Вера Чиркова

ВЫБОР СВОБОДЫ

Глава первая

— Эвеста, веди Терсию на второй этаж, выбирайте ей покои, — распорядился чародей, едва маленький отряд оказался во дворике цитадели, — а ты, Дест, проводи деда. Как умоетесь и переоденетесь, приходите в обеденный зал, праздник уже начался.

— Идем, — подхватила наставницу под руку княжна, — и не волнуйся, к женским покоям лестница не подпускает ни одного мужчину.

— Да я и не волнуюсь. — Травница, промолчавшая всю дорогу от мельницы, внимательно разглядывала высокие своды и безукоризненную чистоту зала, через который воспитанница вела ее к резной двери.

— Веся! — из соседнего зала стремительно вылетел неизвестно откуда узнавший об их приезде Ансерт и вмиг оказался рядом с куницей. — Ну, и где вы пропадали?

— Я расскажу, — взмолилась Эвеста, — только зови меня Эви и дай сначала умыться. А ещё лучше, беги на мужскую половину, там Дест прадеда повел устраивать, он теперь тут жить будет. И ещё… поосторожнее с ним! Какой-то шаман сжег его мельницу.

— Как сжег? — сразу насторожился Анс. — А готовые зелья, ингредиенты, амулеты? Он же все деньги на них тратил! Там было столько ценностей… три новые мельницы можно было рядом поставить, и на дом с садом осталось бы…

Алхимик резко смолк, сообразив, что сказал лишнего, развернулся и побежал в противоположную сторону, к комнатам, где жили мужчины.

— Часть уцелела… которая была в сундучке, — успела сказать ему вслед Веся и распахнула дверь.

— Вот, значит, как, — задумчиво пробормотала Кастина, поднимаясь по лестнице, и, судя по ее отстраненному взгляду, травницу больше не волновала ни замысловатая резьба перил и наличников, ни пушистый ковер под ногами.

— На дверях занятых комнат стоит вот такой знак, — показала Веся и только теперь вспомнила про защиту. — Вот растяпа! Я же свой ключ сдала… эта моя комната.

— Ну, давай выберем мне комнаты, — мгновенно нашла выход наставница, — умоемся и пойдем за твоим ключом.

— Нет, я пойду сейчас, — огорченно отказалась куница. — Всё равно мне нужно положить в сокровищницу камни и украшения, даже обручальный браслет. Здесь источник… вместе с ними нельзя.

— Я знаю, — и не подумала уговаривать ученицу Кастина, — раз надумала, то беги.

Однако бежать не пришлось: дверь распахнулась, и в длинный пустынный коридор ворвался сгусток серебристого тумана, в одно мгновенье оказался рядом с Весей и развернулся в огромного осьминога, стоявшего на двух щупальцах как человек. Двумя другими он протягивал юной чародейке большую шкатулку, ещё несколько грациозно вились вокруг него.

— Хлоп, — обрадовалась Веся, — ты принес мой ключ? Подожди, не уходи, я сложу в шкатулку свои украшения.

— Тогда и мои сложи. — Кася протянула воспитаннице завернутую в платок статуэтку, которую так и не выпустила из рук во время пути, хотя и не сказала Ольсену больше ни слова.

— Давай. — Ученица достала из шкатулки свой ключ и обнаружила рядом с ним записку. — Феодорис просит тебя немного пожить в незапертых комнатах, а как примут в круг, так и получишь свой ключ.

— Ну и хорошо, я вообще не знаю, зачем мне запирать эту комнату, если ценные вещи хранятся где-то в сокровищнице, — резонно заметила травница, ссыпая в шкатулку свои обереги и амулеты вместе с незамысловатыми украшениями. — Вроде всё.

— А вот я над этим даже не задумалась, — с досадой вздохнула Веся, — раз чародеи запирают, значит, и мне нужно. Хотя, действительно, зачем? Ну, идем сначала смотреть мои комнаты или выбирать тебе покои?

— Давай я твои позже посмотрю, там ведь праздник в разгаре!

— Ну тогда выбирай, вот с этой стороны покои обиты восточной золотой парчой, а с другой стороны мраморные колонны. Последние — серебро и звезды… Куда идем?

— Лучше колонны, — сразу решила Кастина, — в золотой парче я буду себя чувствовать пленницей восточного раджи. Не желаю.

— Ну и хорошо, тогда иди вот в эту дверь, в шкафу можно брать любые вещи. Я побежала, — заторопилась ученица.

Проводила наставницу и почти бегом бросилась в свои комнаты, но не слова травницы о празднике подгоняли ее пуще приказа. Ведь Берест точно знает, когда у неё настоящий день рождения, сообразила вдруг Веся, ни на миг не забывавшая о женихе. Да и как о нем забудешь, если застрял в сердце тёплый лучик, да так и тянет обернуться в ту сторону, где находится ястреб. И представить, чем он может заниматься.

А ведь он наверняка приготовил невесте подарок… просто не мог не приготовить. И возможно, уже ждёт её сейчас… там, возле суровой и неподкупной лестницы.

Ох ты незадача… а вот у Веси ничего для него нет… не до лавок было. И хотя заезжали они по пути из Солейска в харчевни перекусить, да в той спешке у неё и минутки не выбралось поискать лавку. Да куница даже подумать тогда об этом не успела, а если бы и подумала, так денег с собой всё равно было мало. Саргенс везде платил сам, и хотя никому ни в чем не отказывал, да только не привыкла Веся к такому порядку. Хотя и понимала несомненную выгоду, даже самые ушлые купцы не решались торговаться с чародеем, глядя на то, так быстро он находит все спрятанные изъяны в их товарах. Ну а покупать подарок вместе со свидетелями девушке не хотелось совершенно.

Да и нехорошо бы это вышло, подарить подарок только Бересту и обойти вниманьем наставницу, Ансерта и прадеда. Да и остальные как-то незаметно стали своими: и Феодорис, и Саргенс, и Матвенис, и Бенра… Вот интересно, а где они-то берут подарки и где берут деньги? Вот почему она не спросила в последней харчевне у чародея, он ведь не отказывается отвечать на такие вопросы!

Размышляя над этой неразрешимой пока задачкой, куница торопливо умылась и распахнула шкаф, заранее зная все платья и шали, висевшие в нем. В прошлый раз рассмотрела, хоть и времени мало. Но его, как она теперь начинает догадываться, у чародеев всегда не хватает, несмотря на послушных магических слуг и поваров.

— Ох! — Вздох сам сорвался с губ куницы, едва дверца распахнулась.

«Это когда же они успели столько одежды натаскать?» — поразилась Веся, ошеломленно перебирая наряды. Всевозможных цветов и фасонов, но больше всё-таки таких, какие носят женщины и девушки клана Камышовых Котов. Неширокая юбка из лёгкого полотна, длиной по щиколотку, но со свободной оборкой по подолу, вышитой шёлком или украшенной кружевом. Сверху к ней прилагалась длинная свободная блуза с широкими рукавами, присобранными ниже локтя на шнурок. В обычные дни кошки носили широкие пояса и вышитые фартучки, а по праздникам поверх юбки и блузы надевали украшенный серебряным шитьем и жемчугом сарафан из плотного шелка либо сукна, со шнуровкой по бокам, и длиной ниже колена, оставлявшей на виду оборку юбки.

Шаловливая мысль пришла в голову княжны мгновенно, а в следующую секунду она уже вытаскивала из шкафа праздничный наряд девицы из клана Котов.

Нарочно не выбирала, руки сами потянули тёмно-голубую юбку и небесного цвета блузку, и к ним сарафан из мягкого густо-синего кашемира, с тонкой серебряной вышивкой на подоле и вокруг глубокого выреза. Переодевалась как по тревоге, а когда начала плести косу и встала у зеркала, как-то сразу сообразила, какой подарок преподнесет Бересту и новой семье.

Так и бросилась к двери, услышав короткий стук, заплетая свободную косу и держа в зубах серебряную ленточку.

— Веся… — в дверях застыла непривычно нарядная в зеленом полотняном платье, вышитом затейливо переплетенными цветочками травница, и на ее побледневшем лице отражалось бушующее в душе смятение, — мне кажется… здесь есть воры.

— Кася, этого не может быть, — не поверила куница, торопливо заканчивая заплетать волосы и затягивая бантиком ленту, — расскажи по порядку!

— Нечего рассказывать… я посмотрела эти платья и выбрала себе подходящее, тёмненькое… а свое решила после постирать. Вышла из умывальни — нет тёмного… я все наряды в шкафу проверила… остальные слишком яркие или светлые, я такое не ношу. Вернулась в умывальню — и моего ничего нету.

— Ух, Кася, ну прямо от сердца отлегло! Это тут слуги такие, вернее, они фантомы. Всё, что лежит не в шкафу, сразу уносят стирать… потом вернут, не бойся. Но ты ведь нашла другое. Оно тебе очень идет, только шаль накинь. — Веся ловко выхватила из шкафа тонкую ажурную шаль и набросила на плечи наставницы. — Да идём быстрее, а то там Дест с ума сойдёт.

— Да он небось только успел пыль смыть… Запомни, девушка всегда должна немного опаздывать! Минут на десять.

— Но это жестоко!

— Наоборот, — категорично качнула головой травница, — мужчины не фантомы, летать не умеют и иногда могут чего-то не успевать. Вот и пусть всё делает спокойно, в надежде на те самые десять минут.

— Ладно, — подумав несколько секунд, нехотя согласилась Веся, — пойдем медленно. А зачем это ты пытаешься шаль снять? Зря это, Кася, я в этом доме пока лучше тебя порядки знаю. Тут полно этого добра, только я не очень хорошо пока поняла, для чего Феодорис так красиво обставляет дом и набивает шкафы одеждой. То ли пытается скрасить чародеям жизнь вдали от людей, то ли просто свозит сюда купленные товары. Может, каких купцов выручает…

Девушка вступила на лестницу и не удержалась, заглянула через перила: а вдруг Берест приотворил дверь и заглядывает в комнату? Но дверь была плотно закрыта, и разочарованная куница невольно пошла быстрее. Ну не мог же ястреб собираться дольше, чем она, вот не верилось ей, и всё тут!

Они обнаружились сразу, едва юная чародейка открыла дверь в проходной зал. Все трое, дед и два внука, хрустяще чистенькие и непривычно нарядные, стояли напротив входа в твердом намерении не пропустить появления Веси с наставницей. Но особенно сразил Весю облик не жениха, а Ольсена, успевшего за это время лишиться своей роскошной белой бороды. И хотя куница и раньше догадывалась о причинах необычайной белоснежности этого мужского украшения, теперь была просто озадачена, обнаружив знакомые глаза и ехидную усмешку на моложавом лице плечистого мужчины. Его статность подчеркивали черные штаны дорогого сукна, а плечи плотно облегал нарядный кафтан вишневого цвета.

— Веся… — восхищенно выдохнул Берест и тут же поправился: — Эвеста… какая ты красивая в этом платье! А это тебе…

— Спасибо… — порозовев от удовольствия, куница приняла горшочек с кустиком домашней розы, усыпанной пышными бело-розовыми цветочками, — а мой подарок получите позже… он у меня один на всех.

— Терсия… — шагнув к травнице, осторожно спрашивал тем временем мельник, — ты позволишь отвести тебя к столу?

Кастина только молча кивнула, но прадеду вполне хватило и такого ответа. Бережно подхватив возлюбленную под локоток, он повел ее в направлении обеденного зала.

— А это от меня, — Ансерт всучил Весе довольно вместительную шкатулку, и куница с трудом удержалась от вопроса: неужели он снова делится с нею зельями?

— Дест, подержи наш цветочек, я посмотрю подарок Анса, — отдавая жениху горшочек, попросила куница и получила в ответ полный нежности и признательности взгляд.

— Наш цветочек… — кисловато подшутил Ансерт, — они уже общим имуществом обзаводятся!

— И не только имуществом, — невозмутимо подтвердила Веся, открывая крышку, — родственники у нас теперь тоже общие. Вернее, братья Деста, и страдающие засорением желчных проходов, и любители едких шуточек, скоро станут и моими братьями… Ой, Дест! Посмотри, какая красота! Спасибо, Анс, никогда у меня такой не было. А где ты её достал?

Княжна бережно закрыла крышку, на внутренней стороне которой неведомый умелец разместил дорогое хрустальное зеркало, а в самой шкатулке рядок коробочек с румянами, белилами и прочими очень нужными каждой девушке снадобьями.

— В комнате подарков, её Анс тут нашёл, — чуть виновато поглядывая на невесту, разоблачил брата Берест. — Чародеи, живущие здесь, сами не ездят по лавкам и ярмаркам. Люди Феодориса закупают загодя побольше подарков, а он раскладывает в особой комнате, где каждый может выбрать для друзей любую вещицу, какую захочется. Можно даже камни и украшения, но их дарить тут не принято, носить ведь всё равно нельзя.

— Это он очень хорошо придумал, — согласилась Веся, — а я уже расстраивалась, где взять всем подарки?

— Ты же сказала… — начал Анс и поперхнулся, получив незаметный тумак.

— Не бей нашего брата, он хороший, — заступилась за алхимика куница, — лучше расскажите, как это дед решился с бородой-то расстаться?

— Оказывается, она когда-то говорила… — шёпотом поведал Берест, — что не любит бородатых мужчин, но он же упрямый… пропустил мимо ушей. Зато теперь, как только приехал в цитадель, сразу побежал за зельем…

— А вот и наши герои, — громкий и веселый голос Феодориса не дал ястребу договорить, — отведшие беду от семьи князя Илстрема!

— Какую беду? — резко побледнел Ансерт. — Вы мне ничего не сказали!

— Извини, не успели, — заглянул в глаза брату Ардест, — но мы и сами ничего не подозревали, случайно так получилось. Я тебе позже расскажу, хорошо?

— Ладно. — Слишком хорошо алхимик знал брата, чтобы не понять: Берест отчего-то не хочет рассказывать при всех о произошедшем в Ставине.

И чародеи тоже как-то сразу это поняли, заговорили на другие темы, подступились к Весе и травнице с подарками, затем усадили путешественников за стол и на целый час деликатно о них забыли.

А когда Кастина решительно отодвинула от себя чашку с душистым отваром, который не забывал подливать неназойливо ухаживающий за травницей Ольсен, к их столу подошел Феодорис.

— Терсия, пора провести ритуал. Ты же решила? Чего зря тянуть.

— Решила, — поднялась со стула молочная сестра Радмира, и тотчас встал и мельник:

— Я тоже решил.

— Хорошо, — кивнул верховный магистр, — идем. Учеников пока не зовем, кроме Эвесты. Она научилась делиться силой и в бою поддерживала Саргенса, а кроме того, вывела из-за грани троих воинов. Совет посовещался и принял решение за все это выдать ей пятьдесят плюсов. Дай мне твой ключ.

— И сколько же мне ещё не хватает? — с замирающим сердцем спросила Веся, глядя, как чародей, положив на толстую медную пластинку ее ключ, точными короткими молниями впаивает в нее крохотные камушки.

— Раз Феодор ставит камни, — шепнула ей на ушко стоявшая рядом Бенра, — значит, как раз хватает.

— Неужели всё? — неверяще оглядывала чародеев Веся, и вдруг, наткнувшись взглядом на сжатые губы Береста, начала понимать то, о чем не успела подумать раньше.

Ведь княжич теперь тоже ученик, и неважно, сколько у нее камней и какого она круга. Учиться нужно не столько ей, сколько ему, а она должна ещё несколько дней или декад подождать. Или не должна? Веся нахмурила брови, сообразив, как обидно это услышать её любимому, и немедленно шагнула к нему.

Не обращая внимания на многозначительно поднятую бровь магистра, обняла ястреба за плечи и заглянула в разом посветлевшее лицо.

— Мы поговорим обо всём позже, хорошо? А сегодня не будем думать ни о чем, кроме праздника.

— Не волнуйся, солнышко, всё у нас хорошо, — бережно обнял невесту Ардест и прижался губами к тонкому запястью, — иди, принимайте деда в круг.

Глава вторая

Это было странно, необычно и неимоверно волнующе — принимать свою наставницу и прадеда в круг, стоя в одном ряду на равных с Саргенсом, Бенрой и другими чародеями. Принять крохотную искру чужого дара и щедро отдать свою, уже начиная понимать, для чего это делается. Не просто из желания подтолкнуть развитие способностей нового собрата, а дать молчаливое обещание в трудную минуту опознать его по своей силе, помочь, вытащить из любой беды.

И, стало быть, они не просто семья или соратники, но все вместе взятое и скрепленное одинаковым пониманием смысла жизни и своим отношением к подлости и злобе.

А едва ритуал закончился, Веся белкой помчалась к Бересту, поделиться с женихом этим соображением. Однако добежав до зала, где братья о чем-то тихо беседовали, пересев от стола на стоящий в уголке диванчик, отчетливо осознала, насколько некстати сейчас будут ее пояснения. Дест явно успел уже рассказать младшему про предательство Бервода и готовившееся убийство их родителей и старших братьев, и алхимик пребывал в оторопи от рухнувшего на него понимания, на краю какой пропасти стояла его семья, пока он изучал тут новый способ смешивания ингредиентов.

— Но как же отец-то просмотрел? Ведь такой умный и предусмотрительный! — мучительно кривя губы, повторял он на разные лады, и Веся, присев рядом с женихом, лишь тихонько вздохнула.

Давно уже объяснила ей наставница разницу между умными людьми и хитрыми. У умных все мысли направлены на то, как сделать что-то полезное не только для себя, а и для прочих, а хитрый всегда думает только про свою шкуру. И если даже случится ему позаботиться о ком-то, можно не сомневаться, собственную выгоду хитрец непременно учтет, хотя на словах непременно будет утверждать обратное. Вот потому и непросто их раскусить заранее, ведь умные люди в намереньях честны и оттого доверчивей лжецов.

— Анс, — наконец придумался ей способ, как отвлечь младшего от тяжелых мыслей, — тебе Дест сказал о своем намерении строить дом в низовьях Ругора? Как только он доучится, мы отсюда уйдем. Ты ещё не думал, с нами отправишься или вернешься к Ранзелу?

— Прости, солнышко, — пользуясь свободой цитадели, ястреб уже успел обнять невесту и теперь чуть виновато заглядывал ей в глаза, — я тут как раз думал про Ранзела… далековато им каждый раз добираться до границ от Кладеза. Буду искать такое место… чтоб разместился и отряд. Подниму стены… раз князь помощь пообещал, сразу и дома для воинов построю. Не просто крепость, а хорошо защищенный город, чтоб как кость в горле у степняков был. Как ты думаешь, осилим мы такую задачу?

— Конечно, — безмятежно кивнула куница, она и сама уже начала подозревать, насколько не совпадает характер жениха с его мечтами о постройке простого домика и посадке винограда, — но сначала ты станешь чародеем второго круга. Сегодня я поняла… как это важно, и теперь постараюсь в свободное время помогать тебе тренировать дар.

— Солнышко… — Дест крепче прижал к себе невесту, благодаря святых духов, подтолкнувших его когда-то к юной кунице. И уже неважно, что много лет он считал подарок судьбы наказанием… главное, теперь сумел всё понять и больше никогда не отпустит и никому не отдаст свое счастье.

— Прекратите целоваться, — обиженно фыркнул Ансерт, — на вас все смотрят! И вообще, нам кто-то подарок обещал.

— А гитара есть? — оглянулась на Феодориса смущенная Веся. — Иначе подарок не получится…

Но не успела даже договорить, как вихрем ворвавшийся Хлоп принес в щупальцах потемневший от времени инструмент с клеймом известного мастера.

«Прости», — попросила куница глазами Береста, и он чуть отодвинулся, давая ровно столько места, сколько требуется для гитары.

Первые переборы струн заставили смолкнуть голоса и споры, чародеи начали понемногу подтягиваться, устраиваться поудобнее.

Вспыхнет мягкое пламя свечей,

Очага жар прольется живой.

Из холодных походных ночей

Наконец мы вернулись домой.

Всем врагам нас теперь не достать.

И пусть злится метель за стеной,

Чтобы тех, кто нам дорог, обнять,

Наконец мы вернулись домой.

Кубки вспенятся пряным вином,

Мы забудем и холод, и зной.

Насладимся желанным теплом.

Наконец мы вернулись домой.

Сначала Веся пела одна, но с середины вдруг начала подпевать черноглазая Софира, а затем в песню вступил Матвенис. У него оказался необычайно красивый, бархатный баритон, чего Веся никогда не смогла бы угадать по разговору. Допев, молодой чародей первым завел другую песню, и Веся потихоньку порадовалась своей памятливости, хоть и слыхала ее лишь пару раз на ярмарках, но слова и музыка пришлись по сердцу и запали в душу.

А потом они пели ещё и ещё и не заметили, как за окнами сгустились синие горные сумерки.

— Хватит, — наконец остановил разошедшихся собратьев Феодорис, — дайте девушке отдохнуть, она, между прочим, полдня в седле ехала. И вообще пора смотреть салют. Хлоп! Быстро и аккуратно отнесите нас на площадку главной башни.

Такой красоты Веся до этого не видела никогда в жизни, стояла, притихнув, в кольце нежных и надежных рук и сияющими глазами следила, как вспыхивают в небе новые звезды и лавиной обрушиваются вниз, превращаясь в небывалые цветы, дивных бабочек и птиц, огненных и лазурных змей и просто в спирали, волны, стрелы и круги. А когда Хлоп с помощниками перенес слегка ошеломленных такой роскошью новичков назад в столовый зал, столы уже были сдвинуты вместе, и посредине на огромном блюде высилась гора праздничных пирогов. С двух сторон от них стояло несчетное число нарядных разноцветных берестяных шкатулочек, из тех, в каких принято уносить с ярмарки праздничные лакомства. А ещё возле стола с довольным видом сидели несколько совершенно незнакомых Весе утомленных чародеев в дорожной одежде.

Вот в этот момент и начало крепнуть в душе новенькой чародейки родившееся несколько дней назад подозрение о том, с какой целью старается натащить сюда как можно больше вещей и припасов предусмотрительный Феодорис. Но куница только крепче стиснула зубы, говорить Бересту и Ансу о своих догадках, пока не посоветуется с Кастиной, девушка считала преждевременным. Потому и отодвинула все мысли и заботы подальше, устраиваясь рядом с Берестом и внимательно рассматривая совершенно одинаковые на вид пирожки, в попытке догадаться, в каком из них таится лучший подарок.

— Предупреждаю, — важно объявил Феодорис и обвел собратьев лукавым взглядом, — применять свои способности, чтоб выбрать пирожок, бесполезно. На подарках стоит защита.

И это верно, кивнула сама себе Веся, как раз думавшая о том, насколько в более выгодном положении пребывают сейчас те, кто развивал у себя дар рудознатца. Но раз никаким способом нельзя отгадать эту непростую загадку, то чего медлить, нужно просто взять первый попавшийся пирожок. Только подождать, пока возьмет кто-то из старших чародеев, в каждом клане у этого обычая свои тонкости.

— И ещё одно наше правило, — добавил магистр, глядя на новичков, — сначала мы берем пирожки не себе… а нашим собратьям из заставы на Ойрете. Кто начнет?

— Я возьму для Мирта, — кротко улыбнулась белокожая Арсена, взяла с блюда пирожок, положила в берестяную шкатулочку и, подписав на крышке имя, перетянула подарок ленточкой.

— Я для Стефа и Ариса. — Один из старших чародеев, чьего имени Веся пока не запомнила, начал упаковывать сразу две шкатулки.

— Для Олезы, — выбрала самый румяный пирожок Бенра, и Веся, искоса поглядывающая на ястребов, в желании понять, догадываются ли они, насколько важное действо тут сейчас происходит, заметила, как довольно прижмурился младший деверь.

Ох и жук! Надо бы предупредить его о запрете Бенресы на любые разговоры о любви! Ну, а если не пожелает внять голосу разума, то пускай хоть будет поосмотрительнее.

— Для Сидориса…

— Для Катанки. Для Павелиса. Для Егорши…

Веся слушала эти имена и старалась не хмуриться, удержать на лице маску праздничного предвкушения, которая застыла там при виде пирогов. И невольно вспоминала странные слова Кастины, и желала как можно скорее узнать от наставницы всю правду о тех, для кого с такой заботой пакуются сейчас праздничные пирожки.

— Я беру для Трофимуса, — последним заявил магистр, ловко упаковал пирожок в шкатулку и поставил ту в большую корзину, поверх остальных шкатулок и каких-то свертков.

Хлоп немедленно обернул эту корзину пропитанной воском холстиной, обвязал веревками и замер перед хозяином.

— Отнеси конюху, пусть срочно отправит с Хорром, — выдал наказ Феодорис, и фантом унесся бесшумным смерчем. — А теперь каждый может выбрать пирожок для себя или друга.

И, первым взяв пирожок, подал его насмешливой Ястине. Но та не стала дарить выбранный пирог ему, а, коротко усмехнувшись, подарила Саргенсу. Берест решительно взял пирог и преподнес Весе, и куница, едва получив дар, не задумавшись ни на миг, отдала ему схваченный ею с блюда загодя облюбованный румяный пирожок.

Мало ли какие тут у них правила, старые привязанности и обиды! Одно она издавна уяснила для себя точно: в день равноденствия лучше не кривить душой и быть честной с самой собой, тогда отступят все беды и разрешатся неурядицы.

— Спасибо, — шепнул Берест одними губами, а в его глазах расцвело неподдельное счастье.

Он, конечно, стерпел бы, если бы Весенка подарила пирожок Кастине или деду, но не признавался даже себе самому, с какой жаркой надеждой ждал этого подарка именно от нее.

— Ну, смотри, — не спеша ломать свой пирожок, поторопила жениха Веся и заметила краем глаза напряженный взгляд Ольсена, протягивающего Кастине на ладони праздничное печево.

— Смотрю, — тихо вздохнул он.

Перед тем как сломать пирожок, положено загадать вопрос, чтоб яснее был намек судьбы. Да не абы какой, а самый животрепещущий, этот день шуток не любит. Сегодня все поровну, день и ночь, добро и зло, радость и печаль, находки и потери. И от того, насколько серьезно ты отнесешься к подарку, чаша весов судьбы может качнуться… в любую сторону. А действа, способного позже исправить ошибку, пока не придумано… ну, во всяком случае, так говорят старые люди.

Вон и чародеи притихли, задумались, зажав в руках пирожки, и куда-то в сторону, затаив дыханье, смотрит его любимая. Дест секунду глядел на ее напряженное личико, потом осторожно повернул голову и обнаружил нахмуренное лицо травницы. И тут же рассмотрел протянутый прадедом пирог и досадливо стиснул зубы: ну вот куда он так спешит? Опомниться женщине не дает, катится на неё, как валун с горы.

— Терсия… — хрипловато произнес в этот миг мельник, — этот подарок я не могу отдать никому другому.

Кастина почувствовала на себе дружные взгляды чародеев, сердито поджала губы и нехотя взяла пирог. А потом оглянулась на Весю и протянула ей свой выбор.

— Это тебе.

И, не замечая укоризненного взгляда ученицы, поднялась с места и направилась прочь.

— Дед, держи, — залихватски улыбнулся Ансерт, не решивший пока, кому предложить свой дар, и протянул Ольсену пирожок.

— Это тебе, — тотчас отдала юному алхимику свой пирожок смешливая и смелая Софира, и Веся посмотрела на соседку с благодарностью.

Такой уж это праздник, некоторым достается больше даров, а некоторым — ничего, потому и принято в её родном клане каждому выбирать для себя, ведь счастья всем хочется одинаково.

— Смотри, — шепнул ей Ардест, и Веся, осторожно надломив пирожок, заглянула внутрь. И тотчас зарделась от удовольствия: маленькое серебряное ситечко, символ домашнего уюта и согласия, был именно тем, что она хотела бы получить. Но показывать никому пока не желала, потому и отложила пирожок в приготовленную шкатулочку: унесет в свою комнату, там и достанет. А пирожок можно будет съесть утром, не пропадет, их специально пекут без начинки из очень сдобного теста.

— Понравилось? — спросил Берест, заглянув в лучащиеся фиалковые глаза, и облегченно вздохнул: раз Веся так улыбается, значит, получила именно то, что захотела.

Ну, а он ещё счастливее… и свой подарок тоже пока не станет никому показывать, счастье — птичка чуткая, ещё сглазишь.

— Интересно… — бормотала новообращенная чародейка, ломая пирожок, подаренный Кастиной.

На этот раз она загадала не для себя, очень уж хотелось счастья наставнице, слишком живы были в памяти долгие зимние вечера, когда та сидела в старом кресле у очага и неспешно помешивала ложкой с очень длинной ручкой очередное зелье, булькавшее в котелке. Тихо потрескивали дрова, плавно лился рассказ про историю одного из кланов или про целебные свойства какой-нибудь травы.

В пирожке оказалась красивая серебряная пряжка, из тех, какие одинаково любят носить на нарядных поясах и мужчины, и женщины, и некоторое время Веся задумчиво на нее глядела, пытаясь отгадать, к чему бы такой намек. А затем взяла с блюда пирожок для наставницы, положила в свободную шкатулку и вопросительно глянула на жениха:

— Проводишь меня? Нужно поспать… утром я встаю рано. — Уйти первой, как Кастина, куница никогда бы не решилась, однако успела заметить, как незаметно покинули столовый зал приехавшие вечером чародеи и начали потихоньку, не прощаясь, расходиться другие жители цитадели.

— Идем, — немедленно согласился Ардест, делая вид, что не услышал проскользнувшей в объяснении невесты хитрости, и подал ей руку, — провожу тебя и тоже пойду спать.

— Дест, — дойдя до двери в комнату с лестницей, резко обернулась молчавшая весь этот короткий путь чародейка, — я поступила плохо… с одной стороны… Темные силы, ну как тебе объяснить? Не могла же я при Ольсене сказать, что у меня сейчас душа болит за Кастину! Это она только при нем как статуя… А ты решил, будто я обманываю тебя?! И сам солгал в ответ! Думаешь, я поверила твоим словам? Как же, побежишь ты спать! Тоже небось отправишься деда утешать! Так вот, ты неправ! Я на самом деле собираюсь встать рано! Только сначала поговорю с Касей!

— Веся, прости… Да, я распознал твой маленький обман… но просто не принял эти слова всерьез… счел их игрой, — жарко покаялся ястреб, притягивая невесту ближе к себе. — Не сердись… я ведь тоже не мог тебя при всех изобличать!

— Тут ты прав… — нехотя сдалась ласковым рукам Веся, но через несколько минут решительно отстранилась от жениха, лукаво посмотрела в потемневшие глаза и неожиданно объявила: — Я придумала! Я же обещала тебе помочь тренироваться? Так вот, теперь я намеренно буду тебе врать всё время! И сейчас иду не спать, а… на свидание!

И юркнула в запретную для мужчин комнату.

— Веся! — ринулся вслед княжич, но дверь даже не шелохнулась. — Я почувствовал твою ложь! — Помолчал, вздохнул, буркнул себе под нос: — Но слышать это всё равно было неприятно! — И торопливо направился в сторону своих комнат, рядом с которыми несколько часов назад равнодушно выбрал себе покои прадед.

Надеется в скором времени переселиться на этаж, где живут семьи, вот как воспринял в тот момент это безразличие Берест. Однако теперь начинал понимать свою ошибку. Деду на самом деле безразлично, какая в его комнатах стоит мебель и чем отделаны стены. Он не намерен проводить там ни на секунду больше времени, чем требуется на сон и умывание.

Ястреб прошел по просторному длинному залу, в торцах которого темнели высокие окна, а по сторонам располагались личные комнаты чародеев, и стукнул в дверь, за которой должен был находиться прадед.

— Я уже сплю, — отозвался оттуда совершенно не сонным голосом мельник.

— Но несколько минут можешь со мной поговорить?

— Ты теперь почти женатый мужчина, вот и решай свои вопросы со своей… кошкой.

— А к ней у меня нет никаких вопросов, — усмехнулся Берест, успевший по пути сюда успокоиться, обдумать слова невесты и сделать вывод: как ни печально, но она права, его радость.

Где ему ещё натренироваться точно распознавать ложь, особенно тонкую и коварную, ту, что на первый взгляд вроде и не откровенный обман, а так, то ли полуправда, то ли недосказанность? Как научиться быстро и безошибочно понимать любые цвета и оттенки лжи, от подлого и грязного вранья до почти безобидного лукавства, если все вокруг будут говорить ему святую правду?

И наверняка чародеи это понимают… вернее, знают точно. Значит, тоже будут ему помогать… невесело усмехнулся Берест, представив, во что превратится с завтрашнего утра его жизнь! Или даже с настоящего момента?

Но раз так, можно не сомневаться, дед тоже непременно включится в эту игру… и наверняка постарается стать в ней самым каверзным учителем. Тогда, выходит, он солгал сейчас намеренно?

— И вообще ты лжешь, я прекрасно слышу! — ухмыльнувшись, заявил Берест. — Но спорить не буду, спи! Я тоже иду спать, но учти, стучать в мою дверь бесполезно! У меня уже стоит магический ключ, а он не пропускает не только гостей, но и звуков.

Ястреб усмехнулся ещё раз и замер, облокотившись о стену. И пусть только дед попробует сказать, будто человеку с таким даром не пристало лгать! Княжич давно знает ответ на этот упрек.

— Ну, и чего тогда ты тут стоишь? — распахнув дверь, мрачно уставился на внука Ольсен. — Неужели вообразил, будто дед разом поглупел и ничего не смыслит в ухаживании за женщинами? Всё я понимаю! И точно знаю… ей намного легче будет, если она почувствует мою поддержку. А Кася гордая… и тогда своей гордостью меня в заблужденье ввела… и теперь не хочет поверить! А ведь я только потому и согласился помогать вашему отцу… каюсь, неправ был, но очень хотел иметь возможность всё про нее разузнать! Ну а когда выяснил, что Радмир ей молочный брат… сам себя судил. И признал недостойным появляться ей на глаза. Потому и ногу выращивать не хотел… зачем мне ноги, если в моей жизни нет ее? Да если бы я к тому времени к вам не привязался, то давно уже прыгнул под мельничное колесо… но не мог тебя бросить. А теперь иди… спи.

— Постой, дед, — крепко ухватился за дверь ястреб, не давая ее закрыть, — пригласи меня на несколько минут… посмотреть, как ты устроился!

— А вот врать с твоим даром не положено! — упрекнул Ольсен, нехотя пропуская внука в комнату.

— Так ведь это не ложь, — довольно усмехнулся ястреб точности, с какой прадед попал в предугаданную ловушку, — а военная хитрость. Мне с тобой посоветоваться нужно… а заодно я могу выдать маленький секрет… Веся не рассердится.

— Вообще-то ты мне должен за эту Весю сундуками серебро да злато таскать, — едко прищурился дед, — если бы я не вмешался, сейчас тут Ранзел хлопал бы счастливыми глазищами!

— Ольсен, — тотчас напрягся Берест, — вот про злато ты прав, и я готов отдать тебе всё, что имею, за то, что поторопил её тогда с выбором. Но насчет Ранзела ты заблуждаешься, и в мыслях у неё не было выбрать его, Веся сама сказала! Она ведь ещё в Важенском лесу, когда лечила меня, проклятье свое распознала. И только о том и думала, как его снять… я потом весь наш путь перебрал по минутке… когда её сюда увезли, и всё как наяву увидел… чего сразу не замечал. На первый раз тебя прощаю, но никогда так больше не говори! Я и сюда пришел только ради неё… болеет она душой за наставницу… и за тебя тоже.

Кого другого Ольсен обязательно бы поддел, сказал ехидную фразочку о наивном женихе, который чрезмерно верит лукавым признаниям невесты. Ведь издавна говорят, девицы из клана Куницы ради выгодного жениха на потолке спляшут.

Дураки это говорят, теперь он сам готов каждому по шее навешать за такое заявление. А ведь был момент, когда твердил его как заклинанье, как целительную молитву от разрывающей душу острой боли.

Потому и не стал говорить Бересту ни одной из уже привычных тому колкостей, просто развернулся и отправился к удобным креслам, стоящим у горящего очага. Здесь, в горном ущелье, даже летом с наступлением темноты резко холодало, и внимательные невидимые слуги постарались прогреть комнаты к возвращению хозяев.

— Садись… — хмуро глянув исподлобья, буркнул внуку Ольсен и привычно схватился за бороду, которой уже не было, — тьма.

— Я давно хотел спросить… — усевшись напротив деда, задумчиво заговорил ястреб о том, чего вовсе не собирался касаться, направляясь сюда. — Как случилось, что отец не распутал эту историю сразу? И ничего не сделал для тебя по горячим следам?

— Неужто ещё сам не понял? — мгновенно поднял колючки мельник. — А я тебя столько лет сообразительным считал!

— А уж я-то тебя вообще всю жизнь за самого мудрого держал! — немедля отбрил Берест. — Советы точно исполнял… самому теперь страшно, по какой ниточке над пропастью ходил!

— Дест… — помолчав, устало заявил вдруг Ольсен, — спасибо. Я понимаю, ты меня таким образом хочешь встряхнуть, считаешь, будто дед раскис… А я не раскисал… просто скорблю теперь… обо всём, не сбывшемся по моей вине. Но я сильный… я вылезу! Ведь выполз же в ту ночь из ущелья. Ладно… раз ты такой настырный, расскажу… но налей нам сначала по кружке отвара… вон из того кувшина.

Дест с сожалением посмотрел на старого интригана, встал с кресла и направился к двери. Действительно, вылезет, чего о нем волноваться? Если он в такой момент может думать лишь о проверке способностей внука! Ведь в кувшине, судя по скользнувшему по спине княжича в этот миг холодку, каким предупреждал его крепнущий дар о лжи, вовсе не простой отвар, а одно из зелий, сваренных самим прадедом. И выяснять сейчас, чем закончится шутка мельника для внука, уснет он прямо в кресле или начнет болтать обо всём с охотой подвыпившего воина, Берест не имеет никакого желанья.

А Весенке большое спасибо за подсказку, сам бы он не заподозрил, что чародеи способны начать тренировку в праздничный день.

Глава третья

— Веся! — Кастина стояла в дверях своей комнаты, и куница заторопилась к ней, порадовавшись своей догадливости.

Разве сможет наставница лечь спать, пока не выспросит ученицу обо всём случившемся после ее ухода?

— Я принесла тебе пирожок, — подала ей шкатулочку воспитанница, — будем спать, или ты хотела что-то спросить?

— Я собиралась с тобой поговорить. — Кастина бросила торопливый опасливый взгляд на пустой зал и пошире распахнула дверь. — Проходи.

Когда наставница так насторожена и сосредоточена, нужно выполнять ее указания молча, быстро и четко, это правило Веся за шесть лет заучила назубок. Потому-то и скользнула послушно в комнату с мраморными колоннами и остановилась, наблюдая, как Кастина уверенно запирает дверь новеньким ключом, а затем так же решительно идет дальше, в роскошную спальню с широченной кроватью.

— Ноги устали, — коротко объяснила травница, устраиваясь на постели, и бросила Весе подушку. — Чего стоишь? Садись, разговор долгий.

Воспитанница молча приставила подушку к спинке кровати, расслабила шнуры на сарафане, сняла его через голову и только после этого села напротив наставницы.

— Ты хотела узнать про Антаиль, — невесело вздохнула Кастина и вдруг уставилась на девушку горьким взглядом. — Боюсь я, Веся! За вас с княжичем боюсь, уж больно гиблое там место!

— Кася… но ведь нас никто туда не гонит?!

— Как не гонит… — горько усмехнулась травница, — а зачем тогда тебе сегодня эти плюсы так щедро отсыпали? Ты сколько дней в учениках побыла? А некоторые по десятку лет сидят в третьем круге. Ну, а нам, мне и Олу, за что сегодня сразу второй круг дали? Ведь у нас способностей — кот наплакал!

Веся только губу прикусила: о чем тут говорить? Она и сама сначала удивилась, но Феодорис очень понятно всё объяснил, когда объявлял возле источника о решении совета.

— Сила дара для чародея, конечно, очень важна, — веско произнес он, — но жизненные правила и незыблемые убеждения всё же важнее. И мы считаем возможным принять Ольсена и Терсию сразу во второй круг, не подвергая тщательным проверкам и испытаниям. Они уже доказали, что достойны этого долгими годами упорного труда на благо своих князей и Этросии.

— Да, — правильно поняла Кастина молчание куницы, — он очень красиво сказал. Но ведь и ты своё право за три года не меньше доказала, да и Берест последние годы не в Сером гнезде просидел.

— У него раньше дар был закрыт моим наказанием. А теперь Десту нужно учиться им владеть, и я хочу сама этим заняться.

— Бедняга, — пожалела травница и добавила для полной ясности: — твой жених. Ведь это очень обидно — слышать ложь от любимой невесты. Знаешь, мне кажется, тебе не стоит в этом деле усердствовать, лучше я сама ему помогу. Да и Ольсен, как мне кажется, в стороне не останется. Только не затевай сейчас про него разговор, с этим я сама разберусь. Лучше подумай про себя с Берестом. Как вы будете жить и где?

— Он хочет строить крепость на юге… большую, на весь город, — гордо похвалилась Веся.

— Не сомневаюсь в серьезности его планов… — невесело вздохнула Кастина, — но думаю, ничего из этого не выйдет. Потому и рассказываю про южную цитадель… хотя и не желала бы.

— А я как раз хотела про нее спросить, — призналась куница, — а если ты не знаешь, пошла бы к Феодорису. Вместе с Дестом…

— И он бы ответил, — так же пасмурно усмехнулась травница, — даже правду рассказал бы. Только не очень-то много радости в той правде… и к тому же каждую историю всяк рассказывает со своей стороны.

— Ну тогда ты сначала скажи мне с твоей, — подумав, предложила Веся, — а потом я пойду к нему и сравню.

— Умнеешь на глазах. Ну, слушай. Это было давно… когда точно — не знаю, вот это спросишь у Феодора. В те времена чародеи жили именно в Антаили, и им же подчинялся расположенный рядом городок. А здесь, в северной цитадели, находились лишь лаборатории алхимиков, где варились самые ядовитые зелья, да камеры для наказанных. Чародеи приезжали сюда по делам и дежурили по очереди, как они дежурят сейчас на Ойрете. А потом в южной цитадели случилась беда, какое-то заклятье породило монстров… и они напали на город и на чародеев. Никто точно не знает… сколько погибло людей и сколько спаслось, неподалеку бродили орды степняков, и они, обрадовавшись несчастью, напали на горожан и увели выживших в полон.

— Кася… а ведь я слышала эту историю… но там сказано, будто всё началось именно с нападения степняков?!

— Это чародеи много позже стали так рассказывать… но мне попала старинная рукопись человека, который там жил. Он был купцом… и спасся лишь потому, что имел несколько тэрхов. И когда я читала его записи, мне становились понятны многие загадки, не дававшие покоя ранее. Например, почему чародеи не отбили нападения степняков, если до того момента справлялись с ордами шутя?! Или почему они всё бросили и бежали сюда, оставив на разграбление роскошные дворцы? Ну а теперь, как мне кажется, Феодорис решил отнять Антаиль у степняков и возродить былое могущество… вот только чародеев теперь намного меньше, а руины стережет какое-то проклятье. Каждую весну они пытаются его преодолеть… и каждую осень всё меньше чародеев возвращается в эти стены. Вот потому я и боюсь, Веся, потому и не намерена пока давать Ольсену никаких обещаний… не хочу быть связанной какой-либо клятвой.

Кастина замолчала, предоставляя воспитаннице самой додумать недосказанное. И попытаться понять тревожное смятение многострадального сердца, некогда принявшего перепуганную девчушку в ставшую материнской глубину. И уловить напряжение разума, раз за разом упорно по-новому раскладывающего полученные знания и с тем же постоянством получающего одну и ту же безрадостную картинку. А ещё заботу о тех, в ком она при всём желании не находит злого умысла, и крохотный, робкий, еле тлеющий огонек надежды.

Куница думала долго, и ее выразительное личико то хмурилась, то усмехалось, то серьезнело и становилось жестоким, будто она держит в руках взведенный лук, а за кустами крадется орда степняков.

— Кася, я подумаю об этом, — наконец подняла глаза Веся и коротко вздохнула, — а сейчас пойду… у меня осталось ещё маленькое дельце.

И, не дожидаясь ответа, торопливо выскользнула прочь.

— Ну вот почему мне кажется, что у этого дельца широкие плечи мечника и зеленые глаза, как у княгини Доренеи? — с невеселой усмешкой пробормотала ей вслед наставница и потянулась к шкатулочке с пирожком.

Ну и пусть он от ученицы, а не от упрямого охотника, вдребезги разбившего ей сердце и семь лет топтавшегося култышкой по этим окровавленным осколкам. Его пирожок пока лежит не разломленный… не нашла ещё Кастина в себе силы принять его всей душой. Но судьба всегда отыщет способ бросить подсказку, если захочет, конечно.

Несколько секунд травница держала пирожок в ладонях, загадывая желание, и только потом, затаив дыхание, осторожно разломила пышное тесто и заглянула внутрь. Маленькое, продолговатое серебряное зеркальце с крышечкой, какие любят носить в карманах юные девицы, но никак не женщины в возрасте, показалось ей совсем неподходящим подарком, и открывала его Кася скорее по наитию, а не по желанью. А потом заглянула в таинственную глубину серебра, рассмотрела там потемневший взгляд неожиданно блестящих глаз, и вдруг вспыхнули растерянным румянцем щеки от отчётливого понимания, почему с таким осторожным интересом поглядывали на нее старшие из чародеев.

Ох и ловка княжна, ох и пронырлива! Это ведь её работа, не просто подлечила наставницу, а почистила, омолодила ей всё тело! А Кастина ещё радовалась тому, как мягко несут путников чародейские тэрхи и насколько удобны на них кресла! Не додумалась, что дело вовсе не в тэрхах, молодому телу всегда переносить тяготы пути легче!

Она ещё раз заглянула в зеркальце, с новым интересом изучила замеченные в своём облике изменения и загасила лампу. Менять привычку подниматься с постели вместе с первыми лучами солнца травница не собиралась.

А вот ее воспитанница спать и не думала, хотя в свою комнату на несколько минут заскочила — снять нарядную юбку и надеть вместо нее походные штаны и куртку. Пока Веся раздумывала над словами наставницы, в ее памяти всё громче звучал расстроенный голос Береста, и девушка уже жалела об устроенной ему проверке. Права Кастина, не нужно ей устраивать жениху испытаний, нехорошо это. Он потом всю жизнь будет искать в ее словах подвох, и больше никогда не будет в их жизни ни сюрпризов, ни шуток, ни маленьких розыгрышей. И сейчас у нее есть последний шанс сделать так, чтобы сказанные меньше часа назад слова оказались не ложью, а лукавой шуткой.

— Интересно, куда это она? — шедший впереди Саргенс остановился, внимательно наблюдая, как по-походному одетая девушка торопливо идет к двери.

— Не знаю… но могу догадаться, — задумчиво пробормотал Феодорис.

— А я догадываться не стану… пошлю своего фантома, пусть приглядит за ней, — решил его собеседник.

— Не нужно… никуда Эвеста не уйдет и ничего предосудительного не совершит, — остановил его магистр, — лучше иди отдыхать. Утром нас ждет много дел, нужно собрать совет и решить, кто поедет на Ойрет.

— Бенра подходила… просила, чтоб я за неё замолвил словцо.

— Нет, я против. Пусть отдохнет как следует и Ансерта подучит, — категорично замотал головой Феодорис, — там и без нее видящих и водников хватает. Сам ей скажешь или мне объясняться?

— Лучше тебе, — вздохнул Сарг и нехотя свернул к лестнице, — а за Весей я всё-таки присмотрел бы, уж слишком она самостоятельная.

— Иди уже отдыхать. Если б не эта самостоятельная, тебя небось прямо с тэрха в кровать уносить бы пришлось! — нарочито нахмурился магистр, и чародей не стал больше перечить. Против очевидного в цитадели спорить не положено.

В конюшне было по обыкновению чисто и тепло, бледно светили прикрученные лампы, и Веся не сразу нашла денник с Пронырой. А найдя, замерла на минутку перед узким оконцем, рассматривая понуро лежавшего на ворохе свежей соломы зверя. Не поверив вспыхнувшему, смутному пока подозрению, торопливо бросила в него каплю силы и вместе с ней пробежалась мысленным взглядом по мощному телу зверя.

— Ныр? Это ты почему так плохо ешь? — не поверив себе, заглянула Веся в кормушку и обнаружила кучу пирожков и несколько больших кусков мяса. — Проныра! Ты что, думаешь, что Рыж ушел насовсем? Ошибаешься! Он просто провожает моего отца. Мне и самой тяжело… но так нужно! А как проводит, так и вернется… прибежит через перевал, путь уже открылся… Конюх! Ну-ка открой мне эту дверь, я сама его покормлю. Да принеси скамеечку, не на соломе же мне сидеть. Эх, Ныр! А я надеялась, что ты тут подрос… нам ведь скоро уходить, а я тебя на других тэрхов никогда не променяю… хотя они все очень хорошие… но к тебе я привыкла… и Рыж тебя любит…

Веся устроилась на скамейке и принялась кормить невеселого тэрха с рук, постепенно добавляя ему вместе с мясом и собственной силы. И не переставая убеждать зверя в том, во что ей самой очень хотелось верить, в возвращение Рыжа. Наверное, ее слова звучали очень убедительно, а может, Проныра наконец перестал обижаться на хозяйку за поступок, который он счел предательством. Но пирожки и мясо начали исчезать в его пасти с немыслимой скоростью, а когда Веся уходила, кормушка была пуста и чисто вылизана.

— Конюх! Через два часа дашь Проныре ещё мяса, — приказала юная чародейка, прежде чем закрыть дверь, и с чистой совестью отправилась спать.

— Как правильно я сделала, что взяла себе комнату с окнами на закат! — радовалась Веся, выбирая платье и мельком поглядывая на стекла окон, слабо окрашенные серым светом дождливого утра. — К вечеру погода вполне может наладиться.

Зачем ей нужна хорошая погода, куница знала точно, за ночь уложились в голове обрывки случайно услышанных разговоров и фраз, созрели догадки и вопросы. И теперь она уже не сомневалась в том, что чародеи тщательно прячут какую-то очень важную тайну… с завидной ловкостью и остроумием распуская выгодные им слухи и скрывая любые намеки на правду.

Первым порывом куницы, едва она сделала это открытие, было желание предупредить ястребов и Касю и бежать. Бежать так далеко, как не убегал ещё никто. И Весеника непременно так и поступила бы, и никто не сумел бы ее остановить, некоторые задумки о том, как использовать новую сторону дара, девушка уже приготовила, когда скакала в северную цитадель.

Но ноющей занозой сидело в мозгу подозрение в неверности собственных выводов. Ну зачем бы чародеям тащить сюда ее и особенно Береста, если бы они хотели и дальше хранить эту тайну? Ведь Дикий Ястреб сразу расслышит ложь и выведет обманщиков на чистую вода. А Веся теперь постарается не задавать в отсутствие жениха ни единого, даже самого простенького вопроса.

Берест ждал у двери, и едва куница шагнула в зал, подхватил ее на руки, прижал к себе, заглянул смеющимися зелеными глазами в лицо.

— Ну как твое свидание? Пришел тот… с кем ты хотела встретиться?

— Не пришел, — честно ответила девушка, — не смог. Самой пришлось к нему идти… как поговорила с Терсией, так и побежала.

— Веся… а разве это не проверка была? — насторожился ястреб, ясно расслышав, что она не лжет. — Ну, и далеко ты ходила?

— Не очень, он неподалеку был. Но меня не ждал… обиделся… даже разговаривать не захотел. Полчаса уговаривала не сердиться, просила прощенья и объясняла, почему пришлось уехать отсюда без него.

— А он, значит, хотел поехать с нами? — Ардест изо всех сил старался сдержаться и задавать вопросы спокойно.

— Очень, — пряча лукавую улыбку, печально вздохнула куница, — он принял это за предательство: привели в незнакомое место и бросили среди совершенно чужих.

— Я верно понимаю, что мы говорим про Ансерта? — мрачнея, процедил княжич.

— Ну а при чем тут Анс? — с искренним изумлением вытаращила глаза куница. — Конечно, неверно!

— Ты сейчас не врешь… и знаешь, Ансерту очень повезло.

— Дест, — нежно заглянула ему в глаза куница, тщательно разгладила пальчиком сдвинувшиеся на переносице темные брови, — я хочу тебе признаться… Кастина вчера пояснила мне, как неправильно будет, если я начну помогать тебе тренировать твой дар. Сейчас я воочию убедилась, насколько она права. Потому-то твердо намерена отныне никогда тебе не лгать… без очень важной причины. И ничего не стану говорить ради проверки… иначе ты разучишься понимать даже обычные шутки. Представь, какая тоскливая жизнь тогда ждет нас и наших детей!

— Мне это нравится, — помолчав, с облегчением сообщил княжич, — но тогда я не могу понять… кого же мы оставляли в цитадели?

— А я думала, ты очень догадливый, — шутливо пожаловалась куница, — ведь как-то всегда успевал сообразить вперед других, в каком месте степняки готовят удар?

— Это не сообразительность, а хорошие шпионы Ольсена и умение просчитать замыслы шаманов. Но если не Анс, то кто? Дед ездил с нами, князь Радмир со своими людьми тоже… а подсказка мне не положена?

— Положена… но не бесплатно. — Веся оглянулась на столики, к которым подносил ее жених, и обнаружила, что желающих обедать в такую погоду в столовой кроме них больше не нашлось. Даже Кастина ещё не пришла.

— Всё, что у меня есть, и так теперь твое… — серьезно глянул в фиалковые глаза ястреб, — даже жизнь.

— Ладно… — лукаво глянула на него Веся, отдышавшись после поцелуя, которым просто не могла не одарить любимого за такое признание, — подскажу. Но за это в следующий раз сделаешь то, о чем попрошу, без единого вопроса.

— Мне казалось, я и так делаю всё, чего тебе захочется, — ласково усмехнулся ястреб, любуясь разрумянившимся личиком, — но я согласен.

Ему хотелось добавить, что ради счастья снова оказаться рядом с нею он готов на любые условия, хотя никогда ранее даже не подозревал за собой подобной покладистости, но влетевший с подносами и чайником Повар не дал ничего сказать, с поразительной быстротой накрыв стол.

— А подсказка проста. — Вытаскивая из кучки булочек самую румяную, Веся с улыбкой вручила ее жениху. — Вот с чего ты взял, будто я говорю о человеке?

— О ком же тогда? — задумался Дест, перевел взгляд с печева в своей руке на расшалившуюся невесту и огорченно выдохнул: — Неужели Проныра? Ну конечно… как я про него забыл! Но зато я получил твое обещание больше не испытывать мой дар… и оно мне очень понравилось. Пусть лгут все, кому только захочется… только не ты.

Глава четвертая

— Можно было не сомневаться, что они уже здесь и вместе, — в голосе Ольсена звучало привычное ехидство, но Веся расслышала за ним глухую тоску.

— Садись, дед, сегодня блинчики просто объеденье. Ты почему так рано встал?

— Кто бы спрашивал… — ворчливо буркнул дед, садясь напротив них. — Это вы своими поцелуями весь дом разбудили.

— Прямо-таки весь? — так же ехидно ухмыльнулся довольный Берест. — Или кто-то ещё спит?

— Никто не спит… совет у них спозаранку.

— Не о тех ли новостях разговор, — внешне спокойно осведомилась Веся, — какие вчера чародеи привезли?

— Меня не посвятили… я пока ещё молодой чародей, — колко пошутил Ольсен, наливая себе отвара, и вдруг встрепенулся, подтянулся, сел преувеличенно ровно и состроил невозмутимое лицо.

Берест сначала не понял, с чего это старик ведёт себя так странно, но потом сообразил повернуть голову и тотчас обнаружил входящую в столовую Кастину. Так вот кого прадед выглядывал, потому-то и прибежал сюда спозаранку и сел лицом к двери! Рассчитал всё загодя, хитрый жук!

— Доброе утро, — ровно и прохладно поздоровалась травница, села рядом с Весей и положила на тарелочку блинчик. — У верховного магистра какой-то совет.

— Ольсен уже сказал, — кивнула девушка, — но о чем там разговор, он не знает.

— Так и я не знаю… а догадаться нетрудно, — так же ровно заметила Кастина. — Раз вчера оттуда чародеи приехали, значит, сегодня нужно кого-то отправить взамен.

— Куда это? — смерив нарочито безучастного деда испытующим взглядом, напрямую спросил Берест.

— На озеро Ойрет, — виновато вздохнула Веся, — я хотела тебе рассказать, да не успела. У чародеев там ещё одна цитадель, разрушенная, и они возле нее дежурят.

— Я знаю, — совершенно спокойно сообщил ястреб, — бывал поблизости, и не раз. И не дежурят, а охраняют… обнесли забором, наколдовали защиту и живут на берегу озера в крепости Южин. Но вот в нее мне попасть не удалось.

— Это очень далеко от границы? На земли степняков мы никогда не забирались.

— Нет, это ещё не граница. Это большой продолговатый мыс, выдающийся в озеро с севера. Когда-то его звали мыс Ветров, или Ведьмин Палец, он на картах очень похож на полусогнутый, крючковатый палец. На восток от него земли вепрей и камышовых котов, а на север — ваши, клана Куницы, но выхода к берегам озера не имеют, — рассказывая кунице всё известное ему про южную цитадель, ястреб не забывал подкладывать невесте блинчики. — Ну а земли ястребов лежат северо-западнее Антаили, и туда вы в последние годы нечасто заглядывали, только если гнались за ордами, угнавшими скот и пленников.

— Ну а дальше? — нетерпеливо заглянула ему в глаза Веся, — чем они там занимаются, от кого защищаются?

