Монро Люси

Воспламененные луной (ЛП)

Люси Монро

Воспламененные луной

Пролог.

Начало

В незапамятные времена Бог создал расу людей настолько жестоких, что даже их женщин боялись в битвах.

Эти воинственные люди признавали только свои законы и сопротивлялись любой власти… вне зависимости от того, насколько превосходящие войска посылались, чтобы подчинить их. Недруги их говорили, что они сражались как звери. Поверженные молчали, ибо были мертвы.

Их считали дикими варварами, потому что они украшали себя синими татуировками. Чаще всего рисунок был прост – изображение обычного животного. Однако, некоторые члены клана были просто покрыты татуировками, не уступающими в изяществе кельтским орнаментам. Такую богатую роспись имели лишь вожди кланов, но от врагов тайна синих узоров была скрыта.

Некоторые предполагали, что это были символы их воинственной природы, и отчасти они были правы. Животные на рисунках отражали их жестокость и независимость. Эту часть звериной сущности держали в секрете и под страхом смерти. Веками они хранили свои тайны, даже перебравшись через Европу в суровые земли северной Шотландии.

Римляне называли их пиктами. Это имя приняли и другие народы на южных землях. Сами они называли себя криктами.

Звериная ипостась толкала их к битвам и делала непобедимыми. Они обладали даром превращаться в животных, а синеватые татуировки на их коже были символом удачного перевоплощения. Когда происходило первое изменение, они наносили образ того животного, в которого превращались. Некоторые контролировали перевоплощения, а некоторым – не удавалось. Среди оборотней чаще встречались волки, но также существовали хищные кошки и птицы.

Только общим у всех было одно: они не могли обзаводиться потомством так же быстро, как люди. Хотя их вид внушал страх и был более хитрым и ловким, чем большая часть обычных людей, они были рассудительны и управляли своим зверем.

Один воин мог убить сотни противников, но если он или она умирали прежде, чем обретали потомство, эта смерть неизбежно влекла к сокращению числа оборотней. Порой кланы пиктов и схожие с ними, что были разбросаны по всему миру, предпочитали лучше умереть, чем породниться с многочисленными, но недостойными их народами.

Оборотни Хайлэнда хорошо понимали, что лучше слиться с людьми, чем остаться в стороне и потихоньку исчезнуть как вид. Они оказались дальновидными. В девятом веке нашей эры вся власть над Шотландией была сосредоточена в руках Кеннета МакАлпина. Со стороны матери он являлся криктом, но все-таки больше был человеком. Он был не способен перевоплощаться, но это не помешало ему предъявить права на трон. Чтобы укрепить свое положение как новый король, он предал своих соплеменников, убив всех членов королевской семьи - возможных претендентов на престол - во время ужина. Это убийство навсегда подорвало веру криктов в людей.

Несмотря на предательство МакАлпина, крикты понимали, что они либо вымрут, сражаясь с численно возросшей и наступающей на них человеческой расой, либо присоединятся к кельтским кланам…

…И они предпочли последнее.

Хотя пикты оставили на земле немало свидетельств своего существования, люди с тех пор о них ничего не слышали.

Поскольку природа оборотней не признавала подчинения, то они скрывали от людей факт, что уже два поколения крикты и кельтские племена объединялись.

Некоторые правители доверяли эту тайну членам своих семей, и посвященные понимали, что предать обет молчания означало неизбежную, скорую смерть.

Этот обет почти никогда не нарушался.

У костра или малышам перед сном волки рассказывали истории о других видах оборотней, но большинство с ними не сталкивались. Они стали верить, что другие расы только миф. Немногие знали правду и были полны решимости стереть ее из памяти собратьев.

Но не мифы взмывали в небо на черных крыльях, переливаясь мерцающим синим цветом под солнцем. Не мифы жили приведениями в лесу, неуловимыми как воздух, что вдыхает любой человек или зверь. Это не миф; а племя воронов, обладающее способностью не только изменять свою форму.

И доверяли они криктам-волкам еще меньше, чем сами волки доверяли людям.

Глава 1.

"Взывает к мщенью каркающий ворон"

Уильям Шекспир

Земли клана Донегал, горы Шотландии

12 век н.э.

Ворон летел высоко над землей. От острого зрения не укрылись пятеро охотников из клана Донегал, которые осторожной поступью крались через лес. Сквозь кроны деревьев мелькали черно-красные пледы, красноречиво свидетельствуя об их точном количестве. Но лишь троих было слышно. Двое двигались совершенно беззвучно, когда подкрадывались к добыче. Даже слух ворона, который гораздо тоньше самых острых когтей, не мог засечь от них ни единого шороха.

Они великолепно скрывали свой запах, подтверждая тем самым, что лучше управляют способностями, которыми их наделила критская природа, чем другие. Эти двое криктов-волков были опаснее остальных.

Волкам нельзя доверять, особенно тем, кто настолько сумел подчинить своего зверя и постоянно находится начеку. Так легко в расставленную Вер-птицами ловушку они не попадут. Дальновидным оказалось послать именно ее, потому что менее подготовленный воин проиграл бы этим волкам.

Уже долгих семь лет, с тех пор как ей исполнилось пятнадцать, Сабрина защищала свой народ.

Виток за витком птица стала спускаться к земле. Ей не хотелось превращаться в человека в полете, падая при этом через ветки дерева. Она была достаточно далеко от охотников, и оставалось совсем немного до земли, когда ее левое плечо пронзила мучительная боль.

Первым инстинктивным порывом хотелось прижать крыло к телу, но она, переборов себя, оставила его расправленным, предпочтя им слегка двигать, чем вообще потерять контроль над превращением. Пока ее клан не оправился от предательства волков, она не имела права умереть.

Приближаясь к земле, Сабрина позволила сущности ворона исчезнуть, полностью превращаясь в человека, как и задумывала, прежде чем подлая стрела пронзила ее крыло. Она вся исцарапалась, пока падала сквозь крону дерева на землю.

Теперь нужно всего лишь перетерпеть незначительную боль. Она использует свое ранение, чтобы достигнуть столь желанной цели. Волки сами откроют для нее путь – помогут свободно пройти в их клан…

.. как беспомощной человеческой девушке.

Вместе с болью от приземления по ее телу прокатилось удовольствие от изощренности задуманного. Вцепившись в стрелу, она отломила наконечник и, крепко схватив оставшуюся часть, вырвала ее из руки. Потом отбросила отвратительное оружие так далеко, как только могла, когда ее мир стал погружаться во тьму.

Несмотря на внушительные размеры, Барр бесшумно обернулся на звук вылетевшей из лука стрелы. Ярость сдавила грудь стальными тисками. Поскольку дикого кабана нигде видно не было, не было и необходимости для применения оружия.

Все внимание Муина было приковано к небу, а не к лесу, вопреки ожиданиям. Молодой воин стоял неподвижно с поднятым луком, готовый стрелять снова.

«Англичан и то легче тренировать», – подумал Барр, даже не сдерживая своего рычания. Он знал криктских юнцов с лучшим охотничьим чутьем.

– Что, черт возьми, это было, мальчишка? – потребовал Барр спокойно, пытаясь скрыть прорывающийся наружу гнев, но добиться этого не удалось.

– Я увидел ворона, – горячо зашептал Муин. – Мой дед учил, что они приносят несчастье. И как только увидишь – их необходимо убивать.

– Вот как? А как надо охотиться твой дед учил? – Голос Барра уже дрожал от еле сдерживаемого гнева. – Он обучал тебя предупреждать добычу о своем приближении?

– Кабан мог и не услышать стрелу. – Попытка Муина найти себе оправдание еще больше разозлила Барра.

Одно движение – и он навис над безусым юнцом.

– И что происходит, когда ты убиваешь летящую птицу?

Муин сглотнул. Мышцы на лице дрогнули, несмотря на то, что он явно пытался скрыть свою неуверенность.

– Она падает на землю.

– Верно. Но ты думаешь, что птица из любезности к тебе приземлилась безо всякого шума.

– Нет, лэрд.

– Значит, нет.

Не впервые с тех пор, как он находился на землях клана Донегал как лэрд и вожак криктской стаи, Барр задавался вопросом: хватит ли ему терпения выполнить свою задачу. Его устраивало быть вторым после лэрда в клане Синклеров, но король попросил об одолжении. Барр не колебался. Однако его прежний лэрд, Талорк, согласившись поддержать короля, поставил условие: Барр должен будет тренировать криктов клана Донегал. Как и следовало ожидать, Барр согласился.

Он знал, что Талорк желал помочь Киркину, который бросил ему вызов и проиграл, и чье поражение показало, что молодого крикта не готовили к его будущим обязанностям – быть лэрдом^1.

Однажды Киркин возглавит клан, как по указу короля, так и став сильнейшим среди криктов своего клана, но для этого ему необходимо научиться искусно пользоваться способностями, которыми его одарила волчья природа.

Задача, стоявшая перед Барром, была не из легких. Не с плохо обученными криктами, которые не привыкли доверять волчьим инстинктам и ничего не видели дальше своего носа… в лучшем случае.

Обычно Муин не вел себя так глупо. Это и спасло его от хорошей затрещины. Лицо совсем юного мальчишки залилось краской и стало таким же ярко-красным, как и его плед.

– Я …

– Поступил необдуманно. Согласен.

– Прошу прощения, лэрд, – понурил голову Муин от стыда, ставшего осязаемым в воздухе.

– Еще раз это повторится – окажешься на земле.

– Да, лэрд.

– И еще, Муин?

Юноша поднял голову и встретился взглядом с Барром, который оценил мужество, потребовавшееся для такого поступка. Обычно он был не столь устрашающ как его близнец Найэл, потому что был более открытым и больше улыбался, в отличие от брата. Пусть приходилось не так часто задумываться об этом в последнее время, но все еще многие в клане – и крикты и люди – пугались размеров Барра.

– Да, лэрд?

– Мы, крикты, уважаем любое проявление жизни. Мы охотимся не ради развлечения, а ради пропитания.

– Но птицы… они – вестники несчастья.

– Это всего лишь птицы. То, что они сулят невезение, верят только малыши да старики, которые живут своим прошлым, а не настоящим. Ты воин. Так и поступай, как воин.

Муин выпрямился, отведя плечи назад:

– Да, лэрд.

Барр покачал головой и отвернулся, желая продолжить охоту. И лучше для остальных поступить так же. Он изменит свое мнение о молодых криктах, если им все-таки удастся вернуться с добычей.

По крайней мере, Ирк уверенно держался следа. Еще один Синклер, который пришел в клан Донегал вместе с Барром обучать воинов. Он никогда не сдавался на охоте. И сейчас Ирк не собирался бросать преследование, хотя был озадачен ведущим в лес следом.

– Он убегает, – прошептал Ирк так, что его мог услышать только Барр.

– Полагаешь, он учуял наших юных криктов? – Ведь те еще не научились скрывать свой запах на длительное время.

– Он просто пытается сбежать подальше от того, что его напугало.

– Киркин и я перехватим кабана и погоним назад на вас.

Ирк кивнул.

Обернувшись волком, ведомый запахом, Барр ринулся за добычей. Сменили свою ипостась также Киркин и молодой крикт, которые умели превращаться. Остальные, кому было не дано обращаться в зверя, перешли на быстрый бег.

Тут непохожий на кабаний запах поразил волка, привлекая его с особой силой, утонченный и неповторимый. Зверь просто не мог пройти мимо. Аромат был намного соблазнительнее любой добычи. И настойчиво отвлекал его от охоты.

Позабыв о кабане, волк шел по следу нового аромата, плутая между деревьями. Не задумываясь уже о направлении и не снижая скорости, следовал туда, куда его требовательно притягивало.

Человеческая часть разума Барра пыталась осмыслить то, что передавали ему ощущения волка. Он еще не сталкивался с похожим запахом и никогда не откликался с такой всепоглощающей жаждой. Жаждой настолько первобытной, что зверь признал ее сразу, хотя мысли были в смятении.

Запах ли это человека? - Он поднял морду, тщательнее принюхиваясь. - Сосна. Глинистая почва. Солнечный свет. Кролик. Белка. Опавшие листья и высохшая хвоя. И этот запах. Несомненно, человека и, несомненно, чего-то большего.

И женский. Не такой насыщенный, как в период спаривания, но с тонким присущим только этой самке ароматом. Мускусный, но не волчий.

Если не волчий, то должно быть она – человек. А чувство чужеродного, скорее всего, возникает от неповторимости ее запаха.

Потому что, если не волком, то кем еще она могла быть?

Матери рассказывали детям истории о других видах оборотней, но это были просто сказки, которыми развлекали малышей. В клане Синклер знали только о вервольфах. Но если бы существовали другие племена криктов, то волки знали бы о них. Слишком ревностно они охраняют свои земли.

Выскочив из подлеска, волк попытался остановиться, впиваясь когтями в землю, но бежал слишком быстро. Уже давно, с тех пор как перестал быть несмышленым щенком, он не был так несдержан. Самое неприятное, что если бы брат или бывший лэрд увидели его сейчас, то упали бы со смеху.

И даже неизбежность насмешек не могла образумить его: он был слишком сосредоточен на источнике аромата.

На земле лежала девушка. Темные волосы цвета воронова крыла скрывали одну сторону груди, полностью обнажая другую, небольшую, но безупречную, которую венчал розовый сосок. Он так и просил приласкать его губами и языком. Во всем – от изящных форм нежных ножек и плавной линии бедра до изумительных изгибов плеч – она была прекрасна и будила в Барре и у зверя внутри него чувственный голод.

Черные завитки, украшающие место соединения бёдер, как и длинные распущенные волосы, слегка мерцали голубым блеском в солнечных лучах. Разметавшиеся пряди походили на расправленные крылья воронов, которых пусть и считали падальщиками, но не восхищаться совершенством их стати и оттенков оперения было невозможно.

Барр сожалел, что быстрый на расправу, но искренне уверенный в своей правоте Муин выпустил так некстати свою стрелу. Ему претила сама мысль, что простое суеверие могло уничтожить исходящее от этих птиц очарование.

Обнаженная незнакомка лежала перед Баром без сознания. Ее хрупкая красота взывала к его инстинктам защитника, касаясь той части волка, которая никогда раньше себя еще не проявляла. Несмотря на высокий для девушки рост, она была просто крохотной рядом с ним. Ему хотелось оградить ее от любой возможной опасности. Но это чувство было несравнимо с тем, что он испытывал к людям своего клана, и никогда прежде не затрагивало его так глубоко.

Из-за ее беспомощного состояния стремление защитить только возрастало, и волк, соглашаясь с ним, зарычал. Многочисленные мелкие царапинки на ее прекрасной бледной коже выглядели так, как если бы она продиралась через кусты. Может быть, другой кабан набрел на нее, пока она купалась, и ей пришлось спасаться бегством?

Он приблизился, вдыхая ее аромат обострившимся обонянием. Его продолжало дразнить неуловимое чувство неизвестного, сбивая с толку разум, память и инстинкты. Кроме того, пахло чем-то еще. Кровь. Много крови, гораздо больше, чем могли объяснить ее царапины. Раньше он не обратил на это внимание, потому что его отвлекал сам запах. Но она была…

Ее кровь.

Обычно ясные светло-серые глаза волка затуманились обещанием скорой смерти. Эта малышка была ранена. По бледно-молочной коже на предплечье из прокола до сих пор сочился рубиновый ручеек.

Хищник быстро осмотрелся вокруг, но не нашел и намека на то, что могло причинить такой вред. Не похоже, что это была случайная ветка. Тогда были бы неровные края у раны, как если бы она, убегая, наткнулась на нее. Волк мордой поднырнул под предплечье, чтобы полностью осмотреть ее руку. Чтобы это ни было, с обратной стороны остался рваный след. Как если бы она спасалась от нападения не дикого зверя, а кого-то более опасного? От человека.

Никто не проживал севернее владений клана Донегал. Местность была пустынной и дикой, и Барр не мог понять, откуда пришла она, а тем более, напавший на нее.

Слабый стон сорвался с ее чуть изогнутых губ, беспокойно движущаяся здоровая рука потянулась в его сторону. Он превратился обратно в человека, когда заметил, что привлекательные карие глаза уже открыты и в замешательстве уставились на него снизу вверх. Она дважды медленно моргнула. Между бровями появилась неглубокая морщинка, едва девушка пошевелилась. Тяжело дыша, ей пришлось лечь обратно, прекрасные черты лица исказились от боли.

– Что случилось? – произнесла она шепотом, словно было трудно говорить.

Неясное ощущение чуждости исчезло, словно никогда и не возникало. Барр был так поражен, что не сразу ответил на ее взволнованный вопрос.

– Не знаю.

– Кто ты? – Ее голос недостаточно окреп.

Складывалось впечатление, что она привыкла получать на свои вопросы быстрые и полные ответы. Словно была королевой, в чем Барр сомневался, однако для простого человека она вела себя странно. Он не знал, чей инстинкт – мужчины или зверя – подсказывал ему, но был уверен, что прав.

– Я Барр, лэрд клана Донегал, на чьих землях ты сейчас находишься.

– Барр? – Зрачки ее темно-карих глаз расширились от изумления, заполняясь чернотой почти полностью, как у взрослых воронов. – Лэрд?

В голове у него все смешалось.

– Это так.

Хотя он не понимал, почему эта новость так ее удивила. Как-будто он не мог быть лэрдом, даже если его боялись в клане Донегал, но она этого знать не могла.

– Я… – Раскрыв рот, она так и не произнесла готовые сорваться с губ слова.

Звук приближающихся шагов заставил Барра быстро решать, как он намерен поступить с незнакомкой. Он должен был услышать намного раньше Муина, который бежал прямо к ним и замер, не доходя двух шагов. Глаза юноши широко распахнулись, лицо покраснело второй раз за день, но он не перестал смотреть на загадочную нагую девушку у ног Барра.

– Остальные по-прежнему охотятся на кабана. Ирк отправил меня к вам, если потребуется помощь. Нужна ли вам помощь, лэрд?

Волк внутри Барра зарычал на явный интерес юноши к обнаженной раненой. Пытаясь скрыть собственнические чувства, он грубо рявкнул:

– Смотри на лэрда, когда обращаешься к нему, Муин.

Молодой охотник отшатнулся от низкого рыка и сразу отвел глаза от волос цвета воронова крыла.

Девушка побледнела и задрожала, тем самым сильнее обеспокоив Барра. Ей было больно.

– Лэрд, а кто это? – спросил Муин, украдкой взглянув на незнакомку.

– Отвернись, – в голосе Барра зазвенело бешенство, которое заставило юного воина вздрогнуть и отойти еще на один шаг назад. – Найди мой плед и принеси его, не оставляя своего запаха на нем.

– Но где…

– Возвращайся по моим следам, если сможешь, – процедил Барр сквозь сжатые зубы.

– Слушаюсь, лэрд, – Муин убежал.

С опозданием вспомнив про скромность, незнакомка перекинула волосы вперед и прикрыла грудь, подтянула одну ногу, спрятав от его взгляда изысканный треугольник черных завитков.

– Ты действительно лэрд, потому что он подчинился тебе беспрекословно.

– Думала, что я солгал тебе? – Странные и непонятные все-таки люди. Он подозревал, что эта девушка еще и самая загадочная, хотя он знал ее несколько минут.

– Может быть.

– Почему?

Презрение так быстро мелькнуло на ее лице и исчезло, что можно было посчитать все это игрой света.

– Волки-крикты иногда так поступают.

Ее слова просто потрясли Барра. Она знала, что он волк? И почему использовала древнее название их рода, которое мало кто упоминал в разговорах?

– Ты удивлен. – Она по-птичьи склонила на бок голову. – Почему?

На этот нелепый вопрос у него имелся ответ:

– Только крикты и немногие посвященные люди знают о нашей волчьей природе.

– Но ты из волка превратился передо мной в человека.

– Ты же была без сознания.

Она пробормотала нечто вроде «типичный волк».

– Я уже пришла в себя.

– Так ты связана с другим волком? – Он не понимал почему, но от этой мысли весь ощетинился.

На секунду на ее лице вновь проступило презрение, но этого было достаточно, чтобы понять, что ему и первый раз не показалось.

– Ты ненавидишь криктов, – произнес Барр безжизненным голосом, снова испытав потрясение от открывшейся правды и того, насколько глубоко это его задело.

Злость превратила ее карие глаза в бушующий шторм.

– Я не ненавижу криктов, – страстно произнесла она, казалось, что хотела сказать и больше, но обескровленные губы остались плотно сжатыми.

– Ты родилась в семье криктов, но не унаследовала способности обращаться, – предположил Барр.

Печальная история, нередко происходившая в кланах.

– Я не умею обращаться, – произнесла она, и по ее тону было очевидно, что это не большая потеря для нее.

Барр еще не забыл, как на брата лэрда Балморала повлияла его неспособность к превращению. Родной отец отверг Ульфа, что сказалось на нем: он лишился чести и способности сопережевать. От его действий пострадал сам лэрд Балморал, Лахлан, также пережила многое и супруга Лахлана, но, в конце концов, все получили по заслугам.

Поэтому Барра беспокоила невозможность обращаться у незнакомки, несмотря на криктское происхождение. Однако он сильно сомневался, хотя и не отвергал мысль, что она может последовать по пути , что и Ульф. Пускай и не по той же причине, а из-за того, что она была хрупкой человеческой женщиной.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, желая услышать ответ прежде, чем вернется Муин.

Она огляделась вокруг:

– В лесу?

– Во владениях клана Донегал.

Барр едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Он не сомневался, что незнакомка прекрасно поняла, о чем он говорит, но решила разыграть неведение.

– Не знаю.

– Прости?

Малопохоже, чтобы она шутила.

– Я ударилась, – произнесла раненая, будто объясняя этим все.

Но яснее от ее слов не стало.

– Вероятно.

– Как я тут оказалась?

– Не хочешь рассказать мне?

– Но я не знаю.

Странно, хотя запах лжи не окружал ее, но Барр как-то не решался ей верить. Такое случилось с ним впервые.

– Как ты не можешь знать? – Девушка лишь взглянула на него. – Рана на твоей руке выглядит так, словно ее нанесло оружие людей.

Для укуса или борозд от когтей отверстие было излишне разорванным.

– На тебя напали?

– Наверное. Гнусный негодяй, без капли совести.

В ее голосе сквозило слишком много злобы для той, кто не помнил нападавшего.

– Кто это был?

– Я не знаю его, – откликнулась она так искренне, что совсем не соответствовало выплеснутой ранее ненависти.

Загадка.

– Малышка…

– Меня зовут Сабрина.

Хоть что-то.

– Из какого ты клана?

– Не знаю.

– Ты и этого не знаешь?

Она прижала руку ко лбу, будто стараясь что-то вспомнить.

– Я должна знать, но не знаю.

– Может быть, ты ударилась головой при падении?

– Возможно. – Сабрина опять попыталась сесть. На этот раз ей удалось, хотя на исказившемся от боли лице отразилось как дорого ей это обошлось. – Мне не нравится, что у меня в голове все перемешалось.

И снова в ее словах Барр не учуял обмана, но и полной правды тоже. Неразбериха в ее поведении вызывала недоумение у зверя.

– Уверен, что это не так.

– Что же мне делать?

Единственный ответ, который у него был:

– Пока ты не вспомнишь, откуда ты, можешь вернуться со мной в клан Донегал.

Когда она очнулась, настойчивое желание волка внутри него ощущать ее рядом ослабло, но не исчезло полностью. Только затаилось, скрыв понимание, почему Сабрина не могла вспомнить собственный клан, хотя в то же время знала о криктах. С первого превращения Барр ничего не скрывал от своего волка, и тот поступал также; по-другому они просто не могли. Мужчина или зверь, они были единым целым.

Если бы она была криктом, он бы догадался, что она маскировала свой аромат и сбивала с толку волка, но даже сделав так, полностью спрятать вторую сущность невозможно. Но она и не пыталась. Муин вернулся с пледом раньше, чем Барр закончил раздумывать над данной странностью и определился, что же это означает.

Постоянно держась между молодым воином и Сабриной, Барр тщательно прикрыл пледом ее наготу, стараясь не задеть больную руку или хрупкое тело. Потом осторожно поднял ее на руки.

И он был внутренне убежден, а волк согласился, что это его право.

1 - события описаны во второй книге - "Лунное притяжение"

Глава 2.

Когда Барр нес ее через лес, его запах окутал Сабрину, требуя отклика от ее ворона.

Мужчина не скрывал себя ни как волка, ни как человека. Он явно предупреждал остальных хищников, что на их территории по праву и выстоит против всех, даже взбесившегося кабана.

Предупреждение действовало на нее как крепкое вино. Она чуяла под его кожей волка, что должно было быть отвратительно, но вместо этого оказалась заинтригована.

С тех пор, как Сабрина приняла на себя обязанности защитника своего клана, впервые ворон внутри нее захотел не сдерживаться и развлечься. Несмотря на боль в поврежденном крыле, она мечтала взмыть в небо ради полета, а не в дозор выискивать возможную угрозу, и страстно желала нырять и кружиться, хотя все эти воздушные пируэты остались позади с той поры, как миновало ее детство.

Вероятно, падение с высоты как-то повлияло на ее способность разумно мыслить. Это единственное объяснение ее желанию резвиться, желанию, медленно растекающемуся огнем по всему телу, непонятному и недопустимому желанию, подталкивающему прижаться плотнее к обнаженному телу воина.

Запах был не противный, но волчий. Иным он быть не мог. И все-таки птице внутри нее хотелось раствориться в нем, вобрать в себя аромат зверя, чего долгое время у нее не вызывал никто из мужчин Вер-птиц: настолько он отличался от них.

Барр был огромен, даже для волка, выше любого охотника в его отряде. Он также возвышался бы на пол головы и над любым из Вер-птиц, даже из золотых орлов. Сама Сабрина была ростом как большинство сородичей, но этот мужчина назвал ее малышкой, и возразить ему было трудно.

Барр выделялся не только высоким ростом. В плечах он был таким широким, что ему пришлось бы не только пригнуться, но также повернуться боком, чтобы войти в ее дом. Однако, Сабрина даже помыслить не могла, чтобы привести его в свой клан, потому что такой путь повлёк бы безумие, смерть и разрушения.

Тем не менее, она не могла избавиться от ощущения безопасности, находясь в его руках, соприкасаясь при каждом шаге с его мощными мускулами. И вместо продумывания способов как уравновесить его превосходящую силу в будущем противостоянии, она испытывала сильнейшее желание, чтобы эта сила стала щитом меду ней и тем, что могло принести боль.

Сабрина чувствовала себя одурманенной, потерявшей голову. Иначе ей никогда бы так сильно не захотелось прикоснуться к его волосам цвета пшеницы; и чтобы удержаться, она сплела пальцы рук между собой. Ей встречался золотой орел с похожим цветом волос, но его кожа не была такой смуглой, как у Барра.

Барр был по-мужски поразительно притягателен и понимал насколько превосходит остальных. Он нес ее, не стесняясь собственной наготы, и не обращал внимания на любопытные взгляды, бросаемые юным воином, которого отправил назад в лес за оставленным пледом.

Сабрина, как ни противно, вынуждена была признать, что испытывала чисто женский трепет перед ним. Ни один из Вер-птиц никогда не вызывал у нее такого отклика.

Она всегда была одинока в клане, но сейчас боролась с незнакомым ощущением уз, которые возникли между нею и огромным воином с тех пор, как пришла в себя. Не волк должен вызывать такое чувство.

Вервольфам невозможно доверять, нельзя полагаться на них и тем более образовывать с ними пары.

Существовали ужасающие истории о волках, которые заставляли своих суженых привести их к Вер-птицам, чтобы уничтожить сразу всю стаю, включая, к сожалению, и самих обманутых подруг. Правда, истории уже были старыми, но лишь потому, что Вер-птицы усвоили урок. Больше они не связывают себя узами с волками.

Поколение за поколением, волки делали все возможное, чтобы очистить землю от птиц-криктов. Сабрина просто не могла забыть о столь существенном факте. Кража Клах Гилах Гра^1 из пещер в одну из вёсен стала последней каплей в череде предательств воронов волками за последние десятилетия.

Священный камень необходим для церемонии при достижении совершеннолетия, чтобы люди ее клана могли войти в полную силу своего дара. Те, кто не получал силу, не могли иметь потомство, что большинство криктов почитали так же, как и собственную природу. Но еще ужаснее, чем лишить ее клан столь важной потребности, было то, что кража Клах Гилах Гра – это явная попытка сделать так, чтобы новое поколение Вер-птиц так и не появилось на свет.

Ее соплеменники жили в лесу как тени, скрываясь как от волков, так и от людей, и надеясь, что жестокие вервольфы поверили, что успешно покончили с последним из Вер-птиц. Их было слишком мало, чтобы что-либо изменить. Кроме того, не в природе воронов убивать. Они оборонялись бок о бок с ястребами и орлами, но не нападали вместе с ними. А с тех пор как последних стало меньше половины от всех Вер-птиц, оборона стала единственно верным выбором. Хотя очевидно, что этот защитный ход не удался.

Не имеет значения, что в последний раз отряд охотников выходил на поиски ее сородичей, когда она была крохой и потеряла обоих родителей во время одного из таких нападений. Все же волки подозревали, что Вер-птицы продолжали существовать, пусть и не процветали, поэтому они замыслили злой заговор с кражей камня, чтобы очистить землю от криктов с даром превращаться в птиц раз и навсегда.

Сабрина не позволит им преуспеть, просто не может допустить этого. Ей нужно найти Сердце Луны и вернуть его клану, чтобы ее младший брат не встретил свое совершеннолетие без священного талисмана.

Чувство защищенности в надежных мускулистых объятьях Барра было чем-то нереальным и весьма опасным, потому что в руках волка ей никогда не быть в безопасности. Если бы он обнаружил истинную природу Сабрины, то закончил бы начатое стрелой его охотника.

Совсем неважно, насколько он притягателен как мужчина, он был и всегда будет вервольфом.

Ее заклятым врагом.

– От чего ты так напряжена, малышка? Вспомнила что-то? – спросил Барр низким голосом, который прогрохотал подобно несущейся со скал воде и оставил внутри нее беспорядок как в ощущениях, так и в мыслях.

Сабрина едва не выпалила «да», но вспомнила, что он ее враг. Хотела вырваться из рук, но не стала. Ею годами скрывался страх и любые другие эмоции, пока она защищала клан, что позволило внешне сохранить хладнокровие. Она должна придерживаться своего прежнего замысла, согласно которому Барр должен смотреть на нее как на хрупкую человеческую женщину.

– Нет, я думаю о твоем клане, – произнесла она, чуть искажая правду.

Сабрина шла на обман, чтобы спасти своих соплеменников, но не получит никакой выгоды, не поступала как волки.

– Они не причинят тебе вреда.

– Ты уверен?

– Они не посмеют, потому что ты находишься под моим покровительством.

Необъяснимо, но ее сердце сжалось, и удовольствие на один невероятный миг вытеснило боль о прошлом ее народа. Никто и никогда раньше не беспокоился о ее безопасности. Если бы кто-либо из сильнейших Вер-птиц так поступил, она бы ответила, что сама может постоять за себя. И была уверена в этом.

Но этот мужчина, этот волк, был могущественнее любого крикта, с кем она когда-либо сталкивалась. Он оберегал ее. Будь в действительности он стражем, он охранял бы и ее соплеменников.

Но никто и никогда из Вервольфов не был защитником для Вер-птиц и никогда им не будет.

– Значит, Вы объявите ее своей парой? – спросил Муин с уважением, граничащим с благоговением, проявляемым каждый раз при обращении к Барру.

Громадный воин ничего не сказал, так что Сабрина решила ответить за него:

– Никто не заявляет права на меня.

Муин одарил ее взглядом, отчетливо говорящим, что ее слова ничего не значат по сравнению с поступками его лэрда. Она нахмурилась, глядя вверх на Барра:

– Ты не сделаешь меня своей парой?

– Верно. Прямо сейчас я отнесу тебя к себе домой, чтобы позаботиться о твоих ранах.

– Хорошо, – согласно кивнула Сабрина и вдруг замерла. – Не объявишь ведь парой?

– Пока что.

Она открыла рот от изумления, затем свирепо уставилась на Муина, который ухмылялся. Барр проигнорировал обоих.

– Никогда, – настаивала Сабрина.

Барр остановился, его серые глаза смотрели на нее вопросительно.

– Ты не хочешь малышей?

Ее сердце вновь сжалось, но теперь от боли. Хотя каждый из Вер-птиц с детства знал, что рождение детей – это единственный способ сохранить их будущее как расы, она давно решила, что не будет матерью.

– Я не хочу, чтобы мои дети остались сиротами, если я умру.

– Ужасные мысли.

Конечно, он так считал, потому что волк, а не ворон. Никто не охотился на его людей с намерением полного уничтожения.

– Таков мир, – по крайней мере, ее мир.

– Не все дети растут сиротами, лишь немногие.

– Многие в нашем клане.

– Ты помнишь об этом, но не помнишь из какого ты клана? – спросил Барр цинично.

Сабрина отвернулась. Чтобы ей не пришлось сказать, ложь уже жгла ей язык.

– Ты не просто не помнишь свой клан, ты не хочешь вспоминать, – предположил он, гордый тем, что догадался.

И неважно, что он был неправ и прав одновременно. Ей не хотелось вспоминать об истреблении ее народа, которое им пришлось вынести от рук ему подобных. Сабрина ничего не подтвердила, но и не опровергла.

– Расскажи мне.

– О чём?

– Обо всем.

– Нет. – В одном этом слове было столько ужаса, что хватило бы затопить всё вокруг.

Выражение лица Барра не изменилось. Он только пожал плечами, перехватил ее, от чего плед, укрывающий Сабрину, достаточно сполз, и они стали соприкасаться кожей.

На этот раз вздох изумления у Сабрины был по иной причине. Чистое желание, удивительное, разгорающееся-в-ней-желание-в-первый-раз-разделить-свое-тело-с-мужчиной. Она никогда не была так близка с кем-то вне боя. И никто другой не будоражил ее так, как этот светловолосый варвар.

Барр глубоко вдохнул, и Сабрина с досадой поняла, что он учуял ее возбуждение.

– Перестань, – прошептала она, хотя и не знала, зачем беспокоится, ведь у крикта рядом с ним такой же волчий слух.

Барр ухмыльнулся, от всплеска его удовольствия нагрелся окружающий воздух.

– Нет.

– Я не стану твоей!

– Твое тело говорит иначе.

– Я – хозяйка своего тела.

– Посмотрим.

– Ты заставишь меня силой?

– Я не буду принуждать тебя, тобой уже движет сердце, ты выберешь сама.

– Мое сердце меня не предаст.

– Как пожелаешь, но твое тело выдало твои мысли.

– Оно ничего не выдало, кроме несдержанного животного отклика.

– Странно слышать это от человека.

– Люди те же звери, только у них одна сущность, а не две, как у криктов.

Сабрина схватила плед, пытаясь подоткнуть его так, чтобы ее тело не горело в местах, где соприкасалось с ним кожей. Он не позволял ей, прижимая ее ближе к себе.

Высокомерный волк.

Барр нес ее уже около часа, когда появились первые члены клана, на лицах которых читалось любопытство. На каждом был одет красно-черный плед Донегал. Изумленно рассматривая необычную пару, одна старушка не смогла удержаться от шутки:

– Можно сказать, что у вас была удачная охота, лэрд.

– Да, я нашел в лесу девушку.

– Найти такую никто бы не отказался.

– На нее напало дикое животное и утащило всю ее одежду? – спросил маленький мальчик.

– Да, паренек, так все и произошло, – не колеблясь, солгал Барр.

– Она выглядит слегка нездоровой, – произнесла пожилая женщина. – Лучше отнесите ее в крепость. И позвольте Верике осмотреть ее.

Сказанное удивило Сабрину. Она знала добрых людей, но эта женщина принадлежала клану, который выкрал священный камень. В понимании Сабрины все донегалы были жестокими и себялюбивыми, как волки, превратив клан в свое логово.

Она не задумывалась над этим, пока не оказалась тут.

Крепость была не столь велика, по сравнению с остальными зданиями, которые она видела во время своих ночных полетов, но она была больше, чем любое жилище у Вер-птиц. Барр внес ее в главный зал, где с одной стороны три длинных стола были составлены П-образной формой, а другую сторону согревал большой камин. Перед камином не было стульев, но это не помешало небольшой группе воинов именно там устроиться точить оружие.

Лэрд прошел мимо них, бросив беглое приветствие. Кто-то спросил, кто же эта девушка, Барр представил ее как свою гостью. Этот ответ вызвал немалое любопытство, которое надлежало удовлетворить Муину, оставшемуся с солдатами у огня. На уходившего с заинтересовавшей всех ношей Барра бросали пытливые взгляды.

Не обращая ни на что внимание, Барр прошел через огромный зал, обходя столы и направляясь к лестнице. Начав подниматься по ступеням, он проревел:

– Верика!

А потом принялся перескакивать за раз сразу через две, бережно ограждая Сабрину от толчков, несмотря на скорость. Ее удивила не его ловкость – волков нельзя назвать неуклюжими – а его беспокойство об ее благополучии.

Красивая миниатюрная девушка шагнула из комнаты. Вероятно, та самая Верика, упомянутая старухой и призываемая Барром. У нее были волосы того же цвета, что и у Сабрины, но вперемешку с темно-рыжими прядями. Похожий на эти пряди оттенок Сабрина видела у одного крикта, который был одновременно и соколом и орлом. У него были темно- каштановые волосы с золотым отливом как у его птичьих перьев. Такое случалось крайне редко, когда оборотень рождался, наследуя обе животные ипостаси своих родителей. За всю жизнь она слышала лишь о троих таких, и один был давно мертв.

Сабрина и вообразить не могла, что послужило причиной такого окраса волос этой маленькой девушки, пока та не подошла ближе, тогда по запаху все стало ясно.

Она пахла как волк.

Но никто из других оборотней не имел насыщенного черного цвета волос, кроме самих воронов. Значит, Верика – волковорон, оборотень с двумя ипостасями. Так могло произойти только в одном случае – ее родителями были ворон и волк. Онемев, Сабрина пораженно не могла отвести глаз от Верики, которая, в свою очередь, невозмутимо смотрела на Барра:

– Что вы рычите?

– Этой девушке нужен целитель.

– Что вы сделали с ней?

– Не смей так говорить.

– Почему нет? Полагаете, мне нужно притвориться, что Киркин не просит по ночам осмотреть раны, которые вы наносите ему?

– Твой брат однажды станет лэрдом; он должен быть сильным воином.

– Он все еще мальчик. – Казалось, что эту невысокую целительницу не запугать громадным лэрдом.

Бесстрашна ли она, глупа или удивительно хорошо скрывает запах своих эмоций, потому что способности Вервольфов совсем другие, чем у Вер-птиц.

Сабрина решила, что Верика ей понравится.

– Твой брат не поблагодарит тебя за то, что ты так говоришь. Для крикта, достигшего шестнадцатилетнего возраста, не владеть мечом хотя бы на уровне учебного боя – стыдно.

– Для Киркина – не стыдно!

– Конечно, скорее посрамление его наставника.

При упоминании наставника волна тревоги пробежала по лицу Верики.

– Точнее, когда Киркин был младше, я препятствовала его тренировкам со старым криктом из клана.

– Тебе придется объяснить причины своих действий, когда осмотришь раненую.

– Меня зовут Сабрина, и ты это хорошо знаешь, лэрд Донегал, – нахмурившись, дала отповедь Барру Сабрина.

В ответ он улыбнулся:

– Я думал, что ты потеряла голос вместе с памятью.

– Вы потеряли память? – требовательно спросила Верика, а затем продолжила, обернувшись к Барру: – Почему вы не сказали? Сотрясение мозга может быть очень опасно. Внешне она может казаться обычной, а потом просто заснет и уже не проснется.

Барр издал одно из тех леденящих кости рычание. Обе девушки вздрогнули.

– Она не умрет.

Верика кивнула, как бы говоря, что не даст Сабрине умреть:

– Кто-то должен присматривать за ней всю ночь.

– Я сделаю это.

– Вы? Но вы же лэрд! – впервые Верика была в замешательстве. Она спокойно отнеслась к наготе лэрда, хотя это не удивительно, учитывая, что по-прежнему мужчины и в горах Хайленда^2 сражаются и охотятся в обнаженном виде. – Она – ваша суженая?

– Я не суженая волка, – произнесла Сабрина с уверенностью, которой не чувствовала.

Ее отклик на огромного волка можно было объяснить ушибом головы при падении, а не некой связью, которую она никогда не отважится признать. Так будет лучше не только для безопасности ее сородичей, но и для ее собственной. Вер-птицы никогда не примут, чтобы один из пары принадлежал к роду врага. Ее могли убить за предательство, или в лучшем случае изгнать. Ради безопасности клана стоило умереть.

Оба донегала изучающе воззрились на Сабрину. Взгляд Барра был полон обещания, а Верики слегка удивленным, но она так и не задала вопрос о том, что же между ними происходит. Вместо этого, она предложила пройти в комнату:

– Давайте уложим ее.

Барр двинулся, но не к указанной комнате, а подошел к следующей двери и пинком распахнул ее.

– Вы все-таки оставите ее себе? – спросила Верика, вполне справившись с новым изумлением.

Почему люди продолжают спрашивать его об этом? Он не потрудился ответить и в этот раз. И разве Верике необходимо обязательно услышать, как именно Барр поступит? Сабрина могла бы стать подобающей парой любому мужчине, даже самому лэрду. Если бы стремилась стать кому-то парой. Но она этого не хотела, а тем более с вервольфом.

Чтобы не отвечать за него, как было с Муином, Сабрина ущипнула Барра. Сильно и жестко. В этот раз он сам должен ответить.

Вздрогнув, Барр взглянул на нее.

– За что?

– Ответь девушке из своего клана. Скажи ей, что ты не намерен оставлять меня себе. – Затем Сабрина обратилась к Верике: – Он собирался сегодня ночью присматривать за мной. Но я уверена, что в этом нет необходимости.

– Ты раньше занималась целительством? – поинтересовался Барр.

Неожиданный приступ сожаления о давней утрате, пронзил сердце Сабрины.

– Нет.

Если бы ее родители остались живы, она, как и мама, стала бы целителем, но именно их смерть привела Сабрину на путь воина.

– Верика – целитель и весьма достойный. Она сказала, что за тобой нужно присмотреть, значит нужно присмотреть.

– Не думай, что я не заметила, что ты не ответил ей, как я просила.

– О, а это была просьба? А звучал как приказ.

– Может быть, мне следовало попросить более нежно.

– Могла хотя бы удержаться от того, чтобы не щипать меня.

– Нет, прости, не смогла.

1 - священный камень, талисман Вер-воронов. Также еще называется Сердцем Луны

2 - Высокогорье Шотландии

Глава 3.

– Ты ужасно болтлива для такого хрупкого создания.

– По сравнению с тобой, медведица – крошка, – Сабрина не спорила, потому что ей было выгодно, чтобы лэрд видел её именно так. В то время как она, слабая и не представляющая в его глазах угрозы для донегалов, изучала крепость и близлежащие хижины, если вдруг представится возможность выкрасть священный камень Клах Гилах Гра.

Если бы только Барр знал о ней правду.

Верика громко рассмеялась.

– Вы двое – смешнее стариков за столом для шашек.

Вместо того чтобы рассердиться на девушку за насмешку, как ожидала Сабрина, Барр лишь покачал головой, укладывая гостью на свою кровать.

– Учитывая ваше благоразумие, я вообще удивлен, что клан до сих пор существует.

– Вы не единственный такой. – Но голосу Верики не хватало юмора, присущего Барру; Сабрине оставалось только удивляться мрачному подтексту, скрытому за словами целительницы.

– Ты не поверишь, как сегодня поступил Муин, лишь только потому, что так научил его дедушка.

– Что же он сделал?

– Он выстрелил в ворона во время нашей охоты на дикого кабана.

– Что же тебя так возмутило: то, что он стрелял в птицу или что делал это во время охоты? – задала вопрос Верика.

– И то, и другое. Мы крикты. Уважаем жизнь и не убиваем ради развлечения.

Сабрина не могла поверить в то, что слышала.

– Как Муин объяснил это? – потребовала Верика.

– Никак. Что он мог сказать? – Бессознательная надменная уверенность Барра в том, что другой человек должен согласиться с ним, настолько же была привлекательна, насколько и возмутительна.

Сабрине было трудно сосредоточиться на разговоре, так как Барр оставался обнаженным, хотя Верика выглядела совершенно равнодушной к его виду.

И все же очевидная наивность Барра ее поразила.

– Ты же на самом деле не считаешь, что все волки думают так же, как ты?

– Для тех, кто под моим началом – лучше так и думать.

Верика откинула за плечи волосы необычного цвета.

– Как Муин объяснил свою стрельбу по птице?

– Он сказал, что его дед рассказывал, что вороны приносят несчастья, – в голосе Барра появился гнев. – Единственным несчастьем сегодня было то, что ворон пролетал там, где глупый мальчишка его увидел.

– Значит, в вашем клане не предостерегают о воронах? – поинтересовалась Верика безучастно.

– То, что они приносят несчастье? – переспросил он, сомневаясь, что кто-то может действительно так думать.

Это было совершенно неожиданно, и Сабрина недоумевала, как истолковать высказанное лэрдом волков.

– Да.

– Нет. Каждый Синклер знает, что все животные необходимы, чтобы в мире сохранялось равновесие, – произнес Барр с раздражением. – И Талорк, наш… их лэрд, отправил бы любого к целителю, чтобы тот втолковал, что охотник должен меньше обращать внимания на суеверия, а больше на охоту.

– Неужели? – удивилась Верика.

– Мне незачем лгать.

– Ты сказал мальчику на улице, что дикое животное напало на меня и унесло мою одежду, – невзначай заметила Сабрина.

– Мы не знаем, что в действительности произошло.

– Так это не ложь? – уточнила она, понимая, как мало она знает о волках.

Барр пожал плечами.

– Можно солгать, а можно сказать полуправду, не нанося вреда.

– Тебе необходимо снова надеть плед, – выпалила Сабрина.

Близость его наготы сильно ее отвлекала от разговора.

– Тебе не нравиться мое обнаженное тело?

– Думаю, оно ей слишком нравится. Я принесу свою корзину с лекарствами. – Верика, поклонившись, вышла

Стены комнаты, прежде казавшейся просторной, стали сужаться, когда Сабрина осознала, что они остались наедине.

Барр присел к ней на кровать и стал стягивать свой плед, в который Сабрина вцепилась намертво.

– И что это ты делаешь?

– Верика не сможет прочистить твои царапины, если не сможет добраться до них.

– Я сниму плед, когда она вернется.

– Ты не была такой скромной в лесу.

– У меня не было выбора.

– Ну же, я уже видел твое прелестное тело. Неважно, если увижу его вновь.

– Неужели? Думаешь, что убедишь меня оскорблениями?

Но разве это оскорбление? Он считал ее тело восхитительным. И хотя его запах говорил, что он находит ее соблазнительной, это было не совсем одно и тоже.

– Это не оскорбление.

Возможно даже, это не было ложью.

– Отвернись, я спрячусь под одеяло.

Она ожидала, что он откажется, но он встал и обернулся, став к ней спиной. Быстро сорвав окровавленный плед, она залезла под одеяло. Оно было из самой мягкой шерсти, которую ей когда-либо приходилось трогать, и других цветов, чем донегальские пледы. Тут Сабрина вспомнила, как Верика о чем-то упоминала.

– Ты из другого клана?

Этим объяснялось его пребывание на должности лэрда, в то время как шпионы Вер-птиц называли лэрдом другого мужчину.

– Да, я родился в клане Синклеров.

– Но у тебя татуировка лэрда Донегал на руке.

Тут в комнату вошла Верика и принесла большую чашу воды, над которой поднимался пар.

– Это потому что шотландский король и наш бывший лэрд Роланд, – она практически выплюнула его имя, – пришли к выводу, что нужно отдать законное место моего брата воину другого клана.

За ней следовала девочка с корзиной, которая была вполовину ее роста.

– Я готовлю твоего брата, чтобы он смог занять принадлежащее ему по праву, когда повзрослеет. – Ловкими движениями Барр надел плед.

– И когда это произойдет? – Верика подбоченилась, глядя лэрду прямо в глаза. – Когда станет седобородым старцем?

Ученица целительницы опустила корзину и переводила удрученный взгляд с наставницы на лэрда и обратно.

– Если парень, не будет готов повести за собой этот пронизанный суевериями клан к двадцатипятилетию, то я умываю руки.

Вместо того чтобы рассердиться на оскорбление, нанесенное ее клану, Верика довольно кивнула.

– Я могу быть уверена в твоих словах, что так и будет?

– Можешь.

Верика открыла корзинку и передала помощнице сверток, наполненный травами.

– Брось две щепотки в воду и перемешай.

Та сделала, как ей сказали. Верика взяла немного воды и смешала с другими ингредиентами в маленькой миске, затем намочила ткань в большой чаше с водой и основательно прочистила рану Сабрины на руке. Когда закончила, вместе с девочкой наложила припарку с обеих сторон прокола.

– Это должно вытянуть любой яд.

Прежде чем обернуть предплечье льняной повязкой, целительница промыла каждую царапину и обработала мазью. Барр следил за всем с большим вниманием. Верика еще меньше беспокоилась о скромности Сабрины, чем Барр. Что как предполагала Сабрина, было не удивительно: они были криктами. Люди в Хайланде были не столь щепетильными, а крикты совсем не переживали о наготе. Тем не менее, она ощутила неловкость, наличия которой в себе и не предполагала.

В присутствии Барра Сабрина стеснялась как девственница среди обычных людей.

Барр хлопнул молодого парня по спине. От удара в воздух взмыло облако пыли, которая осела на воине во время тренировки.

Лэрд оставил Верику осматривать Сабрину, приказав никого не впускать. Он был уверен, что гостья что-то утаивает. Желая быть первым, кому она всё расскажет, Барр воспользовался ее раной как предлогом, чтобы девушка оставалась в его комнате. А возможность удерживать ее в своей постели подальше от других мужчин клана нравилась волку внутри него больше, чем следовало бы, если он хотел сохранить это в тайне. Хотя его новый клан заинтересовался ею. По крайней мере, пятеро уже расспрашивали о нагой женщине, которую нашли в лесу. Слухи распространяются быстрее, чем пролитый эль из кувшина.

Барр был слишком занят тренировкой молодежи, чтобы удовлетворять любопытствующих, и оставил объяснения на долю Муина, который рассказывал, что знал. Пусть и меньше чем Барр; но и этого должно было быть достаточно.

Тем не менее, юным криктам пришлось скоро все выбросить из головы.

- Когда ваш соперник крупнее, чем вы, воспользуйтесь его размерами против него. Используйте свою скорость, проворство, чтобы держаться от него подальше, - разъяснял Барр юноше, которого сбил.

Лицо воина, выражающее полную решимость, производило на некоторых криктов, с которыми работали Барр и Ирк, приободряющее впечатление.

Обычные мужчины страстно желали научиться искусству боя.

- Я попытаюсь, лэрд, но вы быстрее меня, несмотря на ваши габариты.

- Продолжай пробовать, извинениями не защитишь клан.

Воин кивнул, принимая боевую стойку.

- Муин, прекращай болтать и иди сюда, - прокричал Барр молодому парню, который флиртовал с криктской девушкой.

- Роланд не позволял нам тренироваться с элитными воинами, - вскользь заметил один из донегалов, ожидающих своей очереди, чтобы провести учебный бой с их новым лэрдом.

Неверие поразило его сильнее, чем любые попытки этих воинов ударить его, Барр остановился и повернулся к ним.

- Он не допускал вас к тренировкам?

- Да.

Каким надо быть дураком, чтобы не готовить свой клан к бою с другими криктами? Полностью полагаться на то, что волки сумеют защитить клан, было глупо, так же как и оставлять в клане слишком много беззащитных людей. Не удивительно, что их король потребовал от старого крикта освободить место лэрда. Нельзя сказать, что король знал о предвзятом отношении Роланда к его криктским братьям, но даже человеку видно, как неправильно распоряжались в клане ресурсами, и какую неверную стратегическую позицию избрал старик.

Если воин-человек не научится, как нужно сражаться с более сильным собратом-криктом, тренируясь с ним, то клан ослабнет и станет уязвим в то время, когда враги будут значительно превосходить численностью его криктских воинов.

- Так с кем вы занимались?

- Друг с другом, - воин кинул взгляд, который мог сточить и камень.

- И кто обучал вас?

Мужчины опускали глаза или переглядывались, но никто не решался встречаться с пронзительным взглядом Барра.

- Отвечайте.

- Роланд говорил, что мы должны заслужить право тренироваться с лучшими: продержаться на ногах одну минуту с элитным воином. Ни у кого из нас этого не получалось.

Конечно, у них не получалось. Без усердных тренировок, у воина-человека нет шанса выстоять даже против слабейшего из нетренированных оборотней-донегалов.

- Роланд – идиот.

Послышался изумленный вздох. Но боец, с которым разговаривал лэрд, выглядел так, что, как минимум, был полностью согласен с Барром.

- Он – наш лэрд, - выпалил Муин возмущенным тоном, выскочив вперед.

Барр не колеблясь, стукнул крикта по спине, чтобы обратить внимание на замечание.

- Я твой лэрд. Роланд всего лишь старик, который забыл, как важен каждый член его клана. Я не совершаю такого рода ошибок.

- Вы правы, мой лэрд, - молодой воин согласился без колебаний, хотя Барр знал, что бывший лэрд был близким другом дедушке Муина.

- Своей преданностью клану вы доказали право на тренировки, - произнес Барр, обращаясь ко всем.

Лицо юноши, который участвовал в учебном бою, приобрело более суровые черты.

- Мы это заслужили.

Остальные мужчины закивали, поддерживая.

- Неужели? - подстегнул Барр.

Он не сомневался, но им необходимо было самим осознать, что они говорят чистую правду.

- Конечно, - голос молодого воина был уверенным, он утвердительно качнул головой.

- Мы строим дома и ремонтируем крепость. Мы охотимся, чтобы добывать пищу для нуждающихся, независимо от обстоятельств или от погоды, замерзаем ли мы сами. Мы принадлежим нашим семьям и служим им, как и клану в целом. Мы пытаемся научиться сражаться, но приходится тренироваться среди обычных людей.

Остальные мужчины кивали, добавляя собственные комментарии. Будучи в руках Роланда, они знали только отчаяние, а также его постоянно действующий кулак и расшибленную им челюсть. Их верность не ценилась, подвергаясь презрению и издевательству.

Барр не позволит, чтобы такое повторилось вновь.

- Обучить вас держаться против превосходящего силой, умением и скоростью соперника – моя обязанность. Я не откажусь от упражнений, которые сам использую в бою, - предупредил он.

Некоторые мужчины заулыбались, выглядя довольными от его обещания. Два часа спустя им было не до улыбок, но никто не жаловался. Хотя каждый, включая Муина, щеголял свежими синяками, а некоторые были перепачканы кровью.

Они остановили свое занятие, когда Ирк вернулся с криктским охотничьим отрядом.

- Кабан хорошенько вас потрепал? – Охотники выглядели такими же избитыми, как и воины, которых тренировал Барр.

- Черт возьми, от вас несет кровью, - ноздри Ирка расширились. Ясно, он был не в настроении, чтобы его поддразнивали.– Знаешь, а мы поймали нашу добычу.

Но, очевидно, добить кабана было намного тяжелее даже трем оборотням, хотя один из них и контролировал свое перевоплощение.

Если бы Ирк в ближайшее время нашел свою пару, то смог бы обращаться по желанию. Это единственный пункт, о котором Барр и Талорк вели спор. Его бывший лэрд утверждал, что физическая близость составляла основу супружества. Волки в его стае не рождались со способностью перевоплощаться по желанию, поэтому Барр должен встретить свою половинку, чтобы это произошло. Лишь белый волк и его потомки рождались с такой способностью. Другим приходится после переходного возраста спариваться, чтобы контролировать изменение. В то время Барр мало обращал на это внимания, но тогда многое оставалось для него загадкой.

Неспособность перевоплощаться по желанию для воинов-синклеров была тактически невыгодной ситуацией, в отличие от клана Балморал, в котором спокойно относились к соитию, не признавая закона обладания.

Барр не знал, каковы традиции в клане Донегал.

Киркин и Фионн вышли вперед, неся между собой кабана на крупной ветке.

- Фионн выглядит так, будто он боролся с диким кабаном, прежде чем убить его.

- Скажем так, ему необходимо учиться ловкости на охоте.

- Ты объяснял ему, что нужно делать?

- Он не очень хорошо выслушал меня в первый раз.

Барр сомневался, что кабан в лесу единственное животное, от кого Фионн должен защищаться. Ирк был терпеливым мужчиной, но не святым.

- Я усвоил урок, - произнес усталым голосом Фионн.

- Это важно, но если ты снова прослушаешь во второй раз, то тебе придется столкнуться не только с его гневом.

Фионн вздрогнул, но кивнул.

- Понял.

Сабрина спала, когда Барр вернулся в свою комнату, чтобы проверить ее.

- Я дала ей успокаивающий напиток, настоянный на травах, - объяснила Верика. – Она была неспокойной и хотела встать.

- Ты уверена, что для нее безопасно спать?

- Она всего лишь дремлет, спит не крепко.

- Достаточно ли твоих способностей? Не всегда легко различить, когда спят, а когда дремлют.

- Мои способности помогают в моих обязанностях целителя.

Он решил, что в это легко поверить.

- Объясни мне, почему ты удерживала своего брата от тренировок со старым криктом.

Киркин был самым преданным из тех, кого они обучали. Он жаждал наставлений, которые приобрел среди синклеров и теперь получал от Барра и Ирка.

Однажды Киркин станет прекрасным лэрдом, но сейчас ему не хватало тех знаний, которыми должен обладать лэрд.

- Я была не готова, чтобы из него сделали взрослого мужчину.

- Твои слова звучат правдиво, но есть что-то еще, - он улавливал недосказанность, как и с Сабриной ранее.

Верика суетилась с покрывалом, которым была накрыта дремлющая женщина.

- Это вас не касается.

- Я твой лэрд. Все, что происходит в моем клане, меня касается.

Именно настолько, насколько его обязывает положение, которое он добровольно выбрал, но теперь у него есть ответственность и он готов выполнять ее до конца.

- Похвально, главное быть уверенным в этом. Но некоторые вещи бывают личными.

- Если у тебя есть причина не доверять другим криктам в этом клане, мне необходимо знать.

- У меня нет ничего, кроме собственного мнения. Я не хочу обвинять кого-либо без доказательств.

Что ж такая позиция достойна уважения.

- Признаюсь, я хочу, чтобы кто-нибудь смог преодолеть твоё нежелание говорить.

Ее губы слегка дрогнули.

- Мы маленький клан. Слухи разлетаются намного быстрее, чем футбольные мячи, но любопытство опережает даже их.

- Я заметил.

- Вопросы о вашей пленнице отвлекали вас от занятий с воинами?

