Он не оставил никаких следов, выйдя из кабинета профессора. Дома его не было. Родственников Лошадь не имел.

– Не иначе, как захвачен иностранной разведкой! – пошутила Настя, посвящённая в некоторые дела руководителей. Остальные работники Конторы выполняли разовые поручения, не имея ни малейшего понятия об общей цели. Например, моралист Апостолов. Настю просто смех разбирал от его одухотворённого лица! Чудак, он полагал, что учреждение находится в поиске национальной идеи! Секретарша сама точно не знала целей Конторы, но была твёрдо убеждена, что одной идеи мало. Кто станет за идею платить ей столько, сколько зарабатывает голливудская звезда среднего пошиба?

– Скорее всего, случайность, – пролепетал Якушев.

– Случайность, что?

– Шанкр этот.

– Что бывает случайно?

– Ничего, – заученно ответил доцент, – помимо причинно-следственных, существуют причинно-временные связи.

– Будете читать лекцию, коллега?

Шеф упорно «выкал», что не предвещало ничего хорошего.

– Нет. Я просто хотел показать, что ещё кое-что помню, – попробовал отшутиться Якушев.

– Хоть это неплохо, – великодушно согласился Акульев. – А теперь мне быстренько, в течение дня, найти Лошадя и определиться с шанкром!

Похоже, профессор сменил гнев на милость. Якушев картинно щёлкнул каблучком, выкрикнул: «Яволь!» – и помчался выполнять.

Так уж было заведено, что в Конторе подчинённые отвечали: «Яволь!» Если сказать: «Есть», – будет похоже на известное «йес», только «сэр» останется добавить, чтобы выглядеть американским болванчиком! Если сказать: «Так точно» – советский болванчик получится, да ещё и пижон! Вот так объяснял Акульев, не уточняя происхождения слова «яволь».

Профессор Акульев был крайне недовольным ходом дел. Уже три года как существовала его Контора, а воз и ныне там! Американцы ушли далеко и, похоже, не собираются останавливаться. А он по-прежнему морочит голову олигархам, стрижёт их как баранов, а результатов – никаких! Так можно и голову потерять, в прямом смысле.

Профессор разозлился. Ещё вчера было всё под контролем, самый мелкий шабаш! Ни один колдунишка не остался незамеченным, а теперь, два случая подряд! Появление Лошадя нечисто. После чего начались неподконтрольные события. Больше всего Акульева беспокоила запись медитации этого придурка. Не его слюни пузырями, а в самом дальнем уголке кадра – лотос! Чем больше кривлялся Лошадь, тем сильнее проявлялся цветок. Он рос на глазах. В несколько мгновений из чахлого росточка полностью распустился Что это? Монтаж? Может быть. Но зачем и кому нужно ввести в заблуждение Контору?

Акульев тяжко вздохнул. За Державу обидно!

Обыватель спит себе спокойно, обсуждает мировые проблемы, тогда как над ним зависла необратимая угроза невидимой агрессии и порабощения! Из того же самого Пентагона! Не шуточки, и не коммунистические страшилки – кибернетика! Необходимо что-то предпринять, но что? Профессор прикидывал в уме всевозможные варианты, да так и не остановился ни на одном из них. К тому же заявился моралист.

– Фёдор Федотович, здравствуйте!

– Здравствуйте, Николай Иванович! Что скажете?

– Мне непонятно, чем мы занимаемся?

– Ах, дорогой мой, если бы я знал, чем мы занимаемся, то стал бы уже трёхкратным лауреатом Нобелевской премии!

– Я не шучу.

– Как это не странно, я тоже, коллега! – профессор похлопал по плечу академика. – Что вас обеспокоило?

– Мы занимаемся поиском национальной идеи, так?

– Конечно.

– Так в чём же дело? Почему мы не прислушиваемся к голосу разума?

– Я Вас, Николай Иванович прекрасно понимаю. Всё, что вы предлагаете, очень даже хорошо! Очень. Тем более, испытано временем. Только есть одно маленькое но»!

– Какое же?

– Дело-то в том, что национальная идея должна объединять народ. Не так ли?

– Безусловно.

– А Ваша концепция, мягко говоря, разъединяет!

– Почему это? – не согласился Апостолов. – Наоборот! Вы же читали программу!

– Да! Я полностью согласен! Всё учтено, идея неплохая, но ещё раз повторю.

– Позвольте перебить вас, Фёдор Федотович! – не дожидаясь позволения, перебил Апостолов. – В программе даже не звучит национальность, как таковая!

– Всё понятно! Гомо совьетикус!

– Отчего же так грубо?

– Извини, дорогой! Так уж проскальзывает между строк!

– Но вы согласны, что Россию населяют не только русские?

– Поймите, Николай Иванович, за границей нет никаких чеченцев, ни белорусов, ни хохлов, ни чукчей, для них мы все поголовно – русские!

– Мы разрабатываем национальную идею для заграницы?

– Да как вы не поймёте, дорогой Николай Иванович? Не для заграницы как раз, а для себя. Точнее, для защиты себя от этой самой заграницы! – разоткровенничался Акульев. – Давайте присядем, не ругаться же вы пришли?

– Конечно же, нет!

– Настя! Два кофе! А теперь давайте подойдём к вопросу без лишних эмоций, – пригласил Акульев, отхлёбывая горячий кофе. – Ваша основа, какова?

Апостолов в ответ приподнялся в кресле, но Фёдор Федотович вытянул руку:

– Я сам отвечу! Сам, – он вдохнул побольше воздуха. – Православная вера!

Николай Иванович кивнул.

– А в России помимо православных есть мусульмане, католики, иудеи, буддисты, всякие там сектанты и баптисты!

– Вы забыли основную часть населения: атеистов, – улыбнулся Апостолов

– А ещё сатанистов!

– И гармонистов, – эхом отозвался Апостолов

– Шутить будем?

– А что ещё остаётся? Почему мой проект до сих пор не показан президенту?

– Ну, – развёл руками Акульев, – вы же знаете, это не от нас с вами зависит!

– Назовите имя!

– Президента?

– Его секретарши!

– Мил человек! Так дела не делаются! Как вы изволите обижаться, когда Отечество в опасности?! – выпалил Фёдор Федотович.

– О какой опасности вы говорите? – уцепился Апостолов

– О какой? – профессор перешёл на полулегальный шёпот. – Вы слышали о печати?

– Антихриста? – нарушил заговорщицкую тишину Апостолов

– Т-ш, – прижал палец к губам Акульев, – да вы что? Это служители церкви болтают. Слышали звон да не знают, где он! – после этого профессор перешёл на полный шёпот, приблизился к уху собеседника и поведал об операции спецслужб США «Маркер». В нескольких словах он выразил мысль о системе глобального контроля, разбавив её системой ПРО США. В результате Апостолов совсем запутался, но смотрел на профессора института паранормальных исследований совсем другими глазами. Подтвердились его наихудшие опасения. Правильно он расшифровал проповедь отца Мефодия. Вот оно как! И он, Апостолов Николай Иванович, оказывается, давным-давно имеет к этому самое прямое отношение.

– Значит, что касается меня как разработчика национальной идеи, то мне необходимо привнести в неё некий элемент жёсткости, я правильно понял?

– Безусловно, – согласился Акульев. – Мы достаточно долго пускаем слюни перед мировым агрессором! Нас должны уважать, а не ставить на одну ступеньку с аборигенами Африки, из которых можно плести верёвки!

– Вы полагаете, если они станут нас уважать, то откажутся от своего замысла?

– Безусловно! А как иначе? Разве им приходила в голову такая идея при СССР?

– Тогда уровень техники был другим.

– Чепуха, дорогой мой! План у них существовал давно, но осуществить его они и не пытались. А знаете почему?

– Боялись империи зла?

– Именно! Страх – единственное сдерживающее обстоятельство!

– Теперь вы поняли, дорогой Николай Иванович, что христианская мораль Православия не годится для устрашения?

– Так вы полагаете православных христиан слюнтяями? И не у нас были богатыри-иноки: Ослябя и Пересвет? Князь Александр Невский?

– Да вовсе нет! Как вы могли такое подумать? – возмутился Акульев. – Но, увы, церковь отделена от государства, и уже давно! Сейчас политика иная. Мы с Вами говорим не о нравственности, а о политике! Да, православная доктрина непобедима! Но с другой стороны, существует угроза исламского мира! Не стоит забывать об этом ни в коем случае!

– Так вы полагаете, угроза мусульманского мира существует?

– А вы нет?

– Тогда тем более! – Апостолов вновь ухватился за свою идею, но Акульев прервал его.

– Тем более! Тем более! – дважды повторил он. – У нас в стране сколько мусульман? Вы хотите взрыва изнутри? И это вместо идеи единения?!

– По-вашему, мы должны объединиться с Западом?

– Отнюдь! – замахал руками Фёдор Федотович. – Ни в коем случае! Никакого объединения! Речь идёт о союзничестве с позиции силы. Точь также, как во второй мировой, да и в первой тоже!

– Полагаете, в третьей будет то же самое?

– Конечно же! Всё равно мы победим!

– А печать?

– Это несбыточная мечта, извините за анахронизм, зажравшихся капиталистов!

– Такая ли несбыточная?

– Для чего нам ломать голову: сбыточная – несбыточная? Наша прямая задача – заставить уважать нашу Родину, отказавшись от любых вмешательств и экспериментов! Будь-то печать или третья мировая война! Сотрудничество с позиции силы – вот вершина, которой следует достичь! Если мы будем мыслить приземлёнными категориями, тогда и дело-то у нас пойдёт в гору!

– Мне всё ясно, – Николай Иванович поднялся. – Один вопрос, можно?

– Спрашивайте, – разрешил Акульев, глядя в глаза моралисту

– Для чего Конторе все эти паранормальные явления?

– Вы по поводу нашей вывески? Так это легко объяснить, «Рога и копыта», помните?

– Конечно, – кивнул Апостолов. – Но и туда приволокли мешок рожек, не так ли?

– Издержки производства, понимаете?

– Да. Только вот.

– Спрашивайте же! – приказал Акульев

– Я слышал, что в Конторе занимаются колдовством. Мы что, хотим показать Западу козу? Или напугать Америку ведьмами?

– А вы помните процесс охоты на ведьм? – спросил жёстким голосом Акульев и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Ваша задача, мил человек, разработка национальной идеи, а вопросы безопасности в иной компетенции.

Апостолов понял, что его деликатно поставили на место, что называется. Академик кивнул и попрощался.

Расстались они друзьями и тёплыми товарищами.

Глава 9

Американский коллега парапсихолог, известный самой неширокой аудитории, Алекс Строэн присутствовал на испытаниях новейшей степени защиты информации. В целом он остался доволен, но хмурая физиономия мешала казаться ему самым счастливым человеком. Состояние Алекса заметили компетентные лица и задали естественный вопрос:

– Отчего такая удручающе пессимистичная мина?

Пришлось отвечать:

– В России идёт какое-то движение материи, неподконтрольное системе ГК!

– Ну и что? Там один компьютер на сто тысяч человек, откуда угроза системе глобального контроля? Чего опасаться?

– Именно этого, именно неподконтрольности! От этих русских можно ожидать чего угодно!

– Ваша задача, – мягко напомнили ему, – определить: чего ожидать от этих русских! И сроку вам на всё про всё… Совсем немного. Надеемся, вы поняли?

Он понял. Вся система ПРО, то есть ГК, непригодна для использования в России. На её территории в последнее время кто-то создаёт сильные помехи, чувствуется рука Траши Ламы!

Из космоса сделать ничего нельзя. Что ж, если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе! Алекс Строэн решил послать в Россию Левую руку – агента Орвила Янга. Подготовка людей Алекса была превосходной, но этот сотрудник выделялся уникальной коммуникабельностью с этими русскими. Взять хотя бы Ичкерию.

– Вы католик? – спросил босс Левую руку.

– В общем-то, да.

– Тогда возьмите с собой крест, пригодится.

– Вы думаете?

– Орвил, я не думаю. Я приказываю!

Орвил Янг повиновался. Начальству, как известно, виднее. Он получил инструктаж и несколько дней на подготовку к командировке в страну медведей, лаптей и самоваров. А ещё: колдунов, ведьм и домовых!

Задача ясна: обнаружить источник помех энергетическому полю и уничтожить его. При отсутствии такой возможности: остаться целым самому, вернуться и подробно доложить о происках этих странных русских.

Алекс Строэн задумался. Чего хотят русские? Показать мускулы, потрясти ядерной дубинкой? Глупо и бессмысленно. Тогда что? Так или иначе, русские решили играть в свою игру. И Траши Лама тут совсем ни при чём. Очень бы хотелось в это верить, очень.

Глава 10

– И что же это такое? Дежа вю? – приторно сладким голосочком поинтересовалась ведущая телепередачки.

– Ну. Это. Так сказать, – употребляя массу слов-паразитов, вальяжно откинувшись в кресле, начал разъяснения немолодой и обрюзгший специалист: – В переводе на русский – «уже виденное».

– То есть, это когда человек принимает какие-то события, происходящие с ним, имеющие место, как бы, – запуталась в потоке грамотных слов ведущая, – то есть, случающееся нынче, принимаются за давно прошедшие?

– Именно так, – покровительственно согласился специалист, – вроде бы и впервые, а на самом деле человеку кажется, что он уже это видел. То есть, это уже когда-то было.

– А нормально ли это?

– Так сказать, если правильно выразиться, иными словами, – продолжал источать словесный понос, приглашённый в студию специалист. – Если говорить прямо, без обиняков и экивоков, то это как бы и так.

– То есть, верно? – спросила ведущая, выпятив губки.

– Она что, в зеркало на себя смотрит что ли, сучка? – выразилась Степанида, заметив самолюбование ведущей. Трепят языками полчаса ни о чём! Степаниде было наплевать на содержание никчемной трепотни, она ждала сигнала. Пока он не поступил, и пришлось волей неволей наблюдать этих придурков. Эва как развалился специалист по паранормальным явлениям! А гриму-то, гриму! Постарел на десяток лет от него! Как там его? Яков Яковлевич? Ещё и доцент! Вот оно – воплощение человеческой тупости! С важным видом выдаёт истины, типа: «Волга впадает в Каспийское море», – но с такими обиняками, что не только телезрителям, но и рядом сидящей безмозглой нарцисске ничегошеньки непонятно! И откуда она берёт такие вопросы?

Пока Степанида рассуждала, передача шла своим чередом. Якушев нёс галиматью и околесицу, занимая эфирное время. Приказ шефа!

Доцент не знал, для чего пришлось изображать из себя конченого идиота, этакого всезнайку. Акульев приказал ему, как можно дольше рассусоливать одну тему, не позволяя ведущей переключиться на иной лад. Это объяснялось просто: нельзя сбивать монотонный темп беседы – менять тембр и эмоционально тупой настрой.

Глупенькая, совсем несимпатичная ведущая читала варианты вопросов с экрана, расположенного перед нею. Люди посообразительнее писали ей реплики. Один из них не сходил с её поля зрения и слащаво улыбался, шевеля сексуальными усами. Для него-то и поправляла ведущая свою жиденькую чёлочку и томно улыбалась в телекамеру. Продюсер передачи почему-то считал, что каждый телезритель станет воспринимать эти похотливые взгляды на свой счёт, и рейтинг передачи безудержно поползёт вверх!

На самом деле мужички почему-то переключали канал. Нисколько не заинтригованные глазками ведущей, они с большим удовольствием смотрели рекламу, чем эту передачку с её идиотскими проблемами.

И только два человека на всю необъятную Россию неотрывно уставились в экран телевизора: Фёдор Федотович Акульев и Степанида. Они-то знали, что нужно увидеть!

Правда, Акульев это что-то представлял неясно, в отличие от своей напарницы, об участии которой в приёме сигнала не мог и подозревать.

Яков Яковлевич, следуя указаниям, продолжал жевать тему

– Таким образом, то есть, так сказать, это самое дежа вю, встречается между тем достаточно часто. Можно сказать, как бы повседневно.

– Это значит, что каждый человек способен обладать паранормальными способностями?

– Да, именно такая ситуация, – Якушев всё-таки не удержался и поддел ведущую: – Способен обладать способностями!

Она только мигнула в ответ накладными ресницами.

– То есть, не совсем способен способностью обладать аналогичным способом способности! – доцент явно развлекался и стал перегибать палку.

Акульев поморщился. Где же ваша хвалёная выдержка, Яков Яковлевич?

И в это самое время профессор уловил нечто на экране телевизора. Что это, он не понял, но напрягся всем телом: каждая волосинка мышц воспринимала информацию. Он решил сохранить в себе впечатление от увиденного, а потом уж проанализировать информацию.

Степанида не напрягаясь, прочла информацию с трёх точек с крестиком, мелькнувших в левом верхнем углу экрана. В тот самый момент, когда Якушев сказал:

– Возможно, это отголоски снов, или так называемой прошлой жизни. Но, поскольку, такой точки зрения придерживаются далеко не все, между тем, э-э…

– Идиот! – одновременно сказали независимые наблюдатели. После чего и Степанида, и Фёдор Федотович отрубили телик.

Эфирное время подходило к концу. Ведущая почему-то перестала читать шпаргалочки и проявила самостоятельность.

– Так значит, прошлые жизни – это не миф?

– Э-м, как тут сказать? – сам себя спросил доцент, упрямо продолжая гнуть линию непонятного ответа. – Как бы и миф, а как бы, и легенда!

– Так легенда или миф? – не отставала ведущая, не обращая внимания на бешеную артикуляцию вежливого сатира, вперившегося в неё дикими глазами. Он почти вслух орал: «Время! Время!»

– Не совсем так. Поскольку, между тем, как бы и так, – выдавил Якушев.

– Значит, это возможно? Реинкарнация?

– Согласно некоторым поверьям, учениям так сказать, – опять понёс галиматью доцент, но Усач вышел из-за стеклянной перегородки и что есть силы заколотил по наручным часам двумя пальцами, обращаясь к гостю передачи.

Ведущая, наконец, его заметила и сказала:

– Уважаемый Яков Яковлевич, только одно слово: Да или нет?

– Скорее, да! – сказал Якушев, но тут же поправился. – Между тем, вроде, бы как с точки зрения здравого смысла, скорее всего нет, чем да.

Но эту реплику отрезали. Ведущая попрощалась, призвав всех писать на любимую передачу.

Олечка Богатова продолжала тупо смотреть на экран с титрами адреса передачи. Её привлёк к ящику внезапно отключившийся пылесос. Она внимательно прослушала последние реплики участников шоу.

Вот значит, оно как! Прошлая жизнь в принципе возможна!

Значит, она всегда была Богатовой, а не Брюхатовой! Это самое «де жа вю» бывает у неё по нескольку раз на дню! Значит, она «способна обладать способностью»! Вот как!

«Медитируй, медитируй и ещё раз медитируй!» Так сказала ей Степанида.

Олечка отпихнула ногой отключенный пылесос и уселась в позе Лотоса. Богатова совсем не знала, откуда ей известна эта поза, и зачем принимать её, зато уже через несколько минут ощутила себя парящей над городом. Над домами, дорогами, дворами. Чувство свободного полета охватило её, восторг переполнял душу. Как великолепно!

Люди смотрели на неё и не видели её. Каждый занимался своим делом, причём весьма активно и непонятно. Один старичок, например, посреди улицы колотил себе домовину. Он периодически примерял гроб на себя, а рядом стоял деревянный крест с надписью даты смерти: послезавтра! Оля спустилась ниже и узнала старичка. Это её сосед!

– Дедушка Гриша, что вы тут делаете?

Дедушка услышал и поднял глаза к небу. Оля взглянула в них и отпрянула, точнее, воспарила на десяток метров! Она увидела белые глазницы: из правой, в самом её уголку, что-то темнело и свешивалось наружу. Хвостик червя! Фу ты, какая гадость! Богатова сплюнула и полетела дальше.

Попадались ещё какие-то люди, но уже совсем не знакомые. Оленька не обращала на них ни малейшего внимания. Её захватило неповторимое чувство невесомости и абсолютной безгрешности. Волны упругого тёплого воздуха то и дело слегка приподнимали её и плавно опускали. Это и есть воздушные ямы, подумала Оля и прикрыла глаза. Полёт утомил её. Оля вернулась в свою квартиру, застав себя сидящей посреди комнаты в позе Лотоса.

Дивное дело! Она облетела вокруг комнаты и очнулась.

Оля сидела на голом и неубранном полу, раскачиваясь из стороны в сторону. Она вскочила на ноги и щёлкнула тумблером пылесоса: работает!

Мадемуазель Богатова продолжила уборку квартиры, но впечатления полёта никак не покидали её голову

Бешено жужжал пылесос, втягивая всё подряд, в него попали мелкие тряпочки, которые только вчера Оля нарезала из старого половика, хотелось что-то изобрести вроде прикроватного коврика. Теперь Оля безжалостно собирала эти лохмотья пылесосом, а на кой они? Если она свободно может стоять на голом полу на коленках, и хоть бы что! Аппарат захлёбывался и недовольно гремел на весь дом. Плевать!

– Да ет-ти её мать! Сколько можно греметь? – Афоня грозно посмотрел на потолок. Что там творится? Она что, окончательно сбрендила? То стучит по полу по ночам, то теперь врубила какую-то пилораму на ночь глядя!

Понятно: несчастье у человека – отец умер, и детство тяжёлое – но всему есть предел.

Афоня приготовил гневную речь, поднялся наверх, позвонил.

Когда дверь приоткрылась, Афоня вздрогнул всем телом и стремглав слетел по ступенькам до своей площадки. В мгновение ока он оказался в собственной квартире. Афоня лихорадочно запер все замки и щеколды входной металлической двери, а затем – старенькой коммунистической, коммунально-деревянной.

Он стоял на пороге и цедил сквозь стучавшие зубы неизвестно откуда вспомненную молитву. Руки Афони дрожали, лоб покрылся липкой испариной.

Наверху по-прежнему шумел неистовый пылесос, и никто не думал вторгаться на территорию Афони.

Ничего не случилось.

Абсолютно ничего.

За исключением того, что в квартире наверху его радостно встретила та самая старуха, приветствуя двупалой кистью.

– Мистика какая-то! – сказал Афоня, выпив залпом рюмку водки. Сразу внутри потеплело, на душе стало спокойнее. Да и пылесос заткнулся.

Просто белка, решил он и успокоился. От белой горячки ещё никто не умер.

На такой мажорной ноте Афоня накушался родимой водочки, запуская периодически руку в штаны и удовлетворённо хмыкая. Раньше был чужим, зато теперь, это его член! И эта старуха не забрала обратно!

– Ха-ха-ха! – Афоня развеселился и успокоился окончательно. Настолько, что преспокойно вышел из квартиры и сгонял за пивком вдогонку к водке.

Глава 11

– Для чего живут люди? – повторила вопрос вслед за радио Кэт и ехидно захихикала, закатив глаза: – Для чего? Ха-ха-ха!

Она протёрла глаза и повернулась в кровати набок лицом к партнёру. Кэт посмотрела на него с интересом. О, ужас!

Он что, миллионер? Брезгливо морщась, Кэт осмотрела комнату. Обшарпанные зелёные обои, из мебели – железная кровать с панцирной сеткой. Бардак! Старенький ламповый радиоприёмник стоял посреди комнаты на голом полу с огромными щелями, откуда высовывались, весело шевелясь, тараканьи усики.

Безобидные домашние насекомые почему-то очень больно задели её.

Да как же это так, люди добрые? Действительно, для чего она живёт? Для таких вот ночей с неизвестными типами? Что она ищет в своей жизни?

Кэт смутно помнила, как попала сюда. Кабак, какие-то мальчики, выбор. Именно её выбор. При своих данных Кэт имеет право выбирать!

И «что» она выбрала? Это чудовище?

Вчера он казался намного симпатичнее.

Кэт сунула руку промеж его ног, тьфу!

Она подскочила, оделась и выскочила на лестничную площадку. От чувства непомерной брезгливости её вырвало. Вылетели вон все лонгеты-амареты, спазмы схватили горло и грудь. Кэт увидела содержимое желудка. От отвращения её вырвало снова.

Стало настолько плохо, что и жить расхотелось. Не то что регулярно, а вообще, просто жить.

– Бедняжка! Ломка? – выстрелом раздался в ушах мужской голос. Кэт вздрогнула всем телом, от стыда провалиться бы!

– Отравление, – твёрдо и дипломатично сказала она. Кэт не подросток и не малолетка какая, чтобы грубить незнакомым мужчинам.

– Интоксикация, – вежливо поправил незнакомец.

Откуда такой умный взялся? Кэт чуть не взорвалась от негодования, резко развернулась, готовая постоять за себя и осеклась.

Перед ней стоял солидный мужчина. Дядечка, так сказать. Галстук, всё остальное при нём. Неброско, но со вкусом. Благородные проседи прямого пробора сразили её наповал.

– Вы?

– Я, Апостолов Николай Иванович, – представился дядечка.

– Кэт, – выдавила она, лихорадочно обтираясь платочком. – Извините, у меня такой страшный вид.

– Кэт? – не обращая внимания на её извинения, переспросил Апостолов

– Знаете, была такая радистка?

– Ещё бы!

– Папа был без ума от этого фильма, так и назвал меня.

– И в паспорте так? – удивился Николай Иванович. Он не понимал, для чего продолжает разговор с этой дамочкой? В помощи она не нуждается.

– Да.

– Удивительно! Даже не Екатерина?

– Да, Кэт. Через «э».

– Чудны дела Твои, Господи, – пробормотал себе в нос Апостолов и отправился вниз по лестнице.

Апостолов, как и все люди в последнее время, не удивился, увидев блюющую наркоманку в своём подъезде, как и отключенному спозаранку лифту. Но что-то в этой Кэт было необычное. Не похожа она на наркоманку. Но и на нормальную девушку тоже. Задумавшись, он продолжал спускаться.

– Николай Иванович, Николай Иванович! – кто-то дёрнул его за рукав у самого выхода во двор.

– Что случилось? – оглянулся Апостолов

Перед ним стояла та самая ненормальная девушка. Она впилась глазами в его лицо.

– Кэт? Вы что-то хотели?

– Да! – сказала Кэт.

Апостолов не шелохнулся

– Я, понимаете ли. В общем, ничего. Извините! – Кэт резко развернулась к нему спиной, но с места не сдвинулась.

Апостолов пожал плечами и направился по своим делам.

Идиот! Кэт картинно заломила руки, но, услышав удаляющиеся шаги, поняла: он точно идиот. Нормальный позабыл бы всё: жену, службу и всё прочее, что там есть важного у мужиков. А этот даже не заинтересовался!

Кэт достала зеркальце и изучила себя. Всё при месте! Не испачкалось ничего! Её слегка мутило от воспоминания о тараканьих усиках, но улыбка-то, осталась прежней! Та самая обворожительная улыбка, от которой рвутся трусы у этих придурков! И та самая улыбка не сработала!

Кэт присела, облокотись на облезлую стенку, и бессильно расплакалась.

Годы уходят. Уходят!!!

Скоро ей тридцатник, а толку? Никакого. Правду говорила бабушка, что сразу всё не бывает. Правда, она забывала продолжить, что если сразу будет чуть-чуть, то потом пойдёт только на убывание. Скоро самые плюгавенькие мужички перестанут обращать на неё внимание!

Через несколько лет она превратится в уродину. Грустно. Кэт стало так себя жаль, что она разрыдалась. Всхлипы содрогали её точёную фигурку.

Почему? Почему всё так погано? Почему какие-то сучки работают в офисах, спят с приятными дяденьками, за это ещё получают приличные бабки! Потом они же ездят по миру, где изменяют со всякими небритыми и грязными арабами этим самым дяденькам! А другие почему-то работают в грязном морге и даже не знают: для чего живут? И ради чего?

Вырастить сына, построить дом, посадить дерево? Какая чушь! Это не женское дело. А что же, женское? Сидеть дома квочкой, готовить, стирать, убирать? Ублажать своего муженька, который не сможет никогда в жизни купить ей простенькую дублёнку?

Чушь! Давно уже так никто не думает. Многие приобрели новую профессию и живут, ни в чём себе не отказывая.

– Так это ж, проститутки! – злобно сплюнула Кэт. Она-то не проститутка! Хотя бы потому, что не берёт денег за это. Да за что? Было бы за что, сама бы заплатила! Кэт сплюнула ещё раз.

И всё же, чего она хочет в этой жизни?

От напряжённой работы мозга разболелась голова. Кэт вспомнила знакомую фразу, откуда-то из романа что ли, и пропела её на несколько ладов:

– Я подумаю об этом завтра! Я, подумаю об этом завтра! Я подумаю, об этом завтра! Я подумаю об этом, завтра!

Разные мотивы одних слов развеселили её. Кэт ещё раз взглянула на себя в зеркальце. Конечно же, осталась, как и всегда с похмелья, недовольной внешним видом, но бодро зашагала на службу.

У самой лаборатории что-то заставило её резко затормозить. Не смотря на получасовое опоздание, Кэт встала, как вкопанная, у крыльца и с отупевшей настороженностью уставилась на выходящего человека. Было от чего опешить!

Элегантный мужчина средних лет степенно спускался с крылечка.

Он, походя, провёл взглядом, едва коснувшись Кэт. Но она заметила, как самые уголки его губ приветливо улыбнулись. Только одно мгновение встречи глаз, а Кэт уже поняла: это её мужчина!

Ничего не подозревающий «её мужчина» с достоинством уронил пепел сигареты как раз в сторону Кэт, но не взглянул на неё, а прошёл по тротуарчику в сторону дороги.

Кэт заворожено смотрела ему вслед. Внутреннее чувство говорило: никуда не денется, он уже твой! Так пусть себе топает по своим глупым делам. В самом деле, что стоит узнать о цели его посещения их убогого заведения, а заодно: кто он и откуда! Потом Кэт обязательно повстречает его, а далее – дело техники. Не такая уж она и старая для него. Тем более, этот мужчина не был с женщиной больше месяца. В этом Кэт нисколько не сомневалась. Со странной уверенностью она часто спорила с подругами: угадает – не угадает? Кэт всегда угадывала. Причём с точностью почти до часа. Каким-то умом непостижимым образом она улавливала внутренний тонус мужчин, ощущала их сексуальную энергетику.

Кэт показала язык удаляющемуся незнакомцу. Он не был с женщиной больше месяца, но настоящую женщину не видел никогда в жизни! Что ж, у него ещё всё впереди!

Незнакомец чуть прибавил шаг и не оглянулся. Он ещё не понял, в какие сети попал! Кэт самодовольно улыбнулась. Пора на службу: неприлично стоять на крылечке и тупо смотреть вслед незнакомому мужчине. Она взлетела через низкие ступени, проскочила внутрь и нарочито громко хлопнула дверью. Посмотрев в окошко, Кэт заметила, что незнакомец не оглянулся, но что-то подсказало ей – заметил!

Кэт не ошиблась. Мужчина сразу понял, что дверь хлопнула нарочно. Оглядываться он, конечно же, не стал. Это непрофессионально. Орвилл Янг – профессиональный разведчик, а не какой-нибудь там утюг!

Девушка пожелала привлечь внимание. Зачем? Орвил не то что мельком глянул на неё, но досконально изучил: девушка свободна, около тридцати, рост 155 (в России он мыслил русскими категориями – футы и фунты автоматически вылетели из головы), вес 44 кг, фигура – фигурка, глаза чёрные, жгучие, волосы прямые русые, завиты искусственно, слегка потрёпанны, – нос правильный, на щёчках ямочки, губки полубантиком, ушки аккуратненькие, брови выщипаны, ресницы длинные – косметики минимум. Знает себе цену. Стервозности порядком, до денег не падка, но и не брезгует ими. Интеллект. Орвил Янг прервал размышления, поймав себя на том, что начал оценивать её как женщину с совсем ненужными качествами для вербовки: глазки, щёчки, губки! Не иначе как медовая ловушка! Их встреча случайна, но в его службе не бывает случайностей!

Итак, интеллект, примерно, чуть ниже среднего по общим стандартам, по женским – очень даже неплохо.

Род деятельности. Служащая. Скорее всего, работница этой лаборатории. Доступ к секретной информации? Орвил улыбнулся. Какая тут секретная информация? Но его мозг механически работал по накатанной схеме: категория вторая. То есть, информация специально не засекречена, доступ имеется, но никакого значения этому не придаётся

Что ещё? А ничего! Орвил выбросил девушку из головы. Впереди агента АНБ ждали неотложные дела.

Глава 12

– Дорогой мой человек, – протянул Акульев, вальяжно устроившись в кресле. – Что скажешь?

– Чувствуется вмешательство, шеф! – доцент Якушев вскинул острый подбородок

– Ощущаю, – согласился профессор, – не рановато ли? Вы-то, милейший Яков Яковлевич, что на это скажете?

Акульев включил экран монитора. Якушев внимательно смотрел на самого себя в передачке. Звука не было. Для чего шеф показывает картинку? Что-то надо уловить. Якушев напрягся.

– Всё! – Акульев отключил экран. – И что?

– Ничего, – как-то виновато произнёс доцент.

– Да вы что? – вскипел профессор. – Как это, ничего?

Сам он не смотрел на экран, наблюдая за реакцией подчинённого. Теперь быстро прокрутил изображение, нашёл место передачи сигнала, затормозил изображение.

– Чёрт побери! – выругался Акульев

На экране не было точек. Абсолютно никаких!

– Где система защиты?

– В смысле?

– В том самом смысле! – вскипел Акульев. – Как могло получиться?!

Якушев не знал, о чём речь. Он стоял навытяжку, как оловянный солдатик. Осталось только рявкнуть: «Йес, сэр!» Глядя на него, Акульев рассмеялся.

– Ладно-ладно, – похлопал он по плечу доцента. – Откуда тебе это знать?

Якушев кивнул и улыбнулся в ответ. Похоже, шеф поменял гнев на милость – перешёл на ты.

– Запись стёрта!

– Что за запись?

– Передача сигнала.

– И ничего нельзя сделать?

– Разве мы не сотрудники института паранормальных явлений?

– Сотрудники, – согласился доцент, не понимая, куда клонит шеф?

– Вот и поднапряжёмся!

– Яволь! – Яков Яковлевич понял.

Коллеги разошлись по своим апартаментам. Якушев сел в кресло и прогнал прочь все свои мысли. Он постоянно прокручивал в голове ход телепередачи. Мысль плавно перетекала от фразы к фразе: от первой до последней. Зацепки никакой! Доцент проделал то же самое ещё раз. Теперь медленнее, ориентируясь на самые незначительные колебания воздуха. Он в точности воспроизвёл всё произошедшее с ним на студии. Но чего-то не хватало. Яков Яковлевич прокручивал всё заново и заново, вспоминая реакцию ведущей и её суфлёра. Наконец, поймал!

Вот оно! Дикторша почему-то перестала внимать поучениям своего хахаля по служебной необходимости, а начала говорить от себя. Якушев поначалу не придал этому никакого значения, но теперь сообразил.

В эфире произошло едва заметное колебание, что-то проникло в него. Ведущая отреагировала на подсознании. Иначе и быть не могло! Девушка с интеллектом среднеафриканской обезьянки уловила сигнал. В этом нет ничего удивительного. Известно: крысы смываются с корабля, животные убегают из лесу перед пожаром, землетрясением, потопом.

Реакция ведущей неожиданна. Она заявила протест! Это значит: поступила информация, побуждающая к действию. Возможно, с агрессией.

К сожалению, парапсихическая методика доцента не позволяла определить подробностей: ни кому адресовался сигнал, ни что именно содержал. Якушев перестал напрягаться и пошёл в кабинет шефа.

– Фёдор Федотович, – обратился он к Акульеву. Профессор кивнул, приготовившись слушать.

Яков Яковлевич подобрался и доложил по-военному, коротко и понятно.

– Ясно, – заключил профессор, прикрыв веки, – наша методика никуда не годится!

– Почему?

– Да потому! Потому что! Что вы узнали, милейший Яков Яковлевич? Это же муть! За такие способности ты не заслужил и хворостинки от костра инквизиции! Какой же ты колдун?

– Как же, – замялся доцент. – Мы ведь не колдуны и не маги.

– А простые копрофаги*! – весело прервал подчинённого профессор. – Ладно, не серчай, дорогой! Мне удалось записать кое-что в памяти. Пока её никто не стирает. Пока.

– А вы допускаете?

– А что допускаете вы, дорогой? Что вообще вы имели в виду под вмешательством?

– Америка.

– Как это банально!

– Банально, но факт! К нам направлен шпион с целью выяснения причин аномальной активности.

– Странно. Что же ему надо?

копрофаги: копрос – кал, фагос – пожирать (греч.).

– Он занимается твёрдым шанкром, ещё какой-то ерундой. Парень способный: скоро выйдет на нашу Контору.

– А то они про нас ничего не знают!

– Как это ни странно, ничего! Америка перестала считать Россию потенциальным противником. Подзабыли.

– Скоро напомним, – Акульев хлопнул в ладоши. – Всему своё время! Надеюсь, меры приняты?

– Да. Все системы заблокированы.

– Гарантии?

– Сто пятидесяти процентные! – отчеканил Якушев и тут же поправился: – Правда, такие гарантии может дать только идиот, но это так!

– Ладно, – отмахнулся профессор, занятый другими мыслями. В абсолютной надёжности охранной системы он не сомневался. Ни один человек никогда не сможет что-то узнать внутри конторы! Только вот, куда делась запись с экрана?

– Извините шеф, а кого вы имели в виду под вмешательством?

– Да я понятия не имею! Ты определил место и время передачи сигнала, так?

– Да.

– Вот. А сам сигнал где?

– Виноват.

– Ни в чём ты не виноват! Сигнал был на экране. Кстати, ты его верно поймал. Но он исчез!

– Америка? – осторожно повторил свою версию Якушев

– Нет.

– У них техника!

– А у нас мысль! Ощущаешь разницу?

– Так ведь, запись стёрта с экрана, не из головы!

– Им не придёт в голову лезть в наш допотопный компьютер! У них подобное барахло утилизировано сто лет назад!

Древность техники конторы гарантировала целостность информации. Новые и суперновые технологии не способны выудить информацию. Взломать систему Конторы современным методом невозможно. Это так же, как попробовать вскрыть гробницу фараона взрывчаткой: ни фараона, ни гробницы не получишь!

– Тогда, кто стёр запись? – Якушев перешёл на шёпот. – Наши люди?

– Почему не все маги страны под контролем? – спросил профессор.

– Мы работаем всего-ничего, шеф.

– А это ты попытайся объяснить спонсорам!

– Я всегда! – Якушев отдёрнул полы воображаемой гимнастёрки.

– В твоих ораторских способностях я не сомневаюсь, – шеф окончательно подобрел, но щёки его покраснели от гнева. – А где Лошадь, мил человек? Почему шанкром занимаются уже американцы, а мы до сих пор ничего не знаем? А?!

– Лошадя нигде нет. Пропал бесследно, но ищем, а шанкр – это уже готово! Завтра же доложу подробно в письменной форме!

– Шанкр завтра, а Лошадь, полагаю, послезавтра?

– Яволь!

– За американцем ведётся наблюдение?

– А как же!

– Изучен?

– Почти.

– Опять недоделки?

– Он сам не знает, чего ищет.

– Мне неинтересно, что он знает, а чего нет! Что за личность?

– Пока уловлены только профессиональные мысли.

– И?

– Не знаю. Он сам недоумевает. Судя по его мыслям, приехал с пустой целью, исключительно по прихоти босса.

– Алекса?

– Точно. Алекса Строэна, директора Центра парапсихологии и парамедицины.

– Чушь!

– Что?

– Что?!

– Что именно, чушь?

– Парапсихология и парамедицина!

– Нельзя недооценивать противника, – заявил Якушев, цитируя шефа.

– Вот именно! Слушай, Яков Яковлевич, а кем ты раньше был?

– Аналитиком, – не чувствуя подвоха ответил доцент.

– И куда делся твой аналитический склад ума? Почему ты запросто читаешь мысли, но совсем не анализируешь добытую информацию? Я буду этим заниматься? Или, может быть, Настя?

– Я всё понял. Это такая же Контора, как у нас.

– Тоже ищут национальную идею? – улыбнулся профессор.

– Нашу идею! – поправил Якушев

– Да плевать им на нашу нацию и её идею! Это и есть тот самый центр ГК!

– Тот самый? – переспросил Якушев. Его напугала и одновременно возбудила близость врага. Одно дело знать, что где-то там за океаном есть центр глобального контроля, с которым следует бороться и победить. Другое дело, когда враг ненамалёванный! Пусть даже представлен безобидным супершпионом.

– Да, – подтвердил шеф.

– А при чём тут Лошадь?

Этого вопроса, пожалуй, задавать не стоило!

К сожалению, доцент не мог читать мысли шефа и поплатился за свою беспечность. Акульев не выдержал бесцеремонной тупости подчинённого! Он схватил увесистую пепельницу и швырнул в лоб доценту!

Разноцветные круги в глазах – вот что успел увидеть Яков Яковлевич перед тем, как потерять сознание.

Глава 13

Николай Иванович схватился за голову и вскрикнул: «Эврика!» Вот она – национальная идея! Как же раньше это не приходило в голову?!

В крайней степени возбуждения он вскочил со стула, прошёлся по кабинету взад вперёд, потирая руки. Это именно то, что необходимо и устроит абсолютно всех! Независимо от верований и традиций, такая идея объединит наш народ!

Заодно и внешним врагам станет как-то не по себе. Зауважают Россию. Ох, как зауважают! А идея проста: В здоровом теле – здоровый дух! Вот и всё!

Или иначе: мягче по звучанию – агрессивнее по смыслу: Мы! Самая! Здоровая нация в мире! А нацию не уточнять.

Ещё проще: Россиянин – самый здоровый человек в мире!

Гуманно? Ещё бы!

Агрессивно? Может быть, но не явно же!

Мы хотим и станем самыми здоровыми людьми в мире! Не за счёт развития медицины, но изменив коренным образом стремление человека. Не к западным материальным ценностям, а по-восточному, к очищению души. Вкупе: и тело здорово, и дух!

Пусть станет порядочно и престижно быть здоровым!

Всё просто до гениальности! Рождается ребёнок, крохотулька, но уже желает стать самым здоровым человеком в мире! Больным быть стыдно! Вот так. При такой постановке умирающий встанет и пойдёт! Как же всё просто!

Оздоровление духа не противоречит православной концепции Апостолова. Только он не станет кричать об этом во всё горло. Что ж, ради дела приходится быть дипломатом.

Апостолов засел за бумаги, чтобы обосновать свои мысли, упорядочить их, а потом представить Акульеву.

Итак, госзаказ выполнен. Как хорошо, когда работа совпадает с желаниями человека!

Николай Иванович набросал схему, разобрал тезисы, ещё раз восхитился и задумался.

А что, если?

Ведь известно, куда выстлана дорога благими намерениями!

Нет! Он сделает так, чтобы не было никаких перегибов. Уже была борьба с пьянством и алкоголизмом, итог – расцвет наркомании. Печальный факт.

Апостолов засел за черновики, продумывая защиту концепции от чрезмерно усердных придурков чинуш.

Да, бухаю! Да, курю! Ну и что? Зато я ни разу не болел! У меня трое прекрасных, пышущих здоровьем, детишек. Всем бы так! А если чрезмерно бухать и курить, то, увы, так не получится! Вот и вся разгадка!

До чего же всё просто! И затраты минимальные, что весьма немаловажно.

Глава 14

Считается, сделал дело – гуляй смело! Можно расслабиться и отдохнуть от трудов тяжких. Ан нет! Остаётся самое важное – правильно доложить. Причём, необходимо сделать это так, чтобы начальство поняло: что именно и насколько хорошо сделано.

О! Это огромное искусство – правильно доложить! Порой можно вообще ничего не делать, но преподнести это так, чтобы начальник почувствовал себя виноватым за непосильную задачу. Виду он, конечно, не подаст, зато от разгона уйдёшь запросто. Гораздо хуже, если наоборот: пашешь-пашешь, а подать свою работу не умеешь.

Поэтому-то в первую очередь учат правильно доложить, отрапортовать по всей форме.

У Орвила Янга имелось много форм отчётов, а дел – никаких. Он грамотно доложил о прибытии.

А его коллега доцент Якушев наделал много, а доложить толком не сумел. То ли времени не хватило, то ли терпения. За это и получил от шефа!

Теперь доцент засел за бумаги. И сидел уже целых два часа. Когда он добыл информацию, всё казалось ясным. А теперь? Едва напишет фразу, перечитает и ничегошеньки не понимает. Какая чушь, выходит из-под пера! Сплошные эмоции, никаких фактов! А ведь они есть! Но почему не облекаются в правильную форму?

Якушев отстранился от бумаг, запрокинул голову назад и отогнал все мысли прочь. При этом он почувствовал чужое влияние: где-то в самой глубине мозга ощущался инородный сгусток мыслей. Яков Яковлевич потихонечку стал распутывать его, стежок за стежком, добрался до центра.

От напряжения лоб доцента покрылся испариной. Добравшись до ядра, Яков Яковлевич позволил себе расслабиться, и вот тут-то накатили мысли! Он сел за стол и начал лихорадочно записывать. Рука двигалась вслед за ручкой, доцент едва поспевал за ней.

Исписав целый лист за несколько мгновений, Якушев вдруг отбросил ручку в сторону. Яков Яковлевич внимательно всматривался в собственные каракули. Он прочёл почти половину и почувствовал жжение в руках. Через долю секунды лист вспыхнул ярким пламенем. Якушев отбросил горящую бумагу, подул на ладони и затоптал пламя. Доцент опустился на колени и попытался ухватить остаток бумажки. Он взял кусочек огарка, поднёс к глазам. На его ладони листочек скукожился и, превратившись в пепел, осыпался на пол.

Всё.

Яков Яковлевич нисколько не удивился Чужеродная информация покинула его так же неожиданно, как и появилась.

Доцент сел за стол и, наконец, составил подробный отчёт о шанкре, Лошади, Орвилле Янге.

После чего Якушев записал всю бессвязную информацию, которую успел запомнить: обрывками, сквозь множество отточий, – набор разных слов.

Глава 15

– Афоня, поди сюда!

Никифоров вздрогнул от неожиданности. Нервы с похмелюги совершенно оголились и на любое воздействие реагировали, как на укол в головной мозг. Ни больше, ни меньше. Голос показался ему очень резким. Афоня обернулся. Его тело, покрывшееся испариной, словно подбросило из глубин земли. Афоня ожидал увидеть что угодно, самый ужасный кошмар, воплотившийся в реальность. Если бы перед ним стоял сам дьявол, Афоня не удивился бы. После вчерашнего перевоплощения соседки он уверился в собственном психическом нездоровье. Но перед ним стоял, широко улыбаясь беззубым ртом, дедушка Гриша!

– Чего тебе? – устало и неохотно попытался отмахнуться Афоня

– Увидишь сейчас! – торжественным тоном заявил дедушка и притянул Афоню за рукав в сторону своей квартиры.

Заходить в халупу деда ужас как не хотелось. В голове попеременно стучало, накатываясь волнами, бросало то в жар, то в холод.

Вспомнилась класснуха математичка: всё она пятнами покрывалась. Климакс! Вот и у Афони климакс.

– Да-а, – протянул дедушка Гриша, – разучились нынче водку делать-то!

– Я пойду, – неуверенно сказал Афоня. Слушать старческие брюзжания не хотелось, но пароль «водка» уже сказан. Ему очень хотелось воздержаться, одержать маленькую победу. Если не над собой, то над водкой точно. Но дед Гриша не отступал.

– Конечно-конечно, пойдём-пойдём! – скороговорочкой прошамкал дед и энергичнее подтолкнул гостя к обшарпанной деревянной двери.

– Опять бухать! – отчаянно вскрикнул Афоня вслух. Как-то само собой вырвалось. Он не хотел!

– А ты куда направился, а? – дед Гриша заглянул в глаза Афони. – Ведь за пузырьком вышел в такую рань?

Афоня вымученно улыбнулся, может быть. Скорее всего, прав дед Гриша! Вот вышел бы во двор, постоял бы в нерешительности, покрылся ещё пару раз потом и подумал бы: «Лучше уж подлечиться». Афоня тяжко вздохнул.

– Проходь-проходь! – всё приглашал дед искуситель, подталкивая соседа вперёд.

Афоня переступил порог и оказался в коридорчике. Откуда-то сзади раздался щелчок, и квартира осветилась тусклой лампочкой. Опять удар по оголённым нервам! Аж слюна поползла, как реакция Павловской собаки на свет и звонок. Афоня склонился переобуться в замусляканные тапочки. Закружилась голова. Он сполз вниз по стене, содрав курткой остатки штукатурки. Тошнота навалилась неожиданно. Он глубоко втянул воздух в широко раскрытый рот. Зажмурив глаза, Афоня не отпускал одну мысль в воспалённом мозгу: «Только не обрыгаться, только не обрыгаться!»

– Давай-давай, тяпни! – повелительным тоном сказал дед. Афоня раскрыл глаза. Перед самым его носом дед Гриша держал сморщенный зелёный, цвета тины огурчик. Резкий запах сбил тошноту.

– Клин клином вышибают! – лукаво произнёс дед и протянул стопарик, не убирая из-под носа соседа огурец.

– М-м, – промычал в ответ Афоня

– Давай-давай! – дед почти насильно сунул стопарь в дрожащую руку Афони. – Только быстро, залпом!

Афоня глотнул. На удивление, прошло мягко – в желудке что-то потянуло, но не наружу, а вовнутрь! Он зажевал подсунутый огурчик. Приятное тепло разлилось в животе, потом оно поднялось кверху, снимая очередной приступ озноба. Афоня прислушался к своему организму, тишина! Никакой волны жара!

– Что это? – спросил он. Афоня понял, что это не водка. От неё с похмелья всегда вначале рвало и, только несколько минут спустя, желудок принимал лечебную дозу.

– Это не бодяга какая-нибудь. Чистоган!

– Первач?

– Он самый! – гордо подтвердил дед Гриша.

– Вообще-то, гадость! – улыбнулся Афоня.

– Ещё какая! – радостно согласился дед.

Они прошли в обмызганную кухню с «временно» текущим краном. Хозяин аккуратно провёл гостя мимо стоящей посреди комнаты зловонной лужи, усадил за дореволюционный стол, покрытый сто лет нестиранной скатёркой.

– Видишь? – дед указал на огромную стеклянную бутыль, заполненную прозрачной жидкостью,

– Да! – кивнул Афоня с энтузиазмом.

– Будь здрав, боярин! – весело воскликнул дед и чокнулся с гостем.

Они выпили. Потом ещё. Мозг Афони начал соображать яснее.

Для чего его затащил дед? Что-то ведь ему надо! Какие у них общие интересы? Дед в компьютерах ни тяму не шарит, а про войну Афоня слушать не любил. Вечно одно и то же! Вот мол, мы сидим. Вот, они перед нами. Они в атаку, а мы их – косить из пулемётов И всё. В гражданскую шашками рубали, в Отечественную пулемётами косили. А всё одно, наши победили! И все поголовно герои. Как-то раз один уголовничек, старенький уже, сказал что-то похожее на правду. Типа наш этот самый ППШ, что на всех военных плакатах изображён в жилистых руках солдата, оказывается – говно натуральное. Из шести пуль, может быть, одна и попадёт «в молоко», остальные – в неизвестность. Немецкий автомат бьёт точно. Вот и ходили с трофейными. Что делать «Калашникова» тогда ещё не было, пользовались шнайсерами-шмайсерами. А жизнь от командира зависела. Скроет потери до времени – получит лишнюю пайку «фронтовых», и живи солдат! Но и такие рассказики сильно припахивали хвастовством.

– Ну, будь здрав! – дед поднял стакан.

Выпили. Что же надо деду? Молчит, знай себе, наливает! Ограбить, что ли решил? Афоня, взглянув на предполагаемого грабителя, расхохотался. Куда дедку, да и зачем ему? Ни денег, ни золота нет. Оргтехника? Разве что дед ею гвозди забивать станет? Чепуха!

– Какая чепуха лезет в голову! – вслух сказал Афоня

Дед кивнул, по-приятельски улыбнулся Афоня. Насторожился.

– Ты Афоня, не нервничай! – заметил дед. – Поди думаешь, зачем тебя дед приволок к себе домой?

– Думаю, – согласился Афоня, икнув.

– На вот, рассольчик, запей икотку! – дед протянул ковшик.

Афоня послушно отхлебнул. Оба на! Шары на лоб вылезли! Какая там икотка, дышать стало нечем! Он дико завращал глазами, не зная, как поступить: два пальца в рот или воды тяпнуть да дальше сидеть с дедом, самогонку прихлёбывать? Афоня выбрал лучшее решение. Он потянулся к крану.

– Не надо! – сказал дед. – Так икотка не пройдёт! Вдохни полным ротом и задержи дыхание!

Афоня последовал совету. Икотка прошла.

– Терпкий у тебя рассольчик!

– Да. Специально держу. Когда и с похмелья помогает.

– Дед, не тяни, – Афоня сам наполнил стаканы, – говори, зачем я тебе понадобился?

– Не осталось у меня никого, а завтра помру! – глубоко вздохнул дед.

Афоню аж подбросило.

– Да. Такие дела! Завтра помру.

– Брось, давай выпьем!

– Нет, чокаться не будем, – неожиданно трезвым голосом сказал дед. – За помин души моей грешной!

Афоня выпил. За помин, так за помин. Все старики одинаковы, особенно одинокие. Только и разговоров-то, о смерти, всё собираются-собираются, а глядишь, всех молодых переживают! Афоня решил подыграть деду.

– Грешен, грешен! Небось, в церкви-то ни разу не был?

– А ты был?

Афоня кивнул.

– И что? Веруешь?

– Это уж не твоё дело! Был ведь!

– Вот именно, не моё дело! От того и грешен я, что лезу не в свои дела!

– Так сходи, покайся! Делов-то! – фыркнул Афоня. Как дед не может знать такого пустяка?

– В пьяном виде?

– В пьяном, нельзя! – боднул головой Афоня. – Но не всегда же ты пьяный!

– Понимаешь, до завтра я уже не протрезвлюсь!

– Заладил: «До завтра, до завтра»!

– Как думаешь, мой труп в анатомию не сдадут?

– Могут.

– Это плохо, – опечалился дед.

– Да какая тебе разница будет? Службу науке окажешь!

– Печально.

– Не горюй! – Афоня похлопал деда по плечу. – Я пошутил! Похоронят тебя в кремлёвской стене, как положено!

– Да не ври! – отмахнулся дед. – Слыхал ли ты, фронтовиков Союз ветеранов хоронит ли?

– В обязательном порядке, – твёрдо и уверенно произнёс Афоня, как будто сам в этом союзе принимал решение.

– А ты сообщишь, куда следует? – заговорщицки подмигнул дед.

– Конечно! Ты для этого меня позвал?

– И для этого тоже. Видишь, я уже помылся? – дед развернул воротничок серой рубашки.

Только сейчас Афоня заметил, что дед одет в костюм, а не в облезшую олимпийку. Оба на! Да он всерьёз надумал умереть!

– Дед Гриш, ты это, не дури! Чего тебе умирать ни с того, ни с сего?

– А как же? Пора.

– Тебе что, сон дурной приснился?

– То ли сон, то ли не сон, – туманно ответил дед, наливая в стаканы самогон. Он помолчал. Затем, не дожидаясь гостя, залпом опрокинул дозу, занюхал огурцом и обтёр губы задрипанным полотенцем. – Я тебе вот что скажу, Афоня. Парень ты неплохой, а погиб ни за грош!

И такая уверенность просквозила в глазах деда, что Афоня поёжился и отставил в сторону стакан с самогоном.

– Почему это?

– А потому, – дед выложил на стол руки. – Над тобой колдунья живёт!

Вот так. Кровь прилила к лицу Афони. До него дошёл смысл сказанного дедом. Колдунья! Та самая старуха и есть, а никакая не галлюцинация!

Две новости. Одна хорошая: Афоня здоров – никаких галюников. Другая скверная – колдунья! В наше время техники какая-то колдунья? Чушь собачья! Но почему тогда в газетах пишут: «отворот-приворот»? Порча и разная белиберда. Афоня взял себя в руки, выпил. И сказал:

– Дед! Ты прошёл войну и веришь в сказки?

– Потому и верю! У нас на фронте был один такой заговорённый. Лез прямо под пули, и хоть бы хны! Вот ты можешь представить себе такое: Александр Матросов упал на амбразуру и остался жив?

– Чепуха какая-то! – Афоня мотнул головой.

– Чепуха! А вот пули-дуры почему-то не трогали его!

– Да мало ли что? Судьба такая! Или, может быть, немцы пьяные были и как-нибудь пальнули не туда из этой самой амбразуры?

– А как ты себе это представляешь?

– Ну, дулом вниз куда-нибудь направили.

– Ты сам понимаешь, какую муть городишь? Как так, «дулом вниз»? В пулемётном гнезде установлено это самое дуло! Из амбразуры можно только видеть – это, всего-навсего, смотровая щель!

– И что? – тряхнул головой Афоня. – Пули от него отскочили? Или как?

– А вот так! Нас пятеро следом ползло. Я ему орал: «Заткни бушлатом амбразуру!» Так нет, он кинулся грудью. Нам смотреть-то было некогда, высотку надо было брать, мы уж его мысленно похоронили. Глядь, а он опять впереди!

– Везунчик! Бывает, согласен. Никто и не стрелял по нему. Просто очередь рядом раздалась, вот вы и подумали, что из дота палят.

– Умно рассуждаешь! Да только вот немец пленный по-другому вопил. Он самолично расстрелял весь боезапас в грудь нашему «Матросову»! От отчаянья, конечно, куда-то надо было палить! А когда увидел его живым, тотчас обделался.

– М-да, мастер ты оказывается сказки сказывать!

– Вот так, – упрямо продолжал дед, – а мы его ну пытать: «Как мол, так? Ёты-мать! Почему тебя пуля не берёт?» А он молчит, улыбается!

Двадцать лет спустя раскололся. На встрече фронтовиков поддали хорошо, он и ляпнул: «Я ведь, други, заговорённый»! Вот оно как!

– Не понял.

– А что понимать-то? Заговорённый он, и делу конец!

– Заговор что ли знает? Он что, успевал заговор прочитать, пока пуля летит?

– Это ему не надо! Он сразу заговорённый был!

– Слушай, я должен знать про него, да и вся страна тоже! Ведь он скольки кратный Герой Советского Союза? Если он мог сто раз повторять смертельные подвиги!

– Мог, – согласился дед, – и повторял. Только наград высоких не получал. Так, по мелюзге, когда всем давали. Героя ему дали с грехом пополам. Начальству некуда было деваться. Сам Жуков отметил рядового.

– Так он ещё и рядовым был? – взорвался Афоня. – Мастер ты, дед, лапшу вешать! При его заслугах быть рядовым?

– Не будь дураком, Афоня! На фронте жизнь та же самая! Кому чё, кому через плечо! Кто-то под пули лазиит, а кто-то интендантом Героя хватает! Начиная рядовым в хозроте заканчивает войну, чуть ли не генералом, а кто и генералом вообще! – разгорячился дед и стукнул по столу – Не любили его. Все завидовали чернючей завистью! Даже в штрафную дважды засылали, но возвращали назад.

– Вот тут ты и попался! Как он мог искупить кровью, если его за всю войну ни разу не ранило? Если он, как ты говоришь, заговорённый?

– Вот так! В виде исключения! Ему положено Героя давать, а они – назад, в часть! Сволочи, словом.

– Заморочил ты мне голову окончательно! Так, что ты про соседку говорил?

– А то! Это она мне предсказала скорую смерть!

– И ты поверил? – криво усмехнулся Афоня.

– А то, – дед понизил голос, – колдунья она натуральная! Как тут не верить?

– Дед, даёшь! Богу не веришь, а колдунье веришь!

– Бога я не видел, а вот колдунью – вчера!

– И как?

– А так. Стучит вчера вечерком ко мне соседка, сверху тебя что живёт. Брюхатова-то, знаешь?

Афоня кивнул.

– И говорит чрез дверь: «Дедушка Гриша! Дедушка Гриша»! Жалобно, так говорит. Мол, впусти к себе! Я что? Думаю, беда какая случилась. Может, страшно ей стало? Отца-то совсем недавно похоронила. Может, он пришёл и напугал её?

Афоня фыркнул, но промолчал.

– Запускаю. Она и говорит: «Смотрите, дедушка Гриша, какой у меня паспорт теперь новый!» Радостная такая. Беру в руки корочку, читаю. Ольга Семёновна, ну и что? Как что? Фамилия-то – Богатова! Ерунда думаю. Сейчас все сплошь и рядом фамилии меняют. А она соли попросила. Говорю ей: Там на кухне посмотри, – сам к телику. Как раз хоккей шёл. Наши просирали кому-то, но бились. Так что, надежда оставалась. Я и забыл про соседку. Думаю, найдёт соль, отсыпет себе да и уйдёт. Воткнулся в экран и сижу. Слышу, соседка по квартире шатается, соль только на кухне! Кричу ей. А она мол, постираю вам, деда Гриша, кое-что. Да делай ты, что хочешь! Дай только, матч досмотреть! Наши как раз шестого полевого выводят! А она как-то хрипло говорит: Лучший костюмчик постираю и рубашку добрую.

Возится там за моей спиной и бормочет по-старушечьи. Да и хрен с ней! Наши счёт сравняли! Вот ты ухмыляешься, а я ведь не привык ещё, чтобы проигрывали! Всегда первыми были! Пора возрождать славу-то. Слышу, в ванне что-то плещется. Да и ладно. А наши забивают на последних секундах! Победа! Я на кухню, к бутылю. Плеснул, выпил за победу. А в ванне плескается, что думаю, там делает, без света-то? И дверь закрыта. Открываю, говорю: «Ты чего, молодка, кошка что ли?» Свет из коридорчика упал внутрь ванны, осветил её со спины. А у баб, знаешь ведь, спина-то не меняется с годами! Вроде фигура та же и остаётся, – дед облизал губы.

– Да я погляжу, ты бабник большой!

– Ты согласен?

– Что бабник? – весело спросил Афоня

– Да нет, что фигура не меняется!

– Да откуда мне знать-то? Вот доживу до твоих лет, тогда и поговорим!

– Это вряд ли, – мрачно так сказал дед. И стало непонятно, что он имеет в виду? Не доживёт Афоня, или дед не доживёт до того времени, как Афоня поравняется с ним возрастом? Афоня принял второй вариант и улыбнулся.

Они выпили ещё, и дед продолжил рассказ.

– В общем, стоит Оля, стирает в темноте. «Чё», – говорю, – «Ты кошка что ли»? Она молчит и трёт, и полощет что-то. Уж не знаю, что на меня нашло! Седина в бороду – бес в ребро! Шлёпнул я её, шутя-любя по заднице, она и отвечает: «Сейчас освобожусь»! Чего это девка удумала? Спятила с горя, что ли? А голос как у старухи. Я как-то сразу не обратил внимания. Видать, простыла. Стыдно мне стало за проступок свой глупый. Говорю: может, не надо ничего стирать больше? Вот тебе как на духу говорю! Другого и сказать не знал чего, не извинятся же! А она медленно так поворачивает голову ко мне. Полумрак зловещий. Улыбается. Я гляжу, не отрываясь, а зубов-то не вижу! Вот-те, раз! И волосы отсвечивают сединой, с какой-то зеленью даже. Думаю, до чего только молодёжь не додумается, во что только не перекрасится! Ну и попятился я кзаду, а тут мне дверь в спину, шлёп! Как кто-то с той стороны пихнул и захлопнул. Э! – говорю, – Что за шутки? А она отвечает: «Никаких шуток! Посмотри на меня внимательнее!» А я как посмотрю? Не кошка ведь. Понятное дело: ни хрена не вижу. Так и говорю. А она, мол, свет включи! Да какой там свет, и патрона-то в ванне нет! Ещё год назад электрика вызывал, так он и патрон с собой, уволок. Сказал: «Заменю! Принесу нормальный». То ли помер уже, пил вусмерть, то ли выгнали с работы. Или просто забыл. Так вот, света-то нет. А она не знает же. Я разворачиваюсь, сильно щёлкаю выключателем и ору: «И что?!» А свет-то загорелся! – лицо деда Гриши побелело, он как бы заново пережил шок.

Афоня вздрогнул, невольно посмотрел в сторону ванной. Света там не было. И быть не могло, потому что в ванной некуда ввинтить лампочку!

– Ну? – нетерпеливо спросил Афоня, включившись в рассказ собутыльника.

– Вот-те и ну! Свет появился. Светло-зеленоватый, как от газового рожка. Оборачиваюсь, баба стирает. Гляжу, она в платочке, белесом таком, это я за седину принял в полумраке! От сердца даже отлегло. Я вслух так и сказал. А она медленно так, как в кино замедленном, разворачивает голову лицом ко мне. И вижу я её голову по частям: сначала ухо с заросшей дыркой для серёжек, затем морщинистую щёку, поджатые тонкие губы и глаза, затянутые какой-то плёнкой, как у покойников бывает. Вот-те и Оленька Богатова – древняя старуха!

– Да ну? – только и сказал Афоня. Надо бы в этом месте подшутить, но почему-то не получилось. Не такую ли он видел вчера?

– А старая говорит: «Вот, отстирала», – и главное, как ни в чём не бывало! Будто тут и была. Я её хвать за грудки, какие там грудки, тьфу! Короче, хватаю, трясу: куда Ольгу девала? А она ехидно так начала хихикать. Хихикает, хихикает, а изо рта слюна пузыриться. Мать твою, говорю, где Ольга? Утопила что ли, тварь? Смотрю в ванну, ничего! Вода уже почти стекла. Грязная, с хлопьями мыльной пены.

А старуха ржёт, продолжает. Я в двери: ну-ка подальше отсюда. А двери как заколочены! Вот тут-то меня чуть понос не прохватил. Старуха резко замолчала и говорит: «Ты дедушка Гриша, отжил своё. Вот я тебе и постирала барахло для гроба!» Ну, старая, держись! Размахиваюсь, чтобы врезать. Всю силу собрал в руку Вышибу мозги! А рука-то онемела. Хочу врезать, а не могу. Ладно, ногой достану. И нога не двигается. Только глаза мои из всего тела работают и то кое-как. Хотел выматерить её, да язык онемел. Так и стою. Жутко мне стало. Понял, колдунья это, а не какая Оленька.

– А дальше что? – заворожено спросил Афоня

– Что-что? Позор на мою седую голову, вот что! Она начала говорить потихоньку. Ты, мол, уже мёртвый, только об этом ещё не знаешь. Попадёшь в ад напрямую! И не надейся на лучшее! Думаешь, типа воевал – Родину защищал, так рай заслужил? Фигу с маслом, так и сказала, сволочь! Начала перечислять всё, чего я говённого за свою жизнь сделал. Мать твою! Много оказалось. А потом говорит: «Тебе всё равно в ад идти – так попробуй заслужить лучшую долю! Будешь там вроде истопника: дровишки когда поднесёшь, когда водичку с серой.» Вот, сука, а? Меня в истопники? Разозлился я ещё больше, а толку-то? Не шевельнуть ни одним членом. А она говорит: «Если не хочешь сам, то силой заставлю!» А я с разинутым ртом так и стою окаменевший. Думаю, что сделает? А она титьку достала из-под халата откуда-то, знаешь, титька такая ядрёная, как у бабы кормящей! – дед Гриша причмокнул языком.

– И что?

– Что, что? Достала из кармана рог такой, знаешь, из него грузины вино хлещут. Только у неё грязный и вонючий. И давай сама себя доить, как корову И всё в рог, в рог. А потом? Позор, стыд и срам на мою седую голову! – дед пустил слезу, выпил залпом стакан и продолжил, уронив голову на руки. – Воткнула мне в рот и вылила всё молоко. Я ни плюнуть, ни сжать зубы не могу! И глотать не глотаю! Так и влила молоко в желудок, как вода из крана бежит. Даже слышал, как падает оно в брюхо. Вырвать бы, да никак! Застыл, как статуя.

Мать её за ногу, суку такую! Ещё издевается: «Вкусно?» Я глаза закрыл. Будь что будет, пусть убивает. Не увижу и не услышу ничего, плевать! А она отжала бельишко моё и гладить в комнату пошла.

Открываю глаза. Никакого света, конечно же, нет. Двигаться по-прежнему, не могу. Зато язык заворочался. Ору: Бабка! Иди сюда! Больше не ругаюсь. Понятное дело – тут схитрить надо. Она идёт. Вот, говорит, подготовила костюмчик ко гробу-то! Славненько придёшь в моё царство! Я ей отвечаю: Жди! А она, мол, недолго осталось. Завтра же и отойдёшь. Потом помолчала, что-то пошептала и поправилась: «Послезавтра!» Я ей говорю: А ты-то, зачем мне это говоришь? Что, жалко меня стало?» А она говорит: «Нет. Ни капельки тебя, дурака, не жалко! Не ты первый, не ты последний!» И испарилась, будто и не было её. Я занемевшими руками растёр ноги, чтобы с места сдвинуться. А руки-то трясутся. Я на фронте так не ссал! Стою и боюсь выйти из ванны. Решился, наконец. Думаю, если она до сих пор в комнате, сразу зашибу! Главное, в глаза её мёртвые не смотреть! Схвачу за шею и откручу голову! Вылетаю, значит, весь такой взъерошенный, готов разорвать на куски эту бабку, любой пусть облик примет. Хоть участкового! Задушу, и точка! Весь в ярости, а нет никого!

– Да-а, допился ты, деда Гриша!

– Допился, – согласился дедушка. – Только вот…

– Что ещё?

– А то! У неё по два пальца на каждой ладони! – выдал дед.

Афоню подбросило, будто что-то лопнуло в голове! Как? Откуда? Он ничего не рассказывал деду!

– Откуда знаешь? – спросил Афоня вслух.

– А вот! – дед достал из-под стола серо жёлтый рог со светлыми полосками – отпечатками пальцев. Ясно было видно, что только два пальца держало его: мизинец и указательный. Ровно столько, сколько в Афониных кошмарах!

В нос шибануло запахом жжёной серы, Афоня закатил глаза и грохнулся в глубокий обморок.

Глава 16

Над Тибетом стоял туман.

Алекс Строэн сидел перед дисплеем и жевал жвачку, время от времени, затягиваясь сигарой.

Секунда в секунду, на связь вышел безупречный Орвил Янг. Доклад гладенький. Работа началась. Из потока словесной мешанины Алекс выяснил одно: агенту нечем заняться.

– Дорогой Орвил, – начал босс голосом, не предвещающим ничего доброго, – приступил ли ты к выполнению задания? Отыскал ли ты источник информации? Человека, имеющего к ней доступ? Предпринял ли шаги для его вербовки?

– Всё в стадии разработки, – сказал агент. Орвиллу совсем не хотелось говорить о реальных делах. Нельзя же всё сразу! Не то шеф подумает, что необходимо расширить задание.

– А что, позволь тебя спросить, разрабатываешь? Почему шлёшь туристические проспекты? Полагаешь, я не был в Москве и не знаю место расположения Кремля?

– Виноват, – согласился Орвил.

– Напряги мозги и выдай мне всё, что там случилось сверхъестественного?

– Сверх чего, босс?

– Не прикидывайся овечкой! Отвечай!

– Русские ищут национальную идею.

– Это сногсшибательно! – воскликнул Алекс. Он понял: агент что-то раскопал, но приберёг на десерт.

– Я чувствую хвост.

– Что? – вскричал босс. – Ещё ничего не сделал, а успел наследить!

– В том-то и дело, что чувствую, но не вижу, хоть убей!

– И убью, – холодно сказал Алекс.

– И тащится он за мной из лаборатории, – продолжил Орвил.

– Что за лаборатория?

– Понятия не имею, – нагло соврал агент. – Что-то связанное с судебной медициной.

– Вот и копай в этом направлении! Обязательно выясни: кто пасёт тебя и зачем? Выйдешь на связь через три часа и доложишь всё по порядку! Конец связи, – Алекс отключился и задумался. Кто пасёт Орвила? В принципе, это может быть кто угодно. В России – поражённой шпиономанией стране – наружка топчется за любым иностранцем. Но чья? Какое ведомство устроило слежку? Бывшая КГБ уже бы засветилась. Также и ГРУ. Тем более, МВД. Методы слежения у разведок всего мира в принципе одинаковы. Но Орвил никого не заметил! Он только чувствует хвост. Это не наружка – «внутренка» какая-то! К Орвиллу применены иные методы слежения! Кто владеет новой методикой? Не в этом ли разгадка помех из России?

Пока босс раздумывал и ломал голову, Орвил пахал в поте лица. Через отпущенное время он уже смог кое-что доложить.

– Из сверхъестественного. Точнее, противоестественного: обнаружен твёрдый шанкр в желудке! В той самой лаборатории, откуда я почувствовал хвост. Молодой морфолог Лупин решил сделать карьеру. Ему живо обломали рога ребята из спецслужб: никаких научных статей и рефератов!

– Источник информации?

– Кэт. Девушка, работающая в лаборатории с Лупиным.

– Нерусская?

– Русская. Мода у них была одно время: давать имена, типа Оюшминальда. Кэт – радистка. Какой-то Штирлиц использовал её как музыкантшу для связи с Центром. Это фильм такой русский, – начал пояснения Орвил.

– Я знаю Штирлица и «Отто Юльевича Шмидта на льдине» тоже! – оборвал Алекс. – Труп, стало быть, судебно медицинский?

– Да. Труп с подозрением на насильственную смерть.

– Копай дальше! Выясни всех лиц, интересующихся этим трупом, а также всех других подобных трупов!

– Йес, сэр!

– Вперёд!

– Приступаю к выполнению! Конец связи.

Агент Орвил Янг приступил к выполнению обязанностей в неухоженной, зловредной стране, где девушки если и попадаются не агентки КГБ, то с нерусскими именами. Типа Кэт, например. Он решил связать полезное с приятным. После обеда в ресторане для интуристов, парочка укатила в гостиничный номер. Кэт пьяно улыбалась, прижимаясь к мускулистому телу иностранного шпиона. Её мужчины.

Орвил об этом пока не знал, он выполнял свою работу.

Глава 17

Четверть часа Акульев изучал доклад подчинённого. Доцент Якушев стоял напротив стола. Он вытянулся на цыпочках, пытаясь уловить настроение шефа. Профессор то хмурился, то удовлетворённо хмыкал. Доволен ли? Понять это невозможно.

Наконец профессор откинул текст от себя и улыбнулся

– Мил человек, неплохо потрудились. Только вот, это что? – Акульев ткнул пальцем в середину текста.

– Лошадь?

– Лошадь, Лошадь! Где этот паршивый Лошадь?

– Следов нет, – обречённым тоном выложил Якушев, – и никаких зацепок.

– Как у наших коллег? – Фёдор Федотович имел в виду параллельные спецслужбы.

– Тоже ничего.

– И это при их импортном оборудовании слежения и выслеживания?

Доцент ухмыльнулся. Мол, у нас свои методы и более действенные!

– Но и мы топчемся на месте!

Якушев развёл руками.

– Ещё раз повторяю: отыскать Лошадя! Все силы на его поиск! Вам лично не забывать и о других делах. Эту вещицу я изучу и доложу! – пообещал профессор, убрав в стол листок, исписанный невнятными фразами Якушева. Аудиенция закончилась. Яков Яковлевич поспешил удалиться

Фёдор Федотович впал в отдыхающий транс и расслабился. В этот самый момент кто-то настойчиво позвонил в двери. Акульев едва слышно выругался и прошипел в селектор:

– Настенька! Впустите!

– Здравствуйте, уважаемый профессор! – приветствовал Акульева Николай Иванович Апостолов.

– Здравствуйте, здравствуйте! – любезно ответствовал профессор профессору – Чем порадуете?

– Скажу неплохую новость!

– Это хорошо, – Акульев потёр ладони, предвкушая услышать нечто приятное. На лице Апостолова так было написано, а от тела моралиста шла сильная положительно заряженная энергия.

– Я отыскал национальную идею! – сказал Апостолов. – Вот мои соображения.

Акульев взял в руки напечатанные листы бумаги и принялся их читать, кивнув гостю на кресло. Профессор нажал на кнопочку в столе, по мановению ока появилась секретарша с кофе и коньячком.

Апостолов аккуратно принял поднос и поставил его на краешек стола. Акульев не мог оторваться от текста. Золотая голова этот чудаковатый профессор! Родил же национальную идею. Да ещё какую!

– Воистину, сегодня счастливый для страны день! – с пафосом воскликнул Акульев. Он выглядел счастливым. Если не за страну, то за свою Контору – радость распирала его. Акульев привстал от возбуждения, как всё здорово складывается!

Остался один Лошадь. Но ничего, скоро и он будет обнаружен. И тогда этому Лошадю очень не поздоровится!

Глава 18

Алекс Строэн вернулся из Вашингтона в Мэриленд. Форт Мид встретил его приветливо. Согласно мигали три миллиарда компьютерных экранов – все подчинялись ему! Да, это не какое-то занюханное Лэнгли – около двадцати тысяч специалистов-хакеров в распоряжении босса АНБ. Люди работают над новым проектом, и все как один понимают, чего хотят. Каждый рядовой сотрудник, не знающий конечного результата операции, согласен с боссом: над проектом зависла реальная угроза. Если не полного уничтожения, то сильного разрушения. Мощные волны перебивают все сигналы. Это при существовании плотной многослойной системы защиты от вирусов, контролируемой то ли с Луны, то ли с самого Марса. О местонахождении защитного механизма подчас забывал сам шеф Агентства национальной безопасности США. Алекс Строэн так и сказал: «Установить и забыть!»

Волны шли из России. Кто-то мутил эфир, потрясал его и выворачивал наизнанку! Не вирус, но и нерусский компьютер – абака! Алекс представил себе толстую Марью Ивановну, щёлкающую костяшками деревянных счётов, смешно. Но очень похоже. Миллион радаров системы космической ПРО наблюдали сигнал сбивающий все сообщения, но так и не усекли его. Точь в точь, русская красавица щёлкала по клавиатуре компьютера: туда-сюда, туда-сюда!

– Я ничего не понимаю! – доложил Скотт Клайд, компьютерный гений Форт Мида. – Помехи не фиксированы. Они возникают ниоткуда и уходят в никуда. Только-только удаётся зафиксировать источник волны, как она меняет локализацию. Точно как морская волна: накатывает и самопоглощается.

– Почему не выходят из строя компьютеры?

– А ничего не разрушается: данные нашей базы тасуются в невообразимом порядке, а затем строятся заново в строгую систему. Всё это, происходит в доли секунды.

– Тогда из-за чего паника?

– Оттого, босс, что информацию, возможно, крадут.

– А возможно, нет?

– Всё возможно, Алекс

– Скотт, прошу: разберись!

– Хорошо, Алекс я разберусь, – ответил главный специалист, создатель системы глобального контроля. Он развернулся и ушёл к компьютерам.

Алекс не сомневался: разберётся. Как специалист по машинам Скотт определит механизм, но не сможет узнать про источник помех. Тут нечто иное. Это не техника. Алекс поделился соображениями с Правой рукой, Беном Хейвордом.

– Твои соображения? – спросил он,

– Это не электроника, это нечто иное.

– Хочешь сказать, что русские изобрели необычную форму разума?

– Да. Они получили новую форму разума, превосходящую возможности электроники.

– Вряд ли. Это совсем не новая форма разума, это древнейшая функция человеческого организма, которую мы в процессе эволюции малость подзабыли, – задумчиво произнёс Алекс

– Верно! Влияние цивилизации! – обрадовано согласился Бен. – Чем цивилизованнее человек, тем…

– Не будь наивным идиотом! – прервал Бена Алекс – С чего ты взял, что русские варвары? С того, что жизненный уровень в их стране никакой? Культура – это не сытый желудок! Скорее наоборот. Большой театр, к примеру. Или наша НХЛ с русскими звёздами!

– Но у них до сих пор могут схватить любого человека, посадить в каталажку, расстрелять без суда и следствия! – Бен говорил уверенно, будто знал такие факты, а то и сам присутствовал.

– Мы не о том спорим, – поправил его Алекс. – Не политика, не уровень цивилизации определяет степень развития человека, но сама степень. Можно вырядиться Денди, но не растерять первобытных инстинктов!

– Ты полагаешь, что первобытные инстинкты сильнее компьютеров?

– Скажи, какой компьютер может почувствовать опасность, случайную опасность? Не предусмотренную хитроумными комбинациями врагов и недоброжелателей. Как он может предупредить такую простую вещь? Например, человек достигает своей мечты, скажем, становится президентом, садится в самолёт, и птица – авиакатастрофа, конец!

– Можно рассчитать все варианты, проследить маршруты движения пернатых, уклониться, наконец!

– Можно. Только авиакатастрофы почему-то происходят.

– И русские могут почувствовать опасность?

– Увы, не могут, как и мы. Как и англичане, немцы и даже большая часть китайцев!

– Так в китайцах дело?

– Примерно.

– Опять Тибет?

– Скорее да, чем нет.

– Но при чём тут русские?

– Помехи идут из России!

– Они союзники Ламы?

– Не думаю.

– Используются втёмную?

– Возможно. Впрочем, скоро выясним.

– Мне кажется, русские играют в свою игру, – предположил Бен.

– Все люди играют в свои игры, – философски изрёк босс. Алекс забеспокоился. Остались считанные дни до испытаний, а тут кто-то внаглую сдирает информацию. Самое главное, непонятно, с какой целью? Создать что-либо подобное системе ГК не способна ни одна страна, ни одна спецслужба! Чего они добиваются? Препятствовать проекту? Практически невозможно.

При существовании хотя бы минимума угрозы, необходимо принять меры по безопасности, за которую и отвечает Центр. Так или иначе, цель кем бы то ни было достигнута.

Алекс Строэн отдал приказ о приостановлении работ над проектом.

Глава 19

Часто бывает так, что глобальное событие для какой-нибудь страны остаётся незамеченным в мире. Мировая общественность как-то равнодушна к решениям вождей варварских племён. Всем наплевать на замерзающих людей диких стран, на взрывы и теракты в странах третьего мира. Изредка проявляется интерес к сверхнеобычному событию, да и то мировая общественность ограничивается скупым кивком. Мол, заметили. Всем безразличны судьбы далёких и чужих людей.

Если в России телевидение, радио, вся пресса муссирует один и тот же случай, беззастенчиво ссылаясь на зарубежные источники, то эти самые источники за рубежом подобной информации уделяют несколько скупых строчек, да ещё в таком месте газеты, где никто ничего не читает.

А может быть, зря? Может, напрасно мир отмахивается от существования этой державы? Может быть.

Вот и зарождение национальной идеи в Великой державе прошло незамеченным мировой общественностью, рвущей глотку за спасение подыхающих на далёкой льдине тюленей, но равнодушной к жизни соседа за стенкой.

Только иностранные спецслужбы по своему долгу обмусолили новую информацию, да и отбросили её в сторону, как ничем не примечательную. Идею приняли за каприз людей, полуобезумевших от голода и страха за завтрашний день. Этих странных и непонятных русских: до сих пор помогающих странам так называемой соцориентации, спасающих африканских беженцев от тропических насекомых, но забывающих о собственных вынужденных переселенцах из республик бывшего могучего Союза.

Алекс Строэн не упустил новую информацию, заставив аналитический центр наблюдать и работать. Сам босс АНБ ни на минуту не снимал руку с пульса России.

Он наблюдал за дебатами. Любят в России помахать кулаками после драки! Национальная идея принята и успешно претворяется в жизнь, а журналисты, писатели и актёры затеяли дебаты: быть или не быть национальной идее? При чём именно в таком виде, в каком она сформулирована. Как понять таких людей? Какой ещё народ станет сидеть в кромешной ночной тьме и решать глобальный вопрос: А зашло ли солнце вчера? И если оно-таки зашло, то правильно ли это? Соответствует ли это международным правилам? Не нарушаются ли при этом свободы и права человека? Может, кто-нибудь не хотел заката солнца, а большинство хотело? Ущемляются права меньшинства! Как быть и что делать? А тем временем наступает очередной рассвет.

Да, заключил Алекс, можно хоть двадцать лет прожить в России, но нерождённым в ней, никак не понять ни стремлений, ни желаний, ни целей жизни этих русских.

– Это геноцид! – захлёбывался известный, в пределах Садового кольца, политик.

– Это возрождение Величества! – фанатично закатывала глазки с похотливой поволокой известная всей стране поп-певица.

– Это очередная дурацкая идея правительства! – заявлял никому не известный обыватель, досыта хлебнувший подобных лозунгов

Алекс понял. Правительством в России обыватели считают всех, стоящих у власти: от управдома до президента. Но не понял Алекс, что это – национальная идея русских?

Сами русские почему-то не пытаются понять. Но общественная жизнь в России закипела и забурлила. Внешне аполитичные люди с какой-то тайной страстью всматриваются в экраны телевизоров, запоем перечитывают публикации прессы, стараясь уловить суть происходящего. Чиновники мгновенно начали перестройку своих рядов, чтобы удержаться на плаву. Госдума лихорадочно отыскивала пресловутый консенсус, церковь выжидательно замерла и воздержалась от оценки новшества внутренней и внешней политики государства. В школах и детских садах приостановили любую политическую информацию и на всякий случай увеличили часы физических упражнений. Работники здравоохранения надеялись на прибавку к заработной плате, военные ожидали свежего пополнения. Не осталось ни одного равнодушного к общегосударственному делу.

В это время умер дедушка Гриша.

Этого события никто не заметил. С трудом разлепивший глаза с похмелюги, Афоня тупо посмотрел на собутыльника, уронившего голову на стол, чокнулся с опустевшей бутылью, залпом допил полстакана и снова отключился, свернувшись калачиком, на широкой необструганной деревянной лавке.

Крепок сон алкоголика, но краток! Афоня очнулся, огляделся. Стакан пуст, бутыль опорожнена. Он толкнул деда. Увы, хозяин квартиры не отреагировал. Афоня поднял деда за подбородок, голова деда Гриши бессильно упала.

Ту-то и вспомнил Афоня зловещее предсказание! И вновь прошиб его холодный пот. В голове закрутились пьяные откровения деда: соседка сверху – колдунья, умереть завтра. Заговорённый… пропал Афоня ни за грош.

Галиматья прошумела в голове. И вдруг отчётливое: Посмотри сайт дабл ю, дабл ю, дабл ю», – а дальше – ни слова. Это говорил дед? Или привиделось? Кажется, он записывал этот адрес. Афоня пошарил в карманах, пусто.

Надо сообщить о смерти жильца. В милицию? В скорую? Или сказать соседям?

Всяко разно, получалось абсурдно. Скорая уже не поможет, менты в первую очередь загребут Афоню и закроют «до выяснения», а соседи посочувствуют и сдадут тем же ментам. Замкнутый круг какой-то!

В результате мучительных раздумий Афоня решил никому ничего не сообщать. Он обтёр кухонной тряпкой все предметы, к которым прикасался: от стакана до ручки унитаза и собрался уходить. Афоня уже вышел в коридор, но вспомнил: бутыль-то не протер! Он вернулся в кухню, показалось, несёт мертвечиной. Афоню передёрнуло. Превозмогая тошноту, он липкими от страха ладонями ухватил бутыль и начал лихорадочно тереть её стенки, поворачивая горлышком из стороны в сторону. Случайно Афоня взглянул на стол. Там лежала замызганная бумажонка. Афоня похолодел, только что там ничего не было! Афоня уложил бутыль на колени и взял листок бумаги размером с лепесток садовой ромашки, перевернул и прочёл электронный адрес. Тот самый, что силился вспомнить. Афоня содрогнулся и уронил бутыль на пол, стекло звонко раскололось. Он вскочил на ноги. Какой он дурак! Не надо убирать никаких следов Он не убивал деда! Плевать на всякие подозрения! Сейчас он поднимется к себе и будет молчать, как рыба.

А что? Не был он у деда Гриши! Дед умер сам по себе. А что двери открыты, так это все знают: дед Гриша никогда их не запирал, будучи дома. Много всяких друзей алкашей к нему заглядывало: дома выпить мешают, а дедушка Гриша всегда рад! И выслушает, и закусить огурчик сообразит.

От этой мысли Афоне стало не по себе. А если кто из друзей деда заскочит прямо сейчас? Век ведь не отмажешься! Афоня, не теряя ни секунды, рванулся в подъезд. Выскочив на лестничную площадку, он услышал шаги сверху Эх! Не добежать до квартиры незамеченным!

Он заскочил обратно и накинул щеколду. Закрыто – никого нет дома.

Шаги затихли. Кто-то встал по ту сторону дверей. Он шумно дышал.

В двери не стучал, за ручку не дёргал.

Афоня прижался ухом к двери. Шумное дыхание. И удары сердца: тук-та-а! Тук-та-а! Чертовщина какая-то! Афоня слушал несколько минут и понял: это колотится его собственное сердце! И дышит, похоже, он сам.

Правду говорят, что у страха глаза велики. Кроме того: шумное дыхание и громкое сердцебиение! Афоня отошёл от дверей.

И в этот самый момент, дверь как будто подалась внутрь. С едва слышимым скрежетом она двигалась. Очень-очень медленно, но двигалась!

Это становилось страшным. Как может дверь, открывающаяся кнаружи, вдавливаться внутрь?! Афоня прижал её плечом. Теперь он ощущал неторопливое и мощное давление снаружи. Афоня отскочил прочь и вновь ударил по двери плечом. Кажется, встала на место.

Дыхание за дверью усилилось. Почему они молчат? Что им нужно? Афоня не сводил испуганных глаз с косяков. В месте их прикрепления к стене отсыпалась штукатурка. Нет, не выдержат косяки!

Афоню осенило. Стоит ли стоять и трястись от страха, когда можно преспокойно удрать через окно первого этажа? Он развернулся и рванулся вглубь квартиры.

Едва он достиг порога коридора, как дверь, ведущая в комнату, с шумом захлопнулась.

Афоня толкнул её, безуспешно. Толкнул с разбега и сильно ушибся. Тонкая фанерка не поддалась. Показалось, за дверью сплошная бетонная стена! Афоня оказался замкнутым в узеньком обшарпанном коридорчике: в двух шагах по обе стороны от закрытых дверей.

Афоня вспомнил рассказ деда Гриши о колдунье. М-да! Попал в передрягу. Надо когти рвать из этого дома, продавать квартиру и бежать, куда глаза глядят! Только бы не оказалось поздно!

Похоже, оказалось.

Со стороны входной двери раздался скрежет. На глазах Афони затряслась стена, дверная коробка под воздействием внешней силы ввалилась внутрь. Афоня еле успел отскочить и прижаться к фанерной дверце. В опустевший дверной проём дохнуло могильным смрадом. В глазах разом потемнело, и Афанасий Петрович Никифоров потерял сознание.

Глава 20

В режиме абсолютной секретности президент США прибыл на испытательный полигон Пентагона. Он встретился с ведущими силовиками страны, в числе которых оказался и Алекс Строэн. Этот чудаковатый малый, спасший нацию однажды, мог пригодиться и теперь. Неизвестно почему, но президент доверял ему больше всех остальных.

Маршалы с угрюмыми складками подбородков кратко доложили суть эксперимента главе государства. Президент кивнул и удалился в специальную ложу, пригласив с собой Алекса. Телохранители остались снаружи.

Алекс Строэн ловко проскользнул первым и исследовал помещение.

Он улыбнулся и вынул из кармана мини-прибор размером с хозяйственную спичку Алекс положил его на пол посреди комнаты.

– Для чего?

– На всякий случай.

– Ты полагаешь, что и президента прослушивают?

– Кто знает, – пожал плечами Алекс, – пусть слушают классическую музыку!

– Как это?

– Этот аппарат не обезвреживает жучки, – пояснил Алекс. – Он меняет волны. Если жучок установлен, то улавливает только музыку.

– А нам не помешает?

– Что? – улыбнулся Алекс.

– Музыка!

– Нет, мы её не услышим.

– Значит, вероятность, что нас прослушивают, равна нулю?

– Более того, с отрицательным знаком! Минус ноль!

Президент улыбнулся, он любил юмор.

Испытания начались. На поле вышел человек в странной форме, похожей на латы средневекового воина. Он прошёлся словно по подиуму, показав, что не страдает от тяжести доспехов.

Выехал танк, из его башни показался ствол пулемёта и направился прямо на солдата. С расстояния двадцати метров он был расстрелян в упор. Не смотря на это, солдат продолжал движение.

Он наступил на мину, та разорвалась, застлав поле густым дымом. Едва осела копоть, стало видно, как солдат движется дальше.

Затем его переехал танк. Чётко было заметно, что это не фокус: ноги бойца остались по эту сторону гусеничного трака.

Когда бронированная машина проехала, солдат вскочил и резво запрыгнул на продолжающий движение танк.

– Киборг? – удивлённо спросил президент.

– Чепуха, какой киборг? Сержант ВМС Браун!

Сержант спрыгнул с танка и подошёл к президентской ложе. Он продемонстрировал свои доспехи. Лёгкий шлем, щитки как у хоккеиста, только компактнее и, похоже, легче. Защищена в среднем одна четверть тела солдата.

– В этом всё новшество, – пояснил шеф Пентагона. – Компьютерное поле! Создаются волны-разряды между лёгких пластиковых щитков.

– Хорошо, – согласился президент, разговаривая с военными по селектору. – Волны-разряды могут отталкивать пули и осколки, изменяя их траекторию, но тяжесть танка?

– Вот тут-то и наш секрет! – с гордостью выдал генерал, с подозрением глянув на Алекса Строэна, скорчившего в ответ ему жуткую гримасу.

– Доложите! – потребовал президент. – Граждане самой свободной и демократичной страны должны знать, куда идут деньги налогоплательщиков!

– Это тайна, – упрямо повторил генерал.

– Я скажу сам вашу тайну, – ворвался в разговор Алекс Строэн. – Всё дело в том…

– Заткнись! – выкрикнул генерал.

– Пусть скажет, – великодушно разрешил президент.

– Мало того, я даже покажу! – угрожающе махнул кулаком Алекс – Господин президент! Этот костюм – есть день вчерашний! Не стоит финансировать старомодное тряпьё! Да! У этих доспехов есть немало достоинств, как и у веретена наших бабушек креолок, но не более того! Зачем нам веретено, если уже есть ткацкий станок?

– Ты это о чём? – не понял генерал и, не дожидаясь хвастливых речей этого чудика, начал рассказывать о преимуществах собственного проекта: – Видите ли, господин президент. Пули и осколки вовсе не огибают солдата, они гаснут, не долетая до него! Компьютерное поле поглощает их энергию: можно стрелять почти в упор! Только расстояние от ствола до тела солдата не должно превышать толщины пластинок, а это полсантиметра! С танком ещё проще: гусеницы трака выгибаются, зависая в воздухе над солдатом в доспехах, и всё.

– А если пушкой? – ухмыльнулся Алекс

– Чего, пушкой? – не понял генерал.

– Испытать доспехи пушкой, каково?

– Огонь! – вдруг рявкнул генерал.

– Да ты что? – взревел Алекс – Отставить!