— Защищаются в основном от шаманов, тех туда как ос медом манит. Ну а чем занимаются — я не знаю… вот, может, дед расскажет.

— Лучше мы расскажем, — прозвучал хмурый голос Саргенса.

Веся мгновенно обернулась и тотчас поняла, почему никто из них не заметил приближения чародея. Саргенс спокойно, как в походном кресле, сидел на незнакомом кунице фантоме, похожем на огромного пушистого фиолетового кота с шестью лапами, передние из которых заканчивались вполне человеческими кистями.

— Рассказывай. — Кастина поудобнее устроилась на стуле, чтобы видеть лицо чародея, и уставилась на него выжидающе.

— Не здесь, — качнул он головой, — как позавтракаете, приходите в кабинет Феодориса.

— Так я и думала… — мрачно процедила Кастина, когда фиолетовый фантом стремительно унес своего хозяина прочь, — некому там сидеть, на том Ойрете.

— Ты не права, — очень тихо и очень печально сообщил Ольсен, — там есть кому сидеть. Но пусть и в самом деле Феодорис сам всё расскажет, боюсь, мне вы не поверите.

— Дед, ты и сам сейчас неправ, — строго глянул на него Берест, — и отлично знаешь, я тебе всегда доверял как себе. Но раз не хочешь говорить, не нужно, мы выслушаем магистра. Эви, ты готова? Я уже поел.

Весеника задумчиво кивнула, и жених тотчас встал со стула и подал ей руку.

— Я тоже, — заявила Кастина, и мельник поднялся со стула одновременно с ней.

— Я с вами. Но не говорите, будто поверили бы… в такое трудно поверить.

— Проходите, устраивайтесь. — Феодорис тоже завтракал, и не один, с ним был старший из приехавших вечером чародеев. — Вы уже знакомы с Тироем?

— Мы его вчера видели, но имени я не знал, — ответил за всех мельник и представился: — Я Ольсен.

— Я вас знаю, — мягко сообщил чародей, — иногда случалось встречать.

— Я помню, — сухо кивнула травница, — ты ходил охранником с обозами из Ставина.

— Раньше я считала, будто самые хитрые шпионы у моего батюшки, — разочарованно вздохнула Веся, — а как выяснилось, всё наоборот.

— А кто твой батюшка? — притворно нахмурился Феодорис, и Кастина тотчас ринулась на защиту воспитанницы:

— Не нужно к ней придираться… привыкнет. Не всё сразу! Не так легко за несколько дней перевернуть всю жизнь.

Берест немедленно крепче обнял свое солнышко, заглянул в её глаза и успокоился: куница смотрела на магистра чуть прищурившись и явно не собиралась обижаться или горевать.

— Так вот, Тирой командует нашей крепостью на озере Ойрет, — спокойно сообщил магистр и несколько секунд молчал, ожидая, не решится ли кто-то задать вопрос. Но так и не дождался, неприметно вздохнул и продолжил объяснение: — Как я вижу, вы уже успели кое-что узнать про Антаиль… но очень сомневаюсь в достоверности ваших сведений. Потому и считаю нужным объяснить вам прямо сейчас, дабы не было недопонимания… все знают, до чего может додуматься не знающий истины человек.

Он строго оглядел молчавших новичков и махнул рукой.

Хлоп моментально убрал остатки завтрака со стола и притащил на него широкую доску, напомнившую Весе те щиты, на каких в клане куницы обычно сушили на зиму яблоки и ягоду.

На доске была вырезана карта, и девушка пренебрежительно усмехнулась: куницы карты вышивали на тонком полотне, а потом вощили, и такой карты отряду воинов вполне хватало на несколько лет.

А Феодорис тем временем замахал руками, и изображённые на щите горы, холмы, леса и дома вдруг словно вспухли, потянулись ввысь, наливаясь призрачным светом и с каждой секундой становясь всё более взаправдашними на вид. Только крохотными.

А потом горы и рощи словно раздвинулись, отступили на края доски, и посредине выросла кривая, довольно пологая возвышенность, выдающаяся в озеро Ойрет кривовато-округлой, словно лук, загогулиной полуострова. И только с одной стороны, с севера, ее защищала гряда невысоких скал. На вершине этого холма поднялись башни крепости и стройные, сложенные из светлого камня здания, окружавшие одно, самое значительное. Его высокие стены, как драгоценной шапкой увенчанные сверкающим золотом куполом, со всех сторон обступали изящные башенки, накрытые островерхими крышами.

Чуть ниже этих строений раскинулся городок с большими и малыми домами, ровными улочками и широкими площадями, и, рассматривая их, Веся хмурилась и мрачнела все сильнее. Трудно было не понять, что ни города, ни цитадели, выросших сейчас посреди этой карты, на самом деле давно уже нет и в помине.

Нет ни фонтанчиков на площади перед внушительным светло-розовым, как конфетка, зданием, ни манящих яркой зеленью садов и парков, ни величественного купола на вершине холма, ни окружающих его домов и башен. Ведь если бы это стояло там и поныне, Весе непременно поведали о том учителя, да она и сама побывала бы не единожды. И не только она. Непременно ехали бы в нарядный южный городок наемники и воины, вели обозы купцы, перебирались на зиму комедьянты и бродяги. Теперь, когда девушка видела этот полуостров воочию, она узнала очертания сторожащих его с севера скал, которые частенько видела на горизонте во время походов.

— И что там теперь? — первой отвернулась от дивного зрелища Кастина.

— Руины, — тихо сказал Берест, крепче обнимая плечи невесты. Разговаривать про такие вещи всегда крайне неприятно и грустно. — Я близко не доходил… но неподалеку от подножия холма был. Там густые заросли… ни дорог, ни троп.

— А как туда добираются чародеи? — не унималась травница, явно решившая выжать из магистра и его друзей все, даже самые мельчайшие подробности их тайного занятия.

— У нас есть своя тропа, — миролюбиво пояснил Феодорис, — и она защищена мороком. А заросли мы вырастили нарочно… столько лет прошло, а в народе время от времени появляются слухи о богатствах, оставшихся под руинами. Думаю, вам не нужно объяснять, зачем мы охраняем то место… шаманы повадились заряжать там магией амулеты и яды.

— Разве для этого нужно столько чародеев? И почему многие не возвращаются? Не проще было бы поставить заставу и нанять стражу? — Как оказалось, у Кастины было загодя заготовлено несколько вопросов.

— Не проще… но давайте я вкратце расскажу вам, с чего всё началось… хочу объяснить, почему мы не говорим правды народу Этросии.

— Ждем, — упрямо кивнул Берест, поглядывая на серьезное личико невесты, неотступно думавшей о чем-то своем. Много бы он отдал, чтоб узнать, какие мысли заботят удобно устроившуюся у его плеча куницу. Раньше ястреб искренне полагал, будто в такой момент девушки могут думать лишь о том, какое украшение с него стребовать. И как теперь начинает ясно понимать, сильно ошибался… или обнимал не тех девушек.

— Это было почти двести лет назад… У степняков тогда появился необычайно одаренный шаман. Но эта сила никому не принесла радости. Как и у всех шаманов, его помыслы были направлены лишь на одно — собрать в своем доме как можно больше золота, камней, драгоценностей и юных пленниц. И первым делом он обратил свой взор на южное ханство, на его роскошные дворцы, окруженные садами и рощами. В те времена через южное ханство протекала довольно полноводная, извилистая река Хая, берущая начало в восточных горах и дающая жизнь обосновавшимся на ее берегах людям, их скоту, полям и садам. Именно на эту реку и нацелился шаман, вознамерившись покорить ханство одним ударом.

Веся слушала, затаив дыхание. О полузасыпанных песком руинах знали все, но мало кому было известно, какие события заставили целый народ бросать свои дома и разбегаться по соседним странам в поисках убежища.

— Никто не знает… какие именно заклятья он запустил в воду, известен лишь печальный итог. В один ужасный день из реки полезли мерзкие монстры. Они были разных размеров и видов, но все одинаково злобные и ядовитые. Их можно было убить, но невозможно победить: отрубленные части тотчас обращались в новых монстров. Люди в ужасе бросали свое имущество и устремлялись прочь, и шаману чудилось, будто он победил. Но это ему только мнилось. Заклинание сработало не так, как он рассчитывал, рожденные его фантазией чудища оказались настолько живучими, что справиться с ними не мог никто. Даже он сам. Орды степняков, сунувшиеся в опустевший город в предвкушении добычи, потеряли лучших бойцов, по обычаю ехавших впереди. А потом бежали так же, как и жители города, и не один десяток лет боялись даже близко подъезжать к заносимым песком руинам. Самого шамана нойоны приговорили к смерти, но поймать не сумели. Он исчез, как выяснилось позже, схоронился в заранее приготовленном убежище и начал измышлять новый план.

Феодорис смолк, принял у подлетевшего фантома кружку с отваром и кивнул ему на ждущих продолжения рассказа новичков:

— Гостям подай, чего им захочется.

Подождал, пока Берест с Ольсеном получат по кружке с напитком, а Веся — туесок с калеными орешками, хмуро покосился на ничего не пожелавшую Кастину и продолжил рассказ:

— Чародеям, жившим тогда в Антаили, приходилось в те годы работать очень много, в расположенный под стенами цитадели городок пришло несколько тысяч беженцев, и нужно было их лечить, помогать строить жилье и научить ремеслу, каким они могли бы прокормить семью. Наверное, именно поэтому они перестали следить за Хаей. Мне не хочется их ни оправдывать, ни осуждать… каждому человеку свойственно ошибаться. Такова жизнь, по прошествии времени ошибки и просчеты становятся намного виднее, нежели сразу. Особенно чужие. Только много позже мы сумели просчитать, чем шаман Канзай занимался в своем тайном убежище. Оказывается, он не оставил надежды добраться до покинутых дворцов южного ханства, наготовил новых заклятий и зелий и создал ещё одну орду водных монстров. Видимо, подобные заклинания удавались ему лучше прочих. И снова просчитался… вернее, не знал, что первая волна монстров, подчистую сожравшая всех животных, рыб и птиц, начала пожирать друг дружку. Разумеется, сдаваться не желал никто из них и в этих схватках выживавшие постепенно набирались опыта. Поэтому они довольно скоро справились с новичками и, движимые голодом, ринулись по реке к ее верховьям, сжирая по пути всё, что попадалось. Вот тогда заволновались и маги Антаили, собрали отряд и начали уничтожать монстров. Очень скоро выяснилось, что убить их можно только одним-единственным способом — дотла сжечь магическим огнем. На борьбу с чудовищами вышла вся цитадель, дело нашлось для каждого. Огневики шли в первых рядах, за ними добавляющие магии целители, потом боевые маги с амулетами и все остальные, те кто кормили собратьев, устраивали им места для отдыха и уничтожали или просто закапывали ядовитый пепел. Однако очень скоро маги начали отчетливо понимать, насколько всё сложнее, чем им виделось из дворцов цитадели. Как оказалось, те из монстров, которые появились несколько лет назад, научились при опасности делиться на более мелких гадов и нападать с разных сторон. И едва магам удавалось убить несколько штук, остальные стремглав удирали в реку. Вначале это никого не насторожило, но немного позже, когда они стали возвращаться уже подросшими и приводить с собой новых чудищ, чародеи принялись искать новый способ их уничтожения.

Магистр снова отпил остывший отвар, с тоской поглядел на прекрасные здания, высящиеся на старинной карте, и со вздохом продолжил рассказ. Только голос его теперь звучал ещё суше да резко обозначились в уголках губ горькие складки.

— Было решено построить в верховьях Хаи плотину и отвести ее воды в сторону, пока зло не добралось и до гор. Лучшие маги-созидатели и водники отправились туда, а огневики с помощниками продолжали битву с монстрами ниже по течению, стремясь отвлечь чудищ на себя. Вот в этот момент и появились орды степняков, и вел их Канзай, тот самый шаман. Ему снова удалось убедить сородичей в своей силе, и на этот раз им повезло. Под его заклинаньями упали защитные плетения в самом ослабленном месте, там, где маги устроили проход к зараженной монстрами реке. Огневики получили тревожную весть и ринулись домой, но чудища последовали за ними. Не буду подробно описывать эту битву… просто скажу… никому, даже самым злым врагам не пожелаю когда-нибудь увидеть подобное. Через сутки хингаи прихватили пленных и бежали, но их преследовали по пятам не только чародеи Антаили. Выжившие монстры тоже гнались за пахнущими кровью людьми. К ночи маги догнали беглецов, и снова был бой… вернулись лишь несколько чародеев и толпа освобожденных жителей. Однако все бывшие пленники были настолько перепуганы, что немедленно собрали уцелевшие пожитки и отправились просить приюта у клана Вепря. Всё равно большинство домов было разрушено и сожжено в борьбе с монстрами. Но и самой цитадели досталось не меньше. Канзай с кучкой шаманов, упорно стремившийся к источнику, сумел оттеснить магов, защищавших храм света, и ворваться внутрь. Чародеям ничего не оставалось, как активировать защитное заклятье, наложенное на храм на самый крайний случай. Здание рухнуло… накрыв своими обломками шамана вместе с его сообщниками. Но, к нашему огромному сожалению, они не погибли… точнее, погибли не все. Дело в том, что зал источника находится очень глубоко, и ведущая к нему широкая лестница, спиралью вырезанная в скале вокруг центральной шахты, делает десяток витков. За время существования Антаили чародеи успели вырубить в скале вокруг нее множество больших и малых помещений, залов, складов и лабораторий. Так вот… шаман успел уйти туда.

— И сколько времени он там жил? — не выдержав, спросила куница и замерла ошеломленно, разглядев, с какой горечью смотрит на нее магистр.

— Не жил… живет до сих пор… — Феодорис немного помолчал, давая новичкам привыкнуть к этой мысли, — или они. Доподлинно никто не знает.

— А достать их невозможно? — помрачнела Кастина.

— Нет… мы и близко подойти не можем. Но это уже совсем другая история. В нее мы посвящаем только тех, кто сам проявит желание отправиться в Антаиль. А сейчас я помогу каждому из вас создать для себя слугу… но запомните, у нас есть один запрет: фантом не должен походить на человека или на ваше любимое животное. Вопросы есть?

— И так понятно, — усмехнулась Кастина, — если он будет похож на человека, то ему придется надевать одежду, а если на любимое животное, то возникнет ненужная привязанность. Я хотела задать ещё один, последний вопрос про Антаиль. Куда деваются маги, которые туда уходят?

— Никуда… все они там, — с каменным лицом обронил сухое пояснение магистр и решительно встал с места, давая понять, что объяснения окончены. — Эвеста, ты первая получишь фантом и сразу отправишься на закрытый полигон, изучать новое оружие.

С этими словами он раскрыл длинную шкатулку и достал трубку из синеватого металла. Она была толщиной с камышинку и длиной в локоть, а в трех местах к ней крепились ремешки. С одной стороны трубки имелось небольшое утолщение, примерно на длину и толщину ладони, а с другой — узкая дырочка. Ближе к тонкому концу из трубочки торчал резной рычажок, смутно напоминавший засов. Веся озадаченно рассматривала никогда доселе не виданную ею вещицу, не торопясь брать в руки.

— Игольный арбалет, — пояснил магистр, — стреляет тонкими, как спица, свинцовыми иглами. На конце каждой крохотный камушек, заряженный магией, он и несет иглу. Все иглы смазаны парализующим или сонным зельем, поэтому стреляют ими обычно в ногу или руку противника. Ну, ты уже выбрала обличье для своего фантома?

— Да, — вздохнула Веся, понимая, как он прав: нельзя делать магического слугу слишком симпатичным… значит, придется брать кого-нибудь попротивнее. — Он будет пауком.

Глава пятая

— А где Дест? — едва обнаружив возле двери одинокую фигуру Ансерта, заволновалась чародейка.

Она так спешила, одевалась на ходу, косу на лестнице доплетала… думала, он тут уже извёлся в ожидании. А жениха и близко не видно.

— Умывается он… — пряча взгляд, соврал алхимик и тотчас почувствовал, как его кишки подозрительно крутнуло. — Ты что делаешь?! В другой раз нипочем не стану его просьбы выполнять!

— Шай! — позвала чародейка, не обращая никакого внимания на деверя. — Быстро отнеси меня в комнаты Деста!

Сиреневое облачко появилось рядом точно из-под земли, и первым из него выплеснулись в разные стороны восемь лапок, а затем всё оставшееся свернулось в круглое мягкое сиденье, издали напоминавшее паучье брюшко. Лапы бережно усадили на него хозяйку, оплели надежной защитой, и фантом умчался с обычной для магических слуг стремительностью.

— Уф! — Младший княжич отер лоб тыльной стороной ладони. — Хорошо, что мы успели отнести его в покои!

Последние пять дней все новички, получившие новое оружие, усиленно упражнялись на полигоне. В свободное от обучения владению магическим даром время, разумеется. Ардесту с братом магистр предложил выбрать легкие полукопья, немного похожие на обычное оружие клана оленей. Насаженные на тонкое древко длинные, обоюдоострые лезвия были значительно легче привычных ястребам мечей, зато усилены зачарованными камнями, вставленными в рукояти. Этим удобным оружием можно было не только колоть врагов, не подпуская близко, но при необходимости и метнуть его в противника за несколько шагов.

Вот Анс сегодня и бросил… и очень удачно. Если бы это был степняк, его бы выбросило из седла, а Дест только покачнулся. А едва выдернул оружие брата из толстой кожи защитного доспеха, как оттуда алой струйкой брызнула кровь.

— Нужно брать доспехи с полной защитой, — хмуро сказал Феодорис, следя, как вызванный им целитель закрывает рану племянника. — Вы всё время забываете, что это оружие особое. И слушает не столько силу ваших рук, сколько желание хозяина. Вот сейчас я могу твердо сказать, что Ансу хотелось поразить брата.

— Я хотел сбить его с ног, — угрюмо признался Анс, — он меня уже три раза сбивал… прости, Дест.

— Это обычное чувство воина… — не согласился тот, — желание победить противника. И многие в тренировочном бою забывают, что против них не враг. Иначе не научишься побеждать. Поэтому не извиняйся… ты невиновен. Но наказание получишь: беги к лестнице встречать Эви… мы собирались вместе обедать.

— Дест! — сиреневый вихрь ворвался в комнаты ястреба, в одно мгновение оказался перед осторожно натягивающим легкую домашнюю куртку княжичем и исчез, оставив взволнованную чародейку. — Что случилось?

— Солнышко, — крепкие руки жениха мгновенно взяли девушку в нежный плен, привлекли к груди, — ну зачем ты прибежала?! Я же послал Анса!

— Он сказал, что ты умываешься… — пробормотала Веся, положив ладошку ему на грудь и запуская тонкий лучик своей силы.

Она научилась этому за последние дни — проверять тело пациента неощутимым щупальцем магии, не отпуская ее совсем, и очень радовалась новому умению. Ведь это намного удобнее и быстрее — не отправлять силу саму бродить по телу пациента и ждать, пока она найдет рану или спрятанную болячку, а сразу чувствовать его боль словно через необычайно удлинившийся палец.

Ну вот же она, наспех залеченная рана, проникшая до самой кости! И хотя вокруг нее вилось действие заживляющего заклинания, Веся мгновенно добавила туда своей силы, затем ловко вывернулась из рук ястреба и уставилась на него внимательным взглядом.

— Почему не позвали меня?!

— Веся… — виновато засопел ястреб и попытался вернуть невесту в свои объятия. Успел заметить: когда куница находится очень близко, то сразу становится необычайно кроткой и покладистой.

— Дест! — отступила чародейка и сердито прищурилась: — Ты поступил неправильно и сам это знаешь! Тут сейчас нет никого, кто был бы сильнее меня в целительстве!

— Солнышко… я просто не хотел тебя расстраивать… — Почувствовав, как отступает тянувшая плечо тупая боль, Берест виновато вздохнул и попытался ещё раз обнять невесту, но она отошла ещё на шаг.

— Нет! Ты неправ и должен это признать. Если сегодня ты не позвал меня, когда тебя проткнул Анс, а обратился к Феодорису, то, значит, и мне нужно бежать за помощью к Матвенису или Лирсету, если начнет приставать толпа пьяных наемников?! Чтоб тебя не расстраивать?!

— Веся! — скрипнул зубами княжич и одним прыжком оказался рядом с куницей, стиснул девушку в объятьях так крепко, словно воображаемые наемники уже стояли за ее спиной. — Ну прости… я и правда хотел как лучше… Пойдем обедать? Выздоравливающим воинам всегда сильнее хочется есть. А в следующий раз, клянусь… позову тебя. Если, конечно, никого не будет ближе.

— Не хитри, бесполезно, — засмеялась Веся. Ну вот как на него долго сердиться, если от нежного взгляда ее сердечко тает быстрее куска масла в горячей каше? — Я уже добавила тебе своей силы и дала особый наказ. А теперь отправляемся в столовую, и можешь не спешить, я, как целительница, объявляю для тебя день отдыха. Ну и сама, разумеется, буду рядом… чтоб не скучал.

«Тьма!» — прикусил губу ястреб, безошибочно определив, насколько истинны ее намерения. Несколько дней тренировок, когда все окружающие лгали в большом и малом, научили ученика чародеев точно находить малейшие проблески нечестности и лукавства в самых горячих заверениях. И раз Веся так решила, значит, можно забыть про вечерний бой с братом и нужно предупредить Анса, чтоб не ходил зря на полигон, а спокойно варил свои зелья.

— Кстати… Ансерт тоже наказан, за вранье, — продолжила выговор куница, — сейчас я пошлю Шая, пусть его задержит в столовой. У меня давно возникла одна задумка… но раньше вы были заняты.

— Бедный Анс… — тихо пробормотал Берест, вспомнив, как тот не хотел идти к лестнице. Значит, загодя догадывался, чем это может закончиться. И дед знал, то-то он посматривал с такой ехидцей.

— Ничуть не бедный, — отрезала куница, шагая рядом с ним по лестнице. Нести себя раненому жениху она не позволила, — если я о нем не позабочусь, так ничего и не увидит в цитадели, кроме лаборатории и полигона.

Спорить ястреб не собирался, Веся была права. Феодорис умудрился придумать для новичков столько важных дел, что у них почти не оставалось свободного времени. Но никто и не подумал хоть слово сказать против такой нагрузки. Да и как скажешь, если все чародеи работают не меньше. Как выяснилось, самим чародеям магии в Антаили хоть и с трудом, но хватало. Если не тратить беспечно, то за ночь внутренние запасы успевают пополняться. А вот оружие, амулеты, зелья и прочие нужные для непрекращающейся битвы вещи приходилось привозить для усиления сюда, в северную цитадель.

Но как ни хотелось ястребу побыть вечерок с невестой, втайне он надеялся на вмешательство магистра, давшего им с Ансом на обучение бою на копьях лишь десять дней. Ардест не мог не понимать, почему так торопится двоюродный дядя: ему пора было отправляться в Антаиль, здесь на лето остаются только несколько чародеев из числа учеников и новичков под началом кого-то из старших магов.

Он и сам хотел бы отправиться туда, своими глазами посмотреть на руины, испытать в бою новое оружие, но ещё больше желал получить наконец Весин браслет. Здесь это невозможно… куница и сама не носит его обручальное украшение, и подарить жениху ей пока нечего.

— Приятного аппетита, — едва войдя в столовый зал, вежливо высказала свое пожелание Эвеста, и все разговоры разом стихли. Чародеи уже успели заметить: если голос их новой соратницы становится таким вежливым и звонким, значит, кто-то успел ей досадить. — Ансерт! Ты можешь не спешить доедать свой кусок гусятины, всё равно у тебя после обеда сегодня дежурство возле раненого брата. В наказание за ложь.

— Но его же вылечили! — тихонько возмутился алхимик, поднимая взгляд от тарелки, и рассмотрел ехидную ухмылку сидевшего напротив прадеда. — А ты, дед, не хихикай так злорадно… видел ведь, что он меня силой к ней отправил.

— Я вовсе не хихикаю, — мрачно отказался от очевидного прадед, опасливо покосился на куницу и расстроенно выдохнул, обнаружив, с какой заинтересованностью она его рассматривает. — Эвеста! Я тут ни при чем! Я вообще пришел позже…

— А зачем ты туда шел? Или у тебя в другом месте дела не было? — сухо осведомилась Веся, начиная понимать, с чьего молчаливого одобрения жених решил не сообщать ей о своем ранении. — Ну, дед?!

— Сказали мне… — нехотя выдавил он, — про кровь… вот и побежал глянуть… родные, чай.

— И ты, такой мудрый, не смог сообразить, кого из лекарей нужно к нему позвать, если я его уже лечила и в нем моя сила моментально раны находит?

— Эви… — Берест осторожно приобнял девушку за талию, — дед ни при чем, лекаря Анс раньше позвал… я тебе уже объяснил.

— С тобой мы разобрались, — отмахнулась от него куница, — ты сегодня отдыхаешь… и Анс тоже, я сама присмотрю. Да и дед составит нам компанию, чтобы вовремя давал верные советы, а не ждал, пока вы наделаете ошибок. Терсия! Не вздумай за него заступаться!

— И не собиралась, — тотчас отказалась ее наставница, — я их сразу предупредила, что ты рассердишься.

Веся подозрительно глянула на травницу, но так ничего и не сказала, не желая навредить Ольсену, продолжавшему упорно ухаживать за возлюбленной. Его настойчивость начала понемногу приносить плоды, Кастина больше не смотрела на старого мельника с холодным равнодушием и все чаще позволяла ему садиться за свой стол и провожать себя до лестницы.

— Значит, так, дед, — определила наконец меру его наказания Веся, точно зная, что на самом деле делает прадеду подарок, — ты сегодня тоже отдыхаешь вместе с правнуками.

— Но, кошка! — неожиданно взбунтовался старик. — Это невозможно! У нас варится новое зелье… и мы собираемся закладывать последние ингредиенты.

— А вот я, пожалуй, с удовольствием посижу возле выздоравливающего… или погуляю вместе с вами… — задумчиво произнесла вдруг Кастина, — а то так и не увижу… какая тут весна.

После ее слов Ольсен вдруг притих и словно съежился, начал с несчастным видом вытирать салфеткой чистые пальцы и тяжело вздыхать.

— Ну и замечательно, — словно не замечая его огорчения, довольно проговорила куница, — значит, решено, идем гулять.

И спокойно подлила ястребу наваристого супа.

Феодорис появился, когда Веся с наслаждением доедала третий пирожок с земляничным вареньем, невозмутимо поглядывая на опустевшие столы, за которыми остались только они пятеро. Однако девушка даже вида не подала, что она нарочно отправила Шая к верховному магистру с запиской, когда ходила на кухню сполоснуть руки.

— Веся, я тоже виноват, — сразу же приступил к делу магистр и сел к столу, — решил уважить просьбу твоего жениха.

— Я тебя прощаю, — благодушно объявила она, и Феодорис вздохнул с неподдельным облегчением, хотя он и был уверен в благоразумии целительницы, но смотреть в ее укоризненные фиалковые глаза особого желанья не испытывал. — Но хочу напомнить об одном обещании.

— О каком?

— Помнится, ты обещал мне показать дальнюю часть дома?

— Стало быть, остальных ты не прощаешь? — с живым интересом смотрел на целительницу верховный магистр.

— Десту нужен отдых… и я не оставлю его без присмотра. Терсия тоже не против немного перевести дух… а Ансу с дедом будет обидно, если мы не возьмем их с собой… когда ещё удастся там погулять, — невозмутимо ответила куница, и в ее глазах проскользнуло лукавство, хотя Берест мог бы поклясться, что каждое слово, произнесенное его невестой, — истинная правда.

И это было невыразимо приятно, как и всё сказанное ею.

— Солнышко… — взяв руку куницы, ястреб благодарно прижал к губам пахнущую сдобой ладошку, раньше он и не мечтал, чтобы девушка, которую он назовёт невестой, была не просто красива, а ещё и рассудительна и справедлива.

— Хорошо, покажем, — невозмутимо кивнул Феодорис, — только не я, а Саргенс… сейчас его позову. А почему не показал раньше… могу теперь объяснить. Мы никому из новичков не показываем те помещения, пока они сами не заинтересуются.

— А что там? — насторожился Ансерт. — Я и не знал.

— Наказанные там, — хмуро пояснил Ольсен, вовсю ругавший себя за недогадливость.

Мог бы и сам сообразить, что не станет хитрая куница по пустяковому поводу отрывать их от интересных дел. А раз тянет ее туда, значит, нужно готовиться к чему-то необычному, и слова племянника это подтверждают. Ну и вот зачем он тогда с ней спорил, если девчонка вовсю старается помочь ему заслужить прощение Кастины?!

— Вот как? — нахмурился и Берест. — И много их?

— Сами увидите, — отдавая Хлопу записку, отмахнулся Феодорис. — Ещё какие-нибудь вопросы ко мне будут?

— Да, будут, — не стала отказываться Веся. — Саргенс сказал, что сделал для меня обручальный браслет, но положил в сокровищницу. Я хочу отдать его Ардесту… и пусть лежит там себе дальше.

— А как же твое обучение? — В голосе магистра Дикий Ястреб расслышал хорошо спрятанное лукавство, признак тонкой, мастерски состроенной лжи.

— Ну, вот ты и отвечай честно, повлияет ли на мое обучение, если мы с Дестом переселимся на третий этаж?!

— Повлияет… — помолчав нестерпимо долгую минуту, хмуро сообщил магистр, — мне пришлось пообещать Илстрему… сразу же послать ему весточку, как только ты отдашь Ардесту свой браслет. Князь желает устроить сыну пышную свадьбу, и обязательно в Сером гнезде.

— Тьма, — сердито фыркнула Кастина, — тогда ведь и мне придется ехать!

— Всем нам, — осторожно поправил ее Ольсен, — без нашей с Ансом помощи им придется несладко. Неплохо бы и Ранза с братьями позвать… иначе они обидятся.

— Дест?! — подняла на жениха глаза куница, разглядела его огорченно поджатые губы и расстроенно вздохнула. — Придется придумать какой-то хитрый способ… избежать этого праздника.

— Добрый день! — Саргенс стремительно ворвался в столовую на своем шестилапом коте. — Неужели все захотели туда идти?

— Да, — твердо ответил за всех Берест.

— Вызывайте слуг, до дверей доедем. — Чародей не проявил ни малейшего удивления или недовольства, и княжич раздосадованно нахмурился.

Понятно, почему Весю так волнует судьба наказанных, она ведь несколько лет считала себя преступницей. Но неимоверно совестно за себя… ну вот почему он сразу забыл и про ее страхи, и про тех, кому выпала участь пленников?! Вполне заслуженно досталась, как он сейчас понимает… однако от этого ничуть не легче.

Дест подхватил невесту на руки и сел на небольшого призрачного тэрха необычного синеватого оттенка, сразу обхватившего их дополнительной парой мягких лап.

Кастина устроилась на своей зеленовато-серебристой мышке размером с овцу, а Ольсен на черном медведе, носившем на спине подозрительно широкое седло. Секунду помедлив, прадед позвал к себе Ансерта, фантом которого занимался в алхимической лаборатории перетиранием трав и корешков, и маленький отряд вихрем понесся по галереям и залам цитадели.

— Тут потайная дверь, — объявил Саргенс, отпустив своего фантома, — но прежде чем войти, я накину на всех вас полог невидимости и молчания. Не стоит тревожить жителей этого места… позже поймете почему.

Берест немедленно обнял свое счастье за талию: раз их никто не увидит, можно позволить себе такую вольность. После последних слов куницы в его сердце цвело дивным цветом незнакомое прежде счастье. Княжич и раньше верил в любовь невесты, а ее решительные слова о намерении отдать ему свой браслет и переехать в семейные покои словно сняли с души последний камень, замешанный из застарелой обиды и боли, много лет мешавший жить свободно и открыто и дышать полной грудью. Отныне Ардест больше не опасался ни подозрительных взглядов, ни чужих домыслов, ни едких вопросов, откуда он взялся и почему столько лет изучал где-то древние книги, вместо того чтоб помогать братьям защищать земли клана от врагов.

Отныне всё это — пыль под ногами, не достойная ни его внимания, ни ответов, и пусть никто даже не пытается влезать в их с Весеникой жизнь с намеками или наставлениями. И его солнышко снова права… пышная свадьба в Сером гнезде им без надобности. Да и не ко времени сейчас такие торжества, и он сам объяснит это отцу. А вот праздник для ближайших родичей, братьев и соратников попозже устроит, однако будут на нем лишь те, кто искренне порадуется их с Весей счастью.

Глава шестая

За медленно ушедшей в сторону дверью оказался просторный дворик, залитый весенним солнышком. Хотелось остановиться на пороге, осмотреться повнимательнее, но Саргенс никому не дал постоять, торопясь запереть потайной выход.

— А теперь смотрите, сколько хотите, — буркнул чародей, едва дверь, выглядевшая с этой стороны как часть стены, встала на место, — только не расходитесь далеко и не попадайте никому под ноги.

Но новички и сами уже смотрели во все глаза и не верили тому, что видят.

Никакой тюрьмы не было. И никаких решеток, оград или стражников. Хотя Веся давно уже поняла: никаких охранников чародеям, умеющим создавать быстрых и ловких фантомов, и не нужно. Просто посади где-нибудь на башне глазастого осьминога, и можешь не вспоминать про преступивших закон одаренных.

Девушка покрутила головой, ища эту самую башню, уже несколько дней жившую в ее воображении, и окончательно убедилась, что ничего подобного тут нет и никогда не было. По ту сторону дворика, под самой скалой и вдоль ограды расположились самые обычные домики, точно такие, какие строят жители всех предгорий. Крепко сложенные двух- и трехэтажные жилища из грубо отёсанных каменных плит, с островерхими кровлями и навесами от снега над высокими крылечками.

Возле каждого крыльца росло ухоженное деревце или кустик, а кое-где даже два или три. Посредине дворика виднелась обложенная камнем чаша небольшого водоема, и светлая струйка воды, переливаясь через выемку в бортике, убегала от него куда-то в нижнюю часть двора.

— Добрый день, — приветливо поздоровалась с Саргенсом женщина средних лет, выглянувшая в распахнутое оконце ближайшего домика, — ты не Птаха ищешь? Так он в мастерской, над стрелами сидит. Говорят, в этом году степняки раньше времени напали?

В ее глазах светились живой интерес и тревога, и Берест невольно нахмурился, не услышав в словах преступницы ни лжи, ни лукавства, она и в самом деле переживала за далекие южные земли.

— Как напали, так и откатились, — вздохнул Сарг, — отряд Дикого Ястреба вовремя подоспел. А у вас всё в порядке? Дети здоровы?

— Здоровы… никак не дождутся, пока склон от снега очистится. Мы там вам копченое мясо приготовили, видел?

— Видел, — кивнул чародей и направился в ту сторону, куда бежал ручеек, — на днях заберем. А вам Тирой рыбу привез и раковины.

— Мы уже ели… спасибо ему, — сообщила женщина вслед молча шагавшим следом за Саргом новичкам и закрыла окно.

Новички сходили в оружейную мастерскую и на скотный двор, в сыроварню и в пимокатку. Везде работали приветливые, доброжелательные люди, хотя их было не так много, как думалось кунице раньше, пока она ещё не попала к мосту через Туру. Назвать жителей этого крохотного селения узниками у Веси не поворачивался язык, а рассматривать их было очень интересно. Но юная чародейка и не подумала бы спорить, если бы помощник магистра отвел их назад, в главный дом цитадели, не показав больше ничего, кроме той, самой первой женщины.

Ее доброжелательное лицо, взгляд, в котором не было ни капли подобострастия или страха, сказали девушке много больше, чем могли бы самые подробные объяснения и горячие заверения чародеев.

И значит, напрасны были все её усилия… многочасовые тренировки, тоскливые, монотонные зимние вечера в горной хижине наставницы и тщательно скрываемая зависть к сестрам, оживленно рассказывающим весной о том, как веселились и развлекались они всю прошлую зиму, какие забавы и катания устраивали. Веся продержалась ровно до того момента, пока не задвинулась за ними потайная дверь, а затем, вызвав тайком Шая, пробормотала нечто невнятное и выскользнула из рук любимого прямо в ловкие лапы фантома.

— В мою комнату, — из последних сил сдерживая рыдания, буркнула она слуге, — быстрей!

И сумела удержаться, дотерпеть… пока не заперла дверь на ключ. А потом упала на колени прямо возле стула и заревела так отчаянно, словно прорвались разом все слезы, скопившиеся где-то глубоко внутри нее за эти такие долгие и трудные годы.

Стук в дверь раздался уже через минуту, но захлебнувшаяся горькими слезами Веся только зажала ладошками уши. В этот миг она оплакивала горки и санки, рисунки на окнах и сказки у вечернего очага, прятки в темных углах и игры в отгадки на поделенные поровну конфеты. Все те милые и незатейливые удовольствия, которые так щедро получала до тринадцати лет и о каких потом могла лишь остро тосковать долгими зимними вечерами. И была сейчас обиженной пятнадцатилетней девчонкой, хотя рассудительная и смелая лучница Колючка никуда не делась, была тут же, смотрела с грустной насмешкой на саму себя и упорно молчала.

Да и о чем говорить, если всё равно ничего нельзя вернуть, и сокрушалась сейчас Веся вовсе не о том, как повернулась ее судьба. Просто жалела о невозможности хоть на миг заглянуть в прошлое и подсказать хоть словечко запуганной и осторожной девчонке, до изнеможения повторяющей прыжки, приседания и пробежки по узкой тропке, собственноручно прокопанной в снегу вокруг избушки.

Удары по двери стали громче, теперь это явно были уже не кулачки Кастины, а каблуки чьих-то крепких сапог. Шмыгнув носом в последний раз, Веся отерла ладошкой щеки и поднялась с пола, но тут из-за окна раздался неистовый стук в стекло, и она ринулась туда.

— Открываю!

Больше ничего сказать куница не успела, едва створка распахнулась, синеватый смерч ворвался в комнату через распахнутое окно и растаял, а ее сцапали сильные руки ястреба.

— Весенка, солнышко… что случилось? На кого ты обиделась? На меня? — Дест держал невесту на руках и прижимал к себе так крепко, будто кто-то намеревался ее отобрать.

Яркая вспышка на миг ослепила их обоих, дверь противно крякнула и распахнулась. В комнате сразу стало тесно, и Веся рассмотрела из-за плеча ястреба Кастину, прадеда, Феодориса и Саргенса. «Оказывается, неподкупная лестница не всегда сурова к чародеям», — мелькнула в голове куницы мысль, и в тот же миг рядом облегченно выдохнул магистр.

— Только зелень… никакой мглы. Дест, да посади ее на диван… можешь и сам рядом сесть.

— Нет! — яростно рыкнул княжич и опустился на диван, не выпуская невесту из рук. — Больше ни мгновенье она не останется без меня! Есть там свободные комнаты на верхнем этаже? Я уже отдал Весе свой браслет и сердце… и хочу иметь законное право ее защищать.

— А что произошло, понял хоть кто-нибудь? — мрачно сверкнул на чародеев сузившимися глазами мельник.

— Нет, — удрученно выдохнул Саргенс, — вы же были под коконом невидимости и молчания… сквозь него не видно ауру. Иначе я заметил бы раньше. А как вошли в дом и снял кокон…

— Я тоже увидала, — тихо призналась подсевшая к Бересту Кастина.

Добрые руки травницы знакомыми успокаивающими движениями бережно гладили уткнувшуюся в жениха девушку по плечам, по волосам, снимая напряжение и стыд.

— Но почему? — Прадеду нужно было обязательно докопаться до сути, понять, из-за чего вдруг вспыхивает в женских душах полынно-горькая обида, где истоки боли, какая гонит в такой момент и юных дев, и взрослых матерей куда-нибудь подальше от любящих и желающих помочь им людей?!

— Мне кажется, я знаю… — горестно вздохнула Кастина, на миг подняла полный боли взгляд на напряженно застывшего Феодориса и тотчас опустила глаза. — Это старый страх… она ведь совсем ребенком была, когда сожгла того негодяя. И хотя тогда мы и подумать не могли, что это в ней пробудилась вторая сторона светлого дара… зато очень хорошо понимали — дома вы ее не оставите. Даже если не поведете на костер… всё равно заберете от матери и отца. И от сестер, бабушек, тетушек… а для куницы теплый дом, вечерние посиделки в общей комнате… игры и шутки — это лучшая часть жизни. Вот и спрятали ее у меня… и хотя я старалась как могла, и тренировками нагружала, и учебой, чтоб у девочки не было времени на тоску по дому… но отвлечь совершенно, конечно же, не могла. Видела иногда… как она губы сжимает, когда ей сестры про свои забавы рассказывают… и Лерсее о том говорила… но что мы могли сделать? Книги покупали самые красочные, с картинками, сказы и легенды я ей все рассказала, какие знала и какие сочинила… праздники устраивала… как могла часто. Не такие, разумеется, шумные и веселые, как в Ясновене… но старалась каждый раз выдумать особую потеху. А ей не хватало подруг… сестер. Но на перевал зимой не проедешь… нам и продукты-то завозили с осени на всю зиму. Ну а когда выдавалась погода, Радмир обязательно сам приезжал и Илнеру привозил, да и старших дочерей прихватить старался… но Веся после их отъезда по три дня ходила с красными глазами… хотя от меня пряталась. Мы частенько подумывали… не отправить ли ее к тетушкам в какой другой клан… но как припоминали о вашей… пронырливости, так тотчас отступались от всяких перемен. Ну а потом Радмир нашел способ… отправил ее в отряд… и Веся стала оживать… но как я теперь понимаю, страх перед наказанием в ней остался. Ну а сегодня вся обида за те годы и вскипела… иного объяснения у меня нет.

— Тьма… — зло рыкнул Берест, метнув в магистра пылающий ненавистью взгляд, — неужели вы не понимали… когда пытались ее достать, что травите девчонке душу?

— Да в том и дело! Вовсе не пытались мы ее достать! Как только Радмир выгнал из Ясновеня чародея и запретил нам появляться в своих землях, сразу поняли… кого-то из близких защищает. И даже не совались, лишь издали присматривали… мы-то знаем, насколько опасно ей было остаться без хорошего наставника. А про Кастину даже не догадывались… тут и Ольсен постарался, очень хорошо запутал все следы! — Феодорис сердито хлопнул по столу рукой, поморщился и сел на стул. — Вы же не наивные дети, понимаете, для чего мы запускаем эти байки про костры… на которых якобы горят одаренные, применившие запретные зелья! Раньше мы сдерживали народ от подобных преступлений по-другому… в каждом селе у нас был чародей, который присматривал за пронырами. Да и от степняков отбиваться было легче… А теперь все свободные маги в южной цитадели… и нечестные люди, которым хочется получить всевозможные блага без труда и сразу, всё чаще находят лазейки… Вот и Бервод… как выяснилось, носил очень сильный шаманский амулет, не позволяющий никому из магов второго круга рассмотреть исходящую от него злобу. А магов первого круга в этих землях всего двое, я и Саргенс. Ну вот ещё Тирой недавно приехал… так он скоро назад, амулеты для чародеев зарядит и уедет. А у нас с Саргом не хватает ни сил, ни времени… следить ещё и за защитой князей, которые нас даже в дома к себе не пускают.

— А тут ещё недавно одаренная пыталась Береста приворожить, — невесело напомнил Саргенс, — вот и приходится стращать понемногу…

— Ладно, раз так, то мы уходим, а вы, как успокоитесь, приходите в кабинет… будем решать, как устроить вашу свадьбу, — помолчав, решил Феодорис, вызвал Хлопа и улетел в окно.

За ним улетел и Саргенс, а потом как-то незаметно исчезли и Ольсен с Кастиной.

— Весенка, — нежно целуя невесту, опасливо задал Берест главный тревожащий его вопрос, — но почему ты от меня-то убежала? Я ведь ничего не сделал тебе плохого… и никогда не сделаю…

— Прости… — тихо буркнула куница, не поднимая глаз, — я не хотела…

— Солнышко мое… — горячие руки крепче прижали девушку к широкой груди, — пообещай, если тебе когда-нибудь будет плохо или обидно… бежать ко мне… а не от меня. Не могу даже высказать… как ты меня напугала!

— Наверное, пора идти в кабинет? — вспомнила куница через несколько минут, осторожно отодвигаясь от жениха. — Иначе, боюсь, они нас сегодня не дождутся.

— Пора… — разочарованно вздохнул ястреб, — но тебе лучше сначала умыться… иди, я подожду.

Пока Веся умывалась и переодевалась, княжич успел внимательно рассмотреть ее столовую, сразу, когда влетел в окно на фантоме, не до того было. Да он в тот момент вообще не только ничего не видел, но и думать ни о чем не мог, кроме неожиданного поступка невесты. Хотя после рассказа Кастины все встало на свои места. Иногда срываются даже самые сильные и сдержанные воины, если им приходится долгое время принуждать себя заниматься не тем, чем хотелось бы, это Берест давно приметил. Потому-то всегда долго присматривался к пришедшим в отряд людям, чтоб разгадать, какое дело им больше по сердцу, и очень радовался, если угадывал.

— Я готова… — входя в комнату, кротко сказала Веся, и эта ее непривычная покорность больно кольнула сердце ястреба.

Не подходит его смелой и воинственной кунице такое поведение, и значит, не все обиды улеглись в ее душе… а возможно припомнились и новые, пока она надевала темное одеяние чародейки. Берест поспешил обнять девушку, попытался заглянуть ей в глаза и по тому, как она тотчас спрятала взгляд, в котором не было привычного лукавства, понял, что не ошибся. И раз так, то никуда они сейчас не пойдут… до тех пор, пока к Весенке не вернутся вся ее живость и уверенность, так привлекавшие княжича.

— Солнышко… — несколько секунд он ждал, пока она поднимет взгляд, — я, наверное, мало говорил тебе о своей любви… и теперь понимаю, как был неправ. Отныне буду рассказывать каждое утро и каждый вечер о том, как мне нравятся твои глаза, губы, смех… как мне приятно, когда ты командуешь мною, братьями и даже дедом, если веришь в свою правоту и в святое право целителя. Я не успел за эти дни рассмотреть и понять тебя в совершенстве, но точно знаю… такой, как сейчас, не видел ещё никогда. И я хочу знать… что с тобой происходит, почему ты так покорна?

— Спасибо, Дест… — на миг глянула на него Веся и снова спрятала взгляд, — просто мне стыдно… Кася и отец с матерями столько сил отдали… пытаясь вырастить меня выносливой и уверенной в себе, а я… припомнила неполученные сказки и конфеты…

— Солнышко… не казни себя… все люди такие. И я тоже… сейчас некогда, но позже расскажу тебе… чего только пожелаешь. Но мне показалось… ты ведь о чем-то смолчала?

— Да, — не стала отказываться Веся: смешно пытаться обмануть человека, который может распознавать даже безобидное лукавство. Да и не хочется ей ему лгать… даже в мелочах. — Ты слышал, верховный магистр сказал про свадьбу?

— Конечно. А тебя… что-то насторожило?

— Он говорил это так, словно кусок от сердца отрывает, — нехотя проговорила чародейка, а затем вдруг, решившись, подняла на жениха взгляд и уставилась ему в глаза с тревожной требовательностью: — Дест… скажи честно, ты ведь хочешь попасть в Антаиль?

— Веся… — От неожиданности вопроса ястреб на краткий миг растерялся, но девушке хватило и этого, чтобы все понять.

— Я догадывалась… как ты говоришь — и сама такая. Если я вступила в отряд… через некоторое время его беды становятся и моими бедами, хотя мне знакомы многие воины… никогда не забывавшие о личной выгоде.

— А я таких потихоньку убирал из отряда, оставлял охранниками в городах, — хмуро усмехнулся Берест, уже сообразивший, о чем она хочет сказать. Именно о том, о чем сам он никогда не заговорил бы первым, — но мы говорим не о них… а о нас. Да, мне хочется попасть в Антаиль, самому посмотреть на эти руины и разобраться в их тайнах. Но сначала я намерен жениться… с каждым днем мне все труднее расставаться с тобой по вечерам. Поэтому пусть он устраивает свадьбу… а остальное решим позже.

— Берест… — несчастно вздохнула Веся, — может быть, я поняла неправильно… но боюсь, после свадьбы нас с тобой туда не пустят.

Ястреб почувствовал, как от этих слов его сердце облило неприятным холодом, и замер, пытаясь понять, почему она так решила. В правдивости слов куницы сомневаться не приходилось, она и в самом деле так считала, он знал. Но могла ведь Веся ошибаться?

— Почему ты так думаешь? Здесь ведь очень мало семейных чародеев, только две пары?

— Я же много ездила с отрядом и точно знаю: почти все чародеи, которые живут в городах Этросии, — женатые мужчины. Вспомни сам, даже самые молодые! Я даже думала тогда, что они, как жрецы, не могут уйти из цитадели, пока не женятся.

— Да, про это я тоже думал… — нахмурившись, кивнул Берест, — а дальше?

— А тут полно неженатых, и ещё — вспомни про пирожки! Все выбирали их для друзей и ни разу не сказали, к примеру, для Деста и Эви. Так, как говорят про семейные пары. Конечно, это ещё не точно… но когда я думаю про те тайны, которые он не захотел нам открывать, у меня в душе просыпается тревога… словно перед нападением степняков.

— Но мы же можем спросить? — хмуро произнес ястреб, понимая, что ничего это уже не изменит… сейчас он вдруг осознал это очень ясно.

И отказаться от поездки в Антаиль уже не захочет ни он, ни Веся.

— Я как раз хотела тебя попросить… — вдруг неуверенно произнесла куница, — хорошенько прислушайся к его ответу, когда я задам вопрос… у меня есть ещё одно подозрение.

— Обещаю, — твердо заявил Берест, распахнул окно и вызвал своего Туна.

Глава седьмая

— Кася… ну дурак я, упрямец, ревнивец, скотина бесчувственная, всё признаю. Мне нужно было не сидеть упрямо на этой мельнице… а ползти к тебе на коленях… как полз я той ночью. Но что-то внутри как цепями сковало… и понимаю, что глупо… а пересилить себя не мог. Ну как мне ещё каяться? Искупить такое нельзя ничем, про то я и сам знаю… слишком много наломал дров. Но жить без тебя так и не научился… подсылал и шпионов, и шпионок… и тяжелее год от года становилась моя вина. Лишь теперь понял… как неверно все делал… отныне и до самой смерти буду следовать за тобой, как нить за иглой… этого ты запретить не сможешь, мы отныне в одной упряжке.

— Вот это в тебе и хуже всего, Оль, — хмуро произнесла Кастина и отвернулась к окну, возле которого стояла, — ты всегда говоришь и думаешь только о себе. Только одно слово и звучит — я, мне, меня… я это уже давно поняла. Но тогда я ещё горела тобой… и тоже хотела говорить, думать и заботиться о тебе, потому всё и было так замечательно. А если бы ты уходя… или ползя по перевалу той ночью, подумал, как твои действия ударят по мне… хоть на миг бы поставил себя на мое место… Вспомни, как ты ушел! Резко… как укушенный… ни с того ни с сего схватил свой полушубок и шапку и побежал! Просто не захотел увидеть во мне человека, с которым можно поговорить, попросить объяснить свои сомнения. Ты и сейчас снова действуешь точно так же… я хочу, я буду, никуда ты не денешься, мы в одной упряжке… А того понять не можешь: костер без дров на голой скале долго не горит. Тлеет — да, пока есть ещё хоть один крохотный уголек… но над ним такой слой пепла…

— Кася… ну что же мне делать? Если я всё время шагаю то в омут, то в пропасть! Вот такой уж я у тебя неправильный… но в одном ты ошибаешься. Не было дня… чтоб я о тебе не думал… нет… не просто думал, я мечтал… Мечтал, как буду приносить тебе твои травы, как буду топить твой очаг… и согревать в ладонях твои озябшие пальчики, как буду по ночам укутывать тебя в одеяло… Во всём, что бы я ни делал, были мечты о тебе. Деньги копил, чтоб построить такой дом, где тебе будет удобно и уютно, где ты всегда будешь в тепле и безопасности… шпионов посылал… чтоб первым узнать… если с тобой что случится…

— Эх, Оль! И стоило тратить силы и деньги на шпионов, если ты точно знал тот год, месяц, день, час и даже мгновенье, когда вся моя жизнь рухнула в бездонную пропасть?

— Кася… я же признался, что дурак… и ничего нового придумать не могу. Ну скажи тогда ты, что мне теперь делать? Уйти я не могу… в пропасть шагнуть — тоже, я нужен внукам…

— Идем лучше в кабинет Феодориса… я хочу знать, как он намерен устроить свадьбу моей воспитаннице.

Когда Тун принес Береста с невестой в кабинет Феодориса, там уже кроме верховного магистра сидели Кастина, Ольсен и Саргенс с Тироем. Веся обвела взглядом присутствующих и оглянулась на жениха, прикидывая про себя, нужно ли напоминать ему при всех про брата?

Однако он и сам вспомнил, шагнул к широкому креслу, усадил туда Весю и устроился рядом, а затем приказал покорно замершему фантому:

— Принеси сюда Анса.

— Может быть, не стоит? — осторожно заикнулся Феодорис.

— Он почти шесть лет рядом со мной в боях и походах… — договаривать княжич не стал, и сами не маленькие, должны понимать, как неприятно будет Ансерту, если такой важный вопрос старший станет обсуждать без него. Кроме того, все изменения в судьбе Ардеста касаются Анса впрямую, когда-то он так и поклялся князю не оставлять брата, пока тот не излечится или не женится.

— Пока Тун за ним летает, можно мне задать вопрос? — непривычно кротко произнесла куница, и все мгновенно насторожились: и ее наставница, и мельник, и чародеи.

— Ну, задавай, — подавив вздох, произнес Феодорис и покосился на друга: похоже, прав был Сарг, когда заявил, что куница догадлива не по годам и очень скоро сообразит, почему они так поторопились признать ее чародейкой.

— Маги в Антаили живут семьями?

Ну вот и приплыли… Придется отвечать. Магистр стиснул зубы, чтобы не выдать себя огорченным вздохом. Ещё и Берест сверлит его судейским взглядом, так похожим на взгляд Илстрема, хотя у кузена нет той способности, какая дарована его сыну. Ну вот почему его куница не стала докапываться до истины исподволь, а влезла сразу в самую середину, и никак теперь ее ни обвести, ни запутать… хотя вот им как раз этого и не нужно. Оба воины и быстрее поймут прямой рассказ, чем увороты и недомолвки.

— Мы стараемся семейных туда не пускать, — выручил магистра Тирой, — им там труднее. Но несколько семей под Антаилью всё же есть. А зачем вам это?

— После свадьбы мы хотим отправиться туда, — коротко и решительно объявил Берест и почувствовал одобрительное пожатие крепкой ладошки невесты, лежавшей в его руке.

Княжич пожал в ответ ее руку, ощутив, как согрело душу такое молчаливое согласие любимой с его решением, и, занятый своими чувствами, не сразу осознал, как подозрительно вдруг притихли все находящиеся в кабинете.

Молчали не только маги, но и Ольсен, и даже Кастина, и если маги прятали взгляды в амулетах и каких-то письмах, то травница, наоборот, рассматривала чародеев с жадным интересом. А дед переводил взгляд с нее на племянника и постепенно мрачнел.

Призрачный синий тэрх вихрем ворвался в двери, пролетел к Бересту и вытряхнул перед ним из седла возмущенного алхимика.

— Дест, ты с ума сошел… я не игрушка… — сердито выпалил Анс и смолк, подозрительно оглядывая присутствующих. — Что произошло? Отец? Матушка?

— Не волнуйся, с ними всё в порядке, — угрюмо проворчал Ольсен, — а вот твой брат и в самом деле сошел с ума… решил везти свою невесту в Антаиль.

— Жену, — упрямо поправил его старший правнук, — сначала будет свадьба.

— А я хочу задать ещё вопрос, — незаметно вздохнув, произнесла Веся, и верховный магистр быстро кивнул:

— Задавай.

— Вы можете сами провести свадебный ритуал?

— Да, — суховато ответил Феодорис, — но Илстрем…

— Но ведь отпраздновать можно и позже? — Берест уловил сомнение в его словах. — Разве это так важно — устраивать торжественный обед в один день с ритуалом?

— Мне кажется, — внезапно поддержала их Кастина, — дело не в князе и не в ритуале… Чародеям почему-то не хочется отпускать вас отсюда.

Маги переглянулись и помрачнели ещё больше, но долго молчать в этот раз не стали.

— Не хочется, это верно, только не их, — ещё холоднее уточнил Феодорис, — а всех вас. Хорошо… я вам скажу. Мы собирались оставить вас пятерых здесь, в цитадели, заниматься делами и охранять посёлок одаренных. Нам нужно уйти в Антаиль… пора покончить с проклятым шаманом. А ритуал для вас мы можем провести… и свадьбу устроим в имении Даренса под Ставином. Но вы после неё вернетесь сюда… а мы поедем дальше.

— У меня тоже есть вопрос, — подумав, пристально уставилась на Феодориса травница, — почему вы не пускаете в Антаиль женатых? Только не говори, будто это тайна.

— Это тайна… но я скажу, — снова вступил Тирой. — Все просто… у нас там война. Вы же и сами догадываетесь, что шаман не сидит спокойно? И у него в полном распоряжении весь источник, нам же достаются лишь крохи силы, которые выбиваются из-под развалин. А подходить близко к руинам храма опасно… Не буду рассказывать про те гадости, которые изобрел за эти годы уродливый разум шамана… но иногда нам всем бывает очень трудно. Но хуже всего приходится тем, у кого есть любимые. Подробнее объяснять не стану, незачем вам все это знать.