- Нет, - он воин, а не старуха. Сплетня не заставит его забыть о своих обязанностях. – И она не моя пленница. Сабрина – гостья.

- Значит, я могу покинуть комнату? – спросила Сабрина с кровати, ее глаза были открыты. –Я полагала… - бросив на Верику оценивающий взгляд, - что мне нельзя это сделать.

- Для твоей собственной защиты, я предпочитаю, чтобы ты не покидала комнату без сопровождения, - Теперь он пытался позаботиться о ее нежных женских чувствах?

Жена Талорка настаивала на том, что женщине не нравится, когда ей пробуют диктовать, как жить. Барр позволил своей гостье думать, что она может решать сама, но правда в том, что у него было на этот счет свое мнение.

- Мне нужна защита среди людей твоего клана? – спросила она, хотя удивления по этому поводу особо не прозвучало.

- Ты незнакомка для них. Донегалы не слишком дружелюбны с теми, кого они не знают.

- Думаешь, могут навредить мне? – Он посчитал, что неверие придало ее голосу еще больше наивности, чем прежде.

Но ведь она переживала потерю памяти. Конечно, Сабрина не помнила, как легко можно ранить эмоции человеческих женщин. Даже криктские женщины из его бывшего клана сталкивались с далеко не безобидными случаями.

- Ты еще не достаточно оправилась, чтобы рискнуть выйти из этой комнаты. Тебе нужен здоровый отдых, - он похлопал по не раненной руке, надеясь, что это утешит ее. – Ты очень слаба и должна беречь силы.

Она смотрела на него с явным недоверием полных три секунды, пока не моргнула, и лишь потом кивнула.

- Хорошо. Я слаба и мне нужен покой.

Собственные ощущения подсказывали ему, что она будет спорить. Эта неожиданная капитуляция сильно удивила лэрда.

- Да, это именно то, что тебе нужно, - произнесла Верика прежде, чем Барр смог что-нибудь сказать. – По крайней мере, вечером тебе придется ужинать в постели.

- Ты позаботишься об этом? – спросил Барр.

Верика кивнула.

- Бриджит и я поужинаем здесь.

Он испытывал желание присоединиться к ним. Но клан все еще нуждался в его видимом присутствии, и он старался так часто, насколько это было возможно, укреплять свою роль как лэрда в их сознании. Целительница и ее юная ученица составят компанию загадочной и такой соблазнительной гостье Барра.

Раньше, чем принесли еду из кухни, Роланд присоединился к Барру во главе стола. Хотя старый крикт не выказывал радости от того, что их король заставил его сложить с себя обязанности лэрда, он всегда ел с Барром. Ирк говорил, что это потому, что Роланд до сих пор считает: главное место за этим столом принадлежит ему.

После проведенных сегодня занятий Барр не был уверен, что еще долго будет это позволять. Присутствие мужчины лишь разжигало медленно кипящую ярость от бывшего неразумного руководства, послужившего причиной для появления нового лэрда Донегал.

- Я слышал, ты назвал меня идиотом, мальчишка, - произнес старик ворчливым голосом, когда усаживался.

Барр был совершенно уверен, что никто из мужчин, которых он тренировал, ничего не говорил, но тренировочная площадка находилась близко от кухонь. А там была группа наблюдателей на продолжении всей тренировки. Барра легко могли нечаянно услышать.

- А я слышал, что ты пренебрегал усерднее тренировать мужчин, которые горят желанием выполнять их долг перед кланом, - старик открыл рот, чтобы что-то сказать, но Барр опередил его. – Хуже того, я видел собственными глазами, как плохо ты обучил тех, кого все-таки побеспокоился тренировать.

- Теперь ты слушай сюда…

Но Барр услышал достаточно. Он наклонился вниз, пока их лица почти не соприкоснулись.

- Нет, старик, ты выслушаешь меня. Я твой лэрд, и ты должен обращаться ко мне так же, как и остальные. Ты потерял свое положение из-за глупости и пренебрежения, но если думаешь бросить мне вызов за право управлять этим кланом, подумай хорошенько. Я убью тебя.

Лицо старика посерело и перекосилось.

- Тебе стоит проявить уважение к старшим.

- Уважение надо заслужить, - пока лишь единственная вещь, которую заслужил этот мужчина от Барра – это незамедлительный пинок.

- Я возглавлял этих людей с тех пор, как моего дорогого друга и нашего законного лэрда убили во время охоты, когда Киркин был еще ребенком, - он указал на не имеющего нужной подготовки наследника кривым пальцем. – Это заслуживает уважения.

Со своей стороны, Киркин не выглядел сильно впечатленным замечаниями Роланда. Несомненно, ни выражениями, ни манерой поведения никакой привязанности старик не выказывал будущему лэрду.

Роланд занимал место отца Киркина, как вожака клана, но он не выполнял своей обязанности, как наставника для несмышленых волчат.

- Это было бы так, если бы твои действия не были так ужасны, - он не собирался приукрашивать свои слова ради чужого мужского эго.

Роланд пытался выглядеть достойно, но это было чересчур самодовольно в понимании Барра.

- Нам не нужно обсуждать это здесь.

- Мы ничего обсуждать не будем. Либо ты бросаешь мне вызов, либо заткнись к черту.

- С годами приходит мудрость.

- Для некоторых – да, но некоторые из нас превращаются в дураков, - произнес Осгард.

Пожилой мужчина был одним из тех синклеров, которые сопровождали Барра в донегальский клан. Это было не по собственному желанию, а лишь его попыткой извиниться за наглость своих поступков перед супругой бывшего лэрда. Осгард с трудом согласился на свое изгнание из клана Синклер, но все же принял его. Мужчина заслужил наказание, и он и Талорк знали и признавали это.

Разброд в мыслях, произошедший еще во владениях Синклеров и приведший к неприемлемым поступкам, теперь вдали от его клана уменьшился, так как перестали постоянно тревожить память напоминания, которые там ему становилось все труднее переносить. Хотя все еще были дни, когда он оставался в комнате, растворяясь в прошлом, слишком реальном для него, чтобы полностью забыть.

Барр кивнул Осгарду.

- Мне не помешает свежий взгляд завтра на тренировке.

- Я всего лишь старый придирчивый шельмец. Думаешь, твои ученики выстоят против колкостей моего языка?

- Они сегодня выдержали удар моего кулака.

- Из них могут выйти настоящие воины.

- Да.

Боковым зрением он увидел ухмылки и подтверждающие кивки.

- Вот еще! – Роланд поднялся и, притоптывая, покинул зал.

- Скатертью дорожка, - Осгард дернул за бороду, больше серую, чем белую, как если бы хотел оторвать ее. – Слышал, что ты поохотился более удачно и менее кровопролитно, чем наш Ирк.

- Сначала это была просто охота, но лишь до тех пор, пока наш лэрд не решил пойти поискать обнаженную женщину, - произнес Ирк со знающей ухмылкой и подмигиванием.

Осгард фыркнул.

- Так ты предпочитаешь не милую изумительно пахнущую женщину, а потного дикого кабана? Думаю, что здесь ты действительно мог хорошо поохотиться.

Ирк, выносливый воин и преданный крикт, покраснел как юнец в муках первой любви.

- Я не собираюсь охотиться на женщин, благодарю.

- Ну, если ты так утверждаешь… - слова прозвучали так, словно Осгард ему не поверил.

- Да.

- Тогда все в порядке.

- В порядке.

Барр слушал обмен любезностей с большим удовольствием. Он не знал, верил ли Осгард Ирку, которого подстрекал на глазах у всех, но старый воин уверенно чего-то добивался.

- Она была обнажена, когда ты нашел ее? – спросил Ирк, предпринимая попытку вернуться к интересующей теме.

- Да. В крови и без сознания, - сквозь рычания произнес Барр, потому что воспоминание о состоянии Сабрины все еще будоражило его.

Крикты, что находились в зале, отпрянули, некоторые даже едва удержались, чтобы не обнажить горло в подчинении.

- Что с ней произошло?

- Она не помнит.

- Это печально, - сказал Осгард. – Я знал одного воина. Он ударился головой. Забыл имя своей жены и как пройти к их жилищу. Умер через неделю.

- От удара? – спросил Киркин.

- Нет, от рук своей жены. Она нашла его спящим в постели вдовы.

Стол взорвался хохотом и обменялся похлопываниями по спине, но Барр не смеялся.

- Она не умрет.

Осгард одарил его долгим, проницательным взглядом.

- А похоже что она умирает?

Глава 4.

- Донес ее до своей спальни и настоял, что будет тем, кто останется с ней в течение ночи, потому что Верика посчитала это необходимым, - сказал Киркин.

- Он нашел свою суженную? – спросил Осгард.

- Ты шутишь, наверное, - произнес один из старых криктов со своего места за соседним столом. – Она – незнакомка, мы ничего не знаем о ней. Он не может объявить ее парой.

- Ты смеешь указывать мне, что делать, а что нет? – А кто вообще говорил что-нибудь о супружестве? Несомненно, его волк чувствовал необыкновенное притяжение, но Барр еще не был уверен, что обнаженная девушка из леса была той, на кого собирался заявить права.

Хотя не отрицал такой возможности.

- Сейчас вы наш лэрд, и должны быть верны этому клану.

- Я верен ему, но когда придет время выбирать себе пару, то не потерплю ни твоего, ни чьего-либо вмешательства.

- Тот, кого вы выберите, повлияет на клан.

Тогда нужно бы прогнать всех стариков, которые хнычут как маленькие дети, и сплетничают, как старухи, но Барр воздержался упомянуть этот факт. Не все старики были занозой в заднице. Таких было примерно двое или трое, но те очень смело раздражали его, потому что здесь был их дом.

- Ты доверишься выбору лэрда и тотчас примешь ее, - гневно произнес Осгард.

Ирк кивнул, как и другие за столом, что удивило Барра. Он рассчитывал на их верность, которая была как подарок, но не ожидал поддержки своего решения так скоро.

Это говорило больше о плохом, чем о хорошем, а именно: как в клане относились к бывшим вожакам.

Пациентка Верики осторожно вдохнула запах пищи, маленький носик сморщился на несчастном, исцарапанном лице. Как произошло, что эта хрупкая девушка была в лесу одна и подверглась нападению там, где этого меньше всего можно было ожидать?

Потеря памяти Сабрины волновала Верику больше, чем она рассказала лэрду. Кроме того, ее еще беспокоило что же привело девушку в ее нынешнее состояние. Нечто плохое, что могло повлечь за собой проблемы для клана.

Верика не жалела, что Барр оказал помощь молодой девушке, но целительница задавалась вопросом: какие изменения это понесет за собой внутри и вне владений донегалов.

- Для лэрда готовят лучшие повара, - успокоила ее Верика, уверенная, что Сабрина уловила лишь аромат хорошо приготовленной баранины с овощами в деревянной миске и ничего более.

- Одна из них моя мама, - с гордостью призналась Бриджит, но потом на ее личике в форме сердечка появилось выражение боли. – А отец умер.

Верика напряглась. Хотя она сохраняла нейтральное выражение лиц, ее сердце забилось чаще. Разговор о мертвом мужчине мог обернуться проблемой как для Верики, так и для ее ученицы.

Сабрина окинула Верику необычайно заинтересованным взглядом, словно читала мысли целительницы, несмотря на то, что та из последних сил контролировала выражение своего лица. Рости оборотнем с двумя ипостасями в донегальском клане было испытанием на выживание, и мотивом научиться прятать природу птицы вместе с настоящими мыслями и чувствами.

- Как он умер? – Мягко спросила Сабрина у девочки.

- Дикое животное во время охоты напало на него, - Бриджит повторила по памяти слова, словно заученные, но не была уверена в них.

Девочке нужно научиться лучше притворятся. Тем, кто повинен в смерти мужчины, ничего не стоит навредить ребенку. Верика единственная не винила Бриджит в недостатках. Отец девочки умер меньше года назад. Прошло недостаточно времени: подопечная целительницы похоронила своей горе настолько глубоко, насколько хватило ей сил.

Ради девочки и незаметно предупреждая Сабрину Верика произнесла:

- Так же, как и с моим отцом.

- Твой отец был лэрдом до прихода Барра?

- Нет, еще до этого. Раньше, чем Барр заменил лэрда, - Роланд, беспощадный и глупый мужчина. И коварный подобно зверю внутри него.

Верика всегда считала, что он был причастен к смерти отца, но не могла доказать этого. Даже если у нее получится, то ничем хорошим это не закончится. Роланд обладал огромной властью в криктской стае и донегальском клане, в котором они жили.

Прежде чем рассказывать о своих подозрениях, стоит подумать какими болезненными последствиями все обернется.

- Достаточно говорить о прошлом, - сказала она. – Доедай, Бриджит. Твоя мама заподозрит неладное, если на кухню вернется миска с нетронутой едой.

Еда была превосходной и Верика обратила внимание, что Сабрина ела жадно, как она вместе с Бриджит.

- Как долго Барр занимает пост лэрда? – спросила Сабрина, отставив в сторону чашку.

Целительница переложила ее к своей на стол у двери, напоминая себе быть осторожной, когда разговариваешь с этой девушкой. Было что-то в Сабрине, что вызывало доверие, но одновременно с этим и настораживало. Сильно.

- Меньше месяца.

- Он намного лучше нашего старого лэрда.

Верика слегка кивнула, упрекающее бросив хмурый взгляд на свою подопечную.

- Не отзывайся неуважительно о Роланде.

Девочка упрямо выпятила губы.

- Он был несправедливым лэрдом.

- Пусть так, но до сих пор он обладает властью в нашем клане. Если кто-то услышал, что ты произнесла, то это может плохо закончится для тебя и твоей матери.

- От этого маме хуже не станет, - надутые губы Бриджит сменились на гримасу боли, сжимая Верике сердце.

- Что ты имеешь в виду? – требовательно спросила та, чувствуя тошнотворное ощущение в животе. Она уже знала ответ, но как ей хотелось, чтобы это было не так. Ведь видела же, как Роланд смотрел на молодую вдову, когда девушка еще не потеряла своего мужа.

Краски сошли с лица Бриджит. Девочка сжала рот так, что губы сложились в две тонкие полоски, и покачала головой.

И дурное предчувствие Верики усилилось.

- Расскажи мне.

- Мама предупредила, чтобы я не рассказывала.

Тело Сабрины напряглось, лицо приобрело суровые черты. Такое выражение Верика видела только у воинов.

- Ваш бывший лэрд причинил вред твоей матери?

Глаза Бриджит наполнились слезами, но она стерла их рукой, сжатой в кулак, не позволяя им стечь по щекам.

- Мы с мамой сильные. Так она говорит.

- Вы сильные, - в воздухе витал отвратительный запах страха девочки. Верика дальше не стала расспрашивать.

- Это так. Не рассказывай, если не хочешь, - произнесла Сабрина, опередив другую девушку.

Бриджит кивнула, напряжение немного отпустило ее.

- Вы всегда говорите, что у стен есть уши, - сказала она Верике. – То же самое говорит и мама, но у них их нет. Это невозможно, - в словах было уверенности столько, сколько и в рассказе о смерти отца. Бриджит поглядела по сторонам, страх и бессильный гнев появились на ее лице. – Хотя иногда я думаю, что у них в действительности есть уши.

Потому что у Роланда был кто-то из криктов, кто следил для него. Ничего не могло быть произнесено вне слышимости волчьего слуха. Даже то, что рассказывали за закрытыми дверями.

- Роланд - ваш предыдущий лэрд? – спросила Сабрина, с отвращением произнеся его имя, чем вызвала ответный отклик в сердце Верики.

- Да, - подтвердила целительница. - Король заставил его отойти в сторону, чтобы заместитель Синклера смог занять должность.

- Барр замещал лэрда в клане Синклеров? – поинтересовалась Сабрина, словно находила это и впрямь странным.

Как и все, не важно, насколько молча, но сильно радовался такому повороту событий клан. Но каждый из них желал знать, долго ли продлиться их счастье. Как скоро Барр и его заместитель, Ирк, закончат так же, как ее отец?

Мысль, что Ирк умрет, принесла боль. И затронула то сокровенное, в чем Верика отказывалась признаваться. Этот мужчина был не для нее.

Она кивнула, перемещаясь по комнате и наводя порядок в ней.

- Верно.

- И он самый лучший воин, - благоговение в голосе Бриджит приятно отличалось от тех эмоций, которые вызвало упоминание о бывшем лэрде.

- Он достаточно большой, - похвала Сабрины прозвучала скупо.

Ее реакция заметно отличалась от реакции донегальских женщин, которые делали все возможное, чтобы привлечь к себе внимание нового лэрда. До сих пор никому из них не везло. Он не оказывал им ни малейшего предпочтения, полностью сосредоточившись на улучшении защиты владений.

- Кроме того, он быстрый, - увлеченно продолжила Бриджит. - Быстрее, чем любой из наших воинов.

- Теперь и он наш воин.

- Хотя он позволил Роланду остаться, - Бриджит негромко высказала мнение о положении дел в клане; ее голос и то, как она держалась, говорило об этом.

Верика вздохнула. Новый лэрд не понимал, с какой вероломной змеей делил свой стол во время каждой трапезы. Только возрастал шанс Барра встретить ту же судьбу, что настигла и ее отеца. Тогда мать целительницы предупреждала мужа, но он верил в свою неуязвимость.

Смерть лэрда оставила его жену-ворона, как и весь оставшийся клан, незащищенными от вероломства Роланда.

Именно такая неизбежная кончина ожидала и Барра.

- У Барра есть причина изгнать этого Роланда? – спросила Сабрина.

- Нет.

-Ты не разговорила с ним по этому поводу?

- У меня нет доказательств моим обвинениям.

Они обе взглянули на Бриджит. У мамы девочки, вероятно, имелось доказательство злодеяний мужчины, но захочет ли она предложить свою помощь.

- Я не могу винить женщину в нежелании выдвигать обвинение. Если что-то случится с лэрдом Барром, у нее никого не будет, кто смог бы ее защитить от гнева Роланда.

- Женщина должна быть в состоянии защитить себя, - слова Сабрины прозвучали вполне серьезно.

- Как? - спросила Бриджит, живой интерес сиял в ее темных глазах.

- В вашем клане девушек не учат сражаться? – Сабрина выглядела потрясенной.

- Нет. Женщина слишком слабые, - Бриджит по памяти озвучила один пункт из общей критики Роланда.

- Глупо.

- Ты знаешь, как надо сражаться? – Настойчиво интересовалась Бриджит.

Сабрина открыла рот и затем закрыла его, выглядя расстроенной.

- Я не расскажу, - пообещала Бриджит. – Верика тоже. Она умеет хранить секреты.

Сабрина с сомнением посмотрела на Верику.

- Лучше, чем думает моя ученица, - оборачивающиеся в птиц обязаны тщательней скрываться. Верику могли убить из-за того, что она с рождения обладает двумя ипостасями, если станет известно, что она превращается в ворона.

Тогда Сабрина кивнула.

- Действительно? Умеешь сражаться? Научишь меня?

То же мучительное выражение неуверенности вновь промелькнуло на ее лице.

- Может быть, когда твоя рука заживет, мы рискнем прогуляться по полуденному лесу, - Верика предложила девушке выход из ситуации.

Она слишком хорошо знала, как тяжело разочаровать Бриджит.

- Воин не позволит ране удерживать себя подальше от тренировок, - Сабрина вновь выглядела такой потрясенной, словно монашка, вышедшая к озеру, переполненному купающимися мужчинами.

- Ты не солдат, глупая. Ты девушка, - захихикала Бриджит.

Глаза Сабрины сузились, словно правда была не особо желанной.

- Конечно, мы можем попробовать завтра.

- Может быть, моя мама тоже придет.

- Она обязана, - ответила Сабрина голосом, не терпящим возражений. – Завтра я проберусь на кухни и приглашу ее на нашу прогулку в лес.

Улыбка Бриджит стоила затраченных усилий, чтобы эта вылазка обошлась без Роланда или его закадычных дружков. Верика стала перебирать в голове список трав, которые можно добавить в их утреннюю трапезу, чтобы вывести их из строя.

Если ее поймают, последствий не избежать. Было ужасно рискованно, но сделать надо.

Ради Бриджит; ради всех остальных.

Женский смех, доносившийся из его комнаты, остановил Барра перед дверью. Осознание того, что в этом клане такие звуки были не привычными, в отличие от владений синклеров, поразило его.

Лэрд отвечал за благополучие своих людей. Отсутствие радости был поводом для беспокойства, и в данном случае он признал свою слепоту.

Уже месяц он жил среди донегалов, но до сих пор не замечал отсутствие смеха. Присутствие чужой среди них помогло осознать это.

Конечно, Барр заметил другие вещи. Разделение на криктскую стаю и простых людей. Но до сих пор не понимал, насколько глубока пропасть между ними. Также было странным отсутствие мужчин-криктов его возраста. Их дети были здесь, как и старики, но стая была не просто маленькой, как полагали он с Талорком, прежде чем Барр пришел в донегальские владения. Это было очень подозрительно.

Волк ждал за дверью, и Сабрина удивлялась, почему не заходит. Его запах был частично скрыт, как и ее, он все время держал свою защиту, чтобы его не обнаружили. Тем не менее, она знала о его присутствии до того, как он подошел двери. И ее тело уже реагировало необъяснимыми и явными способами.

Ее ворон жаждал усесться ему на колени и прижаться к его шее и голове. Женщина в ней хотела намного больше, чем просто прижаться, а воин, воспитанный в ней, требовал быть осторожней, чем когда-либо в жизни. В борьбе против своих инстинктов может лучше будет проиграть.

Тяжелая дверь отворилась вовнутрь, резко оборвав детский смех Бриджит. В линиях ее лица можно было заметить страх, который она пыталась скрыть.

Барр зашел, его плечи едва не упирались в дверной проем. Он улыбнулся, но что-то было в изучающем выражении его глаз, что заинтриговало Сабрину.

- Похоже, наша гостья развлекает вас двоих.

- Лэрд, она рассказывала веселую историю, - Бриджит заметно расслабилась, увидев Барра, и робко склонила голову.

Барр вытянул руку и взъерошил волосы девочки, в очередной раз странно взглянув на Сабрину.

- Сейчас?

Юная ученица подняла глаза, в которых сияли поклонение и обожание, и кивнула.

- Конечно, чуть позже она расскажет ту историю и мне, - и вновь он обращался к ребенку, но взгляд был прикован к Сабрине.

Жар растекался по ее телу, подобно огню, вырвавшемуся из очага. И чувствовала, как горели те места, которых не касался ни один мужчина.

Сабрина не думала, что рассказывала такую уж особенную историю. Всего лишь про свои тренировки с кинжалом. Даже деревянный клинок может поранить, если достаточно сильно ткнуть им в себя. Все, что она смогла сказать:

- Может быть.

- Пошли, Бриджит, уже поздно, я отведу тебя к маме, - Верика подняла корзинку и чуть поклонилась, после чего обошла Барра и подошла к двери.

Обернувшись, она обратилась к нему.

- Несколько раз в течение ночи будите Сабрину. Она не показывает каких-либо признаков, чтобы волноваться о ней, но потерю памяти нельзя игнорировать.

Его быстрый взгляд пробежал от Верики к Сабрине и обратно, невозможно было прочитать выражение его грозовых глаз.

- Должно быть, воспоминания вернулись, если она вспомнила историю, которую рассказала вам.

- Наш разум не так легко понять, лэрд. Сабрина вспоминает урывками, но до сих пор пелена на ее мыслях не пропускает те важные кусочки о том, как она оказалась в лесу. Некоторые воспоминания могут никогда не вернуться.

Барр нахмурился, но кивнул.

- Я буду присматривать за ней этой ночью.

И не только, что с точностью подметила Сабрина. Хотя не могла поверить, что это возможно, но его запах стал более насыщенным при непосредственной близости. Она не имела представления, что будет делать, когда он опустит свои щиты и его запах снова сильно ударит по ее ощущениям. Сабрина редко пила вино, которое ее люди мастерски изготавливали, но чувствовала себя так, словно в одиночку выпила целую бутылку, просто находясь с ним в одной комнате.

Исходя из опьяняющего аромата окружающего его возбуждения, реакция на нее была невероятно сильной. И больше, чем небольшое волнение. Мало того, что ей приходилось бороться с собственными желаниями, но попытка противостоять ему вполне может закончиться ее гибелью.

По этой причине она не пила вино, а тем более эль. Сабрине не нравилось чувствовать себя уязвимой; не нравилось, что ее чувства могут сбить весь боевой настрой, что было еще хуже. Намного хуже. Опьянение не проходило в течение часа, и не таяло в воздухе.

Эта реакция, которую он вызывал у нее, даже не поддавалась контролю, выработанному годами защиты своих людей.

Барр прошел вглубь комнаты, и тепло затопило ее тело, пульс забился быстрее, во рту пересохло. По собственной воле ее рука резко взметнулась к шее, накрыла ее, чтобы этот трепет исчез.

- Знаю, что сделаете так, - смелые слова Верики показывали, что она доверяла этому лэрду намного больше, чем Роланду. Она доверяла ему достаточно, чтобы не бояться его.

Барр кивком отпустил ее, затем кивнул Бриджит.

- Тогда спокойной ночи.

- Подожди, - прокричала Сабрина, пока Верика не ушла.

Целительница с сочувствием посмотрела на нее, словно знала, что Сабрина хотела спросить, и какой ответ последует от лэрда.

- Не будет ли приличней, чтобы целительница посидела со мной в течение ночи? – Она ненавидела себя за то, что просила оставить ее, особенно потому что Сабрине это было не нужно, так как нет никакого сотрясения, но в данный момент лучше быть слабой и беззащитной.

В глазах Барра не было сочувствия, лишь разгорающееся пламя.

- Будет более неприлично, если она останется на ночь в моей комнате.

- Тогда позволь мне пойти в ее комнату, - в словах отчетливо звучала досада. Он – крикт. И точно знал, какой эффект производил на нее и возможно получал удовольствие от этого, черт возьми!

- Нет, я не позволю сменить свою постель ради удобства расположиться на полу в ее комнате.

- Ты нарочно ведешь себя глупо?

Искры в его серых глазах просто кричали об этом, но его квадратная челюсть была упрямо сжата. Она никуда не собиралась идти. Но не в ее природе сдаваться так легко.

- Будь благоразумным. Тебе хочется заклеймить меня так, как говорил тот мальчик из твоего охотничьего отряда?

- Спать в моей комнате ничтожно по сравнение с тем фактом, что тебя нашли одну голую в лесу.

- Я так не думаю. - Но так ли это? Без сомнения он прав.

У людей имелись другие взгляды на поведение женщины. И крикты, живя среди них, часто перенимали эту точку зрения.

Среди своих людей, Сабрина носила килт лишь на пару дюймов длиннее, чем мужчины-вороны. Здесь ношение такого предмета одежды вызвало бы скандал. Одна из многих вещей в человеческих кланах, которая приводила ее в замешательство.

Почему к мужчинам и женщинам относились по-разному? Она воин, но ее брат никогда им не будет. Роли распределялись по способностям и желанию среди Воронов, но даже Волки продемонстрировали, что не придерживаются таких стандартов с тех пор, как их женщины- воины стали опаснее мужчин в битве.

- Я лэрд.

- И что?

- А то, - затянул он слово, пока это не заняло времени в три раза больше обычного, - что я знаю, что будет намного лучше.

По какой-то смешной причине, Сабрина уже злилась на себя, что считала, будто он другой. Вот наглядное свидетельство того, что разрешила себе поверить, что Волки не только высокомерно жестокие палачи ее людей.

- Еще бы!

Он хмуро взглянул на нее.

- В твоем клане по-другому? Или ты не помнишь? – иронично спросил Барр.

Она не винила его за насмешку. Сабрина использовала потерю памяти как удобный предлог. И он был прав. Также считалось и среди ее людей. Различие было в том, что она почти редко не соглашалась со своим старшим среди воронов.

Однако Верика не так оптимистично смотрела на пренебрежение Барра. Она изумилась.

- Это не справедливо, лэрд. Сабрина не может контролировать то, что вспоминает.

Еще раз о продемонстрировала отсутствие страха к человеку, который управлял ее кланом.

- Я удивлен, - ответил Барр.

- Моя память не тема для разговора.

- Нет, но твое благополучие – да.

- Совершенно верно. Предпочитаю, чтобы меня не считали шлюхой.

- Слишком поздно.

- Лэрд! – выговорила Верика сдавленным голосом.

- Никто такое пока не говорил, но старухи уже думают об этом из-за обстоятельств, в которых я нашел тебя, - затем Барр предостерегающе хмуро взглянул на Верику. – И тебе лучше знать это, ведь живешь среди этих людей дольше, чем я.

- Предлагая остаться на ночь, ты лишь усугубишь дело, - настаивала Сабрина.

- Я уже заявил свое намерение оставить тебя.

Сабрина чувствовала, как не хватает воздуха в груди. Несмотря на ужасный беспорядок в чувствах, она обратила внимание на удивление на лицах Верики и Бриджит.

Глава 5.

- В своей комнате на ночь, - продолжил Барр, словно этой значительной паузы и не было. – Не имеет значения, останешься ли ты со мной или нет.

- Неправда.

- Тебе со мной безопаснее, чем с Верикой, которая лечит за тобой.

- Она – целительница.

- Несомненно. Но я – воин.

- Ты веришь, что на меня могут напасть в моей же постели?

Что за нелепая мысль.

Но в его глазах не было улыбки, а Верика сжала губы в беспокойную линию.

- Когда нет семьи и связи с каким-нибудь кланом, ты рискуешь попасть в руки кого-то менее деликатного. Я не так долго нахожусь среди донегалов, чтобы внушить им свою точку зрения на то, что такое приемлемое поведение. Прежний лэрд особо не задумывался над этим.

С этим заявлением она не могла поспорить. На основании сообщений разведчиков про Роланда, прочитанными ею до визита сюда, можно легко поверить, что тот был способен украсть Клах Гилах Гра.

Чего она не ожидала бы от Барра.

- А ты понимаешь, что твое присутствие в комнате нашей целительницы может поставить ее под удар? – поинтересовался Барр. – Я не просто так попросил ее посмотреть тебя сегодня в своей комнате. Никто не смеет вторгаться в мою святою святых.

Учитывая все услышанное за сегодня, Сабрине все-таки пришлось признать мудрость его слов. Вполне возможно, ей стоит пересмотреть и свое убеждение, что он не видит недостатков нового клана.

Очевидно, он осознавал их и действовал, защищая не только ее, но Верику и Бриджит тоже.

Этот мужчина состоял из массы противоречий. Он волк, но не проявлял никаких признаков откровенной жестокости. Высокомерен даже тогда, когда был полностью обнажен, но однако разъяснял свои решения без какой-либо злобы. Вожаки Воронов редко вели себя так. Когда один из тройки сильнейших вожаков говорил что-то, его слово было законом. Без вопросов, без споров; ожидалось полное послушание.

Сабрине никогда не выпадал случай усомниться в их приказах; впрочем, если у нее он и появился бы, она не думала, что они будут отвечать с терпением Барра, которое мужчина продемонстрировал ей и своим людям.

- Она будет в безопасности в моей комнате, если никто не будет знать, что она там, - в тишине спокойно произнесла Верика.

-Ты так уверена? – спросил Барр. – Мы не единственные крикты, кто считает эту крепость своим домом.

То, как Верика побледнела, говорило лишь об одном – она испугалась. Его напоминание заставило ее по-настоящему встревожиться. Сабрине не хотелось добавлять этой девушке еще один повод для беспокойства.

- Я останусь здесь. Извини, что не приняла во внимание всю важность ситуации. – Она думала лишь о себе, почти уверенная, что инстинкты ее ворона и женские желания были подобны буре, которая могла бы разрушить защиту, выстроенную ею как воином. Сабрина могла бороться с одним, но не с двумя. И никогда раньше порывы ее ворона не вступали в противоречие с поступками, совершенными ради самообороны.

Барр пожал плечами:

- Тебе не за что извиняться.

- Ты не знаешь наш клан. Ты будешь в безопасности в моей комнате. – Печаль в голосе Верики тронула сердце, которое Сабрина считала уже давно похороненным.

- Обязательно, в будущем, – нахмурился Барр, не предвещая ничего хорошего тем, кто попробует помешать ему. – Мне не под силу изменить слишком многое сразу.

- Но ты желаешь этого добиться? – Верике нуждалась в подтверждение.

- Да.

- Когда симпатичная леди уйдет, можно моя мама поспит в вашей комнате, лэрд? – спросила Бриджит.

Наступила гробовая тишина. В течение нескольких ударов сердца Сабрины никто не шелохнулся, никто ничего не произнес. Бриджит смотрела на лэрда с доверчивой простотой, не сознавая подтекста в своем вопросе.

Верика также с настороженностью наблюдала за ним, что принесло боль Сабрине, которая заметила это. Слишком долго этот клан был под властью мелкого самодура.

Ни один мускул на лице Барра не дрогнул, но гнев, исходивший от него, увеличился в десятки раз, и ощущение предстоящей опасности, витавшее вокруг него, усилилось. Его челюсть свело судорогой, но в остальном лицо не изменилось, когда он повернулся к Бриджит. Лэрд опустился на одно колено перед девочкой, его внимание почти полностью было сосредоточено на ней – почти, потому что оставалась связующая нить между ним и Сабриной даже тогда, когда он не смотрел на нее и что-то серьезно обдумывал.

- Твоей матери нужна моя защита, дитя?

Когда Бриджит осознала, что своим вопросом выдала мамин секрет, страх тотчас окружил ее словно умирающую добычу.

- Мы с мамой сильные, - слова слетели с дрожащих губ Бриджит. От умоляющего голоса сердце Сабрины забилось еще быстрей. Пребывание среди этих людей могло влекло последствия, которые она не предвидела, и ее больше пугало то, что и дальше придется быть стойкой.

Барр кивнул, на его лицо легли мрачные тени. Еще сильнее сжал челюсть.

- Да, это так. Вы хорошо управлялись без отца, но ты понимаешь, что я – твой лэрд?

Бриджит кивнула, дернув головой изо всей силы, что прядь волос цвета корицы упала на лица.

Барр издал звук удовольствия, будто признание девочки порадовало его.

- Это моя обязанность как лэрда - защищать вас.

Вместо того чтобы выглядеть успокоившейся, лицо девочки искривилось:

- Мама говорит, что никто не может помочь ей, но не позволит, чтобы со мной что-нибудь случилось.

- Она действительно любит тебя, но и ты ее также любишь.

- Да, - Бриджит так сильно закивала, что слезы, стоявшие в ее глазах, полились по щекам.

Барр зарычал слишком низко, и лишь благодаря своему криктскому слуху Сабрине удалось расслышать его. Его волк был более чем взбешен: в рыке слышалось обещание расплаты. Но когда он заговорил, голос лэрда был мягким, почти ласковым:

- Знаю, ты беспокоишься о маме, но теперь я позабочусь о вашей беде.

- Клянетесь? – спросила Бриджит, очевидно все еще терзаясь сомнениями.

- Клянусь.

Сердце Верики быстро забилось, на ее лице одновременно читался страх и надежда. Целительница хотела, чтобы лэрд защитил маму ее ученицы, но была неуверенна в том, что он сможет это сделать.

Барр посмотрел на нее, пристально, оценивая. Наконец, он кивнул, будто и ей давал клятву.

Ее глаза расширились, но потом она улыбнулась естественно и с облегчением.

- Сходи за Ирком и своим братом.

Девушка кивнула, ее лицо стало решительным и суровым перед тем, как она поклонилась и вышла выполнять поручение.

Барр положил руку на плечо девочке:

- Пойдем, расскажешь мне историю, над которой ты смеялась, когда я пришел.

Подобно Сабрине и Верике чуть ранее, лэрд видимо понял, что девочка молчала не из-за страха. Бриджит обещала своей матери, и принуждать ее нарушить это обещание было бы подло.

Каков бы ни был этот волк, он не применял силу ради достижения своих целей и, несомненно, был честен.

- Вы действительно тренировали Касала и Лайса на равнее с Муином сегодня? – спросила девочка, показывая, что она хорошо знала, как сохранить все свои секреты.

Откуда она научилась так ловко переводить темы, но это ранило Сабрину, принимающая близко к сердцу ситуацию с матерью Бриджит.

- Да, малышка. Они также хорошо проявили себя.

- Они мои кузены, - с гордостью произнесла Бриджит. - Роланд не обучал их, но они оба хотят знать, как защитить свои семьи.

Сабрине пришла в голову мысль, что речь шла не о клане в целом. Выражение лица Барра говорило, что он также уловил различие, и это ему не понравилось. Хотя он не упрекал девочку, но ничего кроме хмурого взгляда, направленного на нее, он себе не позволил.

- Сегодня они были на высоте, - в голосе Барра звучало одобрение.

Девочка улыбнулась, которая достигла ее мягких карих глаз, и они засияли:

- Вы и дальше собираетесь их тренировать?

- Да, хотя иногда с ними будет заниматься Ирк.

Бриджит, казалось, секунду обдумывала это и после одобрительно кивнула головой:

- Он почти такой же сильный, как вы.

- Ты так думаешь? – поддразнила Бриджит Сабрина. – Тяжело поверить, что есть кто-то такой же большой как ваш лэрд.

- Он не такой, но почти, - торжественно произнесла Бриджит.

Но глаза Барра сейчас были прикованы к Сабрине.

- Ты находишь меня огромным?

Соблазнительный и насыщенный, его голос проникал глубоко ей в душу.

Когда представила его полностью нагим, она впервые за всю свою жизнь оказалась не в состоянии произнести хоть слово.

- Конечно, я не смогла бы назвать тебя маленьким, - удалось ей выдавить с видимым спокойствием.

- Наш лэрд больше, чем любой другой воин в Хайлендею, - очевидное удовольствие Бриджит от этого факта сияло на ее лице и звучало в голосе.

- Кроме моего брата-близнеца.

- У вас есть близнец? – с трепетом спросила Бриджит.

Есть еще один такой? От этой мысли у Сабрины закружилась голова.

- Да, Найэль стал заместителем в клане Синклера, когда я ушел.

- Он такой же симпатичный, как и вы? – поинтересовалась Бриджит и покраснела.

- Хотя у него остался после сражения неприятный шрам, он любит думать, что намного симпатичнее меня, и это все, что имеет значение.

По взгляду наивных глаз Бриджит было понятно, что она очарована.

- Когда мы были немного моложе, наш клан предала та, кто должна была защищать нас ценою собственной жизни.

- Так вы считаете, что женщины также могут быть воинами? – С благоговением произнесла Бриджит.

- Нет, но они должны знать, как сражаться за свой клан, если необходимо, и как надо защищать себя.

Несмотря на то, что Сабрина не согласилась с первой частью его заявления, Барр в рассуждениях пошел дальше, чем мужчина, который управлял этим кланом до него.

- Вы будете обучать женщин? – спросила Бриджит голосом, полным надежды.

Прежде чем Барр успел ответить, в дверь постучали.

- Войдите.

Дверь распахнулась и вошла Верика, за ней по пятам следовал темноволосый воин, который был примерно одного возраста с Барром. Он был почти настолько же большим, как лэрд, и выражение его лица было почти таким же свирепым. Они не те мужчины, против которых Сабрина охотно бы выступила на стороне врага; может Роланду стоило быть мудрее.

Позади него стоял другой парень, моложе его. Небольшое сходство с Верикой было безошибочным. Вплоть до его прямых черных волос с прядями цвета бургундского вина. Ворон и к тому же с двумя ипостасями.

Мысли Сабрины вертелись вокруг этого, хотя она не могла принять этот факт. Какой странный клан эти донегалы? Конечно, они сильно отличались от всего того, чего она ожидала, их новый лэрд по другому отнесется к их двойственному превращению.

Она не знала, есть ли другие вороны, живущие среди волков. Знание об их существовании внесло бы много споров среди ее клана.

Тем временем мальчик, который был окружен запахом волка Киркина, подобно плотному одеялу в холодный день, но не было и намека в воздухе на его сущность ворона. Что подтверждало одно предположение, в котором она была почти уверена: волки не подозревали о присутствии ворона среди них. Сабрина рассматривала Киркина, выискивая какой-нибудь признак того, что его особый криктский дар мог существовать.

Способность Сабрины управлять чужим сознанием, вероятно, действовала и на других воронов. Она использовала ее, чтобы «скрыть» метки своего клана в лесу от Барра - голубого ворона на спине и кинжал под ним, что являлось меткой защитника ее людей.

Если она выберет себе пару, то к ним добавится цветущая виноградная лоза, символизирующая надежду на совместное будущее. У нее не было даже в планах, чтобы на коже появилась эта метка.

Киркин пристально рассматривал ее. Тем временем мужчина, должно быть Ирк, обратил все свое внимание на Верику.

Целительница посчитала лучшим притвориться, что ничего не заметила, но связь между ними двумя походила на яркую красную ленту, и это было так очевидно.

- Ты желал видеть нас, лэрд? – спросил Киркин, его голос до сих пор ломался из-за переходного возраста.

- Да, - Барр бросил пронзительный взгляд на Бриджит. – Беспокоюсь относительно Сорки. Ты, Ирк и Верика заночуете в ее коттедже. Завтра потребую ответы на свои вопросы.

- Прав ли я, пологая, что этой ночью других посетителей не должно быть? – уточнил Ирк, его голос был низким и слегка любопытным.

- Да.

Бриджит взглянула на лэрда широко раскрытыми удивленными глазами:

- Этой ночью целительница будет спать в нашем доме?

Очевидно, не было предела обожания девочки ее нового лэрда.

- Совершенно верно.

- Но что если он разозлится?

Еще чуть-чуть и Бриджит назвала бы имя мучителя своей матери, но хотя уже призналась в его существовании.

- Кого ты боишься? – спросила Верика и тут же пожалела, что не держала рот на замке.

Воздух зазвенел от тревоги Бриджит, и Сабрина просто не могла дальше это терпеть.

- Иди сюда, маленькая.

Не колеблясь, девочка подошла и залезла на кровать к Сабрине.

Сабрина взяла ее за руку, излучая теплый свет вокруг них, который не был виден другим. У Бриджит округлились глаза.

- Думаешь, есть какой-нибудь воин в этом клане, кто смог бы победить Ирка?

- Только наш лэрд.

- Но он не является причиной вашей беды?

Бриджит неистово закачала головой.

- Тогда тебе не стоит бояться этой ночью.

- Но что будет завтра?

- Ты должна довериться своему лэрду, который завтрашним утром обдумает всю ситуацию. - Сабрина искренне надеялась, что ее уверенность в гигантском воине была оправдана.

И затем Барр оказался рядом с ними, кладя огромную руку малышке на спину.

- Я никому не позволю причинить вред твоей матери.

- Она хотела, чтобы я никому не рассказывала, - в голосе девочки слышались слезы, и ее губы задрожали.

- Да, и ты не рассказала нам ничего, если бы не твой невинный вопрос. Твоя мама не будет тебя ругать.

- Я обещала.

- Ты не нарушила обещания, - мягкая манера Барра обращаться с ребенком тронула Сбарину за душу.

Как этот мужчина мог быть альфой этой стаи, которая украла священный камень воронов?

- Ты до сих пор хочешь завтра пойти с нами в лес на прогулку? – Обеспокоенно спросила Бриджит Сабрину.

- Конечно.

- Ты не покинешь эту кровать, - заявил Барр как лэрд и вожак стаи.

Она проигнорировала его тон:

- Пойду.

- Нет.

- Да.

- Ты ранена, - он произнес это так, словно пытался быть благоразумным, и не понимал ее упрямство.

- Не так сильно, чтобы я томилась в постели, - позволять ему верить, что она беспомощная девушка – это одно, но его уверенность, что она должна быть прикованной к кровати, срывала ее замысел поиска камня Сердца Луны.

Вместо того чтобы спорить с ней, Барр одарил ее задумчивым взглядом, от которого ее бросило в жар.

Как раз когда она поняла, что это было чуточку опрометчиво спорить о своем относительном здоровье перед ночевкой под присмотром Альфы, Ирк сказал:

- Полагаю, пришло время нам уйти.

Без сомнения, второй волк учуял повышенный уровень возбуждения, которое она испытывала. Как стыдно. Сабрина никогда раньше не попадала в такую ситуацию. Другие мужчины хотели ее, но не с таким желанием, настолько обволакивающим, что она была удивлена, что другие не видели этого. Но хуже всего было не то, как его волк реагировал на нее. А то, как она реагировала на него.

Ее возбуждение сгустилось над ними, пренебрегая даже болезненным чувством, которое она испытывала к матери Бриджит в данном затруднительном положении.

Губы Ирка дернулись, и Сабрина поняла, что он так же хорошо учуял ее возбуждение, как и возбуждение своего лэрда. Она свирепо посмотрела на него.

Заместитель Барра изумленно взглянул на нее.

- Вам не нужно уходить, - настаивала девшука.

- О, я думаю, что как раз нужно.

Киркин немного смутился, в то время как его сестра сочувственно посмотрела на Сабрину.

- Если мы вскоре не вернем Бриджит ее матери, то Сорка будет волноваться.

Признавая поражение, Сабрина смиренно склонила голову.

- Тогда вам пора.

- Не нужно говорить так, будто они уходят, а тебя оставляют на верную смерть. Моя забота не может сравниться с целительской, но ты будешь в безопасности от других этой ночью.

Сабрина заметила, что он не обещал, что онабудет в безопасности от него. Мужчина мог быть негодяем, планируя вещи, которые она никогда бы не делала, но посчитала, что все слишком просто. Однако он не лгал.

Сабрина обратила свое внимание на малышку:

- Все будет хорошо. Ты должна поверить в это.

- Попробую.

Сабрина кивнула и потянулась к девочке в инстинкте, что потеснил ее сущность воина, потянулась к девочке. Бриджит приняла крепкие объятия, горячо обнимая в ответ, прежде чем выбралась из кровати и присоединиться к Верике, Ирку и Киркину за дверью.

Они ушли после того, как заверили, что обеспечат безопасность Сорке этой ночью, и Верика в последний момент напомнила Барру предписания по поводу ухода за Сабриной.

Последняя знала, что целительница пыталась помочь ей, но сомневалась, что эти слова Верики защитят ее от страсти Барра. Не тогда, когда ее страсть едва сдерживалась на поверхности, готовая вспыхнуть и слиться с ним.

Барр никогда раньше так болезненно не реагировал на девушку.

Несмотря на то, что не всегда соглашался со строгой позицией Талорка на физические отношения, он также не видел в этом смысла, чтобы всего на несколько часов придаваться удовольствию. Слияние одного тела с другим влекло за собой возможность истинной связи, и это был риск, от которого было нелегко освободиться. Барр был более чем счастлив, когда его первый сексуальный опыт не привел к формированию связи; но довольно плохо, что это стоило ему двух дорогих друзей.

Из-за своих собственнических чувств его друга-воина к своей истинной священной супруге продолжение дружбы между ним и Барром стало невозможным, как только он узнал, что она отдала свою невинность другому мужчине. Что касается девушки, ни ей, ни Барру было неудобно находится в обществе друг друга после той катастрофы от единственного спаривания.

Раз познав священную или истинную связь со своей парой, крикт не способен иметь сексуальные отношения с кем-либо еще, пока жива его пара. Барр не понимал, чем это лучше чуда его звериной формы и природы. Впрочем, он знал правду на этот вопрос, и поэтому был осторожным в плане сексуальных отношений.

Лишь дурак не осознал бы той сильной реакции, которая у него была на Сабрину, что прямо свидетельствовало о священной супружеской связи. А Барр был далеко не дурак. Его волка тянуло к загадочной девушке с волосами цвета воронова крыла так, как ни к кому другому.

При обычных обстоятельствах, ему потребовалось время узнать девушку, которой его волк так стремился обладать. Он внимательно обдумал бы - является ли она подходящей парой, прежде чем пойти на поводу у своей страсти. Но сейчас была не обычная реакция.

Волк требовал мгновенных действий, и жажда тела способствовала тому, что это требование почти невозможно было игнорировать.

Зверь взывал, чтобы его освободили, либидо Барра изнывало от потребности, а разум боролся с ними обоими. Искал объяснение своему чувству иного, от которого он не мог избавиться в памяти. Его мозг волновала эта проблема. Как она могла лгать ему, и он этого не ощущал? Лэрд был уверен, что она ему лгала.

Его прекрасная, соблазнительная Сабрина лишилась памяти не более, чем он сам. Что за игру она вела, он не понимал, но ясно, что ее переживания о происходящем с матерью Бриджит – Соркой – были искренни.

Открытое сострадание Сабрины лишь заставило Барра желать ее еще больше, но наравне с этим ее явный обман мешал ему довериться ей полностью.

Мог ли он уложить в постель девушку, которой не доверял? Его волк рычал – «да». Самец в нем встрепенулся в ответ, но как и раньше, Барр не приблизился к разрешению своих сомнений.

- Выглядишь так, словно рассматриваешь вторгшегося на твою территорию англичанина, но пахнешь так, будто сам желаешь овладеть мной. - Безразличие в ее голосе говорило об осведомленности в том, что с ним происходит, а слова еще больше подтвердили это.

И он знал. Не понимал, но знал, что это была правда.

- Ты – крикт, но скрываешь свою волчью натуру так хорошо, что даже я не могу ее ощутить.

- Я не принадлежу к волкам, - отвращение, с которым ее губы произнесли слово «волк», не оставило сомнений.

Пока еще …

- Ты должна быть волком. Ты не обыкновенный человек.

- У людей есть собственная сила.

- Да, есть, но ты – крикт.

Она не отрицала, но упрямо стиснула рот, что говорило ему без слов, что она не ответит.

- И ты ничего не забыла, кроме, пожалуй, как говорить правду.

Этого должно было хватить, чтобы сдержать его влечение, но ее упрямство и наравне с этим внутренний дух приводили к трате последних сил на защиту. Эта девушка была ему ровней.

Глаза цвета плодородной, богатой земли опасливо сузились.

- Ты называешь меня лгуньей?

- Нет, – Барр научился на ошибках Талорка и не будет голословно обвинять, пока не поймет ситуацию целиком.

Он не скоро забудет результат глупости Талорка с его собственной женой. С тех пор друг глубоко печалился и сожалел, но ничто уже не могло стереть их воспоминания.

- Я не называю тебя лгуньей, но думаю, что ты скрываешь от меня правду.

Взгляд ее стал хмурым и вызывающим, но она оставалась немой и неподвижной.

- На самом деле ты не лжешь, не так ли?

- Нет. - Слово содержало в себе смысл часового разговора.

- За тобой следует ложь, нагроможденная одна на другую, чтобы защитить первую, - предложил он дальше.

- Если я лгала, ты должен был сказать это, будучи старшим криктским воином, кем ты и являешься.

- Мои чувства говорят одно, но инстинкты – другое, - и как было это возможно, он удивился.

-Ты доверишь инстинктам над ощущения своего волка?

- В этом случае? Да, - пока, тем временем волк не учуял лжи, беспокойно съедало его изнутри, так как он был уверен, что все не так, как кажется. Но в тоже время те самые инстинкты говорили ему заявить на нее права. И он не собирался их отрицать.

Барр приблизился к кровати, по крайней мере, в его сознание поселилась всего одна мысль: он овладеет ею этой ночью.

Глава 6.

Барр, крадучись, двинулся к кровати, словно кот, а не волк, которым он являлся, посылая дрожь предвкушения и касаясь нервов естества ворона Сабрины. Глаза цвета грозовой тучи следили за ней с властью древних жрецов, служившие когда-то их единому клану. До того, как волки решили, что Вер-птицы не заслужили быть криктами.

Устные предания гласили о тех временах: о жрецах, целителях и вождях, но не рассказывали о волке, способного захватить ворона лишь одним взглядом.

Ничто не готовило ее к встречи с Барром в донегальском клане. Ни одна из историй не помогала ей понять, что делать с такими сильными чувствами, что они подрывали основы ее контроля и вызывали желания, которые нельзя было отрицать. И не важно, что она была абсолютно уверена, что связь с волком приведет к ужасным последствиям.

Едва тело приготовилось к неминуемому спариванию с волком, как в ее разуме раздался предупреждающий крик. Мозг настаивал не поддаваться желанию, но тело отказывалось подчиняться ему.

Впервые в жизни разум Сабрины был не в состоянии отстоять свои позиции, а хваленный контроль был похоронен под пылающими углями желания. Инстинкты ворона требовали ответить на него, сжимая и увлажняя лоно. Никогда не знавшие наслаждение от ласк любовника соски затвердели от страстного желания.

Расслабились мышцы, которые в обычном состоянии были напряжены и готовы в любой момент вступить в бой, позволив ногам немного раскрыться под накрытым одеялом.

От витавшего в воздухе аромата ее возбуждения крылья носа Барра затрепетали. Достигнув кровати, он откинул одеяло. И девушка позволила ему это, не предпринимая попытки прикрыть ожидающую его взгляда наготу. Страстное желание тела затмевало всякую веру, что ей необходимо избежать этого соития.

Он глубоко вдохнул, прикрывая глаза тяжелыми веками:

- Ты хочешь меня.

- Да, - не имеет смысла отрицать это от него или от себя.

Не тогда, когда пряный аромат ее желания обволакивал их.

- Этой ночью я возьму тебя, - заявление прозвучало высокомерно, но что-то было в его тоне, что предупреждало, спрашивало ее разрешения.

Он ждал ее согласия, тем самым демонстрируя, что обладает лучшим самоконтролем, чем она. Барр остановится, если от него потребуют этого. Сама же Сабрина не думала, что ей это удастся.

Но она не кроткая девушка, чтобы стерпеть его превосходство.

- Мы будем обладать друг другом.

Он хищно улыбнулся.

- Поверь мне: ты хрупкая женщина, нуждающаяся в защите.

- Да.

Не слабая, конечно, но определенно нуждающаяся в защите. Ведь есть ее клан, состоящий из не волков, и которому даже этот мужчина, настолько побеспокоившийся о человеческой девушке, не мог оказать защиту.

- Конечно, но ты крикт и сильная, хотя отрицаешь это.

Сабрина ни разу не утверждала, что не является криктом, но отрицала то, что она – волчица. Ее сил не хватило на то, чтобы выговорить такое лживое оскорбление о себе.

Объяснение, почему для нее быть волком считается оскорблением, повлекло бы за собой раскрытие секретов, которые никто на свете не должен знать.

Лэрд донегалов не стал ждать ответа, казалось, что он и не собирался вовсе этого делать. Барр просто избавился от своего пледа и оружия короткими, но эффективными движениями, демонстрируя ей великолепное тело воина. Может, у него не было шрама на лице, как у его близнеца, но вовсе не означало, что он не обладал отметинами. Среди его криктских меток на предплечьях и спине было несколько небольших шрамов, очевидно полученных во время битвы. Каждый из них делал его еще более привлекательным для нее. Мужчина, который сражался и получал раны в результате защиты тех, кого называл своим кланом, был тем человеком, которым она могла бы во всем восхищаться.

Даже если он волк.

Вне зависимости сексуального желания, исходящую от него, Барр нашел время отложить кинжалы на расстояния руки, где он мог их с легкостью достать, если понадобится. Благодаря своим навыкам воина, наработанным годами, Сабрина не могла не заметить, что они лежали так, что и она сможет дотянуться до них.

Он рассмеялся, опустившись на одно колено на кровать. Звук был низким и соблазнительным, пробуждая дрожь страстного желания в ней.

- Что тебя так позабавило? – Ей никогда еще не было так невесело!

- Когда я отложил кинжалы, ты сразу же рассчитала расстояние до них, - в его голосе можно было распознать отголосок той понимающей улыбки, которая появилась на лице.

- И ты счел это достойным смеха?

- Я считаю, что твоя попытка сыграть девушку в бедственном положении более чем достойна.

Казалось, его не разозлило то, что он раскрыл ее обман.

- Я та, кем я являюсь, - лэрд мог понимать это как ему вздумается. Сабрина была далека от притворства.

- И мне определенно не терпится раскрыть, что это значит.

Этого может и не случится, но если она расскажет ему, то возможно безрассудный лэрд сможет рассмеяться вновь .

- Я не хочу желать тебя.

Частичная правда, с которой могла поделиться.

- Почему?

- Ты опасен для меня, чтобы связываться с тобой.

- Значит, ты тоже это чувствуешь?

- Думала, что это очевидно.

- Интересно, будет ли твой голос звучать в моей голове, - произнес Барр, опуская голову и захватывая ее губы в первом поцелуи.

Только благодаря этим повторяющимся словам в ее сознании ей стало понятно, что они говорили о двух совершенно разных аспектах соединения. Сабрина подразумевала сексуальную близость.

Он же думал, что они были истинными супругами.

Бог не мог быть таким жестоким.

Не важно, насколько привлекательно его личность, или как он заинтриговал ее, она не могла быть истинной супругой волку. Небеса не могли сыграть такую злобную шутку с ней.

Ее беспокойные мысли разлетелись в на мелкие кусочки, когда его губы собственнически поглотили ее. Поразительный вкус, похожий на смесь пряности и свежей родниковой воды. Опьяненная его близостью, Сабрина была рада, что лежит. Казалось, что если бы она стояла, то долго не устояла на своих ногах.

Никогда раньше ей не приходилось испытывать такие ощущения.

Никогда за свою жизнь не думала, что ее рот может выдержать такое сексуальное искушение, но ощущение его губ на ее собственных исходил чисто из глубин его души и возвращался обратно.

Язык лэрда порхал вдоль их соединенных губ в беззвучном заявление на ее тела, инстинктивно зная, как оно отреагирует. Она раскрыла губы, позволяю ему проникнуть вглубь, чем он немедленно и воспользовался, усиливая изумительный аромат ее эмоций.

Барр брал ее с силой воина, и она возвратила поцелуй со всей собственной женской потребностью встретиться с ним сила к силе, желанием к желанию, нежностью к грубости. Никто не превосходил другого, и уже не было важным, что его тело было больше, а мускулы мощнее. Он должен пугать ее, но не пугал. Она находила его размер и силу невыносимо возбуждающими, особенно настолько близко к ее не обремененной одеждой наготе.

Он был всем, что гостья клана могла только желать в супруге, и еще тем единственным мужчиной, которого не могла впустить в свою настоящую жизнь. Тем не менее, она будет наслаждаться этим моментом, пока его имеет. Сабрина безвозвратно убеждала себя, что никогда больше ей не выпадет случай познать такое удовольствие. Но пока она пребывала среди его людей, могла потакать и телесным желаниям женской стороны ворона и человеческой природе.

Он приподнялся, в свете факелов его огромное тело мерцало.

- На вкус ты как нектар богов.

Его преувеличение вызвало у нее улыбку.

- Я на вкус как женщина.

- Как моя женщина.

- На одну ночь.

- Навсегда.

Она не могла заставить свои уста произнести отказ, но и не могла позволить им выговорить согласие.