– Огонь! – упрямо повторил приказ генерал.

– Перестаньте валять дурака! – кричал Алекс, включив селектор на полную мощность.

– Знаем, что делаем! – ответили ему военные.

Солдат вышел на исходную, демонстративно развёл руки в стороны, башня танка развернулась пушкой к нему и с расстояния тридцати метров шарахнула по мишени.

Когда разошёлся дым, все с замершим сердцем, не отрывая глаз от места живой мишени, ждали, когда встанет солдат и пойдёт дальше.

Увы, от сержанта Брауна остались одни клочки. И те разлетелись в разные стороны.

Президент нахмурился и жирной чертой по диагонали перечеркнул проект Пентагона. Ни слова не говоря, глава государства вышел из ложи.

– Посмотрим ещё на твой ткацкий станок, – с трудом расслышал Алекс.

А снаружи, брызжа слюной, орал генерал и грозил всеми кулаками шефу безопасности, позабыв, что его микрофон давно отключен. По шевелению его губ можно было определить: «Ох, и набью я тебе морду, Алекс! Провокатор несчастный!»

– Помечтай, помечтай! – громко выкрикнул Алекс в селектор и поспешно ретировался.

Полдела шефом АНБ сделано. Проект Пентагона не прошёл. Но и проект Алекса не мог быть засвечен. Всему виной неожиданная утечка информации. Алекс разозлился. Зерно сомнения, посеянное им, успешно дало всход. Но так можно и погубить действительно нужную вещь, без которой безопасность стране не гарантирует никто.

Вернувшись в собственную резиденцию, Алекс Строэн немного успокоился, определив, что его левая рука – агент Орвил Янг уже на задании. Осталось лишь скрестить пальцы в ожидании рапорта о выполнении.

Глава 21

Только в фильмах про шпионов или разведчиков всё гладко, понятно и ровно. Пришёл, увидел, победил! На самом деле, только «пришёл» сопряжено с огромной подготовительной работой. Что тут говорить об «увидел» и «победил»?

Агенту Орвиллу предстояло в минимальный срок выполнить задание, цели которого не знал и сам босс! Зато многие исходные были в пользу разведчика. Кто бы мог подумать, что агент АНБ сможет запросто передвигаться по дикой стране и делать всё, что ему вздумается? Спецслужбы России занимались выяснением отношений между собой и внутри организации – им некогда ловить шпионов.

Но и при таком положении дел Орвиллу Янгу пришлось много трудиться и потеть. И всему причиной – Кэт. Эта дамочка оказалась достаточно сексапильной особой и умудрилась выжать агента, как лимон. Кроме того, она задала хлопот своим безразличием. Когда Орвил заявил, что не он прочь пожить у Кэт, она состроила такую гримасу, что нормальный мужик убежал бы от неё сломя голову. Орвил хоть и был нормальным мужиком, но в данный момент, представлял агента национальной безопасности, поэтому пренебрёг раздувшимися до невозможности губками.

– Слушай, Кэт? – он заглянул в глаза подружки. – Ты русская?

– Руссее некуда! А об чём это ты? Намекаешь на русское гостеприимство?

– Если ты русская, – не отводя глаз, завораживающим тоном продолжил Орвил, – то прекрасно понимаешь все условия бизнеса в вашей стране.

– Ну? – нетерпеливо поджала губки Кэт, сморщив носик.

– Рэкет и так далее – неопределённо произнёс Орвил.

– Слушай, Олежка! Что ты мне морочишь голову? Хочешь спрятаться у меня от КГБ?

– Ха-ха-ха! – искренне рассмеялся Орвил. – Какое КГБ? Мне необходимо убрать от любопытных глаз своё оборудование. Кругом конкуренты! Гостиница, сама понимаешь, для этих целей не годится.

– А Паскудниково годится? – как-то ехидненько спросила она.

– Очень даже годится, – убеждённо сказал Орвил. Он моментально сообразил, определив созвучие района Москвы: Бескудниково – место обитания ментов, дипкорпуса и, конечно, спецслужб.

– А я тебе понравилась? – неожиданно повела бедром Кэт.

– Ты просто великолепна!

– И ты возьмёшь меня замуж и увезёшь в свою счастливую Америку?

– Нет.

– Хоть не врёшь, и на том спасибо! – обрадовалась своим мыслям Кэт. – Ладно, поехали ко мне! Не забудь про своё оборудование. Или тебе нужен Камаз?

– Нет. Камаз мне не нужен. Достаточно машины напрокат.

– Чего, чего? Машина напрокат? – Кэт залилась счастливым смехом. Так смеются наивности своего малыша, ляпнувшего очерёдную глупость.

– А что?

– А то! Ты не в Америке, милый!

– Так у вас же цивилизация! Демократия!

– А у нас цивилизация сквозь демократическую решётку! – Кэт состроила квадрат из тонких пальцев перед лицом и подморгнула лукавым глазом сквозь окошечко.

– А перевозки?

– Ах, перевозки? Это легче лёгкого! Звони, заказывай машину, только рассчитываться стану я!

– Почему?

– Да потому! – Кэт демонстративно оглядела Орвилла-Олежека с ног до головы и хмыкнула: – Рожа у тебя выкупная!

– Это как? – решил прикинуться дурачком Орвил. – У меня купят рожу?

Кэт вдруг строго глянула ему в глаза. Читалось: «За дурочку меня держишь?» Орвил не отводил ясный взгляд. Так продолжалось несколько секунд. Шпион тренированно смотрел, не мигая и сохраняя простодушно глуповатое выражение лица. Он даже приоткрыл рот, словно пытаясь что-то сказать. Кэт вроде бы удовлетворилась, но что-то оставила себе на уме. Она хихикнула и сняла напряжение.

– Да ты – вылитый агент ЦРУ!

– Агент чего? Цэ рэ у? – Орвил вскинул брови.

Они расхохотались. Соглашение достигнуто.

Спустя полтора часа в зашарпанной комнатёнке Орвил распаковывал свой багаж. Кэт уехала на работу, оставив ему ключ и договорившись о встрече.

Она элегантно уселась в такси и с огромным удовольствием назвала адрес лаборатории. Никогда ещё не было такого чудесного настроения: с утра и не опохмелившись!

В том, что зацепила шпиона, она ни грамма не сомневалась. Осталось дело за малым: как его заинтересовать? Чем? Кэт перебрала в голове всевозможные варианты передачи секретной информации. Но никаких секретов не знала.

– Бизнесвумен? Своя тачка в ремонте? – подал голос водитель.

Захотелось послать его куда подальше за этот слащавый тон. Опять её приняли за проститутку! Да сколько это может продолжаться-то? Кэт посмотрела на шофёра. Простодушное круглое лицо таксиста ничего не выражало. Похоже, ему надо просто потрепаться, а не с кем.

– На тачку ещё не заработала, – беззаботно сказала Кэт.

– Я тоже, – вздохнул шофёр.

Только этого Кэт не хватало! Сейчас пойдёт грузить своими проблемами, когда своих по горло! Кэт сникла.

– Главное – цель! – неожиданно бодро произнёс шофёр, перестраиваясь в другой ряд.

– Что за цель? – удивилась пассажирка. Она заинтересованно посмотрела на молодого человека в полинявшей олимпийке со сломанной молнией.

– Как нас в школе учили? – задал вопрос шофёр, и сам ответил: – Чтобы в первую очередь, быть человеком!

Кэт сморгнула. Он ещё и идиот, оказывается!

– У человека всё должно быть прекрасно, – самозабвенно заливался водила: – И одежда, – он напряжённо крутанул баранкой, вглядываясь в дорогу, – и одежда.

– И ещё раз одежда! – развеселилась Кэт, потрепав его за изношенный рукав.

– Да! И одежда тоже, – согласился таксист, – и машина, и дача!

– Вилла?

– Ага, фазенда.

– И всё это достигается честным трудом, – назидательно произнесла Кэт.

– Хм, необязательно.

– Как? А как же школа?

– Какая школа?

– Та самая, где нас учили быть человеком.

– А если нечестным трудом? То уже не человек? – шофёр аж подпрыгнул на сиденье. – Да ни одно животное не умеет, лгать! Хитрить, может быть, но неосознанно. Лиса, например. Она же на рефлексах, на генетической программе!

Кэт поёжилась. Он ещё и резонёр, и шизофреник!

– А человек так накружит собрата, что тот и не поймёт, станет руку жать и радоваться!

– И что? – Кэт презрительно выставила губки. – Ты хочешь враньём себе капитал заработать? Интересно! Дураков-то нынче нет!

– Это у нас нет, – убеждённо выдал шофёр, – а вот там, за бугром, хватает!

– И кого же ты станешь кружить? Президента США? Или премьер министра Англии? А может, короля Иордании, а?

– Ну, зачем же так высоко? – с полной серьёзностью продолжал шофёр. – Бизнесмены тоже отпадают.

– Почему?

– Да капиталу маловато! Они верят только кошельку. И чем толще кошелёк, тем больше шансов накружить бизнесмена.

– Тогда, кого?

– А шпионов! – неожиданно выдал таксист.

Кэт чуть не поперхнулась. Как? Она-то глупышка думала, что в России всюду бардак, что нет уже вездесущих органов. И вот тебе по балде! Чекист, прикинувшийся чайником, везёт её через весь город! Вот так, девочка, доигралась! Если сразу не арестовали, то станут вербовать. Это ещё противнее. Влипла капитально. Кэт вздохнула и взяла себя в руки.

– Я понимаю, агент 007! Это женщина может с ним крутнуть, да и то. Подарит свою разбитую после операции машину, а может и нет! А ты как его накружишь? – Кэт настороженно ждала ответа. Вот, сейчас начнётся вербовка!

Шофёр задумался.

Так и есть, решила Кэт. Сейчас начнёт травить, мол, денег сейчас у чекистов не особо, мол, девка ты молодая, видная, сама себе заработаешь, а мы, мол, подскажем, как твоего Олежека лопухнуть.

Сама, дескать, не справишься, даже не мечтай! В лучшем случае найдут тебя в колодце с перерезанным горлом, в худшем… Впрочем, сама всё понимаешь.

– Как это как? – возмутился шофёр. – Ты что, очевидного не замечаешь?

Кэт благоразумно промолчала.

– Выискиваешь шпиона, так. Покупаешь пузырёк водочки, – таксист причмокнул языком. Взрыв смеха прервал его размышления вслух. Кэт смеялась навзрыд: веки ресницы потекли от слез, живот просто разрывался, груди болтались так, что едва не вывихнулись! Она подумала: «Хорошо, у титек нет суставов!» – и расхохоталась ещё сильней.

– Да не трещи ты, как сумасшедшая! – вспылил шофёр. – Да! Да!!! Именно, берёшь бутылочку!

– Спаиваешь его в драбадан и сдаёшь компетентным органам! – сквозь смех сказала Кэт. – И за это, ха-ха, получаешь грамоту Почёта, которую запретят показывать даже родной маме!

– Ерунда! – отмахнулся шофёр. До чего же глупое женское племя! Сидит, ржёт, а смысла не мает. – Этот пузырёк с тобой ни один шпион пить не станет!

– Тогда так, выпиваешь его сам, виснешь на шпиона, просишь его проводить до дому, а сам ведёшь его прямиком на Лубянку!

– Ты почему не даёшь сказать-то?! – рявкнул шофёр.

Точно, психованный! Сама-то хороша! Приняла обычного идиота среднерусской возвышенности за сотрудника КГБ! Кэт проглотила остатки смеха, взглянула на улицу. Ехать осталось немного. Пусть уж довезёт по-тихому. Мало ли что у маньяка в голове?

– Всё, молчу, – Кэт принялась разглядывать себя в зеркальце и приводить в порядок смазливенькую физиономию.

– Вот, – успокоено продолжил умственные изыскания шофёр, – берёшь пузырёк, – он с опаской глянул на пассажирку – та оставалась серьёзной, как мумия, и вдохновенно сказал: – Спаиваешь сторожа какого-нибудь НИИ тяжёлых металлов. Он собирает бумажки из мусорных корзинок, и всё!

– Сторож – не уборщица! – подыграла Кэт бреду шофёра.

– М-да, – водитель почесал в затылке, – ну и что? Как-нибудь сам сообразит. А с бабой лучше не связываться: начнёт трещать, как ты, и всё дело испортит. А алкаш никогда не спросит что, да для чего! Пузырёк е? Что ещё?

– Хорошо, а бумажки куда?

– Какие бумажки?

– Ну те, из мусорной корзинки!

– Э! Вот тут-то, самое интересное! Набрать побольше, скласть как-нибудь похитрее и пропустить через ксерокс на один лист. Пусть небольшие накладочки будут, тем убедительнее!

– А шпион? Он что, по-твоему, дурак?

– Не! Ни в коем случае! Но ему работать-то, надо? В России больше платят, стало быть, процент вербовки должен быть на уровне! И шпион будет знать, что я ему туфту гоню, и я тоже! Он сам обработает мою информацию так, что подаст в лучшем виде – как самую сверхсекретную! Конечно, так долго не протянешь, но можно и в другой НИИ заглянуть, с такой же бутылочкой!

– Эдак много не наробишь!

– Много – немного, а все мои будут!

– Ты за баранкой больше капусты настрижёшь.

– Э, нет. Тут-то ты и не права! За один только сеанс связи с агентом хапну штучки две-три зелёных!

– Флаг в руки, – безразлично сказала Кэт.

– Вот флага не надо! Всё должно быть максимально секретно, – убеждённо произнёс шофёр. – И чем больше секретности, тем дороже сделка. Кстати, приехали!

Кэт посмотрела на счётчик. Работает! Да он, действительно, идиот. Она небрежно бросила смятую двадцатку зелени на колени таксисту.

Глаза шофёра округлились.

– Я у меня сдачи не будет, – еле выжал он из себя, сам же так сжал баксы, что хрустнули суставы во всех пальцах сразу.

– Слушай, ты в дурдоме был?

– Был. Только что, – шофёр поверил, что баксы ему отдали навсегда. Это ли не дурдом?!

– А чего сбежал? – Кэт уже вылезла из салона и стояла, держась за дверцу.

– Я? – не нашёлся водила.

– Кормили плохо! – подсказала Кэт, подмигнула и захлопнула дверцу. Она развернулась и, слегка покачивая бедрами, грациозно проплыла к крылечку лаборатории.

– Все вы, шлюхи, одинаковые! – до шофёра дошёл смысл прощальных слов пассажирки. – К вам со всей душой, а вы? Шлюхи и есть!

В сердцах он плюнул на отключенный счётчик и стукнул кулаком по баранке.

Кэт не оглянулась на пронзительный сигнал такси. Она нисколько не жалела о двадцатке, этому идиоту можно было дать больше. Плевать на его шизофрению, дорога идея!

Она теперь знала, как приручить Олежека.

Тем временем Орвил разобрался с багажом. Он понял, что босс серьёзно отнёсся к его заданию. А сам говорил, мол, чепуха, там никакой, техники, кроме «русского компьютера»! Тогда почему оснастил агента современнейшим оборудованием и экипировкой? Видать, так необходимо. Орвил откинулся на спинку доисторического кресла, что-то скрипнуло и, мгновение спустя, он оказался на полу. И только благодаря выучке Орвил не стукнулся затылком о голый пол. Это небольшое приключеньице убедило Орвила, что следует отнестись к операции со всей строгостью. Страшная страна эта Россия. Неприятные неожиданности подстерегают на каждом шагу. Сказал же их классик что-то такое, вроде «куда несёшься, Русь?» и «не даёт ответа». Если уж и русскому не даёт ответа, то, что скажет американцу? Скорее всего, ничего. Значит, надо узнать самому!

Орвил поднялся, осторожно присел на краешек кресла и принялся просматривать последние газеты. Порой пресса выдаёт все секреты, сама не подозревая об этом. Веяния цивилизации чувствовались и в России. Если раньше кроме загадочных закромов Родины узнать было ничего невозможно, то теперь, пожалуйста! Из космоса не увидишь того, что напечатано в российских газетах. Орвил набрал бульварных изданий с кричащими заголовками не соответствующими содержанию статей. Так, если писалось: «Опустили скрипача», – то в статье сообщалось, что некий скрипач получил место в оркестровой яме. И такая дребедень в каждой статье! Голова Орвила начала пухнуть, захотелось отбросить прочь цветные газетёнки, но он наткнулся на заголовок «Автора на мыло!» Заинтересовался. Речь шла об авторе национальной идеи. Оказалось, поиском идеи занималось целое управление под руководством г-на Акульева, что мыльная опера длилась несколько месяцев, наконец «никому неизвестный» профессор Апостолов вдруг её родил. Орвил усмехнулся, люди поглощающие подобное чтиво, понятия не имеют об Апостолове, досье которого лежит на столе Алекса Строэна! Орвил запомнил фамилию Акульев и прочёл ещё одну статейку. Да, за неё бы коммунисты упрятали автора, и надолго! «Вампиризм двадцать первого века» сообщал о находке, опять же никому неизвестного учёного Лупина, твёрдого шанкра в желудке трупа! Интервью с ну очень известной телеведущей поясняло, что шанкр как первичное проявление сифилиса, появляется только там, где произошёл контакт с партнёром. Она пространно выразилась о пути передачи сифилиса через кровь, из чего журналист сделал смелые выводы. Кроме того, репортёр прямым текстом для шпиона писал: Теперь дело целиком в руках профессора парапсихологии г-на Акульева, совмещающего заодно командование национальной безопасностью.

Орвил присвистнул. И стоило тащиться в такую даль? Можно бы и в штатах ознакомиться с жёлтой газетёнкой, пестрящей обнажёнными натурами!

Орвил Янг понял, почему босс посоветовал прихватить с собой распятие. Он уже знал, куда идти и приблизительно догадывался, что его там ожидает.

Орвил прошёлся по квартирке Кэт, осмотрелся. Обстановочка так себе. Но бывало и похуже. В Гарлеме, например. Но там не было книг! Тут же, самую длинную стену загораживали полки, полные книг. Глаза разбежались. Авторы рассортированы по странам. Орвил отыскал США. Надо же! В его родной стране столько классиков! Вот так! В доме нет приличного кресла, а вот библиотека, пожалуйста! Удивительный народ, ничего не скажешь. Не знают, где взять деньги для себя, но читают о громадных состояниях других людей. Орвил пробежался глазами по полке русских классиков. Гоголь! Не он ли писал о скачущей тройке? Похоже, он. Орвил взял второй том, раскрыл книгу наугад и зачитался. Время позволяло, да и интересно. Что-то знакомое, Вий, позапрошлый век, но что изменилось? Ведь Россия: что Иван Грозный, что Пётр Великий, что Ленин-Сталин – всё одно! Теперь вот, господин Акульев – парапсихолог. Орвил решил прочесть внимательно, но начали попадаться слова, вроде: пали, маковники, нагидочки, барвинки, кнуры, – безо всяких пояснений. Из-за них смысл не улавливался. Орвил рассеянно листал книгу, сказывалось слабое знание языка. Он раздражённо пропускал целые страницы с непонятными словами, так долистал до конца. И почему он считал себя знатоком русского языка? Почему думал, что среднестатистическому русскому далеко до него?

– Да, это не Кинг, – вслух сказал Орвил. – Это просто сказка какая-то!

Орвил отстранённо посмотрел на книгу и вдруг почувствовал исходящую от тома Гоголя неукротимую энергию, мощнее кинговской. Неужели? Неужели автор всё это видел собственными глазами? Хотя, может, и видел. Если у них тут «на базаре что ни баба, то ведьма», плюс природный алкоголизм – ещё не такое привидится! Орвил считал всех, русских алкоголиками, поведение Кэт только укрепило его убеждение.

«Вий» не произвёл сильного впечатления на Орвила, но всё же он решил не соваться в Контору до первых петухов: чем чёрт не шутит?!

– Когда кричит первый петух? – первое, что спросил он у появившейся дома Кэт.

– Смотря какой, – загадочно улыбнулась она. Орвил почувствовал подвох и замахал руками.

– Который куриный!

– Ах, куриный? А ты спроси чего-нибудь полегче!

– Который петух, кукареку, а? – не отставал Орвил.

– Ну, петух! Ну, кукареку! У вас в Америке он что, в другое время поет?

Орвил смутился. Действительно, Кэт права. Они оба не знают такой мелочи.

– Да какая разница? Сколь бы он не орал – яичко не снесёт!

– Конечно, – согласился Орвил. – Всё равно интересно.

– А ты ещё спроси у меня, когда первая дойка! – надулась Кэт. – Что, если видишь, в нищенской конуре обитаю, то и крестьянка! Колхозница какая?

– Нет. Нет! Что ты?! – похоже, у русских это самое большое оскорбление. – Никогда бы не подумал, что ты колхозница и крестьянка! Как можно? Ты, Кэтти, обижаешь меня такими подозрениями!

Орвил приблизился вплотную и обнял её за талию, о чём впоследствии сильно пожалел. Мало того, что не узнал время крика первого петуха, так ещё и расстался со своими планами. Хотелось где-нибудь поужинать с Кэт, плеснуть ей стаканчик другой, уложить её спать и пойти в Контору.

Оказалось, Кэт совсем не хочет кушать да и выпить ей не нужно. А вот коли обнял, Олежек, доводи дело до конца!

Что оказалось не так уже просто. Агент национальной безопасности США застрял всерьёз и надолго. Настолько надолго и настолько всерьёз, что думать не думал, и гадать не гадал.

У Орвила оставалась слабая надежда, что диван развалится, но и она не оправдалась.

Зашло солнце, когда Кэт позволила Олежке отдохнуть.

Пользуясь добродушием партнёрши, он вскочил и начал одеваться. Кэт в сладкой неге лениво наблюдала за его рассчитанными движениями: никакой суеты и спешки. Чувствовалась многолетняя выучка.

– Мой шпион торопится на задание?

– Так точно! – бодро ответил Янг.

– А ресторан?

– Будет.

– После дождичка в четверг?

– В ясную погоду, и сегодня. Прямо сейчас! – Орвил подошёл ближе, но осмотрительно не прикасался к Кэт. – Одевайся!

– А ты мне не поможешь? – игриво спросила она.

– Вряд ли. Я понимаешь, не знаю, куда что надевать.

– У ваших американочек другое бельё?

– Не знаю, – неизвестно почему стал раздражаться Орвил.

– А! У вас нет джентльменов, ясно.

– А у вас есть джентльмены?

– Ох! Вспомнил тоже! Да наших джентльменов ещё в восемнадцатом году к стенке поставили!

– И до сих пор там стоят?

– Не-а! Там теперь их внучки стоят. Только вот, стена стала панелью называться!

– Вот как? – Орвил не улавливал смысла, но по глазам Кэт понимал, что она ёрничает. В чём подвох, он не знал, но на всякий случай улыбнулся.

– А то! – Кэт наконец оделась. – А ты знаешь старую русскую пословицу: Не та собака, что лает, а та…

– Та, что кусает!

– У, ты какой! Всё знаешь. Тогда, продолжи и другую: Не тот мужчина, что раздевает, а тот, что?

– Лает, что ли?

– Дурак!

– Кусает?

– Дурак в квадрате!

– Спасибо, хоть не в круге.

– Не в круге, но станешь дураком в кубе, если с третьего раза промажешь!

– Одевает что ли? – Орвил сразу понял, но не решался ответить правильно. Он не знал, что может понадобиться Кэт? Ведь уже оделась сама!

– Именно, умница! Одевает!

– Ты же сама оделась.

– А ты мужчина?

– Не провоцируй.

– Ладно, забудем. Когда поймёшь смысл пословицы, тогда и пойдёшь на своё шпионское задание.

– Это почему? – решил подыграть Орвил.

– А потому! В Кремль с такими знаниями и соваться нечего! Там все – мужчины!

– Ха-ха-ха! – не удержался Орвил, ему представились ведущие политики России в широком экране одевающие собственных жён, любовниц и прочих женщин.

– Слушай, Олежек, ты точно как иностранный шпион!

– Почему?

– Почему, как?

– Нет, почему: почему?

– О! Да ты остроумен! Будь по-твоему, едем в кабак.

Орвил подчинился. Через несколько минут парочка оказалась у любимого ресторана Кэт.

– Мой друг, иностранный шпион, Орвил Янг. Можно, Олежка! – представила Кэт швейцару своего спутника.

Олежка деликатно кивнул и состроил такую мину, что даже видавший виды швейцар улыбнулся в густые усы. Гардеробщик не остался в накладе:

– А ты его радистка! Ну, уморила, Катька!

– А ты, Маруська, глаз на него не клади, отстегну! – пригрозила Кэт пухловатой официантке, сощурившей похотливые щелки.

Неплохая реклама, надо сказать! Орвил чувствовал себя в абсолютной безопасности, хотя и заметил двух интеллигентно одетых типов. Они сидели в уголку так, чтобы просматривать всю площадь ресторанного зала, в их неторопливых движениях явно угадывались люди из спецслужб. Услышав радостные возгласы Кэт: «Шпион! Шпион!!!» – мужчины коснулись его безразличными взглядами и отвернулись. Они пасли кого-то другого или просто отдыхали. На их месте Орвил тоже не стал бы обращать внимания на выкрики смазливой девицы. Других подозрительных типов не проглядывалось. Орвил расслабился.

Счастливая парочка просидела недолго, танцевать не хотелось, пить почему-то тоже. Орвил поднялся, расплатился по счёту, на всякий случай улыбнулся украдкой Маруське, подал руку Кэт, приглашая к выходу. Кэт опёрлась о локоть спутника и едва оторвала изумительную попку от стульчика, как сразу на неё навалился Олежёк и уронил девушку на пол.

Вопль возмущения Кэт потонул в беспорядочных автоматных очередях. Звонко сыпались склянки, грузно падали тела, только что бывшие людьми, а Орвил ползком оттаскивал подружку в мёртвую зону, недоступную обстрелу. Машинально он потрогал предохранитель безотказной «беретты», но вынимать пистолет не стал. Какой смысл? Вряд ли идёт охота за американским шпионом.

Оттащив Кэт в сторону, Орвил огляделся. Стрельба не прекращалась, с улицы долбило несколько Калашниковых, изнутри отвечали одиночные расчётливые хлопки «пээмов». С каждым выстрелом пистолета навечно замолкала одна из очередей. Бой, конечно, неравный. С улицы молотили наугад, а изнутри работали профессионалы.

Наконец завизжали сирены. Мгновение спустя раздался голос из мегафона. Как обычно, объявили о том, что все окружены, предлагали сдаться

Уличные бойцы то ли сдались, то ли погибли. Выстрелы изнутри прекратились. Вот тут-то и началось самое интересное!

Сквозь разбитые стёкла в ресторан ворвалась команда одетых в камуфляжи бойцов с чулками на головах. Отряд, охранников правопорядка принялся долбить, вусмерть оставшихся в живых. Причём они не разбирались: женщина ли перед ними, мужчина ли. Окажись тут дети или старики, Орвиллу показалось, что и их бы топтали коваными подошвами кожаных ботинок.

В жизни каждого агента возникает час провала: рано или поздно, сразу или исподволь. Орвил приготовился к такому повороту событий. Из-под стойки бара, куда они заползли с Кэт, обзор был небольшим, Орвил двинулся кпереди. Тут кто-то ухватил его за ногу. Орвил чуть было, не оборачиваясь, не разнёс вдребезги мозги подруги, но по наитию развернул голову.

– Ползём, ползём за мной, быстро! – прошептала она.

Другой бы спорил, подумал Орвил, он же подчинился и не ошибся. Через два метра Кэт присела на корточки и глазами просигнализировала: помоги!

Они вдвоём открыли какой-то люк в полу и скакнули вниз. Первой Кэт, за ней Орвил. Закрывая крышку, он краем глаза заметил, как ворвавшиеся бойцы с неистовой ожесточённостью топчут одного из сидевших в зале профи.

Орвил поморщился. Страна парадоксов!

Когда они благополучно выскочили на улицу через кухню ресторана, Кэт прошептала, уткнувшись носом в плечо спутника:

– Прости, Олежек.

– За что?

– За испорченный вечер.

– Мелочи, – отряхиваясь от пыли ответил Орвил. – Теперь домой?

– Разве ты не пойдёшь на своё задание?

– Обязательно пойду, – кивнул Орвил.

– И не боишься хвоста?

– Какого ещё хвоста? – чуть не рассмеялся агент.

– Как какого? Да весь ресторан знает, что ты американский шпион!

– Главное, что ты это знаешь, – утвердительно произнёс Орвил. Он слегка кивнул головой в сторону Кэт. Ей было непонятно, шутит или всерьёз?

– А между прочим, – Кэт слегка закатила глаза, – в зале сидело двое ментов, очень крутых ментов!

– Менты – это не КГБ! – беззаботно сказал Орвил, ему понравилась роль шпиона.

– Эти менты круче любого КГБ будут. Видал, как из-за них двоих начали валить всех подряд?!

– А потом кто ворвался? Не менты?

– Менты, но другие.

– Некрутые?

– Не-а! Просто костоломы. Это у них ОМОНом называется, сперва всех вырубают, потом разбираются что к чему!

– Ясно. Стиль работы такой.

– А если бы тебя, шпиона, взяли?

– Был бы международный скандал.

– А если бы тебя на Соловки или в Магадан?

– Ерунда! Скорее бы их туда направили. Представителя инофирмы по компьютерам упрятать в ГУЛАГ?

– Да ты, точно, шпион!

– Конечно! – подыграл Орвил.

– Как всю жизнь тут прожил, так рассуждаешь. Ты из Лэнгли?

– Нет. Я из Форт Мида, – честно сказал Орвил.

– А-а, – протянула Кэт, словно поняла, о чём речь. И безо всякого перехода: – А знаешь анекдот о сокращении ракетных войск?

– Нет.

– Тогда слушай, – у Кэт прорезались морщинки на лбу, так сосредоточенно она вспоминала, чуточку помолчала, затем выдала: – Собрал генерал ракетчиков и объявляет: «Господа офицеры! В связи с последней договорённостью с Америкой нам необходимо провести сокращение штатов! Ясно? Вопросы будут?» Вопросов не было. Офицеры приуныли. «На десять процентов» добавил генерал, – «и начнём, пожалуй, с Флориды, Мэриленда, Вирджинии!»

Орвил едва не поперхнулся от нервного смеха. Весёленький народец, эти русские! Говорят, сами не зная что! Почему Кэт назвала стратегически важные штаты?

– А почему не Калифорнию? – удивился вслух Орвил.

– По площади не подходит, – моментально сориентировалась Кэт. – В десять процентов не укладывается! Не нарушать же из-за неё договор!

Кто из них шпион? Орвила бросило в жар. Неужели Кэт пасёт его с первой встречи?

– Что с тобой, Олежа? – насторожилась Кэт. – Жалко каких-то паршивых десяти процентов Штатов?

– Вовсе нет. Это всего-навсего анекдот! – сказал Орвил. Он быстро взял себя в руки. Что произошло? Неужели он за несколько дней пребывания в России заразился их синдромом «кругом шпионы»? Орвил внимательно вгляделся в лицо Кэт, какая она шпионка? Обыкновенная русская баба, хотя нет – необыкновенная, пожалуй. Кэт оценила пристальный взгляд спутника.

– Хорошо, только после твоего задания! Всё, всё будет, но позже!

– Да, – согласился Орвил, хотя его стало несколько раздражать постоянное напоминание о службе.

Они поймали частника и укатили по Дмитровскому шоссе.

«Дома» в Бескудниково Орвил обнаружил, что его смокинг грязен и порван на спине. Похоже, в люке отступления где-то торчали гвозди. Кэт, видать, много раз пользовалась чёрным выходом – её платье осталось целым и неиспачканным. Орвил бросил смокинг на пол.

– Выбрось, – полупопросил, полуприказал он.

– Такой богатый, да? Или это входит в твои текущие расходы?

– Да. У каждого шпиона несколько гардеробов.

– Как скажешь. Ой! Посмотри-ка, Олеж, что тут у меня на спине! Что-то колется!

Орвил не тронулся с места. Ещё бы! Стоит лишь подойти ближе, прикоснуться к спине Кэт, и какие уж там первые петухи?!

– Да не бойся! – прочла его мысли Кэт. – В самом деле, колит же!

Орвил подошёл-таки и оцепенел: жучок! Жучок под английскую булавочку!

– Ну, Олеж! Убери же! Что там такое? – беспокойно задёргала плечами Кэт.

Орвил аккуратно вынул булавочку.

– Что, там?

– Так, ерунда, – отмахнулся Орвил и сунул жучок в карман.

– Покажи! – потребовала Кэт.

– Пожалуйста, – Орвил протянул булавочку.

– Чёрт подери! – выругалась Кэт. – Паршивые китайцы!

– Китайцы? – Орвил не понял. Не хватало ещё китайцев! Траши лама?

– Ну да, китайцы, кто ж ещё? Это у вас там Версачи настоящий, а у нас, увы, чайни-из! – Кэт плюхнулась на диван, раскраснелась от злости и шумно задышала.

– Не понял.

– Чего ты не понял?! – прокричала она срывающимся голосом. – Единственный раз пошла в ресторан с натуральным шпионом, а тут такой позор!

Орвил молчал.

– Вот она, наша бедность!

– Какая бедность? Какой позор? Какие китайцы?

– Тебе, дорогой, этого никак не понять! – всхлипнула Кэт.

– Наверное, – согласился Орвил и забрал булавку из рук Кэт. Он ушёл в смежную комнату, сунул булавку в прибор. Ноль реакции! Никакой это не жучок! Какие китайцы? С довольной миной Орвил вернулся к Кэт.

– Это всего лишь английская булавочка!

– Вот именно! Булавочка! А ваши девушки скрепляют платье от Версачи булавочкой?

– Откуда мне знать?

– Забыла, ты же и не одеваешь, и не раздеваешь!

– Ну?

– Не погоняй, не запряг ещё! – огрызнулась Кэт, но взглянув на простодушную физиономию постояльца, смягчилась. – Ты ещё ничего не понял?

– Понял. Тебе нужно настоящее вечернее платье, от Версачи!

– Какой ты умный! – Кэт вскочила и повисла на шее Орвила. – Теперь можешь идти на свое задание!

– Почему? – опешил Орвил. Обняв упругий стан Кэт, он позабыл о задании.

– Ты понял смысл пословицы! – выдала Кэт, мягко освобождаясь от объятий.

– Точно! – Орвил слегка стукнул себя по лбу. – А у нас женщины совсем не любят, когда их одевают. Даже не любят, когда за них оплачивают счёт в ресторане!

– Ты просто не видел настоящих женщин! Они есть и у вас, – убеждённо произнесла Кэт.

– Возможно.

– Знаешь, ты на службе, и я тоже! Мне пора в лабораторию!

– Ночью?

– Да. Смена. Хотя, если желаешь, я отпрошусь. Но, наверное, ты не очень-то и желаешь! – Кэт игриво стрельнула глазками.

– Смотри, как тебе удобнее, – уклончиво произнёс Орвил. Желал ли он, чтобы Кэт осталась? Сам себе не мог ответить. Работая в разных странах, он часто пользовался услугами дам. После выполнения задания Орвил умело заметал следы. О дальнейшей судьбе его подружек не знал даже всемогущий Интерпол. Теперь же, с Кэт, он ни разу не обдумывал механизм отхода. Подспудно Орвил осознавал, что Кэт ещё ему пригодится, и не только для выполнения задания.

Пока Кэт облачалась в рабочую блузку и пиджачок, он отстукал послание Бену Хэйворду с просьбой выслать в Россию полный гардероб женской одежды. Орвил перечислил все размеры, подумал и добавил: В двух экземплярах, и от Версачи и Гучи!

– Кэт, ты не могла бы?

– Могла бы!

– Могла, что?

– Всё! Тебе ведь нужны сведения о шанкре, не так ли?

Непонятно, она всё ещё шутит, или, в самом деле, считает его шпионом?

– О шанкре, – задумчиво произнёс Орвил, – да, о шанкре.

– А вот для этого я и еду в лабораторию! Ну, и по работе, – добавила Кэт, чтобы Олежек не возгордился. А уж куда она поедет – его не касается! Коснётся, конечно, но позже. Нельзя упускать шанса! Олежек совсем не похож на типичного дебила-Билла, а поэтому он станет её мужчиной, и навсегда!

– Нам пора.

– Пора!

Они двинулись из дома. Орвил прихватил с собой маленький чемоданчик, меньше дипломата, крохотный такой кейсик. Кэт позабыла, как эта штучка называется, но видала нечто подобное у бизнесменов средней руки. Она взяла с собой сумочку и небольшой пакет со смокингом.

– Выкину в безопасном месте, – заговорщицки подмигнула она. – А теперь, разбегаемся!

– Куда?

– У тебя своё задание, у меня – своё, – отрезала Кэт. – Встретимся дома, бай-бай!

Орвил пожал плечами, сел в первую остановившуюся машину и укатил в сторону конторы Акульева.

Кэт проехалась «на частнике» до центра и стала тормозить настоящих таксистов. Не таких, как утренний полудурок, нет! Настоящих.

Кэт не знала, как там у них, в Америке, но в России таксист больше чем таксист! Он выполняет разнообразные функции. Таксист знает всё и чуточку больше. Он не простой извозчик, нет! Он величайший волшебник, Санта Клаус, Гудвин, Алладин, старик Хоттабыч, в одном лице! Он может найти всё, всё достать и предоставить вам что угодно, привезти вас куда угодно и устроить всё, что душа пожелает. К примеру, где вы среди ночи обменяете юани, а? Не знаете! А таксист знает. Более того, он знает: где купить настоящую водку, где взять девочек-мальчиков, где… да целую кучу разнообразных «где»! При всём при этом, русский таксист никогда не станет вымогать за информацию: сколь дадите, и то ладно. А продать чего? Всегда, пожалуйста! Довезти до нужной точки и обратно? С величайшим удовольствием! За таксу, разумеется. И тут уж не скупись, иначе заплатишь и дважды, и трижды. Есть инструмент воздействия на забывчивого клиента у каждого таксиста. Монтировка, называется. А как иначе? Ты к нему с добром, и он оплатит сторицей, наоборот – так наоборот! Эффект тот же.

Первый же таксист оказался настоящим: он приветливо кивнул Кэт на её вопрос и раскрыл дверцу пассажирке. Мигнув огоньками, такси помчало её к бабке Степаниде.

Глава 22

Контора, похоже, спала. Орвил точно знал расписание работы, так же точно знал, что в нынешние времена ни один русский не станет просиживать штаны во внеурочное время. К тому же, проект финансировали всемогущие олигархи, значит, ни один служащий за бесплатно и помочиться на работе не пожелает. Орвил приготовил на всякий случай «табун». Вещь хорошая – полмиллилитра прозрачной жидкости в маленьком шприце: попадёт на кожу охраннику, и готово! Нервный паралич с отключением дыхательной мускулатуры. Никакое вскрытие не обнаружит вмешательства извне.

Однако не было не только охраны, но и сторожа. Не оказалось этого извечно хмельного мужичка, лежащего у окна на истрёпанной кушеточке, ни бабы с испитым лицом, постоянно спешащей к несуществующим детям, – никого!

– Тем лучше, – прошептал Орвил одними губами и оглядел входные двери. Замок с секретом, глазок видеокамеры. Орвил усмехнулся.

Эка невидаль, электронный сторож! Это мы проходили, и очень давно.

То, что в Штатах уже переварено, эти русские ещё только начали разжёвывать. Орвил без особого труда отключил семиступенчатую систему сигнализации простым блокиратором. Проще простого! Прилепил маленькую магнитную пуговичку к железной двери, и всё. Так, теперь замок с секретом. Установлен недавно, готовились что ли? С запором пришлось повозиться на двадцать секунд дольше. Двери отомкнулись без скрипа и пыли.

Тотчас в коридоре вспыхнул свет.

Да! Осталось лишь засветиться табло: «Добро пожаловать, Орвил Янг!» Но табло не засветилось и вообще, похоже, никто не высказал радости прибытию американского шпиона.

Ледяной ветерок просквозил агента. Зябко! Он смело шагнул за порог, едва слышный звук за спиной заставил оглянуться.

Двери входа аккуратно замкнулись и зафосфоресцировали странным могильным светом. Электрический ток? Орвил в два прыжка оказался у выхода. Он вынул из кейса мини-прибор, проверил. Напряжения нет. Что за свет? Орвил толкнул двери, глухо. Заперты намертво. Странно. Внезапно заработал кондиционер, установленный над дверью.

– Ох уж эта русская техника! – вслух сказал Орвил по-русски. В России он и думал по-русски.

Его голос гулко раздался по коридору, как в пещере. Звуковые волны прокатились по всем возможным закоулкам и, многократно отразившись, вернулись бумерангом.

У Орвила возникло такое чувство, что ему насильно воткнули в рот его же фразу. Воздух раздул щёки и наполнил лёгкие. Он шумно выдохнул. Орвил решил больше ничего не говорить. Подобных штучек он не знал – это не замок с секретом! Что это? Недооценка противника? Нет же! Он взял с собой всё, подготовившись так, будто собрался проникнуть в Пентагон. Бывало, и проникал, и уходил незамеченным.

Орвил подпрыгнул, ухватился за ржавую коробку кондиционера, подтянулся и ловко оседлал железного монстра. Он обрезал проводки питания. Кондиционер заглох, но двери по-прежнему не открывались. И пусть! По крайней мере, никто не помешает хорошенько порыться в этом заведении.

Орвил предусмотрительно оставил за порогом конторы малюсенький кристаллик, не больше булавочной головки, вещь, которая вызволит хоть откуда в любой момент.

Он посмотрел на дверь ещё раз, щель замочной скважины свободна. Этого достаточно для отхода. Агент двинулся внутрь.

Внезапно погас свет, и уже не пришла в голову шальная мысль о плакате «Добро пожаловать!» А напрасно! Именно в этот момент впереди коридора из темноты запереливались разноцветные лампочки, как на центральной рекламе города:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АД, ОРВИЛ ЯНГ!!!

Что это? Давление на психику? Ерунда! Орвил заблокировал воздействие на психику: программа защитного чипа предполагала и такой случай. Он спокойно созерцал переливающийся всеми цветами радуги щит и двигался вперёд.

Необходимо найти кабинет профессора Акульева.

Через несколько шагов, позади обрушилась стена. Она шумно спустилась с потолка на таком расстоянии, что едва не отдавила Орвиллу пятки. Орвил оказался в замкнутом пространстве, как в мышеловке: позади глухая бетонная стена. Мгновенье спустя, она зафосфоресцировала, как и входная дверь. Орвил усмехнулся. Что ж, контора не очень-то оригинальна. Теперь включится какой-нибудь агрегат вроде кондиционера – дешёвый трюк!

Но кондиционер не включился. Вместо этого в ушах Орвила зазвенели колокольчики. Противными голосами они наперебой орали в самое внутреннее ухо на пятнадцати, известных агенту, голосах: «Добро пожаловать в ад, мистер Янг!!!»

В голове застучала тысяча молоточков, разрывая наковальню и стремечко уха. Орвил отключил слух. Компьютерная программа слилась с ним и не позволяла воздействовать на организм извне. В полной тишине Орвил продвигался вперёд, включив собственный автономный источник света. Оказалось, идёт по ковру. Впереди проглядывался коридор и висящий в воздухе плакат. Никаких лестниц, поворотов и дверей. Длинный до бесконечности коридор. Орвил засёк расстояние до плаката, оно не изменялось, сколь бы он не шёл к нему. Разноцветные лампочки перемещались одновременно с ним!

Тяжело идти без слуха. Орвил включил свои уши: голоски не утихали, навязчиво приглашая его в ад. Нонсенс! Пришлось вновь отключить слух. Слишком больно мозгу.

И вновь опустилась бетонная заслонка за спиной. Чего ожидать теперь?

Из-под пола просочился едкий туман, потянуло гнилью. Орвил не знал, с чем сравнить эту вонь, проникающую вглубь мозга. Зажимать нос бесполезно – Орвил отключил чувство обоняния.

Через несколько шагов бетонная плита сдвинулась и поползла под ногами, подталкивая Орвила в спину. Скорость нарастала. Орвил присел, чтобы не потерять равновесие. Его несло прямо на непробиваемую стену! Ещё чуть-чуть и размажет мозги по щербатому бетону!

Он отчаянно отпрыгнул в сторону, насколько это было возможно. Движущаяся стена прошла мимо, но под ногами не оказалось пола!

Орвил отключил гравитационное поле вокруг себя и прыгнул в развёрзшуюся под ним бездну. Он плавно завис и специальными движениями, как космонавт, стал спускаться глубже и глубже. А перед глазами мелькали огоньки со зловещим приветствием.

Контора провоцировала пришельца на отключение всех чувств и полный переход на компьютер – тот самый кристаллик, предусмотрительно оставленный Орвилом под крылечком у входа.

Орвил был уверен в надёжности своего электронного хранителя Чип имел сильную защиту. Самолично Алекс Строэн опускал кристалл в растворы различных кислот и щелочей, сбрасывал с небоскрёбов, давил траками гусениц тяжёлых самоходных артустановок, и ничего!

Поочерёдно, по собственной воле Орвил отключил в себе: слух, обоняние, вкус, чувство веса с рецепторов мышц. Что оставалось? Психика, кроме собственных мыслей, – отключена. Осязание и зрение?

Так оно и произошло. Обжигающее пламя коснулось лица. Орвил пощупал кожу – ожога не было. Контора действовала на нервы!

Орвил отключил температурную чувствительность, плевать! Ему бы только добраться до кабинета Акульева, где наверняка расположен мозг всей этой затеи, а там-то он уж сумеет обезвредить главный пульт. Орвил опустился на самое дно. Тотчас сверху сомкнулся пол, превратившись в монолитный бетонный потолок. Вот тебе и русский компьютер! Орвил в сердцах сплюнул. Его слюна, как и звук, мгновенно вернулась. Она облепила сжатые губы, силой раздвинула их и сквозь зубы, закипая, просочилась в глотку. Орвил чувствовал, как пенится собственная слюна. Каждый крохотный её пузырёчек превратился в жалящую иголку. Горло саднило и ранило. Иглы проникали всё глубже и глубже. Вот-вот разорвутся внутренние органы. Орвил не знал, какой вид чувствительности отключить: позволил компьютеру выбрать самому. Отрубилась тактильная. Орвил встал на ноги, но не ощутил ног, потрогал руками шершавую стену, но не почувствовал стены.

Ерунда, скоро он доберётся до искомого мозга и отключит его! Осталось совсем немного.

А в это время дородного вида человек прогуливал по улице свою, не менее мощную, собаку. Пёс имел такой злобный вид, что даже уличные хулиганы-отморозки в ужасе шарахались по сторонам. Пёс это чувствовал и переполнялся восторгом безнаказанности. Он горделиво следовал по тротуару, занимаясь обычными собачьими делами. Пёс зверским взглядом осмотрел золочёную вывеску Конторы и, хоть совсем не хотелось, решил пометить территорию. Он отогнул мускулистую лапу и оросил крылечко. Едкая моча стекла по ступеням, а хозяин собачки победоносно глянул на массивные двери. «Кто в этой жизни хозяин?» – так и говорила его самодовольная физиономия Если бы он знал, что институт парапсихологии занимается проблемой безопасности страны, то гордости хватило бы и на правнуков, как минимум, до седьмого колена!

Тем временем Орвил приближался к своей цели, наконец-то стали появляться какие-то кабинеты. Интуитивно он определял: не те! Нужен только главный. Там мозг!

Под одной из дверей стелился палас. Похоже на начальственный кабинет, но не тот. Неизвестно почему так решил Орвил и не ошибся. Метров через двадцать появился ещё один кабинет, с бархатной дорожкой, ведущей внутрь. Над дверью ещё ярче обозначился призыв из разноцветных огоньков, отсвечивая от них, стала видной табличка: Проф. парапсихологии Фёдор Федотович Акульев

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, МИСТЕР ЯНГ!!!

Орвил добрался до двери летящей походкой – огромных мышечных усилий стоило оставаться в вертикальном положении. Он сообразил, пора вернуть себе вес! Орвил задал команду, но его электронный хранитель отказался выполнить приказ. Что ж, ему виднее.

Дверь открылась.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!!!

Орвил переступил порог и не удивился опустившейся за спиной бетонной стене. Это уже не страшило его. Мозг здесь! Несколько хакерских приёмов, и кошмар прекратится!

Перед собой Орвил увидел ещё одни двери из тёмного эбонита инкрустированные платиновой нитью в виде правильного пантакля. Орвил понял, что находится в Приёмной профессора Акульева.

Не успел ночной посетитель ступить шагу, как кто-то бесцеремонно ухватил его безвольно повисшие ноги и стал протирать их об специальную циновку. «Чистота – залог здоровья!» – громыхнуло в голове Орвила. Что это? Слух отключен. Как? Эта адская машина проникла напрямую в мозг!

– Согласен, – сказал Орвил вслух. На этот раз никто не воткнул обратно в глотку его же слова. Видать, мозг Конторы остался довольным. Из этого следовало, что его можно обмануть!

ЗАБУДЬ НАДЕЖДУ, ВСЯК СЮДА ВХОДЯЩИЙ!

Не успел Орвил осмыслить изменение текста стоящего перед глазами плаката, как кто-то схватил агента за шиворот и его лбом отворил двери в кабинет. Агент влетел внутрь, словно пушинка.

Первое, что он заметил, отсутствие углов в комнате.

Затем картинка перед глазами переменилась. Вместо разноцветных огней приглашения в ад появился яркий фон, на котором чёрными буквами сообщалось:

НУ, ТЫ, КОМПЬЮТЕРНЫЙ БОЛВАНЧИК! ХОТЕЛ УВИДЕТЬ МОЗГ? ТАК СМОТРИ!

Орвил зажмурился. Почему-то захотелось отключить зрение и срочно вдавить кнопку аварийного отхода. Плевать на все русские секреты! Плевать на задание, национальную безопасность США в целом и на Алекса Строэна – в частности!!!

Но электронный мозг Орвила не сработал.

ЧТО, ОБОСРАЛСЯ? А ТЕБЯ КУДА ПРИГЛАШАЛИ? ОТКРЫВАЙ ГЛАЗА!

Орвил зажмурился сильнее.

ОТКРОЙТЕ ЕМУ ВЕКИ!

Что-то знакомое.

ОТКРОЙТЕ!!!

И ему разодрали веки невидимые и неосязаемые руки, или не руки вовсе, может, вилы какие-нибудь. Орвил остолбенел.

В кабинете, размером с центральное кольцо баскетбольной площадки, лежала огромная серая масса. Она занимала место от пола до потолка, заслоняя собой стены. Зловеще шевелились мощные извилины. Из каждого полушария из-под низу высовывались толстые рукава-шланги с огромными глазными яблоками на концах. Глаза размерами со школьный глобус переливались набухшими кровью сосудами, двигались из стороны в сторону, уставившись на агента, проникшего на чужую территорию.

ТЫ ХОТЕЛ ОТКЛЮЧИТЬ МОЗГ? ТАК ОТКЛЮЧАЙ ЕГО! ДЕЙСТВУЙ, АГЕНТ ОРВИЛ ЯНГ!

Вновь Орвил вдавил кнопку аварийного выхода, и опять не сработало.

НУ, ДАВАЙ ЖЕ!

Полушария раздвинулись, глазные стебли обхватили Орвила и впихнули внутрь. Мерзкая серая масса поглотила его.

Орвил потянулся за своим кейсом, его-то он не выпускал из рук. Но глазной стебель отшвырнул прочь джентльменский набор агента.

ЭТИ ИГРУШКИ ТЕБЕ НЕ ПОНАДОБЯТСЯ! И НЕ СПЕШИ УМИРАТЬ! ПОВЕРЬ, ТАМ ТЕБЕ СТАНЕТ ЕЩЁ ХУЖЕ!

Но Орвиллу было наплевать. Липкий и жгучий страх сковал все его члены. Уверен, страх нагнан извне. Но одной уверенности не хватало.

ИЗУЧИЛ МОЗГ КОНТОРЫ? У ТЕБЯ ЕЩЁ НА ВСЁ ПРО ВСЁ НЕСКОЛЬКО МИНУТ!

Мозг, похоже, не врал. Внутри Орвила начала закипать кровь, заскакали, задёргались все клеточки организма. Ещё чуть-чуть и его попросту разорвёт изнутри!

Мозг зловеще молчал.

Орвил проклял свою службу, моментально вспомнив все свои дела. Убиенные им люди встали перед глазами. Они, как ни странно, улыбались и тянули к Орвиллу руки. Самые подлые поступки жизни промелькнули в голове. Страх кипел изнутри, подходя к критической точке. До взрыва оставалось несколько мгновений.

Мозг молчал.

Орвил инстинктивно скрестил руки, на груди, нащупал распятие. Он упал на колени, и истово стал молиться. Орвил запомнил молитву гоголевского Хомы и бесконечно повторял её. Он искренне раскаивался во всех своих грехах. Обращаясь к Богу, Орвил обещал всё на свете бросить. Он не просил жизни или смерти, только хотел получить прощение. Раньше Орвил иногда подумывал: «А достоин ли он прощения?» Теперь об этом не думалось, да вообще ни о чём не думалось.

Седьмым чувством Орвил ощутил, что мозг не доволен его поведением. Серая плотная масса вокруг него принялась размягчаться и приобретать причудливые очертания. Это было похоже на тесто. Сейчас оно забьётся в рот, нос, глаза, уши и конец!

Орвил сорвал с себя распятие и стал размахивать им вокруг, не переставая творить молитву Когда крест касался тестоватой массы, она отступала прочь. Едва Орвил отводил распятие в сторону, как студень вновь приближался к нему Бессознательно Орвил, стоя на коленях, очертил вокруг себя круг, вспарывая твёрдую оболочку пленившего его мозга. В момент стало легче, перестала кипеть кровь. Но мозговая ткань, отступив, сгруппировалась. Орвил понял, она обрушится на него всей массой и приплюснет. Из последних сил он прокричал имя Господа Бога и отключился, упав навзничь.

Где-то вдалеке прокричал первый петух.

Глава 23

Беспокойно ёрзая, несколько часов кряду Кэт сидела в комнате хозяйки дома, ожидая Степаниду. А что ей оставалось? Велено ждать и не отлучаться Иначе ничего не выйдет. Внутри Кэт томилось нехорошее предчувствие, но уходить она не желала. Надо довести дело до конца. Только бы хватило денег.

Кэт взяла с собой все свои сбережения. Когда-то она копила на чёрный день баксы, а чёрные дни всё следовали и следовали друг за другим, каждый чернее предыдущего. Деньги она не тратила и разумно поступила. Теперь она отдаст их за то, чтобы прекратилась чёрная полоса жизни. Только бы хватило. Как нетерпеливая школьница Кэт продолжала ёрзать. Скоро протрутся последние приличные колготки, но время ли думать о них?

Когда уже не хватало никакого терпения, появилась хозяйка.

Кэт посмотрела ей в лицо. До чего же безобразна эта Степанида! Но что делать, терпеть, так терпеть до конца. Ради своей цели Кэт была готова общаться хоть с самим дьяволом.

– Дай руку! – приказала старуха.

Кэт молча повиновалась. Кэт как бы со стороны ощутила свою изящную ладошку в двупалой кисти Степаниды. Она подавила в себе желание поморщиться. Старуха улыбнулась в ответ.

Через несколько минут Степанида рассказала всё о посетительнице. Всю её, в общем-то, непутёвую жизнь: взлётики и падения, мечты и обманутые ожидания. Степанида также указала: сколько денег клиентка принесла с собой и про смокинг упомянула.

Все это было интересно, но не очень. Кэт открыла рот, чтобы напомнить старухе о цели своего посещения, но Степанида продолжала тоном, не терпящим никаких возражений:

– Лупина ты бросила из-за его маленькой неприятности с органом, вызывающим раньше твоё восхищение. А знаешь, у кого он теперь?

– Нет. И не хочу знать! – твёрдо ответила Кэт. Она не за этим пришла!

– Как хочешь, – улыбнулась старуха. – А девка-то ты неплохая! Помочь тебе, что ли?

– Помочь, – покорно прошептала Кэт вслух, а про себя подумала: «А на кой я тогда тут сижу и выслушиваю твою старческую дребедень?»

– Итак, твоя цель – Орвил Янг, агент национальной безопасности США, – утвердительно произнесла старуха.

– Как? – воскликнула Кэт. – Он, в самом деле, агент?

– А то! Ещё какой агент. Сейчас на задании, – старуха чему-то усмехнулась. – Ты же знаешь об этом, не так ли?

– Я. Я просто шутила!

– В каждой шутке есть доля – шутки, – философски изрекла старуха. – А зачем тебе его привораживать?

– Как? – поперхнулась Кэт. – Зачем я нужна, агенту?

– С сегодняшней ночи он уже не агент, – кивнула седой головой Степанида. – Он заберёт тебя. Вы уедете на далёкий остров, где вас никто не найдёт. Будете жить там счастливо.

– И умрём в один день, – упавшим голосом продолжила Кэт: показалось, что старуха дурачит её.

– Вот этого обещать не могу, но дети у вас будут.

– И всё-таки, – Кэт сжала кулачки, – мне хотелось бы гарантий!

– Я понимаю, не хочется тратить деньги попусту? Как знаешь. Дам я тебе зелья приворотного. Обожди! – старуха исчезла за занавеской.

Кэт задумалась. Откуда Степаниде так много известно? Может, старуха не врёт – не надо привораживать? А если врёт? Ведьма есть ведьма. Откуда от колдунов добро-то было? Пусть даёт свою отраву!

Тем временем Степанида взяла бутылёк из тёмного стекла, плеснула в него настоя зверобоя из медного чайничка, подумала, и для пущей убедительности капнула туда пихтового масла. Она не лукавила и не обманывала гостью. Как говорила, так оно и будет. Для чего портить жизнь девки приворотным зельем? Попьют чайку, да за свадебку.

– Возьми, – Степанида протянула пузырёк клиентке. – Да помни! Ждут тебя испытания!

– Мне и самой выпить?

– Конечно, пусть любовь будет крепче!

Кэт выложила деньги на зелёную бархатную скатерть. Старуха молча сдвинула кучку купюр к себе, отделила пару сотен, остальное вернула клиентке.

– Тебе больше пригодятся. А вот смокинг заберу с удовольствием!

– До свидания!

– До свидания! Я бы сказала, прощай, но ещё повстречаемся!

Кэт смолчала, встречаться со Степанидой ей не хотелось. Чувствовала Кэт себя прескверно, бесцеремонное вторжение в её память оставило в голове чувство инородного тела. Где-то там должен быть мозг, с вымученной улыбкой подумала Кэт.

Сама не зная почему, Кэт назвала шофёру неизвестный адрес. Она не подозревала о существовании Конторы, язык самостоятельно назвал улицу и дом. Наверное, побочные эффекты колдовства.

Таксист ловко подрулил к крылечку и, не отключая фары, встал напротив входа, освещая крыльцо, он тоже не знал, для чего так поступил, когда намного было удобнее припарковаться бочком и высадить клиентку. Таксистское наитие распорядилось иначе. Оно не подвело шофёра, на крылечке кто-то лежал. То ли бомж какой, то ли больной, что вряд ли. В четвёртом часу утра больные не шастают по городу!

С замершим сердцем Кэт выскочила из салона, подбежала к телу, развернула его лицом к свету.

– Олежек! – вскрикнула она. Орвил не шелохнулся. Веки плотно сомкнуты, зубы стиснуты, дышит ли? Моментом оказался рядом шофёр. Без суеты он жёстко и быстро уложил человека на спину, запрокинул его голову, пощупал пульс на сонных артериях, улыбнулся.

– Живой! – принюхавшись, добавил: – Трезвый. Что, «скорую»? В Склиф? Или домой?

– Погоди, – Кэт поцеловала Орвила в губы. Целовала долго, не отрываясь. Шофёр подумал, что решила сделать искусственное дыхание, хотел вмешаться, но скоро понял, улыбнулся и отвернулся.

Реанимационные мероприятия Кэт увенчались успехом. Орвил раскрыл глаза и тут же сомкнул веки, затем вновь раскрыл.

– Кэт?

– Олежка, Живой! Едем домой? – Кэт соображала: шпиону незачем появляться в клинике.

– Погоди, – Орвил как-то неестественно шевельнул рукой. – Надо забрать кое-что.

– Потом, потом!

– Нет, сейчас! – заупрямился Орвил. Он попытался встать, но не смог, ноги висели точно парализованные. Орвил с трудом привстал, колени подогнулись, и он, подобравшись, шлёпнулся на крыльцо.

Э! Да у него паралич! Наверное, газ. Надо везти его домой, срочно! Кэт вспомнила, что жизнь шпиона зачастую зависит от выполнения задания. Похоже, надо это «кое-что» забрать с собой!

– А далеко?

– Что? – не понял Орвил.

– Эта вещица, которую надо забрать.

– Под ступенькой с левого конца. Посмотри, пожалуйста, там должна быть такая маленькая штучка зеленоватого цвета, шарик с булавочную головку. Почти как китайский Версачи.

Кэт погладила нижнюю ступень, наткнулась на шероховатость: со временем рассыпается и бетон. Кэт отдёрнула руку, словно опустила её в кипяток. По земле прокатился зеленоватый шарик. Есть!

– Эта вещица? – Кэт показала Орвиллу, зажав чип между пальцами.

– Да! – согласился Орвил. – Едем!

С помощью таксиста уложили Орвила на заднее сиденье. Водитель занял своё место. Он дипломатично молчал, привычно взявшись за баранку

– К Степаниде! – приказала Кэт.

Шофёр моментально рванулся с места. Туда и обратно, делов-то!

Степанида внимательно посмотрела в глаза больного. Орвил не отвёл взгляда и не моргнул, хотя и чувствовал грязную энергию, схожую с той, что окутывала его в «мозге» Конторы.

– Давай, девушка, сюда кристаллик!

Кэт повиновалась.

– Вмиг поставим твоего шпиона на ноги! – пообещала Степанида и, приказав ждать, вышла из комнатёнки. Кэт осталась с Олежеком один на один. Орвил расслабленно лежал на тахте, лицо его ничего не выражало,

– Слушай, у меня есть лекарство! – Кэт протянула Орвиллу тёмный пузырёк. Он с недоверием принюхался. Вряд ли это поможет. Всё дело в кристалле, который унесла с собой старуха.

Тем временем Степанида катала чип по столу вокруг керосиновой лампы. Губы её что-то шептали, но скорее по привычке, чем для ритуала. Надо было всего-навсего подсушить эту вещицу. Она знала.

Заметив недоверие в глазах Орвила, Кэт весело отхлебнула из флакона.

– Видишь? Не отравлено, пей!

Орвил принял из рук Кэт половину флакона, глотнул. Оставшийся на донышке эликсир Орвил поставил на стол, рука двигалась свободно! Орвил пошевелил ногами, замечательно! Он вскочил на ноги. Помогает! Пусть он не чувствовал вкуса, но разве это беда?

Степанида привычно чертыхнулась, кристалл с одного боку никак не превращался в нормальный. Так и темнел самым своим краешком.

– Тьфу! – она опустила чип в какую-то колбу, вынула, посмотрела, окунула в другую, и вновь принялась сушить.

– Кэт, скажи, сколько действует это лекарство?

– Всю жизнь! Тебе ведь лучше, правда? – Кэт едва не подпрыгнула от прилива чувств. Она уже любила Олежку!

Орвил не раздумывая, допил остатки. Потянул носом, пахло какими-то травами.

– Дай сигарету, – попросил он. Вкус сигареты окончательно вернул его к жизни. Восстановились все чувства, отключенные им в Конторе! Орвил обрадовался и удивился одновременно. Неужели какая-то настойка способна вернуть функции суперкристаллу? Хотя, судьба чипа его больше не интересовала. Решение принято: прощальный рапорт Алексу. Всё, довольно играть в шпионские игры!

Степанида вернулась в полутёмную, комнату. Она ощутила: за время её отсутствия произошли перемены. В воздухе появились новые волны. Веяния положительной Энергии. Степаниде стало муторно. Она вернула кристалл Орвиллу и, отказавшись от гонорара, поспешила выпроводить гостей.

– Прощайте навсегда! – злобно выкрикнула она и захлопнула двери. Добро давалось Степаниде нелегко. Сколько сил уходило впустую! Степанида сама не знала, почему не стала губить этих голубков

Она постояла в нерешительности. Не двигался ни один мускул. Степанида что-то вспомнила, вероятно, из молодости, глубоко вздохнула и сплюнула. Необходимо срочно в церковь, за подпиткой, решила она. Энергетический запас иссякал.

Глава 24

Акульев знакомился с трофеями из кейса Орвила Янга, одновременно слушая устный доклад доцента Якушева. Когда Яков Яковлевич закончил говорить, профессор встал из-за стола, прошёлся по кабинету

– М-да! Игрушки, конечно, опасные для обычного человека, – задумчиво произнёс профессор. – Техника на грани фантастики, что и говорить.

– Для нас не опасны, – вставил словечко подчинённый.

– Ещё как опасны, милейший! Хотя, вероятно, наши спецслужбы уже обзавелись подобным инвентарём. Снеси всё в сейф и запри до времени.

– Во время обработки агента Орвила Янга, я, – замялся доцент, – я ощущал присутствие Лошадя.

– Ну, и? – профессор подскочил и заглянул в глаза Якушеву – Лошадь мешал тебе?

– Скорее наоборот. Немного помог.

– Ищи! Ищи Лошадя!

– Яволь! – гаркнул Якушев и пулей вылетел из кабинета. Акульев довольно потёр ладонями. Первый удар попал в цель.

Глава 25

Деда Гришу хоронили соседи. Он лежал в гробу счастливый и умиротворённый. В смокинге с бабочкой. Нелепо смотрелась подушечка с орденами и медалями, но это его уже не волновало. Возле раскрытого гроба беспрестанно сновали фоторепортёры, захлёбывались в экстазе отечественные и импортные тележурналисты. Ещё бы! Такое событие! Ветеран Великой Отечественной похоронен достойно! По наградам и погребальная одёжка.

– Никогда не будут забыты фронтовики Великой Отечественной и труженики тыла! Всем достойную старость! – подобные лозунги попали во все центральные газеты, а в заключение некролога, в лучших традициях отечественных журналистов повторялась центральная мысль Национальной идеи: Россиянин – самый здоровый человек в мире!

Специальные периодические издания также не обошли вниманием Национальную идею. Она породила целый сонм изобретателей здорового образа жизни и методик оздоровления Уважаемый в определённых кругах медицины старец – заслуженный деятель, член-корреспондент предложил новую методику принятия русской бани. Полный зал научных сотрудников заворожено заглядывал в шамкающий рот, выдающий золотые слова. Суть новшества сводилась к следующему: баня, в особенности русская, оздоровительно влияет на организм человека! Однако необходимо знать меру Поэтому академик предлагал абсолютно новую систему, позволяющую принимать баню без последствий перегревания организма. Как положено, в монографии приводилась теоретическая база учения: воздействие сухого пара на организм человека на клеточном уровне. Затем кратенько описывалась собственно методика: мужик ложится на полок, а его с обеих сторон хлещут вениками двое других парильщиков. Вроде бы ничего нового? Ан, нет! На то он и гений, чтобы уловить изюминку! Казалось бы, крохотная, деталь, а переворачивает все представления о русской бане. Дело-то, оказывается, в том, что «голова парящегося, должна находиться вне воздействия высоких температур»! Вот оно, гениальное решение! Голову на улицу, и делу конец! Просто? Да! Гениально? Безусловно! Мозг не перегревается, организм приобретает способность перенести ещё большую температуру! Революция? Конечно! И не только в банном деле. Это же панацея: так можно победить туберкулёз, рак, а в перспективе, СПИД! Кроме того, обуздать ещё неведомые человечеству инфекционные заболевания! А почему нет? Микробы не выдерживают высоких температур – пусть погибают в парилке!

Учение, громадно по объёму, но только пятеро получило за соавторство научную степень кандидата. Что и говорить, слуги науки скромны и терпеливы. Словом, трудяги.

Да, совсем не к этому писал Апостолов. Он с отвращением отбросил периодику. Задумался. Каждый период становления не проходит без перегибов, но это вскоре пройдёт. Всё образуется и встанет на свои места. К тому же, в стране появились и положительные сдвиги. Например, перестали оплачивать больничные листы. И правильно. Если больной – незачем работать. Увольняйся – не гробь своё здоровье! Сам Апостолов ни разу в жизни не был на больничном листе и полностью одобрял инициативу чиновников.

Апостолов вспомнил о печати антихриста. Что же получается? Самые здоровые россияне – самые лучшие рабы, или как? Что же имеет в виду отец Мефодий? Кликушество или суровая реальность времени? Профессор решил разобраться и направился прямиком в Собор, где служил отец Мефодий.

– Почему только верующие люди понимают всю опасность порабощения? – с порога задал вопрос профессор.

– Они верят проповеднику. Возможно, даже не осознавая всей глубины опасности, – ответил священник.

– Но откуда, у вас такие данные? Почему вам точно известно о возможностях компьютерной системы?

– Господь не оставляет нас, – уклончиво ответил отец Мефодий.

– Как противостоять глобальному контролю? Как убедить неверующих?

– Вот вы, профессор, станете экспериментировать над собой?

– В общем-то, в целях науки, может быть.

– А в целях, противоречащих здравому смыслу?

– Но почему? Всё научно и экономически обосновано и целесообразно! – возразил Апостолов. – Каждый человек будет на учёте. Мы уничтожим преступность. Голод, наконец! – профессор поочерёдно загнул пальцы.

– Индивидуальность, – спокойно продолжил священник.

– Исчезнет душа? Вы это хотите сказать?

– Раньше боялись закладывать душу, теперь мало кто верит в её существование. Помните пролетарского поэта, «слова ветшают, как платье»?

– Понял, – кивнул Николай Иванович, – Слишком часто употребляется слово душа, поэтому её значимость потеряна.

– Сказано, не упоминай имя всуе Господа Бога Твоего.

– Я понял, но что предпринять? Если никто и ничего не боится?

– Николай Иванович! Это вы спрашиваете у меня? Вы, отец Национальной идеи! Лидер современной интеллигенции! Проповедуйте! Проповедуйте!

– Поймут ли?

– Вы уж постарайтесь, чтобы поняли. К вам прислушиваются. Именно вы сумеете настроить людей, готовых экспериментировать над собой, не делать этого! Последствия непредсказуемы!

– Я понял. Благослови меня, отец Мефодий!

– Тебя ждут огромные испытания и искушения! Сторонники печати скажут: «Мы покончим со всеми пороками человечества! Простая кодировка, и нет наркомании, алкоголизма, алчности, прелюбодейства, зависти!»

– А потом кодировочка: «Вешайся, стреляй, убивай, умри наконец!» – понял Апостолов.

Отец Мефодий благословил его, напомнив о силе искушений. Апостолов вышел из храма со светлым чувством. Отец Мефодий общался с ним как с равным, как с посвящённым в некую тайну!

Профессор чётко определил собственную миссию. Он пойдёт и станет проповедовать. Только станет это делать крайне аккуратно, слишком уж могущественный у него соперник. А поле деятельности бескрайнее! Необходимо свергнуть идолов-божков, которым поклоняется всё большее и большее количество людей: они буквально молятся на компьютер. Машина заменила им духовную пищу. Обязательно надо найти, обосновать и предоставить весомые контраргументы. Профессора Апостолова захватила новая идея.

Глава 26

Следователь прокуратуры вызвал на очередной допрос усталого и измученного задержанного. На этот раз Афоня почувствовал: от тюрьмы не отвертеться. И оказался прав.

Следователь важняк собрался спихнуть несколько глухарей на прыщеватого субъекта. Уж больно почерк подходил. Так Афоня катил за серийного убийцу.

– Ты! – следак толкнул костлявым пальцем в допрашиваемого. – Наркоман и убийца!

– Я не наркоман, – устало ответил Афоня, глядя на массивную золотую печатку на среднем пальце важняка.

– Так станешь им! – следователь стукнул кулаком по столу, подпрыгнул канцелярский набор, но устоял. Мент спокойно посмотрел на задержанного, а ведь, станет наркоманом! Это неплохая идея, кстати.

– Вряд ли.

– Вот обвинение, гражданин Никифоров Афанасий Петрович.

Афоня глянул усталыми глазами на листки с гербовыми печатями. Ему всё равно. Если уж, схватили, то посадят непременно. Он будет всё отрицать.

В камере Афоню не трогали. Никто не подсаживался к нему с авторитетным мнением, мол, возьми на себя кое-что, а остальное не бери! Всяко менты не отстанут, а то хуже будет. Никто не бил, никто не опускал, никто не заставлял спать у параши, и вообще, сокамерники отнеслись к Афоне достаточно любезно. Только вот, не давали спать. Совсем. Все семьдесят четыре часа предварительного заключения.

Едва он смеживал отяжелевшие веки, сидя на краешке шконки, как тут же подскакивал один из сокамерников и начинал разговор:

– Ты чё клеишься? В падлу со мной поговорить?

– Нет.

– Тогда отгадай загадку! – и начиналось!

Загадочки имели двойной-тройной смысл, и, почти всегда Афоня не угадывал его.

Если никто не мог вспомнить загадку, тогда его вежливо спрашивали за жизнь. Нет, никакого криминала! Просто: Ты на каком маршруте домой едешь? На таком-то? Ага! А память неплохая? Давай, скажи, какие остановки на пути?

Афоня перечислял, иногда путался. Урки поправляли его хором, и заставляли повторять заново. Снова и снова. Когда, он называл-таки конечную остановку, раздавался вопросик: «А на какой остановке стоял мент?», и всё продолжалось до бесконечности.

Спать негде. В камере ужасная жара – пот разъедал кожу, у некоторых обитателей СИЗО она попросту слезала лоскутьями. Многие сидели тут больше года в ожидании приговора суда. Курить не было, выпить – тем более. Так и сидел Афоня на железном краю шконки, на которой расположилось двое заключённых валетом. Петухов не было. Как только Афоня представлял, сколько ему сидеть, если не подписаться под убийствами, так и жить вовсе не хотелось.

– Темнила! – так его прозвали в камере. – Зашей чайник!

– А ты выверни его, – вроде правильно отвечал Афоня.

– А носик подошьёшь?

Афоня молчал. Мало ли что подразумевалось, а шконка петушка свободна! Но уголовник не отступал.

– А ты?

– Я то? Запросто! Темнила!

– А!

– Не спи, замёрзнешь!

– Мне не холодно.

– Смотри, а то начнёшь мёрзнуть – разогреем! – кричали из глубины камеры весельчаки.

Афоня уныло улыбался, но молчал.

И так продолжалось нескончаемо. Теперь важняк предъявил обвинение. Обратного пути отсюда не будет. А сколько ещё можно выдержать?

Изредка несколько счастливых харь уходило на этап, в зону. Афоня смотрел вслед конвойникам безо всяких чувств. Вскоре он начнёт завидовать им и подпишет все обвинения Так он чувствовал.

Но это ведь несправедливо! Афоня сам себе расхохотался Похоже, он начал сходить с ума. Урки внимательно посмотрели на Темнилу. Провоцируют. Афоня знал, стоит ему сорваться, хотя бы выругаться матом «в доме», начнётся конкретный пресс! Афоня сжал зубы.

– Ну, чего наш Темнила ухмыляется? Ты надо мной ржёшь? – участливо спросил огромный жлоб. Он впервые вступил в разговор с Афоней. Это ничего хорошего не предвещало.

– Нет.

– Ой, нехорошо поступаешь, дорогой! Ой, нехорошо! – громила перекривился как от зубной боли. – Зачем обижаешь?

– Я? Я нет, не обижаю.

– Да ты сам обиженный?

– Нет, – по наитию Афоня отрицал опасность.

– А я?

– Ты, нет, – утвердительно ответил Афоня

– Как-как ты меня назвал? Нет? – амбал подошёл вплотную. Похоже, разговоры закончились.

– Никак, – сказал Афоня.

– Что есть, никак, а? Это он назвал меня – никто! – громила обратился к сокамерникам. В ответ раздалось несколько жополизных смешков. – Я? Знаешь, кто я?

– Не знаю, – ответил Афоня, побоявшись сказать нет .

– Я судья твой!

Афоня молчал.

– Судить буду, – издевательски усмехнулся амбал. – По закону!

Что за закон? Кем выдуман? Этим громилой? Афоня молчал.

– А нет ли за тобой, мил человек, греха какого?

– Не знаю.

– Темнила! Ты что, в Незнайки хочешь перейти?

– Не хочу, – Афоня не знал, кто такие Незнайки.

– И правильно, не хоти! – неожиданно развеселился амбал. – А греха за собой не видишь?

– Не могу сказать, – Афоня изо всех сил старался подбирать такие слова, чтобы не разозлить камерного судью. Он понимал, что хватается за соломинку, но продолжал надеяться на чудо.

– Братва! – зычно выкрикнул амбал. – Есть за ним грешок?

Из глубины камеры выполз какой-то шакал и прогнусавил:

– Темнила нарушил закон!

– Что сделал Темнила?

– Он ссал, когда мы кушали!

– Неправда, – попытался оправдаться Афоня

– Ещё и врёт!

– Ну, Темнила, выбирай сам наказание. У нас первейшая гуманность и демократия! – осклабился золотыми фиксами самозваный судья.

– Какое?

– А такое!

– Или отпиваешь из параши обратно свою мочу, или отрезаем!

– Что? – не понял Афоня.

– А покажем, когда, отрежем! – дружески улыбнулся громила, сняв влажное полотенце с плеч. «Судья» взял его за кончики, несколькими движениями скрутил в верёвку и закинул за шею Афони. Через мгновение Темнилу опрокинули на спину и потуже стянули верёвку. Дышать стало нечем, Афоню распластали по полу и крепко держали. Помутнённым сознанием он успел заметить блеск ножа над промежностью.

Очнулся Афоня на больничной койке. С удивлением отметил: ничего не болит. Может быть, наркотики? Те самые, которые обещал важняк? Так отрезали или нет? Как ему хотелось, чтобы всё случившееся оказалось кошмаром. К сожалению, так оно и было. Только не во сне – вся жизнь превратилась в сплошной кошмар.

– Или он уже на том Свете? Почему на окнах больнички нет решёток?

Афоня приподнялся на локтях. Палата одноместная. Никого рядом, телевизор – фантастика! Или он на другом Свете, или в тюрьме другой страны. Афоня заметил пульт управления, протянул руку, включил. Шли новости. На русском языке.

Афоня с жадностью впился глазами в экран и превратился в слух. Как он истосковался по простым таким вот новостям! Сказали дату, надо же! Он проспал тут двое с половиной суток.

Афоню передёрнуло. Сомнений не осталось. Отрезали. Затем взяли на операцию, зашить остатки. Столько спать можно только под наркозом.

С другой стороны, после операции должны же что-нибудь капать? Но капельницы не было. Это не похоже на больницу! Скорее всего, он всё же в тюрьме, но на том Свете. В дверь деликатно постучали.

– Да! – неожиданно для себя, твёрдым голосом откликнулся Афоня, разрешая войти. А что, он мог не разрешить? Афоня замер. Сейчас войдёт важняк и скажет:

– Ну что, гражданин Никифоров, хлебнул фунт лиха? Давай теперь, подписывай! В зоне такого беспредела не будет, это я тебе обещаю. Будешь ударно трудиться, искупать свою вину. Давай, давай, подписывай поскорее!

– Нет! – истошно заорал Афоня. – Ничего не подпишу! Хоть на части меня режьте!

– Зачем же, на части? – спросил мягкий голос над самым ухом.

Афоня открыл глаза. Перед ним сидел человек в штатском. Без погон и халата, в обычном костюме.

– Никто не станет тебя резать, Афоня! – доверительно сказал Якушев. – Давай знакомиться, меня зовут Яков Яковлевич!

– Яков Яковлевич, где я?

– Почти дома. В абсолютной безопасности.

– Что со мной сделали?

– Ничего. Не успели. Обвинения с тебя сняты. Ты свободный человек, Афоня!

Афоня насторожился. Вчера опасный преступник, а сегодня невиновен и свободен. Разве так бывает?

– Бывает, бывает, – сказал Яков Яковлевич. Похоже, он запросто читал мысли, ужас!

– Ничего ужасного! – сказал Якушев. – Да, совсем недавно ты чуть было не стал жертвой ошибок следствия, но теперь-то разобрались.

– Так не бывает, – вслух повторил Афоня.

– И пусть не бывает, Главное – есть! Кстати, Афоня, ты кажется, хакер?

– Это громко сказано.

– И всё же?

Афоня приуныл. Теперь ему светит другая статья. Какое-нибудь ограбление века! И докажи, что не верблюд, – что и в мыслях никого не грабил.

– Так, что?

– Ну да, хакер. – Это к делу не относится, – спокойно выдал Якушев.

– А что вообще относится?

– А то, что тебе чуть не отрезали! – сообщил Яков Яковлевич.

– Это, что?

– Это национальное достояние!

– Чепуха какая-то! – чуть не сплюнул в сердцах Афоня. Уж не в дурдоме ли он?

– Ты даже не в больнице!

Вот, попал! Из огня да в полымя! Это Лубянка, или ещё что похуже. Короче, спецслужба. Только там разговаривают так душевно. Сейчас начнут вербовку.

– Конечно, – согласился Якушев, – почему бы и не начать вербовку, как ты называешь?

– А как назвать иначе? – Афоня уже не удивлялся, что этот тип читает его мысли. – Служение Родине?

– Почему, нет? И не задаром, в наш-то век капитализма!

– Что делать?

– А почему ты не спросишь, какая хоть служба приглашает к сотрудничеству?

– Известное дело. Наша, российская!

Якушев кивнул. Похоже, он удовлетворился ответом.

– Надо подписывать документ? – поинтересовался Афоня.

– Необходимости никакой, – мягко возразил доцент.

– Как же? Всё официально?

– Бюрократии – бой! – улыбнулся Якушев. – Достаточно устного договора.

– В чём?

– В сотрудничестве.

– Не может быть!

– Конечно, – с ходу согласился Якушев, а парень-то оказался совсем не дураком, тем лучше! Откуда ему знать, что на него имеется личное дело, что он давно уже оформлен на службу в Конторе?

– Документ у тебя есть. Звание лейтенанта устроит на первое время?

– Так я не просто сексот?

– Не просто. Ты кадровый офицер службы безопасности.

Название ничего не сказало Афоне. Мало ли нынче служб безопасности? В каждом офисе есть служба секьюрити! Да и само КГБ теперь, называют то ФСБ, то ФСК, поди, разберись!

– Это государственная служба, – развеял сомнения Якушев

– И я принят просто так, ни за что, ни про что?

– Ох, – вздохнул Яков Яковлевич. – Ещё раз объясняю, для непонятливых, не просто и не абы как! А за достоинство твоё!

Вербовщик не улыбался. Идиотия, да и только. Но когда Якушев начал разъяснять суть работы, Афоня убедился, что это только на первый взгляд идиотия. Хотя ему не сообщалось о конечной цели задания, Афоня сообразил: задумано неплохо и с размахом! А главное, напряга никакого! Может, что и придётся делать, но ни убивать, ни прыгать с парашютом не надо! Живи и грейся – все задание!

– Быть такого не может! – вновь вырвалось у Афони.

– А! Ты считаешь, бесплатный сыр только в мышеловке? Правильно считаешь. Только вот, отработаешь ты свой сыр сторицей, и неоднократно!

Афоня насторожился. Придётся работать? Как без шпионской выучки? Раскроют и ликвидируют в момент! А обучать не хотят, сразу предлагают работу Как действовать, если не знаешь цели операции?

– А надо ли тебе знать всю операцию? – вкрадчиво спросил Якушев. – Лишь одним звеном которой, ты являешься?

– Не надо! – с энтузиазмом кивнул Афоня. И то верно, меньше знаешь – крепче спишь!

– Легенду заучи! Завтра расскажешь наизусть и несколько раз.

Причём, спрашивать буду с любого места! – приказал доцент. – А пока, отдыхай! Из комнаты не выходи. Условия тут все есть, обед принесут.

Афоня заподозрил неладное.

– Не бойся Это не похищение. Это необходимый карантин!

– Сколько времени продлится карантин?

– Не больше недели. Изучишь английский, и вперёд!

– Возможно ли, за неделю?

– Возможно. За три дня! – убеждённо сказал Якушев и попрощался

Афоня остался один на один со своими раздумьями.

Глава 27

ТЕЛЕГРАММА «МОЛНИЯ»

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОРВИЛ ЯНГ ДИРЕКТОРУ АНБ. В ОДНОМ ЭКЗЕМПЛЯРЕ. ТОЛЬКО ДЛЯ ПРОЧТЕНИЯ

УХОЖУ РЯДОВЫМ.

УКРОТИТЕЛЬ ЛЬВОВ НЕ ТРЕБУЕТСЯ.

ПОЛНЫЙ ОТЧЁТ ОБ ОПЕРАЦИИ В КТНГ 276215.

КОНЕЦ.

Алекс Строэн несколько раз перечитал послание Левой руки. Орвил благородно предупредил: укротителя не нужно. Что ж, и такое возможно. Агент уходит со службы, исчезает, падает на такое дно, что никакому ликвидатору-укротителю его не найти. Алекс этому не удивился.

Когда-то теряются и лучшие люди.

Босс АНБ не собирался ничего предпринимать. Задание всё-таки выполнено, агент доложил об уходе. Особых секретов Орвил не знал, а то, что он знает – умрёт вместе с ним. Босс был полностью уверен в преданности Орвила Янга. А как иначе? Левая рука всё-таки! Прочитав отчёт об операции «Мозг», Алекс Строэн отдал приказ: не трогать счетов убывшего агента. Кроме того, Алекс оплатил последнюю операцию Орвила Янга. После чего Алекс запустил слух о длительной командировке Орвила Янга, – из которой, возможно, не возвращаются.

Только после этого Алекс принялся за анализ отчёта об операции в России. Почему, «Мозг»?

– М-да, – протянул Алекс Строэн. – Раздавили интеллектом. Что же это было? Гипноз? Нет, агент защищён от воздействия на психику. Что тогда? Колдовство? Возможно. Но уровень! Уровень-то, каков! А в конце операции отключается чип! Это как понимать? У русских есть Противоядие? Но у них ли? Целиком ли это работа русских?

Необходимо это выяснить. Но в Россию больше никто не поедет, достаточно!

Алекс, задумался. Как узнать планы господина Акульева, и надо ли? Он перебрал несколько вариантов, но ни на одном так и не остановился. Мучительные размышления прервал Бен Хейворд.

– Президент прибыл на смотрины!

– Готовность номер один! – отрапортовал заместитель, ставший теперь и правой, и левой рукой одновременно. – Приглашены все.

– Босс Пентагона тоже? – ухмыльнулся Алекс

– Обязательно!

– Что ж, начинаем!

Полигон был совсем другим, да и испытания странные, с точки зрения босса Пентагона. Но плевать на него! Сам президент хлопал в ладоши!

И было от чего! Не какой-то безвестный сержант – сам Алекс подставлялся под пули. После этого демонстративно раскрошили манекен из того же оружия.

Для пущей убедительности Строэн вошёл в ложу и попросил высокого гостя направить прицел на своего сотрудника.

– Нет, – твёрдо сказал президент. – Это не для меня!

– Хорошо, – согласился Алекс, – смотрите, я поймал мишень.

– Да, – президент заглянул в оптический прицел.

– Теперь стреляю! – Алекс выпустил ракету типа «Земля-земля».

Конечно же, снаряд разорвался, едва достигнув цели!

– Ха-ха-ха! – злорадно засмеялся босс Пентагона.

Рассеялся дым, и на месте стоящего человека не осталось мокрого места. Президент повёл плечами.

– Это что за демонстрации? Вы так всех людей потеряете!

– Не стоит дуть на воду, однажды обжегшись на молоке! – заявил директор АНБ: – Смотрите!

– Куда? – спросил ястреб Пентагона.

– А вы поверните окуляры левее!

С чувством безнадёжности президент последовал совету. Широко, по-голливудски улыбаясь, в двадцати метрах от разрыва снаряда-ракеты стоял человек-мишень. Бен Хейворд, собственной персоной!

– Мистика какая-то, – еле слышно прошептал президент.

– Не мистика! Это техника!

– И сколько будет стоить эта музыка?

– Всё окупится неоднократно! – Алекс сунул расходный лист.

– Да столько не стоят и программы ПРО!

– А зачем нам ПРО? Это вчерашний день!

– Как веретено бабушки креолки?

– Скажем, как мануфактура.

– А может ли твоя, бусинка, – с презрением спросил генерал Пентагона, – защитить технику?

– А для чего? – улыбнулся Алекс. – Она защищает человека! Для чего нам техника без людей?

– Человека? – недоверчиво спросил президент. Похоже, зерно сомнения было и у него.

Алекс подал команду. К зрителям тотчас подбежал танкист. Он представился и отрапортовал о готовности к эксперименту, после чего скрылся в башне танка.

Через несколько минут, босс Пентагона не успел раскурить сигару, стальная громадина была превращена в лужу расплавленного металла.

Президент ожидал увидеть танкиста неподалёку, водил окулярами по полю, но не находил живого человека. Гости заразились энтузиазмом, но и они ничего не увидели.

– Вот вам и крем-брюле-желе! – упиваясь собственным остроумием, выдал босс Пентагона. Никто не хихикнул. Остальные силовики помалкивали: от Строэна можно ожидать чего угодно.

– Господин президент, вы ищете меня? – деликатно коснулся плеча президента танкист.

Все разом обернулись и замерли.

– Что это?! – хором прокричали они.

– Аварийный выход, – с достоинством произнёс Алекс Строэн, катнув шарик кристаллика по столу, – только и всего!

– Это чип?

– Вы удивительно догадливы, коллега!

– Хорошо, – продолжал вредничать генерал, – а вдруг противник, каким-либо способом, отключит питание?

– Компьютерная система защиты автономна.

– А вирус?

– Никаких вирусов!

– Стало быть, эта дискета защищена от вируса, как девственница от СПИДа?

– Всегда поражался вашему остроумию, генерал! – Алекс похлопал смежника по плечу. – Какая дискета? Позавчерашний день! Это маленькая суперминиатюрная атомная станция. Только без ядерного реактора, вредного излучения и прочих неприятных эффектов.

– И что? Питание её вечно?

– Конечно же! Пока жив человек, связанный с кристаллом. Кстати, в перспективе такой человек сможет жить вечно за счёт циркуляции энергии: от кристалла и обратно!

– Фантастика!

– А наши боевые испытания – не фантастика? Можно верить своим глазам?

– Я понимаю, Алекс, что ты хочешь сказать. Убедил, программа будет финансироваться. Но возможно, не сразу.

– Вы только подпишите, господин президент!

– Я подпишу, но средства? Можно ли выжимать все соки из налогоплательщиков? – президент любил свой электорат.

– А разве не весь мир наш налогоплательщик? – смело сказал Алекс.

– Громко сказано, – отметил президент и оглянулся с опаской, но документы подписал. – Мне необходимо сделать несколько встреч для полной ратификации.

– Безусловно, дело этого стоит! – горячо поддержал Алекса босс из Ленгли и, спохватившись, добавил: – Господин президент.

Уж он-то вмиг оценил громадность замысла директора АНБ. Пентагонский генерал лишь пожал плечами. Это, как ни странно, больше всего убедило президента. Проект АНБ должен развиваться!

Вечером того же дня президент встретился с ведущими магнатами страны. Он намеревался доказывать им преимущества нововведения и поделиться своими яркими впечатлениями. Но ничего этого делать не пришлось – финансовые воротилы, едва президент открыл рот, тотчас согласились.

Глава самого сильного в мире государства почувствовал себя младенцем, которого потрепали за пухлую щёчку, ибо он сказал прописную истину.

Президенту ещё раз показали его ничтожность перед кланом имущих. Он умолк. Что делать? Президент избран всенародно, но при их поддержке. А кто заказывает музыку?

Участники совещания хранили участливое молчание. Президент успокоился. Ничего особенного не произошло. Никто и не пытался его обидеть! Наоборот, покивали мощными носами, полностью поддерживая каждое слово. Ему даже показалось, что в их извечно томных, охваченных безудержной грустью глазах, сверкнули задорные искорки. Да, они знают больше президента. Ну и что, усмехнулся он, зато он спит крепче!

К полуночи Алекс узнал: его проект получил финансовую поддержку. Испытания прошли на ура!

Только Россия и бессмертный Траши лама не давали покоя директору АНБ. Но и тут произошло счастливое событие: утечка информации прекратилась, замутнение энергетических полей исчезло.

«Что это?» – недоумевал Алекс Строэн. Временное затишье перед грозой, перемирие? Хотя, какое перемирие? Времена холодной войны миновали, горячей – тем более! Значит, не хватает силёнок у колдунов против суперинтеллекта! Только не стоит расслабляться.

Алекс приблизился к разгадке, но не заметил этого. Не заметил он и того, что сам объявил новую войну. Не холодную и не горячую – ДЕСЕРТНУЮ ВОЙНУ!!!

А коли война объявлена, хошь – не хошь, а воевать придётся.

Глава 28

Только вот, Афоня совсем не хотел воевать. Даже на невидимом фронте. Ему казалось, стоит покинуть Москву, и при нашем бардаке его никто не станет искать. Кому он нужен? Что, на него потрачены огромные средства за обучение шпионскому ремеслу? Нет! Афоня обдумывал планы бегства. В голове крутились всевозможные шпионские уловки: от взрывных методик агента 007 до интеллектуальной мощи Штирлица. Мало-помалу способы бегства, один за другим, отпадали.

А может, они просчитали все варианты, но забыли о самом простом? Если ему сигануть в окошко?

Афоня подошёл к окну и увидел своё изображение. Зеркальное и абсолютно непробиваемое стекло. Глухо, как в танке!

Остаются двери. Что ж, чем проще, тем гениальнее! Афоня подкрался к двери и замер. Нахлынули ужасные воспоминания. Точно так же он стоял, в квартире деда Гриши, а потом очнулся на нарах. Что там произошло? Он не помнил, видать, своевременно отключился.

Афоня прислушался. Тишина. Даже собственное сердце работало бесшумно. Приободрённый Афоня толкнул двери, ожидая преграды. Но она без скрипа отворилась, Афоня высунул голову наружу, огляделся. Длинный коридор, и ничего более. Почему так сумрачно? А, понятно, нет окон. Да, контора серьёзная! Никто не шатался по коридору, никто не курил в закуточке, переплёвываясь последними сплетнями. Тишина давила на уши. Все вымерли что ли?

Афоня переступил порог и оказался в сумрачном коридоре. Он заметил, что ступает по паркетному полу абсолютно бесшумно. Вот и разгадка неестественной тишины. Материал поглощает все звуки. Точно, шпионская контора.