— Тогда и я хочу спросить, — задумчиво произнес Ансерт, — а девушки тоже поедут с вами?

— Да, — коротко ответил Саргенс, — мы едем все.

— А разве им там не трудно? — продолжал выяснять алхимик.

— Там всем трудно, но без них нам не справиться, — суховато отрезал верховный магистр.

— А без нас, значит, справитесь, — едко фыркнул Ольсен. — Лучше скажи, почему решил нас не брать?

— Вы тут недавно… а у нас такой порядок, в цитадели остаются новички.

— А почему вы вообще не оставите Антаиль степнякам? Может, они с монстрами друг друга перебьют? — снова вмешался Анс.

— Ты неверно понял, — вздохнул магистр, — но сейчас объяснять не буду… решайте, остаетесь — и мы проводим ритуал сегодня, или едете с нами, но тогда свадьба будет только через пять дней, раньше ваши друзья не успеют приехать в Ставин.

— Пять дней не так уж много, — вздохнув, твердо заявил Берест и испытующе взглянул на невесту. — Как ты думаешь?

— Думаю, немного, — задумчиво подтвердила куница и, слегка покраснев, храбро заявила: — А ещё думаю, что ты меня не осудишь… если я отдам тебе свой истинный браслет завтра утром, когда мы выйдем за ворота цитадели, а сегодня вот…

Княжна достала из кармана маленький вышитый платочек, скрутила его жгутом и повязала на запястье ошеломленно следившего за ее действиями ястреба.

— Вместе с этим платком отдаю в твои руки свою любовь, честь и судьбу, — негромко произнесенные ритуальные слова в наступившей тишине прозвучали неожиданно четко и значимо.

— Весенка… — задохнулся от неожиданности и счастья Берест, но тут же спохватился и произнес громко и с вызовом: — Принимаю твой бесценный дар, обещаю беречь и хранить твою жизнь и здоровье, построить тебе и нашим детям дом и наполнить его достатком и заботой. Клянусь именем рода.

И, забыв про всех присутствующих, крепко обнял свою куницу и припал к ее губам, как путник к долгожданному ручью.

— А теперь ответь на мой вопрос, — через несколько секунд встал со своего места Ольсен, но Феодорис махнул на него рукой, и мельник снова оказался в кресле.

— Больше никаких вопросов. Мы уважаем принятое Эвестой решение, и сейчас она отправляется в свою комнату одеваться к ритуалу. Хлоп, унеси Эвесту и Кастину на второй этаж. — Магистр проследил взглядом за исполнительным фантомом и повернулся к племяннику: — Поскольку ты сегодня станешь главой семьи, у тебя есть важная и срочная забота — выбрать себе покои на третьем этаже и надеть праздничный костюм. Все остальное решим завтра утром. Хлоп, отнеси их с дедом на третий этаж.

— Хорошо, — успел сказать княжич, — но в Антаиль мы всё равно едем.

— Кася… ты меня осуждаешь? — Смущенно глянув на наставницу, княжна отвела глаза и замерла в ожидании упреков.

Хоть и говорят про куниц, что они готовы на всё, лишь бы заполучить приглянувшегося мужчину, но это не совсем верно. Далеко не на всё и не все девушки. А только вдовушки да перестарки. А княжеским дочерям такое совершенно не подходит, их с детства учат вести себя просто, но с достоинством. И ни в коем случае княжнам не дозволяется по старинному обычаю заменять браслет платочком, ведь это как откровенное признание в неподобающем честной девице поведении.

— Ну что ты, — ласково обняла воспитанницу травница и повела к шкафам, — за что? Ты ведь не просто княжна по рождению, как Ледяника. Ты ещё и воин по воспитанию и чародейка по дару. Тебе позволено больше, чем другим… но не забывай, кому много дается, с тех больше и спрашивается. Да и не осудит тебя никто, здесь живут по другим правилам… ты ведь и сама небось уже всё поняла по сегодняшнему разговору. Ведь он испытанием был… ещё одной проверкой. Вот потому-то я и боюсь за вас… сердце кровью обливается, как представлю, какие у них там, в Антаили, пакости обретаются, если маги стараются брать туда только одиночек! И потому я и сама туда поеду… не остановят меня их пустые россказни про новичков.

— Кася… — всхлипнула куница, — а я так боялась… думала, ты ругать будешь. Ведь это ты меня всегда осторожности учила…

— И правильно делала. Ну, сама подумай, как бы ты жила, если вышла замуж за Тадора, а потом вдруг встретила своего ястреба? Ведь так или иначе, а жизнь бы вас свела…

— Ох, спаси милостивые духи… я тогда, наверное, голову бы в омут сунула… — Веся провела перед лицом очищающим жестом. — Спасибо тебе. Ещё Мариля, вот кто за каждым моим шагом смотрел… даже смешно было. Так хочется с ней повидаться… но сейчас ее звать не буду, лучше позже. Ты мне другое скажи… дед, небось, с нами поедет… неужели тебе его не жалко? Сама ведь говорила, ошибиться каждый может, но не у каждого хватит силы да совести свои ошибки признать? А он признал… раз глаз с тебя не сводит.

— Веся… я немного подожду. Не зря ведь они в южную цитадель семейных не берут… а у нас с ним ещё полного согласья нет… вот присмотрюсь к тем порядкам, тогда решу. Ну, так какое платье ты надеть собираешься? День-то особый… второго такого в твоей жизни не будет.

— Ольсен… может, всё же послать туда Туна? — Берест нервно одернул хрустящую новехоньким полотном нарядную рубаху и краем глаза с досадой покосился на себя в зеркало.

Ну вот с чего прадед решил, будто им нужно натянуть на себя самые лучшие одежды?! Ведь сегодня только ритуал, а празднование для всех родичей и друзей будет через пять дней? Вот тогда и можно будет принарядиться, не опасаясь, что он, как павлин, окажется одетым ярче невесты.

— Стой спокойно… наши фантомы туда всё равно не проходят, я уже пробовал, — любезно просветил внука Ольсен и уставился на окаянную дверь, за которой находилась не менее ненавистная лестница.

И как только она пропустила их после обеда, когда куница сбежала от жениха? Феодорис буркнул что-то про особые обстоятельства, но пояснять подробнее не пожелал. Да и без его объяснений понятно, что считать особым волнение жениха перед свадьбой каверзная лестница и близко не намерена.

— Ну попроси Феодориса… пусть своего пошлет, — не унимался внук. — Может, она снова что-то обидное вспомнила? И ее успокоить нужно? А мы тут стоим как дураки…

— Если бы меня заставили тут стоять с браслетом на руке, — покосился дед на платочек княжны, — хоть три дня бы стоял и не пикнул!

— Это ты сейчас так говоришь… — фыркнул Берест, встревоженно оглянулся на помрачневшего мельника и повинился: — Прости, дед… я сейчас плохо соображаю. А где Бенра? Может, хоть ее попросить сходить? Вроде она девушка отзывчивая?

— Да нету их тут ни одной, чародеек этих! Все там… потому и говорю, не волнуйся… я давно заметил: чем больше женщин помогают невесте одеваться, тем дольше у них выходит.

— А ты разве часто бывал на свадьбах или ритуалах? — не сводя глаз с двери, небрежно бросил ястреб.

— А ты что думаешь, я всегда был стариком и жил на мельнице? — ехидно вернул вопрос Ольсен и сам на него же и ответил: — Ничего подобного. Когда-то я жил с семьей и по осени чуть не каждый день попадал на свадьбы. Да я и сам был женат… если хочешь знать.

— Ты? — изумленно уставился на него Ардест, забыв на мгновение про дверь. — А почему никогда не рассказывал?

— Невезучий я в этом деле… вот и не рассказывал, — судя по мрачному виду прадеда, он уже пожалел, что проговорился, — и ты помалкивай. А вон и Феодор идет… значит, скоро и кошка твоя появится, ему же небось слуги доложили.

— У нас всё готово, — верховный магистр внимательно посмотрел на хмурое лицо жениха и неожиданно дружески ему улыбнулся: — И невеста скоро появится… по секрету говорю, поняли?

— Спасибо. А у неё всё в порядке? — приободрился жених.

— Насколько мне известно, всё хорошо, — хитро прищурился маг, — но девушки приготовили сюрприз… Тсс! Идут!

Заветная дверь широко распахнулась, Берест ринулся к ней, но застыл столбом, едва успев сделать пару шагов. Только теперь до него начал доходить тайный смысл сказанных магистром слов про сюрприз.

По мягкому восточному ковру, устилающему ступени лестницы, вниз важно шагала вереница необычайно нарядных чародеек, и угадать с первого взгляда, которая из них Веся, было невозможно.

И дело даже не в светлых струящихся шелках нижних юбок и богато расшитых жемчугом парчовых верхних сарафанах, а в широких покрывалах из тончайших белоснежных кружев, спадавших на лица, грудь и руки девушек и женщин. А летевшие над чародейками фантомы держали в многочисленных лапах длинные гирлянды из пышных белых цветов, создающие душистую раму для этой прекрасной картины.

— Придется тебе отыскать свою невесту, Ардест, — с лукавым сочувствием сообщил Феодорис, едва девушки вышли из дверей и остановились, надежно защищенные занавесом из цветов и бдительными фантомами. — И помогать тебе никто не должен. Ольсен! Слышишь?

— А вопросы я могу им задавать? — лихорадочно перебегая взглядом от одного скрытого под покрывалом лица на другое, осторожно спросил Берест.

Мгновенно проснувшаяся где-то в глубинах сознания интуиция подсказывала: наступил такой момент, когда ему лучше не торопиться и не ошибаться. Брачный ритуал не так уж редко начинают шутливой проверкой, но каждый промах и каждая совершенная им сейчас ошибка больно ударит по сердцу Весеники и запомнится на всю жизнь.

— Можешь, — хитро подтвердил магистр, — но вот отвечать они не будут, это слишком легко — узнать невесту по голосу. Могут просто кивнуть, если ты угадал.

«Темные силы», — нахмурился Берест, а как же тогда проверить правдивость их ответов, если он привык распознавать ложь по голосу? Вернее, по неуловимым его интонациям и отзвукам, какие всё чаще воспринимал уже не разумом, а необъяснимым ощущением отвращения, возникающим прежде, чем собеседник заканчивал фразу.

А ведь это снова проверка, расцвела в сознании ястреба догадка, едва он дошел в своих размышлениях до этой тонкости, причем проверка именно там, где ему самому не хочется ошибаться ни в коем случае.

С минуту ястреб просчитывал, какой вопрос нужно задать, чтобы ответ нельзя было понять превратно, затем шагнул к крайней чародейке.

— Ты Эвеста?

Прикрытая кружевом голова радостно кивнула, но княжич не испытал никакой радости от этого признания. Наоборот, невидимая прохладная лапа оттолкнула его от потянувшейся навстречу девушки.

— Не верю, — нехотя буркнул ястреб, представляя, как придется вымаливать у любимой прощение, если он сейчас ошибся, и шагнул к следующей чародейке, благодаря в душе милосердных духов, что женщин в цитадели меньше десятка.

— Ты Эвеста?

Эта тоже закивала, но чутко ловивший свои ощущения княжич снова не поверил. Знакомый неприятный холодок уже увереннее пробежал по сердцу, убеждая в правоте первого решения.

— Извини. — Ястреб смотрел уже на покрывало, скрывавшее третье женское лицо. — Ты Эвеста?

Эта девушка даже не шевельнулась, и ястреб на миг растерялся, не ощутив неприятия. Значит, это Веся? Но почему тогда она не кивнула, ведь имеет право подтвердить его слова? А ее неподвижность означает — нет. Но раз он не чувствует ничего неприятного, значит, она пока не лгала? И тогда выходит, она и в самом деле не Веся.

— Спасибо, что не лжешь, — выдавил ястреб и шагнул к следующей чародейке.

— Ты Эвеста?

Эта девушка тоже не пошевелилась, но зато в душе княжича появилась какая-то досада, ощущение неправильности. Несколько секунд он размышлял, как это следует растолковать, затем сообразил. Нельзя было ей кивать утвердительно, его дар тотчас доложил бы, что девушка не лжет.

— Нужно отвечать, когда жених спрашивает, — назидательно сообщил Берест покрывалу и потянул к нему руку.

— Стой, — скомандовал вдруг Феодорис, — выслушай сначала условие: если ты сейчас ошибся, то женишься на той, кого выбрал.

— Не неси околесиц, Феодор! Даже в шутку! — строптиво поджал губы ястреб, играть такими вещами он не желал совершенно. — Я женюсь только на Эвесте и больше ни на ком, и надеюсь, сейчас я не ошибся.

С этими словами Берест несколько резковато откинул покрывало с молча стоявшей перед ним девушки и застыл, оглушенный открывшимся зрелищем.

Он не ошибся, это и впрямь была Веся, но узнал ее жених лишь по лукавому взгляду фиалковых глаз. Ещё никогда со дня их знакомства княжна не была так хороша, несмотря на данную от рождения красоту. Щедро унизанный крупным жемчугом убор венчал ее голову, спадая на виски и лоб причудливо сплетенной из мелкого голубого жемчуга узорной сетью с алмазными подвесками, на затылке золотой короной была уложена коса, тоже густо оплетенная жемчужными и алмазными нитями. Блузка из тончайшего, белоснежного батиста, выглядывавшая из-под сарафана пышными рукавами, и высоким, под подбородок, воротом, была причудливо расшита шелком и серебром и украшена крохотными алмазами.

— Весенка… — очарованно шепнул княжич, беря её за руку, на запястье которой сверкал всеми гранями камней его обручальный браслет, — счастье мое!

— Ну что же, — хитро прищурился магистр, — с выбором невесты ученик справился без ошибок, и за это ему добавляю семнадцать плюсов. А вот за неумение сдерживать раздражение снимаю два… дай сюда твой ключ, Ардест.

— На, — сунул ему ключ ястреб и снова зачарованно уставился на Весю, не желая больше ни на одно мгновение отпускать от себя любимую.

— Дест, — выдохнула княжна, счастливо улыбаясь, — туда посмотри!

— Куда? — на миг оглянулся он на магистра. — Его я уже видел.

— Но ты не видел, как он ставит камни на твой ключ, — укоризненно выдохнула Веся и снова заулыбалась, не в силах скрыть своего удовольствия.

— Я смотрел, как он ставит их на твой, — резонно сообщил ей ястреб, — а тебя не видел целых два часа. Но если ты так хочешь, давай посмотрим.

Берест нежно обнял невесту и повернулся вместе с ней к магистру, торжественно впаивающему в ключ последние камни.

— Ну вот и всё, поздравляю, Ардест, теперь ты чародей второго круга. Ты многому научился за эти дни, но это далеко не предел, твоя сила понемногу растет, и потому тебе придется учиться ещё.

Глава восьмая

— Долго ещё? — Веся приоткрыла глаза и оглядела верхушки убегающих назад сосен, росших по обеим сторонам дороги.

— Можешь поспать ещё часок, — ласково произнес голос мужа, и его теплые губы тотчас прижались к её щеке, — как станем подъезжать к мельнице, я тебя разбужу.

— Ладно, — согласилась Веся с этой заботой и покорно закрыла глаза, но удержаться от счастливой улыбки не смогла.

Вот и повернула бесповоротно её жизнь на новую дорожку, и она больше не княжна клана Куницы и даже не безродная сирота из клана Камышовых Котов. И хотя чародейкой Веся так и осталась, теперь она снова княжна, но только клана Ястреба. А мужчина, сидящий на огромном тэрхе позади удобного кресла, в котором дремлет завернутая в одеяло чародейка, теперь ее законный муж перед светлыми духами и людьми.

Они отправились в путь рано утром, как и намечали, и едва выехали из ворот, Берест решительно потребовал, чтобы жена поспала хоть несколько часов. И Веся безропотно подчинилась, тем и славились девицы клана Куницы, что из них получались самые послушные, верные и рассудительные жены. Да и не о чем спорить, если юная жена и сама не против немного отдохнуть.

Предпраздничные хлопоты, волнения и тревоги, ритуал, застолье, танцы и салют отняли у Эвесты слишком много сил, а отдохнуть предсказуемо почти не удалось. Но куница вовсе не винила в том мужа.

Он был невероятно нежным и бережным с ней, ее любимый ястреб. Веся даже в самых смелых своих мечтах не могла предположить, насколько ласковым и чутким может быть с женщиной суровый воин, привыкший спать на земле и махать тяжеленным мечом. Но почему-то слишком короткой оказалась эта весенняя ночь, кажется, вот только что новобрачная уснула на плече своего любимого, а уже заглядывает в окно робкий первый солнечный луч.

— Может, отложите отъезд на денек? — испытующе спросил Феодорис замерших перед ним в ожидании напутствия молодоженов, и они усмехнулись так одинаково, что магистр больше не стал настаивать.

Он и сам был бойцом и потому точно знал: бесполезно даже пытаться отговорить этих двоих от принятого ими решения. Выбора, какой трудно было бы понять мирным жителям, привыкшим спать в удобных постелях и умываться теплой водой. Но ему-то не понаслышке были известны пути рассуждений и причины поступков видавших виды воинов и чародеев. Тех, кто привык смотреть на жизнь шире обычных людей, видеть в событиях самую суть, безошибочно находить самые опасные места и решительно бросаться на защиту своей отчизны, сородичей и родного дома.

А если честно признаться самому себе, отговаривать Береста с его куницей магистру вовсе не хотелось, слишком уж дорог был каждый опытный воин там, в месте, где уже много лет шла тайная, но тяжелая битва. А особенно незаурядный командир, умеющий распознавать ложь, и сильная целительница с даром карающего гнева. И трудно сказать сразу, кто из них будет там предпочтительнее.

Возле мельницы прадеда маленький отряд задержался ненадолго. Ольсен разжег летний очаг, а женщины разогрели на нем привезенное с собой мясо и накрыли стол под уже покрывшимся молодыми листочками деревом, тем самым, где Веся когда-то привязывала свой гамак. Сам мельник с внуком тем временем кормили тэрхов и крупного, смоляно-черного ягуара-меланиста, в котором никто не узнал бы прежнего Рыжа. Да он и сам себя не узнавал, промахивался в прыжках и подолгу недовольно вылизывал свои лапы, не понимая, почему они никак не хотят становиться прежнего цвета. А ещё чуть подозрительно посматривал на Весю, ставшую вдруг намного меньше привычного. Впрочем, как и все остальные люди.

Ансерт с ними не поехал, он должен был прибыть в имение Даренса вместе с остальными чародеями к назначенному дню свадьбы. Алхимик предпочел потратить эти дни на учение и изготовление зелий, а не на подготовку к пиру.

— А селяне неплохо тут поработали, — оглянувшись на светившиеся свежим деревом и камнем стены мельницы, небрежно заметила Кастина, и мягко усмехнулась, заметив, каким сияющим взглядом следит ее воспитанница за молодым мужем.

Трудно было не заметить, насколько счастливы эти двое, сколь полны друг другом и своими чувствами. И как не желают расставаться даже на миг.

Феодорис выделил уезжающим новичкам двух огромных тэрхов, а кроме того, они уводили с собой Проныру. Впрочем, его теперь тоже было трудно узнать, питомец Береста почти догнал в росте зверей чародеев. Однако Эвеста считала, что кости у Ныра ещё не совсем окрепли, и потому на нем ехала Кастина, как самая легкая после княжны. Сама Веся ехала с мужем, Берест решительно заявил об этом, едва выйдя на крыльцо, и никто даже не подумал спорить. Ольсену пришлось путешествовать в компании с Чарышем, как после недолгих раздумий назвала Рыжа хозяйка. Всё равно при оклике начало клички теряется, зато зверю не придется долго привыкать.

— Мне тоже это место понравилось с первого взгляда, — отстраненно откликнулась княжна, — но думаю, вам не стоит жить здесь. Лучше поселиться рядом с нами, когда Дест построит крепость.

— Вам нужно сначала от южной беды избавиться, — невесело хмыкнула наставница, и Веся отметила про себя, что Кася больше не спорит против объединения с Ольсеном, хотя бы на словах, — а потом видно будет, строить крепость в другом месте или возрождать город на Ойрете.

— Ого, — ахнула княжна и, на миг забыв про мужа, уставилась на наставницу с живым интересом, — ну ты и замахнулась, матушка! Это сколько же мне тогда ещё лет своего дома не видать?!

— А мне показалось, будто Феодор торопится… словно задумал какую-то ловушку для шамана. Не зря же всех чародеев туда собирает. И ещё… нужно спросить твоего Деста, не послышался ли ему тайный смысл в словах магистра, когда тот отвечал на вопрос, куда деваются чародеи? Иногда самые обычные слова скрывают большие тайны.

— Вот и мы. — Ардест торопливо направлялся к столу, неся в руках охапку первоцветов. — Это тебе, любимая! О чем вы разговариваете?

— О тебе, — не солгала Веся, — но давай сначала пообедаем, а расскажу я всё по дороге?

— Умница моя, — крепко поцеловал жену ястреб и, нехотя оторвавшись, подвинул к ней тарелку, — тогда поешь хорошенько, ужинать будем в имении Дарса, заезжать в харчевню не имеет смысла.

Ольсен завистливо вздохнул и сел напротив них рядом с Кастиной, но травница его словно и не заметила. Хотя и спорить, когда мельник положил возле её тарелки аккуратно подобранный букетик цветов, не стала.

— Нет, солнышко… тогда я ещё не так хорошо, как сейчас, разбирался в таких тонкостях, — выслушав любимую, вздохнул Берест, — вполне возможно, Феодорис и слукавил. Но ведь теперь это не имеет никакого значения, ты и сама понимаешь.

— Ну да, — уверенно кивнула Веся, устраивая голову ему на груди.

Разумеется, она понимала, что никакие новые подробности и ничьи доводы не заставят теперь Береста отказаться от своего решения. Да и сама она считает его верным. Не настолько они слабы, чтобы остаться в стороне. Бывают в бою такие моменты, когда победа зависит от вовремя поданной команды или от одной стрелы.

— А почему у вас зашел разговор о Феодорисе? — через некоторое время спросил ястреб, оторвавшись от губ жены и сообразив, что в дороге лучше не увлекаться.

— Мы говорили про крепость, которую ты намерен строить, я звала Кастину с Ольсеном поселиться рядом. А она говорит… неизвестно ещё, где и когда это будет… возможно, ты захочешь восстановить тот город, возле Антаили.

— Какая проницательная женщина, — с легкой досадой фыркнул ястреб. — Не хочу кривить душой, счастье мое, такая мысль мне приходила в голову. Но я пока ничего определенно не решил и могу сказать сразу: когда придет время выбирать, последнее слово будет за тобой. Я уже понял… нам с тобой нравится одно и то же, мне очень по душе пришлись комнаты, которые ты выбрала для себя.

— Те, какие ты выбрал для нас, тоже хороши… — заступилась за мужа княжна и неудержимо покраснела, сообразив, как можно понять ее слова.

— Солнышко мое… — крепкие руки мгновенно сжали ее в жарком объятии, на щёчки и губы княжны обрушился ураган пылких поцелуев, и опомнился ястреб, только услыхав едкое покашливание прадеда.

— Между прочим, уже пригороды Ставина виднеются, а там вечерами довольно оживленно, особенно весной.

— Спасибо, дед, — невозмутимо отозвался княжич, помогая Весе перебраться на переднее кресло.

Хочешь или не хочешь, а о своем звании чародея забывать нельзя, это он за несколько дней жизни в цитадели затвердил накрепко. И не то чтобы сами чародеи напоминали, нет, они вообще и слова ни разу не сказали. Но прошлая поездка с Саргенсом показала, насколько неодинаково ведут себя чародеи в своем доме и в толпе простолюдинов. В осанке откуда-то сразу появляется гордая важность, а на лице строгое, отрешенное выражение. И все настолько привыкли видеть чародеев именно такими, что непременно забеспокоятся, если один из них станет прилюдно обниматься с любимой женой.

Веся тем временем отправила каплю своей силы успокоить разгоревшийся на щеках пожар и убрать с губ следы пылких поцелуев. Придется теперь целый час изображать из себя статую, дед правильно сказал, весенними вечерами на улицу тянет даже дряхлых стариков.

Над городом плыл дымок очагов и запах еды, по улицам гуляли нарядные девицы и носились толпами ребятишки, играющие в степняков и Дикого Ястреба. На лавочках устроились горожане постарше, и все они внимательно рассматривали тэрхов и сидящих на них чародеев. Однако узнать не могли никого.

Подъезжая к столице, путешественники надели выданные магистром амулеты личины. У Веси это были ее серьги, и травнице Саргенс выдал похожие, только в оправу вставил золотистые, как глаза совы, цитрины. А мужчинам пришлось надевать на шею цепочки из серебра, украшенные невзрачными на вид серенькими жадеитами. На самом деле они хранили в себе запас магии, достаточный для почти месячного путешествия под личиной.

Ардест сразу заметил, насколько меньше в этот раз было в городе вооружённых наёмников и воинов отца, и невольно посмурнел. Разумеется, никто не виноват в том, что с ним произошло, и ни за какие блага княжич не пожелал бы другой судьбы. Но и привыкнуть к тому, что не нужно непрерывно думать об оружии, продуктах для воинов и животных и разгадывать планы противника, было нелегко. Уже не раз он просыпался ночью в холодном поту от навязчивого виденья. Дикому Ястребу снилось, будто бы вечером ему принесли важные сообщения, а он забыл их прочесть и оставил на столе, не спрятав под замок. И вскинувшись в полусне, командир искал встревоженным взглядом тот стол и те донесения.

— Берест? Что-то произошло? — едва они миновали город и выехали на дорогу, ведущую к имению Даренса, обернувшись, спросила мужа куница, и он виновато усмехнулся, обнимая жену, пока никто не видит.

— Оказывается, я слишком привык считать себя воином… и уходить весной на границу. Но не волнуйся, солнышко, с этой тягой я справлюсь.

— А я думала, только мне снится по утрам Мариля… — засмеялась вдруг Веся, — подходит с кружкой холодной воды и обещает полить… если я не поднимусь немедленно.

— Вы с нею дружно жили?

— Ну да. Она старше и рассудительнее. Я только потом поняла, что отец ее приставил следить за мной… вместе с Тадором. И она тоже целительница, вместе очень удобно вытаскивать самых тяжелых раненых. У нас с ней вообще многое совпадает… вот и сейчас всё так странно повернулось, отец решил замуж отдать ее, а вышли обе.

— Все отцы, наверное, похожи, ко мне сразу четверых братьев приставил, — усмехнулся Берест. — Как ты думаешь, нужно им говорить, куда мы едем после свадьбы?

— Если по-правильному, — удрученно вздохнула куница, — то не надо. Ну а если по совести — они же всё равно когда-нибудь узнают. И вот тогда сильно обидятся… я их немного изучила.

— Я тоже… поэтому придется сказать. А вон и поместье Даренса. Веся… у меня есть один вопрос… там, наверное, уже кто-то приехал из Гнезда или из отцовского дома в Ставине, раз Феодорис написал заранее. Я пойму… если ты захочешь до праздника жить в отдельной комнате.

Веся уставилась в огорченное лицо мужа, прячущего взгляд, внимательно рассмотрела его сжатые губы и нежно погладила их пальчиком.

— Я чародейка… и мне это нравится. И собираюсь всегда жить по правилам чародеев, а не обычных людей. А если ты боишься, что кто-то попытается унизить меня гнусными намеками или нравоучениями, то можешь быть уверен, такого я никому не позволю.

— Солнышко мое! Я тоже считаю себя чародеем и не собираюсь подчиняться правилам клана. И верил, что именно так ты и ответишь. Но не спросить всё же не мог.

— В следующий раз не спрашивай, — мягко, но непреклонно заявила юная жена и отвернулась. Отряд подъезжал к воротам.

— Кто такие? — строго спросил хрипловатый голос стражника из верхнего окошка надвратной башни, и Берест досадливо вздохнул.

Ну вот и сбылись его предчувствия, все-таки обогнали их люди князя ястребов. Всех охранников Дарса ястреб знал наперечет, сам помогал отбирать, а этот незнаком. И значит, отец тоже постарается приехать пораньше, и придется молодоженам целых четыре дня терпеть назойливые расспросы и советы матушкиных подруг и всевозможных тетушек. Ястребу очень хотелось бы верить, что сама княгиня после недавнего нападения переменилась и постарается не давать Весе наставлений, но не настолько он был наивен, чтобы не понимать, каким это будет чудом.

— А ты сам не видишь? — язвительно осведомился у охранника Ольсен. — С каких это пор в княжескую охрану берут слепых и бестолковых?!

— У меня приказ… — неуступчиво пробормотал стражник, — проверять каждого!

— Ну вылезай и проверяй, — коварно предложил прадед и сердито рявкнул, — пока я не сжег к свиньям ваши ворота!

Веся не удержалась от короткого смешка, дед сейчас не просто лукавил, а нагло лгал. Ни он сам, ни кто-то из них ничего сжечь не мог, хотя и права оказалась Кастина, и способности к магии у всех одинаковы, разница только в размере накапливаемого резерва. Однако не так-то просто оказалось научиться тому, что всегда считал невозможным. Вот она сама каждый день после тренировки с подаренным магистром игольным арбалетом часами пыталась зажечь клочок сухого мха, и всего день назад добилась только слабенького дымка.

— Кто там, Хван? — строго спросил откуда-то издалека знакомый голос отца, и Берест вздохнул ещё горше: последняя надежда, что батюшка прибудет не в первый же день, лопнула беззвучно, словно мыльный пузырь.

— Имен не говорят, на вид — чародеи, обещают сжечь ворота. Пропустить али нет? — бодро отрапортовал стражник, и Веся тихонько хихикнула.

— Уже не нужно, мы уезжаем, — ехидно объявил Ольсен, и не думая трогаться с места, — нечего нам делать в доме, где на воротах стоят такие болваны. Что ему толку в имени, если я могу назвать любое?

— Можешь не называть никакого, — насмешливо отозвался голос князя уже из-за оконца, — я тебя и без имени в любом виде узнаю. Хван, открывай ворота, да дай сигнал конюхам, чтоб приняли зверей.

— А нужно было бы уехать, — мстительно проворчал Ольсен, проезжая в распахнувшуюся створку, — пусть бы этот охранничек потом нас поискал.

— Не важно, что он немного недогадлив, — после того как поздоровался с приехавшими и конюхи увели тэрхов, хмуро сообщил князь, — зато оказался одним из немногих, кто напрочь отказался брать у Бервода деньги… на свадьбу сына. Негодяй умел подъехать ко всем в трудный момент.

— Потому что командиры и княжичи не волновались бедами своих людей, — резко возразил мельник. — Вон в отряде Дикого Ястреба каждый воин знает, к кому идти с такими вопросами.

— Дед! — предупреждающе произнес Ардест и крепче прижал к себе жену. — Не расходись особо. Лучше посмотри вперед!

— Уже вижу, — резко сменив тон, озабоченно откликнулся Ольсен, — не волнуйтесь, отобьёмся.

— Не нужно, я сама, — отказалась Веся, ещё издали рассмотревшая небольшую кучку женщин в крахмальных юбках, ожидающую их на крыльце. — Чарыш, ко мне.

Глава девятая

— Лучше уж я сам, — решительно заявил Берест, тотчас представив, сколько лет после этого перепуганные Рыжем тетушки будут жаловаться всем домочадцам на его жену, — а ты сделай самое кроткое выражение лица.

— О чем это вы? — тотчас насторожился Илстрем. — Ольсен?

— Что Ольсен? — фыркнул прадед, незаметно снимая цепочку, и князь невольно опешил, не обнаружив на лице деда привычной бороды. — Ты и сам небось знаешь, что у чародеев ритуалы особые, силу добавляющие… потому магистр и поженил их вчера.

Ардест тайком усмехнулся, представив, как поразит отца его собственный вид. Собираясь в дорогу, он тоже последовал примеру деда и решительно избавился от усов и бороды. Здесь его должны были узнать как княжича. И тут же с досадой поморщился, услыхав объяснение старого алхимика. Сегодня Ольсен лгал не стесняясь, и нельзя было даже упрекнуть его в этом. Сейчас дед пытался выгородить их, стараясь как можно безболезненнее донести до князя новость о самовольной женитьбе третьего сына. И неважно, что Берест давно живет и действует на свой страх и риск, отец сделал всё возможное, что требовалось для помощи сыну и его защиты. И потому не только по законам рода, но и по совести имел право на участие в ритуале как старший семьи и клана.

— Дест? — строго глянул на сына князь и остановился. — Почему ты не сказал мне сразу?

— Может, он должен был ещё из-за ворот начинать орать? — не унимался мельник, но Илстрем на него даже не посмотрел, укоризненно глядя на сына.

— Дед прав, — Берест тоже остановился и, ответив отцу спокойным взглядом, заявил: — Не хотелось говорить о таком важном для меня событии посреди двора. Мы нарочно выехали рано утром… рассчитывали приехать раньше вас. Надеюсь, матушки тут ещё нет?

— Повезло тебе… она приедет завтра к вечеру. Но раз так… с женщинами поговорю я, — помолчав несколько секунд, сдался Илстрем.

— Нет, — твердо мотнул головой Берест, — это неверное решение. Тебе с ними жить… а я всё равно отрезанный ломоть… лучше всё же мне.

— Не спорьте, поговорю я, — спокойно сообщила Кастина и, не желая больше слушать ни споров, ни возражений, направилась к крыльцу.

Стоявшие на ступенях встречающие невольно встревожились, наблюдая за князем и долгожданными гостями, и теперь ломали головы, гадая, что произошло и почему впереди всех идет стройная немолодая женщина в мужской одежде, с вышитыми серебром чародейскими знаками на плечах и груди. Но на всякий случай сгрудились возле дверей плотнее, готовясь принять невесту и ее родичей так, как полагалось по законам клана.

— Добрый день, хозяюшки, принимайте гостей, — приветливо улыбаясь, произнесла Кастина, поднимаясь на крыльцо, и женщины облегченно вздохнули: кажется, всё пройдет так, как и должно по правилам. И как они и привыкли.

Ведь сваха из клана невесты подошла точно так, как и должна приветствовать родню жениха сопровождающая невесту тетушка или старшая сестра. Сначала положено знакомство и представления, потом сваха ответит на вопросы и насчет рода и возраста, и насчет приданого и девичьей шкатулки.

— Здравствуй, гостья дорогая, — выступив вперед, неторопливо начала знакомство старшая из женщин, — я Аннисия, старшая сваха княжича Ардеста и его двоюродная тетушка со стороны отца. Скажи нам, уважаемая, как тебя зовут и какого ты рода-племени?

— А я Терсия, чародейка, — так же приветливо улыбаясь, сообщила Кастина вовсе не то, что приготовились услышать свахи, — наставница Эвесты и посаженная мать молодоженов. А скажите-ка мне, милые, готовы ли для молодых супругов покои, теплая купель, добрый ужин и мягкая постель? Мы с раннего утра в дороге и просто падаем от усталости. Так куда нам идти?

— Проходите в дом, — немедленно пришел на помощь чародейке князь, и едва собрался подать ей руку, как с изумлением обнаружил рядом с собой мельника.

— Спасибо, — с еле заметной язвительностью поблагодарил тот внучатого племянника, подхватил травницу под руку и, ловко отодвинув родственниц, первым вошел в дом.

Илстрем усмехнулся ему вслед, приглядел за Ардестом, бережно проведшим вслед за дедом свою юную жену, за важно прошествовавшим за ними огромным смоляным ягуаром и вошел сам, стараясь не смотреть на скривившихся тетушек. Вот ведь предупреждал он Дору, чтоб не отправляла с ним этот букет шуршащего полотна, он из-за них вдвое дольше добирался, чем обычно. Но жена уже успела опомниться после недавнего потрясения и искренне тревожилась, что Ардест обидится, если его женят без всех причитающихся церемоний.

— Это что же, — возмущенно поинтересовался кто-то из свах ему вслед, — они в одних покоях жить будут?!

— А где ещё, по-вашему, — резко обернувшись, яростно огрызнулся князь, — должна ютиться жена княжича Ардеста, княжна клана Ястреба и моя невестка?!

Оглядел побледневших женщин и решительно пошагал в дом, отбросив прочь всякие мысли об упреках, какие они вывалят на Доренею. Сейчас у него болит голова совершенно о другом — как начать с Ардестом серьезный разговор, который никак нельзя отложить на завтра.

— Чьи это комнаты? — с любопытством озирая довольно просто обставленные покои, поинтересовалась Веся, сбрасывая дорожную куртку.

Похоже, раньше тут жил мужчина, а вот яркое вышитое шелком покрывало на пышно взбитых перинах, двойные занавеси на окнах, салфетки на столе и букеты оранжерейных цветов явно появились совсем недавно.

— Это комнаты для гостей, раньше здесь всегда жил Ольсен, когда приезжал… — пояснил Дест, целуя любимую, а затем подтолкнул ее к умывальне. — Иди первая, на ужин опаздывать не стоит. Отец подал мне знак, что хочет поговорить… за последние годы мы с ним придумали непонятный никому другому язык жестов.

— У нас с Марилей тоже были свои условные знаки, — уходя за дверь, со вздохом сообщила Веся и попросила: — Дест, прикажи убрать эти цветы, я хочу поставить твой букет.

Саргенс выдал им в дорогу зачарованный сундучок для хранения припасов, и после обеда в нем как раз хватило места для первоцветов, которые не пожелали оставить на мельнице чародейки. Ольсен просто расцвел, когда рассмотрел, как Кастина словно невзначай подвинула свой букетик воспитаннице, осторожно раскладывающей поверх остатков еды подарок мужа.

— Хорошо, — улыбнулся княжич закрывшейся двери, дернул за шнур и направился к постели, смутное воспоминание о некоторых особых тонкостях предсвадебных испытаний породило в его душе слабые пока подозрения.

Покрывало сорвалось одним рывком, и Дест едко усмехнулся: ну вот именно это он и предполагал. Больше десятка маленьких подушечек, источающих терпкий травяной аромат, густо вышитое розами полотно, усыпанное незаметными среди ярких красок сушеными лепестками цветов. Берест никогда особо не интересовался ни алхимией, ни травами, но даже ему было известно, чьи цветущие головки безжалостно оборвали травники, чтоб свахи могли положить их на свадебное ложе. Вербена, зверобой, настурция… и ничего из этого не нужно ни его любимой жене, ни ему самому.

— Добрый день, — вежливо поздоровался вошедший в комнату бойкий на вид парнишка-прислужник и ожидающе уставился на Береста.

— Сначала открой окна. Затем аккуратно свернешь вот это полотно вместе с подушками и мусором и выбросишь на улицу… по дому это таскать не стоит. После вытащишь отсюда перины и цветы, подметешь и протрешь пол и принесешь сюда новые перины и покрывала. И запомни, отменить мой приказ не имеет права никто, кроме меня самого.

Рыж, лежавший у очага, чихнул, и мальчишка начал бледнеть, запоздало сообразив, что это не чучело.

— Не бойся… он не тронет, — успокоил его Дест, выбиравший себе в шкафу свежую рубаху, — он умный. Только поторопись выбросить эту дрянь, звери этого не переносят.

Следующие пять минут парнишка летал по комнате соколом, старательно и ловко избегая встречи с Рыжем, и ни разу не приблизился к зверю ближе чем на три шага. А едва он убежал за новыми перинами, споро вышвырнув за окно всю постель и выставив в коридор вазы с цветами, из умывальни выскользнула лукаво улыбающаяся Веся.

— Думаю, нам с Чарышем лучше уйти в столовую, — сразу объявила мужу княжна. — Не хочу, чтоб этот прислужник решил, будто ты выбрасываешь зверобой из-за меня, а не из-за Рыжа.

— Вообще-то нам следовало бы уйти ночевать в другие комнаты, но у Дарса не так много удобных свободных спален. И думаю, тетушки их все уже заняли. А его собственные комнаты и комнаты Ранза и Лирса занимать мне не хочется…

— Не волнуйся, — поняла его сомнения Веся, — я скажу Терсии, она проверит своим амулетом… и если они ещё где-то насовали лепестков, обязательно найдет. А теперь скажи, где столовая, и иди умываться.

В расположенной на первом этаже столовой, служившей хозяину и комнатой для вечернего отдыха, уже сидели все свахи из клана Ястреба и, судя по резко стихнувшему разговору и хмурым взглядам, какими они встретили Весю, обсуждали тут сейчас именно ее. Точнее, ее замужество, неприлично скоропалительное с точки зрения тетушек. И Веся догадывалась, да что там, почти точно знала, какие упреки и намёки всего минуту назад выливали в ее огород надменно смолкшие женщины. Но даже не подумала сердиться или сердить свах, очень хорошо зная, как встречают дочерей чужих кланов в ее собственном доме. Тоже находится немало желающих устроить проверку или подшутить. А ей и так труднее, чем другим невестам, за ее спиной теперь стоит не обычный клан, а могучие чародеи, и потому непременно найдутся завистницы, желающие найти червоточинку в здоровом яблоке.

И ей нужно сейчас привлечь на свою сторону как можно больше союзниц… и как ни печально, но ничего проще и быстрее обычного подкупа она не знает. Но сегодня и не подумает слишком расщедриваться, сначала присмотрится, кто из новых родичей достоин большего подарка.

— Идем, Чарыш, — кротко позвала Веся ягуара, прошла ближе к огню и скромно присела на краешек накрытой шкурой скамьи, — ложись.

— Негоже зверя в столовую приводить, — не выдержав вида спокойно развалившегося Рыжа, с упреком высказала одна из тетушек, — ему место в конюшне.

— Да я и хотела, — скромно потупила глазки куница, — сразу как умоюсь, и отвела бы… ночами он у нас двор охраняет. А теперь придется на ночь в соседней комнате запереть. Сами знаете… весна.

— А при чем тут весна? — непонимающе нахмурилась старшая сваха.

— Ну как же, — с печальным упреком взглянула на нее невинными глазами Веся, — весной каждый зверь всякую науку забывает… пару себе ищет. Мы конечно, поим его отварами и были уверены, что Чарыша ничто не встревожит… — Княжна огорченно вздохнула, и снова опустила глаза. — Но в комнате оказались травы… на диких кошек они так же, как на людей, действуют. Ардест приказал всё выкинуть… но боюсь, уже припоздал. У ягуара нюх тоньше… он успел нанюхаться. А поскольку леса близко нет…

О том, что у Чарыша и слух много тоньше, чем у людей, Веся говорить не стала, женщины и сами должны это знать. А вот о том, что легкий щелчок пальцами разрешил Рыжу познакомиться с присутствующими, не мог знать никто, кроме нее. Потому-то свахи дружно напряглись и плотнее вжались в спинки скамей, когда зверь вдруг поднялся и неторопливо направился к ближайшей из женщин. Не спеша обнюхал, попинал носом подол, прислушиваясь к шороху крахмальных нижних юбок, напоминающему ему шорох мышей на сеновале, но знакомого запаха не учуял и разочарованно отправился дальше.

— Пусть не подходит, — позеленела следующая сваха, — иначе я пожалуюсь князю.

— На что?! — сделала обиженный вид Веся. — Я намеренно знакомлю с вами животное, тогда он запомнит запах и ни с кем вас не перепутает, если встретит в саду или во дворе.

— Да зачем он вообще нужен! — чуть ли не с ненавистью процедила та из тетушек, что сидела дальше всех. — Молодой девушке не пристало ходить с такими… зверьми… лучше бы завела маленькую собачку или хомячка.

— Да? — сделала вид, что задумалась, Веся, радуясь тому, как ловко вывела свах на нужный вопрос. — Ну и как же хомячок будет выносить раненых?

— Каких раненых? — снова нахмурилась Аннисия. — О чем ты говоришь?

— Но вы же знаете, что я чародейка?! — изумленно вытаращила глаза новобрачная и в доказательство отряхнула подол свободного темно-голубого платья. — Каждое лето лечу раненых воинов, защищающих Этросию от степняков. А Чарыш меня защищает и помогает, выносит раненых в безопасное место.

— Так ты целительница? — недоверчиво спросила одна из женщин, и Веся скромно кивнула:

— Да. Если у кого-то из вас есть недуги, то после ужина могу подлечить. А вот тебе, если хочешь, — кротко улыбнулась она старшей свахе, — убрала бы морщины на лбу… и у рта, женщин они очень старят.

— Разве это возможно? — с сомнением заявила одна из женщин, и ее подруги, с интересом слушавшие Весю, сразу строго поджали губы.

Значит, Юнгельс не баловал ястребиц такими подарками, сообразила Веся, или ждал, пока сами попросят. Хуже нет для лекаря самому предлагать свою помощь, некоторые пациенты потом полагают, будто сделали одолжение, согласившись. И ей сейчас ни в коем случае не нужно навязываться, иначе никто не станет считать исцеление подарком.

— Когда Эвеста берется за дело, всё возможно, — насмешливо сообщил Ольсен, входя в столовую вместе с Кастиной. Травницу он держал под руку и сиял довольством, словно новое медное зеркало. — Вот недавно ногу мне вырастила… лучше прежней.

Женщины тотчас забыли про неспешно обнюхивающего их Рыжа и с интересом уставились на ногу мельника. А Веся благодарно ему улыбнулась — помощь деда пришла вовремя.

— А разве это…

Договорить сомневающейся ястребице дед не дал, усмехнулся так едко, что свахи сразу насупились. Видимо, знали точно, насколько ядовиты бывают слова старика.

— Уж не во лжи ли ты меня уличить вздумала?! — Ольсен явно не собирался спускать обиды, но Весе вовсе не хотелось, чтоб он увел разговор в сторону от того, к чему она так старательно подводила.

— Дед, ты зря обижаешься… — проговорила она просительно, — тем, кто никогда не видел, трудно поверить. Вот Аннисия не верит даже в то, что можно быстро убрать морщинки.

— Хоть ты и с дороги, — тотчас поняла Кастина, к чему клонит воспитанница, — но думаю, нужно сделать свахе подарок, она же теперь твоя новая родственница.

— Но, может… не стоит?! — заволновалась Аннисия, резко теряя недоверчивость и холодность. — Эвеста ведь устала?

Но в ее глазах уже зажглась робкая надежда на чудо, и княжна сделала вид, что уступает совету наставницы. Состроила самое сосредоточенное лицо, нахмурилась, махнула рукой, бросая каплю силы, и сразу же задвигала кистями рук, словно размазывая в воздухе невидимой кистью тайное зелье.

Свахи снова замерли, только глазами водили туда-сюда с рук знахарки на лицо Аннисии.

— Всё, — устало уронив руки, объявила Веся, — к утру станет заметно…

— Чем это ты тут занималась? — Вошедший в комнату вслед за отцом Ардест сразу заметил, какой утомленной выглядит его жена.

— Ничего особенного, — кротко опустила ресницы Веся, — не стоит твоего внимания. Ужин скоро?

— Уже подают, я тебя отнесу, — кивнул ястреб в сторону стоявшего в противоположном конце комнаты длинного стола, подошел к Весе и решительно подхватил ее на руки, хотя точно знал: жена не солгала и ничего существенного в самом деле не делала.

Но когда видел ее такой обессиленно поникшей, руки сами тянулись поднять, унести, спрятать от всех бед и забот свое солнышко, и отказывать себе в исполнении этого желания Берест больше не собирался.

— Дест… — виновато вздохнула Веся, — ты не так понял.

— Потом поговорим, — шепнул он, усаживая жену на стул, — сейчас нужно поесть и идти в кабинет Дарса, отец хочет о чем-то поговорить.

— Нужно бы позвать Ольсена с Терсией, — осторожно намекнула куница, про себя думая, что им с мужем тоже пора придумать несколько условных жестов, дабы избежать подобных случаев.

А ещё подобрать несколько вопросов, с помощью которых Дест сможет получать абсолютно точные сведения. Вот сама Веся сейчас вовсе не желала никого обманывать, так, немного слукавила, а он ничего не почувствовал. Значит, и любой желающий может обмануть княжича, и благо, если этот человек не будет шпионом или доносчиком.

— Это правильно, — задумчиво кивнул он, следя, как прислужник наполняет тарелку жены едой, — так и сделаем.

Глава десятая

— Как хочешь, — буркнул князь и, развернувшись, первым пошагал к кабинету.

Чародеи переглянулись и молча двинулись за ним. Каждый из них уже начинал догадываться, о чем будет разговор. Но никто не собирался высказывать эту догадку первым, предпочитали услышать, пока князь всё сам скажет.

А он устроился за столом, проследил за тем, как они усаживаются напротив него, и достал из кармана запечатанный свиток.

— Я много думал обо всём произошедшем в последние дни, присутствовал при допросах изменников и разговаривал с сыновьями. — Илстрем говорил тяжело, не поднимая взгляда от стола. — И понял, что неверно поступил, назначив наследника по старшинству. Это старое правило, и я всегда считал его незыблемым… но теперь вижу, что ошибался. Наследника нужно выбирать по его делам, по тому, как он рассуждает и действует.

Вот сейчас он скажет, поняла вдруг Веся, что Ардест будет лучшим князем, чем Аберост или Агедирс, и развернет заранее подписанный указ. И тогда у ее Дикого Ястреба уже никогда не сбудется его заветная мечта — самому построить себе крепость на дальнем берегу Хорога, самому нарисовать план своего дома и собрать в нем тех, кого он сам хочет там видеть.

— Остановись, князь!

Весе показалось, будто это сказал кто-то другой, не она, так властно прозвучал приказ, но в следующий миг княжна поняла, что этот крик души сорвался с ее собственных губ.

Недовольно хмурясь, Илстрем поднял на нее тяжелый взгляд и замер, ожидая, что скажет эта нахальная куница. Он многое простил ей в благодарность за спасение Береста и ради произошедшей с сыном перемены, ради счастливого блеска, осветившего зеленые глаза. Но совершенно не намерен потакать всем ее капризам и тем более — выслушивать советы. Особенно теперь, когда стало понятно с горькой очевидностью, насколько более смел и рассудителен его третий сын по сравнению со старшими.

Однако слушать невестку ему не пришлось, Ольсен тотчас схватил за руку напряженно глядящую на Илстрема девушку.

— Подожди, Эвеста, сначала я…

Князь недовольно поджал губы, не выслушать деда и не ответить ему он не мог, слишком много знал и сделал для него и клана Ольсен за свою долгую жизнь.

— За последние декады в нашей жизни и жизни Этросии произошло очень много разных нежданных и негаданных событий, — твердо глядя в глаза Илстрема, с необычной доброжелательностью произнес мельник, — и мне понятно твое желание как можно скорее навести порядок в своем гнезде, ястреб. Но не всегда торопливость приводит к добру… и ты сам это знаешь не хуже меня. И ещё мы оба понимаем, что нельзя ожидать одинаковой сообразительности у выросшего на границе со степняками подростка и его ровесников, не видавших за свою жизнь ни одного собственноручно убитого врага и ни одной разграбленной налетчиками деревушки. Илстрем, мы пойдем сейчас спать, очень устали сегодня… а ты припомни, что утро вечера мудренее, и тоже иди отдыхать. А я тебе обещаю… к утру что-нибудь придумать.

Они ещё несколько секунд смотрели на тяжело молчавшего князя, затем дружно поднялись и ушли, вежливо пожелав ему спокойной ночи.

— Кто-то собирался всю ночь упорно думать, — изумленно приподняла брови травница, когда Ольсен осторожно придержал ее за руку, доведя до двери спальни, но в голосе женщины проскользнула игривая лукавинка.

— Кася… — чувствуя, как что-то огромное взорвалось в душе от этого смешка, хрипловато рыкнул мельник, одним рывком распахнул дверь и, подхватив любимую за талию, почти внес в комнату, решительно закрыв за собой гулко хлопнувшую створку.

— Ой! — тихонько охнула шедшая в нескольких шагах позади чародеев и не замеченная ими Аннисия, прижимая к запылавшим щекам ладони.

Так вот, оказывается, ради кого язвительный мельник подался в чародеи! Нужно будет сказать Юстине, чтоб зря не насыпала в его спальне вербены… и не красила так ярко губы к обеду, всё равно это тщетно.

— Веся… а что ты хотела сказать отцу? — Берест поймал в ладони волну пушистых волос, покрывалом спадающую с плеч любимой почти до пола, приподнял и повел руками вниз, пропуская эту роскошь сквозь пальцы.

— Если ты будешь путать волосы, то я заставлю тебя самого их заплетать, — в шутку пригрозила куница.

— Но тогда мы не попадём на завтрак до вечера. — Ястреб покосился в окно, за которым вовсю цвело весеннее утро, и счастливо прижмурился, совсем как Рыж, только недавно вернувшийся с ночного дежурства.

— Ты хочешь уморить молодую жену голодом?

— Нет… солнышко, а может, мне приказать принести завтрак сюда?

— Жалко, что нельзя, — вздохнула Веся, — я бы не отказалась. А князю я хотела сказать, что это будет медвежья услуга, если он поставит тебя над братьями. У них у каждого друзья, жены и их подруги, родичи жен… половина клана окажется против нас. Ну да… за нами чародеи, но, как мне думается, Феодориса такой поворот не обрадует. Да и тебе самому вместо дружной семьи получить толпу озлобленных родичей…

— Я и сам так думаю, — разом посерьёзнел Берест, — да и не по мне жизнь в Сером гнезде. Отвык… хотя раньше казалось, что это лучшее место в Этросии. Да и ты там не сможешь… а начни сразу менять порядки — точно поднимешь против себя всех сородичей. Хочется узнать, что придумал дед, потому и иду на завтрак.

— Ох, не знаю, думал ли он сегодня вообще, — укладывая косы вокруг головы, фыркнула Веся. — Судя по тому, как дед весь вечер держался за Касю, он решил пойти на штурм.

— Пора уже… надеюсь, она его не оттолкнет, — вздохнул ястреб, — только теперь я в полной мере понимаю, каково ему жилось эти годы.

— Не приведи духи, — зябко поежилась княжна, и ласковые руки мужа тотчас накинули ей на плечи шаль, — не хотела бы я себе такой судьбы.

— А у нас ее и не будет, слышишь? — Ардест крепко прижал к себе жену и требовательно смотрел в ее глаза. — Если мне хоть весь мир скажет… я не поверю. И ты — не верь!

— Никогда, — строго, как клятву, произнесла куница и вспомнила: — А ещё я хотела тебе сказать… про вечер. Тебя я не обманула, а вот перед тетушками слукавила, изобразила, будто мне трудно их морщины убрать. И то только ради того, чтоб не считали такой подарок пустячком… сам знаешь, у большинства людей дорого ценится лишь то, что трудно достается.

— Вот теперь я понял… но это невинная хитрость… хотя я подумаю, как распознавать и такую.

— Доброе утро! Я уже поговорил с Илстремом, поэтому предупреждаю… не поминайте о вчерашнем. А я вам потом расскажу… после свадьбы. — Ольсен, явно нарочно поджидавший их, старался смотреть строго, но в его глазах неудержимо плескался мягкий свет истинного счастья.

— Дед… я так рада, что вы помирились! — выдохнула сообразительная куница, и имела она в виду вовсе не князя.

— И я. Но ты уж смотри, не обижай ее больше! — Берест с удовольствием рассматривал старого алхимика, помолодевшего разом на полста лет.

— Ого! Яйца начали учить курицу? — вмиг ощетинился прадед. — Идите лучше завтракайте, там крахмальные свахи заждались. Хорошо ты их прикормила, Эвеста, все с утра такие тихонькие и вежливые, даже приятно посмотреть стало!

— Сплюнь, а то сглазишь, — отмахнулась Веся, — мне ещё за эту вежливость расплачиваться нужно. Но я не собираюсь одаривать всех разом… по паре-тройке в день, думаю, в самый раз хватит. Вечером ведь матушка новых привезет?

Однако приехавшая под вечер княгиня привезла не только женщин из числа своих домочадцев, но и старших невесток и своих воспитанниц. И одну из этих девиц дюжие охранники принесли из кареты на одеяле.

— Эвеста! — едва войдя в дом, бросилась к новой невестке Доренея. — Помоги! Югельс уехал, а наши целители ничего поделать не могут… — и скорбным шепотом добавила: — Отравилась она.

— Быстро несите ее в ту комнату! Все остальные останутся здесь! — скомандовала Веся, и в ее голосе прорезалась такая твердость, что даже державшая девушку за бессильно сползавшую руку старшая княжна мгновенно отступила от страдалицы.

— Кладите на эту скамью… матушка, тебе тоже лучше уйти… так мне спокойнее. — Чародейка уже подсела к умирающей, неодобрительно покосилась на пузырящиеся на ее губах белые капли.

В простонародье считалось, будто любой яд можно вывести молоком, и раз княгиня разрешила испробовать на девушке этот способ, значит, никакие остальные противоядия не помогли. Стало быть, целительнице придется запускать в тело пациентки не одну каплю силы, а сотню… только крохотных, и начинать очищение с самых важных для жизни органов.

— Ну что тут, Эвеста? — Кастина появилась в комнате минут через пять, поставила на стол свою шкатулку с зельями и кувшин с водой, кивнула кому-то оставшемуся за дверью: — Несите.

Веся на них не смотрела и на вопросы не отвечала, но краем глаза всё же разглядела, как Берест с дедом вносят в комнату большую лохань, а следом за ними несколько прислужников несут ведра с теплой водой.

— Ты можешь пока остаться, — позволила травница мельнику, — поможешь перенести ее в лохань, а вы ступайте отсюда и дверь закройте.

Сама она в это время ловко снимала с девушки теплые кофты, юбки и чулки, недовольно ворча, что проще было завернуть несчастную в несколько одеял, чем мучить ее одеванием.

— Берем, — закончив свою кропотливую работу, скомандовала Веся, и они втроем перенесли прикрытое полотном тело в наполненную теплой водой лохань, — а теперь дед, иди отсюда, да разгони любопытных от дверей, пусть найдут себе дело. А парни пусть принесут ширму да готовятся воду сливать, ее только в умывальню и можно… ну ты и сам знаешь.