Барр поиграл мускулами, чем вызвал трепет желания у ее ворона. Хоть он и не вер-птица, но понимал потребность показать свою силу и умение ей, приманить ворона ближе, чем позволяла Сабрина с тех пор как упала на землю после превращения. Она протянула руку и инстинктивно зарылась носом в его шею, позволяя ворону найти связь с его волком.

От глубокого вдоха на его лице появилось выражение удовлетворение.

- Теперь я ощущаю тебя. Не твоего волка, но твое различие, которое существует для меня. Только для меня.

- Только для тебя, - она не рискнет позволить остальному клану узнать про нее.

Существовала причина, почему Верика подавляла природу своего ворона, и ее брат поступал также. Сабрина предполагала из-за чего.

Остальные волки не обладали терпимостью Барра к иным.

Она протянула руку и погладила его лицо, оцарапав ладонь об однодневную светлую щетину.

- Ты особый мужчина, Барр, непохожий на других из своего вида.

- Я рад, что ты так думаешь, - в его голос слышалась уверенность.

Покачав головой, девушка улыбнулась:

- Также ты высокомерен для своего собственного благополучия.

- Значит, вот что ты говоришь.

- Да.

- Возможно, я должен предотвратить следующим обвинениям вылететь из этого прелестного ротика, - пронзительный взгляд его серых глаз ласкал ее губы, заставляя их затрепетать и раскрыться, словно взгляд был поцелуем к ним.

- Может быть и должен, - если это означало больше, чем самый приятный поцелуй, она была готова на все ради этого.

Он наклонился и снова захватил ее губы со всей страстью, которую ей было тяжело с чем-нибудь сравнить. Действительно, это было слишком легко, что ее и пугало.

Что Сабрина будет делать, когда ей придется покинуть этого мужчину? Она обязана уйти. Ее жизнь и будущее ее клана зависело от этого.

Огрубевшие пальцы порхали по ее боку, пока огромная ладонь не накрыла небольшую грудь. Он дразнящим движением провел по ее соску большим пальцем, от чего ей показалось, что не в состоянии выбраться из кровати. Каждое легкое прикосновение его пальца по нежному бугорку посылала волну острого удовольствия в лоно, также заставляя плоть сокращаться.

Между ними пробежал томный сексуальный отклик .

- Ты такая отзывчивая.

- Со сколькими ты можешь меня сравнить? – спросила она, даже не пытаясь скрывать раздражение от самой мысли, что такая мысль была.

Его светло-коричневые брови приподнялись, а губы изогнулись в улыбке.

- Не так много.

- Сколько? – потребовала она, прижимая руки к его твердой как камень груди.

Ни один мужчина не должен быть таким сильным. И таким неотразимым.

- Одна, может быть две.

- Так сколько? Одна или две? – выпытывала она с возрастающим волнением.

- Мой лэрд препятствовал сексу, который не служил частью свадебной церемонии.

Она признала сильное возбуждение от этих слов, но не могла не заметить:

- Что мешает некоторым из Волков контролировать свое перевоплощение?

- Пока они не займутся сексом? Да, - его плечи немного расслабились.

- Звучит не очень разумно.

- Он верит, что некоторые вещи важнее стратегии.

- Например, любовь?

Барр рассмеялся, и тепло, что разлилось в ней, принесло ей другого рода удовольствие.

- Может быть теперь, когда он нашел любовь всей своей жизни, но не раньше. Нет, Талорк считал, что нужно избегать любой ценой возможности создания священных уз по неосторожности или плохо продуманном спаривании.

Она слышала в голосе своего прекрасного воина что-то, что он не сказал.

- Почему?

- Его отец был суженым англичанки, которая уничтожила наш клан и стала причиной смерти лэрда и многих лучших воинов.

Женщина, что была повинна в уродстве его брата, была священной супругой их лэрда. Боль, нанесенная стае, грубо бросалась в глаза в каждой линии.

- Она была человеком?

- Да.

- Слишком легко недооценивать их силу.

- Тоже самое говорит и жена Балморала.

Балморалы жили на острове, и Вер-птицы знали о них немного.

- Она тоже англичанка?

- Да, и думаю, что она может быть права, ведь будучи человеком, поставила Балморала на колени.

- Пристальней мои люди наблюдали за вервольфами, - призналась она.

Барр странно посмотрел на нее, но не потребовал объяснений, и за это она была ему благодарна. Девушка не могла сделать этого, не предав Вер-Воронов, и она умрет, прежде чем расскажет о них.

- Так одна или две? – Снова спросила Сабрина, когда стало очевидно, что он посчитал, что аккуратно обошел ее последний вопрос.

Лэрд тяжело вздохнул, его крупное тело прижалось к ее.

- Двое.

- Это не делает меня счастливой, - призналась она, в действительности не понимая собственной реакции, но не заинтересована обманывать.

- Скажу, что это не так, - его глаза с беспокойством смотрели на нее. - Ни одна из женщин не была любимой.

- Как это понимать? – У него был секс с ними. Он сам сказал об этом.

- Одна была вдовой, горевавшая об утрате мужа.

- Значит, ты просто утешил ее? – уточнила Сабрина, сарказм уксусом сочился с ее язычка.

Барр облегченно вздохнул.

- Да, точно так и было.

- Как любезно с ее стороны.

На этот раз он не пропустил подтекст в ее словах, и его вздрагивания принесло ей некоторое удовлетворение.

- А другая? – спросила она.

- Я не хотел жить, не умея контролировать свое превращение.

- И?

- И я нашел желанную партнершу и ночь охоты я провел с ней.

По разгладившимся линиям на его щеках можно было сказать, что он не особо доволен или горд тем моментом.

- Она была волчицей?

- Да. Мы оба были слишком юными. Она была одной из тех редких волчиц, которые рождались без контроля над своим превращением, что унижало ее.

- Так вы согласились позаботится о проблеме друг друга.

- Да. Из-за этого я потерял двух близких друзей.

- Почему? – Сабрина не понимала ужасного последствия, если девушка была готова. Если только не… – Она раскрыла свои чувства к тебе, которые ты не разделял по отношению к ней?

Сабрина хорошо понимала это из-за собственной симпатии.

Он горько рассмеялся.

- Не совсем. После той ночи она чувствовала себя неудобно рядом со мной. Если быть честным, признаюсь, что также находил ее компанию обременительной, хотя это не имело никакого смысла для меня.

Почти забавно было наблюдать за его озадаченностью. Он не давал терзать себя слабому чувству, но и она тоже самое делала.

- Ты сказал о двух друзьях? Один из них был ее братом?

Или может быть ее отцом?

- Один из моих близких друзей оказался ее истинным супругом. Он вызвал меня на поединок после того, как понял, что я лишил ее невинности.

- Ты не убил его.

- Нет, но наша дружба закончилась в тот же день.

- Мне очень жаль, - жаль, что он потерял друга, но Сабрине все же не давало покоя, что у него был секс с другими женщинами. Она не могла поверить Барру, что он не продолжает общаться с ними, как утверждает.

- И я сожалею, что не остался девственным, как ты, - от искренности в его голосе некоторые мучившие ее отрицательные эмоции улеглись.

- Это не имеет значения, - призналась она.

- Но это так.

- Да.

- Могу лишь обещать свою верность тебе и дальше.

- Не надо, - пожалуйста. Ее глаза умоляли об этом, хотя она не произнесла ни одного слова.

Он сощурил глаза.

- Ни у кого из нас нет выбора.

- Ты действительно веришь в это? – спросила Сабрина, от части боясь его ответа.

- Да. А ты нет?

- Нет, - если она не поверит, то сможет покинуть его кровать и спальню быстрее, чем он моргнет. Ее истинного супруга не существовало, а если он и существовал, то не был бы волком.

- Один из нас неправ.

- Да.

- Ты уверен, что это я.

- Да, - и часть ее, самая глупая, даже была расстроена этим фактом.

Барр улыбнулся.

- Давай узнаем?

На один момент ужас, не знакомый ей ранее, парализовал ее. Что, если он прав? Что если он суженый, которого, как она была уверена, не существовало для нее? Но он не мог быть им. Редко когда волк и птица связывали жизнь друг с другом. Многие из тех Вер-воронов, кто находил супруга из волков, заканчивали жизнь изменой и смертью.

Ее ворон настаивал, что разделенная близость с этим мужчиной не принесет ей вреда; Сабрина обязана довериться своей птице. Ворон никогда не приводил ее в заблуждение, ни разу.

- Давай, - она протянула руку к нему, опрокидывая на себя, чтобы возобновить те изумительные поцелуи.

На этот раз он придвинулся к ней, скользил своим языком по ее губам. Он возвышался над ней, заполняя ощущениями, пока ничего, кроме него, не стало существовать для нее. Упирающее в ее тело твердая плоть была такой же большой, как и он сам. Сабрина понятия не имела, как они могут подходить друг другу, но это была проблема, которую она с удовольствием выбросить в его объятиях. Когда их тела соприкасались, она сдалась на милость огню, что бежал по ее венам.

Хотя у Вер-птиц не запрещено входить в сексуальную близость с кем-нибудь из кланов, у нее не было такого рода опыта.

Его рука скользнула между ее ног, касаясь ее в том месте, что его рот заглушил ее крик. Настолько сильной была радость, а удовольствие - огромным, что она не смогла удержать их внутри.

Большой палец скользнул в нее, не глубоко, но достаточно, чтобы она не смогла проигнорировать чужое присутствие. Она захныкала и даже не почувствовала ни капли смущения за это. Он был внутри нее, даже если его член не было в ней, и момент был настолько интимным, что у нее не было с чем сравнить это.

Сабрина не позволяла никому другому, кроме младшего брата, приблизиться к ней так близко. Единение. В тот момент они были не волк и птица, а двумя половинками единого целого. Он – мужчина, она – женщина. Ни по отдельности, но вместе и единым.

Палец проник глубже и болью отдалось в самую суть. Настолько неожиданно, что она не могла не отреагировать на это.

От стона боли, сорвавшегося с ее уст, уголки его губ приподнялись, а дыхание стало порывистым.

- Постараюсь не причинить тебе боль, но необходимо преодолеть барьер твоего тела.

Будут слезы и кровь. Она слышала, что происходит в таких случаях, но не представлял, что и ей придется испытать это.

Сабрина не позволит тому, что женщины, независимо от вида - человек или крикт – испытывали мучения на протяжения тысячелетий, удерживать ее в этот момент.

- Боль – часть этого.

- Ее будет немного, - он мягко поцеловал ее в уголок губ.

- Откуда ты знаешь?

- Моя вдова рассказывала мне, когда я с печалью признал неудачу своего первого раза.

- Не хочу слышать о вдове. Она ведь не твоя? Ты не предъявлял на нее права, - при ответе ее ворон взъерошил перья; Сабрине не нравилось, как он говорит о другой женщине в той манере собственника. Совсем нет.

- Нет, не предъявлял, - он погладил ее лицо, откидывая назад волосы с лица Сабрины. – Она вновь вышла замуж.

- Тогда не называй ее своей, - раздраженно приказала Сабрина, пока она таяла под его нежными ласками.

- Как пожелаешь, маленькая злючка.

-Я маленькая лишь рядом с тобой, - даже вепрь будет маленьким рядом с огромным воином.

Барр пожал плечами, понемножку двигая пальцем внутри нее. Она не могла решить чего хотела: то ли опуститься вниз и испытать больше ощущений, или отодвинуться от небольшого жжения боли. Его большой палец вновь скользнул в место сильного наслаждения, и, приняв решение, девушка выгнулась, позволяя пальцу погрузиться еще глубже. Связь была настолько мала, насколько и огромна. Всепоглощающей.

Чтобы заставить ее полностью осознать себя криктской девушкой в свой первый раз.

Глава 7.

Здесь, в этой кровати ее обязанность воина было далеко. В мыслях готовность защищать свой клан ушла на второй план. Вместо нее плотская тоска снедала ее в своей ненасытной хватке.

- Ты так прекрасна, - прорычал он слова с такой искренностью в голосе, которую она не подвергала сомнению.

Но никогда не считала себя такой и сказала об этом.

На этот раз его рык раздался в ее голове и был полон чистого мужского недовольства.

- В тебе есть все, о чем я мечтал видеть в суженой и никогда не думал получить.

- Мы не пара, - они не могли ими быть. Сабрина отказывалась принять такую возможность.

Он самодовольно улыбнулся ей, словно издеваясь над ее своевольным заявлением.

- Посмотрим.

- Твой волк неправ, - настаивала она. – Я не твоя пара. – Ворон никогда не довел ее до такого невыносимого положения.

Она не могла придумать ничего хуже, чем найти своего истинного супруга и покинуть его. Ведь недопустимо привезти Волка к последним выжившим людям из ее клана, чтобы их уничтожили.

- Мой волк всегда прав.

- В этот раз он .. ах.. – его большой палец погрузился в место ее наслаждения, погружая в омут полного желания, в котором не было ни комнаты, ни споров, ни протестов.

Затем Барр медленно опустил голову и прижался губами не к ее устам, а к шее, оставляя метку. Огромной волной чувственных эмоций накрыла ее, едва она представила как он предъявляет права на ее тело, даже на то недолгое время, пока заживает метка.

По мере того, как его губы и руки изучали ее тело так, что она никогда не ожидала испытать, увеличивалось ее непосредственное чувственное познание. Он ласкал ее грудь и внутреннюю сторону ног. Покусывал плечо, вдыхая ее аромат, от чего ее ворона впадал в экстаз. Он вкушал ее, касаясь своим телом ее, смешивая их запахи, пока Сабрине не показалось, что больше никогда она не будет пахнуть только своим запахом.

Он дал ей такую же свободу в изучении его огромного, покрытого шрамами тела. От нежных прикосновений кончиков женских пальчиков его мышцы покрывались гусиной кожей. Он, словно неукротимый ветер, пробовал ее, не только ее ворон, но и его волк подошел к краю. И вместо того, чтобы опасаться зверя, она страстно желала встретится с ним.

После долгого мучительных минут, в течение которых он возводил ее к вершине удовольствия, он опустил свой рот между ее ног ... в самое интимное место, его язык заменил большой палец, доставляя своей суженой еще больше невообразимого.

Резко стали расти и расти ощущения, пока она не почувствовала, что что-то в ней не раскололось, и тело содрогалось от удовольствия, которое, как она была уверена, не знала ни одна женщина в мире. Так сильно и интенсивно, что Сабрина думала, что может умереть, что сердце может остановится, но оно продолжалось неистово биться в груди. И его палец проник глубже, полно, сводя с ума от удовольствия, доводя ее до грани, где удовольствие казалось еще больше, но и в тоже время уже снижалось.

Она вскрикнула и звук, вылетевший из ее горла, говорил о том, что Сабрина переступила пределы своей выносливости и в тоже время ликование наполняло всю ее. В ответ на его прикосновения по ее телу прошла волна дрожи, после которой напряжение отпустило ее и она растворилась в нем.

Барр приподнялся, еще раз демонстрируя суженой свое великолепное тело, и чем вызвал в ее вороне чувство гордости.

- Ты готова к нашему слиянию?

Она не сказала ему о том, что они уже соединены, потому что не хотела проявить свою слабость. Но и сказать, что готова, Сабрина не могла из-за неуверенности. Единственное, что она сделала – улыбнулась, когда в ее удовлетворенном взгляде Барр мог увидеть то удовольствие, которое он подарил ей.

Желание заволокло его глаза и они превратились в дымчато-черные. Он приподнял ее бедра, прижимаясь огромным мужским естеством к ее раскрытому телу. Разбухшая головка погрузилась внутрь, принося обоим сильное удовольствие по мере его погружения в нее.

- С тобой все хорошо? – спросил он, его лоб покрылся испариной.

- Да.

Барр наклонился вперед, скользя глубже внутрь. Она прикрыла глаза, сосредоточившись точно на своих ощущениях. Это больше, чем физическая близость. Намного. Нечто мистическое, захватывающее душу и ужасное одновременно. Между ними, она чувствовала, горело сияние, которое происходит при магическом превращение в животную форму, хотя никто из них не призывал свою критскую часть природы. Его член заполнил ее, но она чувствовала, что так правильно, что так и должно быть. Он наполнял всей своей сущностью и ее душа коснулась его.

Когда головка его члена уперлась в ее лоно, еще одна волна разбивающего ее на осколки оргазма сжало ее тело. И тотчас в голове ее ворон прокричал на криктском слово, обозначающее супруга, заполняя пустоту внутри нее, что образовалась со смертью родители.

Ее глаза распахнулись и она встретилась с его, где в их дымчатой глубине плескалась нежность, которую она не понимала. Ведь он – волк, а она – ворон.

Этот мгновение может уничтожить ее.

Но, возможно, это того стоило. Впервые за прошедшие годы, одиночество, что было ее постоянным спутником, рассеялась под жаром его присутствия, как внутри, так и вокруг нее.

Когда она в раннем возрасте начала тренироваться, чтобы стать защитником своих людей, воспитанием ее младшего брата занимались их тетя и дядя. В то время как Сабрина называла других семьей, правда ее жизни состояла в том, что с тех пор как умерли родители и ее стали величать воином, она чувствовала снедающее одиночество, которое никто никогда не мог ни нарушить, а тем более избавить ее от него, как это сделал Барр своим прикосновением.

Ей было больно от осознания, что если бы Барр не был волком, тогда бы она в нем души не чаяла. Но это не так, Сабрина и Барр не могут быть супругами. И они не могут создать семью, как делали все крикты на протяжении столетий.

По ее щекам покатились слезы, когда волна за волной стало омывать ее удовольствие, окончательно поглощая его глубокий, чистый восторг. Семя взорвалось из его члена в ее теплые глубины, а тело затвердело от избытка такого разрушающего удовольствия, что граничило со смертью.

- Моя, - выкрикнул он на древнем языке криктов.

И ее ворон, не удержавшись, ответил утвердительно ему.

Он поцелуями срывал слезы с ее щек и затем просто целовал ее виски, лицо и, в конце концов, губы.

Когда она засыпала, они все еще были переплетены друг с другом.

Ирк позволил Верике объяснить Сорке причину их появления. Он думал, что приказ Барра поможет той успокоиться, но видел, что Сорка расстроена и смущена им. Она поступила лучше – не обращала на него и Киркина внимание, пока спорила с Верикой.

Бриджит стояла в стороне, на ее миленьким личике читалось беспокойство, а взгляд бегал от матери к целительнице и обратно.

Ирк думал, что одна из них должна была увидеть, что девочка нуждается в утешение.

Когда никто из них не сделал этого, он протянул руку и похлопал Бриджит по спине, заботливо, старясь, чтобы получилось не со всей силы.

- Все будет хорошо.

Ее голова дернулась вперед, и она взглянула на него широкими глазами. Он попытался ободряюще ей улыбнуться.

Она отшатнулась.

Он перехватил взгляд Верики и свирепо посмотрел не нее, давая понять, что ей нужно помочь исправить это.

Улыбка поддернула уголок ее губ, и она погладила Бриджит по голове.

- Не пугайся. Он не такой страшный, как выглядит.

Ирк зарычал, давая ей знать, что ему не смешно. Он хотел, чтобы она успокоила девочку по поводу маминого переживания, а не по поводу Ирка.

Здесь не он был проблемой.

Хотя то, как Сорка посмотрела на него, говорило иначе.

- Но мне не нужна охрана, - тошнотворный запах лжи повис в воздухе, смешиваясь с запахом ее отчаянием, от которых волоски на его загривке встали дыбом.

Верика положила руку на руку милой вдовы, выражение лица целительницы было соболезнующим, но суровым.

- Думаю, мы обе знаем, что это неправда.

Взгляд Сорки скользнул к ее дочери, когда она обняла себя.

- Что вам рассказала Бриджит? – в ее голосе не было ни обвинения, ни гнева; вместо них он был пронизан страхом и грустью.

- Я ничего не говорила, мама. Честно.

Сорка притянула дочь к себе, крепко обнимая ее.

- Все в порядке, милая. Я не злюсь.

- Но я не нарушила своего обещания.

- Правда, она не делала этого, - подтвердила Верика. – Просто то, что было неправильным, стало очевидным.

Сорка бросила взгляд на дверь коттеджа, по ее прерывистому дыханию было видно, как она ее волновалась.

- Ее отец умер, этой проблемы достаточно.

- Да, это так, а то, как он умер, без сомнения, часть этой проблемы.

Сорка отпустила дочь и с беспокойством посмотрела в сторону Ирка.

- Его убил дикий зверь во время охоты.

Ее попытка соврать была настолько тщетной, что Ирк поморщился. Очевидно, женщина верила, что ее муж умер другим способом .

Она хмуро посмотрела на него.

- Вы сомневаетесь в моих словах?

- Да.

Сорка ахнула. Вместе с этим звуком с ее лица сошли все краски.

Верика притянула ее в успокоительные объятия.

- Не беспокойся так. Ты в безопасности, так и будешь в дальнейшем. – Хмурый взгляд, что она послала Ирку, был достоин любого воина. – Ирк не хотел сказать, что считает, будто ты лжешь.

- Нет, хотел, - и волчица знала это. Почему она молчит про человеку?

Верика отошла от Сорки и направилась к Ирку.

- Будь таким милым, выйди со мной, - Слова едва вылетали сквозь ее стиснутые зубы.

Будь проклят, если она не была в два раза привлекательней, когда злилась.

- Барр сказал, чтобы мы оставались с этой женщиной, - напомнил он Верике.

- У этой женщины есть имя. Сорка.

Она думала, что он забыл?

- Я знаю.

Верика уперлась кулаками в бедра, ее раздражение росло, в тоже время от ее движение кровь Ирка закипала - хотя совершенно от другого чувства.

- Тогда прояви уважение, когда говоришь о ней, - со злостью выговорила Верика.

Он склонил голову перед Соркой.

- У меня не было намерения обидеть тебя.

Она пристально посмотрела с него на Верику с широкими глазами, как у ее дочери.

- Я не обиделась.

Он кивнул и посмотрел на Верику своим самым снисходительным взглядом.

- Видишь? Я не обидел Сорку.

- Зато ты обидел меня.

- Я не выиграю этот спор, верно?

- Нет.

- Будешь и дальше продолжать злится? – Он надеялся, что задание лэрда даст ему возможность поговорить с ней.

С тех пор как он прибыл во владения донегальского клана, целительница очаровала его своими разноцветными волосами, которых он больше не видел ни у кого – ни у криктов или простых людей и любопытной смесью сострадания и огненного нрава.

- Собираешься и дальше продолжать вести себя как высокомерный воин без чувства такта?

- Значит, я так веду себя? – В ее сознание все воины должны быть вежливыми со слабыми людьми?

- Да.

-Тогда, может быть.

Киркин рассмеялся и Ирк обернулся к нему. Молодой парень быстро сжал челюсть, замолчав, но смешинки притаился в его глазах.

- На завтрашней тренировке я припомню тебе твой смех.

Киркин побледнел с удовлетворительной для Ирка скоростью, но его прекрасная сестра издала булькающий звук:

- Ты смеешь угрожать моему брату? Забыл, что однажды он станет твоим лэрдом?

- Он никогда не будет моим лэрдом, - с абсолютной уверенностью сообщил ей Ирк.

- Барр обещал, что он отдаст бразды правления кланом раньше двадцатипятилетия Киркина или раньше. Хочешь сказать, что он солгал? – Она была полна решимости разозлить его.

Но он не повелся на это.

- Мой вожак никогда не лжет, даже чтобы успокоить сварливую женщину в ее необоснованном расстройстве.

- Ты назвал меня гарпией?

Воздух вокруг них медленно закипал от ее гнева. Что возобладал над страхом Сорки. Казалось, что даже кухарка была более погружена в обмен репликами между ними, чем в собственное затруднительное положение в данный момент.

- Думаю, что дело здесь в том, что Ирк не собирается оставаться в донегальском клане после того как его друг отойдет от роли лэрда, - прежде чем Ирк успел ответить Киркин высказал свое мнение.

Верика застыла и повернулась с непроницаемым выражением лица к нему.

- Это ты имел в виду?

- Да. Главным образом. Барр выдвинет Киркина на заместителя после того и тогда я вернусь на свое место в клане Синклер.

- На какое место?

- Воина клана Синклер, - это было всем, чем он когда-либо хотел быть.

- Ты не рассматриваешь возможность остаться? – спросил Киркин, покосившись на сестру.

Ирк пожал плечами. Никто не знал, что может произойти в будущем. Год назад, он поклялся, что никогда не оставит свой клан.

- По крайней мере, есть еще несколько лет, и нет нужды думать над этим прямо сейчас.

Верика кивнула, словно он обращается к ней.

- Согласна. Сейчас важно убедить Сорку принять охрану, которую лэрда назначил лэрд.

- Ты не пойдешь против приказов лэрда, - сказал Сорке Ирк.

Уладив это, он повернулся к Киркину.

- Мы с тобой будем спать у двери, а Верика ляжет с Соркой и Бриджит.

Верика вновь издала недовольный звук. Но Ирк не совершил ошибки и спросил, что ей не нравилось. Он всегда находил женщин сложными для понимания, но она была хуже, чем все остальные.

Жаль, что она рассердилась на него. Его время среди донегалов превратилось в мучительное испытание его самоконтроля.

- У меня есть собственная кровать; мой отец сделал ее, - произнесла Бриджит.

Ирк улыбнулся, глядя на нее.

- А где она сейчас?

- Здесь, - она указала на небольшую нишу в стене рядом с огнем.

Глаза девочки засияли любовью при упоминание об ее умершем отце. Ирк не знал, как умер этот мужчина, но он мог предположить из того, как умалчивала Сорка про его убийцу. Не дикий зверь его убил. Волк, один из его собратьев.

При мысли о том, как мог повести себя крикт, ярость разлилась пламенем по его венам.

- Я не буду навязывать Сорке свое присутствие, - заявила Верика. – Я могу постелить на полу.

- Не желаю слышать этого, - ответила Сорка, на первый план вышло гостеприимство, которое требует от нее честь клана. – Если вы все намерены остаться, дочка поспит со мной, а целительница может занять кровать Бриджит.

Хотя вдова отвечала на реплику Верики, но она направила слова Ирку.

Ирк видел, как натянулись ее черты, что раздражало соблазнительную целительницу.

- Я освежу кровать лавандой, - заявила Бриджит, прежде чем выбежала из коттеджа.

- Сопровождай ее, - поручил Ирк Киркину, который уже направился к двери.

В том, как Сорка покачала головой, была видна любовь к дочери.

- Она боготворит тебя, - призналась женщина Верике.

- Бриджит прекрасная ученица.

- Хотелось бы, чтобы она подождала пару лет, по крайней мере, пока ей не исполнится тринадцать лет, прежде чем начать свое обучение, но после того, что случилось с ее отцом… - Сорка вздохнула, ее голос сошел на нет. – Ей нужно было что-то, чтобы преодолеть горе.

- Я начала свое обучение, когда была высока, чтобы передвигать чаши с травами, но тогда моя мама была той, кто обучал меня, - в голосе Верики слышался отголосок старой, но до сих пор острой печали.

Казалось, у очень многих донегалов было горе того или иного рода и Ирк было интересно, сколько из этого было следствием действий Роланда. Как лэрд он был ответственен за поступки своих людей, даже тогда, когда он не принимал участия. Барр должен сделать намного больше для этого клана, чем просто подготовить воинов и молодого юношу к его роли будущего лэрда.

- Ваша мать мягче обходилась с ней, - Сорка засуетилась по коттеджу, перемещаясь туда-сюда и сдвигая что-нибудь от двери к окнам и обратно.

- Но она не была слаба.

- Да. Казалось, что сильный ветер мог подхватить и унести ее, но даже Роланд не решался злить ее, - отвращение и страх в голосе Сорки, когда она произнесла имя своего прежнего лэрда, говорило о многом.

- Мало кто выступал против нее после ее смерти, - в словах Верики были некое сообщение, а Ирк был достаточно опытным воином, чтобы получить это.

- Те, кто сделал это, умерли, - Сорка прижала руку ко рту, - я не имела в виду…

- Как раз это и имела в виду. Ты должна будешь повторить тоже самое завтра, когда будешь разговаривать с лэрдом.

- Она скажет то, что будет считать приемлемым и не угрожающим ее безопасности и ни слова больше, - руки Верики вновь легли на бедра, что, как он был уверен, совершенно нечаянно привело к тому, что ее округлые груди приподнялись.

Ее голубые глаза метали искры вызова и открытого неповиновения. Он не мог не представить в голове эти самые голубые глаза, которые ярко сияли не от сопротивления, а от страсти.

Не важно, в этом разговоре он не пойдет на компромисс.

- Она расскажет лэрду то, что ему нужно знать, чтобы управлять и защищать этот клан.

- А кто будет защищать нас, когда он уйдет? Не ты; ты уйдешь, - это прозвучало как обвинение.

И он не понимал почему. Ирк не собирается покидать клан до тех пор, пока будут нуждаться в его силе и навыках воина.

- К тому моменту как Барр вернется к Синклерам, твой брат и его воины будут готовы к своим обязанностям.

- А если он уйдет раньше назначенного срока? – Верика была всерьез озабочена этим.

Однако то, что она предлагала, было глупостью.

- Самовольно он не покинет этот клан.

- У него может не быть выбора.

Сорка кивнула, но ничего не сказала.

- Что ты имеешь в виду? – потребовал Ирк.

На мгновение в чертах Верики промелькнула боль, прежде чем она собралась с силами.

- Ты думаешь, мой отец хотел оставлять этот клан в руках Роланда?

- Барр не умрет во время охоты, - по правде, Ирк посчитал это странным, что с отцом Верики произошло такое. Немногие животные возвышались над хорошо обученном криктском волком и то только тогда, когда он был ранено или измождено. Может быть, отец Верики был и ранен и изможден. – Ни сильного зверя, ни хитрости недостаточно, чтобы победить Барра.

- Отец считал также, даже после того, как мама предупреждала его. Предательство не требует огромных сил или хитрости… просто нужно доверие того, кого собираются предать, - прежде чем черты лица Верики сложились в определенную линии, на мгновение Ирк увидел отголосок страшного горя.

- Барр не доверяет никому здесь, кроме меня.

Если Ирк считал, что правда обидит ее, то он оказался неправ. Капризная женщина. Она вздохнула с облегчением.

Сорка просто смотрела на них широкими глаза, ее переживания ощущались в воздухе между ними.

Тотчас в коттедж с шумом ворвалась Бриджит, в руках она держала охапку лаванды. Она заторопилась к маленькой нише, никому не сказав ни слова.

Прежде чем повернуться к Ирку, Киркин снисходительно улыбнулся в ту сторону, куда скрылась девочка.

- Роланд направлялся к коттеджу, когда увидел Бриджит и меня. Он развернулся и пошел в другом направлении, - нахмурился Киркин. – Бриджит попросила поблагодарить тебя.

Он повернулся, выискивая Сорку. С ее лица спали все краски. Глаза наполнились слезами, и вдова убежала в комнату, что скрывалась за неполной стеной. Он предположил, что там она спала, так как больше нигде не была и намека на кровать. Верика с некоторой злостью посмотрела на обоих парней, и затем уж, заламывая руки, поспешила к Сорке.

Киркин взглянул на Ирка.

- Я что-то не так сказал?

Ирк пожал плечами. Он думал, что возможно, юный воин заставил Сорку признать то, на что она раньше предпочитала делать вид, будто ничего не случилось. Он не был уверен, без доказательств, но догадывался, что же произошло. Роланд пользовался своим статусом лэрда и вдовством Сорки. Может быть, даже и являясь его причиной.

От мысли о том, что другой криктский воин наживался на тех, кто слабее ее, во много раз в горле Ирка увеличился привкус раздраженности. Он хотел убить Роланда. Прежний лэрд разрушал наследие криктов наследия.

- Я должен извиниться? – спросил Киркин.

- За что?

- За то, что ранил ее чувства?

- Ты не единственный, кто обидел ее.

- Но…

- Если однажды ты станешь лэрдом и не захочешь, чтобы любимый англо-шотландский король отказал тебе в твоем положении, тебе придется научиться принимать последствия правды.

Киркин стрельнул взглядом на отделяющую его от сестры стенку и потом туда, где в небольшой нише возилась Бриджит, что аромат лаванды наполнил весь коттедж.

- Я заставил ее маму плакать.

Мальчишке было уже шестнадцать, но он был так наивен.

- Не ты заставил женщину плакать: а ситуация, в которой она оказалась.

- Что точно происходит?

- Она расскажет завтра все лэрду, - до тех пор Ирк будет держать свою догадку при себе. Это было суровое обвинение, которое может закончиться чьей-то смертью.

Киркин кивнул.

- Думаю, если бы она сделала это, когда Барр только пришел в наш клан, мы бы месяц назад избавились от невыносимого присутствия Роланда.

- Она не доверяла ему. У нее не было возможности узнать Барра как совершенно не похоже на бывшего лэрда человека, - а чертов Роланд делал все, чтобы женщина так не думала. – Хотя у нее был месяц, чтобы понять это.

- Это не так просто, - произнесла тихо Верика, когда она присоединилась к ним перед огнем. – Она и Бриджит легли спать, хотя держу пари, что Сорка не заснет этой ночью.

- Для девушки неприлично держать пари, - поддразнил Киркин.

И получил подзатыльник за свои усилия.

-Я покажу тебе прилично.

- Ты обязана проявлять к нему больше уважения, чем сейчас, если ты хочешь, чтобы клан принял его как лэрда, - с иронией произнес Ирк.

Чтобы показать, что узнала насмешку в его словах, Верика одарила его ироничной улыбкой.

- Да, когда мы в окружении кого-то еще, но в личной жизни, он до сих пор мой младший братик.

- Тогда кто я? В твоих глазах я не достоин такой чести? – Смех так же быстро испарился, как и появился. Ему нисколько не нравилась такая возможность.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но ничего не произнесла, когда ее черты лица приобрели странное выражение.

Киркин рассмеялся, звук получился пугающим в коттедже, наполненного напряжением и тревогой.

- Она видит в тебе семью, или что-то близкое к этому. Она никогда раньше не била меня перед кем-нибудь еще.

- Я не даю подзатыльники тебе при всех, - Верика ударила его по руке, опровергая собственные возмущенные претензии.

Киркин и Ирк рассмеялись, когда тем временем щеки девушка покрылась нежно розовым цветом.

- Мы должны лечь спать, - лучшее, что она смогла сделать – это властно приказать, но из-за того, что она волновалась, то проявились ее истинные чувства. Чем он был очарован.

- Так ты считаешь меня близким другом? – Он знал, что та близость, которую он хотел разделить с ней, не имела ничего общего с дружбой.

То, как крылья ее утонченного носика слегка расширились, свидетельствовало том, что она узнала о его желание. Киркин должно быть уловил возросший голод Ирка как мужчины к сестре. Вместо того, чтобы побеспокоиться за нее или оскорбиться, как сделал бы он, если бы дело касалось его сестры (разумно или нет), Киркин же стал раздумывать. Ирк не был уверен, что это ему нравилось больше.

Воин Синклер знал, что он поразмышлял, если бы была ситуация обратной. Брак. Спаривание. Постоянство. Готов ли юноша или нет.

Верика посмотрела на одного, потом - на другого, нахмурившись и тем самым портя ее прекрасные черты.

- Вы двое можете делать, что хотите, но я иду спать.

- Ты не ответила на мой вопрос, - Ирк схватил ее за руку, когда она убегала от него.

Казалось, время замедлилось и остановилось, когда невидимая сила заискрилась между ними, заставляя отвердеть его член и урывками вырывая из его груди дыхание. Она дернулась, но упала на него, а не отстранилась, как хотела.

Ее губы призывно раскрылись, остро и мучительно аромат ее желания дразнил его сексуальный голод. И запах чего-то иного, не ее волка, нахлынуло на него в опьяняющем ощущении удовольствия.

- Верика! – Близкий к панике голос Киркин прорезался сквозь разрастающуюся дымку похоти между ними. – Что ты делаешь?

Она дернулась назад, ее лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок. Она взглянула на Ирка так, словно у него выросла еще одна голова – или вдруг превратился перед ее глазами в Роланда.

- Я…

- Тебе нужно идти спать, - впервые голос Киркина звучал как голос мужчины, который однажды станет лэрдом.

Она кивнула, ее глаза наполнились болью, которую Ирк не мог понять. Независимо от того, насколько они поддались в страсти, он никогда не взял бы ее в комнате, где находился ее брат.

Ее реакция была далека от той, которую можно было бы оправдать сложившейся ситуацией.

Ее беспокоила мысль о нем?

Также оставшийся страх в глазах Киркина говорил об этом.

- Однажды она выйдет замуж.

Киркин кивнул, его выражение лица стало суровым.

- Я просто надеюсь, что он будет достоин ее доверия и привязанности.

Так настроен каждый брат, поэтому Ирк и не ответил. Вместо того он доложил дров в огонь, чтобы хватило на ночь, и, завернувшись в пледы у двери, заснул рядом с молодым парнем.

Глава 8.

Пробуждаясь ото сна, Барр все также крепко обнимал свою суженую. Сильный, незнакомый запах окутывал их, но он понял, что без этого запаха не может обойтись. Она идеально подходила ему. Несмотря на стройное и изящное телосложение, девушка в его руках была выше большинства женщин, и этим подходила для него. Она свернулась калачиком на его теле, словно спала так всю жизнь.

Он не думал, что Сабрина намного младше его: вероятнее, она в том возрасте, когда многие девушки уже выходят замуж. Но это не означало, что она не помолвлена с кем-нибудь. Он застыл от этой мысли, что его малышка может быть обещана кому-то. Хотя она и была девственницей, но это еще не говорило о том, что на нее не заявили права.

- Что случилось? – сонно спросила Сабрина, перевернувшись на спину, так чтобы их глаза могли встретится.

Даже то доказательство, что они так тесно связаны друг с другом, что она во сне почувствовала его тревогу, не успокоило в нем необходимости немедленно спросить и получить ответ:

- Кто-то еще считает, что имеют на тебя право?

Тени заполнили ее карие глаза, но она покачала своей головой.

- Ты уверена.

- Об этом я бы не забыла.

- Как о своем клане?

Она изменилась в лице и следом за этим хмуро посмотрела на него, словно он был в ответе за часть выдумки о том, что она потеряла память.

- Я не обещана ни одному мужчине.

- Теперь ты обещана мне.

- Нет.

- Прошлой ночью ты произнесла криктскую клятву. Ее нельзя взять назад или отречься от нее, - Сабрина отвернулась. Однако, он не позволит ей избежать этого. Это было слишком важно. – Не отвергай меня.

Неожиданно девушка повернулась к нему, обняв руками за шею, и притянула к себе. Она дрожала рядом с ним. Он слышал бешеный стук ее сердца и ощущал окружавшую ее непонятную ему печаль.

- Сабрина? Скажи, что беспокоит тебя, - потребовал Барр.

Она откинула голову назад и встретилась взглядом с его глубоко обеспокоенными глазами. В них его милая криктская суженая должна увидеть, что не одна и должна прятаться от трудностей.

- Ни один другой мужчина не предъявил права на меня, как это сделал ты.

- И другого не будет.

- Не будет другого, - согласилась она.

- Ты моя.

- Пока я здесь.

Он отрицательно покачал головой, от чего его волосы сильно растрепались.

- Навсегда.

Она глотнула, словно пытаясь сдержать сильные эмоции.

- Я никогда не подарю другому то, что отдаю тебе сейчас.

Она знала, что не получиться скрыть свои эмоции от него. Все, что Сабрина ощущала сейчас, было чувство безопасности рядом с ним.

- Нет, не подаришь, - его удовлетворение не имело границ.

Даже зная, что, как он почти уверен, его истинная суженая не способна к физической измене, ему было приятно услышать ее обещание.

Она звонко рассмеялась.

- Ты высокомерный мужчина, лэрд.

- А ты девушка редкой красоты, - Барр никогда не встречал девушек с такими утонченными чертами лица.

- Другие так не считают.

В это он не мог поверить.

- Должно быть там, откуда ты родом, мужчины все слепые.

Она напряглась, но ничего не сказала.

- Когда я не нашел пару среди синклеров, то потерял надежду отыскать ее когда-нибудь. Прошло некоторое время, и Талорк попросил меня прийти в этот клан и управлять им пока Киркин не будет готов принять обязанности лэрда. И моя надежда вновь ожила. Мне никогда не приходило в голову, что найду тебя обнаженной в лесу.

- И я никогда не думала, что найду такого как ты, особенно среди Волков.

- Никто не мог принести тебе счастье.

- Я никого не подпускала к себе настолько близко, - свирепость в выражение ее лица не оставила места для сомнения.

- Я рад, что ты дождалась меня.

Она покачала головой, вновь пытаясь спрятать от него свои эмоции.

- Не прячься от меня.

- Я не прячусь, - резко произнесла она резко. Но потом все же ее взгляд потеплел, исчезла маска, скрывающая печаль, которой не должно быть здесь. – Но не могу пообещать тебе, что останусь навсегда.

- Никто не знает, что может принести завтрашний день.

На этих словах Сабрина заметно расслабилась, что вызвало у него в первое мгновение беспокойство по поводу их будущем. Девушка не верила, что они истинные супруги. Этим все объяснялось. Однажды она поймет правдивость его слов о том, что они связаны друг с другом, и решит провести жизнь рядом с ним.

До тех пор, он будет подкреплять свое право на нее через слияние их тел.

Когда их тела соприкоснулись друг с другом, Барр мягко сжал ее ягодицы, массируя.

- Ммм… здорово, - она придвинулась к нему, выгибаясь дугой, словно кошка. – Ты такой горячий.

- Это мой волк.

- Мне нравится.

В глубине души одна мысль не давала ему покоя – почему она не такая же горячая как он? Но она затерялась в пылу страсти между ними.

Запах страсти, истощившая все их силы, окутывал их и смешивался с возрожденным взаимным желанием

Барр наклонился и жадно поцеловал в губы. Потребность дать ей понять, что именно она вызывает в нем не только такую страсть, но и всепоглощающий голод между ними. Испробовать вкус ее губ было тем, что хотелось… нет, он желал вкушать его снова и снова, пока они не смогут различить собственные ароматы, которые смешаются между ними. Даже его волку будет не в силу это сделать.

Она полностью отдалась поцелую со всем своим необузданным голодом, так не сочетавшимся с ее недавней невинностью. Сквозь него пробежала яркая вспышка, рождая новый шквал страстного желания, и ему казалось, что вместо крови в его венах лилась молния.

Ни с одной из предыдущих партнерш Барр не ощущал такой связи, какая была между ним и Сабриной. Он нашел освобождение в сексе. И даже достиг некого уровня физического наслаждения, считая, что с ней он может получить и больше. Он никогда не задумывался о том, что значит действительно быть одним целым с кем-то, чувствовать, как связь слияния их тел поселяется в глубине души. Она позволяла поверить в древние легенды об истинных супругах и образовании мистической связи, которая пролегает дальше чтения мыслей друг друга.

За всю свою жизнь лэрд не видел таких суженых, но его дед часто рассказывал истории о них наряду со сказками о древних видов криктов, кроме волков.

Но он мог ощущать ее чувства, как свои собственные. Однако знал, что это не так. Потому что не из его сердца исходили глубокая печаль, решительность и страх, а из ее. В тоже время ликование, восторг и изумление, которое он испытывал, она воспринимала как сильное чувство собственника и мужское наслаждение.

Сабрина отпрянула от него с широко распахнутыми глазами от страха.

- Так и должно быть? – она втянула воздух, но ее дыхание ни насколько не стало равномерным. – Я не могу поверить в это. Никто не рассказывал о чем-то подобном… словно мое сознание сплелось с твоим.

- Это не сознания, а наши души переплелись.

- С тобой всегда такое случается? – Он услышал в ее голосе надежда и отвращение от этой мысли.

Надежда побудило его спровоцировать ее немножко.

- Я думал, ты не хотела слышать о моих предыдущих сексуальных опытах.

Девушку окатила волна раздражения и отвращения, смывая страх и надежду. Прорычав, подражая его рычанию, она потребовала:

- Расскажи мне.

- Нет, это особое, только между нами.

- Мы не истинные суженые.

Он не стал отвечать. Сейчас его разум был занят не ее прелестными изгибами или чувствами между ними. Волк не может издавать звук, похожий на рычание. Волки именно рычат. Она не волк, но крикт.

Древние сказания были не просто сказками. Они правдивы. Существовали и другие виды криктов, но почему они прячутся?

Нити их связи сковал страх, а затем появилась еще одна волна почти отчаянной решительность, источник этого чувств немного отличался от того, когда Барр впервые соприкоснулся эмоций через их необычную связь.

- Прекрати думать, - страстно приказала она.

Даже если часть его знало, что она использует их близость, свой голос и чувственное желание, чтобы отвлечь его и свести все его мысли к обладанию ею.

На этот раз она поцеловала его, ее горячий, сладкий ротик заявил права, на что его волк одобрительно завыл.

Она касалась его, исследовала его тело утонченными пальчиками рук. Между ними запульсировала связь, усиленная во много раз. И вновь смешались их чувства, приводя его в восторг от ощущения ее недвусмысленного желания.

Каждая ласка, Барр мог поклясться, оставляла след в его душе.

В своей первобытной страсти она была настолько загадочно красивой, что невозможно подобрать слова, чтобы описать ее. Определенно, она не простая человеческая девушка, а криктская воинствующая принцесса из прошлого.

Сабрина надавила ему на плечи, заставляя лечь. Барр послушно опустился на спину. Малышке не хватило бы той силы, которую он чувствовал в ней, чтобы заставить подчиняться ее желаниям, но мог подарить ей такой подарок как своей возлюбленной суженой. Что и сделал.

Черноволосая красавица поняла, что не должна скрывать свою истинную природу от него. Лэрд достаточно силен, чтобы защитить, поддерживать и быть ей равным, как это делали крикты на протяжении тысячелетий

Сабрина оседлала его. По ее пухлым губкам блуждала улыбка, от вида которой сердце Барра бешено застучало:

- Мой черед предъявить на тебя права.

Удовлетворение, проявившееся в чертах ее лица, говорило о том, что она чувствовала его желание поступить также. Древний способ криктского бракосочетания. Живя среди человеческих кланов, криктам пришлось перенять многие ограничения в том, как должны себя вести мужчины и женщины в жизни. Он был рад, что Сабрина не была обременена человеческими правилами.

Она прижалась к его эрекции. И с их губ сорвался стон наслаждения.

- Уверена, что готова? – спросил он, хотя не собирался делать этого.

Но прошлой ночью они без устали занимались любовью и это при том, что Сабрина была девственницей. Даже криктская девушка не может в полной мере оправиться от своего первого раза.

Взгляд ее глаз смягчился, и она склонилась над ним в намерении поцеловать.

- Уверена, что хочу тебя, - эти слова были мягко произнесены у его губ.

- Тогда возьми меня.

Что девушка и сделала, опустившись влажной плотью на твердый член, заключая его в необъятный жар ее страсти.

Она начала двигаться на нем, томно и неистово в своем голоде. Он сгорал от чувственности ее движений, едва удерживаясь от того, чтобы не взять инициативу в свои руки. Неожиданно, даже волк помог ему, воззвав к тем древним инстинктам, которых он не понимал, но подчинился им. Он воин. Альфа.

Зато Сабрина - его принцесса. Она управляла и он позволил. Барр отдавал ей всего себя, со всей силой. Его не беспокоился, было ли это разумно. Так повелось с древности.

От обволакивающей ласки ее плоти и удовольствия, которое он испытывал, Барр приближался к пику страсти, пока не взорвался чередой семени из члена. Ему ни разу не приходилось слышать тот звук, что производила его малышка – нечто, похожее на пронзительную трель, окончившаяся хриплым вскриком, когда она сжала его, принося ему еще одну волну наслаждения.

Барр вскрикнул, сжав Сабрину в объятиях, и перекатился, после чего она оказалась под ним. Он остался в ней. Его член должно был размякнуть, но было не так. Она чувствовала как ее влажная, шелковистая плоть крепко обволакивала его.

Ее глаза почернели от страсти, а волосы переливались черно-голубым сиянием в предрассветном свете, который проникал в комнату через высокие окна в восточной стене.

Он ощущал ее криктского зверя под кожей, бьющегося по его сознанию будто птица крыльями в дверь.

Его волк приподнялся на встречу к ее натуре, завывая и победно танцуя в нем. Он нашел свою суженную и никогда не отпустит ее.

Не в состояние сделать что-нибудь еще, надеясь, что она все еще была также голодна, как и он, лэрд начал двигаться внутри нее, приближая их вновь к удовольствию.

Сейчас, когда они достигли кульминации, их крики смешались. Созданный звук, в котором легко понять, что у него появилось что-то, что сильнее обязательства защищать свой клан.

В этом заключалась опасность истинных связей, когда ставишь свою суженую выше клана, выше стаи. Не беда, когда суженая была достойная, но если нет, это приводит к той боли, которую испытал клан Синклер.

Так ему говорил разум, но сердце твердило что-то еще. Эта девушка, его Сабрина, его принцессе, она была достойна и подходила ему.

Тихий шорох разбудил Ирка. Тотчас насторожившись, он поднялся со своего места у двери и нашел Сорку перед огнем.

Она робко улыбнулась ему, темные синяки под глазами свидетельствовали о том, как мало она спала ночью.

- Я подумала сварить нам овсяную кашу. Лэрд не позволяет мне приближаться к кухням, пока он не разрешит.

Хотя Сорка произнесла эти слова как утверждение, взгляд обеспокоенных глаз спрашивали об этом.

- Мне приказано проследить, чтобы с тобой никто не разговаривал, пока Барр не разрешит обратного.

- Это необходимо знать.

- Ты действительно боишься его? – Они оба знали, что Ирк не имел в виду Барра.

- Боюсь, - ее руки несколько раз сжимались в кулаки, пока она смотрела на огонь, потрескивающий в тишине дома.

- Мы защитим вас.

- Мы? – изумленно переспросила Сорка.

- Барр, я и Киркин.

- Киркин - мальчик.

- Да, он не мог защитить вас в одиночку, но скоро он станет твоим лэрдом. И уже сейчас ощущает груз ответственности за ваше благополучие.

- Роланд не чувствовал такого груза.

- Потому что Роланд – свинья, - это произнес Киркин, одной рукой разглаживая плед, а второй проводя по лицу.

Она рассмеялась, немного звонко и нервно, но все равно с искренним весельем. Она осмелилась кивнуть.

- Да.

На этом женщина бесшумно пошла готовить им завтрак, пока Ирк с Киркиным по очереди выходили умыться. Ирк быстро умылся, готовый в любой момент отразить опасность. По дыму из кухонных печей в крепости определил, что оставшийся клан проснулся.

Когда мужчина вернулся в коттедж, ни Верика, ни Бриджит еще не проснулись.

Ир удивился, что Сорка не разбудила дочь, но удержался от того, чтобы посоветовать сделать это. Потому что он вновь стал ломать голову над реакцией Верики на него, которую увидел прошлой ночью.

Раздался тихий стук в дверь. Или это был звук знакомого летнего грома, если судить по реакции Сорки. Она ахнула, попятилась и упала на спину, отползая дальше от огня, от двери. На ее лице застыла маска чистого ужаса.

До того, как дверь распахнулась от толчка, Ирк поднялся и встал между нею и очевидной угрозой. Засова, как было на многих дверях в крепости, в небольшом коттедже не имелось. Киркин присоединился к Ирку, образуя живую стену между напуганной женщиной и опозорившим свое имя криктом, который перешагнул порог дома.

Роланд резко остановился и свирепо уставился на Ирка и Киркина, когда заметил их.

- Какого дьявола вы двое делаете здесь? Теперь она предлагает свои прелести всему клану?

Звуком, который раздался за ними, мог гордиться любой волк и он исходил не от Сорки. И все же Ирк услышал, как она поднялась на негнущиеся ноги и зашла за перегородку.

Подобно кнуту, голос Верики разнесся по коттеджу:

- Ты смеешь бросать такие обвинения, ты, паршивый негодяй, убийца!

- Я твой лэрд, девочка, и тебе лучше не забывать об этом, - глаза Роланда оскорблено сузились, и в его запахе стал ощутим исходящей от него злости.

- Черта с два! – шагнул вперед Ирк, заставляя незваного мужчину отступить на шаг назад, хотя они еще не могли дотянуться друг до друга. – Но я прослежу, чтобы Барр узнал о том, что ты бросил ему вызов за право управлять этим кланом.

Роланд был не так смышлен, иначе выглядел бы этим обещанием.

- Мне не зачем оспаривать права этого глупого мальчишки. Этот клан и так принадлежит мне и скоро вновь станет моим.

На секунду от полнейшей, безрассудной наглости ублюдка Ирк лишился дара говорить.

- Когда я покину этот клан и вверю его другому лэрду, ты будешь давно уже мертв. Никогда больше тебе не придется вести за собой людей, - раздался голос Барра, наполненный мощью, невиданной Ирком раньше.

Роланд развернулся к вошедшему. Его губы шевелись, но не вымолвили и слова, взгляд метался по маленькому жилищу, ища выход.

- Я не собирался оскорблять тебя, - в конце концов заговорил, захлебываясь, он. – Это из-за изумления по поводу того, что любовница принимает в мое отсутствие других мужчин.

- Сорка не проститутка. Закроешь свой грязный рот, если это все, что ты можешь сказать, - снова в голосе Киркина проявились задатки вожака.

- В ее доме до завтрака находятся двое воинов. Как ты это назовешь? – усмехнулся Роланд. Глупые предположения были произнесены более уверенно, чем попытки извиниться перед Барром.

Воздух вокруг Барра замерцал от ярости.

- Моей защитой.

От выражения замешательство на лице Роланда Ирка едва не вырвало. Этот мужчина не понимал, зачем Сорке понадобилась защита, или, скорее всего, он не понимал, почему Барр ощущал потребность дать ее кому-то.

Его нельзя назвать свиньей, так как это оскорбительно для самой свиньи.

- Моя сестра провела всю ночь здесь вместе с дочкой женщины. Каким негодяем нужно быть, чтобы видеть то, что увидел ты? – С отвращением спросил Киркин.

- Что ж, думаю, твоя сестра помогала вам двоим развлекаться, - выплюнул Ролнд, вновь доказав, что в его голове не больше мозга, чем у блохи.

Киркин шагнул, без сомнения собираясь вызвать старого крикта на бой, но Ирк не позволил этого.

Несмотря на то, что Роланд уже немолод, но был не слабым противником, который не брезгует грязно драться. Грязно, без чести и совести. Ирк кое-что узнал о том, как донегалы сражаются.

Если двое мужчин будут сражаться, то Киркин погибнет и Верика будет сильно горевать. Ирк не знал почему, но эта мысль будоражила его. Также ему понравилось дерзкий мальчишка, который когда-то вызвал лэрда Синклера на бой за право обладать землями, где находились священные источники.

С быстротой волка Ирк опередил Киркина и тотчас нанес удар по челюсти Роланда.

- Проси прощение у Верика за свое отвратительное обвинение или будешь сражаться со мной.

Роланд покачнулся, но не упал. Хмурясь, он потер подбородок, где уже наливался синяк.

- У тебя нет права вызывать меня из-за этой дряни. Ты ей ни отец, ни брат, ни муж.

- Она моя сестра, - взбешенно произнес Киркин.

Нечего было возразить; ему нужно пойти на решающие меры. Пока не поздно.

- Она моя суженная. Закон уз заменит все остальные.

Несмотря на то, что она не проронила и слова, но изумление Верики достигло и окутало Ирка. Киркин удовлетворенно зарычал, в его запахе до сих пор чувствовался гнев, но теперь появилась и счастье. И если бы Ирк не знал, что такое невозможно, то подумал, что парень планировал такой поворот событий.

Выражение лица Барра не изменилось, он полностью поддерживал своего заместителя. Поэтому повернулся к Роланду:

- Если по какой-нибудь случайности ты выживешь после вызова Ирка, приму твой вызов за право главы клана Донегал.

- Я не бросал тебе вызова.

- Это не важно, старик, - выговорил Ирк, испытывая такое отвращение, что едва мог стоять и смотреть на этого мужчину. – Ты не выживешь после моего.

- Ты позволишь молодому воину сражаться со стариком? – скуля, спросил Роланд у Барр. – Это не честно.

- Говоришь как ребенок, у которого отобрали угощение. Если хотел избежать вызова, то должен был держать свои грязный рот на замке, - ни грамма сочувствия не прозвучало в голосе Барра.

- Я отказываюсь. Я покину клан, - произнес он, словно делал великое одолжение. – Но не буду сражаться с двумя огромными воинами, как вы.

- Твои поступки и отношение показывают, какая ты угроза для этого клана и своим поведением в отношении к Сорке ты нарушил закон стаи. Твое изгнание невозможно.

- К обычным людям закон стаи не применяется.

- Когда ты живешь среди них, применяется.

- Чушь. Они нам не ровняв ничем.

Барр повернулся к Сорке.

- Могу предположить, что он, основываясь на своем якобы отличие от простых людей, проявил некоторые стороны своей сущности, незнакомые остальному клану? – Даже в его вопросе, Барр позаботился о том, чтобы не раскрыть секреты криктов.

Сорка кивнула, неприятный запах ее волнения подтверждал ее страх, мучащий ее не один день.

- Что он сказал тебе?

- Он…

- Закрой рот, потаскуха! Знаешь, что случится, если ты не сделаешь этого.

Барр молниеносно двинулся. Возможно никто, кроме Ирка, не видел, как кулаком левой руки он нанес удар седому крикту. Удар был такой силы, что тот отлетел назад, ударяясь об стену, отчего весь коттедж задрожал.

- Скажешь такое еще раз, и я заткну тебя.

Теперь Барр подошел к явно потрясенной Сорхе.

- Тебе не нужно больше бояться его.

Сорка кивнула. Ее глаза расширились и наполнились слезами, которые она храбро старалась спрятать.

- Он может превращаться в волка.

- Он сказал тебе об этом? – спросил Барр.

Сорка покачала головой.

- Показал. И сказал, если я не буду делать то, что он хочет, он разорвет на части Бриджит, как поступил с моим мужем, - запинаясь, она с трудом выдавливала из себя каждое слово. Замолчав, женщина зарыдала сквозь крепко сжатые губы.

Верика протянула руку и сжала пальцы Сорки.

- Больше этого не будет.

Сорка посмотрела на Барра с едва ли не безнадежным отчаяние.

- Вам никогда не победить его в бою.

- Мне было восемь, когда я убил своего первого кабана; этот оборотень не пугает меня.

Пока крикт не пройдет первое превращение и у него начнут расти волосы помимо головы, этот поступок является проявлением большой ловкости и искусства.

Ирк мог похвастаться тем же, только в девять лет.

С презрением он взглянул на Роланда.

- Ты не переживешь первого боя.

- Я прошу прощения, - быстро произнес Роланд, хотя было ясно, что эти слова сиз его уст ничего не стояли.

- Ты удовлетворен, чтобы отозвать свой вызов? – спросил Барр у Ирка.

Ирк повернулся к Верике и повторил вопрос ей. Она пристально смотрела на него. Ее обуревало столько чувств, что мужчина не мог определить их все, но мог точно сказать – там было то чувство старого горя, которое он заметил этой ночью.