Крадучись, Афоня пошёл вдоль стены. Вспомнив о звуконепроницаемости, пошёл смелее. Встречались на пути двери, он не пытался стучать и входить в них. Нужен только выход наружу. Афоня считал двери: на двадцатой сбился, плюнул на это занятие и прибавил шагу. Он шёл без остановки около получаса, но никто не повстречался ему Афоня утомился он отмахал добрых два километра. Когда же закончится этот проклятущий коридор? С опаской он оглянулся назад. Сумрак, а потом темень непролазная, как и впереди. Словно сгусток света завис над головой и двигался вместе с беглецом: шагов десять освещено, а дальше хоть глаз выколи. Не было ни одной лампочки. Двери все герметично прикрыты, ни одной щели, через которую просачивался бы свет. А коридор, на удивление прямой и бесконечный: никаких закутков-аппендиксов, ни поворотов, ни выходов на лестницу.

Афоня остановился, и хлопнул себя по лбу: идиот! Выход может быть через любую дверь! И он принялся изучать вывески.

ДОЦЕНТ ПАРАПСИХОЛОГИИ ЯКУШЕВ ЯКОВ ЯКОВЛЕВИЧ

В эту дверь стучать не имеет смысла. Афоня дошёл до другой: бухгалтерия. Это тоже не выход. Поочерёдно он прошёл мимо различных хозяйственных вывесок – ни одна не указывала на выход из здания. Кроме того, на каждой двери висел огромный проржавленный амбарный замок. Афоня устал. Стены угнетающе давили на психику, будто он оказался в склепе, да ещё эти выкрутасы со светом!

– С ума сойти можно! – вслух сказал Афоня.

– Можно.

– Можно!

– Можно!!!

Афоня присел от страха. Откуда тут эхо? Его не может быть! Но эхо было и усиливалось, говоря голосом Афони.

– Можно! Можно!!!

Афоня зажал уши ладонями. В голове звенела тысяча молоточков, звук нарастал, слова сливались. Афоня зажмурил глаза, присел на пол, облокотясь об холодную стену. Эхо оборвалось внезапно, на полуслове. Афоня вскочил на ноги и пошёл дальше. Должен же быть конец этому коридору?! Попутно он читал ничего не говорящие таблички на одинаковых дверях. На одной из них задержал взгляд:

ДОЦЕНТ ПАРАПСИХОЛОГИИ ЯКУШЕВ ЯКОВ ЯКОВЛЕВИЧ.

Афоня встал, как вкопанный. Осмотрел двери. Вроде, такие же самые, и вывеска похожа. Или нет? В сумраке не разглядеть. Он не стал ломать голову и двинулся дальше. Усталость нарастала, воздух как будто не хотя пропускал его вперёд, тотчас сгущаясь позади. Афоня прибавил ходу, через несколько минут он почти бежал, походя, обратил внимание на вывеску. Неужели?

ДОЦЕНТ ПАРАПСИХОЛОГИИ ЯКУШЕВ ЯКОВ ЯКОВЛЕВИЧ.

Сколь их тут? У одного доцента несколько двойников! Афоня в сердцах плюнул на вывеску, слюна отсвечивала необычайно зелёным цветом. Она застыла в углу вывески в виде восклицательного знака.

От ужаса Афоня нёсся во весь опор, но силы оставляли его. Закололо в боках. Воздуха, сгущённого как молоко, не хватало. Он сжал кулаки и надавил под рёбра с обеих сторон. Путь продолжил уже пешочком.

Снова дверь без замка и вывеска. Афоня устало поднял глаза. ДОЦЕНТ ПАРАПСИХОЛОГИИ ЯКУШЕВ ЯКОВ ЯКОВЛЕВИЧ, с восклицательным знаком, отмеченным зеленоватым, застывшим, гейзером Афониной слюны!

Беглеца осенило: это замкнутое пространство! А он, идиот несчастный, бегает по кругу, как белка в колесе.

Отсюда нет выхода!!!

А воздух сгущался сильнее и сильнее. Скоро его можно будет жевать! Обезумевший от гнетущей обстановки Афоня принялся толкаться во все двери подряд. Он потерялся. Хотелось лишь одного, вырваться из этого мрачного коридора. Хотя бы в свою комнату, затем… Да хоть в Америку! Почему нет?!

Когда-то он мечтал оказаться в стране раскрывающихся возможностей. Ещё какой-то десяток лет назад казалось: вот, попаду в Америку, а там – свобода, богатство и всё, что душа пожелает. Там умеют ценить умных людей. Попасть за океан тогда не удалось. Вскоре эйфория открытия Америки закончилась. На поверку ему не улыбался никакой научный центр, ни собственная лавочка-концерн. Всё оказалось буднично и непросто. Как только появилась электронная почта, Афоня заделался хакером. Он вскрывал и читал чужие письма официальные послания, любовные записки, любую корреспонденцию. Иногда он с опаской влезал в секретные материалы, но тут же уходил незамеченным. В принципе, Афоня мог взломать любой электронный ресурс, запустить непобедимый, собственно изобретённый вирус, но зачем? Такие игрушки плохо кончаются. Афоня удовольствовался изучением Америки изнутри. Вскоре он пришёл к выводу, что там всё как у нас, или наоборот. У власти, на телевидении (тоже, между прочим, власть!) одни евреи и педики! В Штатах, как и всюду, та же клановость, тот же пул, то есть протекция или блат. Сплошная власть капитала. Ещё Карл Маркс говорил: «Миром правит капитал!» – за две сотни лет ничего не изменилось. Разочарование в Америке было полным.

Теперь же, Афоне невыносимо захотелось за океан. Всё же уровень жизни у них повыше на несколько порядков, это что-то да значит! К тому же, убивать никого не надо.

Едва Афоня пришёл к такому решению, как в коридоре появилась полоса света – натурального дневного, яркого! Афоня из последних сил рванулся к нему. Добежал, ухватился за ручку двери и оказался в собственной комнате. Наконец-то! Афоня облегчённо вздохнул и, обессиленный, свалился в кровать.

* * *

А в это время профессор Акульев рвал и метал. Он ходил беспрестанно по комнате, наворачивая дикий километраж и выплёвывая гневные реплики.

Доцент Якушев, словно нашкодивший котёнок, сидел, поджав уши, и молча ожидал окончания бури.

– Наши люди были на полигоне? – наконец вполне связно спросил шеф.

– Были, – сглотнул сухим горлом доцент.

– Тогда, почему?! Почему допустили финансирование?! – грозно завис профессор над подчинённым.

– Не нашлось убедительных контраргументов, – пролепетал Якушев.

– Каких аргументов?

– Наших, у наших людей, – выдал доцент, вскочив и опустив руки по швам.

– Сиди! – приказал Акульев. – Значит, твой отчёт – это, с позволения сказать, туфта?

– Нет, – возразил Якушев, сообразив, что речь идёт об операции «Мозг».

– Тогда, кто же отключил электронный мозг Орвила Янга?

– Наверное, Лошадь, – пожал плечами Якушев

– Какого чёрта! Почему ты был так уверен, дражайший, что сам сделал это?

– Так получалось.

– Получалось, – передразнил Акульев. – А на полигоне не получилось!

– Факт.

– Сам ты факт, да на всю голову! Как можно подставлять драгоценные кадры с глупым и безнадёжным заданием?!

– Но я был уверен.

– Я тоже, дорогой мой, был уверен, и благодаря тебе! Ты знаешь, почему плохо кончили Наполеон и Гитлер?

– Полезли в Россию.

– Они были уверены! Вот почему! Узкоглазый Чингисхан не был так уверен, зато проторчал на нашей шее триста лёт! А теперь вот, мы с тобой уверены, о чём это говорит?

– Плохо, – констатировал Якушев, профессор молчал в ожидании, пришлось продолжать высказывать мысль, – плохо, что не мы, то есть, не я отключил это чудо техники, но очень хорошо, чёрт подери, что американцы уверены! Они уверены, что это сделали мы!

– И долго удастся блефовать, дорогой мой человек?

– Нет. Недолго. Но мы и не станем блефовать! Мы обязательно найдём противоядие, обязательно! Даже если придётся искать Лошадя по всей Вселенной!

– Ладно, – махнул рукой Акульев, – начинай операцию «Голливуд»!

– Уже, – самодовольно сказал Якушев но, взглянув в глаза шефу, поправился. – Яволь!

Он щёлкнул каблуками и вышел вон.

Беспокойство не отпускало профессора. Акульева. Бездействие Алекса слабо утешало. Профессор сам убрал помехи энергетического поля, идущие из России. Далось нелегко, но нет худа без добра! Ещё Великий Пётр поднимал заздравный кубок за учителей своих, шведов разгромленных в пух и прах под Полтавой. Так что, американцы оказали неплохую услугу. Давно надо было навести порядок у себя дома!

Агентура донесла о каких-то помехах, беспокоивших директора АНБ. Акульеву пришлось срочно собирать шабаш всех колдунов и ведьм необъятной Родины, чтобы вправить им мозги. Отечественная магия в опасности! Дилетанты, начитавшись книжек по магии, начали творить беспредел! Нагадают нагадят, а убирать кому? Оттого-то и произошли помехи в энергетическом поле Земли. Акульев поручил маститым чародеям навести порядок: запретить деятельность дилетантам. Он сумел убедить магов, что энергия, их энергия, теряется безвозвратно. Ибо каждый профессиональный колдун строго придерживается всевозможных ритуалов: обрядов и постов, возвращающих использованную энергию назад. Он сам, профессор, их соблюдает. Сейчас, например, держит пост. Так почему недоучки-полудурки этого не делают? В итоге было решено наказать всех придурков, залезших на чужую грядку, а впредь не допускать никого! Никаких экстрасенсов! Как начнёт воровать анергию – так по башке ему! Каждый присутствующий, поклялся выполнять решения всероссийского шабаша, и эта клятва многое значила, поскольку была скреплена кровью.

Но оттого, что Алекс перестал дёргаться, он не стал менее опасным. Да и олигархи проявляли первые признаки недовольства. Их-де не допускают к мировой кормушке. А кого допускают-то? Хотел было взорваться Акульев, но благоразумно промолчал. Вместо этого он вновь что-то пообещал, получил под это деньги, и все остались при своих интересах. Надолго ли?

Акульев углубился в медитацию. Предстояло многое обдумать и сделать. Для этого придётся неименуемо тратить энергию.

Чем и занимался доцент Якушев. Он обучал новоявленного агента. Афоня уже хотел в Америку. Оставалась самая малость, язык.

– Да я много слов знаю, только говорить не могу, а читаю почти без словаря! – похвастался Афоня

– Ты на собачьей стадии освоения языка, – отметил Якушев – Многие на ней остаются всю свою жизнь.

– Это когда всё знаешь, всё понимаешь, а сказать не можешь?

– Точно!

– Эту стадию трудно преодолеть, не так ли?

– Обычными методами, да.

– А необычными, как? Лингокурс?

– Не гадай! И с сотого разу не угадаешь!

– Гипноз? – не унимался Афоня, расслабленный благожелательностью доцента.

– Точно! – не моргнув глазом, соврал Якушев – Приступим?

– Пожалуй. За три дня, говорите?

– За три, – кивнул доцент и принялся делать какие-то пассы над головой Афони. Обучаемый как бы заснул, мозг его очистился от ненужной информации и раскрылся для усвоения. Доцент Якушев начал вводить в него азы грамматики английского языка.

Через день Афоня не чувствовал в себе новых знаний языка, о чём не применил сообщить доценту

– Всё у тебя в подсознании. Скоро освоишь весь курс.

– Что, и говорить начну?

– Не только – улыбнулся Яков Яковлевич, начиная сеанс.

На третье утро Афоня не на шутку перепугался. Мало того, что видел сон на английском, он с ужасом заметил, что и думает не по-русски. До чего утомительно переводить в уме на родной язык и только потом говорить! Страшно остаться без родного языка. Хотя матерился Афоня, даже мысленно, всё же на русском.

– Осталось совсем немного, – утешил доцент. – Уберём кое-какую шелуху из мозгов, добавим малость американизмов, да вернём способность мыслить по-русски. Вот и вся недолга!

Так он и сделал, и не обманул.

Ровно через три дня Афоня свободно говорил и, по желанию, мыслил на английском языке. Якушеву понравился ученик. Словарный запас Афони превышал лексикон среднего американца, поэтому работать было легче. Произношение он дал ученику безукоризненно британское. Опоганить язык в Америке Афоня сам сумеет, а пока пусть выражается как истинный Денди!

– Пора? – нетерпеливо спросил Афоня, почувствовав скорую свободу. Так ему не терпелось покинуть стены мрачной Конторы. Кстати, о прогулке в коридоре он ни словом не обмолвился, а доцент и не спрашивал.

После краткого инструктажа внутри Афони всё пело и плясало.

ЕСТЬ НАШИ ЛЮДИ В ГОЛЛИВУДЕ!!!

Глава 29

Несколько сотен монахов монастыря Трашилхумпо, сновало по территории монастыря. В храмах царила варварская роскошь, невозможная для восприятия обычного человека. Всюду россыпи золота, серебра, бирюзы, нефрита – на алтарях, гробницах, дверной орнаментации, на предметах культа и вещах богатых лам. В монастыре это не считается драгоценностью. Так, обычные вещи обихода. Множество слуг суетилось, протирало, оттирало, переставляло с места на место бесценные сокровища – небрежно и буднично.

Случайно попавшие на территорию монастыря люди одурманивались и не запоминали ничего, кроме самого факта посещения тибетского монастыря. В их памяти оставались смутные воспоминания, как в тумане: монахи, бегающие туда-сюда, многочисленные кельи, своеобразные, непонятные жертвенники… И ни одного лица трапа, тем более, живого ламы.

В центральном покое собралось несколько Тюльку. Высшие сановники ламаизма решали вопрос необычайной важности. Не было только самого Траши ламы. Это нисколько не смущало собравшихся.

Иные из присутствующих тюльку сидели в позе Будды, иные – в позе Лотоса. Некоторые не являлись взору материально, они послали сюда свои голоса и мысли. На чрезвычайную важность собрания указывало и то, что требовалось участие всех членов совета, включая высоких сановников, умерших недавно и не успевших перевоплотиться в иную форму жизни. Это случилось потому, что Тюльку как высшая ступень развития никогда не перевоплощается в другую форму жизни: только в человека и непременно – Тюльку.

– Один Ботхисаттва представляет собой основу, дающую начало бесчисленным магическим формам. Сила, рождаемая совершенной концентрацией его мысли, позволяет ему в миллиардах миров одновременно делать видимым подобный ему призрак, – присутствующие внимали.

– «Ботхисаттва может создавать не только похожих на себя и других людей человеческие формы, но и любые другие, даже неодушевлённые предметы. Например, дома, изгороди, леса, дорога, мосты и прочие.

Он умеет повелевать атмосферными явлениями и изготовлять напиток бессмертия, утоляющий любую жажду», – процитировал председательствующий Далай-ламу.

– Это выражение, – добавил дух самого автора, – нужно понимать в буквальном и символическом смысле. Практически его способность создавать магические формы неистощима! Ибо Ботхисаттва – существо, степень духовного развития которого, следует непосредственно после степени духовного совершенства Будды.

После сказанного все задумались, если это можно так назвать. Каждый переваривал давно известную истину и делал собственные выводы. Но никто не спешил делиться своими умозаключениями. Члены большого собрания продолжали медитировать. Рассеянное поле энергии собиралось-собиралось, как туча перед грозой, и наконец слилось в единое целое.

Сформировалось общее мнение. Слов не произносилось. Общение шло исключительно на подсознательном уровне

Решался великий вопрос Жизни и Смерти в буквальном смысле. Собрание охватила великая скорбь, обретшая вполне материальную форму. Башни монастыря поблекли, почернела позолота. Драгоценности потускнели и не отражали солнечного света. Монахи-прислуги в ужасе побросали предметы культа и принялись за ритуалы. Происходило нечто несуразное даже для посвященных.

Мысль циркулировала между членами собрания и не находила выхода. В голове каждого медитирующего раздавался тревожный крик, всемогущая власть ускользала из рук. Компьютерный разум американцев попытался посягнуть на непосягаемое. Положение ухудшалось смертью Траши ламы. На смертном одре лама дал слишком туманные представления, где искать его Тюльку. Кто и когда переродится в нового Траши ламу? Какая часть света даст владыку монастыря?

Мощнейшая энергия собравшихся Ботхисаттв не могла определить преемника. Похоже, его не было. Он ещё не родился! В нормальных условиях это ничем не грозило. Теперь же, когда многие трапа вышли из повиновения, частью укрывшись за компьютерным гением, частью за иной формой магии – дело обещало принять неблагоприятный для ламаистов поворот. Мало того, вышедшие из повиновения, трапа впрямую объявляли войну ламам! А ведь не было вернее учеников и последователей тюльку. Любой трапа обязан отдать жизнь за тюльку. Только тогда он сможет в будущей жизни переродиться в тюльку. В то же время, если смерть трапа окажется бессмысленной – выше осла ему не подняться!

Женщин среди собравшихся не было. Мужской разум, не смотря на мощнейшие импульсы психической энергии, не в силах был разрешить проблему рождения нового Ламы. И тогда, после многочасового молчания, раздался громкий голос авватары Далай-ламы:

– Надо привлечь Дорджи Бхагмо!

Слова тюльку прямой ветви великого ламы вернули собравшихся в мир действительности. Разрушились лабиринты подсознания, разум мыслителей прекратил путаться впотьмах. Конечно же, нужна женская ветвь великих тюльку, близкая по развитию к Ботхисаттве.

Только Дорджи Бхагмо может разрешить задачу рождения нового ламы!

Энергия собрания сконцентрировалась на поиск женщины тюльку. Мощные волны психического сознания пронеслись над Вселенной. У Алекса Строэна чуть не вышли из строя все компьютеры, попадали с полок предметы культа профессора Акульева. Вскоре выяснилось местонахождение женщины – Россия!

Дух Дорджи Бхагмо явился. Женщина высказала собственные соображения и изыскания.

Неожиданное предложение гостьи тотчас было принято всеобщим одобрением. Члены высокого собрания благословили Дорджи Бхагмо в один голос, пообещав своё прямое и косвенное (посредством трапа) содействие.

Собрание закончилось. Решение принято. Присутствующие, материально и духовно, разошлись каждый по своим делам.

Тюльку покинули вотчину Траши ламы в полной уверенности в завтрашнем дне.

Глава 30

– Степанида! Я, кажется, зачала! – улыбнулась Оленька новой подруге.

– Отчего же кажется? Разве я тебе не обещала?

– Но, он ведь не приходил в себя!

– Так ли это важно? – фыркнула Степанида. – Запомни, Оленька, сознание мужчины определяет семя! Его-то мы и добыли!

– А он не узнает?

– К чему? Тебе нужен такой муж?

– Нет. Не нужен.

– Вот видишь! И такой отец нам не нужен!

– А всё-таки, он отец?

– Нет.

Оленька ничего не поняла. И не хотела понять – на душе было так сладостно, она могла летать в прямом и переносном смысле.

– Мы имеем много душ, воплотившихся в ребёнка. Которого предстоит выносить одной тебе! – пояснила Степанида.

– И моего отца?

– И твоего отца, и деда Гриши, и многих других мужчин. Все недавно и внезапно умершие отдали свою жизненную энергию нашему ребёнку!

Оля промолчала. Ребёнок, действительно, наш. Без Степаниды его бы не было. Оля помнила, как она, внутренне сконцентрировавшись и преодолев страх перед болью, села на огромный член Афони. Села и тотчас ощутила в себе горячую струю семени, орган Афони тотчас сник, и Оленька преспокойно встала. А потом, как-то оказалась в собственной квартире.

Степанида улыбнулась. Каких трудов ей стоило подыскать подходящую женщину для вынашивания младенца. И с мужиками не было проблем, а потом вдруг разрушились её планы!

Зачатие ребёнка, должно было произойти по желанию всех. Что ж, морфолог Лупин сам не захотел иметь такое достоинство! Как только он в сердцах посетовал сказав, что Кэт только из-за его размеров держится за него, в ту же ночь потерял своё достоинство.

Афоня, наоборот, искал, мощный инструмент для той же Кэт. И получил его!

Всё бы хорошо, но Кэт подвела Степаниду. Она оказалась своенравной и слишком глупой. Её угораздило влюбиться в американца. Не привязаться к нему для материальных благ, не использовать его как Лупина для плотских утех, а именно влюбиться!

А как хорошо складывалось! Но стоило вмешаться компьютерному мозгу, как всё пошло в тартарары: припёрся Орвил Янг и порушил планы!

Степанида с умилением посмотрела на Оленьку. Прелесть, правда? Как кстати она появилась! Сама захотела смерти собственного отца, чтобы изменить свою фамилию. То есть, добровольно решилась продать душу Степаниде. Что и сделала за короткий сеанс магии. Имея в распоряжении душу, Степанида не сомневалась в подчинённости тела. Здорового молодого тела. Благодаря Оленьке всё наладилось!

Сотрудничество Степаниды с профессором Акульевым помогало осуществить далеко идущие планы.

– Мы найдём тебе состоятельного и умного мужа!

– А зачем? – беззаботно спросила Оленька.

– Зачем? – удивилась Степанида. – Затем, чтобы!

– Чтобы, что?

– Чтобы всё стало правильно!

– Пусть всё станет правильно! – обрадовалась Оленька. Она знала: старая добрая Степанида никогда не пожелает ей зла!

– И ещё, – добавила Степанида, – тебе не нужно обращаться к медикам!

– В смысле? – не поняла Оленька. Она была воспитана в цивилизованном мире и не представляла себе самостоятельное вынашивание беременности.

– Наш ребёнок совсем не такой, как все! Ты это скоро почувствуешь!

– А я уже чувствую! – Оленька погладила себя по животику.

– Пока это обычные признаки беременности. А вот затем, – Степанида закусила краешек платочка. – Затем, всё встанет на свои места!

Оленька не стала допытываться, что именно и на какие места встанет. Она доверяла Степаниде с того самого вечера, когда выпила из рук старухи какую-то чашку. Оленька никогда не пробовала кровь на вкус, но была уверена, что именно кровью связана с добрейшей Степанидой. А если это так, то они родственники! Бабушка Оленьки умерла раньше её рождения. Наверное, бабушка была такой же доброй, как Степанида. А Степанида любит Оленьку больше, чем родная бабушка!

– Степанида! Ты что-то говорила о муже?

– Скоро, скоро милая моя, обретём! И самого лучшего!

– В этом не сомневаюсь! – Оленька обняла бабушку Степаниду.

Глава 31

– Бойся искушений врага рода человеческого! – в очередной раз напутствовал отец Мефодий Апостолова перед отъездом. Священнослужитель направлялся на Крайний север России с миссионерской деятельностью.

Апостолов кивнул, но остался при своем мнении: избранный для борьбы не может поддаться искушениям! Он не мог не считать себя избранным. Отец национальной идеи объединил вокруг себя интеллигенцию страны.

Николай Иванович двояко воспринимал этот народ. С одной стороны, цвет нации – носители всего доброго и разумного. С другой – нет в обществе более разрушительной силы! Люди из сословия интеллигенции всегда пытались направить свою энергию и знания на служение народу. Испокон веков они без остатка отдавали власти мощь своего интеллекта, оставаясь, в то же время, в непримиримой оппозиции к этой самой власти! Они двигали прогресс и противились власти, использующей их изобретения по своему усмотрению. Какая бы власть ни была на Руси, интеллигенция не могла, да и не желала находить с ней общий язык. Тиранская Россия их не устраивала, диктаторская – тоже. Демократическая? Может, эта власть им ближе? Нет! И такая Россия не нравилась интеллигенции. Странно, но факт! Что же нравится этой прослойке? Отношение власти к интеллигентным людям, вот что. По праву, считающие себя цветом нации, они остаются в положении прослойки-прокладки. Апостолов усмехнулся. Почему-то элиту формируют совсем другие деятели, не имеющие отношения ни к науке, ни к культуре, ни к высокоинтеллектуальному потенциалу страны. Бедному интеллигенту остаётся только брюзжать, изредка открыто выражать недовольство, тогда как продуктами его труда всегда пользуются другие: поначалу господа, затем товарищи, а теперь вновь господа!

Мало того, интеллигентов сравняли с посредственностями. Почему-то считается, что более-менее образованный индивид автоматически становится интеллигентом. Диплом о высшем образовании почему-то относит его обладателя к интеллигенции. А где, должный уровень интеллекта, где культура? Так огромная прослойка потихоньку начала паразитировать на истинно Великих именах. Человек, использующий для связки слов ненормативную лексику, считается интеллигентом! Не прочитавший за свою жизнь ни одной книги до конца получает литературную премию! За что? Оказывается, за вклад. Какой вклад, куда? И как тут интеллигенту не взбунтоваться? Как ему верить такой власти? Потому и не верит интеллигент никакой власти. Правители приходят и уходят, а отношение государства к лучшим людям страны остаётся прежним.

Никто не отменял формулировку-эпитет: вшивый интеллигент! Апостолов задумался, есть в этом определении великий смысл! Так и высасывают лучшую кровь из интеллигента никогда не покидающие его паразиты. Умирают от старости, лопаются от перенасыщения, оставляя гнид, которые уже в пелёночном возрасте знают, как использовать и ободрать бедолагу интеллигента!

Поэтому-то коллеги сразу приняли постулат Апостолова. Внутренним чутьём они уловили будущую оппозицию власти. Ещё сама власть не подозревала о печати маркёре, а интеллигенция уже приняла саму идею в штыки.

К словам Николая Ивановича прислушивались, жарко дискутировали, оспаривали его мнение, но соглашались. Здравый смысл брал верх над эмоциями.

Отец Мефодий поражал Апостолова своим интеллектом, но не более того. Николай Иванович предпочитал обращение к Богу самостоятельно, без посредников. Академика поражала неприязнь Православной церкви к Католической при явном, с его точки зрения, сходстве. Если католики избрали себе папу Римского как наместника Бога на земле, и это неправильно, тогда почему у Православных священники считаются пастырями? Напрасно отец Мефодий объяснял ему, что не может быть иного выше Бога на земле, что православный священник посредник, а не наместник Бога на земле и не может быть выше Создателя. Этого не понимал Апостолов. Бесполезно предупреждал отец Мефодий об искушениях, стоящих перед каждым верующим. Не внимал Апостолов и не понимал. Он молился дома, в одиночку.

Вскоре Николаю Ивановичу стал являться архангел. Теперь можно было получать ответы на все вопросы без пастыря и посредника.

Не знал Апостолов, что и великим старцам не может являться бесплотный архистратиг, и даже святые не могут постоянно общаться с небесным воинством. Неосведомлённость только укрепляла Николая Ивановича в высокой избранности. А как иначе? Если являющийся к нему дал жену и приказал оформить брак в ближайшие дни, опустив все формальности!

Будущую супругу Апостолов встретил в церкви, подчиняясь воле архистратига, он спросил у молодой женщины:

– Готова ли ты стать моей супругой?

– Готова, – еле слышно ответила Оленька, опустив длинные ресницы.

В двух шагах, спиной к аналою стояла бабушка Степанида и одобрительно улыбалась.

Глава 32

Хамсин пришёл на Землю обетованную: замершее море, солнце в дымке и застывшие пальмы на берегу. Изнемогала сжигаемая солнцем земля, и ветер ни единым дуновением не освежал её.Взлелеянная в душах туристов картина о Земле обетованной никак не вмещала в себя пустынную безмолвность и абсолютный покой.

– Хамсин может продлиться пять дней, – говорил старожилы. А седые аборигены добавляли, утвердительно кивая головами.

– Бывало, и по восемь!

И туристы возмущённо поглядывали на прорицателей. В глубине души им не хотелось верить в мрачные пророчества. С другой стороны, они верили в испорченную неделю отдыха и собирались мотануть куда-нибудь туда, где живой ветерок бриза освежает лёгкие и ласкает загоревшую кожу. В Адриатику, например.

Среди приезжих существовала и другая категория – паломники. Эти люди не замечали застывшей природы, палящего солнца, расплавляющегося песка и асфальта, ибо с иной целью прибыли в эту страну. Одетые в монашескую рясу, они уверенно шли сквозь пустыни и оазисы, минуя многолюдные места и стараясь ни на шаг не отклоняться от предначертанного пути от Вифлеема до Иерусалима.

Разные стремления привели сюда этих людей. Иные появились на священном пути отдать дань моде и престижу, другие шли поглазеть на достопримечательные библейские места. Но большинство паломников с истинным благоговением прикасалось к Вечным Святыням.

Наблюдательный человек сразу мог различить стремления паломников. По неумелым движениям молящихся, по их невнимательной молитве угадывались люди, попавшие сюда хоть и из благих побуждений, но совершенно без веры. И наблюдательный человек шёл вместе паломниками. Разговоры в этой среде не приняты, ему всегда приходилось полагаться на свои глаза. Ритуалы он совершал как-то очень уж ловко и умело. Принявший облик обычного паломника, отец Мефодий при первой встречи глазами угадал в нём работника бывшего КГБ.

Раскаялся ли этот человек? Несёт ли он по-прежнему свою службу? Отцу Мефодию это было интересно, но он не подал виду. У каждого свой путь, решил он. И своя Голгофа. Миссия отца Мефодия требовала секретности, поэтому он затерялся среди брадатых художников-авангардистов, отрешённым взглядом не вызывая никакого интереса Серенького человека. Отец Мефодий, как все, нёс огромный рюкзак, от самых пят до затылка, поэтому вполне пришёлся к людям свободной профессии. Инструктор внимательно осмотрел каждого, да на этом и закончил. Определённого задания у него не было. Из года в год шатался он по этому маршруту, зарабатывая нелёгкий хлеб в загранке. Иногда он, посмеиваясь, говаривал в кругу застольных друзей, что он самый что ни на есть Святой человек из всех ныне живущих на земле.

А отец Мефодий последовательно, из монастыря в монастырь, из одного Святого места в следующее, выполнял свою миссию. В православных храмах его встречали с пониманием, кратко переговорив, благословляли и наделяли всем необходимым.

Как и много тысяч лёт назад, беспрерывно шла духовная брань между Создателем и падшими ангелами за души человеков.

Глава 33

Голливуд встретил Афоню всем своим шиком и блеском. Гражданин России поморщился, и как можно мечтать о таком? Ну какая радость, кривляться перед миллионами зрителей? Разве что за миллионы зелёненьких. Может, это и есть мечта? Воспитанный в ином духе Афоня не понимал, за что? За что шутам и скоморохам отваливают бешеные деньги? Что они значительного принесли миру? Какой актёр спас человечество, скажем, от чумы? Никакой! Развлекать, веселить, взбудораживать без этого истрёпанные жизнью нервы: это и есть мечта? Но задание нужно выполнять! Афоня не хотел попасть обратно в камеру с уголовниками. О возможности чего промежду прочим мягонько намекнул доцент Якушев, напутствуя новоявленного агента.

Толстенький, явно преуспевающий продюсер, широкой улыбкой объял зарождающуюся звезду.

– Тебя ожидает громадный успех! – дружески похлопал он по плечу унылого Афоню.

За разговором в одной из голливудских забегаловок выяснилось, что от Афони совсем не требуется кривляться перед камерой! Он будет в своё удовольствие прожигать огромные деньги. Балдеть, одним словом. И за всё за это получать головокружительные суммы!

Афоня с недоверием глядел на заливающегося соловьем продюсера. Конечно же он понял, кто сидит перед ним. Казалось диким и нереальным присутствие агента Конторы во всём блеске Голливуда.

Продюсер сыпал именами нужных людей, и Афоню распирало от чувства гордости и патриотизма. Сколько наших в Голливуде! Продюсер заметил, как из бледно-зелёной кожа лица Афони превратилась в розовенькую, пышущую жаром энтузиазма и жизнерадостности. Обрадованный такой переменой, он перешёл к сути.

Прокат фильмов в последнее время падает. Сколько бы не приглашали известнейших актёров, зрителю чего-то не хватает.

– Интриги? – предположил Афоня.

– Нет! – замахал пухленькими ручонками продюсер. – Если ты имеешь в виду интеллектуальную нагрузку, то брось! Этого вовсе не нужно! Люди до сих пор смотрят сюжеты со зверствами пресловутого КГБ и по-прежнему сопереживают героям. Но новому поколению эта сказка неинтересна. Необходим скачок в кинематографе, прорыв!

– Это как?

– Качественно новое кино, – продюсер заговорщицки подмигнул Афоне. – Ты слышал что-либо о дублёрах?

– Сто раз!

– Ты думаешь, что тут нового? А то! Да ты просто мечта Голливуда!

– Не понял.

– А ты соображай! Есть ослепительные звёзды! Всё при них: бицепсы, трицепсы, римские носы, мощь интеллекта, – тут толстяк запнулся, заметив нездоровую ухмылку собеседника.

– Для среднего зрителя! – поправился продюсер. – В общем, есть всё, за исключением жизненности!

Афоня молча ожидал дальнейшего.

– В общем, – развёл кругленькими плечами продюсер, – анаболики делают своё дело.

– Ясно, – Афоня понял.

– Тебе ясно, и мне ясно! Нужен качественный дублёр! Даже не весь дублёр, а так, частично, – тактично проговаривал слова голливудский тип.

– Да понял я, понял! Дублёрши ножки свои показывают, груди и так далее! Таланта нет, но тело хоть куда!

– Я не скажу, что нет таланта, – облизнулся продюсер. – Но звезда есть звезда! Нет у неё толковой груди – не заставишь её наполнять себя силиконом или ходить в ортопедической обуви для имитации стройности!

– Это сложно? Ради роли?

– Ты что?! – аж подпрыгнул пухленький. – Мы уговариваем звезду на роль несколько месяцев кряду! Такие вот они капризули! – толстячок смачно чмокнул губами.

Да ты, батенька, не без греха! Афоня прикинул, скольких капризуль мечтает этот типчик затащить в постельку

– Каждая станет твоей! – словно прочёл мысли Афони продюсер.

– Стало быть, порнуха?

– Нет, дорогой! Порнуха, как известно, совсем другое!

– Это, когда до конца?

– Почему же? Ха-ха-ха! – расхохотался толстяк. – Кто тебе помешает до конца? Отснимут кадры, и продолжай себе!

– Но ведь, это… – Афоня не мог подобрать слов.

– Прочь комплексы! Это обычная, голливудская жизнь! Думаешь, на Мосфильме, сейчас по-другому?

– Мне в принципе всё равно. Одного я не пойму, это ведь такая мелочь!

– Вот из-за этой мелочи и нет прорыва в кинематографе! Герой и такой, и сякой! А что у него в штанах? Каждая зрительница в первую очередь думает об этом! А если ей не показать, хотя бы мельком, что она подумает?

– Ничего у героя нет, – догадался Афоня.

– Именно! И что это за герой? Кстати, и мужикам это интересно! Прыгает, скачет качок, он же обаятельный, привлекательный. Кто он? Скорее всего, педик! Кто станет на него смотреть? А если увидят, – толстяк придал максимальную внушительность голосу. – То уж увидят!

– А других кандидатов в дублёры нет? – осторожно поинтересовался Афоня

– Ни кандидатов, ни подходящих муляжей!

– Ха-ха-ха! – теперь рассмеялся Афоня. Он помнил порнофильмы с резиновыми муляжами. До чего уморительно смотреть на полуметровую елду, которая неожиданно собирается как гармошка, резко расправляется и поливает партнёршу отваром риса в количестве, немыслимом для человеческой возможности! Причём, извержение совершается совсем в наглую: либо она сжимает муляж, либо сам мужик почти демонстративно давит на кнопочку, раскрывая клапан во всю мощь.

– Истинное искусство не опустится до подделки!

– А дублёр не подделка?

– Конечно, нет! – фыркнул толстячок. – Дублёр – живой и натуральный!

– Всё-таки порнуха! – заключил Афоня

– Международные эксперты, компетентные люди, между прочим, определили понятие порнографии, отделив её от здоровой эротики!

– И где же грань? Какое отличие?

– Всё просто до гениальности! Если одновременно показываются половые органы и лицо их хозяина – это порнография. Всё иное – эротика!

– Значит эротический дублёр! – Афоня успокоился. Это его устраивало.

– Ты, наверное, хочешь узнать цель своего задания? – вкрадчиво спросил продюсер.

– Или ты? – Афоня знать ничего не желал. Умным людям, пославшим его сюда, виднее.

– Хм, – сжал губы толстяк. Видимо, парень подготовлен, как следует. Это хорошо. Можно не опасаться провала. – Контракт?

– Контракт!

Толстячок извлёк из кейса бумаги в трёх экземплярах. Сумма завораживала. Афоня, раскрыв рот, вновь и вновь перечитывал. Нет ли какой ошибки? На всех листах, стояли одинаковые цифры с нескромными нулями.

– Не пугайся! Это не Россия, где при приёме на работу подписывают один контракт, исходя из твоих желаний, затем начинают скулить, что не могут обеспечить такую сумму и переписывают, «исходя из возможностей» работодателя. Тут ты подписываешь единожды! Главное, не нарушать условий. Кстати, прочти их внимательнее! А то замкнулся на цифре, будто первый раз видишь.

– Первый? – проницательно глянул на продюсера Афоня. Получается, он уже должен видеть эти цифры, или как?

– Ну-у, – замялся толстячок. А парень-то с норовом! – Это пробный лист, так сказать.

– Пробный? – Афоня никак не понимал, в чём тут дело.

– Служба у нас такая, – смущённо улыбнулся толстяк. Каков гадёныш! Под дурачка косит, и рот-то приоткрыл по-дебильному! Продюсер тяжко вздохнул и убрал бумажонки. Спустя мгновение Афоня держал в руках другие листы: с водяными знаками и золочённым оттиском печати. Он улыбнулся, не скрывая восхищения, словно ребёнок, впервые увидевший фокусника.

Толстячок, заметив реакцию Афони, чуть не сплюнул в сердцах!

– Подожди, это не то, – вяло пролепетал он. И откуда у этого советского мышонка такая деловая хватка? Продюсер вынул другие листки, настоящие. Всё. Навариться на лохе не удалось, придётся довольствоваться процентами, положенными по контракту.

– Это тоже пробный, или окончательный контракт? – Афоня заметил, как засуетился продюсер.

– Пробный, пробный, – поспешил заверить работодатель. – Затем всё увеличится! И не улыбайся так! Не только сумма, но и объём работ возрастёт!

Афоня поставил автограф под возросшей в три раза суммой.

Они встали из-за стола, по-американски хлопнули друг друга в ладошки, что означало согласительное рукопожатие.

Итак, Афоня стал работником фабрики грёз. Воистину, страна неограниченных возможностей! Если даже из собственного члена можно выдоить огромные бабки!

Глава 34

Алекс Строэн выглядел довольным, проект исправно финансировался, никто не лез в его дела, информация не прочитывалась. Уход Орвила Янга он списал на запланированные потери в ходе операции. Хороший был агент, но как говаривал гений террора: «Незаменимых людей нет»!

Не смотря на благополучие в делах, внутренне Алекс не расслаблялся ни на секунду. Очень беспокоила возможность русских противостоять компьютерному разуму. Как им удалось отключить чип, защищённый столькими степенями? Банальное колдовство? Или нечто большее?

Наличие супертехники, способной на такой трюк, Алекс отметал. Щедрость мегалобогатых «новых русских» сильно преувеличена. Что с того, если новая модель существует пока на бумаге, а подобный нувориш уже приобрёл её? Такой тип продаст полстраны за престижную безделушку, но и пальцем не пошевелит в целях безопасности государства! Об экономической стабильности там только говорят с высоких трибун, и говорят-то правильно! Самое интересное, в последнее время в России появились люди, которые ничего не говорят, но молча делают своё дело – работают. Они мало-помалу возрождают былое величие. Это не может не раздражать шефа АНБ.

Россия как была, так и осталась страной непонятной. Дикой? Нет. Цивилизованной? Тоже нет! Так, серединка на половинку. А учитывая огромное количество мусульман, проживающих на её территории, потенциально опасной. Это, пожалуй, большой плюс!

При всех благоприятно складывающихся обстоятельствах, русские имели противоядие. И никак Алекс не мог заподозрить своего агента в безумии. Он ещё раз перечитал отчёт Орвила Янга.

Что за огромный мозг?

Что за старуха, «включившая» чип?

Если фантастические приключения Орвила можно как-нибудь объяснить действием сверхмощного гипноза, то как понять выход из строя системы аварийного выхода?

Если же русские знают какой-то секрет, то почему не заявляют об этом? Или пора парадов минула? Или это уже не та Россия? Много вопросов без ответа. Слишком много.

Шеф АНБ был уверен на все сто, что в России давно известны планы операции «Маркер». Новая национальная идея русских сильно попахивала имперскими амбициями.

Алекс врубил ящик на российскую программу.

– И что вы, Николай Иванович, скажете на это? – ведущая передачки уставилась глупенькими выпученными глазками на гостя студии.

– Я скажу так, – ответствовал профессор Апостолов. – Вовсе нет!

Алекс, присмотрелся: Ба! Да это же отец национальной идеи! Как он опустился до беседы с этой болонкой? Строэн решил досмотреть передачу до конца.

– И всё-таки, это грех!

– Это в вас говорит, извините, дилетант, – учтиво сказал профессор.

Так её, лохудру! Правильно. На место надо ставить таких болванок! Алекс одобрительно усмехнулся.

– Понятно, – ведущая похотливо улыбнулась в камеру, – а что скажет нашим телезрителям профессионал?

– Аборт – да. Контрацепция – нет!

– Ну как же? – до невозможности расширила коровьи глазки ведущая. – Если Бог дал-то?

– Да будет вам известно, контрацепция столь же древняя наука, как и астрология!

– Астрология? Да! – обрадовано подскочила на стульчике журналистка. – Вифлеемская звезда волхвы, да!

– Так и контрацепция. Благодаря христианству она приобрела правильность и упорядоченность.

– А позвольте не согласиться! – нагло перебила профессора журналюшка. – Раньше, как известно, рожали много детей! И они умирали.

Она наигранно всхлипнула от скорби по умершим младенцам.

– А почему? – спросил Апостолов.

– Естественный отбор, – пролепетала ведущая.

– Отнюдь! Никакой не отбор – расплата за грехи!

– Понятно, стало быть, расплачивались жизнью детей! Как это жестоко! – ведущая заломила руки.

– Кривляка – жёстко сказал Алекс. – Профессор, чего молчишь? Всыпь ей по первое число!

– Телезрителям известно, что существуют посты, что существует понятие «нечистоты женщины», – спокойно начал Апостолов.

– И?

– Так вот. Среда и пятница каждой недели – дни поста! Так?

– Да-да! – тряхнула мелкими кудряшками ведущая.

– Помимо того, существует четыре в году длительных поста, один из которых особо строгий!

– Да, да, да! Нам всем нужно соблюдать посты! – ведущая погладила свои бёдра. Видимо, телезрители должны понять, что уж она-то блюдёт посты, как положено.

– Не углубляясь в корни первопричин постов, скажу лишь одно: время постов приходится на самые неблагоприятные дни для зачатия!

– Авитаминоз! – догадалась ведущая.

– Неблагоприятная солнечная активность! – профессор поучительно поднял указательный палец. – Известно, обострение всех хронических заболеваний приходится именно на весну и осень – время изменения солнечного цикла.

– Мы все, дети солнца!

– А пост предполагает не только отказ от скоромной пищи, но и половое воздержание!

Глаза ведущей непроизвольно закатились. Это сколько же дней подряд нельзя?!

– Вот и вся разгадка, – заключил профессор.

Алекс понял. Апостолов говорил о естественной регуляции рождаемости. Умён Апостолов, ничего не скажешь! Мысль интересная. Алекс вспомнил самую древнюю религию на Земле. И почему люди, решили, что дураки у евреев умирают внутриутробно, благодаря естественному отбору? А зачатые в посты, в субботы? Вот оно как!

Передача пошла по накатанной схеме. Проводилась обычная обработка мозгов граждан, известная любой спецслужбе пропагандистская кампания, Алекс отрубил телик.

Вот он каков, профессор Апостолов. Ведь именно он, по проверенным данным, поднимает истерию в связи с операцией «Маркер». Николай Иванович активно. противостоит идее мирового господства посредством поголовной кодировки населения. Опасен ли он?

Скорее нет, чем да.

Когда люди убедятся в полезности индивидуальной электронной карточки, Апостолова объявят кликушей. На этом и закончится. Похоже, поддержки со стороны власть имущих профессор не имеет, да и сам не имеет точного понятия об индивидуальном чипе. Со временем Апостолов как умный человек признает гений электронного мозга.

Придя к такому выводу, можно успокоиться и плюнуть на необоснованную тревогу. Вместо этого Алекс немедля приказал собрать всю возможную информацию на профессора Апостолова, а также – профессора Акульева и доцента Якушева, подключив для этого ЦРУ и свою агентуру в России.

И ещё: твёрдый шанкр в желудке – это как?

– Суть понял? – спросил Алекс у явившегося тотчас Бена Хейворда.

– Да.

– Работай. Подключи лучших морфологов и генетиков страны! Реши эту задачку!

– Йес, сэр! – Бен немедленно удалился. Он чувствовал, когда босс не в духе.

Алекс, не теряя времени, помчался на собрание.

– Надо ускорить работу над проектом «Маркер»! – заявил он финансовым магнатам

– Цель? – лениво вопросили они. И то верно, окупятся ли дополнительные вложения?

Алекс выложил свои соображения.

Алекс ждал других мнений. Тишина стала гнетущей, она сжимала уши. Казалось, воздух сгустился и с трудом проходил в лёгкие. Человек, способный уничтожить всех собравшихся безо всяких следов, был вынужден стоять в ожидании их вердикта. Воротилы будто специально испытывали его нервы своим молчанием. Алекс не промолвил ни слова. У кого нервишки крепче?

Победила выучка и выдержка.

– Ладно, Строэн, через неделю ты представишь первые результаты, тогда и решим.

Рандеву закончилось.

Алекс разозлился на денежных мешков. Сейчас они решают, ладно! Очень скоро он, словно факир, заставит их плясать под свою дудочку!

Но почему-то никто не хотел плясать под его дудочку. Через неделю эти типы не нашли возможности встретиться с директором АНБ.

Плюс Бен Хейворд принёс сногсшибательную весть.

– Шанкр вызван магической силой. Генетики обнаружили перерождение клеток.

– Клонирование? Рак?

– Ни то, ни другое. В очаге найдена спирохета. Только вот, совсем не возбудительница сифилиса, как поспешили заявить дилетанты.

– А что?

– Можно краткий экскурс в микробиологию?

– Да.

– Спирохета, как известно, не является бактерией она и не вирус. Если бактерия – самостоятельная клетка, то вирус – чистый паразит! Он живёт только за счёт других клеток, в том числе бактерий. Спирохета же, являет собой промежуточную форму жизни.

– То есть, при определённых условиях может жить как вирус, включаясь в чужую, генетическую программу, в иных условиях становится полноценной клеткой, – дополнил Алекс, – и что?

– Генетики говорят, что такая форма жизни, может как убить макроорганизм, так и возродить его. Всё будет зависеть от условий.

– В данном случае?

– Мы имеем форму-убийцу.

– Выводы?

– Убийца собирает жизненную энергию, накапливает её.

– Полагаешь, планирует куда-то использовать?

– Уверен.

– А кто управляет спирохетой?

– Без понятия. Удалось лишь узнать, что профессор Акульев напал на след родителя неизвестной формы жизни.

– А не он ли её сотворил?

– Нет. Контора активно ищет Лошадь.

– Заражённую спирохетой?

– Они почему-то так называют человека мужского пола, склоняя его кличку против правил русского языка.

– У этих русских реформа за реформой! – махнул рукой Алекс. – Эти чудаки считают, что чем больше реформ, тем быстрее прогресс! Скоро и писать станут так, как говорят, и учиться в школе лет двадцать! Или пятьдесят, чтобы по окончании школы сразу на пенсию! Может, подкинет им такую идею?

– Неплохо бы, – согласился Бен, но продолжил серьёзным тоном, – реформы русского языка ещё не было. Похоже, Лошадя они так называют кодировано.

– И долго ищут? Ещё не стреножили?

– В том-то и дело, что нет! Лошадь ускользает от них, как угорь. Едва схватят его, как оказывается, что держат руками воздух!

– Насколько я понял, – заключил Алекс, – этот Лошадь создал необычную спирохету, уничтожил ряд людей, собрал энергию и затаился. Акульев ищет его, но для чего?

– Он или вышедший из-под контроля сотрудник Конторы, или лицо, действующее самостоятельно. Акульев ищет его, чтобы наказать или склонить к сотрудничеству

– Что предлагаешь?

– Наши возможности пока, к сожалению, ограничены.

– Я что-то не понял! Ты о чём доложил? То ли русские, то ли не русские затеяли никому, кроме Лошадя, непонятную операцию. Цель её неизвестна, мы ничего не знаем, и повлиять на события не можем, так?

– Так, – смутился Бен и тотчас поправился. – Мне было приказано разобраться с появлением шанкра!

– Считаешь, разобрался?

– Это не сифилис сэр!

– Не надо называть меня сэром! – стукнул по столу Алекс.

– Как скажешь, Алекс.

– Так и скажу! Русские знают, что это не возбудитель сифилиса – бледная трепонема?

– Какие русские, Алекс? Которые в России, или наши генетики?

– Конечно же, те! Наши давно уже американцы!

– Да, сейчас в кого ни плюнь, попадёшь в американца, – согласился Бен Хейворд. – Русские не знают, или тщательно это скрывают. Спецслужбы России могут заставить молчать кого угодно!

– Подкуп?

– Бесполезно. Они с молоком матери впитали запах тюремной баланды. Свобода дороже всех денег на свете! Тем более, мы знаем, какие учёные остались работать в России.

– Да фанатики есть в любой нации.

– Только у русских это сильнее выражено!

– Плевать на их национальные особенности, к делу! – Алекс сосредоточился – Будем искать Лошадь!

– Мы?

– И если найдём первыми, будем на коне!

– Постараемся, сэр! – вырвалось у Бена.

– Старайся, солдат! – улыбнулся Алекс. – Привлеки всех смежников

– В каких пределах давать им информацию?

– Объяви розыск. Скажи, что это особо опасный, но очень нужный для безопасности США, человек. Тогда коллеги не перестараются и доставят Лошадь способным говорить!

Воистину, «что знают двое, знает и свинья»! Как уж там произошла утечка информации из Лэнгли, но к поискам Лошадя подключилась небезызвестная Моссад! Несколько дней спустя к ним присоединились: Интележент Сервис, итальянская Сафар и даже румынская Секуритате. Интерпол официально заявил русской милиции о поиске особо важного свидетеля.

Петровка отреагировала адекватно. Менты пригласили агента Интерпола, пообещав снабдить его всем необходимым для поиска. Генерал МВД красноречиво провёл ладонью под подбородком, мол, своих дел по горло! Не прельщала его необыкновенная премия и мировая слава. С утра он схлопотал разнос в мэрии, о каких тут международных свидетелях может идти речь?

Узнав о всеобщей облаве на Лошадь, Акульев насторожился. Что они могут знать? Ничего. Но если Лошадя захватит чужая разведка, то, скорее всего, ликвидирует, на всякий случай. Тогда умрёт секрет непарнокопытного. Такого поворота событий допускать нельзя!

Фёдор Федотович немедленно связался с управлениями ФСК, ФСБ и ГРУ.

– Где ваша оперативность? Она умерла вместе с Дзержинским? – ехидно спросил он.

Заместители спецслужб помалкивали, прекрасно зная, кто стоит за крикуном из Конторы. Они ничего не ответили. Но Акульеву удалось-таки раззадорить спецслужбы, задеть за живое! Почти все разведки мира разыскивают какого-то типа, который у них под носом! Ареал Лошадя не простирается за пределы Москвы. Где, в самом деле, хвалёная оперативность и мощь ЧК? И разведчики, и «друзья народа» взбеленились.

И заработал огромный маховик профессионалов разведки и контрразведки, забегали сексоты и осведомители, активизировались штатные офицеры – две звезды за поимку особо важного свидетеля!

Тем временем юноша, разыскиваемый столь авторитетными спецслужбами, преспокойно вышел из хрущёвки, прошёлся по захламлённому дворику, завернул за угол, как коренной москвич, купил четвертушку чёрного хлеба, тупо посмотрел на прилавок, так ничего для себя не решив, вернулся домой. Никто за ним не шёл и не наблюдал. Лошадь держал пост перед Великим свершением.

* * *

Профессор Апостолов уже пережил великое свершение – женился! Супруга оказалась немного набожной, что-то постоянно читала вслух, запершись в своей спальне. Апостолов не вникал, его вполне устраивало ощущение уюта. К тому же, жена ничего не требовала. После первой брачной ночи молодая женщина ни разу не привлекла его к исполнению супружеских обязанностей. И вообще почти ничего не просила.

Она завела секретаря и прислугу, обустроенность быта вовсе не вредила профессору заниматься своей миссией.

Оленька Богатова вовсю эксплуатировала личного секретаря и шофёра-телохранителя в одном лице. Он совершал немыслимые поступки, доставал то, чего найти невозможно, отбывал в командировки туда, где не ступала нога цивилизованного человека.

Профессор Апостолов и представить себе не мог, сколько у него денег! Он не интересовался финансами, передав их в руки супруги. Когда Оленька заявила, что беременна, Апостолов, чуть не запрыгал от свалившегося счастья! У него будет сын! Профессор настаивал на консультации врача. Оленька в ответ скромно качала головой.

– Ни к чему! У нас и так будет самый здоровый сын в мире!

– И всё-таки, – не очень уверенно повторял свою просьбу Апостолов. – Это необходимо.

– Для чего? – наивно спрашивала Оленька.

– Как, для чего? – чуть не взрывался профессор.

– Пойми, дорогой Николай Иванович, – иначе она не называла супруга, считая такое обращение верхом интеллигентности, – у меня есть собственный врач!

– Собственный? – поперхнулся Апостолов.

– Да, собственный! Неужели отец нации не может позволить своей супруге иметь личного врача?

– Он уже смотрел тебя? Взял необходимые анализы? – забеспокоился супруг.

– Всё уже сделано! Не волнуйся, пожалуйста! У меня есть специальные препараты, – Оленька показала пузырёк с какой-то жидкостью. И ещё, ещё!

Супруга доставала из полочки какие-то микстуры, отвары и даже капсулы. Глаза Апостолова расширились.

– Не много ли это? Не вредно ли?

– Нет! Это только витамины!

– Так зачем же столько?

– При нынешней экологии, всё это жизненно необходимо для успешного вынашивания беременности! – сразила наповал чужой, докторской фразой, Оленька.

Диспут закончился.

Апостолов направился на службу, а Оленька засела за расписание дел для секретаря. Она так и называла его:

– Секретарь!

– Тут! – отвечал сухопарый мужчина. Много чего не нравилось ему в обращении хозяйки, но за такие бабки он был готов терпеть и не это!

Больше всего секретарю нравились поездки в Тибет. После каждой командировки в страну льдов он чувствовал себя помолодевшим и совершенно здоровым. Необычайный прилив сил компенсировал отсутствие памяти на период пребывания в командировке. Когда он проходил Долину цветов, одурманивающий аромат полностью отключал сознание. После этого секретарь пребывал как во сне. Похоже, с кем-то общался, потому что всегда возвращался с презентом для хозяйки. Ему никогда не приходило в голову раскрыть свою поклажу и глянуть, что там?

Однажды секретарь по ошибке взял в самолёт не ту сумку как ручную кладь, а свою отдал в багаж. В салоне жутко захотелось курить, он поискал по карманам, смачно выругался и полез себе под ноги, вынул сумку в проход, раскрыл замок-молнию, едва успел заметить какой-то пакет внутри, как молния сама собой резко закрылась, ободрав ему пальцы.

– Мать твою! – вскрикнул секретарь, выдернув руку из сумки.

– Что-нибудь случилось? – участливо спросил попутчик.

– Да, – махнул рукой секретарь, – сигареты позабыл.

– Ерунда! – грузноватый сосед протянул сигару

Дрожащими руками секретарь принял её, раскурил и почти успокоился Внешне он только слегка побледнел. Внутри же него кипела буря! Вот, попал! Он, ничегошеньки не подозревая, оказался наркокурьером! А иначе как объяснить такие громадные деньги? Откуда у обычного профессора миллионы баксов? Ему что, государство платит? Каким же дураком оказался секретарь! А всё потому, что элементарно купился. И на что купился? Что, он не мог бы прожить без евроремонта в своей квартире, без супертачки? Его дочь пропала бы без обучения в Оксфорде? А теперь вот, ужасное слово конфискация!

Едва он попадёт на таможенный досмотр, тут же сядет. И надолго.

– Ты чё блин, такой кислый? – удивился сосед.

– Да так, перетрудился.

– Лучшее лекарство от усталости! – сосед вынул пузырь водки. – Она, родимая!

– Нет, – отказался секретарь. Не хватало ещё и отягчающих обстоятельств!

Сосед разом потерял интерес к хмурому попутчику. Идиот, он и в Африке идиот! Он отвернулся от мрачной рожи и уставился в иллюминатор, созерцая порядком надоевшие облака.

Пройдя без приключений таможню, секретарь успокоился. Ему больше не хотелось требовать немедленного расчёта, да и объяснений хозяйки тоже. Интересовало только одно, почему на экране монитора сумка выглядела совершенно пустой, будучи такой тяжёлой?

– Хозяйка, – заискивающе обратился он к Оленьке. – А нельзя узнать, что там в сумке?

– Зачем тебе?

– Интересно же, такую тяжесть нёс, а на таможне сказали: «И чего ты прёшь пустую сумку? Что, всё пропил, раз даже на сувенирчики не хватило»?

– И что тебя гложет?

– Понимаешь, хозяйка, я тут подумал…

– Я тебе за это плачу? Подумать есть кому и без тебя! – резко сказала. Оленька. Она хотела выпроводить секретаря, но в последний момент передумала – Интересуешься содержимым сумочки? Пожалуйста!

Она пихнула сумку к секретарю. Открывай!

Секретарь опешил. Опять? Но командный тон и взгляд хозяйки заставил действовать. Не подавая вида, он уверенно расстегнул замок, на всякий случай, отдёрнул руку.

– Что?

– Сейчас-сейчас, – засуетился секретарь. Удивительно, но фокус не повторился, слуга вынул чёрный пластиковый пакет, а на дне сумки ничего.

– Вскрывай!

Секретарь вынул нож, глянул на хозяйку, та одобрительно кивнула Через две секунды пакет был вспорот. Внутри ничего не оказалось. Абсолютно ничего! А комната наполнилась ароматом Долины цветов

– Во, приколы! – обескуражено вслух высказался секретарь. Красиво жить не запретишь!

– Покейфовал? Теперь иди!

Уже за дверью, держа в руках список поручений, секретарь окончательно пришёл в себя и успокоился. Ему ничего не грозило!

Ни он, ни сверхумные таможенные приборы не заметили парочку дематериализованных слитков золота, придававших удивительный вес пустой сумке, наполненной запахом цветов Тибета.

Утречком двое ассистентов профессора Апостолова отнесли слитки в банк и обналичили за счёт института паранормальных исследований. Аспиранты получили свою таксу в виде десяти месячных зарплат, отдали нал госпоже Богатовой и тотчас забыли об этом.

Глава 35

Афоня оставался равнодушным к великолепию Голливуд Лэнда. После делового завтрака продюсер повёл его по направлению к центру до Вайнстрит энд Гоуэр мимо зданий «Коламбиа пикчерс», «РКО» и «Парамаунт».

– Запоминай места своей работы! – сказал толстячок.

– Хорошо, – буркнул Афоня. Он предполагал, что ожидает сотрудника спецслужбы России за этими воротами. Упаднические настроения Афони усилились при встрече с режиссёром. Тот в мягчайшей форме потребовал продемонстрировать основной аргумент. Афоня не понял.

– А за что мы станем тебе платить, молодой человек?

– Я понял так, за работу.

– Вот и показывай свой рабочий инструмент!

Афоня собрался плюнуть и уйти, цифры в контракте казались ему чем-то ирреальным. Но, вспомнив о настоящем своём статусе в Голливуде, он молча покорился.

– Ого! Смотри Джил! – благожелательный тип подозвал секретаршу. – Настоящий?

– Что сделать? – неохотно спросил Афоня, растягивая слова.

– О! Не стоит беспокоиться! Всё о,кей! – по-своему восприняли его слова деятели Голливуда.

– Конечно, – скрипнул зубами Афоня, – дерьма не держим!

Дотошный американец попросил секретаршу исследовать орган. Женщина безо всякой скромности принялась мять его.

– Ого! Функционирует! – продюсер с режиссёром аж подпрыгнули от радости.

– Хватит! – Афоня заправил «инструмент» в брюки. – Подойдёт?

– Ещё бы! – закатила томные глазки секретарша, имеющая фигурку, будто бы слеплённую в безумных фантазиях онаниста. Она присела, невзначай приподняв краешек мини юбочки, под которой не было никакого белья. Это улучшало коммуникабельность секретарши.

– Тебя не спрашивают! – разозлился почему-то режиссёр.

– Экстра класс! – ещё громче сказала секретарша и достойно удалилась.

– М-м, мистер?

– Мистер Никифоров, – подсказал продюсер.

– Не пойдёт, слишком запутанно и длинно! Мистер Ники, идёт?

– Идёт, – безразлично согласился Афоня. Они хлопнули по рукам.

– Итак, завтра же работаем! – радостно сообщил режиссёр.

– Сразу? – не понял Афоня. По его мнению, должен как минимум, сниматься какой-нибудь фильм, и когда по сценарию подойдёт нужная сцена, только тогда демонстрировать «инструмент». Об этом он не преминул сказать вслух.

– О нет! Совсем нет! Ты, Ники, станешь дублёром! А дублёра мы можем снять в любой день, понимаешь?

– А-а, – протянул Ники, – монтаж?

– Не совсем так. Хотя, какая тебе разница?

– Вообще-то, нет, – согласился Афоня и непонятно почему добавил: – Вся разница в цене!

– О! О цене договоримся! Договоримся! – заверил режиссёр. – После пробного кадра!

– Когда?

– Сразу же, – не понял в свою очередь режиссёр, что это за тип? Сразу же желает получать деньги!

– Сейчас что ли? – поразился Афоня

– В смысле?

– Пробный кадр?

– Ах, это! – сообразил наконец американец. – Завтра! К десяти!

Продюсер деликатно протолкнул Афоню к выходу. Ники почти вышел из кабинета, как кто-то окликнул его.

– Ники!

Афоня резко оглянулся. Во все тридцать два зуба ослепительно улыбался режиссёр.

– Что?

– Поздравляю!

– Завтра?

– Завтра! – сказал режиссёр и попросил продюсера остаться для обсуждения кое-каких профессиональных закавычек.

– Ники! Ты подписал контракт? – поинтересовалась секретарша.

– Конечно. Ещё ранним утром.

– Да ты что?

– Ничего. Подписал, да и всё.

– Ха! – вспыхнули искорки в глазах секретарши. – С кем?

– С этим, продюсером, – неуверенно сказал Ники.

– Какой студии?

– Понятия не имею, – признался Ники. – Тебе лучше знать!

– Мне? Откуда? – секретарша обворожительно улыбнулась.

Почему они все так скалятся? Чем шире «смайл», тем больше благополучия что ли?

– Он тут, – Ники кивнул на дверь.

– Здесь нет продюсера!

– Оба на! – по-русски удивился Афоня и присел от неожиданности. – А где он?

– Офис нашего продюсера на Беверли драйв!

– А это что?

– Это? Это студия «XX век Фокс» Бульвар Пико, Западный Лос Анджелес.

– Спасибо за урок географии. Но кто тогда этот толстячок?

– С которым ты пришёл?

– Ну да!

– Это, простой агент.

– Но я с ним подписал контракт!

– Конечно, он заполучил тебя первым!

– Значит, с каждым продюсером я стану заключать новый контракт?

– Конечно! Ты откуда такой умный?

– Из России! – ответил на безукоризненном английском Ники. Так положено по заданию.

– О! Там все такие?

– Есть и покруче! – не поняв о чём речь, без задней мысли выдал Ники.

– Покруче?! – закатила глаза секретарша.

– Конечно.

И она не стала терять ни секунды.

Смутно Афоня помнил, что собственно произошло. Состояние близкой опасности ещё более возбуждало, умелые действия секретарши воспаляли страсть до предела. А когда всё окончилось, Ники обесиленно упал в кресло. Секретарша же, так и осталась стоять, облокотившись об стол, затем потихоньку сползла на коленки.

За дверью кто-то потрогал ручку. Секретарша вскочила на ноги, встряхнулась как собачка после купания, восторженно глядя на Ники, помогла отворить дверь. Из кабинета вышел толстяк.

– Едем домой, Ники! На сегодня всё.

– Едем! – встал из кресла Афоня.

У выхода в самое ухо горячо шепнула секретарша:

– Я у тебя была первой в Голливуде!

Первой в Голливуде. Сколько их теперь будет? Или ему будут подсовывать одну и ту же дублёршу? Афоня не знал. Как хоть зовут эту первую? Он напрягся, но тотчас сообразил, что вспомнить-то нечего, и махнул рукой.

Действительно, разве половая близость – повод для знакомства?

Тем более, для звезды Голливуда!

– Зачем ты сказал, что ты продюсер? – спросил Афоня за обедом.

– Я? Я вовсе ничего не говорил! – заявил толстяк со сложной фамилией, которую Ники не запомнил. – Это ты, вероятно, сам присвоил мне столь великий чин!

– Великий? – уловил сарказм Ники.

– Я агент! И знаю тысячу всяких продюсеров! Я обедаю каждую неделю с генеральными продюсерами Голливуда, так-то!

– Не распаляйся, я всё понял. Агент, так агент! Только скажи мне, где я буду спать?

– Ты не упал с неба, Ники?

– Может быть. В этой блестящей империи я себя так и чувствую, словно с неба свалился!

– Это поначалу! Скоро адаптируешься, – успокоил толстяк. – А пока прочти контракт!

– Я уже читал, – отмахнулся Афоня

– Нет, ты не читал, – настаивал толстый. – Если и читал, то ни черта не понял!

– Отчего же? – Афоня назвал сумму, оговорённую в контракте.

– И это всё? – до корней волос возмутился толстяк.

– А что ещё?

– Да это, это лишь верхняя часть айсберга!

– А остальные две трети где?

– А ты посмотри, почитай!

– Ладно, – Афоня принялся внимательно изучать условия контракта. Толстяк покинул столик на время, заболтался с кем-то из звёзд у стойки бара.

Афоня ознакомился с документом до последней строки. Всё равно он многое не понял, кое-что никак не укладывалось в голове. Например, скрытие своих истинных сексуальных пристрастий.

– Для чего пункт о гомосексуализме? – спросил Афоня, когда толстяк изволил вернуться за столик.

– Посмотри по сторонам, – сказал он.

Афоня огляделся. Столовая студии «XX век Фокс» представляла собой огромный зал, битком набитый звёздами. Афоня безразличным взглядом скользнул по знакомым лицам. Вот же они, живые! Если они живые и такие вот супергерои, тогда зачем здесь он? Так-то! Афоня гордо оглянул зал. Похоже, никому не было до него никакого дела! Наплевать! Он российский шпион, а не какая фифочка! Чем меньше смотрят, тем меньше замечают. А вот интересно, сколько лет этот толстенький тут кружится?

– Заметил? – прервал агент размышления Афони.

– Что?

– Никто из звёзд не афиширует своей сексуальной ориентации!

– Что ты хочешь сказать? Я что ли демонстрирую? Я ору: «Да, я гетеросексуал!» Так что ли?

– Примерно, – спокойно согласился пухленький. – Вот и не ори! Делай своё дело молча.

– Для этого такой пункт в контракте?

– Не будь глупцом! Это стандартный пункт. Что, для тебя одного стоило переиначивать?

– Нет.

– Больше вопросов нет?

– Нет.

– Едем?

– Угадай с трёх раз, куда?

– В Палм спрингс! – без труда попал в точку Ники. На память он не жаловался Да и грех пожаловаться, если только что прочитал, что ему полагается роскошный дом в Палм спрингс с винным подвалом, плавательным бассейном, парой шоферов, двумя секретаршами и скромным штатом прислуги.

– Откуда это всё? – спросил Ники, выходя из лимузина перед собственной усадьбой.

– Операция хорошо финансируется, – уклончиво ответил толстяк.

– Рука Москвы? – улыбнулся Афоня.

– Нечто иное, – ещё более загадочно улыбнулся агент. Он и сам понятия не имел об источнике финансирования агента Никифорова.

– Ясно. А гонорары?

– Согласно контракту.

– Что? Все деньги мои?

– Минус налоги и мои проценты за заключение договоров.

И чем не хороша жизнь? Ники широченно улыбнулся. Совсем как голливудская звезда – чуть не порвал складки уголков губ.

Так вот почему они так улыбаются!!!

Глава 36

– Как идёт операция «Голливуд»? – вместо приветствия спросил Акульев.

– Полным ходом! – отрапортовал доцент Якушев

– Подробнее!

– Агент получил новое, имя, Ники. Его премьера прошла на ура! Прокат увеличился в несколько раз, что на сегодняшний день необычно для Голливуда.

– Итак, Ники стал настоящим Хер-роем? – улыбнулся профессор.

– Именно так. Должен заметить, что агент проявляет самодеятельность!

– И? – нахмурил брови Акульев.

– Он, самостоятельно не ведая того, расширил программу.

– Каким образом?

– Инстинкты, инстинкты, – Якушев помолчал, подбирая слова. Профессор не мешал. Доцент глубоко вздохнул и одним залпом выдал: – Он решил изменить демографическую ситуацию в Штатах.

– Да ну?

– Не знаю что происходит, но эти сучки просто посходили с ума! Даже убеждённые лесбиянки мечтают зачать ребёнка от Ники! Так, одна суперзвезда лесбиянка в высшей степени, решила родить ребёнка именно от Ники! Он пока отнекивается.

– Немедленно связаться с ним и прекратить ломания! – Акульев ухватил суть высказывания помощника, он потёр ладонями от удовольствия. – Скольких оплодотворил наш Ники?

– Пока неясно, но, похоже, более десятка.

– Он что, гигант?

– Каждый из нас может стать гигантом, – качнул головой Якушев. – Это одна супруга не может стольких зачать. У женщин в месяце только четыре дня «опасных». А с разными партнёршами можно каждый акт делать ребёнка!

– Опять же, если попасть в эти «опасные дни», что маловероятно.

– Процентов девяносто попадает. Женщины открыли на Ники натуральную охоту, они прыгают под него только в «опасные дни»!

– Как мужчина он их не интересует – нужен только ребёнок?

– Да. Именно ребёнок, возможно, их поражает его жизненная мощь и энергия, безукоризненное произношение и сила интеллекта.

– Сила чего? – поперхнулся от смеха Акульев.

– Федор Федотович, всё познаётся в сравнении!

– По операции за океаном у меня вопросов больше нет!

Акульев широко улыбнулся. Пусть неожиданно расширился объём, зато результат пропаганды национальной идеи России уже сейчас радует. Масштабы-то какие!

– Присядь, – пригласил профессор, указав Якушеву на кресло. Якушев понял: беседа начинается. После официального отчёта пора посоветоваться, подключив помощника. Одна голова хорошо, а две лучше! «Даже если обе пустые», – часто продолжал пословицу профессор Акульев.

– Почему же лучше, если обе пустые? – поинтересовался Якушев.

– А если столкнуть их лбами – такой звон получится!

Акульев, похоже, пребывал в наипрекраснейшем расположении духа. Даже не обратил внимания на вмешательство коллеги в его мысли!

– Итак, – разложил диспозицию профессор, – спецслужбы мира шарятся по Москве. Лошадя найти не могут. Наши смотрят за ними. Очень зорко смотрят. Похоже, традиционные методы поисков не годятся. Апостолов внезапно женится на первой встречной! Почему?

– Ему подсказал Голос.

– Не перебивай, дорогой! – Акульев, сцепив пальцы, заперебирал ими, что свидетельствовало об интенсивности работы мозга. – Итак, он женится. Его супруга схоронила отца с шанкром на слизистой оболочке желудка. В подъезде госпожи Богатовой погибает дед Гриша, и тоже с шанкром. Афоня взят ментами именно из квартиры мёртвого деда Гриши. Вот оно как! – Акульев подскочил и стукнул себя по лбу. – Немедленно произвести анализ спермы Ники!

– Яволь! – Якушев собрался встать, но профессор усадил его обратно.

– Агент Орвил Янг исчезает, выходит из игры. Делает это совершенно безнаказанно. Никто не бросается ему вслед, никто не получает приказа о ликвидации. Странно, не правда ли?

– Вероятно, он давно хотел выйти из игры!

– Не вероятно! Он удирает профессионально, скрыв все следы! Но почему-то на его счёт перечисляются огромные суммы денег из АНБ! О чём это говорит?

Якушев помолчал, зная манеру профессора. Акульев ответил сам.

– А говорит это о великой важности операции. Эка невидаль! Побывал в Конторе! Стало быть, это очень важно для Алекса! В чём же важность? Думай!

– Отключен чип Орвила Янга!

– Именно! Не по этой ли причине приостановлено дополнительное финансирование проекта «Маркер»? – рассуждал Акульев. – Что ж, это нам на руку. Один плюс есть! Но и куча минусов. Каких?

– Нам неизвестна причина отключения электронного болванчика!

– Кристалл пропал.

– Совсем?

– Совсем, – вздохнул Якушев.

– Но Степанида не пропала?

– Да куда ей деться?

– Почему, до сих пор не опрошена?

– Как это? Да вот же! – Якушев извлёк листы из папки.

– Что там? Только самую суть!

– Сейчас, сейчас, – Якушев пробежал глазами по записям и вкратце доложил.

– Ясно. Она обработала кристалл своим зельем и высушила. Зелье Степаниды немедленно на анализ!

– Яволь!

– Так, – продолжил размышления Акульев, – почему у профессора Апостолова появилась куча денег?

– Секретарь Оленьки зачастил в Тибет.

– Как?! – взорвался профессор. – Почему я об этом не знаю?

– Пока сказать нечего. В мыслях у него одна пурга: Долина цветов!

– Он не наркоман?

– Нет. По крайней мере, в общепринятом смысле.

– А гражданка Богатова беременна! У врача была?

– Её пользует кто-то другой.

– Кто?

– Считал это несущественным, виноват!

– Ещё как виноват! Нет в нашей работе мелочей, нет!

– Выявить отца ребёнка?

– Обязательно! – оба парапсихолога почему-то Апостолова отцом не считали.

– Яволь!

Наконец-то Якушеву было позволено выйти и приступить к выполнению приказов.

– А когда закончишь с этим, в командировку на Тибет! – вдогонку донеслось доценту.

Вот как, Тибета ещё не хватало! Якова Яковлевича передёрнуло. Он давно подозревал о присутствии чужой воли в ходе операции. Только признаться в этом не желал, даже самому себе. Доцент усмехнулся, что это? Амбиции советского периода? Наше всё самое, самое в мире! Наш балет, наши ракеты, наша магия, наконец!

Якушев прокрутил в голове выкладки Акульева, сопоставил их с немедленными приказами и понял: Тибета ему не миновать! Похоже, в этом чертоге дьявола и кроется разгадка. Доцент начал подготовку к опасной командировке.

Глава 37

Очень скоро спецслужбы, одна за другой, отказались от поисков Лошадя. Кинувшись с головой в воображаемый водоворот событий, шефы разведок быстро сообразили, что этот Лошадь никому не нужен! Играть в игры: «кто кого» уже неинтересно – времена не те! Своих дел по горло, а тут какой-то Лошадь. Его много раз фотографировали, проследили его маршруты по городу и ничего особенного для себя не нашли. Особо важный свидетель? Так пусть его Интерпол и разыскивает. Обычный обыватель, каких много.

ЦРУ по инерции ещё копалось. С огромной неохотой агенты собирали информацию и направляли прямиком в АНБ.

А вот захватить Лошадь пытались все!

Представители разных стран сталкивались лоб к лбу, но кроме шишек ничего не обнаруживали.

Прекрасно задуманная операция аж трёх разведок с треском провалилась. Причем, при таких обстоятельствах, при каких нёвозможно завалить дело!

В определённый час Лошадь появлялся в хлебном магазине, брал четверть чёрной горбушки и удалялся. Выйдя из булочной, он растворялся в толпе. Всё. Ни один сверхточный прибор не обнаруживал его. Он входил в извечно бегущих людей столицы: не между ними, а именно в них, и исчезал д е м а т е р и а л и з о в ы в а л с я! Было принято решение брать Лошадь до встречи с толпой. К входу в булочную подъехала хлебовозка. С обеих сторон в цепочку встали грузчики, передавая друг другу лотки с буханками так, чтобы только два человека держали в руках груз, а остальные были готовы к любым неожиданностям. Люди подходили к магазину и молча, а кто и с возмущением, разворачивались. Толпа плавно обтекала фургон, понятное дело разгружают хлеб. Почему через центральный вход, тоже ясно. Теракты! Вдруг какие-нибудь моджахеды заблокировали задний вход? Заминировали, например. Обычная речь грузчиков, удобрено пересыпанная матюками: работают себе люди, что ещё? Простота операции никак не предполагала провала! Лошадь выходит с авоськой, грузчики охватывают его в кольцо, без шума и пыли вовлекают клиента в фургон.

Растворения Лошадя промеж них не предполагалось. Феномен исчезновения объяснялся очень просто: слияние с толпой одноцветных, постоянно чем-то озабоченных людей. Известен секрет всех разведок мира, хочешь стать невидимым: не производи шума, не маши руками, подражай походке окружающих, и всё! Никакой тебе шапки Невидимки!

Уже разгрузили весь хлеб, но Лошадь не появился. С ужасным осознанием ошибки агенты влетели в магазин. Там преспокойно принимали товар, продавец заполняла накладные, покупателей не было. Так и должно быть, их же не впускали во время разгрузки. Но нет и Лошадя! Агенты у заднего входа никого не выпускали.

Мистика!

Продавец не понимала, о чём речь. Судя, по её разгневанному лицу, она была более чём уверена: в магазине при разгрузке никого не было! Собственный грузчик, принимающий внутри лотки с хлебом, так же клялся:

– Тля буду, начальник! Никого! Я да Клава!

Агент, предъявивший корочки майора милиции, исследовал прилавки и подсобки. Лошадь пропал. Растворился.

Команды спецслужб сделали вывод: нечего делать! Их попросту водят за нос, отвлекая от важных дел. Докладывать о провале решили единодушно: нежелательно! Есть чему представлять себя дураками?

Пусть Интерпол занимается своей ерундой! Резиденты отозвали своих людей с операции.

И только «друзья народа» с усмешкой наблюдали за действиями коллег с Запада и Востока.

По-разному отреагировали шефы конкурирующих организаций на донесения разведки. Акульев, успокоился: ажиотаж вокруг Лошадя исчез. Теперь это только его дело!

Алекс Строэн, наоборот, озадачился не на шутку – сговор! Русские постигли тайну перевоплощения, а эта наука известна только тайным магам Тибета. Это Траши лама, и он делает ставку на Россию.

Алекс запросил информацию, чтобы изучить её ещё раз. Вдумчиво и с анализом. А компьютер показал ему диснеевский мультфильм!

– Информация сохранена? – крикнул он, выйдя из себя.

– К сожалению, нет, сэр, – ответил старший сотрудник Скотт Клайд. – Это вирус, сэр.

– Как мог проникнуть вирус в святая святых АНБ? Для чего мы содержим двадцать тысяч хакеров, а?

– Невозможно уследить за всем, сэр. Большинство людей занимается созданием Хэппи Лэнда.

– Скотти, не объясняй мне, пожалуйста, что два плюс два четыре! Один вопрос, как?

– Это не электроника!

– А что это?

– Не могу сказать, – Скотт не осмеливался доложить о потустороннем. Да, он сам сидел перед дисплеем, когда, вдруг, на его глазах начали открываться файлы с мудрёными, известными только Скотту паролями. Словно кто-то стоял у клавиатуры и втихомолку набирал, считывая мысли Скотта. Он даже посмотрел на клавиатуру, но никаких движений клавиш не увидел. Но программы запускались, явно не без участия чьёго-то разума. Скотт пробовал блокировать клавиатуру, даже отключил её от компьютера, но ничего не спасало.

– Всех людей, на расследование! – сгоряча заявил Алекс.

– Боюсь, это невозможно, сэр. Лучшие специалисты просчитали все варианты.

– И?

– Это биологический вирус сэр.

– Сибирская язва?

– Очень похоже. В том смысле, что действует строго избирательно. Исчезла только информация о каком-то Лошаде.

– А могло исчезнуть всё, Скотт?

– Это так, Алекс, – кивнул Клайд, назвавший босса по имени.

– Так почему не исчезло? – Алекс надеялся на надёжность систем защиты. Может, информация о Лошаде не была защищена?

– Действие этого вируса избирательно, – повторил Скотт Клайд.

– Источник заражения?

– Выявить невозможно. Это идёт изнутри.

– То есть, сама система породила вирус?

– Возможно, сэр.

– Тогда вперёд, на поиски! Доклада, жду в любое время!

Старший сотрудник кивнул и удалился в лабораторию.

* * *

– У меня неплохая новость, Алекс! – восторженно заявил Бен.

– Что ж, хоть одна добрая весть за день, слушаю.

– Из Тибета прекратила выходить энергия!

– Да ты что? – ухватил за грудки Бена Алекс. – Когда?

– Да уж месяца три-четыре, – Бен не мог понять реакцию Алекса на добрую весть.

– И ты не доложил об этом своевременно?

– Я, я не был уверен. Поначалу туман наоборот сгустился, стал почти материальным, а затем исчез бесследно. Сейчас я убедился: Тибет успокоился!

– Чему ты радуешься? Затишью перед грозой?

–Так и над Россией после командировки Орвила исчез туман!

– М-да, – задумчиво произнёс Алекс, – а как ты думаешь, человек, готовящийся к чему-либо важному в жизни, что делает?

– Тренируется.

– Нет. Он накапливает силы. Когда это проявляется тренировкой, а когда и абсолютным покоем.

– Понял.

– Что? – отозвался Алекс увлечённый мыслью.

– Это плохая весть, Алекс, – осознал Бен.

– Это очень плохая весть! Необходимо ускорить работу!

– Может, сразу продемонстрировать Хэппи Лэнд, раскрыв карты? – предложил Бен Хейворд.

– Не рановато ли?

– Как иначе ускорить события? Даже при мощном финансовом вливании проект «Маркер» не осуществится раньше, чем через несколько лет!

Бен говорил правду, это и раздражало Алекса Строэна. Но иного выхода нет. Весь мир давным-давно болтает о какой-то «печати», а руководители акции остаются в неведении.

– Подготовь доклад!

– Уже! – Бен включил принтер. Один за другим на стол вылетали листки доклада о Хэппи Лэнде.

Алекс углубился в чтение, слегка махнув ладонью.

Помощник понял жест и удалился.

Глава 38

Хамсин отступил внезапно, как и появился. Свежий ветерок разогнал удушье зноя. Ожило море, перекатываясь светлыми барашками. Улыбнулось солнце, скинув паранджу сероватой дымки. Задышали пальмы, облагораживая спёртый воздух живительным кислородом.

Земля оправдывала вечный статус Обетованной. Закончилось паломничество Российской группы. Отец Мефодий, взбодрённый приливом энергии, с новыми силами возвращался на Родину. Ему открылась истина. Так бывает со всеми паломниками в Святую землю. Неисправимый атеист материалист и то, норовит уволочь хоть камушек из Иерусалима. Для чего, как историческую реликвию? Тогда почему он не расстаётся с нею всю оставшуюся жизнь? Верит в творение Создателя, по-прежнему отрицая Его самого, но ведь верит! А это значит, человек не напрасно посетил Святую землю. Не зря побывал там и отец Мефодий. Он понял, каким способом противостоять операции «Маркер» – предотвратить распространение дьявольской печати на человечество.

И начнёт он с самого главного. Завтра же, едва шагнёт его стопа на землю российскую.

А серенький человек остался встречать очередную группу паломников. Про него, кажется, попросту забыли на Родине. Никаких заданий он давно не получал. Как преданный пёс, потерявший хозяина, он по-прежнему охранял его имущество. Как ни странно, его деятельность оплачивалась. Ещё один из парадоксов некогда Великой державы!

Серенький человек криво улыбнулся, прочитав заголовок в газете. Самолёт с тридцатью паломниками на борту, возвращающимися из Иерусалима, разбился при приземлении в аэропорту Шереметьево. Какое счастье, что его не оказалось на борту!

Глава 39

– Какое несчастье! – переживал Николай Иванович Апостолов. Ему казалось, с этим самолётом, потеряна частичка его самого. Профессор даже не подозревал, что на борту находился отец Мефодий, его духовный наставник, уехавший куда-то на Север.

Как положено, создали комиссии по расследованию несчастного случая. Президентскую и депутатскую. Обе считались независимыми: то ли друг от друга, то ли от кого-то еще. Профессора Апостолова привлекли к президентской комиссии в качестве общественного эксперта. Теперь-то он узнал, какую потерю понёс. Апостолов считал, что не нуждается в этом человеке но, увидев отца Мефодия в списке погибших, очень огорчился.

Николай Иванович выдвинул собственную версию, предполагающую ни что иное, как убийство священника.

Версия Апостолова требовала тщательной проверки профессионалов, но не нуждалась ни в каких фактах для вездесущих журналистов. Непонятно какими источниками они пользовались, но уверенно заявили о версии профессора как о свершившемся факте. Они вспомнили проповеди отца Мефодия, его призывы к миротворчеству и яростное обличение магнатов мира сего. Вновь журналисты обвинили во всём случившемся небезызвестных олигархов и спецслужбы страны.

Как обычно тем и другим эти обвинения не принесли ни малейшего беспокойства.

Апостолов целиком погрузился в расследование, вникая во все технические детали крушения. Из предложенных вариантов, он не избрал ни одного. Двигатели, горючее, приборы, квалификация лётчиков – всё это не годилось с точки зрения здравого смысла. Самолёт уже сел и почти остановился, как произошёл мощный взрыв, разнёсший вдребезги всю машину, раскидав по взлётным полосам осколки металла и останки людей. Всё это было собрано самым тщательным образом и находилось на исследовании в лучшей лаборатории страны. Самое интересное, что бомбы обнаружено не было – напрочь отлетала версия с террористами.

Неизвестно, какие причины разрабатывали следственные органы, но Апостолов решил, что всё-таки была заминирована взлётно-посадочная полоса. За академиком повторили все средства массовой информации.

После рождения национальной идеи России авторитет Апостолова сильно возрос. Идея имела успех. До идеала, конечно, ещё очень далеко, но первые результаты обнадёживали. Из числа молодых наркоманов, пополняющих ряды безумцев, совершенно исчезли дети из благополучных семей. Барам и дискотекам молодёжь стала предпочитать стадионы, беговые дорожки, парашютные вышки. Это стало престижным. Мало того, стало постыдным делать аборт. Государственная поддержка рождаемости начала давать результаты. В перспективе планировалось детей из неблагополучных семей помещать в специальные пансионаты по склонностям: спортивные, музыкальные и, конечно же, военные.

И хотя по-прежнему формулировки отношения правительства с народом не изменились:

– Как работаем – так и живём! – заявляло правительство.

– Как живём – так и работаем! – отвечал народ. И всё же, сдвиги наметились. Постепенно эти глаголы стали употребляться вместе, не противопоставляясь друг другу. От этого выигрывало и правительство, и, как ни странно, извечно недовольный им народ.

По мнению Апостолова, страна находилась на прямом пути к процветанию. И в такое время две комиссии топтались на месте! Николай Иванович, как мог, подгонял следствие. Днём и ночью он пропадал на работе, оставляя супругу на попечение секретаря

Беременность Оленьки перевалила за половину

– Самое трудное впереди! – поучала бабка Степанида. – Теперь тебе необходимы вот эти травки и благовония.

Степанида беспрестанно поила пациентку только ей ведомыми составами, безо всяких приспособлений прослушивала сердцебиение плода и умильно улыбалась.

– Этот младенец станет настоящим чудом!

Будущая мама соглашалась.

– Не забывай сообщать об этом мужу! – каждый раз, как бы про между прочим, напоминала Степанида, прощаясь.

По наитию она приходила всегда, когда хозяина не оказывалось дома. Поэтому Апостолов никак не мог увидеть личного врача супруги, хотя страстно желал узнать о состоянии ребёнка из уст профессионала.

– Ещё услышишь! – обещала Оленька, заканчивая разговор.

Глава 40

– В России намечается тенденция к подъёму, сэр!

– Россия собирается подняться, босс!

– Россия выходит из-под полного контроля, господин президент! Подобные реплики все чаще раздавались в различных ведомствах Соединённых Штатов. Говорили опытные русоведы и социологи, поддерживаемые разведчиками.

Учёные экономисты большей частью опровергали подобные заявления.

– Анализ российской экономики не позволяет надеяться на чудо, – подтвердили они, уныло покачивай головами.

– Да какой тут анализ? – недоумевал президент. – Что значит для России анализ?

– Анализ прогнозирования.

– Ни то, ни другое слово не применимо к России! – заявил президент и выпроводил экономистов восвояси. Он обратился к Капиталу.

Финансовые воротилы в ответ загадочно улыбнулись. Как ни странно, их реакция успокоила президента. Улыбка знающих, улыбка посвящённых порой значит больше всех на свете воплей несведущих горлопанов.

А они знали, чему улыбаться.

Знал и Алекс Строэн. Его детище, Хэппи Лэнд развивался с огромной скоростью. Непрерывные финансовые вливания в растущий организм действовали получше любой закваски. Как по мановению волшебной палочки среди песков возникли огромные замки. Пусть они развалятся со временем, только бы этого времени хватило показать макет. А оснований для нехватки времени не было никаких! Подъём в России?

Что в этом плохого? Гораздо лучше иметь квалифицированных рабов, нежели пьяненьких недоумков! Национальная идея русских, как ни странно, работает на Америку!

Алекс часто не мог сдержаться и порой, оставшись один, в предвкушении великих событий азартно потирал ладони.

Всё складывалось как нельзя лучше! Никаких завихрений эфира, никакой утечки информации, тишь да благодать! Вездесущая Контора не подавала о себе никаких вестей, признаков жизни – ноль!

Осталось чуточку усовершенствовать чип, и можно ознакомить президента с Хэппи Лэндом.

Алекс мечтательно прикрыл глаза. Он откинулся на спинку кресла и расхохотался. Перед глазами явственно обрисовалась восторженная физиономия президента на испытаниях нового средства защиты. Если такой пустячок взорвал эмоции внешне сдержанного и холодного президента, то ли ещё будет на прогулке по Хэппи Лэнду!!!

– Алекс! Можно? – в самый разгар мечтаний, явился из реального мира Бен Хейворд.

– Что?

– Известие.

Алекс насторожился Новость можно проверить, а вот известие исправлению не подлежит. Директор АНБ отряхнулся от сладостных мечтаний, подобрался и приготовился выслушать доклад Правой руки.

Как бы ни готовился Алекс Строэн к самому худшему известию, сколько бы ни собирал всю волю в кулак, никакая природная мощь организма и многолетняя выучка не спасли его от глубокого обморока.

– Лошадь – Ботхисаттва! – только и успел сказать Бен.

Глава 41

Поразительно совершенен человеческий мозг. Извилины увеличивают общую площадь коры в десятки раз, и каждый участочек отвечает за определённую функцию. Есть в мозге центры речи, движения, чувствительности, чтения и писания. Их локализация прекрасно известна не только нейрохирургам, но и студентам медицинских ВУЗов. Неведомы только места скопления серых клеток интеллекта, памяти, эмоций, да и то потихоньку-помаленьку наука движется к разгадке. Неизвестно, где центры? Зато, издавна известно, как отключить их! Труднее всего самому сконцентрировать внутреннюю энергию, чтобы, отключая внешние импульсы, войти в состояние транса.

Вначале воздух вокруг скомкался в плотные куски, затем потемнел и ещё более сжался, превратившись в шар, вытянувшийся в пространстве. После этого, в голову мало-помалу стали попадать чужие мысли, перед глазами появились яркие видения

Рейхсканцелярия Гитлера. Строго, в соответствии с немецким порядком, всё выскоблено и начищено до блеска. Обстановочка приближена к спартанской. Цвета преимущественно чёрно-сталистые и вишнёво-коричневые. На их фоне огромная красная, свастика в белом кругу – на всю стену.

Это враги. Достаточно сильные, могущественные и умные враги. Их надо победить, и победа неизбежна! Мысли какого-то разведчика промелькнули и исчезли, всосались в длинный и бесконечный коридор, канув в темноту.

В Приёмную фюрера вошёл Карл Хаусхофер, специалист санскрита, востоковед. Внешние черты лица очень напоминали кого-то, но мозг не пожелал заниматься ассоциативными связями. Он будто говорил: «Транс, так транс! Или одно дело делаем, или ничего! Нельзя одновременно работать в двух направлениях!»

Досье! Досье!

Мозг не откликнулся Картинка размазалась. Через несколько мгновений она исчезла совсем.

Транс проскочил состояние обморока и вернул хозяина в реальный мир. Слегка побаливала голова, как это обычно и бывает. Якушев сделал несколько расслабляющих пассов.

– При чём тут Гитлер и профессор Хаусхофер? – вслух спросил доцент и сам себе ответил: – А притом, что Гитлер так и не обрёл чашу Грааля!

Обманув его ожидания, дух разведчика ничего не сказал. Никакой информации, за исключением красной свастики и упоминания профессора востоковеда Хаусхофера.

– Придётся заняться обычным сыском, – недовольно пробурчал Якушев и запросил древние архивы КГБ и ГРУ.

Данных ему, разумеется, никто не дал, зато милостиво разрешили войти в архив. Посреди бумажной пылищи и затхлости доцент проторчал несколько часов кряду, зато всё встало на свои места.

– Шеф, Карл Хаусхофер, – начал он доклад профессору Акульеву, тот не перебивал и сосредоточенно слушал, – профессор санскрита, за три дня до того, как Гитлер стал рейхсканцлером, побывал в преддверии Трашилхумпо у ламы Дорджидона, хранителя ключей в царство Агартхи. Незадолго до этого события, он принял обет «Красной свастики».

Якушев помолчал.

Акульев переваривал информацию. Бедный, бедный Адольф Шилькгруббер! Как его обманули, пользуясь психической неустойчивостью! Ему сумели внушить, что он-де истинный Миссия. Опустошительная мировая война принесла несметные богатства Хаусхоферу и ему подобным. Так бывает всегда. Ушлый профессор выдаивает Германию, а следом – Европу и СССР. Правда, теперь обстоятельства поменялись, да и сам Акульев как-никак тоже профессор!

– М-да, – произнёс вслух Акульев, – продолжай!

– Карл Хаусхофер – трапа?

– Не думаю, – качнул головой профессор в задумчивости и вдруг спохватился, – а ты, давай, по делу докладывай!

– По делу, – немного обиженно отозвался доцент. – Если профессор трапа то…

– Мне неинтересны твои умозаключения, – перебил Акульев. Инициатива доцента начала раздражать. – По делу!

– В сперме Ники обнаружена известная нам и американцам спирохета.

– Я так и думал. Что в составе эликсира Степаниды?

– Травы. Колдовское зелье – ничего особенного.