— Наконец-то вспомнила, кого учишь, — едко фыркнул дед и ушел, не дожидаясь ответа.

— Мы так рады… Кася, — произнесла княжна, наблюдая, как на коже девушки выступает зеленовато-кровянистая ядовитая пена, — что ты его простила. А браслет уже отдала?

— Вымолил… — еле заметно усмехнулась травница, — хотя хотела ещё немного погодить… не получилось. Слабые мы создания, женщины… особенно если любим.

— И сильные тоже, если любим, — задумчиво кивнула куница. — Любовь вообще для нас главное, как я поняла. Наверное, потому и торопятся чародеи научить нас всему… до свадьбы… теперь у меня никакого желания нет тренироваться, так бы и сидела всё время рядом с Дестом.

— А сколько у тебя попаданий из десятки? — Кастина подлила в воду своего зелья и недовольно зашипела: — Ты видишь? Это же яд черной коровницы… редкой южной мухи, ну вот где девчонка могла его достать?

— Сейчас меня другое заботит, почему она его пила? Нужно оставить девочку тут, Кася, тебе проще им это объяснить. Я и так на свекровь прикрикнула… сгоряча. А попадаю я все десять, арбалет же магический, но вот не всегда в ногу.

— Завтра про это думать будем, сегодня Илстрем уже увез всех в свой дом. У меня просто камень с души… хоть пару дней поживем спокойно. А про иглы — ещё успеешь потренироваться, твой муж не из тех, кто подолгу дома сидит. Но очень надеюсь, что тебе не придется ещё когда-нибудь брать в руки оружие не для тренировки.

— Она сейчас очнется, готовь питье.

— Боюсь, сразу оно ей не пойдет… родичи молока в нее влили немеряно… хотя откуда им знать, что алхимики яд коровниц в спиртовой вытяжке растворяют… его никакое молоко не возьмет. Если бы не ты, я вообще не взялась бы ее спасать… странно, как они довезли? — сокрушенно вздохнула Кася.

— Потому и приехали так рано… ещё засветло. Тсс… вот и глазки открыла… Ну, как себя чувствуешь?

— Зачем… — Девчонка горестно хлопнула ресницами и снова распахнула неожиданно зеленые глаза. — Они меня замуж хотят отдать.

— А жених тебе не люб? — Травница понимающе нахмурилась. — Ну теперь можешь порадоваться, у нас тебя никто неволить не будет. У чародеев и целителей есть закон… правда, они очень редко о нем вспоминают. Взять спасенного от смерти в ученики…

— А разве это так называется? — с сомнением покосилась на наставницу Веся, ей-то казалось, будто это звалось — в должники. Почти как рабство, только добровольное.

— Название неважно, важна суть. Ведь у тебя есть дар, милая? И как тебя зовут?

— У меня дар слабый, — еле слышно вздохнула девушка и резко перегнулась через край лохани: как Кастина и предполагала, зелье ей сразу не пошло.

— Ничего, — многозначительно глянув на воспитанницу, твердо объявила травница. — Эвеста берет тебя в ученики.

— Беру, — безропотно повторила Веся, понимая, как права наставница. Если девчонке не показать сейчас законный выход из ловушки, в какую загнали ее родичи, то все их сегодняшние усилия по ее спасению вскоре пойдут насмарку.

Она всё равно найдет выход, как избежать нежеланной свадьбы, если уже нашла один раз. И если яду не достанет, то выпрыгнет в окно или сделает удавку.

— Спасибо, — неуверенно пробормотала спасенная, покорно подставляя лицо и руки поливающей ее Весе, пока Кастина поддерживала ее, не давая упасть, — а я Мелания.

— Мила, значит, как я угадала! — усмехнулась Кастина и одной рукой набросила на девушку полотно.

Затем они вдвоём с Весей отвели Меланию на диван, уложили, напоили целебными и сонными зельями и загородили ширмой. И пока сноровистые прислужники убирали комнату, решили поселить в той спальне, которую вначале выбрал для себя Ольсен. Там все они рядом, и Мелания постоянно будет под присмотром.

— Весенка… счастье мое, ну куда ты собралась? Ещё так рано?!

— Прости, любимый… — Это слово всё легче срывалось с губ княжны, словно смелое признание постепенно теряло сковывающие его запреты, — но душа волнуется за Меланию. Я же взяла ее в ученицы… Кася настояла.

— Вот пусть бы сама и брала… — ещё ворчал Берест, а сам уже собирал разбросанную одежду, хотя ещё недавно намеревался не вылезать из постели ещё пару часов.

— Не могла она сама, берет только тот, кто спас жизнь… Кася бы зельями не вытянула, девчонка уже была на грани. Говорит, хотели насильно замуж отдать, хочу расспросить поточнее…

Объяснять подробнее, о чем намерена поговорить с незнакомой ястребицей, Веся не стала, и не от вредности или скрытности. Просто сама ещё не знала, о чем поведает ей ученица и как она сама отнесется к ее рассказу. Не секрет, что ястребицы более куниц привередливы в выборе женихов, и хотя у них будущего супруга тоже зачастую выбирают родители, но они намного больше считаются при этом с мнением дочерей. И с одной стороны, это замечательно, девушки не бегут топиться или травиться, но есть и другая сторона. Когда девице закружит голову проезжий комедьянт или случайно встреченный наемник, а то и просто портрет какого-нибудь повесы, и она ради этой страсти отказывает серьёзному и надежному сородичу.

Девиц из клана Ястреба крайне редко отдают в чужие кланы.

— Хорошо, иди поговори, — нехотя согласился княжич, не выпуская жену из объятий, — но поторопись… я прикажу накрыть к завтраку в наших комнатах, и если ты не придешь, съем всё сам… от горя.

— Ешь, мне не жалко для тебя еды. — Лукаво усмехнувшись, Веся рыбкой ускользнула из его рук и поторопилась выскочить в коридор, пока ястреб не придумал нового предлога для того, чтоб задержать ее ещё на несколько минут.

Можно подумать, ей самой хочется от него уходить… ничуть не бывало. Так и грелась бы в нежных руках, так и смотрела в любимые глаза…

Ничего, вот скоро отпразднуют свадьбу, выедут в Антаиль, тогда она несколько дней будет сидеть на тэрхе рядом с ним, наглядится. Воспоминание о тэрхе вызвало цепочку других забот: нужно сходить в конюшню, подкормить своей силой Ныра, здесь магия не витает в воздухе, как в цитадели, сам он ничего не соберет. А потом подлечить парочку свах, оставленных княгиней для присмотра за молодыми. Как выяснилось после отъезда княжеского отряда, матушка восприняла доклад Аннисии очень хладнокровно и спокойно объявила своим домочадцам, что у чародеев собственные правила и лезть к ним со своим уставом просто неприлично.

Нужно лишь окружить юную княжну добротой и вниманием, да проследить, чтоб она не скучала и отдыхала от забот, для того Доренея и отправляла сюда самых сообразительных родственниц.

Самые сообразительные при этом вжимались в кресла с таким видом, словно перед ними сидела не добродушная Дора, а прогуливался недовольный Чарыш.

Не успела Веся дойти до спальни пациентки, как на лестнице зазвенели подковки бесцеремонных сапог, и девушка замерла, гадая, что бы могло случиться в такую рань.

Воин в форме клана Ястреба почти бегом направился к двери комнаты, где жила Кастина, и Веся невольно насторожилась. Наставница была самой слабой из них, хотя и далеко не беззащитной.

— Письмо родичу князя Ольсену, — постучав, объявил посыльный, и Веся окончательно раздумала немедленно идти к пациентке.

Похоже, у свекра что-то произошло, и значит, девушку можно пока оставить в покое, пусть поспит ещё часок… или как получится.

Но не успела куница пройти несколько шагов в сторону воина, как из своей комнаты выглянул Берест. Мигом разобрался в происходящем и, обгоняя жену, решительно зашагал к комнате, где прочно обосновался прадед.

— Письмо только ему одному? — подойдя, строго спросил ястреб у посыльного, и тот уверенно кивнул.

— Князь велел отдать Ольсену, а он сам будет решать.

Вот как, понимающе усмехнулась про себя куница, значит, не понравилось Илстрему, что дед встал посредником между ним и сыном, и теперь он нарочно пытается вести дела через деда. Впрочем, Берест тоже, как видно, это сообразил, ухмыльнулся едко, как прадед, и громко крикнул:

— Дед, тебя долго ждать?

— А я старенький, — открывая дверь, съязвил Ольсен, — пока доковыляю…

— Это ты раньше ковылял, а теперь бегать должен… читай побыстрее, а то я до ученицы не добралась, вернулась с полдороги, — не пожелала слушать россказни деда про его мнимые слабости и болячки Эвеста.

— Уже читаю, — спорить с куницей дед не стал, точно зная: вывести ее из себя или сбить с толку всё равно не удастся. — У Илстрема странное происшествие, ночью из дома пропала девушка, просит приехать помочь.

— Я тоже поеду, — подумав минуту, сообщил Берест и оглянулся на жену: — а ты?

— Если бы я ее лечила… то могла бы попытаться поискать… а так — толку мало. Лучше Терсию возьмите… а я к пациентке, — разочарованно вздохнула Веся и отправилась по своим делам.

Княжич тотчас пошел следом, проводил ее до дверей и даже заглянул в спальню, проверить, всё ли в порядке. А убедившись, что жене ничего не грозит, наградил ее нежным поцелуем и нехотя пошагал прочь. Но как бы ни хотелось ему остаться рядом с женой, своего решения немедленно отправиться в Ставин Берест отменять не стал. Слишком ценны девушки у них в клане, для каждой князь с княгиней и советниками давно подыскали подходящего жениха, и не помочь им и кому-то из собратьев в такую минуту просто грех.

Глава одиннадцатая

В большой комнате, где ещё сутки назад собирался жить дед, пахло зельями и мятным отваром, еле теплились в очаге угольки догоревших поленьев и царил полумрак, разгоняемый лишь слабо трепещущим огоньком ночника. Значит, сваха, вызвавшаяся с вечера посидеть у постели Мелании, ушла совсем недавно.

Сначала Веся раздвинула шторы и распахнула створку окна, впуская бледный утренний свет и прохладный воздух, несущий ароматы весеннего сада, лишь потом загасила светильник и подсела к кровати пациентки.

Глаза девушки были закрыты, легкое сонное дыханье уже очистилось от вчерашних хрипов, однако после внимательного осмотра княжна огорченно вздохнула. Веся ещё вчера определила, что ястребица намного моложе нее, но лишь сегодня сообразила насколько. Да ей восемнадцать едва ли минуло… бледное личико ещё не потеряло той нежной округлости, какая бывает лишь в ранней юности. И если забыть про загадочную зелень чуть удлиненных глаз, прикрытых сейчас длинными ресницами, то среди других девиц Мила ничем особым не выделяется. Но Веся запомнила колдовскую глубину ее очей и со сметливостью целительницы догадывалась, как тревожат они души молодых ястребов.

Именно потому она и пришла сюда спозаранку, спеша разобраться, кому из них можно спокойно разрешить проведать свою нежданную ученицу, а кого нужно приказать и близко не подпускать.

Куница вздохнула, бросила в Меланию каплю силы, проверила, как быстро идет выздоровление, и, довольно усмехнувшись, заставила разбудить пациентку.

— Доброе утро! Ну, как ты себя чувствуешь? Поднимайся, я помогу тебе добраться до умывальни, а потом напою отваром… — уверенно командовала Веся. — Меня зовут Эвеста, и я отныне твоя наставница. Запоминай, без моего разрешения ничего делать, рассказывать или обещать ты отныне не должна. А вот мне расскажешь всё… думать, как тебе поступать, теперь моя забота, а не князя с княгиней и не твоих родителей или тетушек. Они тебя не уберегли… и хотя родней тебе и остаются, но даже советов, не то что указаний, давать не смеют. Так, а теперь одевайся, вот платье. Его накинуть и сама сможешь… никакие нижние юбки тебе больше не надобны.

— Я буду чародейкой? — с неожиданным интересом спросила девушка, оправляя на коленях непривычный наряд, и Веся загадочно усмехнулась в ответ.

— А это от многого зависит… вот пей отвар и ложись. — Куница ловко взбила подушки и переложила повыше. — А пока тебе долго гулять не стоит.

— Эвеста, я забираю Чарыша, — заглянула в приоткрытую дверь Кастина. — Как дела у Милы?

— Хорошо, — ответила целительница одним словом на оба вопроса, и травница исчезла. — Ну а теперь рассказывай о себе всё по порядку.

— А можно спросить… кто эта женщина?

— Моя наставница, Терсия. Жена Ольсена. — Объяснять девушке, что ритуал прадед с Касей отложили до прибытия в Антаиль, княжна и не подумала.

Да и никому из ястребиц про то знать не следует, начнут от безделья сплетничать да осуждать… а у тех двоих и так недолгое счастье пока на живую нитку сметано.

— А! — что-то свое поняла девчонка, подумала и ещё осторожнее спросила: — А что такое — чарыша?

— Это Чарыш, помощник мой, черный ягуар. Ну, что ещё тебе интересно, или сама наконец отвечать начнешь? — усмехнулась Веся, и вдруг, движимая неожиданным наитием, задала вовсе не тот вопрос, какой готовила, направляясь сюда: — Так к чему у тебя имеется способность?

Рассказывать ученице всё то, что лишь недавно сообщила ей самой по поводу магии Кастина, княжна считала пока неразумным.

— У меня две… но очень слабые, — виновато вздохнула та, — первая, которая сильнее, — это предсказание погоды… и то я часто ошибаюсь… скажу — слабый дождик, а налетит сумасшедшая гроза. А второй совсем слабый: я предчувствую события, особенно неприятности. Вот сейчас мне кажется, будто что-то произошло плохое.

— Ты угадала, — нахмурилась Веся, — из дома Илстрема ночью пропала одна из тех девушек… которые приехали на мою свадьбу.

— Вот как… — внезапно побледнела Мелания, помолчала с минуту и не выдержала: — А как ее зовут? Не Луидия случайно?

— А говоришь, дар слабый, — укоризненно покосилась на девушку Веся. — Ну, и что ты про нее знаешь? И учти, мне нужно говорить только правду.

— Что я знаю… — девчонка откинулась на подушки и горько, по-бабьи, усмехнулась, — вроде много, но на самом деле — мало. Но выдавать ее не стану, лучше снова яду выпью.

«И не надо, ты ее уже выдала», — могла бы сказать Веся, но промолчала. Делано вздохнула и завела разговор про другое.

— Тогда рассказывай про жениха… хотя мне княгиня всё равно расскажет, но лучше сначала ты. Как его имя, чем он тебе не по нраву, кого хотела бы в мужья.

— Можешь смеяться… — Мелания даже глаза закрыла от безысходной боли, — но он-то мне и люб… жених. Только у него другая есть… ей обещался. И если его заставят на мне жениться… любить будет ее.

— Эту… Луидию, что ли? — наугад спросила Веся и тотчас осознала, что случайно попала в точку. — А это она сама тебе призналась? Может, и яд для того дала, чтоб ты не мучилась… от безответной любви?

Похоже, сегодня ей несказанно везет, начала понимать княжна, когда губы девчонки задрожали, а глаза наполнились слезами. Или это растет ее магическая сила и начинают постепенно открываться всё новые грани возможностей?!

— Ты поплачь, поплачь, — спокойно посоветовала она ученице, — слезы вынесут остатки яда. Но сначала скажи мне имя твоего обожаемого жениха, я постараюсь выяснить, правда ли он так обожает эту подло-хитрую Луидию.

— Да… — всхлипнула девчонка. — Даренс… племянник князя…

— Всё… можешь дальше ничего не объяснять… — ошеломлённо пробормотала Веся и откинулась на спинку кресла, чтоб немного прийти в себя и сообразить, как сказать этой дурочке, что Дарс мог дать какие-то обещания злобной Луидии лишь ради того, чтоб побыстрее от нее отделаться.

Всего увиденного ею самой и рассказанного про братьев Берестом Весе вполне хватило для твердого убеждения — жениться ни на одной из крахмальных ястребиц голубоглазый красавчик даже близко не собирался. Да он скорее выберет себе самую тихую из лисичек… или одну из ее собственных кузин. И значит, эта девчонка едва не ушла за грань из-за мстительности родственницы, обозленной несправедливым, с ее точки зрения, выбором княгиней невесты для племянника.

— Вот… и ты про него знаешь… — Похоже, девичье горе не так-то просто было унять. — У нас, в Сером гнезде, о нем мечтают все девушки… и рассказывают, какой он распутный и коварный…

— Интересно, откуда только они всё это знают, — едко фыркнула Веся, — если княжич с южной границы не вылезает?

— Как откуда? Тут, в Ставине и в Скалбреге у князя люди есть, отчеты присылают… не только ему, но и княгине… — заступилась за домочадцев девушка и тяжело вздохнула. — А на границе он только летом, зимой живет в своем имении или в Кладезе.

— И твои кузины нашли способ, как добраться до отчетов князя?

— Да что его искать? У многих в Ставине сестры или тетушки… — огорченно вздохнула девчонка, — всё до тонкости распишут. Вот Доренея и решила, что пора его женить… чтобы всех разом успокоить… и кузин, и Даренса. Но я-то знаю… он упрямый… и непременно сделает по-своему.

— Откуда ты можешь знать?

— Так ведь росли мы рядом… моя матушка его отцу кузина… Дарс до совершеннолетия дружил с моим братом… каждый день у нас в доме бывал, чего только они не выдумывали. Я совсем девчонкой была… всего двенадцать, и уже тогда… никого кроме него не видела. А потом он уехал в свое поместье… — Мелания снова горько всхлипнула. — Даже не знаю… кто меня княгине выдал, вот она и решила — одной стрелой двух перепелок… а что эта стрела через мое сердце пойдет…

— Мила… я подумаю немного, как это распутать, но есть один секрет, мне всегда наставница его говорила… хочешь узнать?

— Хочу… — девчонка всхлипнула тише, — скажешь?

— Для того и заикнулась. Так вот… сначала отвечай на вопрос, чего и сколько ты вытерпишь ради него? Пройдешь босиком сквозь огонь, по острым камням или льду, если нужно будет, чтоб его спасти? Сможешь каждый день есть репу, если он ее любит? Или не имеет монет на другую еду? Возьмешься сама за лопату, если нужно будет посадить эту самую репу? Сумеешь вытерпеть все невзгоды и никогда не упрекнуть за них своего милого? Ты подумай, припомни все беды, и если тебя ничто не испугает, то я расскажу тебе тайный совет, как завоевать его внимание. Будет очень трудно, но отступать нельзя, это ты должна накрепко запомнить. А если тебе такое не под силу, значит, это не любовь, а детская тяга к красивому, и тогда нужно забыть про Дарса, он не твоя половина.

— Эвеста… — несчастно глядя на целительницу, пробормотала ее пациентка, — а разве можно сомневаться? Ведь я же даже яд выпила?

— Ну, это как раз легче всего — выпить яд, — презрительно фыркнула княжна, — и показывает, как ты наивна, ленива и глупа… Но это многим свойственно по молодости, как говорит Терсия. Умная девушка сразу бы догадалась, что ее обманывают, твоя Луидия себе дорожку к Дарсу расчищала. Осторожная бы засомневалась, откуда у нее так кстати нашелся редкий яд, а трудолюбивая и настойчивая подумала над тем, как заинтересовать любимого… а не о том, как он заплачет, увидев, какая ты хорошенькая в гробу. Кстати… хорошенькой ты бы точно не была, этот яд ужасно портит кожу. И Даренс мог бы сказать только одно: «Ну и дура!».

— Ты бессердечная…

— А твоя Луидия была очень душевной… и выслушала, и поплакала с тобой! И от жалости яду подсунула… нет, похоже, зря я с тобой разговариваю. Не хочешь ты ничего сделать ради собственного счастья, тебе проще ручки сложить и выпить яду! А таким и помогать не стоит… всё равно никто их не полюбит. Да и как можно любить того, кто сам себя не ценит и не жалеет?!

Веся нарочно пыталась разозлить девчонку, направить ее помыслы на борьбу за победу… и неважно, если она и не завоюет в этой борьбе Дарса. Зато станет сильнее и увереннее сама, и наверняка когда-нибудь встретит и полюбит достойного мужчину. А вот Луидии княжна помогать не стала бы, даже простить ее никогда не смогла бы. Иногда ещё можно понять и простить тех, кто ударил сестру или брата во вспышке гнева, но тех, кто хладнокровно задумал подлое убийство и так же спокойно его свершил, хотя и чужими руками, нужно судить со всей строгостью.

В дверь постучали, вошел прислужник с чайником в одной руке и висевшей на локте корзинкой, сноровисто накрыл стол к завтраку и исчез, старательно не глядя в сторону девушек.

— Идем кушать… но есть всё, чего он тут притащил, тебе нельзя. Можешь пить отвар и простоквашу, съесть немного кашки… через пару часов перекусишь ещё. Ну а чтоб ты не бездельничала, я выдам тебе задание…

— Вышить чего-нибудь? — с робкой надеждой спросила пациентка и покосилась сначала на погашенный светильник, затем на окно, за которым вставал ненастный день. Весна явно решила сегодня отдохнуть.

— Баловство это, — отмахнулась Веся, вспомнив, как ловко вышивал покрывала Хлоп Феодориса. — Будешь изучать различные науки, историю, географию и многое другое. Ученики на то и существуют, чтобы учиться. Для начала вот тебе травник, выучи к обеду первые три травы. Я проверю. И не забывай… тетушкам ничего про твои беды говорить не нужно… впрочем, их я и сама предупрежу.

Говорить ученице о том, что все они сейчас находятся в доме того самого Дарса и он с братьями скоро сюда прибудет, Веся пока не собиралась. Девчонке тогда никакая учеба в голову не пойдет… наоборот, будет думать о княжиче целыми днями и переживать из-за любой мелочи. Повидала Веся и в Ясновене, и в селах этих наивных влюбленных девиц… и хотя теперь очень хорошо понимает их чувства, зато твердо уверена, что сама никогда не станет от любви такой растерянно-глуповатой. И очень постарается отучить от этого новую ученицу.

А сейчас княжне пора сходить к Ныру… но сначала она поговорит со свахами, они небось только и ждут, пока целительница выйдет отсюда, чтоб начать сюсюкать над «бедняжкой» Меланией. И тем самым ещё более убедят девчонку в ее ненужности, некрасивости и несчастности, именно так действуют на разочаровавшихся в любви девиц жалостливые причитанья.

Свахи и вправду сидели в столовой и, судя по пустым чашкам, уже успели позавтракать.

— Доброе утро, — кротко поздоровалась Веся, выслушала ответные приветствия и, делая вид, будто не замечает, как трое тетушек начинают подниматься, оправлять шуршащие юбки и складывать в вазу пирожки и сласти, медовым голоском произнесла: — Я пришла вас предупредить… ходить в комнату Мелании нельзя.

— Но она же больна… — озадаченно уставилась на княжну самая упрямая из ястребиц.

— Нет. Не так, — в нежном голоске Эвесты прорезалась стальная твердость. — Она уже умерла… почти. Вчера я вывела ее, почитай, из-за грани, и по старому закону беру в подопечные. Так как никому из вас не под силу уследить за ней и удержать от новой глупости, а я не желаю, чтобы мои труды пропали напрасно, отныне она будет исполнять только мои указания. Кормить девицу без моего разрешения тоже нельзя, сейчас ее желудок ещё далеко не всякую еду принимает.

Свахи проводили чародейку поджатыми губами и гробовым молчанием, и, шагая к конюшне, Веся уныло вздыхала над так быстро закончившейся дружбой с новыми сродственницами. Но приведись снова выбирать между их расположением и спасенной кузиной, снова выбрала бы Меланию.

У Ныра куница долго не задержалась, издали торопливо бросила зверю порцию магии и повернула назад, пообещав ему мысленно, что придет в обед с куском мяса, в этих местах Рыжа можно было отпустить поохотиться. А сейчас Весю тянуло проверить, поняли ли упрямые тетушки ее предупреждение.

Потому она и вошла в дом через кухонную дверь, проскользнула мимо изумлённых поваров и поварят и поднялась на второй этаж по узкой лестнице для прислуги. Впереди неё торопливо прыгал через ступеньки какой-то парнишка, и Веся невольно проследила за ним взглядом, просто по въевшейся в родном доме привычке. В Ясновене взрослые парни среди бела дня просто так по дому не бегают. У них хватает дел в кузне, мастерских, конюшнях и на тренировочной поляне. А паренек свернул точно в ту сторону, куда было нужно и Весе, но теперь его походка внезапно резко изменилась. Прислужник больше не бежал и даже не шел, он крался, привстав на цыпочки, беспрестанно озираясь и прислушиваясь.

Весе показалось это очень странным и подозрительным, и она поторопилась снять крышечку с медальона, в котором хранился камень, зачарованный на отвод глаз. Тем временем паренёк заглянул в комнату Кастины, помедлил и исчез за дверью, но уже через несколько секунд неслышно выскользнул оттуда, метнул вдоль коридора настороженный взгляд и скользнул к соседней двери.

В душе куницы с каждой секундой крепло подозрение, что этот парнишка вовсе не один из прислужников Даренса или князя, и она неотступно следовала за ним, замирая в тени каждый раз, как незнакомец оглядывался. А когда Веся заметила, как он воровато озирается, заглянув в бывшую комнату Ольсена, в ее груди вдруг всё сжалось от нехорошего предчувствия, и она ринулась вперед, уже не заботясь о скрытности.

В тот же самый миг парень протиснулся в приоткрытую створку двери, а ещё через секунду Веся расслышала приглушенный щелчок засова.

— Темная сила, — осторожно попытавшись открыть дверь, прошипела про себя куница, отлично понимая, как бесполезно сейчас начинать стучать и звать охрану.

Если парень задумал недоброе, он легко сбежит, а если его и удастся поймать, то начнет отпираться от грязных намерений… Разумеется, Берест сумеет поймать его на лжи, но до его возвращения нужно как-то удержать преступника… Эта мысль показалась Весе самой разумной, и она немедленно приступила к ее осуществлению.

Закрыла глаза, представила себе, что двери нет и в помине, и с силой швырнула в негодяя крупную каплю силы, одновременно приказав ей усыпить неожиданного пациента.

Долгую минуту за дверью ничего не происходило, и княжне уже начало казаться, будто ничего у нее не получилось, но тут она расслышала негромкий удар, словно что-то упало. Веся тотчас позвала свою силу и получила нечеткий, словно туманный, отклик, но и ему была рада, как никогда. Он пришел снизу, и значит, целительнице удалось усыпить лазутчика, и теперь пора было подумать о своей ученице.

— Мелания, — стукнув в дверь, произнесла целительница так строго, как сумела, — открой мне дверь. Немедленно!

Ответом ей была совершенная тишина, и на несколько секунд куница снова задумалась, а затем шагнула к шнуру, вызывающему прислугу, и резко дернула. И уже через несколько секунд с лестницы донесся звук торопливых шагов.

— Стой тут, — приказала княжна появившемуся прислужнику, — и никого не выпускай!

Парень сначала послушно кивнул, затем, вникнув в суть указания, вытаращил глаза и раскрыл рот, но спрашивать было уже некого. Хорошенькая княжна, привлекшая особое внимание прислуги странным поведением, приподняв юбку и теряя туфли, стремительно промчалась к соседней двери, за которой были вовсе не ее покои, и ворвалась туда с решительностью сумасшедшей.

И он ещё более утвердился бы в своих подозрениях, если бы видел, чем занимается девушка в комнате Лирсета.

Глава двенадцатая

Выглянув в окно и убедившись, что под ним проходит фасонный карниз вполне достаточной ширины, Веся бросилась к шкафу: тратить время на возвращение в свои комнаты казалось ей преступлением. Лихорадочно перерыв одежду Лирса, девушка нашла подходящие штаны, темную рубаху и широкий кожаный пояс. Переодевалась княжна как по военной тревоге, затем один конец связанных вместе длинных кушаков привязала к поясу, второй к крепкой ручке окна и бесстрашно перелезла через подоконник. В это пасмурное утро камень ещё не успел прогреться на солнце и неприятно холодил босые ступни, но она старалась не обращать на это никакого внимания. До окна комнаты Мелании, которое Веся сама недавно распахнула, нужно было пройти всего несколько шагов. Нормальных.

Но широко шагать по узкому карнизу никак не получалось, и Весе пришлось, прижавшись спиной к стене, переступать осторожно, как по бревну. И когда куница, вначале осторожно заглянув в комнату, решилась перебраться через подоконник, пальцы ног уже начинало сводить холодом. Однако Веся не обращала на это никакого внимания и не пыталась остановиться на несколько секунд и потратить хоть каплю силы, чтобы чуть быстрее прогнать по сосудам горячую кровь. Сейчас ей было не до того, взор чародейки притягивали два неподвижно распростёртых тела, одно на кровати, другое рядом, на полу.

Первым делом целительница бросилась к Мелании, схватила за руку, чтоб не терять драгоценных мгновений, вызвала свою силу, и проверила, не появилась ли в теле новая порция яда или рана. И лишь убедившись, что девушка в глубоком обмороке, торопливо натянула себе на ноги приготовленные для пациентки мягкие ботиночки и обернулась к спящему парнишке.

Небрежно приподняла его, желая рассмотреть поближе, и изумленно ахнула, обнаружив на миловидном лице подрисованные сажей усики. Небольшая проверка доказала правильность её подозрений: под мужской одеждой скрывалась девушка.

Помня об оставленном под дверью прислужнике, Веся решила сначала успокоить его, но для этого ей необходимо было переодеться. Долго искать подходящее платье она не стала, стянула с Милы то, какое ещё недавно помогала надевать, попутно усыпив и ученицу. Лучше ей объяснить всё позже… если, конечно, будет в том нужда.

И через минуту, проворно переодевшись и закатив лазутчицу под кровать, княжна открывала засов.

— Куда?! — заступил ей дорогу прислужник, поймал полный едкой укоризны взгляд чародейки и неожиданно смутился, жарко заалев ушами.

— Сходи, позови сюда Аннисию, — мягко приказала ему Веся, — да помни, никто другой мне не надобен.

И снова закрыла дверь перед его носом.

Пробежалась по комнате, наводя порядок, прикрыла одеялом пациентку, плотнее занавесила ее кисейными занавесями и поправила подзор, чтоб сваха раньше времени случайно не обнаружила лазутчицу. Прежде всего Веся желала выяснить, кто кому из приехавших гостей приходится близкими родичами и друзьями. А затем обдумать не спеша, ради чего незнакомка решилась на такой отчаянный шаг. Хотя переодевание в мужскую одежду вполне обычно для женщин из кланов Волков или Рысей, однако совершенно невозможно для ястребиц. А нарядиться парнем ради того, чтоб проникнуть в чужой дом, для них и вовсе немыслимый поступок.

Проверить, как лазутчица сумела пройти мимо охраны, Веся собиралась позже.

— Звала, княжна? — сваха говорила вежливо, но голос ее звучал суховато.

— Садись, Аннисия, разговор есть. Ты последние новости знаешь?

— Какие? — Женщина явно осторожничала и не желала идти на уступки.

— Те самые, ради которых мой муж вместе с прадедом и наставницей с утра пораньше в Ставин к князю помчались?

— Слышала… краем уха.

— Расскажи мне, что ты про нее знаешь… про ту девицу, какая сбежала. Нет, про ее нрав и поступки не нужно, я другое знать хочу: есть тут кто-то из ее близких? Может, любимая тетушка или подруга? Чтобы я на всякий случай рядом была… если придут нерадостные вести.

— Нет, — облегченно перевела дух сваха, — ее родня в Сером гнезде. А сюда княгиня, кроме нас, только тех девушек взяла, кому женихов подобрала. Чтоб заодно и познакомить.

Как-то неудачно она их подобрала, подосадовала про себя Веся, одна травиться решилась, другая сбегать…

— И кого же этой беглянке прочили, если не секрет? — задумчиво произнесла княжна, испытующе поглядывая на женщину. Сейчас ей особенно не хватало Береста с его способностью.

Хотя, чего уж таить… теперь кунице не хватало его все время. И не хотелось отходить от него ни на миг, и сердце расцветало жарким костром, когда она видела в его глазах ответное влечение.

— Одного из княжичей, — неохотно буркнула Аннисия, — Ранзела. Княгиня считает, довольно ему гулять.

— А мне Ольсен говорил, — слукавила Веся, — будто Ранзел бережет свой браслет для Телморины?

— Слишком долго берег, — почему-то разочарованно вздохнула сваха, — сговорили Телму. Уже и браслет она взяла. И жених хорош… богат, рассудителен…

— Ну, совет им да любовь, — слушать про незнакомого ястреба Весе вовсе не хотелось, а вот предупредить Береста и Ольсена она собиралась немедля, как они вернутся. Не заслужил Ранз такого удара.

— Совет, — нехотя откликнулась сваха, неуверенно помолчала и вдруг спросила, оглянувшись на кровать: — А она как?

— Выздоравливает… — уклончиво сообщила куница, — сейчас я ей сонного зелья дала… Сама небось слыхала, во сне человек намного быстрее поправляется.

— А что с ней потом будет?

— Всё хорошо будет, не сомневайся, — уловив тревогу в вопросе свахи, пообещала Веся. — Хотя жить она будет отныне по-другому. Но мне кажется, такая жизнь ей понравится. А кто у нее родичи?

— Сирота у нас Мила, матери с отцом уже нет. Есть старший брат, хороший человек, но три года назад женился, и жена уже родила ему двоих детей… сестрой особо заниматься некогда. Да и не часто они виделись, она последний год больше в княжьем доме жила, в воспитанницах у Доренеи.

— А с этой… Луидией… они дружили?

— Нет… — помолчав, нехотя буркнула сваха, — не дружили. Они совершенно разные… А почему ты спросила?

— Хочу доверить тебе одну тайну, — вздохнула Веся, — но пообещай никому не проговориться. Слишком всё запутанно… вот муж с Ольсеном вернутся, пусть они и решают… мне только одну вещь узнать нужно.

— Никому, клянусь могилами родителей, — нахмурившись, дала клятву Аннисия.

— Тогда слушай. Прямо из столовой я сходила в конюшню, проведала своего тэрха и прямиком побежала сюда… а чтоб лишнего времени не терять, пошла через черный ход. И увидела, как впереди меня в комнату вошел парень… я такого здесь впервые увидела, у целителей память на людей хорошая.

Сваха даже подалась вперед, слушая тихий и словно неуверенный голос княжны, и по брошенному ею в сторону кровати встревоженному взгляду куница не могла не понять, насколько искренне женщина беспокоится за Меланию.

— Так вот… я заподозрила недоброе и побежала за ним… он шел сюда. Не буду открывать всех своих тайн, но я успела его усыпить… упал рядом с кроватью Милы. А когда я решила рассмотреть его поближе, оказалось, это переодетая девица… Вот и хочу тебя попросить… погляди на нее, может, узнаешь?

— Где? — хрипловатым от волнения голосом выдавила сваха.

— Под кровать я запихнула… — виновато призналась Веся, — на всякий случай…

Договаривала она, уже глядя на спину ястребицы, отдернувшей подзор и заглядывающей под постель.

— И впрямь парень… — перекатывая ближе сладко посапывающее тело, буркнула сваха, хотела сказать что-то ещё, но резко смолкла, неверяще разглядывая лазутчицу.

— Ну что? — поторопила ее Веся, не давая опомниться или придумать какую-нибудь отговорку. — Узнаешь?

— Да… — оставив девицу, Аннисия вернулась к своему креслу, налила в чашку остывшего отвара, разом выпила и только потом села. — Луидия это, беглянка. Вот зачем она сюда бежала… не пойму.

— Иди, позови прислужника, — велела ей Веся и снова закатила невесту Ранза под кровать.

Ничего ей не сделается, если немного там поспит, сукно на ее штанах и кафтане добротное, плотное, не иначе стащила одежу из какой-нибудь княжьей спальни.

В этот раз прислужники примчались вдвоем, вместе с давешним парнем прибежал мужчина постарше, уставился на княжну внимательно и чуть недоверчиво.

— У вас есть почтовые голуби из дома Илстрема?

— Есть, княжна.

— Несите голубя и бумагу с пером, мне нужно срочно отправить письмо, — приказала Веся, — а ещё нам горячего отвара и свежих пирожков… С чем ты желаешь, Аннисия?

— Всё равно… только не сладких, — отрешенно пробормотала сваха, а когда парни убежали выполнять приказ, с надеждой уставилась на Весю: — Скажи… если можешь, как, по-твоему, с добром она сюда пришла?

— Мой муж будет допрашивать ее при свидетелях… если хочешь, я попрошу тебя позвать, — ловко ушла от ответа Веся. — Не волнуйся, без справедливого суда ее никто не накажет.

— Да не о ней я пекусь, — ещё горше вздохнула женщина и внезапно призналась: — а о Ранзеле. Племянник он мне, и я его вынянчила… как родного растила, мать-то его приболела тогда…

— Тогда можешь не волноваться, Ольсен к Ранзелу и Лирсету как к родным внукам относится, никаких свадеб по принужденью не допустит.

Говорить, что хочет поговорить со свекровью, слишком уж торопящейся всех переженить, Веся не стала, возможно, Берест захочет взять эту нелегкую ношу на свои широкие плечи, и она будет только рада.

— Где она? — ворвавшись в гостиную покоев Ардеста, мрачно поинтересовался князь и только потом спохватился: — Доброе утро, дочка, извини, переволновался за девушку… Так где она?

— Доброе утро, батюшка, — кротко ответила ему княжна, — с ней все в порядке, спит… А где Дест и прадед?

— Я послал за ними, они с отрядами проверяют харчевни и трактиры… я хотел бы с ней поговорить. Можно разбудить?

— Нет. — Весе пришлось собрать всю силу воли, чтоб так непреклонно отказать властному князю, но она успела к этому моменту сделать неизбежный выбор и не желала предавать Меланию. — Извини, батюшка… но она пришла сюда довольно странным образом, поэтому, пока не приедут чародеи, к ней никто не подойдет. Приказать, чтоб принесли горячего отвара? Или ты хочешь перекусить чего-нибудь поплотнее?

— Хорошо… — хмуро буркнул в ответ Илстрем, — тогда я пойду в свои комнаты.

Спорить с невесткой князь не желал, хотя и считал ее слишком пристрастной к капризной девчонке… но он постарается свести этот допрос к короткой беседе. Не так много у них в Гнезде богатых и знатных невест, чтобы всерьез наказывать их за глупые выходки, свойственные всем молодым девицам.

Куница только молча кивнула. Она постарается проследить, чтобы никто не помешал Бересту допросить Луидию первым. О том, что князь обязательно будет рьяно защищать беглянку, Весю предупредила Аннисия, сидевшая теперь на страже в комнате Мелании.

— Оказывается, мы вполне могли спокойно отдыхать, — рухнув в кресло, устало заявила Кастина, — а не бегать по Ставину, изображая ошалевших от столицы селян и скупая всякую чепуху. Вон сумки. Можешь забрать оттуда все, кроме шкатулки с бирюзой, в ней подарок мне от Ольсена.

— Я возьму, — подумав, сообщила Веся, — потом отправлю Мариле… когда нам придется проезжать мимо знакомых мест. А вы ели?

— Даже три раза, — усмехнулась Кастина. — Почему-то хозяева харчевен и трактиров, едва заметив Ольсена, торопятся накрыть на стол. Я тут даже подумала, а не занимался ли он некоторое время проверкой их на запрещённые игры и услуги?

Веся лишь плечами пожала: характер у деда настолько беспокойный, что всякое возможно.

— Вот и я. — Берест вышел из умывальни в чистой одежде и домашних коротких замшевых сапожках, первым делом подсел к жене и нежно ее поцеловал и лишь затем поинтересовался, как Весе удалось найти беглянку.

— Просто она шла впереди меня, как раз в ту комнату, куда и я, — пояснила княжна, неохотно отстраняясь от мужа, — идем туда, князь уже вас заждался.

— Ольсен уже пошел сказать ему, что придется подождать ещё немного, — заявила травница, поднимаясь с кресла, — мы ещё утром послали голубя к Феодорису и сразу получили ответ. Сарг с Ансом уже выехали и часа через два будут здесь. Надеюсь, с ней за это время ничего не случится?

— Я ее усыпила, спрятала и накрыла своим амулетом отвода глаз, — радуясь собственной предусмотрительности, доложила Веся. — Ты же понимаешь, что в глазах сородичей может быть права только одна из них. И если князю удастся повернуть дело таким образом, будто Луидия просто легкомысленная девчонка, решившая проведать подружку, а Мелания солгала из ревности, я больше никогда не смогу смотреть ученице в глаза.

— Не волнуйся, — крепче обнял ее муж, — я сам буду ее судить, а в моих способностях отец теперь убедился окончательно, сегодня мы мимоходом открыли двоих казнокрадов. А сейчас забудь о них… я так соскучился…

— Сейчас, только быстро умоемся и перекусим, — прямо с порога заявил Саргенс, и шедшие следом за ним Ансерт и Бенра устало кивнули в подтверждение его слов.

— Идите и не волнуйтесь, мы дольше ждали, — махнул рукой князь, а едва они ушли, тотчас обернулся к сыну: — А что это за девушка с ними?

— Чародейка, наставница Анса в предвидениях, — ответила за мужа Веся, — я ещё вчера попросила ее приехать. Надеюсь, она согласится помочь Мелании. Раз уж мне придется учить подопечную, то нужно сначала развивать ее самую сильную способность.

— А не зря ты это придумала — взять ее в ученики? Нашли бы мы ей другого жениха… по душе.

— Это не я придумала, батюшка, — самым кротким голоском пояснила куница, — это Терсия мне велела… Ослушаться я не посмела, она очень мудрая женщина.

«Спасибо, Кастина, за подсказку», — мысленно поблагодарила Веся наставницу, глядя, как помрачнело лицо князя: спорить с женой деда или выдавать ей указания он вряд ли отважится.

— Нужно провести опыт, — выслушав краткий рассказ Веси, решительно заявил Ольсен, — и самим всё посмотреть. Я уже посоветовался с Терсией, и мы кое-что приготовили.

— Дед… — сердито поджав губы, процедил князь, — ты только не забывай, как мало у нас девушек.

— То есть ты предлагаешь оправдать убийцу? — с ядовитым интересом уставился на него дед.

— Ее вина пока не доказана!

— Вот и не мешай доказывать, — отрезал дед и повернулся к Саргенсу: — У вас всё готово?

— Да, — коротко кивнул чародей и сделал знак Бенре: — Иди. Вставайте вот тут, у стены, я прикрою отводом глаз. Можете даже тихо разговаривать, все равно никто не услышит.

Встав рядом с мужем у стенки напротив кровати, Веся облегчённо выдохнула. Теперь Илстрем не сможет злиться на них за разоблачение знатной невесты, чародеи очень ловко и неназойливо разделили тяжесть этой ноши с княжичем. И как ни крути, это самый лучший способ решить дело и не рассорить Береста с отцом.

А Бенра тем временем легко подняла спящую на кровати Мелании девушку, и чары амулета тотчас рассеялись. Все рассмотрели мужскую одежду, выбившуюся из-под шапки прядь волос и не по-мужски тонкие кисти рук. Чародейка оставила преступницу на коврике и улеглась на постель. Нажала камень в выданном Саргенсом амулете и через несколько секунд стала точной копией Весиной ученицы. Даже платье чародейки теперь виделось как вышитая незабудками сорочка.

Рядом уныло вздохнул Анс, и Веся с досадой покосилась на него: ведь предупреждала!

— Буди, — приказал ей Саргенс. Княжна немедленно сосредоточилась, бросила в переодетую ястребицу толику силы, искренне жалея лишь о том, как попусту приходится ее тратить. Можно было бы вылечить кого-то достойного.

— Проклятье, — раздалось с коврика еле слышное ругательство, и Луидия приподняла голову.

Внимательно оглядела комнату, остановила взгляд на запертом изнутри засове, перевела его на окно и нахмурилась, видимо, сообразив, что проспала больше полудня.

— Проклятье, — повторила она злобно, вскочила на ноги и шагнула к «подруге», — значит, у тебя был амулет…

Она несколько раз провела ладошкой над «спящей», задела ее лицо, поводила пальчиком над губами и, видимо, что-то для себя выяснив, заторопилась. Пошарила в кармане кафтана, достала завернутый в платочек флакон, открутила крышечку и бестрепетно вылила зеленоватую жидкость на губы сопернице.

Затем небрежно бросила флакон рядом с ее рукой, спрятала платочек в карман и спокойно направилась к зеркалу.

— Снова яд черной коровницы, — негромко сообщила Кастина, — девица явно близко знакома с алхимиком или лекарем. Ну что, Саргенс, дело ясное.

— Ещё минуту, — буркнул он, глядя, как бледнеет лицо лежащей на кровати девушки, — неужели даже не обернется?

Нет, преступница не оглянулась, надвинула пониже шапку, подправила размазанные усики и устремилась к двери. Прислушавшись к происходящему в коридоре, неслышно отодвинула засов и уверенно распахнула дверь, чтобы в тот же миг попытаться снова ее закрыть: прямо против входа сидела в кресле Аннисия и укоризненно-горько смотрела прямо в лицо преступницы.

Та сильнее дернула дверь, но створка почему-то никак не желала закрываться. Наоборот, уверенно распахивалась все шире, словно движимая чьей-то сильной рукой, и ястребица решилась, крысой метнулась в коридор. Она явно рассчитывала проскочить мимо тетушки и сбежать, надеясь на свою молодость, но остановилась снова, едва разглядев стоящих в конце коридора вооруженных стражников.

Однако преступница ещё не сдалась, метнулась назад в комнату, промчалась к окну и неверяще застыла, обнаружив у стены толпу людей и среди них самого князя.

Ошарашенно оглянулась на них, потом на неестественно быстро посиневшее лицо своей жертвы и уставилась на князя умоляющим взглядом приторно-честных глаз.

— Она меня заставила… я слово дала! Вы не знаете… какая она была хитрая… за всеми следила и запоминала все мелочи! И на каждого имела в запасе камушек… Пообещала опорочить меня перед женихом… если я не выполню ее приказа.

— Ни одного слова правды, — холодно заявил Берест, с омерзением разглядывая довольно миловидную девицу с сажными усиками над верхней губой, — чистейшая ложь с первого до последнего звука.

Глава тринадцатая

— Бедный Ранз… — отодвигая тарелку, буркнул себе под нос Ансерт, — сначала Телморина… теперь эта… гадина.

Алхимик красноречиво скривился, показывая степень своего отвращения, и никто даже не подумал спорить с его словами. Молчал и сам Илстрем. А что тут можно сказать?

Эта девица оказалась изощрённой лгуньей и лицедейкой, настолько же хитрой и ловкой, сколь и лишенной каких-либо понятий о девичьей скромности. Всего за какой-то час она умудрилась несколько раз попытаться удрать, падала в обморок, рыдала и рвала на себе волосы, ползала по полу в попытке облизать сапоги князя и ругалась непристойно, как бывалый наемник, обвиняя своих судей во всех грехах и грязных намерениях.

К концу этого представления из комнаты ушли все женщины, Веся с Кастиной, тетушка Ранза и спокойно поднявшаяся с постели Бенра.

— Она жива! — закричала Луидия, глядя, как чародейка осторожно снимает с лица маску и прикрепленный с нижней стороны плоский флакон с собранным ядом. — Я ничего плохого не совершила, меня не за что судить! Я вообще пошутила… хотела посмотреть, как вы судите преступников… Дядя… прости… Можно я пойду отдохну?

— Не волнуйся, отдохнешь, — спокойно пообещал Берест и взглянул на Саргенса. — Куда ее?

— Сначала усыпим, — махнул рукой чародей, спокойно отвернулся от осевшей на пол девицы и огорченно объявил князю: — Извини, Илстрем, но оставлять такую змею на свободе нельзя… и замуж выдавать тоже. Лучше раздели ее приданое между достойными девушками… саму ее придется лишать памяти и менять внешность… ну а потом отдашь в жены кому-то из простых воинов… на западную границу. Родственникам объявим, что она выпила яд… несчастная любовь. И за ними нужно присмотреть особо… такой дурман не растет без причины.

— Баловали ее все, кто мог, — хмуро произнесла Аннисия, — ни в чем не отказывали, даже восточные фрукты специально для нее привозили. Вот она такой и выросла… считала, будто ей всё можно, чего бы ни пожелала, хоть тэрха, хоть редкие украшения или жениха на выбор. А тут княгиня Даренса не ей предназначила…

— Повезло ему, — усмехнулась Кастина, — да и Ранз вовсе не бедный. Ему тоже повезло. И с Телмориной — хуже было бы, если бы женился и потом узнал, что она к нему равнодушна. И с Луидией… нахлебался бы горя, если б она не решилась исправить выбор княгини. Теперь он может спокойно жить, как жил, и выбирать себе девушку по вкусу.

Илстрем удрученно вздохнул украдкой: легко ей рассуждать, а у них с Дорой и так табуны женихов непристроенных, а теперь ещё и сразу две знатные невесты из дома ушли.

— В таком случае мы возвращаемся в Ставин, — заявил он вслух, поднимаясь с места, — а Доре и женщинам говорить про случившееся пока ничего не буду… чтобы не портить праздник. «Найдем» ее дней так через десять… Саргенс, ты уж сам за всем проследи.

— Не волнуйся, — успокоил его чародей, провожая его до двери, — завтра можете рано не приезжать, княжичи должны прибыть после обеда. А мы сейчас идем отдыхать, мчались как оглашенные… думали, девицу спасать нужно.

Однако он ошибся, Ранзел с Лирсом и Даренсом приехали на рассвете. Веся, волновавшаяся за ученицу, как раз брела в ее комнату сменить Аннисию, когда где-то неподалеку тяжело затопали сапоги и раздались знакомые мужские голоса.

Только пару секунд куница раздумывала, как поступить, затем стрелой помчалась в свои комнаты, разбудить Ардеста.

— Какие-то молодицы тут бегают, — едко сказал в конце коридора голос Дарса, когда Веся уже открывала дверь в свою комнату, но она не остановилась.

— Берест, подъем! Ранз приехал!

— Весенка? — Ястреб, не открывая глаз, пошарил рукой рядом с собой и, разумеется, никого не нашел. Нахмурился и резко сел, одновременно распахивая ресницы. — Ты почему уже одета?

— Тебе правду сказать или пошутить?

— Когда я спросонья, лучше не шути, — усмехнулся княжич, точно зная, что лукавит. — Так что там произошло?

— Твои братья явились… наверное, всю ночь скакали. Думаю, тебе нужно их встретить.

— Я тоже так думаю, — торопливо отбросил одеяло Дест. — А пока я одеваюсь, прикажи принести горячего отвара и побольше еды… да пусть передадут Ранзу, чтоб шли сюда.

Княжичи постучали в дверь раньше, чем принесли чай, но Берест уже ждал их, стоя посреди комнаты и обнимая жену за талию.

— Доброе утро… — необычайно вежливо поздоровались ястребы, ввалившись в комнату и обнаружив незнакомую чародейку, откровенно прильнувшую к командиру. Но на их усталых лицах неудержимо проступило разочарование.

— Придется снимать, — негромко проворчала Веся, поочередно вынимая из ушей защитные серьги. — Дарс всегда был очень недоверчивым.

— Веся… — облегченно выдохнул Лирс, расцветая счастливой улыбкой, и получил в ответ ее слегка виноватый взгляд.

— Нет. Чародейка Эвеста, бывшая сирота клана Камышовых Котов, а отныне княжна клана Ястреба. — Куница полюбовалась на нахмуренные лица соратников и снова надела серьги. Так им легче будет привыкнуть к ее новому имени.

— А я Ардест, если вы ещё не забыли. — Берест оставил жену и шагнул к братьям. — И теперь тоже чародей. Но это ничего не изменило в моем отношении к вам… дикари.

— Попробовал бы ты его изменить… — угрожающе загудел Ранз, и его мощные руки начали мять и тискать кузена, словно он был тестом, а с боков подступили двое остальных, и несколько минут, пока не раздался стук в дверь, Веся насмешливо наблюдала за их медвежьей возней.

— Шаман! — тревожно крикнула куница, и кучка раскрасневшихся и растрепанных мужчин вмиг распалась, руки тотчас схватились за оружие, взгляды беспокойно заметались по комнате. Веся полюбовалась, как они, не сговариваясь, окружили ее, и спокойно пояснила напряженным спинам: — Там завтрак принесли.

— Веся! — возмущенно фыркнул Даренс. — Ты не могла бы…

— Нет, не могла! Я — Эвеста. Всё остальное скажу потом… и поправь куртку, — заявила княжна и крикнула прислужнику: — Входи! Пока он накрывает на стол, схожу к ученице.

И, гордо задрав носик, отправилась к Мелании.

Шагая по коридору, Веся невольно улыбалась, чувствуя, как быстро начинает улучшаться настроение и отступать тревога. Похоже, зря они с Берестом так беспокоились за Ранза. Судя по тому, с каким удовольствием силач мял командира, новость о предательстве Телморины его не очень расстроила, и это было замечательно.

Вчера вечером они с мужем неожиданно обнаружили, что им в головы явилась одна и та же задумка… хотя и подошли к ней молодожены с разных сторон. Веся после суда не могла не думать о порядках в своем новом клане, а Берест волновался за отряд и безопасность приграничных сел. И обнаружив, что сделали одинаковые выводы, они открыли первый семейный совет и придумали первый в их жизни совместный план действий. Обсудили все тонкости и даже договорились о нескольких условных жестах… и это оказалось очень увлекательно и приятно — вместе обсуждать планы на совместную жизнь.

Веся лукаво хихикнула, вспомнив, чем предсказуемо закончилось это совещание, и открыла дверь в комнату ученицы. Вгляделась в мирно спящую на постели девушку, полюбовалась на растянувшегося возле кровати Рыжа, лениво приоткрывшего один глаз, и решила не мешать им спать дальше. Развернулась и неспешно пошла назад. Пока она навещает пациентку, Берест должен сообщить братьям те новости, какие лучше обсуждать без женщин.

Княжич и сам давно знал, насколько это трудное для любого воина дело — сообщать друзьям неприятные известия, но вначале опасался, что Веся обидится, и пытался уговорить ее остаться. Однако посмотрел в понимающие глаза жены и сдался, чувствуя, как теплеет на сердце от осознания, насколько сказочно ему повезло. Ведь княгиня наверняка давно бы уговорила его жениться на какой-нибудь девице вроде Луидии.

— Мне показалось или она сбежала не случайно? — едва вышел прислужник, осведомился Даренс въедливым голосом, неимоверно похожим на голос прадеда, и Берест не сдержал невольной улыбки.

И тотчас поторопился спрятать так некстати прорвавшееся веселье, хотя и понимал, откуда оно взялось. Просто на душе сразу стало теплее и спокойнее, когда он увидел их утомленные, загорелые, но такие родные лица и ощутил спиной дружеские тычки.

— Нет, не показалось. У нас случились… скверные события, и о них я хотел рассказать вам наедине. — Берест с досадой выдохнул, и братья разом посерьезнели, нахмурились и забыли про тарелки, уставившись на командира.

Слишком хорошо они его изучили, чтоб не знать, какие неприятности могли так расстроить Береста.

— Так не тяни… — поторопил Лирс, — вываливай уже!

— Это касается Ранза и Дарса… — хмуро глянул на друзей командир. — Не знаю, сообщили вам или нет, что матушка нашла для вас невест?

— Сообщили, — сразу помрачнел Ранзел, — и про Телморину тоже, если ты говоришь о ней.

— Нет… не о ней. Но сразу хочу сказать… матушка хотела как лучше… не обижайтесь на нее, ей сейчас и так плохо. Но ошиблась… назначая невесту тебе, Ранз. Девица желала получить не тебя, а Даренса.

— А меня она забыла спросить… желаю ли я ее получать или нет? — мигом ощетинился Дарс. — Ну и что она вытворила?

— Уговорила твою невесту выпить яд… убедила, что ты всё равно никогда ее не сможешь полюбить.

— Разумеется, не смогу… — не собирался спорить блондин, — зачем мне дура, которая пьет яд? Такая и мужа может отравить… если в голову что-то взбредет. И из-за этого ты выгнал Весю?

— Эвесту. Нет, она сама решила, что так будет лучше. И она не просто ушла, а отправилась за Ансом… но история на этом не кончается. Эви вытащила ту девчонку из-за грани. Кстати, это младшая сестра Гарила. Однако Луидия сообразила, что ее накажут, если проделка откроется, переоделась в мужское платье и явилась сюда… добить жертву.

— Мерзавка, — зло ругнулся Ранз. — Так выходит, мне повезло? А то я хотел отказаться… затем и мчался, как сумасшедший, пока тетушка не успела объявить это на церемонии.

— Мы мчались, — задумчиво буркнул Дарс. — Я тоже не намерен жениться по сговору. Да и с каких пор княгиня сватает малолеток? Насколько я помню, та Мила — совсем зеленый стручок.

— Ты просто забыл… когда видел ее в последний раз, — облегченно усмехнулся Берест, — ей уже восемнадцать. Но не переживай, обрученья не будет. Эвеста девушку спасла и по старинному обычаю взяла в подопечные… теперь Мелания её ученица.

Чтобы немного протянуть время и не слоняться без дела по коридору, Веся решила сходить за Ансертом. Берест не собирался обсуждать свои планы втайне от алхимика, точно зная, как оскорбит брата такое отношение. Но тем не менее помнил, каким тусклым от усталости голосом разговаривал вернувшийся из города Анс, и потому ещё с вечера решил разбудить его лишь в самый последний момент.