- Я нет. Он не знает значений этих слов.

- Что ты хочешь? Думаешь, что переступлю через свое достоинства и унизительно буду просить у тебя прощения перед всем кланом?

- Да. Если более вежливо попросишь прощение в зале во время завтрака, то я приму твои слова, - что-то в выражение ее лица говорило, что она наперед знала о том, что старый крикт никогда не согласится на эти условия.

Роланда трясло от неудержимой ярости, распыляя по комнате мощь очень сильного волка, что притаился под его кожей.

- Я не буду этого делать, ты никчемная дочь той мерзкой вороны.

Верики тотчас обернулась к Ирку. Новое чувство заглушило все остальные. Страх.

Ирк не знал, что стало причиной, но это и не было важно. Он улыбнулся ей; он предъявил на нее права как на свою суженую. Девушка могла еще не понять, что это значит, но узнает. Он всегда будет защищать ее. От всего.

Он вновь повернулся к тому ублюдку, который так сильно обидел его суженую.

- Встречаемся в лесу через полчаса. Если не придешь, то я выслежу тебя и без колебания оборву твое жалкое существование.

Наконец до Роланда дошло, и он действительно испугаться – было заметно, как панически забегали его глаза. Но было слишком поздно.

Барр взглянул на Киркина.

- Собирай криктов на поляну около небольшого озера. Всех. Любой, кто откажется, с этого дня будет считаться изгнанным.

- Ты не сделаешь этого. Король обещал мне место в этом клане, - в последний раз попытался защититься Роланд.

Барр был непреклонен.

- А своими поступками ты разрушил то, на что он дал тебе право.

- Думаешь, что победил, но ты ошибаешься. Я непобедим, - он выкрикнул эти слова с пеной у рта и затем бросился прочь из коттеджа.

- Ты сумасшедший, - произнесла Сорка, сжав губы в тонкую линию.

- Ты считаешь, что я слабее его в бою? – И тотчас Ирк сам себе ответил. Конечно, да. Она не знала, что и в нем живет волк.

- Она думает, ты дал негодяю тридцать минут, чтобы тот спланировать твое убийство, - ответила Верика, не скрывая своего беспокойства.

Ему было приятно знать, что она беспокоилась о нем. Хотя воину из синклеров было не ясно, будет ли целительница переживать, если Ирк умрет и обречет на погибель ее человеческую подругу, пока Барр не расправится с признавшимся в убийстве стариком.

В голосе Сорки не было лжи, когда она заявила, что Роланда причастен к смерти ее мужа.

Невзирая на причины, повлекшие тревогу у его очаровательной суженой, Ирк попробовал облегчить ее боль.

- Я не позволю этой жалкой кучке лошадиного дерьма победить себя.

- Думаешь, мой отец не верил в тоже самое? – боль Верики лишь усилилось.

- Твой отец доверился ему; не сомневаюсь, он доверился криктской сущности этого старика, которая удержит его такого бесчестного поступка против собственного вида, и против вожака своей стаи.

- Да.

- Я не так наивен.

- Не умирай, - приказала она.

- Не собираюсь.

Она кивнула, но промолчала. И Ирк решил, что если убьет старика, то со вкусом суженой на языке. Он наклонился и поцеловал ее. Это было не нежный поцелуй в губы, но всецело поглощающий – девушка должна знать, это с этого дня она его.

Глава 9.

Сабрина стояла за домом, незамеченной, когда старый волк выбежал из него.

Барр сказал ей остаться в его спальне и отдыхать. Но она дождалась, пока он спустился вниз по лестнице, и после уже последовала за ним.

Сабрина не забыла, ради чего оказалась у донегалов. Она должна найти Клах Гилах Гра и вернуть его в клан до церемонии совершеннолетия ее брата. Только это имело значение, когда она продолжала собирать информацию о том, что происходит в этом клане.

Из подслушанного разговора Барра с прежним лэрдом, который управлял несчастным кланом, стало ясно, что этому клану необходима помощь.

Не говоря никому ни слова, Барр вышел на улицу. Сабрина не пыталась спрятаться.

Он прислонился к внешней стене коттеджа, скрестив мускулистые руки на груди, едва скрытой за пледом.

- Ты не очень хорошо слушала.

По голосу было понятно, что он не особо обеспокоен этим. Честно говоря, если бы она не слышала, что он сказал, то подумала, что лэрд донегалов доволен.

- Я все услышала, - и даже подчинилась. Когда соглашалась с его указаниями.

- Не сомневаюсь, что услышала.

- Ты позволишь Ирку убить того негодяя, которого они зовут Роландом.

- Да.

- Потому что он оскорбил криктскую девушку?

- Потому что признался в убийстве человеческого мужчины и в необходительном поведении к его жене, как крикт никогда не поступит.

Не это она ожидала услышать от него, но его слова задели в ней другую струну. Сабрине всем сердцем хотелось поверить в то, что Барр отличался от других Волков, но разум отверг это, ссылаясь на опыт поколений.

- То есть, то, что он оскорбил Верику, неважно после того, как ты узнал, что ее мать была вороном.

Барра нахмурился, словно не понимал, о чем она говорит. Но затем до него дошло. Линии лица разгладились, и на них появилась уверенность.

- Ты - ворон, - в его голосе звенела гордость сопоставлять факты, хотя он говорил так тихо, что даже крикту было бы тяжело услышать. - Мать Верики была вороном.

- Роланд уже сказал об этом, - но Сабрина, наконец, поняла, что Барр не поверил старику, возможно посчитав его слова не больше, чем фигурой речи.

Сожаление о том, что раскрыла тайну происхождения Верики – способность превращаться в две криктские ипостаси, терзало Сабрину.

- Я думал, Вер-птицы просто мифом, - удивление в серых глазах.

Он действительно так думал. Ничего, кроме правды и удивления, не исходило от него. Как такое может быть?

- Волки ненавидят Вер-птиц, - все крикты, обращающиеся в птиц, знали это. Даже Верики и Киркин прилагали усилия, чтобы скрыть свою сущность воронов. – С давних времен, как Волки присоединились к человеческим кланам, твои сородичи умело уничтожали моих.

- Крикты – воинственный народ. Мы всегда сражались с себе подобными, пока не стали вымирать целые кланы. Чтобы прекратить эту вражду друг с другом, мы присоединились к человеческим кланам, - Барр произнес это так, словно читал ребенку лекцию по истории.

Чем разозлил ее. Она знала историю волков, но присоединение к людям не искоренило в них жажду убивать Вер-птиц.

- Волки никогда не переставали убивать моих сородичей.

- Но мы даже не знаем, что вы существуете.

- Твоя стая - нет, - хотя Сабрина сомневалась в том, что такое возможно. – Но другие знали.

- Я что-то слышал об этом.

Она покачала головой. Высокомерие Барр, сильно отличающееся от самомнения Роланда, было частью его, поэтому его заявление даже не удивило ее. Его абсолютное уверенность, что он знает обо всем, что связано с криктами, одновременно расстраивало и удивляло ее.

- Независимо от этого древняя вражда прекратилась тогда, когда волчьи стаи перестали враждовать с друг другом.

- Ты неправ.

- Сабрина, - всего лишь одно слово. Ее имя, но оно хранило в себе множество значений.

Он был удивлен, что она так откровенно проигнорировала его слова, но Сабрина прожила жизнь среди криктов, а не простых людей. Даже в те незапамятные времена, когда Волки еще не присоединились к обычным людям и МакАлпин позорно не предал своих королевских родственников, у Вер-птиц женщины были главнее.

Пока любой, кто обладал властью, имел почтение у Вер-птиц, мужчины не считали себя выше противоположного пола. В давние времена потребовалось не так много лет, чтобы наказать Роланда за то, как он жил среди криктов.

- Ты действительно утверждаешь, что стаи никогда не воют друг с другом?

- Только когда вовлечены сами кланы.

- А кланы Хайленда такие непостоянные, как крикты, присоединившиеся к ним.

Барр пожал плечами.

- Это не значит, что волки продолжают пылать вековой враждой против воронов.

- Вер-птицы это не только вороны, хотя мы и составляем самую большую группу из ныне живущих.

- А волки из клана Синклер или Балморол были бы рады узнать о вашем существование.

- Я заметила, что ты не упомянул донегалов.

- Вред, нанесенный Роландом, очевиден. Не удивлюсь, если у него не осталось влияния на других в клане; он управлял им больше, чем требовалось.

- Этот вред более чем неприятный. Он разрушителен.

- Я не могу согласиться с тобой, - произнес Барр, тем самым подтверждая, что все же у него репутация человека, который верит тем, кому не следует верить.

- Мои родители погибли от рук Волков. Они до сих пор охотятся на нас в лесу.

Серые глаза Барра расширились и тотчас сузились.

- Невозможно.

- А как произошло это? – она указала на свою раненную руку, раздражение перебороло остальные чувства, вызванные его высокомерием. Как он смеет сомневаться в ее словах? – Один из твоих волчков-охотников подстрелил меня в небе.

- Нет.

- О, да, - она хотела еще много что сказать, но не здесь. В клане с криктами ее могут легко подслушать.

- Лэрд? – позвала Верика от двери, одной рукой упираясь в дверной косяк.

Он метнул в ее сторону сердитый взгляд.

- Да?

Взгляд девушки, сочетавшей в себе волка и ворона, прыгал от Барра к Сабрине и обратно, ей было так любопытно, о чем же они разговаривали, что девушку окружал соответствующий пряный запах.

- Роланд попытается убить Ирка до того как они встретятся лицом к лицу в честном бою.

- Да, я уверен ты права. В этом мужчине меньше чести, чем в англичанине, - Барр оттолкнулся от стены дома. Направляясь к Сабрине, он остановился перед ней. Его рука по-собственнически обняла ее шею. Так и хотелось волку. – Мы продолжим этот разговор позже.

Она не стала возражать. Барр должен защитить своего друга, иначе тот старый крикт убьет его. После услышанного Сабрина доверяла Ирку, который уверенно защищал Верику и не обмолвился о том, оберегает ее брата от боя с Роландом.

Барр пошел обратно в дом, а Сабрина заметила про себя, что без раздумий следует за ним. Бриджит уже проснулась и крепко держала руку матери. В ее невинном взгляде читалась тревога. Кто знал, сколько из разговора она услышала.

Сорка была красивой женщиной, но когда-то улыбчивое лицо изменилось под тяжестью беспокойства и несчастий. Она очень крепко держала руку дочери и наблюдала за криктскими мужчинами с осторожностью, очень хорошо знакомой Сабрине.

Барр коснулся рукой головы Бриджит и заправил случайный локон светло-коричнево цвета за ухо.

- Тебе нечего бояться. Я даю слово.

- Я верю вам, - девочка попыталась улыбнуться, и более или менее у нее это получилось.

Барр перевел взгляд на мелко трясущейся матери.

- Сорка, ты и Бриджит вернетесь в крепость с Сабриной. Она защитит вас в моей комнате, пока проблема в виде Роланда не будет решена теми, кто связан обещанием защитить тебя.

Женщине не удалось улыбнуться как ее дочери, но она храбрилась.

- Спасибо вам.

- Тебе не зачем благодарить лэрда за то, что исполняет свой долг, Сорка. Не мужчина, в котором нет ни грамма честности, как в Роланде, должен был управлять кланом. И в будущем не будет.

Она кивнула.

Он повернулся к Верике.

- Сходи за Муином и кузенами Бриджит, потом присоединись к девушкам в моей комнате.

- Я крикт, я обязана увидеть битву.

- Теперь ты суженая Ирка. Роланд, или те, кто ему верны, попробуют использовать тебя против него. Это не приемлемо. Он будет в безопасности, если ты будешь здесь под защитой крепости.

Верика открыла рот, явно желая вновь поспорить с лэрдом.

Согласись, - мысленно приказала ей Сабрина.

Целительница от изумления раскрыла не только глаза, но и рот.

Закрой рот. Барр не подозревает о способностях Воронов, - действительно этих девушек из клана не обучали азам самозащиты, даже то, что нужно скрывать свои эмоции?

Ты слышишь меня? – мысленно ответила Верика по связи, которую Сабрина создала между ними.

Если я захочу, то да.

Но…

Я объясню все позже.

- Сделай так, как приказывает лэрд, - Сабрина вслух произнесла последнее предложение.

Так или иначе, без дальнейших препирательств Верика развернулась и вышла. За ней шлейфом потянулось ее замешательство.

- Что только что произошло? – с изумлением спросил Барр.

На мгновение сердце Сабрины замерло и застучало быстрее.

Он нахмурился:

- Не расстраивайся. Я удивлен, что она послушала тебя, а не меня, но не злюсь, - он до сих пор выглядел пораженным. – Думаю, это ваши женские штучки.

Скорее вороньи штучки, но Сабрина все равно кивнула. Она не хотела раскрывать секреты Вер-птиц - не сегодня, не когда-либо. Даже этому мужчине, которому уже отдала сердце. Пора ей вернуться к мыслям о камне.

Верика появилась в покоях Барра на мгновение позже остальных. Целительница сморщила носик, словно что-то унюхала, и, наморщив лоб, оглядела комнату. Наконец ее взгляд остановился на кровати. Голубые глаза выражали неверие, ошеломленность, когда она встретилась с глазами Сабрины.

- Ты спала с лэрдом? – вылетело у нее.

Сабрина нахмурилась.

- Сейчас это не столь важно. Не сомневаюсь, Барр отправил Муина и человеческих воинов защищать эту комнату.

- Да, я так же думаю.

Мы должны уйти до того как они придут сюда, - отправила Сабрина по ментальной связи.

Но мы не можем оставить Сорку и Бриджит без защиты, - приятно знать, что криктская девушка помнит о том, что она в некоторой мере обязана защитить женщину и ее дочь, даже не пряча того, что ей легче разговаривала мысленно, чем с девочкой.

Сорка была погружена в свои тревоги, чтобы заметить это, но Бриджит бросила на свою наставницу в целительстве странный взгляд.

Сабрина разгладила плед на кровати, ни на когов комнате не обращая внимания. Мы не покинем крепость, пока не придут мужчины.

Хотя Сабрина сомневалась, что сейчас Роланда беспокоит человеческая женщина. Вероятней всего, он сосредоточился на том, как бы избавиться от Ирка до боя, и от Барра также.

Этого Сабрина не допустит. Она не могла остаться у донегалов, но и позволить умереть мужчине, которому отдала свое тело и часть души, тоже. Если у нее есть возможность его защитить.

Мы можем спрятаться в нише между моей и комнатой Киркина. И оттуда наблюдать за дверью в комнату лэрда.

Сабрина подошла и встала перед напуганной человеческой женщиной.

- Послушай меня. Мы с Верикой должно оставить вас здесь. Вы в безопасности. Скоро прибудет стража, чтобы охранять вас. Пожалуйста, не говори им о нашем исчезновении.

- Что вы задумали? – спросила Бриджит, пока ее мать еще не пришла в себя.

- Спасти лэрда и его заместителя.

Сорка вздрогнула. Даже в своем шоковом состоянии она услышала.

- Но вы девушки.

Вместо того чтобы сказать какая это глупость, Сабрина произнесла:

- Скроешь наш уход от них?

Сорка кивнула.

Бриджит улыбнулась:

- Ты воин?

- Я потомок королевского рода своего клана. Вела мужчин в бою и сейчас поведу, - она не думала хвастаться, если бы это успокоило девочку.

Сорка пристально рассматривала ее, словно Сабрина говорила чушь, но улыбка Бриджит росла, пока не расползлась по ее личику:

- А ты научишь нас сражаться?

- Да, но сейчас я должна уйти.

Бриджит кивнула, пока ее мать была в явном ужасе от сказанного. Она ничего не сделала, чтобы остановить их. Сабрина лишь надеялась, что она не расскажет об исчезновении девушек воинам, которые скоро появятся.

Они поспешили спрятаться в нише. Вот здесь у Сабрины появилась проблема с длинным женским килтом.

- У тебя не остался плед с детства Киркина?

- Он до сих пор ребенок, - проворчала Верика.

В этом клане да, но в ее клане шестнадцатилетний юноша должен быть уже хорошо обученным воином, особенно если он будущий лэрд. Сабрине было пятнадцать лет, когда она подняла свой первый настоящий меч, но к тому времени она тренировалась и жила с воинами.

- Возможно, его плед будет мне в пору и мне не придется его закреплять чем-нибудь, - вслух размышляла девушка.

Верика примерзла к месту.

- Ты хочешь надеть плед моего брата?

- Ты же не думаешь, что на бой я надену этот длинный килт.

- Мы будем сражаться? – Несмотря на то что Верика всеми силами пыталась скрыть свой страх, он был ощутим. Тем не менее, ее решительность не дрогнула.

- Я буду сражаться. А ты поднимешься в небо и будешь моими глазами, - поврежденное крыло мешало Сабрине самой изучить территорию. – Будь очень осторожной, но ты обязана увидеть скрывающего среди деревьев убийцу.

- Думаешь, у Роланда есть помощник, который ради него нападет на Ирка ? – спросила Верика, по ее голосу было ясно, что даже не подумала о таком варианте.

- Считаю, он полный трус и из того типа людей, что имеет в запасе помощника - с луком и стрелами среди деревьев. Этот помощник попытается выстрелить в Ирка на расстоянии и понадеется сбежать в образовавшейся суматохе.

- Полагаю, он не избежит гнева Барра.

С этим Сабрина согласилась. Но Роланд был слишком глуп и тщеславен, чтобы осознать это.

- Не сомневаюсь, Роланд верит, что он и те, кто ему верен, удержат верх над Барром.

Или, еще вероятней, если пособник будет человеком, то старик не будет переживать и стараться защитить другого.

- Что мы будем делать?

- От тебя требуется найти убийцу. И сообщить мне, где он, чтобы я убила его.

Верика рассматривала ее.

- Так ты действительно воин?

По какой-то причине до нее не дошла важность разговора между Сабриной и Бриджит, или она просто отказалась поверить в них.

Сабрина гордо выпрямилась. В чертах ее лица целительница разглядела воина.

- Да.

Верика вздрогнула, но взяла себя в руки.

Ты говорила, что происходишь из королевского линии Вер-птиц, - Верика перешла на безмолвную форму общения, вспомнив о мерах предосторожности.

Да.

Поэтому мы можем мысленно разговаривать?

Да. Те, кто происходит из королевской линии, могут так делать со всеми Вер-птицами.

Ты знала, что я ворон. С самого начала.

Да.

Но я скрывала свой запах.

Молодец. Однако, никто, кроме нашего вида, не обладает волосами цвета вороньего крыла. Черные, как ночь, волосы с голубым переливом волосы не встречаются среди людей или волком, которых они приняли в кланы.

Ох. А я не знала этого.

У каждой из них то, чего-то они не знали.

Я не знала, что в других кланах встречаются представители Воронов, - она никогда бы не поверила, что они выжили среди волков, которые с таким упорством уничтожали их. -Наши вожаки не подозревают об этом.

Нам о многом нужно поговорить.

Да, но сейчас мы должны спасти жизнь твоего суженого.

Не могу поверить, что он заявил на меня права, как на свою суженую просто для того, чтобы защитить Киркина от боя с Роландом.

Ирк – человек чести, хотя и волк.

Верика наклонила голову, бросив странный взгляд на Сабрину. Не все волки ненавидят Воронов. Уверена, ты понимаешь это, раз стала суженой Барра. Отец очень сильно любил мою мать. Хотя его не было там, чтобы защитить ее от тех, кто напал на нее.

Он ведь умер за свою любовь?

Я всегда верила в это. Мама предупреждала меня о том, чтобы не дала ни одному волку узнать о своей двойственной сущности крикта.

Она была умной женщиной.

Да.

Они дождались, пока не пришли воины и не расположились перед дверью Барра. Только убедившись в том, что воины защитят женщину с дочкой, Сабрина использовала свою силу Ворона, чтобы помочь себе и Верике попасть в комнату целительницы.

Та подбежала к сундуку у дальней стены и откинула крышку.

Верика покопалась в содержимом, пока она с победным кличем не подняла плед.

- Этот будет в пору, чем один из пледов Киркина. Хотя для девушки ты высокая, твое телосложение тоньше, чем его.

Быстрыми движениями Сабрина сняла свою одежду и надела плед с более привычной длиной.

Тем временем целительница поубирала в сторону большинство вещей из сундука, пока не вытянула узел, завернутый в кожу.

Еще до того, как Верика развязала узелок, Сабрина знала, что это. Оружие для женской руки воительницы Вер-птиц – сбалансированные под хрупкое телосложение женщины кинжал и меч.

- Это моей бабушки. Я всегда думала, что маме они перешли от прадеда или еще кого-то, но теперь поняла, что бабушка по матери должно быть тоже была воином, как и ты.

С истинным благоговением Сабрина взяла оружие.

- Да. Они выполнены рукой мастера. А еще о них заботилась ты.

- Моя мама взяла с меня обещание. Она сказала, что однажды они мне пригодятся, но я не понимала зачем. Я же целитель.

Но даже целителю потребуется поднять меч, чтобы защитить себя, если тайна ее второй сущности будет раскрыта.

- Я тоже бы стала целительницей, если моя мать осталась жива, - призналась девушке Сабрина, когда закончила одеваться и прикрепила меч к поясу на талии. Нож привязала к бедру кожаными полосками.

- Сожалеешь, что не последовала по стопам матери?

- Я сожалею, что ее смерть потребовала от меня такую жертву.

Верика кивнула, с сочувствием на лице.

Две девушки незаметно выбрались из крепости. Казалось, Верика не заметила особой силе Вер-птиц, благодаря которой они стали полностью невидимыми.

Верика поднялась в небо вскоре после того, как они оказались на значительном расстоянии от крепости и настроились на постоянную мысленную связь, поддерживаемую Сабриной. Одна из сильнейших в своем роде с этим даром, теперь она был способна услышать Верику даже на расстоянии лиги 1.

Он спрячется в том месте, откуда будет открываться хороший вид на поляну, где произойдет бой, - проинформировала Сабрина подругу. Она посоветовала это, основываясь на годах защиты людей против врагов, таких как Роланд.

И достаточно близко, чтобы убить Ирка первой стрелой, но достаточно далеко, чтобы не заметили его.

Это все зависит от того, насколько искусно он управляется с луком и стрелами, - в ответ заметила Верика.

Ты лучше знаешь Роланда и его закадычных дружков. Кого вероятней он пошлет совершать этот трусливый поступок?

Каждому крикту было велено быть на поляне.

У него есть человеческие друзья с таким навыком?

У него вовсе нет друзей из обычных людей.

Тогда он мог запугать кого-нибудь из них?

Любого из мужчин, кто охотится для клана, - предположила Верика. Охотники живут в сильном страхе перед Роландом. Он может сделать все возможное, чтобы несогласный с ним человек исчез во время обычной охоты.

Смерть человека, единственная вина которого был в том, что он боялся прежнего лэрда, показалась Сабрине отвратительной.

Сабрина шла через лес, направляясь к участку, который, как сообщила ей Верика, послужит местом встречи для боя двух криктов. Верика летела у нее над головой, тело ворона казалось крошечной точкой в небе.

Я вижу его, - голос Верики раздался победным криком в голове Сабрины. – Он не подумал поменять свой плед.

Он не ожидал, что его будут высматривать с неба.

Это юный Коннор, - в мысленном голосе Верики зазвучала печаль, настоящее горе, что дернуло Сабрину ускорить шаг к сопернику. Как любой волк.

Перекинется он или нет.

Он в родстве с Роландом, но его отцу не дано перекидываться. Он рожден от союза криктской женщины и человеческого мужчины.

Верика описала, где находится юноша, и Сабрина, тихо передвигаясь, побежала в лес, пока ей не оставалось до него пару шагов. Она подкралась к нему и, пока он не понял, что у него за спиной кто-то есть, приставила кинжал к его горлу.

- Опусти лук и я оставлю тебе жизнь, - резким голосом прокаркала она ему в правое ухо. Слишком близко подобрался ее ворон к поверхности.

1 - около 5 километров.

Глава 10.

Онемевшие пальцы парня ослабили тетиву лука.

- Я не собирался убивать его.

- Факты говорят об обратном.

- Я лишь хотел ранить его, но если я не выстрелю в него, то Роланд навредит моему отцу.

Как и подозревала Верика, этого паренька заставили, но все же он не был совсем невинным.

- Сегодня Роланд умрет. Тебе решать - присоединиться к нему или нет.

Лук упал на каменный выступ, на котором стоял юноша. Сабрина, удерживая кинжал у его горла, мысленно подозвала Верику к ним.

Верика спустилась на ближайшую ветку за ними и перед тем как подойти к ним перевоплотилась.

Свяжи его руки, - приказала Сабрина по мысленной связи.

Без лишних слов Верика сделала, как ей сказали, и Сабрина следила за тем, чтобы человеческий охотник не поворачивал голову и смотрел перед собой. Так он не смог бы увидеть целительницу. Она не будет той, из-за кого секреты девушки станут известны всем.

- Значит, Роланд угрожал расправой твоей семье, если ты не убьешь ради него? – спросила Сабрина после того как парня прочно связали.

- Я не убил бы друга лэрда. Я лишь хотел его ранить, - вновь объяснил юный Коннор, его искренность имела даже более пикантный запах, чем страх.

- Считаешь, что это делает твою измену более приемлемой?

Вместе с расстройством охотника охватило понимание неминуемой смерти.

- Ты не понимаешь. Роланд всегда получает то, что хочет.

- Я повторяю, Роланд, это злобная свинья, умрет сегодня.

- Если это случится, я буду радоваться громче всех, но если нет, то кто защитит моего отца? Он не обладает силой крикта. Он уже в годах, - голос Коннора дрогнул от горя при упоминании об его отце.

- Я не позволю ничему случится с твоим отцом, - Сабрина заметила про себя, что не просто говорит, чтобы успокоить парнишку, а обещает ему.

- Как ты защитишь его? Ты же девушка.

Эти мужчины. Такие высокомерные.

- Не я ли остановила тебя, когда ты целился в Ирка?

- Я не очень хорош в бою. Я не был бы полезен этому клану, если не умел так метко тьметко с из лука.

- Это тебе говорил Роланд? – спросил Сабрина, потрясенная жестокими и ужаснымих словами.

- Да.

- Он лжет. Барр тренирует и человеческих мужчин, как нужно защищать клан, - как должен поступать любой хороший лэрд.

- Я слышал об этом, но Роланд сказал что это не важно и глупо. Человек никогда не будет лучше крикта.

- Ты лучше. Ты лучше, если не выстрелил в Ирка.

- Но я выстрелил бы, если ты не вмешалась.

Сабрина кивнула. Она верила ему. Неважно, почему именно. Возможно, Коннару насколько претила мысль ранить другого крикта по указке Роланда. Или боялся последствий. Она знала, что его вынудили сделать ради семьи. Неминуемое приближение церемонии совершеннолетия ее младшего брата побудило ее проникнуть в клан, кишащий Волками.

- Нужно было рассказать Барру о том, что придумал Роланд с твоим участием.

Коннор опустил голову, в отчаяние уперевшись подбородок в грудь:

- Знаю.

- Я поговорю за тебя.

- О чем ты говоришь? Ты обнаружила меня, когда я целился в его заместителя. Разрешишь посмотреть за вызовом? Если меня ждет смерть за измену, я умру после того, как узнаю, что Роланд первым оказался в аду.

- Сегодня ты не умрешь, - она не знала, как у нее это получится, но этот мальчик не виноват в том, что Роланда переполняет ненависть и страх, которыми он отравил донегальский клан.

С одной стороны, Сабрине хотелось отпустить мальчишку на бой и не рассказывать ничего Барру о несостоявшейся попытки прервать вызов. Но с другой стороны, ей казалось что она предает Барра, поступая так. Сабрине не хватило сил на это.

- Что здесь происходит? – спросил Киркин, появившись из ниоткуда.

Верика подпрыгнула, перекинулась в ворона и, шелестя крыльями, исчезла.

Сабрина улыбнулась.

- Я бы не узнала, что ты приближаешься, если бы ты так не шумел, когда пробирался через лес.

Ему далеко до способностей Барра, но в нем уже видны изменения в лучшую сторону, с тех пор как они встретились.

Киркин посмотрел на нее и вновь отвернулся, вдоль его скул появилось линия.

- Что ты тут делаешь? И почему оделась, как мужчина?

О, ради бога.

- Ведешь себя так, словно никогда прежде не видел женских ног.

- Не видел.

- Как это возможно? Я думала, что Волки охотятся вместе.

- Да, но женщины присоединяются к мужчинам уже в облике волчиц.

Этот клан позаимствовал многие человеческие повадки, чем другие кланы на севере Хайленда, судя по тому, что она успела заметить. Барр нисколько не стеснялся собственной наготы.

- Лэрд отправил тебя найти убийцу? – спросила она, пока ненужный разговор о ее одежде не продолжился. Если он был бы так обеспокоен, то смотрел куда угодно, только не на ее коленки.

Будущий лэрд кивнул.

- Хорошо.

Конечно, Киркин слишком опоздал, чтобы уберечь Ирка от стрелы, которая могла убить его. И все же, ей было приятно знать, что мужчина, который совершил столько для завоевания ее сердца, был смышленым воином.

- Коннор? – удивленно спросил Киркин, в его голос с удивлением примешивалась горечь. – Ты был рад больше, чем кому-либо, когда король потребовал от Роланда уступить должности лэрда.

- Этот угрожал отцу парня.

Киркин выругался.

Он выжидающе посмотрел на небо, куда исчезла Верика, и обратно на Сабрину.

- Ты знаешь.

Она кивнула, но ничего не добавила из-за Коннора.

Киркин спросил парня:

- Кто-нибудь еще участвует в предательском плане с покушением на Ирка?

- Нет. Роланд решил не рисковать и не прибегать к помощи криктских друзей, боясь быть раскрытым, когда один из них не явится на вызов.

Сабрина не стала говорить, что за этим пристально следят во время боя. С того момента, как она обнаружила парня с луком, в лесу больше никого не было, иначе ей сообщила Верика, продолжавшая наблюдать за всем с неба.

Барр приказал криктам создать круг вокруг соперников, желая воспрепятствовать любому заговору бывшего лэрда, которой мог возникнуть в его воспаленном разуме. Он надеялся, что Киркин сможет найти пособника Роланда, которого тот убедил помочь себе, но волк Барра все равно был начеку.

И призвал к тишине свидетелей, так что он услышит, если что-то пойдет не так.

Каждый из присутствующих почувствовал на себе взгляд его пронзительных глаз.

- Вам приказали прийти сюда, чтобы засвидетельствовать вызов – бой между Ирком и Роландом.

- Вы выставите против старого лэрда молодого воина? – Гневно спросил один из пожилых мужчин.

- Если он выживет после боя, я лично вырву его глотку за преступления против тех, кто находился под его защитой.

Молча, все на поляне отошли, как он приказал ранее.

Что заинтересовало Барра, так это то, что никто не вышел вперед, чтобы защитить якобы невиновного мужчину. И не удивительно. Маловероятно, что старик начал с убийства и насилия. Барр не сомневался, что Роланд злоупотреблял своим положением очень долго – с самого начала своего правления.

Возможно, даже раньше – до того, как его официально признали альфой.

Роланд, который, придя на поляну, выглядел весьма самодовольным, стал потеть. Все это время он разговаривал с некоторыми своими приспешниками, бросая быстрые взгляды на север. Его тщеславное высокомерие напоминало плед худшей вязки. Роланд снова посмотрел на север и вероятно точно заметил, что Барр делал тоже самое.

Одетая в мужской плед и держащая в руках меч, Сабрина, одетая в мужской плед и держащая в руках меч, стояла на скале, где занял лучшую позицию стрелок. За ней можно было разглядеть макушку Киркина.

Она подняла руку, как это делали воины, желая выразить, что все хорошо. Барр заметил, что прокусил от смеха щеку изнутри, хотя головой понимал, что должен быть взбешен. В нем боролось два чувства: злость на то, что девушка пренебрегла его приказами, и гордость за то, что эта великолепная девушка его суженой. Он не стал задумываться, чем она думала, когда оделась как воин и взяла меч, но этого было достаточно, чтобы разжечь огонь в его чреслах.

Отвратительное слово, что сорвалось с губ Роланда, в тот момент перевесило чувства Барра к гордости.

- Ты будишь биться с моим заместителем, - пообещал он этому трусливому человеку.

Роланд резко развернулся к бывшей стае со взглядом, предположительно означающий мольбу. Но у него ничего не получилось, потому что он никогда не умел просить, и его лицо не знает такого выражения.

- Никто из моих собратьев не выйдет вперед, чтобы принять вызов вместо старого лэрда? – От того, как он выделил слово «старый», Барра не удержался и закатил глаза.

Кто-то из криктов вздрогнул, но никто из них не был готов подставиться под его меч ради старого негодяя.

Ирк снял плед, отбросив его в сторону. В твердой руке он держал кинжал, что было разрешено согласно закону криктов волку, который еще не мог контролировать свое превращение.

Роланд с презрением посмотрел на него.

- Что ты собираешься с ним делать, мальчишка? Ты не сможешь удержать его, когда превратишься.

- Я превращаюсь только в полнолуние, - произнес Ирк, не стыдясь этого.

С трудом можно было назвать гримасу на лице Роланда улыбкой, но мужчина был доволен новостью. Злое удовлетворение сияло в его глазах.

Дурак.

Может быть, он не обучал своих криктов сражаться с собратьями в ипостаси волка, но у Талорка обучал этому синклеров. Он был уверен, что каждый воин в его клане должен уметь удержаться в бою против крикта. И крикты тренировались до тех пор, пока не смог выстоять против другого крикта – с человеком или волком. Ирк никто не побеждал, кроме Талорка, Найла или Барра.

Но никто не мог выиграть у них, и это не означало, что Ирк слаб в плане боевых навыков.

В мгновение ока Роланд превратился в волка и без предупреждения прыгнул на Ирка. Не удивительно, что многие боялись его в зверином облике. Роланд было нетрудно, как и Барру, остановить любого крикта от боя, лишь взглянув в глаза его волка. Но Ирк не был ни как большинство криктов, ни как Барр. Даст Бог, в один прекрасный день, он превратит донегальских криктов в таких же воинов.

Быстрое превращение Роланда и скачок показали, что он до сих пор был проворным, как молодой волк. Но не сыграло ему на руку.

Поступок настолько впечатляющий, насколько коварный и мерзкий. Он нарушал правил боя, хотя в них не было четко прописано, что так нельзя делать. Барр крепко сжал челюсть, но удержался - не поддался первобытную инстинкту на явную демонстрацию неуважения и не превратился, чтобы вырвать глотку волку.

Барр был уверен, что Ирк справится с вызовом без проблем. Его уверенность подтвердилась, когда бесчестный поступок Роланда ничего ему не принес.

Ирк был готов к нападению мощного животного: отклонился в сторону и точным толчком в грудь опрокинул на землю волка. Роланд перевернулся на лапы, рыча, скалясь, по его острым клыкам стекала слюна, когда он вскинул голову.

Ирк усмехнулся и решил немного поиздеваться.

- Я должен быть впечатлен, страшный ты сын суки?

Волк снова прыгнул, но Ирк не дал зверю возможность повторить прыжок: увернувшись, с силой вогнал кинжал в бок зверя.

Талорк говорил, что стоит сначала ослабить волка несколькими ранами, и когда зверь потеряет много крови идти добивать. Если поспешить с убийством, то можно серьезно пострадать, или даже мучительно долго умирать после боя. Особенно если бой случается задолго до полнолуния и крикт не может контролировать свое превращение. Превращение не исцеляет, но оно дает уверенность, что рана затянулась, и не произошло заражения.

Ирк не понимал, почему так происходило, но принял это как должно. Как саму магию, которая взывала к превращению в волка.

В этом бою Ирк следовал всем наставлениям прежнего лэрда. Он уклонился, нырнув из-под повторяющих атак Роланда, обдумывая каждое движение волка. Несмотря на то, снова и снова слышалось щелканье мощной челюсти Роланда, его клыки ни разу не сомкнулись на теле Ирка. Было заметно, что этот огромный волк устал и становился все злее и злее.

Это могло быть опасно.

Взбешенные соперники были неаккуратны, но вместе с этим и непредсказуемы.

На груди Ирка выступила кровь от когтей, когда Роланд со всей силой ударил его, и от запаха крови врага он пришел в неистовство. Он отбежал от Ирка с новыми силами, издавая звуки, которых Барр ни в одной из битв, в которых он участвовал, не слышал от волка. Зверь Роланда сошел с ума от жажды крови и нестерпимой ярости, что воняло хуже испорченное мясо.

И вновь Ирк доказал, что хорошо усвоил уроки бывшего лэрда, так как был готов к неожиданной атаке волка, хотя даже Барр был уверен, что никогда не встречал соперника настолько охваченного жаждой крови.

Ирк использовал инерцию движений зверя, чтобы снова его опрокинуть, но теперь опустился на мощное тело волка - убийцы, признавшего свою виновность. Роланд ослаб от многих кровоточащих ран, но держался благодаря боевому неистовству, как второму дыханию после обычной силой волка. Даже если это крикт.

Тем не менее, ему не удалось сбросить Ирка, который оттягивал сильную челюсть волка подальше от своей более уязвимой кожи.

Замахнувшись, Ирк ударил кинжалом прямо в сердце, убивая волка.

Оглушительная тишина накрыла поляну. Никто не шелохнулся. Никто не произнес ни слова. Никто не верил в случившееся. В полной тишине громкий, триумфальный крик ворона прозвучал над изумленными криктами. Барр подумал, что если Сабрина не послушалась его, то, без сомнения ей помогла Верика. Ворона пела о победе своего суженого над мужчиной, который, как она верила, убил ее отца.

Ворона и волчица одновременно. Мог один крикт прятать запах от других, как они прячут свои собственные на охоте? Или Верика была необычной? Не с одной, а с двумя криктскими ипостасями.

Вопрос, на который он ответит, но позже.

Именно сейчас ему необходимо было проявить себя как вожак стаи и засвидетельствовать неоспоримое положение Ирка как своего заместителя.

Барр запрокинул голову и завыл. Всего через секунду, но остальные присоединились к нему. Все, кроме Ирка. Крикт никогда легко не принимал смерть одного из собратьев, даже если его заставили пойти на убийство.

Пока другие проявляли свое одобрение, Ирка не выл от радости над пораженным врагом, потому что на одного крикта в мире стало меньше, а их и так не много.

По лицу было видно, как Ирку было неприятно поднимать человеческое оружие Роланда и преподносить его Барру с должным почтением.

Барр принял меч и кинжал, хотя у него не было желания держать их. Он оглядел поляну, внимательным взглядом отмечая разнообразные реакции на смерть Роланда. Облегчение, неверие, ужас, радость, злость, надежда – и все с долей изумления – повисло над этим местом.

Барр поднял оружия, смотря на каждого члена его стаи. Кто-то не встретился с ним взглядом, но все принадлежали его стаи, под его защитой – пока не докажут, что не достойны этого.

- Здесь я лэрд. Кто-нибудь еще хочет оспорить мое право на это звание?

Некоторые прокричали что-то отрицательно, а кто-то зарычал, но никто не решился оспаривать это. Никто не бросил вызов ему.

- Крикты живут в человеческих кланах ради спасения расы. В благодарность мы защищаем тех, среди кого мы живем. Мы не злоупотребляем силой или скоростью.

В это раз рев был более громким и радостным. Эта стая страдала, когда место альфы занимал Роланд. Барр даст им шанс доказать, что они хотят измениться, как он предлагает.

Дождавшись от стаи полной тишины, он внимательно посмотрел на тех, кто не присоединился к утверждению закон криктов относительно к их жизни среди людей.

- С этого момента каждый криктский мужчина будет обучаться воинскому искусству, - некоторые отказывались, а он не настаивал, стараясь понять, почему люди, в чьих венах течет кровь сильных животных и которые не дают ей волю, тем самым убивая, не тренируются ради защиты своих людей.

- Вы научите нас, как бороться против крикта в волчьей ипостаси, пока он не принял облик человека? – спросил один юноша.

- Да.

Ирк встал рядом с ним.

- Мы научим человеческих мужчин, как сражаться с криктом, без обнаружения нашей природы.

- То, что вы делали вчера с Муином и человеческими воинами? – спросила женщина.

- Совершенно верно.

- Роланд никогда не позволял элитным воинам тренироваться с людьми. Он говорил, что это ослабит нас, - произнес один из друзей Киркина.

- Ирк проявляет слабость к тебе?

- Нет!

- Основная его задача среди синклеров была подготовка человеческих мужчин к встрече в бою с криктом.

На лицах некоторых криктов появилось удивление и уважения.

- Однажды Киркин станет во главе вас, до того дня я буду тренировать каждого мужчину в этом клане, как настоящего криктского воина.

Поднялись оглушительные крики одобрения, нарастая, пока не стали заметны те, кто не присоединился к всеобщей радости. Пропасть между теми и другими увеличивалась, когда немногие всем своим видом выражали неодобрение.

Ирк нахмурился, когда огляделся и заметил тех, кто воздержался от радости.

- Плохо, что никто из них не бросил тебе вызов.

- Если они разделяют идеи Роланда, то, возможно, разделяют и его склонность к раболепству и засаде.

- Думаешь, что его смерть не сведет к нулю попытки подорвать твою миссию здесь?

- Отрежь змее голову, но тело все равно будет извиваться, не зная о том, что оно умерло.

Ирк кивнул, что понял.

- Не все были довольны моей победой.

- Да.

- Мы должны всегда оставаться настороже.

- Когда мы делали что-нибудь другое?

- Не знаю. Может быть, когда ты бросился за запахом обнаженной девушки через весь лес?

Барр едва не улыбнулся от напоминания.

- Ты видел ее на выступе скалы?

- Я сделал вид, что не заметил. Она была одета как мужчина.

- Она необыкновенная девушка.

- Да, верно.

- Думаю, что ворона, чей крик прозвучал после твоей победы, была твоя суженая.

Ирк не показал свое изумление, но его сердце забилось быстрее.

- Верика – волк.

- Ее мать была Вер-птицей, вороной.

- Я думал этот негодяй просто оскорбил ее, хотя признаюсь не понял, почему он назвал ее мать вороном.

- Вер-птицы не миф.

- Черт.

- Это нелегко принять.

- Ты уверен, что это была Верика?

- Уверен настолько, что мне не нужно ее признание.

- Мне нужно о многом поговорить со своей суженой.

- До или после того как ты уложишь ее в постель?

- Это важно?

- Нет.

Барр исполнил свой долг, несмотря на репутацию мертвого крикта. Погребальный костер построен, где возлежал волк Роланда. Все молчали, пока огонь разгорался, чтобы сжечь кого-нибудь достаточно глупого, который подошел слишком близко к нему.

Все крикты хранили молчание, хотя некоторые по-настоящему были опечалены смертью прежнего вожака стаи.

Пришла и Верика. Вопреки тому, что у нее имелась великолепная причина желать мужчине смерть, ее лицо было грустным.

Рядом с ней стояла. Ее собственное острое отвращение к кончине ясно читалось в ее прекрасных чертах лица. Некоторые косо посмотрели на нее, но казалось, они ее не тревожили.

- Ты не послушалась.

- Ты как-то уже замечал это.

- Нет, раньше я говорил, что ты не внимательно слушала. Я высказал тебе сомнение, и предполагалось то, что ты не ослушаешься меня и останешься в моей комнате.

- У меня великолепный слух.

- Не сомневаюсь, - он пощупал ее плед. – Он немного короток для тебя, ты не думаешь?

- Длиннее килтов, которые мешали мне.

- Сделать что? Пренебречь моим авторитетом?

- Спасти твоего заместителя. Киркин не успел бы вовремя, хотя виновник настаивает, что не намеревался убивать – только ранить.

- У тебя есть оружие.

- Да.

- Оно слишком маленькое для мужской руки.

- Для мужчины твоего размера, конечно.

Он остановился. Правда. В клане были мужчины ниже него, и даже крикты не всегда высокие.

- Думаю, они созданы для женщины.

- Не могу отрицать это.

- И ты не ответишь на мой вопрос.

- Ты не спрашивал меня.

- Я не настолько терпелив, так что ты не зли меня.

- Будь ты не настолько терпелив, с Роландом было покончено не сегодня, а намного раньше.

Он не спорил с этим мнением.

- У вас с Верикой много общего.

- Считаешь, что она злит тебя?

- Полагаю, что у вас одинаковая криксткая сущность.

Глава 11.

Барр не упомянул про воронов сейчас, потому что слишком многие из клана находились поблизости и никто громко не кричал или ликовал, чтобы их разговор остался без свидетелей, как это было с недавним разговором между ним и Ирком. Очевидно негативное отношение Роланда к воронам как криктам. Его друзья могли относиться к ним также, а Барр не желал подвергать Верику возможной угрозе.

Сначала он должен избавиться от всей змеи.

Безмолвная реакция стоящей рядом с ним девушки могла таить в себе удивление, злость, беспокойство… но ничего. Она не позволила проявиться даже намеку на свои эмоции, чтобы его волк смог определить их.

- Мы позже это обсудим, - сказал он ей.

Сабрина промолчала. В отличие от этого утра, когда у него сложилось впечатление, что она намеренно пыталась избежать начатый им разговора, то сейчас он чувствовал, что она стремиться к этому.

Интересно. Эта девушка, одетая в мужской плед, никогда не надоест ему, в этом он был уверен.

- Наступил новый день для донегальских криктов, - сказала Верика, когда пламя взвилось высоко в небо.

- Он наступил тогда, когда я приехал в ваш клан. Просто вы не осознали этого.

Ирк кивнул с серьезным выражением лица.

- Да.

Верика покачала головой, но прежде чем она повернулась и стала смотреть, как огонь окутал погребальный костер с телом, в ее глаз плясали искорки улыбки.

К полудню остался лишь пепел.

Сабрина не была готова первой прервать тишину, которая нависла над ними, поэтому вернулись в крепость в молчании. Барр не сомневался, что встретится с тем парнем, которого Роланд убедил помочь себе. Он был справедливым лэрдом, и не будет смаковать убийство другого члена клана, как это делал старый лэрд.

А она не позволит ему, зная как лучше остановить его.

В любом случае Коннор был виновен. Однако тот факт, что его принудили к этому, будет иметь особое значение у большинства вожаков, включительно и у Совет Трех Вер-птиц.

В зале Барра ожидали Киркин с Коннором и отцом-человеком пойманного юноши. Его мать, крикт, была на бою и осталась там, чтобы наблюдать за сожжением тела своего кузена.

Она бросилась в сторону своего сына, крик боли сорвался с ее губ:

- Нееет…

Сабрина посмотрела как Барр встретился с взглядом отца парня. Она не упустила в нем обреченность и решимость. Это притянуло ее, как и решительность сына защитить своего отца. Она шагнула вперед, встав рядом с Барром, не понимая, зачем она это сделала, но чувствовала, что так правильно.

Глаза человеческого мужчины из клана Донегал расширились, маска волнения слетела с его лица от удивления.

Сабрина вспомнила, что женщины этого клана не носят мужские килты. Может быть, ей стоило переодеться перед тем как прийти в зал, но ей нужно было быть здесь, чтобы сдержать свое обещание Коннору.

Барр посмотрел на нее.

- Этого парня ты остановила от того, чтобы запустить стрелу в моего заместителя?

- Он не хотел этого делать.

Барр остановился, заметно удивленный защитой.

- Не хотел?

- Ты знаешь, какой сволочью был этот волк, - она только недавно познакомилась с ним и не упустила черноту его души. Барр же жил с ним в этом клане больше месяца. – Он угрожал отцу юноши.

Человеческий мужчина встрепенулся и горестно простонал, а мать Коннора начала рыдать. Однако ни кто из них не стал просить у Барра пощадить сына и оставить ему жизнь.

Сабрина была уверена, что это от того, что они слишком долго жили под управлением Роланда. Они не знали вожаков, которые были милосердными, а не такими же жестокими и эгоистичными.

Отец вышел вперед, опускаясь на колено перед Барром.

- Согласно с законом стаи, я предлагаю наказать меня вместо моего сына.

Барр хмуро посмотрел на него.

- Ты осознаешь, что он виновен в измене против своего клана и лэрда.

Старик кивнул, вес обстоятельств сына лег тяжелым грузом на его плечи.

- Ты готов умереть ради своего сына?

- Нет! – закричал Коннор, пытаясь разорвать узы, удерживающие его на скамье, на которой он сидел.

Рыдания его матери утихли, однако ее всю трясло.

Сабрина положила свою ладошку на руку Барра.

- Выслушаешь ли самого юношу?

Он пристально смотрел на нее.

- Ты схватила его с луком, что ты еще можешь добавить, чтобы повлиять на мое решение?

О, огромное самомнение мужчин.

- Да, он думал сделать это, когда я нашла его. Однако скажу, как легко и быстро он опустил свой лук. Как крикт, могу подтвердить - он говорил правду о том, что не намеревался убивать Ирка, а его заставили стрелять в него, потому что угрожали его отцу.

Казалось, Барр не шелохнулся.

- Угрозы Роланда не имели веса. Он был отмечен смертью.

- Коннор не верил, что твой заместитель победит Роланда. Никто из нас не верил, - решительно произнесла мать юноши, с усилием контролируя свои слезы.

Барр ничего не сказал, выражение его лица ничего не говорило о том, что он действительно думал. Он настолько умело маскировал свой запах, что даже Сабрина не могла ничего понять о его чувствах.

Сабрина вышла вперед и встала перед человеческим мужчиной.

- Я дала слово, что не позволю ничему случится с этим юношей.

- Кому ты дала слово? – Требовательно прорычал Барр.

- Коннору, конечно.

- Лэрд, Коннор не питал любовь к Роланду, но он хороший сын, - произнесла Верика.

- Он не хотел убивать Ирка, - добавил Киркина.

- Он всегда хранил наш секрет, - добавил и другие крикты, которые последовали за ними в зал.

- Если Роланд заслуживал смерти за свои якобы грехи, то этот человечишка, - один из стариков брезгливо выплюнул последнее слово, - должен умереть за свои.

Барр повернулся к нему с далеко неспокойным выражением лица: оно преобразилось от ярости. Возможно, она должна была испугаться его, но Сабрина нашла его очень привлекательным.

Этот мужчина достаточно силен, чем подходил ей. Она не знала ни одного воина, к которому чувствовала бы что-нибудь похожее.

- Твое мнение не имеет значения для меня, старик, в этом или ином другом вопросе, - был в словах Барра некий подтекст, словно другой мужчина должен точно знать о чем говорил лэрд.

Седовласый крикт насмешливо посмотрел на Сабрину, словно она сказала какую-то глупость.

От рычания Барра по ее спине и рукам пробежали мурашки, которые ей нужно было скрыть.

Барр сердито рыкнул:

- Думаешь, я спущу, что этим утром ты не выразил желание принять мое руководство.

Непокорный мужчина вздрогнул, хотя всем были заметны его злость и явным страхом.

- Ты можешь поклясться мне в верности или покинуть клан, - по виду Барра было видно, что он бы предпочел последнее.

Ярость искрилась вокруг старого крикта, но он склонил голову, едва обнажая свое горло.

Барр был недоволен, но быстро кивнул.

- Перенесешь свои вещи в дом родственников. Твои покои в крепости потребуются для моего нового сенешаля.

- Кого?

Но Барр проигнорировал его, выгоняя старика без каких-либо объяснений, когда повернулся обратно к ней и мужчине, стоящего на коленях перед ней.

- Отойди от Эйда. Взгляд, которым он рассматривает твои ноги, неподобающ.

Она не рассмеялась, но смех едва не вырвался наружу.

- Ты явный собственник.

- Да.

- Ты попытаешься убить человека?

- Попытаюсь?

Сабрина просто смотрела на него. Или он думал, что она не сможет спасти парня, то он вскоре об этом узнает.

Барр покачал головой.

- Будь любезна, уважай меня.

- Я уважаю тебя.

- Докажи.

Она скрестила руки и бросила на него взгляд, который говорил ему, чтобы она не пожалело об этом, когда пошла в его сторону.

- Уверен, что ты готов принять наказание за своего сына?

Мужчина кивнул, его решительность не поколебнулась, хотя его страх повис в воздухе некой кислинкой.

Несколько долгих секунд, в течение которых длилось молчание, Барр обдумывал как поступить с мужчиной. Он поднял глаза и встретился с взглядами Коннора. У юного воина по щекам текли тихие слезы.

- В попытке спасти жизнь своего отца, ты можешь отдать свою.

- Нет. Пожалуйста. Делайте, что посчитаете необходимым со мной, но позвольте моему отцу жить.

- Сын любит тебя больше, чем собственную жизнь, а своими поступками ты доказываешь, что не просто так он пошел на такую жертву.

Эйд не ответил, страх за сына стоял сплошной стеной вокруг него.

- Никто из вас не лишится сегодня жизни. Моя суженая умоляет о милосердии и я его дам.

Она никогда не умоляла, но не собиралась спорить с этим и рискнуть изменить решение Барра. Барр же бегло взглянул на нее, за торжественным выражением лица таилось веселье над тем, как он смог подразнить ее своим комментарием.

Тогда он уделил свое внимание Эйду.

- Ты займешь положение моего сенешаля. Доказав верность своей семье во время моего руководства клана, ты переедешь в крепость и используешь свои навыки (мастерство), чтобы улучшить производительность наших владений.

- Вы хотите, чтобы я стал вашим сенешалем? – Эйд выглядел так, словно любой порыв воздуха опрокинет его на спину; настолько он был так потрясен.

- Да. Я жил в этом клане больше месяца, достаточно, чтобы разглядеть, что ты то, кто послужит клану лучше в этой должности. Следующий за моим заместителем, у тебя будет самый высокий уровень ответственности в этих владениях.

- Даже после … - голос Эйда сошел на нет, но метнул взгляд на изумленного сына.

- Да. Грешно будет вспоминать прошлое.

Сабрина не сказала, что это было совсем недавно и забыть об этом будет нелегко.

- Благодарю вас, лэрд.

Барр наклонил голову.

- Ты поклянешься мне в верности?

- Да! – Мужчина упал на колени и ударившись своим лбом о пол, но потом разомкнулся и ударил себя в левую грудь тяжелым кулаком.

Барр улыбнулся, лицо его немного посерело, когда его взгляд упал на Коннора.

- Надеюсь, что начиная с этого дня, ты тренироваться с другими воинами.

- Но я умею только охотиться.

- Ты сомневаешься в моем благоразумии?

Киркин развязывал Коннора, когда тот стал яростно качать головой.

- В будущем доверяй лэрду свою защиту, так как ты являешься членом его семьи, частью моего клана.

Глаза Коннора подозрительно заблестели еще раз, но облегчение и радость, окутавшие его, говорили, что его слезы не от печали.

Мать крепко обняла его и только после вышла вперед, встав рядом с мужем, который уже поднялся на ноги.

- Я буду служить вам, как вы того пожелаете.

- Роланд не одобрил, что ты взяла в супруги человека.

- Нет, не одобрил.

- глупец.

Ее глаза расширились, но она кротко кивнула.

- Помоги мне изменить этот клан, чтобы однажды все смогли с гордостью сказать, что они одна семья.

- Помогу.

Сабрина вернулась в комнату Верики, чтобы переодеться в свой женский килт, состоящий из складок до пола. Без сомнения, он был теплее, но она не привыкла, чтобы килт ограничивал ее движения.

- Роланд жил здесь, в крепости? – спросила Верику Сабрина.

Она понимала, что будет затруднительно искать камень, но надеялась, что ее поиски увенчаются успехом искать.

Верика не ответила, словно не слышала слов Сабрины. Это не обидело и не удивило ее. После ухода из зала девушка была погружена в свои мысли.

Верика сложила килт в сундук и закрыла крышку, оставив оружие на кровати. Меч сиял от заботы целительницы, а кинжал лежал аккуратно в ножнах. У Сабрины тянулись руки поднять их и прицепить их к своему пледу, но они были не ее. Долгое время, до самой смерти, они принадлежали воину Вер-птиц и были частью наследства Верики, даже если она не желала признавать это. Кровь воина бежала в ее венах, также как и кровь целителя.

Вот что еще их объединяло.

Хотя жизнь пустила их по разным дорогам, глубоко внутри они были очень похожи.

Тем не менее, жизнь Сабрины была стезей воина и чувствовала себя обнаженной без оружия. Она не собиралась уходить надолго без него, но и не ожидала, что ее подстрелят в небе.

Ее меч и два смертоносно острых кинжала были спрятаны высоко на дереве в лесу. Сабрина думала, что легко достанет их, если понадобится, но с раненой рукой она сможет только через несколько дней взлететь, как ворон.

- Хммм? – пробормотала Верика, словно только сейчас поняла, что Сабрина что-то спросила.

- Роланд. Он жил здесь? – Сабрина предполагала, что он жил в собственном коттедже. Однако когда Барр разговаривал с тем неприятным стариком, требуя покинуть крепость, она поняла, что предположение может быть неверным.

- Что? - остановилась Верика, словно прокручивала в голове вопрос. – Да. Его комната была у входа из зала, такая же, как и у дедушки Муина. Мне нужно будет убраться в ней и отдать вещи Роланда его сестре.

- Она сегодня была на бою?

- Нет. Она крикт, не умеющий превращаться. Сводная сестра, от человеческой женщины, - Верика нахмурила брови, в чертах лица появилось отвращения. – Их отец не признал ее, хотя сходство было неоспоримым. Его криктская жена не была ему истинной супругой, и поэтому он, не стесняясь, сеял свое семя, где ему хотелось.

- Мерзавец, - у Вер-птиц мужчину, пойманного в прелюбодеянии, изгоняли, в лучшем случае. Совет Трех придерживались древних законов определенных обстоятельств и даже за ее жизнь исполняли несколько раз.

- Да.

По крайней мере ясно, что своими ужасными поступками Роланд пошел в отца.

- Яблока от яблони недалеко упало.

- Ты права. Его отец ненавидел тех, кто умел обращаться в воронов, - вздрогнула Верика, так если упоминание о давно почившем мужчине до сих пор имели силы расстраивать ее.

Сабрина не стоила труда понять ее реакцию. Она никогда не забудет запах того волка, который убил ее родителей. Иногда он приходил к ней во снах, и она просыпалась, в поту, вся дрожа. В те минуты она была рада, что никто не делил с ней спальню, чтобы увидеть ее такой слабой.

Она думала, что пахла так ранее, но запах был таким слабым, что теперь поняла, что будораживающее обстоятельство затуманивало ее разум.

- Существует другие в твоем клане, кто презирает нашу расу.

- Да, но остальные нет. Тем не менее, неправильно предполагать, что кто-нибудь из знакомых мужчин или женщин не захочет убить тебя, когда узнают, что ты ворон.