– А рН?

– Щёлочь, без разведения довольно-таки едкая.

– Вот как! – Акульев подскочил и хлопнул ладонями себя по бёдрам. – Вот как!

– Да, ничего особенного.

– Ну-ну, соображай любезный мой, дорогой!

– Щёлочь нейтрализует кислоту, – первое попавшее на ум сказал Якушев.

– Именно! Нейтрализует! Где нашли чип?

– У крыльца.

– Моча – какая среда?

– Преимущественно кислая. Хотя, не всегда, – рассуждал вслух доцент, – при воспалении мочевыводящих путей, она щёлочная. При заболеваниях, например.

– А кто болеет заболеваниями?

– Кто угодно! – доцента задел вкрадчивый тон начальника. – Если угодно, шеф, через полчаса на столе будут данные по Москве, через час – по стране, через сутки – по Европе, а через трое – по всему миру!

– И всё человеки?

– Ну да, люди!

– И чего так взъерепенился, дорогой? Именно, люди!

Якушев сообразил, профессор пришёл к какой-то догадке, поэтому ёрничает и экзаменует его, как школьника. Сам Якушев не желал думать ни о какой моче. В его голове крутилась предстоящая поездка в Тибет. Как-то ведь проник туда этот долбанный Хаусхофер! Если он не был ламой или трапой, то как? Как же доценту, простому смертному, попасть туда? Тоже принимать обряд «Красной свастики»?

– Ты задумался? Похвально! – продолжал издеваться профессор. – Но не трать времени попусту, не надо!

– Я подумаю, – ответил Якушев невпопад.

– А нечего тут думать! Пёс!

– Какой пёс? – не понял Якушев. – При чём тут пёс?

– Да хоть бы и дворняга. Пёсик территорию пометил! Понял?

– Яволь! – автоматически выкрикнул Якушев

– Вот тебе и хвалёная американская защита!

Якушев сдержанно усмехнулся. Действительно, всё так просто. А вот ему предстоит совсем непростая поездка.

– Спирохета, говоришь?

– Яволь! – доцент развернулся, собравшись уходить.

– Да, ещё! – окликнул его Акульев. – Привези образчик спермы этого, – профессор щёлкнул пальцами, – как его? Ламы Джорджидона!

– Джорджидона? Где же я найду его перевоплощение?

– Любого ламы, любого!

– Но позвольте, шеф, – попытался возразить Якушев, – как же взять анализ у ламы?

– А как у Ники?

– В презерватив.

– А у ламы?

– Я не знаю, как, – запереминался с ноги на ногу Якушев. – Даже ума не приложу!

– А ты приложи! Не хватит ума – руку приложи!

– Как? – поперхнулся доцент. Зачем так шутить? Как рядовому колдуну лезть к Мастеру?

– Как хочешь! Хоть выдои ламу, но анализ добудь!!!

И Якову Яковлевичу добавилось головной боли.

Глава 42

Жизнь кипит повсюду. Даже в малых деревнях случаются события. Изо дня в день что-нибудь да происходит. То роды, то поминки, а всё события огромной значимости. Но сильнее всего жизнь бурлит в верхушке общества. Ежедневно в парламенте любой страны принимаются судьбоносные решения.

Люди, участвующие в самой круговерти жизни, как никто другой, ощущают скоротечность времени! Если ещё вчера в Голливуд пришёл озорной мальчишка, а сегодня он вряд ли годен для характерной роли. Об этом знают все актёры. Поэтому, стоящим у центра, необходимо в первую очередь успеть стать звездой! Постаревшим и одряхлевшим звёздам не страшно будущее. Их зритель ещё жив! И для него осунувшийся, утративший шарм и обаятельность, актёр останется лучшим навсегда. Ещё бы, ведь они вместе пережили лучшие годы!

Поэтому в Голливуде не прекращается борьба за место под солнцем, кипят страсти и плетутся интриги. Всё это сопровождается такой бурей эмоций, что не остаётся без внимания рядовых граждан.

– Вот она, настоящая жизнь! – вздыхает обыватель, перечитывая сплетни из голливудского журнальчика. – Какие страсти! Какие чувства!

Один обыватель шепнёт другому, тот – третьему, и обрастёт сплетня, зародившаяся в стране грез. Человеку порой наплевать на угрозу мировой войны, даже на отсутствие денег – когда такие дела творятся в среде мировых знаменитостей!

– Слышала, Шейла, появился Ники?

– И что? – пренебрежительно сплёвывает шелуху от семечек Шейла.

– Говорят, он русский, – между прочим роняет Джил.

– Да ты что? – обескуражено хлопает пухлыми ладонями по толстым коленкам Шейла. Недоверчиво заглядывает в полные деланного безразличия глаза бывшей одноклассницы.

– Конечно! Кстати, я просмотрела все записи с его участием!

– Как? И ты приобрела ролики?

– Ещё бы!

– Покажешь мне? – заискивающе просит Шейла. Она и мечтать не может о том, чтобы подруга продала хоть одну кассету.

– А что? Можно! – снисходительно соглашается дама с фигуркой фотомодели.

– А как ты знаешь, что это он? – соседка не удерживается от глупого вопроса. – В титрах?

– Каких ещё титрах? – запальчиво возмущается Джил. – Я что, настоящего мужика отличить от дерьма не смогу?

– Вообще-то, да, – вздыхает подруга. Она тоже смогла бы. Если бы имела такого мужа и такую работу как у Джил.

Поболтав для приличия часок-другой, соседки усаживаются на просмотр кадров в замедленном действии. Вместо пятнадцати секунд согласно законодательству, подруги созерцают Ники сколь душа пожелает. И они совсем не удивляются, отчего вся женская половина Голливуда поголовно бросилась под этого русского!

Эта капризная дикость намертво поубивала продюсеров и импрессарио звёзд. Беременность и роды – это же катастрофа! Горят все планы, срываются съемки, теряются огромные деньги! Каждую неделю очередная звездуля во всеуслышание заявляет о беременности от Ники!

И ничего с этим нельзя поделать.

Как ни охраняли звёзд, как ни оберегали их от опасной связи, всё бесполезно. Одна Супергероиня вообще умудрилась захватить Ники прямо в клозете!

Ники практически никому не отказывал, но никогда не зарывался. Никаких связей с высокопоставленными особами, согласно инструкциям Конторы! Как его ни соблазняли жёны великих людей, бесполезно! Великие люди успокоились. Ещё бы! Ники в одиночку приносил такие баснословные доходы, что стоило поступиться и десятком мерцающих звёздочек. Большая звезда никак не страдала от новости о беременности, наоборот, народ валом валил, поглазеть на её точёный животик.

В каждом кадре «инструмент» русского малого выглядел чуточку иначе, и это придавало ему такую живость, что яркая индивидуальность Ники быстро запомнилась всем зрительницам, и уже не герои боевиков привлекали народ, но скромное участие в фильме невидимого дублёра.

Герои-звёзды таковыми и оставались, и продолжали приносить огромные кассовые сборы, но лишь упоминание о Ники перекрывало все мыслимые количества проката.

Ники это нисколько не заботило. Он получал положенную долю и удалялся в свой особнячок. Его личная жизнь оставалась вне поля зрения. Афоню тревожило будущее, более чем безмятежное настоящее и мрачное прошлое. Неизвестность поначалу раздавливала его. Толстячок обходился полунамёками, полуулыбками и полукивками. Контора не давала никаких указаний. На все его запросы отвечала неизменно: «Следовать легенде – вести богемный образ жизни»! Один раз даже вспылили: «И какого хрена тебе, Никифоров Афанасий Петрович, нужно? Тебя что, вернуть в камеру Матросской тишины?»

Афоня пользовался благами жизни за счёт чужого органа и боялся, что в один прекрасный миг лишится всего. Просыпаясь по утрам, он всякий раз ощупывал свой инструмент для добывания денег. Только после этого Ники успокаивался до следующего утра.

На всякий случай, Афоня проработал пути отхода, такую формулировку он слышал в старом шпионском фильме. Для начала Ники открыл несколько разных счетов в банках развивающихся стран – там искать будут меньше всего. Затем он приглядел на карте мира маленькую страну, не мелькающую на экранах новостей. Повышенный радиоактивный фон, по мнению географов, его ничуть не пугал. Рождённому в СССР проблемы экологии не страшны.

Афоня не понимал, что за прихоть такая? Утомляющее однообразие – одни американки! А француженки, итальянки, гречанки, – каковы они? Контора категорически против – только американки, гражданки США.

Может, это и есть задание?

Может быть. Ники не стал ломать голову, нарушать инструкцию – тем более. Себе дороже. Снимаясь на «чужих» киностудиях, он не завязывал никаких отношений с партнёршами. Дубль с американочкой, и адъё! После работы Ники исчезал настолько стремительно, что женская половина стала поговаривать о его ненормальности: тупой непреодолимой тяги к этим ледышкам – заносчивым американкам.

Чем больше его ценили в Голливуде, тем меньше Афоня задумывался о задании, в существовании которого всерьёз начал сомневаться. Деньги в Контору он перечислял исправно, толстячок доил его, как хотел, какое ещё задание? Приносить прибыль своим хозяевам тем и другим – вся недолга! Да и о себе не забывать. В Голливуде так живут все, и никто не ноет.

Мало-помалу Афоня адаптировался. Дня не проходило, чтобы он не пообщался с какой-нибудь знаменитостью, не посплетничал о том, о сём. На его удивление, мужики здесь оказались болтливее иных баб. Строгие и жёсткие на экранах, вживую они оказывались обычными американскими парнями, со своими слабостями и недостатками. Круша всем зубы в кинофильме, в жизни супермен мог расплакаться при виде раздавленной автомобилем облезлой кошки. Или, изрядно перебрав, поделиться своими горестями и печалями, совсем как в России! И куда девается хвалёный смайл и извечное «ноу проблем»?

В общем и целом Ники тут нравилось, и жить иначе он уже не желал.

Глава 43

Серенький человек шатался по вечернему Иерусалиму, маясь от безделья, без карманных денег и конкретных идей.

Сегодня ему удалось спекульнуть участком земли: удачно спихнул одному из новорусских местечко под солнцем для жизни после жизни. В своё время предприимчивый нелегал запросил у Центра огромные, даже, по тем временам, деньги якобы для вербовки очень нужных людей. Тогда он сумел обосновать требование и убедить руководство. Это обеспечило ему безбедное существование теперь. И какой новый русский не мечтает быть захороненным у самых врат рая? Для себя Серенький человек не застолбил участок, прекрасно помня ещё с разведшколы, что «и первые станут последними»! Жена укатила на симпозиум, всё неймётся ей. Один хорошо знакомый учёный открытым текстом заявлял: «Ты, Маня, абсолютный нуль в науке!» А она? Защитила кандидатскую, докторскую теперь, метит в член корры. И дочку туда же! Тоже где-то ошивается не то в Оксфорде, не то в Кембридже и ей повидаться с родным отцом некогда. Вроде бы неплохо, быт не заедает, с другой стороны, работы-то нет. И ощущается острая нехватка этого самого быта.

С такими грустными философскими мыслями шагал по ночному городу серенький человек. Бездеятельность утомляла, давила на плечи и переносилась хуже всякого хамсина, к которому он давно уже адаптировался Итак, деньги будут завтра. Очередная группа паломников на Землю обетованную прибудет через неделю. Ресторанов-девочек агент не уважал и сторонился пуще пламенного огня, потому и держался на работе веки вечные. Так и шёл себе серенький человек, решив про себя: «Как устанут ноги, сразу – домой, лечь и заснуть под монотонный шумок кондиционера».

Миновав многолюдные места, он добрался до святынь, прошёлся вдоль стены плача, развернулся в обратную сторону и краешком профессионального глаза узрел нечто, тотчас по старой привычке весь внутренне подобрался, приготовился к рывку.

Для чего и кому это надо? Этот вопрос завис в ночном воздухе. Серенький человек не знал, что делает, действовал автоматически и по наитию, как добрый староватый пёс, почуявший добычу для хозяина.

Что же случилось?

Ничего особенного, мелькнул в полумраке острый локоть человека, направляющегося в православный храм. Он показался агенту очень знакомым. Кто это был? Серенький человек решил разведать, то есть заняться своей профессией. Он почувствовал себя в родной стихии. Казалось, сама земля помогает ему, снизив силу всемирного тяготения. Разведчик отталкивался от неё без особого труда. Неслышно ступая, растворившись в сумрачном воздухе, он проследовал за мелькнувшей тенью. Пробрался внутрь храма ничем не привлекая внимания копошившихся там братьев, свободно проследовал по коридорам, минуя дверцы приоткрытых келий, следуя верхнему чутью, выбрал нужную, прижался к стене, влип в неё и замер, весь обратившийся в слух и внимание.

За дверцей раздавался монотонный монолог, вроде кто-то что-то надиктовывает, либо втолковывает кому-то очень смиренному. Разговор шёл на греческом с перемежением старославянскими фразами. Серенький человек испытывал трудности со вторым, зато греческий знал в совершенстве.

– Брат, – обратился к кому-то говоривший, далее произнёс что-то на старославянском – не воспринималось – затем по-гречески, – не скажу, что мир подошёл к своему концу, но на грани. Это точно.

Голос немного помолчал. Что-то зашуршало. Видимо, доставались какие-то бумаги.

– Активизировался враг рода человеческого. Об этом свидетельствует целая череда событий, – далее он перечислил некоторые из последних аномальных явлений. Серенький человек пропустил их мимо ушей, мозг скрупулёзно отсеивал известные факты, оставляя депо памяти для новизны. По свидетельству наших братьев из Белграда, в Европе отметили появление графа Сен Жермена.

Агент насторожился, когда произносятся имена – это уже оперативная информация!

– Ты, наверное, знаешь об этом индивидууме, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс голос и продолжил: – Одна тысяча девятьсот сороковой год, время последнего появления графа на люди, и внезапный отказ Гитлера от оккупации стратегически важной Швейцарии. В итоге появилась нейтральная страна в самом логове фашизма. Для чего?

Далее несколько фраз на старославянском.

Он что, чувствует прослушивание?

– Так некогда Китай достигает максимума расцвета и имеет все возможности дальнейшего роста, как резко останавливается в развитии и разрушается, отбросив весь народ на сотни лет назад. Как и цивилизации Греции, древнего Рима, разрушенные варварами, не говоря уже о Египте и древнейшего острова Пасхи.

Серенький человек, затаившись, внимал, попутно анализируя полученную информацию. Экскурс в историю интересен, но пока пользы-то никакой! Не взирая на неприятие, он продолжил прослушивание.

– Везде и всюду появляются бесы, мешая нормальному развитию человечества. Куда делись величайшие изобретения? Где беспроволочная передача электроэнергии, созданная Теслой? А «лучи» русского учёного Филлипова? Какой вклад принесли бы подобные изобретения в мировой прогресс?

Голос не спрашивал, а говорил утвердительно. Шпион подумал: «А туда ли он попал? Это говорит отец церкви? Или кто другой?» Причём самой ортодоксальной веры, и вдруг такое о прогрессе, о человечестве. Странно. Но говорил не кто иной, как архиепископ православной церкви, в этом сомнений не было. На любом языке серенький человек распознал бы голос человека, которого слышал хотя бы единожды.

– Почему же теперь никто не препятствует программе АНБ США? Система глобального контроля развивается без помех! – далее пошёл целиком старославянский, и агент ничего не понимал, кроме отдельных слов. Одно дело – распознать язык на слух, другое – владеть им, пусть даже поверхностно.

Он собрался выскользнуть из храма, но останавливал интерес: кто же собеседник архиепископа? Почему он все время молчит? Где серенький человек видел хозяина острого локтя?

Монолог продолжился почему-то на древнегреческом. Что ж, это полегче.

– Вот, брат, весь расклад сил, – вновь зашуршали бумаги, ухо уловило поскрипывание пера. Итак, треугольник.

Похоже, говоривший показывал собеседнику какой-то чертёж. Он внезапно перешёл на русский язык, у агента аж похолодело в груди!

– Вот этот угол слаб. Сюда и следует направить наши силы. Вот вектор! И не нужно быть столь прямолинейным! Времена святой инквизиции давно миновали. Хоть именно в средневековье ощущался великий подъём науки и даже техники. Ренессанс всё сгладил, извратил, низвергнул до уровня младенчества, прикрываясь искусством, а эпоха Возрождения явилась лишь жалким отголоском былого величия. Не нужно брат, говорить открыто о печати Антихриста! Это вызывает неприятие обывателя. Что делать, весь мир состоит из обывателей, их-то и нужно спасать. Печать антихриста воспринимается людьми сказкой о злобной, но безвредной ведьме, заговор масонов – воспалённой фантазией.

Вновь разговор пошёл на старославянском, но фамилии агент уловил и отложил в памяти, на всякий случай.

Молитвой преподобного Макария закончился сей странный диалог: когда второй участник разговора присоединился к первому лишь в финале беседы.

Серенький человек поспешно ретировался. Попав во двор, он столкнулся нос к носу со здоровым брадатым монахом и не успел объяснить своё присутствие тут в столь поздний час. Инок вежливо, но настойчиво проводил незнакомца за ворота.

Серенький человек, оглядевшись по сторонам, занял выжидательную позицию. Но этот приём не сработал. Знакомый незнакомец не покидал храма. Ждать его бесполезно, по опыту агент сообразил, что тот давно исчез через выход, каких великое множество в любом монастыре.

Шпион побрёл в сторону дома. Он шёл вразвалку, не спеша, но, внутри всё пульсировало и гудело. Такого подъёма он не испытывал давно. Словно выброшенную на берег рыбу, внезапно налетевшей волной, его вновь унесло в родную стихию! Если до сей поры он бесцельно слонялся по городу, то теперь, едва достигнув дома, не разуваясь и не умываясь, уселся за письменный стол и начал соображать подробный рапорт. Теперь его не волновал вопрос: «Для кого? Для чего?» – работа полностью захватила серенького человека.

После обработки услышанного путём анализа, дифференциации и индукции, перед пишущим возникла кое-какая картинка. До чего же он любил такое состояние! Пожалуй, подобный душевный подъём ощущал Архимед с его знаменитым: «Эврика!»

Хоть серенький человек не чуждался здоровых эмоций, в силу многолетней привычки он лишь сдержанно улыбнулся. Серенький человек вспотел, не смотря на работающий кондиционер.

Он вдруг почувствовал, что отстал от жизни. Из-за недостатка исходной информации доклад казался полнейшей тарабарщиной. Всё оформлено, ничего не упущено, но не хватает самого главного – смысла! Вот оно, бездействие и рутинное наблюдение за никому не нужными паломниками. И это он считал себя большим специалистом? И это его в своё, время ставили в пример сослуживцам, отмечая необычайную остроту ума и великолепную, на краю гениальности, способность мгновенного анализа? Или это был некто другой?

Серенький человек разозлился на самого себя не на шутку, даже хлопнул себя по лбу от досады и отметил, что ума это не прибавило. Он рванулся в душ, принимая контраст температур и ароматов, немного просвежил мозги.

Полчаса спустя он сидел в уютном шезлонге и, потягивая свежий апельсиновый сок, спокойно обдумывал сложившееся положение.

Он действующий офицер службы безопасности России, факт? Факт! Чем он занимается? Перепродажей кладбищенских участков и наблюдением за паломниками. И это дело его жизни? Это и есть работа нелегала? Нью-Штирлиц, нео-Зорге, класс! О безопасности державы, пославшей его сюда, на священную землю почему-то пекутся священники, а не тот, в чьи обязанности это входит!

И что? Да, он сиднем сидел на одном месте, с неба звёзд не хватал, обустроил свой быт – что плохого? Задание выполнял, справлялся. Но почему-то только сегодня очнулся от продолжительной спячки.

Ильёй Муромцем почувствовал себя серенький человек, пора уж и соскочить с печи! Эх, размахнись рука!

А на что замахнулся?

Вот это требовало тщательной проверки и перепроверки. Информация, полученная сегодня, важна. Вероятно, она кому-то необходима. Опять же, каков на сегодня расклад сил? Что таит в себе встреча двух священников, о чём конкретно они говорили? О печати антихриста он мельком слышал и отнёсся к этому сообщению, по словам говорившего в монастыре, как к сказке про полуразвалившуюся безвредную ведьму. Впрочем, как всякий нормальный человек – обыватель! Это он, обыватель? Разведчик-нелегал со стажем, и, вдруг, обыватель? Нет. Нужно преодолеть инертность обывателя и заняться делом. Причём немедленно, не откладывая в долгий ящик.

Серенький человек так и поступил. Он принялся путешествовать по сайтам интернета. Всемирная паутина мало что прояснила. Преимущественно жевались одни и те же новости. Он запросил информационный блок родной организации, но не сумел определить пароль-вход!

Вот-те раз!

Серенький человек сгоряча решил связаться с начальством, начал набирать электронную депешу, состоящую сплошь из восклицательных знаков, затем поостыл, стёр своё запальчивое произведение и подумал.

А должны ли ему доверять код службы безопасности? Допустим, по долгу службы, он имеет право доступа к информации. Но, во-первых, только к той, что касается непосредственно его деятельности. Во-вторых, пароль должен меняться. В-третьих, никакой важнейшей информации там быть попросту не может. И стоит ли огород городить, ругаться с начальством по пустяку? Нет. Так говорит здравый смысл. А ещё он подсказывает: возможно, ситуация под контролем, и его участие крайне нежелательно.

Получил информацию – отрапортуй, получи премиальные и забудь обо всём! Механизм един для всех разведок мира. Но пора винтиков вроде бы прошла. Она сгинула, канула в небытие, или как? Серенький человек отключил компьютер и поразмышлял.

Несколько минут спустя он достал мобильник и набрал номер связи. Его абонент молчал. Тогда он, покопавшись в памяти, набрал номер давнего друга однокашника, вместе с которым проходил все этапы обучения: от костоломов до суперденди.

– Серый! Здорово! Разве ты еще не погиб при исполнении? – мало того, что Андрюха его сразу узнал, ещё и не применул поёрничать над честным служакой нелегалом. – Как там Телль-Авив, стоит? Ты ещё не поджёг Кнессет?!

– Ну! махнул рукой Серый. – Столько вопросов, и сразу! Имей совесть, Андрюха!

– Что делать? Служба такая! – бодро сказал Андрюха, ничуть не заботясь о реакции Моссада на его реплики.

– Я вообще-то звоню, – Серый сделал паузу – Моссад не спит. Одно дело, глупая болтовня о поджоге Еврепарламента, другое – назначение встречи.

– Слушай Серый, – оживлённо затарахтел товарищ. Догадался! – Как ты там? По-прежнему «спартаковец?»

– А что случилось? – взбудоражился Серый. – Кому продули?

– Ничья, Серый! Два-два! И представляешь, с кем?

– С турками, наверное.

– Почти угадал. С греками! И умудрились две жёлтых карточки схлопотать. А одну красную!

– А греки?

– Греки есть греки. Играть не умеют, конечно, но нашим забили почему-то в первом же тайме!

– Я вот что, – совсем неуверенно сказал Серый. – Мне бы бабок чуточку, а?

– Ясно! – грубовато перебил его Андрюха. – Чего бы ты так просто звонил? Фазенду не можешь выкупить?

– Почти. Понимаешь, до зарезу нужно. Отдам с процентами! Только счёт сообщи, а? Выручишь?

– Всех знакомых перебрал?

– Как на духу, тебе первому звоню!

– Ну, не стучи, не стучи себя в грудь, фанеру проломишь! Сколько?

– Ну, это. Где-то в районе десятки, а?

– Дурак ты, Серый, а не лечишься!

– А ты пособи, бабками, я и подлечусь, а? – как можно вкрадчивее сказал Серый.

– Ладно. Только учти, у меня всё в деле!

– Понял, понял, – подобострастно согласился Серый. – Я быстрёхонько и возверну.

– Короче, месяц сроку, и только десять. Счёт мой знаешь.

– Конечно! Золотой ты души человек, Андрюха!

– Все мы золотые, когда бабки нужны! Ишь, отыскал же меня!

– Да ты что? Я просто номер твой набрал, и всё! А разговор, слышь, за мой счёт!

– Стало быть, десять тысяч долларов?

– Стало быть.

– Месяц?

– Месяц.

– Идёт, сообщай координаты, хотя, не надо! У меня до сих пор твои депозиты валяются. Ничего там не поменял?

– Да нет, – засуетился Серый и повторил номер счёта, внятно и раздельно, пусть проверяют.

– Привет семье! – рявкнул Андрюха и бросил трубку.

Обычный разговор двух новых русских закончился. Сумма мелковатая, да и личности крохотные: коммивояжёр и рядовой клерк. Новорусские с большой натяжкой. Так, шелуха. Дежурный прослушал и забыл. Даже запись не сохранил. Сколько их таких, эмигрантов? Хоть пруд пруди, всем историческую родину подавай! Дежурный поморщился и включился в аналогичный разговор.

– Слышь, Петро, а баба-то родила!

– Да ну?

– Гупат Халим Гоквалипт – эт-те не хрен собачий!

– Обмываешь?

– Да, но тут понимаешь, такое дело… Посидели с пацанами, короче, ты понял. Ты там это, с меня спиши за лес, ладно?

И пошли-поехали: денег переведи, денег дай, займи, отдам непременно, и в таком стиле весь вечер, пока связь льготная. Тошнит от такой службы!

Серый возвращался в свою стихию. С трудом, но начал соображать. Действительно, один раз, проехавший на велосипеде навык не утеряет никогда!

Итак, Андрюха будет в Греции через два дня. И пробудет там столько же. Что соответствует счёту футбольного матча 2:2. Встретиться может в течение двух дней и одного вечера до полуночи (красная карточка). Серый же, попадёт в Афины после прибытия друга через тридцать часов и пробудет там десять. Встречу назначил сам Серый у обменного пункта в аэропорту «Всё. Конец связи», – как говаривали в старые добрые, докомпьютерные времена.

Серого смущало, почему Андрюха повторил именно «тысяч», что это означает? Переспросил, подстраховываясь? А может, просто нужны искомые тысячи? Серый прихватит их с собой. Может, у коллеги в его долбанной Турции бизнес какой имеется? Или информацией приторговывает? Сейчас всё так перемешалось, сам чёрт ногу сломит, не то что какой-нибудь граф Сен Жермен.

Вот как? Вспомнился граф, к чему бы?

Серый не стал забивать себе голову Всё прояснится после встречи с коллегой.

Заказав билет, Серый заснул крепким сном без сновидений.

Афины встретили Серого удушливой жарой. Не хамсин и далеко до фиесты, но рубашка сразу прилипла к телу. Он максимально ослабил галстук, спускаясь по трапу, поток тёплого воздуха проник к потному телу, не охладил, но и не сжёг заживо. Ручная поклажа составляла небольшой серенький кейс с искомыми десятью тысячами да сменой бельишка. Всё. Никаких шпионских штучек.

У обменника он встретил Андрюху Они сдержанно поздоровались, заказали такси и помчались в сторону города.

В открытом кафе заняли удобный для обзора столик, заказали водки и в томительном ожидании смолили вонючие из-за спёртого воздуха сигары.

– Привёз? – спросил друг, нарушив угрюмое молчание.

– А как же? – Серый хлопнул ладошкой по кейсу

– Вот и ладненько, – только и сказал Андрюха.

Вот, не виделись тысячу лет, а поговорить не о чем. Всё о бабках. Да, жутко испортился наш человек!

Одновременно подумав об одном и том же, они хмуро посмотрели в глаза друг другу. Первым улыбнулся Андрюха. Затем Серый. Спустя несколько мгновений они уже хохотали во весь голос, так и не сказав друг другу ни слова. Затем Андрюха спросил по-русски:

– Как там наши паломники? – заметив настороженный взгляд коллеги, успокоил. – Да ты что? На каком языке нам говорить? Неужели ты думаешь никто не понял, что мы русские?

– Только русские могут заказать водку в такую жару, – отметил Серый.

– Рад, что ты понял всё сразу! – в голосе Андрюхи появилось больше энтузиазма при виде официантки, несущей графинчик водки, обложенный доверху тотчас стаявшим льдом.

– А я подумал, какие тысячи? Конечно же, натуральные!

– Так как там паломники-то?

– Как и челноки! Только иные побогаче будут.

– Знаешь, задал ты мне задачку про эти баксы! Я ж говорил, всё в деле!

– Ладно, отдам с процентами.

– Да не в этом дело! Просто к слову пришлось.

– Бабки, они завсегда к слову приходятся, – согласно кивнул Серый, разливая водку по рюмкам.

Несколько ничем не примечательных слов и ещё пару раз по сто – пришла пора разговора. Заказали ещё водки и мороженого, о деле говорить почему-то расхотелось.

– Ладно, сообщай, что припекло? – решился Андрюха.

– Да так, мелочи. Вот ты, пасёшь челноков, а я – паломников!

– Что с того? Плохо разве живём?

– Да не то чтобы…, но разве об этом мечталось?

– Ах, вот ты о чём? – сообразил Андрюха, выпил, картинно занюхал воображаемым рукавом и продолжил: – Значит о мечтах говоришь! Павлины, говоришь?

– За державу обидно! – подыграл Серый.

– Обидно, еще как обидно! А знаешь, скольких пацанов выкинули из органов?

Серый кивнул.

– И за что, знаешь? Знаешь. Вот им тоже было за державу обидно!

–Так сейчас времена-то другие! – сказал Серый, разливая вновь. – А кто их знает, времена-то эти? Живём, работаем потихоньку, чего рыпаться? У тебя бизнес у меня бизнес, чего ещё надо?

– Так мы же разведчики, Андрюха!

– Ага! – Андрюха посмотрел на товарища сквозь прозрачную водку в мини фужере. – Друзья народа!

– Пусть не друзья, но не враги же!

– Ага, не враги, – выпил залпом Андрюха, откинулся на спинку плетёного стульчика, закурил. – И не друзья. Вообще, чьи мы друзья? Вот ты, сидишь себе как мышь, пасёшь паломников, рапорта катаешь. Я сижу, пасу челноков и рапорта катаю, изредка попадается нам что-либо серьёзное, и то – никому до этого дела нет!

– Так чепухой мы занимаемся!

– Чепухой? Да. Но и ею кто-то должен заниматься, а? Вот ты вообще, нелегал. Думаешь, тебя так просто держат?

– Не знаю, начальству видней.

– Постой-постой! Ты когда в последний раз был на Родине?

– Вчера! – пошутил Серый.

– Поэтому ты ничегошеньки не знаешь. Там такие пертубации – во сне бы не видать! Одних снимают, других ставят. Как сбросили железного Феликса – кому мешал – так и понеслась чехарда: кто через кого перепрыгнет, кто кого переплюнет!

– Хочешь сказать, всё развалилось?

– Да не хочу! Даже говорить так не хочу!

– Значит, я пишу свои рапорты в никуда?

– Это открытие?

– Вовсе нет, просто неприятно убедиться в этом ещё раз.

– Конечно. Нас готовили не к этому. Хотя, знаешь, наш труд не пройдёт даром.

– Почему?

– А потому, – Андрюха огляделся, не привлекая ничьего внимания. – А потому, что. Помнишь Слона?

– Но.

– Вот тебе и но! Такие, как он чудом остались на местах. Вот они-то сидят и работают, скрупулёзно так всё собирают: ниточка к иголочке и так далее, понял?

– Понять-то я понял, только что с того? Пусть себе старички тешатся, а системы-то уже нет!

– Всё. Всё есть, – успокоил коллегу Андрюха. – Только в анабиозе до поры. Вот ты, тоже чего-то очнулся, ведь верно?

– Верно.

– И они очнутся.

– А не получится так, что мы с тобой сидим тут, безо всякой конспирации треплемся о крамольных вещах, а когда старики очнутся, то упрячут нас первыми?

– Че пу ха! Если ты имеешь в виду гулаговских стариков, то их бронепоезд давным-давно заржавел и развалился, а рельсы из под него приватизировали и растащили! Время не ходит вспять!

– Хорошо. Давай лучше выпьем чисто по-русски: «За здоровье!»

– Давай!

– Ну, – опять «занюхал» стопку Андрюха, – говори, что за дело-то?

– Да так, непонятно мне всё.

– Смотри, если вляпался, помогу уйти на дно, но с тобой в грязь и трясину не полезу! Это я по дружбе говорю.

– Я и не прошу И никуда не вляпался Потому и раздумываю.

– Что конкретно интересует?

– Сайты службы безопасности.

– ФСБ, ГРУ?

– Лучше, конечно, ФСБ.

– Почему у непосредственного начальника не спросил?

– А зачем? Начнутся всякие расспросы, превышение компетенции и так далее, сам знаешь.

– Не хочу знать, что именно, не сообщай!

– Сразу открещиваешься?

– Нет, что ты? Может, это опасно для тебя, да и для дела тоже!

– Может, да. А может и нет.

– Тебя что, евреи научили так отвечать?

– Нет, в разведшколе.

– Ладно, запоминай файлы ФСБ, – Андрюха продиктовал допуски и пароли. Серый тотчас отложил их в памяти и зафиксировал.

– Скажи-ка, кто такой граф Сен Жермен?

– Сен, кто? – Андрюха поперхнулся.

– Жермен, – повторил Серый.

– Слушай, Серый, забудь этого графа, наплюй на всё и вообще увольняйся из органов!

– Ты что, с ума спятил? С чего бы это?

– С того самого! Ты не знаешь, что это за граф?

– Никогда его не видел. Даже на картинке.

– А-а, – облегчённо протянул Андрюха. – Тогда, ерунда! Забудь всё, что я тебе только что насоветовал! Да, кстати, и графа выкинь из головы! Если тебя интересует история магии, в файлах пороешься и отыщешь. Прочти и забудь.

– Почему?

– Это сказка для взрослых, и только.

– М-да, – только и сказал в ответ Серый.

– Я не понимаю, что тебя так зацепило? Вижу, прямо рвёшься в бой! Неужто с мифическим графом?

– Ты слышал что-нибудь о печати антихриста? – прямо спросил Серый, не ожидая дельного ответа.

– Слышал, – протрезвел Андрюха и выпил, – это по-церковному так. В миру, это именуется системой ГК.

– «Гэ», чего? – улыбнулся, раззадоривая друга, Серый.

– Система глобального контроля. Вот чего «гэ» и, и вот чего «ка».

– Контроля над чем?

– Ты с Луны свалился? Ах, извини, ты же нелегал – белая косточка! У тебя свои дела, куда уж нам куда уж?! – опять заёрничал Андрюха.

– Ладно, колись, чего там контроля, и чьего?

– А вот это, дорогой наш разведчик, прочтёте в любой христианской брошюрке! Ужель не читали? И профессора Роуза не знаете?

– Читал! – отмахнулся Серый. – Нереально всё это!

– А то! Как же это, и без нас? Конечно, нереально!

– Хорошо ёрничать, скажи, в чём суть?

– В том и суть, в чем одеты, в то и ссуть! Американцы возобновили вложения в безнадёжную со всех сторон систему ПРО, слыхал?

– Отмывают бабки.

– Ясно, что отмывают. С какой целью, знаешь?

– Нам ли, нелегалам, знать черновую работёнку!

– Вот то-то и оно! Деньги идут на создание системы ГК.

– Что за система такая?

– Ещё раз повторяю для непонятливых, система глобального контроля! – Андрюха притих, проверяя психику товарища. Серый не шелохнулся, хоть пингвин пингвином, а школа не подводит! Андрюха удовлетворённо хмыкнул и продолжил, как и не останавливался: – Повторяю, глобального!

– Над чем? Над всем!

– Например, захотел ты узнать, о положении в Африке: что делаешь?

– Предварительно собираю материалы.

– Потом работаешь с людьми, – продолжил Андрюха, – так?

– Люди – золотой фонд!

– И я об этом. А людей вербовать надо, ухаживать, запугивать, покупать наконец! Так вот, всю эту канитель отменяет система ГК!

– Позволь, при чём тут печать?

– И не проси, не позволю! Не позволю своему другу выглядеть болваном! Так на чём я остановился?

– На канители.

– Именно! Зачем агентура, если ты можешь в любой момент влезть в мысли каждого человека на Земном шаре? Мало того, приказать ему всё, что тебе заблагорассудится!

– Болезненная фантазия!

– Болезненная Только вот, здоровые люди будут испробовать её на себе. Вот так!

– И как это сделается?

– Берётся компьютерный кристаллик – чип. То есть, приёмник с пульта управления, в виде волоска длиной один-два сантиметра и вживляется под кожу А пульт управления у кого-нибудь в руках, посредством космической связи нажмет он на кнопку, и готово!

– Дикая фантазия.

– Дикая реальность. Тебе дедушка не рассказывал шутку о Брежневе?

– Это когда он захочет, нажмёт на кнопку, и перед ним станут бабы голые плясать?

– Во-во! Только теперь не Брежнев, а какой-нибудь Сэм или Алекс, к примеру! И не только бабы голые – беззащитные создания – мужички в доспехах попляшут, ещё и поблагодарят!

– Бред!

– Чистейшей воды!

– Тогда к чему ты мне это талдычишь?

– Чтобы ты знал, что за печать такая! И не удивился, когда скажут: «В добровольно-принудительном порядке вы «хотите» получить индивидуальный электронный номер!» Дело к коммунизму, зачем деньги? Сколь заработаешь – столь и получишь. Придёшь ты в магазин с дядей Ваней. Ему – колбаски, а тебе, извини, хрен! Даже без масла.

– Отчего же так? – улыбнулся Серый.

– От того, что дядя Ваня весь день стоит за станком, а ты святыни созерцаешь и на колбаску не заработал, вот.

– Если я не стану вживлять этот волосок?

– Дело твоё – подохнешь с голоду раньше. Только и всего.

– Почему?

– Потому что тебя не станут обслуживать. Вообще нигде!

– Слушай, ты про коммунизм говоришь: «каждому по потребностям?»

– А потребности твои будет определять тот, кто у пульта! Да и способности твои могут измениться. Проснёшься в один прекрасный день, и потянет тебя улицы подметать! И так тебе это понравится, что не захочешь ничего другого. Вот тебе и тотальный контроль!

– А если я вырежу себе этот волосок и выйду из повиновения?

– Не сможешь. Ты уже в базе данных. Они работают только отключая, понимаешь Создатель сделал человека один раз, и выше не прыгнешь, а вот ломать – не строить! Отключат тебе центр воли, и амба! Сам не захочешь ничего вырезать. Захотят, отключат ещё что-нибудь. Например, центр удовольствия от еды, сна или секса! Всё – живой робот! Вот и объясни мне, что дороже? Делать роботов или использовать готовых людей?

– Всё равно дорого.

– Окупится тысячу раз! В рабстве весь мир! Какие хочешь работники: хоть в огонь, хоть в воду пойдут и всё достанут!

– Андрюха, тебе бы проповедником быть, такие бабки мог бы заколачивать! Со своих челноков сроду столь не выжмешь! А ты не разыгрываешь меня?

– Это последние данные нашей доблестной разведки. Хоть в любом церковном бюллетене прочтёшь тоже самое, но иначе названное.

– А мы-то почему сидим сложа руки?

– Кто это, мы?

– Да мы все, шпионы! Наша профессия станет не нужной!

– Эт-ты зря так думаешь. Они не желают переделывать мир. Останутся и войны, и эпидемии, да и размножаться придётся естественным путем, младенцу в роддоме вживят волосок под кожу, и делов-то!

– Не может быть всё по-прежнему! При глобальном контроле невозможно не удержаться от идеи мирового господства!

– Это тоже предусмотрит компьютер. Сработают блокирующие устройства.

– И когда?

– Лет через двадцать, не раньше.

– Мы будем сидеть и ждать?

– А что делать? Разрушать достижения человеческого разума? Уподобиться православным кликушам?

– А католики?

– Полностью не уверен, но полагаю, папа Римский примет новшество и благословит. Он всегда за прогресс.

– А спецслужбы?

– Это от государства зависит. Вот ты, на Россию работаешь?

– А ты?

– Ладно, шутки в сторону! – захмелевший Андрюха жахнул ешё стопарь, не глядя. – Нам важно сохранить безопасность страны, ясно?

– По-моему этого ещё со времён мамонтов никто не отменял!

– Вот оно! Наших людей должно быть как можно больше у пульта ГК! Этого и добиваемся А ты? Чем озабочен?

– Я же сказал, граф Сен Жермен, – упрямо повторил Серый. Он кое-что понял и скрыл истинные мотивы своей внезапной деятельности. Если Андрюха считает систему ГК чуть ли не благом, зачем его разочаровывать?

– А! – махнул рукой Андрюха, уронив пепельницу. – Чепуха! Он тебя напугал?

– Сказали, появился в Европе.

– Чушь! – Андрюха привстал на ноги. – Не верь ни единому слову! Плюнь в глаза тому, кто тебе такое сказал! Этого графа не существует в природе!

– Тогда зачем мне забывать его и увольняться из органов?

– Потому что если эта личность появляется к разведчику, это говорит о том, что шпион здорово влип и подлежит ликвидации.

– Это код провала?

– Может быть, – пожал плечами Андрюха. – Впрочем, давай выпьем за то, чтобы этот граф никогда в жизни не появлялся на нашем пути!

Они выпили. Зной понемногу спал и водка пошла легче. Больше ничего толкового не обсуждалось. Так, общие воспоминания, приколы разведшколы, куда до неё «полицейской академии»?

Только, прощаясь, Андрюха посоветовал держать в тайне все сведения о печати, выкинуть из головы паршивого графа и присоединиться к борьбе за выживание в новых условиях мирового ГК. Он совершенно случайно упомянул о Форт Миде и Конторе в Москве, куда не мешало бы получить перевод по службе. Затем он извинился за требование «кровных» десяти штук, «новые отношения, сам понимаешь», и распрощался, трижды обнявшись по старорусскому обычаю.

Разошлись разведчики трезвыми.

После разговора с однокашником Серому было над чем подумать и поразмыслить всерьёз.

За такой рассказ и десяти штук не было жаль. К тому же, оказалось, Андрюха после их телефонного разговора перевёл их на счет Серого в Израиль! Только поэтому и просил вернуть. Теперь деньги были свои, собственные, а не Государства.

Глава 44

Всё-таки не правы люди, утверждающие, что депрессия – болезнь слабых духом безвольных личностей. Жизнь хороша, местами распрекрасна, а некоторым всё видится в сером цвете. Да они простые бездельники, избалованные судьбой по самое не хочу! Всем неплохо, а им почему-то тоскливо. Нет, чтобы взять себя в руки, сделать гимнастику, заняться физическим трудом, – вмиг испарится вся депрессия! Только вот, не получается.

Алекс несколько раз пробовал то и другое. Лично принимался разбирать свой автомобиль – ничего не помогало. С тех пор как узнал о Лошади-ботхисаттве, напала на Алекса хандра. Внезапно открылись такие болезни, о которых и не помышлял. При его службе не должно быть никаких неполадок со здоровьем. Но появилась же тяжесть внутри. Голова не болит, но и не соображает, как прежде. Постоянно что-то мешает сосредоточиться! Когда Алекс подолгу смотрел на какой-нибудь предмет, замечал, как расплываются очертания и контуры объекта. Стоило ему взглянуть сосредоточеннее, как всё возвращалось на место: из деформированного сейфа, похожего на измятую подушку, вновь появлялся стандартный ящик. Только смотреть подолгу, напрягая глаза, становилось всё тяжелее. От перенапряжения голова окончательно тупела. Алекс закрывал глаза и вновь открывал – ничего не помогало. Он решил пройти полное обследование.

– Всё в порядке, Билл! – вынес вердикт толстый врач-кардиолог, называющий всех пациентов Биллами. Доктор потряс кардиофонотокограммой перед носом Алекса. – Здоров как бык! Служи далее на благо!

На благо чего он не сказал. Видимо, само подразумевалось, или док не знал этого? Алекс хмуро улыбнулся в ответ.

– Выше нос! Билл, всё ещё наладится! – толстячок дружески похлопал пациента по плечу. Ему не впервой приходилось видеть измотанных до предела всевозможных агентов: от простых шпионов до всемогущих служащих страховых компаний. Что делать, служба такая!

– Наладится, – эхом отозвался Алекс, развернулся к доктору спиной и направился к выходу.

Что-то обречённое проскользнуло в его походке. Зоркий глаз доктора не упустил потенциального клиента психушки.

– Постой-ка, Билли! Возьми-ка визиточку! – он протянул пластиковую карточку зажатую между толстых пальцев.

– Психоаналитик? – брезгливо сморщился Алекс.

– Ну да, Билл! – обрадовался врач. – Он самый! Поговори с ним на отвлечённые темы, развейся!

Алекс пожал плечами. Плечи затекли. До чего же тяжело двигаться!

– Я понимаю! – широко развёл руками док. – Вы все прекрасные психологи. Все сами себе специалисты, но и этот тип не даром ест хлеб, верно ведь?

– Возможно, – не хотя выдавил Алекс. Говорить не хотелось, язык ворочался во рту лениво и неумело.

– Вот и сходи к нему! Вот и узнай, за что тот получает деньги?! Все мы служим, все работаем. Дармоедов нет, верно?

– Схожу, – пообещал Алекс. Пришлось. Достал. Ещё минут пять, и голова, лопнет от жизнерадостного трещания навязчивого кардиолога. Помощь психиатра нужна – это Алекс понимал головой, но душа противилась.

Толстячок плюнул на его неприятие, непонимание, кислую физиономию со скрытой раздражительностью. Док выполнил свой долг до конца. Он взял агента под руку и отвёл по коридору. Остановившись, приказал подождать, стукнул в двери и тотчас ворвался внутрь, не дожидаясь приглашения. Алекс безучастно смотрел ему вслед. Не хотелось спорить и уносить ноги от надуманных неприятностей. Он продолжал стоять, словно провинившийся школьник, не зная, как поступить. Уйти, оттянув время наказания, либо принять его сразу? Не хотелось думать даже об этом. Эта мысль-ассоциация мелькнула и тотчас угасла, увязнув в трясине полной апатии.

– Билли, заходи! – радостно гаркнул кардиолог, аккуратненько выпихивая какого-то долговязого субъекта.

Алекс глянул на выпроваживаемого из кабинета и уловил в его глазах обречённость загнанного, в конец измотанного волка. Вероятно, так выглядит сам Алекс, директор АНБ!

Не дожидаясь толчков в спину, Алекс перешагнул порог кабинета. Двери тотчас захлопнулись.

В кабинете психоаналитика плавно лился зеленоватый свет. Не ядовитый, но зарождающейся жизни. Такова первая весенняя травка на лесной прогалине, когда вокруг не сошёл снег. Очень далеко, будто миль за пять, звучала спокойная музыка, не мешающая слышать звук собственных шагов по мягкому и одновременно упругому ковру. Алекс этот факт отметил с явным удовольствием. Значит, его нервы хоть чуточку включились. Или это отголосок профессиональных навыков?

На этот вопрос ответит сам психоаналитик, не даром евший свой хлеб по выражению добряги кардиолога. Но аналитик не спешил отвечать. Он не появлялся в поле зрения. Комната размерами с маленький кабинет была абсолютно пустой.

Это розыгрыш?

Свет угас. Алекс сконцентрировался. В углу комнаты что-то упало, брякнув об пол. Алекс мгновенно поджался, проделал упругий кувырок в сторону, тотчас оказался на коленях и, выдернув пистолет, смотрел во все глаза навстречу опасности.

Куда делась его лень и апатия?

В противоположном углу что-то звякнуло, и тотчас Алекс очутился в том самом углу по диагонали, где только что брякнуло. Оружие?

Вспышка яркого света на миг ослепила глаза, он быстро собрался, никаких нервов, Алекс сквозь прицел осмотрел комнату. Опять никого! Не было и бряцающих предметов.

В два прыжка он уже стоял перед подозрительно маленькой дверью, выходящей из кабинета, напротив входной. Чёрный выход? Осторожно, не произведя ни малейшего шороха, Алекс ткнул дверцу. Заперто. Это и следовало ожидать. Покушение?

Вот почему навалилась тоска! Нет, не возьмут, ни мёртвым, ни живым. Кто посмел покушаться на руководителя АНБ, отца системы ГК?

Кто продал?

Ответ завис в воздухе: кто угодно!

Кому?

Русским? Чепуха, он как раз им не нужен.

Кому-то ещё? Для всех, включая врачей этой закрытой клиники, Алекс – мелкая сошка. Тогда зачем вся эта музыка?

Мягкая мелодия сменилась военным маршем люфтваффе.

Проверяют нервы. Валяйте, проверяйте! Посмотрим, у кого они крепче!

Алекс занял выгодную для обстрела позицию. Замер.

Тысяча ночных мотыльков вспорхнула с пола и уселась на потолке.

Это Траши лама!

Для любого Ботхисаттвы огнестрельное оружие – удар пушинкой. Алекс упрятал ствол в кобуру и расслабился, когда знаешь чего ожидать, незачем дёргаться.

– Привет, Алекс! – раздалось в воздухе.

– Привет, – безадресно ответил Алекс.

– Твой голос даже не дрогнул, – с удовлетворением отметил говоривший. – А столько прыгал, кувыркался, чуть было не выстрелил!

Алекс выжидательно молчал.

– Это невежливо, – монотонно продолжал голос. – Стрелять в казённом кабинете. По закону Штата недолго угодить в каталажку.

Голос понёс сущую галиматью.

Испытывает нервы, решил Алекс. Кто это? Алекс посмотрел на потолок. Луч света перебрался туда. Осветилась белая поверхность – никаких бабочек. Их не было и на жёлто-сером полу. Обман зрения! И голос какой-то монотонный, и вещает какую-то муть. Частота колебаний соответствует компьютерной. Вот оно как!!!

Каким тупым делает человека обычная депрессия! Какой тут лама? Это обычный электронный болванчик!

И как это Алекс умудрился проглотить собственную наживку?

Он чуть не сплюнул в сердцах, а вслух сказал:

– Модель Аи Кью Эйч 845, отключись!

Компьютерный голос умолк на полуслове. Вероятно, так и задумал психоаналитик. Он недаром ест хлеб, намазывая его русской икрой!

Через десять минут сеанса Алекс Строэн вышел из кабинета подтянутым и собранным. Он был абсолютно здоровым, чувствуя прилив энергии и азарта.

Столько уверенности в своих силах он не ощущал уже давно. Пожалуй, со времён колледжа. Всё помнил о поговорке лучшего учителя разведшколы: «На все сто может быть уверен только распоследний идиот!»

Поэтому Алекс всю жизнь сомневался и колебался, взвешивая все за и против, прежде чем решиться на тот или иной шаг. Сомнения и сейчас не оставляли его, но уверенности прибавилось.

Разве его путь неверен? С иными людьми, впавшими в депрессию, возятся по десятку психоаналитиков-психиатров Специалисты изыскивают индивидуальные подходы, вплоть до шоковой терапии, но безуспешно. Многие годы человек сидит в коконе, как куколка, отгороженный от внешнего мира, и никакие раздражители не выводят его из оцепенения. Чаще наоборот – вызывают ещё большую усталость и загоняют в глубь депрессии. А компьютер? Вмиг отыскал никогда не засыпающие струны души Алекса и аккуратно на них воздействовал. Изучил информацию на пациента и вылечил. Просто до гениальности. Даже аналитика он в глаза не видел. Никакой участливый доктор не сидел напротив, не наматывал сопли на кулак и не спрашивал об его взаимоотношениях с отцом, старшим братом, неся фрейдовскую галиматью. После такого сеанса психоанализа жить становится еще тягостнее и противнее.

И как тут не сказать, что будущее планеты Земля за компьютеризацией? За системой глобального контроля, не иначе!

Алекс усмехнулся. Конечно, вывести из оцепенения сможет и шаман. Но где на всех набрать шаманов? А тут, одним устным приказом, мысленным посулом можно излечить миллионы людей одномоментно. Каково?

Кто это сказал Алексу, что Ботхисаттва сумеет помешать грандиозному замыслу? Да, ламы живут бесконечно, перевоплощаясь в свою аватару, так пусть себе живут! Никто их не трогает. Их параллельный, даже диагональный мир сам по себе, существует отдельно от прогресса человечества!

Но как им доказать это?

Купить ламу невозможно. В любую минуту он сможет продать самого продавца. А вот договор о ненападении или о сотрудничестве? Отчего бы не рискнуть?

Алекс думал на ходу. Из-за этого зашагал быстрее. Уж не загнал ли его компьютер в маниакальное состояние? Бывает же так, из депрессии человек уходит в манию, и наоборот. Алекс резко развернулся и зашагал обратно к оставленной машине. Нет уж, никакой мании и необдуманной эйфории! Алекс способен мыслить реальными категориями.

Усевшись за руль, он соображал дальше. Показалось, мысли текут слишком медленно. Алекс мотнул головой – прочь наваждение! Он откинулся в кресле и расхохотался. Он в обычном состоянии человека, лишившегося психического недуга! В периоде адаптации к нормальной жизни. Остался небольшой страх, а вдруг всё вернётся? Нет, ничего уже не вернётся, никогда!

Итак, договор, рассуждал он на ходу, обходя неповоротливый грузовик, опять командировка? Ехать самому? А кто в лавке останется? Послать Бена? Если Орвил сгинул, где гарантия на успешное возвращение Правой руки? Без левой обойтись можно, но без обеих?

Похоже, это надо хорошо проанализировать, просчитать все возможные варианты. Кстати, сколько времени он ходил, как сомнамбула? Алекс посмотрел на часы, дата поражала. И это целый месяц он ничего не видел и не слышал?!

Тридцать дней, с точки зрения мироздания, меньше мига, но для проекта ГК – почти несколько веков! Сам проект – огромный скачок в будущее, куда уж тут двадцатому веку с его научно-технической революцией? То была не революция, а предпосылки. Истинный переворот совершит именно он, Алекс Строэн. Ему и выбирать. Если за время его вынужденного отпуска ничего не произошло.

Алекс подъехал к своей вотчине. Охранники сочувственно посмотрели на Алекса. Они понятия не имели, какую должность занимает этот измождённый человек. Какой-нибудь хакер, поверженный компьютерным психозом, не иначе. Они пропустили Алекса, изучив документы. То же самое подумали охранники внутренней трёхступенчатой системы контроля. Алекс, приветливо улыбнувшись, показал электронную карточку и проник в родные пенаты. Зайдя в кабинет, он приятно удивился. Всё в полном порядке. Алекс проверил файлы. Входящая и исходящая информация распределена, как положено. Ничего особенного не произошло.

Почему бы не устроить себе отпуск? Хотя бы, в виде поездки в Тибет? Полезное с приятным, так сказать. Опять эти русские словосочетания! Достал же его Лошадь своим непонятным пребыванием в Москве! Почему лама там, если центр мироздания тут? Получается, Россия – непрочный тыл? Такого быть не может. Достаточно снабдить её безвозмездными вложениями, и готово! Именно Россия меньше всего вызывала опасения. Не страна, а полигон для испытаний! Если Азия с её исламистами и моджахедами, дикарями одним словом, усложнит введение ГК, то Россия примет операцию «Маркер» свободно. Народ там таков, что если с самого верху рекомендуют, исполняет непременно. Всю страну можно охватить за один месяц, а то и раньше при их-то тяге к соревнованию! Может, потому и торчит лама в Москве?

Так или иначе, этот Лошадь – один из рядовых, пусть даже из Ботхисаттв, начальство его в Тибете. Там и следует вести переговоры.

Алекс вызвал Правую руку, Бена Хейворда.

– Привет, как поживаешь?

– Отлично, без проблем!

– Я просмотрел весь Голливуд. Ники – обычный выскочка. Гражданин России, ха-ха!

Алекс вопросительно посмотрел на подчинённого.

– Уже вся Америка в курсе об его «оружии»! – ухмыльнулся Бен. – Раньше русские трясли ящичком с искомой кнопочкой, теперь они трясут кое-чем посущественней! И главное, бьют наверняка, каково? – запальчиво говорил Бен. Но глянув на босса, понял, что тот ничего не знает о жизни богемы Голливуда.

– И что? – спросил Алекс.

– Никифоров Афанасий Петрович, измученный жизнью российский хакер ломится в Америку на заработки, прямиком топает в Голливуд, расстёгивает ширинку и становится звездой!

– Дублёром? – что-то припоминалось Алексу.

– Да, но звёздным дублёром. Понимаешь, у него это хозяйство натуральное!

– Ну и что?

– Голливуд носит его на руках. Прибыли от проката возросли в несколько раз, кое-где на целый порядок! Вот и национальная идея русских, – сделал вывод Хейворд.

– В России все самое здоровое, лучшее и большое!

– А Россия? Велика ли эйфория по этому поводу?

– Отнюдь, – сбился с темпа Бен, – там нет никакой информации в СМИ об их голливудской звезде. Ни в одной бульварной газетёнке.

– Странно. Век цензуры там закончился, или я отстал от жизни?

– Без проблем, босс! Ничего сверхестесственного не произошло! Цензуры там нет, демократия по-прежнему. Только вот, – замялся, не зная, как выложить боссу взрывоопасную информацию.

– Докладывай! – приказал Алекс.

– Есть там такая бульварная газетёнка, название забыл, оно и не существенно, потому что её больше нет. Так вот, там проскальзывала крохотная заметочка о секс гиганте в Голливуде, даже не указывалось его имени.

– И?

– Журналист, состряпавший статейку, почему-то сошёл с ума. Сейчас он в психушке.

– Вот как?

– Проверено. Он поочерёдно поотрубал себе пальцы правой руки, едва не умер от кровопотери и шока. Госпитализирован в хирургию. Там заявил, мол, не могу больше обманывать народ своей писаниной!

– А газета?

– Главный редактор в супермаркете, при огромном количестве свидетелей, поскользнулся на ровном месте. Он упал, разбил голову и, не приходя в сознание, умер.

Алекс вскочил с места.

– И ты так спокойно об этом сообщаешь?

Бен кивнул.

– Больше нигде не было заметок? – смотря, как отрицательно кивает Бен Хейворд, Алекс чуть не заорал вслух: «С кем приходится работать? И это Правая рука директора АНБ?» Как такого посылать в Тибет?

– Русские как-то равнодушны к Голливуду.

– Тогда как объяснить смерть людей, связанных с заметкой?

– Журналист жив.

– Для общества он умер.

– Ясно.

– Что?

– Стоит пощупать этого Ники!

Алекс открыл рот, демонстрируя удивление.

– Может, отщепенец какой?

– Может быть, – согласился Алекс. – От русских можно всякого ожидать. Вроде тишь да гладь, а глядишь, идёт реконструкция всех лагерей ГУЛАГа. Я не удивлюсь, если это так.

– Тогда всё легко объяснимо! – самозабвенно продолжил Бен. – Отщепенец. Политика русских становится прежней: имя Никифорова нигде не упоминается, для страны он умер. А в Штатах пусть живёт так, как ему заблагорассудится.

– Тогда для чего копать? – вопросительно глянул шеф.

– Кто знает, может, он окажется нам полезным? Если он не проводник национальной идеи русских.

– А если проводник? Тогда как?

– Тем более, Ники нужно заняться вплотную! И как мне раньше не приходило в голову такое несоответствие? Пацан приезжает в Голливуд, ни с того ни с сего заявляется на студию, в первый же день пребывания в Штатах подписывает кипу контрактов! Как оно, ни с того ни с сего? – рассуждал вслух Хейворд.

Оказывается, он не такой уж неисправимый. Человек выбился из колеи, пока босс страдал депрессией. Только и всего.

– Ты как-то сказал, что Лошадь Ботхисаттва?

– Да. Во-первых, Лошадь, неуловим и обладает сверхспособностями. Во-вторых, его слишком активно разыскивал Акульев, а затем вдруг плюнул и успокоился

– Какие сверхспособности?

– Наши люди доложили о провале операции трех спецслужб в булочной. Лошадь растворился в воздухе или превратился в буханку хлеба!

– Ты сам веришь в то, что несёшь?

– А куда он мог исчезнуть? Вот, смотри! – быстренько заработал пальцами по клавиатуре показывая шефу отчёт агента из Интележент Сервис.

– М-да, обычными методами исчезнуть нельзя! – согласился начальник. – У нас есть система аварийного выхода, а у него?

– У него её нет, – сказал Бен. – Чип Орвила испорчен окончательно!

– Откуда такая уверенность?

– После пропажи Орвила его частный электронный номер не отвечает!

Это совпало с полным отчётом самого агента, об операции «Мозг». С отчётом Бен не знаком. Всё совпадает и перепроверке не подлежит. Но свидетельствует о ненадёжности кристалла, если чип вышел из строя, то где гарантия безупречного действия остальных? С другой стороны, русские отключили бы всю систему – эти парни никогда не церемонятся! Последнюю фразу Алекс произнёс вслух.

– Нет! – смело возразил Бен. – Выход из строя «Маркера» Орвила вызван случайностью и перенапряжением. Если бы мы постоянно подпитывали его энергией, этого бы не случилось!

– Это здравая мысль! – похвалил коллегу Алекс – Только вот, контроль над Россией труден. Их допотопные спутники обладают сверхновым оборудованием и гасят любые сигналы из космоса. Пробовали, не получилось…

Бен вздрогнул. Это попахивало чем-то необычным. Если многое доверяет, то многого и потребует! Бен насторожился, а Алекс продолжал рассуждать.

– Какой-то фактор воздействия на электронный мозг у русских есть. И опять же Лошадь. Кстати, почему Акульев успокоился?

– Профессор понял, что Лошадь взять извне невозможно.

– Странно. Ботхисаттва и Акульев. Они же не друзья?

– Как сказал Белый лама: «С врагами не расставайтесь»! Может, в этом вся разгадка? Акульев ставит на сверхъестественные возможности человека, а не на компьютер.

– Что ему остаётся при отсутствии техники?

– Русские в союзе с Тибетом? – предположил Бен, не упоминая имён великих лам.

– Вряд ли. Что они могут дать Тибету?

– А что можем дать мы?

– Вот об этом тебе придётся хорошенько подумать! Отложи все дела, перепоручи кому-нибудь Ники и представь мне свои соображения!

– Мне в Тибет, сэр?

– Да. И цель тебе ясна!

Оба понимали: могущественного врага лучше иметь в союзниках, хотя бы ненадолго. А потом, потом он уже не станет столь могущественным!

* * *

Игнорируя события мировой значимости, беременность Оленьки Богатовой перевалила за второй триместр. Счастливый папаша с радостью ожидал потомства, что не мешало ему заниматься делами государственной важности и мировыми проблемами.

Катастрофа самолета забылась. Отец Мефодий погиб. Исчезли христианские брошюрки, сообщающие о печати антихриста. Апостолов был уверен, что система ГК США продолжает развиваться Он вспомнил разговор с профессором Акульевым, где тот неожиданно поделился опасениями порабощения мира американцами. К этой теме Акульев никогда не возвращался. На каждой встрече с Апостоловым он держался уверенно и спокойно. Неужели национальная идея сильнее компьютерного монстра, недоумевал Апостолов.

Куча неразрешённых вопросов заставила его обратиться к своему ангелу.

– Система ГК, то есть печать антихриста – есть благо! – ответил ему архистратиг.

– Но почему? – возмутился Апостолов.

– В природе есть естественный отбор?

– Есть, но не у людей.

– Система «Маркер» произведёт его! Погибнут все наркоманы, маньяки, алкоголики. Они перестанут давать потомство. Останутся люди честные и справедливые.

– Как это получится, если системой станет управлять кучка дармоедов?

– Эта кучка паразитов первой пойдёт в ад!

– Значит, всё под контролем Господа?

– Сколь я говорил тебе, не упоминай всуе?!

– Да, да, прости, архистратиг! – Апостолов упал на колени.

– Вот и ты, ничтоже сумнящейся, не веришь мне? Да как ты можешь, если и «каждый волосок на твоей голове подсчитан»?

– Получается, всё под контролем свыше?

– А как иначе? Именно поэтому исчезли все опасения церкви за печать антихриста!

– Мне так и отец Мефодий говорил.

– Верно говорил, но нет уже его среди нас Ты, светский пастырь иди и проповедуй!

– Благослови меня, архистратиг!

– Благословляю, иди и неси слово в мир! Слово Князя мира сего!

Последние слова Апостолов уже не расслышал, в ушах шумело от перенапряжения. Нет, видать неспособен обычный человек к разговору с ангелом. Апостолов кое-как поднялся с колен и обессилено рухнул на диван.

Пусть саднит всё тело и тяжело на душе, зато он услышал истину! Через день он встретился с профессором Акульёвым.

– Здравствуйте Фёдор Федотович!

– Здравствуйте, Николай Иванович! Настенька, кофе!

– Вы очень любезны, Фёдор Федотович!

– Взаимно, Николай Иванович! – Акульев насторожился с самого появления в кабинете Апостолова. Чувствовалась мощная энергия, волна энтузиазма. Что ещё выдумал наш самородок?

– Не так страшен чёрт, как его малюют, – философски изрёк Апостолов, отпивая кофеёк, щедро сдобренный элитным коньяком.

– Именно так, Николай Иванович, именно так! – елейным голосом согласился Акульев, подумав: «Ну, давай же, давай! Рожай идею! Без тебя дел по горло!»

– Помните, я как-то говорил про печать антихриста?

– Помню, – участливо подтвердил Акульев. – Я, кажется, тогда кое-что говорил про операцию «Маркер», не так ли?

– Да! Именно! вы оказались совершенно правы! Никакой печати антихриста не существует!

– Вы пришли сказать об этом? – сухо спросил Акульев. Похоже, собеседник упивался собственным интеллектом и не спешил сообщать новости. Этак можно сидеть и пускать слюни благочестия до самого вечера.

– Именно! – радостно согласился профессор.

Акульев с удивлением посмотрел на него, уж не опьянел ли, часом?

– Как своему коллеге и непосредственному руководителю я пришёл заявить, что с этого дня прекращаю свою истерическую деятельность, направленную против печати!

– Отчего же истерическую? Вы толково и верно разъясняли суть программы американских спецслужб.

– Да, доходчиво и верно, – кивнул Апостолов. – Только есть одно небольшое но!

– Не так страшен чёрт?

– Именно, дорогой Фёдор Федотович, именно!

–Так в чём суть? Коллега, у меня очень мало времени!

– Вы верите в Бога? – внезапно спросил Апостолов

– А вы, дорогой коллега?

– Значит, верите?

Акульев пожал плечами. Понимай, как хочешь.

– Хотя ни разу не видели?

– Далеко не всем дано, – полушёпотом произнёс Акульев. Всё его нетерпение как ветром сдуло. Учуяв нечто важное, он теперь готов сидеть с этим болтуном хоть до рассвета!

– Но ведь существуют некоторые люди, которым… Словом, является сам ангел?

– Существуют, – Акульев понял, куда клонит профессор. – Избранным людям, решающим судьбы человечества!

– Да! – радостно согласился Апостолов Как приятно, когда тебя понимают с полуслова! – И вот что мне было сказано: «И каждый волосок на твоей голове подсчитан», – помните такое?

– Помню, помню, – поспешно согласился Акульев. – И что?

– Всё под контролем сверху, с самого верху! – победоносно изрёк профессор Апостолов.

– Допустим.

– Как это, допустим? Именно так и есть!

– Конечно же, дорогой Николай Иванович, конечно! – Акульев замер в ожидании дальнейшей информации.

– Архистратиг сказал, что печать антихриста – благо!

– Да-а.

– Да, он и пометит своих людей! Алкоголиков, маньяков, убийц всяких, наркоманов и прочих асоциальных личностей, а затем заберёт всех их в ад!

– Ага, а мы останемся?

– Не только мы, но и все хорошие люди! – Апостолов поморщился, как он не смог подобрать лучшего эпитета? С другой стороны, говорить о себе слишком красиво – нехорошо!

– Да, «быть знаменитым некрасиво»! – продолжил мысль Акульев.

– Вот и всё, – Апостолов опустил руки на колени.

Вовсе нет, подумал Акульев, но не важно. Что не сказано языком, то он прочёл в мыслях говорящего. Итак, безо всякого вмешательства Конторы, Апостолов станет проповедовать полезность технического прогресса! И как был прав Акульев, когда решил не вмешиваться в деятельность Апостолова! Всё разрешилось само собой.

– Успехов вам, дорогой Николай Иванович! – Акульев поднялся из-за стола и пожал руку коллеге. – До свидания! И не забывайте, двери нашего НИИ всегда открыты для вас!

– До свидания, Фёдор Федотович, – сердечно попрощался Апостолов.

– Да, ещё! Николай Иванович! – крикнул вдогонку Акульев. – Расследование о несчастном случае с отцом Мефодием я слышал, зашло в тупик?

– Это действительно несчастный случай. Ничьей вины нет. Природа, столкновение с птицей.

– Хорошо, что виновных нет! И жаль батюшку. Но ладно, до свидания! Навещайте, не забывайте нас!

Едва закрылась дверь за Апостоловым, профессор вызвал Якушева.

– Здравствуй, мил человек!

– Здравствуйте, Фёдор Федотович! – откликнулся доцент, не смотря на то, что сегодня уже здоровался с шефом. Повторное приветствие не сулило ничего хорошего. Якушев внутренне подготовился к разносу.

– Сколько ты готовишься к командировке, Яков Яковлевич?

– Но, ведь вы сказали, надо всё продумать.

– Да если бы ты думал задницей, худо-бедно один раз в день, и то, уже бы вернулся из Тибета! И не один раз!

– Я думаю головой шеф. Поэтому хочу вернуться оттуда целым!

– И что надумал?

– Есть кое-какие соображения.

– Поделись, мил человек!

– Значит, так, – начал Якушев, но профессор вновь перебил его.

– Кратко! Тезисно!

– Яволь! – прозвучал как «извольте». Или всегда так звучало?

– Ну?

– Посылаю запрос нашим китайцам о городе Лхаса, долине Шигадзе, вскользь о Трашилхумпо, собираю сведения о перемещениях и постоянной локализации основных лам – прямых потомков Будды и Евнагмеда.

– При этом сидишь в Москве, а потом докладываешь мне. Преспокойно, и голова цела?

– Да, пока так. Но это уже сделано.

– И что интересного выяснил?

– Личный секретарь Ольги Богатовой летит сквозь Дели в Лхасу, с дозаправкой в Непале.

– Там же нет международного аэропорта!

– В том-то и дело, он следует из Дели на военном самолёте! А обычные паломники попадают в Тибет либо через Пекин, получив там разрешение. Либо через Бутан с альпинистами рвущимися к Эвересту, то бишь к Джомолунгме.

– Информации полезна, но чем?

– Скоро секретарь собирается вновь.

– Хочешь завербовать его? Какой смысл, если он ничего не помнит?

– Нет гарантии, что я буду хоть что-то помнить.

– Будешь действовать через третьих лиц?

– У меня свой план. Позвольте удалиться? – Якушев глянул на часы.

– Вернёшься с готовым планом?

– Да. Через, – Якушев вновь глянул на часы, – через полчаса!

– Тибетский выучил?

– Яволь! Разговорный, алфавит брахми и пару китайских наречий на всякий случай.

– Хорошо! Жду с докладом из Тибета!

Якушев вышел. Профессор Акульев проводил его взглядом. Ничего с ним не случится! Понятен и прозрачен, как стекло! Для других людей – наоборот, поэтому выкрутится. А вот Апостолов? Что он сказал? Что подумал? Архистратиг, да ещё Денница явился профессору! Но почему он защищает операцию «Маркер»? Акульев понял, печать антихриста может защищать только сам антихрист! Но ведь это чушь! Делают чипы люди, во плоти, вполне приземлённые, со своими реальными целями.

Необходима консультация!

Кого позвать? Степаниду? Нет. Старушонка себе на уме. Непонятно, на чьей она стороне? Берёт американца с чипом голыми руками и отпускает с миром! Что за благотворительность? Ей же после этого трудно восстановиться! Сколько энергии нужно взять, сколько церквей исходить? Или она подпитывается иначе?

Кого же привлечь к сотрудничеству? Эта публика малоуправляема, капризна и жестока. Акульев перебрал несколько кандидатур и остановился на самом молодом колдуне. Этот совсем недавно по наследству получил свою силу и не знает, куда её приложить. Пусть послужит общему благу!

Профессор дал указание Насте отыскать Кирилла, так звали консультанта. Через некоторое время Акульев получил мысленный посыл от самого колдуна.

– Прибуду через два часа! – сообщил Кирилл.

Акульев ухватился за голову. Слишком уж стукнул по мозгам молодой маг. Но это же не со зла, успокоил себя профессор, с непривычки ещё.

В ожидании Кирилла Акульев соединился с агентом Толстым из Голливуда, получил интересные новости.

– Количество зачавших от Ники учёту не подлежит. Около ста женщин разных национальностей, включая негритянок и китаянок, даже русских, но всех – гражданок США.

Акульев не понял, он что, сам себе не верит?

– Ники почему-то заинтересовались ФБР и АНБ. ФБР решило обследовать дублера на СПИД, поскольку он имел около тридцати контактов с ВИЧ-инфицированными женщинами. Это опасно для здоровья граждан США. Планируется депортировать его за пределы страны с сохранением работы в Голливуде. АНБ интересуется Ники. Не то как хакером, не то как феноменом.

Пусть ФБР выдворит его из страны, от этого секс-энергия Ники не пострадает, в этом Акульев уверен на все сто. Бабы приедут к нему на самый край света, это не проблема.

Болеет ли Афоня СПИДом, Акульеву всё равно. Но что понадобилось АНБ? Вербовка? На это Ники не пойдёт, ибо знает – место в Матросской тишине ему обеспечено. Если он нужен как хакер? Нет. Куда ему до спецов из Форт мида? А если они что-нибудь подозревают? Если решили, что неспроста Ники наделал кучу детей? Вдруг раскроют Ники и выйдут на Акульева? Так или иначе, Афоню обследует даже занюханное ФБР! Возможно, американцы станут знать больше! Якушев просто слюнтяй! Давно бы привёз сперму ламы! Теперь вот думай и гадай!

Нет, нужна консультация!

Кирилл прибыл вовремя

– Здравствуйте, профессор!

– Здравствуй, Кирилл.

– Если по делу, сразу начинаю работать. Если нет, то встретимся позднее!

Молодой человек знал себе цену, хоть и завышал её. Что ж, тем лучше.

– По делу, Кирилл, по делу! Нужно несколько консультаций. Уединимся?

– Как скажете, профессор.

– Мне легче работается в затемнённой комнате, – Акульев кивнул на двери в стене, ведущие в смежный кабинет.

Они прошли в круглую комнату. Никаких углов, и потолок куполом! Из мебели один столик с чёрной арбалитовой столешницей и стоящим на нём магическим шаром. На полу круглый коврик до самых стен, диаметром с круг на баскетбольной площадке. Кирилл осмотрел стены, обитые чёрным бархатом. Над дверцей висела шпага Розенкрейца. Всё увешано предметами чёрного культа. Он осмотрел стены по окружности, особо понравилась кожа, похожая на шагреневую, с природными прожилками, составляющими правильный пантакль.

– Ого! – восторженно воскликнул Кирилл, прикладываясь губами к реликту.

– Да, Кирилл, да! – ответил мыслям мага Акульев, чем ещё раз поразил воображение консультанта.

– Профессор! Зачем вы вызвали меня? Какая Вам от меня польза и консультация? При вашей-то силе! Ведь эти вещи, эти вещи… Цены им нет!

– Нравится? – кивнул Акульев на пантакль. – Бери!

– Нет. Нет! Этого трогать нельзя!

– Разве ты не держал пост? – тоном экзаменатора спросил профессор.

– Нельзя! – вскрикнул колдун. – Не мне вам объяснять, почему!

– Не думай, Кирилл – это подарок. Бери и владей!

– Это очень дорогой подарок.

– Твои услуги, Кирилл, ценятся дорого! Разве ты не знаешь?

– Я готов на любые условия! – склонился в поклоне Кирилл.

Ещё бы! Для него эта шкурка не просто талисман, оберёг и прочая ерундистика. Это рабочий инструмент! Как топор для плотника. Нет его – ковыряйся перочинным ножичком! А у Кирилла его не было. Этот пантакль принадлежал молодому колдуну, после смерти деда, отец Кирилла сдал амулет на хранение Акульеву, не зная, как поступить с этой хламидой. Род их был таков: с одноколенным прерыванием. Колдун дед и колдун внук, и так бесконечно. Отец Кирилла не знал, что это за вещица. И внук Кирилла получит эту вещь, как это произошло с ним. Когда-нибудь Кирилл узнает об этом, но всё равно будет благодарить Акульева. Лучше получить своё раньше, чем позже!

– Бери и владей! – профессор, сказал что-то на латыни. Колдун поклонился и сложив руки, принял реликвию.

– Никаких условий! – сказал профессор.

Кирилл с благоговением посмотрел на него. Когда его позвали сюда, плевать хотелось на какого-то профессора, якобы руководителя всеми магами России, но теперь Кирилл зауважал Акульева. Очень!

– Что? – только и выдохнул Кирилл.

– Дело в следующем, – профессор почему-то прошептал основную часть задания на ухо консультанту. Кирилл молча кивнул и принялся за работу.

Он положил свою реликвию на центр комнаты, отодвинув лёгкий столик в сторону Он взял магический шар, что-то прошептал и очертил им вокруг шкуры пентаграмму, повторяющую очертания фигуры на талисмане. Акульев не заметил, как из шара выступала кровь, но нарисованную пентаграмму увидел. Кирилл пригласил профессора внутрь.

Они встали рядом, держась за руки. Кирилл принялся читать заклинания. Акульев, хоть и был знаком с элементами спиритизма, но воочию не наблюдал работу мастера. Поэтому профессор слегка перетрусил. Особенно когда перед ними в комнате появился столб чёрного дыма без запаха гари. Затем сгусток стал светлеть: из смоляно-чёрного превратился в обычный пар. Зато в комнате завоняло гарью и жжёной серой. Столб на глазах преображался, приобретал очертания человеческой фигуры.

От появившегося фантома дохнуло холодом, профессор поёжился. Кирилл что-то прошептал. Акульеву стало теплее.

Дальнейшее действие запомнилось, как в тумане. Особенно долго Кирилл изгонял духа обратно. Тот почему-то упорно цеплялся за профессора, не желая уходить без него.

Когда наконец всё было улажено, Акульев в изнеможении вышел из пентаграммы и упал на ковёр. Кирилл подзарядился жизненной энергией от подарка профессора и вышел из комнаты бодрым.

Акульев очнулся в своём кресле. Напротив стоял Кирилл и улыбался.

– Профессор, я свободен?

– Да, дорогой, да.

– Вы всё видели и слышали сами, разъяснения нужны?

– Вроде бы, мне всё понятно, в то же время и не очень, – заюлил Акульев, ведь он отключился и ничего не помнил! А признаться в этом стыдно. – Латынь какая-то старая. Давненько уж я не практиковался в ней.

– Хорошо, я разъясню, – понял намёк Кирилл. – Профессору Апостолову явился сам Князь мира. Так бывает часто. Люди, подобные Апостолову, весьма склонны к искушениям.

– Ясно, я думал так же, а Лошадь?

– Дух не ответил, очень разозлился. Видать, этот лошадь дюже насолил ему. Возможно, нещадно эксплуатировал.

–Так. Если Лошадь может приказывать духу тьмы, то кто он?

– Ботхисаттва, – сказал колдун. Ни один мускул его лица не дрогнул.

Реакция Акульева на заявление мага оказалась противоположной, в отличите от его оппонента Алекса. Акульев только усмехнулся, приняв подтверждение своей догадки.

– А кто отец плода Брюхатовой, то бишь, Богатовой?

– Афоня. Или какой-то Ники? Странно.

– Почему?

– Отцом может быть только один человек, дух обязан ответить чётко!

– Ничего не пойму.

– Я объясню – это одно и то же лицо!

– Ясно, – безразлично согласился колдун. Ему, похоже, наплевать и на Афоню, и на Ники, вместе взятых.

– Ещё вопросы, профессор?

– Больше нет. Спасибо за помощь и консультацию!

– Вам спасибо! – собрался к выходу Кирилл.

– Кирилл! Ещё одно. Степанида, она что, кандохмас, или как?

– Да, – подтвердил Кирилл.

– И как вы с нею?

– Обычно, – пожал плечами колдун. – Одному делу служим.

«Дьяволу служим,» – послышалось Фёдору Федотовичу Или не послышалось?

– До свидания!

– До свидания, профессор! Когда буду нужен, позовите! Только духа вызывать больше не стану, опасен он для вас. Не знаю, почему, но это так, – Кирилл аккуратно прикрыл двери перед разинутым ртом профессора.

Акульев недоумевал. Это ему не показалось! Дух тащил его в преисподнюю, за что? Кому он там нужен?

– Не дождётесь! – вслух сказал профессор и зло улыбнулся.

Акульев сильно устал, хотя и ничего не делал. Только лишь держался за жилистую руку Кирилла и дрожал от страха.

Профессор впал в транс. Медитация должна восстановить силы и привести в порядок мысли.

Он захотел вернуть Якушева: отпала необходимость командировки в такую даль, но не смог поднять руки и веки.

Пускай себе едет, для практики, решил Акульев и отключился от реального мира.

Глава 45

Если человек скептик и пессимист от рождения – это навсегда.

Станет в жизни всё распрекрасно – заживёт любой счастливо. Скептик же, умудряется и в хорошем найти какую-нибудь гадость, идёт светлая полоса в жизни, пруха, что называется, так он ожидает тёмной и несчастной. Почему-то ему кажется, что долго хорошо не бывает, вскоре станет плохо и ещё хуже.

Так думал Афоня о скептиках и романтиках, причисляя себя к первым. Ещё вчера небо казалось безоблачным и надёжно голубым. Баснословные гонорары временно оттягивали карман, затем оседали в надёжных банках. Но это мало утешало, на душе Ники скреблись кошки. Едва расслабился и решил: можно жить и тут, можно жить и так! Конечно, отваливал запросто по сотне баксов неизвестным лакеям. А что? Чаевые! Это ли не жизнь?

Но внутренне Афоня ждал часа, когда придётся расплачиваться за это. А когда на студии ему вручили повестку от ФБР вовсе стало не по себе.

Первой мыслью было: «Исчезнуть»! – благо путь отхода он надумал заранее, перечитав всю доступную литературу о крутых шпионах и отмороженных уголовниках. Афоня познакомился с одним «сапожником», обещавшим посильную помощь в любое время. Кстати, без него он раздобыл пару паспортов через голливудских продюсеров, обосновав свою просьбу желанием побыть инкогнито, особенно в чужих киностудиях. Зная его неуёмную и граничащую с патологией тягу к американкам, коллеги пошли навстречу. Они уже забыли об этом, потому что вопросы решали на пьяную лавочку Воспоминания о поддельных паспортах для Ники выветрились у них вместе с похмельем.

Но, поразмыслив, удирать сразу он не стал. Более менее спокойно отснялся до конца сцены, «отснял» партнёршу и только потом перечитал повестку.

Надо же! Через два часа нужно быть уже в местном управлении ФБР.

– К чему такая спешка? – спросил Ники у смазливой бабёнки, вручавшей ему повестку.

– Это же спецслужба, Ники! – закатила томные глазки курьерша.

Не являться? Так это же, страна Демократии с большой буквы! В любой момент, после означенного в повестке времени, любого гражданина приводят принудительно, разъяснив его права. Только этого и не хватало! Ники решил поехать сам. Это всё же демократия, сразу не посадят.

– В ФБР! – приказал он водителю. Тот молча кивнул и плавно тронул лимузин. Через несколько минут он тормознул у крыльца ФБР.

– Привет, Ники! – широко улыбнулся агент ФБР. – Черкни-ка тут автограф!

Ники машинально расписался на обратной стороне открытки с изображением огромного фаллоса. Возвращая открытку, он заметил картинку и ещё шире улыбнулся

– За этим вызвали?

– Нет. Понимаешь, тут такое дело. Тебе необходимо сдать кое-какие анализы в нашей клинике.

– В связи с чем? Меня вербуют в ваши ряды?

– Нет, – ещё раз улыбнулся агент, – понимаешь, есть кое-какие данные, свидетельствующие, косвенно правда, тем не менее… В общем, вот и док, он-то тебе всё и разъяснит! – агент с удовольствием спихнул кинозвезду доктору с испитым лицом.

– Короче, Ники! Садись, а то упадёшь, – пригласил доктор, жестом указав на пуфик возле стеночки.

Ники присел.

– А теперь слушай меня внимательно, Ники. Ты поимел половину штатов, причём безо всякого разбору. К-хе, к-хе! Я не скажу, что мне завидно, но это так. А теперь я тебе очень даже не завидую!

– Почему?

– У двадцати твоих партнёрш… У двадцати – только учтённых! – док сделал внушительную паузу. – Обнаружен вирус иммунодефицита человека! Понял, почему я не завидую тебе?

– Понял. Короче, мне конец. Я так и предполагал.

– Я вынужден спросить тебя как док и как мужик: Ты презервативами, почему брезгуешь?

– Я… я пользовался.

– Не ври! Все они беременные от тебя!

– Так уж получилось.

– Получилось, получилось! – передразнил, врач. – Чего лез на наркоманок? Жаль мне тебя, чисто по-человечески.

– Вызвали пожалеть?

– Поставить в известность. Мы тебя обследуем и преспокойно выдворим из Штатов. Снимайся в любом кино, а СПИД разносить тебе не позволим. Не то выведешь нам всех звёзд!

– А имеете право?

– Полное. Ты – не гражданин США.

– И никакой надежды на жизнь, док?

– Твои шансы равны минус ста процентам!

– Отчего же «минус ста»? Ха-ха-ха! – Афоня расхохотался, он ещё не совсем осознал всю опасность своего положения.

– Объясняю на пальцах, – док принялся гнуть заскорузлые пакли, – двадцать партнёрш с подтверждённым диагнозом, так? Так. Шансы хватануть СПИД без презерватива, равны десяти процентам из ста, так? Так. Десять на десять, сколько? Сто! Сколько остаётся? Верно! Ещё десять! Вот и считай сам, парень! Минус сто процентов каково? И как это у тебя получается, а? Я как специалист скажу: сперма созревает трое суток, чтобы оплодотворить женщину. А ты имел по три в день и всех троих оплодотворял! Какая тут хитрость, а?

– Никакой. Обычное дело.

– Нет, необычное! Извини, но не ври! Скажи, ты сперму специально где хранил, а потом впрыснул, или как?

– Слушай, док, не доставай, а! Говорю же, обычное дело. Откуда мне знать, когда там и что созревает и вызревает? Если хочешь знать, я совсем не хотел заиметь детей по всем штатам! Теперь мне что, всем алименты платить?

– Алиментов с тебя не возьмут, спи спокойно! Тебе бедолаге, и так немного осталось уже, извини.

– М-да, – протянул Афоня. Вот оно, задание! Из огня да в полымя! Не лучше ли было жить с отрезанным чужим, чем загнуться от мук в Западном раю?

– Подпиши эту бумагу, расписку в предупреждении не жить половой жизнью, не предупредив партнёршу о своём заболевании!

– Знаешь что, док? Чихал я на твою подписку! Все они отдаются по своей воле! И вообще, без адвоката не о чем говорить! – Афоня скрестил руки на груди и смешно выпятил губы, подражая крутым киногероям.

– Ну и дурак! – сказал доктор. – Сиди и жди своего адвоката! Так бы решили полюбовно, а теперь тобой займутся всерьёз! Ты ведь для науки представляешь огромный интерес, если не врёшь, конечно.

– Плевать мне на все ваши интересы! Адвоката сюда!

– Дурак! – док ушёл прочь.

Похмеляться, решил Афоня.

СПИД! Какая жуть. Минус сто процентов! Но он ничегошеньки не чувствует! Вот она – расплата за беспечность и верность заданию!

Афоня глубоко вздохнул. Понаделал детей, идиот. Куда теперь бежать и зачем? Всё равно подыхать на днях, а то и раньше! Всё пропадает пропадом. И почему его чутьё такое слепое: вечно двигается на ощупь! Нет, чтобы сразу подкинуть мыслишку о заражении СПИДОМ, а то – предчувствие, предчувствие опасности. Какой опасности-то? А смерть подкралась незаметно, вот так-то! Никакие спецслужбы теперь не страшны.

Но в тюрьму, пусть даже цивильную американскую, не хотелось. Кто знает, сколько ещё осталось? Месяц? Год? И столько терпеть издевательства уголовников всех мастей? Нетушки, не согласен! Пусть обследуют, депортируют в тихий уголок. Хоть умереть спокойно, попивая какую-нибудь текиллу.

От загробных мыслей Афоню оторвал примчавшийся адвокат.

– Хай, Ники! Что? Какие, проблемы?

– Да вот, возникли кое-какие, – Ники вкратце ввёл адвоката в курс дела.

– Нет проблем! Никакой подписки! Это незаконно, это произвол! Если ты на территории Штатов, хоть и не гражданин, подчиняешься нашему закону, а не «российскому»!

– Это как?

– Вот так! У тебя что, дипломатический статус, что даже твоя одежда является территорией России? Нет. Вот пусть и изволят выполнять закон штата Калифорния, а не Рязанской губернии! – блеснул остроумием адвокат.

Что и говорить, приятно подчиниться Закону, когда он истолковывается в твою пользу!

Через десять минут Ники покинул здание ФБР, устно пообещав пройти обследование.

– Ники, сам понимаешь, это в твоих интересах. Обследуют бесплатно, какие проблемы? – недоумевал адвокат.

– Док сказал, что я имею кое-какую научную значимость. Видишь ли, неприятно оказаться в шкуре подопытного кролика! Откуда мне знать, чем меня напичкают?

– Вот оно что! – вскричал советник. – Почему сразу не сказал?

– Я говорил, ты не слушал ничего!

– Я завтра же официально заявлю о твоём отказе от обследования в их конторе. А тебе, Ники, всё-таки придётся его пройти, в другой клинике! В частной, идёт?

– А нужно ли? Лучше не знать точно, сколько осталось!

– Чудак! Тебе никто не скажет, сколько осталось! Им-то откуда знать? А обследоваться нужно. Иначе они будут вправе провести процедуры принудительно, с широкой оглаской! Тебе это надо?

– Нет.

– Мне тоже. Поэтому завтра следуй, вот по этому адресу, доктор будет ждать тебя. Цена за обследование приличная, но и клиника престижная – не фигли мигли благотворительные!

– При чём тут цена? Я согласен. Но лежать там не буду. Не останусь ни на одну ночь, ясно?

– Ясно! Чего ты так кипятишься? Никто там никаких опытов над тобой не сделает! Престиж превыше всего! И на ночь не оставят, отпустят через час. Так что, решено?

– Решено!

– Бай-бай!

– Бай-бай!

Странно это звучит по-русски! По-ихнему: пока-пока, а на нашем: спать-спать! Афоня поразился своим мыслям. Он наскрозь больной, на жизнь шансов – минус сто процентов, а рассуждает о лингвистических особенностях прощания. Так уж устроен человек. Бывает женщина умирает, а сама думает: «Бельё не постирано, обед, не сварен», и так далее. Но Ники – не женщина, он суперзвезда Голливуда! К тому же русский. Так, видать, положено ему?

Афоня запутался в мыслях, спустился вместе со своим швейцаром в винный погребок и просидел там до рассвета. Они смаковали элитный напиток прошлого века и болтали обо всех мелких пустяках. В самом деле, жизнь же не остановилась!

Поутру, приняв контрастный душ с вибромассажёром, Ники не чувствовал усталости. Да и когда её чувствовать, если скоро на полный покой?! Винцо оказалось весьма приятным и не дало похмелья. Афоня не запомнил какое. Для чего? Если всегда, можно заказать:

– Человек! Мне вчерашнего, пожалуйста! – человек приносил и всегда в точности выполнял указание.

Солнце уже поднялось, пора! Перед смертью не надышишься, а что ожидает его смерть, Ники ни грамму не сомневался.

Обстановка частной клиники подействовала на него угнетающе.

Огороженная по периметру площадь зелёных посадок, то ли пальмы, то ли ещё что. Здания не видно. Кругом электронные сторожа. К тому же, ещё и натуральные, в щеголеватой униформе с обтягивающими рукавами, так что видны накаченные бицепсы, не предвещали ничего доброго. Где гарантия, что тут не ведутся опыты над людьми?

Афоня, не выходя из машины, срочно потревожил своего адвоката, связавшись с ним по мобильному.

– Слушай, советник, тут какая-то контора левая, как я погляжу!

Афоне казалось, что с адвокатом лучше общаться «приблатнённым» языком: советник привык к своим подзащитным уголовничкам, лучше понимает.

– Как это, «левая»?

– Не нравится мне обстановочка!

– Ты чудак, Ники! Это же закрытая клиника, для «ну очень богатых людей»! Кому из них хочется, чтобы сюда проник посторонний глаз? Никаких журналистов, никаких папарацци, никого!

– И делай тут, что захочешь, так?

– Вы русские, неисправимы! Чего ты боишься? Анонимность полнейшая!

– Полная тайна! Кому чего пришили, кому влили чего лишнего!

– Ерунда! Если боишься, я приеду с тобой обследуюсь. Кстати, не помешает, на всякий случай.

– На что намекаешь, советник? Я что-то тебя в своей постели по утрам не видел!

– Ты что, как можно? Но говорят же: «Нет безгрешных людей!»

– Когда прибудешь?

– Через полчаса. Только учти, Ники, все расходы…

– Ладно, не продолжай, не мнись! Я оплачу всё! Только мухой сюда!

– О,кей!

Афоня сам себя поздравил с выходом из затруднительного положения и закрыл глаза, откинувшись в мягком кресле.

Солнце слепило глаза даже сквозь закрытые веки. Он крикнул шофёру:

– Закрой стёкла!

Тот не закрывал. Ушёл что ли? Афоня позвал ещё раз:

– Э-э! Шеф! Команди-ир!

Полная тишина, аж уши заложило. Афоня выбрался из машины на воздух. Сухой ветер обжёг лицо, откуда-то прилетел песок. Что это? Торнадо? Бывает в Калифорний торнадо? Эх! Говорила же мама: «Учись, сынок, учись!» Не слушал, дуралей, теперь страдай из-за невежества!

Афоня оглянулся. Надо же, не прошёл и трёх метров, а машину уже не видно! Он побежал назад к автомобилю, споткнулся о что-то, еле удержал равновесие и вновь побежал. Что это напоминало?

Его бесконечный бег по замкнутому кольцу коридора Конторы! Прошлое возвращается? Не иначе. Машина должна быть, а её нет! Или он несётся сломя голову в другую сторону? Что за муть? Афоня смачно выругался по-русски. И то дело! В этом английском и мысль выразить невозможно: одно слово на все случаи жизни, как хочешь, так и пользуйся. Матюгнулся, но легче не стало, что делать?

Сейчас занесёт песком, и капут. И где этот долбанный советник? Пора быть тут! Афоня ощутил вес мобильника. Надо же, положил в карман, повезло! Он вынул трубку, нажал на кнопочку с номером адвоката. Никто не отвечал. Надавил ещё раз после сброса. Тот же эффект.

Афоня разозлился не на шутку. Да что, все в заговоре против него, или как?!