— Что у вас снова стряслось? — Хмурый и помятый Ансерт появился в коридоре уже через пять минут после того, как княжна постучала в его дверь. — Снова кто-то сбежал?

— Хуже. Кто-то приехал, — загадочно сообщила куница и повернула в сторону своей комнаты, очень надеясь, что Берест уже успел рассказать Ранзу самые важные новости.

— Откуда? — недовольно засопел алхимик и с досадой добавил: — Вот если бы это не ты пришла, я сейчас пошел бы назад, досыпать…

— Ну и иди, — пожала плечом куница, — но потом не обижайся.

— Потому и иду, — непонятно сообщил он. — А отвар ещё не приказали принести?

— И отвар, и пироги, и закуски… и даже очаг разожгли, на улице второй день ненастно, а гости ехали всю ночь.

— Начинаю мучиться догадками… — задумчиво пробормотал он и вдруг вскинулся: — Что, неужели Ранз? И давно они тут?

— Но ты же спать хотел!

— Не вредничай… нужно было сразу сказать! — Ансерт заторопился, первым добрался до двери и без стука широко ее распахнул. — Ну точно, они! И уже едят!

— А тебя тут разве не кормят? — едко осведомился Дарс, разглядывая кузена. — Ну надо же, и этот в чародейской рубахе!

— Я пока ученик, — скромно признался алхимик, — зато дед уже чародей… и Терсия тоже. А ногу ему Эви вырастила… видели бы вы, как он злился!

— Болтун! — грозно рыкнул у него за спиной голос Ольсена. — Снимаю один плюс! А я-то думаю, кто это топает по дому спозаранку!

— Не волнуйся, Анс, дед пошутил, — укоризненно глянула на мельника Веся. — Тем более Дест всё равно собирался рассказать братьям последние новости, мы так решили. А где Терсия?

— Пошла к твоей ученице, — мрачно сообщил Ольсен, и Веся поняла, отчего у него такое кровожадное настроение. — Сказала, тут мы и без нее обойдемся…

— Может, пойдешь к ней? — осторожно предложил Берест. — Я тебе обещаю, ничего мы решать сейчас не будем и никуда не убежим.

— Спасибо… — едко фыркнул мельник и шагнул было к порогу, но княжна уже сообразила, как обидело старика такое предложение, и поторопилась вмешаться:

— Было бы замечательно, если бы ты сумел привести ее сюда… или лучше мне самой пойти?

— Сиди уже, — небрежно отмахнулся старый алхимик, но в его голосе явно проскользнула нотка удовольствия.

— Она ведь всё равно пойдет за мной, даже если и не по своему желанию… — вздохнув, тихо пояснила Веся мужу свой поступок, когда за дедом закрылась дверь, — а он пойдет за ней… и против этого ничего не поделать. Значит, лучше сразу на них рассчитывать, так будет и проще, и спокойнее всем.

— Я и сам так считаю, — и не подумал спорить ястреб и перевел взгляд на молча наблюдавших за ними братьев. — Вы слыхали про Антаиль?

— Это разрушенный город на Ойрете?

— Старинная цитадель магов, — поправил Ранза Даренс. — Говорят, шаманы там ритуалы свои проводят.

— Там идет война… чародеи борются со злом, — тихо поправил его Берест, — и мы с Эви сразу после праздника отправляемся туда.

— И я, — на миг перестал жевать Ансерт, — и Бенра с Саргом тоже.

— А князь знает? — нахмурился Дарс.

— Пока нет. Вот сегодня приедет к обеду, и скажем. Мы хотели, чтоб вы узнали первыми.

— Вот как… а мы тоже хотели тебе кое-что сказать. В Туру после той битвы на переправе понаехали толпы воинов… многие просятся в отряд. Люди все опытные, проверенные… грех было отказывать. Да и Илстрем прислал указ — собрать крепкое войско. Сейчас мы набрали уже более трех сотен и ещё есть желающие. Но забота не в этом… Нам нужен командир. Ранз может увести сотню, я тоже… и Лирс, если ему немного помогать. Ну и ещё найдется пара опытных сотников… однако без тебя нам не обойтись. И наверняка мы не лишними будем на озере… а до степняков оттуда намного ближе, чем из Кладеза.

— Дарс… — помолчав минуту, открыто взглянул на братьев Берест, — я не успел рассказать вам наших задумок… Мы решили после того, как поможем Тирою — он главный в Антаили — не возвращаться на север. Я хочу строить большую крепость в тех краях, подобрать удобное местечко, чтоб и вода была, и всё остальное. Отец пообещал дать мастеров и послать обозы с камнем и лесом, Радмир поможет деньгами… ну и чародеи тоже помогут… это дело для всех выгодное. А Эви собирается просить княгиню Лерсею прислать пару сотен девушек посмелее, кому хочется замуж… Потому и позвал вас сюда спозаранку, чтоб было время подумать. Сейчас позавтракайте и идите отдыхать, а к обеду на свежую голову скажете мне, чего решили.

— У меня она и так свежая, — не раздумывал и секунды Лирсет, — я с вами. Не хочу, чтоб и мне нашли невесту в Сером гнезде… и вообще туда не хочу, разве что в гости.

— Я на Доренею не в обиде, — тяжело вздохнул Ранзел, — сам понимаю, она хотела как лучше… порадовать меня богатой и красивой невестой, раз Телма нашла себе пару. Но теперь точно знаю, этот способ утешения не про меня. И жениться пока не тороплюсь… вот построю себе в крепости хороший дом, тогда и буду искать в него хозяйку.

— А я всё решу позже… — усмехнулся Дарс, — когда своими глазами посмотрю, что же это такое — ваша Антаиль.

Глава четырнадцатая

— А как тебя зовут? — ещё бледненькая, но достаточно бодрая девица смотрела на Касю зелеными, как недозрелый крыжовник, глазами.

— Терсия. Я наставница Эвесты… и можешь звать меня матушкой, если хочешь, конечно. Сейчас позавтракаем, и я объясню тебе все, чего ты до сих пор не поняла.

— Спасибо… а где Луидия?

— А ты когда ее видела?

— Недавно… она вот тут стояла, где ты сейчас стоишь. Говорила, какая я дрянь… что не сдохла… и хотела меня ещё чем-то напоить.

— А почему ты не кричала? Не защищалась? Ну хоть подушку могла в нее бросить и убежать?

— Так меня же амулет сковал! — обиженно вытаращила глазищи Мелания. — Тот, что висит у нее на груди! Ей батюшка купил на случай, если какой злодей нападет! Там камушек повернуть нужно… она сама рассказывала.

— Вот как… — прищурилась Кася. — Тогда ешь пока, я схожу в одно место. И никого не бойся, тебя Чарыш охраняет… Вот он, видишь?

— Ой… — тоненько ахнула девчонка, и Кася разочарованно вздохнула: ну вот почему они такие наивные, эти ястребицы!

Подружку с ядом не боятся, а на хорошо обученного зверя смотрят, как на шамана с ритуальным ножом в руках.

— Красивый! А погладить его можно? — рассмотрев Рыжа, выдохнула новоиспеченная ученица и робко уставилась на чародейку.

— Ну погладь, — сразу подобрела Кастина, но понять это по ее виду незнакомому человеку было невозможно. — Чарыш! Это свои! А ты поторопись, у меня дел много!

— Можно к вам? — вежливо стукнув в дверь, мягко поинтересовался Ольсен и ошеломленно приоткрыл рот, рассмотрев, как вспыхнуло радостью лицо любимой женщины.

— Ты вовремя пришел, пойдем, я тебе в коридоре всё расскажу, — ловко вытолкала его травница и захлопнула за собой дверь. — Оль, беги к Саргенсу, скажи, что у убийцы был амулет от злодеев, она им Милу и обездвижила. Пусть ищут… не то быть беде. Я с Милой посижу.

— Ну уж нет! — мигом сообразил мельник, куда помчится мстительная девица, если сумеет уйти от охраны. — Я с тобой остаюсь, не по чину мне бегать!

И яростно задергал шнур звонка.

Прислужники на такой сигнал примчались втроем, а едва разглядев, кто их вызывает, подтянулись и стали необычайно серьезными. Выслушали четкие и короткие указания и помчались в разные стороны.

— Если не хочешь, чтоб я вам мешал, то могу посидеть в коридоре, — примирительно предложил алхимик, преданно глядя на травницу, и она не выдержала этого взгляда. Ненадолго прижалась к широкой груди Ольсена, нежно провела ладошкой по его гладкой щеке и кротко улыбнулась.

— Ты хочешь, чтоб все свахи возненавидели меня окончательно? Нет уж… иди к внукам, я тоже скоро приду. Дождусь только Саргенса.

— Учти… я ревную, — выдохнул ей на ушко мельник, облапив по-молодому сильными руками. — И что мне делать у внуков? Ясно ведь… о чем он расскажет братьям, и какое они примут решение, тоже не новость. Молодость… А вот ты, может, подумаешь ещё хоть чуток? Поживем в Ставине… или тут останемся.

— Я могу и подумать, — вздохнула Кася, — да только от этого ничего не изменится, Оль. Ты ведь и сам хотел бы туда попасть… признавайся уж. Да и наши с тобой головы им не помешают, какая-никакая, а помощь. Хотя они все и опытные воины… но сам знаешь… иногда и безделица может спасти. Иди к ним… послушай, чего решат.

— Саргенс придет, потом пойду, — уперся Ольсен и еле слышно взмолился: — Ну не сердись, Касенька. Я себе клятву дал… больше никуда и никогда от тебя не уходить.

— Хоть бы дождя не было, — буркнул Илстрем, легонько хлопая на прощанье сыновей по плечам.

— Сегодня будет погожий денек, — коротко пообещала Бенра и с помощью Ансерта полезла на огромного чародейского тэрха.

Она ехала вместе с Меланией, уже сидевшей в заднем кресле, и Анс старательно прятал недовольство таким распределением мест. Однако спорить вслух не решался, помня предостережение Веси насчет ухаживания.

В этот раз всем огромным зверям пришлось везти по два седока, но они этого, казалось, и не заметили. Лишь Проныра нес на спине одного Рыжа, удобно устроившегося в специальной огромной корзине.

— Пора, — кивнув напоследок князю, коротко приказал Саргенс, и маленький отряд покинул поместье Даренса через те ворота, что вели к выгону.

Маг, сам себя назначивший командиром, вовсе не собирался заезжать в Ставин. Пользуясь тем, что тэрхам не нужна дорога, он направил их напрямик через поля и перелески. Благо, дождь кончился ещё вечером, и весенний ветерок слегка подсушил поросшие молодой травкой лужайки с еле заметными прошлогодними тропами.

— Ты можешь поспать, — предложил чародей, оглянувшись на Дарса, — там есть веревка, привяжись за пояс.

— Нет, не умею я спать в дороге, — отказался княжич, поглядывая на Весю, ловко свернувшуюся калачиком в своем кресле, — даже в повозке никогда не засыпаю. Так что, если хочешь отдохнуть, я поведу отряд.

— Не сейчас, — отказался Саргенс и уставился на дорогу. Тэрхи, конечно, умные животные, но если не следить, полезут прямо по кустам, ничуть не заботясь о сидящих на спинах людях.

Хотя путникам очень повезло, что они выехали на пару дней раньше, чем намечали, — не придется ехать до Антаили верхом. Сегодня вечером Тонрел отправляет грузы на Ойрет, и они как раз успевают к отплытию. Маг вздохнул и покосился на заснувшую Весю — ей пришлось в эти дни работать больше всех. Проклятая комедьянтка запутала судей своими внезапными переходами от слез к ругани и очень ловко сумела спрятать боевой ментальный амулет, который носила под видом защитного. И значит, была намного хитрее и опаснее, чем можно было судить по ее поведению. Теперь она едет в цитадель в особой повозке для преступников, настоящей камере на колесах, прикованная к ней цепью и для надежности опоенная сонным зельем.

А Весе пришлось два часа провозиться с обожженным охранником, который по приказу Луидии полез отпирать ее камеру, не догадываясь, что Саргенс поставил на замок защиту. Просто так поставил, по привычке, а вовсе не из предусмотрительности. Ну, никак не мог он ожидать от подлой девицы ещё какой-нибудь пакостной выходки, да и парни у Даренса вымуштрованы, как настоящие воины. И тот, что охранял подвал, был одним из лучших… вернее, таким и остался, хотя полежать в постели дня три ему придется.

А когда побледневшая и едва не шатавшаяся от усталости княжна, оставив наставницу дежурить возле постели нового пациента, появилась в дверях гостиной, где собрались все княжичи, озверевший Берест заявил, что ему надоели такие праздники и они немедленно уезжают. Благо Ольсен тоже был рядом и сумел убедить внука повременить, хотя и пришлось ему постараться. Окончательное решение, примирившее всех, вынесла обессиленно полулежащая в руках мужа Веся.

— Вот приедут к обеду матушка с батюшкой, и отпразднуем свадьбу, как раз братья так удачно прибыли. А поедем рано утречком, перед дорогой нужно хорошенько выспаться.

Больше ястреб не спорил, обвел присутствующих жестким взглядом и понес жену в свои покои, и дежурившие в конце коридора прислужники, верно поняв этот знак, опрометью ринулись готовить дом к торжеству.

До Берла, небольшого городка на берегу Хорога, отряд добрался, когда солнце ещё не село, но уже устремилось к дальним верхушкам западных хребтов, в которых исчезало каждый вечер.

Все устали и мечтали поскорее умыться, поесть и свалиться на постель, которая не будет подпрыгивать и раскачиваться. Как ни мягок шаг тэрхов, но по бездорожью и они не могут пройти, не наклоняя ездоков в разные стороны. Хотя последние часы после того, как отряд выбрался на тракт, ехать было очень удобно, но к этому времени все уже истомились от непрестанного покачивания и с радостью всматривались в поблескивающий в просветах ветвей Хорог.

— Обедайте и умывайтесь в харчевне, я уже предупредил, отправимся на закате, — мягким баском объявил крепко сложенный хозяин широкой плоскодонной барки, представленный путникам как Тонрел.

Его судно стояло возле пристани, выделяясь среди окружающих его мелких баркасов, плотов и лодок аккуратностью и основательностью. С первого взгляда было понятно, что при его постройке никто не берёг золота и не откладывал на неопределенное время устройство удобных лесенок, крепких перил и медных поручней.

По палубе сновали несколько грузчиков, под присмотром старшего ватаги укладывая товары и готовя места для пассажиров.

— Всем тэрхам мест не хватает, — пояснил Саргенс, усаживаясь за стол, накрытый для них в отдельной столовой, — поэтому возьмем только Ныра с Чарышем. Остальных оставим тут, их уведут в цитадель люди Тонрела.

Веся понятливо усмехнулась. Ее уже не поражало количество людей, негласно работавших на чародеев. И всё чаще, рассматривая этих незаметных слуг, торговцев и воинов, Веся начинала осознавать, насколько сильна в Этросии власть цитадели и насколько деликатна. Лишь одно кунице было пока непонятно: почему чародеи так старательно скрывают свою силу?! И с каждым днем крепло убеждение, что вовсе не из-за страха перед степняками. И эту загадку ей хотелось разгадать как можно скорее.

— Неужели отоспимся, — сам себя спросил Лирсет, рассматривая сотрапезников, и невольно потянулся, — я мечтал об этом весь последний месяц.

— Главное, не проспать Туру, — на миг оторвался от тарелки Саргенс, — я уже поговорил с Тонрелом, он остановится там на два часа, у вас должны быть готовы все указы.

— Но ведь мы доплывем туда лишь через три дня, успеем, — ещё уверенно усмехался младший княжич, но его убежденность стремительно таяла под язвительно-весёлым взглядом Ольсена. — Дед? Ты чего это так некрасиво хихикаешь?

— Я тебя сколько учил, сначала всё выясни, потом делай выводы? — ехидно фыркнул мельник. — Вот и начинай сначала.

— Думаю, — мягко сообщила Кася, участливо глянув на приунывшего Лирса, — неспроста мы так мчались, стараясь поспеть к отходу именно этой барки. И неспроста она уходит в ночь. Наверняка наше плаванье будет… более коротким, чем на другом судне.

— Да? — задумался Лирсет. — А ведь верно! Бабушка, я тебя уже люблю… за доброту.

— Наглец и подхалим, — возмутился прадед, но его глаза лучились удовольствием, — и не рассчитывай на ее подсказки, а учись сам соображать!

— Дед, не нападай на него, — не выдержала Веся, — я тоже до этого ещё не додумалась. Спасибо, матушка. Саргенс, ну рассказывай уже, как мы поплывем?

— Ночью барка плывет очень быстро, — глянув на дверь, тихо сообщил чародей. — Возле Туры будем к завтраку. Ну а днем ходит как обычные барки, лишь чуть резвее. Зато к следующему утру будем на Ойрете.

— Значит, сейчас нужно отдохнуть, — твёрдо заявил Берест, — а утром встанем на часок пораньше и напишем. Мне по дороге пришло в голову несколько задумок, и у вас наверняка найдутся свои резоны, вот утром всё и обсудим на свежую голову. — Покосился на Весю, задумчиво ковырявшую сладкий пирог, потом на деда, на Кастину и кивнул сам себе: — Решено.

На барке выяснилось, что спать под натянутыми на корме шатрами придется не чародеям, а хозяину судна и его ватаге. Для гостей они освободили несколько тесных, похожих на чуланчики клетушек, в которых не умещалось ничего, кроме узких, плетенных из бечевы двухъярусных кроватей да крохотного столика в уголке. Умывален на судне было всего две, и лучшую хозяин отдал в полное распоряжение чародеек. К счастью, никаких купцов или воинов, которых охотно перевозили другие суденышки, Тонрел не взял, и теперь стало понятно почему. Не для чужих глаз его способ передвижения.

Некоторое время Веся героически боролась со сном, глядя с верхней койки в потемневшее окно, затем сообразила, что без очков ничего не рассмотрит, а они спрятаны в кармане куртки. И для того, чтоб их достать, придется слезать вниз, а это обязательно разбудит чутко спящего мужа. Ему и так утром предстоит встать затемно, вздохнула княжна, прислушиваясь к ровному дыханию, и поудобнее замоталась в одеяло, решив посмотреть, как движется барка, в следующую ночь.

На берег они с Берестом сходить не стали, приметливые воины могли по фигуре и жестам угадать в княжиче хорошо знакомого им Дикого Ястреба, а для таких догадок или сомнений время пока не подошло. И неизвестно, подойдет ли когда-нибудь. Вот и стояли, обнявшись, у борта и молча смотрели на густой туман, стекавший с берега в тёмную воду. Веся не знала, о чем думал Дест, всё крепче стискивая ее плечо, но сама она не могла не вспоминать тот день, когда увидела с пристани противоположного берега, как ее жених срубленным деревом падает в лодку.

Только теперь, когда миновало столько дней и произошло немало различных событий, Веся отчетливо поняла, где в ее судьбе пряталась знаменательная развилка, каких так не любит и опасается ее отец. Неправильно она раньше представляла себе жизненные перекрестки чем-то вроде лесной тропки, разбегающейся от могучего дуба в разные стороны. А возле корней обязательно стоит скамеечка, на которой можно спокойно посидеть, все обдумать и взвесить, прежде чем принять решение. На самом деле никакой скамеечки там для Веси не нашлось, да ей даже секунды лишней на раздумье не выпало. Был только Рыж, но если бы рядом не оказалось и его, Веся всё равно прыгнула бы в воду спасать своего любимого. Позже она припомнила, что мелькала в тот миг и такая мысль — догонять лодку по стрежню.

— Весенка… — Дест потерся щекой о пушистую косу, украшавшую лежащую на его плече голову, нежно скользнул губами по виску, где билась под лилейной кожей голубая жилка, по щеке и неожиданно прошептал: — Тебе очень страшно было… тогда?!

— Нет, счастье мое… это был не страх. Тревога за тебя, нетерпение, боязнь опоздать… Хорошо, что Рыж был рядом, он меня за несколько минут дотащил до лодки. А потом я работала… бояться было некогда. Ну, а когда увидела степняков — накатил гнев. Ты тоже думаешь про тот день?

— Я думаю, как сделать, чтоб таких дней на нашей земле больше не было… и теперь окончательно уверен, мы правильно решили… отправиться в Антаиль, — больше он ничего не сказал, да и зачем слова, когда любимая понимает его по взгляду, по движению губ?!

Мила проснулась от неяркого света ночника, посмотрела из-под полуприкрытых ресниц, как доброжелательная чародейка ловко и неслышно одевается, и невольно вздохнула. Они пока были ей совсем чужими, эти чародеи, со своими непонятными заботами и слишком простым, словно простонародным обращением между собой. Да и княжичи, едва отряд успел покинуть поместье, стали совершенно другими, непохожими на тех вежливых и обходительных сыновей знатных семей, какими были в Сером гнезде.

Нет, они не начали говорить грубости или пошлости, наоборот, обращались к чародейкам очень приветливо. И хотя в их разговорах не было и тени прежней изысканной учтивости или почтения, зато появилась ненавязчивая забота и какое-то особое покровительство. Ничуть не похожее на то, как если бы все мужчины в отряде были взрослыми людьми, а чародейки и Мила — подростками, за какими непременно нужно приглядывать.

Однако не было в них и той чуть показной услужливости, которой ястребицы были окружены в Гнезде, словно драгоценные птицы в золотых клетках. Это была непринужденная, но ничуть не унизительная забота более сильных людей о тех, кто послабее, и чародейки воспринимали ее совершенно спокойно, не благодаря и не ломаясь.

Мила молча прислушивалась к дружеским шуткам спутников и их беззаботной болтовне, легко переходившей в серьезные рассуждения и разговоры, и все отчетливее ощущала себя среди них совершенно чужой. И одновременно в ее душе росло горькое понимание, насколько мало она знала до этого дня мужчину, чьи голубые глаза и белокурые локоны снились ей уже не первый год. Он вовсе не был тем немногословным, томным и загадочным красавцем, каким представляли его девицы и молодицы Серого гнезда.

Ничуть. Куда-то исчезла с лица ленивая усмешка, а из движений утонченное изящество. И казавшийся давно знакомым ястреб оказался ехидной, почти не уступавшей в язвительности знаменитому Ольсену. А когда отряд вставал на привал, он ловко разжигал костер, кормил тэрхов и варил отвар, да вообще работал наравне с мощным Ранзелом и Ардестом. А ещё Дарс рассуждал о таких серьезных вещах, о каких Мила никогда раньше и не задумывалась, и с ним зачастую соглашались остальные княжичи и чародеи.

И вот это с каждой минутой путешествия все больше ввергало девушку в бездну отчаяния. Видимо, Луидия была права, Мила и в самом деле наивная глупышка и совершенно не подходит в жены такому мужчине, как Даренс. Да она теперь при нем и слова не может сказать, боится попасть впросак и вызвать на красивых губах едкую пренебрежительную ухмылку.

Дверь крохотной спаленки давно тихо прикрылась за ускользнувшей на совет Бенрой, а ястребица ещё лежала, припоминая вчерашнее путешествие и расстраиваясь всё больше. Вот куда Мила с ними плывет, зачем? Ну, допустим, выучится она на чародейку, начнет предсказывать разные бедствия, а как жить, если сердце полно полынной горечью безвозвратной потери? А если не учиться, то куда деваться? Да ей даже уйти теперь некуда… в чужой одежде и в чужом краю, вдали от брата, единственного близкого родича, который мог бы забрать ее в свой дом.

Мила закрыла наполнившиеся слезами глаза и отвернулась к стенке, не желая, чтобы вернувшаяся чародейка рассмотрела ее лицо и начала жалеть… или, ещё хуже, звать Эвесту.

Сколько она так пролежала, Мила не знала, по легкому толчку да по топоту ног смекнула, что барка причалила, а оглянувшись на светлеющее оконце, определила, где они теперь. Возле Туры, там, где Даренс и его братья оставили своих воинов. И значит, все они сейчас сошли на берег… а ее с собой не позвали. Ну да, зачем она им там нужна со своим наивным любопытством… только под ногами путаться и мешать. Ну и пусть, зато можно спокойно умыться, пока никого нет.

Ястребица неловко выбралась из подвесного ложа, похожего на сельскую детскую люльку, натянула простое платье, в котором чувствовала себя полуодетой, без кипы привычных юбок и корсажа, наспех заколола косу и отправилась в умывальню. Вода была студеной, и Мелания не столько умылась, сколько окончательно проснулась, зябко поежилась, плотнее обернула шалью плечи и вышла на корму, хоть издали посмотреть на знаменитое село. А едва шагнула на свет из полутемного прохода между тюками, сразу рассмотрела княжича Ардеста, самозабвенно целующего у перил свою жену.

Несколько секунд девушка рассматривала их с жадным интересом, затем сообразила, что ее могут застать за таким неприглядным занятием, и отпрянула назад, торопясь укрыться в небольшой столовой, где пили горячий отвар люди хозяина. Она уже успела развернуться, да приостановилась на миг, глянуть напоследок на чем-то притягивающий ее берег.

Поодаль проступали из белой кипени цветущих садов освещённые рассветными лучами солнца красноватые крыши домов, ближе темными языками текли к реке густые пласты тумана, похожие больше на дым.

И вдруг словно что-то вспыхнуло перед глазами, ослепляя ярким видением, и солнечное утро вмиг исчезло, странным образом превратившись в вечерний сумрак, щедро расцвеченный гигантскими огненными цветами. И уже не туман, едкий тяжелый дым полз по проулкам, и не крыши краснели сквозь него, а струйки крови защитников, отстреливающихся из чердачных оконцев и с пологих крыш овинов и хлевов. Вокруг них сновала черной пеной толпа диковинно одетых людей, и не понять было, блики огня раскрасили их сабли густым пурпуром или кровь. А возле самого большого дома спина к спине бились против чужаков двое воинов-этросов, и сквозь дым и пламя Мила ясно разглядела, как по растрепавшимся белокурым волосам одного из них струятся алые змейки. Вот он на миг оглянулся, и девушка вскрикнула раненой птицей, тотчас узнав Даренса.

А в следующий момент видение погасло, а на юную ученицу навалилась неимоверная тяжесть и тошнота, словно вернулся назад тот миг, когда она умирала от «заботливо» предложенного яда.

Сил хватило лишь на то, чтоб тихо застонать и ухватиться за какой-то тюк, а вот удержаться на ногах она уже не сумела, и так, цепляясь за грубую рогожу, сползла на затоптанную палубу.

Глава пятнадцатая

— Мелания! — оглянувшаяся на отчаянный возглас куница рванулась вперед, но ее опередил один из ватажников, как раз шедший на палубу.

Попытался подхватить девчонку и отшатнулся: на ткани ее невзрачного серенького платья, под опущенным подбородком, быстро расплывалось буровато-алое пятно.

— Отойди. — Берест подхватил девушку на руки, перенес к скамейке и осторожно уложил, но Веся немедленно вмешалась.

— Не так, подними голову повыше, у нее идет кровь из носа, сейчас я остановлю.

Она провозилась с ученицей почти час, постепенно добавляя ей неизвестно куда исчезнувших сил. Казалось, будто злобный и невидимый упырь выпил их из девчонки одним глотком.

— Мила… — выводя ученицу из целительного сна, мягко позвала княжна, едва ресницы девушки задрожали. — Что случилось? Тебя кто-то испугал?

— Пить… — чувствуя в горле шершавую сухость, с трудом выдавила Мелания, а едва проглотив пару глотков, заторопилась, отвела жестом от лица кружку и шепнула: — Дарс.

— Не может быть… его даже нет сейчас на барке, — нахмурился Берест, не понимая, что происходит: девушка не лжет, но и правдой это быть не может.

— Вечер… — Мила глотнула ещё воды, распробовала в ней мягкий аромат ромашки и ещё каких-то трав, — эта деревня… люди в кожаных одеждах, огонь, кровь… их окружили, он ранен.

— Темная сила, — охнула потрясенно Веся. — Ты понял, Дест? Это предвиденье… Она же видящая, но пока слабая… Нужно всех собирать.

— Но почему она увидела, а Ансерт с Бенрой — нет? — недоумевал Берест, доставая верный рожок.

— Там развилка… — начала понимать Веся. — Понимаешь, она наверняка думала о Даренсе… а впереди развилка, вот она и почувствовала ее. Боюсь сказать вслух, но наверняка Дарс должен был в этом бою погибнуть.

— Он был ранен… по волосам текла кровь… — горестно всхлипнула Мелания, — а вокруг было несколько этих… черных. А рядом с ним только один воин… и везде кровь…

— Время примерно сказать можешь? — посуровел ястреб.

— Вечер… темнеет, всё горит, на крышах лучники… эти… ловят женщин… — голос девушки все сильнее дрожал, от осознания представшей перед ее глазами картины, и Веся решительно отдала приказ своей силе снова усыпить ученицу.

Свою работу Мила сделала, теперь дело за ними. Нужно многое продумать и приготовить, чтобы судьбы уже родных ей людей пошли по другой тропке.

— Зачем вы нас позвали? — настороженно уставился на брата Ранзел, когда Берест с женой вошли в столовую, где завтракали прибежавшие из Туры спутники. — Твой посыльный оторвал меня от важного дела.

— Самое важное дело сейчас здесь, — жестко отрубил Дест и тотчас мягче добавил: — Но несколько минут, чтоб спокойно выпить кружку отвара, у меня есть. А вы пока расскажите, какие сведения привозят ваши дозоры.

— Плохие, — откровенно заявил Даренс, — мы уже засомневались, верно ли сделали, что решили забрать отсюда половину воинов. Да и нам самим не стоит бросать село в такое время. Хингаи обозлены, как никогда, теми потерями у моста. Дозорные сообщают, что их много, как саранчи, и движутся они лавиной. Вперед высылают не дозоры, а десятки малых отрядов, и те рыщут по степи по-волчьи. Несколько наших дозорных не вернулись… одна пятерка еле вырвалась. Их намного больше, чем нас, Дест. Мы послали вести Шангору и всем княжеским отрядам, что стоят поблизости, но ответ придет только к вечеру. Но хуже другое: сейчас пока невозможно понять, в какую сторону они свернут и где ударят.

— У меня не хватит совести… — мрачно вздохнул Ранз, — повернуться сейчас и уплыть с вами. Видел бы ты, как нам обрадовались те воины, которые побывали в степи. Прости, Дест.

— Никогда не прощу, — метнул в него яростный взгляд Дикий Ястреб. — Понимаешь, никогда! Как ты мог подумать… что я смогу сейчас вас оставить? Но разговор о другом… Саргенс, Веся хочет задать вопрос.

— Говори.

— Ты и сам знаешь… — осмотрительно начала куница и на миг смолкла, ища самые безопасные слова, — какой дар у Радмира. И знаешь, как он старается о нем молчать. И никого не предупреждает, сам пытается сделать все, чтоб события пошли от развилки по иной стежке. Вот теперь я в сомнении, как поступить нам, если мы получили предупреждение.

— Твой отец неправ, — покачав головой, тихо ответил Саргенс, и куница успокоилась: раз чародей говорит с такой откровенностью, значит, никто их не подслушивает. — Он несколько раз попытался предупредить тех, чью судьбу увидел загодя, но делал это неверно, не помогал преодолеть развилку, а лишь намекал. А когда стряслась беда, решил, будто предупреждать нельзя. Он вообще зря держит этот дар в такой тайне, считая особым. На самом деле предвидящих события много больше, чем, например, истинных целителей. Могу сказать ещё одно, мы про его дар знаем очень давно, потому и старались не вставать князю на пути, предвиденье — удел очень ранимых, чутких и искренних людей, а таких неимоверно легко спугнуть, обидеть, запутать. Ну а теперь рассказывай, кому было видение? Мелании?

— Ей, — с облегчением выдохнула Веся. — Спасибо, Сарг, ты меня успокоил. Я сейчас всё расскажу, но может, сойдем сначала с барки? Ты же понимаешь, что мы с Дестом никогда не останемся в стороне… но я надеюсь, вы нам поможете.

— Конечно, — невозмутимо подтвердил чародей, но его голос чуть дрогнул, а глаза загадочно блеснули, и он постарался это скрыть, — а барка пусть остается. Возможно, она нам пригодится. Ну, так что там было?

— Она увидела вечер, горящую деревню, огромную толпу степняков, бой, воинов на крышах… раненого Даренса с кем-то из братьев, отбивающихся от десятка врагов. После этого Мила упала, сила кончилась… высушила себя подчистую. Даже кровь из носа пошла.

Веся рассказывала, а сама думала про чародея. Почему он вдруг решил помогать воинам? И почему на краткое мгновение показался так знакомо довольным? Темная сила! Так он же прямо сейчас сказал… про видящих! Что их много! И значит, и среди чародеев есть, и наверняка более сильные? И как, интересно, они видят развилки, если могут предвидеть судьбу не одного человека, а нескольких? Или даже целого народа?

— Сарг, — резко вернулась княжна к прежней теме, — а как видят развилки сильные чародеи?

— Как запутанную сеть, и чем дальше, тем тоньше она и туманнее, — невесело усмехнулся он. — Ты же и сама это сообразила. Чем сильнее чародей, тем больше судеб он может предвидеть… не только самых близких людей и не только самые яркие события, а и все остальные… и потому разобраться ему непросто, ведь эта паутина не висит без движения, а всё время меняется. Внезапно гаснут довольно заметные развилки и появляются новые, а слабые вдруг вспыхивают сильнее. Хотя есть такие яркие пути и повороты, что их видят сразу несколько одаренных… и вот на них и можно опираться в своих замыслах. Но не стоит забывать, что у врагов тоже есть видящие и шаманы отлично умеют пользоваться видением будущего.

— Хотел бы я знать, — буркнул Берест, — что именно они увидели, раз прут сюда несчетной ордой?

— Они поверили своим шпионам, — жестко усмехнулся чародей, — те донесли, что Колючка, обладающая даром карающего гнева, заперта в башне цитадели.

— Вот как, — ехидно прищурился Даренс и оглянулся на притихшего прадеда: — Дед, а ты чего примолк?

— В отличие от тебя я не языком мелю, а обдумываю, как увести врагов от Туры, — ядовито фыркнул Ольсен, — хотя бы часть. Всех нам не одолеть, а на подмогу надежи мало.

— Нужно подняться выше, — Берест тоже уже составлял план, — на барке, она же может ходить быстро? И напасть, чтоб повести их за собой. Потом снова на барку, помните то место, где Хорог огибает холм? Они обязательно попытаются перехватить… особенно если разозлить как следует.

Веся хотела сказать, что ей нужно рассердиться на врагов, чтобы проявился ее дар, и вдруг вспомнила сказанное наставницей: нет разных даров, он один, просто каждый делает то, чему научился сначала. И это верно, она и сама теперь так думает. А значит, может считать, что лечит степняков… от жадности, злости, жестокости… И от стойкого заблуждения, будто они могут безнаказанно брать всё, что им только захочется.

— Но сначала переправим на тот берег жителей, — властно объявил чародей и кивнул Бенре: — Позови Тонрела, этим он займется. А вы выводите воинов и молодых селян за село, пусть начинают делать западни. Первые ряды степняков мы загоним туда. Ольсен, ты командуешь переправой, я отправлю пару писем и тоже пойду делать ловушки. Веся, ты остаешься на барке, следи за Милой и селянами, но силу старайся приберечь. Кроме тебя, мне никто не пособит.

Ещё некоторое время все обсуждали основные детали этого плана, затем чародейки отправились переодеваться в мужскую одежду: в платьях, даже очень свободных, много не навоюешь. Не пошла переодеваться только Веся, Саргенс велел не забывать, насколько внимательны и памятливы селяне к чужакам, особенно к девушкам, не так часто они тут появляются.

Похоже, ей сегодня и вовсе не придется воевать, украдкой вздыхала куница, слушая его пояснения, она ещё по той стычке с наемниками Бервода определила, насколько мощен Саргенс и как много у него в запасе разнообразных ловушек и боевых заклинаний. И ещё тогда ей стало понятно, почему именно Сарг сопровождает их во всех поездках.

Тонрел решительно выгрузил половину грузов на левом берегу Хорога и благодаря этому перевез селянок за три ходки, вместе со стариками, детьми и ценным скарбом. Скот и повозки с припасами старики и подростки перевели по мосту, а заодно перегнали на левый берег все лодки и плоты.

К обеду на барку вернулись усталые княжичи и чародеи, и она немедленно двинулась вверх по течению, провожаемая недоуменными, а порой и откровенно презрительными взглядами селян и воинов. Несомненно, многие сочли, будто княжичи решили переждать нападение в безопасном месте, однако никому ничего объяснять Берест не собирался. Иногда шпионами оказывались такие люди, на которых нельзя было даже подумать.

— Я еду с вами, — выслушав окончательный план Саргенса, непреклонно заявила Веся, — на Проныре. И не вздумай отказать.

— И не собирался, — строго глянул на нее чародей, — но поедешь ты на лошади, тэрха им показывать рано. Слишком он подрос… не спугнуть бы остальную орду. Как мы выяснили, степняки в этот раз очень осторожны, дозорные отряды следуют друг за другом на таком расстоянии, чтобы не упускать из виду.

С этим куница даже спорить не стала, ей и того хватило, что не оставляют на барке. И хотя до места остановки было ещё не близко, поспешила в свою спаленку переодеваться. Опыт подсказывал, в таких делах иметь несколько запасных минуток никогда не лишне.

— Веся… — Берест пришел, когда жена вешала на пояс пенал со своим новым оружием, обнял, усадил на колени и просительно заглянул в лицо: — Не лезь в самую гущу, ладно?

— Дест… я хорошо знаю, где в бою мое место, — прижимая к груди его голову, нежно шептала она, — но если будет нужно, то смотреть со стороны не стану… не сердись. Ведь я только теперь начала понимать: там, на переправе, была развилка… наверное, самая главная в моей жизни. И я счастлива… что пошла по верному пути… иначе не смогла бы жить.

— Солнышко… а как мне жить, если… — Он не договорил, спрятал лицо в ее волосах, притиснув жену так крепко, словно ее кто-то собирался отнять прямо теперь.

— Не волнуйся, ничего не случится. Я тоже думала… пока вы там ловушки ставили. И приготовила маленькие подарки, всего по капельке силы каждому из вас… и особый приказ. Мне тебя тем более не хочется потерять… и братьев тоже. У меня на них очень большие планы.

— У тебя? Весенка, но ты же понимаешь… теперь я не смогу тебя отпустить, пока не узнаю, как велики эти «большие» планы? Иначе меня живьем съест… любопытство.

— Всё просто, — засмеялась Веся. — Их ждут прекрасные девы клана Куницы, которые позже, в нашей крепости, станут мне подругами и помощницами. Ну, сам посуди, не ястребиц же туда привозить? Их у вас и так немного, а на Ойрете они просто сопреют в своих крахмальных юбках.

— Уф, от сердца отлегло… — шутливо пожаловался ястреб, — такие планы на братьев мне тоже нравятся. Ну, тогда идем к ним. Кася заварила особый отвар, говорит, после него никто до самой ночи не вспомнит про жажду и усталость.

— Кстати, — достала Веся свои ночные очки, усиленные Саргенсом, — а вы такие взяли? На всякий случай.

— Не волнуйся, всё взяли… но сначала будем заманивать, от боя постараемся уйти.

Легко было говорить там, на барке, ворчала про себя куница, пониже пригибаясь к шее скачущей во весь опор лошади, будто можно избежать боя. А вот тут, в узкой лощинке, по которой они пытались как можно ближе подобраться к ордам степняков, о подобных планах пришлось позабыть раз и навсегда. Оказалось, степняки подготовились ещё лучше, чем предполагали княжичи и назначенные ими командиры отрядов. Это стало ясно, едва один из хингайских дозорных заметил незнакомых всадников. В этот раз он не издал счастливого вопля и не ринулся коршуном с вершины холма на чужаков, памятуя лишь про закон раздела добычи.

Степняк сорвал с плеча лук, и в небо взмыла сигнальная стрела, рассеивающая из привязанного к древку мешочка облачко мельчайшей сажи. Оно повисло в голубизне весеннего неба грязной кляксой, давая всем бывшим неподалеку отрядам точное направление на возможную добычу.

— Уходим к барке, — рявкнул Саргенс, разворачивая коня, и не нашлось никого, кто бы дерзнул с ним спорить.

Некоторое время десятка врагов гналась за отрядом в одиночку, но у подножия холма из соседнего ложка вылетела вторая, а вскоре подоспела и третья. Три десятки степняков княжичи с помощью чародеев могли перебить играючи, но тогда пришлось бы остановиться хоть ненадолго. А вот этого делать было никак нельзя. Никто не сомневался, что пока они расправляются с первым отрядом, к луговине подоспеют вызванные сигналом остальные дозоры, и придется либо бежать, либо сражаться и с ними.

— Вперед! — Приказ Саргенса подхлестнул остальных, а сам чародей свернул в сторону и приостановился, пропуская всех мимо себя.

А едва оказался в хвосте отряда, размахнулся и что-то швырнул навстречу степнякам. Они оказались очень внимательными, тотчас разделились, объезжая ловушку с двух сторон, как вода ручейка обтекает упавший посредине камень.

— Дураки, — оглянувшись, едко высказался Даренс, скакавший впереди Веси. Берест, упорно старавшийся никому не уступать это место, теперь незаметно отстал и держался позади.

Конь вынес княжну на пологий берег реки, туда, где, покачиваясь на голубых морщинах Хорога, поджидала отряд барка Тонрела, и Веся резко натянула поводья. Именно тут, согласно плану, они должны были дать степнякам первый, заманивающий в ловушку, обманный бой. Именно от того, насколько им удастся разъярить врагов и показать им свою слабость и ценность барки, и зависел успех всей задумки.

Но Саргенсу абсолютно не нравилось даже слово «бой», и он не раз настойчиво повторил, что в этой комедьянтской схватке главное — уйти невредимыми, оставив на берегу как можно больше раненых врагов. Пусть думают, что напали на новичков, это раззадорит их сильнее зрелища привязанных на корме овец и клеток с гусями. Все знают, в походах орды обычно голодают, ведь у степняков нет обычая возить за собой обоз с котлами, поварами и припасами. Лишь за нойонами слуги ведут вьючных лошадей с туго набитыми мешками, остальные должны уметь достать пропитание сами.

— Постреляем?! — хищно ухмыльнулась остановившаяся рядом Бенра, разматывая темный платок, обернутый вокруг пристегнутого на руку игольного арбалета, и Веся повторила ее жест, втайне жалея лишь об одном: чтоб не спугнуть врагов, им пришлось оставить на барке иглы, сработанные мастерами цитадели, а взять по кошелю с длинными колючками акации, какими пользовались шаманы степняков. Наспех сделанные из них иглы оказались кривоватыми и слишком легкими и потому далеко не доставали. Да и попасть в цель ими было намного труднее, но Веся и слова не проронила. Иначе в следующий раз Сарг оставит и её на барке вместе с Касей и возмущенным, а потому особо язвительным Ольсеном.

У княжичей были тяжелые и длинные тисовые луки, и они первыми выпустили в подъезжающих врагов по стреле. От степняков донеслись разъяренные вопли, и в ответ оттуда тотчас ринулась на ястребов стайка коротких стрелок. Саргенс едко прищурился, незаметно повел пальцами, и встречный порыв ветерка отнес ядовитые жала в сторону. Совсем чуть-чуть, но в цель не попала ни одна. И тут поодаль раздались резкие крики, взметнулись в небо серые струйки дыма и тотчас сменились веселыми языками пламени. Степняки чуть замешкались, и этого отряду хватило, чтоб прострелить ещё несколько вражеских рук и ног.

— Особо не старайтесь, — строго предупредил Сарг, — немного отъезжаем, делаем по выстрелу — и на барку.

Этросы послушно отступили, приготовили оружие и даже наметили себе цели.

И насторожились, изумленные непонятным поведением дозорных, внезапно развернувших коней и помчавшихся прочь. А в следующую минуту на косогор черной лавиной выкатилась орда, и стало ясно — этой весной в стане хингаев произошли большие перемены. Отныне степняками командует не давно знакомый нойон Бийшегер, а кто-то из тех, кому не понаслышке известны методы и хитрости этроских воинов. Можно было лишь предполагать, что это один из предателей, сумевший избежать сурового наказания, к какому приговорили его на родине. Однако ни гадать, ни рассуждать времени не оставалось, нужно было срочно спасать план и спасаться самим.

Глава шестнадцатая

— К барке! — властно выкрикнул Саргенс, и Веся тотчас, привычно подчиняясь командиру, стукнула своего коня пятками по бокам и оглянулась, лишь когда он стремительно понёс ее прочь.

И с недоумением обнаружила одинокого всадника, повернувшегося к ним спиной и с показным безразличием застывшего на прежнем месте. Княжна немедленно натянула вожжи и заставила коня развернуться, но возвращаться не стала. Если нужно будет, и отсюда добросит в него свою силу, теперь она в этом уверена.

— Веся? — удержал свое животное Берест, оглянулся и всё понял.

Степняков было несколько сотен, и в нескольких местах над ними колыхались конские хвосты, привязанные к шестам вместе с серебряными колокольцами, клыками хищников и змеиными шкурками — неизменным шаманским атрибутом.

Княжич тотчас развернул своего коня, а вернувшись к жене, остановился на расстоянии вытянутой руки от нее и сорвал с плеча лук.

Кунице нужно бы приказать ему немедленно уезжать, спасаться, ведь она именно для того тут и осталась, чтобы поддержать своей силой Саргенса, явно решившего задержать врага в одиночку. Но девушка лишь ещё крепче сжала губы и смолчала. Всего пару часов назад Кастина, помогая воспитаннице распихивать по кармашкам пояса флакончики с самыми сильными зельями, задумчиво посмотрела на нее и вдруг сказала:

— Я так рада за тебя, Веснушка… Теперь могу признаться, больше всего я в эти три года боялась, что ты выйдешь замуж за Тадора. Сочтёшь любовью собственную благодарность за его заботу… вовсе не бескорыстную, и возьмешь его браслет. Это самая распространенная женская ошибка. И знаешь, почему она самая страшная? Жены привыкают к своим мужьям, видят, как те стараются для них и для дома, и начинают считать эту привычку любовью. Но иногда замечают, как много у них несовпадений… во вкусах, привычках, взглядах, в оценке людей и событий… даже в потребности к ласке или заботе. Таким женщинам все чаще снятся сны, в которых их нежно обнимает незнакомец и, ничего не сказав, уходит, печально понурив голову, а у них после этого целый день на глазах вскипают слезы и валятся из рук все дела. Этим женщинам невдомек, что где-то вдалеке тоскует по своей половинке не встреченный ими суженый, привороженный чужой ему женщиной или связанный с нею по расчету.

А тебе повезло, сразу понятно, когда смотришь на вас со стороны. Но хочу предупредить… постарайся не забывать, что он давно командир отряда… а ты рядовая лучница. Но даже если бы все было наоборот, то прячь свою власть от чужих глаз, если любишь. И не спорь сейчас… потом сама поймешь. Зато не будет поздно.

— Да я и не показываю… — попыталась защищаться Веся, наткнулась на насмешливый взгляд и прикусила язык, точно зная: у Кастины обязательно найдется чем ответить.

— За такие проделки надаю по шее, как вернемся, — прорычал позади голос Ранза, и силач остановил лошадь неподалеку от Береста.

— А я добавлю, — сердито бросил Даренс, и губы княжны растянула невольная усмешка: ей не нужно оглядываться, чтобы рассмотреть, где Ансерт и Бенра.

Можно не сомневаться, они тоже примкнули к братьям, но радовалась куница не столько единомыслию княжичей, сколько своей предусмотрительности. Капли ее силы, ещё на барке отправленные спутникам, уже знакомо отсвечивали сиреневым блеском в свете их аур и готовы были мгновенно ринуться на заживление любой раны, если она появится.

В это время Саргенс сделал широкий взмах рукой, похожий на приглашение, но ни секунды таковым не являвшийся. Вспыхнула перед чародеем широкая дуга уже знакомого полупризрачного огня и, раздуваемая невесть откуда взявшимся ветром, неумолимо поплыла на орду.

Но в ответ откуда-то из центра вражеской лавины тотчас прилетел темный, шевелящийся клубок. Издали он казался комком черных оживших нитей, но никто из этросов не обольщался. Это были степные черные кьюфы, крохотные, стремительные и смертельно ядовитые змейки. Они единственные из всех известных Весе гадов жили большими семействами, и степняки ставили особые знаки в тех местах, где заметили хоть одну кьюфу.

Но вовсе не зрелище стремительно ползущих в ловушку Саргенса змей кольнуло душу чародейки острой тревогой, а внешность швырнувшего их степняка. По обычаю всех шаманов его голова не была ничем покрыта, кроме собственных волос, заплетенных в сотню косичек. Каждую из них что-нибудь украшало: шарик, цепочка, бечевки, клыки, кусочки шкур. Само собой, все эти вымоченные в особых зельях украшения были заговорены.

Но если у всех остальных шаманов эта копна косиц была жгуче-черной, то у этого она казалась издали золотистым пучком соломы. И вот этот одаренный отступник и предатель, почему-то ненавидевший своих сородичей по крови и отлично знающий их обычаи, был хуже всех остальных шаманов вместе взятых. Опыт военных вылазок и полученные недавно знания чародеев помогли Весе сообразить, в какое невообразимое месиво мог смешать явно сбежавший от наказанья на родине блондин выученные в Этросии уменья с грязными методами степняков.

— Темная сила, — прорычал тоже рассмотревший предателя Саргенс и торопливо оглянулся, убедиться, что его подопечные уже в безопасности.

Обнаруженная неподалеку шеренга княжичей и чародеев ошеломила его больше появления отступника и возмутила сильнее невидимых в густой траве змей. Но спорить с упорно не замечавшими его сердитого взгляда соратниками было бесполезно, потому-то, глянув напоследок на что-то хмуро шепчущую Эвесту, чародей снова обернулся к степнякам. Не переставая гадать про себя, чем таким занята хитрая куница.

А Веся, испытывавшая тайное отвращение к змеям, делала всё, чтобы крохотные ядовитые гадины, каким-то образом направляемые отступником, не добрались до этросов. И не придумала ничего лучше, чем бросить в них россыпь крошечных капель своей силы, выдав ту же команду, какую давала, когда заставляла Ныра подрасти. Только добавила ей скорости, справедливо полагая, что крупную змею намного проще обнаружить и убить.

О том, что ее задумка удалась, куница узнала очень скоро, но одновременно осознала и другое. Видимо, шаман ещё раньше добавил змеям своей силы, а теперь магия слилась в одно и, послушная новому приказу, заставила верткие тела гадин расти стремительнее, чем пена на кипящем молоке.

Ровное поле травы зашевелилось, прорезалось волнистыми трещинами, и в начале каждой трещины начала расти черная точка. Кьюф оказалось очень много, почти сотня, и они всё раздувались, двигаясь в сторону призрачного огня.

Замедлившая движение лавина степняков сначала приостановилась и притихла, но затем, едва кьюфы подросли до крупного ужа, ехавшие впереди всех воины разразились торжествующими криками.

Тем временем гады непрестанно увеличивались. Через несколько секунд они были крупнее степных полозов, а затем стали напоминать ожившие обгорелые бревна раскатанного пожарища. Их жуткие головы вымахали уже величиной с лошадиную, и теперь их могли видеть даже задние ряды степняков, последними выкатившиеся на край луговины.

Светловолосый шаман что-то сообразил, раскрутил над головой свою пращу и швырнул в сторону этросов ещё какой-то комок, но его Веся не успела даже рассмотреть.

Саргенс тоже не дремал, одним движением брови метнул в шаманский «подарок» клок огня, и мерзкий снаряд сгорел на лету. На землю упали лишь жирные черные хлопья, распространяющие мерзкую вонь.

— Отходим! — сердито крикнул чародей спутникам, не перестававшим стрелять по врагам.

Стрелы княжичей изредка доставали степняков, но те больше не стреляли в ответ. Берегли припасы стрел, убедившись, что они сгорают, едва попав на линию магического огня, оставляющего за собой всё ширящуюся полосу почерневшей земли. Некоторые из воинов орды подняли перед собой мохнатые щиты из невыделанных шкур, другие старательно прижимались к спинам лошадей, прячась за их гривами.

И все ждали момента, когда громадные создания, которых теперь ни у кого язык бы не повернулся назвать змейками, начнут убивать наглых этросов, прикрывающихся единственным чародеем. О том, что в отряде он только один, не мог не догадаться даже самый ленивый, иначе почему бы все остальные этросы прятались за его спиной?

Разумеется, никто из чародеев и близко не собирался разубеждать врагов в этой ошибке, тем более сам Саргенс. Но даже он в этот миг не подозревал, чем занята опустившая бесполезный арбалет Веся. А если бы и знал, всё равно уже ничем не смог бы помешать кунице, сосредоточенно посылавшей поочередно в каждую из гигантских кьюф один и тот же приказ.

Разумеется, попасть во всех гадов княжна не успевала, но она и не стремилась, надеясь, что байки о необычной слаженности этих гадин, дружно набрасывавшихся на того, кого выберет одна из семейства, не врут. Вскоре змеи и в самом деле начали замедлять свое скольжение, а почти достигнув стены огня, медленно, словно нехотя, поворачивать назад.

Саргенс недоуменно нахмурился, бросил быстрый взгляд на спутников и снова уставился на врагов. А через мгновенье усмехнулся язвительно, как Ольсен, и что-то прошептал, глядя на того из вражеских лучников, который в стремлении достать до чародея выдвинулся вперед всех.

Степняк тотчас поднял свое оружие и выстрелил, но целился он теперь не в этросов, а в ближайшего монстра.

Вот тут куница и убедилась в правоте слухов о кьюфах. Гадина мгновенно обернулась и рассерженно зашипела, а затем ринулась на посмевшего напасть на нее степняка. А в следующий миг развернулись и все остальные и, поддерживаемые силой и приказом княжны, устремились на недавних союзников.

Веся по себе знала, насколько это жуткое зрелище, у нее у самой всего минуту назад стыла от ужаса кровь, и потому ни на миг не обвинила врагов в трусости. Просто смотрела, как передние всадники лихорадочно разворачивают своих коней и отчаянно пытаются прорваться сквозь сомкнувшиеся задние ряды. Но и те тоже не пылали желанием схватиться с кьюфами, напоминающими теперь сказочных змей Проклятых земель.

Во вражеском войске возникла сутолока и неразбериха, ржали нещадно охаживаемые плетьми кони, щедро раздавали подчиненным громкую брань и удары нагаек шаманы и десятники, а воины отвечали им не менее яростной руганью.

Но этросы этого уже не видели. Развернув коней, они во весь опор мчались к берегу, где их нетерпеливо ожидали все бывшие на барке ватажники и воины во главе с Ольсеном и Тонрелом. Они выстроились вдоль правого борта, и с тревогой наблюдали за коротким, но таким грозным боем, отлично понимая, что главная цель вылазки чародеям удалась как нельзя лучше.

Теперь хингаи неимоверно обозлены на кучку отважных этросов за свое позорное отступление и обязательно примутся искать способ им отомстить. Как только справятся с гигантскими кьюфами.

— Эвеста, — въехав по широким сходням на барку, сухо скомандовал Саргенс, спрыгивая с лошади, — жди меня в столовой.

— А я? — обманчиво кротко поинтересовался Берест, уже начиная догадываться, кто вмешался в тайные планы чародея.

— Ну и ты… вы все, — мрачно поправился тот, скрываясь в ведущем в его спаленку проходе между тюками.

Ему нужно было хоть на несколько мгновений остаться одному, перевести дыхание и сообразить, как жить дальше. Сарг не думал об этом уже так давно… что кажется, даже отвык. И хотя и очень неприятно признаваться, но минуту назад он откровенно растерялся, даже не сумел остаться на корме, рассмотреть, чем закончится битва степняков с кьюфами.

Разумеется, ничего страшного в этом нет, Тонрел всё рассмотрит и доложит. И хотя очень удивится такому странному поведению учителя, но спрашивать ничего не станет. Все чародеи чтут и ценят право друг друга на личные секреты… те, от которых не зависит судьба цитадели.

Саргенс захлопнул за собой дверку, достал из походного мешка маленькую фляжку с зачарованным бальзамом из особых трав и прямо из горлышка сделал щедрый глоток… впервые в жизни пожалев, что не возит с собой хорошего вина. За такое событие можно бы выпить… кстати, нужно спросить Тонрела, не может быть, чтобы у этого запасливого жука не нашлось хоть бутылки.

— Вино? — Вопрос изумил хозяина барки до глубины души: он лучше других знал привычки учителя, и любви к крепким напиткам среди них не было никогда.

Впрочем, абсолютно все чародеи относятся к вину и медовухе с большой осторожностью. Предпочитая вкусные и бодрящие целебные отвары трав и ягод, сдобренные медами и сиропами, коварным напиткам, имеющим свойство заставлять людей делать дурацкие, а порой и непоправимые поступки.

Однако бутыль с вином в накрытый навесом закуток между тюками, громко именуемый столовой, Тонрел все же принес. И внимательно проследил, как Саргенс открыл ее и добавил в дорогое вино, привезенное из восточного ханства, немного янтарного бальзама из заветной фляжки. Взболтал, разлил по догадливо прихваченным Тоном кубкам и кивнул собравшимся за столом спутникам.

— За первую победу… — Рассказывать сейчас подробно, как много значит она для него самого, чародей не собирался.

Соратники молча отсалютовали ему бокалами и выпили, потянулись за едой. Зелье Кастины ещё обманывало призрачной насыщенностью, но все они были опытными воинами и хорошо знали, как быстро азарт боя сжигает не только съеденное недавно, но и старые запасы тела.

— А теперь расскажи, — перекусив, остро глянул на Эвесту чародей, — как ты это сделала.