- Как я и предполагала, - даже если она отказалась от роли защитника своего клана, все равно не могла жить в клане Донегал без риска для жизни. Она не могла остаться с Барром. Сабрина старалась, чтобы голос не выдал ее волнение, когда высказала предложение: - Я помогу тебе убраться в комнате Роланда, если хочешь.

- Тебе не нужно делать этого, - оглянулась Верика, немного потерянная, хотя было видно, что ее снова занимают какие-то мысли, но уже отличные от предыдущих. - Мы договорились с матерью Коннора, ведь теперь она экономка крепости, потому что ее муж стал сенешалем.

- Однако, наверное, так будет неправильно. Даже если она была родственницей старому волку. Он причинил много горя ее семье.

Для Верики и Киркина он был не только тем, кого они боялись, но девушка все же кивнула.

- Верно.

- Так позволь мне помочь, - это была идеальная возможность для Сабрины поискать Глах Гилах Гра. Она не была уверена, что Роланд украл священный талисман Воронов, но он больше походил на преступника. Старик был бы рад увидеть Воронов, как вымершей расой.

Верика спросила:

- Если ты уверена?

- Мне все равно нечего делать, пока моя рука не зажила.

- Кроме как обучать женщин этого клана самозащите, - произнес Барр со стороны дверного проема.

Девушки подпрыгнули. Сабрина удивилась, что она не почувствовала его приближение. Нехороший проблеск в его серых глазах говорил, что он намеренно скрывал свое приближение.

Сабрина сдержала улыбку. Безусловно, этот мужчина был сущим наказанием, однако любой представитель из Вер-птиц мог с гордостью назвать его своим суженым. Ей жаль, что они смогут быть рядом, пока она не нашла Клах Гилах Гра и не вылечилась достаточно, чтобы взлететь вновь.

- Ты слышал об этом? – спросила она, надеясь, что он не попытается запретить ей.

- Бриджит была более разговорчива, хотя не она должна была сказать.

И что это должно означать? Он – Волк и не мог обладать даром чтения мыслей, который так редко проявлялся у Вер-птиц. Тем не менее, он волк и мог читать эмоции и определял правду. Бриджит была человеком; она не могла спрятать от крикта правду за произнесенной ложью.

- Ты не возражаешь?

- Нет. До тебя мне не встречались девушки-воины, да я всегда думал, что все члены клана должны знать хоть элементарные вещи в том, как защитить свой дом.

- И себя, - женщины, особенно в этом клане, как считала Сабрина, должны быть способны защитить себя.

Он кивнул головой в знак согласия, хотя крепко сжал челюсть от своих мыслей.

- Да, и себя.

Между ними натянулась связь, которой не было, когда Сабрина создавала и поддерживала мысленную связь с Верикой. Его эмоции неумолимо перетекала в нее через связь. Ярость на то, что пришлось пережить Сорке, беспокойство о других женщинах клана, с которыми могли дурно обращаться, решительность – хотя она не могла сказать на что. И за всеми этими чувствами был сексуальный голод, исключительно к ней. Такой сильный, он проходил сквозь нее, оставляя волны жара, страсти.

Она покачнулась, чем привлекла внимание Верики и вызвала у нее удивленный взгляд. Решив не поддаваться этому потоку чувств между ними, эмоций, у которых не было будущего, Сабрина заставила себя проигнорировать желание, текущее в ней.

Девушка отдернула себя.

- Я с радостью буду обучать женщин.

- Благодарю. Не буду делать тренировки обязательными, как у мужчин.

- Почему нет?

- Предпочитаешь мой стиль боя.

На что она улыбнулась.

- Смышленость – восхитительная черта характера.

- Да.

- Самонадеянный мужчина.

- Я тебе нравлюсь таким, какой есть.

Да. Слишком.

- Сколько ближайших дружков Роланда живут в крепости?

Если не он украл камень Сердца Луны, то возможно один из его друзей, разделяющий с ним общее мнение о птицах.

- Комнаты воинов находятся за залом, - пожал плечами Барр. – После сегодняшних событий могу предположить, сколько юных криктов Роланд успел заразить извращенной верой о Вер-птицах и скольких стариков не убедил.

- Кто еще, кроме дедушки Муина, имел собственные покои в крепости? – спросила Сабрина.

Барр испытывающе взглянул на нее, насупив брови.

Верика, не колебаясь, ответила:

- Да, брат Роланда живет в комнате на противоположной стороне от моей.

- У него еще и брат был?

Барр внимательно следил за ее продолжающимися вопросами, но не попытался отвлечь ее от получения ответов.

- Да. На двадцать лет младше его, - пояснила Верика. – Он – поздний ребенок у их родителей, а мать умерла, рожая его.

- Значит, он крикт, который может превращаться?

- О, да. Иначе Роланд никогда не признал бы его.

- Почему ты не отдашь ему вещи Роланда?

- Патрик не интересуется материальным миром, и он признал сестру. Эта одна из вещей, в чем он не согласен с Роландом. Патрик первым настойчиво попросил, чтобы имущество Роланда было отдано их сестре.

- Звучит так, словно у него с прежним лэрдом было мало общего.

- К большому огорчению Роланда, но ты права.

- Патирк сегодня был на вызове? – Сабрина не могла вспомнить видела ли кого-нибудь, кто походил на старого волка.

Верика подняла оружие и двинулась с ним к тайнику в стене.

- Был, но он не привлекал к себе внимание, не поддерживая ни Роланда, ни Барра с его заявлением об управлении кланом.

Сабрина не могла не бросить последний тоскливый взгляд на кинжал и меч.

- Не слишком громко он выражал свою поддержку, - непонятно было по отсутствию эмоций на лице Барра и нейтрального тону его голоса как он рассматривал мужчину с его менее-чем-восторженной поддержкой.

- Он зол, что ты взял на себя управление кланом? – спросила Сабрина.

-Патрик не проявил сопротивления. По правде, он проводит больше времени со священником, чем с воинами. Я немного знаком с ним.

Сабрина кивнула, понимая, что эти двое не пересекались на почве места лэрда в клане.

- Он никогда не критиковал нового лэрда, как это дели другие мужчины, - добавила Верика.

- Он надеялся однажды стать лэрдом?

- Роланд всегда обещал, что Киркин займет свое место по праву, когда ему придет время, но я никогда не верила, что он выполнит обещание.

Задумавшись, Сабрина хмуро взглянула на нее:

- Но ты считаешь, что Роланд желал, чтобы брат последовал по его стопам?

Ей не нравилась мысль, что в клане Донегал была змея, которая может взвиться для удара по Барру.

- Тот факт, что его комната была на этом этаже, а другие жили на нижнем, показывал больше, чем просто физическую дистанцию между братьями, - произнесла Верика. – Патрик и Киркин всегда ладили, но мужчина не воин и не походил на большинство криктов, о чем Роланд знал. Он в полной мере выражал свое недовольство этим, и тем, что Патрик проводит дни, изучая священные латинские тексты и ведя личные записи.

- Значит, он избегает тренировки не потому, что его брат больше не лэрд? – спросил Барр.

- О, нет. Он даже во время правления Роланда забывал по несколько дней появляться на тренировках.

Барр казался доволен этим и не беспокоился, что одному из криктов было не интересно военное дело.

- Значит Патрик изучает науки? – спросила Сабрина. Вороны не могли себе позволить содержать ученых, живя призраками в лесу, где они и делали. Все же были те, кто уединялся, чтобы узнать и научиться, если могли.

- Да. Патрик и отец Томас хорошие друзья, проводят многие вечера, обсуждая темы, которые большинство воинов понимают не лучше, чем использование ткацкого станка.

Вороны практиковали более древние обряды почитания, чем Волки. Редко рождались с умением духовно направлять их расу, но большинство были те, у кого не было этого умения из-за пути воина. Они были особенными. Неизменный закон Вер-птиц. Даже Совет Старших, отвечающий за таких воинов как она, не мог его оспорить.

Ей было интересно, брат Роланда такой именно крикт или нет.

- Он изучает церковное искусство?

Она не знала, как называли таких святых мужчин в кланах.

Верика покачала головой, печаль отразилась в ее глазах.

- Роланд не хотел слышать, чтобы крикт дал обет безбрачия.

Человеческие священники были холостяками? Как странно. Но все же.

- Существует много дел, важнее продолжения рода.

- Только не у Роланда.

- Роланд разрушил этот клан и стаю, которые называл своим домом, - в голосе Барра отвращение боролось с беспокойством. – Мужчины не тренированы для сражения, женщины должны отвоевывать то, что им принадлежит по закону, тех, кто тянется к наукам, сдерживают от того, что было дано им с рождения. Это нарушение всего, что крикты достигли с тех пор как объединились кланы.

Глаза Верики наполнились слезами и она расплакалась.

Сабрина посмотрела на нее, не зная, что делать с плачущей девушкой, потому что не видела причины для слез. Наверное, Верика поняла, что Барр собирался привести к лучшему их стаю и клан. Поэтому она обвила руками лэрда и крепко обняла его.

- Спасибо.

Барр посмотрел на Сабрину поверх плеча девушки с паникой на лице. Очевидно, он ожидал, что она сделала что-нибудь, но она - воин, а не нянька.

- Какого черта ты обнимаешь мою суженую? – спросил Ирк с дверного проема.

Глава 12.

На самом деле в его голосе не было настоящего гнева, и по-видимому Ирка забавляло затруднительное положение друга, в которое тот попал.

Верика все же отпустила лэрда, перед этим успокаивающе погладив его по руке и подарив слабую улыбку. Она повернулась лицом к Ирку.

- Вы с Барром вернули жизнь обратно в наш клан. Я просто выражала благодарность.

- Мне кажется, что другим ты ничего такого не говорила, - дразнил ее Ирк, искорка веселья стала заметна в его светло-коричневых глазах.

Верика нахмурилась, кажется, приходя в себя.

- Что ты делаешь в моей комнате? Это неприлично.

- Я твой суженый, это более чем прилично. А вот присутствие Барра заставляет задумывать о другом, неправильном.

- Нет, это не так, - свирепый взгляд Барра, брошенный на зама, говорил о несогласии.

Ирк просто поднял темную бровь.

Верика покачала головой.

- Ради Бога, вы двое, словно маленькие мальчики, тыкающие друг друга.

- Сколько я себя помню, меня не называли маленьким, - несколько ошеломленно произнес Барр.

Ирк просто пожал плечами:

- Я разговаривал со священником. Отец Томас обвенчает нас перед вечерней трапезой.

Верика отшатнулась. Глаза ее расширились, а сердце неожиданно застучали в ритме бегущего охотящегося волка. Или, может быть, зайца, на которого охотятся.

- Что ты сказал?

Ирк сделал к ней шаг, а Верика – шаг в сторону от него.

Он остановился, его брови сошлись вместе. В воздухе повис запах, нотки чего-то опасного увеличивались в нем от одного удара сердца к другому.

- Ты слышала меня.

Она покачала головой в отрицании.

Он кивнул, делая еще один шаг к ней.

- Нет, - Сабрина еще больше не поняла панического тона девушки, как и ее недавние слезы. До сих пор Верика ни на что не реагировала так, как на скорое громкое заявление Ирка. Хотя и была благодарна, что сильный воин вмешался, чтобы защитить ее брата от несправедливого боя.

Вся любезность Ирка исчезла.

- Да. Этим утром я заявил на тебя права, как на свою суженую, и не желаю слушать, что я якобы пренебрег человеческими традициями.

Верика устало закатила глаза и выбежала из комнаты.

Ирк выругался.

- Возможно, тебе необходимо поймать суженую прежде, чем она окажется в Англии.

Ирк бросил на Барра мрачный взгляд.

- Не стоит, если не хочешь битым быть.

Барр пожал плечами, но улыбка играла в уголках его рта.

Ирк покачал головой и развернулся на пятках, чтобы броситься за Верикой со скоростью волка.

Рассматривая пустой дверной проем, Барр размышлял:

- Думаю, их брак будет бурным.

- Только пока он не поймет, что спросить более эффективно, чем приказывать, как это происходит между супругами, - хотя Сабрина не уверяла, что в этом была причина побега Верики. Запах девушки сильно изменился, превратился в запах добычи, поэтому Сабрина не могла понять, что происходит у нее в голове. Единственное, что Сабрина знала, что подруга будет в безопасности с Ирком.

Или нет?

Верика была вороном и волком, когда Ирк был чистокровный крикт-Волк.

- А сейчас? – Ленивое протяжное произношение Барра приласкало душу Сабрины, принося с собой желание, всегда кипевшее под кожей, когда она была рядом с ним.

- Да.

- Звучит очень четко.

О чем они снова говорят? Ах, да.

- Потому что я не сомневаюсь в этом.

- Ясно. Ты считаешь, что я должен спросить, не хочешь ли ты пойти в нашу спальню, а не просто поднять и отнести тебя туда?

Ее ответ был не нужен, потому что он сделал именно это: поднял и понес ее в спальню.

Воздух вокруг них наполнился пряностью их влечения и вместо того, чтобы бороться с ним, она позволила ему омывать себя, вытесняя из головы все лишние мысли.

Сабрине было не ведомо, сколько еще она будет с этим изумительным воином Волком, но будет наслаждаться каждым моментом, данного ей. В одной она была уверена: их будет не так много.

Ирк догнал Верику, когда она спускалась по лестнице. Он ничего не сказал, пока она успокоится, выжидая, когда можно будет спросить, какого черта она убежала от него.

Как говорил его старший брат, это хорошо работало с женщинами. У Ирка не было причины сомневаться в мудрости брата, ведь его брак был счастливым.

Она не остановилась в зале, вышла на улицу и направилась через двор и поля в лес. Нагретая летним солнцем земля и благоухание вереска не перебивали запах добычи. Искушение пойти поохотиться возросло и прочно поселилось внутри.

Поймать суженую было даже более навязчивой потребностью. Странно то, что, когда направлялся к донегалам, он не собирался искать суженую, и даже не надеялся на это.

Она шла вдоль края того места, где сражался Ирк; запах обуглившегося дерева и пепла тянулся в воздухе. Напоминание, что сегодня он лишил жизни собрата волка, не вызвало в нем горечи утраты. Роланд, может быть, и был криктом, но он привел к порогу уничтожения свою стаю. Не стоит горевать о потери злого и эгоистичного мужчины.

Они не остановились, пока она не дошла до небольшого ручейка за поляной. Верика молчала, смотря на воду, и после подняла взгляд на небо. Он не вытягивал из нее слова, готовый ждать, пока девушка не расскажет ему, что заставило ее убежать из крепости.

Не из-за него, потому что она не стремилась избежать его общества, с тех пор как покинула свою комнату, хотя ему не добавляло радости, что она, возможно, убежала из комнаты после его заявления.

Прежде чем заговорить с ним, она откинула голову назад и длительное время пристально смотрела на него:

- На этом месте я первый раз превратилась в ворона.

Ирк огляделся вокруг: хорошее место для первого превращения, однако он все еще не мог осознать, что перед ним девушка, превращающаяся и в волка и в ворона.

- Я не знал, что крикты могут иметь две звериные сущности.

- Очень редко, но когда двое из разных видов являются истинными супругами, то их дети могут нести обе ипостаси своих родителей.

Насколько ему известно, никто из его стаи даже не догадывался об этом. Для стаи Синклер существование Вер-птиц было больше мифом, чем реальностью.

- Твои родители были истинными супругами.

Согласно тому, что она уже сказала, иначе и не могло быть.

- Да, - словно удар кулаком Барра, многозначность этого слова поразило его.

- Ты надеешься на то же самое.

Она бросила на него мимолетный изучающий взгляд.

- Честно говоря, я никогда не думала выходить замуж вообще.

- Почему?

- Рискнуть показать моего ворона равносильно смерти.

Наверно, она не боялась его.

- Я никогда не причиню тебе вреда.

- Ты не похож на жителей моего клана, - не полное согласие, но достаточно близко к нему.

- Нет, не похож.

Вместо того, чтобы успокоится, она заволновалась еще больше. Участилось дыхание, выступила пот на лбу и над верхней губой, от запаха запах ее страдания его волк в сердцах завыл.

Его обязанность защищать суженную от всего, что может навредить или причинить ей серьезное эмоциональное потрясение. Отец научил его этой истине, но волк Ирка заявил о себе в любом случае.

Она закусила нижнюю губу, руки крутили килт.

- Я люблю своего брата.

- Как и должно быть.

- Клан полагается на меня как на целительницу.

- Разве других нет?

- Никого, кого бы можно было отдать в ученики умелому целителю, как моя мама, которая научила меня лечить широкий ряд болезней.

- Клану Донегал повезло с тобой.

- Я не хочу уходить, - Верика посмотрела на него прекрасными голубыми глазами, что умоляли о понимании.

Он не мог отказать ей, хотя до сих пор не понимал чем она расстроена. Ирк не собирался женится на ней и вернуться во владения Синклеров той же ночью, или даже в следующие год или два.

- Тебе никуда не нужно собираться.

- Как твоя супруга, рано или поздно в один из дней мне придется покинуть свою семью.

- Как и я покинул свою, чтобы прийти сюда.

- Да.

- У меня есть родители и братья, чтобы помочь тебе привыкнуть к Синклерам, - она не видела пользы?

- Я все, кто есть у Киркина.

- С нашей свадьбой я стану ему братом.

- Что хорошего для него, когда ты решишь покинуть клан, чтобы вернутся туда, где ты родился? – спросила она, ее тон одновременно обвинял и приносил физическую боль.

И внезапно он осознал ее сдержанность по поводу их брака.

- Пройдут года, прежде чем вернусь домой.

- Я совсем не хочу уходить.

Он мог напомнить ей, что она его суженая, и у нее не было выбора, кроме как идти туда, куда и он. Мог заверять ее, что все будет в порядке, что ей понравится жизнь среди синклеров, но что-то удерживало его произносить эти слова.

Он посмотрел на нее, девушку, которая уже много выстрадала в жизни и все же помогает своему клану целительством. Она не ожесточилась и не ушла с головой в свое горе, как и не перестала желать большего.

Как он мог остаться равнодушным к такой силе, идущей рука об руку с ранимостью?

- Между замком Синклер и донегальской крепость всего два дня пути .

- Да.

- Мы можем навещать мою семью раз в год.

- Навещать? – Отголосок надежды зазвучал в ее голосе.

- Да.

- Значит, мы будем жить здесь, в моем клане?

- В нашем клане.

- Каждый год мы могли бы оставаться у твоей семьи на неделю или чуть больше, - рвение в ее голосе вызвал у него улыбку.

Верика вытянула руку, словно желала прикоснуться к нему, но тотчас отодвинула ее. Он поймал ее руку и донес до своего лица. Необычный заряд, подобно небольшой молнии, пробежал между ними.

Она робко подняла на него глаза.

- Мне нравится, когда ты улыбаешься.

- А мне нравится, когда от тебя исходит аромат радости, а не грусти.

- Тебя волнует, счастлива ли я, - от него не укрылось, что в ее голосе промелькнуло удивление и изумление.

- Да.

- Как и у мои родителей, - едва ли не с благоговеньем произнесла Верика. – У тебя не вызывает отвращение моя сущность ворона.

- Нет, - зачем она еще раз спрашивает об этом? Ведь признала, что считает его непохожим на других мужчин из ее клана.

Она отвернулась, ощущение предостережении окутало ее.

- Есть кое-что, о чем ты до сих пор не знаешь.

- Расскажи.

- Кроме способности обращаться, у воронов есть другие способности.

- Как и у волков.

Она обиделась, так если бы расстроилась из-за его непонимания.

- Я могу чувствовать близкую смерть человека.

- Что ты имеешь в виду?

- Знаешь, что вороны всегда способны сказать, когда на их территорию приходит смерть?

- Да. Это сверхъественно.

- Те Вер-вороны многое разделяют с сущностью своей птицы, за гранью то, что могут иметь другие.

- Объясни.

- Если я кладу руку на кого-нибудь, могу почувствовать умрет ли в ближайшее время человек или нет, - девушка произнесла без каких-либо эмоций эти слова, однако он не верил, что такая способность не стоила огромной платы его сострадательной суженой.

- Полезный талант для целителя, - но особенно неприятный для ее нежного сердца.

- Возможно. Благодаря ему узнала, что родители умерли неестественной смертью.

Он не понимал и был достаточно умен, чтобы не притворяться таким.

- Потому что не чувствовала их смерть? – предложил он.

- Я не вижу, когда причиной смерти становится другой человек.

- Убийцы, - отвратительное слово оставило на языке горьковатый привкус.

- Или вызов. Битва.

Это больше имело смысла. Как и ворон, с которым она делила сущность, Верика чувствовала порочные души жителей.

- Значит, ты не знала, что Роланд умрет во время вызова.

-Я никогда достаточно близко не подходила к нему, чтобы прикоснутся и узнать это, - ее нежный голос звенел от отвращения. – Если бы я могла прикоснуться, то все равно не смогла определить, что его смерть наступит от твоей руки.

- Если твой отец действительно был убит диким зверем…

- Я почувствовала это прежде, чем он вышел бы из нашего домика, и предупредила бы его. Мой криктский дар только начал проявляться. Очень долго я думала, что это была моя вина, что я тогда проигнорировала предупреждение, которое чувствовал мой ворон. Но позднее поняла, что предупреждения не приходит, если смерть наступила от руки человека.

- А твоя мать?

- Была точно убита, - все, как она держалась, ожесточенное выражение голубых глаз, злого тона голоса – все это говорило об абсолютной уверенности. Уверенности, с которой ей приходилось жить с момента трагедии, не обращаясь за помощью против того, кто, как она верила, был ответственен за нее.

- Ублюдком Роландом.

- Я всегда так считала, но не было доказательств.

И не было возможности привлечь его к ответственности, как ей хотелось, учитывая как намертво бывший лэрд вцепился в клан Донегал и криктскую стаю.

- Теперь он, наконец, поплатился за свои злодеяния, - Ирк не мог подавить желание, чтобы старик ожил и юноша смог убить его снова. - На этот раз он выбрал не ту жертву, которую можно задеть оскорбительными словами.

- Он считал, что его цель - Киркин, - и коварный оборотень убил бы менее опытного щенка без угрызения совести, если бы вместо Ирка вызов принял ее младший брат.

- Роланд рассчитывал, что Киркин вызовет его. Он искал способ отделаться от моего брата.

- Да, - не слишком продуманный ход, но эффективный, который сошел бы Роланду с рук. Конечно, Барр никогда бы не позвонил этому случиться, тем не менее у Ирка были собственные причины пойти на это.

- Я обязана тебе очень многим. Ты спас жизнь моего брата, мой клан, - ему приносило удовольствие одобрение в ее голосе.

Но он не был тем мужчиной, кто принимает незаслуженную похвалу.

- После известия об ужасном поступке Роланда против Сорки Барр не оставил бы его в живых.

Верика кивнула, еще раз прикусывая полную нижнюю губу, так что она покраснела и пробудила в нем желание попробовать ее.

- Он хороший человек, раз готовит моего брата в один прекрасный день встать во главе клана.

- Да, - внимание Ирка было поглощено не положительными качествами лэрда. Он думал лишь о губах своей суженой и какова на вкус ее кожа за ушком.

Она подняла на него глаза, которые блестели от неизвестных ему чувств.

- Но все же ты тот человек, который спас его.

- Заявив на тебя права, как на свою суженую, - от простых слов желание между ними накалилось до того, что он уже не мог ни о чем другом думать.

Она опустила голову вниз, скрывая от него выражение своих глаз, возможно пытаясь спрятать собственное желание, но аромат ее женского возбуждения выдавал ее.

- Да.

- Между нами сильная связь.

- Так и есть, - шепотом Верика произнесла слова.

- Почему ты прячешься от меня?

- Я боюсь тебя.

Слова били больнее, чем удар, полученный в бою. Он провел последний месяц, мечтая об этой девушке, все больше очаровываясь ею, пока не решился этим утром предъявить на нее права, как на свою суженую, и этот ход не показался ему самым правильным.

А она боялась его.

Ирк отошел назад, изумительная связь больше не пела между ними. Может быть, связь была более односторонней, чем он верил. Возможно, эмоции волка обманывали его.

- Что я сделал, чтобы заслужить такое?

Она сплела руки перед собой, подворачивая их, беспокойство окружило ее плотней, чем утренний туман. И дрожала, словно от холода.

- Ответь мне, - Ирк дождется ее слов; ведь он не людоед, пугающий девушку, которой суждено выносить его детей.

- Я могу полюбить тебя, - призналась Верика тихим голосом, чуть ли не шепотом.

Не будь волком, он не расслышал слов. Но он волк и расслышал и до сих пор не понимал этого.

- Это настолько плохо? Разве девушка не должна любить своего супруга?

Она вскинула голову, огонь вырывался из ее прелестных голубых глаз едва терпимыми искрами.

- А что ты? Ты тоже будешь меня любить?

- Долг мужчины заботится о своей супруге.

- Заботится и любить не одно и то же.

- Для девушек может быть так, но не для воина.

- Сабрина – воин. Я уверена, она замечает разницу.

- Сабрина – загадка, которую Барру следует разгадать до того, как этот клан оказался в опасности.

- Ты думаешь, она чем-то угрожает нам? Она не Роланд, ищущий власть при помощи кулаков.

- Она пришла от людей, которых все считали легендой.

- Не все, - произнесла она, напоминая ему, что Верика тоже была вороном.

- Как твой клан оставался в неведение о твоей двойственной природе?

- Вер-птицы учатся с детства маскировать свой истинный запах.

- Но криктская сущность не проявляет себя, пока в теле подростка не начнутся гормональные изменения.

- Для Волков. Вороны не обращаются, пока не придет время, но одно из умений, с которым мы рождаемся, это способность маскировать эмоции и запах.

- Все вороны? – Не все Волки имели такой дар (способность).

- Да, насколько я знаю.

- А другой дар?

- Мы узнаем о нем после церемонии совершеннолетия.

- У тебя была такая церемония?

- Все крикты использовали ее, но только Волки прекратили совершать ее, когда присоединились к кланам.

- Она слишком была окутана силой и содержала в себе сексуальную часть спаривания, - он помнил истории, но не мог представить, что его предок участвовал в таком ритуале. Особенно во время церемонии совершеннолетия.

- Вороны очень загадочные.

Они отошли от темы ее страха, однако Ирк желал разобраться в ней, хотя ему было интересно послушать о колдовстве, которым окутаны Вер-птицы.

- Тебе не нужно бояться меня.

- У меня есть, чего бояться.

- Я уже обещал никогда не обижать тебя.

- Но ты можешь пообещать, что никогда не разобешь мое сердце?

- Нет.

Она резко дернулась и нахмурилась, явно расстроенная его ответом.

- Если ты полюбишь меня, как ты заявляешь, моя смерть в бою разобьет твое сердце и я не могу обещать, что этого не случится.

- Ох.

- Я никогда не притронусь к другой женщине.

- Если ты мой истинный супруг, то ты и так не сможешь этого сделать.

Он улыбнулся.

- Если я твой истинный супруг, то ты познаешь мое сердце, хотя я не люблю говорить о том, что находится в нем.

От улыбки на ее лице сильнее засияла ее красота.

- Тогда тебе лучше остерегался этого, как я боюсь больше всего того, что мы священные супруги.

- Почему боишься такого дара?

- Посмотри, чего он стоил моей матери.

- Почему ты говоришь это?

- Отец был уверен в своей способности защитить ее. Он никогда не разрешал ей раскрыть наследие воронов. Она не сказала ему о том, что мы с Киркином унаследовали обе звериных сущности родителей. Мы должны были скрывать этого от отца, как и от остального клана, но мама была уверена, что если мы раскроем ее, то окажемся в опасности.

Как тяжело это было для Верики и продолжается до сих пор, для девушки редкой чести.

- Его вера в собственных воинов уничтожила их обоих.

- Да.

- Решение, кому показать своего ворона, будет всегда твоим, - это было больше, чем обещание. Клятва.

Она покачала головой, по глазам Ирк понял, что девушка не верила.

- Не бывает настолько понимающего воина, каким ты стремишься казаться.

Он едва громко не рассмеялся над оценкой своего характера, но понял, что она имела в виду под этим, поэтому и сдержал веселье. Это не понимание, а возможность когда необходимо защитить суженую любым способом, что есть в его распоряжении, включая этот прием.

- Я рад, что ты так считаешь.

- Нет, не рад.

- Я не всегда терпелив, - воин должен быть сдержанней, но он крикт и ожидание не свойственно ему.

- Так и думала, - она мягко рассмеялась. – Заявление о нашей свадьбе было пределом.

- Значит ты примирилась с браком?

Она прикусила губу, но кивнула.

- Что теперь тебя тревожит? – Он не желал произносить это провокационно, но понимал, что иметь дело с девушкой - криктом не проще, чем с обычной девушкой. Наблюдая за тем как его бывший лэрд и его леди боролись, чтобы их брак был счастливым, Ирк надеялся на то, что выберет суженую из своего вида, облегчая тем самым себе жизнь.

- Ты так говоришь, будто их у меня полно.

Да, но он подозревал, что если скажет так, то расстроит ее и тем самым подтвердит, что считает ее такой. Поэтому просто одарил ее взглядом, как он надеялся, внушающий уверенность. С младшими братьями это срабатывало.

- Я девственница, - произнесла Верика, веря, что это позор, а не дар, как он считал.

Для них двоих.

- Так же как и я.

Черные зрачки ее глаз почти поглотили голубизну вокруг них.

- Ты?

- Да. Талорк препятствует тому, чтобы волки поддавались сексуальному увлечению вне брака.

- Препятствует? Что ты имеешь в виду?

- Он категорически против, - что она подумает? Что Талорк сурово наказывал, если игнорировали его предупреждение? Возможно с прошлым лэрдом, как Роланд, такая мысль была не настолько угнетенно нереальной.

- Барр не придал значение строгим суждениям Талорка, но не я. Он мой лэрд.

Барр говорил, что лэрд не имел права указывать, что и как поступать в личных делах, но Ирк был не согласен с ним. Поскольку считал Талорка достойным лэрдом, чем извращенного Роланда.

- Так, ты никогда … - нежный голос Верики затих, но румянец на щеках говорили о том, что она хотела сказать.

- Никогда.

- Даже не целовался? – Изумление в ее тоне забавляло и интриговало его.

Ему было неприятно думать, что другие губы когда-либо касались ее. Он спросил:

- Нет. А ты?

- Нет, конечно, нет! – Она сердито посмотрела на него, а затем прикусила губу. – Так откуда ты знаешь, что делать?

- Отец говорил со всеми нами, мальчишками, когда мы достигли возраста спариваться, - люди посчитали неловкими открытое описание и непринужденные ответы его отца на вопросы.

Тем не менее, он Волк. Тем временем секс давно не был частью ритуала совершеннолетия, не рассказывали о нем, никаких деталей, приходилось догадываться.

- Это нормально? Среди нашего вида? Волков я имею в виду.

От ее вопроса дрогнуло его сердце, вынуждая взглянуть правде в глаза - она потеряла отца прежде чем достигла совершеннолетия.

- Да.

- Думаю, Вер-птицы не так откровенны.

- Возможно, но, может быть, у твоей матери не было возможности обсудить такие вещи с тобой.

Щеки Верики еще больше заалели, а пульс на горле бился сильно-сильно.

- Думаю, я могла бы спросить Са… кое-кого.

- Ты хотела сказать Сабрину. Никогда не пытайся скрывать что-нибудь от меня.

- Я …

- Барр поделился со мной, как с братом. И рассказал, что ты была тем вороном в небе, когда я убил Роланда.

- Не рассказывай никому еще о ней.

- Знаю. Раскрыть ее секреты значит подставить под удар твои, - он протянул руку и притянул Верику в кольцо своих рук. Необычайно удивительная связь соединила их намного теснее, чем его объятия. – Ты моя суженая; я никогда не подвергну тебя опасности. Кроме того, она пара моего лэрда. Мой долг защищать ее; загадочные тайны не изменят этого.

- Я не думаю, что она видит себя как пару Барра, хотя нельзя отрицать явную физическую связь.

Ирк улыбнулся, услышав в голосе суженой не исчезнувшее до конца смущение.

- Да. Барр считает также и рассчитывает на нее; я лишь надеюсь, что это не пойдет в ущерб клану.

- Сабрина не навредит клану.

- Тогда почему она здесь?

Нежно-голубые глаза Верики были наполнены замешательством.

- Барр нашел ее раненой в лесу и принес к нам.

- И ты считаешь, что Сабрина не случайно оказалась неподалеку от места нашей охоты?

Верика попыталась вырваться и отойти от него, ее глаза приобрели оттенок грозового неба перед летним дождем.

- Ты сомневаешься в ее честности? Она моя подруга.

Он не позволил суженой уйти и держал ее, пока ее вырывающееся тело не прижалось к его.

- Ты знаешь ее одну ночь.

- И день.

- И день.

- Она спасла твою жизнь.

Он ощетинился.

- Считаешь, что я бы не смог почувствовать ту стрелу?

- Ты не Бог.

- Я криктский воин.

Верика покачала головой, но позволила своему телу расслабится рядом с его.

- Ты очень самоуверен.

- А ты очень соблазнительная.

Вновь ее глаза расширились, но удивление смягчило аромат собственного возбуждения.

- Мы не можем это сделать. Не здесь. Не сейчас.

Ирк был не согласен с частью «здесь», но «сейчас» была правдой. Он обещал Барру помочь с тренировкой воинов.

- Это пождет до вечера.

Страх снова вернулся к ней, окружая их, и от которого напряглось ее тело.

- У нас будет криктская свадебная церемония?

- Ты хочешь такую? – По правде сказать, он не думал о ней, так как его семья не сможет присутствовать на свадьбе.

Она посмотрела в его глаза, а затем опустила голову ему на грудь, по сути пряча от него свои эмоции.

- Мы не настолько свободны, как вам, синклерам, кажется.

- Древняя традиция требует, чтобы я отнес тебя на меха убитых мною зверей, - это символизировало о его способности обеспечить суженой и мастерстве охотника.

Он не знал, есть ли у Воронов похожие традиции. Еще многое им предстояло узнать о Вер-птицах, включая как лучше защитить их от тех, кто до сих пор стремиться враждовать с ними.

- Ты сделаешь это? – Она отодвинулась, чтобы встретится с его глазами и то, выражали ее, дали ему почувствовать себя победителем над всеми соперниками.

- Да.

- Но у тебя есть здесь меха?

- Я сплю на них, - это была древняя криктская традиция, которой многие из стаи Синклер до сих пор твердо придерживались, даже Талорк.

- У Барра на кровати расстелен плед Синклеров.

Ирк пожал плечами.

- Он напоминает себе, что этот клан не принадлежит ему. Барр делает это ради твоего брата.

- Он мужчина редкой чести.

- Да.

- Такой же, как ты.

- Рад, что ты так считаешь.

- Среди скал, где сегодня прятался Коннор, есть пещера. Некоторые крикты, кто решается почтить древний ритуал со сужеными, идут туда.

Ах, значит она считала неотделимым от чести криктский свадебный ритуал и очевидно хотела совершить его. Целомудренно. Он едва не улыбнулся, но подавил это желание и спросил.

- Почему не в священные пещеры с горячими источниками?

- Они почти в дне пути и Роланд препятствовал клану путешествовать туда.

- После того как клан придет в норму, мы сходим туда на вторую церемонию с моей семьей, - это порадует их и поможет его родителям принять выбор Ирка связать свою жизнь с кланом Донегал в дальнейшем.

- Спасибо. Мне очень приятно.

- Теперь, может мы вернемся в крепость? Мне нужно тренировать воинов, - и если они останутся тут подольше, он забудет про ответственность в пользу очень узкой свадебной церемонии между ним и целительницей.

Глава 13.

Барр толкнул дверь в свою спальню, захлопнув ее пяткой прежде, чем поставил Сабрину на ноги. Острое желание соединиться управляла ими обоими: они срывали пледы и другую одежду друг с друга. И тем не менее он потратил секунды, чтобы аккуратно отложить оружие недалеко от себя, как делал всегда. Едва убрав оружие, Барр развернул их с Сабриной, прижимая ее к двери и набрасываясь на ее рот.

Сабрина не отдалась под его власть, а сама страстно отвечала ему: на ласку – лаской, на поцелуй – поцелуем, переплетая губы, языки. Она идеально дополняло его во всем. Притворно застенчивая и скромная девушка не могла настолько правильно подходить ему. Но под его прикосновениями мягкая кожа Сабрины на ощупь была идеальной, горячей, гладкой и чрезвычайно соблазнительной.

Тем временем как его чувства к ней были смесью нежности и страсти, именно сейчас ненасытное желание контролировало все. Барр приподнял ее за ягодицы, пока его твердый член не уперся в ее киску, и немного надавил на нее. Влажные, мягкие завитки были потрясающими, но он знал, что будет еще лучше, и жаждал ощутить, как стенки ее влажного, гладкого тела сомкнуться вокруг него.

- Готова принять меня? – спросил он напротив ее губ, с которых не сорвалось еще ни звука.

Она отчаянно закивала, дважды ударившись головой об дверь.

Он едва не рассмеялся, но его горло было настолько сухим, а его член таким доведенным до отчаяния.

Она развела ноги, сцепив их за его бедрами и тем самым раскрывая свои сладкие глубины ему. Барр заскользил затвердевшим членом вверх и вниз по ее гладкой плоти, пока они оба не застонали и он не понял, что должен быть внутри нее. Сейчас.

- Ты моя! – прокричал он, когда головка его члена ударилась об ее матку.

- Твоя, - еле слышно прошептала она голосом, наполненным лишь страстным желанием, отдающим в нем подобно сильнейшему боевому кличу.

Она выгнулась к нему, когда он двигался внутри медленно, но неумолимо. Сабрина сильно, горячо схватила его шею, что оставила отметины, и ему было приятно осознавать это.

- Этот огонь настолько испепеляющий, что выжжет нас.

- Нет, - мужчина тотчас опроверг ее слова. Они истинные супруги, не важно, во что она продолжала верить, и страсть между ними будет гореть ярко, пока они не состарятся и один из них не уйдет в следующую жизнь.

- Верно. Иначе мы умрем.

- Мы выживем!

- Ты слишком упрямый.

- А ты страшная пессимистка, - он толкнулся внутри нее. – Если я отпущу тебя, то ты построишь темницы в небе, но я привяжу тебя к земле наслаждением, что окутывает нас, и твои темницы падут.

Он посеет свое семя. Может быть, их ребенок будет таким же, как и у истинных суженых, человека и крикта. Ему кажется, что нечто похожее у Вер-птиц и Волков.

Барр обязательно у нее спросит.

Позже.

Не зависимо от этого, она выносит ему ребенка, который родится с силами и способностями обоих и будет самым сильным воином в поколении. Возможность того, что родиться девочка, не отпугнула его от этих мыслей.

- Я знаю, что ждет нас в будущем, - в ее глазах, что почти почернели от страсти, выступили слезы.

Она вскоре узнает, что с ними этого не произойдет.

- Я тоже знаю, но лишь один из нас прав.

- Самонадеянный мужчина. Ты считаешь, что это ты.

- Горюющая о чем-то девушка, ты считаешь, что это ты, - даже в восхищении их желания, ее скрытое горе не рассеивалось.

- Я не хочу больше убиваться по кому-то! – Слова затерялись в ее стонах удовольствия, и он дал им ускользнуть от них прочь.

Барр покажет ей, что они не должны расставаться, хотя она уверена именно в этом.

Любимая узнает, что может доверять ему секреты своего клана. Он не предаст ее.

И она выйдет за него замуж; произнесет полные криктские клятвы у священных источников в пещерах. Лэрд убедит ее в правильности этого. У него нет выбора. Он не упустит свою суженую из-за ее страха или чей-то глупости.

Когда он присоединился к Ирку, чтобы начать настоящую тренировку людей и криктов, Барр отметил, что от его друга несет удовлетворением, едва ли не похотью.

- Значит, свадьба состоится? – спросил он у своего зама.

- Ты сомневался в этом?

- Она убежала от тебя, словно кролик от волка, коим ты и являешься.

- Верика сбежала из-за своих женских предрассудков.

- А ты успокоил ее? – с весельем в голосе спросил Барр.

Ирк пихнул его, направляясь к стоящей неподалеку группе человеческих людей.

- Это мой долг.

Барр сдержал смех. С трудом. Ирк хотел целительницу, и он ее получит, только она ясно дала понять, что это будет нелегко.

Они усердно тренировали мужчин и к тому моменту, как они закончили, у каждого из мужчин, человека и крикта, были синяки и ссадины.

Сабрина присоединилась к ним за ужином. Ее скромное поведение не сочеталось с той дикой страстью, которая обжигала его у двери спальни этим полуднем. Сегодня перед ее глазами его уложил удачным ударом один из тренирующихся. Партнеры по спаррингу не обладали хорошим боевым опытом и поэтому не касались Барра в течение схватки, но сегодня один из кузенов Бриджит коснулся его бедра.

Удар был несерьезным, но сам факт, что парень единственный попал по нему, послужил причиной для большой радости среди тренирующихся.

И это все по вине Сабрины. Она, черт возьми, едва не изнурила го.

Верика заметно нервничала, но не выглядела напуганной. Что бы ни сказал Ирк, чтобы успокоить ее банальные страхи, это подействовало.

Киркин улыбался и смеялся со своими друзьями, когда те дразнили его приближающей свадьбой сестры. Отец Томас стремился отвести Ирка в сторону, чтобы дать ему совет, прежде чем наступит время свадебной церемонии обряд, а Патрик решил поведать Верике о долге женщины. Каждая черточка на его лице говорила, что он прирожденный священник, даже без благословения своего брата, которому он обязан был подчиняться. Но и ему не приходилось сталкиваться с запинающейся и краснеющей девственной невестой.

Это было более естественно, чем он уже видел в этом клане, и Барр позволил себе насладиться моментом.

Конечно, это продолжалось недолго. Мерзкая смесь запахов горечи и зависти сопровождало деда Муина, когда тот приблизился к столу Барра.

- Ты одобрил брак между нашей целительницей и своим заместителем? – без предисловий он задал свой вопрос.

- Да.

- А что будет с кланом, когда он заберет ее с собой? – ворчливо спросил старик.

Какой брюзга.

- Он не заберет ее никуда.

- Заберет, когда вы двое оставите Киркина управлять донегалами, - мужчина выплюнул имя Киркина с таким презрением.

Барр встал и обратился к притихшим людям в зале.

- Однажды Киркин будет управлять этим кланом, но пока он не достиг возраста постичь силу и мудрость своего положения.

Отовсюду послышались одобрительные крики и несколько аплодисментов. Киркин улыбнулся так, словно его не тревожили трудности в будущем.

- Ирк пришел сюда потому, что лэрд попросил его об этом, - произнес Барр. – Если он останется, то только по просьбе своей суженой.

- Она уже попросила, - спокойно сказал Ирк, кивая на Верику.

Девушка так сильно сжимала и крутила свой килт, что если она не остановиться, то от него ничего не останется.

- И каков твой ответ? – спросил Барр, уверенный, что уже знает его.

- Что после нашей свадьбы клан Донегал становится моим домом, а все его жители – моей семьей.

Раздались более громкие крики одобрения, с даже кто-то топал ногами от эмоций. В клане очень любили целительницу, да и Ирк был великолепным воином.

- Тогда решено, - старый крикт немного отпрянул от взгляда, которым на него посмотрел лэрд.– Свадьба состоится во дворе на закате.

Верика дернулась и резко перевела взгляд на Ирка. Он улыбнулся и подмигнул ей. Вероятно, он не сказал ей, что договорился о том, что они произнесут свои клятвы под открытым небом так, как делали в древности крикты.

Барр посмотрел на Сабрину, желая поймать ее реакцию на новость, но увидел лишь спокойную маску, которая раздражала его. Не было способа прочитать ее мысли или чувства; она окутала себя теснее, чем заворачивают английского малыша.

- Не хочешь произнести клятвы со мной? – спросил он ее. От его произнесенных шепотом слов многие крикты в комнате замолчали.

Она пристально посмотрела на него, но Барр был спокоен. Она его. Все обязаны знать это.

- Поговорим об этом позже.

- Вы же не серьезно, лэрд, - это был снова дедушка Муина. Мужчина видимо не понимал, что разговаривает с лэрдом.

В отличие от Роланда, Вирп прямо не угрожал власти Барра и последний был склонен проявить некоторое сострадание. Осгард не присутствовал на сегодняшнем ужине, иначе бы он отругал этого крикта, как это старик сделал с Роландом.

После утреннего боя Осгарда стало хуже. В его разуме боролись воспоминания из прошлого и настоящее боролись за превосходство. Ото дня в день в Барре росло сострадание к этому мужчине.

- Я сказал это один раз и повторяю в последний. За следующим замечанием по этому поводу последует вызов. Кого я возьму в супруги – только мой выбор, не чей-либо еще, и уж точно не твой.

Старик свирепо глядел на него и раскрыл рот, чтобы что-то сказать, однако Муин ударил его ногой под столом отчего Вирп поморщился от боли после глухого стука и не произнес ни слова.

Барр оглядел собравшихся.

- У кого—нибудь из присутствующих есть еще вопросы по поводу моего выбора супруги?

- Нет, но лэрд, откуда она пришла?

- Ее воспоминания отрывочны, - или, по крайней мере, Сабрина так говорит.

- Неужели она ударилась головой в лесу? – спросил другой.

- Да.

- Ох, - хор понимающих вздохов прошелся по комнате.

Несмотря на то, что воины слышали то же самое накануне, теперь они увидели Сабрину и были склонны принять ее историю. Кроме него. Однако Барр знал, что для нее рассказать ему правду было делом доверия.

Доверия, которое она еще не чувствовала, но вскоре почувствует.

Он ее суженый.

И он лэрд.

И справедливый крикт, черт возьми.

Она просто должна была открыть глаза на эти важные факты.

Сабрина пришла немного поужинать, когда незнакомый и неотчетливый запах достиг ноздрей Барра. Его волк предупреждающе зарычал, и он схватил суженую за руку прежде, чем подумал об этом.

Еда выпала из ее пальцев, и она посмотрела на него. Он поднял ее тарелку и поднес к своему носу. Незнакомый запах усилился. Возможно это специя, которую повара синклеров не использовали, но волк предупреждал его, что все куда хуже.

- Верика, понюхай это, - он всунул ей в руки тарелку.

Она осторожно принюхалась и тотчас побледнела, обеспокоенно взглянув на Сабрину.

- Ты съела что-нибудь из своего ужина?

- Нет еще.

- Хорошо.

- Что это?

- Листья томатов, высушенные и измельченные в мелкий порошок. Человек сильно заболеет от них, но они убьют птицу, - последнее она прошептала очень тихо. – Этого нет на кухнях.

- Тогда как они попали в ее тарелку? – с угрозой спросил Барр.

У Верики не было ответа, как ни у Сорки и других поваров. Его и тарелку Сабрины сервировали отдельно лучшими кусочками ягненка и откладывались в сторону, пока готовилась остальная еда для выноса в зал.

Любой мог подсыпать отравы в тарелку Сабрины, но как они знали, что это было для нее? Сорка даже не мельчила размеры порции, тем самым тихо, без споров принимая ее как суженую лэрда, даже если сама суженая не желала себя так называть.

Не было никаких признаков, указывающих на кого-то, кто подсыпал в тарелку высушенные листья томатов и желал, чтобы либо он, либо Сабрина почувствовали себя плохо. К тому же, возможно это могла быть проверка его способностей.

В любом случае, ему не нравилось знать, что выходка могла убить Сабрину из-за ее природы ворона.

Сабрина неподвижно стояла рядом с Верикой, все еще ошеломленная ее просьбой быть рядом с ней на свадебной церемонии. Как защитник, она проводила недостаточно времени среди своих людей. И никогда не присутствовала на свадебной церемонии двух криктов, а что говорить про редкую свадьбу между Вер-вороном и человеком, которые соединяли свои жизни.

Она не желала испортить своими действиями момент для подруги, но не имела представления, чего ожидать ей или что ожидают от нее.

Они стояли перед священником: Ирк рядом с Верикой, а по другую сторону от жениха - Барр. Если кого-то одного не было в толпе, то Сабрина не могла сказать кого-то точно. Столько людей – здесь присутствовал весь маленький клан от самой старой бабушки до самого маленького ребенка.

Несмотря на то, что кислый запах горечи вновь поднялся, он не мог конкурировать с всепоглощающей привязанностью людей, которую они испытывали к своей целительнице. Радость опьяняющим ароматом витала вокруг них, как цветущий вереск на холмах.

Верику трясло от нервов, и Сабрина задумалась, как ей помочь успокоиться. Возможно, похлопать по руке?

Она сделала так и Верика несмело улыбнулась ей.

Хоть какое-то улучшение.

Ирк нахмурился и развернулся так, что по большей части смотрел на невесту, чем на священника.

- Я думал, мы разобрались с твоими страхами.

Верика ахнула и посмотрела по сторонам с явным смущением.

- Тихо, - прошипела она.

Ирк покачал головой, однако его хмурый взгляд смягчился, словно он что-то решил для себя.

- Не нужно нервничать перед своим кланом. Они здесь, потому что желают тебе добра и не заметят ошибку в клятвах, которые ты произнесешь.

Его попытка говорить тихо была не к чему, учитывая тот факт, что любой крикт способен четко услышать его шепот.

Верика сердито взглянула на того, кто стал ее мужем, но ее резкое дыхание стало замедляться, а плечи расслабились.

Слова Ирка подействовали.

Он взял ее за руку и когда она, очевидно, попыталась выдернуть ее, обводя столпившихся людей еще одним раздосадованным взгляд, усилил захват. Люди могли бы посмеяться над влечением между супругами, но Сабрина одобряла поступки Ирка. Потому что вскоре после того, как Ир взял руку Верики, сердца девушки застучало спокойней и дыхание выровнялось полностью.

После еще одного неудачной попытки вытянуть руку, Верика успокоилась и осталась рядом с Ирком, перед ее глазами было только его лицо, словно тех членов клана, из-за которых она нервничала, не было.

Священник открыл рот, чтобы заговорить, но, взглянув на Барра, снова закрыл его.

Сабрина быстро взглянула на Барра и увидела, в чем крылась причина колебания отца Томаса. Барр стоял, скрестив руки, отчего стали отчетливо выпирать мышцы. Все его поза говорила о жестком контроле происходящего. Цепкого, острого взгляда его глаз было достаточно, чтобы сжечь камень и человека, которого Бог отметил своим знаком.

Ни Ирк, ни Верика, казалось, не замечали, слишком погруженные в глубины глаз друг друга. Это действительно было почти мило, только вот не в такой ситуации.

Сабрина решила, что ей придется самой с этим разбираться. Возможно, из-за Верики, которая попросила ее постоять рядом с ней рядом?

- Что-то не так, Барр? – спросила она.

Он бросил в ее сторону взгляд, было что-либо прочитать на его лице.

- Нет.

- Священник может начать?

- Да. Предпочитаю, чтобы он это уже сделал. Свадьба занимает больше времени, чем думал.

Отец Томас вздрогнул.

- Возможно, если бы ты не хмурил брови, как злой медведь, он поверил бы, что это церемония одобрена лэрдом клана.

Хмурое выражение лица Барра сгладилось, однако теперь его брови сошлись вместе в замешательстве.

- Иначе что я делаю здесь?

- Уверена, священник очень удивлен этим, - она не пыталась сдержать насмешку в своем тоне. – Я не верю, что в твои обязанности лэрда входит напугать священника, назначенного служить людям.

Барр взглянул на отца Томаса:

- Я пугаю вас, отец?

Седовласый мужчина с кротким взглядом глотнул, но кивнул.

- Немного, лэрд.

- Это не намеренно, - Барр посмотрел на нее, на его лице словно был написан вопрос: вопрос счастлива ли она теперь.

Она слегка кивнула ему.

Уголки его губ немного дрогнули, преображая в улыбку.

Священник тихо, вздохнул от облегчения, что не укрылось от посторонних глаз.

- Рад слышать.

- Вы можете приступить.

- Да, лэрд.

Сабрина не была уверена, но думала, что даже лэрд не должен обращаться к человеческому духовному наставнику с такой надменностью. Однако она промолчала, не желая нарушать церемонию.

Отец Томас глубоко вдохнул, медленно выдохнул, прочищая горло и после только заговорил. Произнес несколько слов о браке и чести, которые они должны чувствовать, если пошли на свадебную церемонию, связующую и сплетающую две жизни в одну Ей показалось странным говорить об этом, но так трогательно.

Когда священник пригласил всех собравшихся присоединиться в песнопении, Сабрина изумилась тому, что почти все так и сделали. Высокие голоса детей смешивались с журчанием стариков и глубоким баритоном воинов. Женские голоса вплетались в них, подобно соединительным нитям в гобелене, создавая общую музыку одновременно восхитительную и горькую. Не зависимо от того, какая угроза обитала в этом клане, было что-то более значимое. Настолько, что Сабрина, возможно, верила в него, если бы была частью этого клана.

Они были не зловещими волками-убийцами и не глупыми люди, позволяющие им это. А группой, пение которых переполняла радость, счастье, семьей в самом правильном смысле этого слова.

Хотя некоторые, без сомнения, все еще оплакивали потерю бывшего лэрда, большинство смотрели в будущее ясным взором и все были готовы праздновать свадьбу любимой их сердцу целительницы.

Их связь была такой же сильной, как и у Вер-птиц, чего она не ожидала. В ее понимании волки всегда были монстрами, а теперь они предстали перед нею людьми – кто-то хорошими, кто-то плохими – хотя слишком многим нельзя доверять.

Когда песнопение закончилось, отец Томас улыбнулся.

- Пение небесной красоты и никто не переубедит меня в обратном.

Верика улыбнулась и Сабрина была рада, что слова священника порадовали девушку с одной из ипостасей ворона, хотя сама Сабрина не была уверена, что сказанное им было настолько приятным. Он склонил голову и начал молиться. Хотя гостья клана не понимала слов, которые он произносил, она узнала в его положении благоговенье. Сабрина достаточно говорила на английском, чтобы узнать язык, но не понимала ни одного звука, срывающегося с губ священника.

Она не закрыла глаза и не опустила голову, как сделали многие вокруг нее, поэтому и заметила старика, который смотрел с огромной ненавистью на молодоженов. Это был тот самый мужчина, из-за него ужин прошел менее приятно, чем должен был. Насколько она услышала, его называли Вирпом.

Сабрина встретилась с ним взглядом и его глаза расширились, когда она не опустила их. Принцесса Вер-Птиц позволила воину, живущему внутри нее, показать лицо и бросила ему безмолвное предупреждение, что если он попробует разрушить счастье ее подруги.

Его взгляд стал более злым, свирепым, но на этот раз он был прикован полностью к ней. Она позволила ему увидеть, что его ненависть ее не пугает. Сабрина прожила всю жизнь, веря, что все Волки ненавидят ее расу и желают смерти. Было приятно узнать, что не все разделяли ненависть этого мужчины. У него точно нет власти ранить ее.

Однако тоже самое нельзя сказать о Верике; Сабрина была уверена в этом. Целительница уязвима к причудам своего клана и Сабрина не собиралась стоять в стороне, пока полный ненависти старик решит навредить ее подруге.

На мгновение, воительница, потомок королевского рода Вер-птиц, окружила себя образом золотого дракона, прародителя ее людей.

Те, кто обращался в дракона, недолго летали в небе, но память о них не забыта, как бы огромные животные Волки стирали ее из собственной истории, как миф. Так же как многие из них гнали от себя Воронов.

Однако этот мужчина не забыл.

Сабрина чувствовала, что он знает, что люди, превращающиеся в птиц, до сих пор существуют, и презирал их всем своим естеством. Здесь и сейчас не место для его ненависти. Ему было не до нее, хватаясь за сердце и, отступая несколько шагов назад, спотыкаясь.

Он ушел таким бледным, цвет его лица напоминал молоко со сливками, снятых с верхушки. Она не угрызения совести, что стала причиной его страха.

Мысли мужчины были прозрачными, как вода. Если будет возможность, он причинит Верике и Ирку вред.

Сабрина уверена, что мерзкий сын старой шлюхи найдет способ сделать это.

Прикрыв глаза, она дала ему понять, чтобы он убирался отсюда, и сосредоточилась на священнике, который закончил молиться и теперь шагнул в сторону, чтобы Патрик вышел впереди и зачитал из пергамента, что держал с огромным благоговением.

И снова заговорили на том языке, который, по ее мнению, не походил ни на гельский, ни на криктский и она не понимала ничего, хотя чем больше вслушивалась, тем больше понимала, что он звучал, возможно, как непривычный вариант английского языка.

Латынь, в голосе Барра, что раздался в ее голове, не укрылось рычание его волка, которого не слышала она прежде, когда он говорил вслух.

На краткий миг, ее не удивило, что она смогла его услышать. Сабрина обладала способностью разговаривать с людьми своей расы так, как сама пожелает, но Волки не обладали таким даром.

Или обладали?

Наверно, да. Или возможно он ее истинный суженый, что пугало ее до ужаса. Неужели небеса так жестоки?

Ты можешь разговаривать так с другими? спросила она, зная, что ее паника звенела по мысленной связи между ними.

С моим братом и отцом до его смерти. С другими нет, с его стороны было слышно крайне удовлетворение тем, что они способны мысленно разговаривать между собой. Между ними взметнулись искры радости, и этого было достаточно, чтобы Ирк и Верика бросили на Барра странные взгляды, полные любопытства.

Желудок Сабрины сжался, ладони стали влажными, когда сжала руки в кулак.

Я не связана с тобой родственными узами.

Ты моя суженая. Моя священная супруга.

Ее колени стали подгибаться и только благодаря усилию воли осталась стоять.

Нет.

Да. Ох, своим наслаждением он мучил ее.

Но он же самонадеянный мужчина, Волк, который не имел представления, что значило потерять самого дорогого человека на свете.

Ты не права. Тон волка немного изменился, желая ее успокоить.

Если Сабрина произнесла эти слова в своей голове, то как он смог услышать те мысли, которые были навеяны злым ветром прошлого? Ведь это так, только ему этого не понять.

Я потерял тех, кем дорожил. Я не потеряю тебя, снова он ответил, словно читал ее мысли, даже больше - слышал ее разговор самой с собой.

Глава 14.

Самонадеянное заявление Барра звучало настолько простодушно, что она не поверила ему. Не убедил ее.

Душевная мука удерживало ее в своей неумолимой хватке.

Я не могу остаться.

Барр промолчал, но к нему вернулась злость, исходящая от него ярость жгла, словно огонь из духового шкафа для запекания хлеба. Без сомнения здесь, сейчас ее слова не порадовали лэрда и альфу стаи, но что будет потом - что он надумает с тем, что она сказала? От боли в сердце Сабрина с трудом дышала, стараясь сделать вдох и уменьшить боль, что не давала покоя.

Настал и ее черед поймать на себе обеспокоенный взгляд невесты и жениха. Сабрина поступила лучшее – закрылась ото всех маской воина.

Не сработало. Казалось, Верика стала волноваться еще больше, чем прежде, а Ирк выглядел так, словно сейчас прервет церемонию, чтобы выяснить что произошло.