Он побрёл, предположительно, в сторону клиники. Шёл и шёл, упорно не сворачивая: ни шага влево, ни шага вправо.

Прошло около получаса, зверски устали ноги, каждый шаг давался с огромным трудом, модельные туфли набились песком, земля под подошвами разверзалась, наконец ноги стали уходить почти по колено. А не в зыбучие ли пески его занесло? А есть они тут? Опять пришлось пожалеть, что не учил географию в школе. Так и загнуться недолго, не узнав, когда придёт конец от СПИДа!

Афоня продолжал движение в неизвестном направлении. Ничего не встречалось, никакой преграды в пути, а ведь должен же быть где-то этот хренов забор с теле-глазками! Он в очередной раз споткнулся и упал. Всё. Сил больше нет. Афоня опустился на песок и решил не двигаться Всё одно – подыхать! Так раньше ли, позже ли, – какая теперь разница?

И заверещал телефон. Ники устало сунул руку за пазуху. Теперь он обнаружил, что одет в свою любимую хакерскую телогрейку, в которой сидел в Матросской тишине.

– Алло?

– Советник?

– Советник!

Никто не отвечал, слышалось тяжёлое дыхание в ответ. Афоня вспылил и прокричал в трубку все, что первым делом пришло в голову, наградив советника самыми отборными словами «великого и могучего», затем размахнулся и забросил трубку подальше. Еще издевательств ему не хватало!

Внезапно раздалась длинная автоматная очередь, Афоня почувствовал толчки пуль в спину, его подбросило вперёд лицом. В глазах потемнело. Это конец! Ещё раз ярко вспыхнуло, и пошёл-пошёл перед глазами светлый тоннель…

– Ники! – кто-то крикнул из глубины.

– Чего? – неохотно отозвался он. Почему ему мешают умереть?

– Ники! – кто-то дёрнул его за рукав. Пусть дёргает, он же в телогрейке без рукавов!

Но этот кто-то не отставал.

– Мы идём или не идём?

– Разве ещё не пришли?

– Хватит спать, вставай!

– И тут мне покоя нет! – окончательно разозлился Ники и открыл глаза.

Перед ним предстал адвокат.

– И ты тут? – удивился Афоня.

– А где мне быть? Обещал же, через полчаса!

– Ты чего? – не понял Афоня. – Кому обещал?

– Да тебе же! Кому ещё? Слушай, Ники или ты продолжаешь спать, или мы идём?

– Это что, называется сном?

– Может, ты и привык спать в перинах с голливудскими красотками, и это для тебя совсем не сон, но я скажу вот что: Ты натурально спишь!

– Да? – Ники лихорадочно ощупал себя: на груди дырок от пуль нет, сзади? Тоже ничего!

– Она что, бронированная?

– На тебя что, ледяной водой полить? – вышел из себя адвокат.

– Не надо! – Ники приподнялся на локтях. Он в салоне собственной машины! Афоня посмотрел на свою грудь – обычная летняя рубашонка от Кристиан Диор, каких в его гардеробе более сотни.

– Дурной сон, – сказал он.

– Идём?

– Конечно! Времени в обрез!

– Да? У меня, представляешь, тоже! А тебя не добудиться!

Без проблем они проникли на территорию клиники, их уже ждали.

Медсестричка с затянутыми поволокой глазёнками и похотливым задком проводила гостей к дверям лаборатории.

Блеск и идеальная чистота поражали. Афоня стеснялся ступать на пол, отполированный до зеркального блеска. Он следовал за адвокатом, размышляя о кошмарном сне. Что это могло означать?

Как учат разгадыватели снов? «Необходимо запомнить самые яркие впечатления от сна». Афоня помнил всё. И достаточно ярко. Осталось отбросить ненужное. Что? Жара и песок. Жара, потому что душно на улице. Песок – от усталости: ночь просидел в подвальчике, перекидывая ноги с одной на другую. Что ярче всего? Выстрелы – громкие, перемены! Вот они и начались, перемены-то. Уже взяли кровь, запустили в комнатку, сунув оральный вибратор на батарейках.

– А может, лучше сестричку? – попробовал схохмить Афоня.

– Ты всё равно, Ники, не пользуешься презервативом, – спокойно возразил врач.

– А если попробовать, а?

– Порвётся! – уверенным, не терпящим возражений тоном сказал доктор и затворил за собой двери.

А ведь точно, порвётся, самодовольно усмехнулся Афоня и принялся за сдачу спермы. От голливудских красоток, развешанных по стенам, его тошнило. Афоня закрыл глаза, врубил аппарат на полную мощность и быстро собрал анализ.

Затем они сидели в просторном холле, потягивая прохладный мартини. Каждый думал о своём. Адвокат расписывал дальнейший распорядок дня, Афоня всё разгадывал свой сон.

У него оказался мобильник, и это послужило хорошим знаком. Не наоборот ли получится в жизни? Какая-то техника, факт. Но что от неё? Спасение или смерть? Скорее спасение, смерть и так не за горами. Что же ещё? Он напряг извилины, сильно наморщив лоб.

– Ну конечно! – крикнул он вслух. – Курточка!

– Ты чего? – не понял адвокат.

– Так, мысли вслух, – отмахнулся Афоня Действительно, курточка! Она родимая, хакерская безрукавка! Внезапно оказалась на нём и спасла от пуль! А ведь эта телогреечка тут, в Штатах, с собой привёз, как талисман.

Адвокат недоумённо посмотрел на Ники и ничего не сказал. Чему радуется человек, находящийся в двух шагах от могилы? Минус сто процентов – это не шутка! А он сидит себе, радуется неизвестно чему. Вероятно, таковы они все русские! Дикари, да и только.

Самому адвокату почему-то не до веселья. Строгая серьёзность процедур, абсолютная стерильность, и жёсткие правила вышибли его из колеи. А вдруг у него обнаружат вирус иммунодефицита? Дальнейший план распорядок разрушился в голове, так и не успев построиться.

Афоня же решил, вот наденет он свою курточку, и все беды как рукой снимет! Сегодня же и наденет. Глядя на себя как бы со стороны, он улыбнулся. До чего же русские верят в сказочное счастливое избавление!

А ведь было чему верить! В курточке или без неё, Афоня не зря улыбался.

– Ваши анализы отрицательны! – сухо сказал доктор.

– Чьи? – подскочил с кресла адвокат, неужели Ники? Врач смотрит-то на него!

– Ники.

– А мои? Мои, как?

– Ваши нуждаются в дополнительной проверке.

– В смысле? – взвопил адвокат. Док кивнул в сторону Афони и промолчал.

– Док! Док! – адвокат вцепился в рукав белоснежного халата, скажите же правду! В чём дело? Не спутали наши анализы?

Доктор ещё раз выразительно кивнул в сторону ничего не понимающего Афони. Это как же, «минус сто процентов»?

– Док! – истерически вскрикнул советник. – При нём можно говорить!

– У тебя, Сэм, положительный ИФА, – врач безразлично пожал плечами.

– Ну и что? Это же не ВИЧ, правда? – умоляюще заглянул в глаза доктору адвокат.

– ИФА на ВИЧ положителен. Ошибки никакой.

Адвокат разрыдался. Наплевать на все приличия – у него СПИД!

– Спокойно, Сэм, спокойно! – сказал док. – Слушай дальше!

– Да-да, я сейчас, возьму себя в руки, – пообещал советник, собирая слёзы и сопли в бумажный носовой платочек.

– Положителен лишь первичный анализ, а это сомнительно! Тут много вариантов Сейчас идёт более детальная проверка иммунноблотингом, она и покажет точно.

– Что есть ИФА? – подал голос Афоня. У него – отрицательный, так что с того? Вдруг, блотинг будет положительным?

– ИФА – иммуноферментный анализ. Понял что-нибудь?

– Абсолютно ничего, – помотал головой Ники.

– А понять хочется?

Адвокат поёжился. Док почему-то стал общаться с этим спокойным жизнерадостным русским, знающим прекрасно, как и док, что его отрицательный анализ лишь ошибка, и не более того.

– Почему, нет?

– Вообще так, – доктор помедлил, подыскивая в голове ассоциации, наконец что-то придумал и продолжил, – допустим, предположительно заражённый человек – это глубокий колодец. Что у него внутри, мы не знаем. Но предполагаем, должна быть вода, так?

Афоня согласно кивнул.

– Что за вода? – всхлипнул адвокат.

– СПИД! Мог он заразиться им? Мог. То есть должна быть вода в колодце? Если есть вода – есть вирус иммунодефицита! – понял Афоня.

– Верно. Итак, подходим к колодцу, заглядываем внутрь. Видим какие-то отблески из самой глубины. Что делаем?

– Первичный ИФА? – предположил Афоня. Адвокат молчал.

– Да, первичный ИФА. Светим фонариком на дно колодца. Видим отблески! Похоже на воду?

– Положительная реакция! – сообразил Афоня.

Адвокат разрыдался, уронив голову на руки.

– Именно, – не обращая внимания на истерику пациента, продолжал врач, – что же может блестеть? Да что угодно! Соль, например. То есть, необязательно ВИЧ! Как узнать, вода это или нет?

– Берём ведёрко и опускаем, что ещё-то? – удивился Афоня глупому вопросу.

– Конечно же! А станем мы опускать ведро, если ничего не блестело и колодец пуст?

– Конечно, нет!

– А если очень уж предполагаем, что должна быть вода?

– Я понял док! – Афоня уловил смысл. – Всё равно опускаем ведро! То есть, в моём случае: ничего не мелькнуло, но вы повторяете анализ, так?

– Не повторяем, но углубляем исследования Опускаем ведро, черпаем грунт, а потом ищем в нём воду или её следы.

– То есть, если берёте сухой грунт, то воды не найдёте?

– А откуда? Если вируса в крови нет, то его нет!

– Но ведь, блеснуло?

– Что-то другое было.

– Возможно ли такое? – выдавил адвокат.

– Человек никогда не будет изучен до конца! – твёрдо заявил врач. – Во всяком случае, мы до этого времени не доживём. Да, всё может быть. Единственное, что я гарантирую – наши реактивы абсолютно надёжны и не дают ложных результатов!

После этих слов адвокат дёрнул головой кверху, закатил глаза и рухнул в обморок. Доктор вышел, вызвав похотливую медсестру. Та начала приводить обследуемого в чувство, расположившись так, чтобы Ники смог увидеть её аппетитную попку. Кстати, совершенно голую. И какие всё же бабы дуры, только и подумал он, пристраиваясь к сестричке. Ведь знает его подноготную, а подставляет!

Но не удержался, что поделать? Загоревшие ножки, беленькая попка и золотисто-коричневая полосочка поверх места, где должны быть плавочки, а ещё выше – ослепительно белый халатик.

«Ладно», – решил Афоня, входя в нежную фифочку, – «пусть она будет последней беременной»! Про адвоката, естественно, забыли.

Он сам очухался и дико завращал глазами.

– Чего это вы? – заорал он.

Медсестричка захлопнула его рот ладошкой. Адвокат стал извиваться, хрипеть, дёргать ногами, словно его душат.

– Чего ты как баба, право? – спросил Афоня сквозь зубы.

Медсестра, улетая на седьмое небо, скользнула ладонями по мокрому подбородку адвоката и безвольно опустила руку.

– Вы с ума сошли, оба! – прокричал адвокат.

– Тебе что за дело? – разозлился Афоня, выпуская сестричку.

– Как это можно? Я тебя защищаю, доказываю, что ты законопослушный человек, а ты творишь такое на моих глазах!

– А ты бы закрыл их! – сказала сестричка, придя в себя.

Адвокат захлебнулся злобной слюной.

– Ты понимаешь, что ты сволочь? – взревел он, обращаясь к Ники.

– Почему? Всё по своей воле!

– Ты дебил!

– Так у меня анализ отрицательный!

– Какая ты скотина и подлец! – советник вскочил и схватил Ники за горло. – Удушу, сволочь!

Афоня опешил. Едва он собрался защищаться, как стукнула дверь. Адвокат тотчас отпустил противника и обессилено рухнул на пол. Так, сидя у стены, он встретил доктора.

– Я не знаю, что происходит, Ники! – улыбнулся, док.

– Отрицательный блотинг! – догадался Ники.

– Отрицательный.

– А мой-то, мой?

– Сомнительный.

Адвокат вновь вскочил на ноги, дико завращал глазами и кинулся к своему клиенту. Но, пройдя полтора шага, рухнул навзничь с подкошенных ног. Медсестричка удачно выполнила подножку.

– Пожалуй, я не стану звать вторую сестричку? – лукаво усмехнулся доктор.

Медсестра довольно улыбалась. Афоню словно прошибло током. Вмиг он оценил ситуацию. Ловушка! Медовая ловушка, так это называется!

Доктор пристально посмотрел в глаза Афони. Ники не отвёл взгляда, выдержав натиск. Док сморгнул первым, улыбнулся.

– Ты настоящий феномен, Ники! Звезда с большой буквы! Я не знаю, как тебе это удаётся, но здорово! – док оценил взглядом помятую и распаренную сестричку.

– Вот, возьми результаты тестирования! – врач протянул маркированные бланки анализов.

– Я свободен? – неуверенно спросил Афоня.

– Конечно! Но учти, Ники, если тебе везло столько раз, не думай, что так будет всегда! Советнику не повезло! Вероятно, разок согрешил, и готово!

– Так у него в самом деле СПИД? Не розыгрыш?

– Такими вещами не шутят, Ники! Через день-два у него начнётся развёрнутая клиническая картина. Так что, береги себя, сынок! – мягко напутствовал Ники солидный врач, только по головке не погладил. И, как это ни странно, отпустил!

Афоня не мог бросить адвоката. Гнидой он оказался порядочной, но не оставлять же человека в беде! Советник нуждается в поддержке. Афоня подхватил безвольное тело, под руки и поволок к выходу. Охранник помог Ники докантовать адвоката до калитки.

– Бай-бай! – попрощался охранник со звездой Голливуда.

– Скажи ещё: «Си ю сун!» – расхохотался Афоня.

Стражник расплылся в бульдожьей улыбке, кивнул. «У этого парня не только член, но огромное сердце!» – так он будет долго повторять в пивнушке своим чернокожим друзьям. У дверцы машины адвокат очнулся.

– Садись, советник, – широким жестом пригласил Афоня.

– Ты скотина, Ники! Ты сволочь!

– Чего ты взъерепенился?

– Взъе– чего? – не понял адвокат, продолжив поток самых грязных и изощрённых ругательств. – Из-за тебя я поехал на анализ!

Из потока сквернословия Афоня уловил некоторые слова. Получалось, всё из-за него! Из-за него советник залез на дешёвую наркоманку, купившись на мизерную цену и своеобразную привлекательность девки, истощённой героином. Из-за Ники он заразился СПИДом, из-за Ники наконец, он завтра сдохнет! Чтобы самому Ники не было от этого обидно, он попросту сейчас его застрелит!

Адвокат выдернул пистолет и щёлкнул предохранителем. Точнее, хотел это сделать, но не успел. Афоня вышиб пистолет, кто из них шпион, в самом деле? Взбешенный советник с кулаками бросился на Ники. Афоня не удержался, что есть силы врезал своему «защитнику» промеж глаз. Ох, от души врезал! Адвокат аж подпрыгнул в воздухе и улетел за бордюр. Только мелькнули супермодные апельсиновые подошвы его тупорылых туфель!

– Домой! – рявкнул в запале Афоня. Шофёр подорвался, выжимая всю мощь из мотора.

Ники сообразил, чем грозит ему сегодняшний инцидент. Вот это уже «плюс тысяча процентов» – тюрьма! Эта гнида так дело не оставит. Если у Афони нет СПИДа, зачем ему умирать? А на хвосте – ФБР и подставившая его Контора.

– Пора уходить, пора-а! – пропел вслух Афоня.

Стремглав забежав на третий этаж, в свою спальню, первым делом он напялил на себя телогрейку, машинально сунул руки в карманы и выгреб содержимое. Так, мусор: шелуха семечек, крошки табака, какие-то мелкие бумажонки. Он брезгливо покидал это в мусорную корзинку, обвитую золотой нитью. К пальцам прилипла бумажка, Афоня тряхнул кистью, без результата. Прицепилась же, зараза! Он отлепил листочек левой рукой.

Оба на! Знакомые всё лица!

Это же тот самый адресок от деда Гриши!!!

Зачем он тут? Раздумывать некогда – Афоня включил компьютер, набрал нужный адрес. Мгновение спустя, он окаменел.

Привет, Афоня!

Ты же, Ники! Я знаю, тебе сейчас очень худо. Поэтому смотри, запоминай и внимай! Далее сообщался путь отхода, то есть бегства из Штатов и от Конторы, да вообще от всех на свете!

Афоня внимательно читал и запоминал. Жить захочешь, ещё не то сделаешь! Всё запомнишь, даже на китайском языке, а тут родной, русский.

Под конец компьютер мигнул экраном:

Прощай, Ники! Береги себя!

Постскриптум: Кстати, забудь о разгульном образе жизни, иначе пропадёшь! – совсем как дед Гриша, как живой сказал!

Послание закончилось.

Афоня собрался уничтожить запись, но письмо стёрлось само собой, словно испарилось.

Нельзя терять драгоценного времени – скоро постучатся в двери! Афоня похватал всё необходимое, перечисленное в совете деда Гриши, бросил на стол результаты своего тестирования на СПИД и мотанул по пожарной лестнице.

Дверь за его спиной уже взламывали.

Кто? Контора, ФБР, ЦРУ? Наплевать! Ото всех них шла смерть.

В голове так и кружились огненные буквы приказа профессора Акульева:

Уничтожить Афоню. Ликвидировать Ники. Немедленно!

Пускай этот пухленький агент лжепродюсер выкручивается сам, как сможет!

Ники уже нёсся по соседскому саду. Через несколько минут он мчался по автостраде на чужом джипе, как робот, повторяя в голове этапы дальнейшего следования. Первым делом, к знакомому, подделывающему паспорта.

– Привет, Ники! – встретил его сапожник.

– Привет Тони!

– Проблемы? – широко развёл костлявые руки человек, похожий на скелета.

«Выведи глисты!» – так и подмывало сказать Афоню, но вслух он произнёс совсем другое.

– Да так, пустяки! – Ники широко улыбнулся, протянув сапожнику тысячу баксов, – желательно гражданина Бельгии. Можно, Нидерландов!

– Пять сек! – Тони на секунду выскочил и тут же вернулся с «поляроидом». – Чи-из!

Хлоп! Ш-ширк!

– Готово!

– Не-е, не пойдёт! Это на надгробье, что ли? Переделай! Не вижу путного смайла!

– Желание клиента – закон!

Тони щёлкнул ещё раз.

– Пойдёт?

– Нормально!

– Подожди пять минут, – Тони вышел в соседнюю комнату.

Стучит, понял Афоня.

– Готово, Ники!

– Спасибо, Тони! Я знал, что на тебя можно положиться в трудную минуту!

– На гастроли?

– Нет, Тони, смываюсь от ФБР! От души врезал одному гнилому адвокату промеж глаз!

– Не говори ничего! – замахал руками сапожник. – Я ничего не слышал!

– Спасибо, ты настоящий друг, Тони!

– Удачи тебе, Ники! Кстати, ты бывал в Брюсселе?

– Нет, а что?

– Как пройдёшь таможню, дуй сразу на стоянку такси, там встретишь Ганса с рыжими усами. Он тебе поможет. Скажешь, мол, тётушка Тони велела кланяться!

– Спасибо! – Афоня растроганно обнял скелета и выбежал вон.

– Он едет в Брюссель, там обратится к нашему Гансу! – докладывал сапожник еще кому-то. Он сам не знал, какой спецслужбе. Его это не интересовало. Главное, хорошо оплачивается! А тройной он, или только двойной агент, разве это существенно?

Самое важное, Тони, для всех – золотой души человек!

Вот и сейчас помог ещё одному бедолаге.

* * *

Иногда кажется, жизнь твоя течёт по чьему-то сценарию: будто кто-то помогает, а кто-то вставляет палки в колёса. Иногда всё так хорошо и перспектива прекрасная, как вдруг всё срывается! Или наоборот, жить невмоготу, кажется не может стать хуже, – как неожиданно появляется что-то и круто меняет судьбу. Подобных потрясений Афоня пережил более, чем предостаточно, с той поры как получил огромный «инструмент». Поначалу он думал: почему, да как? Затем плюнул, решив: «Если зажигаются звёзды, значит это кому-то нужно», – что ещё? Стало быть, судьба его такая. Этот странный файл от деда Гриши не удивил Афоню. Да и некогда анализировать, умозаключать, надо выполнять – удирать из опасного места как можно дальше!

Насмотревшись голливудских фильмов, где привелось играть роль «достоинства» крутых шпионов, мафиози или полицейских, Ники запомнил много уловок, авось пригодится? Пригодилось. Теперь сроки его перемещений строго оговорены: надо болтаться в Штатах. Опасно? Ещё как! Почему-то верилось, отступи он от этого плана, опасность превратится в реальную и неотвратимую угрозу жизни.

Афоня не знал, кто сейчас разыскивает Звезду-дублёра на законных основаниях: ФБР, ЦРУ или Интерпол? Остальные ищут «чисто замочить», что ещё хуже.

Сейчас ему необходимо залечь на дно. Куда и как?

Подсказал случай. Прямо по центру улицы, перекрыв движение, шумно шли кришнаиты. Их Гуру, показалось, подмигнул Афоне.

И Ники Афоня, став Кулигу, начал осваивать искусство приготовления риса.

Глава 46

– Совсем обнаглели эти новые русскаи, скоро всех нас замуруют! – обалдевшая бабушка стояла на лестничной площадке и по обыкновению беззлобно ворчала. Как же иначе? Только что она выходила за молоком на расстояние одного квартала, проходила мимо и видела обычные деревянные двери. Видать, живёт какой-то бедолага, не имеющий возможности поставить стальную преграду в своё жилище. Возвращаясь, что она видит? На месте обшарпанной дверцы сплошная стена! Когда успели замуровать? Как в насмешку к стене какой-то железякой нацарапали номер уже несуществующей квартиры: 666!

Старушка с размахом перекрестилась и, насколько хватало старческой энергии, рванула вверх по лестничной площадке.

Как воспитанный советский человек она тут же набрала номер милиции.

– Кого убили? – не понял дежурный.

– Не знаю! Не знаю! – сорвавшимся голосом сообщила она. – Может быть, ещё не убили?

– Отчего вы тогда так переполошились?

– Дак, а как?! Выхожу, возвращаюсь, а квартиры нет! Замуровали! И стенка как старая, сделали без следов! Так что, немедленно, молодой человек высылайте отряд ОМОНа, а лучше СОБРа и разберитесь!

– Обязательно! – усмехнулся дежурный. Сколь их, выживших из ума старушонок? Ежечасно поступают такие вот сигналы! Её бы на «Канатчикову дачу!» Вызывала бы сразу бригаду психиатров!

– А вы, молодой человек, не ухмыляйтесь там! Будьте добры зафиксировать обращение!

– Зафиксировано. Выедем, как появится возможность, – отмахнулся дежурный.

– Немедленно! – повторила старушонка. – Я жду полчаса и набираю номер Мэрии!

– Вы что, не понимаете! Собрать отряд ОМОНа требуется время! Тем более, они сейчас на задании: обезвреживают крупнейшего коррупционера и взяточника, депутата Государственной думы! – беззастенчиво соврал дежурный.

– И всё равно приезжайте: как только появится возможность, – смягчилась бабушка. Обезвреживание столь крупной птицы обезоружило её.

– Непременно! – бодро пообещал дежурный и тотчас забыл о сигнале.

Выезжать ОМОНом на каждый звонок сумасшедших старушонок? Тогда некому будет задерживать преступников, чего постоянно требует начальство, находясь под прессом мэра.

Обычные граждане, проживающие в подъезде старушки, либо не сумасшедшие, либо измотанные жизнью люди. Никто из проходивших мимо замурованных дверей не обратил внимание на такую мелочь. Времена коммуналок, когда живущие в одном подъезде знали друг друга не только в лицо, давно и успешно миновали. Кому теперь какое дело до неизвестного замурованного соседа? Его никто не видел и не слышал. Сама переполошившаяся старушка не сможет сказать о половой принадлежности этого человека, не говоря уже о приметах! Жилец на это и рассчитывал. Учитывая специфику страны сплошных доносчиков и стукачей, он отгородился от внешнего мира. Хотя этот самый мир не причинял никакого беспокойства, да и сам сосед никого не трогал.

Отгородившись от мира, Лошадь изготовил магический круг-киилхор из маленьких флажков, ароматических палочек, наполненных различным содержимым сосудов с маленькой пирамидкой из теста Торма. В результате получилось изображение всего мира в миниатюре, с центральной фигурой – Торма. Обычно его место занимает сильное божество, в этот раз Лошадь центром вселенной обозначил себя: Нгас-па, ламу Шертен Ниима, – прямого тюльку от рода Падмасамбхавы и ламы Дорджидона. Прежние воплощения Лошадя в своё время скрыли в Тибете магические манускрипты, вникнуть в смысл которых желал профессор Хаусхофер, но вник ли?

Поэтому Лошадь и укрылся за бетонной стеной, чтобы российские маги не уловили чуждую энергию, распознав в нём высшего тибетского сановника. Но не гомштена, а колдуна – Нгас-па из монастыря секты «Древних», соблюдающих безбрачие и не носящих монашеского одеяния. Иначе, по приказу Акульева местные колдуны попытались бы обезвредить его, что совсем нежелательно.

Нгас-па начал сеанс магической медитации, виденный когда-то краешком глаза профессором Акульевым, только в то время Лошадь ещё не замахивался на весь мир, ограничиваясь оболочкой собственного тела.

Постепенно внутри фигурки Торма возник образ лотоса. Магический цветок с плавным ускорением раскрывал лепесток за лепестком и на каждом из них восседал Ботхисаттва. Центральной фигурой в венчике цветка оказался Лошадь. Распустившись полностью и явивши миру всех Ботхисаттв, цветок начал медленно закрываться, и каждый лепесток, свёртываясь, испускал луч света, исчезающий в сердце лотоса.

Лошадь восседал в позе Будды, созерцая собственное творение: блики яркого света, исходящие от каждого лепестка цветка Жизни, отражались на невозмутимо спокойном лице медитирующего.

А когда венчик цветка свернулся, излучаемый из него свет через малый родничок на макушке вошёл в голову погружённого в медитацию ламы.

Расставленные в строгом порядке киилхора предметы, аллегорически изображаемые различные персонажи со всех материков Земли, постепенно испарялись в воздухе. Когда сеанс полностью закончился, изображение киилхора дематериализовалось. Лошадь остался сидеть в позе Будды, один в абсолютно пустой комнате. Всю энергию, полученную от множества Ботхисаттв, он разослал по нужным объектам. Лама в истощении откинулся на лежащую на полу подушку. Остатками сил Лошадь сделал несколько пассов и растворил в воздухе созданную им стену в подъезде. Лошадь лежал посреди комнаты в полной обездвиженности, набираясь живительной энергии.

А бабушка всё-таки достала дежурную часть милиции! Наряд прибыл к месту предполагаемого правонарушения

– И что? – весело спросил начальник группы, у него было хорошее настроение. – Бабушка, где же стена?

– Была тут, – ошарашено подтвердила старушка, тупо глядя на обшарпанную дверь квартиры.

– А вы позвоните: ноль три! Может, спутали номер?

– Я не склеротик! – топнула ногой негодующая старушонка.

– Стучите! – потребовала она.

Молодой сержант постучал в двери.

К дикому удивлению старушки, тотчас кто-то начал отпирать замок!

Когда на пороге оказалась молодушка в кухонном передничке, с изляпанными тестом руками, бабушка грохнулась в обморок.

– От вас можно позвонить? – попросил капитан милиции.

Он вошел внутрь квартиры, огляделся. Обстановка средненькая. Детская кроватка с гукающим младенцем, запахи печёного из кухни, телефон на журнальном столике возле скромненькой софы – обычная хрущоба.

Капитан набрал искомые «03», вызвал помощь для старушки, извинился и вышел на площадку.

– Ложная тревога? – безучастно спросил рядовой опер.

– Конечно, – сплюнул в сердцах капитан. Теперь ему предстояло составлять отчёт, штрафовать эту полунищую старушонку, даже если психиатры признают ей невменяемой в момент ложного вызова. А что делать? Закон есть закон.

Капитан даже не потрудился проверить документы проживающей в квартире номер 666, для чего? Ясно, старушка с ума сбрендила, что ещё?

И никому другому из наряда милиции в голову не пришло выполнить простейшую формальность.

И только в отделении, прочитав рапорт, начальник поинтересовался:

– А кто проживает в этой квартире?

– Женщина с ребёнком, я же указал.

– Кто эта женщина?

– А это важно? – недоумённо повёл плечами капитан.

– Вообще-то, нет, – согласился начальник. Действительно, к чему всё это? Так можно получить жалобу от этой гражданки «за незаконное вторжение», служебное расследование, нагоняй в штабе МВД. Издержки демократии.

– Свободны, капитан, – только и сказал полковник.

Глава 47

Тибетские маги не забыли своего посланника и, сконцентрировавшись, мелкими порциями посылали восстанавливающую силу Лошадю.

Тогда как их энергия была направлена в сторону России, пользуясь ослаблением внутреннего внимания, на территорию Тибета проникли крайне нежелательные, хоть и неопасные личности.

Доцент Якушев, оставив курьера Оленьки Богатовой под арестом в Дели, зацепив его поклажу, направился по маршруту секретаря. Двигаясь из Лаштена на север, он пересёк Долину цветов.

Азалии и розовый лавр (рододендрон) выше человеческого роста радужным потоком затопили всю долину. Вероятно, внутренним чутьём, проводники угадывали правильно направление, поскольку никаких троп под ногами не угадывалось.

Через несколько километров пути сказочные сады поредели. Вскоре лишь кое-где оставались розовые пятна азалий, упорствовавших в борьбе с высотой. Тропа вела к высоким перевалам Кору и Сепов пять тысяч метров. В пустынной каменной тишине звучали хрустальные голоса прозрачных ледяных ручьёв. На берегу угрюмого озера странная птица, увенчанная золотым султаном, смотря на проходивший караван, кивнула доценту Якушеву. Или ему показалось? Группа поднималась всё выше, вдоль молчаливых ледников, минуя призрачные входы в наполненные гигантскими тучами таинственные ниши. Вдруг они сразу вышли из полосы туманов. Перед Якушевым предстало во всём величии Тибетское плоскогорье, сияющее под ослепительным небом центральной Азии.

Возникшее перед глазами великолепие суровости поразило видавшего виды Якова Яковлевича. Мысли его куда-то улетучились, в голове стало легко и свободно. Мозг проявил готовность к восприятию любой информации. Якушев сообразил: если пройти обратно этим же путём, возникнет противоположный эффект. Вот почему секретарь Богатовой возвращался, чувствуя себя помолодевшим и одновременно опустошённым. Где был и что видел – не помнил.

Якушев решил изменить маршрут, возвращаться иным путём. А пока впереди лежала долина Шигацзе – вотчина самого Траши ламы.

Подойдя к монастырю Трашилхумпо, Якушев ощутил мощный удар-волну в глубину души. Похоже, его изучали. Доцент усилием воли заставил себя ни о чём ни думать. Его тотчас отбросило, Якушев пролетел несколько метров и упал на траву. Его никто не желал принимать в гости. Задание профессора Акульева в резиденции Траши ламы невыполнимо! Как секретарь Богатовой он не смог проникнуть вглубь монастыря. Да и наплевать! Якушев разозлился В самом деле, ему какое дело до посылок Оленьке? Секретарь пусть сам оправдывается, а у Якушева другое задание!

Яков Яковлевич отвернулся от стен монастыря, но не успел пройти и двух шагов как был оглушён. Похоже тот, кто проник в его мозг, нашёл там слабое место.

Якушев очнулся на обратном пути, покидая долину цветов. С удивлением он обнаружил, что несёт посылку для Оленьки. Значит так и путешествует её секретарь!

Нет худа без добра! Якушев оказался вновь в Лаштене. Монахи «Красных колпаков» из этой обители не обязаны соблюдать безбрачие. Задача Якушева упрощалась!

* * *

Агент, Бен Хейворд, внимательно изучив Тибет, решил действовать обходными путями. Только так можно выйти на Главу всей этой запутанной иерархии. Он не стал сразу, очертя голову, кидаться к центральным монастырям, но избрал преддверие Тибета, монастырь Шертен Ниима. Тут по преданиям должны храниться древние манускрипты, открывающие путь к власти над миром. Где, если не тут, может находиться Верховный правитель тайной силы Тибета?

Монастырь полностью оправдывал своё название «гомпа» – обитель в пустыне. Действительно, вокруг него местность абсолютно необитаема – ламаистская пустыня. Совершенно бесплодная и сплошь каменная. В переводе с тибетского – это Солнце ковчега. Изначально сюда перелетел из Индии какой-то лама и основал монастырь. Бен также знал, что в восьмом веке апостол Тибета Падмасамбхава скрыл тут свои манускрипты для потомков. Считается, что именно, тут произошло зарождение арийцев. Здесь, в окрестностях Шертен Ниима существует сто восемьдесят горячих и холодных источников, не доступных взору простого смертного. Они открываются глазам того, кто имеет безупречно чистые помыслы. Желания, задуманные у такого ручья, – если предварительно опустить в его струи жертвенное приношение там, где источник выбивается из земли, и выпить из него глоток воды, – всегда безошибочно исполняются.

Хейворда не смутил вид развалин некогда пользующегося огромным влиянием монастыря. Разве мощь не скрывается от врагов за видимой личиной слабости?

Толмач, нанятый Беном в Лхасе, соображал. Цель путешествия пилинга (иностранца) для него оставалась неясной. Тибетец понял, кого нужно искать. Самого влиятельного ламу. Пообщавшись с женщинами монахинями, он всё выяснил.

– Лама живёт у озера Мо-Тетонг.

–Так пошли? – спросил Бен.

– Как скажете, – пожал плечами проводник.

Бен Хейворд пытался выглядеть очень важным господином, но тяжёлые глыбы скал, зависающие над головой, в буквальном и переносном смысле как бы раздавливали его личность, доказывая ничтожность человека в сравнении с их громадами Вечности. Бену предстояло найти общий язык с ламой, имени которого никто не сообщил. Или здесь так принято? Бен не задавал лишних вопросов. Кристалл компьютера при нём, и пока никакого воздействия на психику он не ощущал. И на том спасибо.

Лама жил в пещере, образовавшейся за счёт выветривания в скале. Возле его жилища находилась большая гладкая площадка голого камня. Когда путешественники добрались сюда, лама принимал у монаха экзамен на махекетанга – «буйвола, который зовёт».

Посреди каменной площадки возвышался купол высотой чуть больше полутора метров. На недоуменную улыбку Бена толмач ответил: «Этот купол величиной с рост ученика ламы, а в скале вырублена ниша глубиной в два роста экзаменуемого. Он провёл, непрерывно медитируя, в этой яме три года, три месяца и три дня! Сейчас мы увидим, как он обучился, – голос толмача задрожал.

– И, что? – безразлично спросил Бен. Он понял, что лама будет занят на время экзамена – это оттягивало их встречу и возможность переговоров.

– Если испытуемый не выдержит экзамена, – злые духи вырвутся из повиновения ламы и разорвут нас на части!

– Ты это всерьез? – Бен Хёйворд оглядел проводника в одежде дервиша.

Толмач побледнел.

– Ерунда! Любой лама справится с тысячами духов! – уверенно сказал Бен, надеясь на систему аварийного выхода.

Кандидат в махекетанги, скрестив ноги, сидел на дне своей могилы и ждал начала испытания. Присутствующие монахи отошли подальше, не мешая испытуемому сосредоточиться. Он не видел зрителей, но волны их энергии могли сбить настрой. Лама вообще не появился, оставаясь в своей пещере.

Тишина сдавила уши. Бен взглянул на часы, прикидывая, сколько времени займёт бесплодное ожидание неизвестно чего. Шипящий звук слабой интенсивности отвлёк его от мыслей и заставил смотреть на купол.

Из отверстия, проделанного в самой верхушке, появилась голова монаха, затем, торс и подогнутые под себя ноги.

Толмач подпрыгнул от возбуждения и счастья избавления. Похоже, подобный «экзамен» уже заканчивался плачевно для зрителей.

Одним махом кандидат поднялся на высоту в три своих роста и чуточку выше! Он завис в воздухе, резким угловатым движением сдвинулся кпереди, затем плавно опустился на ровную каменистую площадку.

– Так он проделает три раза, а потом сможет вызывать любых злых духов и пользоваться ими на своё усмотрение, – еле слышно прошептал проводник. Американец, успокоившись, разжал пальцы в кармане.

– На всё про всё тринадцать, лет, – подсчитал он.

– Да! Это не какой-нибудь Оксфорд! – с гордостью сказал толмач.

После испытания монахи пили чай на этой же полянке. Только после этого они забрали с собой экзаменуемого и удалились, спустившись вниз.

– Пора к делу! – приказал Бен. – Сходи и спроси, может ли лама принять меня?

– Лама скажет сам, – убеждённо сказал проводник, не двинувшись с места.

– Нам что, торчать тут три года?

– Может быть и тринадцать, – ответил подавленный толмач. Он схватился за голову, уткнулся носом в землю и запричитал. – Никто без разрешения ламы не может выйти из долины духов, пожирающих дыхание. Пусть пилинг думает, что хочет, пусть идёт куда хочет, я же не двинусь с места! Зачем согласился? Разве в деньгах счастье?

Бен Хейворд брезгливо посмотрел на проводника, сплюнул и успокоился. Восточная специфика, что поделать! Американец уселся рядом и прогнал прочь нетерпеливые и злобные мысли. Не впервой ему ждать аудиенции Восточного Владыки.

Только Бен приготовился ждать, хоть до утра, как толмач вскочил на ноги.

– Можно! – с восторгом воскликнул он. – Лама приглашает!

В самом деле, дымка тумана внутри грота рассеялась, наружу вылетела циновка и плавно улеглась перед входом в обитель ламы.

Путешественники вошли. Они оказались в подобии кухни, за плотной занавеской располагалась «комната» ламы. Хорошо выделанная шкура какого-то животного свисала с каменного потолка. Чтобы проникнуть внутрь понадобилось согнуться в три погибели.

Как ни странно, в комнате оказалось достаточно просторно. У стен стояли деревянные стеллажи с фигурками, олицетворявшими каких-то местных Ботхисаттв. На стенах горело множество сальных свечей, почему-то не угасающих и не дающих копоти. Лама расположился в центре помещения, восседая на подушках, с виду совсем не мягких. Или внутри них тоже камни?

Лицо ламы ничего не выражало. Бен Хейворд затруднился в определении его возраста. Лама казался то молодым, то древним, но его физиономия оставалась неизменно глупейшей.

Они приглядывались друг к другу в течение нескольких минут. Какие-то черты лица ламы показались Бену знакомыми. Он начал припоминать, где встречал такую дебильную физию, но лама заговорил, прервав его размышления. Английская речь порадовала Бена Хейворда.

– Пусть этот тибетец выйдет! – повелел лама.

Толмач понял и тотчас испарился.

– Ты, пилинг, – утвердительно кивнул лама, – прибывший из-за океана?

Слова ламы показались глупейшими, под стать его лицу. Бен не понял: играть под дурачка или выложить все карты разом? Глупость ламы не реальна! Бен собрал в себе все способности дипломата, и ответил:

– Из Штатов, лама …?

– Можешь звать меня просто ламой, – разрешил хозяин пещеры. – Наверное, ты пришёл не для того, чтобы постичь истину?

– Смотря что понимать под словом истина, лама, – уклонился от прямого ответа Бен, поражённый наплевательским отношением ламы к собственной персоне. Где это видано, чтобы восточный шах не потребовал уважительного обращения к себе, включая все титулы и регалии?

– Ты видел, опыт левитации?

– Да.

– Ученик близок к истине.

– Да, – опять согласился Бен. Впрочем, ему наплевать и на ученика, и на его истину.

– Вы все приезжаете за истиной, – язык ламы кое-как ворочался. – Профессор Хаусхоффер просил манускрипт о Пути левой руки – пути к власти над миром. Я дал ему, и что? Разве Германия познала истину? Её власть сделалась безграничной? А что нужно тебе, пилинг?

– Мне достаточно прикоснуться к истине, и этого довольно!

– Если хочешь хотя бы прикоснуться к ней, ты должен занять соседнюю пещеру, жить анахоретом шесть лет и только после этого придти ко мне на беседу об истине!

– А немец жил так?

– Профессор Хаусхоффер? Да.

– Тогда, почему? – застыл вопрос на устах Бена.

– А зачем? – ответил лама.

Собеседники поняли друг друга.

– Вот ты, агент АНБ, мечтающий о мировом господстве, – жёстко начал лама, отбросив китайские церемонии, – прибыл сюда заключить союз с Тибетом о сотрудничестве. А в чём оно проявится?

– Во всём, – уверенно начал заготовленную речь Бен. – Операция «Маркер» скоро начнётся во всём мире. В результате образуется единое мировое сообщество, какое место вы планируете занять в нём?

– Вы, похоже, продумали за нас, излагай!

– Страна снегов силою природы и волею жителей изолирована от окружающего мира, поэтому вы не попадёте в систему ГК! Вы не запланированы операцией «Маркер»!

– Об этом ты и хотел сказать?

– Это самое главное! – убеждённо отчеканил слова Бен Хейворд. Мы не покушаемся на ваш суверенитет и образ жизни, в отличие от китайского императора династии Цин! – решил блеснуть знаниями Бен.

– Маньчжурского происхождения, – поправил агента лама и умолк в ожидании дальнейшего повествования гостя. Это приободрило агента АНБ.

– Нам нечего делить! У вас сфера духов и ветров, а у нас приземлённые цели и методы, никоим образом на затрагивающие интересы Тибета.

– Тогда почему вы изволили мешать Траши ламе?

– Извините, это касалось суверенитета и территориальной целостности Соединённых Штатов. Развал сверхдержавы привёл бы мир к катастрофе!

– А развал Османской империи привёл мир к катастрофе?

– Это разные державы, и время иное! – сказал Бен Хейворд.

– Пусть так, но зачем АНБ вступило в прямую конфронтацию с Траши ламой?

– Это была вынужденная мера, сэр! – вырвалось у Бена обращение к старшему по званию – речь шла о спасении американской нации! К тому же, уже тогда нами активно разрабатывался план сотрудничества с Тибетом!

– И разрабатывался до сих пор?

– Я понимаю, что это звучит нелепо, но это именно так!

– Вы предлагаете нам сотрудничество. Всякое сотрудничество накладывает определённые обязательства на партнёров. Нам вы даёте суверенитет, имеющийся у нас незыблемо. Что требуете взамен?

– Извиняюсь, у меня, возможно, закружилась голова от разряжённого воздуха. Я, вероятно, не так выразился, – дипломатично заюлил Бен. – Мы вовсе не предлагаем вам иметь ваш же суверенитет, речь идёт об ином. Мы…

– Что, вы?! – неожиданно резко вскрикнул лама, заставив вздрогнуть Бена. – Вы, вы, вы! Что вы предлагаете? Процент с прибыли, не так ли?

– В общем-то да, только я не мог сказать это прямо, поскольку считал это пикантным вопросом.

– И какой же наш процент? – бульдожьей хваткой уцепился лама.

– При вашем принципиальном согласии сотрудничать, мы обсудим это дополнительно.

– Боитесь дать лишнее? А знаешь ли ты, Бен Хейворд – правая и единственная рука Алекса Строена, что в вашей единице всего лишь сто процентов?

– А в вашей? – непроизвольно спросил Бен.

– А ты посмотри по правую руку!

Агент повернул голову вправо – рядом с ним сидел… Бен Хейворд!

– И по левую!

Ещё один двойник! Каждый, ухмыляясь, держал в руке копию электронного чипа. Бен сунул руку в карман: его оружие на месте!

– Ты можешь потрогать их! – ехидно разрешил лама.

Бен прикоснулся к двойникам – они осязаемы! Мало того, левый Хейворд, гадливо улыбаясь, потрепал оригинала за щеки.

– Убери, их лама!

Лама растворил двойников в воздухе. При этом он даже пальцем не пошевелил!

– Это не предел! Видишь, сколько у нас процентов в одной единице?

– Это замечательно! – осенила новая мысль Бена Хейворда. – Сочетание нашей супертехники с вашими сверхъестественными способностями может свернуть горы! Вы будете получать столько процентов, сколько захотите!

– А хотим ли мы? – усмехнулся лама.

Его вопрос следовало понимать: «А разве мы не имеем?». Бен поразился странному сочетанию примитивной, дебильной физиономии ламы с хитроумными действиями и репликами.

– Я об этом и говорю, – сориентировался агент. – Вы делаете что хотите, а мы запускаем свою программу, и вас не трогаем!

– Разумно, – после продолжительного молчания сказал лама.

– Вот видите? – Бен глядел на ламу и в пространство возле него. Словно обращался к целому собранию. – Разум всегда побеждает! К чему нам бессмысленная конфронтация?

– А к чему нам сотрудничество? – вкрадчиво поинтересовался хозяин пещеры.

– Ваши чудеса проявляются лишь здесь, в вашей стране – наше чудо распространится по всему миру! – Бен поменял позицию, довольно заискивать перед блефующим противником!

– Что это за чудо, если все знают, как оно осуществляется?

Похоже, лама решил пофилософствовать. Рассуждения на эту тему не входили в планы Бена Хейворда.

– Пусть у нас не чудо, пусть банальная операция, зато реальная!

– Разве твои двойники не реальны?

При упоминании двойников Бена прошиб холодный пот.

– Согласен. Двойники реальны. Не знаю, лама, как ты это сделал, но вы прочли всю информацию с наших засекреченных файлов, и для вас теперь система ГК вовсе не чудо.

– Если вы знаете, что нам известна вся ваша подноготная, для чего ты приехал? Посмотреть на рождающегося махекетанга? Посмотрел, теперь всё?

– Я уполномочен вести переговоры с ламой!

– Мы переговорили, – лама хлопнул в ладоши.

Бен вздрогнул, ожидая какой-нибудь гадости. Поежившись, он огляделся по сторонам, никого.

– Я не могу вести переговоры с человеком, затаившим нечистые замыслы!

– Отчего же? – удивился Бен. – Я нисколько не покривил душой!

– А зачем ты решил убить ни в чём ни повинного толмача? Молчишь. Ты пожалел обещанную ему тысячу долларов?

– У каждого свой стиль работы, – улыбнулся агент. – Но теперь такой необходимости нет.

– Потому что я сам оградил соотечественника от опасности! А ты, потенциальный убийца проводника, можешь что-то обещать?

– Я говорю не от себя, а от Великой державы!

– Хвастливость американцев не имеет границ! Известно ли какому-нибудь Сэму, ночующему в картонной коробке в сабвее, что его представляет посол Бен Хейворд?

– Если будет нужно, станет известно!

– Пусть так, – лама утомлённо махнул рукой, – аудиенция закончена.

– А итог переговоров?

– Нам не нужно сотрудничество, вам – наше вмешательство в ход операции «Маркер».

– От чего ушли, к тому пришли?

– Поэтому оба фактора не станут осуществляться.

– Мне доложить, что соглашение о невмешательстве заключено?

– Слово ламы.

– Велика же цена слову человека, не назвавшего своё имя!

– Бен, эта мысль для меня оскорбительна! Пока наш разговор не перешёл в открытую ссору, ты свободен!

Бен Хейворд поспешил удалиться. Выскочив наружу он вспомнил, что Алекс требовал предоставить материальное доказательство встречи с ламой! Бен поспешил обратно в пещеру. Но заслон плотного воздуха преградил ему путь. Агент попытался просочиться внутрь с помощью электронного чипа – безуспешно. На этой земле не действовали общие законы физики! Люди летали, а компьютеры не работали.

Внутри пещеры материализованный призрак ламы – тульпа растворился в воздухе, выбросив наружу мелкий предмет.

Хейворд разглядел вещицу, какой-то зуб! Он поднёс амулет к своему кристаллу. Распознаватель сработал и выдал мысленный посыл Бену: «Это собачий зуб»!

Бен не понял. Что это? Насмешка? Издевательство? Или скрытый смысл? Что бы ни было – это материальное доказательство встречи с ламой. Бен сунул оба предмета в карман. Чип запищал. Агент тотчас выдернул кристалл. Компьютер сообщил:

– На предмете имеется надпись: «Кхйи со ее тунг!» – в переводе означает: «Зуб собаки излучает свет!»

– Вероятно, в этом есть глубокий смысл! Бен Хейворд остался довольным. Если не сотрудничество, то невмешательство Тибета обеспечено стопроцентно, или даже трёхсот процентно, как наглядно показал лама! Агент АНБ довольно улыбнулся

А его проводник исчез…

М-да. Видать, лама хорошо защитил соотечественника! Если верить сбежавшему толмачу, теперь предстоит дорога сквозь царство демонов, да ещё на ночь глядя! Или толмача утащили злые духи?

Вен Хейворд рассмеялся и быстро умолк. Горы безмолвствовали, никакого эха!

Бен Хейворд остался один где-то в окрестностях Шертен Ниима, в двух шагах от Лаштена, но эти два шага предстояло сделать в кромешной тьме, без поддержки электронного чипа.

Каменистая земля дышала прохладой. Но это была не живительная прохлада. Бен посмотрел под ноги. Ему показалось, что в сплошном камне появились поры. Из них толчками исходил могильный дух, пронизывающий до костного мозга. Пройдя несколько метров, Бен убедился, что оказался в долине призраков и каких-то духов.

На его пути вырастали огромные деревья и тут же с треском лопались вдоль ствола, норовя в падении свернуть шею путнику. Под ногами разверзалась земля. Из появившихся бездн, вслед за удушливым газом, вырывалось яркое пламя. Полагаясь на выучку и природную реакцию, Бен шёл вперед, уклоняясь, падая навзничь, отпрыгивая в разные стороны. Где бегом, где ползком, он пробирался дальше и, дальше.

Когда земля начала бугриться под ногами, Бен принялся перепрыгивать с кочки на кочку, а расстояние между ними всё увеличивалось и увеличивалось. Очень скоро стало невозможно допрыгнуть до ближайшей сопочки, а кочка под ногами медленно пошла вниз. Как тонущий в болоте Бен упал навзничь, в глазах его помутилось.

Ухватиться не за что. Похоже, конец пришёл агенту национальной безопасности США. Как подтверждая его мысли, воронка росла вглубь, утягивая человека. Всё ниже и ниже оказывался Бен Хейворд. Яма, в которой он очутился, превратилась в некое подобие купола, оставляя узенькую щелку к тёмному небу, затянутому тяжёлыми тучами, напрочь скрывающими звёзды. И это отверстие неумолимо сжималось, грозя запереть Бена в подземелье.

Наверное, это и есть путь в ад! От отчаянья Бен дико заорал. Одновременно под ногами что-то забулькало, выдыхая зловещий запах палёной серы. Хейворд мысленно попрощался с жизнью и всеми своими родственниками. Удивился, до чего же быстро работает мысль перед смертью!

Он встал во весь рост и вытянул руки к верху: умереть, так стоя!

Спасение пришло неожиданно. Когда Бен уже зажмурил глаза, кто-то схватил его за волосы, дёрнул кверху! Когда оторвались ноги от дна могилы, тот же кто-то протянул ему руку, ухватил Бена за кисть и выдернул из преисподней.

В кромешной мгле Бен не мог разглядеть своего спасителя, тот молча повёл агента за собой. Вокруг всё громыхало и рушилось. Вздыбливалась земля, полыхали факелы подземных газов, сжимался до невероятных пределов воздух. Порой Бен стукался лбом о невидимую стену, но человек, вытащивший его, упорно шагал вперёд. Бен Хейворд, держась за его руку, следовал за спасителем.

Постепенно воздух из чёрно-кофейного приобрёл цвет какао, затем, словно кто-то невидимый и могучий плеснул в него молоко и продолжал разбавлять до тех пор, пока он не стал светло молочным. Наконец густой матовый туман рассеялся. Ещё шаг, и оба оказались в полосе сумеречного, но естественного света.

Сколько они шли? По времени, так километров с десяток, по количеству шагов – того больше. Не смотря на подсчёты Бена Хейворда, путники оказались лишь у подножия той самой горы с пещерой ламы.

– Вот тебе и демоны, пожирающие дыхание! – вслух сказал Бен.

– Бесовские штучки, – отозвался его спаситель, оглянувшись. Бен разглядел его. Ничем не примечательный человек, серенький какой-то. Это признак скорее профессионального шпиона, чем, Ангела-спасителя. Да полно, в аду ли он был?

– Где я был? – спросил Бен Хейворд.

– А ты не понял?

– Не совсем.

– Вот и я не понял.

Странный диалог получался.

– Хочешь попасть домой?

– Конечно!

– Тогда немедленно переодевайся! В такой одежде не выберешься! – приказал серенький человек, указывая на свою одежду бродячего дервиша.

Они махнулись одеждой. Бен решил ничего не спрашивать, ни о чём не допытываться. В стране дьявола лучше держать язык за зубами: и чем крепче сожмёшь их – тем больше шансов остаться в живых.

– Тебе туда! – спаситель указал рукой направление, сам же, не дожидаясь слов благодарности шагнул обратно в пелену тумана.

– Эй! – крикнул вдогонку ему Бен Хейворд, успевший опомниться. Какая досада, и оружия-то при себе никакого! Бен в отчаянье кинул булыжник в туман. Туда, где могла находиться голова спасителя. Ничего. Даже звук падения камня не раздался.

А этот тип остался живым и уносил в карманах одежды Хейворда электронный чип и доказательство встречи с ламой! Тем временем, густеющий на глазах, тёмный туман пополз в сторону Бена.

Чему бы там не учили в разведшколах о выполнении задания любой ценой, но цена собственной жизни всегда дороже служебного рапорта! И Бен Хейворд, что есть духу, рванулся прочь от надвигающейся гибели. Так быстро он ещё никогда не бегал, да и не бегал никто в мире!

И только увидев огни нормальных человеческих факелов, Бен перевёл дух. Агент остановился, отдышался, как смог, привёл себя в порядок и неспешно направился к людям. Его ничуть не смущало незнание тибетского языка. При себе имелся, самый что ни на есть, международный – зеленоватые бумажки с портретами американских президентов США. Он надеялся узнать дорогу в более менее цивилизованное место, откуда можно связаться с Алексом и покинуть это логово дьявола.

У огня сидели какие-то путешественники в туземных одеждах. Бен подошёл ближе. Несомненно, это были люди. Они располагались на ночлег, жарили мясо и едва слышно о чём-то переговаривались.

Никто не вскочил с места при виде иностранца, никому не пришло в голову поприветствовать явившегося из долины духов. Бен присел у костра. Факелы, расставленные вокруг по какому-то странному периметру, освещали лица людей.

Похожи на индейцев. Тибетцы, наверное. Бен задумался, как вступить в контакт: жестом, взглядом, разговором? Он сидел и заворожено смотрел на пламя.

Огонь попеременно окрашивался в разные цвета и приобретал причудливые очертания. Отсвечивая от факельных лучей, над дровами завис золотисто жёлтый Будда. Вдруг он стал лиловым, превратясь в цветок лотоса с разноцветными лепестками. Затем картинка смазалась, как от порыва ветра преобразовавшись в тёмный гриб, похожий на ядерный взрыв. Рядом с пляской снопа искр и разноцветного дыма преспокойно горел маленький костерок, на углях которого жарилось мясо.

Аппетитный аромат заслонил все мысли Бена. Захотелось есть. И тут чья-то волосатая рука, едва не ткнув в нос Бену, протянула кусок жареного мяса. Это произошло без единого звука. Бен принялся грызть мясо. Это не шашлык, но вкусно и, похоже, очень питательно. Бен огляделся. Некоторые люди жевали мясо, другие что-то беспрерывно шептали себе под нос. Возле Хейворда никого не оказалось! Вероятно, подавший кусок мяса удрал. Может, они боятся? Тогда почему не разбежались сразу? Агент понял, он же одет в платье дервиша! Понятно, его приняли за какого-нибудь духа, вышедшего из тумана.

Его соображения подтвердил маленький человечек, ростом с дикую кошку, молча указавший Бену на какую-то дерюжку, лежавшую по ту сторону костра. Надо понимать, его укладывают спать. Ах, если бы знать, что у них в голове! Могут, ненароком пырнуть сонного и зажарить. Вот так же, в углях!

Бен Хейворд сосчитал количество предполагаемых противников, шестеро. Ничего! Справиться с ними не предоставит особого труда. Седьмого обрубка он даже не принял во внимание. Конечно, если это нормальные люди. А могут тут быть вообще нормальные люди?

– Ха-ха-ха! – хохотнул вслух Бен и замер в ожидании.

Ни один не шелохнулся. Никто не повернул головы в его сторону. Тогда как Бену показалось: его смех раздался даже по ту сторону гор!

Теперь он уверился на все сто (триста?) – эти люди ненормальные!

А ненормальные некоторое время спустя, по-нормальному завалились спать. Как обычные туристы, поближе к костру.

Со стороны гор донёсся душераздирающий вопль. Крик продолжался больше минуты: сперва пощекотав, затем растянув, после уже расшатав, а в конце своём едва не разорвав нервы Бена.

Аборигены спали. Никто даже не повернулся на другой бок! Видать, здесь это обычное явление. Бен ничем не выдал волнения, продолжая лежать так, чтобы в поле его зрения находился каждый тибетец.

Костёр почему-то горел на одном уровне, как нарисованный. Никто не подкидывал хвороста, пламя как будто застыло. Дым исчез, но тепло от костра поступало.

Сплошная магия!

Бену стало не по себе. Можно ли верить глазам своим? Лучше один раз потрогать, чем тысячу раз увидеть. Он протянул руку к застывшему пламени, но ничего не почувствовал. Тогда Бен сунул в огонь кисть и не обжёгся! Машинально Бен отдёрнул руку к увидел, как вокруг ладони развевается синеватое пламя Бен дунул на руку, огонь не шелохнулся. Тогда он лихорадочно затряс рукой. Кисть болталась так, что вот-вот свихнуться суставы, и она отлетит в костёр. Но ничего не произошло: кожа не чувствовала, пламени, а огонь не сходил с руки.

Чертовщина какая-то. Бен перестал трясти рукой, наоборот, положил кисть: на землю и, собравшись с духом, подсунул кулак под приподнятую спину. Не ощутив никакого жжения, Бен вынул руку. Голубоватое пламя по-прежнему окутывало его кисть.

Бену захотелось растолкать одного из колдунов и заставить убрать это пламя. Ближе всех лежал карлик. Вот его-то и разбудить! Едва Бен поднялся, как прямо над головой на бешеной скорости пролетело что-то тяжелое. Шипящий в ночной мгле хвост искр и свист рассекаемого воздуха! Бен упал навзничь. Он замер. Ничего больше не происходило. Тогда Хейворд повторил попытку встать, и вновь ему чуть не снесло голову летающей тарелкой. Значит, вставать ему не велено!

Бен облился холодным потом. До чего же поганая земля! Соперники таинственны и невидимы, законы физики тут недействительны, бесполезна всякая дипломатия, на руке не затухает пламя!

Подчиняясь внезапному порыву, Бен сунул руку в костёр и не вынимал её очень долго. Благо, огонь не обжигал.

Может, он околдован? И не чувствует жжения, когда рука давно обгорела до кости? Бен выдернул руку из пламени. Огня на руке стало ещё больше! Его мозг заработал. В минуту смертельной опасности у Бена Хейворда никогда не отказывал мозг, наоборот, включался на всю катушку.

Итак, если он сунул руку и быстро вынул, тогда пламя обволокло кисть, теперь засунул руку медленнее, а выдернул резко – огня добавилось по локоть. Что из этого следует?

Бен решился на эксперимент. Он медленно ввёл руку в костёр и ещё медленнее вытащил её.

Результат не заставил себя ждать. Словно ребёнок, Бен едва не запрыгал от радости! Пламя, исчезло! Если медленно вынимать руку, оно слизывается прямо на глазах, оставаясь в костре.

Эйфория первооткрывателя быстро улетучилась. Толку-то от этого открытия! Где и когда его можно применить? Только тут, на Тибете, и только среди колдунов, спящих вокруг магического костра.

Надо бы покинуть их. Без защиты своего кристалла Бен ощущал себя мелкой песчинкой в пустыне. Куда вынесет? Может, он попадёт в воду, и его закроет моллюск. Там он станет жить в заточении, выйдя уже драгоценной жемчужиной? Напрасно он сказал ламе о желании коснуться истины! Какая необходимость тратить бесценные годы жизни на мнимое прикосновение к ней?

Как уйти? Встать невозможно. Экспериментировать, рискуя своей головой, Бен не решился. Он подобрал посох одного из спящих, – поднял его кверху, как раз на уровень своего роста. Ничего не произошло. Значит, кто-то или что-то бережёт этот огонь! Ведь Бен унёс бы с собой частичку магического пламени! Сейчас он не имел ничего, кроме купюр «международного» языка. Бен смело поднялся. Душераздирающий вопль огласил округу. Бен махнул рукой и зашагал прочь.

Довольно бодро он удалялся от странного огонька. Наконец мерцание исчезло из поля зрения. Тумана не было, значит, путь избран верно, мимо Долины духов, пожирающих дыхание. Бен посмотрел на часы, пора бы появиться рассвету. Но солнце не появлялось. А может, оно и не появится? Если эта ночь подобна полярной?

Бен всегда скептически относился ко всякого рода оккультистам, полагая их выкрутасы хитроумными фокусами. Если бы не игра с пламенем, думал бы так до сих пор. С другой стороны, никто больше не вопил в темноте, земля не разверзалась под ногами, ничего особенного не происходило. Будто Бен топал себе по тропинке отцовского ранчо в Техасе. Ещё чуть-чуть, и он окажется дома. В кромешной тьме Бен шёл и шёл, не опасаясь столкнуться с каким-нибудь деревом или животным. Такова ламаистская пустыня: даме мелких камушков нет под ногами, запнуться невозможно. Тишь да благодать, иди себе, иди!

Он и шёл, ни на секунду не останавливаясь и не оглядываясь назад. Земля под ногами оставалась такой же твёрдой, как у костра ненормальных.

Впереди замерцало фосфоресцирующее пламя Бен прибавил шаг. Что это? Такие же бродяги?

Бен подустал. В общем-то, бродяги не так страшны, он подошёл вплотную к костру. Что-то в обстановке казалось знакомым, что? Тот же самый запах. Оно и понятно, тоже жарили мясо, тоже пропотели, тоже никогда не чистили зубы и также храпят во всю глотку! И карлик у них есть, вот и циновочка свободная у костра!

Бен присел на дерюжку и в ужасе вскочил на ноги. Это не «дежа вю», он не сошёл с ума! Он попросту вернулся, пройдя круг, на исходную позицию!

В сердцах Бен сплюнул и смачно выругался, обвинив своего спасителя ещё раз. Если бы тот не уволок его чип, Бен сумел бы хоть сориентироваться в местности, а не шататься по кругу! Но, увы, на нём остался только костюм дервиша на голое тело.

Страшная догадка ошеломила его. Баксы-то, ушли вместе со спасителем! Он отдал незнакомцу всю одежду, включая плавки! Надо же, как ему заморочили голову! А он-то, наивный, полагал, что деньги при нём! Случись такое с обычным человеком, всё бы объяснилось состоянием аффекта, но не с профессиональным разведчиком! Это только мистика – сплошная и натуральная мистика! Необходимо избавить мир от чумы колдовства! И поможет в этом операция «маркер»! Бен Хейворд ещё более убедился в правильности пути Алекса Строэна и поставил перед собой единственную, почти невозможную задачу. Выбраться отсюда живым.

Бена перестало кидать в жар, он пообвыкся с наступлением бесконечной ночи. С момента его ухода от костра до возвращения обратно, прошло всего пять минут! Просто время замедлило ход, только и всего!

Нужно поесть и поспать, а там всё встанет на свои места!

Он так и сделал, но уснуть не смог, ожидая рассвета Бен не сводил взгляд с колдунов. Вдруг, кто проснётся?

До рассвета по часам Бена оставалось пять с небольшим часов…

Спустя десять часов солнце не взошло, и люди, не проснулись…

Спустя двадцать часов ситуация не изменилась. Каждый раз Бен смотрел на циферблат, слушал часы и умиротворённо закрывал отяжелевшие веки…

Глава 48

Ночь, проведенная на Тибете, для доцента Якушева была не самой лучшей в его жизни. По насыщенности событиями её хватило бы и на внуков с правнуками.

Якушев пришёл в монастырь секты «красных колпаков» не соблюдающих безбрачие. Лам там оказалось несколько. Его задача упрощалась. Только осуществить её почему-то трудно до невозможности.

Ни один лама не подпустит к себе пилинга. Напрасно говорить ему, что ты не пилинг, не прибывший из-за океана, а уроссо: русский, прибывший по суше. Что делать?

А что делает мужчина в безвыходных положениях? Конечно же, руководствуется известным: «Шерше ля фам!»

Якушев не знал: «Кого же, собственно, «шерше»? – поэтому он побрёл с видом простофили паломника по территории монастыря в Лаштене.

Монастырь показался ему похожим на деревню. Дворы богатых лам, обветшалые лачуги молодых монахов, добротные домики трапа. Никаких храмов и часовен. Никаких служб и церемоний. Каждый сам по себе. В одиночку молится, в одиночку медитирует. Якушев прошёлся по подобию улицы и наткнулся на лхакханг – «до Бога». Какого, он не понял, внутри стояла статуэтка, изображение «хозяина дома». Перед ней располагался маленький столик, типа жертвенника, на котором стояли зажжённые светильники. Молящихся не было. Якушев, почуяв приближение человека, отстранился в тёмный угол, в этот момент кто-то вошёл.

Женщина!

Она зажгла несколько благовонных палочек, постояла несколько секунд и, поклонившись три раза, вышла.

Якушев потёр руки – удача сама шла ему в руки! Он прочёл мысли женщины. Она без слов выразила почтение божеству, испросила для себя милости. Судя по богато расшитой одежде, не иначе как жена ламы! Возможно, не единственная.

Доцент последовал за женщиной. Она пересекла «улицу», прошла ещё несколько «кварталов» и заглянула в ещё один лха-кханг, побогаче первого. Якушев тенью проследовал за нею.

Женщина остановилась перед изображением Будды.

Поскольку Будда переселился за пределы мира желаний, перед его изображением никто и никогда ни о чём не просит. Якушев знал это, и любопытство раздирало его! Эта женщина должна сейчас принять какое-то решение, дать обет.

«Ах как хорошо бы было в этой жизни и в дальнейших моих существованиях иметь твёрдую узду на моего мужа – могущественный талисман, тогда бы я смогла иметь много богатства, чтобы раздавать щедрую милостыню и сделать многих счастливыми!» – мысленно произнесла женщина перед изображением Будды, отдала трёхкратный поклон и удалилась, едва не столкнувшись лбом с Якушевым.

Доцент прошёл внутрь, будто бы направлялся сюда. Он безразлично посмотрел на Будду, изучая художественную ценность статуи, и вдруг, мысленно поблагодарил его. «Как хорошо, что ты тут стоишь, и как правильно, что я сюда зашёл!» Этим он ограничился, поступив как истинный тибетец.

Доцент выскочил на улицу и стремительно зашагал вслед за женщиной. Она не оглядывалась. Якушев держался почтительного расстояния и не мог читать её мысли. Да и некогда! Доцент думал. Думал, как заполучить семя мужа этой бабы, которая мечтает накинуть на супруга твёрдую узду? Чем купить эту дикарку? Как завести разговор, кем представиться?

Так ничего и не придумав, Якушев проводил женщину до самого дома, выйдя за пределы монастыря, жёны лам не живут на территории монастыря – запрещено. Это подтверждало догадку доцента об её социальном статусе, но мало помогало в задании.

Якушев запомнил дом и побрёл обратно в поиске мысли. Медитировать тут он не мог – мешала энергия местных колдунов – Нгас па. Мощные потоки их энергии вышибали все его начинания. Сам того не заметив, Якушев забрёл вглубь территории монастыря. В состоянии транса, сосредоточившись на одной мысли, без конца прокручивая в голове слова женщины, он подобно слепому безостановочно шёл в никуда.

Прийти в себя ему помогло столкновение с каким-то рубищем. Взглянув на неожиданную преграду, Якушев понял: он ткнулся лбом в одного из добдобов – охранников монастыря. Великорослый детина, одетый в явные лохмотья, видимо, специально смазанные жиром с грязью до темно бархатистого налета, широко развёл руками и гнусно улыбался.

– Чего тебе? – грубо спросил Якушев.

– А тебе? Ха-ха-ха! – оскалился тёмно-синими зубами добдоб. Только на самых кончиках резцов едва-едва проглядывалась желтизна эмали. Видать, недавно что-то жевал.

– Я пришел с миром.

– Деньги принёс?

– Ты меня с кем-то путаешь, храбрец! – твердо сказал Якушев Он знал, что этот тип из отряда вышибал долгов из местных арендаторов земель монастыря.

– А чего ты пришёл к управлению? – задал законный вопрос добдоб.

– Я уроссо и ищу истину!

– Истина не бывает там, где деньги!

Якушев удивился, дебил высказал здравую мысль.

– Извини, я заблудился. Мне нужен лхакханг Будды.

– Это в другой стороне, – улыбнулся добдоб. Он уцепил доцента за шиворот, развернул его на сто восемьдесят градусов и отвесил тяжёлый пинок под зад иностранцу.

Якушев не удержал равновесия, шлёпнулся на землю, едва не пропахав её носом.

– Ха-ха-ха! – громогласно заржали охранники. К первому добдобу присоединилось ещё трое, не менее грязных субъекта.

Якушев благоразумно припустил наутёк. При таком раскладе сил нечего думать о своём достоинстве.

И всё же, что ни делается, всё к лучшему! То ли от психической встряски, то ли от механического удара по мозгам, доцент Якушев всё-таки поймал нужную мысль!

Женщина говорила про какой-то могущественный талисман. Что, если достать его? Доцент не переоценивал собственные силы, отнюдь. Якушев рассчитывал на наивность и глупый фанатизм тибетцев. Бывает, тибетец, колдун или нет, хотя тут все поголовно колдуны в разной степени, верит в какую-нибудь ерунду с точки зрения здравого смысла. Например, боится что-то взять, причём это «что-то» совершенно безопасно для здоровья. Какие-то суеверия мешают это сделать. Так что, дело за малым. Необходимо убедить женщину в своих магических способностях: он сможет достать нужный амулет!

Якушев постучался в дом женщины. Она открыла сама. Наверное, ждала кого-то и не стала присылать прислугу. Или просто оказалась ближе к двери?

– Привет! – поздоровался он.

– Привет, уроссо!

– Я пришел по посланию Будды! – выдал доцент заготовленную фразу для наивной дурочки. Вдруг, клюнет?

– Обман! – сказала наивная дурочка и, не дав опомниться, продолжила: – Ты лжешь, уроссо! Ты ходил за мной по монастырю, ты прочитал мои мысли и хочешь использовать меня в своих целях!

– О! Нет, почтенная! – залепетал доцент, «вот тебе и наивная дурочка»! – Я вовсе не имел никаких плохих мыслей! Я только хотел помочь женщине, ты вовсе не о том подумала!

– А о чём я подумала? – сверкнула чёрными глазами женщина. Якушев силился прочесть, но не смог. Женщина перекрыла канал. Выходит, она специально впускала Якушева в свои мысли! Кто из них попался?

– Ты и попался!

– Почтенная госпожа, я вовсе не…

– Не называй меня госпожой! Мне понравилось другое твоё слово – баба! – сказала она по-русски, повторяя, мысленное обращение Якушева. – Что это слово означает?

– Как сказать? Баба, она и есть баба! То есть так, есть мужик, – Якушев сжал кулак и стукнул по нему ладонью. – И есть баба! – он разжал пальцы и погладил вторую ладонь, затем пошлёпал её потихоньку, изображая снисходительную ласку.

– Или так! – Якушев сложил кулак трубочкой и сунул туда палец второй руки. – Баба вбирает в себя мужика!

– Какое многозначное слово! Так и зови меня! А теперь скажи, что ты можешь?

– Я-то? – не понял Якушев, куда она клонит?

– Мне неинтересны твои телесные возможности! Скажи, мужик, можешь ли ты оживить трупа?

– Да, баба! – уверенно сказал Якушев, выделив обращение, что весьма понравилось женщине.

– И как?

– Я могу сделать так, чтобы труп встал, заговорил и делал, что я ему прикажу!

– Чепуха! – надула, губы баба. – Знаешь, мужик, что это ерунда? Ты вселишь в труп чужую душу. Разве это оживляет?

– А ты, баба, сумеешь оживить Лазаря?

– Я не знаю, мужик, – призналась женщина. – Не знаю твоего Лазаря, но труп оживить по-настоящему не сможет ни один колдун!

– Колдун не сможет, – согласился Якушев.

– Тебе, мужик, нужна жизненная сила моего мужа. Для чего?

– Для анализа! – ответил Якушев. Врать было бесполезно.

– А ты можешь украсть дыхание?

– Убить что ли?

– Нет, – мужик, – не можешь. Ладно, будет тебе семя ламы, – согласилась женщина, поняв, что этот тип не причинит никакого вреда её мужу.– Только ты выполнишь мои условия!

– Или?

– Или умрёшь, – улыбнулась женщина.

– Согласен на твои условия! – сказал Якушев. Другого ничего не оставалось. Эта баба играет с ним, как кошка с мышкой, украдёт дыхание и не поморщится, даже имени его не спросит.

– Ты маг, но не Нсанг-па! Ты мужик, слабый колдун! Хочешь стать сильнее?

– Хотелось бы.

– Я предлагаю тебе такое: ты достанешь мне могущественный талисман, а я тебе – жизненную силу мужа! Он настоящий лама!

– Достану! – обрадовался Якушев. Всё образуется по его сценарию! Делов-то, достать какую-нибудь якобы заколдованную вещицу!

– Ты совершишь обряд ро-ланг!

– Ро-ланг? – переспросил Якушев, не веря своим ушам. – Это невозможно!

– А возможно выйти из моего дома живым? – подмигнула обоими глазами женщина, показав наморщенные веки.

– Вряд ли… То и это, смерть!

– Мужик! Что ты, знаешь о смерти? Ты боишься её?

– Нет! – бесстрашно соврал Якушев. Похоже, влип он окончательно.

– Не понимаю тонкостей твоего языка, но догадываюсь. Да, ты влип! И влип сильно, но что за беда? Я тебе предлагаю стать сильнее, а ты распускаешь сопли!

– Почему тебе самой не сделать ро-ланг?

– Не строй из себя дурака! Это может сделать только мужик, а не баба! Я жду тебя двадцать лет, а ты ведёшь себя хуже бабы!

– Когда? – спросил Якушев.

– Сегодня ночью.

– Где? – проскользнула надежда в голосе Якушева.

– Совсем рядом, но ты не удерёшь! – она открыла ларчик из слоновой кости, вынула кинжал. – Видишь?

– Да, – упавшим голосом сказал Якушев. – Это пурба.

Яков Яковлевич узнал зачарованный кинжал. За счёт концентрации мысли мага, зарядившего его, пурба убивает на расстоянии, в любой точке земного шара. Быть заколотым в Москве ржавым кинжалом, пусть и с золотой рукояткой, инкрустированной алмазами, совсем невесело.

– Ты много знаешь о Тибете, так чего боишься, мужик?

– Уже ничего, – безразлично ответил Якушев.

– Вот и хорошо! Теперь отдохни перед экзаменом на зрелость. Помни: у меня с тобой связаны большие надежды!

Якушев не мог отдохнуть. Расположившись на трёх перинах, он больше думал, концентрировался, готовясь к предстоящему «экзамену». Вот тебе и «шерше ля фам»! Откуда он мог знать, что женщина окажется кандохмас? Эта колдунья может быть и монахиней, и женой ламы. Но он сам же хотел достать ей талисман, не так ли? Придётся как-то достать. Или умереть.

Хозяйка дома заглянула в спальную. Заметив напряжение мышц и мыслей гостя, она одним взглядом полностью расслабила тонус Якушева. Доцент тотчас уснул безмятежным сном.

Ближе к полуночи, при свете полной луны, Якушев, набравшись сил, приступил к мрачной мистерии ро-ланг.

Отступать некуда, да и незачем! Всё его тело охватил бешеный энтузиазм. Смогу, смогу!

Доцент подошел к хижине и заперся изнутри, оставшись один на один с трёхдневным трупом.

Мертвец мужского пола лежал на земляном полу, начавшееся разложение давало о себе знать. Тяжёлый дух, стоящий в непроветриваемом помещении указывал на разгар гнилостности.

Отёчная кожа трупа местами покрылась зеленью. Из микротрещинок, наружу вырывались пузырьки газов, образовавшихся от брожения внутренностей и гниения тканей тела.

Лицо мертвеца резко заострилось, веки впали внутрь глазниц. Его губы, сморщенные и потрескавшиеся от ссыхания, свернулись внутрь рта, скулы бледно серо поблескивали в свете луны, проникающими в конусообразное помещение через отверстие в верхушке. Единственное подобие окна в самом верху крыши было затянуто полупрозрачным пузырём с кровянистыми прожилками.

Доцент осмотрел мощные мышцы ног мертвеца. По-видимому, это труп лунг Гомпа! Якушев знал про этих тибетских бегунов. За счёт постоянной медитации и специальной гимнастики дыхания, лунг Гомпа способен размеренным очень быстрым шагом покрывать в безостановочных переходах расстояния в несколько сот километров.

Доцент обратил внимание на руки мертвеца. Грубые рубцы на запястьях свидетельствовали о том, что бегун был очень тренированным. Он надевал тяжёлые вериги на руки, пользуясь ими как якорем, чтобы не взлететь во время ходьбы.

Силён мертвец! Но и Яков Яковлевич не слаб: в своё время занимался «обязаловкой» самбо и джиу-джитсу, и довольно успешно!

Преодолев естественное омерзение, Якушев приступил к обряду. Он потрогал кожу трупа – скользкая! Успевший образоваться жировоск пропитал её полностью. Как жаль, что рядом нет талька! Доцент усмехнулся и разделся догола, чтобы кожа мертвеца не выскальзывала из захвата. Впрочем, подумал он, так и положено при обряде ро-ланг.

Якушев замер, произнося одну и ту же магическую формулу, отключившись от окружающего мира. Во всей Вселенной их только двое: маг и труп. И одно единственное действие, именуемое ро-ланг.

Якушев должен поднять мертвеца, и он это сделает! Доцент распростёрся на теле трупа, вжался в него, без конца повторяя магическую формулу. От горячего живого нагрелось мёртвое тело. Усилилось жуткое зловоние, но Якушев не чувствовал этого. Он сплёлся с трупом в единый клубок: руки за руки, ноги за ноги. Изловчившись, доцент замкнул захват руками за спиной мертвеца.

Теперь нужно прильнуть ртом к губам трупа. Ввёрнутые внутрь, они никак не захватывались, доцент выпустил слюну, мысленно повторяя магическую мантру. Влага впиталась, формула сработала – покойник шлёпнул губами, издав шамкающий звук!

Веки мертвеца мелко-мелко задрожали, задёргалось лицо, постепенно дрожь охватила его шею и плечи. Якушев ощутил вибрацию в руках покойника: омертвевшие мышцы начали сокращаться ссохшимися волокнами и, в этот момент, приоткрылись веки. В сумраке блеснули матово-белые яблоки ввалившихся глаз. Потом появились чёрные пятна зрачков.

Труп уставился на колдуна, вторгшегося в его покой. Горящие ненавистью глаза вбуравились в переносье доцента, словно раскалённый кол проник вглубь мозга. Труп не собирался сдаваться!

Тело его затрепетало сильнее. Якушев ощутил под собой движущуюся материю мускулов бегуна лунг Гомпа. В следующий момент труп попытался оторваться от губ мага. Он поворачивал голову из стороны в сторону Якушев уцепился присоской, не отпуская мёртвые губы.

Грудь покойника заколыхалась, ноги задёргались. Доцент впился в мёртвую плоть, повторяя все движения покойного.

Внезапно труп затих, чувствовалось, как напрягаются его мышцы. И откуда у него столько сил?

Мертвец зашевелился. Вопреки всем законам природы он вскочил на ноги, не опираясь об пол руками. Судорожные и беспорядочные подёргивания мышц перешли в резкие и нескоординированные движения. Якушев не отпускал его, так и завис на трупе. Мертвец запрыгал, подскакивая всё выше и выше. Колдун, слившись с трупом, запрыгал вместе с ним. Если сейчас отпустить мертвеца, он украдёт дыхание мага и полностью завладеет его телом!

При очередном прыжке правая нога Якушева соскользнула с липкой кожи покойника. Доцент повис на трупе, чуть было не выпустил его губы.

Следующим прыжком бывший бегун достиг потолка, что в трёх метрах от пола!

Больно ударившись головой о поперечную жердь, Якушев едва не потерял сознание. В голове помутилось, но его мозг по-прежнему выдавал одну и ту же магическую формулу.

Падая вниз, доцент сумел вновь обвить левую ногу мертвеца, выскользнувшую из захвата. При этом кожа ожившего покойника слезла, и Якушев соприкоснулся с обнажённым мясом покойника. Колдун заметил, что прилип ногой к мертвецу. Что ж, тем лучше!

Вцепившись, как клещ, Якушев прыгал вместе с трупом, ожидая, критического момента. Его мышцы от перенапряжения также задёргались и задрожали. Похоже, начинались судороги! Силы стали оставлять мага.

Благодаря мантре появилось второе и третье дыхание, поэтому трупу не удавалось вырваться.

Но Якушев не был бегуном лунг Гомпа, и силы его таяли.

Когда доцент оказался на грани потери контроля над мощным соперником, труп вынул наружу кончик языка.

Острый от высыхания, он рашпилем саданул губы колдуна. Слюна Якушева вспузырилась на языке трупа – доцент всосал её обратно.

Роковой момент настал! Якушеву надо победить во что бы то ни стало, если он не хочет сам стать жертвой мертвеца!

Забыв об отвращении, Яков Яковлевич шире раскрыл свой рот и уцепил кончик языка трупа. Мертвец резко подпрыгнул, разорвав окно в крыше хижины. Язык его соскользнул с зубов колдуна.

Якушев рванул труп на себя, изо всех сил прижавшись к нему. Прогнивший живот мертвеца лопнул, вывалив наружу разложившиеся кишки. По осклизлому телу покойника заползали мелкие белесые черви с чёрными головками.

Труп вновь подпрыгнул, ударив головой колдуна о твёрдую перекладину. Теряющий сознание Якушев всё же сумел перехватить язык мертвеца. Маг закусил его шершавую поверхность, накрепко сжал зубы и что было сил отпихнул падающий в прыжке труп. Отлетев в противоположную сторону, Якушев упал на спину, зажав в зубах вырванный язык мертвеца.

От сильного удара затылком, в глазах доцента заплясали зайчики. Через мгновение они слились в огромное оранжевое пятно, после чего наступила непроглядная тьма.

В этот момент в хижину заскочила женщина кандохмас и, прильнув к обезъязыченной пасти трупа, похитила его последнее дыхание. Теперь он сольётся с землёй и никогда не переродится.

Обряд ро-ланг – «труп, который встаёт» – закончился полной победой колдуна.

А победитель, даже придя в себя, не мог двинуться с места. Слуги бабы аккуратно уложили его на повозочку и отвезли в дом кандохмас.

Глава 49

Отправив Лошадю энергию для восстановления, Тибет обратил внимание на незваных гостей. Это было несложно: оба представителя секретных служб изрядно наследили. Третьего, серенького человека никто не заметил.

Точно известно, что местность и географическое положение влияет на человека. Только не ясно, какие физические факторы воздействуют на организм и психику? Серый об этом не задумывался. Изредка кое-кто из его знакомых то ли в шутку, то ли всерьёз, отмечал его «святость».

– А что делать? – улыбался он в ответ. – Живу на Земле обетованной!

Его донесения отличались непредвзятостью. Мол, некая угроза безопасности страны существует, в то же время, она не выражена настолько. чтобы… И всё в таком роде. Между строк читалось: «Грешники, да Бог им судия».

Шутки об Обетованной земле оставались шутками, пока Серый не попал на противоположный полюс земли. Здесь он остро ощутил разницу. Промозглый ветер с тибетских застывших скал и жёстких, потянутых поволокой ледников упрямо дышал в лицо, независимо от направления движения. Мертвенная хладность настигала неименуемо: на перевалах, в ламаистской пустыне, в цветущих долинах альпийских лугов – тяжёлым смогом надо всем зависла сама Смерть.

Прежде чем отправиться в Тибет, Серый основательно подготовился. Как специалист бывшего КГБ по Азии он владел тибетскими наречиями, но этого казалось мало. Файлы, продиктованные Андрюхой, ничего не дали нового. Нужная информация оказалась скрытой и недоступной рядовому сотруднику.

Только через связи жены ему удалось проникнуть в файлы КГБ со сведениями о магах и мистиках Тибета. Так уж получилось, что ему организация не доверяла, а жене через какие-то гражданские структуры – пожалуйста! Заплати и изучай, сколько душе будет угодно. Секретно, конечно, но для науки, для доброго дела.

Так или иначе, действующий агент ознакомился с информацией родной организации. Тибет как колыбель мирового чародейства: где святые ламы ничем не отличаются от магов и колдунов, где по территориям монастырей запросто шастают злые духи и фантомы давно умерших. С другой стороны, разве сам Серый родом не из страны сплошных противоречий?

Таким же путём он проник в файл «Невидимые Властители». Вот тут-то Серый и нашёл странного графа Сен Жермена. Информация об этом типе, краткая и непонятная. Он назывался Великим хранителем, затем почему-то лишался этого звания. Были тут иные имена, упоминающиеся в порядке их возрастания. Верхушку занимал Король мира, а совсем рядом, почти на одной ступени располагался бессмертный император Фохи. Серый проанализировал полученную информацию. Вот оно как! Если все дороги ведут в Рим, то выходят все они из Тибета!

Серый устал от потока мистической информации, собираемой спецслужбой скорее для объёма, чем с целью анализа и противостояния: настолько всё изложено сумбурно и неупорядоченно!

Но выводы он сделал: сопоставив разговор двух священников с полным отсутствием в архивах и текучке спецслужб России данных об операции «Маркер».

После этого Серый направился к православному священнику за благословлением в поездку. Тот не спрашивал о цели Серого. По-видимому, батюшка не полностью доверял обратившемуся к вере шпиону, не смотря на это, снабдил псевдотуриста одной из главных святынь маленьким крестиком, высеченным из камня гроба Господня.

Никаких напутствий от священника он не получил. Строгость Владыки не огорчила Серого. Наоборот, по выходу из церкви, он составил чёткий план действий. Долго думал он до этого момента, а теперь всё само пришло в голову.

Во-первых, необходимо узнать о целях посещения Тибета обоих шпионов государственных масштабов.

Во-вторых, определить роль тибетских лам в операции «Маркёр», затеянной АНБ США.

Попав в Тибет, он надел костюм бродячего дервиша и выучил безобидную монотонную песенку. Её знают все в Тибете, поэтому Серый запросто избегал лишних взглядов и любопытных вопросов. Никому нет дела до нищего паломника, распевающему киабдо – песнь «направляющегося к пристанию», ищущего истину.

Ему удалось пообщаться с настоящими ламами, уровень интеллекта которых поражал своей обширностью. Они беседовали с паломником на любые темы, едва касаясь самого ламаизма и буддизма. Представители разных сект по разному относились к поиску истины и советовали различные пути её постижения, но все сходились в одном: «Истина внутри тебя!»

Светские беседы с властителями Тибета проходили занимательно, но никакой информации не давали. Гостя не посвящали ни во что. Лишь из одного ламы удалось вытянуть толику о священном дереве в монастыре Кум-бум. По его словам, на каждом листке этого дерева находились написанные истины. Не успел дервиш что-нибудь спросить, как лама недвусмысленно намекнул об окончании аудиенции.

Проходя мимо, Серый взял верёвочку с крестом в руку и как бы случайно задел ламу крестом. Издав хлопок, лама дематериализовался!

Серый не удивился и не испугался. Это был первый его собеседник, исчезнувший после своеобразного теста. Эфирного двойника мог создать любой колдун. Следовательно, всё сказанное этим тульпа не имело значения. К тому же, поход в монастырь Кум-бум займёт много времени: можно упустить и Якушева, и Хейворда. Во-вторых, священное дерево скрыто охраной: не только забором, но и магией. Для непосвящённого на листьях не проявится ни одной записи. И есть ли там ответы на вопросы по операции «Маркер»?

Встретившись с тульпа, Серый убедился: позиция Тибета к операции «Маркер» не подлежит разгадке, как их отношение к мистицизму. Серый прекратил выполнение этой части задания, решив заняться своей привычной работой. Оба агента прибыли в Тибет одновременно. С кого начать? Встретившийся в Лхасе Бен Хейворд решил этот вопрос. Серый последовал за ним, рассудив, что Якушев никуда не денется. К тому же, намерения соотечественника разгадать легче. Направился он в Трашилхумпо. Как секретарь Оленьки Богатовой доцент сделать ничего не сможет, что бы не задумал.

Бен Хейворд проболтался о цели своего путешествия. Он почему-то посчитал нанятого толмача глупым и ограниченным созданием.

Серый отвёл американца к ламе Нгас-па из Шертен Ниима. Он прослушал всю их беседу, видел выброшенный тульпой талисман и наметил план добычи содержимого карманов Бена, но вдруг всё вышло из-под контроля!

Едва Серый сделал шаг в сторону от пещеры ламы, как очутился в пелене густого тумана. Давным-давно расставшись с атеистическим воззрением мира, он сразу принял меры спасения от бесовских шуток. За длительный период работы Серый он изучил наизусть множество молитв, теперь начал произносить их. Не смотря на это, обстановка ухудшилась: перед ним возникли все катаклизмы, пережитые Беном. Тогда Серый сжал крепко крест чуть ли не вдавил его в грудь, и сделал шаг вперёд.

И стал он «ступать не аспидов и василисков и никто не смог причинить вреда ему». Вставая на вздыбленную землю, он чувствовал под ногами твёрдую опору. Серый ощущал себя частичкой Священной земли – запредельной территорией. На него не распространялась магия долины духов, пожирающих дыхание. Он не задумывался, почему это так, но всецело положился на силу Честного Креста.

Потом он вынул из бездны агента АНБ, завладел нужными предметами, обменявшись одеждой с Беном, и исчез в тумане.

Оставив Бена в секте «спунов» у костра, Серый направился ко второму объекту наблюдения.

Доцента Якушева он застал при свете дня в доме жены ламы, колдуньи – кандохмас. Серый проследил за действиями парочки друзей. Оба служителя магии направились в монастырь. Они не замечали слежки: видели и не видели человека – частичку Святой земли.

События развивались молниеносно. Лама вышел на порог встретить жену. Не успев раскрыть, рта, он подвергся нападению. Его супруга резким движением воткнула кинжал ему в бок. Из широко распоротой раны хлынула «жизненная энергия». Якушев подставил ритуальную чашу и собрал сперму ламы, перевоплощённого Дорджидона. После этого лама не исчез и не дематериализовался. Он не упал и не возмутился, лишь строго посмотрел на супругу, мол, что дальше?

Жена склонилась к ране, сняла с шеи грозный амулет – добытый «мужиком» язык трупа, провела им по поверхности резаных краёв. Рана сомкнулась: на глазах срослись мышцы, покрылись подкожным жиром, срослась кожа – не осталось даже тонкого рубца.

Лама улыбнулся и широким жестом пригласил супругу в дом.

Что это было? Сцена примирения? Серый не понял, но и не удивился. В этой стране возможно всё. Не теряя времени, он направился вслед доценту Якушеву, стремительно удаляющемуся прочь.

Яков Яковлевич чуть не подпрыгивал от возбуждения, чувствуя себя на седьмом небе. Это же он совершил обряд ро-ланг! Дело, за которое возьмётся далеко не каждый Нгас-па! Что в сравнении с этим задание Акульева? Да кто такой Акульев перед магом высшего пилотажа!

Взбурлившая эйфория притупила его бдительность. Прошедший мимо паломник в одежде денди, висевшей на нём, мешком (видать, украл по случаю), не вызвал подозрений доцента. Якушев даже не попытался узнать мысли проходящего. Пройдя несколько шагов, Яков Яковлевич почему-то заснул, присев прямо на дорогу.

Когда доцент очнулся, вздрогнул от страха и сразу же проверил чашу: содержимое на месте. Тут не на один анализ хватит, а на все десять!

– Опять заблудился? Или принес деньги? – в ухо гаркнул ему добдоб.

Якушев вскочил на ноги. Откуда взялись охранники?

Но думать об этом было некогда, доцент собрал ноги в руки и, не опасаясь насмешек чумазых добдобов, рванулся прочь за территорию монастыря.

Якушев бежал, не разбирая пути: мимо домов, хижин, лачуг и дворцов. Оказавшись в пустыне, он перевёл дух, присел и опять отключился. Очнулся Якушев уже в кресле аэропорта в Лхасе. Вежливый служащий разбудил пассажира и указал на табло. Уже пора на борт. Все вещи при Якушеве: чемоданчик секретаря Богатовой, собственная сумка с золотой чашей наглухо закрытой каучуковой пробкой, даже деньги с документами! Его никто не грабил. Похоже, присутствие доцента крайне нежелательно ламам, поэтому его выдворяют за пределы Страны снегов.

Якушев почти дошёл до барьера таможни, но кто-то ухватил его за рукав рубашки. Доцент остановился и развернулся.

Перед ним стоял оборванный дервиш, пахнущий дорогим одеколоном. Якушев проник в мысли этого человека и тотчас сообразил – это шпион! Сам Бен Хейворд, на ловца и зверь бежит!

Бен в двух словах объяснил:

– Я паломник, приехал приобщиться истины, но был ограблен неизвестным бандитом, у меня есть деньги, я смогу расплатиться в Дели, у меня просьба.

– Всё понял! – лучезарно улыбнулся доцент. – Я помогу вылететь отсюда!

– У меня нет и документов.

– В Тибете тоже живут люди, и они тоже любят деньги!

Спустя полчаса оба шпиона оказались в салоне самолёта.

После пережитых потрясений оба хотели выговориться, но знали, что этого делать нельзя. Бен Хейворд хорошо помнил своего первого тибетского спасителя и не ощущал благодарности ко второму. Кроме того, он чувствовал себя крайне неуютно, будто кто-то шарил внутри его головы, выуживая информацию из самых сокровенных уголков извилин.

Якушев никак не мог создать общую картину: мысли Бена бурлили, наскакивая друг на друга. То он думал о мировом господстве, то о каких-то перекрёстках ада. Вдруг появлялся отец плантатор и заслонял остальные мысли.

Подали виски.

Принятая доза нисколько не способствовала общению. Каждый, замкнувшись на собственных переживаниях, не произносил ни слова.