— Кто сделал? — не понял Ранзел, простодушно считавший огромных змей подлым подарком светловолосого шамана.

— Я, — ничуть не смутилась Веся, оглянулась на сидящего рядом Береста и кротко вздохнула, — не люблю, когда в меня бросают змеями. Особенно мелкими.

— Так… — начал догадываться Берест, — значит, это ты их подрастила?

— Ну да, — терпеливо продолжала объяснять куница, понимая интерес всех присутствующих, — но я лишь хотела сделать их заметными. Чтоб легче было перестрелять. И бросила горсть крошечных капелек магии. Но оказалось, этот шаман тоже уже влил в них немного своей силы… это стало понятно, когда я им послала приказ расти… ну так, как выращивала Ныра. Но в этот раз сила шамана и моя слились в одно, оттого-то змеи и увеличивались так быстро. Но знаешь, какая мысль сейчас пришла мне в голову? Ведь пока Ныр рос, мы вдоволь кормили его мясом по нескольку раз в день и старались давать побольше костей и рыбы, ведь его собственные кости и жилы должны были стать более крепкими и плотными… Магия, увеличивая тело, делает его рыхлым. А змеи ничего не ели… да и где тут взять столько еды?

— Ты думаешь, они начнут глотать степняков? — Глаза Лирса заинтересовано заблестели.

— Боюсь, не успеют… — Это объяснение чародейки утонуло во внезапном взрыве хохота Тонрела и Ольсена.

Лукаво смеялась, глядя на воспитанницу, Кастина, начал ухмыляться Дарс и весело хмыкнул Берест.

— Ольсен, — не выдержав, шутливо взмолилась Веся, — ты обещал быть мне родным дедушкой! И кстати… не забывай, в тебе тоже есть моя сила…

— Нет! — шутливо поднял руки мельник. — Не надо, я буду самым послушным дедушкой в мире! Только не поступай со мной как с несчастными кьюфами! Они лопались с таким шумом, что слышно было, пока тот лужок не скрылся из глаз. Но Лирс тоже угадал, сначала они пытались кусать и глотать степняков… жаль, вы не досмотрели до конца.

— Не верь ему, — спокойно выдала мужа Кастина, — зрелище было очень неприглядным. Мне это будет сниться не одну ночь. Особенно противным был запах… тухлого болота, ветерок донес до нас толику. Думаю, теперь княжичам и их отрядам лучше забыть про мечи и воевать луками, таких вонючих врагов не стоит подпускать близко.

— Значит, останавливаемся там, где и собирались? — допив отвар, поднялся с места Тонрел. — Думаю, через час будем на месте.

— Иди, — кивнул ему чародей, — мы этот час отдохнем.

— Саргенс… — не выдержала Веся, когда хозяин барки ушел, — ты меня побранить хотел?

— Победителей ругать не положено, — хмуро вздохнул он, — но ты действовала не очень обдуманно. Как ты полагаешь, что произошло бы со змеями, если бы они пересекли линию огня?

— Степняки бы увидели, как они горят… — задумчиво сообщила куница, — а мы — как они ползут к нам.

— Нет. Этот огонь не был иллюзорным… хотя на вид и очень похож. Потому Барат и остановил свои отряды.

— Но откуда он знает… или, — засомневалась Кася, — откуда ты знаешь его?

— Пытался залучить в ученики, — с мрачной честностью признался чародей, — даже два раза. Не вышло. Но о нем рассказывать долго, одно хочу сказать: справиться с ним не по силам никому из вас. Он с рождения получил сильный дар… оба родителя были чародеями.

— Он твой сын? — нахмурилась Кастина. — Прости, но это важно.

— Нет… но мог бы быть моим. Извини, Терсия, не нужно сейчас об этом. Я вам клянусь, если будет возможность его убить — я не остановлюсь. Он давно мстит не тем, кто виновен в гибели его родителей. Но раньше он действовал издалека, а сейчас впервые сам выехал вместе с ордой… и потому не заслуживает пощады. Но никому из вас лучше к нему не приближаться.

— Саргенс, — виновато пробормотала Веся, осознав, перед каким выбором стоит ее учитель, — я, наверное, зря влезла в твои планы… но хочу сказать, ты неверно поступаешь, когда не рассказываешь про них загодя. И ещё хочу сказать, ты неправ, когда говоришь, будто я не до конца продумала, что делаю, бросая в кьюф силу. Меня учила Терсия… и именно это было у нее главным правилом, никогда не надеяться, будто всё выйдет с первого раза, а непременно приготовить несколько задумок про запас. Потому-то у меня был наготове для змей ещё приказ, если бы они не повернули, я бы велела немедля начинать сбрасывать чешую.

— Как я верно поступил, — помолчав несколько мгновений, глубокомысленно сообщил чародей, — поспешив послать тому лучнику иллюзию, будто змея ринулась на него. Иначе они начали бы лопаться неподалеку от нас.

И облегченно захохотал, сбрасывая груз давнишнего напряжения.

Глава семнадцатая

Берега пролетали мимо, как облака перед бурей, и все пожелали полюбоваться на это зрелище. Как вскоре выяснилось, удобнее всего любоваться было с носа барки, и никто из княжичей и новичков не отказался от этого зрелища.

И хотя неожиданно похолодевшей ветер бил в лицо, раздувая княжичам волосы и пытаясь сорвать платки с чародеек, Веся стояла там до тех пор, пока Берест не увел ее почти насильно. Вслед за ними ушли Ольсен с Кастиной, потом и все остальные. Только Даренс всё стоял, не замечая, как озябли крепко вцепившиеся в перила пальцы, наслаждаясь летевшим на него небом и словно по волшебству открывавшимся руслом Хорога.

Княжич ещё никак не мог до конца постигнуть свалившегося на него известия о проклятой развилке и пытался хоть как-то представить себе, что было бы, если бы эта девчонка, которую Дарс смутно припоминал худенькой глазастой мышкой, не рассмотрела впереди его гибель.

Ну, разумеется, Даренс всегда знал, что может погибнуть в любом бою, и воспринимал это как неизбежность. Он ведь сам пожелал остаться воином, а не отправиться в Гнездо десятым советником князя, как предложил три дня назад Илстрем в Ставине. Но только теперь Дарс сообразил, что его развилка была не тут, в Туре, а там, в столице, и вступил он на ведущую к гибели тропу в тот миг, когда говорил князю твердое «нет».

А эта девчонка, как объяснил ему Ольсен, слишком сильно за него волновалась, чтоб не почувствовать грядущей беды, и потому, несмотря на ещё слабый дар, ее видение было таким ярким и подробным. И вот это как-то тревожило Дарса, до сих пор он повышенное внимание девиц и молодиц воспринимал как само собой разумеющееся и считал, что всем им нужно от него только одно — ласковые взгляды и крепкие объятья, а в приложение к ним его браслет вместе с домом и поместьем.

— Дарс, — жилистая рука деда оторвала правнука от поручней, — идем-ка отсюда. А то Веся ругаться будет, если ты начнешь чихать.

— Ещё одна надсмотрщица на мою голову прибавилась, — пытаясь скрыть довольную ухмылку, ворчал княжич, топая вслед за мельником.

— А вот тут ты не прав… — неожиданно заступился за княжну Ольсен и даже остановился. — Она за вами, да и за мной тоже, следит не оттого, что ей так хочется. Нет, она просто по-иному не может, потому у нее и проявилась сначала тяга к целительству. Не так много людей с щедрой душой, которым хочется всех приютить и обогреть, и это самый ценный человеческий дар. У большинства-то наоборот, впереди всего желание натаскать себе побольше добра, а до чужих бед им и горя мало.

— Да шучу я, дед, ну не всерьез же… Ты лучше скажи, куда ведешь меня?

— К себе, Кася… тьфу, Терсия поговорить с тобой хочет. Не отказывайся… Она Весе по сути третьей матерью была, вот и волнуется.

— А при чем тут Веся? — ещё упирался Дарс, а дед уже впихнул его в свою крохотную спаленку.

— Я объясню, — мягко сказала травница, — садись, иначе тут тесно. А ты, Оль, погуляй где-нибудь пять минут, я недолго.

— Вот так, родного мужа — и за дверь, — обиженно пробурчал прадед, но спорить не стал, прикрыл дверку и куда-то утопал.

— Даренс, — виновато вздохнула Кастина, глядя в настороженные глаза блондина, — ты уж меня прости, не мое дело тебе советы давать… хотя это и не совет, а просьба. Весенка очень болеет о тех, кого приведет из-за грани, а эта Мила у нее вообще первая ученица. Ну а тебя она за брата почитает… потому сама никогда не станет вмешиваться.

— А ты считаешь, будто нужно вмешаться?

— У меня за плечами долгая жизнь… и в ней потерь было больше, чем находок. А те, кто теряет… друзей, любимых, родню… взамен обычно получают опыт. Вот и я получила… полной мерой. Но я далеко не каждому даю советы, даже если просят. И тебе не дам, но прошу, если ты не хочешь Весе лишней заботы и печали, не подходи к ее ученице. Она ведь не ждет тебя… Знает сама, ты не её праздничный пирожок, просто мечтает. А если ты ей надежду подашь… и откажешься, вот тогда она и вовсе жить не захочет. Придется Весе своей силой ее удерживать… а ведь это, если ты понимаешь, те же цепи, только невидимые. Пожалей девчонку… не допусти такой беды. Сама она к тебе и близко первая не подойдет.

— Хорошо, я всё понял… — ошарашенно кивнул Даренс, начиная догадываться, насколько права их новая бабушка.

Всего несколько часов назад он совершенно случайно столкнулся с Меланией, когда Веся провожала ученицу на берег, ее было решено в вылазку не брать. Вот и оставили девушку под присмотром селян и жены старосты, командовавшей в лагере беженцев. Дарс в тот момент был занят отбором воинов, и Милу увидал не сразу, а заметив, недовольно нахмурился в ожидании восторженного взгляда. Но девчонка его словно и не заметила, безразлично прошла мимо с опущенной головой, и княжич облегченно вздохнул. Вовсе не до личных дел ему было в ту минуту.

Солнце застыло на середине пути от полудня к закату, когда судно чародеев встало на якорь возле высокого обрывистого склона холма, который Хорог огибал крутой дугой. Утром, поднимаясь по реке к тем местам, где дозорные заметили передовые отряды степняков, барка оставила тут пару сотен отборных воинов, взобравшихся наверх по отвесному склону с помощью плетенных из веревок лестниц.

А теперь сверху на канатах спускалась крепкая бадья, уже на месте собранная воинами из привезённых с собой жердей, и можно было рассмотреть несколько пар крепких рук, легко крутивших подъемный ворот.

— Я бы лучше по лестнице влезла, — тихонько пробормотала Веся, забираясь вместе с Бенрой и Кастиной в подъемник, который устанавливали вовсе не для этой цели.

В случае, если придется отступать, бадьей спустят на барку раненых. Для всех остальных уже было развешено с десяток крепких волосяных веревок, по которым можно было вмиг соскользнуть на барку. Разумеется, надев сначала на руки кожаные рукавицы, какие висели на поясе у каждого воина.

— Зачем тратить силы, — не согласился Берест, — если можно подняться в бадье?

Однако сам ждать, пока бадью спустят второй раз, не стал. И едва она, поскрипывая, поползла наверх, полез по лестнице вслед за Лирсом и Даренсом. Хотелось как можно скорее самому проверить, как воины приготовились к атаке. Строя план западни, чародеи и княжичи умышленно решились на такие трудности, желая, чтобы степняки ни в коем случае не догадались о поджидающей их засаде.

Ведь хингайские следопыты, имеющиеся в каждой дозорной десятке, очень внимательны и умелы, и можно не сомневаться, обязательно рассмотрят каждый кустик и травинку у подножия холма, мимо которого непременно должны проехать в стремлении перехватить барку. Спрятать от них следы отряда в две сотни человек не сумеет ни один чародей, непременно где-нибудь да пропустит вмятину от сапога на сыром песке или обломанную ветку. Да и к тому же следы недавнего вмешательства магии так же хорошо видны шаманам, как вытоптанная трава следопытам.

Потому и пришлось воинам отрядов Дикого Ястреба взбираться по крутизне и поднимать привезенный на барке ворот. Берест настрого запретил им рубить деревья и жечь костры. Проиграть этот бой из-за котелка горячего отвара он не имел права. Впрочем, горячая еда у них всё же будет, после чародеек бадья поднимет корзины с привезённым из Туры варёным мясом, подогретым магией Саргенса, и большие фляги с отваром, в который Кастина насыпала своих трав.

Как вскоре убедился Дикий Ястреб, хотя его воины горячей еде и обрадовались, но об удобных шатрах и кострах ничуть не тужили. Они уже успели к этому времени устроить для лучников неплохие гнезда на кряжистых вязах и под прикрытием камней выкопать на широких подходах ловчие ямы и набить на их дно привезенных с собой кольев. Ещё связали из прутьев чучела и расставили в кустах, чародею осталось лишь прикрыть эти обманки иллюзией, и во время боя безмолвные воины будут отвлекать на себя внимание врагов.

А на высоких деревьях, росших ближе к подножию холма, уже заняли свои места завернувшиеся в зачарованные накидки дозорные, с тонкими бечевками в руках, ведущими к нескольким верхним ветвям. Достаточно подергать одну из них, и дежурящие на холме наблюдатели сообщат всем остальным, с какой стороны появился неприятель.

Пока Берест с братьями проверяли, всё ли готово к бою, и рассказывали командирам о проведенной вылазке, Веся обошла приготовленные для раненых лежанки из прутьев и одеял и отправилась искать себе местечко, откуда видно самый пологий склон и с которого удобно будет стрелять. В этот раз пенал на ее поясе был полон чародейскими иглами, и куница намеревалась вывести из битвы как можно больше врагов.

— Эвеста, — остановил ее голос Саргенса, — иди за мной.

Куница спрятала вздох и беспрекословно направилась к нему. Спорить с командиром на виду у остальных воинов — самое глупое занятие.

— Я хотел сказать тебе одну вещь… — оказавшись на пригорке, откуда просматривались ближайшие кусты и полянки, заявил он и на миг смолк, потом твердо поправил сам себя: — Вернее, не хотел… но подумал и решил, что нужно. Вот ты недавно спрашивала про развилки… я не стал тогда говорить, что их можно почувствовать незадолго, за месяц, реже за два. Но иногда видящие чувствуют то, что мы называем тупики или обрывы. Это такие стечения обстоятельств, когда развилки просто нет. Например, приход орды или сход лавины…

— Ты хочешь сказать, что Дарса ждал обрыв и княжич всё равно погибнет?

— Нет… не это. Я сейчас говорю не про Дарса, хотя хочу пояснить и про него. А обрыв… он был в моих видениях. Я знал уже несколько месяцев, что первой встречи с Баратом мне пережить не суждено. Каждый раз в моих видениях менялись детали этой встречи, но всё чаще мелькала замершая вокруг орда, светловолосый шаман и сыплющиеся на меня градом ловушки и боевые заклятья. И когда я сегодня все это увидел воочию…

— Темная сила… — тихонько охнула Веся и невольно шагнула вперед, положила руку на плечо чародея. — Но теперь его нет? Обрыва?

— Не всё так просто… тупик потому так и называется, что у человека нет из него выхода. Но поскольку я жив, стало быть, слишком многое поменялось за последние дни в сплетении судеб, и появились новые пути и новые развилки, и не только у меня. У Даренса, у Милы, у Ольсена. Ты ещё не понимаешь, о чем я?

— Не совсем… лучше скажи откровенно.

— Ты меняешь судьбы, если откровенно, — с легкой насмешкой пояснил чародей, — ты и твой дар, разумеется. Ну ещё твой характер бойца и твоя ответственность целительницы… сообразила? И сейчас прежние плетения судеб переменились, но новые, возникшие на их месте, ещё очень слабы… Я после обеда полчаса лежал с закрытыми глазами и упорно думал про грядущий бой, но так ничего и не увидел. Ни одной развилки или узелка… Никогда раньше со мной такого не происходило. Вот потому-то я и решил с тобой поговорить… Не старайся перестрелять как можно больше врагов. Забудь на время про оружие, лучше внимательнее присматривай за происходящим. Ты сегодня как бы тайный воевода… и никаких советов или указов я тебе давать не буду… Твое чутье и твой дар ведут тебя вернее всяких команд.

Саргенс развернулся и не оглядываясь пошел с пригорка в сторону густых кустов, под прикрытием которых командиры устроили ставку.

Берест вышел из-за деревьев и тяжело пошагал к жене, задумчиво глядящей вслед чародею. И хотя умом понимал, что ничего плохого Веся сделать не могла и, скорее всего, не было ничего предосудительного в этом ее секретном разговоре с чародеем, но в сердце внезапно словно вонзили иглу.

— Дест? — Княжна заметила мужа, когда он был совсем рядом. — Что случилось, любимый?

— Весенка… — Ястреб сделал последний шаг, сгреб ее в охапку, прижал к себе и, начиная понемногу успокаиваться, заглянул в фиалковые глаза.

Рассмотрел, какой нежностью светится взгляд любимой, и чуть виновато вздохнул. Ну, вот с чего на него вдруг накатила такая блажь? Да даже подумать смешно, будто ей нужен кто-то ещё, кроме него…

— Дест, не смей даже думать про такое! — поняла его вздохи куница. — Сарг просто хотел меня предостеречь. Я позже тебе про это расскажу, хорошо? А сейчас отпусти, мне нужно найти Касю и сделать несколько важных дел… и ещё на нас смотрят твои воины.

— Весенка, ты права, можешь ругать меня… — нехотя отпустил жену княжич. — Идем, я провожу, Терсия со своими зельями устроилась возле лазарета.

— Ещё я собираюсь найти братьев и деда, хочу дать своей силе новый приказ, — стараясь отвлечь мужа от ненужных мыслей, деловито докладывала куница, завязывая себе в памяти узелочек позже спросить наставницу, как остальные женщины справляются с мужниной ревностью.

Первые сигналы о появлении степняков пришли уже через час, дозорные один за другим дергали свои бечевки. А чуть позже, когда в ставку примчались от них посыльные, стало ясно, что план этросов сработал. Торопясь выйти к Хорогу, чтоб перехватить барку, хингаи мчались, словно спасаясь от степного пожара, почти наступая на пятки передовым отрядам разведчиков.

Давать им время спокойно осмотреться, передохнуть и занять на берегу удобные для нападения места никто из этросов не собирался. Наоборот, желая внести сумятицу и неразбериху, выпустили с вершины холма в сторону барки сигнальную стрелу тотчас, как мимо пологого склона проехали первые всадники. Иначе, неровен час, степняки остановятся, спешатся, начнут по своей волчьей манере рыскать по окрестностям и наткнутся раньше времени на одну из приготовленных ловушек.

Вот потому неторопливо плывущая барка и показалась из-за поворота аккурат в тот момент, как передовые отряды степняков вылетели из кустов на склон. Тотчас засвистели птичьими голосами, завыли волками сигнальные дудки, взметнулись с плеч луки и пращи, ринулись с косогора усталые мохноногие лошадки, жестоко понукаемые нетерпеливыми всадниками. Ни одна стрела и ни один камень в барку не попали, и лучники, разочарованно взвыв, поторопились присоединиться к тем из собратьев, что уже плыли, держась за гривы своих коней, к вожделенной добыче.

— Если бы у него были ещё силы или зачарованные амулеты, он никогда бы не сбежал, — сверкая льдом ненавидящих глаз, высокомерно заявил своим воинам Барат, и они поверили. Потому что потом он сказал более приятные слова: — Кто доберется до барки, может забрать все, что первым ухватит, я отдаю все товары вам. Мне достаньте только чародея… Саргенс его имя. Он сейчас должен лежать без сил… или спать где-нибудь в углу. Кто его приведет — получит три сильных амулета!

И теперь они плыли, торопя коней и держа наготове у седла мотки надежных веревок с крючьями на конце, не первый раз хингаям приходилось захватывать такие корабли. Достаточно было всего лишь добраться до низко сидящей в воде кормы, там и криворукий докинет до перил или борта свой крюк.

А стоящий на носу старшина ватажников, словно ошалев от неожиданности, громко выкрикнул своим товарищам какой-то приказ, и барка начала разворачиваться носом к левому берегу, подставляя врагам ту самую корму, к которой они так стремились. Степняки заторопились, некоторые, те, кто плавали поувереннее, даже лошадей оставили, торопясь достичь заманчиво низкой кормы. И вскоре первые крючья уже взметнулись в воздух, нацеленные на крепкие перила, но барка вдруг прибавила ход.

Наверняка глупый вожак решил скрыть судно среди прибрежных кустов. Преследователи, отринув усталость, ещё ретивее заработали руками. Однако барка к берегу не пристала, развернулась носом к верховью и, выталкиваемая ватажниками, вставшими у кормы и бортов с шестами, тяжело двинулась вверх по течению, словно желая вернуться назад. Теперь не сдержали насмешки даже те из степняков, кто замер на берегу в ожидании. Несколько десятков самых азартных, не выдержав напряжения, погнали лошадей по берегу выше, чтобы ринуться в воду наперерез барке.

А судно, казалось, замерло на месте, хотя всем преследователям было видно, с какой натугой ватажники машут шестами и длинными веслами. Но несмотря на это, те из степняков, что устремились к судну первыми, всё никак не могли доплыть до кормы, им мешали неожиданно сильные и упругие водные струи, вырывавшиеся из-под днища. Хингаям, и оставшимся на берегу, и тем, кто только подъехал, казалось, будто сородичи просто слишком лениво работают руками, и на пловцов со всех сторон сыпался град презрительных выкриков и оскорбительных насмешек, заставлявших их грести ещё отчаяннее.

Шумели степняки без опаски, от этих мест до Туры было не меньше двух часов скачки, и даже если их услышат дозорные этроских отрядов, деревню уже ничто не спасет от истребления. Ведь вызвать подмогу за такое короткое время не под силу ни одному чародею. А в деревне, по докладу соглядатаев, остался всего один маг, да и тот далеко не из самых мощных, и очень кстати куда-то уехали командиры отряда Дикого Ястреба.

Новая волна степняков, бросившихся в Хорог с подножия холма, почти достигла барки, когда ватажникам, ещё отчаяннее замахавшим веслами, удалось немного выдвинуть свое судно вперед, оставляя барахтаться на стрежне вымотавшихся врагов из первой орды. Многие из них развернулись к берегу, слишком поздно начиная понимать, что зря в пылу погони отпустили животин, немедленно вернувшихся на сушу.

Одежда захватчиков, сшитая из плохо выделанной кожи, успела за это время пропитаться водой и тянула на дно как камни, а разбухшие узлы ремешков никак не удавалось развязать. Некоторым, у кого был под рукой острый нож и остались силы, чтобы разрезать ремни, удалось выбраться на берег. Чтобы тотчас обессиленно свалиться на песок под ударами плетей командиров, озверевших от бестолковости своих воинов.

Воины, только сейчас подоспевшие на берег и считавшие себя безнадежно опоздавшими к дележке добра из сложенных на барке тюков, проносились мимо неудачливых соратников со злорадными усмешками и прямиком направляли своих лошадей в воду. Стремясь как можно быстрее попасть туда, где злосчастная барка с видимым усилием пыталась уйти вверх по течению.

Однако не повезло и этим захватчикам. Несмотря на все их старания, барка умудрялась всё время держаться на несколько локтей дальше, чем нужно для броска крюка.

— Наверх! — резко скомандовал наконец-то прибывший светловолосый шаман и вслед за исполнившими его приказ степняками двинулся по склону на холм.

Больше сотни воинов двинулись за ним, а остальные, сообразив, что у хитроумного Барата обязательно найдётся способ остановить проклятую барку и течение понесет ее вниз, остались ждать на берегу, презрительно рассматривая тех, кому хватило смышлёности и сил вернуться на сушу. Они просто нерасторопные слабаки, считали те, кому ещё не пришлось изведать на своей шкуре, каково это — барахтаться в неизвестно откуда взявшихся тугих струях в тянущей на дно одежде.

Лишь самые старые и опытные воины хмурились всё сильнее, но голос подать не решались, уж слишком жесток новый хешиз, доверенный шаман молодого хана, объявившего себя единым правителем степных кланов.

Глава восемнадцатая

Встав за нависшим над тропою огромным валуном, Веся наблюдала за тем, как степняки всё ближе подъезжают к кустам, где для них подготовлены первые ловушки, и мысленно проверяла, достаточно ли сделала для того, чтоб защитить своих спутников. Самым первым она, разумеется, постаралась защитить самого Саргенса, ещё в тот миг, когда чародей уходил от пригорка, где посвятил ее в тайны своего предвиденья.

И теперь хвалила себя за так вовремя проснувшуюся сообразительность — после этого чародейка с учителем так больше и не встретилась. Сначала он, прикрывшись отводом глаз, усиливал поставленные воинами ловушки собственными «подарками» потом готовил новые, а под конец и вообще ушел на обрыв, наблюдать, как справляется со своей задачей Тонрел. По задумке чародея у хозяина барки была нелегкая задача как можно дольше, пока к берегу не подойдут почти все отряды хингаев, водить степняков за нос, изображая беспомощную жертву. Это ему полностью удалось, и хотя самой Весе не видно было реку, дозорные постоянно приносили известия о событиях, там происходящих.

— Веся… — Лирс смешался под укоризненным взглядом, оглянулся на прятавшихся за кустами и валунами воинов и поправился: — Эвеста, ты меня зачем-то искала?

— Уже нашла, — привычно бросая в ястреба толику силы, пошутила куница, посмотрела на разочарованное лицо княжича и мягче добавила: — Хочу предупредить, сегодня Даренс в особой опасности. Дай приказ пятерке самых надежных воинов держаться рядом с ним. И сами с Ранзом будьте поосторожнее, вперед не лезьте.

— Знаю, — необычно серьезно кивнул Лирсет, — а что ты сначала сделала?

— Всем вам добавляю силы и даю ей приказ в случае ранения немедленно начинать исцеление. — Веся немного слукавила, но пока раскрывать все придуманные за последний час секреты не собиралась. — Но всё равно на сабли и пики не бросайтесь! Капля целительной силы — это далеко не сам целитель, от смерти не спасет!

— Спасибо, — кивнул княжич и развернулся идти прочь, как вспомнил: — А Ранза ты уже защитила?

— Да, и остальных тоже. Ты последним оставался, беги. — И снова повернулась в сторону врагов.

Передовые орды степняков за это время миновали пологий участок склона и въехали в густой кустарник, за которым их ждали первые, самые коварные ловушки. Они начинали работать лишь по сигналу амулета, а подавать этот сигнал, пока Барат не минует кусты, Саргенс настрого запретил.

Шаман-предатель — вот кто был самой большой его заботой и печалью, заносчивый и избалованный мальчишка с особыми способностями и большим, чем у многих магов первого круга, резервом. Его отец, неимоверно гордившийся успехами сына, начал обучать его с раннего детства и постарался научить Барата всем заклятьям, как доступным ему самому, так и тем, о которых знал лишь из книг и свитков. Хусат доверял сыну самые сокровенные секреты чародеев, учил его самым мощным и безжалостным боевым заклинаниям. И не желал замечать, что мальчишка растет грубоватым и дерзким и зачастую не слушает даже собственную мать.

Два раза Сарг наступал на горло своей гордости и чувству собственного достоинства и шел предлагать себя в учителя Барату. И каждый раз уходил, едва сдерживаясь, чтоб не поджарить по пути всю живность, какая попадается.

Второй раз был уже после того, как погибли Хусат с Ветрой. Глупо погибли, не взяв по собственному легкомыслию ни особых амулетов, ни оружия, отправляясь в заурядный дозор вдоль берега. Тьма их теперь знает, почему они и защиту вокруг шатра, натянутого на месте обычной стоянки, не сделали. Но шаман степняков, пытавшийся подобраться к Антаили как можно ближе, воспользовался всеми их ошибками очень хладнокровно. И сначала сплел вокруг шатра три сторожевых круга, только потом обрушил на спящих чародеев жидкий огонь.

Но Барат не пожелал признать, что виной гибели родителей стала их собственная беспечность, наоборот, обвинил во всем цитадель и совет старших чародеев. Причем свои упрёки парнишка высказал Тирою и Саргенсу в крайне дерзких, грубых выражениях. Расстроенные потерей друзей чародеи в тот момент и сами себя корили почем зря и приписали его поведение внезапно свалившемуся непоправимому горю. И сделали большую глупость, не увезя его в северную крепость. Просто присматривали, считая, что, едва немного утихнет боль потери, мальчишка и сам поймет, как ошибался. И вскоре почти поверили в правильность своих рассуждений… но, как оказалось, глубоко заблуждались. На самом деле Барат не успокоился, а затаил черную злобу на всех чародеев и замыслил чудовищную месть.

Когда парнишка пропал, чародеи искали его, используя самые мощные амулеты и заклинания. И вскоре нашли следы его тэрха, ведущие в сторону степи. Цитадель немедленно направила туда отряд с заданием спасти юного мага любой ценой, выкупить или отбить. Степняки выкуп взяли, а когда подвели к чародеям Барата, предатель вдруг бросил на сородичей сковывающее заклятье и подал шаманам знак к нападению. В тот раз отряд спас лишь случай да предусмотрительность: на всех чародеях было не по одному амулету, да и магией они запаслись сполна. Но ушли из стойбища с большим трудом, пожертвовав одним из трех тэрхов.

Вот с тех пор Барат постепенно превратился в одного из самых сильных шаманов степняков и самых непримиримых врагов цитадели.

Протиснувшись сквозь кусты, хингаи не поехали наверх по вьющейся между валунов тропке, невесть когда протоптанной зверьем и охотниками, а свернули по невысокому пока обрыву к реке. Их сейчас интересовала барка, а этросов, прячущихся за валунами и растущими между ними кривоватыми деревьями, — количество прошедших врагов.

Считала про себя степняков и Веся, хотя из ее укрытия видно было отнюдь не всех, да и находились они далековато. У нее выходило, что вместе с шаманом на склон пришло около сотни степняков, и опыт прошлых боев безошибочно подсказывал девушке, чем может закончиться схватка с ними.

Приходом к врагам подмоги. Оставшиеся на берегу будут привлечены шумом боя, криками, вспышками боевых заклинаний. И повалят кучей… и вот только тогда Саргенс собирался использовать ловушки. И Весе до этого времени лучше в бой не вмешиваться, хотя и как-то непривычно и совестно смотреть со стороны, как сражаются с врагом соратники, и ждать своей очереди.

Однако все задумки провалились едва ли не в первые же минуты. Ещё не успели всадники, окружающие Барата, въехать в кусты, как шаман что-то почуял. И сразу принялся действовать. Решительно сорвал с шеи жуткое ожерелье из зубов и когтей, резко перерезал жилу блеснувшим наточенным лезвием и драгоценными камнями рукояти кинжалом и принялся расшвыривать необычные бусины вокруг себя.

Веся прикусила губу. Силу этого гадкого шаманьего заклятья она знала не понаслышке. В этих зубах и когтях ненависть замученных людей, зверей и гадов, в них яд и черная гниль, подолгу не дающая заживать ранам. Но хуже всего магия, влитая в них и настроенная против тех, кого шаман считает врагами. Эти зубы вонзятся в любого, кто окажется рядом, врежутся в тело, пронзив и одежду, и обувь, и будут вгрызаться в жертву до тех пор, пока не иссякнет двигающая их магия. А раз Сарг сказал, что шаман имел сильный чародейский дар, значит, силы им хватит, чтоб убить врага наверняка. А возможно, и не одного.

Веся замерла, не в силах придумать, как бы она могла остановить проклятые зубы, и в этот момент откуда-то сбоку прилетел яркий, как молния, комок огня и рухнул сверху на шамана. Саргенс, точно знавший из своих видений, что Барат никогда не пощадил бы ни его самого, ни кого-то из чародеев, явно не собирался ждать, пока сын некогда любимой им женщины вывалит на головы этросов все свои запасы жестоких заклятий.

Дурниной взвыли охранявшие шамана воины, точно знавшие, кто заплатит собственными жизнями за его гибель, выхватили сигнальные рожки и амулеты, вызывая подмогу и ставя защитный барьер. И вот этого допускать было никак нельзя, хотя Саргенс и постарается победить предателя, но займет это очень много времени и, главное, сил, так необходимых для боя с хингаями.

Куница скользнула между валунов ближе к ярко пылавшему вокруг Барата огню, к сожалению, не наносившему ему пока никакого ущерба. Видимо, защитные амулеты были до отказа наполнены силой, ради которой шаманы так упорно стремились отбить Антаиль и ради которой ловили одарённых этросов. Хоть и не очень много магии приносили жестокие ритуалы, но и это было для шаманов большой ценностью.

Первая, пробная капля силы, брошенная чародейкой в шамана, прошла через огонь и отозвалась непривычно глухим эхом, но Веся не расстроилась. Не зря она вместо того, чтобы на барже спокойно отдыхать в крохотной спаленке, целый час упорно тренировалась на Ныре и Рыже, пытаясь понять, как заставить свою силу служить себе, а не сливаться с чужой, как это было с кьюфами.

Помогло воспоминание о фантомах, создавать которых ее научил в цитадели Феодорис. Теперь Веся в каждую каплю, прежде чем запустить ее в тело соратника, вкладывала то заклинание личности, которое выучила назубок. Разумеется, девушка отлично помнила главное правило: чем меньше фантом, тем он быстрее распадается, но как раз это ее очень устраивало, вряд ли Берест или Ранзел обрадуются, узнав, что по их жилам гуляет хотя и крошечное, но совершенно самостоятельное существо.

Следующие капли Веся отправляла в шамана одну за другой, но уже без заклинания личности, эта магия должна была стать кормом уже сотворённому фантому. Ещё читая заклинание его создания, княжна по обычаю дала ему имя, и теперь упорно повторяла, торопливо швыряя каплю за каплей:

— Малыш, вот тебе сила, вот тебе ещё, расти быстрее!

И тут ей внезапно, как озарение, пришло в голову, что она всё делает неверно! Ну зачем тратить свою магию, если в шамане ее более чем достаточно? И она ничуть не хуже, чем у Веси, магия не бывает разной. Она всегда одинакова, как вода… или воздух. Ее лишь бывает больше или меньше, а применение различается заклинаньями и способами.

— Малыш, в теле, где ты сидишь, много силы, собирай и расти… и поскорее.

Веся замерла в тревожном ожидании, поглядывая на закипавший бой. Этросы теснили степняков к обрыву, и им уже удалось оттереть от шамана большую часть его орды. Держалась неподалеку от него лишь десятка телохранителей, для которых не было другого способа спастись, кроме как спасти своего хешиза. Они сражались яростно, как загнанные в ловушку звери, исподтишка оглядываясь на запертого в огненном кольце Барата.

Он тоже не дремал, разбросав клыки, схватился за амулеты, и вскоре на поддерживаемый Саргенсом огонь сначала пролился щедрый поток вызванного ливня, а затем налетела песчаная буря. Огонь дрогнул, начал понемногу опадать, и Берест, командовавший осаждавшими шамана этросами, тотчас велел им отступить. Княжич тоже хорошо рассмотрел, как злобно усмехавшийся предатель разбрасывал клыки, и вовсе не желал, чтоб кто-то из воинов наступил на эту гадость.

А Барат уже снял с пояса пращу и доставал из кошеля новый «подарок» — похожий на зеленого ежа шар. Веся не знала, что это такое, да и знать не хотела.

— Малыш, — поспешно приказала она, — немедленно собери из этого тела остатки силы и вылезай на волю, ты будешь похож на сокола с мощными крыльями и четырьмя лапами с цепкими когтями.

В первую минуту все, кто увидел, как из тела шамана выплывает огромный туманный сокол, сочли его новым изобретением неугомонного в своей ненависти Барата. Но когда птица крепко ухватила одной лапой зеленого ежа, а тремя другими — самого шамана, начали сомневаться в собственных выводах.

А птица уже взмыла в небо, стремительно, как умели только фантомы, пронеслась над валунами и кустами и сначала сбросила на собравшихся на берегу хингаев зеленый снаряд шамана. А затем, взлетев ещё выше, под самые облака, вернулась к холму и уронила на скалы и самого Барата.

Тонко и коротко прорезал ошеломленную тишину дикий визг и оборвался, а в следующую минуту среди степняков началась паника и неразбериха. Шаманы гнали своих воинов на холм, отомстить за хешиза, иначе им нет возврата в стойбище хана. А те, сообразив, что их ведут на верную смерть, старались ускользнуть от жалящих плечи нагаек и грозных окриков и упрямо заворачивали коней в сторону от проклятой реки.

Рванули вниз с холма и те, кто находился к шаману ближе всех, и в этот миг Саргенс открыл все ловушки. Многоголосый вопль ужаса и боли пронесся над холмом, холодя спины даже закаленным воинам и помогая сделать верный выбор тем степнякам, которые до этого момента ещё собирались вступить в бой. Добавили веских доводов и тончайшие зеленые иголки, на которые разлетелся брошенный фантомом ежик, едва оказался над головами воинов. Сами иглы сильных ран не нанесли, но благодаря мерзкому зелью, каким их пропитал шаман, казались жертвам раскаленными докрасна и доставляли неимоверные страдания.

И с этого момента уже не осталось даже намека на бой, было только паническое и беспорядочное бегство, когда нет больше слаженных орд, осталась лишь толпа обезумевших людей, жалких в отчаянном стремлении любым способом спасти свою жизнь.

Однако этросы, точно знавшие, что эти самые хингаи, едва отъехав на десяток верст, отдохнув и успокоившись, снова развернутся в сторону Хорога и двинутся на беззащитную, по их сведениям, Туру, не позволили жалости поселиться в своих сердцах. Обходя ловушки по оставленным проходам, ринулись следом, разя врагов из луков и захватывая освободившихся лошадей. И не щадили тех захватчиков, кого удавалось догнать, точно зная: этой вынужденной жестокостью они сохраняют от гибели, мук и плена мирных селян, честно зарабатывающих свой хлеб.

Тонрел тоже перестал изображать из себя глупую жертву, подал своим людям сигнал отложить багры и тихо произнёс заклятье, заставлявшее воду устремляться в особые плоские воронки, закрепленные под кормой барки. Судно резко прибавило ходу, оторвалось от самых жадных и упорных преследователей, развернулось и стремительно помчалось назад, безжалостно утюжа настырных любителей чужого добра.

Но всего этого Веся уже не видела. За целительницей примчался один из посыльных Ранзела с сообщением о первых раненых, и княжна побежала к полевому лазарету.

Пострадавших сначала было только двое, затем принесли ещё пятерых. Несмотря на то что Терсия и Бенра были опытными помощницами, а Бенреса ещё и понемногу добавляла пациентам своей силы, чародейка провозилась с пациентами больше часа. Затем начали подходить легкораненые, и когда Веся оторвалась от последнего, немолодого следопыта, получившего в лицо случайно уцелевшую шаманскую иглу, облака в сиреневом закатном небе над холмом уже пылали последним румянцем уходящего светила.

Рядом воины сноровисто грузили пострадавших товарищей в легкие плетеные носилки, висящие на боках необычно довольного Ныра, а на валуне, где ещё недавно стояло несколько флаконов и кружек с зельями, сидел заметно уменьшившийся Малыш.

— Бенра… — оглянулась княжна, начиная понимать, как долго будет страдать ее куничья, хозяйственная душа, если пропадёт этот необычный прислужник-воин, — а ты не знаешь, как можно сохранить в пути фантома?

— Саргенса спроси, — неожиданно мрачно буркнула та и покосилась на вершину утеса, — должен скоро вернуться.

— Темная сила… — охнула про себя куница, начиная прозревать, — так вот почему Бенра не желает слышать никаких историй про любовь… но ведь ей же небось невдомёк, что он готовился к смерти? Или… ещё хранил теплые чувства к матери того предателя?

— Ему, наверное, не до меня… — понимая, как легко сейчас ошибиться и, вместо того чтоб помочь, навредить, всё же нехотя выдавила Веся, — Сарг ведь сейчас второе рождение переживает… видел ещё зимой, как погибает в бою с Баратом.

— Что?! — неверяще вскинулась чародейка и тут же сжала губы, но через полминуты не выдержала и процедила: — Почему он тебе сказал?

— Предупредил… чтобы следила за боем и вмешалась, когда подскажет интуиция… сам он сегодня не увидел будущего, — несчастно вздохнула Веся, оправдывая себя тем, что никто ее не просил хранить эту тайну. — Потому я арбалет и не поднимала.

— Эви, — Берест появился из-за валунов неожиданно, — пора уходить. Идем, мы вас спустим на подъёмнике, так быстрее, и барка там ждет.

— Я Сарга жду, — вздохнула она, — не хочу бросать фантома. Он тает.

— А до барки он не доживет? Прикажи ему сжаться и посади во что-нибудь, ну хоть вон во флакон. — Дикий Ястреб, как и все остальные воины, не обольщался бегством степняков и спешил увести жену и остальных женщин в безопасное место.

— Радость моя, — с изумленным восхищением смотрели на княжича фиалковые глаза, — как ты здорово придумал! Малыш, слушай приказ…

Саргенс соскользнул по веревке на барку самым последним, когда на судно уже были спущены и бадья, и ворот, и все остальные веревки. Чародей не желал оставлять врагам никаких намеков на свои хитрости. Едва оказавшись на палубе, маг щелкнул пальцами, и веревка, свистнув, сорвалась с вышины и легла у его ног кольцами, как послушная змея. А в следующую минуту барка уже неслась к берегу, туда, где ее ждали воины и тэрх Эвесты.

Чародей вспомнил, как бестрепетно куница расправилась с Баратом, и хмуро усмехнулся. Нужно будет поблагодарить, самому ему было бы во много раз труднее совершить возмездие. Тяжело исполнять приговор преступнику, если помнишь его малолетним мальчонкой с наивно распахнутыми миру глазами и перепачканными малиновым вареньем щеками. И тяжелее стократ, когда знаешь, никогда этого не простила бы тебе та, с чьим именем на губах засыпал и просыпался не один год.

Хвала духам… позже это наваждение прошло, и он сумел рассмотреть в Ветре все те качества и привычки, каких не замечал, будучи влюбленным. Но это было позднее… гораздо позднее.

— Сарг… — крепкая и гибкая фигурка Бенресы выступила из-за тюков, едва маг шагнул в проход к своей спаленке, и он немедленно напрягся в ожидании гневных упреков и отповедей. Сам виноват, мелькнула мысль, нужно было предупредить Весю, чтоб никому не говорила… а он понадеялся на прирожденную сообразительность девушки.

Хотя мог бы догадаться, в таких вопросах сообразительность у всех женщин обычно работает в обратную сторону, как бы побыстрей сообщить подружке чужие секреты. Но в тот миг ему было не до этого, да к тому же, если быть совершенно честным с собой, и секрет уже перестал быть таковым. И до Бенры всё равно скоро бы дошли об этом слухи… Так уж пусть она выльет на него свои обиды как можно раньше, лучше прямо сейчас, когда у него и без того тяжко на душе. Хотя Барат получил даже меньше, чем заслужил, и рассудком Сарг это отлично понимает… но душа почему-то не желает слушать никаких резонов разума.

— Прости, — тяжело выдавила из себя Бенра и, резко повернувшись, почти побежала прочь.

— Да за что? — сам сорвался с губ горький вопрос.

И вроде тихо сорвался, никак не должна была она услыхать… но почему-то расслышала. Может, оттого, что ждала и хотела услышать нечто похожее, или ветерок ей донес? Только в следующую же секунду девушка развернулась, сделала навстречу к нему стремительный шаг, другой… и замерла, хмуря брови в недоверчивом ожидании.

— Сарг?!

— Прости… — Маг ещё пытался удержаться на той неприютной и холодной вершине гордого одиночества, где жил последние месяцы, сам себя добровольно загнав туда подальше от понимающе-сочувственных взглядов немногих друзей, знавших истину, и недоуменных — остальных чародеев. А ноги уже сами сделали предательский шаг, и истосковавшиеся руки жадно ухватили и притянули к себе послушное тело, живо вспоминая его жаркую нежность, — Бенра…

— Дурак, — почему-то всхлипнула чародейка, крепко обвивая руками его жилистые плечи, — в следующий раз не прощу!

— Его не будет… обещаю…

Глава девятнадцатая

— Веся… Весенка… пора вставать…

— Я за княжича Ардеста замуж выходила или за Дикого Ястреба? — не открывая глаз, капризно пробурчала Веся, отлично понимая свою неправоту.

Вставать действительно пора, рассветные лучики солнца успели нахально просочиться в небольшое окно. И значит, они уже прибыли в Антаиль. Насколько Веся помнила карту, закорючка полуострова охватывала довольно обширную бухту, и в самом центре этой бухты, там, откуда и начинался полуостров, чародеи за эти годы построили надежную крепость Южин, как сначала считали, временную. Именно из нее уходили к Антаили дозоры чародеев, проверяющих ловушки и линии защиты, поставленные вдоль берега и поперек полуострова, имеющего основание почти в тридцать верст.

— Надеюсь, хоть в этом Южине можно будет отоспаться, — выбираясь из тесного гамака, проворчала куница и сердито фыркнула, услышав лукавый смешок мужа, — и не веселись! Я вовсе не про тебя! Надоели наглые рожи степняков, с каждым годом всё раньше приходят.

— Наверное, очень кушать хочется, — весело рассмеялся княжич и не выдержал, всё-таки поймал в объятия любимую, прижал к себе, — они ведь всю дичь в родных степях давно если не выбили, так разогнали, а свои стада только у нойонов да у нового хана. Ну, ты готова? Идем, Тонрел обещал скорость загодя сбавить, чтоб мы смогли спокойно рассмотреть и бухту, и Антаиль.

На носу барки уже стояли Ольсен с Касей и княжичи, и Веся невольно отвела взгляд от мрачной рожи оглянувшегося на нее Ансерта. Хотя и виновной себя не чувствовала, наоборот. За ужином все заметили, каким счастьем светилась обычно замкнутая Бенреса. Да и севший рядом с нею Саргенс так открыто выказывал своим видом и поведением особое отношение к чародейке, что не заметить этого было просто невозможно.

— Ты не знаешь, с чего это они вдруг… — ещё вечером, с трудом дождавшись, пока они окажутся в своей спаленке, спросил жену Берест, живо волновавшийся за младшего брата, — залюбезничали?

— Давно это у них, — со вздохом ответила ему тогда Веся, — только в ссоре были. Давай я тебе все подробно расскажу, как в Антаиль прибудем? Сегодня я просто падаю с ног.

А вот теперь поняла, что разговаривать придется не с Берестом, а с Ансом… или лучше сначала всё же с Ольсеном? Наверняка прадед доходчивее растолкует внуку про третьего лишнего, да и Кася ему поможет.

— А мне можно посмотреть? — робкий голосок Милы заставил куницу на время забыть про любовные переживания деверя и обернуться к незадачливой ученице.

— Конечно, иди к нам, отсюда лучше видно, — потянула княжна девчонку к себе, хотя видно было всем одинаково, да и трудно не рассмотреть довольно массивный продолговатый холм, полумесяцем огибающий бухту с северо-востока.

И куница беспокоилась сейчас вовсе не об удобстве для своей ученицы, а о том, чтоб держать ее подальше от Даренса. Может, кого и обманул её безучастный вид и опущенные при приближении блондина глазки, только не Весю. Слишком много она влила в Меланию своей силы, чтоб та не доложила ей, как колотится сердце девчонки при виде Дарса и с какой силой впиваются в ладони ногти стиснутых пальцев.

Ну а если бы Веся не провела три лета в отрядах и не наслушалась у вечерних костров хвастливых россказней и пренебрежительных отзывов соратников о слишком доверчивых влюбчивых дурочках, то и не знала бы наверняка, как мало ценят их такие красавчики, как Дарс.

Стало быть, если она хочет счастья для этой несчастно вздыхающей рядом девчушки, следует как можно скорее вбить ей в голову несколько простых правил… и этим Веся займется в первую очередь. Но не здесь, а в крепости, сразу же, как только им выделят какие-нибудь комнаты. А все остальные проблемы немного подождут, ждали же они столько лет?

— Саргенс, — через несколько минут нетерпеливо окликнула Веся чародея, подошедшего вместе с Бенрой, старательно делая вид, что не замечает его руки, лежащей на талии чародейки, — а в вашей крепости очень тесно?

— Нет, — неожиданно помрачнел он, — для всех вас найдутся удобные комнаты.

И смолк, явно не желая ничего больше объяснять.

— Странно, — нахмурившись, Веся рассматривала неотступно растущие стены крепости, вблизи оказавшиеся необычайного бело-розового цвета, словно политый малиновым сиропом творог.

Если здесь собрались все чародеи, как сказал им Феодорис, то в крепости должно быть довольно оживленно. Но нежелание магистра ничего объяснять подробнее и странная молчаливость Сарга утверждали куницу в худших подозрениях. Княжна исподтишка оглянулась на Ольсена с Касей, разглядела их помрачневшие лица и поджала губы.

Значит, верно она заподозрила, не всё чисто в этом Южине. А наставница с прадедом уже наверняка все обсудили и сделали свои выводы… нелишне бы узнать, какие.

Пристань Южина была выстроена со свойственными чародеям основательностью и удобством. И не из дерева, как сооружались почти все пристани этросов, а из огромных, грубо отесанных плит серого гранита. Лишь когда барка подошла вплотную и ватажники закрепили причальные канаты за каменные столбы, новички смогли рассмотреть пристань во всех подробностях и сообразить, что ей скорее пристало название «набережная». Высокой и надежной преградой закрывала она крепость со стороны Ойрета, а массивные перила, выложенные из украшенного резьбой камня, явно позволяли чародеям гулять тут в любую погоду и защищали не только от брызг расшалившихся волн, но и от незваных гостей.

С другой стороны набережная, украшенная каменными столбами для фонарей и крепкими дубовыми скамьями, доходила до самой розовой стены крепости, необычайно гладкой, без какого-либо намека на башенки, бойницы или узкие смотровые оконца, обязательно украшавшие крепости этросов. Единственным отверстием, нарушавшим целостность этой стены, был довольно узкий арочный проем, сделанный с таким расчетом, чтоб мог пройти груженый тэрх. Закрывала вход кованая дверь, к которой с пристани вели широкие каменные ступени.

Едва ватажники перебросили сходни, дверь распахнулась, и в проеме обнаружился темноволосый чародей средних лет, пристально рассматривающий прибывших.

— Доброе утро, Трофимус, — дружески помахал встречавшему Саргенс, первым сошедший на камни пристани, — как у вас дела?

— Всё по-прежнему, — коротко ответив на приветствие, буркнул тот и надолго смолк.

Он молчал, пока прибывшие не сошли на берег, и лишь когда гости прошли внутрь крепости сквозь довольно толстую стену по освещённому магическими шарами коридору, отпер перед ними внутреннюю калитку и суховато спросил:

— А у вас всё в порядке?

— Мы сначала умоемся и устроимся, — ответил Сарг, пропуская в крепость новичков, — а за завтраком всё расскажем. Куда поселим ратников?

Веся с изумлением и восторгом рассматривала внутреннее устройство необычайно просторной крепости. Прямо от внутренней двери начиналась лужайка, покрытая густой изумрудной травкой, в которой светились разноцветные шарики клевера и веточки незабудок. Изредка и без какого-либо заметного порядка по лужайке были разбросаны пышно распустившиеся кусты, небольшие цветнички и ухоженные деревья, ещё цветущие и уже покрытые завязью плодов. Никаких дорожек или тропинок не было и в помине, и гости с опаской направились прямо по траве к видневшимся сквозь зелень постройкам. Все дома оказались такого же розового цвета, как и наружные стены. Эта расцветка делала Южин непривычно нарядным и праздничным, словно приукрашенным к важному торжеству.

— В казармы, — ответил тот, мельком глянув на стоящих за спиной Ранза воинов, тщательно отобранных княжичами из числа самых надежных, — первый дом с запада. Воины внизу, десятники на второй этаж.

— Хорошо, — согласно кивнул Саргенс, отпуская Бенру, — тогда я с ними. А ты веди всех новичков в гостевой дом, потом разберемся.

С одной стороны от Веси шагал Берест, с другой брела Мелания, руку которой куница не отпускала ни на миг, впереди, заинтересованно нюхая все встречавшиеся цветочки, бежал Рыж. Проныру пришлось оставить на пристани, Тонрел собирался перевезти на нем самые тяжелые грузы.

Гостевой дом оказался огромным каменным зданием в четыре этажа, того же розового цвета, с высоким и просторным крыльцом и широким балконом над ним, опирающимся на стройные колонны.

— Семьи располагаются на верхнем этаже, — объявил Трофимус, пропуская новичков в просторные, похожие на зал светлые сени, — девушки на третьем, мужчины на втором. Комнаты выбирайте сами. Столовая на нижнем этаже, завтрак уже ждет вас.

И направился в сторону широко распахнутых дверей, предоставляя гостям устраиваться самим.

— А фантомы тут работают? — вспомнив про Малыша, вежливо спросила его невозмутимую спину Веся и была поражена скоростью, с какой с чародея слетела добродушная неторопливость.

— Где ты видишь фантома? — резко обернувшись, спросил он, с привычной ловкостью выхватывая из-за ворота странный предмет, чем-то похожий на игольный арбалет, только меньше по размеру.

— Не вижу, — поторопилась заверить куница, — я про своего спрашиваю…

— Забудь! — перебил чародей так яростно, словно они говорили не о тех преданных и послушных созданиях, какие были в северной цитадели абсолютно у всех, кроме жителей никому не ведомой деревушки, скрытой на заднем дворе. — Саргенс вам всё объяснит… позже, но помните: фантомов тут нет и быть не должно.

— А если всё же обнаружится? — с приторно-ласковым ехидством осведомился прадед, сразу раздумавший взбираться на верхний этаж и выбирать себе самую удобную комнату. Ну и Кастине, разумеется.

— Не должен, — неохотно произнес хозяин, — у нас везде стоят ловушки и сигнальная сеть. Это невероятный случай.

— Но не невозможный, — тихо, словно самой себе, пояснила травница, но её услышали все.

— Вам волноваться нечего, — сухо пообещал Трофимус и поспешно исчез за дверью.

— В общем, так, — посопев, строго сообщил Ольсен, — поскольку мы все родня, то ни на какой четвертый этаж я не полезу. И вам не разрешаю. И выбирать комнаты по цвету занавесок никто не будет, баловство это. Идем на второй этаж и занимаем комнаты в одной стороне, подряд. Умываемся и переодеваемся ровно полчаса и собираемся в столовой. Всем понятно?

— Всем, — коротко кивнул Берест, тайком усмехаясь над дедом, впервые показавшим откровенно, кто истинный командир в их семейном отряде.

Да они и раньше его слушались… когда он отдавал приказы в виде туманных подсказок, испытали на своей шкуре не по одному разу, насколько прав обычно бывает Ольсен. И не так важно теперь, что он и сам может ошибаться и делать очень больно и самому себе, и любимой женщине… Людей, которые не ошибаются, не существует. Хотя Дест и не пожелал бы никому таких ошибок.

Комнаты заняли быстро, поселившись так, как обычно в походах делили спальни в трактирах. Дед с Касей заняли угловую, рядом поселили Милу, потом взяли комнату Ардест с Весей. Напротив устроились княжичи, оставившие с воинами проверенных десятников.

— Умеют они устраиваться удобно, — тихонько ворчал Берест, обходя небольшую, продолговатую, но уютную комнату, в которой удобно было и заниматься делами, и обедать, и посидеть вечерком у очага. В дальнем углу виднелась дверь в ещё меньшую спаленку, а оттуда в умывальню, где сейчас купалась Веся.

Княжич старательно отогнал видение жены в широкой бронзовой лохани, которую рассмотрел лишь мельком, не время сейчас думать о таком. И не стоит считать себя невезучим, если судьба не выдала даже нескольких дней на медовый месяц. Зато подарила Весенку… и этот дар стоит сотни других. Княжич направился к окну, посмотреть на крепость с высоты второго этажа, и снова задумался над странной пустынностью ухоженных лужаек и непонятной таинственностью чародеев. Что-то во всём этом есть безрадостное… даже угнетающее, и хочется, чтобы Саргенс поскорей открыл им тайну этого места.

Столовая оказалась ещё уютнее, чем комнаты гостей. У окон на маленьких столиках стояли горшки с пышно цветущими кустиками необычайно крупных фиалок и герани, в углах резные поставцы с посудой, у стен, под роскошными гобеленами работы восточных мастеров — удобные диваны. Занявший середину комнаты длинный стол, застеленный вышитой скатертью той же работы, был накрыт к завтраку. Пышные пироги, стопки блинов, сметана в ярких мисках и горячий отвар в пузатых серебряных чайниках со смешными носиками, тоже привезенных с востока.

Ну да, сообразила Веся, рассматривая это великолепие, всё верно. Если у них есть ещё такие же усиленные магией барки, как у Тонрела, то гораздо проще пересечь Ойрет и купить все необходимое у купцов в поселках восточного берега, чем пробираться по Хорогу. Да и сам Тонрел может сплавать… поди дня за три доберется. И удобнее, и безопаснее. Как они убедились воочию, степняки его барке не страшны. Да и не на чем им плавать, кроме лодок и плотов, какие хингаи отбирают у жителей прибрежных деревушек.

— Вы ещё не все съели? — ворвалась в столовую Бенра, за которой шёл необычно благодушный Саргенс. — Мы завтракаем с вами.

— Мы ещё даже не садились, — чуть ворчливо сообщила Веся, — ждем деда с Терсией. Он объявил себя командиром нашего отряда… а теперь опаздывает.