Сабрина стрельнула в его сторону «ты не посмеешь» взглядом и, слава богу, он промолчал, обратив снова свое пристальное внимание на священника.

К счастью, отец Томас ничего не заметил. Он был занят тем, что передавал еще один пергамент Патрику. Ученик из Волков также зачитал и его. Закончив зачитывать, передал пергамент в руки священнику и начал говорить, но этот раз на гельском, слова слетали с языка легко, словно выученные – обычай устных благословений криктов.

Говорил о христианском вине на свадьбу, сделанного из воды. Когда он закончил, отошел назад вместе с пергаментами, взятых у отца Томаса.

Священник рассказывал о великой радости и таинстве брака. Его слова оседали в сердце Сабрины, подобно весеннему дождю на иссушенную почву. Они дарили огромную радость, а также приносили глубокую печаль. Она никогда не задумывалась о суженом, а тем более о муже.

Сабрина больше не могла отрицать истинную связь между ней и Барром, но это не изменит ее будущего. Не могло. Не зависимо от того, как сильно ее сердцу хочется другого исхода. Знание о том, что это правда, терзало ей душу.

То, что она также испытывала сильные чувства к волку, должно было удивить ее. Но почему-то не удивляло. Другого доказательство того, что он - ее истинный суженый, не надо. Лишь такая связь могла преодолеть ее отвращение к Волкам и пробудить в ней желание связать свою жизнь с одним из них. И не важно, что она желает иного, любовь в ее сердце расцветала, подобно нежным побегам весной.

Сабрина понимала, что не имеет значения о чем она мечтала, ей никогда не быть в этой церемонии главной участницей. Тем не менее, услышанные слова благословения и обещание, сказанное ее подруге, так сильно поразили Сабрину, что она едва не расплакалась. И несмотря на боль, рвущей сердце на кусочки и которую она долго отвергала, это были слезы не печали.

Она посвятила жизнь защите своей расы просто для того, чтобы у других были семьи, от чего Сабрине пришлось отказать. И возможно у Верики будет больше свободы, чем у любого представителя Вер-птиц, который прячется глубоко в лесу. Благодаря Барру и Ирку у нее могут быть дети, и ей не придется беспокоиться о младших, на которых будут охотиться Волки, зовущие себя одной семьей Донегал.

Барр избавит клан ото зла и остановит угрозы с их стороны на собственную стаю, а также может быть даже сделает безопасней жизнь для Вер-птиц, которые жили отдельным кланом. По крайней мере Сабрина верила, что он сможет отличить тех, кого он поклялся защитить и вести за собой.

Когда пришло время для произнесения клятв, они походили на те мудрые обещания, как в древних криктских свадебных благословениях и клятвах. Хотя все равно и другие. От жениха и невесты исходили ощущение торжественности и волна огромной радости.

Несмотря на свои разногласия, Ирк и Верика счастливы быть вместе.

Когда Верика обещала повиноваться Ирку, Сабрина прикусила свой язык. Не в природе крикта беспрекословно подчиняться кому-либо, но без сомнения Волк-мужчина знал это. Он не ждет, что Верика будет послушной, как пообещала в клятве. Хотя, с другой стороны, как ее суженый и бета стаи, он не будет тем мужем, у которого бесконечный запас терпения.

По мнению Сабрины, это делало их сильной парой, лучшими супругами, что обеспечит детьми стаю и клан.

Священник произнес еще одно благословение над ними, а потом сделал жест рукой:

- Мир нашего Бога и Отца будет с вами.

Неожиданно люди вокруг них повторили эти слова друг другу, сжимая руки и улыбаясь.

Сабрина посчитала это странным и стала отходить назад, пока Барр не взял ее за руку.

- Будь со мной в мире.

Она посмотрела на него. В его присутствии она ощущала все что угодно, только не мир и спокойствие. Все что связано с ее чувствами к нему, сейчас ей было трудно представить мир в любом его проявлении. Еще его рука, накрывшая ее, приносила с собой необъяснимое наслаждение, которое она не смогла скрыть.

Вновь мысли ее спутались, чувства последовали их примеру. Сабрина поднял на него глаза.

Улыбка расцвела на его грубых чертах лица, а его пальцы ласкали ее ладонь, когда он отнял свою руку.

- Правильный ответ: «и ты также со мной».

- Я желаю тебе мира, хотя боюсь, что ты уже далек от него из-за положения лэрда этого клана, - и потому что он тот крикт, у чьей истинной суженой нет выбора, кроме как отказаться от него скорее, чем будет поздно.

Его глаза говорили, что он прочитал ее мысли и, тем не менее, Барр продолжал улыбаться.

- Ты удивительная девушка, моя маленькая воинственная принцесса, - последние слова он произнес вполголоса, но она услышала их.

Отец называл ее маленькой принцессой. Барр напомнил ей о тех тихих днях, когда еще не появились убийцы и не убили родителей, и эмоции, вызванные этими воспоминаниями и переполняющие ее, угрожали задушить Сабрину.

Он коснулся к ее спины, его поступок был одновременно собственническим и желающим ее успокоить. Будущее не так мрачно, как ты себе представляешь, - произнес он в ее сознании.

Члены клана вернулись на свои места, только Барр остался стоять рядом с девушкой, а не Ирком. Его рука также продолжала лежать на ее спине, и она чувствовала пристальные взгляды многих вокруг них.

Отец Томас и Патрик предложили причастие. Она слышала об этом, от людей, что жили среди Воронов, но никогда не видела, как его проводят. Ощущение соединения с духами в течение всего ритуала было настолько сильным, словно богослужение проводили крикты. Это не должно было удивить ее, но именно это и произошло – Сабрина удивилась.

После того, как все вкусили хлеба и выпили из кубка, клан и священник запели в унисон на том странном языке, на латыни.

Отец Томас объявил Ирка и Верику супружеской парой, хотя Сабрина была уверена, что все присутствующие понимали, что они уже произнесли свои клятвы.

Многие разошлись, хотя некоторые, как она запомнила из этого утра, шли охотней в лес, чем к себе домой. Они не избрали какой-нибудь прямой маршрут, но их цель было очевидна для нее.

Сабрина повернулась к Барру. Здесь будет криктская свадьба?

Способность разговаривать с ним таким образом и спрашивать, что ей было интересно и не беспокоиться, что их подслушают, было удивительной свободой. Даже с ее способностями среди ее людей, она не считала это как должное.

Да.

Священные источники находятся в дне пути.

Недалеко от крепости есть галерея из пещер, которой и пользуется клан.

Почему?

Он пожал плечами. Роланд управлял стаей иначе, чем нужно было, но здесь свою роль сыграли те, кто присутствовал на церемониях. Им было все равно, где проходил обряд или церемония.

Возможно для Волков - да, но в священных источниках Вер-птиц была сила. Не только Клах Гилах Гра влиял на силу церемонии совершеннолетия.

Что ты имеешь в виду?

Она покачала головой, не собираясь обсуждать эту тему дальше.

Барр остался один, когда постепенно стихли в тишине последние крики на криктской свадебной церемонии. Ему хотелось, чтобы Сабрина была рядом с ним, но она отказалась пойти, объясняя это тем, что ее криктская природа станет ясна врагам, если она пойдет с ним. Он считал, что она раскрыла свой секрет, когда спасла Ирка и осталась с Барром на похоронах и сожжении Роланда.

Как бы ни жили Вер-птицы, одну вещь он знал точно. Сабрина настолько привыкла к роли защитницы, что не понимает того, что в традиционном клане ее странное происхождение и поведение заметно отличается. Даже в клане Хайленда не привыкли к девушкам, одетых как мужчины и носящих мечи.

Но ему нравилось. Разжигало его. И знание, что она рисковала собой, чтобы защитить Ирка, пугало высокомерие и надменность Барра. Эту девушку будет тяжело защитить. В то время, как в нем жило беспокойство за нее, этот факт не переставал его и интриговать.

Он слышал истории о воительницах-криктах в прошлом, но никогда не думал, то встретит одну из них. От неверия уже ничего не осталось.

Его восхитительная суженая доказала, что он неправ и показала свою доблесть, пока доказывала ему это. Какого это – охотится: она – в небе, а он – на земле?

Лишь от одной этой мысли он стал твердым.

Не важно, как она отличалась от других девушек, которых он знал, Сабрина была идеальной парой для него.

С чем она не согласна. Проклятье. Хотя не отрицала их священную связь, Сабрина отказывалась признать себя его суженой перед его кланом. Ее отказ был подобен занозе в его душе, он не знал, как от нее избавиться. Подобна предательству не только его волка, но и человека, который всю свою жизнь долг ставил превыше собственного желания. Она, его прекрасна, совершенно-подходящая-ему пара, была его наградой. Как могла быть только священная супруга.

Только она отказалась считать себя такой.

Барр всегда верил в то, что его нежданное счастье ждало его на другой стороне еще одной, огромной жертвы, какова его неуловимая суженая, которую он хотел с тех пор как узнал, что могла принести с собой священная связь. Он видел, как, в конечном счете, брат нашел радость со своим истинным супругом. Их семья увеличилась на одного, в глубине души Барра возродилась надежда. Тихий голос, едва узнаваемый, шептал, что может быть он не умрет, не узнав собственной суженой.

Что ж, лэрд узнал ее, но она настойчиво твердила, что их время ограничено.

Когда сила свадебной церемонии окутала криктов в пещерах, его собственное замешательство увеличилось.

Как она собиралась отказать ему в их будущем предначертанном? Как могла отказаться от детей, единения душ, близости? Неужели ей нет дела, что они оба пострадают, если она пыталась оставить его?

Барр не позволит ей сделать этого.

Не имеет значения, что она считает необходимым сделать, он не позволит своей суженой отказаться от их священной связи.

Барр подождал, пока тишина даст ответы на все вопросы, прежде чем произнести последние криктское благословение паре, как альфа стаи, и вывел других из пещеры.

Ирк спарится с Верикой и их соитие будет окончательным звеном в создании связи, брака, супругов, которых только смерть сможет разлучить.

Барр завидовал своему заместителю, но не завидовал его наслаждению и радости. Ирк более чем заслужил дар Небес, и был награжден им.

Барр отказывался верить, что он не заслужил этого.

Ведомый инстинктом, он превратился в волка и мчался через лес, не к крепости, а от нее.

Некоторое время спустя – благодаря тщательному поиску и чувствам его волка - Барр нашел место в лесу, где в первый раз встретил свою суженую. Он обнюхал листья и траву, запах суженой и ее пролитой крови почти испарился с места. Волк шумно вдыхал землю, а затем возбужденно покрутился, прежде чем лечь клубком там, где она лежала.

Когда крикты стали выходить из пещеры, Верика ощущала на себе давление духовной силы. Она слышала, как они уходили, но не видела: перед ее глазами был только новоиспеченный муж.

Ирк смотрел на нее с голодом, который, как она боялась, не сможет утолить. Ее желание к нему было очень сильным, но ненасытная потребность, исходящая от него, была всем воином-волком и настолько могущественной, будто, казалось, между ними стоит живым существом.

- Ты выглядишь встревоженной, суженая, - нежно сказал он мягко.

Верика кивнула, горло пересохло, чтобы разговаривать.

Он взял ее лицо в свои большие ладони.

- Что тебя так тревожит?

- Я не знаю, как это делать.

- Это? – спросил он, едва не смеясь.

Она нахмурилась, подтягивая мех все выше и выше по своему телу.

- Да, это.

Он потянул на себя мех, который выскользнул, прежде чем она успела схватить его вновь. Обнажил ее грудь, тотчас на прохладном воздухе затвердели соски.

Одна из его рук опустилась вниз к завиткам над ее мягкой плотью и его золотисто-карие глаза вспыхнули возбуждением, волк в тени в его радужных оболочках глаз.

- Это… - другой рукой он приподнял ее великолепную грудь и провел большим пальцем по соску, посылая удовольствие точно в ее лоно. – Прекрасно.

Верика не могла произнести и слово из-за кома в горле. Она никогда не думала о браке, но даже если и когда-либо позволила себе мечтать о муже, то в нем и не было толики того, что есть в Ирке. Изумительного. Он был тем мужчиной, на чью силу можно надеяться, мужчиной, который ради защиты других жертвовал своей жизнью, мужчиной, который возбуждал ее как никто другой. Поэтому она не знала никого, пока в клан не пришел жить Ирк.

Наблюдая за ней так внимательно, как родитель наблюдает за первым шагом своего ребенка, он сжал сосок между большим и указательным пальцем.

- Такая восхитительная.

- Во мне нет ничего особенного.

- Есть, - искренность придала его сухому голосу едва ли не грубый тон.

Он ласкал ее грудь, его большая рука была настолько нежной, что ее глаза наполнились слезами. Очень нежной. Что наслаждение разлетелось на осколки по ее телу. Она не знала, что испытает такое.

Крылья его носа расширились, когда между ее ног образовалась горячая влага.

Верика прижалась к его руке, ее волчица страстно желала соединения, а ворон просила о нежное прикосновение к шее и голове.

Его глаза засияли чем-то теплым и нежным и он наклонился вперед, чтобы потереться своей щекой с щетиной об ее гладкую. Аромат смешанных запахов окружил их, окутывая и принося ощущение безопасность, которое она не чувствовала с тех пор как ее отец не вернулся с последней злополучной охоты.

Руки Ирка на ее теле дарили больше, чем чувственное наслаждение. Каждая ласка усиливала чувство, что больше она не одна, больше не единственная в ответе за благополучие брата, больше не нужно оглядываться через плечо в поиски угрозы, что она делала раньше.

Потому что этот мужчина, этот волк, что заявил свои права на нее как на суженую, будет защищать ее от всего, что может подкрасться сзади.

Ей в голову пришел образ Ирка, стоявшего перед ней с мечом в руке, и Верика знала, что она пришла не от нее. Он подтверждал, что теперь она его и под его защитой, так же как и он под ее.

Девушка не пыталась сказать ему об этом; она не воин, но существовали и другие способы защитить кого-либо. Она годами защищала брата от его врагов с момента смерти матери.

Теперь эта обязанность перешла к Барру и Ирку. Чувство свободы и облегчения от осознания этого было настолько огромным, что у нее закружилась голова. Она покачнулась в объятьях Ирка.

Он отодвинулся, его золотисто-коричневые глаза пристально рассматривали ее.

- Что-то случилось?

- Ничего, - радость плескалась непрекращаемой волной в ней. – Наконец-то все будет так, как и должно быть.

Улыбка тронула его великолепный рот.

- Да, как и должно быть.

Ее счастье выплеснулось наружу смехом.

- Думаю, мне понравиться быть твоей суженой.

- Без сомнения.

Она покачала головой от его высокомерия.

- Я рада, что не буду больше одной.

- У тебя же есть брат, разве нет?

- Я должна была защищать его, охранять наше право, данное нам при рождении, одна.

- Теперь это обязанность Барра и моя.

- Именно так я и подумала.

- Ты думала о своем брате, когда я целовал тебя? – спросил Ирк, в его голосе не было радости от такой возможности.

- Все это было частью моей новоприобретенной радости.

- Ты нашла счастье в моих руках.

- Не так много, как я планировала, - бесстыдно призналась она.

Усмешка слетела с его лица. И прежде чем его губы приблизились к ее снова, на лице осело дикое, первобытное выражение. Этот поцелуй был еще одним заявлением волка, ничего не утаивая и тем не менее, он не был груб с ней.

Его губы требовали отклика; язык пробовал ее и настаивал, чтобы она тоже испробовала его. Рука с ее груди опустилась вниз по ее телу, чтобы прикоснуться ее самого интимного места, а рот закрепил требование к спариванию.

Аромат ее возбуждения распустился в сильное благоухание, когда ее горячее лоно еще больше увлажнилось от ласк Ирка. Он коснулся места, что от возбуждения Верика не могла пошевелиться. Ирк сделал это снова и она вскрикнула в его требовательные губы.

Непонятный смех прозвучал между ними, но мужчина даже не открыл рта. А она молчала. Смех прозвучал снова, на этот раз ликующий.

А после в ее голове раздался его голос. Да, ты моя истинная суженая и никто никогда не заберет тебя у меня.

Я думала, мы должны… Прежде чем она закончила, ее голос сошел на нет.

Верика чувствовала, как ее суженый пожал плечами, хотя его тело не двигалось. У криктской магии свои законы.

У нее не было на это ответа. Мама говорила ей тоже самое, когда прикосновением исцеляла одного члена клана, а другого не могла.

Все мысли разбежались, когда своими ласковыми руками Ирк дарил Верике наслаждение и подводил ее к пропасти. Ее страх смешался с всепоглощающим восторгом, и он успокаивал ее мысленными образами ее тела, убаюканного им в полной безопасности.

- Все в порядке, моя любимая малышка. Прыгни в пропасть, я поймаю тебя.

Она сделала это, отпуская мышцы из-под жестокого контроля. Ее тело содрогалось в конвульсиях от нахлынувших ощущений, настолько подавляющих, что у нее не было сил думать, двигаться, говорить. Могла лишь чувствовать и то, что она чувствовала, было самым изумительным и восхитительным ощущением в ее жизни.

Лоно содрогалось, а душа трепетала и взорвалось светом. Ее волчица протяжно выла; а ворон выводил понятную только ей песнь, а женщина в ней просто кричала от удовольствия. Ее все еще трясло от радости, когда Ирк положил ее на спину и лег сверху на нее, твердый член прижимаясь к ее раскрытому телу.

- Мы единое целое, - произнес он на криктском.

- Навсегда, - ответила она с придыханием.

Он ворвался внутрь, вместе с болью. Она начала отбрыкиваться от него, стараясь сбросить его. Ирк не двигался, но его глаза были полны сожаления.

- Если бы я мог, то постарался избежать боли от разрыва твоей девственной плевы.

Она верила ему, несмотря на чувство явного удовлетворения, которое он попытался спрятать.

Мужчина немного сдвигался и она захныкала. Он застыл. Каждый его мускул окаменел в напряжении.

- Скажи мне, когда я могу начать двигаться.

- Возможно в следующем году.

- Мне не смешно.

- Как и мне.

- Я не хочу навредить тебе.

- Вижу, что ты не хочешь.

Его лицо исказилось болью, наподобие ее, хотя другого характера. Но его тело не двигалось.

- Может быть, ты очень большой.

- Крикстские мужчины не маленькие.

- Тогда ты думаешь, что криксткие женщины созданы, чтобы принять их, - произнесла Верика натянутым голосом, когда тело продолжало бороться с болью от его вторжения.

- Верно, и ты тому пример.

- Откуда ты можешь столько знать?

- От отца и братьев.

- Мужчины, - что они знали?

- Ты доверяешь мне? – спросил Ирк тоном, который она не смогла проигнорировать.

Она взглянула ему в глаза.

- Да.

- Расслабься.

- Ты начнешь двигаться.

- Нет, не буду.

Она хотела попросить, чтобы любимый пообещал это, но знала, что он посчитает это недоверие возмутительным, потому что она произнесла это вслух.

Я не буду двигаться, - произнес Ирк, используя их связь истинных суженых, в его голос раздавался рык, подправленный искренностью его волка.

Собравшись с силами, постаралась расслабить тело от напряжения. Невероятно, но когда Верика расслабилась, сжигающая боль между ее ног начала утихать.

Несмотря на то, что она больше не чувствовала дискомфорта в теле, верный своему слову Ирк не пытался проникнуть глубже.

Когда ее напряжение спало, реальность вернулась к ней - девушка чувствовала его внутри себя.

- Ты часть меня, - прошептала она.

- Да, - голос его был резким из-за его усилия не двигаться.

- Это удивительно.

- Я причинил тебе боль.

- Да, но все же это чудесно.

- Да?

Она сглотнула, но едва заметно кивнула.

- Теперь не так плохо.

- Могу двинуться? – На этот раз его голос походил на шепот.

Жжение притупилось, поэтому невеста могла вновь чувствовать удовольствие. Когда суженый пообещал ей, что поймает ее, когда она спрыгнула в ту пропасть наслаждения, то сделал это, удерживая, пока она впервые летела вне ипостаси ворона. Целительница могла доверить ему, чтобы обратить эту боль в вновь вспыхнувшее восхищение.

Кроме того, ее волчица была настолько близка к обращению, что если они ничего не сделают, то она зарычит.

- Да.

Он вышел, совсем немного, и затем вошел снова, полностью наполняя ее своим твердым членом. Они связаны физически и ментально, телом и душой. Истинная криктская связь и он был прав, говоря, что не важно – священные источники или нет – главное образовалась связь. Верика чувствовала криктскую магию во всем, что окружало их.

Этот союз благословлен.

Она выгнулась и ахнула, когда наслаждение огнем желания заискрилось в ней. Оно горело ярким пламенем, выбиваясь из-под контроля, когда они двигались вместе, разжигая пламя их единения так, что даже ее ворон и волчица ощутимо обожглись.

И после, когда разрядка приближалась вновь, ее тело стремилось к бессмысленному желанию.

Когда они вместе дошли до кульминационного момента, она увидела обоих – волка и его самого. Верика моргнула, но образ не изменился. У нее не было выбора, кроме как принять.

Засыпая, он обнял ее и прижал к своему телу, окутав ее как можно больше. Девушка слышала, как ее суженый прошептал ей в волосы:

- Завтра, ты покажешь мне своего ворона.

Сабрина закончила обыскивать комнату Роланда и его вещи. Клах Гилах Гра нигде не было. Но несмотря на это нашла неприятную для нее коллекцию перьев воронов и орлов, которую взяла сжечь так, как положено в ее клане.

Она точно не знала, были ли они Вер-птицами или нет, но не могла не поверить, что перья были добыты путем бесчисленных смертей. Сабрина вынесла их в зал и развела костер из последних тлеющих угольков из камина. Она клала каждое перо пламени, шепча слова упокоения для криктских воинов, когда каждое из них сгорало в огне.

Ее сердце болело, когда она наблюдала, как доказательства предательства Волков против ее людей исчезает в огне. Вер-птицы исчезли, никто не услышит их вновь. Столько тех, кого она знала, было в этой коллекции перьев, которую теперь сжигала с благоговеньем и почтением?

Звук когтей волка, клацающих по полу, заставил ее вскинуть голову. Сабрина была так поглощена исполнением последнего ритуала для криктских собратьев, что не почувствовала приближения своего суженого. От того факта, что он сделал это в облике волка, а она до сих пор не узнала, внутри у нее все заледенело от ужаса, который ей не удалось стряхнуть.

Огромный светлый волк подошел к ней, его глаза были наполнены разумом. Барр. Но он был в ипостаси, которой его наделила криктская сущность. Волком. Пасть, что могла разорвать птицу пополам одним точным укусом, когти, что могли с легкостью разрезать чересчур хрупкую кожу и перья. Осколки атавистического страха пронзили ее.

Даже зная, что этот волк на самом деле ее новонайденным истинный супруг, она не могла удержать и не вздрогнуть, когда отвращение накрыло ее.

Низкий жалобный вой вырвался из его горла, но он не опустил головы или не отвел взгляд от нее.

- Бывший лэрд был охотником на Вер-птиц.

Глава 15.

Низко зарычав, Барр покачал своей огромной головой.

Но она не даст ему так просто уйти от этой ситуации.

- Он может и не был твоим лэрдом, но для этого клана был альфой стаи Волков. Этим кланом теперь управляешь ты.

Барр подошел ближе, не сводя с нее внимательного взгляда его. Запах его волка сильнее, чем когда-либо, окутывал ее.

Одна часть ее, девушка, которая встала на защиту своих людей от всех возможных угроз, особенно от криктов-Волков, требовала отойти назад от угрозы. Ворон же наставил приблизиться к своему суженному; ей нужен этот мужчина, научивший ее удовольствию, показав себя, а сердце и разум разрывались пополам.

- Перекинься, - она хотела потребовать этого, но слово, вырвавшее из ее губ, больше походил на просьбу.

Ты боишься моего волка? – спросил Барр через их ментальную связь.

Она покачала головой, отказываясь мысленно разговаривать с волком. Он не понимает? В этом облике, он не мог быть ее супругом.

Воздух вокруг них замерцал и вот уже Барр стоял здесь в своем человеческом облике. Лэрд выпрямился, возвышаясь над ней с мрачным выражением лица.

- Ты ненавидишь моего волка.

Она не стала отрицать этого.

- Волк всегда был моим врагом.

- Не все волки такие выродки-убийцы, как Роланд.

Сабрина опустила глаза на последнее перо в руке – перо ворона.

- Многих он убил в птичьей ипостаси и столько же в человеческой. Я не могу забыть этого.

Никогда. Роланд не убивал ее родителей, у него другой запах, но, без сомнения, у него был подручный в придачу к тем, что уже были.

- У него не было власти надо мной

- Он был лэрдом до тебя. Ты делил стол с ним больше месяца.

Еще сильнее потемнели глаза Барра, в которых плескалась злость, но и вина омрачила их.

- Я не знал, что он убийца.

- Ты знаешь, что он был злым и безнравственным.

- Злые люди существуют одинаково как среди криктов, так и среди обычных людей, - он посмотрел на нее, словно ожидал возражений с ее стороны.

Сейчас ей не хотелось спорить.

- Нет никого злее и беспощаднее Волков.

Когда слова сорвались с ее языка и упали между ними, непонятное чувство вины укололо Сабрину – ведь в голосе Барра звучал как гнев, так и горькая обида.

- Твои люди настолько миролюбивые, что ваши женщины учатся быть и сражаться как воины, - на этот раз она не стерпела его издевательского тона.

- Я стала воином после того, как моих родителей убили волки, которых ты может называешь друзьями.

- Я никогда не называл Роланда другом и тебе об этом известно. Никто, кого я называю другом, не будет охотиться на других криктов без причины.

- Они считают, что у них есть причина.

- Почему?

- На этот вопрос я не могу ответить.

- Ты знаешь больше, чем я из этой неприятной вражды. Расскажи мне, что знаешь.

Сабрина не нашла силы отказать ему.

- Я слышала, что они презирают ворона за то, что он - падальщик. Но также они не гнушаются и убить Орлов, поэтому кто ведает, почему они в действительности желают нас уничтожить.

Он задумался на мгновение, словно обдумывал этот нелегкий вопрос. Словно думал, что ей действительно нужен ответ.

Барр пожал великолепными плечами, привлекая ее внимание к своему обнаженному телу, в котором ему было удобней всего. Несмотря на спор и то, что ее отказ от его волка ранил лэрда, его член увеличился в размере и был готов слиться с ней.

Сабрина оторвала взгляд от его мужского достоинства, но только после того как уловила улыбку на мужских губах, свидетельствовавшая о том, что он заметил ее интерес.

Она хмуро взглянула на него, на что Барр подмигнул и затем серьезно произнес:

- Возможно, они бояться вас.

Она вспомнила выражение лица Вирпа на свадебной церемонии, когда спроецировала вокруг себя образ своего прародителя-дракона, пристально глядя ему в глаза, и подумала, может быть, Барр прав, но тот час засомневалась в этом.

- Все крикты больше должны бояться людей, которые превосходят наш вид численностью и почему мы прячемся среди них.

- Да, но благодаря своей природе у Вер-птиц есть особые способности, что вызывает зависть у других. Зависть, подталкивающая на ужасные вещи.

- Значит, ты понимаешь этих убийц, которые продолжают истреблять моих людей, пока мы не исчезнем.

Глаза Барра потемнели и он придвинулся ближе, пока Сабрина не почувствовала жар его тела.

- Я не говорил этого. Я просто высказал предположение, что причина их ненависти кроется зависти и страхе, не важно, что они заявляли обратное.

Вопреки себе, она кивнула. Принцесса Вер-воронов долго думала, что было причиной, но заявления Волков о том то, что Вер-птицы не достойны носить имя криктов, беспокоили.

Руки Барра опустились ей на плечи.

- Ты не можешь ненавидеть моего волка. Он часть меня.

А этот мужчина был настолько уверен, что она не могла ненавидеть его. Конечно, вопреки всем ожиданиям собственного сердца и любого, кто знает ее, Сабрина не ненавидела лэрда-Волка. Наоборот, уже безвозвратно влюблялась в него.

Чувство, которое может принести ей еще больше боли, но уже которое ей нет сил отрицать.

- Волк и ворон могут быть супругами и спариваться только в своем человеческом облике; думаю, что это что-то да значит.

Его руки опустились на ее предплечья, возможно с целью удержать ее.

- Это значит, что мы магические существа с двумя ипостасями, которым предназначено в будущем быть вместе, как спутникам жизни.

- Волк и ворон не могут быть спутниками жизни, это никогда не заканчивается хорошо, - ему нужно это понять. Этой связи между ними не должно быть. Просто не могло быть.

- Возможно, так было в прошлом, но крикт давно не живут в пещерах, и в нашей новой жизни в кланах нет места безрассудной ненависти.

- Скажи этому ворону это, - она кинула последнее перо в огонь, произнося молитву об упокоение.

Голос Барра присоединился к ее и вокруг них заискрилась криктская сила. Откуда-то взявшийся ветер дул через комнату, унося с собой дым через отверстие в камне.

Барр произнес последнее благословение на криктском и после чего уколол палец ножом и несколько капель крови из раны упали в огонь в виде древнего жертвоприношения, которое большинству людей будет не понято.

- Роланд ушел к тем, кого отправил раньше времени в могилу.

- Но его закадычные друзья до сих пор живут среди донегалов, - она должна заставить его увидеть как нереально для них любое будущее в этом клане. Забрать его к своим людям также невозможно. Барра могут никогда не принять из-за его волка. - Перевертыши, подобно Верике, до сих пор скрывают свою природу ворона. Воинов, подобных твоему Муину, все еще учат убивать летающих в небе воронов, хотя они даже не знают, что Вер-вороны существуют. Ты дурак, если веришь, что сможешь многое изменить.

Хотя ей хотелось, чтобы не было этих доказательств.

- Я не дурак.

Сабрина просто покачала головой. Не произнося ни слова.

- Ты моя суженая, - зарычал Барр, наклоняя голову.

- Я ворон.

- Мой, - его рот опустился на ее, обжигая яростным поцелуем и повторяя в ее голове снова и снова слово «моя».

Сабрина ответила ему. Ее поцелуй был полон боли о том, что она нашла идеального супруга, но она был волком, злости на несправедливость жизни, которая заставляла Вер-воронов жить как тени в лесу, пока крикты-собратья жили в кланах, скрывая от людей свою сущность.

На краткий миг девушка дала выход самым потаенным желаниям и темным чувствам, которые никогда не сбудутся, лишь причиняя боль ее сердцу.

Там, перед огнем, они занимались любовью на позаимствованном ею пледе. Ее это не тревожило. Крепость спала, тем временем как они заявляли права друг на друга в древнем, как само время ритуале.

На следующий день Сабрина начала обучать женщин как защищать себя. Она повела их на поляну в лесу, достаточно удаленную от крепости, чтобы женщины не тревожились о то, что за ними не наблюдали любопытные дети и развеселившиеся воины. К присоединилась Верика, по которой было видно, что она была довольно своим браком.

Целительница принесла оружие своей бабушки и предложила Сабрине использовать их на тренировке.

Сабрина ласково пробежала рукой вдоль клинка, но покачала головой:

- Ты должны научиться защищать себя не оружием, а тем, что у вас всегда под рукой или ножом, которым ты привыкла готовить еду.

- Позже ты научишь тех из нас, кто пожелает, пользоваться луком и мечом? – спросила одна из молодых криктских девушек.

- Если я останусь здесь.

Сабрина ощущала на себе понимающие и изучающие взгляды от женщин, но не рассердилась, а подтолкнула их усердней изучать азы рукопашного боя, которые она выучила еще до того как стать взрослой, чтобы иметь собственный более или менее настоящий кинжал.

Следующие несколько дней Сабрина проводила послеполуденные часы за тренировками ведения боя нескольким девушкам и женщинам клана. Хотя было немало тех, кто возмущался, поняв это. На тренировках их разбили на пары, чтобы научить защищать себя и свою семью.

То, что каждый день очень многие охотно присоединялись к ней и Верике в лесу, говорило о том, что не все так спокойно было в клане в последние годы.

Сабрина хотела помочь женщинам, но и не забывала о своей цели, по которой оказалась среди них. Она прилежно искала Клах Гилах Гра, но больше находила намеки и подсказки о его местонахождение. Изо дня в день, с приближением дня церемонии совершеннолетия ее младшего брата, в ней росло чувство отчаяния и безысходности, но девушка знала, что не имеет права опустить руки и перестать искать священный артефакт своего вида.

Хотя не только тренировки с женщинами и девушками и поиск заполняли ее дни. У Барра были определенные представления о том, как должны вести себя суженые – и большую часть из них были связаны с сексуальной близости.

Барру не хватало ночей, он мог без какого-либо сожаления с таинственным видом утащить ее в спальню средь бела дня. Сабрина с неохотой, но оправдывала и соглашалась на его действия. Ей позволяли свободно передвигаться по крепости и вне ее и очевидно это было связано с ее явными отношениями с Барром.

Некоторые женщины клана бросали на нее косые взгляды и ворчали о странной гостье, что нашли в лесу, куда не пойдет ни одна порядочная девушка. Она не позволяла сплетне коснуться ее.

Сабрина была очень счастлива. Игнорируя неопределенность будущего, она радовалась как никогда раньше. Впервые со смерти ее родителей у нее появились именно друзья, а собратья-воины. У нее был тот, кого она называла своим, суженый, принадлежавший только ей – если даже на время – и никому больше в клане. С тех пор как появилась их связь, Сабрина наслаждалась каждым мигом, принесенным ею.

И удовлетворение переплеталось с неописуемым наслаждением в отношениях с Барром.

Впервые за все то время, как она научилась сражаться, дни и ночи Сабрины были наполнены не патрулированием неба и выискиванием врага, вторгшегося глубоко в лес, к домам Вер-птицам.

Она забыла, какого это - сидеть с семьей за одним столом и ужинать, но ей казалось, именно это чувство она испытывала, когда делила стол с Барром, Верикой и Ирком. Даже Патрик и священник стали родными ей, часто пытавшие вовлечь ее в свои непонятные для многих разговоры на различные темы и она с радостью участвовала в них, улыбаясь и кивая в знак согласия.

Они никогда не теряли терпения в разговорах с ней. После того как Вирп в очередной раз прочитал Барру неодобрительную речь относительно того, что он делит спальню с незнакомой клану девушкой, никто другой не посмел смеяться над ее незнанием.

Барр запретил Вирпу находиться в крепости во время различных трапез, пока не научиться сдерживать свой язык за зубами. Она чувствовала, что старик избегает обращаться в волка только из-за своего возраста. И возможно Барр не был настолько воинственным и безжалостным, как старый Волк, который пытался поджать пример своему лэрду.

Сабрина была счастлива, заметив, что по прошествии нескольких дней после бурной свадьбы, восхищение Верики браком не уменьшилось. Заметно, как с каждым днем ее наслаждение росло все больше и больше, задевая струну в сердце Сабрины даже тогда, когда она радовалась за подругу.

Может быть, благодаря двойственной криктской сущности целительницы она могла жениться на Волке и найти радость на оставшуюся жизнь.

Нет, Барр не считал, что связь между ними недолговечна. Напротив, упрямый мужчина заявлял ей, что она его все время, когда они остаются наедине. Он дарил ее телу столько наслаждения, чем она когда-либо знала, настойчиво требуя у нее вновь признать и поднять их связь на самый высокий уровень.

Даже если ей хотелось посопротивляться, у нее не было выбора, кроме как согласиться. Их способность ментально общаться выросла до того, что даже когда она была в лесу и обучала женщин, а он – на заднем дворе в крепости, тренируя мужчин, она могла слышать его отчетливо в своей голове.

Сабрина не могла оставаться равнодушной его дразнящему, сексуальному шепоту, рассказывающий о том, что он планировал для них, когда она вернется с тренировки. Или спрашивал, где она, когда девушка искала священный камень. Его голос всегда звучал так, будто он знал, что она что-то ищет, но совсем не тревожился. Его безграничная вера в нее пугало Сабрину.

Она не хотела обидеть его или этот клан, который стал так много значить для нее, но другие были в опасности. Казалось, он знал об этом, но упорно продолжал верить в лучшее в ней, когда на самом деле должен быть более подозрительным.

С каждым прожитым днем Сабрина больше привыкала к волчьему рычанию в его голосе и испытывала меньше отвращения, когда думала о его криктской звериной природе. Но до сих пор ей была невыносима мысль, что ее мужчина перекинется перед ее глазами.

И он знал это.

Девушка понимала, что непроходящее отвращение беспокоило его, но никогда не говорил ей ничего, кроме нечаянных напоминаний о том, что его волк – часть него, часть мужчины, ее истинного суженого. Она никогда не отрицала этого, а он и не настаивал. Сабрина была согласна никогда больше не обсуждать эту тему. У нее не было желания портить даже секунду времени, отданного им.

Она должна поскорее найти Клах Гилах Гра, и когда сделает это - должна будет уйти. Даже если ее крыло не до конца исцелилось.

Чем дольше она оставалась в донегальском клане, тем тяжелее ей будет уйти. Сабрина не может рисковать и опоздать на церемонию брата.

Несмотря на чувства, которые ее терзали, она спокойно продолжала учить женщин Донегала защищаться и воевать. Они отрабатывали поворот с приседанием в движении: им пришлось приподнять длинные килты, благодаря чему девушки могли быстрее бегать или достаточно сильно ударить соперника, чтобы достичь большего эффекта.

После того, как Сабрина помогла девушкам встать в более удобную стойку, чтобы сильнее ударить напарника, она сделал шаг назад. Прежде чем принцесса Вер-птиц успела подойти к другой ученице и помочь ей со стойкой, чья-то рука сзади обняла ее за талию.

Хотя она знала, кому принадлежит рука, Сабрина, не задумываясь, уже отреагировала, выскользнув из объятий и перекатившись на землю. Она вскочила и нанесла удар, целясь в самую чувствительную часть мужчины.

Барр отпрыгнул немного назад, чтобы увернуться, когда ее нога задела низ его пледа.

- Неплохо, - громко произнес он.

Осторожней, единственная моя, ты могла навредить ту часть тела, которое дарит тебе огромное наслаждение, - в ее голове раздался его дразнящий голос. Сабрина разозлилась из-за его самодовольного удовлетворения. Он не верил, что у нее хватит сил навредить ему, хотя она с пятнадцати лет защищает своих людей от Волков.

Девушка не прищурила глаза и не позволила сердцу забиться чаще. Она удерживала ровный ритм дыхания, решив поменять положение ног.

Черноволосая девушка поклонилась:

- Лэрд.

Другие женщины последовали ее примеру, хотя запах удивление на его появление, подобно сгорающей сере, окутывал их. Едкий и противный.

Барр улыбнулся, обнажив белые зубы в намеке на своего волка, несмотря на то, что стоял в человеческом облике.

- Дамы.

И Сабрина ударила. Приподняв килт, она развернулась и подпрыгнула, ударяя прямо в грудную клетку. Она вложила силу в тело и движения - и его защита пала.

Барр намного крупнее других мужчин, но и он не был непобедимым - и лэрд упал, удивленный, и небольшая боль пересекла его лицо. Хотя он быстро оправился. Следуя инерции, откинулся назад и плавно поднялся на ноги, готовый к следующему удару. Возмущенная ухмылка поселилась на его губах.

- Это подло.

- Как хорошо, что ты подметил это, - она опустила свой килт и провела по нему руками, словно отряхивала от пыли.

- Хотя не думал, что другие обнажат ноги ради своей защиты.

- Ты будешь удивлен тем, на что пойдет женщина, если ее ребенок в опасности, - мать Сабрины отправила ее бежать в убежище клана, тем временем когда она, обученная целительница, не воин, присоединилась к своему супругу и сражалась против Волка, который преследовал их.

Барр кивнул, ей показалось, что в его глазах плескалось понимание.

- Она напала на лэрда, - прошептал кто-то.

Сабрина нахмурилась, чувствуя как ее раздражение усиливалось. Этим женщинам нужно понять, что даже если лэрд угрожает им, они должны противостоять ему. Женщины этого клана отличались от Вер-птиц, но Сабрина уже испытывала к ним все больше привыкала.

Это беспокоило ее.

- Я просто пыталась показать вам то, чему вы научились, но пока не пользовались.

- Это не настоящее нападение, - легко заверил всех Барр.

Готовая обидеться, Сабрина было уже открыла рот, чтобы сказать ему что-нибудь, но ее остановил Ирк, который пришел на поляну также бесшумно, как и Барр.

- Да, если бы она действительно собиралась навредить ему, наш лэрд бы истекал кровью, - два волка маскировали запах и двигались так тихо, что об их приближении они поняли только тогда, когда Барр положил руку ей на талию. Не в первый раз Сабрина благодарила небеса, что Волки, которые все еще охотились на Вер-воронов, не обладали мастерством ее суженого. – Наша загадочная девушка из леса лишь доказывала свою точку зрения.

Она посмотрела на Ирка с таким выражением лица, что Ирк точно знал, что эта точка зрения была направлена больше на Барра, чем на женщин.

Все время, пока Барр не кивнул, соглашаясь, она находилась во взъерошенном состоянии. С его кивком из тела ушла раздраженность, и перья опустились. Мужские пальцы ласково пробежали по ее затылку и остановились на шее.

Ее ворон охорашивался под страстным вниманием, и Сабрине с трудом удалось не показать этого, демонстрируя тем самым свою выдержку. Казалось, с самого начала Барр интуитивно знал, что нужно было ее ворону, даже когда он также исполнял каждое ее желание, как девушки.

Другие участницы тренировки до сих пор в звенящей тишине смотрели на них (то ли от открытого проявления чувств лэрда, то ли из-за удара Сабрины, который послужил темой для разговора), когда Верика спросила:

- Что-то случилось?

- Нет, - Барр посмотрел каждой женщине в глаза взглядом вожака, взглядом альфы.

- Мы подумали прийти сегодня и помочь вам немного в тренировке.

- Вы будете нас обучать? – спросила Верика, округлив глаза.

- Нет. Я собираюсь помочь Сабрине.

- Я тоже, - подтвердил Ирк.

- Мы не можем тренироваться с мужчинами, - очень возмущенно произнесла одна из человеческих женщин.

- Как вы можете узнать, способны ли защитить себя против мужчины, пока не позанимаешься с ними? – тут же парировала Сабрина, вновь расстраиваясь из-за отсутствия у местных женщин хорошо развитом чувстве правильности.

- Это недопустимо, - произнесла другая, ее запах стал кислым скорее из-за неодобрения, чем волнения.

- Кто вы? Англичане? – грозно спросил Барр, позволяя отвращению украсить низкий голос воина. – Мы кланы Хайленда. Подчиняемся королю по собственному выбору и не следуем путями англичан.

Другие женщины выпрямились, бросая на двух говоривших сердитые взгляды. Около десяти из них хотели научиться защищать себя. Хотя не все криктские женщины были готовы к этому, но Сорка была здесь, как и ее дочь Бриджит и Верика. Жена Эйда, новая экономка Барра, также желала узнать как сражаться.

- Вы желаете научиться и быть способными защитить себя и своих детей? – спросил Ирк.

- Не наша обязанность защищать нас. Это делают воины клана, - произнесла первая женщина.

Сабрина не подумала даже скрыть свое раздражение и недовольство.

- А когда поблизости нет воина, чтобы сделать это? Что тогда?

На что говорившая промолчала. Она была здесь, значит, очевидно, что готова к обучению. До этого момента она была прилежной ученицей. Что с ней произошло теперь?

- Барр здесь не для того, чтобы проверить нас или захватит врасплох, как мог сделать Роланд, - начала Верика, в голосе которой одновременно были нотки успокоения и отголосок старой горечи. – Он хочет, чтобы весь клан был сильным и защищенным.

- Верно, - Барр скрестил руки на груди и кивнул: - Каждый из вас ценен и не должен бояться за свою безопасность вне зависимости от обстоятельств.

- Мы живем среди воинствующих людей, так или иначе все боятся за свою жизнь, - произнесла Сорха, но ее глаза были полны надежды.

Она научилась не только сражаться, но и стала более спокойной. Все же, теперь у нее было на это право. Многое в их мире угрожало безопасности. И именно это стало причиной научиться сражаться и не бросить.

Барр пожал плечами.

Сабрина едва не закатила глаза. Мужчина был настолько самодоволен собственной правотой.

- Даже на войне женщина должна знать, что без собственной изобретательности и ловкости не защитить себя.

Верика яростно закивала.

Ирк улыбнулся ей, прежде чем обернуться с более серьезным выражением лица к другим женщинам.

- Мы поможем вам поверить в собственные силы сражаться не только против оппонента вашей комплекции, но и с теми, кто крупнее.

- Не может быть, - присела Сорка. – Но ты и наш лэрд крупнее большинства мужчин; мы не можем научиться этому с менее крупными мужчинами клана?

Уголки губ Барра дрогнули, но улыбка так и не появилась на его лице, уступив место серьезному выражению.

- У Ирка и меня огромный опыт в обучении воинов. Нет шанса, что вы случайно поранитесь, тренируясь с нами.

Лэрд предложил лучшее клану, будь то мужчины или женщины. Любовь Сабрины доросла до того, что она не могла и дальше отрицать ее существования. Она будет любить его до последнего вздоха, и не смотря на боль, которую возможно причинит себе, она не пожалела о ней.

Будь он Вер-вороном, Барр был бы идеальным суженым ей. Если бы у нее не было обязанности перед своим кланом, из-за чего невозможно ей было оставаться у донегалов, Сабрина охотно провела жизнь как истинно связанная с ним суженой. С Волком или нет.

Барр посмотрел на нее и подмигнул, словно прочел ее мысли. Он часто проделывал такое и она задумалась, как часто он на самом деле делал это, но у Волков нет особых, дополнительных способностей Вер-воронов. Это невозможно.

Хотя иногда ей не хотелось думать над этим, и возможно больше верить в то, что есть вещи невозможные для других, были возможны … с Барром.

Глава 16.

Обучение женщин против более крупных и сильных противников давало результат. Барр действительно знал, как ему или Ирку не поранить женщин, но заставить их проявить и развить все свои способности и навыки. Настоящий соперник будет давить силой и не будет столь тактичен, но и эти женщины не искусные воины. Они должны научиться защищать себя.

В опасности самые примитивные инстинкты выйдут на передний план и помогут им сражаться против нападающего. Именно на это Сабрина и надеялась.

Когда солнце клонилось к закату, она прервала тренировку и отпустила женщин в крепость.

Когда Ирк и Верика, до последнего остававшиеся на поляне, ушли, Барр повернулся к Сабрине.

- Даже с раненной рукой, ты сильный боец.

- Как защитник своих людей, я не могу сложить свои обязанности из-за раны, - кроме того, с каждым днем рана становилась меньше. Она надеялась, что вскоре вновь будет летать. – И почти не болит.

- Расскажи мне больше о своем клане.

Не в первый раз, когда ее лэрд спрашивал. Хотя обычно он ждал, пока она не выдохнется и не расслабиться после секса. Однако, она умудрялась переводить тему и избегать вопросов, которые могли затронуть ее клан или как-то помочь их обнаружить.

Она открыла рот, чтобы снова уйти от ответа, как Барр поднял руку. Его глаза потемнели от непонятной для нее чувства.

- Нет.

- Что? – Но она уже знала ответ.

И он этого понял.

- Ответь на мой вопрос правдой.

- Я всегда отвечаю на твои вопросы правдой, - даже когда только правда, он не хотел слышать.

- Небольшой правдой. Расскажи мне об Вер-птицах.

- Не могу.

- Можешь.

Она покачала головой. Он ее суженый, но также Волк. Сабрина не могла поведать тайну своей расы.

Его лицо потемнело.

- Ты все еще не доверяешь мне.

- Я не могу рассказать о своем клане. У меня нет на это права.

- Если не ты, тогда кто? Это разделение народов должно прекратиться.

От удивления она поперхнулась воздухом. Он думал, что Вер-вороны могли присоединиться к Волкам? Жить в кланах? Невозможно.

- Это разделение начали Волки.

- И мы, Волки, прекратим это.

- Ты сошел с ума. Этого никогда не произойдет.

- Только потому что ты отказываешься довериться. Согласно нашим легендам, все крикты когда-то жили одним кланом.

Ей отлично об этом было известно.

- С тех пор, как Волки присоединились к людям и вошли в их кланы, мы дважды воевали с вами.

- Да, пришло время прекратить войну.

- Один не сможет совершить этого.

- С твоей помощью, смогу.

То, о чем он просил, было не только невозможно, но и невозможно опасным.

- Ирк рассказал тебе историю Верики?

- Верика поделилась со мной своим прошлым. Но я не ее отец. Он доверился не тем криктам.

- Ты прав. На нем лежала ответственность за безопасность его семьи, но всей его силы было недостаточно, чтобы противостоять коварству тех, кто настаивал на уничтожении Вер-птиц. Даже сейчас они убивают мой народ.

- Что ты имеешь в виду?

Осознав, что почти проболталась о священном камне и потребности Вер-птиц в нем (чтобы родилось следующее поколение), она плотно сжала губы и заблокировала мысли от него.

- Проклятье, Сабрина, ты должна довериться мне.

- Я могу рассказать о себе, но не могу подвергать опасности своих людей.

- Я не причиню им вреда.

- Ты можешь ненарочно.

- Но ты думаешь, что я смогу.

- Да, - прошептала она, но он услышал его.

Барр еще сильнее нахмурился, в его взгляде читалась не только злость и ярость, но и боль.

- Ты никогда не примешь моего волка.

Сабрина не могла произнести и слова. Она покачала головой, будто говоря, что он не прав, но не знала, что сказать.

Девушка понимала, что лэрд неправильно истолковал ее жест, когда заметила, как его тело окаменело, не скрывая ни одного оттенка чувства. Между ними опустилась стена, крепче любой другой преграды, когда-либо возводимой ею.

Темноволосая девушка протянула руку, чтобы коснуться его:

- Барр.

Он резко отдернулся, впервые смотря на нее с раздражением, которого она всегда боялась. Только теперь знала, что это не из-за ее ворона, а из-за трусости и малодушия.

- Ты моя истинная суженая, - Барр никогда не заявлял об этом меньше, чем с довольством, но сейчас в словах не было радости.

- Я не отрицаю этого.

- С тех пор как мы начали мысленно общаться, не отрицаешь.

Его упоминание, что она пыталась отказаться от их связи, обидело ее, хотя Сабрина не отрицала правдивости его слов. Она кивнула, в горле слишком пересохло, чтобы говорить.

- Ты собираешь оставить меня, чтобы вернуться в свой клан.

И снова Сабрина только кивнула.

- Ты готова забрать у меня надежду на детей, надежду на спутника жизни и семью.

Она не могла противоречить ему. Ни с кем, кроме нее, он не сможет физически испытать сексуальную близость, пока они оба живы.

Боль пронзила ее тело, как тогда, когда умерли ее родители.

- Мне жаль.

- Ты труслива.

Она была труслива, но не из-за страха.

- Я посвятила жизнь на защиту своих людей.

- Я предлагаю разделить эту ношу.

- Ты не можешь.

- Ты не готова дать мне шанса сделать это.

- Пожалуйста, Барр…

- Пожалуйста что? Пожалуйста, не рассказывай о твоих планах, как ты хочешь предать меня, нашу связь?

- Я не могу быть твоей суженой.

- Но ты моя суженая.

Она отвернулась, неспособная дольше смотреть ему в глаза.

- Я не могу быть твоей супругой.

Лишь тишина была в ответ на эти слова.

Слабое колебание воздуха предшествовало тому, как его тело врезался в нее, опрокидывая на землю. Стрела просвистела и вонзилась в то место, где только что она стояла. Барр перекинулся в волка, едва ее спина коснулась покрытой травой земли.

Еще одна стрела приземлилась в землю между ними и Барр перекатился вместе с ней, после чего вскочил на лапы. Он развернулся и зарычал, словно говоря ей бежать, и после этого побежал в том направлении, откуда летели стрелы. Безжалостная стрела едва не попала ему в сердце, когда он подпрыгнул в воздухе и затем продолжил смертельно опасный бег.

Сабрина перекатилась в сторону, спасаясь от стрелы, вонзившейся в землю, где только что была она. Перебежками и зигзагами она помчалась к дереву в противоположной стороне. Без способности взлететь обращение было не лучшим вариантом для нее.

Пока она не окажется на дереве. Здесь легче было скрыться ворону, чем девушке. Девушка забралась на ближайшее дерево, несмотря на то, что раненую руку прострелила боль. Едва она спряталась среди веток и превратилась в ворона, ее одежда приземлилась на нижние ветки.

Она перепрыгивала с одной ветки к другой, пока не оказалась на верхушке, и после придвинулась к краю и стала изучать лес птичьи зрением. Мелькнуло очертание светлого меха, бегущего через лес, но ни единого признака возможного убийцы.

Ты в безопасности? спросил он в ее голове, преодолевая преграды, которые она воздвигла между ними, словно они были сотканы из тумана.

Я высоко на дереве и вижу тебя.

Видишь нашего нападающего?

Нет.

Что ты еще видишь?

Бескрайний лес, но ни человека, ни волка, кроме тебя, не вижу.

Не было запаха, по следу которого он бы нашел его. Запах должен быть. Его раздражение перешло по их связи ей, терзая и так обеспокоенное сердце.

Ты можешь маскировать запах Волка.

Да, но Роланд не обучал своих волков этому.

Очевидно, обучал. Или, по крайней мере, одного из них.

Злое ругательство прозвучало в ее голове, но она не ответила. Именно поэтому ее люди не могли выйти, скрывались. Вот почему Сабрина не могла их бросить.

Даже если могла? Она не будет в безопасности в клане Донегал. Это очевидно.

Ты, черт возьми, будешь в безопасности. Эти стрелы предназначались мне.

Возможно. Он нравился не всем, особенно после того как позволил Ирку вызвать Роланда на поединок.

Люди считали, что это бы вызов воина и тем более не одобрили ее, ведь для них это был бой между юным Ирком и бывшим лэрдом. Не важно, каким ничтожным вожаком Роланд был, он являлся членом клана.

Все же, Сабрина не верила, что стрелы предназначались только Барру. Должно быть, ее чувства как-то отразились в ее мыслях, так как Барр вновь выругался.

Я никогда не буду в безопасности в твоем клане.

Ты, будь все проклята, будешь в безопасности.

Как сейчас?

Как сейчас. Рычание его волка было таким низким, она едва поняла, что он сказал.

Ты не всегда будешь рядом, чтобы оттолкнуть меня на землю и избежать стрелы.

Буду.

Как она могла спорить с такой непреклонностью?

Они оба знали, что стрелы, очевидно, предназначались им обоим. Она не была уверена почему целились в нее: потому что она суженая Барра или потому что кто-то раскрыл ее сущность Вер-ворона. Да и это не важно.

Оставаться у донегалов будет вершиной глупости, а Сабрина не была глупой. Не важно, чего хотело ее сердце.

Оставайся на дереве.

А что тем временем будешь делать ты?

Попытаюсь найти запах или какой-нибудь знак, чтобы выследить нападающего.

Впервые, с тех пор как они повстречались, девушка превратилась в ворона. Это было хорошо – даже лучше, чем просто хорошо, прекрасно – потому она и согласилась.

Не желая возвращаться к разговору, который они вели до нападения, Сабрина стала перепрыгивать с ветки на ветку, изучая лес со всех выгодных позиций. Ничего необычного.

Ее взгляд время от времени обращался к небу, сильное желание взлететь отдавало болью в груди. Она подвигала крылом, расправляя и складывая его, но не была уверена, что сможет летать на нем. Вдалеке взлетел Одинокий Орел. Слишком далекое от земель ее клана, чтобы он был Вер-птицей, но вид величественной птицы принес еще одну боль.

Тоску по дому. Сабрина хотела снова оказаться среди своих людей, даже если это были только воины ее группы, доверенной защищать других. Хотела увидеть брата до его церемонии совершеннолетия. Хотела крепко обнять его так, как она не обнимала, с тех пор как они отдалились из-за ее желания быть воином.

Она многое потеряла: сначала родителей, а затем, по собственному желанию, оставшуюся часть семьи, когда покинула их, чтобы присоединиться к воинам, которые стояли на страже и оберегали от всего чужого клан.

Теперь она бросает Барра и ее сердце кричало от такой несправедливости. Нельзя отказаться от истинной связи между сужеными. Но у нее не было выбора: с того дня, как она дала клятву защищать Вер-птиц.

Все внутри сжалось от чувствительной боли, которую она надеялась больше не испытать. С тех пор как соединилась с Барром, она с болью и тоской скучала по семье, думая, что давно избавилась от всех чувств.

Всплыли воспоминания, которые Сабрина старалась похоронить настолько глубоко, чтобы они вновь не увидели света, терзая душу старой болью вперемешку с новой. Мать пела ей песни на ночь, песни, наполненные магией исцеления. Отец держал ее только что рожденного брата высоко в воздухе, представляя будущего принца их народа. Первые шаги брата, не к матери, а к Сабрине.

Он любил ее, а она отказалась от него.

Неизбежная боль от осознания этого выбила воздух из тела птицы. Девушка едва не упала с ветки, но удержалась, уселась, позволяя своим воспоминаниям истязать ее.

Рассказы матери о том времени, когда Волки еще не отвернулись от своих собратьев, Вер-воронов. Звук ее смеха, голос отца, когда он произносил криктские слова в ритуале короля их людей. Взгляд тети, когда Сабрина настаивала на том, чтобы присоединиться к воинам, отрекаясь от роли принцессы. Покинуть семью, чтобы делить душу с их печалью, идти своим путем, который она сама выбрала.

Слезы из ее глаз потекли по перьям, но Сабрина не обращала на них внимания.

Принцессы никогда не плачут. Воины никогда не показывают своей слабости.

Звук, издаваемый когтями по стволу дереву, заставил ее вынырнуть из прошлого и с резким толчком вернуться в настоящее.

Волчья шкура отливала красновато-коричневым, и была ей незнакома. Металлический привкус страха наполнил ее рот. Она не могла взлететь, и у нее не было оружия, которым могла защитить себя. Сабрина была все еще в себе, когда волк поднял голову и стал водить мордой, желая унюхать что-то.

Он завертелся и залаял. Хотя Сабрина знала, что волк не мог видеть ее сквозь листву, но не сомневалась, что эти звуки были направлены на нее. Зверь повернулся и побежал в припрыжку, чтобы затем развернуться, и с разбегу прыгнул на дерево, зацепившись когтями высоко за ствол дерева. Его когти вонзились в кору и он начал взбираться.

Сердце Сабрины замерло в груди, Ей рассказывали, что кое-кто из врагов научился забираться по дереву в волчьей ипостаси, чтобы скорее добираться до Вер-воронов. Ее предупреждали боле взрослые воины, но она уже столкнулась с одним из них.

Черной птице пришлось забраться выше, перепрыгивая с ветки на ветку в надежде найти ту высоту, где не пролезет большое тело волка.