Только при посадке Якушев решился:

– Тебя хоть как зовут, бедолага?

– Билл.

– Направляешься в Штаты?

– Да, – ответил Бен. Никакой тайны в этом не было.

– А меня зовут, Санчес! – представился смуглый Якушев.

– Мадрид?

– Малага!

– Тоже искал пристанище?

– Киабдо?

– Да, истину!

– Нет, я по коммивояжёрским делам.

– Торгуешь с Тибетом? – удивился Бен.

– Нет, что ты? Как и чем торговать с ними? Я распространяю литературу

– Буддизм?

– Да. Сейчас многие интересуются эзотерикой, спрос хороший. Бонус до пятисот процентов! – Якушев потёр ладони, предвкушая будущий навар.

«Болван!» – мысленно охарактеризовал попутчика Бен.

– Неплохой бизнес – полезное с приятным! – сказал он вслух.

– А ты, Билли, когда думаешь уезжать дальше?

– Сразу после расчета с тобой, Санчес! – заверил Бен. Какая скотина! Только и думает о деньгах!

«Будто сам о них не думаешь!» – мысленно ответил Якушев.

Бен расплатился сразу, накинув пятьсот процентов комиссионных.

– Столько? – как бы удивился испанец, хитро ухмыльнувшись.

– Бизнес есть бизнес! – горделиво и поучительно изрёк Бен. – Никаких потерь! Положен тебе пятикратный бонус, получи!

– Ты деловой человек, Билли! – экспансивно хлопнул по плечу попутчика Якушев-Санчес.

– А как же? Я, американец! – гордо отчеканил Бен Хейворд.

– Неплохо бы отметить сделку, а? – просяще посмотрел в глаза испанец.

– Можно, – согласился Бен, поняв, что перед ним обычный балбес, немножко авантюрист и совсем уж несерьёзный бизнесмен.

Они цедили слабоалкогольный, но сильно замороженный коктейль. Билл ни словом ни промолвился о себе, наблюдая за быстро опьяневшим испанцем. Санчес не нуждался в собеседнике, он говорил без умолку, бурно жестикулируя.

Глядя на него, Бен обдумывал свой доклад Алексу: то ли вид этого болвана, то ли принятая доза спиртного окрасила перспективу довольно-таки радужно. Потерян кристалл, ну и что? Алекс поймёт. Зато Бен встречался на переговорах с самим Ботхисаттвой!

– С Ботхисаттвой? – Бен привстал с места. Вот она, знакомая физиономия ламы! Он вёл переговоры с Лошадем!

Это ли не удача? Фортуна повернулась лицом к Бену и сжала его в нежных объятиях!

Болтающий без остановки придурок крайне возбудился, словно услышал о крупном наследстве. Бен подозрительно посмотрел на Санчеса, но тот самозабвенно продолжал нести ахинею. Теперь он живо описывал, как его любовница ожидает своего Санчеса в широкой кровати. Захлебываясь слюной вожделения, испанец рассказывал о прелестях своей партнёрши.

Идиот! Бен искренне и жизнерадостно улыбнулся.

А идиот, взглянув на часы, попрощался, выпросив у собеседника визитку. Таковой, понятное дело у Билли не оказалось, он черкнул интернетовский адрес почтового ящика. На всякий случай. Иногда и идиот бывает полезен.

Якушев быстро ретировался. Он узнал, что хотел и, конечно же не оставил своего адреса самодовольному придурку из конкурирующей организации.

Оба агента остались довольными счастливым освобождением. С чувством выполненного долга они собиралась докладывать начальству о проделанной грандиозной работе, потребовавшей от них титанических усилий.

При этом каждый из них решил кое-что скрыть от всевидящего ока вездесущего босса.

Служба службой, а своя голова дороже безопасности всех стран на свете!

Глава 50

Серому, увы, было нечего скрывать от начальства по причине отсутствия оного. Если кто и стоял над ним, кроме бухгалтерии, регулярно выплачивающей зарплату, то шефу совсем не до галиматьи агента. Поэтому Серый направился прямиком к Владыке. Он испросил соизволения исповеди и рассказал священнослужителю о тибетских приключениях, поделившись собственными соображениями. Глава Единой Святой, Соборной и Апостольской Церкви принял исповедь агента, отпустил ему грехи и отказался принять обратно священный крест.

– Он твой.

– Спасибо!

– Возблагодарим отца нашего небесного! – ответил Владыка и спросил по-гречески. – Каковы теперь твои планы?

– Не знаю, что и делать, – растерянно пожал плечами Серый. Он ждал совета батюшки, но тот молчал.

– Я стал знать очень много, но не могу распоряжаться этими знаниями. Для меня они бесполезны. Тем более, я не пойму: где друг, а где враг.

– И как тебе понравился Тибет?

– Воистину, страшная местность, – Серый непроизвольно перекрестился.

– А каковы их планы в отношении мирового господства?

– Это осталось неясным. Создалось впечатление, что они живут по собственным законам, – Серый рассказал о странной сцене «семейного примирения».

– Образец у тебя с собой? – спросил Владыка, словно знал, что так должно быть, и иначе быть не должно.

– Да. Ведь это моя профессия.

Батюшка взял скляночку вспрыснул на неё святой водой. Облако чёрного пара вышло из пузырька. На дне ничего не осталось.

– Это Якушев повёз в Москву?

– Похоже на то.

Батюшка поведал Серому о причине столь странного заказа Конторы.

– Как? – вскричал Серый. – Вам всё известно?

– Почти. О переговорах АНБ с Тибетом мы могли только догадываться. О «сияющем зубе собаки» ничего неизвестно.

– Зачем нам зуб, если держим в руках их кристалл!

– Если будет на то воля Божья, такой кристалл скоро будет у каждого человека Земли.

– Если мы будем сидеть сложа руки!

– Ты можешь помочь.

– Чем? Я проповедовать не могу.

– Этого и не требуется: время проповедей прошло, сегодня необходимы активные действия! – батюшка пригласил исповедавшегося в келью. В ту самую, где беседовал с неизвестным духовным братом. Серый внимательно осмотрел помещение на предмет прослушки.

– Тут ничего нет, – успокоил его Владыка. – Если не угодно Господу, нас никто не услышит.

– Бережённого Бог бережёт! – Серый понял, подслушвание им беседы, оказывается, было угодно Господу.

– На всё воля Божья! – сказал пастырь.

– Почему вы ничего не боитесь?

– Человеку не свойственен страх, это чувство от лукавого! Разве ты чего-то боялся, когда шёл по долине духов?

– У меня специальная тренировка.

– В тебе мало веры, но Господь хранит тебя!

– Почему?

– Неисповедимы пути Господни, – ответил священник. – Я вижу, хочешь помочь!

– Да.

– Тогда поступай так как тебе велит разум!

– Но не стану ли я мешать своей деятельностью?

– Нет, – только и сказал Владыка, прощаясь. – Ангела Хранителя!

Получив благословение, Серый решил действовать.

Глава 51

– Надо действовать! – в сердцах воскликнул Апостолов. – Как можно доверяться какой-то бабке повитухе?

Оленька сидела напротив супруга, утопая в мягком кресле. Горделиво выпятив живот и губки, она молчала.

– И это в третьем тысячелетии! Да как только можно, а?

– Всё сказал, Николай Иванович? – ёрничая, спросила жена.

– Я не хочу больше говорить, я хочу действовать!

– Так давай, начнём действовать.

– Согласна? Я тогда сейчас же вызываю лучшую бригаду акушеров! – Апостолов схватился за телефон.

– Стоп! – вытянула перед собой ладошки Оленька. – А ты их номер знаешь? Кто тебе по «ноль три» пришлёт лучшую бригаду?

– Я позвоню «ноль – девять»!

– Николай Иванович, какой вы, право, ребёнок! И в справке не укажут телефона лучшей бригады!

– Вот, пока мы разговариваем опасность усиливается! – в панике Апостолов схватился за голову. Только что Оленька держалась за живот совсем не так, как делает это каждый раз. Ребёнок, похоже, в опасности!

– Ладно, дай трубку, сама вызову!

– Не сметь! Не хочу видеть твою бабку!

– Какую бабку? Что за глупости! У меня самый настоящий врач, с дипломом!

– Не может, врач давать одни травы и всякие сомнительные порошки!

– Это плохой не может, а лучший только так и делает! – Оленька взяла трубку и набрала номер. Кто-то ей ответил. – Госпожа Богатова беспокоит! – грозно представилась она.

Апостолова передёрнуло. Она так и осталась Богатовой, какую фамилию получит его ребёнок? Но, поражённый спокойствием супруги в такой ситуации, промолчал.

– Выезжайте немедленно. Три врача! – Оленька вопросительно глянула на супруга, тот кивнул. – Да-да! Три и непременно все с дипломами и сертификатами! Нет, это не проверка, а бдительность моего мужа. Забота, так сказать! – Оленька отключила связь. – Прибудут через десять-пятнадцать минут!

– А ты пока полежи, Оленька.

– Слушаюсь и повинуюсь! – Оленька нажала на скрытую в кресле кнопочку, спинка плавно опустилась в горизонтальное положение и увлекла за собой хозяйку. Одновременно выдвинулась из-под сиденья дополнительная подушка и заняла место для ног. Оленька удобно расположилась, – включила функциональный матрас в спинке кресла: забугрилась, зашевелилась поверхность ложа, приятно массажируя спину.

Апостолов зачарованно смотрел.

– Николай Иванович! – с укоризной сказала Оленька. – Вот, как часто вы бываете дома! Вот, что вы знаете о собственной мебели! Между прочим, эта модель устарела! Просто я немного занемогла, поэтому не смогла поменять на новую.

– М-да, – протянул профессор.

– А что, «м-да», Николай Иванович? Разве отец национальной идеи не заслужил нормальных бытовых условий?

– Но откуда это?

– Из магазина-салона.

– Кредит?

– Зачем? Денег что ли нет?

– А они есть?

– Вот до чего доводит сгорание на работе! Конечно же, есть! И в нормальном количестве. Можешь проверить счета, хотя это тебе неинтересно.

– Почему?

– Все научные люди не приспособлены к жизни, – вздохнула Оленька.

В дверь позвонили. Апостолов подскочил.

– Секретарь откроет, – устало зевнула супруга.

– А горничная? У нас нет горничной?

– За зарплату секретаря он должен вылизывать всю квартиру!

Апостолов всё же встретил гостей.

– Здравствуйте, Николай Иванович! – хором поздоровались медработники, держа перед собой в развернутом виде дипломы и сертификаты.

Апостолов опешил, но на документы посмотрел. Всё соответствовало действительности – никаких шуток и розыгрышей.

– А! Вот и наша больная! – воскликнула пожилая докторша, обходя вокруг кресла. Остальные двое заняли место напротив наизготовку: что подать?

Женщина в белом халате присела на краешек кресла и приступила к осмотру беременной. Апостолов с тревогой наблюдал за движениями её пальцев. Сердце академика замерло, а докторша ничего особенного не делала! Она пощупала пульс, измерила давление, приняв из рук ассистентов древнюю акушерскую трубку, поставила её на живот Оленьки, послушала и улыбнулась.

– Люблю своими ушами послушать, своими руками пощупать! Что поделаешь, старая закваска, – вздохнула она, принимая из рук ассистентов мини-аппарат. Докторша положила датчик на живот беременной: на табло «загорелись» цифры. Вначале электронные восьмёрки а затем все параметры внутриутробного состояния плода: сердцебиение, пульс, давление в маточных и плацентарных сосудах. Докторша включила какую-то кнопочку в пульте управления.

– Тукт-т-таа! Тукт-т-та-а! – огласилась комната ясным звуком сердцебиения ребёнка.

– У плода можно прослушать четыре сердечных тона, а не два как у взрослых, – говоря в сторону, поведала профессорша, обращаясь к воображаемым студентам.

– А у взрослых их уже нет? – заинтересовался профессор Апостолов.

– Есть. Только прослушать их крайне сложно, они накладываются друг на друга.

– А техника?

– Вот потому-то я и люблю слушать собственными ушами, Николай Иванович! Я уж по старинке, а техника и помехи дает, и что угодно! Да вы сами знаете, какое барахло нам шлют из-за границы! – доктор начала собирать аппарат.

Апостолов внимательно смотрел, обращая внимание на суетливость её движений. Но тон разговора: неторопливый, и размеренный – свидетельствовал об обратном! Так ничего не поняв, Апостолов переключил внимание на ассистентов, склонившихся над акушерским кейсом.

Повернувшись друг к другу лицами, они как будто отразились в зеркале: один – отображение второго.

– Братья? – удивился Апостолов. В документах он не видел двух одинаковых фамилий.

– Хуже, – широко улыбнулся один из докторов, – близнецы!

– А фамилии?

– Разные! – защёлкивая, саквояж, радостно поведал второй близнец. – Один – мамин. Другой – папин!

– Надо, же, – зачарованно протянул Апостолов.

– Всякое в жизни бывает, – согласно кивнула, женщина. – Ну, до свидания!

– Как это?

– Всё абсолютно нормально!

– Но ведь, – попытался возразить Апостолов.

– Вы сами слышали, как стучит сердце плода! – ласково сказала докторша, а в глазах её профессор прочёл: «Я же не лезу в Вашу социальную сферу родителя национальной идеи, дражайший Николай Иванович!»

– Скоро роды?

– А вы как считаете? – спросила докторша.

Ассистенты, стоявшие по обе стороны от неё, склонили головы к профессорше, и сейчас они показались очень уж симметричными. Две лошадиные морды, да и только!

– Я думал, сегодня, – неуверенно пролепетал Апостолов. – Живот болел, Оленьку дважды вырвало!

– Нет, Николай Иванович, ещё не срок! Успокойтесь, пожалуйста! Я рекомендую одну микстуру, и всё станет хорошо!

– Какую?

– Состав её сложен, но абсолютно безопасен для матери и плода! – заверила докторша, вынув из кармана шёлкового халата маленький тёмный пузырёк.

Пока профессор оглядывал флакончик, тщетно разыскивая этикетку, бригада докторов тихо и незаметно покинула квартиру.

– Это и есть твой индивидуальный доктор?

– Да! – беспечно зевнула супруга. – Я же обещала, увидитесь!

– По крайней мере, профессор, – пробурчал Апостолов.

– И почётный, и действующий член-корреспондент, то есть академик! Как и ты, впрочем.

– Я? Ах, да. – вспомнил Апостолов церемонию награждения. – А можно поинтересоваться, по какой линии она заработала эти регалии?

– По акушерской, какой ещё-то?

– Понятно, ты не знаешь, по какой, – рассуждал вслух профессор, – можно получить учёную степень на крысах, а стать профессором акушерства.

– Не-а! Никаких животных, тем более, крыс! Она магистр тибетской медицины!

– Понятно!

– Успокоился? Удовлетворился?

– Вполне. Только почему ты сразу не сказала? Что это за тайна такая? Народная, медицина, между прочим… – продолжил экскурс в историю Николай Иванович. Лекцию он читал уже в пустой комнате. Увлёкшись собственными мыслями Апостолов не заметил, как Оленька выскользнула в спальню. До её слуха долетали чрезвычайно умные, но монотонные и скучные слова, прервавшиеся внезапным вопросом:

– Только вот, почему она так суетливо перебирает пальцами?

– Кто? – крикнула Оленька.

– Профессор эта!

– Какой же вы наблюдательный, Николай Иванович!

– От чего так много сарказма? – Апостолов не понимал: почему во время беременности из ласкового набожного котёночка супруга на глазах превратилась в хищную беспардонную пантеру.

– «Слона-то я и не приметил»! – процитировала жена противным голосом. – Да у неё же по три пальца на руках! Поэтому кажется, что она часто перебирает ими – промежутки широкие!

– Странно.

– Что?

– Как она оперирует?

– Она профессор, дорогой! – похоже, супруга не понимала.

– Акушер-гинеколог – оперирующая специальность!

– Ага! – согласилась Оленька. – А Волга впадает в Каспийское море!

– А для профессора Степанидовой делают специальные операционные перчатки – с тремя пальцами?

– Слушай позвони в отдел кадров и выясни! – взбунтовалась Оленька.

– Хорошо, опустим! – замахал руками Апостолов. – А что за близнецы? Один мамин, другой папин, чушь?

– Чушь! Шутка это, вот что! Если бы ты удосужился внимательно изучить документы, то понял бы, что их фамилия одинакова! Блэкхорз и Шварцросс – одна и та же Чёрная лошадь. Что в лоб, что по лбу!

– Понял! – Апостолов сообразил, супруга знает их давно. Иначе, откуда у неё мудрёные лингвистические сведения? Он окончательно успокоился.

– А когда по расчёту докторши срок родов?

– Пока рано.

– Это не ответ.

– Николай Иванович, вы подозреваете меня в неверности?! – разрыдалась Оленька.

– Что ты, что ты? Как такое могло прийти тебе в голову! – Апостолов почувствовал себя виноватым. Он принялся утешать жену, но узнать дату родов всё равно хотелось.

– Она высчитывает по тибетскому календарю, – сквозь всхлипывания сказала супруга.

– А по нашему?

– Что, по-нашему?

– По нашему календарю, не высчитывает?

– Наш не учитывает расположения планет!

– И когда, по тибетскому календарю?

– Сам и спроси её! – разозлилась Оленька и протянула трубку мужу, набрав номер.

– И спрошу! – заартачился профессор, как мальчишка.

– Да! – ответила трубка.

– Профессор Степанидова?

– Да, Николай Иванович, что хотели? – голос докторши разом подобрел.

– Я хочу знать примерную дату родов, если можно.

– Профессор, прошу вас приехать в клинику, есть к вам разговор. Сами понимаете, не телефонный.

– Адрес? – вскричал взволнованный профессор.

– Это не связано с угрозой здоровью Оленьки! – быстро заверила Степанидова. – Разговор исключительно на интересующую вас тему!

– Хорошо, диктуйте адрес, – нарочито спокойно сказал Апостолов, заметив тревожные искорки в глазах жены, уставившейся на него в упор.

Степанидова продиктовала адрес клиники. Апостолов пообещал прибыть немедленно. Он вскочил с места, бросил несколько успокаивающих фраз жене и помчался в клинику.

Как назло, ни один таксист не брал его. Никто не знал адреса такой клиники и такого профессора.

И только один водитель согласился, пожав плечами.

– Это где-то на Сретенке, по-моему. Поехали?

Апостолов согласился, но предположение шофёра оказалось неверным.

– Тогда, на Каширке!

Тоже мимо!

– О! – воскликнул шофёр. – Точно вспомнил, это совсем на другом конце города!

И они съездили туда, и опять в противоположный конец столицы, побывали в Химках и Домодедово – тщетно.

– Москва – город большой! – таксист кивнул на счётчик.

– За оплатой дело не станет, – заверил пассажир. – После посещения клиники завезёте меня домой, сразу и рассчитаемся!

– Согласен, – шофёр опустил руки на баранку. – Куда теперь? К ближайшей станции метро!

– А потом, домой?

– Я расплачусь, не волнуйтесь.

– Я не волнуюсь, человек вы честный, профессор, только хочу сказать вам вот что: метро – нам не помощник!

– Нужен исправный телефон-автомат.

– А-а! – понял шофёр. – Так это вряд ли! У метро? Ни один автомат там не работает!

– А где работает?

– Проще заехать в ближайший Переговорный.

– Поехали!

Ближайший оказался на ремонте, расположенный чуть поодаль – принимал заказы только на междугородные переговоры, ещё один был закрыт безо всяких объявлений и расписаний!

– Как в старые добрые времена! – сплюнул водитель. Он хлопнул ладонью по панели приборов и посмотрел на профессора. – Что там, в клинике? Тяжелобольной? Может, через ментов отыщем, а?

– А может, вы сами припомните, – Апостолов не хотел обращаться за помощью к органам, – а? Варфоломеевский проезд!

– Я припоминаю, но между какими улицами? Все возможные варианты перебрали – нулевой результат! Куда ехать-то? – водитель указал на окно. – Сумерки уже!

– Давайте, в милицию, – устало махнул рукой профессор.

– Сейчас, заправимся и поедем!

С заправки выезжали уже в полутьме, с включенными фарами.

– На Петровку!

И опять шофёр оказался не прав

– Да это ж, вообще, в Химках или Люберцах! – сказали милиционеры.

– Домой, – попросил Апостолов, утомлённый поисками.

Машина плавно тронулась, профессор задремал.

– Вот оно! – разбудил Апостолова счастливый вопль таксиста. – Это ж надо, четыре раза мимо проехали и не заметили!

Апостолов, посмотрел в окна. От ближнего света фар вяло отсвечивала табличка:

КЛИНИКА ПРОФЕССОРА СТЕПАНИДОВОЙ с размазанными инициалами.

Похоже, маленький аккуратный особнячок совсем недавно снят в аренду – яркую вывеску изготовить не успели. Дворик культурный: клумбы с цветочками, симпатичный заборчик, белоснежно оштукатуренные стены, чистенькое крылечко. У входа совершенно трезвая (!) и вежливая (!!! ) санитарка.

– Вот оно как, в платных клиниках! – заметил шофёр.

– Это только на первый взгляд! – возразил профессор. – Медперсонал тут тот же самый – бесплатный. И к роскоши они быстро привыкают, и хамят клиентам ещё пуще. Ничего! Скоро больницы, кроме родильных отделений, станут не нужны!

– Конечно, – поддакнул шофёр, подумав: «Фанат! Раньше дзержинцы тоже хоронили преступность…»

– Присаживайтесь, пожалуйста, профессор Апостолов, – пригласила санитарка обоих посетителей указав на мягкие пуфики у стены.

Профессор поморщился, но тут же улыбнулся. Его знали в лицо многие, но не все же должны помнить его имя-отчество!

Профессор Степанидова не заставила себя долго ждать. Спустя две минуты, санитарка пригласила Апостолова в кабинет, указав в коридор тонким пальцем с массивным перстнем: – Вторая дверь налево!

Профессор поблагодарил и прошёл внутрь. Поразительнейшая чистота! И мягкие ковровые дорожки. Он деликатно постучал в белую дверь.

– Входите!

– Добрый вечер! – как зовут Степанидову, профессор не запомнил, а гадать не стал.

– Присаживайтесь.

Апостолов сел в кресло напротив стола Степанидовой. Всё в кабинете было белым: белоснежное кресло, накрахмаленный халат докторши, стол, стены, и даже ковровая дорожка – сияли белизной свежего снега. Профессор поёжился.

– Я пригласила вас ещё днём, но это не имеет значения!

– Извините, пожалуйста! Возможно, я отнимаю ваше время?

– Нет-нет, что кривить душой-то? – улыбнулась профессорша так, что яркая помада на её губах треснула в уголках рта. – Таким клиентам я всегда рада! Платите вы хорошо, я стараюсь отрабатывать!

– Вы позвали меня, – перешёл к делу профессор, разговор о деньгах его раздражал. Никогда их не имел, а вот теперь, пожалуйста, встречают как нового русского!

– Позвала вас для беседы, не телефонной беседы… – Степанидова вздохнула, собираясь с силами. – Дело складывается следующим образом: у вас будет необычный ребёнок!

– Как это? – привстал профессор.

– О! Не волнуйтесь, не урод! Но есть одна маленькая деталь.

– Что? Аномалия?

– Если вы подразумеваете патологию, то нет! Никакая не аномалия!

– А если не подразумеваю? – профессор сам себе удивился, как это он ведёт разговор, не зная имени собеседницы? Но со Степанидовой он чувствовал себя легко и раскованно.

– Если вы считаете аномалию небольшим отклонением от общепринятой нормы, да!

– Разрешите узнать, отклонение выше или ниже нормы?

– Опять вы о норме! Да нормальный ваш ребёнок, нормальный! Просто возникнет небольшая проблема с его здоровьем в первые часы жизни.

– Позвольте вас спросить, почему вы тогда заявили, что все нормально и распрекрасно?

– А потому, что так и есть на самом деле! – лицо Степанидовой стало жёстче. Видать, не впервой ей пришлось увещевать некомпетентных будущих папаш, взволнованных до состояния аффекта. – На сегодняшний день всё хорошо и распрекрасно.

– Скажите, профессор, зачем вынашивать ребёнка, подвергая его жизнь опасности в родах?

– А зачем убивать его? – наповал сразила Степанидова.

– Хорошо, хорошо, – успокоился Апостолов. – В чём его аномалия?

– Вот и прекрасно! Вы взяли себя в руки, приятно говорить с таким человеком!

– Итак? – спросил Апостолов, не поддаваясь лести.

– Итак. У Вашего будущего ребёнка имеется ферментопатия Точнее гемоглобинопатия.

– Что-то вроде лейкоза?

– Вовсе нет! – Степанидова достала из ящичка стола цветные графики компьютерной обработки неких анализов. – Вот, смотрите!

– Это для меня китайская грамота, – отодвинул от носа бумаги профессор.

– Представьте себе, для меня тоже!

Глаза Апостолова расширились.

– Не в том смысле, что я не понимаю смысла, а в том, что я не могу прогнозировать последствия!

– Объясните, пожалуйста.

– Хорошо, – Степанидова собралась с мыслями. – Представьте себе единую цепь биохимических превращений: за одним звеном непременно следует другое, в итоге получается нормальный эритроцит – клетка крови, переносящая кислород.

– Представил.

– … вот, в этой цепи произошло нарушение.

– Лейкоз?

– Нет! Извините, я говорю непонятно, попробую иначе. Представляете деление клетки?

– Пополам?

– Да, а потом ещё раз пополам, и ещё.

– И всё это описывается химическими реакциями, – уловил суть профессор Апостолов.

– Таким образом, из одной клетки получается восемь маленьких жизнеспособных эритроцитов. А у вашего сына – только четыре.

– И они нежизнеспособны, – заключил профессор.

– Сверхжизнеспособны!

– Тогда в чём проблема?

– В условиях пониженного содержания кислорода человек, имеющий такие клетки, живёт! А обычный – умирает, поскольку его мелкие клетки не справляются

– И что теперь делать? Моему сыну постоянно жить в душных помещениях?

– Николай Иванович! Содержание кислорода даже в душном помещении велико для вашего ребёнка, а фермента, делящего пополам большой эритроцит, у него нет!

– А если синтезировать этот фермент?

– На сегодняшний день невозможно, увы! – развела руками Степанидова.

– Вы отбираете у меня ребёнка для научных экспериментов? – вызывающе спросил Апостолов.

– Нет, – твёрдо возразила докторша. – Как раз, я хочу оградить его от всякого рода экспериментов и опытов! Никто из научного мира об этом не знает. А мне, сами понимаете, уже не нужна никакая известность! Мне по-человечески жаль ребёнка, вашего ребёнка!

– Что предлагаете?

– Ему нужно родиться в специальных условиях.

– И жить в них, пока вы не синтезируете фермент? Да полно вам! Хватит ли на это одной жизни, даже при нашем сногсшибательном прогрессе?!

– Такой вариант мне не приходил в голову. Извините, старая школа! Я как-то больше полагаюсь на природу, нежели на всякого рода синтетику!

– Тогда что?

– Он родится, и будет жить некоторое время в специальных условиях. Затем его организм постепенно адаптируется к обычному содержанию кислорода. У каждого новорождённого гемоглобина гораздо больше, чем у взрослого, затем всё приходит в норму. Так и ваш ребёнок адаптируется.

– А гарантии?

– У человека, живущего в высокогорном районе, гемоглобина больше, когда он спускается вниз. Показатели постепенно нормализуются. Вот вам и гарантия, Николай Иванович!

– Но у горцев есть этот фермент?

– Так и у вашего сына он появится! Как только фермент станет востребованным, так организм начнёт его вырабатывать!

– Я не пойму, если сразу фермента нет, то откуда он появится?

– Так есть все исходные материалы! – профессорша рубанула по столу ребром ладони. – Есть огромное дерево, а нужны доски. Тогда человек пойдёт, принесёт пилу и напилит их в нужном количестве!

– Извините, не убедительно! Если взять более ранний исторический период? Если ещё не изобретена пила, тогда как?

– В раннем периоде не нужны и доски! Вашему ребёнку, сейчас не нужен обычный эритроцит. Фермент образуется тогда, когда понадобится! У вашего ребенка генетически запрограммирована выработка искомого фермента!

– Так и скажите! А то ходите вокруг да около! – возмутился Апостолов. – Программа есть, но не работает! Это гораздо приятнее слышать, чем: «Нет, и ещё неизвестно, будет ли»!

– Единственное, зачем я вас пригласила, – устало сказала Степанидова. – Чтобы убедить в том, что родить ребёнка живым в обычных условиях невозможно.

– Тогда о чём мы спорим?

– Я привыкла каждому человеку рассказывать досконально, что и почему! Даже почему ему укол делается, скажем, не в мышцу, а непременно в вену. Извините, таков мой стиль!

– Вам незачем извиняться! Мы грамотные и воспитанные люди и поймём друг друга!

– На это я и рассчитывала! Ваша супруга верит мне безоговорочно, но и Вам должно быть понятно, что и зачем, верно?

– Я понял. Вы упомянули о специальных условиях рождения ребёнка?

– Высокогорье, и подумайте, где самый разряжённый воздух на Земле?

– Гималаи?

– Верно, на Тибете. Уж, поверьте мне, я там долго жила, собирая материалы для научной работы по адаптации новорождённых в условиях высокогорья!

– А как Оленька? – встревожился профессор. – Она не погибнет, рожая на пике Джомолунгмы? У нее-то, обычные эритроциты!

– Роженица получит тепло и кислород. Об этом не стоит волноваться. Единственное, о чём хочу попросить вас, так о сохранении секретности нашего шага!

– Понимаю. Учёные разные, корреспонденты всякие.

– Они могут погубить ребёнка и действительно устроить над малышом псевдонаучные опыты!

– Я понял. Спасибо за информацию! Очень хорошо, что вы поставили меня в известность. Я это оценю, право!

– Что Вы, что Вы! Это моя обязанность!

Академики-профессора дружески попрощались.

– Особенно постарайтесь скрыть это от вашей Конторы, – вполголоса сказала Степанидова в спину уходящему Апостолову. – Там очень любят всевозможные эксперименты!

– Понял. Спасибо за предупреждение. И всё же, когда? – не удержался профессор от главного вопроса.

– Недели за две до родов Оленька «уедет к родителям». Не пройдет и месяца! Кстати, вы можете присутствовать на родах.

– Замечательно! Свяжемся?

– Обязательно! – ещё раз доброжелательно улыбнулась профессорша. Собрав последние силы, Степанида кое-как вежливо выпроводила гостя за дверь. Крепкий орешек – этот профессор Апостолов! Сколько энергии отнял!

Степаниде пришлось основательно подготовиться к незапланированной встрече. Во-первых, отправить профессора с таксистом в бестолковые поиски. Во-вторых, создать иллюзию частной клиники на пустом месте. В-третьих, столько раз перевоплощаться: в вежливую санитарку, в грамотную докторшу, в сухую научную работницу, в доброжелательную взяточницу, – голова кругом!

Что она говорила и зачем? Степанида об этом не догадывалась… Главное, согласие Апостолова на роды в горах Тибета получено!

Глава 52

Алекс Строэн сосредоточился на главной задаче: убедить Президента в крайней необходимости ускорить работу над проектом Джи Кей – глобального контроля над миром. Настолько заинтересовать власть имущих, чтобы им страстно захотелось увидеть систему в действии, чтобы они вскакивали по ночам от переполнявших голову мыслей, тотчас связывались с руководителем проекта и торопили, подгоняли, вносили, «дельные» предложения ему – Алексу Строэну!

А пока чувства обуревали только руководителя. АНБ предоставлено само себе, дело на самотёке.

Напрасно Бен Хейворд опасался каверзных вопросов босса, Алекс только пожал руку подчинённому и бросил на ходу:

– Неплохо.

Приказав составить подробнейший рапорт, включающий в себя каждый вдох на тибетской земле, Алекс уединился. Он всегда так поступал перед важными событиями.

Бен пожал плечами и удалился Он не спешил составлять отчёт, зная, что окажется нужен боссу через несколько часов – на презентации Хэппи Лэнда.

Так оно и произошло. С рассветом солнца гости прибыли в один из штатов, название которого не произносилось ими вслух.

– Место выбирал сам компьютер. Действительно, всё продумано, до мелочей. Соединённые Штаты Америки географически расположены исключительно благоприятно. Может, поэтому-то тут и зародилась взлелеянная в душах человечества многовековая мечта – СВОБОДА?

Для других точек земного шара, даже в третьем тысячелетии, она так и осталась призрачной химерой!

При этом ни один американец не задаёт себе вопрос: почему? Почему страна истинной свободы, сбросившая иго метрополии, давшая волю чёрным рабам, взяла на себя функции мирового жандарма? Может потому, что все другие народы не сумели пройти весь этот путь завоевания собственной независимости? Может, отставшие нуждаются в помощи?

Кто достиг многого, просто обязан поделиться, с недостигшими ничего, но не в альтруистических целях, отнюдь. Очень важно, чтобы тонущий не утащил спасателя за собой на дно.

Поэтому быть Соединённым Штатам поводырём всех стран и цивилизаций!

Итак, господа, перед нами весь мир в миниатюре. За несколько часов мы сможем побывать по желанию: в пустыне и прериях, в речной долине и на утёсах гор, пока в качестве наблюдателей за действием системы Джи Кей!

А сейчас, господа, попрошу немного внимания, – Алекс закончил вступительное слово. Заметив в целом одобрительную реакцию слушателей, он перешёл к основной части программной речи.

– Не стану загружать вас научными терминами. Честно сказать, я не уважаю их частое использование – снобизмом попахивает!

Публика понимающе закивала.

– И всё-таки, без краткого ввода в техническую часть нам не обойтись. Перед нами обычный с виду, можно сказать, доисторический энцефалограф. Вот, смотрите, – Алекс включил экран: огромный, на всю стену, монитор с яркими расцветками, – Это энцефалограмма человеческого мозга. Интересного мало, согласен. Но, возьмём другую кривую! – он поставил изображение скачкообразной линии красного цвета.

Публика заскучала. Алекса вдруг «осенило».

– Теперь наглядно! – он подал сигнал, на экране монитора показали человека, обвешанного электродами энцефалографа. На экране пошла линия. Поочерёдно показали реакцию мозга на яркий свет, резкое слово и другие раздражители. По приказу Алекса к энцефалографу подсоединили маленький кристалл размером с булавочную головку. Появилась вторая, синяя линия.

Перед зрителями возникла картинка: слева человек, справа кристалл, а над ними две линии: красная сверху, синяя снизу

– Похоже? – спросил Алекс

Все промолчали. Конфигурация линий одинакова!

Используя пуль управления, Алекс наложил изображения синусоид друг на друга. На глазах зигзаги синей и краской линии превратились в единую – коричневую. Прямое совпадение!

– Итак, господа, электронные импульсы коры человеческого мозга точно совпадают с компьютерным кристаллом! Он изготовлен из особого рода материала, разжижен и содержит в себе массу информации. Алекс назвал головокружительную цифру.

– Вообще в природе бывает ли столько гигабайт? – ёрничая, вопросил создатель всемирной паутины.

– Опять вчерашний день! В этом кристалле измеряется в терабайтах!

– Ладно, – не сдавался босс Пентагона, – пусть эта технология новейшая, пусть! Но какая её цена?

– Вещица эта бесценна, – быстро сказал Алекс. – Только что, господа, мы были свидетелями прямого совпадения «мысли компьютера» с мозговой активностью человека! Что из этого? – Алекс задал вопрос, глядя в потолок, и сразу ответил: – Компьютер способен изменить ход мысли человека, потому что работает с ним в одном режиме!

– И что?

– Да это же ваша мечта, сэр! – взглянул Алекс на генерала. – Управлять психикой человека, не так ли?

– Ну, не совсем уж и мечта, – буркнул генерал.

– Конечно! Теперь это реальность. Но отложим пока дискуссию, – вернул себе инициативу Алекс. – Обращаю ваше внимание, господа! Единичность импульсов мозга человека и этого материала впервые заметили русские, ещё в двадцатом веке!

Босс Ленгли поморщился.

– К счастью, они не придали этому никакого значения и опубликовали данные исследования никому неизвестного учёного.

– Где теперь этот учёный? – поинтересовался Президент.

Алекс загадочно улыбнулся и как ни в чём не бывало продолжил:

– Для чего охотнику дикарю незаряженное ружье? Пару раз хряпнет прикладом мамонта и разобьёт оружие! Но он может догадаться зарядить ружьё! Вот что опасно. Если не мы, то русские – однозначно! Помним же мы, как они первыми вылетели в космос?

– Вы сравниваете несравнимые вещи, – заявил кто-то из присутствующих. Всего тут находилось два десятка человек: проверенных перепроверенных представителей сверхсекретных служб и ведомств США.

– Безусловно! По значимости наш проект в тысячи раз превосходит первый шаг человека в космос! – согласился Алекс. – Управление сознанием людей – покорение микрокосмоса!

Алекс помолчал, дав возможность собравшимся понять его слова. Заметив шевеление босса Пентагона, он сказал:

– Представители силовых ведомств наблюдали нашу разработку в боевых действиях. Под защитой кристалла солдат неуязвим!

Присутствующие на испытаниях кивнули: кто нехотя и скрипя зубами, кто с энтузиазмом качал головой.

– Но это только детали проекта…

– А что в сердцевине? – нарушил эффектную паузу президент.

– Полная победа человеческого разума над всеми превратностями судьбы! – напыщенно произнёс Алекс Строэн.

– Победа над чем? – спросил представитель курирующий здравоохранение.

– Над всеми пороками, над всеми болезнями! – уверенно сказал Алекс, добавив: – В недалёкой перспективе. Вижу, моя лекция успела наскучить.

– Что вы, что вы! Продолжайте, пожалуйста!

– Действительно, успела наскучить, – улыбнулся босс АНБ. – Пора приступить к делу, прошу!

Он пригласил важных особ на прогулку по Хэппи Лэнду. Люди вышли на крыльцо великолепного здания, служащего мозговым центром городка. Ступени крыльца не были мраморными и золотыми, но ступать на них боязно – как бы не испачкать!

Едва они сошли на землю, как в нескольких дюймах от носков ботинок промчалась газонокосилка. Машиной никто не управлял.

–Знаем мы эти фокусы! – ухмыльнулся шеф Пентагона. – В ближайших кустах сидит человек и нажимает на кнопочки дистанционного управления!

– Совсем нет! – с радостью возразил Алекс. – Никто не сидит!

– Ха! Тогда ваши газонокосилки наделены разумом, не так ли? Кристалл соответствует и внутреннему строению металла этой каракатицы?

– Нет. Не соответствует. Металл не может мыслить. Впрочем, как и дерево! – заметил Алекс. Кое-кто хихикнул, но дуб оборонного ведомства не уловил сарказма.

– Понял! Это думает трава, как её легче обкорнать! Ха-ха-ха!

– Вы почти у цели! Только, думаю я!

– О! Силою мысли ты, Алекс, управляешь, агрегатом?

– Именно! – Алекс торжествовал. – Пульт управления находится в моём мозгу!

– Поясните, – подал голос представитель денежных мешков.

Алекс заинтересованно посмотрел на него. Во многом судьба проекта зависела именно от этого гостя. Как и всюду в мире, в США самыми богатыми людьми становятся, отнюдь, не самые образованные. Этому человеку совершенно наплевать на совпадение волн компьютера с мысленными импульсами человека, но самодвижущаяся газонокосилка полностью овладела его вниманием. Фактом своего существования она пахла деньгами, которые в свою очередь совершенно не пахнут.

– Хотите самостоятельно поуправлять машинкой?

– Я не знаком с конструкцией, – попытался отмахнуться денежный мешок, ему не хотелось куда-то идти, садиться за мозговой пульт и двигать этим агрегатом самому. Кто-то работает, а кто-то собирает деньги – так устроен мир.

– Вам не нужно знать конструкцию, – улыбнулся Алекс и протянул гостю бусинку.

– И что? – человек сжал кристалл в кулаке. – Я сейчас прикажу: влево! – он замер, ожидая повиновения.

Газонокосилка продолжала ходить по кругу, игнорируя заданное направление.

– Почти верно. Только сигнал должен быть мысленным. Попробуйте!

Газонокосилка остановилась.

– Видите, как всё просто! Господа! Никто не знает мыслей этого человека, верно? Давайте убедимся, что он управляет машиной!

Газонокосилка тронулась и поехала прямо на говоривших людей. Разгоняясь сильнее и сильнее, она набрала предельную скорость и чуть не смела всех, стоящих на пути. Люди кинулись врассыпную! А газонокосилка, остановилась и рассыпалась на части.

– Сильная мысль! – отметил кто-то.

– Да! – восторженно воскликнул мешок. – А наоборот?

Спустя мгновение все замерли, пораскрывав рты: газонокосилка самостоятельно собралась и вновь заработала!

Хищнически загорелись глаза босса Пентагона, он немедленно попросил кристалл. Затем генерал долго гонял машину по кругу, разламывал её и вновь собирая.

– Представьте себе боевую технику, коллега! – хлопнул вояку по плечу Алекс

– Э, нет! – почему-то возразил генерал. – На каждую машину противника такую штучку не поставишь!

– А на свою?

– Пожалуй, можно. Но бешеных денег стоит, не так ли?

– Зато какие дивиденды, а? Подумайте, генерал.

Оппонент думать не стал, итак всё ясно, о чём он не преминул сказать вслух.

– А где же механизм, если в кристалле только пульт управления? – спросил босс Ленгли.

– Механизм в ручке управления газонокосилкой. Он несложен, помните, я говорил о совпадении электроволн кристалла и мозга? Всё просто. Вживлённый кристалл как бы одушевляет машину. Важен мозг. Господа, мы несколько увлеклись ничего не стоящей безделушкой! – Алекс многообещающим жестом пригласил гостей к микроавтобусу.

– Тоже управление дистанционное?

– Что вы, господа! Это слишком дорогое удовольствие. Да и нужно ли? Мы едем смотреть на людей! И управлять автобусом будет человек. Кстати, познакомьтесь, Макс!

Макс выпрыгнул из кабины и вежливо кивнул. Молодой и сухопарый, он выглядел измученным, старше своих лет. Так выглядит человек после длительной болезни.

– Скажи-ка, Макс, не хочется ли тебе героинчику? – ласково спросил Бен Хейворд.

– Я не знаю, что это такое, – искренне сказал Макс.

– Это кайф, Макс. Эта самый высший кайф на Земле!

– Кайф – это работа, сэр!

– А что ты вкладываешь в понятие: работа?

– Работа – это освобождение! – убеждённо изрёк экс-наркоман. Он сел за руль, и автобус тронулся с места.

Алекс занял место гида и принялся знакомить «туристов» с достопримечательностями Хэппи Лэнда.

– По ходу движения справа, господа, расположен хоспис для раковых больных, хотите посетить?

Никто не ответил. Видать, идея смотреть в глаза умирающим мало кому пришлась по вкусу

– Это хоспис Хэппи Лэнда! Вы увидите разницу! Заезжай, Макс! – приказал Алекс, не дожидаясь каких-либо возражений. Он приступил к собственной программе.

Автобус остановился в ухоженном дворике. Вопреки всем ожиданиям, гости не увидели мрачных кроватей заполненных умирающими. Люди хосписа веселились, играли в волейбол, ухаживали за цветами, то есть, занимались обычными делами. Выехали в пансионат, да и только. Никаких сиделок и врачей!

– Привет! – весело крикнул Алекс.

В ответ ему помахали рукой, не отрываясь от своих забот, Алекс подозвал иссушенную старушонку, возящуюся с клумбой у живой изгороди.

– Привет Алекс! – запросто сказала она. – О! С тобой наш Президент? Как приятно! Позвольте мне представиться, Эмма Хопкинс! – она подошла вплотную к президенту и с энтузиазмом пожала его руку. Никаких секьюрити вокруг главы государства не было: лишние глаза и уши в Хэппи Лэнде нежелательны.

– Эмма! – обратился Алекс к старушонке. – Господин президент специально приехал ознакомиться с нашей страной! Пожалуйста, расскажи ему вкратце о нашем хосписе!

Алекс хорошо знал Эмму, поэтому позволил ей ввести гостей в курс дела. Бывшая специальность больной наложила отпечаток на Эмму. Как диспетчер аэропорта Эмма умела в двух словах выразить самую суть любого вопроса.

– У нас, господин президент, хоспис необычный! – обратилась старушка исключительно к президенту, остальных людей она не знала в лицо. – Мы все – дети Солнца!

Уловив умильно сочувствующий взгляд президента, она заметила:

– Не смотрите на меня, как на выжившую из ума старуху! Мне всего лишь сорок четыре года. Болезнь доконала меня и едва не загнала в гроб. Алекс выручил, спасибо ему! Сейчас я совсем не чувствую боли, а смерть так далеко от меня, что уже перестала быть реальностью. Таковы все пациенты нашего хосписа. Мы не лечимся обычными и нетрадиционными методами, мы просто живём! Чем занимаемся? Да чем угодно! Парни придумали себе волейбол. С раннего утра мы ходим на работу и чувствуем себя прекрасно!

– Как вам это удаётся? – спросил представитель здравоохранения.

– Очень просто, – Эмма показала, правое запястье. – Вот тут, имплантирован Ай Эм, индивидуальный маркер. Он берёт энергию от солнца, уничтожает боль, останавливает рост опухоли, возможно, скоро вызовет её обратное развитие!

– Где ваш Ай Эм? – поинтересовался представитель эскулапа, взяв сухонькую руку в свою ладонь.

– Вот же он! – Эмма приложила его пальцы к складке кожи на запястье, – чувствуете, что-то перекатывается?

– Да.

– Это и есть мой Ай Эм! Миникристалл даёт жизненную энергию. Поэтому заболевание не прогрессирует и не тревожит нас, пациентов необычного хосписа. Мы все надеемся, что в скором времени Алекс что-нибудь придумает, чтобы нам выздороветь окончательно. Кха, кха, кха! – зашлась она кашлем и аккуратно сплюнула кровь в носовой платочек. Резкий запах разлагающейся плоти шибанул в нос «туристам», но старушка не замечала этого, она бодро продолжила говорить: – Вот бы журналистов сюда, а? Господин президент, мы бы сумели дать такую рекламу! Сколько бы миллионов раковых, безнадёжных больных исцелилось! Хотя бы не телом, но всей душой!

– Мы подумаем, Эмма! – пообещал Алекс, отвечая за президента. Кровохарканье Эммы могло сильно подпортить впечатление гостей. – А пока, извини, нам надо двигаться дальше.

– Вы поедете на рудник? Замечательное место, там работают такие душки!

Покинув территорию хосписа, представитель здравоохранения пристально посмотрел в глаза Алексу Строэну.

– Как вам это удалось? – ошарашено спросил он.

– Как обычно, – буднично ответил Алекс, словно речь шла о прочистке носа. – У Эммы отключен центр болевой чувствительности. Кроме того, её организм не реагирует на токсины разлагающихся раковых клеток.

– Проблему симптоматического лечения рака вы решили, – отметил гость. – Но, гуманно ли это?

Алекс снисходительно промолчал.

– Вообще-то, правильно, – продолжил размышления вслух представитель здравоохранения: – С другой стороны, старушка разлагается на глазах и несёт какую-то чушь о солнечной энергии! Разве человечно? Ведь она скоро выплюнет свои лёгкие и скончается, думая о скором исцелении!

– А гуманно оставить её умирать в постели? Гуманно ли, обрести больную на вечные муки?

– Не такие уж вечные.

– Вот как? Это для нас время летит быстро, а ей каждый час кажется вечностью! Боль и страдание заслоняет весь мир, а сейчас Эмма живёт, радуется и не умоляет об эвтаназии!

– Так ведь, это и есть эвтаназия!

– Вы догадливы, коллега! Только это не смерть, а жизнь! Чувствуете разницу?

– Согласен, – сдался слуга Гиппократа. – Но она говорила что-то о работе. Вы заставляете её и подобных больных работать?

– Да они сами жаждут деятельности! Что делает Эмма? Она пришивает оторванные пуговицы на робе шахтёров – это очень лёгкий труд! Что посложнее – делают более работоспособные больные.

– Я согласен на широкое внедрение «Ай Эм», – изрек оппонент Алекса, словно этот вопрос находился исключительно в его компетенции.

– Быстро же ты сдался! – съязвил босс Ленгли.

– Это не я сдался! Это победило открытие века! Да что там века, всех трёх тысячелетий! Нейрохирургия копается в мозге, и до сих пор, не смотря на поразительные успехи, не может отыскать центра боли! Кристалл запросто его отключает! Вы не поняли, господа, почему наш Макс не хочет больше наркотиков?

Господа молча ждали продолжения.

– Потому что он не воспринимает их! – глаза говорившего загорелись фанатичным блеском. – У каждого человека есть рецепторы к наркотическим веществам. За счёт них наркоман получает удовольствие, да!

– Для чего нужны такие рецепторы? – спросил специалист по медицине и не дожидаясь ответа, сказал: – Для того, чтобы воспринимать собственные, сродные наркотическим, гормоны: энкефалины и эндорфины. Они выделяются при всех физиологических процессах, делая их приятными. Это вкусная пища, здоровый сон и даже секс! Потому человек и приобщается к наркотикам: он получает удовольствие в десятки, сотни раз больше!

Гости продолжали молча смотреть на профессора. Некоторые знали причины наркомании, иным было наплевать на это.

– Так вот. У Макса этот центр отключен! – рубанул ладонью воздух оратор.

– То есть, Макс теперь не получает удовольствия: от вкусной пищи, здорового сна и даже секса, так? – заметил босс ЦРУ словами профессора.

– Да, он не получает удовольствия от выработки эндорфина и энкефалина, но это его единственная возможность не быть наркоманом.

– Макс совсем не зомби! – встрял Алекс. – Он полноценный человек и тоже получает удовольствие! Физическое напряжение мышц – молочная кислота – центр удовольствия!

– Тогда он должен пахать без передышки и упасть замертво, – сказал мешок.

– Сила мышц имеет предел, – возразил Алекс. – Если он не будет есть – не получит никакого удовольствия!

– Очень интересно, – сказал один из «туристов», – значит, Макс получает удовольствие только от работы, а ест, спит и так далее только из строгой необходимости?

– Да.

– Тогда это человек шиворот-навыворот!

– Но человек! – гордо сказал Алекс, – а не живой труп, каким был до Хэппи Ленца! Долго ли живут наркоманы?

– Всё это неплохо! – отрезал представитель здравоохранения, закончив споры.

– Господа! Мы видели больных людей, давайте посмотрим действие кристалла на здоровых! – Алекс пригласил всех в автобус.

– Алекс, почему ты всё время говоришь «Кристалл»? У него что, имени нет? – спросил президент. – Сказала же Эмма «Ай Эм»!

– Просто сократила название.

– Почему бы нам не, назвать кристалл: ХИМ? – сообразил директор ЦРУ.

– Как?

– Ручной Индивидуальный Маркер! Он же вшит в руку.

– Правильно! – отозвался Алекс. Действительно, голова этого малого варит что надо! Подумать только, ручной! Это, смотря, какую руку иметь в виду. А подал-то легко, вроде в руку вживлён, и все дела!

– Не возражаю, – важно заявил делегат от денежных мешков, связав название с ручкой газонокосилки.

Президент тоже сказал своё слово.

Так и порешили. Так и родилась английская версия печати дьявола: первую букву «эйч» можно прочесть двояко, как хэнд и как хэвел (ад). Алекс усмехнулся, пусть будет адским индивидуальным маркером для тех, кто увлечен сатанинской символикой.

Туристы поехали на рудник. Они не увидели ничего особенного: урановая руда, и работяги-смертники, осуждённые на пожизненный срок.

Все исправились и работают с огромным удовольствием.

Понятное дело, внутрь заходить не стали. Хватило разговора с привратником.

– Как жизнь, Сэм? – спросил чёрного парня Алекс.

– Замечательно! – ответил тот, сверкнув белоснежными зубами. Он тотчас узнал президента, но в отличие от экспульсивной старушки Эммы, повел себя сдержанно.

– Расскажи о себе, Сэм!

– Что говорить? Работаю, живу.

– А хочешь ли ты на волю, Сэм? – спросил Бен Хейворд.

– А я на воле.

– В Хэппи Лэнде, имеешь ввиду? – заинтересовался представитель ФБР.

– Я абсолютно свободен, – упрямо повторил Сэм.

– А как ты попал сюда?

– По контракту.

– С кем ты заключил контракт?

– С Алексом Строэном.

– На каких условиях?

– На великолепных! – тёмный парень широко улыбнулся. – Я работаю и имею всё, что пожелаю.

– И чего же ты желаешь, Сэм?

– О-о! – Сэм вопросительно посмотрел на Алекса, стоит ли говорить? Работодатель согласно кивнул.

– Лепёшку из кукурузной муки! – охранник в вожделении закатил глаза.

Делегация, не выдержав, расхохоталась. Громко рассмеялся и сам привратник.

– Разве вы не пробовали лепешку из кукурузной муки?

– Увы, нам это недоступно, – сказал агент ФБР грустно поджав губы. Видать, с юмором у парня без проблем!

– Как жаль, – огорчился Сэм и сник.

– Зато они все на воле! – явно провоцируя работягу, заявил Алекс.

– Не понимаю.

– Они все свободны, Сэм! – Алекс демонстративно потряс парня за плечи.

– Да? – удивился тот. – А я? Разве я не свободнее всех на свете?

– Помнишь, Сэм, как жил раньше?

– Я? Я жил в Африке. Никогда до Хэппи Лэнда, я не видел лепёшки из кукурузной муки. А теперь получаю её каждый вечер, и счастливее меня нет никого на свете!

– А семья, Сэм? У тебя есть семья?

– У меня большая семья! – гордо выдал Сэм и принялся перечислять своих коллег по работе.

– А жена? – не унимался агент ФБР.

– Жена? Это кто?

– Это женщина, с которой ты занимаешься сексом! – подсказал Алекс

– Чушь! – вдруг вспылил Сэм – Нет никакого секса! Это выдумки и обман! Женщина – это божество! На неё можно молиться, но трогать, нельзя!

– Сэм, а у тебя не бывает желания убить женщину? – глядя в глаза, спросил Алекс.

– Убить, это как? – озадачился Сэм.

– Лишить её жизни.

– Ерунда! – твёрдо заявил Сэм. – Никто никого не может убить.

– Сэм, а ты раньше никого не убивал?

В ответ Сэм расплакался, сел в уголок и закрыл голову руками.

– Пошли, – сказал Алекс, обращаясь ко всем одновременно.

Молча повинуясь, туристы вышли из проходной.

– За что? – спросил шеф ФБР.

– Во время волнений в Новой Англии Сэм, пользуясь отсутствием порядка и контроля, изнасиловал и убил десять женщин, двум из которых не было и пятнадцати лет!

–Так его наказание ещё гуманно! – сказал шеф ФБР.

– Да, – согласился Алекс, – самое главное, господа, он никогда теперь и никому уже не причинит зла!

– Остальные – такие же?

– На руднике работает несколько террористов: их было очень трудно вытащить, не попади они сюда – оказались бы на свободе!

– А если Сэм и ему подобные смогут удрать из Хэппи Лэнда?

– Они останутся под контролем. Только вот, захотят ли они?

– А вдруг?

– Исключено!

– И всё-таки, можно их будет достать?

– Даже на луне. В пределах галактики работает система Джи Кей!

Президент улыбнулся – недаром он создал космический зонт.

– Мы видели больных, преступников, а нормальные люди где? Или они не подходят под программу?

– Отчего же? – встрепенулся Алекс, он давно ждал этого вопроса. – Есть в нашем Хэппи Лэнде и обычные граждане. Пожалуйста, в жилой квартал!

Автобус развернулся и повёз их обратно, мимо делового безжизненного центра.

– На службе жители бывают по два-три часа в день, – объяснил Алекс. – Остальное время – посвящают семье и досугу.

Когда они въехали в жилую зону, чиновник госдепартамента выбрал сам, какой коттедж навестить. Он наугад ткнул пальцем в один из одинаковых, симпатично отделанных домиков, похожих на игрушечные. Алекс не стал препятствовать, так оно вернее будет.

– Здесь живёт Майк Хьюз, непризнанный гений генетики, – сделал вступление Алекс. – Остальное он расскажет сам. Да, ещё он холостяк.

– Хелло, Майки! – запросто приветствовал Алекс хозяина домика.

– Хай, Алекс! – ещё проще ответил Майк, едва кивнув большой свите. Как будто такое количество высокопоставленных гостей для него не редкость! Будто бы президент заходит к нему на чай ежедневно! По-видимому, чувство подобострастия в нём напрочь отсутствовало. – Вы пришли в гости, или по делам?

– Майк, нам хочется посмотреть на твоё житьё-бытьё!

– Мало времени? Понял. Тогда смотрите! – человек с полуголым черепом и проступающими шишками на лбу широким жестом пригласил гостей в рабочий кабинет.

Двери отворились самостоятельно, не смотря на их массивность. Похоже, они управлялись дистанционно, как и газонокосилка.

Хозяин вошёл первым, взглянул на окно – раздвинулись жалюзи.

– У меня всё скромно. А почему, Алекс, ты не отвёз высоких гостей к Орвиллам? У них есть на что посмотреть! Одна стиральная машина чего стоит!

– Они пожелали заехать к тебе, – безразлично ответил Алекс

– Вас интересует, кто я и что я? – гений сверкнул плазами. – Майк Хьюз. Занимаюсь генетикой. Эмигрировал из штатов сюда, в Хэппи Лэнд.

Члены Делегации подозрительно посмотрели на хозяина.

– Я в полном порядке, – заверил он. – Штаты штатами, а Хэппи Лэнд – иное территориальное образование! Я в штатах за десять лет работы не мог достичь того, что удалось здесь за три месяца! Я нашёл наконец нормальные человеческие слова, чтобы показать миру своё открытие. Учёные меня не понимают и не хотят понять! Что поделать, сейчас не то время, чтобы человек имел право на открытие, на собственное мнение в науке!

– Почему? У нас страна демократии!

–То-то и оно! Демократии, власти народа! А народ понятия не имеет, что я хочу ему сказать!

– А ты пробовал, Майк?

– А вы когда-нибудь разговаривали с дельфинами? – воззрился генетик на спрашивающего. – Нет? Правильно. Вы бы не поняли друг друга!

– А что тебе дали эти три месяца?

– Я понял, как непонятен мой дельфиний язык! Своей причудливостью он может вызвать любопытство, но ненадолго. Теперь же, другое дело! Хотите, расскажу вам в двух словах суть одного из моих открытий?

– Если только в двух словах, – как бы от всех присутствующих разрешил Алекс

– Хорошо, в двух. Представьте себе, да что там представлять? – он вынул из ящика стола горку монет, сложил их столбиком посреди стола. – Господа! Перед нами столб из монет, достаточно устойчивый. Положим ещё одну поверх, сколько получилось? – не дожидаясь ответа, сказал сам: – Сорок шесть больших и три мелких сверху. Положим сверху ещё одну. Стоит?

Столбик едва заметно покачнулся, но удержался.

– Если добавить ещё монету – упадёт?

– Возможно.

– А две добавить?

– Свалится!

– Это понятно и ребёнку. А если сверху положить большую монету, грохнется непременно, верно?

– Да.

– Поскольку времени у нас мало, экспериментировать не будем, поверите на слово. А если убрать мелкую, что будет? Верно, ничего! Мы можем убрать аккуратно все мелкие монеты. Строение устоит, лишь понизится его стоимость! А если убрать большую, да из середины? – Хьюз выбил монету – столбик развалился. – Наглядно?

– Конечно. Но что этим доказано?

– Всё просто, как ясный день! Сорок шесть крупных – это соматические хромосомы человека, две мелких – половые! Прибавить половых, индивид устоит. Убавить – то же самое! Но стоит лишь убрать хоть одну из больших – строение рухнет. Обычная физика! – гений торжествующе посмотрел на присутствующих. – Как теперь, господа, вы мне докажете, что человек произошёл от обезьяны? Как можно убрать пару хромосом, оставив столбик?

– У обезьяны хромосом больше на пару, чем у человека! – сказал представитель медицины.

– Верно! Это я и хочу сказать! У обезьяны больше, а не меньше! Если и произошла мутация, то по закону сохранения энергии, пара хромосом не исчезнет в никуда, но разделится надвое! Вот вам и обезьяна! Пара хромосом человека удвоилась, получилось сорок восемь обезьяньих! – Майк хлопнул в ладоши. – Не человек из обезьяны, а наоборот!

Разбитый столб из монет выглядел убедительно: если обезьяна потеряет пару хромосом, она погибнет! Если добавлять мелких половых, то таких людей немного, но они есть. Живут же с дополнительными половыми хромосомами!

– И что даёт это открытие, Майк?

– Нельзя улучшить человеческую природу! Нельзя! Сколько не влезай в генетическую программу, не меняй код ДНК и цепочки РНК гена, получишь не суперчеловека, но обезьяну! Путь накатан. Может быть, кто-то забавлялся развитием гено-евгеники и получил результат. Может, это были атланты, или ещё кто, но улучшенная человеческая «порода» ввела в заблуждение великого Дарвина!

– В чем же величие Дарвина! В одурачивании человечества?

– Дарвин показал процесс эволюции, и факт естественного отбора! Предположение об обезьянах проскальзывало у него, заметьте, проскальзывало! На правах гипотезы. Так уж всё стройно складывалось: от низшего к высшему! И никак невдомёк ему было, что какие-то недоумки вопреки всем законам природы сумели изнахратить высшее творение – человека, превратив его в обезьяну, опустив тем самым на ступень ниже!

– Выходит, не надо экспериментировать с генетическими программами? – осторожно поинтересовался представитель здравоохранения.

– Надо и необходимо! Но в пределах клетки! Заставьте заработать программу опухолевого роста в обратном порядке! Честь вам и хвала! Сумейте обезвредить вирус иммунодефицита – цены не будет такому открытию!

– А у тебя, Майк, есть подобные наработки?

– Конечно, – кивнул Майк, Вирус СПИДа заставляет иммунные клетки регрессировать: вгоняет их в детство и далее – в ничто! А если его направить на раковую клетку? Этим я и занимаюсь.

– А иммунные клетки? Их он по-прежнему уничтожает?

– Скажу проще. Первобытный человек ел сырое мясо, стал развиваться и дошёл до нашего уровня развития, станет он есть сырое мясо, если абсолютно нормален? Вряд ли. Так и вирус СПИДа. Когда я его совершенствую, вирус станет выбирать только сочные к крупные опухолевые клетки!

– А когда сожрёт их все, примется за старое?

– Он же не человек! – возмутился генетик. – Уровень развития вируса не даст скатиться назад. Он либо затаится, циркулируя в крови, либо попросту сдохнет. Но перед этим «прирученный вирус» вытеснит из организма обычный, вызывающий заражение.

– Всё это очень интересно, Майк…

– Понял, вам пора! До скорого!

Гости быстро покинули занятого гения.

– Он, действительно, гений?

– У него есть практические наработки?

– Обеспечен ли Майк Хьюз необходимой технической базой для научной работы?

– Есть ли у него сторонники в научном мире?

– Какова вероятность правдоподобности его высказываний?

Засыпали вопросами Алекса гости Хэппи Лэнда. Никто не считал себя застрахованным от заражения СПИДом, и каждому хотелось немедленно привиться умным, высокоорганизованным вирусом, вытесняющим заразный и защищающим от рака.

– Вы всё видели и слышали сами! – попробовал отмахнуться Алекс.

– Есть ли конкретные результаты? – строго спросил президент.

– Пока он заставил вирус «жрать» стволовые клетки красного костного мозга, немного схожие с опухолевыми, – не хотя сказал Алекс. Совсем не хотелось углубляться в непонятные для самого детали.

– Он победил лейкоз? – живо заинтересовался профессор медицины.

– Он работает всего лишь три месяца, что вы хотите?

– А когда?

– Скоро. Майк трудится практически без сна и отдыха, как и его предшественник, Чарльз Дарвин. Только вот, Майк – не устаёт.

– За счёт, ХИМа?

– Он живёт в Хэппи Лэнде и знает причину своей необычайной трудоспособности. Спит два часа в сутки, остальное время работает.

– Так он быстро перегорит…

– Гении, увы, не живут долго, – печально произнёс Алекс Строэн. Все помолчали.

– Идём к Орвиллам?

– Тоже непризнанные гении?

– Нет. Обычная семья, в порядке эксперимента.

Все почти одновременно глянули на часы. Мол, пора и честь знать. Никто не пожелал наблюдать обычную семью, хоть и в необычных условиях жизни.

– Экскурсия по Хэппи Лэнду окончена? – пожал плечами Алекс

– Есть ещё что показать?

– В любой стране существуют маленькие тайны, – загадочно улыбнулся Алекс.

– Но это же игрушечная страна!

– Вы видели кого-нибудь, кто играл бы в игрушки? – сухо спросил Алекс.

– Тайна в тайной стране? Не слишком ли? – не менее сухо спросил босс Пентагона.

– А в твоей стране, коллега, нет никаких тайн? Ты водишь к себе на экскурсию?

– Мои тайны те, кому надо, знают! – рявкнул генерал, разрубая широкой ладонью воздух.

– Мои – тоже, – плавно развёл руками Алекс.

Дискуссия закончилась, экскурсия – тоже.

Оставалось подвести кое-какие итоги. Гостям подали обед, расположив их за общим столом. Президент, денежный мешок и хозяин Хэппи Лэнда удалились трапезничать в отдельный кабинет, защищённый от прослушивания.

Гости оживлённо делились впечатлениями и пробовали на вкус необычные блюда. Тоже, видать, компьютером варёные.

К какому выводу пришли участники совещания, так никто и не узнал. После трапезы несколько стюардов проводило гостей за пределы Хэппи Лэнда, предварительно взяв с каждого подписку о неразглашении сверхсекретной тайны.

Глава 53

– Наши сведения о Хэппи Лэнде Алекса Строэна получены из единственного источника и не могут быть проверены, – словно оправдываясь доложил Акульеву заместитель шефа ФСБ.

– Источник, надеюсь, проверенный?

– Да, но всякая информация должна дублироваться, иначе она не может считаться достоверной.

– Скажите, милейший, наш человек был на экскурсии, или материалы куплены? Тогда точно, грош им цена!

– Наш-то он наш, только попал он туда по собственной инициативе, так сказать.

– Такое бывает?

Генерал пожал плечами и развёл руками, мол, в наше время и не такое бывает.

– Он что, профессионал, или один из ваших стукачей?

– Нелегал, – обиженно надул губы генерал.

– Тогда оставьте материалы, я уверен в достоверности полученной информации.

– Но он нелегал совсем в другой стране, и я бы не стал особо доверять этим донесениям.

– Слушайте, генерал! – взорвался профессор. – Я учу вас шпионить? Нет? Тогда оставьте «кесарю кесарево», свободны!

Генерал поспешно удалился.

– Яков Яковлевич, дорогой вы мой! – воскликнул по селектору Акульев. – Извольте немедленно прибыть в кабинет!

Якушев поспешил «на ковёр», захватив рапорт о Тибете с результатами обследования анализа ламы.

– Настя, чего он взъерепенился а? – вкрадчиво спросил доцент у секретарши.

– Только что вышел человек из ФСБ, – улыбнулась Настя.

– Ясно, – жевнул губами Якушев и прошел в кабинет шефа.

– Прибыл, – заявил он порога.

– Докладывай!

– Вот, – Якушев подал листы рапорта и присел на краешек кресла, повинуясь жесту профессора. До чего же неуютно сидеть на краешке! Словно куча иголок впилась одномоментно. Неглубоко, зато много.

– Почему здесь ничего нет об обряде Ро-ланг? – грозно нахмурился Акульев.

– Простите, профессор, я не посчитал это важным, – пролепетал Якушев, застигнутый врасплох. Почему этот обряд не выходит из головы, перед глазами постоянно возникают сморщенные веки и горящие зрачки трупа? Вот начальник и раскусил, читая мысли.

– Как тогда объяснить твою удачную сделку с кандохмас? Чем ты купил колдунью? Серебряную ложку подарил что ли?

– В рапорте я отразил факты, а способы исполнения доложу после, – потупил взор Якушев в ожидании взрыва.

– Ладно, – устало отмахнулся Акульев. – Что мы имеем?

– Бен Хейворд ездил в Тибет наладить контакт с Траши ламой, переговоры удались, ламы обещали не вмешиваться в ход операции «Маркер». Анализ спермы ламы идентичен таковому Афони-Ники! – отрапортовал Якушев.

– Выводы?

– Тибет ведёт двойную игру? – предположил Якушев.

– Нет! – просто и коротко отрезал Акульев.

Доцент недоумённо пожал плечами.

– Воистину, что имеем не храним! Ты прошёл обряд, получил такой инструмент для магии и отдал его бестолковой колдунье! Глупо!

– Я не смел поступить иначе. Задание следовало выполнить.

– Не плети мне о задании! Ты перепугался пурбу! И почему я сейчас теряю драгоценную энергию на твои мысли? Почему этого нет в рапорте, а я вынужден читать у тебя в голове? Можешь не отвечать, понятно.

– А бы не верите в пурбу?

– Это, мил человек, не та вещица, в которую мощно верить или не верить! Пурба существует реально, как мы с тобой! Если бы ты не отдал язык трупа, то смог бы защититься и от летающего кинжала, и от любого яда! А ты отдал.

– Я сделал ошибку? – Якушев встал, разинув рот.

– Большую ошибку!

– Тогда я не привёз бы сперму ламы.

– Что есть, то есть, – махнул рукой Акульев. – Итак, американцы заключили договор о невмешательстве, так?

– Так.

– Как ты там сказал: «Тибет ведет двойную игру»? Нет! Тибет играет в одиночку! Играет нами, как марионетками! Почему?

– Операцию «Голливуд» продумали мы, так?

– Так.

– А вёл операцию от начала до конца, кто?

– Я, – сказал Якушев.

– И это ты решил нарожать детей от ламы?

– Так получилось. Никто ведь не мог предполагать.

– Так оно и получилось. Один Ботхисаттва лазит по Москве, ускользая от всех разведок мира, член другого – а другого ли? – оплодотворяет американок! Под нашим носом сидит Джорджи Бхагмо, почти напрямую подсказывает нам план действий, а оказывается, доцент Якушев Яков Яковлевич единолично руководит всем ходом Вселенной!

– Кто она? Степанида?

– Вы поразительно догадливы, коллега!

– Эт-то т-точно? – начал заикаться доцент, его будто шваркнули по голове чем-то тяжёлым. Поездка в Тибет была бессмысленной тратой времени, а могла стоить ему жизни!

– Точнее некуда! Помнишь сигнал по ТV, когда ты сидел на передачке, изображая надутого идиота?

– Конечно.

– Тогда Степанида получила приглашение в монастырь Трашил Хумпо. Его ты сам написал на листке!

– А фокус с операцией «Мозг» – её рук дело?

– Лошадя.

– Тогда мы каким боком, вообще?

– Ты хочешь знать, почему мы до сих пор живы?

– Да.

– Да потому что ламам не нужны бессмысленные смерти! Это претит даже их магам. К тому же, именно мы стали инструментом их политики!

– Извини, шеф, но я окончательно запутался.

– Ничего тут путанного нет. Мы послали Афоню в Штаты, заставили оплодотворить кучу тамошних звёздочек, демонстрируя мощь национальной идеи России, а на самом деле готовили реинкарнацию ламы!

– Так решил Траши Лама?

– Ни черта ты не понял, дорогой! Нет никакого Траши Ламы, он ещё не воплотился!!!

– Значит, он один из неродившихся детей Ники?

– Да-а, – протянул Акульев – почему ему самому это не пришло в голову? – Обряд Ро-ланг хорошо прочистил тебе мозги – соображаешь на лету!

– И всё равно, – улыбнулся Якушев. – Даже с прочищенными мозгами не могу понять: как Афоня мог стать ламой? Ведь ими рожаются!

– А никак!

– У него только семя ламы?

– И орган, из которого оно выходит. Дорогой доцент, надо было думать об этом раньше! Для чего Степанида оказывала бескорыстную помощь Конторе? Какой колдун, для нас пальцем пошевелил задаром? Как мы упустили? – Акульев с досады шлёпнул себя по лбу, присел и тотчас подскочил на ноги, дико заорав: – Где Ники? Немедленно отдать приказ о его захвате. Отменить ликвидацию, срочно!!!

– Поздно, профессор, – упавшим голосом сказал Якушев. – Ники ликвидирован в Брюсселе.

– Когда, и кем?

– Нашей спецслужбой, посредством агента Ганса. Уничтожен тотчас по прибытию в Бельгию,

– Подробности? – взревел Акульев. Оставалась маленькая надежда на идиотизм спецслужб, вдруг уничтожили не того?

– После обследования на ВИЧ в одной из частных клиник США, Афоня, убедившись в отсутствии у себя вируса, сразу смылся.

– Как?

– С ним был адвокат, его собственный советник. Так вот, у этого юриста анализ оказался положительным. Стряпчий разозлился на Ники, затеял ссору. Афоня двинул ему в зубы, и исчез из Голливуда.

– Двинул в зубы?

– Ну да! Четыре передних и двойной перелом челюсти!

– Да это же наш человек! – воскликнул в восторге Акульев. – Какой же он лама? Истинно русский поступок: бьют – дай сдачи!

– Да, – согласился Якушев. – Потом он получил поддельный паспорт и затаился. Только через неделю проявился у Ганса. Дальнейшие события – без комментария!

– Чисто ликвидирован?

– Труп растворён в серной кислоте.

– Тьфу!

– Переборщили?

– Ещё как! Нам бы его сюда, да настряпать детей тут, в России! Я-то думал, он ВИЧ инфицирован!

– Странно, но это не так.

– Что тут странного? Член ламы, а не Афони! Акульев вдруг замолчал. Он напряжённо думал: «Семя ламы плюс псевдоспирохета!» Профессора осенило, он чуть не подпрыгнул, как Архимед. – Срочно ввести больному СПИДом эту спирохету!

– Вы полагаете?

– Я более чем уверен!

– «Нельзя быть уверенным на все сто», – процитировал профессора Якушев.

– Верно, нельзя! Но разгадка именно тут! Кстати, а почему мы считаем, что все дети Афони в Штатах? А Оленька Брюхатова? Это же наша, русская баба! Она-то здесь!

– Увы.

– Не понял.

– Прошлой ночью она отбыла в Тибет.

– Почему я ничего не знаю?! – вспылил профессор.

– Вы приказали не являться на глаза без вызова. Я работал самостоятельно.

– И чего ты наработал, милейший? Упустил самого Траши Ламу!

– Я много сделал ошибок, профессор, но согласитесь, препятствовать я ничему не мог.

– Да, – внезапно тихим голосом согласился Акульев. – И я не смог бы. Но как обидно осознавать, что всё ускользнуло из наших рук!

– Нас использовали, профессор.

– Да. Как это ни горько осознавать. Кстати, Апостолов! Только не говори, что его тоже нет!

– Он собирается в Тибет. Возможно, отбыл.

– Задержать немедленно, дорогой Яков Яковлевич! Любой ценой задержать и доставить сюда! Если даже для этого надо будет взорвать самолёт! Взорвать к едрене фене и катапультировать Апостолова!

– Яволь! – рявкнул доцент и рванулся выполнять. Только пыль из-под копыт!

Акульев остался один на один с планом Хэппи Лэнда. Эх, если бы эту вещицу иметь в середине прошлого века! Не было бы никаких проблем. Только в то время не существовало никакого Хэппи Лэнда, и быть не могло! Он внимательно перечитал донесение добровольного агента. В принципе, ничего нового. Наркоманы, убийцы, непризнанные гении, смертельно больные люди, все как один довольны экспериментом. А что им остается?

– ХИМ – ручной индивидуальный маркер! – прочёл вслух профессор. – Оружие смертельное. А есть ли такой меч, против которого нет щита?

Акульев сообразил, события ускоряются, нужно переходить к завершающей стадии операции «Янус».

– Пора! – опять вслух сказал Акульев и принялся шифровать послания всем агентам Конторы в США.

И чем больше он работал, тем больше убеждался: не всё ещё потеряно!

Против лома нет приёма, если нет другого лома! – развеселился профессор, рисуя в голове план дальнейших действий.

Акульев не верил в искренность слов ламы, общавшегося с Беном Хейвордом. Если Тибету на всё наплевать, тогда к чему все эти выкрутасы с Ники и «его детьми»?

Народ – сила великая, тем более, в стране демократии. Куда там вшивому Алексу супротив всего народа?

А народ Акульев решил взять на себя.

Глава 54

Алекс немного поостыл от избытка энергии, нахлынувшего на него во время показа своего детища, Хэппи Лэнда. Теперь дело сделано.

Всё финансирование направлено на внедрение ХИМа. Отменены все замысловатые проекты Пентагона, бесцельные операции ФБР и ЦРУ. Теперь, всё это не нужно, всвязи с введением системы глобального контроля. С момента подписания Президентом проекта Алекса, весь мир начал работать на босса АНБ, даже не подозревая об этом.

Откуда знать государствам, что немедленно востребованные долги США не освободят их, но полностью закабалят.

Самое важное, никаких союзников! Только Великая страна: от Мэна до Калифорнии, и от Аляски до Флориды – станет единолично править балом! Но настораживал Тибет и Россия. Невмешательство? Угроза? Почему Ботхисаттва торчит в России?

Алекс запутался в мысленных рассуждениях и решил расслабиться Что лучше общения с подчинёнными расслабляет и даёт чувство собственной значимости? Кроме того, пора получить подробный доклад по Тибету.

Прибывший по зову Бен Хейворд начал доклад, ещё не переступив порог кабинета.

– В монастыре Шертен Ниима состоялась моя встреча с ламой.

– Это я слышал, – перебил Алекс, настроившись на ироничный лад. – Оставим официальную часть доклада, поделись эмоциями!

Бен пожал плечами посмотрев ясными глазами на босса, мол, чём делиться-то?

– Как тебе понравился Тибет?

– Дикость, сэр.

– В смысле?

– Народец там диковатый, и природа суровая. Прям как огромный склеп в преддверии ада! Люди живущие там, заботятся о себе больше, чем о ком-либо.

– Так всюду. Что тут удивительного?

– Я немного не так сказал. Они живут в вечном ожидании смерти, их не интересуют материальные блага. Вера в злые духи так и выпирает наружу из каждого тибетца!

– Смотрю я на тебя, Бен, из тебя то же самое выпирает!

– Почему? Я же не успел стать ламой!

– А все ли там ламы?

– Нет. Но я если бы жил там, то стал бы ламой непременно!

– Хорошо, лама Хейворд, скажи мне, где ты был трое суток, пропущенных в докладе, медитировал?

– Почти. Я заблудился в Долине духов, – смутившись, ответил Бен.

– И как впечатления?

– Не очень-то, – поморщился Бен.

– И всё-таки?

Бен Хейворд вздохнул и рассказал всё, опустив потерю кристалла и зуба, подаренного ламой. Алекс не упустил ничего.

– Ты поменялся с незнакомым дервишем одеждой, – сказал он. – А кристалл?

– Кристалл был всегда при мне. Его выкрали во время сна.

– Что-нибудь снилось?

– Нет. Даже проснувшись в аэропорту, в Лхасе я чувствовал себя разбитым. Кстати, босс, ты не знаешь, что это были за люди?

– Секта спунов. Они впадают в сезонную спячку, а тем временем их двойники, тульпа находятся далеко от костра.

– А долго они могут спать?

– По разному. Когда год, когда один месяц. Бен! Поспал бы с ними до конца, узнал бы сам!

– До конца их спячки? – поёжился от мрачной перспективы Бен.

– Сам говоришь, проснулся усталым! Кто знает, – Алекс молитвенно сложил руки. – Может, Бен Хейворд совсем не Бен Хейворд? Настоящее твоё «Я», вероятно, скитается по пустыне Тибета, а передо мной один из двойников – тульпа!

– Нет, сэр! – вскричал Бен. – Я настоящий!

– Откуда я знаю? – попятился как от чумы Алекс Строэн.

Бен невольно шагнул в сторону отступающего босса.

– Э, нет! Не подходи до расстояния вытянутой руки! – Алекс демонстративно вынул из кармана свой ХИМ, намереваясь исчезнуть путём аварийного выхода.

– Ты что, Алекс! – замахал руками потрясённый Бен. – Это ведь я, Бен Хейворд!

– Чушь! Ты только что проговорился, что ты лама!

– Это шутка!

– Как тебе верить? Вдруг ты сейчас расчленишь меня? Сделаешь так, что сам не узнаю, кто из дюжины Алексов настоящий?

– Перестань играть, Алекс! – взревел Бен, срываясь. Что если, Алекс не его босс, а только тульпа?

– Какие игрушки, Бен? Ведь ты есть настоящий выходец Тибета, и «вера в злых духов наружу выпирает из тебя»!

– А из тебя? Слушай, Алекс, а Алекс ли ты? Что-то ведёшь себя неестественно!

– Да! – оскалился Алекс. – А ну, говори, злой дух, кому и за сколько продал свой ХИМ?

– Хватит издеваться, Алекс! У меня выкрали его во время сна! – стоял на своём Бен. Признаться, что его надули, не хватало мужества.

– Куда ты дел Бена Хейворда? Немедленно отвечай, лама! Или я сейчас продырявлю тебя, как дуршлаг! – Алекс ловко выдернул пистолет и направил его на подчинённого. – И не вздумай юлить! Даже если превратишься в бабочку, предупреждаю: муху сбиваю с лету!

– Я и есть Бен, натуральный! – стукнул себя в грудь Хейворд. – А ты, Алекс – совсем не Алекс!

С этими словами Бен резко кувыркнулся назад и ушёл в сторону, выдернув полёте своё оружие. Нервы агента обострились.

На Алекса уставилось тёмное дуло «беретты». Пришлось включить защиту кристалла. Похоже, переиграл. Алекс расхохотался.

– Ты настоящий Бен! – воскликнул он. – Только такой придурок, как ты, может выстрелить в своего босса только потому, что сам провалил задание!

Бен застыл в стойке для стрельбы по движущейся мишени и не издал ни звука.

– И только такой придурок как Бен, мог забыть, что защита ХИМа дает мне полную неуязвимость! Или ты, все-таки, лама? – нахмурил брови Алекс и плюхнулся в кресло, ухохатываясь.

Бен в нерешительности постоял, не зная, что предпринять. Когда босс отшвырнул от себя пистолет, Хейворд наконец сбросил напряжение и засмеялся.

Спустя несколько мгновений оба хохотали почти хором.

– Ты-то, чего хохочешь? – отдышавшись, сказал Алекс. – Глупости своей? Понял, как легко заразиться страхом? Понял, как легко попасть на крючок ламе? Понял, почему я опасаюсь его?

– Йес, сэр! – с готовностью ответил Бен на все вопросы сразу.

– Только я под защитой ХИМа, а твой где? – не унимался Алекс.

– Кто бы его не украл, на той земле он не действует! И не нужен он ламам, если они прочли всю информацию с наших компьютеров. Если прочли, то почему не смогут управлять ХИМом?

– Центр управления в космосе! Пусть лама превращается в кого угодно, пусть создаёт сотню двойников, умирает и возрождается, растворяется в воздухе, но в космос он летать не может! Наша система, якобы ПРО, не для него!

– Ты уверен? тихо спросил Алекс.

– Не совсем, – остыл Бен. – Неужели всё так плохо?

– Не бойся! – дружески похлопал по плечу Бена Алекс. – Для чего попу гармонь, как говорят русские?!

Бен облегчённо вздохнул.

– Что нам известно о Ники? – вдруг спросил Алекс.

– Ликвидирован.

– Кем?

– Не знаю, как эта структура теперь называется, но могу сказать точно – это спецслужба России.

– Контора?

– Кто знает, босс? Там всё так перепутано.

– Мы обязаны распутывать!

– Ники обследован на СПИД в частной клинике, – начал докладывать Бен.

– По порядку! – прервал Алекс.

– Я начал с самого главного, босс – поправил Бен и продолжил: – У Ники не обнаружен ВИЧ!

– Ошибка диагностики?

– Исключается. Его адвокату повезло меньше.

– Это детали, – переходи к главному!

– Это важные детали, сэр! – заупрямился подчинённый, выигрывая время, чтобы собраться с мыслями.

Алекс молча выжидал, даже отвёл взгляд от Бена.

– Итак.

– Итак? – своим тоном босс выразил нетерпеливость.

– Итак, Ники отказался обследоваться в клинике ФБР. По совету адвоката он прошёл тесты в частной очень серьёзной больнице. Собрали все анализы. Взяли всё. Возможно, даже пот, – Бен улыбнулся.

– Тянешь! – заметил Алекс.

– Я это к тому, что ошибки быть не могло! Все тесты оказались отрицательными! Одновременно обследуемый адвокат Ники получил нервный шок, что и спровоцировало его скорейшую гибель.

– Он уже умер?

– В течение недели. Гнойно-язвенная ангина на фоне СПИДа.

– Значит, их анализы перепутать не могли?

– Да. После тестирования у клиента с адвокатом произошла ссора. Ники слегка покалечил своего опекуна и исчез в тот же день, оставив нам результаты тестирования на СПИД. Бланки валялись на столике в прихожей.

– Кто его вёл?

– ФБР.

– Лоханулась наша ФБР! – не без удовлетворения отметил Алекс. С появлением системы тотального контроля исчезнет необходимость содержать армию дармоедов. Только вот жаль, упустили Ники.

– Мы сумели отследить русского порнодублёра! – доложил Бен.

– И?

– Он обратился к сапожнику за паспортом, – продолжил рассказ Бен, но Алекс закончил сам.

– Этот сапожник двойной агент. Он сдал клиента. Путь Ники стал известен, и ликвидация его не составила труда!

– Да. В Бельгии.

– Следы?

– Работали профессионалы.

– А зачем профессионалам порнодублёр?

– Русский феномен, «проводник национальной идеи России», самый здоровый человек а мире. Что ещё? – спросил Бен. Посмотрев на хмурого начальника, ответил: – Имел наших женщин, в том числе больных СПИДом, зачал много детей, после чего исчез и погиб.

– Бен, ты понял, что сказал?

– Похоже на легенду разведчика, – автоматически выдал Бен и прикусил язык.

– Именно! – заключил Алекс. – Это человек Конторы!

– Тогда… тогда нас водили за нос русские?

– Пока мы занимались проектом, они двигали свою политику. Это ещё скажется. Сколько детей зачал Ники?

– Подсчитать невозможно…

– Почему?

– Его контакты спонтанны, иногда более пяти в сутки!

– С кем он встречался дважды?

– Ни с кем.

– Твоя уверенность основана на сплетнях из Голливуда?

– И на них тоже. Ники никогда не возвращался к отработанному материалу.

– Как он мог знать, какая «женщина отработана», а «какая нет?

– Очень просто, Алекс! Никто не давал ему второй раз!

– Почему?

– Не знаю. Не давали, да и всё. Сам Ники никогда не стремился к контакту. На него же прыгали! К тому же, Ники отбивался от жён более-менее значимых людей: продюсеров, бизнесменов, сенаторов.

– И женщин неамериканского гражданства, – продолжил Алекс. – Что это значит?

– Ему не нужны дети не от американок! – заключил Бен Хейворд. – Ему вообще не нужны дети!

– Тогда, зачем?

– А зачем ты спишь с женщинами?

– Для дела! – съёрничал Бен и осёкся, глядя на физиономию босса.

– Правильно! Вот и он, для дела.

– Он же не использовал их в какой-либо работе!

– Их работа – рожать!

– Но зачем нужны больные дети? Ведь он заразил кучу женщин, передавая вирус от одной партнёрши к другой! Почти все его дети родятся больными!

– Я понимаю Бен, смысла мало. Но, он человек Конторы. Ему дали задание, он выполнил.

– Нонсенс!

– Сколько примерно детей будет? – спросил Алекс, не обращая внимания на реплики подчиненного.

– Сотня, не меньше.

– Чтобы понять, зачем человек что-то делает, нужно уметь предвидеть результат его труда!

– Понял.

– С этой минуты занимайся только делом Ники.

– Йес, сэр! – кивнул Бен и развернулся к выходу

– С чего начнёшь? – поинтересовался босс.

– С будущих мамаш и, конечно же, детей!

– Желаю удачи!

Когда Бен покинул кабинет директора АНБ, Алекс принялся анализировать имеющиеся скудные факты.

Анализировать и сопоставлять, сопоставлять и анализировать…

Глава 55

Когда начальство думает, дело подчинённых действовать. Не теряя ни минуты, Бен Хейворд развернул бурную неафишируемую деятельность.

Из шестнадцати тысяч сотрудников АНБ он выбрал пятерых самых толковых на его взгляд, после чего продиктовал им задачу. Времени на исполнение приказа выделил ни много ни мало, пять часов. Кабалистика мало интересовала Правую руку Алекса Строэна, просто показалось: так будет лучше. Сотрудники засели за компьютеры, разыскивая в файлах конкурирующих спецслужб необходимую информацию. Сам непосредственный руководитель выехал в частную клинику.

У ворот его встретил темнокожий санитар-охранник.

– Документы! – попросил он.

– Какие нужны? – осведомился Бен, доставая из портмоне сотню долларов

Охранник отрицательно покачал головой.

Строго! Неужели эта горилла зарабатывает больше сотни в час? Бен поглядел в чистые глаза санитара. Охранник, не шелохнувшись, выдержал пытливый взгляд.

Бен ожидал едва видимый намёк-соглашение, вроде: я понимаю, но этот документ возьму позже, кругом глазки видеонаблюдения! Не дождался. Бен вынул другие документы. Какие только корочки не увидел тёмнокожий охранник! Сотрудник ФБР, ЦРУ, представитель администрации президента, сенатор, член независимой комиссии, каких-то еще непонятных обществ и, конечно же, нескольких академий наук. Пожалуй, только корку майора КГБ Бен оставил в кармане.

Охранник молча смотрел на руки проходимца, всем своим видом показывая неподкупность и уважение к своей должности.

– Какой нужен? – переспросил агент АНБ.

– Удостоверение личности, сэр, – тупо ответил охранник.

Ловким приёмом, как шулер из колоды, Бен выщелкнул водительские права.

– Цель вашего посещения, сэр? – вежливо спросил санитар, ознакомившись с документом.

– Обследование, – твёрдо сказал Бен, изображая глуповатого типа. Купить охрану не удалось, следует прикинуться чайником. Пусть негр понял, что видит перед собой афериста, но разве аферисту не хочется жить?

– Доктор сегодня занят.

– И завтра, и послезавтра, я понимаю. Это частная клиника, не так ли?

– Так.

– Здесь можно обследоваться любому гражданину Соединённых Штатов?

– Да, сэр.

– Тогда почему ты меня не пропускаешь?

– Не было распоряжения, сэр, – уныло ответил охранник.

Бен огляделся: мест для электронных сторожей, хоть отбавляй – живых лиц не видно. Решение молниеносно пришло в голову.

– Ой! – воскликнул Бен, роняя документы.

Охранник не шевельнулся. Выучка, чёрт бы её побрал! Тогда Бен, присев, принялся собирать корки обеими руками, давая понять горилле, что не опасен: руки-то заняты! Но санитар не двинулся с места.

– Вам следует записаться, сэр!

Но Бен его не слышал. Он уронил голову подбородком на грудь, руки безжизненно опустились. Негр непроизвольно сделал шаг в сторону, вынимая из нагрудного кармана мобильный телефон. Двигаясь, он переместил центр тяжести тела: Бен плавно приподнялся и, оставаясь на корточках, красиво подбил ноги охраннику, зацепив его под коленки согнутой ступнёй. Поверженный санитар нажал на сигнал тревоги. При падении он не получил серьёзных повреждений, мог бы вскочить на ноги и наказать нахального посетителя, но зачем?

Сейчас в караульном помещении внутри больницы прозвучит сирена, во дворе окажется дюжина охранников. Все действия наглеца записаны на видео, и отвертеться ему не удастся. Так что, если этого горе-агента ребята малость покалечат, ни один суд не примет во внимание его показания. Он нарушил право частной собственности, и по закону штата – может быть даже убит безо всяких последствий для охраны. Тем более, он сам спровоцировал драку. Охранник его даже пальцем не задел!

Санитар лежал на животе, расслабившись, словно на пляже. Один-два удара не принесут ему вреда, а ребята из караульной комнаты уже несутся ему на помощь.

Но его никто не бил.

Глаза непроизвольно открылись, и охранник увидел звёздное бескрайнее небо среди бела дня. Звёзды падали вниз метеоритным дождём, обдавая лицо космическим холодом.

Искры перестали сыпаться из глаз также мгновенно, как появились. Охранник провалился в бездонную темноту.

Бен поднялся на ноги, с сожалением посмотрел на санитара, развернулся и направился к мраморному крыльцу клиники, оставив приоткрытой калитку. Когда санитар очнётся, подумает, что его обидчик едва унес ноги, не оставив и следа.

Беспрепятственно Бен попал внутрь. Он шёл по белоснежному коридору, нагло улыбаясь глазкам электронных сторожей. Замысловатые ловушки не срабатывали, а всё потому, что Бен воспользовался ХИМом, вмонтированным в невзрачный, но достаточно дорогой перстень.

Очень скоро он увидел двери начальника заведения, плавным пассом руки с перстнем провёл перед щелью с косяком, затем бесцеремонным пинком почти вышиб дверь и, дико вращая глазами, влетел внутрь. Дородный толстячок в очках с золотой оправой автоматически нажал на кнопку в столе и на все скрытые педали сразу. Никаких звуков в ответ, толстый управляющий покрылся крупными каплями пота. Очки запотели. Перед его лицом маячил едва различимый сквозь матовые стёкла документ, утверждающий, что в его клинику пожаловал агент национальной безопасности США. Бен передумал строить из себя полудурка и решил действовать прямо.

– Ты, ты как сюда попал? – спросил управляющий, протирая запотевшие линзы.

– Чем занят доктор? – Бен вырвал очки и хрястнул ими об гипсовую стенку.

– Важным исследованием, – промямлил толстый и прикусил язык. Он всё ещё смотрел на оцарапанную дорогой оправой стену. Стёкла, наверное, разбились. С ним никто не собирается шутить. Говорил же он профессору, что это огромный риск! «Всё оправдается, всё оправдается!» – мысленно передразнил доктора начальник заведения. Вот, оправдалось! Агент АНБ пожаловал собственной персоной! Теперь не отвертеться. Толстячок начал «колоться», не дожидаясь грубой силы.

– У нас обследовался Ники – русская заэкранная звезда Голливуда, скороговоркой начал рассказывать он. – У него не оказалось вируса СПИДа. Невероятный факт!

– Это мне известно. Чем сейчас занят док? – спросил агент АНБ.

– Я и говорю, я и говорю, – ещё быстрее затараторил управляющий, – этому Ники давала любая, на какую взглядом поведёт. И наша медсестричка успела с ним… , пока ожидались результаты тестирования.

– Что за анекдотики ты рассказываешь? – злобно ощерился на трусливого управленца Бен. – Где сейчас док?