— Ничего подобного, — появившийся в дверях Ольсен бережно подвел Кастину к столу и усадил напротив стопки блинов, — мы не опаздываем, прошло точно полчаса. Это вы поторопились. Сарг, мы желаем знать, что тут происходит?! И почему здесь нет фантомов? Трофимус сбежал, когда мы его спросили… но у меня стойкое ощущение, что ты скрыл от нас очень важные особенности вашей войны с древним шаманом.

— Нашей войны, Оль, — строго поправил его чародей, — но она никуда не денется, если мы сначала позавтракаем… потом я вам всё покажу.

В своей ошибке Саргенс убедился через десять минут, едва успев разложить на тарелке и начать мазать маслом и икрой второй блин.

— Спасибо, — первым поднялся из-за стола мельник, и это простое движение тотчас послужило сигналом для остальных.

— Спасибо… спасибо… — словно эхо пронеслось по уютной комнате и стихло, заглушенное звуками отодвигаемых стульев.

— Ольсен, — укоризненно посмотрел на старика чародей, продолжая спокойно скручивать блинчик в трубочку, — я же сказал… никуда ни одна тайна от вас не убежит. А перекусить там не удастся до обеда… поешьте поплотнее.

— Мы хорошо поели, — отказался Берест, — боевая привычка есть быстро. А может, хоть скажешь пока, где это «там», мы бы пошли потихоньку?

— Вам самим всё равно не пройти, — сразу помрачнел Сарг, — ну вот куда бежите? Успеете ещё увидеть по сто раз. А если хотите, погуляйте пока по двору… Пока не поем, никуда не пойду.

Однако слишком долго сидеть за столом после ухода новичков чародей не стал, не хватило выдержки. Ругая про себя невесть куда торопящегося деда, быстро проглотил ещё пару блинов, махнул Бенресе и торопливо направился к двери.

— Раз вы так спешите, — заявил Сарг, едва подойдя к Ольсену, мрачно озирающему лужайку, посреди которой он стоял, — то предлагаю вам выбор. Дело в том, что всем новичкам мы сначала показываем вид на Антаиль с самой высокой башни, чтобы они могли своими глазами рассмотреть древнюю цитадель и нашу крепость с высоты, но на это обычно уходит два часа. И только потом мы ведем их в закрытую зону и вниз…

— Башня никуда не уйдет, — сразу постановил мельник, — мы недавно карту видели, имеем представление, где эти руины. Пусть потом каждый сам решит, хочет он залезать на вашу башню или нет.

Через минуту оказалось, что никого из прибывших не волнует вид с башни, по крайней мере немедленно. Зато все желали посмотреть, как и где живут в Южине маги, и понять, почему это держится в такой тайне.

— Хорошо, — не стал больше спорить чародей, — идем. Но запомните, пока не дойдем до кабинета Тироя, вопросы задавать нельзя. Они могут обидеть… наших собратьев. Вообще лучше пока помалкивать… потом я все объясню.

— Мне уже страшно, — тихо и серьезно отозвалась травница, и Ольсен тут же обнял ее за плечи, словно собираясь от кого-то защищать.

Идти пришлось через всю крепость, к большому зданию, стоящему в углу у восточной стены, той самой, что защищала крепость со стороны полуострова. Неподалеку от него расположилась высокая и стройная башня, и под ней новички рассмотрели ещё одни ворота, немного шире и массивнее тех, какие вели с пристани.

— Через эти ворота уходят к Антаили дозорные, — коротко пояснил Сарг и шагнул на низенькое округлое крылечко, подходящее по размеру разве избушке, но не такому огромному зданию, каким оказался вблизи этот дом.

Зато прихожая, куда попали новички, была необычайно просторной и светлой, с богато украшенными росписью стенами. Однако вовсе не это поразило гостей до глубины души, а массивная кованая решетка, какой она была перегорожена. В центре комнаты в решетке имелась узкая дверца, и с каждой стороны на ней виднелись массивные засовы. И на каждом засове висело по зловеще причудливому замку. В обеих половинах комнаты сидело по два чародея и, судя по их хмурым лицам и висящим у пояса маленьким арбалетам, таким, какой Веся видела у Трофимуса, чародеи состояли при этой двери охранниками.

— Выдай нам амулеты, Егорша, — строго приказал одному из них Саргенс.

Чародей тотчас снял с пояса ключи, отпер массивную дверцу, запиравшую стенной шкаф, и достал тяжелую шкатулку. Достал связку висящих на шнурках камней, покрытых какими-то знаками, и сам повесил на шею каждому гостю такое украшение. После этого под внимательными взглядами остальных сторожей запер шкатулку и отошел в сторону. Зато поднялся второй чародей и отпер решетчатую дверцу со своей стороны. Проверил, у всех ли есть амулеты, и отступил подальше.

Ошеломленные новички не проронили ни слова, наблюдая за этой процедурой. Так же молча дождались, пока им откроют дверь с той стороны и снова проверят амулеты. Затем один из охранников запер решетку, и только после этого второй распахнул дверь, ведущую вглубь здания. И пропуская в нее новичков, тоже придирчиво проверял у каждого наличие амулета.

Глава двадцатая

За дверью оказался вполне обычный передний зал, с лестницей на верхний этаж, широко распахнутыми высокими створками, за которыми виднелся длинный коридор, и обычными на первый взгляд окнами. Однако почти сразу тихо фыркнула Кастина, оглянулась на Весю и показала воспитаннице глазами на стекла. Наученная такому разговору без слов целительница присмотрелась внимательнее и, тихо охнув про себя, дернула за рукав мужа.

— Что? — спросил княжич одними губами, проследил за выразительно указывающим взглядом жены, и через несколько секунд, мрачнея, кивнул.

Непонятно, от кого так защищали чародеи живущих в этом доме людей, но постарались они на славу. Толстые разноцветные стекла, выложенные праздничным узором, были плотно расписаны такими же знаками, какие виднелись на амулетах, причем маги не пропустили ни единого стеклышка. И даже на рамах нарисовали значки, и на ставнях, по южному обычаю закрывавших окна изнутри.

— Похоже, нас привели в тюрьму, — едко буркнул Ольсен, и Саргенс тотчас облил его укоризненным взглядом. — Извини. Куда идти?

— Вперед, — туманно буркнул чародей и направился в сторону коридора.

Однако не успели ещё туда войти все гости, как навстречу им из какой-то двери появились трое мужчин в свободной одежде чародеев и с повязанными по-поварски платками на головах. Каждый нес по две корзины, и, судя по густому запаху еды, сопровождавшему чародеев, шли они из кухни. Ольсен тотчас подозрительно прищурился, сразу вспомнив слова мага про еду, но молчал, пока повара не прошли мимо.

— Сарг, — опередил его Даренс, — а почему ты с ними не здороваешься? И они нас как будто не заметили?

Последний из поваров круто обернулся, обшарил коридор глазами и, горько поджав губы, торопливо пошагал дальше.

— Ведь просил я вас! — неожиданно сердито прошипел чародей, — неужели трудно… — Из-за поворота коридора показалась группа женщин, и он резко смолк, успев лишь напоследок шепнуть: — Посторонитесь!

Однако гости и сами успели сообразить, что обитатели этого дома почему-то их не замечают, и дальше шли вдоль стены, разглядывая попадавшихся навстречу людей со все растущим смятением. Хотя на первый взгляд не было для тревоги никаких видимых причин. Вполне обычные мужчины и женщины, одетые как чародеи, поодиночке и группами шли в столовую, как вскоре сообразила Веся, рассмотрев за широко распахнутыми дверьми ряды столов, на которых повара ловко расставляли тарелки с блинами и пирогами. Жители дома, судя по бодрой походке и свежему загару на руках и лицах, были здоровы, многие мужчины могли похвастаться отличной выправкой и мускулами бойцов.

И всё же что-то было с ними не так, и не сразу княжна поняла, что именно. А когда наконец начала осознавать и оглянулась на наставницу убедиться в верности своих предположений, нахмурилась точно так же огорченно, как Кастина. Всего хватало в этом доме: и еды, и добротных красивых вещей, и одежды. Не было только улыбок, не звучали оживленные разговоры, не слышалось шуток и смеха. Те, кого встретили «гости», были похожи на приговоренных, которым осталось жить несколько часов, и они просто не имеют сил на улыбки и веселье.

— Саргенс, — не выдержала Веся через полчаса, когда они уже обошли помещения первого этажа и рассмотрели огромную кухню, несколько различных мастерских, залы для тренировок, библиотеку, а также уютные гостиные, — когда уже будет кабинет Тироя?

Чародей огляделся, желая убедиться, что его не слышит никто из жильцов дома, и сухо произнес:

— А вы ещё не видели спальни, внутренний дворик и оранжерею.

— А ты ещё не видел, — язвительно сообщил в ответ мельник, — как я сержусь по-настоящему. Перестань уже лукавить и веди нас в кабинет.

— Как хотите, — ещё холоднее проскрипел чародей, но Весе послышалось в его голосе облегчение.

Как оказалось, кабинет Тироя находился в подвале, и перед ним снова была решетка и охрана, но теперь всего из двух человек. Однако они проверяли амулеты новичков с не меньшим рвением, чем прошлые.

— Ну, здесь мы можем наконец разговаривать? — ехидно осведомился Даренс, едва за ними закрылась дверь, и первым прошел к стульям, стоящим вокруг большого круглого стола, — я отсюда шага не сделаю, пока не узнаю, что здесь происходит.

— Увы, — так же едко отозвался Тирой, — вот вы четверо пока не имеете никакого права требовать от нас объяснений. Наши тайны только для тех, кто вступил в круг.

— Кто это — четверо? — оглядел присутствующих Лирсет, — нас трое.

— Ещё ученица Эвесты. Она имеет право здесь жить, раз ее привела чародейка, но пока своего собственного выбора не сделала.

Мелания, ходившая за Весей по пятам и старавшаяся быть незаметнее мышки, сразу растерялась и начала краснеть, обнаружив, с какой заинтересованностью смотрят на нее все присутствующие.

— Я за нее ручаюсь, — веско заявила княжна, — хотя Мила пока и не высказала желания вступить в круг, но это просто потому, что не успела. После того, как она своим предвидением помогла нам открыть новую развилку и изменить судьбы, жизнь в Сером гнезде не для нее, и Мелания это скоро поймет.

— Я тоже за нее ручаюсь, — поддержала воспитанницу Кастина, — девушке нужно просто дать немного времени.

— Я уже подумала… — неожиданно даже для Веси почти шепотом произнесла Мила, — я хочу с вами.

— Я тоже, — не стал долго раздумывать решительный Ранз, — раз мы будем строить тут себе город, нужно держаться всем вместе.

Это были не совсем те слова, которые хотел бы услышать Саргенс, но спорить он не стал, выжидающе глядя на Даренса. Решение немного ослабить правила вступления в круг для людей, доказавших делами свою честность и преданность Этросии, далось совету цитадели не так-то просто, но теперь чародей почти не жалел об изменении вековых традиций.

— Я тоже желаю вступить в круг, — почти одновременно произнесли Лирсет с Даренсом, и все уставились на магистра.

— Тогда готовьтесь к ритуалу, — словно не замечая ехидной усмешки Ольсена, невозмутимо произнес Тирой.

Они и так уже сделали этим княжичам слишком много уступок, и дальше менять главные правила он не собирается.

Готовиться четверке вступающих в круг разрешили вместе с остальными новичками, и для этого всех проводили из кабинета в находящийся неподалеку зал. Он оказался почти пуст, если не считать стоявших вдоль стен скамей и стульев, и непонятно было, чем обычно занимались тут чародеи, но никого из оставшихся это не волновало.

— Рассказывайте, — потребовал Даренс, едва хозяева крепости ушли.

— Не волнуйся, это не больно, — ухмыльнулся Ольсен, проследил, как чародейки усаживаются тесной кучкой, устроив Милу посредине, и шлепнулся рядом с женой, — мы же все живы.

— Вроде женился, должен бы уже остепениться, — не собирался уступать Дарс, — а всё хихикает. Вы же понимаете, что дар у меня несерьезный… и его даже меньше, чем у Лирса. Как же меня будут учить чародейству?

— Думаю, я могу открыть тебе маленький секрет… — вздохнула Веся и покосилась на Кастину, — или ты?

— Могу и я, — мягко улыбнулась травница, начиная понимать, почему Ольсен продолжает подкалывать внуков.

Вовсе не из вредности и не по привычке. Теперь он желает, чтобы княжичи приняли в семью ее, Касю, и оценили возможность получить совет в том случае, если сам он будет занят или окажется далеко.

— Расскажи ты, бабушка, — обрадовался Лирсет и подтащил ближе стул, — я тоже не понимаю, как можно научить человека, у которого слабый дар.

— Ну хорошо, — согласилась Кастина, — тогда открываю секреты, и первый: дар вовсе не камень. Это камень сколько ни поливай — он таким и останется. А дар — это семя, и чем больше вы будете учиться, тем больше оно будет прорастать и однажды превратится в цветок. У меня самой дар был слабый… как я считала по молодости, чувствовать, какая трава от какой хвори помочь может и когда ее брать. А теперь каждый день понемногу занимаюсь и начинаю делать вещи, о каких и не мечтала, например, могу уже зажечь свечу. И это второй секрет: дар, он для всех один… как праздничный пирог ягодник на день летнего солнцеворота. Начнешь есть с одной стороны — он с малиной, с другой — с вишней или ожиной. Просто каждый сам развивает то, что получилось в первый раз… вот и думают потом, будто кого-то обделили или наградили. А награда-то была одна, с рождения, либо твое тело может накапливать в особом месте магическую силу, либо она проходит сквозь него, как вода сквозь сито, вот и всё. А вы все способны и когда-нибудь будете настоящими чародеями, нужно только вступить в круг и прилежно учиться. Ну а зачем в круг — сами скоро поймете, глупых среди вас тоже нет.

— Вот как… — задумался Ранз, — значит, если я чувствую дороги…

— Наверняка в раннем детстве заблудился и испугался, — по-доброму улыбнулась ему травница, — и тебе это не понравилось… вот и старался всегда понимать дорогу…

— И долго нам тут сидеть? — нетерпеливо оглянулся на дверь Лирсет, сразу и бесповоротно поверивший новой родственнице. Да и как ей не верить, если она Весю учила и Ольсен на нее как на чудо смотрит? Да и растолковывает непонятное Терсия так хорошо… мягко и спокойно, вовсе не как матушка или тетушки в родном Гнезде, те всегда высокомерно задирали носы, поясняя Лирсу какую-нибудь мелочь.

— Пока соберутся чародеи, — пояснил брату Берест, — чем больше их будет на ритуале, тем лучше. Я другого не пойму: как они будут его проводить, если источник далеко?

— Версты три, если по прямой, — сразу уточнил мельник, и Весе стало понятно, что заботит их всех одно и то же, — хотя думаю, за это время они успели что-нибудь придумать. И ещё… если я правильно догадываюсь, нужно всем проверить свою обувь… чтоб была удобная и нигде не жала.

— Верно ты догадываешься, — сообщил от двери насмешливый голос Саргенса, — а обувь менять не потребуется. Вы готовы? Тогда идем.

— А амулеты и кольца? — требовательно смотрела Кася.

— Настолько близко к этому источнику нам подобраться пока не удалось, — огорченно буркнул он, — а все камни, кроме защитных амулетов, снимите на месте, там есть хранилище.

И больше ничего объяснять не стал, пока шагал впереди отряда по коридорам, переходам и лестницам, уводящим их всё глубже и дальше от кабинета магистра. По мнению Веси, они уже давно ушли за пределы крепости, и судя по тому, как крепче стискивал ее руку Дест, стараясь держаться хоть на полшага впереди, ястреб думал точно так же.

Очередная дверь неожиданно открылась не в переход и не на лестницу, а в странное, необычное помещение, похожее одновременно и на нескончаемо длинную, но узкую пещеру, и на широкий коридор, и на череду спрятанных под Серым гнездом тайных убежищ и складов. Берест хорошо запомнил их мрачную величественность, хотя был там всего раз, в день совершеннолетия, когда отец открывал ему важнейшую тайну клана.

Прямо против входа стояла телега, довольно простая на вид, похожая на те закрытые от дождя кибитки, в каких селяне по осени возят на ярмарку свои товары. Только была она немного длиннее, да крыта не кошмами и не полотном, а окованным медными обручами деревом. Да ещё отсутствовала всякая упряжь, и не было поблизости ни единого животного, которое должно было бы везти эту коляску. Но никто из новичков не проронил и слова, когда Саргенс знаком приказал садиться в эту повозку. Ловко влезли внутрь и устроились на скамьях, однако чародеек, не сговариваясь, усадили посредине.

Подозрение, что это или очередная проверка, или маленькое наказание новичкам за настырность, возникло у Веси, когда дверка плотно прикрылась и телега мягко тронулась с места. Очень скоро возникло ощущение, будто они движутся не просто быстро, а стремительно, и княжна еле заметно погладила по плечу прижавшуюся к ней ученицу. А рассмотрев при свете вспыхнувшего магического светильника, как сразу напряглись лица княжичей, тихонько вздохнула. Слишком запутались чародеи в тайнах и проверках, и похоже, разучились доверять даже самим себе. Не нужны такие проверки воинам, которые только вчера вступали в бой с общим врагом, не жалея собственной жизни, таким отношением можно только обидеть и насторожить, но не добиться пользы.

— Барка вчера так же быстро плыла, — спокойно заявила Ольсену Кастина, — жаль, на такой повозке нельзя по дорогам ездить, всех путников разгонишь.

— Думаю, они давно это придумали, — закивал жене мельник, незаметно прижимая ее к себе чуть теснее, — а не показывают по простой причине: лучше держать такие вещи втайне от степняков. Вчера Тонрел своей хитростью больше сотни врагов на дно отправил.

Все присутствующие и сами это помнили и понимали, но такой простой, по-домашнему мирный разговор прадеда с травницей как-то очень ловко повернул мысли и чувства воинов в другую сторону. И не казалось больше обидным молчание чародеев. А чего тут объяснять, если и в самом деле всё понятно.

Тележка мягко остановилась, чуть качнувшись, словно уткнувшись в невидимый стог сена, и дверка почти сразу распахнулась. Теперь напротив нее была освещённая комнатка, и в ней Саргенс предложил новичкам оставить украшения и обереги, кроме чародейских амулетов.

Помещение для ритуала было похоже на уже знакомую Весе комнату с источником, только в центре стоял на подставке ларец со слабо светящимся кристаллом необычной величины. Княжна встала у стены рядом с мужем и Касей, привычно оглядела вставших рядом с ними чародеев, отмечая знакомые лица тех, что приезжали в гости на день равноденствия. Саргенс тоже встал в ряд, а Тирой занял место возле кристалла, и церемония началась.

Всё происходило почти так же, как и в северной крепости, лишь новичков позвали сразу всех, но кунице это показалось правильным. Раз источника нет, не стоит слишком долго тратить силу кристалла, в который маги добавляют её буквально по каплям.

Ритуал быстро подошел к концу, чародеи поделились с новыми учениками магией, а те попытались отдать по крохе своих слабых сил, и Тирой уже почти закончил торжественное поздравление, когда раздался встревоженный крик одного из старших магистров.

Сначала ни Веся, ни Кастина, дружно оттесненные спутниками за спины мужей, не поняли, почему вдруг маги так резко отхлынули от четверки новых учеников. А затем куница протиснулась между стеной и растерянным мужем и обнаружила, что Тирой, Сарг и ещё трое магистров направили свои арбалеты на только что принятых в круг княжичей и молча, но властно указывают им на выход.

— Саргенс! Что здесь происходит?! — Рев раненого дикого тэрха не мог бы звучать более разъяренно и свирепо, чем крик Ольсена. — Вы почему это в них целитесь?!

— Не мешай, — угрюмо процедил чародей, но договорить не успел.

Берест уже протиснулся вперед, бросился к ошеломленным и мрачным братьям, и к нему, не отстав ни на шаг, присоединились Веся и Ольсен с Кастиной, а секундой позже и Ансерт, которому пришлось выбираться из дальнего угла.

— Мы вместе пришли и вместе уйдем… — ледяным тоном заявил Берест, становясь впереди братьев, — и не думай, Сарг, что тебе сойдет с рук эта подлость!

— Ты не понимаешь… — опуская свое странное оружие, расстроенно выдохнул магистр, — они уже заражены. И никуда их теперь отпускать нельзя. Отныне они будут жить в том доме, который я показывал вам утром, чтоб вы сами убедились, мы сделали всё, чтоб им жилось там сытно, удобно и интересно.

— Откуда ты это взял, — подозрительно смотрела на чародея Кастина, — если они все время были с нами и амулетов не снимали?

— Так по амулетам и определили, — тяжело вздохнув, пояснил маг, — они начинают светиться красным…

Он указал на амулет травницы, и внезапно его и без того бледное лицо начало белеть. От камня, висевшего на груди травницы, постепенно разгораясь, начинало исходить алое свечение. И не только от него. Почти сразу вспыхнул амулет на груди Береста, на несколько мгновений позже засветился камень прадеда. Оставался невзрачно-серым лишь амулет Эвесты, и теперь стоявшие напротив маги виновато прятали хмурые взгляды, встречаясь с тревожным вопросом, застывшим в ее глазах.

— Веся, отойди от них… — тяжело произнес Тирой, — ты ничем не сможешь им помочь, если отправишься с ними в дом к зараженным. У нас и так на счету каждый чистый человек… рук на все не хватает.

— Но на мне же ваш амулет? — резонно сообщила куница, и не думая двигаться с места. — И если он действительно защищает, то мне ничто не грозит. А оставить в такой момент тех, с кем я рядом стояла в бою… и тем более мужа и наставницу я не соглашусь никогда. Мне жаль… говорить вам «нет», но иначе я всю жизнь потом буду чувствовать себя последней дрянью.

— Веся… — Саргенс нахмурился сильнее, — ты просто не понимаешь. Никто вас не разлучает… просто выпускать их на улицу теперь нельзя… но ты можешь каждый день всех навещать.

— Так вот почему вы стараетесь не пускать сюда семьи, — сообразила Кастина и спокойно пояснила мужу и всем присутствующим, — не каждая женщина сможет долго выдержать такую жизнь… встречаться с мужем только на свиданиях. Ну а про мужчин вообще молчу, они никогда на такое способны не были.

— Невысокого же ты о нас мнения, — усмехнулся Берест и оглянулся на Ольсена, — думаю, дед, нечего нам тут стоять, поехали назад. Там как раз время обеда подошло. Веся… а тебе и правда лучше остаться с ними. И не волнуйся… я в тебя верю.

— Даже не мечтай, я своих слов никогда не меняю, — строптиво отрезала куница и обернулась к чародею: — И ещё, Сарг! Ты обещал всё объяснить, мы ждем. И не надейся попытаться захватить меня силой, этого я тебе никогда не прощу.

Крепко ухватилась за руку мужа и потащила его к выходу. Маги молча отступили, освобождая дорогу новым узникам дома зараженных, и никто из них не сделал ни единого движения в попытке помешать чародейке.

Глава двадцать первая

Обратный путь отряд проделал молча, каждому было о чем подумать. Да и не верилось им пока в происходящее, казалось, вот сейчас кто-нибудь из магов объявит, что это была всего лишь проверка, и раздаст ученикам заслуженные плюсы. Но мрачный Тирой лично провел их мимо огорошенных охранников, поднялся по лестнице на третий этаж и, махнув рукой в сторону уходящего вправо коридора, глухо выдавил:

— Тут все комнаты свободные, выбирайте. — Затем круто развернулся и шагнул прочь, но в последний миг приостановился и ещё неохотнее произнес: — Амулеты соберите и сложите в шкатулку, я потом заберу.

— Мы подумаем, — тотчас сухо отозвалась Кастина, — а вы не забудьте наши вещи принести. И браслеты с оберегами тоже.

Маг ничего не ответил, торопливо свернул к лестнице, и вскоре его быстрые шаги стихли где-то внизу.

— Селимся как прежде, — строго объявил Ольсен, — потом сходим пообедать и тогда уж поговорим.

— Говорить и обедать будем, — не согласилась Кася, — после того, как они нам всё объяснят. Я хочу знать, чем я заразилась и нужно ли мне обедать рядом с теми, кто живет тут давно. По моим наблюдениям, эти маги и сами не очень-то разбираются в этой заразе… или что это тут у них такое. Почему она проявилась так резко и только у нас? Причем у всех… почти, если мы ходили в таких же амулетах, как и они?

— Знаешь, а ты права, — почти сразу согласился мельник, и Даренс тотчас едко фыркнул: ни одному из них за все годы не повезло услышать от деда подобного признания, — значит, идем отдыхать. Вот эта комната будет наша.

— Тогда ты — сюда, — подтолкнула княжна к соседней комнате оторопелую ястребицу и потянула Береста к следующей двери, — а мы живем тут.

— Весенка… — едва оказавшись за закрытой дверью, княжич сгреб в охапку свое счастье, прижал к себе истово, как утопающий поленце. Жарко дохнул жене в макушку, спрятал тяжкий вздох и твердо объявил: — ты не права. Там ты сможешь принести пользу…

— Это ты не прав, — и не подумала сдаваться Веся, — какая от меня польза магам, если я всё время буду думать о том, как ты тут? А вот сейчас наоборот… вижу, что ты цел и невредим, и могу думать про всех остальных. Кстати… а ну-ка приляг на этот диванчик…

— Веся?! Но ведь день… могут прийти…

— И обязательно придут, — чуть покраснев, лукаво засмеялась княжна, — но ты не о том подумал… хотя твои мысли мне нравятся. Но сейчас я просто хочу проверить твое здоровье. Я целительница и знаю самые заразные хвори… хочу сама посмотреть, чего это там нашли чародейские амулеты.

— Ну хорошо, — пряча разочарование, вздохнул Берест и лег на диван, — изучай. Надеюсь… ты не станешь молчать, если обнаружишь что-то нехорошее?

— Конечно, нет. Ты человек сильный… — садясь напротив в кресло, заверила княжна, — а сильным целители всегда говорят правду. Это от слабых ее лучше скрывать… а теперь давай помолчим, любимый?

— К вам можно? — через полчаса раздался короткий стук в дверь, и вслед за ним на пороге возникли Кастина с Ольсеном.

— Извините… — торопливо шагнул к двери мельник, едва разглядев свободно лежащего на диване княжича и его распахнутую на груди рубаху, — мы потом придем.

— Назад, — коротко скомандовала куница, — вы как раз вовремя. Садитесь.

— А нам показалось… — ещё спорил прадед, но травница уже шла к свободному креслу.

— Тебе просто почудилось, Оль, — поправила она мужа, — а я сразу сказала: не станет Весеника без дела сидеть. Извини… Эвеста.

— Спасибо, — довольно ухмыльнувшись, снова занялась своим делом Веся. Наставница, как всегда, сумела одной фразой сказать ей сразу несколько важных вещей. И сообщить о своем споре с прадедом княжичей, и похвалить ее за решение немедленно выяснить всё возможное о странной болезни, и выразить уверенность в том, что новое имя воспитанницы, Эвеста, недолго будет висеть на ней бесполезным грузом. Ведь узникам этого дома нет разницы, как называться, всё равно сюда никогда не проникнет никто чужой, — я уже заканчиваю. Кася, сходи за Милой, ей хуже всех. Дед, а ты готовься занять место Деста на этом диване. Я только пару минут отдохну и возьмусь за тебя.

— А может… привести тебе кого помоложе? — скептически поглядывая на лежащего внука, предложил Ольсен, — а я посмотрю.

— Не волнуйся, дед, я вас всех проверю, — с нарочитой кровожадностью усмехнулась целительница, — мне нужно понять… но подробнее я расскажу обо всём позже, когда закончу работу. Так что не трусь.

— Да я и не трушу, — огорченно проводив взглядом выскользнувшую в коридор жену, едко фыркнул Ольсен, сразу превращаясь в прежнего мельника, — пусть трясется Саргенс… теперь я обязательно накостыляю ему по шее, как только выйду отсюда.

— Можешь раньше надавать, — разрешила Веся, — думаю, он сам скоро сюда придет… как только узнает, что мы не пошли на обед.

— Можно? — Без стука открылась дверь, и куница, оглянувшись, рассмотрела замерших в коридоре княжичей. — Терсия велела всем идти сюда.

— Правильно сделала, — немедленно одобрил прадед.

— А ещё мы нашли неподалеку гостиную, и там есть фрукты, — мрачно доложил Лирсет, — но Ансерт не разрешил их есть.

— Молодец, — похвалила алхимика Веся, — пока я всё не проверю, лучше ничего здесь не есть и не пить.

— Вы сговорились, — уныло вздохнул Лирс, — но раз вы не едите, то и я готов потерпеть. Может, нам сходить за креслами? Тут всего три.

— Сходите и заодно заприте свои комнаты, — приподнял с подушки голову прадед. — Веся права.

Пока она нам не сказала, как называется эта зараза, лучше быть побдительнее. Неизвестно, чем их тут лечат… этих зараженных, но их вид мне очень не понравился.

Однако Саргенс с Тироем пришли лишь к вечеру, когда Веся уже пару часов как закончила проверку своих спутников и ушла в спаленку отдохнуть.

— Немного полежу, — пресекла куница все вопросы, отпуская последнего пациента, — а то голова кружится, потом поговорим.

Берест ясно расслышал в этих словах лукавство, но крепче сцепил зубы и смолчал. Нетрудно сообразить, ради чего Веся пошла на ложь, очевидно, не желала их расстраивать.

Терсия отодвинула предусмотрительно запертый засов и распахнула дверь, обливая стоящих в коридоре чародеев насмешливым взглядом.

— А отчего же вы без оружия? Разве это не самый новый способ лечить заразных собратьев?

— Не язви… — устало вздохнул магистр и покосился на раскаленный уголек амулета, висевший у нее на груди. — Почему вы не ели?

— Я запретила, — показалась в двери спальни княжна, и на ее строгом лице княжичи не рассмотрели и следа сна, — мы же договорились, что сначала вы всё нам объясните!

— Неужели ты думала, будто мы способны подсыпать в еду… — начал осунувшийся за это время Саргенс и сразу смолк, отчаянно взмахнув рукой.

— Как ты понимаешь, — немедленно съязвил Ольсен, — теперь мы имеем право ещё и не то про тебя думать.

— Не нужно, дед, — тихо остановила его Веся, внимательно рассматривая лицо чародея, и вдруг задала вопрос, от которого он даже пошатнулся: — А почему ты не привел к нам Бенресу?

— Откуда ты про нее знаешь? — немедля впился в лицо целительницы въедливым взглядом Тирой. — Ну?

— Сначала вы расскажете нам всё, что должны были объяснить ещё в северной цитадели, — сурово заявила Кастина, — а потом она вам что-нибудь скажет… если сочтет нужным.

Тирой помолчал несколько секунд, старательно не глядя на замершее меловой маской лицо друга, потом кивнул.

— Идем в гостиную.

— Нам и тут хорошо, — немедленно отказался мельник, — мы уже привыкли. Можем и вам кресла принести.

— Там свободнее и уже накрыт стол… — безысходно пробормотал Саргенс, — я клянусь… могу вместе с вами есть. А за Бенрой сейчас пошлю… ты права, на нее показал большой поисковик.

Прорицательница пришла очень быстро, и по быстрым взглядам, какими обменялись княжна со своей наставницей, Ольсен тотчас сообразил, что подтвердилась какая-то их догадка, но вот какая — понял не сразу. И лишь после того, как Бенра, осмотрев горящие на груди у недавних спутников тревожные сигналы, достала из кармана и повесила на шею свой амулет, до него дошло, в чем дело. Камень чародейки светился таким же отчаянно-алым светом, как и у каждого из них, кроме Веси.

— Садись, ешь, — мягко сказала Кастина, поглядывая на налетевших на жаркое и молодые овощи княжичей, — а то не достанется. А потом поговорим.

— Я сейчас смотрела вперед, — словно мимоходом сообщила Бенреса и шлепнула на свою тарелку увесистый кусок жаркого. — Вам интересно?

— Нет, — резко мотнула головой княжна, — это никому не интересно. Сейчас нас волнует прошлое, и мы хотим узнать… всё о людях, живущих в этом доме.

— Я так и подумала, — загадочно ухмыльнулась видящая, продолжая спокойно нарезать ломтиками мясо, — а острых приправ к жаркому нет?

Саргенс подавил вздох и резко отвернулся к холодному очагу, выдавая своим поведением внимательной травнице те личные заботы, какие не желал показывать никому.

Ясно, как день, эти двое поссорились, и даже камни бросать не нужно, чтобы угадать, из-за чего. Но пока рано его жалеть, пусть сначала Весенка объяснит, чего она там удумала. Рассказывать травнице про свои догадки княжна не стала, сделала тайный знак, что сомневается и хочет подумать. Вот и думала… а теперь долг наставницы — помочь ей сделать выбор, ведь будь с этой чародейской заразой всё так просто, Веся не стала бы отмалчиваться, зная, как волнуются ее родичи и друзья.

— С чего начать? — прервал свою мрачную задумчивость Тирой, когда новички немного утолили первый голод и потянулись к пирогам.

— Можно с начала, — немедленно заявил Ольсен, — времени у нас много.

— Откуда ты, дед, это знаешь? — мрачно усмехнулся магистр. — Мы изучаем эту напасть не один десяток лет и ничего не можем пока сказать с уверенностью.

— Зато я уже месяц изучаю одну куницу, — с достоинством задрал нос старый алхимик, — и могу сказать точно: если бы нашим жизням что-то угрожало, она никогда бы не ковыряла так спокойно тот пирожок. И ещё есть приметы… но я пока не желаю делиться ими с вами.

— Спасибо, дед, — серьезно кивнула мельнику Веся, оглянулась на приобнявшего ее Береста и, невесело вздохнув, предложила магистру: — Можете коротко рассказать с того момента, когда обнаружили, что шаман, заваленный в руинах Антаиль, остался в живых. Я уже думала про него и догадываюсь, что сначала вы хотели его достать и поймать… или убить, но потом что-то изменилось, и вы больше уже не хотели его выпускать. Если представить, что он добрался до источника и открыл в себе новые способности… можно сообразить, какими мощными они оказались, если все чародеи предпочли снова замуровать его и ждать, пока злодей не погибнет от голода и жажды.

— Первый раз слышу… — заинтересованно пробормотал Даренс и отодвинул пирог, — а когда это было?

— Давно, очень, — хмуро глянул на него Тирой и повернулся к Весе. — Почти правильно, кроме некоторых мелочей. Сам он сильнее не стал, он и так к тому времени дорос в мастерстве примерно до уровня магистра. А вот тех вещиц, артефактов и зелий, которые шаман нашел в подземных мастерских, лабораториях и складах, хватило ему очень надолго, чтоб и близко не подпускать к Антаили магов. Они ведь и в самом деле начали сначала раскапывать руины, намереваясь его достать… без источника нам тут очень трудно. Но Канзай уже успел подготовиться… то был черный день для нашего братства. Вот после этого маги завалили намертво все щели, закрыли их ловушками и ушли в северную цитадель, оставив тут только дозор… там, на склоне холма, недалеко от Антаили для этого построена специальная башня.

Саргенс встал со своего места, прошел к шкафу и достал деревянную карту, похожую на ту, которую хранил в северной цитадели Феодорис. Поглядев, как чародей несет ее к обеденному столу, Ольсен сдвинул в сторону стоявшие посреди стола блюда, а сообразительные княжичи и вовсе переставили самую крупную посуду на поставцы и подоконники. Неизвестно, кто накрывал для них этот стол, но про то, что слуг тут нет, помнили все.

— Вот Антаиль, — пояснил Тирой тем, кто ещё не видел эту карту, и в центре выдававшейся в Ойрет закорючки полуострова немедленно появился холм. — Вернее, ее руины. А город был вот здесь, в самом широком месте, под защитой северо-восточных холмов. Тут теперь дозорная башня, а на месте маленькой деревушки рыбаков мы построили Южин.

Новички, затаив дыхание, внимательно следили, как на склоне холма вырос тонкий наперсток башни, а на деревянном берегу озера возник резной розовый кубик, точно указавший расположение крепости. Через основание полуострова протянулась зеленая щеточка защитных кустов, надежно закрывшая путь на полуостров всем незваным гостям.

— Ну и когда вы снова решили напасть на шамана? — изучив карту, поднял на магистра сумрачный взгляд Ольсен, — ведь он вам хуже кости в горле был.

— Важнее узнать, чем он им ответил, — покосившись на молчаливую Весю, вздохнула Кастина, — ведь раз Канзай столько лет был жив, значит, он тоже без дела не сидел, готовился.

— А что он ел? — заинтересовался Лирсет. — Ведь все входы вы закрыли?

— Там была оранжерея… редкие травы, плоды. — Маг едва сдержался, чтоб не скрипнуть зубами от досады, с какой вспоминал про доставшееся шаману добро, — а ещё лаборатории и в них подопытные животные… ну и вдоволь магии, чтоб сотворить всё, чего захочется.

— Так чем он ответил?

— Он и вправду многое успел приготовить, но главной пакостью стали его любимые магические монстры. Потомки тех, которыми он когда-то пытался захватить цветущие южные города, стоящие на берегах Хаи. Канзай хорошо над ними поработал, сделал их быстрыми, бестелесными и почти неуязвимыми, а ещё научил этих тварей воевать с чародеями очень подлым способом. Вливаться в человеческое тело и питаться его магией. — Магистр помолчал, глядя на карту отсутствующим взглядом, тяжело вздохнул и суше продолжил: — Но это ещё не самое худшее. Страшнее другое, монстры постепенно берут власть над телом, заставляя своего пленника исполнять полученные ими при создании приказы Канзая. Невыносимо тяжело однажды обнаружить, что один из лучших друзей перестал тебя узнавать и бросается с оружием в руках, а выбравшись из крепости, бежит снимать ловушки вокруг Антаили и откапывать руины. Именно потому мы в последние десятилетия отдали все свои силы изучению этих монстров и способов борьбы с ними. Мы даже научились создавать таких же, а иногда и лучших, и использовать для своих нужд. Вы все их знаете, это фантомы, работающие слугами в северной цитадели. Но и шаман не сидит сложа руки, хотя вот уже три года ничего нового мы не замечаем. Не замечали… до сегодняшнего дня. Мы ведь уже считали себя едва ли не победителями… научились уничтожать приходящих из руин фантомов и запирать тех, которые вселились в собратьев, не позволяя им брать над магами власть. Мы уже придумали способ, как добраться до шамана… но вам я про него говорить не стану… потому что сегодня все наши надежды рухнули. Он придумал новых фантомов, от которых не защищают наши амулеты и которые могут захватывать сразу нескольких чародеев… как я понимаю, из числа тех, кто принадлежит ко второму и третьему кругу.

— А вы не пробовали выгонять фантомов из заражённых? — покосившись на Весю, задумчиво спросил Ольсен: — Или выманивать?

— Конечно пробовали… но он очень хитер, их хозяин. Канзай не дал своим созданиям ни любопытства, ни страха. Только желание неукоснительно исполнять выданные им приказы. А приказы шамана просты и жестоки: фантом должен занять тело чародея, выпить его магию, подрасти и увести это тело на руины Антаили. Потому и закрыты все окна и входы в дом зараженных собратьев щитами и замками, а над внутренним двориком сплетена стальная сеть. Мне не хочется объяснять подробно, но было несколько случаев, когда зараженным удавалось сбежать.

— Они ничего не понимают, когда бегут? — мрачно осведомился Ранз, с сомнением рассматривая свои громадные кулаки.

— Понимают, в том-то и дело, — горько выдохнул Сарг, — но остановиться не могут. Ноги сами идут. Человек вообще становится очень сильным, может висеть над пропастью, держась за веревку одной рукой, или перейти по еле видным камням бушующий поток. Но после того, как мы его поймаем, приходится лечить несчастного чуть ли не луну, растянуты сухожилия, сорваны позвонки… были и погибшие. Вот потому они все такие мрачные: страшно знать, что в тебе сидит монстр, который может в любой момент бросить навстречу гибели.

— А как они выходят на волю, — кротко спросила Кася, — если вы закрыли руины ловушками и всевозможными щитами? Почему вы там не караулите с тем оружием, какое направляли сегодня на нас?

— Не зря мы тебя приняли сразу во второй круг, — покосился на невозмутимую травницу Тирой, — задавать вопросы ты умеешь. Да, мы закрыли всё, и оружие против фантомов изобрели, и вообще изучили их почти досконально. И тем не менее время от времени делаем новые открытия и совершаем новые ошибки. Вот такой ошибкой был тоннель, по которому мы сегодня добирались до источника. Ещё больше ста лет назад исследователи предположили, что источник магической силы должен находиться где-то очень глубоко и выпускать ее наружу через трещину в породе. А раз так, то достаточно пробить тоннель как можно ближе к центру холма, на котором стоят руины цитадели, и попытаться найти щель или проделать хоть крохотное отверстие по направлению к источнику.

— И вы его проделали, — поторопил мага Ольсен. — Догадываюсь, что произошло. Фантомы повалили в него, как комары в распахнутое окошко.

— Легко тебе сейчас догадываться, — хмыкнул Тирой, — а мы спорили не один год, пока на это решились. Но надеялись, что шаман не сидит целыми днями возле источника, он же человек, и ему нужно есть и спать. И работали очень осторожно, постоянно проверяя всё вокруг амулетами и поисковиками. Это такие большие камни с особым заклинанием, заряженные в северной цитадели.

— Это очень интересно, — вздохнула Веся, — но у меня есть два важных вопроса. Как вы их убиваете, этих фантомов, и какими способами пытались изгонять из зараженных собратьев.

За столом стало очень тихо, и стало ясно — эти вопросы волновали не только княжну, однако никто не решился задать их так прямо.

В этот раз маги молчали чуть дольше, пряча глаза и вздыхая.

— Их очень трудно убить, — наконец произнес магистр, крутя в руках вилку, — за эти годы мы проверили тысячи идей и задумок… и выяснили, что фантомы могут распадаться сами… в двух случаях: если становятся совсем крошечными или очень большими. Уменьшить их до такой степени, чтоб они исчезли, очень трудно, нам такое удалось всего пару раз, с теми зараженными, у кого были очень маленькие способности и оттого небольшой запас силы. Нужно заставить такого ученика защищаться, и когда он выплескивает всю свою магию и падает без сил, фантом просто тает. Однако после этого очень непросто вернуть человеку веру в собратьев и ещё труднее восстановить способность к чародейству. Как вы знаете, у одаренных есть особые чувствительные к магии органы… где обычно копится резерв. Так вот, после такого изгнания фантома этот накопитель просто отмирает или сжимается так сильно, что потом его ничем не удается пробудить. Проще убивать фантомов, добавив им двойную дозу магии, и тем самым заставив монстра мгновенно вырасти до предельных размеров. Именно так и действует наше оружие, пускает в фантома особую иглу с большим зарядом магической силы.

— Могу представить, — язвительно пробормотал Ольсен, стараясь не смотреть на жену, — что чувствует зараженный, когда внутри него от избытка силы лопается шаманский фантом.

— Я тоже, — еле слышно выдохнула Веся и внезапно заявила: — Какой-то тяжелый сегодня день… я бы ещё поспала. Дест… идем к себе? Терсия, сегодня ты занимаешься нашей ученицей.

— А… — попытался произнести Сарг и тотчас захлопнул рот, провожая тоскливым взглядом дружно потянувшихся к двери новичков.

Глава двадцать вторая

— Оль, я к ученице, а ты иди к внукам, — отодвигаясь от мужа, решительно заявила Кастина, едва они оказались в коридоре.

— Они уже взрослые парни… и без меня обойдутся, — желчно фыркнул мельник, — я лучше пойду по дому погуляю без конвоиров.

— Я с тобой, — тотчас отозвался Даренс и оглянулся на Ранза, — и повод хороший есть — посуду на кухню отнести.

— Вот и правильно, погуляйте, — довольно хмыкнула травница и ушла в комнату к Мелании, плотно притворив за собой дверь. — Ну, красавица, угадай, чем мы будем заниматься?

— Наверное, травы учить? — осторожно предположила ястребица. — Мне Эвеста дала книгу, я уже выучила пять трав.

— Травы — это дело нужное, — кивнула Кася, устраиваясь в кресле у разрисованного значками окна, — но их все же лучше изучать прямо в поле. Сорвать, подержать в руках, понюхать… представить, как вешаешь их сушить или ставишь готовить крепкую вытяжку. А иной раз лучше всего отжать свежий сок и настоять на меду. Но сегодня я хочу научить тебя другому, и этот урок ты должна запомнить накрепко. Но сначала честно ответь мне на простой вопрос: ты почему сидишь за столом с опущенными глазами?

— Так… Терсия… — растерялась девчонка и начала жарко краснеть, — я же…

— Ну да, ты. Вон зеркало, подойди, посмотри и скажи мне, что ты видишь?

— Себя… — несчастно буркнула Мила.

— Опиши подробно, как будто видишь впервые. Например, стара, кривобока, толста, прыщава, лысовата… ну, я жду. Да не забудь, это не ты, а незнакомка, и по твоему портрету я должна буду узнать ее, ну скажем, на ярмарке.

— Ну… молодая… не прыщавая… не кривая…

— И как я по такому описанию могу кого-то отыскать? — насмешливо фыркнула Кася. — Да на ярмарке молодых и некривых хоть метлой мети!

— Но тогда я не знаю… — тяжело вздохнула девушка, — все остальное — обычное.

— Для кого обычное? Для тебя или для того, кто тебя ищет? Вот давай я себя обрисую. — Кася встала и подошла к зеркалу, повернулась, уперев руки в бока, повела плечом и подмигнула самой себе. — Очень миловидная моложавая женщина среднего роста, с умными глазами и приветливой улыбкой, одета в платье чародейки, хорошо сидящее на стройной фигуре, со светлыми косами, уложенными на затылке корзинкой. Нашла бы ты меня?

— Наверное…

— А теперь встань рядом, я опишу тебя. Юная девица, стройная и гибкая, как весенняя березка, лицо нежное, как яблоневый лепесток, русая коса струится ниже пояса, а чародейские глаза зелены и загадочны, как омут перед грозой.

— Ох… — выдохнула Мила и расцвела смущенным румянцем, — это разве про меня?

— А ты посмотри в зеркало внимательнее и скажи, где я солгала? Ну?! Настоящая княжна. Да за такие глаза, как у тебя, мужчины хоть в огонь, хоть в воду пойдут… а ты их прячешь. Сидишь сгорбившись, будто праздничный пирог в одиночку съела.

— Но ведь я…

— Ну да, доверчива по молодости, открылась злодейке. Так ведь она столь ушлая да хитрая, что людей постарше и поопытнее тебя сумела обвести вокруг пальца. Но теперь ты уже хорошо знаешь, ради кого она старалась, зачем тебя травила, так и выброси ее поскорее из памяти. Помнить нужно добрых людей и славные дела, а мерзкие того не достойны. И пойми наконец, твоей вины во всем этом нет, вот и ходи с высоко поднятой головой.

— А Дарс? — недоверчиво вздохнула Мила.

— Ну а что ты плохого сделала Даренсу? Может, приворотным зельем напоить старалась, чтобы женить на себе обманом? Или ты на шею ему вешалась, проходу не давала? А может, норовишь с утра до ночи на виду у него вертеться, глупо хихикаешь, поешь и танцуешь? Или по-иному досаждаешь, подарками, пирогами да кулебяками задариваешь, цветочками забрасываешь?

— Терсия! Не стану я с кулебяками!

— Ну вот и умница. И ему это не нужно, а тебе — тем более. Пусть кто другой у парней любовь пирогами выкупает. А ты у нас умница, скромница, красавица и чародейка, вон в зеркало глянь, сама увидишь. А в том, что влюбилась в княжича, — твоей вины нет, слыхала небось, какой он дар в себе растил?! Очарованье! Ну и где уж тебе, юной девчонке, устоять было?! Выходит, тебе пришлось яд пить, а виноват во всем он! И это не тебе у него прощенья за незваную любовь просить нужно, а ему у тебя за приворот, хоть и невольный! Потому и ходи теперь мимо него с высоко поднятой головой, и запомни — это не совет, а мое задание. И проверять, как ты его исполняешь, я буду строго. Чародейка должна прежде всего уметь совладать с собой и со своими страхами. Сиди и учись, да дверь запри. Впускать княжичей или чародеев я тебе запрещаю.

Кастина решительно вышла, подождала, пока на двери щелкнул засов, и направилась в свою комнату, довольно усмехаясь. Самое главное качество хорошей травницы и целительницы — это умение убеждать пациента в своей правоте.

— Весенка… ты действительно желаешь отдохнуть? И больше ничего не хочешь сказать?

— Хочу. Я тебя люблю. Никогда даже не думала, что смогу так любить… от одного взгляда на тебя в сердце цветочки цветут…

— Весенка… солнышко мое… — В ее словах не было ни капли лукавства или преувеличения, ястреб знал точно, и это было так замечательно, что все тревоги и беды тотчас забылись и стали мелкими, как песчинки на сапогах после прогулки по берегу.

Но вернулись ранним утром, когда он, проснувшись привычно рано, всматривался в лицо любимой. А на нем не было уже знакомого умиротворения и покоя, шевелились в неслышных речах упрямые губы, хмурился чистый лоб, беспокойно вздрагивали тонкие, но крепкие пальчики.

— Что же такое тебе снится, радость моя? — крепче прижимая к себе жену, еле слышно вздохнул княжич и тотчас горько усмехнулся: неужели непонятно, все они небось и снятся. Ведь у нее душа щедрая, отзывчивая, спокойно смотреть со стороны на беду своих близких не сможет. Да она и к чужой-то ни разу безучастной не осталась, а уж какую муку теперь в душе носит, и подумать больно.

Вот потому-то, наверное, чародеи и не пускают сюда семейные пары… слишком велико испытание и для тех, кого поразила беда, и для тех, кому досталось смотреть со стороны.

— Дест? Ты уже проснулся? Я хотела тебе что-то сказать… сейчас, только умоюсь и оденусь. — Фиалковые глаза княжны смотрели серьезно и уверенно, словно это не она только что металась в тревожном сне. — У нас отвара нет?

— Я могу сходить на кухню… или в ту столовую, где мы ужинали, может, братья не все унесли?

— Мне не хотелось бы никого раньше времени посвящать в свои догадки, особенно чародеев, — огорченно глянула она, — пока мы с тобой сами не разберемся. А потом поговорим с дедом и Касей. Я очень боюсь ошибиться, любимый… поэтому лучше выпью простой воды.

— Хорошо, — согласно кивнул он, снова не расслышав в словах жены ни нотки лукавства, — я не пойду дальше столовой, а если кто и спросит про тебя, скажу, что ещё спишь.

Однако никто ястребу не встретился ни в коридоре, ни в столовой, и через пять минут он вернулся в свою комнату с блюдом оставшихся от ужина сладких пирожков и булочек и чайником с холодным отваром.

Веся уже успела одеться и заканчивала убирать постель.

— Я и сам мог бы, — укоризненно глянул Берест, — не забывай, я ястреб и отлично умею убирать и готовить.

— А я куница и тоже умею, — нежно улыбнулась мужу Веся и попросила: — Садись. Я сейчас покажу тебе один фокус… Только не пугайся, хорошо?

— Уже испугался, — насмешливо сознался он. — Ты уверена, что не нужно позвать хотя бы Кастину?

— Пока не нужно. Смотри… Дест, ты смотришь не туда, нужно глядеть на мой амулет.

— Ну, смотрю… хотя не туда значительно интереснее… Что? Не может быть! Веся! Откуда это? — побледневший княжич, не веря своим глазам, протянул руку, коснулся пальцами засиявшего алым светом амулета жены. — Весенка… счастье мое… как ты это скрывала?

— Просто… — пробормотала она и сосредоточенно нахмурила лоб, словно решая трудную задачку.

Амулет постепенно померк, мигнул последний раз и окончательно погас, снова превратившись в невзрачный серый камень, исписанный значками.

— Тёмные силы… — вытирая со лба пот, выдохнул княжич, — теперь ты объяснишь?

— Потерпи ещё, я собираюсь сделать ещё пару проверок… — Теперь целительница смотрела на мужа, но не так, как обычно, а куда-то словно сквозь него, заставив Деста невольно подобраться. — Смотри на свой амулет.

Ястреб осторожно взял камень в руку, замирая от смутного предчувствия, и вскоре заметил те изменения, о которых несколько минут назад не смел и мечтать. Камень начал постепенно блекнуть и вскоре стал точно таким, как у княжны.

— Веся… ты его убила? — хрипло шепнул он, задохнувшись от мысли о том, как обрадуются прадед и братья, узнав о близком спасении.

— Пока нет, — виновато вздохнула куница. — Сейчас я хочу открыть тебе главную тайну. Этих фантомов в вас запустил вовсе не шаман, который сидит в Антаили, а я. Ещё там, на барке, когда мы готовились к бою. И задание им дала свое, целительское, в случае, если кого-то из вас серьезно ранят, собрать всю свободную магию и поддерживать раненого до моего прихода. Кстати, в Саргенса я такого тоже запустила… и весь вечер ломала голову, почему у всех фантомы подросли, а у него — нет. Своего-то я научилась снова уменьшать, пока лежала в спальне… прости, мне нужно было подумать спокойно. Зато теперь, кажется, начинаю понимать. Мы все пополнили там, в ритуальном зале, свою магию, а Саргу или этого мало, или он умеет управлять своим запасом… неплохо бы проверить.

— Веся… но почему ты не сказала этого нам вчера?

— Сначала сама не поняла, ведь мои фантомы совсем крохотные и должны были через день-два растаять, а не расти. Потом очень боялась ошибиться, сам понимаешь, нет ничего страшнее сначала дать людям надежду, а потом ее отнять. Ну а остальное я объясню, когда придут дед с Касей. Я наставнице вечером подала знак, она уже ждет, позовешь?

— Позову, — согласился Берест, но поднялся не сразу, несколько минут сосредоточенно пытался представить, как воспримут эту новость маги.

По его мнению, должны бы обрадоваться, но у них столько накручено за последние двести лет ошибок, тайн и запретов, что трудно понять, как они примут объяснение Веси.

— Наконец проснулись, — тихонько бурчал Ольсен, входя за внуком в комнату, — а мне Кася ещё час назад велела одеваться и ждать.

— Не ворчи, дед, мы тоже рано поднялись, — остановил его княжич, — и уже успели кое-что выяснить, сейчас Веся расскажет. Но, может, хотите вначале по пирожку с отваром?

— Пирожки не убегут, расскажите ваши новости, — не повелся дед, и Веся коротко и просто, как воин командиру, доложила ему всё, что успела недавно объяснить мужу.

— Видите амулет Деста? Я могу и ваши погасить. Но у меня возникло несколько вопросов, и сначала я хочу попросить вашей помощи. Решить самой мне их не под силу.

— Каких вопросов? — немедленно насторожился ястреб.

— У меня тоже вопросы, — тяжело вздохнула Кася, — и первый я могу задать сразу: поверят ли тебе Тирой и его люди? Не сочтут ли, будто ты нашла способ обманывать амулет? А если и поверят, не примутся ли делать опыты… и ещё важный вопрос про зараженных, которые живут в этом доме. Они глубоко несчастные люди, но очень стойкие и мужественные, Оль вечером с ними познакомился, пока я занималась с Милой. Они очень бдительно прислушиваются к новостям и уже нас сосчитали и рассмотрели… И когда они постигнут, что ты нашла способ убирать фантомов, а скрыть это трудно, у них появится надежда. А мы разобьём ее… и это жестоко.

— Вот про это я и хотела сказать. У меня есть задумка, но нужна помощь чародеев, рисковать людьми я не буду.

— У меня тоже есть вопрос, — не выдержал Берест, — вы собираетесь всё это говорить братьям?

— Конечно, собираемся, — кивнула Кастина. — Вот придут завтракать, и всё объясним. Но сначала я бы спросила Сарга, не могут ли сидящие тут фантомы доносить своему хозяину? Кстати… он тут. Не пошел в свои покои, остался с Бенрой.

— А он нас не подслушивает? — недоверчиво прищурился Ольсен, — после вчерашнего мне как-то не хочется ему верить.

— Зря, — кротко улыбнулась ему жена, — ты же и сам понимаешь, это их такими осторожными бесконечная война с шаманом сделала. Я вообще удивляюсь, как они ещё находят время и силы помогать одаренным и князьям в битвах со степняками?

— Значит, решено… — не стал с ней спорить прадед и присмотрелся к задумчиво притихшей Весе. — А ты о чем сейчас думаешь?

— О том же, о фантомах. Мне пришло в голову… нужно спросить у Сарга: те фантомы, шаманские, они могут вдвоем захватывать одного чародея? Или как-то распознают уже заражённых людей?

— Спроси. Но мне кажется, такое шаману не нужно. Ему ведь рабы требовались, выход открыть, и, значит, глупо в одного человека несколько монстров пускать.

— Твоими бы устами да светлые духи говорили, — вздохнула травница, испытующе поглядывая на Весю, — а теперь идите-ка вместе с внуком за горячим отваром и за свежими пирожками. А я пробегусь княжичей разбужу, ради доброй вести можно и пораньше встать.

— Сначала завтрак, — заявил Ольсен в ответ на вопросительные взгляды заспанных княжичей и чародеев. — Меня раньше вас на два часа подняли, и пока я не поем, ничего обсуждать не буду. Но могу намекнуть, ради плохих новостей Терсия вас будить никогда бы не согласилась.

— Спасибо, бабушка, — проникновенно произнес Лирсет и сладко зевнул, — всегда такой оставайся… и ему не давай нас мучить.

— Вас замучишь, — едко фыркнул прадед и отобрал у Каси чайник, — сиди, сами нальют. Как раз и проснутся до конца, пока пироги едят, а то ведь не поймут с первых слов.