Неожиданно выпрыгнул огромный светлый волк. Он так высоко подпрыгнул, что скинуть красновато-коричневого волка с дерева. Второй волк неуклюже упал на землю, когда как светлый мягко приземлился на все четыре лапы. Зверь, который лез за вороном, перевернулся и оскалился.

Светлый волк прыгнул и сомкнул челюсть на шее врага, поднял его за загривок, словно щенка, но на этом все сходство закончилось. Он швырнул менее крупного волка в другое дерево.

Красновато-коричневый волк ударился об дерево, по поляне раздался глухой звук. Зверь тявкнул, опустился на землю и больше не двигался.

Светлый волк замерцал и у основания дерева стоял обнаженный двойник Барра. Его запах был похож на Барра, но недостаточно, чтобы она ошиблась в нем.

- Спускайся, суженая моего брата. Пришло время нам познакомиться.

Она была так потрясена, что без мысли превратилась в человека и снова впервые в жизни, полетела с ветки, на которой сидела. Сабрина упала, но рефлексы взяли вверх, и, схватившись за следующую ветку, приземлилась с неприятным звуком в плечах. Она вскрикнула от боли в напряженной раненой руке, но зацепилась за ветку здоровой рукой и аккуратно ногой дотянулась до следующей ветки. Девушка села на нее и прижалась к стволу дерева. Было достаточно высоко, чтобы волк не мог коснуться ее.

В непонятном, для себя, приступе скромности, она отвернулась, чтобы он меньше видел ее обнаженного тела. Несмотря на то, что они были оба криктами, а оборотни часто снимали одежду перед тем как принять другую ипостась.

- Ты кто? – спросила она, чтобы прикрыть свое смущение.

- Ты не знаешь?

- Могу предположить, что Ниал, брат Барра.

- Верно. Мое лицо не такое прелестное, чем его, но иначе мы были бы очень похоже, - он повернулся к ней щекой, которую пересекали шрамы.

- Нет, вы не похожи.

- Тоже самое говорит Гуари.

- Гуари твой суженый? – поинтересовалась она, хотя то, как Ниал произнес имя другого мужчины, не оставляла сомнения в их отношениях.

Тот же тон использовал Барр, говоря о ней, или делал так до тех жестоких и причиняющих боль слов на поляне.

- Да. Он мой истинный священный супруг, - в его словах она слышала Барра, когда ее суженый был чему-то рад несмотря ни на что. Сабрина заметила, что улыбается.

-Кто тот Волк? – спросила девушка, указывая на нападающего в волчьей ипостаси.

- Я надеялся, что ты мне скажешь?

В этом нет смысла.

- Почему ты напал на него, если не знаешь его?

- Он собирался напасть. Все, что я смог унюхать, это суженую брата.

- Но ты не знаешь меня.

- Я знаю, что ты – семья.

Ее сердце сжалось на это заявление. Если бы это только могло быть правдой.

- Я Вер-ворон, - не подумав, выпалила она.

- Заметил, когда ты превратилась из ворона в человека, - его язвительный тон заставил ее вновь улыбнуться.

Хотя за улыбкой последовал хмурый взгляд:

- Ты видел?

- У меня повреждено лицо, но не зрение.

- Я бы сказала, что твое лицо выглядит достаточно привлекательно, чтобы ты мог рядом удержать своего суженого.

Ниал запрокинул голову и громко рассмеялся.

Мужчины. Они были таким тщеславными.

- Тебе помочь спуститься вниз? – спросил он.

- Нет.

Мужчина кивнул, смех оборвался также резко как и начался. Молча он отвернулся. Много раз она обнажалась перед собратьями перед превращением, но донегальский клан стирал ее сущность воина, потому что ее скромность вновь дала о себе знать. Пока он не смотрел, девушка метнулась к дереву, сдернула вниз одежду и, не давая ей коснуться земли, быстро оделась.

Когда она расправила плед, волк, валявшийся в корнях другого дерева, зашевелился, приходя в сознание. Значит, Ниал не убил его. Ее больше интересовала встреча с братом Барра, чем судьба этого волка. Он замерцал и превратился в человека.

Из ее легких выбили воздух.

- Ты знаешь этого поддонка, что лазает по деревьям? – спросил Ниал.

- Вирп, дедушка Муина, - она хотела удивиться, но не смогла.

Старик взирал на них с земли.

- Ты, черт возьми, отлично знаешь кто я, отродье.

Ниал поднял мужчину на ноги и тот повис в его руке над землей, через раз вдыхая.

- Кто ты, что смеешь называть ее отродьем?

Вирп сомкнул брови в замешательстве, когда страх окутал его прогорклым запахом.

- Ты не лэрд.

- Нет, я его брат, что одно и тоже, - рычанию Ниала мог позавидовать любой волк.

- Их не различишь, - выплюнул Вирп.

- Что ж, если ты такого высокого мнения о нем, то какого черта, пытался забраться на дерево и достать его суженую?

- Я не высокого мнения о нем, - брюзжа слюной, быстро заговорил старик.

Дурак, подумала Сабрина. Учитывая его положение.

Сердитый взгляд был почти таким же пугающим, как и у Барра.

- Ты оскорбляешь моего брата? – спросил он одновременно тихо и сдерживающе, чтобы сдержаться и не убить Вирпа за неправильный ответ.

- Он взял в суженые ворона, - каждое слово было пропитано ядовитой ненавистью.

Ниал повернул к ней голову и с надменным восхищением улыбнулся Сабрине.

- Именно это он и сделал.

- Она нечто омерзительное.

Даже зная, что они разговаривали с предубежденным стариком, который ничего не значил для нее, но слова укололи сердце Сабрины, словно юнец о недавно заостренный кинжал.

- Какое тебе дело? – В словах Ниала было слышно, что он в настоящем замешательстве. – Мой брат смог найти члена древней расы и привязать ее к себе. Это чудо, за которое наш лэрд Талорк Синклер щедро его отблагодарит.

Словно Барр сделал так, чтобы она упала и попала в его клан. Мужчины! Тем не менее ей понравилось объяснение Ниала.

- Она поедает падаль и не достойна называться криктом.

- Она - Вер-ворон - обладает магически могущественными способностями, которые волк никогда не познает.

- Ты знаешь больше о моих людях, чем твой брат, - не могла не заметить Сабрина.

- Я внимательней, чем он, слушал рассказы в детстве. И я верил в них. Где-то далеко отсюда есть крикты, что делят сущность с большими кошками.

Девушке были знакомы истории, о которых он говорит. Древнее предание гласило, что до того, как крикты поселились в пещерах, они скитались по земле. И было множество рас оборотней, которые жили вместе и подчинялись вожакам наподобие Совета трех Вер-птиц. Но эти истории настолько старые, что Сабрина никогда не верила в них.

На самом деле она была такой же неожиданной легендой для Барра, что заставило ее пересмотреть правдивость самых старых историй.

Но об этом можно подумать в другой раз.

- Ты не испытываешь отвращения к Вер-птицам? – желая убедиться, спросила она.

- Я крикт.

- Значит это полный ненависти старый негодяй, - и дернула головой в сторону Вирпа.

Он окатил Вирпа неприязненным взглядом и вновь низко зарычал.

- Крикты уважают жизнь в любом ее проявлении. Мы познали огромную цену за то, что не поступали так раньше.

- Полагаю, некоторые из Волков также считают, - призналась она. – Но некоторые до сих пор ненавидят Вер-птиц за их отличия.

- Больше похоже на зависть.

- Я? Завидую этому отродью? – плюясь слюной, завопил Вирп.

Ниал оказался перед стариком, возвышаясь над, и посмотрел сверху вниз на него.

- Не. Смей. Ее. Называть. Так. Снова, - при каждом слове он немного встряхивал мужчину, что тот раскачивался из стороны в сторону в его хватке. – Никогда.

- Ей нет места в нашем клане.

Она согласна с ним, но никогда признается в этом к этому ужасному псу.

- Не тебя говорить это.

- Ты неправа. Я защищу клан от твоего вида, чего бы это ни стояло, - его поблеклые глаза загорелись искрой смерти, убийцы.

Сабрина позволила смерти промелькнуть в собственном взгляде.

- Можешь попробовать, старик. У тебя не получиться убить меня также легко, как других.

Ярость от ее вызова наполнила его, и он потерял контроль, выпуская запах своего волка наружу. Во второй раз нахлынули воспоминания - самые болезненные в ее жизни.

- Ты! – Проворно, как змея, она выхватила кинжал из-за пояса Ниала. – Отпусти его и дай мне встретиться лицом к лицу с убийцей моих родителей.

Ниал изумленно разглядывал ее сверху вниз.

- Определенно женщины Вер-птиц удивительные.

Она потрудилась ответить, приняв боевую стойку. Гнев заволок ее глаза красной пеленой.

- Какого черта здесь происходит? – Вопрос Барра раздался подобно грому.

- Думаю, твоя суженая желает убить этого старика. Эта красавица удивляет меня. Он собирался убить ее, когда я наткнулся на них.

Она взглянула на Барра, душевная боль, испытываемая ранее, померкла перед новой болью из прошлого.

- Он убил моих родителей.

- Уверена?

Сабрина оглянулась на старого Волка с выражением чистой ненависти.

- Да.

- Без сомнения?

- На их телах я унюхала его запах. Никогда не забуду его. Он скрывал его, иначе я бы раньше узнала его.

Барр повернулся к Вирпу.

- Тебя обвиняют в убийстве. Что скажешь ты?

- Это не убийство, а избавление мира от мерзости.

- Ты не отрицаешь обвинения в убийстве?

- Она выглядит точно, как ее мать. В тот момент, когда я увидел ее, понял, что она – ворон, - в словах Вирпа было признание и отсутствие какого-либо раскаяния, что рвало душу Сабрине.

Как ему в голову взбрело, что убийство ее заботливой матери и правителя-отца, благой поступок?

- Они никогда не причиняли тебе вреда.

- Само их существование оскорбительно; этого вреда достаточно.

- Достаточно признания, - от ледяного голоса Барра даже по ее коже пробежали мурашки.

Но старого крикта уже было невозможно остановить.

- Если ищешь признаний, с удовольствием расскажу об убийстве. Ее отец был королем их расы. Его смерть - огромный удар для них, но его оказалось недостаточно, если сюда пришла его дочь, - ярость и отвращение на его лице и в голосе пробудили в Сабрине подбежать к нему и хорошенько встряхнуть.

Но она не позволит этому мерзкому убийце увидеть ее слабость.

- Ты виновен, - снова в голос Барра резонировал от мощи и холода окончательного решения.

Вирп пожал плечами.

- Тогда объяви обвинения мне перед всем кланом.

Неожиданно Ниал освободил его. Барр шагнул вперед.

- Я лэрд. Мне никто не нужен, чтобы считать тебя виновным.

В глазах Вирпа появилось понимание, и страх пришел слишком поздно. Как бы старый крикт не вертелся и вырывался, Барр схватил его за голову. Раздался хруст сломанных костей, и сияние жизни померкло в глазах Вирпа.

Барр дал телу упасть. Сабрина в шоке уставилась на него.

- Ты убил его.

- Справедливость криктов не ждет времени. Он признался в убийстве двоих из нашего вида и не испытывал угрызений совести. Мне пришло единственное доступное решение.

- Выдашь это за несчастный случай на охоте?

- Я не Роланд. Клан может затребовать у короля нового лэрда, но я не буду притворяться тем, кем не являюсь. Я вожак этих людей и правосудие – моя обязанность.

- Я хотела убить его, - только она произнесла эти слова, как осознала, что неважно как сильно желала сделать это, убийство не в целях обороны было противоестественно для ворона. – Я не смогла сделать этого, - с шепотом вылетели эти слова.

Осознание этого надломило что-то в ней, и она упала на колени, лишившись всех сил.

Глава 17.

Резкий, неприятный, плачущий звук достиг ее ушей, но она не закрыла их. Не могла защитить себя от разрывающего звука, наполненного такой болью, горечью. Печаль от смерти родителей переполняла ее, хлынув из глубины души, и смешалась с ощущением провала, разбивая на сотни кусочков сердце.

Она оставила брата, когда больше всего нужна была ему, когда он верил, что сестра делает лучшее для него. Сейчас у нее нет выбора, кроме как бросить суженого. Настоящий крикт не покинет суженого, подаренного ему небесами.

Ты не права, считая, что не отомстила за них, прозвучал его голос в ее голове, в то время как руки обняли ее. Ты можешь быть защитницей, но не убийцей.

Ты убил его, даже в голове, ее голос был резок от усилия.

Он признался в совершенном убийстве.

Что, если бы он отрицал все?

Тогда я привел бы его к трибуналу криктских старейшин, который и решил его судьбу.

Из донегальского клана?

Нет. Многие здесь еще заражены злыми, извращенными мыслями Роланда. Тем не менее, Вирп признался в своем злодеяние. Иначе его отвели бы к синклерам, где судил Талорк и назначил ему наказание.

Барр негромко зашептал успокаивающие слова, поглаживая ее по спине и прижимая к себе ближе. Ужасный, пугающий плач возрастал, и Сабрина поняла, что он вырывается из ее горла одновременно со жгучими слезами, бегущими по лицу. Все это поразило девушку.

- Я плачу, - икнула она.

- Я заметил.

- Но я никогда не плачу.

- Но не сегодня.

Вспоминая слезы ворона на дереве, Сабрина не смогла не согласиться.

- Да.

Он не стал уговаривать ее или торопить. Просто обнимал ее, успокаивая от многолетнего горя, пока любимая плакала и кричала от терзающей боли в груди.

Все то время, что Сабрина была в сознании, не заслуживала заботы этого воина. Она хотела оставить его в одиночестве и все же он успокаивал ее.

Ниал нес тело мертвого назад в крепость. Барр крепко держал руку суженой, пока они шли. Он хотел понести ее, но она отказалась. Лэрд не мог злиться на любимую, когда та испытывала боль и страдание. Сабрина считала, что должна оставить его, но теперь ее враг определен и она должна осознать, что может остаться.

У нее нет выбора. Может быть, девушка еще не поняла, но его прекрасная суженая с душой ворона носила под сердцем его ребенка.

Она не могла покинуть его. Нет.

Они остановились во дворе. Жители клана поспешили посмотреть, что произошло.

- Несчастный случай на охоте? – спросил Муин, его лицо приобрело стоическое выражение.

- Нет, - Барр собирался сказать что-то еще, но Ниал прервал его:

- Этот мужчина напал на суженую моего брата.

Некоторые ахнули, кто-то воскликнул. Повсюду громко, звонко зашептали слово «суженая». Удивление – вот что читалось на лицах у окружающих от публичного признания лэрда. Никто и не обратил внимания на другую часть фразы о том, что Вирп попытался убить Сабрину.

Муин пал духом, лицо исказилось, но он поступил не так, как ожидал Барр. Молодой парень упал на колени перед Сабриной.

- Простите.

- Это не твоя вина, - голос его суженой был глухим, бесчувственным.

- Вы не первая, на кого он напал, - уронил голову Муин. – Он преследовал мою мать, но я остановил его. Думал, что больше он не будет этого делать, - досада в голосе юного крикта вызывала боль и печаль, даже у такого закаленного воина как Барр.

В этом клане был источник превратности, зла, очерняющий все вокруг, от которого нужно избавиться.

Сабрина положила руки на голову Муина, несмотря на свое утомление, которое было заметно по ее лицу.

- Ты не в ответе за зло, причиненное твои дедом.

- Я должен был сказать лэрду.

Казалось, у Сабрины не было ответа на это. Но у других в клане он был. Некоторые качали головой, отрицая его слова. Но тут вышла вперед одна женщина примерно одного возраста с матерью Муина, хотя возможно на несколько лет помоложе.

- Вирп забрал то, что не имел права забирать. Он был ужасным мужчиной. Я говорила прежнему лэрду, но Роланд сказал мне, что это моя вина, потому что я слишком соблазнительная, - выпалила на одном духу эти слова женщина.

Стон, полный сожаления и мучения, слетел с уст Муина.

Отодвинув на задний план свое слабое состояние, Сабрина опустилась на колени и обняла парня, положив голову на его и успокаивающе поглаживая его по спине. Она будет великолепной матерью, когда родиться ребенок.

- Это не твоя вина. Роланд совершал ужасные поступки и позволял другим безнаказанно творить такие страшные вещи. Барр поможет этому клану.

Ее уверенность в нем рождала надежду, что ее неприятие его волка временно, что оно пройдет.

- С твоей помощью мы сделаем этот клан безопасным и радостным для всех его членов, - торжественно заявил Барр.

Никто не закричал в одобрении, но было кое-что другое, говорило больше слов: запах облегчения окутал всех присутствующих, пока Барр не почувствовал, словно перед ним снова стоит юный Захария на лугу Синклеров.

Однако для него была очевидна одна вещь. Не будет обмана между ним и кланом, как было с Роландом.

- Я не буду лгать вам из-за недомолвок или чего-нибудь другого. Не мой брат убил дедушку Муина. В мои обязанности лэрда входит судить и назначать наказание, что я и сделал.

На этот раз над двором разнесся крик одобрения и радости, удивив его. Но последующие события удивили еще сильней: остальные подхватили клич и вокруг эхом раздавалось оглушительное одобрение.

В среди этой радости, что охватила всех донегалов, вперед вышел Гуари. Глядя на него можно сказать, что он счастлив с супругом, о котором желал всю его жизнь и не ожидал получить.

Несмотря на то, что юноша человек, истинный суженый Ниала обладал несколькими отличительными особенностями волка.

Он протянул руку и Барр взял ее, притянув мужчину в свои объятия.

- Гуари.

- Лэрд. Талорк отправил меня обучить вашего сенешаля. Хотя его появление, несмотря на его полезность, могло быть проблемой для вас. Ниал сопровождал меня.

Ах, так вот какую историю выдумал Талорк. Многим человеческим членам клана были непонятны однополые связи. Значит, Ниал и Гуари не живут открыто как супруги, но в тоже время они счастливы. Для криктских собратьях и даже некоторых людей они были именно супружеской парой. На самом деле, и среди человеческой части клана встречались нередкие случаи, когда два неженатых мужчины живут вместе.

Как вовремя. Несколько дней назад я назначил одного человека на должность нового сенешаля, передал Барр брату через их мысленную связь.

Неужели?

Должно быть, Ниал повторил эти слова Гуари, потому что тот улыбнулся.

- Отлично.

Ближайшие члены клана выглядели сбиты с толку случайным ответом незнакомца, но большинство до сих пор были под впечатлением от ситуации с Вирпом.

- Сегодня вечером мы устроим траурный костер в лесу, - Барр не желал присутствовать на похоронах еще одного крикта, умеющего оборачиваться в волка, но он альфа стаи и не освобожден от ответственности.

Некоторые мужчины помрачнели.

- Не требую обязательного присутствия, - сказал он.

И снова явное, неприкрытое облегчение. Значит, Вирпа любили даже меньше, чем Роланда.

Кто еще предпочитал насилие и предательство вместо доверия и защиты клана?

На следующий день его брат задал этот вопрос, на который у него не было ответа. Они вели группу юных криктских воинов на охоту. Тоже самое Барр делал в тот день, когда в лесу нашел Сабрину.

Ирк остался в крепости тренировать человеческих воинов; а Гуари начать обучение Эйда обязанностям сенешаля.

Барр и Ниал шли позади других, позволяя юнцам приблизиться к кабану.

- Они не смогут убить животное, воспроизводя столько шума, - тихо произнес Ниал, прислонившись к дереву.

- Они научаться, - или ему придется надавать несколько подзатыльников.

- Да.

- Сабрина сказала, что не останется.

Ниал, немногословный по природе, просто взглянул на Барра.

- Она здесь по какой-то собственной причине, которую я еще не понял, но скоро она достигнет своей цели, и уйдет.

- Ты уверен в этом?

- Да. Полагаю, моя суженая что-то ищет, - и ему казалось, что Сабрина еще не нашла это нечто, но не был уверен в этом.

- Она твоя священная суженая.

Ниал не спрашивал это, но Барр на всякий случай ответил .

- Да.

- Она знает это?

- Поначалу пыталась отрицать, но теперь приняла правду.

- И все равно собирается тебя оставить? – Хотя его голос не повысился, но по тому, как побледнела кожа вокруг шрамов, говорило о том, что Ниал зол.

- Сабрина считает, что у нее нет выбора.

- Она не права.

- Я говорил ей об этом.

Вновь Ниал промолчал, словно размышлял о суженой, которая отказывалась принять слово Барра как закон. В конец концов, просто тяжело выдохнул.

- Гуари не боится меня.

- Он никогда и не боялся, - о чем Барр пытался сказать брату еще давно, но Ниал настолько уверился в своей непривлекательности из-за шрамов, что не верил.

- И делает, что ему вздумается, - разочарование от этого факта стало причиной острого напряжения в голосе Ниала.

- Но он не уходил от тебя.

- Гуари почти сделал это.

Барр вспомнил то время, когда брат одумался и заявил права на своего священного суженого, который покинул владения синклеров и направился уйти жить к балтиморалам.

- Сейчас он такого не сделает, потому что ты заявил права на него.

- Да.

Они вновь замолчали. Сквозь деревья разносился шум возни от неудачной попытки поймать дикого кабана. Барр дал некоторое время молодняку пробовать схватить животное, прежде чем выйти вперед, чтобы показать им, как нужно охотиться… снова. Может быть, они когда-нибудь добьются успеха.

Хотя лэрд не надеялся.

- Гуари грозился последовать за мной сюда, если я не возьму его с собой, - Ниал произнес это с долей таинственности и гордости за своего верного суженого.

- Твоя идея прийти сюда ?

- Я почувствовал что-то неладное…

Ниалу не нужно договаривать. Их связь всегда была особенно сильна, даже для криктских братьев.

- Талорк позволил тебе уйти?

- Без вопроса. Ты его друг.

- Абигейл до сих пор дает ему поводы для беспокойства?

- Ей нравиться гулять по лесу.

Барр едва не рассмеялся. Отлично представлял как это развлечение переносит бывший лэрд.

- Одна?

- Когда может улизнуть.

- Есть воин, кто следует за ней и следит за ее безопасностью?

- Она убегает.

- Спорю, Гуари ей помогает.

- Да, - рычание в голосе Найла выражало больше, чем односложный ответ.

- Значит, она еще не беременна?

У истинных суженных всегда рождаются дети, но когда они будут? Это определяют Небеса.

- На самом деле, уже.

- Удивлен, что он не привязал к себе.

- Я говорил ему об этом, перед тем как уйти.

- И он не понял? – С неверием спросил Барр.

- Талорк был слишком напряжен, а аромат ребенка в ее запахе очень слабый.

- Тогда вероятно будет обычный, человеческий ребенок.

- Да.

- Талорк счастлив?

- Он лепетал, когда я уходил.

- Лепетал? – Талорк? На это Барр хотел бы посмотреть.

- Да. Я смеялся.

- И это не затемнило важную новость о беременности его жены?

- Теперь я больше смеюсь.

Из-за Гуари.

- Рад.

Ниал пожал плечами.

- Передай им, когда вернешься, что я разделяю их радость.

- Передам.

Барр кивнул. Его настроение снова упало, едва осветившись от хорошей новости, потому что мысли вернулись к его собственной суженой.

Мысли Ниала не отставали от его.

- Значит, Сабрина пришла в твой клан со скрытыми мотивами?

- Да.

- Смерть Вирпа не относится к ним?

- Я так не думаю, - она искала что-то, а не кого-то.

Заметно, что Ниал не поверил.

- Тогда Сабрина может уйти сейчас.

- Нет. Она учит женщин защищаться, - или делала это, когда они уходили на охоту.

Вероятно, она так и сделает – уйдет, а потом еще раз вернется в клан, пока не найдет то, что искала. Как Сабрина не понимала, что в результате всех этих визитов ее полюбят в его клане.

Все начали признавать ее как его суженую, все, кроме нее самой. Не то, что девушка отрицала их связь, но отказывалась от их будущего и важности их союза.

- Она не принимает мою волчью сущность.

- Из-за этой наследственной вражды?

И они вернулись к той теме, с которой начали разговор.

- Да. Сабрина не чувствует себя в безопасности среди донегалов.

- Может почувствует себя по-другому у синклеров?

- Не думаю, - правда в том, что его единственная была настолько не доверяла всем Вер-волкам, что ранило его душу.

- Со временем, она научиться доверять.

- А если у меня нет этого времени?

Ниал на долгое время замолчал, но после зарычал и оттолкнулся от дерева.

- Тогда, черт возьми, создай это время. Ты воин и не должен сдаваться.

Для Ниала, это была почти целая речь. И она сильно походила на собственные мысли Барра, отчего почувствовал, как по лицу расплывается улыбка.

- Если она обучает женщин сражаться, то я научу ее доверять.

Ниал кивнул, его губы изогнулись в скупую улыбку.

- Она необычная девушка.

- Не для Вер-воронов.

- Спорю, что даже для них.

Может быть, брат прав.

- Она особая.

- Потому что собирается покинуть истинного супруга, - с каждой пройденной секундой его взгляд становился все мрачней и мрачней. – Не такой особенности я хочу для тебя.

- Осторожно, ты начинаешь ворчать, как старуха, а не воин.

- Прежде я твой брат, а уже после воин клана.

Они пожали руки и обнялись, после чего выпустили друг друга из объятий.

- Сабрина еще не ушла, - напомнил себе и брату Барр.

- У нее ранена рука. Она не может летать.

Барр кивнул, признавая размышления Ниала. Он сильно подозревал, что его суженая бросит его так скоро, как достаточно заживет ее раненая рука, чтобы взлететь.

- Она знает, что беременна? – спросил Ниал.

- Не думаю.

- Скажи ей.

- А если она все же будет настаивать на уходе?

Ниал ничего не ответил, также как и Барр.

Если суженая знала, что беременна его ребенком, и все же собиралась отречься от их связи, то он не уверен, хватит ли ему выдержки воина перенести это.

Через их связь до Сабрины донеслись его чувства: несчастье и расстройство. Ни на секунду не подумала, что это из-за неудачной охоты на кабана. Хотя и не сомневалась, что юные охотники совершали множества ошибок. Барр терпеливо относился к обучению охотников, которые должны были выучить эти уроки много лет назад. В ее клане долго бы не терпели тех, кто не вносит никакой вклад в благополучие клана с ранних лет. О маленьких детях заботились с огромной любовью и вниманием, но детство у Вер-птиц заканчивалась намного раньше, чем у других.

С их образом жизни, где постоянно им угрожает опасность, по-другому невозможно.

Насколько ей хотелось верить в то, что мрачные эмоции Барра были из-за необученных охотников, настолько знала, что это не так.

Бремя вины, разрушающее сердце подобно огромному валуну, стало только тяжелее.

Сабрина понимала, что была причиной несчастья Барра. Лишь не знала, как это решить.

Кроме этого понятия не имела где еще искать Клах Гилах Гра. Она обыскала дома, получая сведения о хозяинах, как учила ее мама в детстве. А также пещеры, которые использовались криктами для ритуалов, но в них не было потайных комнат, как в лабиринте туннелей в священных источниках. Блуждала и по лесу в поисках, но мощь Вер-птиц не звала ее, несмотря на какое расстояние она отходила от главных владений донегалов. Сабрина обыскала всю крепость, но сила Вер-воронов исходила только из комнат Киркина и Верики. Как и ожидалось, потому что она была старше и обладала очень могущественным криктским даром, в комнате Верики (а теперь и Ирка) ощущалась сильное присутствие Вер-ворона. Не важно, где бы Сабрина не смотрела, не находила ни следа священного камня.

С каждым пройденным днем девушка все сильнее желала обратиться за помощью к Верике. Возможность поделиться секретами Вер-птиц, даже с другим перевертышем в ворона, не давало Сабрине усидеть на месте. Она слишком долго оберегала тайны своего клана от посторонних.

Однако ей нужно взвесить опасность раскрытия секрета с риском не найти Клах Гилах Гра и во что это выльется для Вер-птиц. Одно было очевидно важнее, чем другое.

- Почему у тебя такое лицо, словно в твоей каше прокисло молоко? – мягкий голос Верики развеял задумчивость Сабрины.

Девушка села рядом с суженой Барра на длинную скамейку за столом в главном зале. Нигде поблизости не было ее верной ученицы, что возможно было знаком. Время пришло.

- Я не ем кашу, - действительно, она просто сидела и смотрела на хорошо вымытый новой экономкой стол. Потому что задумалась, что делать дальше.

Верика снисходительно улыбнулась своими одобряющими голубыми глазами.

- Это такое выражение.

- Ох, - естественно.

- У Вер-воронов в лесу нет таких?

Сабрина пожала плечами.

- Может быть и есть. Я мало пробыла в деревне, - и прошло уже много лет с тех пор, как она перестала жить с кем-то еще, кроме воинов, поэтому и не помнила нюансов жизни обычных Вер-воронов.

- Деревне?

Сабрина открыла рот, собираясь поменять тему разговора, но после передумала. Верике нужно уяснить, что это не просто горсть воинов в лесу, на которых повлияет потеря священного камня.

- В некотором роде. Кто-то живет на деревьях, а кто – в пещерах.

Не примитивных, как делали в прошлом их предки, а очень похоже на то, как теперь живут в хижинах крикты в кланах. С огнем с для приготовления пищи, запасом еды на зиму, с мехами, чтобы на них спать, и даже простые столы и скамейки. Для королевского рода их украшали узорами.

- А есть вороны и орлы?

Снова Сабрина заставила себя ответить. Верика заслужила знать о своем виде, людях, даже если никогда не получиться пожить с ними.

- Существует и ястребы, только никто не видел их со времен бабушки.

- Она до сих пор жива?

- Она самая старейшая из Вер-птиц, - духовный лидер. Бабушка разочаровалась, когда Сабрина выбрала стезю воина. Требовательная приверженка криктских традиций и духовных истин, Аня-Гра разозлится, если узнает, что внучка собирается бросить своего истинного супруга. Может быть, разозлиться даже сильнее, чем Барр.

- Мы смотрим на мир разными глазами, - и от этого осознания у нее в груди что-то больно сжалось, как это происходит всегда, когда Сабрина думает об этом.

- Трудно, - голос Верики был наполнен теплом, пониманием и состраданием. Будет ли испытывать эти чувства, когда узнает, что Сабрина собиралась покинуть донегалов и их лэрда?

- Да.

- Поэтому ты выглядишь несчастной, когда я пришла? Ты думала о своей бабушке?

- Нет, - теперь, когда Барр отправил самых старых криктов жить к родственникам, подальше от крепости, в которой они жили при Роланде, стало безопасней открыто обсуждать большинство вещей.

Однако у нее не было уверенности. Сабрина раскрыла разум, выискивая того, кто находился достаточно близко, чтобы услышать их разговор. Никого. Даже едва различимое сердцебиение грызуна не нарушило это небольшое пространство.

Они могли мысленно поговорить, но Сабрина беспокоилась, что потеряет контроль. Она слишком много отдавала, когда общалась с Барром через их мысленную связь. И не хотела рисковать и получить тоже самое с Верикой.

- Ты знаешь о церемонии совершеннолетия у наших людей? – спросила Сабрина.

Верика говорила ей, что здесь нет других Вер-птиц, которые покинули этот клан. Она и ее брат были последними воронами после смерти матери. Возможно, благодаря волчьей природе у них будут дети без церемонии совершеннолетия и, по крайней мере, она передастся следующему поколению.

Верика кивнула, на лице появилось странное выражение, словно ее тревожила тема. Конечно, она сильно заволновалось, чем требовал вопрос, словно у нее не было церемонии совершеннолетия. Но это не так, потому что у нее был особый дар Вер-птиц, по могуществу не отличающийся от предвидения.

Верика облизнула губы, руки терзали складки пледа.

- Моя мама совершила ее для меня, а я – для Киркина.

- В пещерах со священными источниками?

- Да, - глаза Верики наполнились необъясним страхом, и болезненный оттенок охватил черты ее лица.

- Волки украли Клах Гилах Гра, - хотя возможно девушка уже знала это, и этим объяснялось ее расстройство. – Без него наш род вымрет, как и те, кто не касался Клах Гилах Гра в течение церемонии совершеннолетия, не будут способны передать криктские способности следующему поколению, включая сущность ворона или орла.

Существовала легенда, что есть священный камень для каждой семьи вер-птиц: орлов, воронов и ястребов. Но об этом упоминали лишь один раз и все, кануло в лету, как и надежда для расы Вер-птиц.

- Я не хотела… - Верика проглотила слова, ее волнение переросло в глубокое чувство раскаяния и даже соперничало с ним. И тут же она схватила Сабрину за руку: - Пошли, пожалуйста. Ты должна пойти со мной.

Глава 18.

С силой дернув Сабрину на ноги, доведенная до отчаяния Верика потащила ту наверх по лестнице в комнату, которую теперь целительница делила с Ирком. Она метнулась к сундуку, где хранила оружие бабушки, и резко открыла крышку.

Никогда не считала себя глупой или слепой, Сабрина поняла, что вещи становятся на свои места. Сила Вер-птиц, которую она всякий раз ощущала в комнате Верики и которую отнесла к древней магии Вер-птиц на мече и кинжале и способности Верики.

Прежде чем целительница вытащила из сундука мешочек из оленьей кожи, завязанный в узелок, Сабрина уже знала, что она держала. Ключ к продолжению существования Вер-птиц.

Ощущение предательства, которое она испытала, потрясло ее.

- Ты украла священный камень?

Верика была не только Вер-вороном, но и самым дорогим другом Сабрины, несмотря на их недолгое знакомство. Эта девушка украла ключ, надежду на будущее их людей?

- Не специально! – Лицо Верики перекосилось от отчаяния, из обычно умиротворенных глаз потекли слезы. – Я думала, что защищаю его.

- Ты знала, что без него мы не передадим наши способности детям Вер-птиц? – спросила Сабрина, давая подруге шанс объясниться в своей невиновности.

- Мама говорила что-то об этом, но я не думала правда.

На мгновение принцессу Вер-птиц поразилась глупые слова подруги.

- Ты могла уничтожить нашу расу только потому, что не верила в нас?

- Нет, это не так, - Верика начала мерить шагами комнату, с каждым шагом горе сменяло спокойствие. – Я не знала, что еще существуют Вер-птицы. Пока не пришла ты.

- Но я здесь больше недели, - около полумесяца. – И ты никогда даже не упоминала о своем воровстве.

- Я не крала его; я боялась, что синклеры найдут комнату Вер-птиц и заберут или уничтожат камень. Это было до того, как узнала, что они не похожи на Роланда, ненавидящего всех, кто не происходил из рода волков.

- Но ты ничего не говорила.

- Сегодня … вскоре, как поняла, что ты ищешь, я привела тебя сюда к камню.

Верно, но Сабрина до сих пор в ужасе от того, что одна из ее вида благими намерениями или нет едва не уничтожила их расу. Она покачала головой, все тело застыло от душевной боли.

Верика протянула узел ей. Сабрина взяла его. Вокруг них заклубилась сила, когда она лишь коснулась камня, даже через оленью кожу. Такое происходило лишь у представителей королевского рода на священных церемониях.

- Я знаю, что должна что-то сказать сейчас, но я не думала об этом.

- Ты не … - голос Сабрины подвел ее.

- Столько прошло с тех пор, как ты появилась.

Это правда, к огромному сожалению.

- Пришло время церемонии совершеннолетия у моего младшего брата. Могла уже состояться.

Она отказывалась дольше думать о такой возможности – что не успеет в своих поисках. Аня-Гра говорила, что может подождать с совершением церемонии до следующего полнолуния, хотя все знали, если ждать еще, у брата ее вообще не будет, не будет особых способностей. Брат Сабрины был близок к последнему обращению и шагу во взрослую жизнь.

Однако криктская магия не всегда ждала указаний от духовного лидера; иногда особая луна взывает к крикту с душой ворона. Ее ворона призвал полумесяц, и Сабрина приобрела дар, не имеющий себе равного по силе с времен в ее церемонии.

- Мне жаль.

До того как прийти в этот клан, Сабрина отмахнулась бы и от слов и от боли в голосе подруги. На первом и единственном месте был Клах Гилах Гра.

Хотя она не могла проигнорировать сильное страдание Верики. Целительница была слишком умна, чтобы не осознавать все смыслы своих действий и не только ужаснуться им, но и потонуть в ужасном чувстве вины, которого она не заслужила.

- Несчастье отведено. Вот что важно.

Главное, чтобы тоже самое было и для ее брата, когда вернется в свой клан.

Из глаз Верики полились слезы и выглядела она отдаленно неуверенной.

Сабрина с великой аккуратностью положила завернутый узел на кровать и затем повернулась к подруге и, следуя инстинктам, которые подавляла годами, обняла ее руками. Целительница приняла объятия, даже когда она начала плакать всерьез.

- Я не хотела никому навредить.

- Знаю. И никто не пострадал, - Сабрина молилась Богу, чтобы слова были правдивы.

- Твоя рука… когда тебя подстрелили в небе.

Сабрина неловко похлопала Верику по спине, больше зная, как вести себя в бою, чем успокоить кого-нибудь другого.

- Это помогло мне: Барр принес меня в клан, не интересуясь моими мотивами.

Верика отошло назад, вытирая слезы со щек тыльной стороной рук:

- Ты хотела, чтобы Барр нашел тебя в лесу?

- Да. Я знала, что некто из этого клана выкрал камень. Клах Гилах Гра исчез перед тем, как синклеры появились в пещерах для первой церемонии.

- Едва услышав о потери оспоренных земель нашего клана, пошла в них, - вздохнула Верика. – Я не говорила Киркину. Он почти погиб, вызвав Синклера на бой за права на пещеры.

- Нет. Талорк никогда не убьют необученного юнца, - в открытом дверном проеме стоял Барр с непроницаемым лицом и кивком указал на узел на кровати. – Не буду даже спрашивать. Ты не расскажешь мне все, я же Волк, – мужчина произнес последнее слово со всем отвращением, которое Сабрина когда-нибудь слышала.

А после развернулся и ушел без слов.

Сабрина смотрела ему вслед, сердце ее изнывало из боли. Она хотела последовать за ним и потребовать от него, чтобы он выслушал ее объяснения, но не знала как это сделать.

- Он не знает, почему ты здесь, - спросила с уверенностью Верика.

- Нет.

- Иди за ним.

И что сделать? Просить прощения, когда так ясно обманывала и использовала его? Он воин, как и она, не духовный лидер. На предательство он ответит не прощение.

Хотя и мысли уйти у нее не было. Барр не накричал на нее и не обвинил ее в чем-то, или … ничего. Он просто ушел, и это ранило больше, чем она думала.

Если когда-то был шанс, что лэрд полюбит ее, то теперь он потерян. И, оглянувшись на свои поступки за прошедшие недели, Сабрина не знала, как могла поступить по-другому.

Сердце кричало ей изменить ситуацию даже сейчас, но разум воина - которому известно, что предательство каралось смертью – твердило: надежды нет.

Она сказала все, что собиралась высказать.

- Возможно это к лучшему.

Пусть Барр злиться на нее, тогда надежда будет не такой болезненной. Не выходило, но так, без сомнения, ему станет легче отпустить ее. Ведь будучи воином, ее шансы прожить до старости ничтожны малы. Ему не вечность быть без суженой.

Сабрина приняла неизбежность собственной смерти тогда, когда начала учиться боевому искусству. Воины из Вер-птиц, которые считали смерть во имя людей огромной честью, и большинство не колебались, как и она, рисковать своей жизнью для тех, кто полагался на них в своей безопасности.

Хотя боль от уже предсказанного будущего не была такой сильной, как сейчас.

- Не глупи, - заметно, что на Верику слова Сабрины не произвели никакого эффекта. – Мама не успела рассказать меня все о Вер-птицах, но говорила, что истинный криктский суженый - самый важный подарок нашей природы, который когда-либо будет дан нам. Ты просто гонишь от себя обязанность перед Барром, потому что они не совпадают с теми, что ты имеешь перед Вер-птицами в лесу.

Интуитивная мудрость целительницы была поразительной, но Сабрина не дала себя завлечь словами.

- Не все крикты даже находят истинных супругов.

- А те, с кем это произошло, тогда благодарят Бога в десятки раз больше, так?

- Значит Ирк твой суженый, твой спутник жизни?

- Да, и не думай, что сможешь поменять тему.

- Что ты хочешь, чтобы я сказала? – Сабрина тяжело села на постель. От ее движения Клах Гилах Гра подпрыгнул на кровати.

- Не мне ты должна что-то говорить. Барру.

- Мне нечего сказать, чтобы облегчить нашу ситуацию. Чтобы он принял ее.

- Какую ситуацию? Вы же любите друг друга?

- Мы не можем, - он не любит ее и она должна быть благодарна за это.

Почему же сердце ее так кровоточит, не знала.

- Что собираешься делать сейчас? – спросила в недоумении Верика.

- Что ты имеешь в виду? Я пришла найти Клах Гилах Гра. И нашла его. Теперь должна дать знать другим и вернуть его в комнату Вер-птиц в пещерах со священными источниками.

- Так пусть Барр с тобой вернет его.

- Я не могу рассказать ему о своем клане.

- Он твой истинный суженый, ты должна рассказать ему.

- Я не могу предать людей.

- Тогда что? Собираешься предать супруга? Уйдешь и не вернешься, поэтому ты так расстроена, а Барр зол, да? Он узнает.

- Он всегда знал. Я не лгала ему, - вводила в заблуждение, да, но никогда точно не лгала.

- И ему больно.

- Да.

- Так не уходи.

- У меня нет выбора.

Снова, Верика выглядела далеко не впечатленной.

- Конечно, есть выбор. Если умрешь, тогда не будет выбора. Пока ты дышишь, то можешь сражаться за свое будущее.

- И это говорит девушка, которая при нашей первой встречи даже не знала, как правильно взять кинжал в руки? – Сабрина уже сражалась за свой народ, когда в то время Верика все еще нежилась в опеке матери.

Целительница скрестила руки и пристально посмотрела на подругу, не сдвигаясь ни на дюйм.

- Существует множество путей борьбы.

- Так тебе рассказала мама?

- Да.

- И это так помогло ей, - злая шутка, так сказать, но нельзя не обратить внимание на правду в ней.

- Думаю да. Она провела много лет со священным супругом. У них были дети и она сильно любила их всех. Была счастлива. Хотя это несправедливо, что счастье скоро разбил ужасный Роланд, у нее все же оно было.

- Это зло до сих пор живет здесь.

- Вирп мертв.

- Он не единственный.

- Почему ты говоришь это?

- Думаешь, я не права?

Взгляд Верики говорил обо всем. Нет, она не верила, что Сабрина неправа. Без сомнения, целительница продолжает скрывать природу Вер-птицы.

- Ты знаешь, что я права, - хотя Сабрина не почувствовала радости сказанного. – Вчера, перед тем как Вирп напал на меня, кто-то еще стрелял в Барра и меня.

- Это был Вирп.

- Нет.

- Откуда у тебя такая уверенность.

- Старик не мог пройти мимо Барра, чтобы добраться до меня в лесу.

- Он маскировал запах.

- Криктский запах - да, но запах своего тела? Нет, от мужчины несло застаревшим запахом ненависти. И двигался не так бесшумно; мог обойти дорожку, если пришел оттуда, откуда стреляли.

- Возможно, Барр пропустил его.

- Думаешь?

- Но …

- Я не видела его. Ему, чтобы добраться до меня, нужно было прийти с другой стороны.

Глаза Верики наполнились страхом.

- Кто-то пытался убить Барра?

- Те стрелы предназначались нам обоим.

- Но не обязательно тебе из-за твоей принадлежности к Вер-воронам.

- Полагаешь, кто-то настолько зол на управление Барра, что они пытались убить его?

- Я никого не заметила, кроме стариков с такой ненавистью и даже большинство из них нашли положительные стороны его поступкам и деяниях, - призналась Верика. – Никто сильно не горевал о смерти Роланда или Вирпа.

Сабрина согласилась и это привело ее к одному умозаключению:

- Несмотря на то, что никто действительно не горевал над их утратой, это не означает, что другие не разделяли беспочвенной ненависти этих двоих к Вер-птицам.

- Ты бросаешь суженого не потому, что боишься, - удивление и неверие Верики осязаемо зависло между ними. – Ты не трусиха.

Барр считал, что как раз трусиха, и возможно он прав.

- Я не стану причиной, по которой Барра убьет член его же собственного клана.

- Как мою маму?

- Нет. Роланд стремился к власти. Он использовал наследие твоей матери, как оправдание своим злодеяниям, - но кто-то хотел смерти Барра, и она не верила, что человека двигает только глубокая и неизменимая ненависть к собратьям с сущностью птиц.

- Считаешь, что с тобой и Барром все по-другому?

- Барр приведет этот клан к лучшему; я не могу помочь в этом.

- Ты часть этого клана.

На краткий миг Сабрина допустила про себя, что хотела, чтобы все так и было. Очень.

- Я заставила его ненавидеть себя.

- Ты его разозлила. Ты смышленая девушка и найдешь, как исправить это.

- Мне всегда казалось, что умиротворение – не одна из моих сильнейших сторон, - призналась в свою очередь Сабрина.

Озорная улыбка засияла на миленьком лице Верики:

- Замани его в постель, соблазни, а потом расскажи ему правду.

- Правду, которую не могу рассказать, - как всегда, она поспешила возвести непоколебимую стену.

- Сможешь, если поверишь, что Барр не предаст твои секреты.

Сердце безнадежно мечтало поверить в это, но выдержка воина сражалась с желаниями женской души.

- Что если он попытается силой прийти к перемирию между нашими видами и поведет врагов на нас?

- Ты действительно думаешь, что я сделаю такое?

Сабрина резко обернулась, не заботясь о том, что он снова подкрался к ней незаметно. На этот раз, увидев суженого, она позволила своим самым глубоким внутренним инстинктам управлять собой: быстро пересекла комнату и схватила обе его руки, словно могла удержать его здесь.

- Я никуда не уйду, - Барр не улыбнулся, но что-то в его красивых серых глазах говорило, что он понял ее страх, внезапно появившейся в ее груди.

- Не хочу уходить, но все же у меня нет вы… - она осеклась. Не могла снова произнести эти слова.

А верные ли они? Ранее брошенные Верикой слова вызвали сомнения у Сабрины, подталкивая ее пересмотреть положение, защиту.

Сабрина не кроткая девушка, чтобы принять тот путь, который приведет их обоих к еще большей боли. Она воин, как и поколения Вер-воронов до нее. Принцесса, хотя отреклась от права вести за собой людей.

Но что более важно, что она – крикт, а это значит, что не снимет с себя от способностей, подаренной природой, чем бы они ни были.

После возвращения Барра ослабла ее уверенность в безнадежность их будущего. Она не знала почему, но его неприкрытое желание бороться за их связь, любовь было встречено решительностью ее собственного воина.

- Вирп не тот стрелок, - произнесла она, неуверенная, почему именно эти слова первыми сорвались с ее губ. Возможно, тест. Вот сейчас Барр во второй раз откажется признать опасность, что существовала для нее в этом клане.

- Почему ты так решила?

Она поделилась с ним. И он кивнул.

- Я пришел к такому же заключению.

- Ты не говорил мне.

- Ждал, что ты также сама поймешь.

- И может быть ты не хотел давать мне еще одного повода не чувствовать себя здесь в безопасности.

Он пожал плечами.

- Ты не доверяешь мне свою защиту.

Ей пришла на ум мысль, что ей никогда не приходилось это делать.

- Я защитник своего клан.

- Я твой суженый, твой защитник.

- А мой долг обязует меня защищать тебя.

- Он не поблагодарить тебя за уход из-за того, что ты считаешь, что поступив так, остановишь того, кто пытался убить его вчера, - сказала Верика. Ни одна черточка на ее лице не изменилась – ни капли раскаяния по поводу того, что выдала чужой секрет.

- Ты думаешь, что твой уход обезопасит меня? – В полнейшем изумлении, которое мог испытывать по-настоящему уверенный мужчина, спросил Барр.

- Да, я тревожусь об этом.

- О чем именно?

Без стука открылась дверь, пропуская внутрь Ирка, кажется, не удивленный, увидев лэрда и Сабрину со своей женой. Ниал и Гуари следовали за ним по пятам.

Взгляд, который Ниал бросил на нее, не оставил сомнений у Сабрины – Барр поделился с ним о том, что она хотела бросить его. Гуари одарил ее взглядом, в котором смешалось сострадание и осуждение. Приглядевшись, ей показалось, что из него выйдет замечательный духовный лидер.

Ирк посмотрел на всех них с выражением приятного изумления, которое было не частым гостем на его лице.

- Мне стоит начинать волноваться? Второй раз нахожу собственную жену в спальне с моим другом.

Верика хлопнула его по руке. Сильно. И покраснела от стыда еще сильнее.

Барр не рассмеялся, но некоторое напряжение в его теле ушло. Ситуация, которую заместитель только что описал, физически невозможна и к щекам Верики прилило больше краски.

Пришел черед Сабрины ударить своего суженого, прямо под дых.

- Веди себя прилично. Из-за тебя щеки целительницы гореть огнем и скоро она начнет дымить.

- Я заметил, что ты не покраснела, - с вопросом в голосе произнес Ниал.

Она слышала и хуже среди собратьев защитников, и не всегда от мужчин.

- Я – воин.

- Которая была невинна, как и любая изнеженная дочка, в нашу брачную ночь, - удовлетворение Барра от этого факта было слишком самодовольным.

И Сабрина не знала на какую часть этого заявления обиделась больше всего.

- Мы не женаты.

- Женаты. Той ночью ты произнесла клятвы. Также как и я.

Ниал вновь глянул на нее. Пока не смотрела на него, она чувствовала ярость, направленную на нее от брата Барра.

Он забывает, что мне не нужен защитник, - произнес Барр ей по их линии.

Он ненавидит меня.

Это не имеет значения с тех пор, как ты решилась оставить меня, - ох, в мысленном рыке Барра было немало гнева.

- Я вернусь, - громко произнесла Сабрина, желая, чтобы другие также услышали ее клятву.

Она не предаст свои криктские клятвы, не важно какой риск для нее будет сдержать их. Однако не представляла, как примерить их с прежним обетом, который дала своим людям. Только знала, что клятвы суженому заменили все другие, даже данные ею воином.

Достаточно долго Сабрина шла к принятию черт этого факта, но она не позволит себе забыть их вновь.

Не могла; ее любовь требовала помнить.

Он пристально смотрел на нее, глаза изучали, а после кажется осознал, что те слова еще одна клятва. Которую она не сможет нарушить.

- Я пойду с тобой, - его слова выражали важное обещание.

Боковым зрением принцесса Вер-птиц увидела, как Ниал скрестил руки и уверенно кивнул, соглашаясь. Ирк издал одобрительный звук, но ни Гуари ни Верика промолчали.

Сабрина не сомневались, что если отвернется от Барра ненадолго, чтобы посмотреть на их лица, то увидит у них также одобрение.

Никто из них не понимает.

- Ты не можешь.

- Ты уверена в этом? – Ехидно взлетела одна бровь.

Сабрина должна была рассердиться, но все, что чувствовала, была волна всепоглощающей любви, накрывшая ее. Не имеет значение, как раздражал его упрямый отказ понять их настоящее отличия, она находила его совершенно неотразимым.

Но она не позволит ему пострадать от иллюзии, что сможет ее сопровождать.

- Барр…

- Ты моя.

- Да.

- И я пойду с тобой.

- Мои люди могут убить тебя.

- Ты защитишь меня.

Он думал, что разозлит ее, но не понимал, сколько истины в этих словах. Ото всех Вер-птиц. Она единственная, кто может защитить его. Это был все же опасно.

- Я пойду, - в его тоне не была места для спора.

Сабрина не согласилась, но не стала перечить.

- Мне нужно много тебе рассказать.

- Наконец-то.

- Не предавай моего доверия.

- Ты моя суженая, подарок, который я никогда не отпущу.

Ох, он обрушил вину на нее и выглядел так, словно знал это.

- Мне жаль.

- Чего именно? Что для тебя я не настолько ценен и поэтому ты просто бросаешь меня? Что не доверяешь мне? Или что отказываешься принять моего волка? Грозишься забрать моего ребенка?

Глава 19.

Барру стало почти физически больно, когда с лица его суженой спала краска, а абсолютное удивление зажглось в ее глазах, где чернота зрачка поглотила карий цвет. Ведь в прошлый раз она приняла то, что значит быть суженой. Полностью.

Причиной всего – ее неспособность принять его волка. Несмотря на то, что лэрд понимал ее трудность, он не был тем Волком, который убил ее родителей или любых других Вер-птиц.

Он ее истинный суженый, единственный мужчина, живущий, чтобы подходить ей в пару и защищать ее, и она должна, черт возьми, осознать это наконец.

- Я … ты думаешь…

- Беременна? Да. Мой ребенок растет внутри тебя, - Барр не хотел думать о том, как она отреагирует, если ребенок родиться Волком и не человеком или Вер-птицей.

Теперь ее глубоко закоренелые и некогда оправдывающиеся предрассудки должны быть подавлены. Другого варианта не допустит.

- Но я … мои месячные …

Он никогда не видел, чтобы у нее не хватало слов. Это удивительно, только если бы было не из-за расстройства тем фактом, что она беременна его ребенком.

- Я Волк, не Ворон, но и у нас также есть особые способности. Твой запах изменился.

- Нет… не…

- Да. Я сразу же заметил это, - от заявления Ниала Сабрина резко развернулась к брату Барр.

- Как ты мог сказать изменился ли мой запах или нет? Мы никогда раньше не встречались.

- Запах моего брата смешался с твоим.

- Думала, ты имел в виду, что унюхал его запах на мне.

- Ты носишь его ребенка, и твой запах перемешался с волчьим.

Барр подозревал, но запутался в собственных чувствах и с уверенностью не мог сказать об этом.

- Ты не можешь этого знать, - она, спотыкаясь, попятилась назад… подальше от новости, которую сообщил его брат. – Способность перекидываться в Волка появляется только при переходе в совершеннолетие.

Все, что Барр мог сделать, это удержать себя от того, чтобы не схватить и не прижать ее к себе. Он сыт тем, что его суженая отдалялась от него, угрожая оставить его и отвергая сущность его природы.

Ниал пожал плечами.

- Мы всегда с братом были способны рассказать по запаху о тех вещах, что не могли другие.

Сабрина вновь повернулась к Барру, но уже с обвиняющим выражением лица.

- Когда ты понял?

- Три дня назад.

- И ничего мне не сказал.

Лэрд сжал челюсть, отказываясь говорить.

- Может быть, он хотел, чтобы ты решила остаться с ним без осознания, что беременна от него, - мягко произнесла Верика, окруженная безопасным теплом рук Ирка.

Барр сердито посмотрел на целительницу. Не могла ли придержать при себе свои наблюдения.

Но глаза Сабрины расширились от понимания.

- Мне жаль, - снова произнесла она.

Сейчас он предпочел просто кивнуть на ее извинения. Не имело значения, что побудило ее извиняться. Девушка пообещала вернуться, и суженый верил ее слову. Значит, она сделала выбор, решила остаться, не зная, что носит его ребенка.

- Я не хочу покидать тебя.

- Ты создана, чтобы предать моего брата и связь суженых. Крикты не должны быть настолько бессердечными к подаркам, которые дарует наша сущность, - голос Ниала оставался сомнений, что он до сих пор зол из-за обиды, которую она нанесла Барру.

Встретившись с глазами его брата, Сабрина взглотнула и кивнула.

- Ты прав.

- Значит, перестала отбрасывать нашу связь, как самое важное? – настаивал Барр.

Глаза Сабрины наполнились обидой и болью.

- Я сказала, что вернусь.

Значит, ей не нравилось, что сомневаются в ее слове. Не больше, чем и ему. А он не даст своей суженой покинуть клан без него. До того, как узнал, что она беременна, Барр так бы не сделал, но теперь у него нет выбора.

Конечно, Сабрина достаточно умная, чтобы осознать это.

- Ребенок внутри меня? Правда? – Блеск удивления в ее глазах смягчил его гнев.

- Да, - нахмурился мужчина, не расположенный верить в ее кажущуюся радость, учитывая ее отвращение к его волку. – Не стоит принижать слов моего брата. Вероятно, наш ребенок будет Волком.

- И он будет расти, веря в то, что крикты не отвратительны, - улыбка на ее лице была подобна солнцу, вышедшему после бури. И осветила комнату вокруг них, и Барр сжался от любви к единственной своей, но пришло время для откровений.

Ее откровений.

- Ты сказала, что должна о многом рассказать мне.

Она кивнула, ее восторг потускнел.

- Да.

- Тогда мы должны уйти в спальню.

- Верика и Киркин заслужили больше знать о своем виде.

Изумление прошло сквозь него с напряжением молнии. Однако в это время Ирк требовательно спросил у своей супруги:

- Киркин тоже крикт с двумя ипостасями?

Выражение огорчения, выступившее на ее чертах, говорило о том, что Сабрина не хотела выдавать секреты других.

Верика вздохнула и посмотрел вверх на своего суженого.

- Я должна была рассказать.

- Но не легко доверить другому секреты, которые не считаешь только своими, не так ли? – спросила Сабрина. – Прости, что выдала секрет Киркин.

Верика покачала головой.

- Нет. Все в порядке. Если у моего священного суженого нет причин не доверять кому-нибудь из присутствующих в этой комнате, у меня их тоже нет.

Скрытый смысл откровенных слов Верики не остался незамеченным для Сабрины, скосив хмурый взгляд на Барра. Он бросил на нее взгляд, который требовал от нее ответа на скрытый смысл предложения целительницы. Не отпустит свою суженую просто так!

Сабрина глубоко вдохнула и затем повернулась, чтобы смотреть на него и только на него.

- Я доверяю тебе и поэтому доверяю тем, кого ты уважаешь.

Лэрд видел, как тяжело дались ей эти слова, и вновь желание соединиться с ней едва ли не переполнило его. Наконец-то, она доверилась ему.

- Хорошо.

Девушка сердито посмотрела на суженого, но карие глаза сверкали чем-то другим, но не раздражением.

- Ты высокомерен.

- Ты и раньше замечала это.

- Иногда это более очевидно, чем в другое время.

- Семейная черта, - произнес Гуари с едва сдерживаемым смехом в голосе.

Ниал зарычал, но его суженый никак не отреагировал на угрозу - просто улыбнулся Ниалу, что свирепый брата Барра растаяла как мгла на солнце. Ниал притянул его к себе и быстро поцеловал, после чего позволил рыжеволосому повернуться спиной к себе. После всех лет, которые Ниал провел в одиночестве и чахнул без суженого, думая, что пугал его, Барр никогда не уставал наблюдать за доказательствами новоприобретенного счастья брата. Вид довольства на изуродованном лице сдавливал его собственное сердце, хотя никогда вслух в этом не признается.

Ты рад за брата, голос Сабрины был мягок от снисхождения в его голове.

Да. Он нашел радость с Гуари.

Никогда не видела воинов в таком радужном настроении, ее голос полон смущения и сильной тоски, который он не понимал.