– Я и говорю! – повизгивая от страха и спеша всё сказать, едва не захлебнулся собственной слюной толстяк. – Прошло несколько недель – она беременна! Док обследовал её – СПИДа нет!

– Если его нет у Ники, откуда будет у неё?

– Я так же, думал, но док обнаружил у медсестры что-то....

– И что? – заинтересовался Бен, деланно размахнувшись ладонью.

– Я не знаю! Не знаю!!! – толстый прикрыл лысый череп пухлыми ручонками. – Не бейте, не надо! Я не знаю!

– Перестань вопить! – разозлился Бен и уже с досады замахнулся на трусливого собеседника.

– Не бейте меня, сэр, я всё сказал, – продолжал всхлипывать толстячок.

– Слушай, – прошипел сквозь зубы Бен, взяв толстяка за подбородок. – Мне не нужны твои истории! Где док? Если ты сейчас не ответишь на такой простой вопрос, а доктор смоется за это время, я из тебя сделаю жирную отбивную, после чего собственноручно зажарю, понял?

– Понял, понял, – заныл управляющий, Я ничего не знаю-ю.

– Ещё раз! – Бен ухватил картофелеподобный нос управляющего и, не дождавшись внятного ответа, резко накрутил «сливу».

Толстый взвизгнул и тотчас замолчал, опасаясь более крутых мер. Бен сжал пальцы.

– Я приведу тебя к доку, приведу, приведу!

– Пошли! – Бен ухватил заложника за шиворот, слегка переусердствовал, оторвав напрочь хлипкий воротничок пятисотдолларовой рубашки.

Страшный треск крепчайшей материи вмиг привёл в чувство управляющего. Он наконец понял, что этому человеку не нужны никакие секретные сведения, что ему нужен сам доктор. Может быть, это никакой не агент АНБ, а просто убийца? Трясясь от страха, управляющий засеменил толстыми ножонками по коридору.

– Если ты попытаешься сделать глупость, я сразу тебя ликвидирую! – шепнул в ухо заложнику Бен Хейворд.

Управляющий понял и развернулся.

– Ты чего? Вальс со мной танцевать?

– Нет! Нет! Просто я вспомнил, доктор в другом крыле здания!

– Заткнись и веди к доктору! – сказал Бен и приказал разуться.

Толстый не понял, зачем, но быстренько выполнил. Брезгливо морщась, Бен сорвал с управляющего носок и одним движением воткнул его в пасть заложнику. Толстый даже не думал сопротивляться и всю дорогу ни разу не мыкнул, не вякнул, не вздохнул. Он только вздрагивал всякий раз, когда Бен подтягивал его кверху за оставшиеся лоскутья рубашки, придавая ускорение грузному телу.

Они прошли длинный коридор, свернули в один из поворотов, поднялись вверх по лестнице, затем прошли по прямой, вновь свернули, спустились вниз и продолжили путь.

Бен начал волноваться, а не водит ли за нос его этот коротышка? Пройдя ещё несколько шагов, толкая перед собой заложника, Бен успокоился Они остановились перед дверью с вывеской «Операционная». Агент выдернул импровизированный кляп изо рта управляющего вместе с передними резцами, фарфоровые зубы звякнули об зеркальные плитки пола. Бен обтёр кровь с губ толстяка носком хозяина и спросил:

– Здесь?

– Да. Я? Свободен? Я не нужен?

– Много говоришь, – заметил ему Бен, читая в глазах, переполненных животным ужасом: «Я останусь жив»?

– Я не стану тебя убивать. Если ты сейчас встанешь на колени лицом к стене и будешь так стоять, пока я не вернусь из операционной. Но если уйдёшь или пошевелишься, хуже всего, вскрикнешь, то…

– Я понял, – прошептал управляющий и в точности исполнил всё, как велел ужасный убийца.

Толстяк зажмурил глаза и замер в ожидании выстрела в затылок.

Именно так террористы расправляются с заложниками, это он видел собственными глазами с экрана телевизора. Управляющий стоял на коленях и, боясь пошевелиться, мысленно считал: сколько секунд ему осталось?

– Док, я агент АНБ, Бен Хёйворд! – вежливо представился Бен, увидев врача, моющего руки под краном в предоперационной.

Доктор молча продолжил подготовку рук к операции. Даже не предложил выйти вон!

– Док, вы заняты, я понимаю, но дело государственной важности!

– У меня частная клиника! – ответил профессор тоном, предполагающим окончание разговора.

– Понятно, док, – Бен резко развернулся и направился к выходу. Открыв двери с матовым стеклом и перешагнув за порог, он оглянулся.

– Ники – это Никифоров Афанасий Петрович, агент Москвы!

– Я не знаю ваших шпионских дел, – ответил доктор продолжая обрабатывать руки чем-то терпким.

– И вы ничего не знаете о шанкре, найденном в желудке в России! – утвердительно произнёс Бен и вышел вон.

– Агент Бен Хейворд! Вернитесь!

– Я не ваш санитар, док, мне не надо приказывать! – отметил Бен, но вернулся.

– Вы пришли по поводу этого расследования? – не обращая внимания на каприз агента, спросил профессор.

– Да. И не только, – Бен загадочно подкатил глаза к потолку.

– Поэтому вы отключили всю аппаратуру в клинике, поэтому вы, едва не сорвали научный эксперимент? Да знаете ли вы, что вашей конторе сегодня же придёт счёт, по которому будете платить лично вы и очень долго?

– Док! Беседа с вами стоит того!

– Хорошо, не знаю как вы умудрились отключить нашу электронику, но попрошу теперь восстановить статус-кво!

– Как скажете, – пожал плечами Бен, и тотчас в коридорах зашумели сигналы тревоги, включаясь поочерёдно, по мере продвижения Бена по коридорам клиники.

– Вам нравится эта музыка, док?

– Иван! – крикнул доктор. Бен поёжился от упоминания русского имени. Из дверей подсобного помещения выглянул темнокожий санитар. Доктор что-то шепнул ему. Санитар выскочил в коридор. Через мгновение все сирены разом смолкли.

– Почему вы зовёте его Иваном?

– А почему тебя зовут Беном?

– Так назвали родители.

– Вот и его назвали! Помните университет Патриса Лумумбы?

– Давайте к делу, док. Оставим лирику!

– Ты будешь диктовать условия, ворвавшись в частную клинику? Да ко мне не имеет права войти сам Президент!

– Ладно, ладно, – примирительно сказал Бен. – Сэкономлю ваше время, док! Вы слышали о шанкре на слизистой желудка?

– Допустим, – уклончиво ответил хирург, суша руки на воздухе.

– Спирохета, вызвавшая его, не является возбудителем сифилиса! Это вам тоже известно?

– Нет, – признался доктор и присел на крутящийся стул, не опуская кистей рук. – Какая тут связь с Ники?

– Россия! – загадочно ответил Бен. Он сам не имел понятия, почему завёл разговор о каком-то полузабытом шанкре. Это единственное, что пришло в голову из научной медицины, чтобы хоть как-то заинтересовать профессора.

– Ты не знаешь, – утвердительно кивнул доктор. – Я тоже, но очень хочу выяснить!

– Что выяснить?

– Для начала, скажи мне, для чего пришёл?

– Узнать об анализах Ники.

– На ВИЧ отрицательны.

– Док, я хотел бы узнать, как такое возможно?

– У меня есть предположение – задумчиво произнёс доктор. – Может, оно заинтересует спецслужбу?

Бен молча ожидал дальнейшей информации.

– Мы брали его сперму. Там обнаружена спирохета, о которой ты упоминал. Если это известно спецслужбе, зачем ты мне морочишь голову и ходишь вокруг да около? Почему вы не найдете этого Ники?

– Мы нашли его.

– Вот и спросите, откуда он взял возможное противоядие от СПИДа!

– Это невозможно, док. Он мёртв.

– Понятно, – доктор укоризненно качнул головой.

– Нет, док. Это не пытки, его достали свои люди.

– В ваших застенках?

– Зачем вы так, док? Какие у нас застенки? Он находился под домашним арестом.

– Ясно, – хмыкнул доктор. – Значит, я недаром решился на эксперимент. А то я решил было, что вам всё известно.

– Ничего нам неизвестно! – в деланном отчаянии воскликнул Бен. – И мы просим помощи!

– Что я и делаю. И если бы ты не помешал мне со своими фокусами с электроникой, ответ был бы уже готов!

– Я извиняюсь, док, весь ущерб будет возмещён.

– Я понимаю так, у русских есть биологическая защита от СПИДа. Насколько она действенна вне организма, в который введена? В ответе на этот вопрос и заключается цель моего эксперимента. Надо мне сообщить, что весь мой замысел абсолютно противозаконен?

– Как, док? – искренне удивился Бен, ему и в голову не пришло, что кто-то кроме спецслужбы может нарушать закон.

– Суть его такова: у нас имеется медсестра, беременная от Ники. Срок гестации составляет шесть недель, никто не имеет права на абразио матки без согласия пациентки!

– Док, пожалуйста, повторите всё по-человечески!

– Всё очень просто – я решил взять эмбрион для обследования.

– Аборт, док?

– Именно. В нашем штате они запрещены. Мало того, пациентка категорически желает выносить этого ребёнка!

– Что же делать, док? – растерялся Бен. Он понял суть эксперимента доктора и всю пользу от него. Профессор сомневался, и его операция могла не состояться. Этого допустить нельзя ни в коем случае!

– Не знаю, – развёл руками доктор, не опуская кисти ниже груди. Ему осталось самую малость дожать агента, чтобы получить разрешение на нарушение закона.

– Хорошо, док, – сообразил Бен. – Мы сейчас оформим документ, позволяющий вам совершить противоправный поступок в интересах безопасности США.

– А ты уполномочен подписывать такие документы? – док сомневался.

– Я сейчас же привлеку нашего босса! – Бен аж задрожал от возбуждения: удача сама плыла ему в руки! Не приди он сюда, никогда бы не узнал столь потрясающих новостей! С другой стороны, появление агента АНБ в клинике тормозит разгадку иммунитета Ники от СПИДа, а может быть, ещё чего-то, о чём не догадывается профессор и сам Бен! Он вызвал Алекса по неотложному номеру.

– Что у тебя, Бен? – тотчас отозвался шеф, находясь в пенящейся ванне.

– Босс, у меня большая просьба! – сказал Бен, не называя имени патрона. Алекс мгновенно уловил, что информация секретна. Чтобы Бен не болтнул лишнего, Алекс взял инициативу в свои руки.

– Не говори ничего, кроме да и нет! – приказал Алекс Строэн. Его аппарат защищён от прослушивания, чего нельзя сказать о Бене, звонившем неизвестно откуда. Возможный подслушивающий мог слышать реплики Бена, и тишину, «звучащую» ему в ответ.

– Тебе необходима поддержка ХИМа?

– Нет.

– Нужны люди?

– Нет.

– Документы?

– Да.

– Тебе нужно разрешение? Погоди, если да, то всё равно отвечай, нет! – перестраховался директор АНБ.

– Нет.

– Форма двадцать восемь дробь четыреста, тридцать один? Говори нет – если да!

– Да, – ответил Бен.

– Тогда я сейчас буду поочерёдно называть коды документов, ты прервёшь меня на нужном словом: «нет»! Я начинаю! – Алекс принялся перечислять номера, делая короткие паузы. Абонент молчал. Алекс не понимал, что нужно? На всякий случай он назвал коды документов, выдаваемых АНБ гражданским лицам. Он монотонно перечислял подходящие для случая цифры, но ответа не слышал. Не уснул там Бен? Продолжать перечисление?

– Нет, – уверенно ответил Бен, что означало: «Да».

Алекс пожал плечами, всколыхнув пену в ванне и машинально продолжил перечисление. На одном из номеров Бен радостно воскликнул:

– Нет!

– Даже, так?

– Да!

– Так «да», или «нет»?

– Да, то есть «нет»!

– Ясно.

– Факс?

– Нет! – опять мотнул головой Бен.

Доктор, услышав, в который раз подряд отрицательный ответ, засомневался, но тут же успокоился.

– Номер вашего факса? – спросил Бен.

Док продиктовал.

Через несколько секунд Иван занёс ксерокопию документа с подписью начальника АНБ, «дающего право на убийство гражданскому лицу в интересах безопасности США».

– Даже так? – удивился профессор, точно как Алекс, слово в слово.

– Извините, док, у нас нет понятия – медицинский аборт!

– А если я убью тебя, дорогой ты мой?

– Для этого вам понадобится документ, позволяющий убить агента спецслужбы, – улыбнулся Бен. Похоже, полдела он сделал!

– Я бы не стал называть свой эксперимент убийством.

– Верно, док! Каждый, получающий диплом врача, приобретает путёвку в рай! За исключением гинеколога, который, как и судья, попадает прямиком в ад, – позволил себе пофилософствовать Бен.

– Разделив участь агента спецслужбы, – парировал доктор. – Пора!

Он зашагал в сторону операционного зала, жестом приказав агенту АНБ оставаться на месте, кивнув на экран монитора.

Бен молча повиновался, его вполне устраивала роль стороннего наблюдателя.

– Доктор, а вы разрешите мне взять трёхдневный отпуск? – спросила пациентка.

– Конечно, Элен! Как всякому больному после операции! – бодро сказал доктор, кивнув анестезиологу.

– А если выяснится, что мой ребёнок заражён СПИДом, вы не станете ничего делать? – уже слегка заплетающимся голосом спросила Элен.

– Конечно же, Элен! Я же обещал! Только возьму анализ на хроматин!

Анестезиолог кивнул: пора!

Доктор взглянул на Ивана, выполняющего обязанности операционной сестры ввиду особой секретности операции. Парнем он был смышлёным и частенько ассистировал доктору. Частная клиника как и частная жизнь имеет право на свои маленькие тайны. Иван раскрыл столик с инструментарием.

Бен увидел на экране никелированные щипцы, акушерские кюретки: острые как бритва петли на длинной ручке, корнцанги и какой-то аппарат снабжённый длинной насадкой.

В полнейшем молчании доктор ввёл металлические зеркала, обнажив операционное поле, показавшееся в монитор. Бен отвернулся. Он никогда не видел женщину в столь беспомощном, натуралистически-обнажённом состоянии. И не хотел увидеть.

Чтобы работать гинекологом надо родиться извращенцем, иначе Бен просто не понимал врача, впихивающего железяки туда, куда надо бы влезать совсем другим инструментом. М-да. Ники уже влез, и результат устранять доктору Кто-то должен этим заниматься! Бен остановился на этой мысли и глянул на экран.

Тем временем док спокойно и расчётливо, не производя ни единого лишнего движения, попеременно менял длинные насадки на тихо работающем аппарате.

Похоже, этот тип делает такие операции по нескольку в день, наплевав, на законы штата и не нуждаясь ни в каких разрешениях спецслужб! Бен не ожидал никаких особенностей, только в силу привычки, стараясь не глядеть на «операционное поле», наблюдал за действующими лицами. Маски и головные повязки скрывали участников операции, но и по полулицам Бен без труда определил, кто есть кто. Голубоглазый тип – анестезиолог. Медсестричка с зелёными, покрытыми лёгкой поволокой глазками его подружка. Врач Анестезиолог всё смотрел на её ляжки и гладкую попку, едва прикрытую форменной мини юбочкой, почти не обращая внимания на экран мониторинга, сообщающего о воздействии наркоза на организм оперируемой. Чернокожий Иван всецело подчинился ходу операции: что-то вовремя подавал, что-то вовремя убирал.

Бен слегка задремал, утомившись от скучного однообразия: в центре экрана женская натура, руки хирурга, поочерёдно извлекаемые инструменты. По периферии: скрестивший на груди руки, зевающий анестезиолог и моргающая накладными ресницами медсестричка. Тоска гробовая.

Внезапный писк заставил Бена очнуться, что-то произошло в операционной!

– Пик-пик-пик! – требовательно засигналил прибор. Бен ожидал увидеть суматоху и услышать крики медиков: «Адреналин. Дефибриллятор!» Но ничего подобного не произошло. Все оставались на своих местах словно отыгрывали в спектакле давно наскучившие роли. Только анестезиолог безразлично спросил:

– Расширяется?

– Сильный спазм, – ответил док.

– Спазмолитик! – скомандовал анестезиолог. Его подружка заученным движением подхватила шприц с заранее набранным раствором, обработала спиртом толстую прозрачную трубку катетера в подключичной вене пациентки, быстро воткнула иглу и одним нажатием пальца ввела всю дозу.

Бен инстинктивно насторожился, он не понимал причины возникшей трудности, но ощущал присутствие опасности. Ему, конечно, глубоко наплевать и на Элен, и на доктора, даже на абортируемого ребёнка Ники, но не на результат эксперимента! Спокойствие действующих лиц в операционной не усыпило бдительности агента. В воздухе зависла угроза. Бен усилил внимание, обращая его на самые мелкие детали.

Док отложил аппарат и кивнул Ивану. Помощник резво вскочил и подкатил к доку ещё один столик, накрытый простынёй. Мгновение спустя, на экране монитора сверкнули ещё какие-то инструменты.

Бен пригляделся. Несколько штук никелированных, немного изогнутых палочек цилиндрической формы со слегка закруглённым концом.

Сколько же инструментов требуется врачу, чтобы совершить убийство!

Бен ухмыльнулся, видно у маньяков всегда так. Ему же достаточно обычной женской шпильки! Каждому своё!

Что-то шло не так. Как оно должно идти, Бен не имел ни малейшего понятия, но судя по действиям доктора, операция затягивалась. Профессор то вставлял инструмент, то вынимал его и вновь брал уже отложенный в сторону. На экране монитора крупным планом появились капли пота на лбу хирурга.

– Спазм? – безучастно спросил анестезиолог.

– Спазм.

– Спазмолитик? – насторожился анестезиолог. Передозировка может вызвать опасное для жизни кровотечение. Тогда придётся реанимировать пациентку!

– В двойной дозе! – приказал доктор.

По интонации, по блеску в глазах хирурга и скованности движений похотливой медсестрички Бен догадался, что не напрасно выдал страшную бумагу доктору. Интересно, будет ли считаться двойным убийство матери и плода?

Но слаженные действия врачей не вызывали опасений. Ничего не изменилось. Док продолжал потеть и манипулировать железяками, анестезиолог только один раз глянул на монитор, Иван хладнокровно подавал и возвращал хирургические инструменты.

Не имей Бен профессионального чутья, успокоился бы, как любой обыватель. Но он твердо знал: в операционной возникли крупные проблемы, эксперимент под угрозой срыва. Помочь он не мог, если бы и хотел. Оставалось лишь наблюдать и вовремя смыться.

– Расширяемся! – сказал док.

Анестезиолог кивнул.

Бен заёрзал на крутящемся стульчике.

Медсестричка опять что-то ввела в вену пациентке, Иван подкатил ещё один столик, побольше. Опять началась рутина. Бен вполголоса ругнулся, продолжая наблюдать.

Профессор бросил какие-то щипцы на пол, затем другие. Похоже, выдержка начала оставлять его.

– Где ты набрал этого дерьма? – вскрикнул док, обращаясь к ассистенту.

– Это новый, набор, – ответил Иван.

– Тогда на! Раскрой сам! – док протянул какие-то щипцы помощнику.

Иван уцепился обеими руками за бранши, потянул в разные стороны. Ничего не получилось. Недоумевая, он принялся за другие щипцы. Торопясь, он хватал со столика все подряд, но ни одни не раскрывались. Бен чуть не захохотал во весь голос. Олухи! Кто так готовится к операции?

– Ещё спазмолитик! – недовольно приказал доктор. Его затея с расширением объёма операции не удалась.

– Передозировка – интолерантность! – ответил анестезиолог.

Бен понял, организм Элен не отвечает на вводимые вещества.

– Усильте наркоз – отключите кору полностью!

Пока анестезиолог вполголоса давал распоряжения медсестре, док повернулся к экрану.

– Элен очень не хочет вмешательства внутрь матки, и корой головного мозга заставляет сокращаться мышцы, не давая возможности ввести инструмент. – пояснил он Бену. – Так бывает при сильном страхе перед оперативным вмешательством, либо у экзальтированных личностей. Сейчас мы имеем то и другое.

– Ничего не получится, док? – спросил Бен, но профессор не слышал его, поэтому промолчал.

– Можно работать, – сказал анестезиолог.

Иван вопросительно посмотрел на хирурга: что подать?

– Расширитель Гегара, – сказал док, протянув руку к столику. Не глядя на ассистента, он взял одну из цилиндрических, закруглённых на конце палочек и ввёл куда-то внутрь операционного поля. Затем вынул его и протянул руку за следующим. Следующий расширитель, потолще, он вводил труднее, с силой впихивая его.

Элен дёрнула обеими ногами, свисающими с подножек гинекологического операционного стола.

Док не обратил внимания. Никто из присутствующих не сказал ни слова.

Вот так да, подумал Бен. Даже при двойном наркозе она чувствует боль! Хотя, если бы ему медленно отрезали яйца, наверное, тоже почувствовал бы. Бен отогнал от себя ненужную жалость. В утробе этой Элен враг США, следовательно, всего мира! В конце концов, никто не заставлял её ложиться под Ники.

А док вынул расширитель и вворачивал очередной. Похоже, не получалось. Тогда он извлёк непроходимый инструмент и попытался ввести прежний, меньший по диаметру, но и этот расширитель он протолкнул с трудом. Пациентка дёрнула ногами, жёсткие кожаные фиксаторы возвратили её голени на место.

– Где наркоз? – возмутился док.

– Это, невозможно, профессор! Со следующей дозой получим летальный исход, – тихо сказал анестезиолог, призванный реанимировать людей, а не вгонять их в клиническую смерть.

– Так сделайте невозможное! – неожиданно громко раздался голос Ивана.

Анестезиолог вздрогнул и поглядел на профессора, тот молча кивнул. Ничего не оставалось делать, как указать медсестре на один из шприцев лежащих в стороне от анестезиологического столика.

Медсестра, побледнев, дрожащими руками взяла шприц и, сделав шаг к Элен, замерла в нерешительности.

– Ну! – хором подтолкнули её трое мужчин.

– Давай! – прикрикнул, неслышимый из-за перегородки, Бен.

Медсестра неловко качнулась и выронила шприц. Он почти беззвучно упал на кафельный пол.

– Раззява! – крикнул анестезиолог. – Хорошо, шприц не стеклянный, а то бы разбила! Меняй, иглу и вводи!

Медсестричка подняла шприц, взяла упаковку стерильных игл, принялась лихорадочно вскрывать. Руки её трепетали, ничего не получалось.

– Ладно, вводи грязной иглой. Элен уже всё равно! – разрешил врач.

Но медсестра успела сдернуть иглу и бросить её на пол. Совсем не хотелось убивать коллегу, хоть та не сделала ей ничего хорошего, а одни лишь гадости, по причине своей природной стервозности.

– Дура! – разозлился анестезиолог. – Где тебя только учили?

Он с силой разомкнул судорожно сжатые пальчики медсестры, выхватил шприц, развернулся к столику, взял иглу и начал насаживать её. В это время медсестра неожиданно набросилась на своего начальника, схватив его за руки.

– От сука! – врач скинул с себя хрупкую анестезистку, развернулся и замахнулся кулаком.

Медсестра злобно сверкнула глазами и, прикрыв лицо ладонями, боднула его в живот.

– Чего сидишь? – спросил Ивана док.

Ассистент профессора подскочил, схватил медсестру в охапку и швырнул её в угол. Девушка упала, ударившись головой о сверкающую стенку, забилась в уголок и разразилась рыданиями.

– Заткнись! – крикнул Иван.

Она испуганно повиновалась, зажмурилась от страха и вжалась в стенку, глотая горькие слёзы. Увлечённый ходом операции, доктор не замечал происходящего вокруг него. Ему наконец удалось протолкнуть непроходимый расширитель. Не дожидаясь помощи ассистента, профессор взял кюретку с предметного столика, удобно расположил инструмент в руке и приготовился выскабливать по частям ребёнка Ники и Элен.

Дальнейшие события в операционной совершенно вышли из-под контроля хирурга.

Только острый глаз агента АНБ сумел уловить детали одновременно происходящего.

Вот что прочёл в его рапорте-отчёте об операции «Кюретка» шеф АНБ, Алекс Строэн: «… когда док воткнул кюретку, чтобы разрушить ребёнка Ники, Элен сильнее, чем прежде, дёрнула ногами. Кожаные ремни-фиксаторы, крепившие её бедра к операционному столу, с треском порвались. Тело пациентки выгнулось дугой, правая нога соскочила с держалки и, упав на столик, опрокинула все инструменты на пол. Док застыл от неожиданности, привстал со стула и попытался удержать кюретку. Его рука, соскользнула с рукоятки острого инструмента. Тогда он снял с Элен длинные щипцы, но положить их не смог – столик упал, и рука профессора зависла в воздухе…

Одномоментно, кюретка выскочила наружу.

Одномоментно, шприц в руках анестезиолога с громким хлопком разорвался по шву, расплескав наркотическое вещество. Анестезиолог повернулся лицом к доктору, словно хотел спросить: «Что делать?» – но замер. Его лицо перекосилось от ужаса, глаза едва не выпали из орбит.

В этот миг кюретка зависла в воздухе и развернулась острым концом к профессору. Она покачнулась, прицеливаясь, затем пролетела к доку и пробуравила дыру промеж глаз хирурга. Кюретка поднималась рукояткой кверху, будто невидимая рука управляла ею, быстро вращалась в черепной коробке профессора, производила скоблящие движения и порциями выбрасывала его гениальный мозг наружу.

Пациент почему-то сидел, не шелохнувшись, широко раскрыв уже мёртвые глаза. За несколько движений его мозг был выскоблен из головы и только когда процедура закончилась, тело профессора с грохотом рухнуло на пол.

Анестезиолог, раскрыв рот так, что слетела маска, наблюдал за ходом необычной операции. А кюретка перевернулась в воздухе, теперь острым концом к нему, с космической скоростью влетела в глаз, прошила насквозь череп, выдернув за собой мозги и залп крови.

Одномоментно вскочила на ноги голая Элен, схватила за халат медсестру анестезистку и рванула на себя.

Чернокожий Иван скрылся под операционным столом. А кюретка, пошарив в воздухе, плавно снизилась. Её острый конец поочерёдно нацеливался на мёртвых врачей. В петле застрял застывший от ужаса голубой глаз анестезиолога. Покачнувшись, кюретка спикировала под стол. Хруст выскабливаемых мозгов и лужа тёмной крови, вытекающая из-под стола: засвидетельствовали смерть Ивана.

Обе медсестры, разбив чем-то железным стекло (не успел разглядеть, чем) держась за руки, выскочили в окно.

Не решив искушать судьбу, использовал аварийный выход ХИМа. Доклад об операции «Кюретка» закончен. БЕН ХЕЙВОРД.

Алекс сделал выводы. Всё шло своим чередом, пока профессор не задел ребёнка. Все причастные к преступлению погибли жуткой смертью. Это означало одно: плод Ники под защитой сверхъестественных сил. Но Бен? Почему он остался жив?

Алекс ещё раз взглянул на отчёт, вот и разгадка! Бен остался в живых только потому, что Алекс должен прочесть этот доклад!

Глава 56

– Джил! – спросила соседка, размешивая жарящиеся бобы. – Ты бы хотела иметь ребёнка от Ники?

– Тсс, – зашипела подруга, опасливо оглядываясь.

– Чего испугалась? Я дома одна!

Джил недоверчиво прислушалась. Шипела сковорода, мягко шумел кондиционер, с улицы доносились отдалённые крики играющих детей Шейлы. Джил подозрительно посмотрела на подругу и ухмыльнулась. Хозяйка дома отошла от плиты, встала напротив в ожидании ответа. Обе женщины пристально смотрели в глаза друг другу. Ни одна из них не моргала.

И чего ты молчишь, Джил? Я ведь знаю, какая ты шлюшка!

Или ты дура Шейла, или умело прикидываешься!

Борьба глазами затянулась, в кухне появился запах подгоревших бобов. Первой встрепенулась Джил.

– Шейла, ты оставишь дом без обеда! – вскрикнула она, не отводя взгляда от зелёных глаз подружки.

– А ты бы сказала мне, хочешь? – живо откликнулась Шейла, не шелохнувшись.

Джил отвела глаза, отвернулась, и несколько раз с силой моргнула. Она помассировала веки кончиками пальцев, стараясь не размазать тени и тушь. Переборов желание пустить слёзы, она обернулась. Шейла, казалось, даже не поменяла позу. Она оцепенело стояла и глядела в глаза подруги. Её короткие ресницы вертикально торчали, не двигаясь. Были видны мелкие морщинки в уголках глаз. Лицо подруги окаменело.

– Сдаюсь, – натянуто улыбнулась Джил, подошла к плите и принялась размешивать бобы. – А ты яйцо добавляешь?

Занявшись кухонным делом, она отвлеклась от их беседы. Джил принялась что-то мурлыкать себе под нос. Она всегда напевала, когда готовила. Неожиданно Джил вздрогнула, кто-то взял её за плечи.

– А ведь ты не ответила!

Джил развернулась, оставив ложку в сковороде, опустила руки и злобно глянула на подругу.

– Ты это серьёзно спрашиваешь?

– Почему, нет?

– Ты, действительно, глупа или играешь?

– О чём ты? – удивилась Шейла. Ей совсем не хотелось ссориться из-за пустяка. – Неужели тебе трудно сказать: да или, нет?

– Мне нетрудно, но непонятно, почему ты задаешь мне этот вопрос сейчас!

– Я давно об этом думала, а решила спросить только сейчас, – широко улыбнулась Шейла, отключив плиту.

– А почему ты не спросила месяц назад? – срывающимся голосом спросила Джил.

– Чего ты злишься? Что с того, что я спросила сегодня?

– Ты, в самом деле, ничего не знаешь?

– А! Ты уже беременна от него! – догадалась Шейла. – Вот оно как!

– Нет! – чуть не плача сказала Джил. Она была первой у Ники, и не беременна!

– Нет? Тогда в чём дело? Поясни! – потребовала Шейла.

– Присядь, – пригласила гостья. Хозяйка уселась рядышком. – Наверное, ты думаешь, что я шлюха?

– Что ты! Вовсе нет! Просто у тебя есть хоть маленькая возможность! – выпалила Шейла.

– Да ты сама хочешь забеременеть от Ники! Мать троих детей, не стыдно? – перешла в контратаку Джил.

– Может, хотела – поджала губы Шейла.

– А смогла бы?

– О чём ты? – начала злиться подруга.

– Да о том же! – закатила глаза Джил.

– Конечно, я бы не смогла! А вот ты, смогла! Как тебе удалось? Опыт, а? Сколько километров насчитала промеж своих ног?

– Сколь бы ни было – все мои! А в твоё ведро Ники, даже Ники! И тот, сунуть не смог бы, провалился!

Шейла вскочила, угрожающе размахнулась. Джил увернулась от тяжёлой руки и ухмыльнулась.

– Как, как ты сказала? В ведро? – распаляя гнев, переспросила Шейла, прицеливаясь к вздёрнутому носику рыжей шлюхи. Она уже представила, как кровь брызнет из обеих ноздрей Джил, как та упадёт навзничь, и тогда Шейла покажет ей «ведро»!

Но Джил неожиданно юркнула в сторону и назад, обежала вокруг стола и остановилась напротив, вытянув руки вперёд ладонями.

– Не психуй, Шейла! Я просто разозлилась! Да, да, да! Я хотела этого! И ты хотела этого! Только мы молчали – и дуры! Меня, только поразило, почему ты только сейчас спросила об этом.

– Ты сказала, ведро? – угрожающе прошипела Шейла, раздувая ноздри.

– Прости! Ведь ты тоже сказала о каких-то километрах, не так ли?

– Ты сказала, ведро? – шумно выдохнула Шейла, навалившись всей тушей на стол.

Глаза бывшей одноклассницы горели диким первобытным огнём. Джил схватила стакан с водой и плеснула в лицо Шейлы. Но это не остановило нападающую, наоборот. Джил показалось, что вода зашипела на коже Шейлы. Оставалось только бежать, но, зажатая между столом и стеной, она не могла пробраться к выходу. Шейла схватила стол и опрокинула на подругу. С грохотом раскололся графин, звякнул тостер, едва не упав на ногу Джил.

– Ты сказала, ведро! – во все горло заорала Шейла, приблизившись к обидчице. Их разделяла тонкая пластиковая столешница. Барьер высотой в полметра. Джил присела, пытаясь скрыться под защиту стола, и закрыла лицо ладонями. Увидев тонкие наманикюренные пальцы, Шейла со всего размаху отвесила оплеуху подруге, клацнув зубами от злости. В носик, конечно, не попала, но по затылку получилось. Джил сразу обмякла и скатилась по стене вниз. Не удержав равновесия, Шейла покачнулась и грохнулась набок, сломав своим весом одну из ножек стола. Шейла ударилась головой и потеряла сознание.

Джил очнулась первой, осмотрелась и поспешила на помощь подруге. Она взяла с разделочного стола сифон и брызнула в лицо Шейлы.

Тоник! Вот почему вода пенилась на лице подруги!

Как только Шейла приоткрыла глаза, Джил отскочила в сторону и собралась выбежать вон. Но любопытство удержало её, что теперь сделает Шейла? Злость прошла неожиданно. Точно так же, как и появилась.

– Джил, помоги мне подняться, – попросила Шейла.

Джил с опаской сделала шажок в сторону хозяйки.

– Не бойся меня! – подбодрила подругу Шейла. – Не знаю, что на меня нашло! Правда, не знаю!

Джил поверила и подошла. Она протянула руки подруге, та опёрлась на них и с трудом присела. И тут неожиданно ухватилась за шею Джил.

Гостья оцепенела. Теперь точно, удушит! Кто из них дура? Вырываться бесполезно – можно сломать себе шею. Она покорилась судьбе и приготовилась к смерти.

Шейла действительно с силой обняла подругу и почти задушила в объятьях. Целый ливень слёз обрушился на модельную причёску Джил.

– Прости меня, дорогая! Что же это мы? Какая дикость! Из-за чужого мужика, а? – захлёбывалась в рыданиях Шейла.

– Выпусти, мне больно!

– Прости, прости! – Шейла, отпустила руки, продолжая рыдать. Огромные, с большую жемчужину, слёзы выбегали из её глаз, размазывая дешёвую косметику.

Джил присела рядом, обняла подругу и тоже расплакалась.

– Прости меня, Шейла!

– Прости меня, Джил!

– За что?

– Я ударила тебя.

– Но ведь, я сказала: «Ведро!»

– Ха-ха-ха! – неожиданно расхохоталась Шейла.

Джил испуганно посмотрела на неё.

– С тобой всё в порядке, Шейла?

– Ха-ха-ха! Ты бы посмотрела на нас со стороны!

– А что?

– Мы с тобой выглядим как две потаскушки, только что выпущенные из тюрьмы после десяти лет заключения!

– Почему?

– Зачем мы ругались? О чём спорили? Или никогда не видели члена?

– Почему же? У меня их было несколько километров!

– А в моем ведре уместится не один десяток одновременно!

Они несколько раз повторили эту шутку и ухохотались до слёз. Эти слёзы уже не были крупными и солёными.

Подруги поднялись, умылись, привели себя в порядок, кое-как установили кухонный стол, разогрели бобы с тушенкой, накормили детей и только после этого вернулись к прерванному истерическим взрывом разговору.

– Всё-таки, Шейла, ты спросила меня неспроста.

– Вчера опять показывали его игрушку по телевизору И знаешь что?

– Что? Тебе захотелось поиграть с нею?

– Совсем нет! Эта громадина не вызывает никаких сексуальных чувств, понимаешь?

– У всей Америки вызывает, а у тебя нет?

– Я задумалась. Вспомнила все моменты, когда видела орган Ники. Ведь он страшен своими размерами, не так ли?

– Честно говоря, я видела и побольше!

– Вот и я говорю! Слишком большие – ничего кроме страха не вызывают! Я пригляделась, прислушалась к своему организму и поняла, что не хочу испытать оргазма. Это чувство совсем другое! Я смотрю на него как студентка на анатомии. Как на орган, делающий ребёнка, понимаешь?

– Не совсем.

– А ты вспомни, какие чувства у тебя, вызывает Ники? Ники?

– Никаких.

– А его игрушка?

– Это не игрушка.

– Вот оно! Не игрушка! Я даже не хотела потрогать его, не хотела и смотреть на него!

– Зачем тогда смотрела?

– Джил! Ведь ты не глупа! Ты поняла, что я хотела сказать?

– Ты хотела сунуть его по назначению?

– Как ты догадалась?

– Я думала также. Только раз сунуть, и всё.

– А потом?

– Не знаю.

– Это и есть инстинкт размножения! Потом беременность и роды!

– А ведь точно! Ни одна из его подружек не захотела второго раза! И он не вернулся ни к одной!

– Вот поэтому я и спросила тебя, хочешь иметь ребёнка от Ники? Только не пойму, почему ты так отреагировала?

– Ты ничего не знаешь, – убитым голосом сказала Джил.

– В чём секрет?

– Ники уже нет в живых!

– Ну, ты скажешь! Вчера только я видела фильм с его участием!

– Пройдёт ещё много фильмов, а го уже нет.

– Ужасно.

– Нам придётся забыть о ребёнке от Ники.

– Всегда так! Одним всё, а другим ничего! А ты-то как не смогла? Ведь была близко к нему!

– Разве ты не знаешь?

– Всё-таки ты с ним успела?

– Нет! И никогда не смогла бы! – во весь голос крикнула Джил.

– Я не понимаю. Прости, не понимаю. Ники – душка, он никому не отказывал!

– В том-то и дело, что отказывал!

– Как это? Я видела фотографию одной жирной свиньи, беременной от Ники! Не улыбайся! Я по сравнению с ней просто хорошо упитанная собачонка!

– А видала ли ты, дорогая, хоть одну жену государственного деятеля, беременную от Ники?

– Видела!

– Кого же?

– Погоди, сейчас вспомню, – Шейла почесала затылок.

– Не морщи лоб, дорогая! Ты не вспомнишь!

– Почему?

– А, вот!

– Скажи Джил, а ты пыталась?

– Я? Я буквально затащила его на себя рискнув всем: карьерой, честью! Я могла навсегда потерять мужа, но, не думала об этом. А Ники игриво ущипнул меня за попку и ушёл! – соврала Джил. На самом деле она была Первой у Ники в Голливуде, но пила тогда противозачаточные таблетки из-за шефа, чтоб он сдох!

– А сейчас ты хотела бы Ники?

– Пожалуй, нет.

– И ты не вспоминаешь его?

– Шейла! Что за допрос? Конечно же, я помню Ники.

– Не хотела бы увидеть его фотографию?

– Конечно, нет! Я даже, не вспомню его лица!

– Вот видишь! Ты поняла? Ты не хотела сделать его любовником!

– Пожалуй, ты права. Мне нужен был ребёнок от Ники, это верно. Только я сама не могла догадаться! Мне муж говорил, что спрос на Ники какой-то сезонный. Артистки общаются с ним в течение долгого времени, не заголяя задницы, а потом вдруг затаскивают его в гримёрку! А иные сразу! Зато после того: «Привет, Ники! Бай-бай, Ники!» – и всё. Никаких отношений. Никакой злости и никакой благодарности. Знаешь, я поняла! – Джил подскочила с диванчика, – я ведь тоже не хотела его уже через неделю после его отказа!

– Что ты поняла?

– Я хотела Ники только в опасные дни, вот!

– Значит, я более чем права! – хлопнула в ладоши Шейла.

– Вывод?

– Ники есть русский шпион – диверсант!

– Да ты что?

– Да! И за это его убрали!

– А дети?

– Тс! – прижала пухлый палец-сардельку к полным губам Шейла.

Джил настороженно посмотрела по сторонам.

– Я поняла, – Шейла загадочно блеснула зелёными глазами, – всё, всё поняла! Русские закабалят нас детьми Ники! Все под них лягут! А потом в Америке будут жить одни русские!

– Уверена? – растерянно спросила Джил.

– Иначе и быть не может.

– Да ты что?

– Я женщина! И не какая-нибудь там аналитик с дипломом Гарварда, я чувствую сердцем!

Джил больше ничего не спросила. Распираемая чувством открытия неведомого она наскоро попрощалась и ускакала домой на длинных ногах манекенщицы.

Шейла посмотрела ей вслед и горько усмехнулась. Вот как бывает в жизни. Всё есть у Джил: фигура, заботливый муж с высоким положением, любой любовник – какого пожелает, а счастья нет! Жаль её, дурочку. Повезло однажды, когда будущий муж вытащил её из грязного притона, и всё. Даже от Ники забеременеть не сумела, хоть и хотела. Шейла ещё раз усмехнулась. Всё-таки, есть справедливость в жизни!

А Джил уже позабыла о школьной подруге, её полностью захватило чувство открытой тайны! Захотелось срочно поделиться с кем-нибудь! Джил была уверена, что она сама разгадала истинную цель этого странного «русского», Ники. И все лавры сыщика достанутся именно ей!

Глава 57

– Ну-с, дорогой мой Яков Яковлевич, – потирая руки, сказал профессор Акульев, – не пора ли нам приступить к операции Янус?

– Если следовать учению классиков, – улыбнулся Якушев, он также ощущал необычайный прилив сил и энергии. – Ситуация уже назрела, объективные и субъективные предпосылки на лицо, и пора нам показать своё лицо!

– А если не следовать учению классиков?

– Тогда ещё проще! Я пошлю письмецо от Санчеса по электронной почте моему другу, бедолаге Билли, – Якушев смело развивал свой план, Акульев внимательно слушал. – Сообщу, мол, дорогой Билли! У меня есть вещица, которую ты позабыл на Тибете! Извини, что поздно обращаюсь, но всё было недосуг, коммерция, понимаешь!

– Неплохо. Только не подходит.

– Какие возражения, шеф?

– Он не уверен, что амулет у тебя. Это, во-первых. Во-вторых, Алекс Строэн совсем не знает, о «собачьем зубе»! В итоге, план насмарку! Бен ничего не скажет боссу.

– М-да, – протянул Якушев. – Какой нерадивый агент! Не мог доложить своему патрону самую важную деталь путешествия!

– Чья бы корова мычала! – перебил профессор. – А твоя бы, помолчала!

Якушев умолк и вжал голову в плечи. Вспомнился магический обряд Ро-ланг.

– Не кисни, дорогой Яков Яковлевич! Все вы одинаковы – заместители, правые руки! Ещё от Брута идёт. Даже раньше – до сотворения Мира!

– Как это? – осмелел доцент, приободрённый доброжелательным тоном шефа.

– Историю нужно изучать, батенька! Историю и славянский язык!

– Понял! – загорелся Якушев. – Денница – падший архистратиг!

– То-то! – поучительно изрёк профессор. – Но мы отвлеклись. Есть другие соображения?

– Других нет. Вот если бы был жив Ники…

– Забудь! – отмахнулся профессор. Как любой руководитель он терпеть не мог, даже намёков о собственных ошибках. – Давай лучше обдумаем твой первый вариант.

– Что ещё можно придумать? На любые другие послания придурковатого коммивояжёра Бен не клюнет.

– А ты сделай так, чтобы твой текст стал известен Алексу!

– Но это задачка с тремя неизвестными: что за амулет, где он сейчас, и как заставить Алекса усомниться в преданности своего агента?

– Вот и разреши все неизвестные! Думай, думай!

– Но у меня в голове не умещается!

– Голова маленькая, знаешь, у кого башка большая?

– Что-то помнится, – виновато улыбнулся доцент.

– У лошади! Может быть, Лошадя пригласим подумать? – вкрадчиво спросил профессор. Это не предвещало ничего хорошего, после такого тона следовал грандиозный разнос!

– Не надо! Я соображу сам!

– Времени тебе, дорогой доцент парапсихологии – три дня!

– Яволь! – щёлкнул каблуком Якушев и поспешил скрыться с грозных очей шефа.

Глава 58

– Итак, вы прибыли в Тибет на роды своей жены? – спросил ласковый таможенник у академика.

– Да.

– Виза?

– Визы нет.

– Вы будете арестованы полицией Китайской Народной Республики по подозрению в подрывной деятельности против государства.

– Я не шпион! – запротестовал Апостолов. Он не мог понять, почему его – мировую знаменитость, задерживают и предъявляют чудовищные обвинения?

– А я думаю, что шпион, – улыбнулся таможенник. Недобро так улыбнулся.

– Я, я академик Апостолов!

– Полно вам, Николай Иванович! – сказал таможенник.

Апостолов покрылся липким потом страха. С ним никто не шутит! Вспомнились ужасающие истории о китайских тюрьмах, коленки его задрожали.

– Вы, отец Русской Национальной идеи! – продолжил знакомство академика с его собственными титулами таможенник.

– Именно! Какая тут подрывная деятельность?! – вызывающе вскинул острый подбородок Апостолов.

– А вы вдумайтесь в свою, якобы цель приезда! Вы прибыли в Лхасу рожать?

– Роды у жены. По договорённости с самим Далай-ламой.

– Далай, малай, махалай – мне плюнуть! Где твоя бумага? – взревел таможенник.

– Какая вам ещё бумага требуется? – Апостолов вновь указал на свой загранпаспорт, лежащий на столе перед плоским носом таможенника.

– Это не та бумага!

– Какую надо?

– А я сейчас покажу, какую! – таможенник опустил руку в ящик стола.

Апостолов вздрогнул. Слишком уж приветливо улыбался китаец. Академик замер в ожидании появления воронёного ствола пистолета, вспышки выстрела и смерти.

Но таможенник вынул паяльную лампу, деловито раскочегарил её и направил брызги пламени в лицо академику. Апостолов инстинктивно прикрыл глаза ладонями. Нестерпимо жгло кожу. Таможенник молча продолжал издевательства. Апостолов ужаснулся, его уничтожат ещё до тюрьмы! Вот и увидел своего сына с неведомой гемоглобинопатией! Конец тебе, академик Апостолов! Жжение не прекращалось, но жареным почему-то не пахло. Апостолов встряхнулся, резко отвернулся и ударился об каменную стенку.

Когда он пришёл в себя, не увидел ни таможни, ни таможенника. Он находился посреди ламаистской пустыни под жалящим солнцем, лёжа на спине и прикрывая ладонями лицо.

Он поднялся, огляделся вокруг. От горизонта до горизонта ничего, кроме белесовато серого раскалённого песка! Что-то мешало идти, Апостолов почувствовал тяжесть в плечах, потрогал плечи: какие-то лямки! Так и есть, парашют.

Мгновенно вспомнилось всё. Он пересел в военный самолёт на аэродроме в Дели. Летел в одиночестве, закрытый в какой-то тёмный ящик. Затем кто-то оторвал крышку, бесцеремонно вытащил академика, напялил на него рюкзак и пинком вышвырнул через люк. Автоматически Апостолов выдернул кольцо, и только полёт его стал плавным, тотчас ударило по голове чем-то тяжёлым и обожгло.

Теперь он понял: самолёт взорвался. А его спаситель не назвался. По логике он должен опуститься где-то рядом, а может, его отнесло ветром? И где китайский таможенник?

Нет, это сон, мираж! Апостолов зацепил пригоршню песка из-под ног, разглядел. Это ненормальный песок. Какая-то каменная труха грубого помола. Он улыбнулся своему сравнению и заметил, что губы его потрескались. Академик ощутил сильную жажду. Сколько времени он пролежал на раскалённом песке? Часов не было, похоже, во время аварии оторвался ремешок.

Склонялось к закату солнце, а академик всё шёл и шёл по направлению к нему, постепенно каменная труха становилась крупнее, появились первые камушки, отблёскивающие сединой осколки. Впереди смутно вырисовывались огромные валуны, горы? Это хорошо. Где горы, там пещера, грот что-нибудь подходящее для ночлега. Воодушевлённый надеждой Апостолов бодро зашагал навстречу валунам.

Чем ближе он подходил, тем больше убеждался в своей догадке. Действительно, это горы. Но какие-то непривычные для взора совсем не такие, какие он привык видеть и даже восходить на них во времена студенческой молодости. Кроме двух огромных столбов уходящих в небо до бесконечности, никаких гор не видно! Очень странно!

Это Тибет. Здесь, наверное, есть и не такие чудеса.

Апостолов дошёл до столбов. Они отстояли друг от друга всего в нескольких метрах. Как это он мог издалека различать их по отдельности? Какое-то журчание отвлекло академика от решения оптической загадки. Вода! Это жизнь! Апостолов попытался облизнуть губы, но только оцарапал их шершавым языком.

Журчало и бурлило как раз в промежутке между столбами! Николай Иванович поспешил туда. В кромешной тьме, ориентируясь по слуху, он пробрался к ручью, прильнул губами к воде и жадно глотнул. Вода холодная! Апостолов пил и пил, не отрываясь. Он чувствовал, как вода проходит по пищеводу, попадает в желудок и растягивает его. Когда вода уже не вмещалась в него, академик перестал пить. Он зачерпнул полные ладошки и с удовольствием плеснул в лицо прохладной водицей. Запорошило глаза, кожу обожгло как наждачной бумагой! Апостолов с трудом протёр глаза рукавом и начал отплёвываться от песка. Слюны не было, губы потрескались ещё сильнее, жажда не прекратилась. Что же он пил?

– Приди ко мне, архистратиг! – воззвал он к своему бесплотному покровителю. Уж он-то поможет. Он-то объяснит и подскажет.

– Зачем кричать в тёмную бездну? – раздался голос из-за спины академика. – Ты добился, чего хотел. Поздравляю!

– Я хочу пить.

– Ты же напился!

– Что я пил?

– Что приготовил себе, то и пил!

– Что же я приготовил?

– Стряхни песок с ладоней! Не стану тебе долго объяснять! Лучше один раз увидеть, не так ли?

Кто-то ухватил академика за голову и насильно повернул её влево. В глаза ударил, холодный фосфоресцирующий свет. Апостолов зажмурился.

– Хочу пить! – взмолился он.

– Напьёшься ещё! Успеешь! Смотри! – кто-то нажал на кожу лба академика и потянул её кверху так, что веки вывернулись.

Пришлось смотреть, как приказал падший архистратиг. Мрак сгущался и стал ощутимым. Его можно было пощупать руками, разрезать ножом и даже пожевать. Горизонт, без того невидимый, вовсе исчез. Показалось, что Николай Иванович попал в какую-то ёмкость, наполненную желеобразной тёмной массой. Как ни странно, дышать стало легче, густой воздух наполнил лёгкие прохладой, ощущение жажды притупилось.

Академик смотрел во все глаза, но ничего не видел. Тот, кто сдирая скальп, держал его за голову, отпустил. Апостолов с силой зажмурился и раскрыл глаза. Откуда-то из-за спины появился луч фосфоресцирующего света. Академик попробовал оглянуться, но кто-то с силой схватил голову, не позволяя шевельнуть шеей, и усадил его. Николай Иванович ощутил под собой нечто мягкое, словно опустился в кресло.

– Как в кинозале, – отметил он вслух.

– В кинозале, – повторил металлический голос, – смотри! слушай!

Апостолов так и поступил.

Луч света сфокусировался на противоположной стенке воображаемой банки, в которую заперли академика. Метрах в десяти от него развернулось настоящее действие. На воображаемом экране появилось подобие солнца, затем вырисовывались очертания каких-то предметов. С высоты птичьего полёта показался Кремль, Красная площадь. Какие-то люди шли колонной и скандировали:

– За мир во всём мире! За мир во всём мире!

Вдруг, почти без перехода, появился Белый дом в Вашингтоне. И тут демонстрация, но лозунг другой:

– Каждому по ХИМу! Каждому по ХИМу!

Ещё несколько стран. И всюду звучит этот ХИМ!

Полутёмный кабинет. Несколько человек сидят и что-то решают. Апостолов вгляделся в лица. Ни одного знакомого. Он ожидал увидеть государственных деятелей, но, увы – их не было. Судьбоносные решения, принимали совсем другие люди.

Ба! А вот и знакомое лицо! Апостолов чуть не поперхнулся от неожиданности. Это же Фёдор Федотович!

Акульев встал, пожал руку какому-то сухопарому американцу и начал доклад.

– За прошедший период индивидуальный чип вживлён в целом ряде стран. Результаты не заставили себя долго ждать. Доходы повысились в пять раз!

– И это ещё не предел! – с энтузиазмом поддержал коллегу человек, которому Акульев пожал руку.

– Алекс! – лениво сказал один из присутствующих. – Ты обещал больше!

– Так и будет! – твёрдо пообещал Алекс. – Система глобального контроля захватила все передовые цивилизованные страны!

– И это ты говоришь тогда, как ещё в Соединённых Штатах и в России остаются бесконтрольные люди?

– Россия первой завершит операцию «Маркер»! – с гордостью заявил Акульев. В ответ ему прозвучало недовольное хмыканье. Акульев продолжил: – У нас люди привыкли делать то, что им велят. Уже сегодня ни один человек без МИРа – маркера индивидуального ручного – не сможет выжить!

Большое собрание молча ожидало продолжения аргументации.

– Он не сможет купить продукты, он не сможет уплатить за жилплощадь, он не сможет даже выйти на улицу! Его непременно арестуют и заставят написать заявление с просьбой добровольно принять маркер. Привьют и отпустят!

Собрание посмотрело на Алекса.

– У нас страна – демократическая. Такие методы неприемлемы! – Большое собрание зашумело. Алекс невозмутимо продолжил: – Зато все, уважающие себя люди, уже маркированы. Если Сэм уважает себя, почему бы Биллу ни сделать то же самое? Сэм сможет заработать, деньги в тысячу раз быстрее Билла, не вылезая из постели! А всё за счёт ХИМа! Ещё неделю рекламы, и каждый гражданин США привьёт себе маркер!

Раздались неуверенные хлопки. Алекс и Акульев широко улыбались. Аплодисменты усилились. Оба шефа секретной службы мира купались в лучах славы!

А по узкой улочке бежал маленький мальчик. Он споткнулся и упал, вытянув перед собой руки. Сзади подбежал его папа, поднял сынишку. Испуганно оглядел его ладони. Крупный пот выступил на лбу отца. Он лихорадочно ощупывал запястье ребёнка, наконец, ощутил крохотный чип, перекатывающийся под кожей. Отец с облегчением вздохнул, достал носовой платок и принялся вытирать кровь из разбитого носа ребёнка.

– Как ты меня напугал! Как ты меня напугал! – повторял он, плача от счастья.

* * *

Какой-то бомж, страдая от похмелья и голода, забрёл в опорный пункт.

– Пришёл вживить «мир»? – спросил его дежурный.

– Я слышал, он стоит большие деньги? – вопросом ответил бомж.

– Огромные! – подтвердил представитель власти, вынимая авторучку из ящика стола.

– Тогда, давай! Вживляй, хрен с ним!

– Подпиши! – дежурный сунул под нос бомжу стандартный лист.

– Это что за хреновина такая?

– Это твой электронный номер, «мир», слыхал?

– Точно, дорого стоит?

– Конечно!

– И задаром поставишь?

– Задаром.

– А почему?

– А потому что ты подпишешь вот этот документ. Давай шустрее!

– Не гони лошадей, начальник! Надо мне раскумекать, что тут к чему!

– Чего тут кумекать? Получишь маркер – станешь человеком!

– Так сколь он весит?

– Баксов на сто потянет!

– И всем ставишь?

– Только тем, кто успеет в течение недели, потом за бабки!

– Лепи, начальник! – бомж подмахнул бумагу и подставил руку.

– Левша?

– Ну, – бомж отвернулся. – Всё что ли, начальник?

– Всё. Свободен! – сказал дежурный, вынимая ручку из-под кожи бомжа.

Бич выскочил во двор, быстро свернул за угол. Дежурный опустил пакетик чая в кипяток. Успеется. Пусть бомж ещё пять минут побудет бомжом! А потом дежурный передаст, что ещё один человек, вживил «мир».

– Надо же, сто баксов! – восхищался бомж. Возьму за эту хреновину литру, не меньше!

Он вытащил ржавый складешок и осмотрел левое запястье. Куда этот мудак воткнул свою ручку? Он кое-как отыскал крохотное пятнышко: след от прививки: – Литру, не меньше!

Бомж зажмурился и воткнул остриё ножа под самой точкой укола, колупнул.

Дежурный отпил чаю и позвонил в Центр системы ГК.

– Кажись, вынул зараза!

Бомж не успел убрать нож, как кожа вспузырилась. Его ладонь превратилась в большой воздушный шар, перепачканный мазутом. Бомж не успел матюгнуться, как жар лопнул. Нестерпимая боль заставила, открыть рот, но закричать, он уже не смог: губы раздулись и треснули, глаза вывалились из орбит. Через несколько секунд у помойного бака лежал обезображенный труп, лоскутья кожи свисали с его лица, челюсти плотно сжались от нестерпимой боли, поломав остатки зубов. Сквозь дряблое варёное мясо проглядывали желтовато серые кости.

Апостолов отвернулся и сразу получил оплеуху.

– Сиди, и смотри!

Маленький человечек застыл перед широким экраном монитора. Он с удовольствием наблюдал сцену супружеской близости.

– Ну! Давай её! Давай ещё! Так! Так! – вдохновенно подбадривал он супруга. Затем недовольно отвернулся. – Разве так делают?

Коротышка перебрал кнопки клавиатуры. Супруг неожиданно соскочил с постели, побежал на кухню, вернулся с огромным ножом для рубки мяса и в несколько мгновений изувечил свою жену.

Маленький изварщенец хохотнул и вновь нажал какую-то кнопочку. Словно марионетка убийца супруги припрыгал на кухню, включил газовую конфорку. Затем он сбегал в спальню, приволок за волосы растерзанную жену, сунул её тело в духовку головой и зажёг спичку.

Вспыхнул воздух, домик взорвался.

Апостолов поёжился. Пошла следующая картинка.

В шикарном супермаркете прогуливается молодая нервная особа. Она выбирает сок, встряхивает упаковки, читает и с отвращением пихает обратно на полку. Она прошлась по всему магазину и, похоже, не нашла своего товара. Молодая особа подозвала продавца-консультанта,

Он что-то пролепетал, дежурно улыбаясь и согнувшись в три погибели. Наконец ему удалось убедить несговорчивую и привередливую покупательницу. Она берёт какую-то коробочку и подходит к кассе. Электронный аппарат считывает информацию с пакетика сока, затем молодая женщина кладёт ладонь на экран, встроенный в прилавок кассира. Звучит пронзительный сигнал.

– Извините, мэм! У вас на счёте пусто!

– Как пусто? А ну, проверь ещё раз!

– Мэм, наша аппаратура не ошибается!

Нервная особа хватает коробку с соком и швыряет её в лицо управляющему. Она разворачивается и, не оглядываясь, покидает магазин. У выхода её поджидает наряд полиции.

– Вы нарушили правила приличия. Ввиду вашей финансовой несостоятельности, штраф вам придётся отработать! – вежливо, но строго говорит полисмен. Женщина нехотя соглашается и уходит с полисменами.

Она же. Едва узнаваемая, с растрепанной причёской. Склонилась над унитазом общественного туалета и трет-трёт сухую поверхность, обильно поливая её слезами. На электронном табло сливного бачка светятся цифры. Как ещё далеко до суммы штрафа!

Как чуточку замешкается женщина, так цифры скачут обратно, она вздрагивает, садится на краешек унитаза и плачет навзрыд. А счётчик неумолимо отсчитывает двузначные цифры со знаком минус. Входит полисмен.

– Вы не справляетесь. Вам будет предложена другая повинность!

– Я справлюсь! – в отчаянии кричит женщина, хватаясь за грязную тряпку как за спасительную соломинку, но полисмен отбирает тряпку и выталкивает женщину из кабинки.

Она же. За швейной машинкой. Бешено строчит иголка, лицо женщины светлеет, на установленном напротив табло высвечивается заветная цифра штрафа. Она заканчивает работу с перевыполнением и улыбаясь, пропускает изделие через аппарат, контролирующий качество. Вдруг отчаянно хватается за голову: на табло уже трехзначные минусы!

– Вы не справляетесь!

Еще несколько испытаний с различными видами женской работы. И неизменный вердикт: «Вы не справляетесь»! Женщина не умеет готовить, прибирать, гладить, печатать на машинке – вообще ничего!

Она же. В лёгком купальнике ныряет в глубину океана. Проходит много времени, но никто не выныривает. Темнокожий матрос наконец обращает внимание на табло – сумма штрафа женщины пополнилась. Он вытягивает канат из глубины. На дощатом дне лодки скручивается мокрая верёвка. Один виток, два, десять.... Какая же там глубина? Наконец показывается бездыханное тело женщины. Мёртвой хваткой она держит морскую раковину. Матрос огромным ножом поочерёдно отжимает её пальцы, высвобождает раковину, раскрывает её, морщится, жемчужины нет! Он злобно сплёвывает и выбрасывает за борт бездыханную добытчицу.

Апостолов кивнул. Кого-то ему напоминает эта нервная неумеха.

Зал суда. Подсудимый обвиняется в терроризме повлекшем за собой гибель тысячи человек. Адвокат поёт соловьем. Прокурор морщится. Присяжные негодуют. Судья улыбается, он только что получил на свой чип огромную взятку.

– Заседание суда откладывается! – сообщает судья, стучит молоточком и удаляется под крики недовольной публики. Он входит в свой кабинет, разговаривает с каким-то важным человеком, возвращается в зал.

Никто не успел выйти. На судью смотрят с недоумением. Затем недоумение превращается в умильную маску. Сработала система глобального контроля.

Подходит время вынесения вердикта. Присяжные с вниманием заслушивают гневную речь прокурора, согласно кивают головами и все как один пишут: невиновен!

Под бурные аплодисменты и одобрительную улыбку прокурора террорист покидает зал суда.

– Довольно! – вскрикнул Апостолов.

– Не нравится? – вкрадчиво спросил тот же голос.

– Это фантазии шизофреника! Это бред! Это варварская дикость!

– Это плоды твоей пропаганды, уважаемый Николай Иванович!

– Моей? – удивился академик. – Это национальная идея?

– Нет, – рассмеялся голос. – Национальная идея – это пшик! Так, имидж. Основную работу ты проделал позже, когда усиленно пропагандировал внедрение системы ГК.

– Но ведь ты сам сказал, что это благо!

– А разве нет?

– Какое благо, если у ребенка разбита голова, а его папаша заботится о маркере?

– Голова, разбита, зато жизнь цела!

– Понял, – согласился академик и тут же возразил: – А бомж? Если бы этот бродяга не поспешил освободиться от «мира», он стал бы человеком! Ему бы внушили неприязнь к алкоголю. Он принёс бы пользу обществу! А пухлый извращенец? Для чего он угробил семью? Это тоже польза?

– В семье не без урода! В конце концов, правители системы глобального контроля выявят его художества.

– Так он один из правителей? – возмутился Апостолов.

– Сказано, не без урода! Где ты видел совершенную систему власти?

– Террорист – это тоже издержки?

– Этот эпизод показывает, что люди остались прежними.

– Так же берут взятки, так же оправдывают преступников! – возмущённо заговорил Апостолов.

– Разве ты не доказывал то же самое? Я процитирую: «Система глобального контроля это – не порабощение личности, но расцвет её!»

– И расцветают самые скверные качества.

– Какие уж есть.

– М-да, а где обещанные мною поэты, музыканты, учёные наконец? Они трудятся, поверь, смотреть на них неинтересно.

– Разве? Разве неинтересен человек, зарабатывающий на хлеб честным трудом?

– Конечно, нет! И ты сам знаешь это.

– Я не согласен с такой справедливостью, когда какая-то кучка людей правителей решает судьбы человечества!

– А ты согласен с тем, что за обычную бабскую истерику женщину лишили жизни?

– Она неспособна ни к какой полезной деятельности.

– Значит, ты согласен с её наказанием?

– Можно было не убивать, но…

– Но?

– Она никчемнее бомжа!

– И ты согласен?

– Согласен, – неожиданно для себя согласился академик, самое удивительное то, что он действительно так думал.

– То есть, ты одобряешь всё, что увидел?

– Нет! Это дикость и варварство! Каменный век или того хуже! Да! Да мне жалко эту бабёнку! – закричал академик. – Никто не имеет права лишать другого человека жизни.

– Даже я?

– А кто ты такой?

– Вот это мне нравится! – огромная ручища одобрительно похлопала по плечу Апостолова. Академик ощутил её тяжесть. – Люблю восставших против своего хранителя!

– Если ты хранитель, тогда почему портишь мне жизнь? На это тоже имеешь право?

– Я имею много прав.

– Тогда, кто же ты такой?

– У меня много имён. Тебе я представился архистратигом, в Европе я граф Сен Жермен, в Азии – бессмертный император Фо-Хи. Я князь и король мира, невидимый властитель!

– Сатана, – заключил академик.

– Да. И ты служишь мне!

– Я? Это неправда! Ты обманул меня!

– Ты сам себя обманул! Разве я не архистратиг?

– Падший!

– Зато ты, Николай Иванович, возвысившийся над другими, человек!

– Да, но благодаря моему труду!

– Результат своего труда ты уже видел.

– Как такое могло произойти в считанные дни?

– Этого ещё не произошло, но как лучшему ученику я показал тебе возможности системы ГК. И это только наружная часть айсберга! Именно ты поможешь мне устроить рай на земле!

– Ни за что!

– Ты уже начал помогать!

– По ошибке.

– Не по ошибке, а по внутренней своей сущности!

– Всё можно исправить! – отчаянно воскликнул Апостолов.

– А как? Как ты исправишь? Если ратовал за это?

– Я не знал.

– Ты всё знал. Ты давно отдал мне душу, и выполнял только мою волю. Если не ты, был бы другой, а каково тебе бы было, если не ты первый?

– Я первый клятвоотступник! Ты обманул меня, я дурак!

– Я никого не обманывал! Люди сами выбирают, меня! Почему с самого детства все любят меня?

– Это чепуха!

– А где ты видел такое, чтобы детки играли с ангелочками?

– С ними нельзя, играть! Это свято!

– Да. С ними нельзя. А со мной можно! Дети резвятся с весёлыми чертенятами, умиляются вампирёнышами, спасают шалунов дьяволят! Почему? Потому что со мной весело, со мной всё дозволено. А в церкви? Одни запрещения! Человечество выбрало меня, а ты против?

– Против.

– Ты против самого себя!

– Да. Против самого себя!

– Поздно раскаиваться!

Апостолов сложил пальцы для крестного знамения, поднёс их ко лбу. Тотчас почувствовал нестерпимую боль. Голову разламывало, рука бессильно упала.

– Поздно. Ты, стоя на коленях и кланяясь мне, с удовольствием затевал дискуссии и не крестился. Незачем и теперь.

– Я уже в аду? – робко спросил Апостолов.

– Разве ты не пил обжигающий песок? Разве не увидел плоды своей деятельности на Земле?

– Что ж, я заслужил это.

– Это заслужили все.

– Так, значит, я ещё на земле, а не в аду?

– Благодаря твоей просветительской деятельности это стало одним местом! Ты станешь моей правой рукой среди людей. Будешь управлять миром!

– Никогда! Никогда я не стану пособником дьявола!

– Прочь пафос! Ты уже в Аду, так выбери себе местечко попрохладнее!

– Я заслужил самое пекло!

– Я прощаю, тебя! Люблю гордых!

– Нет! Я никогда не стану помогать тебе! – решил окончательно Апостолов и зажмурился. Он ждал побоев и пыток. Но его никто не тронул.

Над пустыней развеялся мрак. Проглянули первые лучи солнца. Апостолов облегчённо вздохнул. Это всего лишь сон. Мираж. Галлюцинация! Разряжённый воздух породил чудовищный кошмар. Поэтому-то Тибет считается чертогом дьявола. Просто глубоко запрятанные мысли вывернулись здесь наружу. Только и всего. Апостолов успокоился и поднялся на ноги.

Каменные глыбы стояли посреди пустыни. Он смело шагнул в промежуток между столбами и окаменел. Воздух стоял плотной стеной и не пропускал его!

Апостолов присел на жалящий песок и задумался. Он вспомнил всю свою жизнь: до сотрудничества с Конторой и после. Жизнь после – ярко раскрашенная событиями, оттеснила серые будни бытия рядового учёного. Он сделал хорошего больше, чем плохого. Он не заслужил ада.

Апостолов поднялся и подошёл к вратам. Снова его попытка не удалась. Стало страшно. Снова и снова академик пытался пробиться.

В исступлении он бился головой о невидимую преграду, не понимая, зачем. Зачем ему возвращаться назад, через эти чёртовы ворота?

Но академик не хотел повторения кошмара. Николай Иванович разбежался и со всего маху ударился лбом об невидимую стену. Раздался треск костей черепа. Отброшенный назад, он упал и окрасил светло-серый, острый песок ярко алой кровью.

Никто не увидел, как пузырится и пенится кровь академика, как она вздымается бугром, как появляются воронки и затягивают её вглубь пористого покрова тибетской пустыни.

Доцент Якушев доложил начальнику, что академик погиб при взрыве самолёта.

А добровольный Агент Равноапостольной Церкви получил послание от архиепископа. Серый долго сидел и заворожено смотрел на сгоревший клочок бумаги. В голове его навсегда запечатлелся треугольник векторов с зачёркнутым одним звеном…

Глава 59

– И как это понять? – спросил Алекс у вытянутого в струнку Бена Хейворда.

– Это рука Москвы, – пролепетал Бен, не глядя на босса.

– А как ты, профессиональный шпион, не смог разглядеть в «болване Санчесе» человека Акульева?

Бен промолчал. Такого нагоняя он не получал уже давно. Алекс каким-то чутьём всё-таки пронюхал о послании Санчеса Биллу. Запираться не имело смысла, он вдохнул всей грудью и начал говорить. Слова сами соскакивали с языка. Бен не задумываясь, выложил всё, что должен был оказать ещё по приезду из Тибета.

Алекс слушал стоя, его лицо не выражало восторга.

– Кхийсо ее тунг, – убитым голосом закончил Бен.

– Зуб собаки излучает свет, – перевёл Алекс.

Бен в удивлении замер и раскрыл рот.

– Это талисман, который подарил лама?

– Да.

– О том, что ты не доложил об этом сразу, отдельный разговор. А вот почему он оказался у русских – скажешь сейчас!

– Я не знаю. Я очнулся без него!

– Да? – спросил Алекс глядя в глаза подчинённому. От этого взгляда Бен поёжился – так босс смотрит в глаза человеку в последний раз! Скольких агентов проводил Бен на тот свет по приказу Алекса. И на них именно так смотрел босс: внутрь зрачков, не отрываясь.

– Лама это Лошадь, Ботхисаттва! – выпалил Бен и сморгнул, не выдержав тяжести взгляда босса.

Когда Хейворд открыл глаза, он еле сдержался от вздоха облегчения. Алекс всё ещё смотрел, но уже не буравил его мозг. Похоже, Бен произнёс заклинание. И это заклинание подействовало!

– Лошадь? Ты вёл переговоры с Лошадем?

– Я только сейчас сообразил.

– Как?

– Экстремальная ситуация, сэр!

– Уверен?

– Точно! Это был Лошадь. Вот почему он мне морочил голову! – возбуждённо проорал Бен и резко замолк. Он понял – переговоры с «ламой» были бессмысленны!

– Твоя поездка в Тибет равнозначна визиту в Москву. Ты рассказал о наших планах потенциальному противнику! – как ни странно, голос Алекса не звучал угрожающе. Он говорил самому себе, оценивая ситуацию.

– Русские всё уже знают, – продолжил мысль босса Бен. Оправдываться бесполезно – лучше помочь боссу рассуждать.

– Они в союзе с ламой. Возможно, они наблюдают за нами как за копошащимися мурашами, – анализировал положение Алекс. – Боишься?

– Да, – признался Бен. – Извини, босс но как-то с детства опасаюсь мужика, обнимающегося с медведем.

– Вот и я опасаюсь. И только! – улыбнулся Алекс.

– Прикажете ликвидировать этого Санчеса? – решил действовать Бен.

– Ты хоть знаешь, кто это такой?

– Узнаю, – сжал кулаки Бен. – И очень скоро!

– Да прямо сейчас! – улыбнулся Алекс. – Это доцент парапсихологии, Якушев Яков Яковлевич!

– И что, доцент неуязвим?

– Сам Лама не может быть неуязвимым! Но Якушев – это зеркальное отображение тебя! Он – правая рука профессора Акульева!

– Но как можно сравнивать? – не понял и даже обиделся Бен.

– Такой же неряха, как и ты!

Бен Хейворд стряхнул несуществующую пыль с брюк.

– Не в этом смысле, – поправился Алекс. – Он так же безалаберно относится к своим обязанностям, как и ты!

– Как?

– А вот так! Если бы он сразу доложил о тебе, русские уже не искали бы переговоров!

– Я думаю, что мой коллега или близнец доложил сразу. Русские просто выжидали, – поделился соображениями Бен.

– Может быть и так, – задумчиво произнёс Алекс. – Поделись своими планами!

– Надо принять вызов!

– Какой вызов?

– Надо согласиться на переговоры.

– Нам их никто не предлагает!

– Тогда надо предложить самим и выяснить, что известно Русским.

– Им известно всё. А нам – ничего!

– Тем более. Я настаиваю на переговорах.

– Нам не о чём говорить с Москвой.

– Босс, ситуация выходит из-под контроля! – взорвался Бен. – Вся Америка в панике! Говорят только о детях Ники!

– Слышал.

– Говорят о неуязвимости этих детей! Их нельзя уничтожить даже в утробе матери! И это дети от Ники, агента Акульева! Так что, есть доля правды в болтовне домохозяек! О чём они болтают?

– О том, что русские завоевали Америку изнутри! Когда родятся дети Ники, а это уже очень скоро, в США появятся особые граждане. Они станут заражать всех СПИДом, сами оставаясь здоровыми!

– Какая чушь!

– Не без доли правды.

– Система Джи Кей уничтожит их неуязвимость!

– А вдруг нет? – спросил Бен.

– Если нельзя убить детей, надо ликвидировать матерей!

– Это невозможно. Они исчезли. Все до единой.

– Как?

– Совсем, – Бен процитировал заголовки газет. Они кричали об исчезновении при загадочных обстоятельствах самых ярких звёзд Голливуда.

– И никто их не нашёл?

– Никто. Ни ФБР, ни Интерпол. Они как растворились в воздухе!

– Ладно, – сдался Алекс. – Готовь доклад о переговорах с господином Акульевым!

– На каком уровне?

– На самом высоком!

– То есть?

– То есть, личная встреча меня с шефом института парапсихологических исследований Российской Федерации!

– Понял, – сказал Бен и поспешил удалиться.

Алекс задумался. Это всё блеф, или всё это правда? Какие минусы? Альянс русских с ламой, раз. Неуязвимость детей Ники, два. Возможное наличие противодействия маркеру у русских, три.

Какие плюсы? Техническая мощь США – раз! Финансовая зависимость всех стран мира, в том числе и России, от США – два! Полная, готовность людей принять программу ГК – три!

По сути, все плюсы и минусы сводились к первому пункту.

Противостояние ветхого ламаистского колдовства и современной технической мощи сверхдержавы Мира.

Что ж, посмотрим, кто кого?

Глава 60

– Хари Кришна! Хари хари! Хари рама! Хари Кришна! – самозабвенно кричала разноряженая толпа, проходя по широкой улице Мехико.

Великий гуру, выше всех на две головы, шёл первым. Он возглавлял колонну. Широкоплечий русоволосый, он вызывал противоречивые чувства. Для своих, гуру являлся воплощением Кришны, многие зеваки принимали его за большого доброго клоуна и улыбались во весь рот. Немногочисленные русские туристы криво усмехались и переглядываясь друг с другом, догадываясь, что думают об одном и том же.

– Этого бы бугая на шахту! Или землю пахать!

То, что никто из них самих никогда не пахал землю и не был в шахте даже на экскурсии, нимало не смущало.

А гуру продолжал важное шествие, не обращая внимания на окружающее. Одетый в шорты из ярких лоскутков, кроссовки на босу ногу, на спину он накинул что-то вроде футболки, но футболка эта не прикрывала широкую волосатую грудь и солидный живот. На могучей шее гуру висело длинное импровизированное ожерелье, переливающееся в лучах солнца. Основу его составляла жемчужная нить, на разных промежутках которой были подвешены бумажные цветы. Точно такой же бутон был вколот в волосы, а в ушах красовались непарные серьги с добрыми бриллиантами. Похоже, гуру полагался на Кришну и не боялся ограбления. Достаточное количество рослых мужчин в его команде укрепляло чувство безопасности. Гуру шел и выстукивал подобие мелодии на своем странном барабане. Полуголые, размалеванные женщины вились вокруг него. Кто обходил гуру в красивом танце, кто грациозно проплывал. Некоторые неуклюже перебегали ему дорогу и растворялись в движущейся толпе кришнаитов.

На расстоянии пяти шагов сзади шёл молодой мужчина в боевой раскраске неведомого племени. Краска на его тело была наложена так плотно и интенсивно, что невозможно угадать природного цвета кожи. Если кто и видел его в прошлой жизни, то теперь не узнал бы никогда. Кулигу шёл, не торопясь и позволяя движущемуся хороводу беспрепятственно кружиться вокруг Гуру. В руках он нёс транспарант. Кулигу, то поднимал его, то опускал. Временами он поворачивал высоко над головой поднятую, картинку прямоугольной формы размерами в рост человека. Приглядевшись, можно было узнать в изображении кришнаитского бога Вишну, довольно-таки симпатичную молодую девушку, открыто смотрящую на окружающий мир.

Когда Кулигу совершал свои странные движения с портретом, Вишну улыбалась и подмигивала, одежда её переливалась в лучах солнца и создавала иллюзию самостоятельного передвижения, рамка портрета совершенно растворялась, взгляд фиксировался только на движущейся девушке. Казалось, она обращается каждому лично. Улыбается только ему и подмигивает только смотрящему на неё. Кое-кто из зевак так и пятился, отступая от колонны кришнаитов, не отрывая глаз от портрета Вишну. Завороженные, они не успевали отступить в сторону, тогда кружащиеся женщины мягко касались их опахалами из нежной бумаги. После таких прикосновений Вишну кивала и подмигивала им ещё явственнее. Многие, испытав это чувство, специально подставляли лицо танцующей с опахалом девушке.

Когда группа кришнаитов проходила по городу, к ней неизменно присоединялось несколько молодых людей. Они получали новые имена, расставались с прежней жизнью и шли вслед за гуру. Кришнаиты с удовольствием принимали новеньких, обращали их в свою веру и продолжали, бессмысленное для непосвящённых, движение.

Нести портрет, точнее сопровождать Вишну в её движении по миру, позволялось лишь мужчине, холостому и посвященному. Таким был Кулигу. Во время шествия он настолько сливался с изображённым кришнаитским богом, что чувствовал каждое её движение, ощущал дыхание Вишну. Если со стороны казалось, будто Кулигу ведёт Вишну, то на самом деле это Вишну вела Кулигу. В эти моменты весь окружающий мир для Кулигу исчезал, он растворялся во Вселенной. Кулигу чувствовал полное слияние с природой. Впереди стучал барабан, сливаясь с пульсом Кулигу, круговорот танцующих женщин указывал путь, руки и все мышцы тела двигались непроизвольно, не доставляя чувства усталости. Глаза Кулигу ничего не выражали, состояние транса не покидало его до отбоя стука барабана гуру.

Наблюдая за процессией кришнаитов, Серый изучил каждое их движение, каждый ритуальный кивок. В результате проведённого анализа, он пришел к выводу, что в кажущейся суматошной хаотичности прослеживается чётко отлаженная система.

Серый заметил таких кришнаитов, которые вообще не участвуют в обряде. Это обслуга, так он их обозначил. Несколько человек шли в глубине и несли довольно тяжёлые сумки. Физически более развитые мужчины составляли чёткий пантакль в колонне, располагаясь верхушкой геометрического пятиугольника кзади. Это грамотно расположенная охрана. Благодаря их организации, колонна защищена со всех сторон. Двое наблюдают за дорогой, прикрывая гуру с обеих сторон. Другая пара охранников держит под осмотром фланги колонны. Они располагаются чуть позади Кулигу, а самый крупный охранник замыкает шествие. Он не идёт последним – хвост колонны составляют пляшущие женщины и мужчины. Охранник постоянно остаётся незамеченным, что позволяет ему неожиданно появляться в месте опасности. Охранники попеременно обмениваются кодовыми знаками, очень похожими на ритуальные. Они подают знаки друг другу и нижней ступени охраны – отвлекающим. Это две группы расположенные по обеим сторонам колонны. Крикливая, очень шумная группка людей со сворачивающимися и разворачивающимися знамёнами и хвостами из переливчатой мишуры. В определённые моменты, они вынимают свои приспособления, разворачивая их по всей длине, тем самым, закрывая обзор внутрь колонны. Таким образом, ни один фоторепортёр не мог снять что-то запретное для окружающих. В кадр неизменно попадали лишь танцующие и улыбающиеся, довольные жизнью кришнаиты.

Серый не старался определить цель компании кришнаитов. Его интересовало совсем другое. Поэтому он обращал внимание только на детали, способствующие или препятствующие выполнению поставленной задачи. За три дня наблюдения за продвижением кришнаитов, он составил дерзкий и опасный план. В лагерь кришнаитов он не наведывался, незачем. При такой организации охраны это было бесполезным и заведомо провальным мероприятием. Работать в одиночку, без прикрытия тяжело и почти невозможно, но Серому предстояло сделать невозможное. Об этом предупреждал его духовный наставник иерусалимской православной епархии в само начале пути. Нелегал сделал свой выбор и теперь всецело подчинился выполнению самостоятельно поставленной задачи.

Внедрение в стан кришнаитов и вербовка агентов среди них требовали времени и денег, которыми Серый не располагал. Метод наивного убеждения отпадал ввиду фанатичности объекта. Оставалось прибегнуть к самому рисковому средству – разведке боем.

Итак, колонна кришнаитов шла по проспекту де ля Реформ в центре Мехико. Время карнавала. Множество разнаряженых людей заполонило дворы. Колонна шла строго, отделяясь от остальных веселящихся людей. Охрана следила за малейшими движениями зевак. Всё шло по плану и не предвещало никаких неожиданностей. Гуру шёл, барабаня ритмичную дробь. Хоровод кружился Кулигу вёл Вишну. Зеваки пятились. К хвосту колонны присоединялись новоявленные последователи Кришны. Веселье и суматошный грохот толпы свидетельствовали о нормальной обстановке.

Вдруг, внимание охранников привлёк пронзительный сигнал автомобиля. Они как один подали знаки отвлекающей группе и повернули головы в сторону визга сирены. В момент колонна укрылась разноцветными пёстрыми знамёнами, только голова Вишну показывалась из праздничного укрытия.

Сигналила какая-то разбитая легковушка, застрявшая на перекрёстке у отеля Шератон. Экспансивный мексиканец в красном пиджаке и большом сомбреро высунулся из машины через открытый верхний люк и бешено сигналил, брызгая слюной. Обычная картинка для улиц Мехико во время карнавала.

Тем временем закрытый огромными плакатами грузовик почти въехал в правый фланг колонны! Знамёна сильнее развернулись, толпа кришнаитов облепила машину. За транспарантами нельзя было определить ни марку машины, ни её водителя. Гуру прекратил барабанить, а специальные крикуны взвизгивать. Вишну на миг покосилась кзади, затем установилась прямо, как прежде. Ядро колонны замерло. Люди рассыпались вокруг грузовика. Со стороны казалось, кришнаиты встретили своих собратьев, настолько радостно они изображали восторг.

В несколько приёмов охрана оказалась внутри кабины грузовика. Там никого не оказалось!

Тотчас был подан сигнал всеобщей тревоги. Колонна вновь сгруппировалась. Гуру заколотил в свой барабан, сменив ритм и тембр. Прикрытые отвлекающей группой, кришнаиты двинулись с места. Теперь они шли размеренным солдатским шагом, без шума и гама, изображение Вишну скрылось в глубине толпы.

Что-то произошло. Что именно, предстояло выяснить охране. В первую очередь проверена обслуга с ношей: ничего не пропало. Гуру тоже нисколько не пострадал. Охранники пересчитали людей. Получились странные расхождения, слева оказалось больше на одного человека. Справа – меньше на двух! Обменявшись знаками, охрана пришла к выводу, что общее количество людей осталось неизменным – плюс один, минус два. В такой суматохе простая погрешность в исчислении. Колонна двинулась дальше. Гуру забарабанил обычную мелодию, флаги и хвосты скрутились, закружился весёлый хоровод.

Всё вернулось на свои места. Только вот… Вишну исчез!

По сигналу главного охранника, замыкающего колонну, люди рассыпались в разные стороны, образовав плотное кольцо. В центре лежала их поклажа и невредимый бог Вишну. Транспарант лежал на земле. Отпечаток чьей-то грязной подошвы прикрыл половину лица красивой девушки. Теперь она мигала без специальных движений несущего.

Где же Кулигу?

Нет Кулигу!

Пропал Кулигу!

Пропали и личные вещи Кулигу! Два охранника, окружённые прыгающими кришнаитами, устремились назад, к грузовику. Не церемонясь, они разломали фанерные транспаранты, одновременно раскрыли двери и капот автомобиля, но никого не обнаружили. Охранники вскочили на крышу фургона, проломили его покрышку и упали внутрь. Облако пуха вздыбилось над машиной. Охранники выбили дверки фургона изнутри, высыпались на улицу, откашливаясь. Внутри ничего кроме пуха не оказалось. Поняв свою ошибку, охранники рванулись прочь от ложного следа, принялись исследовать прилежащие улицы и переулки. От монумента свободы они исследовали три квартала до улицы Ливерпуля, но безуспешно.

Гуру печально кивнул головой, отменяя поиски. Охранники, готовые разорвать на части виновника пропажи Кулигу, да и его самого, примолкли и занялись своим обычным делом.

А Кулигу, держа в руках Вишну продолжал идти вперёд, подчиняясь магическому стуку барабана. Он шёл и размахивал руками, зажав в каждом кулаке по короткой деревянной палочке точно такой же толщины, как ручки транспаранта кришнаитского бога – авватары Кришны – Вишну. Он ничего не видел вокруг, в состоянии транса, шагал и шагал вперёд, протискиваясь в толпе ряженых. Вдруг барабан гуру резко прекратил бой. Кулигу встал, как вкопанный. Пелена перед глазами исчезла. Он оказался на окраине города возле древней пирамиды. Похоже, все ушли на праздник, и никто не охранял памятник древности. К тому же, эта пирамида вообще не представляла исторической ценности. Рядом с ней, на деревьях провисала верёвка от тяжести мокрого белья. Неподалёку кудахтали куры и копошились в помойке чумазые голодранцы.

Кулигу разжал кулаки, выбросил никчемные палочки. Он огляделся по сторонам и смачно, по-русски выматерился.

Снова в голове застучал барабан гуру. Кулигу подобрал палочки и принялся размахивать ими. Он пошёл прямо на пирамиду, так велел барабан. Прекрасно всё осознавая, он злился, но ничего поделать не мог. Вишну вела его к неименуемой гибели!

Когда Кулигу встал одной ногой на пирамиду, поднял вторую, чтобы наступить на почти отвесную стенку тотчас грохнулся и разбил нос. Барабан гуру неумолимо стучал в ушах, заставляя идти, вместе с Вишну. Кулигу поднялся и, не вытирая кровь с лица, вновь устремился вперёд.

– Мать твою! Куда несут ноги? – выкрикнул он в сердцах, и принялся поносить последними словами гуру, Кришну и Вишну: по отдельности и вместе взятых. Но это не останавливало его ноги, идущие на пирамиду. Руки не слушались, ими нельзя было удержать равновесие.

Они махали в такт барабанному бою и крутили палочки воображаемого транспаранта.

Кулигу упал, снова поднялся и опять пошёл на стену. Так продолжаться не могло! Ноги заметили выщерблины в каменной стене, сейчас стоит только подняться на два-три метра, и Кулигу опять полетит вниз. Теперь в последний раз!

– Господи, Иисусе! Спаси меня! – взмолился он, вспомнив слова из никогда не говорённой им молитвы.

Музыка прекратилась, в ушах ещё шумело, но ноги уже повиновались телу. Кулигу остановился, с силой вышвырнул палочки и обтёр нос голой рукой. Тут он обратил внимание на себя. Голый по пояс, весь разрисован толстым слоем ярких красок. На кого он похож?

– На кого ты похож? – кто-то вслух повторил его мысль. Кулигу вздрогнул.

– Я Кулигу! Харя Кришна! – выкрикнул он по привычке.

– Харя, харя! Оно и видно! – с издевкой продолжил невидимый собеседник.

Кулигу оглянулся. Лицом к лицу напротив него стоял приземистый человек, одетый в карнавальный костюм гнома.

– Я Кулигу! – повторил Ники.

– Афоня! Смирно!!! – рявкнул человек.

Никифоров мгновенно подчинился. Вспомнил, что он Афоня – Ники, Кулигу и ещё неизвестно что!

Российский хакер – голливудская звезда – порнодублёр – агент разведчик – шпион Конторы Акульева – бык производитель – ВИЧ-оружие и наконец истый кришнаит.

А в итоге, простой смертный! Даже смертник. Потому что этот незнакомец – человек Конторы, приговорившей Афоню к смерти! Афоня побледнел и мелко затрясся.

Шпион подошёл к нему вплотную, протянул руки к голове. Афоня зажмурил глаза. Сейчас шпион нажмёт ему на какие-нибудь точки и вмиг умертвит!

Но шпион только ощупал за ушами Афони и снял оттуда миниатюрные передатчики. Афоня не шелохнулся. Серый дунул ему в лицо.

– Открывай глаза, Афоня!

– Я не виноват, – пролепетал Афоня, не уточняя, в чём. Он не виноват ни в чём!

– Это я виноват! – ухмыльнулся Серый.

– Меня послали, меня заставили! – разрыдался Афоня.

– Это лепет труса.

– Я трус! Я не разведчик!

– Ты негодяй и подлец!

– Да, – согласился Афоня. – Но я не предатель!

– Верно. Ты никому не изменял. Ни отечеству, ни своим принципам!

Афоня ободрённо кивнул.

– А ещё ты алкоголик и потаскушник!

– Да, – всхлипнул Афоня.

– Какой милый человек! Во всём сознался. Сядь!

Афоня сел, поняв, что убивать его не станут, по крайней мере сейчас. Всё-таки этот тип русский. Значит, может понять!

– Рассказывай! – приказал Серый и добавил: – С самого начала. Поменьше эмоций и самооправданий! Холодно и кратко, понял?

– Яволь! – по-конторски отозвался Афоня и начал своё повествование. Мозг его мобилизовался и извлёк мельчайшие подробности из самых затаённых уголков памяти. Речь потекла плавно, избегая ненужных слов-паразитов. Афоня прекрасно осознавал, что от его рассказа зависит жизнь.

Он начал со встречи с двупалой старухой, не пропустил ничего и добрался до кришнаитской общины. Тут ему отказала память. Как ни силился Афоня, а сказать не мог ни слова. Вот, попал в общину, и провал в памяти! Очнулся только у подножия пирамиды.

– Я действительно ничего не могу вспомнить! – жалобно сказал Афоня.

Серый молчал.

– Танцы, песни, рис. Ничего конкретного!

– Влип ты, парень, крепко, – заключил Серый. – Даже больше, чем я предполагал.

– Как?! – во весь голос воскликнул Афоня. Ему стало понятно, этот человек ему не враг. Это хорошо. А что крепко влип – очень плохо!

– Скажи, зачем ты лез на пирамиду?

– Я не знаю! Барабан играл в голове, заставляя идти вперёд!

– Ты видел, что можешь разбиться насмерть?

– Да, но ноги шли сами, не подчиняясь мне.

– Почему, ты всё же остановился?

– Не знаю, – Афоня почесал в затылке, – музыка прекратилась сама собой.

– Вспомни, почему музыка прекратилась?

– Кажется, я выматерился.

– Сколько раз?

– Нет, это не то! – согласился Афоня – Что-то произошло другое. А! Вот что! Это ты отключил музыку?

– Нет. Я сам удивился. Музыка играла независимо от моего передатчика. Я отключил её ещё на окраине города.

– Значит, ты?

– Да! Я еле-еле выдернул тебя из лагеря кришнаитов. Заметив, что ты подчиняешься барабанному стуку гуру, я записал его и вывел тебя из колонны. А потом я не мог отключить прибор! Но почему прекратился смертельный для тебя барабанный бой?

– Я сказал, я попросил помощи у Бога! – выпалил Афоня.

– У своего?

– У нашего!

– Как это пришло тебе в голову?

– Я не знаю. Честно, не знаю!

– М-да. Если тебе это помогло, то ты ещё не совсем конченный…

– Наверное, – пожал плечами Афоня. Теперь, когда он рассказал всё, этот человек возьмёт на себя все проблемы!

– И всё-таки, Афоня, у тебя только один шанс спасти свою душу!

– Какой? – с готовностью подскочил Афоня.

– Не спеши. Сядь и слушай!

– Я слушаю.

– Помнишь камеру Матросской тишины?

– К-конечно!

– Это только одна десятитысячная процента страданий, которые предстоят тебе в будущем! Надеюсь, ты понимаешь, что уже погиб?

– Но меня никто не убивал!

– Давно убил. Ты – это совсем не ты! С того самого утра, как нашёл у себя в штанах чужой орган!

Афоня заинтересованно слушал. Об этом он задумывался когда-то и приходил к такому же выводу. Вместе с членом подменили его личность. Всё, что раньше казалось недоступным, стало плёвым делом. Взамен появились проблемы и страхи.

– Ты отдал душу старухе, взамен на, сам знаешь, на что!

– Не может быть! Это сказки, вымысел, болезненная фантазия писателей мистиков!

– Да? А почему ты как баран шёл на пирамиду? Видел, что можешь разбиться, а шёл! Ты же марионетка. Хуже того, зомби!

– Допускаю.

– Я твоего мнения не спрашиваю! Мне наплевать, допускаешь ты мне или нет! Я говорю то, что есть на самом деле. Тебе взамен за душу осуществили пьяную мечту – снабдили огромным инструментом. Контора заметила это и направила тебя в Штаты. Ты должен был сыграть роль российского суперчлена в Голливуде. Неожиданно, независимо от Конторы, ты обнаружил в себе нечеловеческие способности: оплодотворять американок по нескольку за день. И отдавал ты им семя ламы из Тибета. Ты совокуплялся по наитию, как тебе казалось, на самом деле – строго избирательно. Ты не вступил в связь с запрещёнными женщинами и с теми, кто не смог бы от контакта забеременеть!

Афоня молчал. Ему показалось, что внутри него давным-давно кто-то живёт. Он сравнил это с собственно изобретённым компьютерным вирусом. Ради развлечения он придумал когда-то такую штуку, запускал её в компьютер, программа не рушилась, но работала исключительно по желанию Афони хакера.

– А потом тебя раскрыли. Причём, все сразу! В Штатах поняли, что ты человек Москвы. В России, что человек ламы! Почему ты не заболел СПИДом? Потому что защищён противоядием. В клетках ламы оно есть. Контора решила тебя уничтожить, на всякий случай. Об этом ты узнал из сайта деда Гриши, так?