Она могла быть с ним в радости. Почему не осознавала этого?

Верика так счастлива, несмотря на риски жить здесь среди потенциальных врагов.

Этот клан ее дом. И я найду тех, кто убивал ради убийства. Это мой долг лэрда.

Ты так уверен в себе.

Как и ты в себе.

Удивления запульсировало между ними.

Он едва не рассмеялся вслух.

Ты тоже самоуверенна, как воин, как и я.

- Комната Верики и Ирка прелестная, но может стоит найти другое более удобное место для разговора, - с улыбкой произнес Гуари Верике, прерывая быстрый мысленный диалог Барра и Сабрины.

Барр не сомневался, что суженый брата точно знал, что прервал их. Сенешаль прежнего лэрда был достаточно смышленым мужчиной, но не как воин. Ирк ощетинился и Барр едва снова не рассмеялся; обаяние Гуари только росло с его уверенностью в себе после того, как соединился с Ниалом. Тем временем Талорк не показывал ревность от глубокой дружбы мужчины с его суженой и женой, другие воины не были столь терпимы.

Повернувшись к двери, Барр сказал:

- Встретимся в зале.

- Что если Патрик или отец Томас вернутся из обхода по клану? – спросила Верика.

- Они навещают тех, кто живет в дальних частях владений, - бросил через плечо Барр. – Само скоро вернутся не раньше, чем через неделю.

Он беспокоился о священнике и Патрике, путешествующих без сопровождения, поэтому отправил двух самых обученных воинов с ними.

- Эйд проводит опись запасов убранного урожая и хмеля, - внос свою лепту Гуари. – А его жена следит за приготовлениями к ужину на кухнях.

Ирк сходил за Киркиным и они все вместе встретились в зале за столом, за которым ели. Сабрина начала им рассказывать о Вер-птицах в лесу. Глаза Киркина округлялись от осознания не только того, что все присутствующие здесь знали о его двойственной природе, но и от того, что существовали другие вороны.

Он задавал вопрос за вопросом, на которые Сабрина отвечала терпеливо и с новой открытостью, которая радовала Барра.

Страх Барра рос с тем, как его суженая объяснял о жизни Вер-птиц в лесу. Перевертыши продолжали следовать древним криктским традициям, однако так или иначе люди находили дорогу в их деревню. Они оставались как суженые, друзья, советники.

- Вы не отпускаете, если они случайно набрели на вашу деревню? – спросил Киркин в любопытстве, приправленным изумлением.

- Наши земли слишком далеко от других кланов. Те, кто находят нас, ищут легенду. Если они нашли нас, то платят прошлой жизнью.

- Иначе? – спросила Верика.

Сабрина посмотрела на Верику, где взгляд был стойко прагматичный.

- Ты знаешь закон криктов за раскрытие секретов.

- Вы убиваете их? – Глаза Верики расширились. – Но что, если они пообещают не рассказывать?

- Последние пятьдесят лет закон не исполнялся, - произнесла Сабрина.

Барр заметил, что любимая не ответила на вопрос Верики, но ушла от ответа. Его суженая была хороша конкретно в этой тактике. Он видел, как она использовала ее на ком-то другом и от этого возрастало его восхищение или раздражение, когда использовала ее на нем.

Не убежденный, Гуари поинтересовался:

- За это время люди не находили Вер-птиц?

- Никто после не пробовал уйти, - непреклонно ответила Сабрина.

Гуари кивнул, что понял, а Ниал одобрительно закивал. Последствия могут быть суровыми, но Барр очень хорошо понимал и одобрял поддержку древнего закона.

Было время – до предательства МакАлпина - когда Волки также жили отдельно от людей, этот закон исполняли даже более строже. И тоже наказание за раскрытие секретов Волком тем, кто мог им навредить – смерть.

- Это часть твоих обязательств воина? – продолжала налегать на Сабрину Верика. – Убивать тех, кто нарушает древний закон?

Впервые безэмоциональное спокойствие Сабрины дало трещину, через которую ринулось несчастье.

- Вороны не хищники, как волки. Мы можем убить только в случае защиты, остальное невозможно из-за природной толерантности.

Она сказала так, словно считала это недостатком. Барр потянулся к ней по их связи суженых, желая ее как можно лучше утешить.

В тебе это не слабость, произнес мужчина, услышав в рычание своего волка согласие.

Все же он воин, а не нянька.

Сабрина посмотрела на него, ее глаза наполнились благодарностью. Барр встретился с ней взглядом, согревая собственным. Ее зрачки расширились - и ощущение печали рассеялось.

- Тогда как вы исполняете этот закон? – спросил Киркин, нарушая связь.

Сабрина вздрогнула и, кажется, дала себе мысленный подзатыльник.

Барру понравилось какой эффект произвел на нее.

Она вдохнула и выдохнула. Лэрд почувствовал ее неуверенность, прежде чем суженая заговорила:

- Исполнение наказания лежит на орлах. Они по природе своей хищники, как и Волки, но их мало. Поэтому война с волками такая не успешная.

Барр понял разочарование в голосе суженой.

- Поэтому вы не можете идти в наступление.

Сабрина кивнула.

- Есть другие Волки, кроме тех, кто в этом клане, кто охотится на Вер-птиц? – спросила обеспокоенно Верика.

- Да.

- Кто? – требовательно спросил Барр.

- Мы не достаточно хорошо знаем другие кланы, чтобы знать их имена.

- Но они не носили цветов донегалов, - предположил Ирк.

- Нет.

- Опиши мне их пледы, - приказал Барр.

Сабрина закатила глаза, что говорило ему о том, что не сомневался, что она снова считает его высокомерным, но сделала так, как он попросил. Цвета, что девушка описала, были незнакомы Барру. Хотя подумал, что священник возможно знает кому они принадлежат. Он спросит у отца Томаса, когда тот вернется с Патриком.

- Ты сказала, что твоих родителей убил Волк, охотящийся на Вер-птиц? – спросил Барр.

- Да.

- За последнее время кого-нибудь из Вер-птиц убили в этой тайной войне?

- В прошлом году исчезли трое Вер-птиц. А годом ранее – пять смертей, которые, как мы узнали, были результатом нападений волков.

Немного, но, как сразу подметил Барр, так как самих выживших Вер-птиц осталось немного, то потеря одного члена стаи могло иметь ужасные последствия для всей расы.

Беспорядочные убийства должны прекратиться.

Вопросы следовали друг за другом и Сабрина продолжала честно отвечать на них. Раньше лэрд порадовался бы, что она, наконец, решила довериться ему и тем, кого он уважал. Однако, когда суженая рассказала о священном камне Вер-птиц, то полностью понял ее отчаянность вернуть его назад в свой клан. Дальнейшее существование ее людей висело на волоске. Как ее суженый, он решил помочь ей довести до конца это начинание.

Однажды, Сабрина поймет и примет эту правду.

Все же она не покинула земли донегалов без него, хотя он согласился, что возвращение Клах Гилах Гра Вер-птицам было крайне важно и не терпело отлагательств.

Барр хотел поговорить с этим Советом Трех, о которых она также рассказала. Пора этой тайной войне прекратиться. Волки все же добились в ней успеха только потому, что нарушали самый последний закон криктов, который говорил о том, что войну можно вести только ради человеческого клана. Поэтому они действовали под покровом тайны о Вер-птицах. И желал объяснить это Совету Трех. Кроме того, никто не найдет волка лучше другого волка. И никто не преследовал мир с таким рвением.

Конечно, волк, который преследует мир исключительно с дипломатической целью.

Пришла жена Эйда с ужином и им пришлось перевести разговор на более невинные темы.

Сабрина ждала вечера, когда вместе с Барром останутся наедине в спальне, чтобы снова поднять тему о возвращение к своему клану одной. Он просто не понимал опасности, которой подвергнется, если будет ее сопровождать.

- Нет, - Барр снял плед и оружие, проделав свой ежевечерний ритуал с оружием, кладя его недалеко от себя.

- Будь благоразумным. Сейчас ты не можешь оставить ни клан, ни стаю. Они нуждаются в тебе.

- Ниал согласился остаться и помогать Ирку в управлении кланом и продолжать тренировать воинов. А Гуари также сделает все невозможное, чтобы обучить Эйда искусству превосходного сенешаля, - тон голоса Барра говорил, что планы уже поставлены и не будут изменены.

Она не могла вспомнить даже намека на такой разговор во время ужина.

- Когда вы обсудили это?

- За ужином.

Сабрина даже не успела должным образом обдумать его ответ, как неожиданно поняла, что Барр и его брат договорились по их ментальной связи. Барр снова закрылся от нее, и она подумала из-за того, что он до сих пор злился на нее за то, что приготовилась оставить его.

Возможно, это послужило причиной для еще одного тайного мысленного разговора.

- На каком расстоянии вы с Ниалом можете общаться?

Ей было любопытно о других способностях Волков, о которых ничего не знала.

Он опустил засов на двери, а затем залез на кровать, впервые не убедившись, что она раздета и лежит перед ним.

- Дальше, чем можно и не очень по сравнению с нами с тобой.

Ей очень хотелось спросить, что он делает в постели без нее, но сказала другое:

- Не знала, что Волки обладают таким необычными способностями.

- Ты многого не знаешь о стаях, но тебе это и не интересно, верно? - Он произнес эти слова не особо расстроенным голосом, словно ничего особенного; голос такой безэмоциональный, как и выражение его лица.

- О чем ты? Конечно, мне интересно все о тебе. Ты мой суженый.

Барр просто пожал плечами и отвернулся к противоположной стене.

- На рассвете мы отправляемся к священным источникам.

- Почему так рано?

- Не хочу, чтобы нас преследовали.

Ей тоже было более спокойно, путешествуя незамеченными к ее клану.

- Спасибо.

Сабрина все же попросит у Верики на время меч и кинжал ее бабушки. Путешествовать без оружия для нее было подобно анафеме. Трудно было оставить собственное оружие в лесу, чтобы попасть в клан под видом беззащитной девушки. А они до сих пор лежали высоко на дереве глубоко в лесу в сторону владений Вер-птиц.

Без способности летать, они также могли быть волчьей крепости.

Барр не ответил на ее благодарность, а она не думала продолжать разговор. Не тогда, когда было ясно, что он не заинтересован в разговоре с ней.

Девушка быстро избавилась от своей одежды, задумавшись, а не предложить ли ей спать в другом месте. Но это глупо. Он – ее суженый, и кроме того, альфа стаи. Если не хочет ее в своей постели, то более чем способен дать знать о своих желаниях.

Вслух. Лэрд не ребенок, чтобы дуться . Без сомнения, у него есть причины молчать, но ни разу даже не намекнул сильнее, чем взглядом, что не желал ее видеть в своей кровати, как суженую. Как мать его еще не родившегося ребенка, менее вероятно, что выбросит ее из своей жизни.

Часть нее не могла не задумываться над тем, а хотел он ее только потому, что она его священная сужена и беременна его ребенком. Любовь, которую Сабрина испытывала к нему, очевидно безответна.

Но потом, а что она знала об эмоции и любви? Жила как воин, среди воинов, многие из которых взяли супругов скорее ради продолжения рода Вер-птицы, чем по сильным эмоциям.

Откуда ей знать, как мужчина-крикт ведет себя, когда влюблен в свою пару? Исключения, виденные ею, были Ирк с Верикой и Ниал с Гуари. Привязанность, которую они выражали к своим суженым, более чем заметно.

Колеблющаяся, как вести себя с Барром, который не отреагировал мгновенным возбуждением, едва они остались одни, и раздраженная на собственную ненадежность, Сабрина решительно забралась к нему в постель.

Он не шелохнулся, чтобы повернуться и обнять ее. Тем не менее, она вытянула руку и прикоснулась его спины, положив ладонь на лопатку, напротив сердца.

Барр приподнялся и перевернулся настолько быстро, что девушка издала недостойный воина вскрик удивления. Мужчина смотрел на нее сверху вниз, черты лица отдавали золотистым блеском в свете огня и от чего появилась небольшая тень. Ей не удалось прочесть выражение лица суженого, но ощущение его твердости, упирающейся ей в бедро, говорило о том, что сегодняшняя ночь не будет отличаться от предыдущих. Без слов, он опустил голову и завладел ее ртом в требовательном, но страстном поцелуе.

Облегчение затопило ее, и она ответила со всей силой женского желания в своем сердце.

Занятие любовью было мощным, яростным и всепоглощающим, с сильным голодом его тело обладало ее, которым Сабрина упивалась. Однако только тогда, когда засыпала в его крепких объятиях, осознала, что он не произнес вслух того, что она - его.

Не подтолкнул ее к признанию, что она была его все еще.

Сабрина пристально рассматривала лошадь, которую Барр готовил для нее в дорогу. Красивая белая кобыла и, кажется, с кротким нравом. Но не это важно.

- Я не поеду верхом.

Барр прекратил заниматься своим конем, огромным коричневым жеребцом, что искренне пугал Сабрину. Не то, что она признавалась в слабости. Лэрд повернулся к ней, однако посмотрел так, словно пытался решить, она просто издевалась или что-то серьезно, но ничего не сказал.

Гуари, который пришел с Ниалом попрощаться с ними, не был так сдержан.

- Почему не поедешь?

- Я никогда не ездила на лошади, - на самом деле, немного красивых лошадей держали на территории ее клана и те принадлежали людям, что жили среди Вер-птиц.

- Ты никогда не ездила ни на одной? – спросил Ниал, неспособный скрыть тот шок, который испытывал.

Хотя она могла сказать, что он пытался.

Девушка чувствовала, как горят ее щеки, хотя не считала, что стоило этого стесняться – после всего, у ее людей были причины не держать таких великолепных созданий – и решительно покачала головой.

- Тогда ты поедешь вместе со мной, - Барр тотчас начал переносить вещи, которые прикрепил к седлу на белой кобылке, на его огромного жеребца.

- Я … не уверена, что это хорошая идея.

Он вновь повернулся к ней, стиснув сильную челюсть.

- Я не дам тебе упасть и, более того, пораниться из-за того, что это первый раз верхом на лошади.

- Я могла бы превратиться и ехать на лошади в виде вороны. Она сможет выдержать ее когти.

- Как это возможно, что ты можешь превращаться после всего? – спросил Гуари. – Я думал, что криктские женщины не могут обращаться, когда беременны.

- Через три луны с начала беременности мы теряем способность превращаться до первого полнолуния после рождения ребенка.

- Волчицы не могут перекидываться в свою волчью ипостась с момента зачатия ребенка, - присоединился Ниал к своему явно любопытному супругу.

- Ты также ранена, потому что у твоего ворона ранено крыло, - произнес Барр, не обращая внимания на разговор о способности принимать вторую ипостась.

- Оно почти зажило, - вскоре она снова сможет взлететь.

- Почти тебя не убережет.

С момента смерти родителей никто так не заботился о ее благополучии. Однажды отказавшись от статуса будущего вожака стаи в пользу присоединения к воинам-защитникам, всю свою жизнь Сабрина видела как плату за спасение других.

- Твоя лошадь огромная.

- Под стать мне.

Правда. Но размеры Барра не пугали ее.

- Мне не приходилось быть так далеко от земли, если я не летаю.

- Я сделаю все, чтобы ты не упала.

- У меня нет желания упасть, - хотя она точно не была уверена как именно, но думала избежать этого.

- Тогда тебе нечего бояться.

- Я не говорила, что боюсь.

Барр просто посмотрел на нее. Он волк; конечно, учуял ее тревогу по поводу поездки верхом на одном из этих великолепных созданий.

- Я никогда в действительности не желала прокатиться верхом.

- Мы не пойдем пешком. Путешествие тогда станет в три раза длиннее.

У нее не было, что возразить. Время не на ее стороне. И все же она колебалась.

Барр запрыгнул на лошадь, отчего огромное животное показалось еще больше. Потом руки Ниала обняли ее за талию и подняли. Барр подхватил ее, повернув так, чтобы посадить по-мужски на лошадь позади себя.

Хорошо, что она не одна из самых стеснительных женщин клана, потому что ее килт приподнялся, обнажив ногу. Гуари подошел и без слов привел его в порядок, стоя очень близко к мощным задним ногам зверя. Сабрина не могла не восхититься его храбростью.

И улыбнулась ему с напряжением, которое собственно испытывала.

- Спасибо.

Он кивнул.

- Держись крепче, - приказала Барр, когда лошадь начала ход.

Она смогла сделать это только здоровой рукой; и надеялась, что этого будет достаточно. Он придерживал коня в тихом, ровном шаге, пока они не оказались в лесу, а затем помчались. И настоящий ненамеренный крик родился в ее горле. Но тут же заглушила его, в тоже самое время пытаясь отмереть.

Воины не кричат от испуга. Никогда.

Тем не менее, она крепче прижалась к своему суженому, пока он не заворчал. Другой рукой держалась мертвой хваткой за его пояс и прижалась к нему, позволяя ему свободно и легко двигаться, по сравнению с быстрым передвижением чудовища под ней.

Глава 20.

Они долго ехали, солнце вошло в самый свой пик. Незадолго до полудня Барр остановился у ручья, где они в молчании спешились. За всю поездку ее ноги ослабли, как вода, и ей пришлось несколько секунд держаться за Барра прежде чем смогла пойти. Он не торопил суженую, но она чувствовала необходимость воздержаться от прикосновений к нему.

Что-то изменилось между ними, и Сабрина было не по себе от того ощущения ранимости, что беспокоило ее. Любовь не такое уж спокойное чувство и девушка не понимала, почему другие думали, что она так прекрасна. Возможно, когда ты уверен, что оно взаимно, то всепоглощающие чувства приносят скорее наслаждение, чем страдание.

Молчали и тогда, когда ели вытащенную из седельной сумки еду. Она пыталась определить, преследуют ли их или нет, не желая быть удивленной приходом недруга, как произошло с Вирпом в лесу.

И не знала, почему Барр продолжал молчать. Может быть была причина, или ему нечего было сказать ей.

Она понимала, что не хотела думать, что по второй причине и, даже четко убедившись, что поблизости нет ни одной опасности, не проявила инициативу и не заговорила.

Вода, капающая на камень, - единственный звук, нарушающий тишину вокруг них. Даже животные молчали, но часто это по причине затаившегося поблизости хищника. И сдержанный Барр был на 100 процентов хищником.

Неожиданно лэрд остановился, напряженно и внимательно стал осматривать территорию.

- У тебя есть оружие?

- Да, - утром Верика не колебалась, когда несколько часов назад, постучав в дверь, пришла Сабрина попросить на время меч и кинжал перед тем, как покинуть крепость.

- Хорошо.

Без слов или предупреждения, Барр перекинулся в волка. Сабрина потянулась к нему, желая прикоснуться к этому Волку, который также был ее суженым, ее чувство отвращения полностью исчезло, и теперь его место занял трепет любви. Казалось, Барру было известно об ее желании. Великолепное создание прыгнуло в ручей, бегущий в лесу. Все, что осталось на то месте, где был он, это плед и оружия.

Борясь с досадой, сомневалась, что ее суженый понял или вообще поверил, что она чувствовала, Сабрина вскочила на ноги. Сейчас вверх взяли инстинкты и ощущение при приближении опасности.

Что-то пробудило инстинкты суженого, но не могла сказать что именно. Она не думала, что это опасность вблизи них, иначе он не оставил ее одну. Несмотря на его очевидное уважение к ее боевым навыкам, этот мужчина слишком опекал, чтобы бросить ее незащищенную против нависшей угрозы.

Сабрина собрала его вещи и перенесла к жеребцу, который стоял и жевал траву у ручья. От него не исходило ни звука, кроме тихого равномерного дыхания.

Она похлопала лошадь.

- Ты можешь присесть, пожалуйста?

Девушка не представляла, как уговорить огромное животное опуститься, но ей не хотелось сидеть на земле под его животом. Это просто небезопасно. И, тем не менее, она должна быть близко к камню, чтобы защитить их обоих, и знала, что много времни не простоит на ногах, если Барра не будет очень долго.

Жаль, что она не обладала даром общаться с животными, но хватит жалеть, иначе будет бесполезной, если не убедит это прекрасного зверя сотрудничать.

Доказывая, что хозяин выбрал верно, и более смышлен, чем выглядит, жеребец опустился на землю. Подогнул ноги под себя, тихо уселся. И успокоился.

Сабрина надеялась, что в этом случае внешность не обманчива.

Осторожно, не желая испугать животное, она придвинулась к нему. Когда тот не проявил никакой неприязни на это, аккуратно села рядом с ним, позволяя расслабиться своему телу рядом с большим.

Прикрыв глаза, Сабрина сосредоточилась на проектирование изображения пустого леса, словно ни ее, ни лошади здесь не было. Почувствовав, что изображение полностью опустилось, она открыла глаза и обыскала территорию на присутствие угрозы.

Тишина леса зловеще давала, не было слышно даже пения птиц. Никто не двигался среди деревьев. Ни шороха, ни звука, что под листвой притаился кролик. Однако ощущения не улавливали ни запаха, ни следа того, что могло быть опасностью.

Она и не подумала убирать щит, скрывающий ее и огромного зверя Барра, только из-за недостаточного количества очевидных признаков. Каждую минуту Сабрине нужно проектировать изображение вокруг них, что быстрее истощало ее силу, но не могла сделать что-нибудь еще, пока не вернется ее суженый.

Если бы защищала только себя, то взяла Клах Гилах Гра и забралась на дерево. Смешаться с ветвями было бы намного легче, чем строить изображение пустого места у реки вокруг нее и лошади.

Но Сабрина не подвергнет опасности это животное. Он принадлежал ее суженому и поэтому имел огромную ценность для нее. К счастью, лошадь сделала свое дело, поддерживая молчание, что казалось ей невозможным.

Слабея и сильнее утомляясь, она потеряла ход времени, когда должен был вернуться Барр. Из-за слабости девушка почти вошла в транс, в то время как ее ворон поддерживал изображение пустого места.

Лишь крик суженого, раздавшийся в голове, вывел из него, из несуществующего места, в чем проявился ее дар. Картинка спала, когда она сбросила поле, зная, что Барр достаточно близко, чтобы защитить ее, мужественного конь, которого теперь считала невероятным, и священный камень.

Неожиданно Барр оказался перед ней, притянув в кольцо своих сильных рук.

- Где ты была? Что это? Что случилось? – спрашивал он, вопросы следовали друг за другом очень быстро, что так не походило на ее хладнокровного суженого.

Сабрина попробовала ответить, но слова не шли. Она прочистила горло и облизнула губы, а затем прокаркала.

- Нужно было защитить камень и лошадь.

Барр тяжело простонал.

- Он смышленый конь, - от сухости у нее сжалось горло и ей пришлось перестать разговаривать, пока не увлажнит его глотком воды. – Пить.

Барр отпустил ее, но прежде чем даже в голове у девушки созрело недовольство, он вернулся с кожей, наполненной водой. Она пила, вода немного оживила ее. Сделала несколько вдохов прежде чем выпила еще, после чего прижалась к его твердой груди.

- Как хорошо, - нежно произнесла Сабрина.

Необычно прерывистый звук зародился в его горле.

- Тебя не было здесь, когда я вернулся. Подумал, что ты села на лошадь и уехала в безопасное место, но не обнаружил никаких следов.

- Я не умею ездить на лошади.

- Научишься.

Ей показалось, что точно сможет.

- Ты научишь меня.

- Да. Никто другой.

- Мне понравился твой конь. Он стоял, не шелохнувшись.

- Уверен, ты тоже ему понравилась, - снисхождение в голосе суженого огромное улучшение после холодности днем ранее.

Ему не нравились секреты. И она это ясно усвоила.

- Я могу создавать поле, что никто не увидит сквозь него, оно даже маскирует запахи, но скрывает звука.

- Что это за магия? – без какого-то трепета спросил Барр.

От этого на ее лице появилось слабая улыбка.

- Способность, дарованное мне Клах Гилах Гра на совершеннолетие.

- Удивительно.

- Но очень утомительно - много уходит энергии, когда используешь на большие объекты. Конь не маленький, - а ей пришлось удерживать поле – картинку постоянно вокруг них –посмотрела на небо – почти час.

- Ты могла взять камень и спрятаться на дереве.

- Но тот хищник, на поиски которого ты убежал в ипостаси волка, могла прийти за конем.

- Я не знаю, что искал, но ничего не нашел. Ни знаков, ни запаха, чтобы проследить.

- Почему ты ушел?

- Волк предупредил об опасности.

- Инстинкты Волка правдивы.

- Да.

- Мы должны поспешить.

- Да.

Теперь Сабрина ехала верхом, расположившись на его коленях, и задремала, полностью доверив свою безопасность его силе. Это исключительно новый опыт для нее, однако ей нужно оправиться после попытки защитить себя и его коня у ручья.

Не удивилась, когда они не остановились перекусить и отдохнуть снова. Потянулись часы. Барр решил ободрить ее, упросив съесть яблоко, которое достал из сумки, закрепленной к седлу. И себе взял одно.

Без сомнения они будут ехать столько, сколько возможно в этот день.

Тем не менее, остановились около небольшого чистого озера, стекающего с северных вершин.

- Здесь разобьем лагерь, - заявил ей мужчина, когда она потянулась, стараясь снова размять ноги снова долгой поездки верхом.

Сейчас были самые длинные дни лета, поэтому Сабрина запротестовала.

- Но до темноты еще несколько часов.

- Это более защищенное место, - он показал на небольшую пещеру, вход в которую располагался недалеко.

- Думаешь, что нас преследуешь?

- Мой волк говорит да.

Она кивнула, не сомневаясь в его волчьей природе. Существовала причина, почему у них были такие грозные враги.

- Так, почему священные пещеры? – спросил Барр, когда они снова перекусили, каждый сидел под деревом и смотрел в лицо другого.

Сабрина предпочла бы сидеть рядом с ним, но суженый вновь неприступный.

- О чем ты?

- Почему не принести камень прямо к твоим людям? Путешествие к священным источникам на ваши криктские ритуалы несет огромный риск быть раскрытым.

- Мы путешествуем в облике птиц. Несмотря на рьяную верность Муина обучению деда, некоторые просто стреляют в птиц в небе. Особенно те из кланов, что далеко на севере.

- Все же, это рискованно.

- Да. Хотя пещеры и находятся в нескольких днях пути от нас, в них древняя мощь.

- В вашей части леса нет таких пещер, как эта? – поинтересовался Барр.

- Ничего за тысячелетие проведения криктских ритуалов и брачных церемоний, – ее бабушка не требовала другого места, более удобное для их расы, когда исполняла священные обряды.

- Старые криктские традиции очень важны для Вер-птиц?

- Да, - когда их численность поубавилась из-за нападений криктских собратьев, древние традиции стали тем, что сдерживало их вместе.

Барр некоторое время молча ел, но потом спросил:

- Что произойдет, когда ты вернешь камень?

- Вернусь к своим людям и скажу им, что нашла, что искала.

- Мы вместе пойдем к Вер-птицам.

- Да, - часть ее действительно предвкушала его встречу с ее бабушкой, хотя переживала, как другие отреагируют на него из-за волчьей природы.

- Аня-Гра предсказала появление юной девушки, к которой присоединяться волки в битве на защиту Вер-птицам, - бабушка рассказала Сабрине о предсказании, когда та подросла. - Я не поверила ей.

- Мне легко в это верится, - его ирония не осталась незамеченной для нее.

Она сердито посмотрела на него.

- Ты обвиняешь меня в моем цинизме? Как я могла увидеть в волках наше спасение, когда они самые страшные враги, которых мы когда-либо встречали?

Она не единственная из Вер-птиц, кто также скептически относился к этому, хотя она не расскажет суженому правду. Без сомнения он уже представил ее.

- Ваш величайший враг – беспричинная ненависть и зависть, а не сами волки.

- Возможно, легко делать такое различие, когда не испытываешь отвращения, - с некоторой резкостью ответила Сабрина.

Хотя, произнеся эти слова, она задумалась, имел ли в виду Барр и ненависть Вер-птиц за то, что волки до сих пор продолжали их убивать.

Барр тяжело выдохнул.

- Да, без сомнения, - лэрд донегалов встал.

- Куда ты идешь? – Он снова исчезнет?

- Собираюсь сложить наши вещи в пещеру.

Девушка поднялась, чтобы последовать за ним.

- Я не хотела обидеть.

- Я и не обиделся, - ее суженый снял сумку со спины лошади и закинул себе на плечо.

Животное направилось к воде, чтобы напиться, его коричневая шерсть слабо переливалась в закатном солнце.

- Нет?

Он остановился и повернулся к ней, на лице не было ни одного признака обиды. Но в серых глазах тенью замерла кое-что хуже. Боль.

Она протянула руку в желании прикоснуться к нему:

- Я…

Мужчина сделал шаг назад от нее.

- Я волк.

- Знаю, - ранило. Больно.

- Ты презираешь моего волка.

- Нет.

- Не лги мне.

- Не лгу, - девушка решительно шагнула вперед, протягивая руку к его сердцу, - твой волк именно та часть, что делает тебя таким сильным и прекрасным, как и любая другая сторона твоей сущности.

И она научилась любить зверя, как и этого мужчину, который познакомил ее с более мягкими чувствами, более сильными, чем долг или честь.

Он не ответил, просто смотрел вниз на нее с не читаемым выражением глаз.

- Перекинься, - она должна доказать суженому. – Выпусти волка.

- В последний раз, когда ты его видела, то едва не сбежала из комнаты.

- Я была неправа. Ты показал мне, что не все волки мои враги. Конечно, ты понимаешь это, - их взгляды соединились, и от нее не скрылось сомнение. Она попросила: - Пожалуйста. Позволь мне показать тебе.

Воздух вокруг них замерцал и потом Барр опустился на колени, чтобы принять форму волка. Огромного, великолепного волка – такой же, как и мужчина. С достаточно большой челюстью, чтобы откусить ей конечности, он внушал ей скорее трепет, чем страх.

Сабрина протянула руку, касаясь его головы.

- Ты прекрасен.

Я волк, произнес лэрд донегалов в ее голове.

Она едва не рассмеялась, но момент было слишком важный.

- Я знаю. Ты мой суженый.

Да, было в его голосе что-то, помимо привычного высокомерия и равнодушия воина. Что-то, что заставило ее опуститься на колени и обвить его шею руками.

- Да.

Девушка зарылась лицом в мягкий светлый мех его шеи. Проблеск атавистического страха коснулся ее сердца, но она прогнала его. Этот волк – ее: ее супруг, ее защитник, но точно не враг.

Она показала ему ласку ворона, потеревшись головой об его. Низкий рокочущий звук раздался в его груди. Не рычание. Судя по его запаху, наслаждение, поэтому снова сделала так. На этот раз он прижался, обтираясь головой об ее, а после всем своим огромным волчьим телом потянулся вперед, ища больше внимания.

Пометить тебя своим запахом, голос в ее голове больше напоминал рычание, чем мужской голос.

- Как? – вслух спросила Сабрина, наслаждаясь мягкой и богатой волчьей шерстью у лица.

В ее голове появилась картинка, как трется волк, чтобы оставить сильный и легко уловимый запах на ее одежде, на теле, чтобы идеально смешался с ее. Так и должно быть. Обладание и единение. И уже не было сексуального подтекста желания.

- Это ритуал Волков? – поинтересовалась она.

Практически без слов, лишь одним рычанием, Барр ответил на ее вопрос положительно.

Она звонко рассмеялась:

- Делай все, что необходимо.

Он потянул в сторону ее килт, и девушка сняла его. Казалось, волк был удовлетворен, когда суженая отложила килт в сторону. Зверь потерся головой и телом о ее бока и ноги, оставляя особый запах, который обычно маскировал.

Он прижался носом к ее пояснице, отчего девушка рассмеялась, не привыкшая к щекоткам. Барр в звериной ипостаси лизнул ее, и она снова, не удержавшись, рассмеялась: священный ритуал превратился в игру, где ей приходилось увертываться от нее. Сабрина никогда так не смеялась.

Волк прижал ее к земле, высунув язык из ухмыляющийся пасти. Свежие запахи леса смешались с его уникальным ароматом, и девушка глубоко вдохнула, понимая, насколько он ей нравится.

У нее не было слов, чтобы выразить горящую в груди любовь, но могла рассказать, что нет ни одной части, которую она снова сможет презирать в нем.

- Барр, нынешний лэрд клана Донегал, вожак стаи и мой суженый, я окончательно принимаю тебя и то, кем ты являешься, не только как моего суженого, но и как вторую половинку моей души, - здесь любовь, которую, если он пожелал, увидит, но не будет давить ею, если его чувства невзаимные.

Воздух заискрился и теперь ее прижимал мужчина, немаленький, который заслонил собой уходящий закат и из-за его присутствия ее переполняли эмоции. Более того, мужчина, чье увеличивалось рядом с ее бедром с настойчивой скоростью.

- Спасибо, - и его губы нежно, любя заклеймили ее. В уголках ее глаз выступили слезы.

Она закрыла их, не желая суженому показать свою слабость, и вернула поцелуй с каждой частичкой чувства, что кричало из сердца. Сабрина повсюду ощущала присутствие волка, чего не могла раньше.

Он сдерживался? Она не замечала? Больше этого не повториться: сейчас, наконец-то, их связь стала полной: два крикта, а не два обычных человека, слились воедино.

Медленно и чувственно любя друг друга, они одновременно достигли вершины наслаждения, где в ее мире исчезло все, кроме его тела сверху. Девушка не видела ничего, кроме него; не чувствовала ничего, кроме того как их тела до сих пор едины; не слышала ничего, кроме стука его сердца и его дыхания.

Пока крик орла не разрушил полную наслаждения тишину между ними.

Девушка вовремя повернула голову, чтобы увидеть, как птица пикировала с неба, выпустив когти. Очевидно, та нацелилась на сумку, которую Барр снял с лошади и бросил рядом, когда мирился с Сабриной.

Барр откатился в сторону, превращаясь в зверя. Волк прыгнул на птицу, а его суженая потянулась к сумке - к Клах Гилах Гра, который обязана защитить любой ценой. Она залезла на дерево, развернувшись на месте, когда орел изменил направление, улетая от протянутой лапы Барра. Любимый вновь превратился в мужчину и выхватил свой кинжал.

Он повернулся и приготовился бросить его.

Не убивай его, прокричала Сабрина в голове своего супруга.

Лэрд донегалов не ответил, швырнув кинжал. Который вошел в крыло орла, птица попыталась восстановить равновесие, но не получалось. Завертелся и, потеряв поток воздуха под собой, упал на землю, не сломав ничего при падении.

Исключительно благодаря Барру, который ждал его, подставив руки. Орел приземлился с глухим звуком и, желая выбрать на свободу, начал царапать когтями грудь светловолосого мужчины.

Она спустилась и подбежала, прижимая руками хлопающие крылья к телу птицы, пока любимый осторожно держал его когти, стараясь не задеть раны. Еще раз она по-новому взглянула на честь и глубокое веру во все живое суженого.

Миг и орел превратился в парня. Вернулись локти, ударяя ее в грудь и выбивая воздух из легких.

В прошлом Сабрина не позволила себе отойти. Но это было в прошлом, когда у нее не было Барра. Когда не носила его ребенка. Сейчас у нее не было выбора, кроме как отпустить вырывающегося паренька, пока он не навредил ей и ребенку.

Отпрыгнув назад, быстро отбежала, чтобы Барр мог подчинить перевертыша-орла без тревоги о ней. Несмотря на кровь из ран на груди, которая покрывала его и противника, он справился с этим быстро.

Когда Барр обездвижил юношу, Сабрина смогла рассмотреть лицо парня. И едва могла вдохнуть от изумления.

Он точно принадлежал к Вер-птицам, но она никогда раньше его не видела.

- Кто ты?

Барр запрокинул голову паренька и сказал:

- Позволь мне представить его.

- Ты? – в шоке вопросила девушка.

- Да, это человеческий паренек Лаис, - ее любимый выделил слово «человеческий паренек» и с явным издевательством протянул. – Кузен нашей Бриджит, которого я тренировал сражаться. Все же он многому научился.

Лаис взглянул на Барра.

- Хотя его умение стрелять расхвалила мне его родственники, - от Сабрины не скрылся смысл его заявления.

- Ты. Но почему? – Почему представитель Вер-птиц пытался убить Барра, волка, который старался сделать все, чтобы у Волков все было хорошо и справедливо? Или ее, одну из своего вида?

Сама эта мысль пронзила ее сердце, подобно отравленному шипу. Колени ослабли, она немного споткнулась, едва не упав на сумке с Клах Гилах Гра.

Он заберет камень и что дальше с ним сделает? Забирает для себя? С какой целью?

У нее настолько пересохло горло, что не могла выговорить ни слова, просто внимательно разглядывала молодого юношу, который мог уничтожить собственный вид.

- Милая … - мягко произнес Барр, словно она испуганное животное.

Сабрина перевела взгляд на него. Нежность и сострадание, увиденное ею в его глазах, неимоверно приблизили ее истерику.

Всю свою жизнь она верила, что ее и всех ее собратьев Волки ненавидели, но знать, что настолько презираема одним из своих? Это нанесло глубокую, кровоточащую рану в душе.

- Моя любимая, воинственная принцесса…

- Нет.

- Что нет? – спросил он ну очень нежно.

- Я не принцесса. Я отказалась от права на трон.

Глаза Барра расширились.

- Конечно, ты некто иная, как убийца, ворон-убийца, - пробирающее до костей отвращение сквозило в каждом слове, произнесенном Лаисом.

Она не смотрела на него. Трудно принять такую ненависть.

- Вороны не убивают, за исключением тех случаев, когда птица внутри человека не сходит с ума и перестает влить на эмоции и мысли.

- Ложь.

Звук удара. Лаис накренился и громко упал на землю.

Рука Барра опустилась на ее плечо.

- Сабрина, любимая, пожалуйста, надень килт.

Девушка едва удерживалась, чтобы не рассмеяться над этой просьбой, но боялась, что если начнет, то не остановится, пока не закончится истерика и слезы.

- Не демонстрируй свои инстинкты собственника. Мы – крикты.

- Я собственник, - по голосу было слышно, что Барр не сожалел об этих словах.

А она не имела ничего против. Однако вскоре задумалась о беспочвенной нелюбви суженого к наготе. Ведь в первый день он тоже быстро заслонил ее перед Муином.

Сабрина огляделась по сторонам и нашла килт, по-быстрому надев его. Хотя для нее это не имело значения, ей было комфортней с этой небольшой преградой между ней и этим пареньком, умеющим обращаться в орла.

Она-крит, но возможно более человечна, чем когда-либо осознавала это.

Взглянула на Барра.

- Доволен?

- Да, - улыбнулся мужчина, хотя до сих пор в его глазах отражалось нежное беспокойство.

Она заставила себя повернуться и посмотреть на Лаиса.

- Вороны не убийцы. Я убивала лишь для защиты своего клана.

- Вороны убили моего отца, последнего из рода орлов.

Глава 21.

Что-то сломалось в Сабрине и вырвалось хныканье птенца. Она так устала от обмана, что испытывала отвращение от того, что наследие Роланда еще сильно в клане, где большая часть хороших людей и криктов готово его защищать.

- Дурак. Во-первых, твой отец не последний Вер-орел, хотя если бы ты достиг цели и украл Клах Гилах Гра, то нынешнее поколение увидело конец расы Вер-птиц.

- Что ж. Вороны заслужили смерть. Они столетиями мучили других криктов.

- Где ты слышал такую ересь? – Как будто она не знала. – А я говорила не только о воронах. Ты мог убить тех, кто обращается в орлов. Их не так много, но они все же существуют и сражаются за существование своего вида, делают все, чтобы у ненавистных Волков ничего не получилось, хотя они стараются больше двух столетий.

- Волк попытался защитить моего отца, - но голос юноши стал не таким решительным, в нем не хватало осуждения.

Барр строго спросил:

- Кто тот волк, что пытался защитить его и не смог?

- Роланд, - плечи Лаиса поникли, взгляд опустился, словно уже понял, как невероятно глупо было поверить бывшему лэрду.

Барр иронично фыркнул:

- Тот, кто насиловал твою тетю, был так называемым спасителем твоего отца? Тот, кто почти разрушил клан своим эгоизмом? Ты же скрывал от него свою сущность, верно?

Паренек кивнул, его горе и крайнее волнение стало более заметны.

- Ты чувствовал, что небезопасно говорить ему о своей сущности.

- Не важно. Теперь этого не переделаешь.

- Твоя церемония совершеннолетия прошла? – с паническими нотками в голосе спросила Сабрина.

Лаис кивнул.

- Отец рассказывал мне о ней, о том, как она проходит, какие способности дарует и которые я потеряю, если не последую криктскому пути; он умер до того как пришло мое время.

Огромная часть гнева Сабрины исчезло.

- Значит, ты думал, что другие оборотни должны заплатить за твою потерю?

- Нет, я … вороны…

- Могли помочь твоему отцу, если бы мы знали о нем. Мы бы удостоверились, что ты прошел церемонию совершеннолетия, и получил все подарки от Клах Гилах Гра.

- На тренировках ты показал себя не глупым. Почему же до сих пор веришь тому, что рассказывал тебе Роланд о смерти отца?

- Зачем ему было врать?

Ответила Сабрина, потому что Барр был ошарашен словами.

- Потому что в собственном изощренном понимании, он считал, что обладает чувством справедливости. Если бы ты не умел превращаться, как истинный Вер-птиц, то он не захотел убить тебя.

- Но он …

- Уничтожил тебя и твою семью любым возможным способом, - теперь Барру вернулось самообладание, чтобы говорить.

Голова юноши склонилась и хотя он плакал молча, Сабрина чувствовала их, слезы. И она не могла оставить его наедине с болью. Однако прежде чем она смогла сесть рядом с ним и успокоить его, Барр опустился на одно колено. И положил руку на плечо юному крикту:

- Тебя обманули, как и многих до тебя.

- Но мой отец. Он был всем, кто у меня был … - шепот, полный боли.

Барр ничего не сказал, просто отошел, чтобы дать юноше погрустить.

Сабрина закончила одеваться и после занесла сумку со священным камнем в пещеру. Эмоционально опустошенная и истощенная более, чем когда-либо, она легла на одеяло. Лаис мог поспать и на пледе Барра.

Но первое, что ей нужно сделать, это осмотреть раны Барра и паренька.

Никто из мужчин не противился, когда она настояла промыть раны от крови водой из небольшого озера. Вероятно, они заметили ее усталость или может быть ее раздражение в тоне, которым приказала им идти к воде. Более женственная девушка, такая как Верика, без сомнения нашла более мягкий тон и другой подход.

Ты женственная, как и другая девушка, и идеальная, произнес Барр в ее голове, когда она осторожно смывала кровь и грязь с его ран на груди.

Ему и Лаису искупались бы в священных источниках следующей ночью, но сейчас это им нужнее.

Спасибо, мысленно ответила суженая, слишком уставшая, чтобы даже говорить.

Барр промолчал и Лаис подчинился, когда она закончила свою помощь. И все же ей хватило сил выговорить слова:

- Я не целительница, как Верика, но это должно помощь, - она изучала руку молодого Вер-орла, которую уже очистили от крови и грязи. – Тебе повезло. Кинжал Барра нанес легкую рану, если потребуется, ты сможешь взлетать.

- Я … мне жаль. Этого не мало и я заслужил свою учесть, но рад, что не убил вас стрелами, - Лаис смело встретил ее внимательный взгляд.

Сабрина тяжело выдохнула:

- Я тоже.

- Я не впечатлен твоей меткостью, однако рад, что в этом случае ты промахнулся. Если бы ты ранил мою суженую, то у меня не было иного выбора, кроме как убить тебя, - по крайней мере, по голосу ясно, что Барр не устал.

- То есть … Вы хотите сказать, что не собираетесь… эээ… - Лаис искал слова, чтобы выразить свою мысль, хотя она догадалась, что он хотел сказать.

Как и Барр.

- И свести на нет все усилия моей супруги, которые потратила на обработку твоих ран? Я не смею этого сделать.

Сабрина впервые за последние дни улыбнулась, потому что желала этого.

Барр подмигнул ей, и девушка покачала головой. Высокомерный, обаятельный мужчина.

- Ты говорила, что существуют другие Вер-птицы, обращающие в орлов? – робко поинтересовался Лаис.

- Да, существует. Если Барр одобрит, я могу попросить их обучать тебя.

- Но я лишь на половину Вер-орел. Я не могу им быть.

- Из-за того, что у тебя нет другой, особой способности? Вздор. Мне жаль лишь тех детей, которые из-за тебя могли родиться исключительно человеком, но могу заверить тебя, что люди счастливы так долго, пока наши расы скитаются по земле.

- Из меня плохой воин.

- Ты можешь научиться, - неохотно произнес Барр, явно не готовый полностью простить Лаису его поступки, не важно, что к ним побудила вера в неправильное.

- Вы разрешите мне пойти к Вер-птицам? – спросил лэрда Лаис, робкая надежда окутывала его тихий голос.

- Если буду уверен, что это в твоих интересах, то да.

Это оглушило Лаиса.

- Вам не все равно?

- Конечно. Ты член моего клана.

- Но я пытался убить вас.

- Неужели? Я видел тебя на охоте; слышал рассказы твоей семьи, чьей гордостью ты являешься. Ты лучше, чем любой из моих криктов-воинов. А точность у тебя даже лучше, чем у Коннора. Это заставляет меня задумываться над тем, почему Роланд не заручился твоей помощью во время вызова с Ирком.

- Он пытался.

- Ты отказался.

Лаис выпрямился.

- Я не убийца, - на его лице застыла маска оскорбления. – Попытался им быть.

- Нет. Если бы ты захотел, то в конце сделал что-то смертельное. На самом деле ты не убийца, как Роланд.

- Вы действительно думаете, что он убил моего отца?

- Они или тот, кому поручил выполнить дело.

Лаис глотнул и кивнул.

- Я ненавидел воронов потому, что это было легче, чем ненавидеть его.

- И безопаснее.

- Стыдно говорить это, но да.

Барр уничтожить темное, разрушительное наследие Роланда, который несет в себе ненависть и обман друг за другом, и Сабрина не могла не полюбить его за это еще больше.

Ты самый удивительный мужчина и крикт, которого я имела честь знать, отправила она ему по их священной связи.

Неожиданная, ослепительная улыбка Барра должно быть смутила Лаиса, потому что он начал снова лепетать извинения за то, что пытался их ранить.

- Если бы на самом деле попытался, то выстрелил в одного из нас в тот день, когда стрелял.

Лаис покачал головой.

- Я пытался.

- Нет. Если бы у тебя в сознание было желание убить, то даже мои волчьи инстинкты не спасли нас даже от того, чтобы одна из тех стрел не задела нас.

Черты лица Лаиса озарились пониманием и удивлением, но потом он тяжело вздохнул, и все вернулось к мужественной выдержки невзгод.

- Я не заслуживаю вашего прощения.

Мужчины, девушка знала, когда принять подарок, особенно тогда, когда он означал сохранение ее жизни.

- Не согласен, - тон голоса Барра говорил о том, что его мнение главное.

Сабрина не глупая, чтобы поверить, что это потому, он якобы нынешний лэрд. Просто этот мужчина слишком уверен в своем мнение.

А сейчас? Она действительно не думала, что у него была причина сомневаться в себе.

На следующий день Лаис превратился в орла и ехал верхом на плече Барра. Птица была не маленькой, но и Барр не обычный воин и у него не возникло проблем ехать быстро на лошади с огромной хищной птицей, взгромоздившей на плече, и суженая в объятиях. Он настоял на том, чтобы девушка ехали впереди, словно мужчина мог физически защитить ее от опасности своим телом.

Без сомнения, мог.

Казалось, огромный конь не замечал дополнительной тяжести, и к первому закатному часу они добрались до пещер со священными источниками.

Барр успокоился, когда его суженая не проявила ни капли сомнения, ведя его и Лаиса к секретной комнате Вер-птиц в глубине лабиринта пещер над святыми источниками.

Звук песни достиг слуха его волка раньше, чем шаги его любимой сбились в понимании, что они не одни. Но она не остановилась.

Сабрина ускорила шаги, намереваясь добраться до пещеры раньше, чем завершится ритуал. И вбежала в огромную пещеру, освещенную несколькими факелами с каменного помоста в центре и двух бассейнов, подпитываемых подземным источником с другой стороны.

Пожилая женщины, поразительно похожая на Сабрину, была одета в накидку из перьев ворона и говорила на древне-криктском языке с мальчишкой на пороге зрелости. Должно быть это Аня-Гра, бабушка Сабрины и та, кто предсказала помощь Волков в борьбе за выживание Вер-птицам.

Два человека необъятной комплекции вышли вперед, преграждая им путь оружием. Сабрина проигнорировала их, промчавшись между ними и их тянущимися рукам, чтобы скрутить ее. Присоединившись к ней, Барр увидел, что должен вытащить собственный меч, но был не готов сделать это.

Скрестил руки и одарил каждого из воинов взглядом, ясно говорящего им, что не боится и не собирается создавать проблемы.

Закончив с ними, Барр проследил, как Сабрина подбежала к все еще поющей жрице и практически всучила Клах Гилах Гра ей в руки. Странное голубое свечение вспыхнуло вокруг них, когда они обе держали руки на камне.

Затем Сабрина сделала шаг назад и согнула голову в знак уважения.

- Сабрина – Гра Гилах, принцесса ворон, верни руки на Клах Гилах Гра.

Он почувствовал по их ментальной связи, как смущена суженая.

Смелей, родная. Сделай то, что требует жрица.

Она моя бабушка.

Тем более стоит подчиниться, его волк смеялся, как и он сам, хотя аккуратно, чтобы она не почувствовала смех через их связь.

Ты высокомерен.

А ты действительно принцесса; так делай сейчас то, что должна.

На этот раз Сабрина не отрицала этого. Вернула руки на уже накаленный до бела кристалл. Вновь голубое свечение стало исходить от священного камня.

- Тэрен-Гра Гилах, положи руки на кристалл.

Юноша – должно быть брат Сабрины, ради которого она стольким пожертвовала – сделал то, что ему приказали, демонстрируя лишь незначительное колебание, когда кончики его пальцев коснулись ладони сестры.

Вспыхнуло красное сияние, и пещера с источниками наполнилась необычным гудением, воздух заискрился от криктской силы, которую Барр никогда раньше не встречал.

Юноша замерцал, красное сияние увеличилось вокруг него, и после на его месте стоял ни парень, ни ворон. Он издал резкий звук, похожий на карканье, откинув голову назад, крылья раскрылись, и потом сияние осветило его фигуру вновь. И на место исчезнувшего ворона появился кто-то более древний. По пещере разнеслись крики, но Барр был слишком поражен, чтобы также отреагировать.

Дракон с настолько темно-красной чешуей, что казалось почти черной, откинул голову и после того, как победно заревел, выпустил струю огня в потолок.

Все в пещере упали навзничь со смесью трепета и страха, это ощутимо в их запахе, даже если так не вели. Но не Сабрина. Его воинственная принцесса протянула руку, чтобы прикоснуться к магическому существу.

Дракон опустил голову и ткнулся носом в ладонь Сабрины, от чего она громко рассмеялась.

- Мой брат, ты король, который приведет нашу расу к спасению.

- С союзниками, Волками, которые научились уважать все живое и жить среди людей как защитники, - от раздавшегося голоса пожилой женщины сердце Барра забилось сильней в его теле. – Таран-Гра Гилах поведет Вер-птиц в новый день для нашей расы.

Так же быстро, как он принял форму ворона, а затем дракона, юноша снова предстал в человеческом облике. Он опустился на колени и поклонился, вознося благодарности Создателю всего сущего на древне-криктском. Затем зашел в бассейн на правой платформе, полностью погрузившись и затем выпрыгнув с победным криком.

Церемония его совершеннолетия подошла к концу.

- Среди нас есть один сбившейся, - напевно произнесла жрица тем самым, пульсирующим от силы голосом. – Орел, чья душа несет в себе вину и боль от веры в неверное, что разрывает его сердце.

Лаис с паникой посмотрел на Барра.

- Не бойся. Это хорошее место и она заботится обо всех Вер-птицах, - он знал, что говорит правду, несмотря на то, что никогда не видел Аню-Гра и даже не знал о ее существовании до этой поездки.

Лаис кивнул и повернулся, делая шаг вперед, как загипнотизированный.

Стражники, отпрянувшие назад, как и все, при превращении Тарана в дракона, сейчас вышли вперед, предупреждая Лаиса при приближении к жрице. И стали двигаться по бокам, словно им было приказано, хотя Барр не слышал, чтобы произнесли хоть слово.

- Положи руки на Клах Гилах Гра, юный Лаис.

- Откуда вы знаете мое имя? – спросил тот голосом, пропитанным трепетом и благоговейным страхом.

Пожилая женщина улыбнулась, сочувствие светилось в глазах того же цвета, что и у внучки, и наполнены мудростью древних, которой Барр был восхищен.

- Создатель знает все, а я выполняю его волю.

И не сказав ничего более Лаису, приказала обоим внукам положить руки на кристалл.

- Вороны исцелять сердце, что так долго ненавидело их.

У Лаиса вырвался всхлип, но он сделал все, как ему сказали.

Поначалу сияние вокруг них было едва ли не черное, но после стало светлеть, пока не приобрело светло-желтый цвет. Цвет солнца.

- У меня горят руки, - произнес Лаис в беспокойстве вперемешку с надеждой.

- Суженый моей внучки, подойди сюда, - повелительно потребовала Аня-Гра.

Барр даже не подумал ослушаться. Он подошел на расстояние меньше фута от камня.

- Орел, положи руки к ранам, нанесенные тобой.

Лаис повернулся и сделал в точности то, что ему сказали: положил ладони на самые ужасные глубокие раны от его когтей, оставленных на груди Барра днем раньше. Покалывающее тепло исцеляло каждую рану, пока в напоминание о них не осталось лишь жар на руках Лаиса.

Барр опустил голову и не удивился, что не нашел ни одного шрама от исцеленных ран на груди. С первой встречи с Сабриной, стал принимать ту легенду за правду, и сила криктов заключалась не только в повышенной силе и ощущениях, подаренных от звериной природы.

Лаису было труднее принять это.

- Я … но я думал…

- Мощь пещеры сильнее, чем где-либо за все мои годы духовного лидерства Вер-птиц. Здесь происходят чудеса, - Аня-Гра взмахнула рукой и вода из бассейна с правого помост взмыла вверх, омыв их обоих.

Лаис отошел назад, с надеждой смотря на Барра.

- Я чувствую, как с меня смыли мою вину.

- Прими дар.

Лаис кивнул и повернулся к жрице:

- Благодарю, мать нашей расы.

Аня-Гра улыбнулась:

- Хоть ты и орел, с инстинктами воевать, в тебе живет целитель, и ты обязан доверять и использовать свой дар.

- Буду.

Позволяя волку засиять в глазах, Барр взглянул на свою суженую и протянул ей руку. Она приняла ее без колебания. Чудеса происходят.

- Я люблю тебя, - произнесла девушка на древнем языке их расы.

Он притянул ее в свои объятия, в которых все другие исчезли, словно их здесь и не было.

- Я люблю тебя всем, кем я являюсь.

- Волком и мужчиной.

- Волком и мужчиной.

Она улыбнулась, ее красота так ярко засветилась от единения их души.

- Я люблю всего тебя, - громко произнесла Сабрина, чтобы каждый крикт в пещере услышал.

Удивление почти под стать тому, что он услышал, когда Тэрен принял облик дракона. Но Барра сейчас это не тревожило. После разберется со всеми сомнениями и предрассудками ее клана. Сейчас же ему было важно, что она освободила себя и приняла их связь сердцем и разумом.

Их губы соединились, и воздух затрещал, как после грозового шторма. Барр не знал, сколько они целовались, закрепляя клятвы любви, но когда оторвались друг от друга, то оказались в кругу людей, которые тихо пели древние песни свадебных благословений.

Без сомнения, Аня-Гра сделала это. После он ее поблагодарит.

Барр никогда не испытывал такого чувства умиротворения, как при произнесении всех клятв полностью и получив ее в ответ. Жрица проговорила последнее благословение для истинной связи… словно громкий удар сотряс землю, где они стояли.

Она выпроводила других из пещеры, оставляя его провести ночь с Сабриной истинным способом криктов. Когда они вместе достигли оргазма, голубое свечение засиял вокруг них вновь и Барр ощутил, как его окутывает теплый ветерок.

- Я буду любить тебя до конца жизни, - вымолвил особое обещание ей в губы.

Ее глаза засверкали горячей радостью.

- Я боялась, что ты никогда не ответишь на мою любовь.

- А я боялся, что ты не примешь моего волка.

- Я люблю его и тебя.

- Я твой идеальный суженый, даже если и Волк.

Сабрина пристально посмотрела на своего мужа. Им все еще нужно пожениться по человеческим обычаям, но клятвы произнесены и никогда не будут нарушены.

Не меньше ее заинтересовало заявление супруга.

- Ты можешь слышать мои мысли.

За его улыбка ничего не крылось, кроме искренней и неизменной любви в его груди к его воинственной жене.

- Могу?

- Не дразни.

- Иногда ты отправляла мысли, которые я знал, что ты не хотела отправлять.

- Это невозможно.

- Ты настолько доверяешь мне, что не держишь постоянный плотный контроль. Это давало мне надежду, когда ты вздрагивала от моего волка с отвращением.

- Но…

- Ты моя.

Она и не собиралась отрицать.

- Да, как и то, что ты мой.

- Да, твой муж, который слышит твои мысли, - в его поддразнивающем тоне Сабрина не могла сказать, имел ли он что-нибудь под этими словами или нет.

- Это невозможно.

- И это от девушки, чей брат превращается в дракона?

Поначалу девушка была неуверенна, что тот действительно превращается в древнего защитника Вер-птиц.

- Я могу создавать образ дракона, но не превращаться в него.

- Ты моя сильная, воинственная принцесса. Тебе не нужно быть драконом, чтобы быть сильной.

Ее грела гордость, которую расслышала в голосе Барра. Ее сила радовала его, когда она знала многих мужчин, Волков и простых людей, в кланах не радовались бы этому.

- Мой брат будет королем.

- Потому что ты уступила ему.

- Я никогда не хотела быть королевой. Считала, что принесу больше пользы, защищая клан как воин.

- Да. Ты не покинула бы земли, будучи королевой, и мы не встретились.

- А мой супруг не привел волков, предсказанных помочь сражаться с теми, кто желает уничтожить нас, - возможно высокомерие ее мужа было оправдано. Она слегка улыбнулась.

- В конце концов, ты поняла.

- Было трудно поверить в это.

- Разумом – да, но твое сердце поверило мне с самого начала.

- Думаю, ты прав.

- Знаю.

- Самонадеянный.

Его смех эхом отразился эхом по пещере и в ее сердце, которое слишком долго было лишено радости. Она не только нашла своего священного суженого, но и новый жизненный путь, не связанный с долгом и смертью.

Настоящее чудо.

Content

Монро Люси Воспламененные луной (ЛП)