– Да.

– Деда Гришу тоже выкупила та старуха. Это она передала тебе сигнал об опасности! Знаешь, как считают спецслужбы России и США? Они полагают, что тебя растворили в серной кислоте в Брюсселе!

– Ошибки, тут нет? – содрогнулся Афоня. Если его растворили, тогда кто он тогда?

– Это был тульпа – твой материальный двойник! Его послал лама и ввёл в заблуждение спецслужбы.

– Но зачем?

– Ты не понял? Ты же оболочка для ламы!

– Я, это не я?

– Я думал так же, но молитва спасла тебя. Это означает, что ты не весь под властью ламы.

– А кришнаиты? – совсем растерялся Афоня.

– Гуру приказал тебе взойти на пирамиду!

– Но почему, почему я кому-то нужен?

– Ты давно никому не нужен.

– Я могу никого не бояться?

– Ты не понял… Афоня. Ты уже мёртв. Тебе нужен покой!

– Я все понял. Я делал детей какому-то колдуну. Теперь мне дан шанс спасти свою душу, это тело – не моё! Я ненавижу его! Я ненавижу этот проклятый орган! Готов сделать всё!

– Не спеши! Ты сообразителен, но совсем некомпетентен, ты оказался в центре борьбы тёмных и светлых сил.

– Я это понял.

– Ты не понял! Ты не можешь осознавать масштаба этой борьбы! Слышал что-нибудь маркере?

– Электронном индивидуальном номере? Слышал.

– Расскажи!

– Это индивидуальные чипы, вшитые под кожу человеку. Они позволят управлять сознанием людей с помощью единой электронной системы. Чип вшивается в запястье: правшам – в правое, левшам – в левое. Избранным людям – под кожу лба!

– Почему?

– Этот кристалл станет хранить человека. Энергию он будет получать от кристалла за счёт разницы температур: тела и окружающей среды. Кому надо сохранить голову, а кому рабочую руку?

– Понятно. У кого будет эксплуатироваться мозг – тому в голову, у кого рабсила – в руку!

– Да. Всё просто. Но, увы, не реально!

– А реально получить чужой член?

– Но это же колдовство – магия!

– Не без вмешательства нечистого, хочешь сказать?

– Конечно!

– А о печати антихриста слышал?

– Церковь всегда против любого прогресса!

– А скажи мне, пожалуйста, что означают три пустых разделительных полоски в штрих коде?

– Ничего.

– Без них можно обойтись?

– Без разделительных полосок? Нет! База данных перепутается.

– А что они означают?

– Как что? Как что? – возмутился Афоня. В нём проснулся хакер. – Зачем собаке голова, зачем собака хвост?

– Так разъясни мне, глупому! – Серый всё никак не мог взять в толк, как можно использовать Афоню для победы? Ему всё больше приходила в голову идея о ликвидации Ники.

– Ты совсем не глуп! – искренне сказал Афоня. – Ты поймёшь! В любой ЭВМ используется двузначная система, поэтому необходимо разделять потоки информации, чтобы машина не путалась!

– Вижу, ты сам запутался в своих объяснениях.

– Да! Я не учитель и не могу разъяснить легко. Но я скажу проще, без этих полосок информация недоступна для обработки, и не пройдёт ни одна команда!

– Хорошо, я это понял. А какие цифры означают эти полоски?

– Шестёрки!

– А почему?

– Да хрен его знает, почему! – взорвался Афоня. – Какому-то придурку пришло в голову использовать дьявольскую символику. Ради этих паршивых шестёрок пришлось перерабатывать всю конструкцию!

– Значит, можно было ввести в штрих-код другие цифры?

– Ну конечно же! Двойки, например! Они бы были как нельзя кстати! Но одному болвану пришло в голову…

– Заткнись! – прокричал Серый.

Афоня умолк и съежился от неожиданности.

– Как этому болвану имя?

– Я, я не знаю.

– Может, не одному болвану? А может, совсем не болвану?

– Может быть, – протянул Афоня. Внезапно он понял: – Так это метка дьявола?

– А ты не знаешь? «Кто имеет, ум, тот прочти число, зверя, ибо это число человеческое. Число его шестьсот шестьдесят шесть!»

– Значит, при введении штрих кодов уже подразумевалось маркировать людей?

– Да.

– Так рано?

– Что значит, рано?

– На товары-то давно ввели штрих-коды, чтобы люди привыкли и перестали бояться этого числа, чтобы оно примелькалось, чтобы не так страшен стал чёрт!

– Я всё равно не пойму: при чём тут чёрт? Согласен, система глобального контроля даст огромную власть людям, которые её введут и станут управлять ею!

– А сами они, как?

– Так же будут маркированы, но смогут управлять другими, а ими другие не смогут.

– Афоня, ты несёшь чепуху! Тебе не приходило в голову, что разумнее всего систему контроля над миром держать в одних руках?

– В чьих?

– Не будь наивным!

– Неужели, это правда?

– Ты лез на пирамиду?

– Лез.

– Безо всякого маркера?

– У меня другой случай. Ведь я – это не я!

– А кто поручится, что люди, управляющие системой ГК, не уподобятся тебе?

– Никто.

– А кто может поручиться, что правителями станут не твои дети?

– Ты так думаешь?

– А ты сам можешь думать?

– Могу пока.

– Теперь ты скажешь: «Я готов исправить свою ошибку»?

– Скажу, но теперь я не понимаю совсем, чем и как я могу помочь?

– Мне известно, где находится Центр будущей системы ГК. Я знаю, что вскоре маркеры начнут вживлять людям! Я видел сам Хэппи Ленд с экспериментальными людьми, управляемыми системой ГК! Наконец я знаю, что люди готовы принять поклонение именю зверя, которого видел Иоанн Богослов. Того, «который обольщает живущих на земле, чтобы они сделали образ зверя, который имеет рану от меча и жив». Кто не захочет жить вечно? Кто не захочет пользоваться всеми благами?

– Что в этом плохого?

– Ты уже пользовался и знаешь, чем это кончается!

– Я заслужил ад и пойду туда!

– Это ты говоришь потому, что думаешь: «Я умру, и мне станет всё равно». А дело в том, что ты не умрёшь.

– Как это?

– Для тебя Ад воцарится на земле! И тебе, Афоня, предстоит мучиться при жизни! Начиная с тюремной камеры и по нарастающей. И ты не умрёшь ни от одной муки. Будешь умолять о смерти, но умереть не сможешь!

– Тогда убей меня сейчас!

– Какой ты шустрый парень! А вот и не убью! Живи бесконечно и мучайся!

– Ты же хотел помочь? Ты же хотел спасти свою душу? Ты же хотел использовать последний шанс, не так ли?

– Хотел и хочу, но как?

– Я сказал всё, что знаю. Думай!

Они сидели и молчали, не глядя друг на друга. Так прошло много времени. Садилось солнце, небо стало багровым. На землю опускалась прохлада. Тишина резала уши. Дневные птицы улеглись, а ночные ещё не прогнулись. Пацанята удрали с помойки ещё днём, как только увидели двух незнакомых мужчин. И никто не нарушал покоя их мыслей.

Серый не знал, чем полезен Афоня?

Афоня не понимал, чем он может помочь и зачем? В его голове прокрутилась вся жизнь. К сожалению, добрых поступков в ней оказалось очень мало: злые и дурные перевешивали. Почему-то он поверил незнакомцу. Афоня научился верить во всё самое плохое. Оно всегда почему-то неизбежно сбывалось. Афоне совсем не хотелось жить вечно, потому что он – это уже совсем не он! Как странно получается: как пакостить, так это тот другой, который в нём, а как отвечать за это – так это сам Афоня, точнее то, что осталось в себе самом! Нет на земле справедливости!

– Придумал? – пихнул его локтем Серый.

– А? – встрепенулся Афоня. – Да, я придумал! – он сказал так, неожиданно для самого себя. Соврал, получается.

Теперь этот странный человек непременно бросит его! Афоня снова станет Кулигу и будет болтаться по свету. И так бесконечно.

– Ты сказал, что знаешь, где Центр системы ГК? – вопросом на вопрос ответил Афоня.

– И что?

– А мы можем проникнуть туда? – развивал мысль Афоня.

– Что это даст? – спросил Серый, приглядываясь к собеседнику. Что-то происходило с Афоней. Чужеродное начало проявилось в его голосе.

– Там центральный пульт управления, – задумчиво произнёс Афоня.

– Ты спрашиваешь или утверждаешь?

Афоня растерялся. Где-то в глубине мысли, он соображал, но слова выходили совсем другие.

– Это пентагон? – спросил он.

– Хуже.

– ЦРУ?

– Сильнее. Вроде нашей Конторы Акульева.

– Тоже колдуны?

– Только другого уровня. Если наши используют магическую силу, то эти электронную.

– Где эта Контора? В Ленгли, штат Вирджиния? – блеснул знаниями географии Афоня и улыбнулся. Он никогда не знал географии, тем более месторасположение ЦРУ.

– Форт Мид, штат Мэриленд.

– Ха-ха-ха! – вдруг стало безумно весело Афоне.

Серый пристально посмотрел в глаза собеседнику.

– Я просто подумал, ты шутишь! Так получилось, я спросил: «В Вирджинии»? А ты говоришь: «В Мэриленде»! Я о девочке, а ты о бабах! Ха-ха-ха!

– У тебя одно на уме! – улыбнулся Серый.

– Похоже на то, – согласился Афоня – Всё-таки забавно! Вместо девственницы нарваться на свору француженок!

– Афоня! Если ты будешь думать только членом, к тому же чужим, вряд ли будешь полезен.

– Извини.

– Что ты надумал? – Серый встал на ноги. Слишком быстро менялся Афоня. От него уже исходила опасность.

– Надо срочно попасть туда! – Афоня собрал всю свою волю и попытался сосредоточиться, из головы по-прежнему не выходила девственница, попользованная его членом по-французски. – И что там?

– Там сколько персоналу?

– Около двадцати тысяч.

– А бабы есть? – спросил Афоня и ужаснулся. Это сказал не он, а тот, который внутри него!

– Я спросил, что ты там хочешь? – Серый приблизился вплотную.

– Ты не можешь меня убить! – уверенно заявил Афоня. В его тоне сквозило превосходство.

Подчиняясь инстинктивному чувству опасности, Серый набросился на Афоню, сбил его с ног и прижал к земле.

Зрачки Афони быстро расширились. Светло-серый цвет глаз превратился в иссиня чёрный. Изо рта пошла зеленоватая пена, шея напряглась. Мышцы стали похожими на стальные натянутые канаты. Он приготовился к прыжку.

Серый сдавил противника сильнее. Но Афоня не шевелился. Он как будто набирал силу из земли. Серый слегка тюкнул противника по голове. Этого должно быть достаточно, чтобы отключить сознание. Но только не для зомби. Тогда он ткнул Афоню в несколько шоковых точек – бесполезно! Афоня начал выгибаться: медленно, но с огромным потенциалом. Серый понял: через несколько мгновений соперник провернётся колесом и подомнёт его под себя. Учитывая недюжинную силу хлипкого с виду секс-дублёра, рассчитывать на благоприятный исход борьбы не приходилось. Была не была!

Серый использовал запрещённый в спарринге приём и удивился в очередной раз. Обычный смертный, даже специально тренированный человек, уже бы умер от рефлекторной остановки сердца!

Его, действительно, нельзя убить!

Афоня, не обращая внимания на приёмчики своего врага, обопёрся на пятки и стал подниматься. Ещё мгновение, и он подомнёт под себя противника!

Они почти что стояли на ногах. Вопреки всем законам физики, тело Афони разжималось словно пружина. Глаза его ничего не выражали, только хриплое дыхание указывало на то, что Афоня всё-таки жив.

Ещё чуть-чуть и Серый проиграет схватку за жизнь. Он уже явственно представил себя размазанным по наклонной плоскости пирамиды.

– Да воскреснет Бог! – Серый сжал ладонью каменный крест из гроба Господня и припечатал его ко лбу нападающего.

Запахло жжёным.

Тело Афони повалилось на спину. Серый упал на него, оказавшись сидя верхом на груди противника. Его рука словно прилипла ко лбу поверженного Афони. Ощущения жара не было, в воздухе появилось лёгкое облачко пара. Оно быстро улетучилось, унеся с собой запах жжёной серы.

Серый с трудом убрал руку со лба Афони и оторвал крест. Похоже, Афоня умер. Он лежал обмякнув и раскинув руки на его лбу чётко отпечатался ожог в форме креста. Пульса на шее не было.

– Готов, – вздохнул Серый. Присев спиной к трупу, он задумался. Что теперь? Афоня что-то пытался сказать о центре системы ГК.

Наверняка у хакера созрел какой-то план действий. К сожалению, инородное тело победило в нём. Теперь Афоня погиб. Но у Серого не было выхода. Он сам не понял, как всё произошло. Почему он вынул крест? Почему приложил распятие ко лбу противника? Что двигало им? Может быть, все люди поступают так? Им кажется, что их действия неосознанны и непроизвольны. На самом деле, ими движет сверхсила. Очень даже осознанно и вполне произвольно! Только сила эта бывает разной. Кому даётся талант от Бога, от Света, а кому от Тьмы. Последних больше, потому что путь вниз всегда легче. Серый понял, кто спас ему жизнь, и для чего. «На всё воля Божья» прозвучало в голове. В самом деле, разве младенец, принимая помощь, задумывается о том, заслужил он это или нет?

Кто-то тронул Серого за плечо. Он вздрогнул, кувыркнулся через голову и вскочил на ноги, приняв боевую стойку. Серый собрался защищаться: убить или быть убитым. Жёсткая решительность на лице и крайняя напряжённость мышц его тела насмерть перепугали Афоню. Он сел и закрыл голову ладонями.

Серый чуть не рассмеялся от облегчения. Перед ним сидел обычный перепуганный пацан!

– Испугался?

– Д-да! – вскрикнул Афоня и уставился на незнакомца расширенными глазами.

– У тебя случился шок, – сказал Серый.

– Я сплю?

– Ущипни себя! – Афоня захватил кожу в локтевом изгибе и потянул, затем с остервенением принялся крутить пальцами. Ущипнув себя, он открывал глаза, затем вновь закрывал и опять щипал.

– Хватит!

– Я сплю.

– Сейчас оторвёшь себе кожу! Перестань!

– Кто ты? И где я?

– А кто ты?

– Я? Я Афанасий Петрович Никифоров, гражданин Российской Федерации!

– Шутишь?

– Где я?

– В Мексике!

– Это чушь! Это сон!

Серый наклонился и пристально посмотрел в глаза «спящему». Похоже, тот не играл.

– Ты гражданин России, – согласился Серый, – А тут оказался благодаря стечению обстоятельств.

– Каких обстоятельств?

– Может быть, счастливых, а может, трагических.

– Почему я так разукрашен?

– Потому что ты – Кулигу!

– Кто, кто?

– Кришнаит.

– «Харя в раме», что ли?

– Ага, в раме.

– Это сон?

– Перестань валять Ваньку! – Серый схватил Афоню за плечи и сильно встряхнул.

– Что вам от меня нужно?

– Вам? Это кому?

– Ну, Вам же! Кому ещё-то?

– А! – понял Серый. – Приступ вежливости у порнокороля Америки?

– У какого ещё короля? Я что, в дурдоме?

– Может быть.

– Я ничего не понимаю! – в отчаянии Афоня схватился за голову.

– Хорошо, – скажи всё, что знаешь о себе. Возможно, я смогу помочь.

– Почему я должен вам верить?

– Потому что я, твой соотечественник, земляк. Да и есть ли у тебя другой выход?

– Ладно – согласился Афоня. В такую ситуацию он никогда не попадал. Оказаться неизвестно где, неизвестно с кем, да ещё в таком виде. Боевая раскраска ирокеза, ужас!

Ничего не оставалось делать, как рассказать этому мужику обо всей своей жизни…

Глава 61

– И дыханье затая,

В ночные окна,

вглядываюсь я!

– Серёжа, ведь уже весна!

– Да, – согласился Серёжа, прервав старую песню. – А в наших душах уже давно весна!

– А мы пойдём в Церковь на Пасху?

– Нет.

– А почему?

– В этом году её не будет.

– Как?

– А вот так! Праздник отменяется. Мне сказали по секрету, – парень прижал палец к губам и прошептал: – Церковь закроется, и никого не впустят.

– Почему?

– Так бабушка моя сказала. Ей видней, – пожал плечами парень. – А ты заметила, мы третью ночь возвращаемся по этой улице, и только в одном окне горит свет?

– Где? – девушка подняла голову, глядя на тёмные окна двенадцатиэтажки.

– А вон там, на шестом.

– Это не свет! Это от окон отсвечивает.

– Нет. Это свет такой. Почему от других стёкол не отсвечивает?

– Пускай будет свет! Ну и что?

– А кто может жечь такой тускленький, едва заметный свет в три часа ночи, а?

– Какая разница? Может быть человек любит спать при включенном ночнике?

– А может он не спит?

– Он деньги считает!

– Может быть.

– Счастливый!

– Не скажи, какой же он счастливый? Третью ночь не спит! Нам лучше, считать нечего!

– А я бы посчитала!

– Тебе хватит несколько секунд! И днём!

– Ночью романтичней.

– Вот романтик и не спит! И будет он считать деньги день и ночь! – страшным голосом прошипел парень.

– Ерунда! Уже завтра прекратит! – уверенно сказала девушка, обнадёжив парня. Это надо было понимать, что они завтра пойдут этой же дорогой, в этот же час!

– Спорим, не прекратит?

– На что?

– На что хочешь?

– А на интерес!

– Это как?

– Как проспоришь, так и скажу! – загадочно улыбнулась девушка.

– Согласен! – сказал парень, интерес, так интерес. Всё равно он выиграет!

Этот свет горит и днём. Не видать ей интереса, как своих ушей!

Разве мог знать Серёжа, что уже проспорил?

Через четверть часа тусклый свет в окне квартиры, номер 666 рассеялся и исчез без следа. Словно его никогда и не было.

В течение трёх суток Лошадь пытался сконцентрироваться. Он создавал и воссоздавал кииолхор. Свет не подчинялся магу, он рассеивался. В центральной фигурке – Торма появлялся образ увядшего лотоса. Чувствовалось вмешательство другой силы. Кто-то активно мешал Лошадю. Энергия рассеивалась. Лама терял силы. Тогда он решил прибегнуть к помощи гомштенов Тибета.

Маг уселся в позе Будды, пытаясь уловить информацию со своей родины. Но только обрывки мыслей лам доходили до него. Эти бессвязные куски не воспринимались сознанием.

С большим трудом лотос распустился. Ботхисаттвы расположились на листках магического цветка головами вниз!

Лошадь понял, его затея потерпела неудачу. Пришлось срочно мобилизовать остатки сил и вернуть магическую энергию в центральную фигурку. Некогда он разослал чары на всех детей Ники. Теперь пришлось вернуть их, чтобы спасти единственного. Того, который со дня на день родится в Тибете и станет авватарой Великого ламы.

Лошадь вышел из себя. Он не привык терпеть поражения. Если бы его увидел кто-нибудь из Тибета в этом состоянии крайнего бешенства, то лама из Шертен Ниима навсегда утерял бы свой магический авторитет. Непоколебимая, всепобеждающая сила, иссякла. Лошадь попытался отыскать причину. Он медитировал, сосредоточившись на помехе. Оставаясь в позе Будды, Лошадь приподнялся над полом, завис посреди комнаты. Он висел и плавно раскачивался из стороны в сторону, пытаясь определить источник помех. Когда он повернулся лицом к Востоку мощная волна воздуха захватила, ламу и, швырнув в сторону, припечатала к стене!

Лошадь распластался по кирпичной поверхности и стёк на пол. Постепенно из желеобразной массы вырисовалась голова, руки, ноги. Лошадь с большим трудом сел, затем попытался встать. Едва он приподнялся, как его снова бросило на стену.

Маг сжался в комочек и начал медленно растворяться в воздухе. Его телесная оболочка тёмным пятном сфокусировалась в центре, а по периферии исходила фосфоресцирующим светом. Тёмное пятнышко всё сужалось и сужалось. Наконец приобрело форму голубиного яйца. Вдруг, словно лопнула скорлупа, так развалилось тёмное пятно, превратившись в ночную бабочку. Мотылёк завис в воздухе, огляделся и направленно устремился к замочной скважине. Затем, показав матово-серое брюшко, он выскользнул прочь из квартиры.

Тотчас рассеялся неяркий, ничего не освещающий и не дающий тепла свет.

Глава 62

– Шеф, нам ответил сам Алекс! – восторженно доложил доцент Якушев.

– Продолжай, – развалился в кресле Акульев, чувствуя себя победителем.

– Он приглашает коллег, то есть нас, на переговоры! – торжествующе произнёс Якушев.

– Как так, нас приглашает? В какой форме?

– Он предлагает «закончить партию и раскрыть карты»!

– Стало быть, Алекс приглашает нас к себе, – задумчиво произнёс профессор парапсихологии.

– Разве это опасно?

– Для нас? Нет.

– А для него?

– Для него тоже.

– Не понял.

– Никогда не поймёшь, дорогой коллега!

– Но, почему?

– А потому! Посмотри на себя в зеркало! – приказал шеф.

Якушев подчинился.

– Кого ты там видишь?

– Себя, – не чувствуя подвоха, сказал Якушев.

– Конечно, только в каком возрасте?

– В своём, – опять не понял Якушев.

– А видишь ты там не солидного и опытного доцента Якова Яковлевича, а эдакого недоношенного недоросля – Яшку!

– Почему?

– А потому, что! Тебе только шашку в руки, и айда!

Заметив недовольство шефа, Якушев промолчал.

– Ты что собираешься делать?

– Победить!

– Размахивая шашкой перед танковой пушкой?

– А не наоборот? – возмутился Якушев.

– Яков Яковлевич, дорогой ты мой, милейший! Ты заранее считаешь нас победителями?

– Конечно. Ведь шеф, ты сам учил быть уверенным в своих силах!

– В своих, но не в чужих!

– Я не уверен в силах АНБ! – широко улыбнулся Якушев.

– А зря! Кто заказывает музыку?

– Кто платит, – автоматически ответил, доцент.

– Верно! Ты тысячу раз прав!

– С другой стороны, – рассудил Якушев, – без музыкантов нет музыки!

– Дорогой ты мой! И музыка у них, и музыканты у них!

– Что тогда у нас? – смутился вконец Якушев.

– У нас зрители! Те, для кого и должна звучать музыка!

– Вот и я говорю! – обрадовался доцент.

– А говоришь ты чепуху! Помнишь, как в давние времена сгоняли людей на концерты?

– Помню.

– И нужные музыканты всё равно не имели должного успеха, – рассуждал сам с собой Акульев, позабыв про недоумевающего подчинённого. – Пока не появились хлопачи! Помнишь о таких?

– Как же! Я ведь сам правильно рассаживал их в зале, чтобы их хлопки раздевались заразительно и превращали скромные поглаживания ладоней остальных зрителей в настоящую овацию!

– Это наш единственный козырь, дорогой!

– Понял.

– Что ты понял, разреши полюбопытствовать?

– Алекс Строэн имеет инструменты. Он купил музыкантов, ему осталось лишь взмахнуть дирижёрской палочкой. Он уже в вожделении прикрыл веки, представив себе, как весь мир начнёт плясать под его команду! Всё подготовлено, но мир не стал плясать, а инструменты его оказались негодными и нерабочими!

– Верно! Яков Яковлевич, ведь можешь же! Когда захочешь.

– Это обычная логика, никакой магии, – смутился доцент.

– Ты прекрасно понял ситуацию, поэтому попрошу тебя, дорогой, не раскрывать рта во время переговоров! – как отрезал Акульев.

– Яволь, – упавшим голосом отозвался доцент.

– Ты будешь выполнять мои распоряжения, всё! Никакой самодеятельности! Твоё лицо не должно ничего выражать. Ни единый мускул его не должен дрогнуть!

– Понял. Перевоплощусь в ирокеза!

– Вот это правильно! А теперь давай соображать! Что есть у нас, и что они могут противопоставить нам?

Сотрудники института паранормальных явлений принялись разрабатывать диспозицию предстоящего сражения.

Операция «Янус» подходила к завершающему аккорду.

Глава 63

Солнечный диск поднялся над горизонтом. От земли исходила прохлада ночи. Словно в недоумении зависла серо-голубая тьма… Ещё миг, и солнце пошлёт лучи на землю. Его первенцы прикоснутся к верхушкам гор, острых кипарисов и раскидистых пальм, дотянутся до каждой травинки, объявляя начало дня. Следующие его лучи начнут согревать землю, затем – нестерпимо палить, заставляя мечтать о тени и прохладе ночи. А пока ничего такого не было. Природа замерла в ожидании неизбежного начала дня.

К этому мигу Серый закончил свой рассказ.

– А теперь, сравни известную мне биографию Афони-Кулигу с твоей, Афанасия Петровича Никифорова, – предложил он своему собеседнику.

– М-да, – задумчиво протянул Афоня, – Даже не верится. Это случай раздвоения личности?

– Скорее расстроения. Совсем точно – похищения личности!

– Продажа души?

– Может и так.

– Но ведь это всё вымысел?

– Увы!

– Я ничего не помню! – сокрушённо сказал Афоня.

– Верю тебе, – вдруг рассмеялся Серый. – Ха-ха-ха!

– Почему вы смеётесь?

– Так мы же, в стране где свирепствует повальная амнезия!

– А! Понял! Мексиканские сериалы! – догадался Афоня. Он привстал на ноги и спросил. – Я схожу до ветру?

– До чего?

– За уголок.

– Ну да! – понял Афоня.

– Это всё выдумки! – радостно завопил он, вернувшись.

– Что?

– Нет и никогда не было никакого конского члена!

– Вот как? – удивился Серый. Он посмотрел в лицо Афони. В свете зари раскраска воспринималась однотонной и серой, но не она интересовала Серого. Он удивился еще раз. На лбу Афони не было того отпечатка восьмиконечного крестика, который бросался в глаза на закате дня! Может быть, действительно выдумки?

– А ну-ка, открывай свой сидор! – не сдавался Серый.

– Пожалуйста! – с готовностью отозвался Афоня. – Вот моя хакерская телогреечка! Вот пачка любимых чипсов! Вот сигареты! Что ещё?

– Больше ничего? – Серый заглянул вглубь мешка. Действительно, ничего! Что именно хотел увидеть Серый, сам не представлял. Но пустой мешок разочаровал его.

– Я понял! – вскричал Афона. – Я попал в виртуальную игру!

– Вот тебя и завертело! Проверь карманы!

Афоня с готовностью начал расстёгивать многочисленные молнии на любимой курточке. Он лихорадочно вытряхивал карманы, не глядя на извлекаемые предметы! Всякого барахла накопил! Давно уже хотел произвести ревизию, да руки всё не доходили.

На полянке валялись отломанные спички, зубочистка, портсигар с заклинившим замком, короткое портмоне, отрывок замусоленного носового платочка, кусок измятой фотографии и прочее барахло, уже не поддающееся опознанию.

– Вот и всё! – победно улыбнулся Афоня. Он в виртуальной реальности! Все эти рассказы входят в сценарий игры. Игры со счастливым концом!

– Дай-ка мне портмоне, – попросил Серый, протянув руку.

– Возьмите! – Афоня, торжествуя, протянул пустой кошель. Похоже, он выигрывал! Сейчас этот человек ничего не найдёт – Афоня окажется прав и вернётся в реальность! Как хорошо сейчас оказаться дома, в своей щербатой ванне! Напустить побольше пены и беззаботно сдувать пузырьки на кафельный пол!

Но правила игры резко изменились! Лицо Афони вытянулось, волосы встали дыбом, вспотели ладони. Из его пустого портмоне незнакомец поочерёдно извлёк существующие только в мечтах, предметы. Загранпаспорт с фотографией Афони, раз! Кредитная карточка, с огромными суммами баксов, два! Открыточка с изображением фаллоса в человеческий рост и его, Афониным автографом, три.

– Всё правда! – сказал Серый.

– Да, – понурился Афоня, – что же делать?

– Для начала, умыться!

Они сложили сидор и спустились к мутной речушке. Опасаясь крокодилов, Афоня стоял на берегу и плескал на себя воду, зачерпывая её пригоршнями вместе с илом. Он размазывал по телу песок, а затем с трудом смывал его. Оттирая лицо, Афоня зажмурил глаза. В этот момент Серый столкнул его в воду.

– Вы что? Ты что?! – завопил Афоня, выкарабкиваясь на берег.

– Смотри, как посвежел! Так до китайской пасхи тёрся бы! – сказал Серый и задумался. До Пасхи Православной оставалось три дня…

– Вот я вымылся, что теперь?

– Теперь? Приобретём одежду и двинемся в Форт Мид!

– Как?

– Как все законопослушные граждане.

– А нас не вычислят?

– В приличной одежде никто не узнает Кулигу.

– А Ники?

– Никто не запомнил твоего лица. Они помнят совсем другой орган твоего организма. Сейчас ты всего лишь человек, похожий на Ники только лицом.

– Понял, – отлегло от сердца Афони.

– Я могу спасти мир? – вдруг задал вопрос Афоня, когда, они вышли из магазина, одевшись в разноцветные рубашки, соответственно карнавалу – броско и незаметно.

– Можешь спасти душу!

– Спасать душу? А я что? Уже мёртв?

– Ты поразительно догадлив!

– Это чушь! – воскликнул Афоня и осёкся. Серый в ответ воткнул в его руку нож. Афоня не пискнул, он заворожено смотрел, как широкое лезвие выходит из ладони. После чего, он схватил раненую руку и по привычке скорчился. Но боли не было! Это напугало больше, чем проткнутая насквозь рука.

Серый взял в руку ладонь Афони, перевернул её.

– Видишь?

– Вижу – заикающимся голосом подтвердил Афоня. Никакой раны не было! Только хилый шрамчик. – Но, почему?

– Ты парень умный, сам найди ответ! Я устал нянчиться! – Серый развернулся и зашагал прочь.

Афоня посмотрел под ноги. Повезло, нашёл осколок бутылки. Он с размаху всадил его себе в ногу и заорал от дикой боли!

Серый остановился и оглянулся. Афоня продолжал вопить, боясь взглянуть на страшную рану.

– Что кричишь? Смотри, нет ничего!

– Больно!

– А раны нет.

– Точно, – заворожено протянул Афоня, щупая ногу. Под кожей ощущались осколки стекла. Будто, поранился Афоня лет пять назад. Но боль он чувствовал! Когда воткнул осколок бутылки – как кинжал показалось!

– Это нереально, – пролепетал Афоня и ещё раз посмотрел на ногу. Только две капли запёкшейся крови, брызнувшей на тёмные шорты, осталось от его членовредительства.

– В войну за это расстреливали, – мрачно сказал Серый.

– А сейчас?

– Сейчас, я просто уйду.

– Погоди! Разве я не нужен?

– Кому нужен живой труп?

– Но я ведь не вампир, правда?

– А кто тебя знает?

– Не оставляй меня!

– С тобой ничего не случится. Есть паспорт, куча денег – гуляй!

– Но меня схватят! Начнут пытать!

– Дважды ты не умрёшь. Так что, прощай!

– Подожди, подожди! – Афоня хромая, побежал за Серым. – Я придумал! Я всё придумал!

– Однажды ты уже придумал так, что чуть не раздавил меня!

– Это был не я! – выкрикнул Афоня. – Ты же знаешь, что это был не я!

– А сейчас, ты?

– Да! После приложения креста я, не ощущаю никого внутри себя! И я придумал!

– Говори! – приказал Серый, схватив Афоню за грудки. – Только чушь не пори! Иначе я брошу тебя!

– Как только мы попадём в центр системы глобального контроля, – скороговоркой заговорил Афоня, боясь упустить мысль, – тотчас я внедрю свой лично разработанный вирус!

– Тсс, – прошипел Серый и прикрыл ладонью рот Афони. – Не сейчас и не здесь! Скажешь потом.

– Понял, – сказал Афоня. Всё понятно: за ними могут наблюдать. Они остановили машину и направились в аэропорт Мехико.

К удивлению Афони, его никто не узнал. Всем, казалось, наплевать на парочку загулявших туристов. Никто не знал, что он мёртвый! За исключением этого странного человека, который так и не назвал своего имени. Таможенный контроль прошли без инцидентов и неожиданностей, поднялись по трапу самолёта и заняли свои места в салоне.

Афоня молчал. Если нельзя говорить даже на улице, то в закрытом помещении – тем более.

Серый не разговаривал. Он думал. Думал и Афоня. Кто этот человек? Почему он решил помочь? Почему я уже умер, в то же время, ещё нет? Если это ад, то какой-то слишком будничный. Если рай, то слишком приземлённый. Нога побаливала. В мозгу стучало. Тяжело быть ходячим мертвецом! Он усмехнулся. Если незнакомец бросит его, то начнутся сплошные мучения. Его будут ловить, пытать, резать на куски, топить в кислоте. А он не будет умирать, впереди только боль – нестерпимая и нескончаемая. Это и будет адом. Что может быть страшнее? Молить о смерти, получать её в тяжёлых муках, через миг воскресать и снова терпеть нескончаемую боль!

Если Афоня умер как личность и как человек, тогда почему бы ему ни умереть как трупу? Если это виртуальная игра, надо найти выход! Похоже, этот человек знает, как поступить. Афоня сможет ему помочь, отключив систему контроля. Надо только поставить условие: освобождение взамен хакерских услуг!

Афоня совсем устал. Он смежил веки. Интересно, трупы спят? Он зевнул и захрапел.

А Серый ломал голову над планом проникновения в центр АНБ. В своё время он попал в Хэппи Лэнд Алекса. Тогда это казалось таким сложным! И таким пустяком кажется теперь.

В любой стране, при любом строе есть свои предатели. Откуда берётся такая порода? Почему-то шпионы находят их, или они сами находят шпионов? Серый этого не знал. Он считал, что ему просто везло с вербовкой агентов. К тому же, большую часть, своей шпионской деятельности он посвятил пассивному наблюдению за ничем не угрожающими госбезопасности паломниками. Посетить Хэппи Лэнд ему помог Андрюха, поделившись своей агентурой, а теперь?

Серый уже привык работать самостоятельно. Сам себе отдавал приказы, сам же их выполнял. Священник из Иерусалима не командовал, он лишь давал информацию. По последнему его «посланию» можно было заключить, что история с печатью антихриста заканчивается. Чьей победой?..

Как ни странно, именно этот Афоня должен разрушить оба оставшихся вектора.

В салон вошла стюардесса. Улыбаясь ослепительно белыми вставными клыками, она предложила напитки. Серый попросил колу. Стюардесса неловко задела попкой за столик, выпустила из рук поднос и выронила его. Пластиковые стаканчики рассыпались по полу. Резко запахло виски и пивом.

– Извините, – улыбнулась она. – Я сейчас выполню ваш заказ!

Три минуты спустя она появилась снова, грациозно шагая по отмытому полу. Стюардесса дошла до Серого и предложила напитки.

Из четырнадцати стаканчиков только один наполнен колой. Выбора не оставалось. Серый аккуратно снял стакан с подноса и поставил на столик перед собой. Стюардесса ещё раз сверкнула вампирскими клыками и поплыла дальше.

Серый усмехнулся. Люди из третьих стран – сущие дети! Ну кто сказал ей, что это красиво? Четыре сверкающих клыка на фоне желтовато-серых резцов! Хотя, кто его знает. Все так увлечены сатанинской символикой, что ничему не надо удивляться! Она мечтает стать вампиром, что тут такого? Что-то в ней настораживало. Уж слишком шустро она передвигалась по салону. Почему же оступилась после его заказа?

Серый сосредоточился. Подходя в первый раз, сколько стаканчиков несла стюардесса? Не сосчитал. Теряешь квалификацию, нелегал! Осталось только выпить колу и проверить свои подозрения. Серый понюхал стаканчик. Ничего особенного – обычный жжёный сахар в газированной воде. Кругом одни халтурщики!

Сейчас стюардесса двинется назад и обязательно проверит его стаканчик. Интересно, как должна подействовать эта кола? Серый незаметно отлил добрую половину на пол, под сиденье соседа. Это не виски – пахнуть не будет.

Когда стюардесса шла мимо, походя зацепила стаканчик и поставила на поднос. Она не посмотрела на пассажира, но забрала недопитый стакан. Значит, знала, что «лекарство» подействовало. Чего же они хотят? Выкрасть Афоню? Ликвидировать Серого?

Он достал из-под сиденья дорожную сумку, сунул её в объёмный сидор Афони. Серый продолжал наблюдать за проходом. Никто не появился. Афоня продолжал храпеть. Счастливый, хоть и мёртвый. Не потому ли счастливый?!

Бездействие противников давило на нервы. Случайность?

Вспомнился Слон со своими поучениями. «Пуще всего опасайтесь случайных совпадений!»

Серый решил действовать активно. Он тоже «случайно» захотел выйти в туалет, заняв место укромнее, понаблюдать за салоном.

Едва он шагнул за занавесочку, как грохнулся навзничь, потеряв сознание от удара по затылку.

– Теряешь квалификацию! – только и успел подумать Серый.

О его дальнейшей судьбе подумали другие.

Глава 64

Обычно бодрящая и приятная музыка сегодня показалась спящему пронзительной, режущей слух. Уже немолодой мужчина в мягкой пижаме с проседью на висках, выругавшись, приподнялся на локтях. Мотнул головой.

– Что, Скотти? – встревожилась молодая супруга, проснувшаяся от резкого движения мужа, что-нибудь случилось?

– М-м, – промычал Скотт и сел в кровати. – Дурной сон.

– Расскажи!

– Потом! – отмахнулся он, слез с кровати и направился в ванную.

Скотт чувствовал себя усталым и разбитым. Словно не спал всю ночь, как в пору своей молодости. Подумав о молодости, мужчина вздохнул. По привычке достал бритвенные принадлежности и приготовился к ежедневному ритуалу. Скотт намылил щёки и принялся соскабливать щетину. Рука дрожала, как с похмелья, Скотт дважды порезался. Всё раздражало его. Взглянув на себя в зеркало, Скотт ещё больше огорчился. Какой из него плейбой? Сморщенный лоб, густые брови, широкие скулы да обвисшие щёки. Что в нём нашла Джейн? Мало того, что он старше на пятнадцать лет, ещё и небогат! Ещё и раздражён, и зол как все неудачники. Да! Он неудачник! Друзья молодости давным-давно создали собственные компании и зашибают деньги, а Скотт как был рядовым хакером, так остался им. Когда-то он удивил весь мир своими способностями. Большие люди заметили, оценили талант и пригласили к сотрудничеству. С тех пор и пошла жизнь наперекосяк. Хозяева требовали абсолютной секретности бизнеса и воинской дисциплины. Днём или ночью, утром или вечером, неважно, он обязан являться по первому зову босса. Первая жена ушла, прихватив все сбережения. Детей не было. Врач специалист объяснил, это профессиональной вредностью Скотта.

– Излучение, дорогой!

– Какое излучение? – Скотт не понял, а спрашивать посчитал ниже своего достоинства. В самом деле, кто из них человек-компьютер? Кто знает всё об электронике? Конечно же он, Скотт Клайд, – «самый умный человек в мире». Так его называют коллеги и начальство. Притворное признание его достоинств не мешает им нещадно эксплуатировать гениальный мозг. Всё его жалование исчисляется в нескольких сотнях тысяч долларов в год. Тогда как однокашники-посредственности зарабатывают миллионы.

Ему нельзя пить-курить, ему предписано воздерживаться от излишеств в пище и сексе, ему необходимо сохранять ясность ума. Так было всегда. Пока не появилась кошечка, Джейн. Эта девушка заставила Скотта пересмотреть взгляды на жизнь. Если раньше он был доволен судьбой, то теперь понял: это всё не то, чего он хотел. Вспомнились мечты молодости и грандиозные планы юности. Все они растворились в ежедневной рутине, исчезли напрочь эмоции. Когда уходила жена, Скотт спокойно сидел и наблюдал: как она собирает вещи, как переводит счета. Не трогали её оскорбления и обвинения. Ему было наплевать. Словно и не прожили вместе тридцать лет.

– Не хлопай дверью, – посоветовал он. – Ты же знаешь, я этого не люблю.

Конечно же, она хлопнула дверью. Ну и что? Скотт продолжал неподвижно сидеть и тупо созерцать узоры напольного коврика.

Всё это было до. Теперь его жизнь – после. До и после появления рыжей смазливой Джейн. Теперь Скотт мог веселиться, раздражаться, иногда злиться. Если он улыбался, то от всей души! Чувствовалось излучение добродушия от его улыбки. Конечно же, положительных эмоций было больше отрицательных. До сегодняшнего утра. Сейчас всё резко переменилось. Словно кто-то всемогущий взял и перевернул полюса: плюс превратился в минус, север в юг.

Скотт поймал себя на мысли, если бы сейчас бывшая жена «устроила концерт», пожалуй, он смог бы ударить её.

– Скотти! Ты долго? – выкрикнула из постели Джейн.

– Сейчас! – резко ответил он и решил тотчас извиниться.

Джейн нисколько не виновата в том, что на него напала хандра. Скотт вышел из ванной, вытирая лицо махровым полотенцем, улыбнулся супруге. Но это была не его тёплая улыбка, а дежурный смайл. Это почувствовала Джейн.

– Что приснилось? – она встревожено поднялась с постели, села забросила за спину кудлатые волосы.

– Ничего опасного, – пробубнил Скотт и поцеловал её.

– У тебя холодные губы! – сказала Джейн.

– Руки тоже! – раздражённо отметил он.

– Что случилось?

– Я не понимаю. Действительно, не понимаю!

– Ты что-то говорил во сне.

– Я ничего не помню, – солгал он.

– Всё плохо, Скотти?

– Я неудачник! – высказал Скотт вслух мысль, мучавшую его с утра.

– Брось! Так говорят только счастливчики!

– Может быть.

– Вот видишь? Может быть! – Джейн изо всех сил старалась растормошить супруга. Она обняла Скотта за плечи и повисла на нём, раскачиваясь из стороны в сторону.

Захотелось скинуть жену, но он не посмел. Джейн ни в чём не виновата!

– В чём я могу быть виноватой?

– Ты читаешь мысли? – удивился он.

– Нет! Это ты не слышишь собственного голоса. У тебя, дорогой, депрессия!

– Компьютерная?

– Почему же? – улыбнулась Джейн. – Обычная, человеческая!

– Мне кажется, что жизнь не удалась, – признался Скотт.

– Ерунда! Какая жизнь? У нас ещё не было никакой жизни!

Скотт горько улыбнулся: и эмоции-то его механические!

– Что тебя тревожит? Какое-нибудь предчувствие?

– Я ничего не достиг.

– Мне кажется, ты не прав! Извини, я не могу спрашивать о твоей работе но…

– В тебе проснулась журналистка! – Скотт игриво ущипнул супругу.

– А в тебе, мужчина.

– Как мужчина я не удался.

– В смысле? – удивлённо подняла брови Джейн.

– У меня не может быть ребенка.

– Ха-ха-ха!

– Что смешного?

– Ребёнка, у тебя? Ха! Ха! Ха!

– Да! Что тут смешного? Изначально таких людей называли импотентами!

– Это ты-то импотент?

– В первоначальном смысле этого слова. Человек без будущего, без потенциала. То есть, тупиковая ветвь.

– Я так люблю, когда ты рассуждаешь, Скотти, но сейчас ты несешь чушь!

– Почему? – вздрогнул он.

– Потому что у тебя не может быть ребёнка!

– Ты повторила мои слова.

– Извини, Скотт, я не хотела! Я хотела сказать, чтобы был ребенок, нужна женщина! Мужчина сам родить не сможет, вот!

– И не может зачать.

– Но только не ты!

– Не я? Посмотри мне в глаза!

– Смотрю.

– Не понял? Внимательно посмотри, окунись в них!

– Да?! – подпрыгнул вдруг Скотт. – Есть?!

– Именно так, дорогой мой импотент!

– И ты до сих пор молчала?

– Я не была уверена. Всё думала, что ты прав, когда говоришь, что бесплоден.

– А теперь, уверена?

– Ты завёл разговор.

– У тебя, у нас будет ребёнок?

– Да, да, да! У тебя и у меня! У нас будет ребёнок!

– Здорово! Великолепно! – Скотт ухватил Джейн за талию и закружил по комнате. Сделав несколько оборотов, он осторожно опустил супругу в кровать, сел к ней спиной и обхватил голову руками.

– Что? Ты вспомнил кошмарный сон?

– Любопытство – твоя вторая натура!

– Что поделаешь? Это генетическая черта, от Евы!

– Да. Я вспомнил, но стоит ли рассказывать?

– Думаю, да! Я могу помочь. Помнишь, я рассказывала о своём репортаже про прорицателей?

– Х м… Ещё прорицателей нам не хватало.

– Так вот, я кое-что запомнила! Расскажи свой сон!

– Я помню только отрывки.

– Именно яркие отрывки и можно толковать!

– Они все тусклые.

– Но ведь ты запомнил их Скотти?

– Да, Джейн, запомнил. Но снова забыл. А как ты сказала про ребёнка, вспомнил опять. Но только отрывки.

– Расскажи!

– Уже мало времени, – подскочил Скотт. – Может, кофе?

– Кофе?

– Извини, лучше, конечно, сок! Тебе ведь полезен сок? Есть апельсиновый, ананасовый! Я принесу? – не дожидаясь ответа, Скотт убежал на кухню. Получив радостную весть, он испытывал странное чувство. С одной стороны, осуществляется давняя мечта и нужно радоваться, с другой – опустошение души. Как будто его миссия на земле окончена и жизнь больше не нужна. Всё из-за кошмарного сна.

– Милый, что тебе приснилось? – опять спросила Джейн, глядя в глаза супругу.

– Чепуха, – отмахнулся он. – Не стоит обращать внимания.

– Мы и не будем обращать внимание, только скажи, что?

– Я родился во сне.

– Родился? – глаза Джейн округлились.

– Это какая-то чепуха! Знаю, умрёшь во сне – к долголетию и богатству, а родишься – наоборот?

– Знаешь, бывают сны перевертыши, а бывают прямые! У тебя, скорее всего, прямой сон! Вот и разгадка твоей депрессии!

– Кто же рождается в депрессии?

– Роды – самый первый сильный стресс в жизни человека.

– Я действительно проснулся измотанным и усталым, а ещё мне кажется, что я живу последний день.

– Это почему?

– Передо мной во сне прошла вся моя жизнь.

– Отрывками?

– Самыми запоминающимися событиями.

– И чем закончился сон?

– Опять родами. Снова я рождался.

– Может, тебе не стоит сегодня ходить на службу?

– Надо.

– А если обратиться к врачу? Ты сильно устал от этого сна. Я понимаю, каково это, родиться заново! Так оно и будет, Скотти!

– Я военный, и могу обратиться к врачу только после выполнения задания!

– Но сейчас не война, правда?

– Кто знает? – Скотт пожал плечами. – Мне пора!

Он поцеловал супругу, быстро оделся и открыл двери.

– Наш сын не будет военным, – сказал он, выходя из дома. Скотт не дождался ответа. Он знал ответ. Он опаздывал на службу. За время работы в АНБ Скотт Клайд разучился рассуждать. За него всё делали умные, им же созданные, машины.

Только сегодняшний сон и известие от Джейн что-то крутанули в его голове. Возник вопрос: почему? Почему он понадобился начальству в выходной день? Ведь не война! И до пуска системы Джи Кей ещё долго. Электронный контроль действует безотказно. Все степени защиты справляются. Давно уже никто не считывает информацию.

Пребывая в недоумении, он прошёл контроль и спустился к рабочему месту. Недовольство рассеялось, как только Скотт убедился, что из всего вверенного ему персонала, на работе оказалось несколько сотен человек. Даже дежурные были отстранены. Это говорило о сверхсекретности предстоящей операции. Значит, без ведущего специалиста не обойтись. А может быть, это повышение? Может, Джейн права, и его сон в действительности прямой? Он недоволен предшествующей жизнью, так не родиться ли заново?

Скотт доложил Алексу о своём прибытии. Ответа не было.

Скотт насторожился. Так никто и никогда не шутил в их серьёзном заведении. Алекс Строэн всегда приветствовал создателя системы лично и никогда не вызывал на службу напрасно.

На второй сигнал босс не ответил. Алекс Строэн поменял свой код.

Это говорит о сверхсекретности задания или о чём-то ещё?

Скотт начал размышлять. С тех пор как Алекс дал ему задание разработать схему отключения кристалла ГК, их отношения стали прохладнее. Скотт убеждал начальника в невозможности противодействия ХИМу. На что тот только улыбался. Они стали реже видеться.

А теперь Алекс вовсе устранился. Связи с ним не было! Сигнал уходил в Никуда!

Проверка компетенции? Что же, Скотт сейчас отыщет код маркера босса и свяжется с ним напрямую. Пусть это будет сюрпризом!

Входа в систему Джи Кей не было!

Скотт Клайд покрылся холодным потом. Он полностью отстранён. Но вызван на рабочее место, выхода из которого нет. Это не повышение – это смерть! Алекс нашел кого-то поумнее, и этот кто-то взял управление на себя.

Но отец системы Джи Кей он, Скотт Клайд! Даже если «мавр сделал своё дело», мавр никуда не уйдёт! Не было и не будет никакого электронного мозга умнее головы его создателя!

Скотт разозлился и принялся за работу.

Глава 65

– Итак, господа, вы пригласили нас для демонстрации своей силы, не так ли? – широко улыбнулся Акульев, вальяжно развалившись в предложенном ему кресле.

Бен уставился на него, испепеляющим взглядом.

– Не надо меня гипнотизировать, молодой человек! – сделал замечание Фёдор Федотович. И ошеломил противника, процитировав его мысли, – «Сидит тут какой-то профессор и строит из себя всемогущего, не зная, что может и не выбраться отсюда!» Верно, молодой человек?

– Господин Акульев, мы хорошо изучили друг друга, – примирительно сказал Алекс. – Вы приглашены на переговоры. У нас нет цели запугать вас.

– Но зато у вас есть все средства для этого.

– Не прибедняйтесь, профессор! У вас же есть противоядие, не так ли?

– Возможно, – ответил Акульев, отхлёбывая кофе с коньяком. – Чудесный напиток!

– Нектар богов! – подхватил комплимент доцент Якушев.

– Согласен, – мотнул головой Алекс. Он сидел напротив оппонентов и внимательно наблюдал. Эти русские ничего не боялись и старались говорить на равных. Похоже, никто не блефовал. – Вы умеете читать мысли! Это очень хорошо. Сколько у вас человек, обладающих такими способностями?

– Достаточно нас двоих, – уклончиво ответил Акульев.

– А мы обладаем возможностью внедрять мысли! И не одному человеку, а скажу для начала – миллиону людей.

– Смотря какие мысли.

– А какие только захотим! – с вызовом выкрикнул Бен. Его всё больше раздражал Акульев.

– Извините, можно сигару? – простодушно спросил Акульев.

– Конечно. Бен, распорядись!

– У вас принято подчинённым встревать в разговор старших по званию? – деликатно спросил Акульев, пользуясь отсутствием враждебно настроенного Бена Хейворда.

– Полагаю, у нас дружеская беседа, а не официальный разговор, – улыбнулся Алекс. – В нашей стране каждый имеет право высказаться!

– С недавних пор в нашей – тоже, – вздохнул Акульев и добавил: – Только, после старшего.

– Я понял.

– Прошу не истолковать меня превратно, – прижав руку к груди, поклонился Акульев. – Я никоим образом не хочу унизить вашего коллегу, посягнув на демократию!

– Очень хорошо! – поклонился в ответ Алекс.

Якушева передёрнуло. Что за спектакль? Шеф как паяц, Алекс, всемогущий босс АНБ уподобился арлекину. Встреча похожа на дипломатический раут, а не на переговоры враждующих сторон! Его так и подмывало вскочить и одёрнуть обоих начальников, но, подчиняясь внутреннему чувству, доцент только улыбнулся в ответ.

– Ваша сигара, господин Акульев! – предложил Бен, вернувшись.

– Спасибо, дорогой! – от всего сердца поблагодарил Акульев и принялся раскуривать сигару.

– У нас вообще-то не принято курить, – заметил Бен и осёкся под взглядом босса. Он сразу поправился, как мог. – Только самые дорогие гости могут позволить себе портить здоровье.

Что он такого сказал? Почему Алекс чуть не разорвал его на части? Бен решил больше не говорить ни слова. Опасаясь выдать свои мысли, он принялся напевать песенку о милой Клементине, мысленно, конечно. Тотчас в голове прояснилось, чувство постороннего вмешательства испарилось. Бен напевал песенку, выражение его лица стало веселым и приветливым.

– Много лет назад мы были союзниками, – позволил напомнить Фёдор Федотович.

– Да-а, – протянул Алекс. – Золотое время!

– Совместными усилиями мы одолели фашизм.

– И встретились на Эльбе!

– Общий противник объединяет.

– Особенно когда он чрезвычайно силён.

– И многочисленнен! – сказал Акульев, как отрезал. Вопреки ожиданиям Алекса профессор не признал общим противником тибетского ламу!

– Он многолик, – попробовал ещё раз намекнуть Алекс.

– Да и мы не слишком прямолинейны!

– Мы?

– Мы, – спокойно повторил Акульев. – Разве, мы не союзники?

– Как, говорите вы, русские, «можем сварить кашу»?

– Вполне можем.

– Но я позволю себе добавить чуточку американского трезвого взгляда на жизнь, чтобы сварить кашу нужно иметь кое-что, не из топора же её варить? – блеснул знаниями Алекс.

– Почему, нет? – удивился Акульев. – У вас топор, у нас котелок с водой. Дело только за крупой.

– И за дедом с бабкой?

– Конечно.

– Я понял насчёт топора, но с котелком не очень-то, – улыбнулся Алекс.

– Топор, опущенный в котелок с водой, может быстро заржаветь и придти в негодность!

– Но зачем варить кашу из топора?

– Извините, но что мы будем кушать?

– Хорошо! – Алекс поднялся на ноги, – Раскроем карты!

– Для этого мы и собрались, – привстал с места Акульев.

– Итак, у нас топор?

Акульев кивнул.

– В наших руках ХИМ, с помощью которого, завтра мы установим глобальный контроль над миром! Над всем человечеством!

– Покажите мне, пожалуйста, эту вещицу, – попросил профессор.

Алекс кивнул удивлённому Бену. Через несколько секунд Акульев держал в руке кристаллик.

– Хотите фокус? – спросил, он.

– Покажите!

Акульев сунул руку в карман, немного подержал там и вынул. Между пальцами он зажал кристалл. Ничего не изменилось. Алекс улыбнулся. Бен рассмеялся. Якушев хлопнул в ладоши.

– Возьмите обратно ХИМ, дорогой Бен Хейворд.

Бен взял чип.

– Фокус весь, – удовлетворённо произнёс Акульев.

– Похоже, мы остались только вдвоём за карточным столом! – отметил Алекс Строэн. Чип отключен!

Подчинённые переглянулись. Начальники кивнули им в ответ.

Господин Акульев и господин Алекс остались в комнате один на один.

Бен Хейворд и Яков Яковлевич удалились в смежную комнату и, явно игнорируя друг друга, занялись каждый своим делом. Бен уселся за компьютер. Доцент Якушев развалился в кресле, приняв позу релаксанта. С виду задремал, но мозг его в это время блуждал, перелистывая страницы памяти.

– Ваш фокус, господин Акульев, как я понял, заключается в выходе из строя ХИМа?

– Вы верно поняли, коллега, – добродушно согласился Акульев.

– Допустим, вы это умеете. А может так сделать любой гражданин?

– Кхйи со ее тунг!

– Зуб собаки излучает свет, – перевел с тибетского Алекс. – Это талисман тибетского ламы.

– Он существует единственном числе, верно?

– Слушайте, дорогой коллега! – приподнял ладонь кверху Акульев, как бы стараясь прекратись вопросы оппонента. – Первобытный человек добыл огонь. Его трут так и остался в единственном числе.

– Это означает, что самого талисмана у вас нет, – расшифровал. Алекс.

– Разумеется! Мы научились добывать огонь.

– Это разумеется, государственная тайна?

– Нет, дорогой Алекс. Нет! Это моя личная тайна! И доцента Якушева.

– Возможно ли, обезвредить все кристаллы?

– Возможно. Противоядия, хватит. Вы даже представить себе не можете, насколько оно дёшево!

– Отчего же, представляю. Всем собакам не вырвешь зубы, – задумчиво произнёс Алекс Строэн. – Но, знаете, господин Акульев, сколько в природе вымерших видов животных?

– В варварских странах это возможно! – согласился Акульев. – Но в цивилизованных, как уничтожить всех собак?

– Идея коммунизма родилась именно в цивилизованных странах, не так ли?

– Полностью согласен с вами, коллега! Узнав преимущества личного чипа люди попросту разорвут на части всех собак!

– Вот видите! – сокрушённо развёл руками Алекс.

– Конечно, – дружелюбно сказал Акульев. – А вы помните Лошадя?

– Да – ответил Алекс, подавляя желание вздрогнуть.

– Поговаривают, что он неуязвим для системы ГК, – Акульев загадочно закатил глаза.

– И?

– И для всего остального оружия, включая прямое ядерное попадание.

– Сколько таких Лошадей в мире?

– Предостаточно, – Акульев руки сложил крестом.

– Это дети Ники?

– Да. И они разбросаны по всему миру.

– При полном контроле над всеми, сотня человек ничего не решает!

– Вождей Октябрьской революции было меньше сотни.

– С любым можно договориться.

– Вы уже пробовали.

– Талисман был в наших руках! – возразил Алекс.

– А оказался в наших! – парировал Акульев.

– Вы славно отбиваетесь, – с уважением сказал Алекс. – А что скажете на это: «У одного богача украли золотой, обеднел ли он»?

– Вряд ли. И укравшие не разбогатели. Я понял к чему вы клоните, коллега. Золото-то осталось в руках богача?

– И он отольёт таких монет в сотни раз больше!

– Я очень уважаю ваш интеллект, коллега, именно поэтому я здесь!

– Сдаётесь?

– Если бросить прочь символические карты, а представить наш диалог в ином ракурсе, в шахматном, например, то оба мы зашли в тупик. Повторение ходов, помните, такой термин?

– Боевая ничья, коллега, – впервые так обратился к оппоненту Алекс. – Мы зашли в тупик. Шахматная корона не достанется никому?

– Послушайте, Алекс! Разве не в нашей власти, отменить состязание?

– И снова мы пришли к вопросу о сотрудничестве, – улыбнулся Алекс. – Ваши предложения, коллега?

– Обойдёмся без притч, загадок и других методик мозгового штурма! – решительно взмахнул руками профессор. – Что мы имеем? У вас кристалл хима, у нас индивидуальное противоядие, раз! – Акульев согнул палец. – У вас система глобального контроля над личностью, у нас люди, неподвластные ей. Два! – он загнул ещё один палец, держа растопыренную ладонь перед собой. – У вас финансовая мощь всего мира, у нас владение всей информацией. Три!

Алекс кивнул. Кто-то ведь считывал файлы с суперсекретной разработки Джи Кей!

– Эти моменты противостояния не приведут ни к чему. Насколько взаимовыгодно сотрудничество, решать вам, коллега! – Акульев потряс ладонью с тремя согнутыми пальцами и продолжил: – У всех, включая самых Больших людей, вживлён хим! А у нас с вами есть серьёзная защита от постороннего вмешательства! Захотим и обезвредим чужое вмешательство в наши мысли и поступки! – Акульев разогнул первый палец.

Алекс заинтересованно смотрел, многие его мысли совпадали с речью профессора.

– Весь мир зависит от компьютерного разума и прекрасно живёт с этим, не зная, что существуют люди неподвластные системе ГК. А мы, дорогой коллега, знаем и держим этих людей всегда перед глазами. Как? Мы их ставим на высокие посты!

– Как басмачей, в своё время! – сообразил Алекс, глядя на второй разогнутый палец профессора.

– И, наконец, у нас есть точки соприкосновения с теми существами, которые контролируют саму систему глобального контроля, независимо от её создателей. У нас с вами, коллега! – Акульев разогнул последний палец и протянул руку Алексу.

Директор АНБ помедлил, выждав драматическую паузу, и слился в рукопожатии с шефом противоборствующей Конторы.

– Не хватает только фотографа, – улыбнулся Акульев.

Коллеги заказали ленч, решив продолжить переговоры в более дружественной обстановке. Предстояло обсудить многие детали. Те самые тонкости, пренебрежение которыми приводит к крушению самых грандиозных проектов.

Пока шефы приходили к «историческому соглашению», их первые помощники держали под контролем текущую информацию. Чем дольше они изучали обстановку, тем больше у них портилось настроение.

Бена сразу выбило из седла, как только он убедился в неисправности своего ХИМа. Агент АНБ лихорадочно рыскал по компьютерной сети и находил всё больше неприятностей. Доложить Алексу он поначалу не осмеливался, затем их связь исчезла. Может быть, так задумано?

Внутреннее чувство опасности не позволяло расслабиться и положиться во всём на босса. Бен снова и снова перепроверял входящую и исходящую информацию, веря и не веря появлению угрозы.

Якушев медитировал. Радужная аура, с которой он направился в США, постепенно тускнела. Яркие цвета сливались в один блеклый и неопределимый: то ли серый, то ли коричневый. Доцент попытался выйти на телепатический контакт, с шефом, но наткнулся на стену. Профессор закрылся. Вероятно, ему необходимо много энергии. Яков Яковлевич решил самостоятельно разобраться в возникших трудностях и по возможности разрешить их.

Независимо друг от друга, не обращая внимания друг на друга, относясь с неприкрытой брезгливостью к методам друг друга, оба агента договаривающихся сторон занимались одним делом – поиском источника угрозы системе ГК.

Угроза, то фокусировалась в одной точке, то расплывалась по всему полю исследования, проникая в каждую тайну. Поэтому все усилия разведчиков не могли увенчаться успехом.

Сами не осознавая того, они оказались в положении несведущих зрителей художественной выставки. Так люди незнакомые со стилем пуантилизма пристально и внимательно, до боли в глазах вглядываются в картину, но ничего, кроме разноцветных составляющих точек, не видят. Общее изображение не воспринимается ими из-за глубокой сосредоточенности на отдельных деталях.

Их всемогущие шефы, занявшиеся разработкой грандиозных планов, не могли и не хотели помогать коллегам.

– Люди уже готовы к внедрению ГК. У каждого есть индивидуальный штрих-код. Думаю, не будет никаких возражений, если электронный маркер предложим вживлять непосредственно в тело. Это сэкономит людям много времени и денег. У вас ХИМ – ручной индивидуальный маркер. У нас МИР – маркер индивидуальный ручной!

– Он позволит осуществить все мечты обывателя, – сказал Алекс. – Национальная идея в России – Ивану здоровье! Идея процветания в США – Сэму богатство!

– Не совсем цивилизованные страны подчинятся своим правителям, которых сменят дети ламы. Так весь мир будет охвачен системой глобального контроля!

Полная эйфория царила в кабинете Алекса Строэна. И никто не мог её развеять. Никто не мог противостоять всесокрушающей силе новорождённого альянса!

Для осуществления плана оставалось кое-что подчистить, кое-что подобрать, кое-что отрихтовать и подкрасить…

А рядовые сотрудники АНБ продолжали справлять службу. Ежесекундно в центр поступала куча информации, перерабатывалась, складировалась, рекомендовалась к употреблению.

Не теряла бдительности и охрана центра: ни одна мошка, что там мошка, самое слабое дуновение ветерка не оставалось незамеченным электронными и живыми сторожами. Так было всегда.

Во всех Православных храмах мира готовилось празднование Воскресения Христова. И только священнослужители принимали участие в нём. Службы без прихожан раньше не было никогда.

По подземному бункеру АНБ, защищённому от любого проникновения извне, шагал человек в хакерской курточке, держа перед собой каменный крест. И движение его усиливала молитва Богородице, читаемая одновременно всеми священнослужителей мира.

ПРИЗРИ ЧИСТАЯ, МИЛОСТИВНЫМ ТВОИМ ОКОМ, ИЗБАВИ МЯ ВСЯКОГО НАВЕТА ВИДИМЫХ И НЕВИДИМЫХ ВРАГОВ ОСЛЕПИВШИ ЗЕНИЦЫ ОЧЕС ИХ.

Исправно функционировали все степени защиты, не смыкали своих глаз бесчисленные охранники, а человек шёл и не останавливался. Смотрели на него бдительные стражи – и не видели, слушали каждый шорох и не слышали его шагов.

Все на мгновение замирали, а когда хакер миновал их, возвращались к реальности, продолжая нести бдительную службу.

Афанасий Петрович Никифоров точно и направленно двигался к своей цели. Он тоже не замечал охраны и смертельной опасности.

Только один человек в мире сумел вычислить его маршрут.

Когда массивная дверь бесшумно растворилась, Скотт Клайд вежливо поздоровался.

– Здравствуй, Афоня!

– Здравствуй Скотт.

– Присаживайся, – Скотт кивнул на экран монитора. – Полагаю, нам есть о чём поговорить?

Дверь бесшумно затворилась.

Глава 66

В кромешной, бездонной мгле начали появляться звёзды. Они разгорались всё ярче и ярче. Их холодные лучи быстро стали раздражать глаза. Расположение небесных светил не походило на привычное глазу европейца. Не определялись знакомые созвездия: ни Малой, ни большой Медведицы. Зато каждая звезда горела, как полярная! Не похоже и на Южный крест. Может быть, таким видится небо из космоса? Или это в атмосфере иной галактики? Незнакомая картина пугала, но требовала изучения, не смотря на интенсивность ослепительного света. Хотя бы для того, чтобы правильно сориентироваться в пространстве. Или попытаться сориентироваться.

Мало помалу глаза привыкли к раздражению светом. Стали различаться очертания созвездий. Причудливые, как бы размазанные, распластанные звёзды собирались от периферии к центру. Чем ближе к середине круга, тем сильнее небесные светила сжимались, превращаясь в острые, очень яркие точки. В центре они не сливались воедино, наоборот, отскакивали друг от друга!

Получилась картина звёздного неба с абсолютно тёмным пятном в центре. Чёрная дыра была овоидной формы. Радиальное расположение далёких светил что-то напоминало. Что-то знакомое, но изрядно подзабытое, как знание из школьной программы.

Заработала память, извлекая из далёких потайных подсознания похожие картины. Они поочерёдно накладывались на видимое небо, как калька на рисунок, и не совпадали. Мозг заработал на пределе своих возможностей. Заломило голову. Пришлось сделать перерыв.

В расслабленном состоянии картинка изменилась. Проявилась ранее незамеченная деталь: под тёмным пятном, чуть в стороне от центральной оси круга скопились те самые, размазанные и блёклые звёзды. Тёмное пятно и желтое пятно.

Что это напоминает? Строение человеческого глаза!

Никакое не звёздное небо – радиальное расположение светящихся точек, всего лишь, фотопсии – результат удара по затылку. В затылочном отделе мозга находится зрительный центр. Простая физиология, никакой космонавтики.

Постепенно звёздочки превратились в звёзды. Потускнели и растаяли. Перед глазами вновь появилась темнота. Вернулся слух. Сквозь мерное гудение донеслись отрывки фраз на русском языке.

– Он вообще придёт в себя? – спросил глухой слабо узнаваемый, но знакомый голос.

Кто-то ответил на испанском. Настолько быстро, что почти неразличимо. Головная боль не давала сосредоточиться. Веки не раскрывались. Они не казались тяжёлыми, но сжатыми. Глаза завязаны!

– Смотри, Идальго, я парашютов не выписываю! – разозлёно сказал первый голос. – Если угробил человека – убью!

– Угробить никак нельзя! – ответил неизвестный.

Что гудит? Похоже на работающий двигатель. Это похищение? Куда-то везут? Внутри всё опустилось, непроизвольно замерло дыхание. Воздушная яма! Он в самолёте, летящем в Мэриленд.

«Теряешь квалификацию»! – остро прозвучала в мозгу последняя мысль перед ударом по затылку.

– Серый? Живой! – воскликнул знакомый голос. – Ничего ты не теряешь!

Оказывается, он произнёс свою мысль вслух. Кто-то аккуратно снял повязку с глаз.

– Сразу, не открывай глаза! – скомандовал он.

– Андрюха! Что ты тут делаешь?

– Спасаю тебя! – обрадовался Андрюха. Его однокашник не только жив, но и в здравом уме!

– От кого? – Серый с осторожностью раскрыл глаза. Так и есть. Они на борту самолёта. – Где мой спутник?

– Идальго?

– Что за Идальго?

– Ну, эта скотина, которая двинула тебя по затылку! – почему-то радостно сообщил Андрюха.

– Чему ты рад?

– Твоему спасению!

– От кого?

– Понятия не имею. А надо ли мне это знать?

– Я был один? – спросил Серый, приподнявшись на локтях. От быстрого движения помутилось в глазах. Он вновь потерял сознание. В этот раз ненадолго.

– Не делай резких движений, ты ещё не совсем здоров!

– Вместо того чтобы ёрничать, дал бы что-нибудь от головной боли.

– В момент! – Андрюха вызвал стюардессу.

Всё-таки они в гражданском самолёте. Афоня где-то рядом. Серый выпил растворённую таблетку. Теперь он не боялся оказаться усыплённым – рядом Андрюха. Только почему друг не говорит про Афоню? Не знает или морочит голову?

– Ты ничего не помнишь? – спросил Андрюха.

– Абсолютно всё. Стюардесса не эта, другая, с клыками вампира, принесла колу. Не донесла, пролила на пол, вернулась, поставила на столик единственный стаканчик. Остальные были с алкогольным. Когда она шла назад по салону, мимоходом взглянула на меня. Удовлетворенно хмыкнула – спит! Ощущение опасности не покидало меня. Я решил пройти поближе к пилотам, осмотреть салон. Вот тут-то и шлёпнули, по голове! Хочешь, чтобы я вспомнил, что было дальше? Может быть, сказать тебе, откуда ты появился?

– Скажи.

– Понятия не имею!

– Шутишь? Это хорошо! – удовлетворённо хмыкнул Андрюха. Что-то в его тоне настораживало. Он показался слишком самоуверенным.

– Я арестован?

– Да ты что? Ты спасен!

– Я спасён и не связан. Только глаза зачем-то завязали, предварительно тюкнув по голове!

– Не дуйся. Всё в целях твоей безопасности!

– Спасибо. Может, скажешь, что всё-таки произошло?

– Хорошо, – шумно выдохнул Андрюха, – скажу. В пределах своей компетенции, как другу.

Серый внимательно слушал.

– Поступил из Центра сигнал об угрозе нашему агенту нелегалу.

Серый молчал.

– Короче, надо было поспешить на выручку. Опасность третьей степени. Сам понимаешь, никто не захотел влезать. У всех срочно появились неотложные дела, мигом повыскакивала куча важнейшей информации извлечённой из загашников. Все в один миг доказали свою важность и исключительность. Знаешь же, как у нас делается.

– Знаю, – эхом отозвался Серый. В его голосе не отразилось никаких эмоций.

– Я понял, ты влип серьёзно. Вспомнился наш разговор в греческом бистро, ещё кое-какие вещи, – Андрюха не говорил ничего и в то же время сказал очень много. Серый понял, он депортирован. Самолёт летит в Россию.

– Дальше, дело техники. Стюардесса с клыками вампира использовалась в тёмную. Ты обязан был заметить опасность. Ты её заметил.

– Ловушку подстроил ты?

– Скорее выход, чем ловушку. Я не знаю, что тебя ждало там, на земле куда ты стремился, но верю, что твоя жизнь была в большой опасности.

– И поэтому решил ускорить мою смерть, шлёпнув по голове?

– Понимаешь, иначе просто не получилось. Ты слишком знаком со шпионскими штучками. Обезвредить тебя можно было только дедовскими методами.

– Обезвредить?

– Не цепляйся к словам! – улыбнулся Андрюха. – Не будем разводить дискуссий о терминологии! Да, обезвредить, если хочешь. Я не знаю твоей цели, но надо было сбить твой настрой. Вот о том, что ты любой ценой станешь добиваться своего, я прекрасно знаю.

– Ладно, обезвредили, что дальше?

– Идальго немного переборщил, извини. Веришь-нет, я бы сбросил его без парашюта, не приди ты в сознание!

– Верю.

– Что ещё сказать? Ты всё понял.

– Перспективу!

– За тобой осталось прежнее место.

– Врёшь!

– Сам удивлён. Никто и никогда из депортированных не возвращался к прежней деятельности! – похоже, Андрюха говорил искренне. – Тебя только прикрыли, а не отозвали.

– Какие гарантии?

– Ты остался жив, что ещё?

– Ты рассказал всё?

– Хорошо, скажу ещё, – согласился Андрюха. – Не знаю твоего непосредственного руководителя, но похоже, он стал, не популярен. Учитывая и без того огромную утечку кадров, высокое начальство решило вернуть тебя на прежнее место. Понятно, что отстранили от какой-то операции. Но тебе же во благо! Какой смысл погибать за голую идею в наше время?

– Понимаю, – улыбнулся Серый. Ловко поймал его Андрюха! Какие они оба шпионы? Просто паразиты, использующие служебное положение для личной наживы!

– Ты давно пас меня? – чисто профессионально поинтересовался Серый, опасаясь за судьбу Афони.

– С Мехико.

– С какого места?

– От аэропорта. Поступили данные твоего рейса.

– Меня никто не сопровождал?

– Ты что? – расширил глаза Андрюха. – Полторы сотни прикрытия – это никто?

– Почему ты не встретился тогда, и не сказал мне всё по-человечески? – спросил Серый. Он понял, Андрюхе было приказано выявить возможные связи. Куда же дели Афоню?

– Ты знаешь почему, – тихо сказал Андрюха. – Это обычная проверка. Что ты понять не можешь! Если тебя надо было ликвидировать, давно бы сделали. На чужой территории это всегда проще. Если тебя изобличали в чём-то, не стали бы ломать твою операцию! Почему? Ну почему я учу тебя азам?

– Не знаю. Похоже, ты оправдываешь самого себя.

– Чепуха! Мне просто жутко неудобно за травму, нанесённую тебе!

– Профессиональные издержки, – улыбнулся Серый, поглаживая затылок. Не смотря на непринужденный тон и разговор ни о чём, он методично размышлял. Если Афоня ликвидирован, то все усилия напрасны. Операция провалилась. Андрюха городит чушь. Полторы сотни агентов и он сам никак не могли не заметить Афоню! Даже не смотря на конспирацию. Если же Андрюха не врёт, тогда и он сам: и его напарник, костолом Идальго, и «вся группа прикрытия» просто свора мелкоуголовных сошек. Они обучились ремеслу разведчика и успешно используют его исключительно для себя. Кто торгует, кто занимается рэкетом, кто просто балдеет от жизни за границей… Никто не использует своих знаний по назначению. Печально. Серый вздохнул.

– Не грусти, всё нормально! – осторожно похлопал его по плечу спаситель. – Тебе даже не нужно ничего докладывать. Сразу на Землю обетованную! Заодно и я заскочу, посмотрю, как ты там устроился!

– Сколько я тебе должен?

– Ерунда! отмахнулся Андрюха.

– Всё-таки, ты оставил бизнес. Есть издержки!

– Да ты что? – глаза Андрюхи чуть не вывалились. – Мы же – русские! Сегодня я спас тебя, завтра – ты меня!

– Хорошо.

– Замечательно, что есть на свете понятие дружбы!

– Я не забуду.

– Не бери в голову, всё нормально!

– Есть у меня небольшое сомнение, – сказал Серый. – Не пасёт ли меня кто-нибудь ещё?

– Исключено. Всё проверено-перепроверено! Даже не пришлось никого ликвидировать! – Андрюха потёр ладонями.

Доволен своей работой! Тем более, как тогда он проглядел Афоню?

– А где мой багаж?

– Стоп! – вскрикнул Андрюха. – Идальго!

– Что? – ответили в мобильнике.

– Он в первом классе, – пояснил Андрюха, зажав трубку ладонью. – Идальго! Где багаж нашего друга? Моего друга?

– Не было!

– Отбой! – Андрюха отключил телефон. – Не было.

– Как не было?

– Хватит проверять меня! Могу и обидеться! Что за провокационные вопросы? Никакого багажа у тебя не было! Знаю твои стиль «всё своё ношу с собой», налегке.

– Ладно, извини. Тоже профессиональные издержки! Выпьем?

– Пожалуй, – согласился Серый. Он отстранён от операции вовсе не Андрюхой, даже не руководством. И даже думать не хотелось, кем? На всё Божья воля!

Самолёт летел в Тель-Авив.

Глава 67

– Сколько у нас времени? – спросил Скотт. Он только что выслушал Афоню. Его сон сбывался. Скотт не только родился сам, не породил страшного монстра – систему Джи Кей.

– Целая вечность – улыбнулся Афоня.

– Это в философском смысле, а реально?

– Меньше часа.

– Почему я должен верить тебе?

– Вы, янки, никому ничего не должны! Наоборот, весь мир должен вам! – Афоня вынул из кармана гнутый мексиканский нож. Скотт не шелохнулся. Афоня положил руку на лакированный стол. Бледную кисть на чёрную блестящую поверхность. Афоня вычурно размахнулся длинным ножом. Скотт молчал. Через мгновение он увидел, как острое лезвие бескровно пронзило руку гостя. Афоня стиснул зубы от боли и выдернул нож. Он показал ладонь собеседнику – никакого шрама, а хлипкая столешница проткнута до половины!

– На! – протянул нож Афоня. – Попробуй убить меня!

– Зачем? Я понял.

– Ты хочешь такое будущее своему сыну?

– Нет, – Скотт знал, что своего сына не увидит никогда, этот день последний в его жизни. Так пусть подохнет и его монстр!

– За работу?

– За работу!

Оба хакера уселись поудобнее перед экраном компьютера.

– Что ты делаешь? Что набираешь? – удивился Афоня.

– Не удивляйся. Весь Запад давным-давно принял сатанинскую символику. Моя система ничем не отличается.

– Ха-ха-ха!

– Что смешного?

– Мне вспомнилась компьютерная игрушка, в которой пацанёнок шутил и игрался с симпатичным и шкодным чертенёнком. Впрочем, не отвлекайся, Скотт!

– И что? – полюбопытствовал Скотт, не отрываясь от экрана.

– А то! Играл, смеялся, а потом милашка чёртик выскочил с экрана и прищемил ему яйца! Хорошо?

– Поучительно. К сожалению, таких игр нет.

– Разве? Разве мы не доигрались?

– Ты в этом смысле? Пожалуй, доигрались. Постой, постой, я попал!

Скотт взломал хитрейшую защиту. Судя по организации и сложности, она придумана самой машиной. Нечеловеческий разум выстроил её. Вот кого Алекс нашёл на замену Скотту!

– Это и есть сердце системы глобального контроля?

– Да я пробрался к центру, но это ничего не даёт!

– Почему?

– Чтобы разрушить систему необходимо, как минимум, располагать временем в один лунный месяц, – Скотт бессильно опустил руки.

– Что за срок?

– Шестьсот шестьдесят шесть часов! Вот мы и доигрались! – сокрушённо констатировал Скотт.

– Так не бывает! – уверенно сказал Афоня. – Они не могут победить! Вспомни, что ты говорил о чужеродном вирусе?

– Да это ерунда! У нас было предположение, что кто-то считывает информацию. Оно не подтвердилось.

– А как это проявлялось?

– Приливами приходила и уходила посторонняя энергия, всё перемешивала, затем исчезала безо всяких разрушающих последствий.

– Вот как? – теперь сник Афоня. Оказывается кто-то, кто был в нём, не только одарил его внушительным органом, но и внаглую пользовался его мозгами! Вирус без разрушения придумал только он! Кто-то шарился в системе ГК и полностью подчинил её себе, а Афоня знать не знал об этом!

– Это мой вирус, – вслух сказал он.

Скотт посмотрел на него внимательно. Он ничему уже не удивлялся.

– Тогда зачем ты морочишь мне голову? – спросил Скотт по-русски. Неожиданно для себя – он никогда не знал русского языка!

– Я собирался с помощью этого вируса пробраться к сердцевине системы. Но ты это сделал сам. Видишь ли, Скотт, этот вирус не только считывает всю информацию, но подчиняет работу любой программы желанию его хозяина. А я сейчас не хозяин. Надо что-нибудь сообразить.

– Так соображай скорее! – закричал вдруг Скотт. На экране замигала красная метка, указывая, что система сторожа засекла вмешательство!

Афоня бросился к клавиатуре и принялся лихорадочно перебирать пальцами. Только с третьей попытки удалось погасить сигнал тревоги.

– А вот теперь у нас не осталось времени, совсем! – сказал Скотт. – И всё-таки у меня есть идея! Только бы успеть! – он грубовато отпихнул Афоню от к компьютера. Афоня расположился сзади и наблюдал из-за плеча Скотта за экраном. Что-то получалось! И чего-то недоставало. Времени действительно оставалось очень мало.

Глава 68

Бен Хейворд внезапно вскочил и зашагал по комнате. Взад вперёд, взад вперёд!

Якушев заворожено смотрел на него и не понимал. Он что, тоже может получать телепатические сигналы?

Нет. Бен мог получать традиционные в технический век сигналы. Никакой мистики! Кто-то проник в закрытую систему, преспокойно хозяйничает в ней, а связи с боссом нет! В трудную минуту необходимо брать руководство в свои руки, или нет?

Бен вернулся к компьютеру, сжал мышь и вперился глазами в экран.

– Что случилось?

Бен вздрогнул, но, сообразив, что это голос Якушева, махнул рукой.

– Тревога, коллега?

– Слушай, Санчес Яковлевич, ты сидишь, спишь?

– Но?

– Вот и спи! – Бен вызывал охрану с верхнего яруса.

– Афоня жив!

– Ники? – Бен ещё раз вздрогнул.

– Ага, – зевнул Яков Яковлевич. – А нас, Билл Хейворд, сейчас ликвидируют.

– Как? – ошарашено вскрикнул Бен. Такая мысль ему приходила в голову, но неотчётливо.

– Связи с боссами нет. Они сговорились. Свидетели не нужны!

– Не может быть! Без меня не будет операции «Янус»!

– Двуликий языческий божок болванчик? – усмехнулся Якушев.

– Образованности тебе не занимать!

– Профессор Акульев операцию назвал точно так же, «Янус».

– Предварительный сговор?

– А тебе не занимать догадливости, – опять усмехнулся доцент. Он знал, что это совпадение. Никакого сговора не было.

– Выходит, они вдвоём решили поделить власть над миром?

– Выходит.

– А мы?

– Мы? Мы – солдаты! Приказано умереть, умрем! – ёрничая, произнёс доцент.

– Всегда подозревал в тебе идиота!

– Не время, коллега, обмениваться оскорблениями! Лучше поделись соображениями!

– Надо опередить боссов. Опередить, во что бы то ни стало. Или ты решил умереть, как безмолвная овечка?

– Увы, нет! – признал Якушев. Ему хотелось, чтобы именно Бен предложил ликвидацию шефов. – За дело?

– Я уже вызвал персонал с верхнего яруса.

– Зачем? Они не знают о существовании нижнего?

– Именно, что знают! Надо убрать боссов, а затем всех свидетелей.

– Нельзя терять ни минуты!

Заговорщики принялись разрабатывать план. План собственных действий как руководителей разведслужб. Операция «Янус» продолжается!

Они не могли подозревать, что и эта их реакция учтена всезнающими шефами.

Глава 69

Мир ничего не знал о глобальной войне.

Полное пробуждение природы свидетельствовало о самом разгаре весны.

Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь приготовилась к празднованию Воскресения Христова.

Пели прилетевшие на Родину птахи. Приятно пахли первые цветы.

Над Тибетом рассеялся туман. В монастыре Трашил хумпо приветствовали рождение нового ламы – аватары Евнагмеда – ребёнка от Оленьки Брюхатовой, умершей в родах.

Совет гомштенов обдумывал выступление верховных лам. Суть их сводилась к следущему: «Рождение ламы вызвало переполох в мире. В этом виноваты колдуны, Нгас-Па, вмешавшиеся в ход событий».

Нгас-Па из Шертен Ниима, известный в миру с лёгкой руки Акульева как Лошадь, поведал о последней неудаче. Неведомая колдуну сила опрокинула все его старания.

Для непосвящённых людей лама и колдун, называющий себя ламой, – понятия неразличимые. Отсюда беспокойство Мира и Неба, и появление опасного их противодействия.

После долгих размышлений в медитации, где каждый из верховных лам призвал на совет всех своих предшественников, было принято решение, запретить выход энергии за пределы колыбели ламаизма.

Немедленно вся магическая сила возвратилась в Тибет. Теперь, как и прежде, право распоряжаться энергией принадлежит только единому управителю – Тсанг Петшен римпоште – драгоценному учёному провинции Тсанг. И никому больше.

Глава 70

– Скотт, получается!

– Почти, – старый хакер вспотел от чрезмерного напряжения. – Система ГК запущена на саморазрушение.

– Это победа?

– Половина.

– Кто-нибудь сможет остановить процесс?

– Сюда уже мчится охрана! Они уничтожат нас и компьютер. Тогда система сохранится.

– Это потому, что мы заблокированы от охраны, а значит и от всего остального информационного поля?

– Конечно! Слушай, Афоня а умирать легко?

– Лично я даже не заметил, – улыбнулся Афоня.

– Но ведь это глупо!

– Мудро умереть во второй раз. Так что, наша с тобой смерть уже не будет глупой.

– Почему наша?

– Ты такой же труп, как и я!

– Да, – согласился Скотт, вспомнив утренний сон. – Я автомат, а не живой человек и система моя принадлежит неизвестно кому!

Скрип открываемой двери прервал их беседу. В комнату ворвались охранники. Переступив металлический порог, они замерли в ожидании дальнейших распоряжений.

– Привет, Афоня! – радостно воскликнул появившейся доцент Якушев.

– Хелло, Ники! – сказал Бен.

– Чем занимаетесь, ребята?

– В покер играем!

– О! Я вижу джокер на экране. Система включена на саморазрушение! Поздравляю!

Скотт беспокойно смотрел на отчитываемые секунды. Он знал, стоит отрубить компьютер от сети, и система разрушится только в одном, заблокированном секторе.

Доцент вперился глазами в Афоню. Афоня не шевелился. Яков Яковлевич несколько раз мысленно приказал этому трупу убить Скотта Клайда, но безуспешно! Это он, достигший высшего сана колдовства, маг, выдержавший обряд Ро-ланг, не может повелевать трупу? Чепуха какая-то!

– И не пытайся, Яков Яковлевич! – сказал Афоня. – Бесполезно.

Якушев кинулся к Афоне, но тут же был отброшен назад с такой силой, что не удержался и, потеряв сознание, упал, ударившись о противоположную стенку головой.

Бен хладнокровно вынул пистолет с глушителем и нажал на курок, выплюнув в коллегу несколько пуль. Тело Якушева дёрнулось и обмякло.

– Развлекаетесь, ребята? – раздался громоподобный голос, усиленный множеством динамиков. Это Алекс! Бен машинально наставил пистолет на Скотта и застрелил его.

– Хватит, Бен! – приказал Алекс. – Так уничтожишь все кадры!

Акульев понимающе переглянулся с коллегой.

Пользуясь всеобщим замешательством, Афоня подскочил к клавиатуре. Он успел щёлкнуть клавишами, сняв блокировку. Теперь разрушение, попало во всю систему! Афоня повернул голову к стоявшим в комнате, и открыл рот, чтобы сказать: «Игра, окончена, господа»! – но не успел. Мощными выстрелами из нескольких стволов одновременно ему снесло полголовы.

Учитывая печальный опыт общения с паранормальными явлениями, Бен для порядка разрядил всю обойму в тело поверженного Ники. Агент взглянул на экран, осталось три секунды. Бен протянул руку к тумблеру отключения питания.

– Стой! – завопил Алекс Строэн.

От неожиданности Бен судорожно отдёрнул руку, но пальцы его зажали тумблер, и система отключилась.

– Что сделал? – спросил Алекс.

– Система шла на разрушение, я отключил.

– Ты сделал ошибку, Бен – ласково проговорил Алекс. – Убрать его!

Охрана спохватилась.

Но Бену Хейворду не суждено было умереть по приказу босса. Началось непонятное Подземный бункер затрясло. Вначале обрушилась стена, завалив охрану. Затем зашатался пол, задрожал потолок. Посыпались искры из компьютера системы ГК.

Бен и Акульев оказались близко друг к другу, нос к носу. Затем потух свет в ужасе, ухватившись за плечи, они тянули друг друга к себе, как утопавшие.

Огромная трещина в полу выбросила сноп пламени и угарного дыма. Акульев придушил Бена и встал на него, вытянув руки кверху. Уцепиться было не за что. Попался туфель босса АНБ – спасение! Следующий подземный толчок поглотил всю технику.

Не вникая в причины землетрясения, Алекс Строэн сбросил туфли, сжатые руками профессора, включив аварийный выход ХИМа. К счастью, сработало!

Мгновение спустя, он оказался в розовых носках на ворсистом ковре собственного кабинета. Алекс перевел дух.

– Пора! – приказал он сам себе и не услышал собственного голоса.

В ушах Алекса Строэна раздавалось пронзительное визжание, похожее на сатанинский хохот. Алекс попытался отключить слух – система не сработала. Вспомнился отчет Орвила Янга. Агент сообщал, что только молитва спасла ему жизнь.

Но Алекс Строэн, единоличный властелин земли молиться не стал.

– Это мне, завтра будет поклоняться весь мир! – громко крикнул он, стараясь перекричать шум в ушах.

– Не будет.

– Кто здесь? – спросил Алекс. Хохот в ушах исчез.

– Это я, Ники!

– Где?

– Посмотри на экран своего компьютера!

Алекс рванулся к дисплею.

– Что за чёрт?

– Ты вовремя о нём вспомнил, скоро встретитесь!

В планы Алекса это не входило. Но его планы почему-то разрушались на глазах. Экран мигал ему каждым пикселем, свидетельствуя о полном уничтожении системы Джи Кей.

– Зачем ты это сделал? – вскричал Алекс, обращаясь в темноту. И темнота ответила ему:

– За грехи нужно платить.

– Кто ты такой, чтобы указывать мне?

– Я только советую, – ответил Ники.

– Какой же я грешник? – спросил Алекс и сам изумился. Чего ради он разговаривает с порнодублёром?

– Об этом ты скажешь своему хозяину! – световое табло отключилось.

Разговор окончен!

Зажав в руке уже никчемный ХИМ, Алекс устремился к выходу.

Скорее наверх, к свету. К безопасности! Систему Джи Кей можно будет восстановить. Сложно без создателя, без банка данных, но можно.

Думая о восстановлении загубленной системы, Алекс пробирался к выходу на верхний ярус подвала АНБ. Лифт не работал. Носки обгорели об раскалённую стальную винтовую лестницу. Воняло жжёным, в ушах опять шумел дикий хохот, глаза почти ничего не различали в темноте. Алекс несколько раз обжёг ладони, машинально опираясь на раскалённые докрасна металлические перила.

Оставалось несколько витков. Складывалось ощущение, что земля опускается всё ниже и ниже, а лестница под ногами расплавляется и стекает в преисподнюю.

Наконец Алекс добрался до самого верха. Сквозь приоткрытый люк в потолке проникал мертвенно бледный свет. Его лучи обрывались на границе нижнего края бетонных плит. Вопреки всём законам физики!

Но это не волновало Алекса. Скорее прочь отсюда!

Он почувствовал, что опора под ногами теряется. Ноги обожгло до колен, словно он ступил в расплавленный гудрон. Алекс ухватился за плиту, подтянулся, пытаясь высунуться наружу. Несмотря на то, что щель была достаточно широка, он только стучался головой о бетонный потолок. Снизу припекло бёдра.

Эх! Только бы выбраться отсюда! Потом он обязательно выяснит причины аварии и жестоко накажет виновных! Ой, не завидует им Алекс! В тяжелых муках помрут все предатели, их родственники, знакомые и даже соседи!!! А внизу всё бугрилось и шипело.

Наверху, куда так стремился Алекс, происходили необычайные события. Православных не впускали на территорию храмов. Шёл крестный ход, и никто из прихожан не смел войти внутрь.

Алексу никто не запрещал выбраться, но никто и не выпускал его. Разбив себе голову в кровь, он с большим трудом сумел хотя бы взглянуть в полоску света. И прямо перед лицом он увидел каменный восьмиконечный крест. Лицо Алекса, перекосилось от злобы. Он с ненавистью плюнул в распятие. И тотчас, сорвался вниз.

Обе бетонные плиты соприкоснулись.

Афоня, стоя на коленях, теряя силы, отяжелевшей рукой перекрестил пол. И слилась щель, превратив обе плиты в единый монолит. Афоня плавно опустился на пол и испустил дух.

И тогда отверзлись двери храмов…

И воспламенилось нетленное всеочищающее пламя неугасимой лампады у гроба Господня в Иерусалиме.

Серый стоял рядом и неотрывно смотрел. Благоговейный трепет охватил его. Серый впервые в жизни ощутил истинную радость в день Пасхи. Он радовался пламени лампады, ликуя победе Жизни над Смертью! И хотел, чтобы вместе с ним радовался весь мир.

Глава 71

В течение пасхальной недели в родильных домах мира раздавались смущенные оправдания врачей акушеров-гинекологов.

– Мне очень жаль, мэм, но у вас ложная беременность!

– Весьма сожалею, сеньора, Ваша беременность ложная!

– Мадам, как жаль! Ваша беременность ложная!

– Женщина, встаньте! У Вас ложная беременность!

– … увы, ложная беременность, «гравидитас спурия»!!!

Эпилог

И только несколько недель шумели газеты по поводу эпидемии «ложной беременности».

Наступило лето, и люди занялись собственными проблемами.

Морфолог Лупин охладел к феномену твёрдого шанкра на слизистой оболочке желудка, занявшись налаживанием отношений с супругой.

Эмми и Джил окончательно помирились и продолжили чесать языками, перемывая косточки неприметных соседей и популярных политических деятелей.

Серый стал добровольным гидом-миссионером, навсегда отказавшись от спекуляций с землёй.

Андрюха продолжал шастать по Европе в качестве коммивояжера-нелегала.

Орвилл Янг, узнав о крушении системы Джи Кей, отправился с беременной супругой в кругосветное путешествие.

Штаб АНБ по-прежнему перерабатывал данные электронной разведки.

Жители секретного Хэппи Лэнда закончили свои дни, как подобает пациентам хосписа…

Гибель передовых бойцов невидимого фронта осталась незамеченной. Такова их судьба – незаметно жить и работать, незаметно уходить.

Беременная жена Скотта почувствовала шевеление сына, который никогда не станет военным…

А Тибет вновь укрылся от окружающего мира загадочным густым туманом…

Content

Сергей Юрьевич Буянов
Двугорбый Янус

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Эпилог