Но уже через пять минут, проглотив наспех пару пирожков, требовательно уставился на Саргенса.

— А скажи-ка, лазутчик, эти фантомы, которые сюда пробираются, не могут разговоры подслушивать и своему хозяину доклады отправлять?

— Нет, — убежденно мотнул головой чародей и отставил кружку, — он специально творит их примитивными, знающими только пять-шесть простых приказов. А для того чтобы за кем-то следить, нужно создать сложного фантома и сразу делать его довольно крупным, таким, как наши слуги из северной цитадели. И то они говорить не умеют, могут лишь поставить в нужном помещении шар или следящий амулет. Ну а фантомы шамана сначала мелкие, раз в десять мельче Хлопа.

— И откуда они лезут?

— Из тоннеля. Мы раз в несколько дней открываем двери, зарядить камни и амулеты, и сначала уничтожаем фантомов. За последние три года ни один не прошел… кроме вчерашних.

— Вчера тоже никто не прошел, — успокоила его Кастина, — мы уже всё выяснили. Но ты должен дать слово, что вы не начнете нас проверять и изучать… и что пока ничего не станешь говорить своим зараженным. У них совсем другое дело, хотя мы собираемся попробовать им помочь. Но сначала последний вопрос: насколько широк проход к источнику? Человек там протиснется?

— Кася! — возмущенно взвыл Ольсен, — ты что это замыслила?

— Не я, Оль, неужто ты не понял? А я так сразу догадалась по ее вопросам, о чем она думает.

— Веся? — мгновенно нахмурился Берест. — Ты и правда так считаешь? Но ведь шаман очень силен… и монстры не единственное его оружие!

Княжичи и Бенра вмиг перестали есть и изучающе уставились на княжну, но она прятала взгляд в чашке с отваром. Ну разве сейчас так важно, какие ей в голову приходят задумки, если пока ещё непонятно, поверят ли им до конца чародеи? Верно Кася сказала, задерганные они, запуганные бесконечными подлыми выходками добровольного пленника Антаили, и потому слишком недоверчивые и осторожные. Хотя кто бы на их месте остался доверчивым, пережив двести лет изощренных нападений и вылазок? Вот и наросли запреты и правила, как защитная шкура, и наверняка даже самим чародеям уже понятно, насколько она стала громоздкой и неуклюжей, однако менять свои законы и привычки обычно намного труднее, чем их устанавливать, это Веся по себе знает.

— Может, нам уже хоть что-нибудь объяснят? — с возмущением осведомился Даренс и подозрительно покосился на Меланию, какая-то она сегодня не такая, какой была все эти дни. Может, снова задумала травиться или это шаманский фантом ее куда-то тянет? Нужно бы поговорить с Весей, пусть проследит. Хоть девчонка ему и не нужна, но забывать о том, что это единственная и любимая младшая сестра старого друга, всё же не стоит. Будет очень непросто с ним объясняться, если с нею случится что-то нехорошее.

— Дед, объясни ты, — попросила княжна алхимика и теснее прижалась к плечу мужа, оправдываться при всех или объясняться она никогда не любила. И теперь всё яснее понимала, нужно и им с Дестом раз и навсегда принять для себя такое же правило, какое было незыблемым в доме князя Радмира. Никогда и никто не видел его споров с женами, хотя вот теперь Веся начинает догадываться, что без бурных обсуждений важных вопросов и у них не обходилось.

— Хорошо, — понимающе кивнул ей Ольсен и обернулся к внукам: — Там, под Турой, когда мы готовились к схватке с ордами степняков и шаманом, Эвесте пришла в голову мысль… что нужно вас всех понадежнее защитить. Вы ведь и сами знаете… иногда целителям не хватает всего нескольких мгновений, чтобы спасти тяжелораненого. По разным причинам: иногда его трудно найти, иногда целитель занят другим пациентом… Вот она и придумала способ, как дать вам несколько минут в запас… на всякий случай.

— Спасибо, — коротко кивнул княжне Ранз, — а что это за способ?

— Эви бросила в каждого из нас по капле своей силы и создала из нее себе слуг-фантомов, точно таких, как делала в северной крепости, только крохотных. И дала им задание сразу закрывать самые опасные раны.

Дед многозначительно смолк и взялся за следующий пирожок, предоставив ошеломленно уставившимся на Весю внукам и чародеям делать свои выводы самостоятельно.

Глава двадцать третья

— Веся… Эви, — с сомнением покосившись на невозмутимо жующих свои пироги прадеда и Береста, начал выяснять через пару минут Даренс, — но ведь если ты… э… посадила в нас крошечных фантомов, то они должны были уже растаять?

— Не сразу, — мягко вздохнула Кастина, — а лишь когда сила ее магии смешается с вашей собственной и ослабеет. Таково уж свойство бытия, рождено существо или создано — неважно, все одинаково стремятся выжить. Но ее фантомы были обречены… и мы могли бы никогда и не узнать о них, но тут, как иногда бывает, вмешался особый случай. Тирой решил вас всех принять в чародеи. А когда маги проводили ритуал, бросили в вас по капле своей силы. Понимаете? Для вас она в тот миг была чужой, бесхозной, а для погибающих от голода крохотных лекарей — спасением от гибели. Вот они ее и впитали… и сразу увеличились, маги ведь бросали не скупясь. Тут-то их и почуяли ваши амулеты и начали светиться.

— Эвеста?! — внезапно подозрительно окликнул куницу Саргенс. — Ты это что такое делаешь?

— Пытаюсь проверить, уцелел ещё твой фантом или уже распался, — безмятежно отозвалась целительница. — Мне теперь только одно непонятно, почему у всех фантомы подросли, а у тебя — нет? Ведь в ритуальном зале стоял кристалл и каждый пополнил свою силу. И Бенра тоже, но ее фантом понемногу поглощал проходящую сквозь тело магию, ведь она не вся и не сразу впитывается нами про запас… это мне ещё Феодорис объяснил.

— Так во мне… тоже сидит твой фантом? — неверяще свел брови маг.

— Ну да, ещё сидит, — так же спокойно сообщила Веся, — и я его уже подкормила… посмотри на свой амулет.

На амулет Саргенса с живым интересом уставились все присутствующие, и через несколько мгновений, когда он крайне медленно, словно нехотя, налился алым светом, Ольсен хихикнул очень едко и довольно:

— Вот теперь я верю, что эта штука заразная. Добро пожаловать в нашу компанию, Сарг. Как вовремя ты сюда переселился!

— Ну что ты как ребенок, дед?! — досадливо отмахнулся чародей, неверяще прислушиваясь к себе. — И что он может, Веся?

— Как и у всех нас. Если у тебя появится смертельно опасное ранение, сделает всё то же, что сделала бы я сама. Срастит поврежденные сосуды, остановит кровотечение, добавит телу восстанавливающей силы. Он лекарь, Сарг, и лекарем я его и задумывала… изначально именно для тебя. Ведь это в твоей судьбе был узел… Мне позже стало ясно, именно таким, как ты и Даренс, защита нужна в первую очередь, ведь вас ещё нет в линиях будущих судеб и оттого ваши жизни намного больше подвержены опасностям, чем у других. Потом я вспомнила про Милу, у нее тоже был узел. А затем решила, что фантомы не помешают всем вам, ведь раз изменилась судьба одного человека, это не может не повлиять на тех, кто всегда рядом с ним. И гадать, кому повезет, а кому нет, я не собиралась. Потому потихоньку прошла по барке и защитила всех, и Тонрела, и его ватажников, и воинов… и себя тоже. Оказалось, на это нужно не так уж много силы… когда приспособишься. А заклятье создания вообще можно читать одно на весь отряд. Ведь воины в большинстве неодаренные, и в них сила держится первые часы особняком, если у нее нет особого приказа.

— Спасибо, — кивнул Даренс, и его глаза влажно блеснули, — ты настоящий собрат, Веся. Но теперь я начинаю подозревать… про шамана.

— Ну да, — веско подтвердила Кастина и гордо вздернула нос, словно это было делом ее рук, — именно Веся и запустила в него фантома. Как только поняла, сколько будет жертв, если ему удастся высыпать на вас все свои пакостные штучки. А вот как получился тот сокол… даже я не поняла.

— Очень просто получился, — почти виновато глянула на чародея княжна, — я ведь его сразу создала воином, а не лекарем. Вот и велела быстро выпить из шамана всю силу и вылупиться, ведь самому Саргу очень нелегко было убить Барата. Человеку всегда невероятно трудно поверить, что тот, кого он знал милым ребенком, вырос в злобную дрянь.

— И куда ты дела потом этого сокола? — насторожился Саргенс.

— Сюда привезла, — честно призналась Веся. — А почему ты спрашиваешь?

— Темные силы, — вскочил с места чародей, — они ведь там всю ночь с большим поисковиком по гостевому дому бродят, не могут понять, где он затаился… идем быстрее! Где ты его хранишь?

— Во флаконе… — неохотно направилась за ним целительница, — темном таком, из-под зелья.

— Я с вами, — ринулся вслед Берест, — без меня ты никуда не пойдешь!

— А вас всё равно никого не выпустят, — едко сообщил им вслед мельник, — забыли уже про амулеты? Так там, у входа, наверняка ещё какой-нибудь есть… помощнее этих фитюлек, или я плохо знаю магов.

— Не волнуйся, Дест, — внезапно резко повернула назад куница, — я раздумала идти, нам и тут хорошо. А Саргенса они пропустят… я снова уменьшила его лекаря. Продолжаем совет? Только сначала схожу умоюсь…

— А о чем нам ещё рассуждать, — тайком проводив куницу взглядом, вздохнул Лирс, — если и так всё понятно? Фантомы в нас очень полезные, я не против, чтоб он там жил… просто снимем амулеты и отдадим чародеям. Ну а от какого-то большого искателя пусть сделают защиту, это же не так трудно придумать.

— Фантомы — это, конечно, неплохо, — задумчиво кивнул дед, — но не так всё с ними просто. Магии-то тут мало, и скоро они начнут снова таять. Значит, нужно чем-то подкармливать, а для этого придется или тратить запасы чародеев, или открывать источник. Этот вопрос нам без магов не решить… будем ждать, пока вернется Саргенс и приведет Тироя… и ещё кого-нибудь. Думаю, к обеду здесь соберется целая толпа магов, желающих нас изучать.

— По-моему, получилось, — появившаяся в дверях Веся сияла от гордости.

— Ты о чем, солнышко? — забеспокоился Берест, но жена уже устроилась рядом с ним и прислонилась к плечу ястреба, разом сметая этим простым жестом все его тревоги. — Придумала нового фантома?

— Нет, — подарила она мужу нежный взгляд, — спасла прежнего. Ведь ясно было, что долго разбираться с Малышом маги не станут… после того как всю ночь его искали. Просто расстреляют своими иголками, и всё.

— С каким малышом?

— Ну не было у меня времени придумывать ему имя… а он был маленький, вот и назвала временно Малыш, — вздохнула Веся, — и понятливости дала как слугам из цитадели. Мне же болвана не нужно было.

— И в кого ты его посадила? — пытаясь сделать сердитое лицо, грозно поинтересовался Ольсен, но не выдержал и ехидно фыркнул: — Похоже, я ошибся. Чародеи прибегут сюда не к обеду, а намного раньше… нужно всем набраться загодя терпения и не отвечать на их упреки.

— Я как раз хотела попросить матушку, — коротко глянула на наставницу княжна, — у нее очень хорошо получается договариваться с разными людьми, а мы будем помалкивать. А в кого там вселился Малыш — я не знаю, мне же не видно. Просто позвала фантома через свою силу, и когда получила отклик, отправила приказ. А потом отзыв пришел ещё раз… и значительно более четкий.

Стук в дверь раздался даже раньше, чем ждал его отряд, но на вежливое приглашение Кастины в столовую вошел вовсе не Саргенс, а двое совершенно незнакомых Весе чародеев.

— Можно к вам, собратья? — по горькой ухмылке новички тотчас сообразили, кто решил с ними познакомиться, и растерянно притихли. Как-то сразу пропало желание радоваться тому, что все их вчерашние тревоги оказались напрасными, ведь у вот этих людей пока нет даже надежды.

— Конечно, проходите, — приветливо пригласила Кастина и с легкой насмешкой покосилась на Ольсена, сосредоточенно размешивавшего в отваре пятую ложку меда, — садитесь к столу. Пироги здесь просто замечательные.

— Здесь всё замечательное, — болезненно скривился тот чародей, что постарше, — особенно решетки и защитные руны. Но мы не за этим пришли… кстати, меня зовут Кимох. А вот он Савел, магистр первого круга.

— Очень рады, — ещё доброжелательнее заулыбалась Кася, — а мы все новички. Я Терсия, это мой муж, Ольсен, а это Ардест с Эвестой, они недавно поженились. Это ученица, Мила, это Бенра…

— Мы знакомы, — сумрачно вздохнула чародейка, — Савел когда-то начинал делать защиту для этого дома, а Кимох ходил к источнику… пять лет назад…

— Мне бы хотелось задать один вопрос, — негромко и словно неуверенно произнесла Веся, но все насторожились, догадываясь, как нелегко ей разговаривать с этими людьми. — Извините за назойливость, но для меня очень важно это понять… Вы лучше других знаете вселившихся в вас фантомов, скажите, почему они не уменьшаются? Ведь здесь очень мало для них магии?

— Да, магии сейчас мало… но всё же намного больше, чем в степях. А фантомы ее чувствуют и умеют собирать из всего: и из воздуха, и из наших запасов, и даже из амулетов. Потому мы их и не носим, — невесело усмехнулся магистр и покосился на алые угольки на груди новичков, — а ещё они умеют сжиматься… тогда сила почти не тратится, ведь им не нужно ни ходить, ни работать. А едва где-то в защите дома образуется прореха, фантомы просыпаются и берут власть над телами. И тогда мы все ломимся в эту дыру… уродуя друг друга. Поверьте, это очень страшно. Потому вас и поселили на верхнем этаже в дальнем конце коридора, чтоб прибежали хоть немного позже.

— Спасибо, — рассеянно кивнула Веся и задумалась, и княжичи, желая отвлечь внимание гостей от целительницы, ринулись наперебой задавать им вопросы. Но обмануть зараженных магов новичкам так и не удалось.

— Вы или так ничего и не поняли, — откровенно заявил Савел уже через десять минут, — или не верите нам… считаете, будто мы пытаемся вас запугать!

— Прости, — отвлеклась от своих дум Веся, и все мигом смолкли, — ты всё понял немного не так. Я целительница… и можешь не сомневаться, хорошо понимаю… как это страшно. Потому и пытаюсь помочь Тирою найти способ избавления собратьев от фантомов. И остальные здесь думают так же, потому и согласились на этот опыт. Но говорить всем об этом очень рано, а вдруг ничего не удастся? Вам тогда будет ещё обиднее.

Берест отлично расслышал в голосе жены легкую ложь, почти лукавство, но сидел с непроницаемым лицом, и не думая ее изобличать. Целители единственные люди, кому позволительно лгать, вот в таких случаях, как сейчас.

— Но вы ведь очень слабые… маги, — недоверчиво хмыкнул Савел и смолк, расслышав громкий топот за неплотно прикрытой дверью.

— Эвеста! — свирепый рёв ворвавшегося в комнату Тироя встретила тревожная тишина. — Немедленно вытащи из меня эту гадость!

— Не ори на нее! — мигом ощетинился мельник. — Сам виноват! Развел несусветную секретность, шагнуть спокойно некуда! Не знаешь, чего можно, чего нельзя! Мог бы нам ещё в цитадели всё объяснить! И не сверкай на меня глазюками, я не Мила, не испугаюсь!

— Я тоже не боюсь, — задрала вдруг носик Мелания. — Эвеста правильно сделала, что спасла Малыша! Он Барата убил… может, и другого шамана убьет!

— Слышали?! — довольно усмехнулась Кастина. — Так не стойте у порога, а проходите и садитесь… выпейте отвару, успокойтесь. Разговор небыстрый будет.

— А вы знаете, сколько меня работы ждет? — с укором посмотрел на них Тирой, неохотно направляясь к столу. — А я вместо этого должен был совет уговаривать… спасибо, Сарг поддержал, ему поверили! Ведь меня тоже положено тут запереть, но сначала в клетку, чтоб все дела преемнику передал!

— Самое главное твое дело, — снова рявкнул на магистра Ольсен, — побыстрее придушить шамана и выпустить на свободу вот этих людей, — а степняков мы хорошенько припугнули… теперь не скоро снова в набег поднимутся.

— Так мы как раз этим и заняты, — заступился за друга Саргенс, усаживаясь рядом с ним.

На последний стул сел Трофимус и положил на стол руки со своим неизменным арбалетом.

— Пока не уберете из этой комнаты оружие, никакого разговора не будет, — строго и спокойно предупредила магов Кастина. — Мила вам верно сказала, Малыш уже убил одного шамана и может пригодиться в борьбе с другим. И вообще, как можно жить, не доверяя даже проверенным в бою людям?

— Если бы ты знала, сколько раз проверенные люди бросались на друзей, пытаясь убить и отобрать ключи от решеток, — мрачно произнес Тирой, не глядя на притихших зараженных, — то не стала нас упрекать.

— У меня есть одна задумка, — Веся смотрела на Саргенса в упор, — но для ее проверки мне необходима ваша помощь и ваш опыт. И свободных чародеев, и зараженных. А сначала нужно всё досконально обсудить… и тут права Терсия, невозможно договариваться, если на тебя направлено оружие. Выбирайте… можете советоваться, тут свободных комнат полно. А Малыш пусть пока побудет с вами… ведь если вы нам не доверяете, то нам тем более глупо полностью положиться на вас.

Молчание длилось несколько томительных минут, укоризненно поглядывал на новичков и Бенру Саргенс, с неприступным видом не убирал рук от оружия недовольно поджавший губы Трофимус, опустив взгляд к вышитым на скатерти узорам, мрачно размышлял о чем-то Тирой. Наконец он решился, снял с пояса оружие и подвинул его Трофимусу.

— Забери и подожди меня в коридоре. И ты, Сарг.

— Я останусь, — возразил маг, отдавая Трофимусу свой арбалет, — и не спорь… я имею право выбора.

— А оно есть у всех, — тихонько вздохнула Кастина, — но не все им пользуются.

— Ты решил неправильно, — дойдя до двери, жестко глянул на магистра Трофимус, — и я намерен сказать совету, что ты добровольно отдал оружие и тем самым признал себя зараженным.

— Но не каждый, кто пользуется, — непонятно пробормотала Веся, — выбирает по совести.

— Ты это к чему? — заинтересованно глянул на куницу мельник, а в следующий момент все поняли к чему.

Амулет на груди Трофимуса почти мгновенно накалился и вспыхнул тревожным багрянцем, но сам чародей не сразу это заметил, победно взирая на бывшего, как он считал, главу совета. Но вдруг встревоженно нахмурился, затем поднял брови в недоверчивом изумлении и, почувствовав, как подкашиваются ноги, сполз на пол, ещё цепляясь за стену в последнем стремлении выстоять.

— Светлые духи, — охнул побледневший Савел, — что тут происходит?

— В него всего лишь вселился маленький лекарь, — мягко улыбнулась ему травница, — и не думаю, будто никто из вас ещё не додумался до такого. Но вот почему вы отказались идти по этому пути, нам предстоит услышать.

— Эвеста, — мрачно глянув на совершенно спокойную целительницу, тяжело произнес Тирой, — ты нарушила главный закон нашей цитадели, — ни при каких обстоятельствах не нападать на собрата.

— Тебе страх совсем мозги свихнул, — грубо отрезал Ольсен, — если ты не понял главного. Это он сейчас напал… очень подло, между прочим! Ведь, как я понимаю, если тебя признают зараженным, то ваш совет выберет главой Южина именно его? А Веся просто не может ни на кого напасть, и ты это прекрасно знаешь! Тот маг, кому доступен уровень заклинания карающего гнева, изначально чище других в помыслах, уж это мне Феодорис очень хорошо объяснил!

— Дед прав, — тяжело выдавил из себя Саргенс, — не спорь, Тир. Трофимус действительно… одержим желанием занять твое место. Я знаю… он раньше был честным и преданным цитадели человеком… и считаю, это мы все виноваты, просмотрели момент, когда в нем проснулась настырная тяга к власти. Мне давно не нравились строгости и запреты, которые вы заводили тут по его настоянию, однако я старался об этом не заговаривать, памятуя, что от этого зависит не только ваша безопасность, но и жизни зараженных.

— Может, вы не знали, что нас он вообще за людей не считает?! И не только сам даже не здоровается, но и нам запрещает разговаривать со свободными? — горько фыркнул Савел. — Или не знали, какими карами он стращал наших жен… тех, которые хотели быть рядом с мужьями?

— Темная сила… — рыкнул Саргенс и решительно поднялся с места, — не думал я, что тут дела настолько плохи. Прости, Тирой, но Феодорис должен узнать об этом немедленно. Мы делаем всё, чтобы облегчить жизнь собратьев в вынужденном заточении, а вы постарались втоптать в грязь их души, забыв и прошлые заслуги, и даже то, что никто из нас не защищен от этой участи!

— Я не буду убирать из тебя лекаря, — тихо сказала вслед ему Веся, — но не забывай каждый день его подкармливать понемногу… чтобы пока не вырастал слишком большим. А ты, Малыш, иди сюда.

Глава двадцать четвертая

Эти слова заставили всех замереть, заинтересованно обернулся даже Сарг, ради этого зрелища задержавшись в дверях ещё на минуту. Но сиреневый сгусток тумана, всплывший над Тироем, теперь вовсе не походил на грозного сокола, расправившегося с шаманом. Да и размером он был теперь не более голубя, и четыре лапы уже не казались опасным оружием. Малыш мягко опустился на стол перед Весей и замер, внимая неслышимому присутствующим приказу, а затем вдруг превратился в тонкую струйку дыма и мгновенно втянулся в свою хозяйку.

— Веся… — только и успел вскрикнуть Берест, в последний момент понявший ее задумку, но уже было поздно.

— Не волнуйся, — нежно глянула на него княжна, — он послушный… я добавила ему ещё немного смышлёности. Зато можешь быть уверен, теперь в меня никогда не вселится фантом шамана…

Она смолкла и о чем-то задумалась, не обращая внимания ни на изумленные взгляды зараженных, ни на самодовольную ухмылку Ольсена. Мысль, неожиданно пришедшая в голову куницы, была дерзка и почти крамольна.

— Пожалуй, мы пойдем, — поднялся через некоторое время Савел, заметив, как притихли вдруг новички и на самые простые вопросы отвечают теперь нехотя и вполголоса, — приходите в столовую… мы там собираемся, те, кто не боится попасть в прорыв.

— Лучше вы к нам приходите, — дружески улыбнулась им Кастина, — мы всегда рады вас видеть. И не судите всех по Трофимусу, мы видели, как остальные чародеи стараются устроить вам безбедное житье.

— Ты очень добрая женщина… и умная, — вздохнул, уходя, Кимох, — стало быть, и сама понимаешь, лучше бы мы терпели нужду… но чувствовали рядом дружеское плечо. А нас чем больше, тем дальше от нас вчерашние друзья… и иногда такое вскипает в душе… сжег бы всё к диким свиньям.

— А никто не пытался… спалить или развалить? — живо заинтересовался Лирсет.

— Невозможно это. Защита этого дома так налажена… можно только созидать и лечить. Вот и работаем понемножку… выращиваем плоды в садике да делаем разные мелочи. До свидания.

— Вы уже уходите? — очнулась от своих дум Веся и огорчилась так искренне, что чародеи невольно заулыбались. — А ещё один вопрос можно?

— Тебе — хоть сотню. За то, что Троху проучила, мы тебе благодарны… Пойдем, расскажем друзьям, будет у нас сегодня праздник. Так какой вопрос?

— Хочу попытаться убрать ваших фантомов… пока хоть одного. Но пока не совсем уверена в своей задумке и намерена попросить помощи Саргенса. Надеюсь, он согласится. А вы пока посоветуйтесь, не захочет ли кто-то стать добровольцем? Но пробовать лучше на том, у кого самый слабый дар… поэтому сами вы не подойдете. Возможно, среди вас есть кто-то из учеников?

— Мы поговорим, — серьезно кивнул Савел, — мы и сами об этом всё время думаем, какие только идеи в голову не приходили за это время. А как соберемся вместе да обсудим — так обязательно найдем слабое место.

— Тогда мы придем к вам в гости, можно? — обрадовалась Веся и оглянулась на обнимавшего ее мужа. — Ты почему меня дергаешь, Дест?

— Они нас уже звали, — ласково улыбнулся ей ястреб, — ты прослушала.

— Простите… ну, тогда до обеда. Если у Тироя не изменятся на нас планы.

— Накаркала, — тихо бурчал мельник, когда выяснилось, что планы у главного магистра крепости всё же изменились.

Меньше чем через час после ухода зараженных в столовую заявился отряд строгих чародеев с магическими арбалетами в руках и незнакомый новичкам магистр велел всем идти вниз, в комнату с решеткой.

Спорить никто не стал, но вставали с мест и выходили в коридор княжичи молча, привычно прикрывая собой женщин. Дест вообще не отпускал жену даже на шаг, держа одной рукой за талию, а ладонью второй сжимая рукоять небольшого кинжала. И едва не скрипел зубами, проклиная свою беспечность. Не нужно было оставлять остальное оружие в комнате гостевого дома. В кои-то веки доверился… мощным стенам и чародейским посулам и тут же оказался в западне.

— Куда это вы их ведете, Сидорис? — услыхав заданный ледяным голосом вопрос, Берест огляделся и обнаружил возле лестницы довольно внушительную толпу зараженных во главе с Савелом. — И почему ты тоже перестал с нами здороваться? Надеешься, что тебе снова повезет и фантом попадет в другого? А если — нет? Как ты тогда будешь есть с нами за одним столом?

Скулы мага побелели, но он только крепче стиснул зубы и поторопился распахнуть дверь в прихожую, едва сдерживаясь, чтоб не подтолкнуть туда злополучных новичков, принесших столько смуты в их и без того напряженную жизнь.

— Не переживай, Савел, мы вернемся, — бесстрашно усмехнулся Ольсен и дружески помахал магу рукой, — только вот не знаю, сегодня или немного позже.

— Не дразни их, Оль, — искоса поглядывая на молчаливых конвоиров, тихонько одернула его Кастина, — будто не знаешь, трусливые шуток не понимают… или ты нарочно на себя их яришь? Так не этих нужно… а тех, что снаружи ждут.

Как оказалось, травница была права, снаружи их действительно ждали, стояли неподалеку от крыльца вооруженные маги с настороженными лицами, а чуть поодаль — Саргенс с Тироем и ещё четверо немолодых чародеев. У этих руки были свободны, и на поясах арбалетов не висело, однако Веся не сомневалась, безоружными они сюда никогда бы не пришли.

— Ну и куда дальше? — едко поинтересовался мельник, сойдя с крыльца, однако маги продолжали упорно молчать.

— Пойдём погуляем? — оглядев залитую летним солнцем лужайку, предложила Кастина, — посидим вон на тех скамейках. После северных туманов тут такая благодать!

— Только быстро не беги, — тихо буркнула княжна, неторопливо сходя с крыльца, — я люблю гулять не спеша.

Берест чуть насторожился, расслышав в голосе жены легкое лукавство, и попытался припомнить, когда это его счастье гуляло неспешно? Но снова промолчал, точно зная, что не собирается посвящать в свои сомнения никого постороннего, особенно неотступно следовавших за ними вооруженных магов.

До скамеек новички дошли, пройдя мимо редкого рядка подозрительно сверлящих их взглядами чародеев, и только усадив Весю и устроившись рядом, княжич облегченно вздохнул, чувствуя, как отступает напряжение. А ещё через минуту ощутил, как начинает холодить спину почему-то ставшая влажной рубаха.

— Ну, и чего они ждут? — не выдержал Ранз, с неприязнью оглядываясь на чародеев, окруживших их широкой дугой.

— Надеются, что мы побежим в Антаиль, — язвительно усмехнулся прадед, делая вид, будто не замечает замершую неподалеку шестерку высших магов, — раскапывать для них проход к источнику.

— А! — ухмыльнулся Лирс. — Тогда долго им ждать придется. Может, нам пока сходить в гостевой дом, забрать свои вещи?

— Думаю, — сочувственно вздохнула Кастина, — как раз туда тебя и не пустят. Да и никого из нас — тоже. Трофимус сам трусоват и сумел остальных убедить в своей правоте… вот и берегут свои шкуры, как могут. Трусость, она ведь заразнее фантомов.

— Терсия, — не выдержал Тирой, — придержи язык! Совет просто желает убедиться своими глазами… что вы не зараженные.

— Сейчас они ещё кое в чем убедятся собственными глазами, — беззаботно сообщила друзьям Веся и лукаво улыбнулась. — Я думаю, будет правильно, если отныне шаман больше не получит ни одной жертвы.

— На что это ты намекаешь? — насторожился Саргенс, достаточно изучивший княжну, чтобы сразу поверить ее веселому предупреждению.

Оглянулся на стоявших рядом магов, пробежал по ним бдительным взглядом и оцепенел: на груди у всех собратьев начали неспешно, но уверенно наливаться алым светом защитные амулеты, нарочно не снятые ради этой проверки.

А в следующую секунду из куста, куда маги установили большой поисковик, раздался легкий звон тревожного колокольчика. Но таковым он оставался очень недолго, с каждым мигом становясь все громче и требовательнее, и уже через минуту истошно звенел, предупреждая о появлении целой орды фантомов. А затем морок, скрывающий от любопытных взглядов ценнейший артефакт, вдруг слетел, и все смогли рассмотреть сумасшедше мечущуюся по кругу стрелу с кроваво светящимся наконечником, прикрепленную к изящной колючей звезде из серебра и камней.

Так же суматошно метались и взгляды магов, и вскоре в них начало вспыхивать понимание, а в некоторых и ярость.

— Это она сделала! — ожесточенно выкрикнул, указывая на княжну, один из шестерки магистров, и Ольсен злорадно усмехнулся.

Таково уж непреложное правило тех, кто стремится к власти, — первым делом заручиться могущественной поддержкой или подкупить сильных союзников. Но у чародеев с этим проще, золото не имеет для них той цены, что для обычных людей. Зато важны соратники, и чем мощнее они будут, тем увереннее в своей победе очередной одержимый этим пагубным недугом.

— Да, — поднимаясь со скамьи, спокойно сообщила Эвеста, словно не замечая, как, пряча ее за своими спинами, встали вокруг ястребы, — это я вас защитила. Очень ясно поняла сегодня, как страшно оказаться на месте наших собратьев, живущих в том доме… и вы это знаете не хуже меня. Но вам это отныне не грозит. Мои фантомы — защитники и лекари, и я постаралась вложить в них всё… до чего додумалась сама. И добавлю: что сочтет необходимым совет. Ведь вы нас привели сюда именно за этим?

— Да уймите наконец вашу тарахтелку, — с язвительной ухмылкой прикрикнул Ольсен, — в ушах уже звенит!

— А Трофимус? — настороженно спросил княжну другой магистр, — почему мы не можем его разбудить?

— Не о нем вы должны сейчас беспокоиться, — сурово заявила вместо воспитанницы Кастина. — Сами уже поняли… болен он, и очень тяжело. В нем давно поселился незримый, но очень опасный «фантом», именуемый жаждой власти. И он всё время разбухает, такова особенность этих «фантомов». А пока они растут — пожирают в душах людей самые светлые чувства. Первым делом честность и справедливость, потом верность, преданность друзьям, ну а последними сжирают любовь к родным и близким. И потому пусть Трофимус поспит ещё пару дней, пока мы все вместе не исправим те ошибки и несправедливости, какие он успел тут нагромоздить.

— Я понимаю, — серьезно глядя на недоверчиво слушающих Кастину магов, поддержал жену мельник, — вам очень неприятно выслушивать такие вещи от людей, едва успевших войти в вашу крепость… но все дело в том, как на это посмотреть. Это здесь я новичок, а в жизни успел насмотреться всякого и многое испытать. И сделал тоже немало… но и ошибался достаточно… иногда промахивался очень тяжело и больно. Потому и могу сказать, по себе знаю, как ни обидно признать свою ошибку, но чем скорее это сделаешь, тем быстрее начинаешь ощущать себя свободным… и счастливым.

— Да знаем мы тебя, — мрачно вздохнул Тирой, — и не первый год. И Терсию тоже, потому и принимали сразу во второй крут. Но вот как нам теперь вражеских фантомов искать, если большой поисковик указывает на нас?

— Но ведь ваша безопасность дороже этого артефакта? — резонно заявила Кася. — А уж с ним-то вы как-нибудь разберетесь, придумаете новый способ… как находить фантомов шамана. Зато сами можете отныне жить не оглядываясь, а это дорогого стоит.

Маги внимательно слушали их разговор, и их угрюмые лица постепенно светлели, бестолковых, упрямых и наглых среди чародеев отродясь не бывало. Одаренные с такими чертами характера обычно уходили в отшельники или в восточные ханства, реже к шаманам. Либо становились злоумышленниками.

— Тогда идем в зал совета, нужно все это обсудить, — ещё раз попытался вернуть жизнь в Южине в привычное русло преданный Трофимусу маг, но не учел бдительности Ольсена.

— Зачем нам идти в какой-то зал, если нас вон в том доме ждет полторы сотни собратьев? — ехидно прищурился мельник. — И они уже много раз обсудили в подробностях свою беду. А у вас теперь есть надежная защита, ведь вы для их фантомов отныне — свои. И можете больше не махать иглометами и не прятаться под отводом глаз, а ходить открыто.

Об этой возможности пока догадались далеко не все маги, зато теперь все сразу представили, каково это — смотреть в глаза бывших друзей, которых вслед за Трофимусом многие называли между собой неизбежными военными потерями. Веся отчётливо поняла это по их снова помрачневшим лицам и мысленно поблагодарила наставницу за привитую осторожность и предусмотрительность. Как ни хотелось целительнице дать созданным фантомам приказ слушать только своих новых хозяев, она всё же сумела удержаться от этого благородного, но пока очень преждевременного порыва.

— Но сначала нужно собрать сюда всех остальных жителей крепости, — уверенно заявила княжна, твердо глядя в лица магистров, — я и в них поселю по фантому. Вы же понимаете, ради нашей безопасности фантомы должны быть одинаковыми и слушать кроме хозяина ещё одного человека. Так уж само получилось… теперь этот человек — я.

В этот миг наконец-то смолк трезвон поисковика, на который один из магов догадался бросить непроницаемый защитный купол, и на полянку резко обрушилась тишина. Настолько полная, что стало слышно жужжание назойливого шмеля, кружащего над цветами, и перестук молотов в далекой кузне, стоящей во внутреннем дворике дома зараженных.

Молчали, с одинаковой сосредоточенностью обдумывая услышанное, и старожилы Южина, и новички, силясь отыскать в словах княжны подвох или намек на шутку. А не найдя, начинали вглядываться в юную чародейку с новым интересом, ожидая ее пояснений на десяток возникших у каждого вопросов. Но каждому хватало одного взгляда на ее строго нахмуренный лоб и непреклонно сжатые губы, чтобы убедиться в тщетности своих ожиданий. Княжна явно не намерена была сейчас отвечать на какие-либо вопросы, просто ждала, пока они выполнят ее распоряжение.

— Кост, Хабар, Павелс, — нарушил затянувшееся молчание сухой приказ Тироя, — возьмите по пять человек и начинайте собирать сюда обитателей Южина. Всех, включая женщин и малых детей. Но ничего пока не объясняйте и снимите амулеты… не нужно пугать людей.

Веся незаметно погладила руку мужа, ставшего рядом так, чтобы при нужде немедля закрыть ее своим телом, и снова села на скамью. Целительнице очень не хотелось свалиться тут от изнеможения, пока остаётся хоть один человек, не получивший крошку-защитника.

— Тирой, — тихо позвала Кастина, дождавшись, пока маги отправятся выполнять приказ магистра, — у вас есть способ добавить ей магии?

— Есть, — кивнул тот, — мы сами будем добавлять, как добавляем друг другу в бою. Думаю, на сегодня нам придется отложить все остальные задуманные дела…

— Добавляйте Саргу, — колко глянул на магов Ольсен, — а он бросит Весе.

Княжна уже почти открыла рот, чтобы объяснить деду тщетность его опасений, она уже сама подумала о защите, вложив в фантомов приказ не допускать попыток нападения. И на саму себя, и на прочих собратьев, получивших таких же фантомов. И даже, хотя и посмеивалась тогда над собственной бдительностью, связала всех созданных фантомов неким подобием родственного чутья.

Но снова смолчала, решив на этот раз поверить собственной интуиции. Ведь среди этих магов есть те, кто считал действия Трофимуса правильными, и эти маги могут попытаться вернуть крепость и ее обитателей на ту развилку, с какой события покатились в неожиданную для них сторону.

Жители крепости начали подходить группами и поодиночке, и сначала чародеи подводили их к Тирою, задававшему каждому сородичу несколько обычных, вежливых вопросов. Затем все устраивались на принесенных магами стульях и скамьях и начинали с интересом изучать новичков, державшихся обособленной кучкой. Даже не догадываясь, что молча разглядывающая их серьёзная чародейка, сидящая между воинов, безостановочно работает, награждая каждого из них собственным лекарем и защитником. Необычное вторжение чужой силы заметили только самые сильные маги, но пристально следивший за порядком Саргенс тотчас успокоил их ободряющей улыбкой.

Наконец помощники главы совета, проверившие каждый дом, подали условный знак, означающий, что все до единого обитатели Южина собраны на поляне.

— Мы вас собрали, — шагнув вперед, Тирой строго оглядел разномастную толпу и веско заявил: — чтобы сообщить очень важные новости.

Жители крепости вмиг насторожились, нахмурились мужчины и подростки, поторопились подтянуть к себе и приструнить расшалившихся детей женщины, и на всех лицах застыло смятенное ожидание. Наверняка нечасто магистры баловали своих сородичей вот такими собраниями, с огорчением сообразила Веся. В клане Куницы Радмир устраивал подобные сходы не меньше двух раз в месяц, и народ обычно загодя знал, о чем пойдет речь. Да и собирались все охотно, ещё до последнего звона колокола на городской площади, возле главного храма, уже гуляли толпы народа, ожидая момента, когда распахнутся широкие двери.

Неплохо бы и нам завести такой порядок… когда построим себе дом, еле слышно вздохнула куница и решила позже поговорить об этом с Дестом. Она повернула к мужу голову, уже привычно ожидая встретить нежный взгляд зеленых глаз, и с легкой досадой обнаружила, что ястреб неотрывно смотрит куда-то в сторону жителей Южина. Веся заинтересованно проследила за взглядом любимого, и внезапно ее сердце больно кольнула незнакомая прежде обида — княжич глаз не сводил с одной из нарядных женщин, одетой по обычаю ястребиц.

Что и говорить, эта чародейка была видной женщиной, мгновенно отметила про себя Веся, рассматривавшая незнакомку так же внимательно, как Берест, но не столь откровенно.

Именно таких молодиц в первую очередь выбирали в жены самые завидные женихи клана куниц, аппетитно пышных, белокожих, с холеными руками и уверенно-величавыми лицами. Да и мужчины других кланов ничего не имели против румяных прелестниц, уж кому как не целительнице это знать.

— Откуда тут вон та женщина? — пользуясь тем, что внимание всех собравшихся было привлечено к рассказу Тироя о битве со степняками, тихо поинтересовался в этот момент Берест у стоящего рядом Саргенса, указывая ему взглядом на ястребицу.

— Это жена Трофимуса, — нехотя буркнул тот и неожиданно пристально глянул прямо в глаза Весе.

Куница тотчас отвела взгляд, делая вид, будто вовсе не интересуется их разговором, но обмануть чародея ей не удалось.

— Подвинься, — магистр внезапно решительно потеснил ястреба к жене, — посижу хоть пять минут.

Княжич беспрекословно отодвинулся и осведомился ещё тише, давно ли она тут?

— Почти три года, как он ее привез. — Взгляд чародея стал таким же задумчиво-заинтересованным, как у Береста, и Ольсен, сидевший на соседней скамейке, начал подозрительно на них коситься. — А почему ты спрашиваешь?

— Потом объясню, — отмахнулся княжич, и не подозревая, что своим нежеланием ничего объяснять поворачивает застрявший в сердце жены острый нож.

— Сейчас, — уперся Саргенс, — Тирой тут и без нас обойдется, не волнуйтесь. Идем. Эвеста, ты с нами.

Куница только зубы стиснула сильнее, идя рядом с задумавшимся о чем-то Дестом. Вот давно она подозревала, что учитель умеет подслушивать мысли… или чувства, а теперь и тени сомнений не осталось. Но одно дело — знать чужую тайну, а совсем другое — распоряжаться ею как собственной. И если Сарг попытается сейчас хоть словечком выдать ее Бересту, Веся терпеть не станет. Каждый человек имеет право на личные секреты… особенно если это касается его самых сокровенных чувств.

— Вот тут посидим, — вывел их чародей к скрытой в кустах жасмина уютной деревянной беседке с чисто выскобленным деревянным полом и накрытыми вязаными ковриками скамьями.

Наверняка женщины Южина любили посидеть тут в жару или укрыться от дождя. Да и влюбленной парочке такое местечко наверняка тоже по нраву пришлось бы… только не видела тут пока Веся никаких влюбленных пар.

— Рассказывай, — строго уставился на княжича чародей, — откуда знаешь Анфею и отчего она тебя так интересует?

— Встречал в Сером гнезде, — виновато покосившись на жену, хмуро вздохнул тот.

Очень уж не хотелось посвящать Весю во все прошлые приключения, но и уклониться от ответа уже не получится. Зря он вообще затеял этот разговор при ней, нужно было позже поговорить с Саргом наедине.

— Вот вы где, — раздвинув ветви, шагнул на тропку Ольсен. — Что случилось?

— Пока ничего, — рассердился Берест, — но если ты, дед, не перестанешь следить за мной, как за маленьким, то непременно случится.

— А кто тебе сказал, будто я за тобой слежу?! — с ядовитым изумлением вытаращился на него Ольсен. — Плюнь тому в глаз! Я за дочкой приглядываю!

— Какой ещё дочкой? — не понял вначале Берест, потом покосился на жену и с превосходством фыркнул: — Опоздал ты за ней следить! За своей женой я и сам досмотрю!

— Доглядел уже, оттого она и смотрит побитой собакой, — едко отрезал мельник и с неожиданной теплотой погладил Весю по плечу. — Не переживай так, дочка, ты ошибаешься. Я эту историю наизусть знаю, сейчас сам тебе объясню.

— Дед! — возмутилась теперь уже Веся. — Ну вот кто тебя просил…

— Матушка твоя, Кася, значит. Уже весь бок у меня синий, как шпыняла, — устроился рядом с куницей мельник, не обращая внимания на нахмурившего ястреба, — так, значит, слушай…

— Подожди, — решительно остановил его правнук, поворачивая к себе прячущую взгляд жену. — Веся? Весенка, ты что это подумала?! Дед! А идите-ка… погуляйте, заодно расскажешь свою историю Саргу, ему интересно.

Глава двадцать пятая

— Солнышко… ну прости… мне и в голову не пришло… — расстроенно бормотал ястреб, снимая платком и губами соленую влагу со щек и губ любимой, — ты же знаешь, как я тебя люблю! Тебя единственную! А ее просто не могло тут быть, вот я и удивился так! Она ведь приворожить пыталась… и не меня одного. И сразу поймалась, дед в тот раз рядом оказался. У нее отец простой торговец, а Анфее очень уж хотелось мужа посолиднее. Вот и упросила одну из подруг пригласить ее в Серое гнездо… есть у нас такой обычай — миловидных девиц можно приглашать на зимние праздники. Не одну так выдали замуж… Ну всё, любимая, не плачь… для меня теперь во всем мире кроме тебя ни девиц, ни молодиц нету… Ты мое солнышко и моя радость… — Ястребу хотелось сказать ей так много, но слова, как назло, куда-то подевались… а ведь так легко лились с губ раньше, когда он и близко не знал, какое это счастье — обнимать любимую и любящую женщину!

— Дест… — всхлипнула в последний раз Веся и призвала каплю силы скрыть с лица следы безудержных рыданий, — я сама не знаю… откуда это пришло, но так больно вдруг стало в груди…

— Счастье мое, ну разве же ты во мне ещё не уверена?

— Думала — уверена, — зная, что слукавить перед чутким ястребом сейчас никак не получится, тихонько призналась куница, — но она как раз такая… румяная и холеная, каких вы в Гнезде прячете…

— Солнышко! Да мне ведь всё равно, какие у нее щеки и всё остальное! Я впервые понял… почему говорят: нашел девушку по душе!

— Ну, вы тут разобрались? — раздвигая кусты, ворчливо поинтересовался Ольсен. — Тогда я вам ещё кое-что расскажу… интересное. Оказывается, Сарг ничего не знал про тот случай, ну, когда она поставила свои капканы сразу на троих. На Ранза, на Ансерта и на Береста… но как она потом призналась, Дикого Ястреба красотка считала самой нежеланной дичью… делала приворот на всякий случай. Но сердце Ранза было прочно занято, Ансерт носил особый амулет, я сам ему дал, и в капкан попал именно Дест.

— Змея… — зло процедил княжич, вспомнив, что лишь чудом избежал браслета Анфеи.

Вовремя возникли какие-то важные вопросы у совещавшихся в дальнем кабинете отца с Ольсеном, и они прислали за ним охранника. А прадед сразу же заметил необычный блеск в глазах внука и жаркий румянец на его скулах и немедля напоил его снимающим приворот зельем. Разумеется, прелестницу в тот же день выставили из Гнезда и, как помнится Бересту, собирались сразу же выдать замуж куда-то в западные пределы. Но она отчего-то оказалась здесь.

— Ещё какая змея! — мрачно усмехнулся Ольсен. — Так вот… ее отец, довольно богатый купец, водит караваны из восточных стран. И он на коленях умолял Илстрема не губить дочку и не отправлять ее в цитадель. Тогда и нашли ей жениха… но, как выяснилось, она до него не добралась. Сопровождать ее досталось Трофимусу, он как раз был в Ставине по делам, и привез ее маг не на западную границу, а в Южин. И уже со своим браслетом на руке. Знал об ее прежних «шалостях» из чародеев только Феодорис, Трофимус попросил его никому больше не говорить… сами понимаете почему.

Некоторое время Веся сидела молча, не столько обдумывая слова прадеда, сколько наслаждаясь собственным счастьем и исчезновением грызшей душу боли. А едва собралась сказать Ольсену спасибо, кусты снова зашуршали и появилась Кастина.

— Сход закончился, все отправились по домам… некоторые идут к заражённым, проведать. Вы ещё не подумали, куда нам теперь идти?

— Спасибо, Кася, — сообразив, кто больше заслуживает благодарности, виновато улыбнулась ей куница.

— Не за что. Я всё гадала… во что оно выльется… твое напряжение. Сама-то ты, Веся, может, и не очень примечала, а нам с матушками давно известно, когда тебе приходится делать значимый выбор или принимать за кого-то решения… ты чрезвычайно переживаешь. Много больше других целителей или воинов. Совесть у тебя такая. Оттого-то становишься в такие моменты очень уязвимой… для нелестных слов, злых взглядов или намеков. Ведь и все твои помыслы, и жизненная стойкость направлены в это время совсем на другое. Уф! Наконец-то сказала. Столько раз пыталась…

— Ну да… — растерянно глядела на нее совершенно не ожидавшая таких слов княжна. — Я как раз думала… про всё произошедшее. Ведь они резко перевернули не только жизнь чародеев и жителей Южина, эти фантомы. Но и мои мечты и задумки о будущей жизни. Ведь отдать власть над этими созданиями я смогла бы только кому-то из вас троих… Но ни у одного пока не хватит силы и умения… с ними справиться. Значит, волей-неволей, но придется мне самой тащить этот воз…

— Спасибо… солнышко, — нежно целуя жену, твердо заявил Берест и спрятал невольный вздох, — за доверие. И хотя я пока слабый чародей, но очень хочу тебе помочь… и буду помогать, сколько хватит сил, клянусь. А про Анфею забудь… никогда она даже мимолетно не задела мое сердце. Сам теперь не понимаю, как ей удался тот приворот… если я был под защитой твоего проклятия.

— Очень хорошо… что ты начал про это говорить, — с прямотой вскрывающего нарыв целителя заявил Ольсен. — Я ведь раньше тоже не очень понимал тонкостей того заклятья, мне Феодор лишь недавно, в цитадели, всё точно растолковал. Зато я давно знал, как действовала Анфея. У нее никогда не было даже крупицы дара, одно лишь неуемное стремление пролезть в Серое гнездо, и не абы кем, а женой одного из самых знатных ястребов. Как многие недалекие девицы, Анфея мнила, будто для этого довольно белого личика и статной фигуры. Но погостив немного в Гнезде, начала понимать, как сильно ошибалась, миловидных девиц в гнезде хватает, и на нее никто особого внимания не обращал. Потому и пожаловалась любящему папеньке, и он привез ей из восточных ханств особых пряностей. Как она пронесла их в Гнездо — мы выяснили ещё тогда, в тех порошках и настоях нет ни капли магии. Лишь природная сила особых трав… и хотя действуют они всего по несколько часов, но Анфея верно рассчитывала, что ей хватит и этого, чтобы получить вожделенный браслет.

— Дед, — подозрительно уставилась на мельника Веся, — а ты ещё не задумался, с чего это Трофимус так резко пожелал стать главой совета Южина?

— Ну как бы я мог не задуматься? — весело возмутился Ольсен. — Да в первый же миг, как ее узнал, догадался, кто его исподтишка науськал. Но тут ты начала бледнеть и губы кусать… вот и пришлось Касе присматривать за ней, пока я Сарга туда не отправил. Теперь она уже в кабинете Тироя сидит, допроса ждет. И нас там ждут. Саргенс сказал, никто здесь не распознает ложь лучше Ардеста.

В кабинет Тироя княжич с женой пришли последними, не очень-то хотелось Бересту копаться в этой неприглядной истории. Вот и вел свою любимую неторопливо, останавливаясь в каждом укромном, на его взгляд, местечке, чтоб успокоить ее поцелуем.

Саргенс только поднял на миг глаза к небу, вознося ему молчаливую, но очень красноречивую похвалу за помощь, и куница еле заметно усмехнулась. Не помогли бы чародею никакие светлые духи, если бы не пилила ее та самая совесть, о какой так беспокоилась наставница. Почти силой пришлось выбираться из объятий мужа, до которого вдруг дошло, насколько близко они были ещё час назад от крупной семейной размолвки.

Анфея с непроницаемо оскорбленным лицом сидела в огороженном перилами углу, над которым повис пауком странный амулет, и у Веси сразу начало портиться настроение. Не хотелось ей ни смотреть на эту женщину, ни тем более ее слушать.

И пытаться отыскать ей оправдания, как предписывают правила этроского судейства, тоже не хотелось. Веся даже пыталась пристыдить себя за это, ведь ещё неизвестно, так ли виновна молодая жена в неожиданной тяге мужа к власти любой ценой?! Но что-то в ее душе восставало против этих попыток, и вскоре княжна поняла почему.

Ястребица раз за разом отвечала презрительное и твердое «нет» на все вежливые вопросы магистров крепости, собравшихся на этот суд в полном составе. А Берест с таким же постоянством уверенно повторял одно слово — ложь. И те из чародеев, кто имели сходный дар, хмуро кивали, подтверждая его вывод.

— Вы мужа моего спросите, он сам вам объяснит, — начала беспокоиться Анфея, когда вопросы закончились и мрачные маги приступили к выбору наказания, но на нее уже никто не обращал никакого внимания.

По обычаю все двенадцать судей писали свои решения на одинаковых листках бумаги и бросали в сосуд, а затем главный судья читал и раскладывал по кучкам. И оглашал тот приговор, за который было больше голосов.

Княжне частенько приходилось присутствовать на судах, которые чинил отец, и хотя князь крайне редко собирал сразу дюжину помощников, никогда ещё девушке не приходилось видеть, чтобы судьи были так единодушны. Тирой доставал листки, быстро читал короткую надпись и, всё мрачнея, клал в одну-единственную стопку.

— Хм, — тихо и озадаченно фыркнула Терсия, сидевшая вместе с Весей, Ольсеном, княжичами и несколькими старшими чародеями на скамейке для зевак и свидетелей, — первый раз такое вижу.

Веся молча кивнула, пытаясь отгадать, какое же наказание выбрали для жены своего собрата суровые маги. Но это ей так и не удалось, хотя, судя по растерянным взглядам, не повезло никому из новичков.

— Стирание, — окинув присутствующих строгим взглядом, жестко произнес Тирой, и куница ощутила, как сжимается от ужаса сердце. Не было такой кары у обычных судей, но не могла не знать о ней княжеская дочь и одаренная целительница.

Самая страшная казнь… для тех, кто ценил свои чувства, свою память и свои мысли. Нет, Анфея не станет после стирания беспомощным новорожденным дитем, и дурочкой тоже не будет. Такие умельцы, как Саргенс, будут несколько дней поить ее особыми зельями и задавать разнообразные вопросы, стремясь точно выяснить, откуда в женщине страсть к власти. И когда разберутся, то напрочь сотрут в мозгу молодицы память обо всех событиях и словах, какие могут напомнить ей прошлые желанья и мечты.

— Неужели ты ее жалеешь?! — хмуро ворчал на куницу Ольсен, шагая по лестнице на третий этаж. — Вот она бы никого не пожалела!

— Так потому я и не она, — устало отозвалась Веся, — да и не жалость это… а сожаление о том, как страшно повернула она свою судьбу. Ведь была же и у нее развилка… хоть и незаметная? А ещё я хочу немного отдохнуть… слишком трудный оказался день.

Однако очень скоро выяснилось, что как раз отдыхать ей и не придется. Сначала пришли Савел с Кимохом и принесли в благодарность огромный пирог с гусятиной. А пока ели его вместе с новичками в их столовой, рассказали, что уже выбрали добровольцев для задуманного Весей опыта.

— Самых подходящих трое, дар невелик, а здоровье отменное. Но один уже немолод… выбирай сама.

— Мне сегодня такое не под силу, — огорченно призналась Веся, — да и с Тироем мы ещё не советовались. Сегодня отдохну, а завтра с утра и займемся.

— Мы понимаем, — успокоили зараженные, направляясь к двери, — и подождем. Но так хочется… узнать, что выход есть.

— Выход есть всегда, — мудро заметил вслед им Ольсен, — пока человек не сдается. Но не всегда он легкий.

— Скажи уж лучше, что легким он вообще не бывает, — устало улыбнулась мужу Кася и повернулась к Миле. — Ну, допивай свой отвар, и идем заниматься.

— Как это заниматься? — расстроился Лирс. — Я хотел позвать Меланию на прогулку.

— А с чего это ты решил, братец, что можешь приглашать Милу на прогулки? — едко осведомился Даренс, едва за Кастиной закрылась дверь. — Или уже забыл, в кого она влюблена?!

— Была раньше, — дерзко смотрел младший княжич. — Но та Мила уже умерла. Вернее, предпочла смерть, а не свадьбу с тобой. Хотя я против таких способов борьбы с княжеской волей, но не могу не уважать девушку за тот выбор. И очень рад, что Веся ее спасла, и намерен ухаживать за Милой… а ты не имеешь права мне запретить.

Не дожидаясь ответа, Лирс выскочил из столовой, нарочно погромче хлопнув дверью, и некоторое время все озадаченно молчали. Затем Ольсен ехидно хихикнул и глубокомысленно заявил, что ему нравится, насколько повзрослел за последнее время правнук.

— И рассуждает вполне здравомысляще… Думаю, он станет хорошим чародеем, — закончил свою речь мельник неожиданным выводом.

— Вот ещё бы он научился сначала понимать женщин, а потом рассуждать, — неожиданно разозлился Дарс и тоже сорвался с места.

— Пойдем-ка мы отдыхать, — поглядывая за окно, где день заметно клонился к закату, постановил Берест, — не будите, если не придем к ужину.

Заслышав осторожный стук, юная ученица шагнула было к двери и тотчас остановилась, вспомнив предупреждение Терсии, которое наставница нарочно заставила повторить вслух.

— Я сразу позову тебя, как стукну, Эвеста тоже так делает. А больше никому не открывай, не забудь, мы живем в доме с зараженными, и никто точно не знает, на какие пакости способны подвигнуть их шаманьи фантомы.

— Мила? Открой, нам нужно поговорить.

Этот голос вовсе не успокоил девушку и не заставил ринуться к двери, хотя ещё несколько дней назад Мелания искренне верила, что побежит на край света, лишь бы он приказал. Вот только дни эти были необычные, не те размеренные и однообразные рассветы, полдни и вечера, к каким она привыкла в Сером гнезде. За эти последние дни Мила умирала и воскресала, и снова готовилась к гибели, а потом видела столько необычных и диковинных вещей и событий, что теперь ей казалось, будто выехали они в Ставин не десять дней назад, а по меньшей мере десять месяцев.

— Мила? Ты спишь?

— Нет, — решилась ответить девушка и тут же упрекнула себя за это, услышав, как оживился Дарс.

— Тогда открой, я хочу всего лишь поговорить с тобой. Мила, ты почему молчишь? Открой, всего на пять минут. Ты же меня давно знаешь, я никогда не переступлю нашей дружбы с Гарилом.

Эти слова хлестнули ястребицу нежданной обидой, и девушка резко отступила ещё на шаг и тут же зашипела от боли, ударившись локтем об угол шкафа.

— Мила, — продолжал уговаривать за дверью Дарс. — Ну что ты упрямишься? Я даю честное слово… даже близко не подойду.

Ну да, потирая локоток, всхлипнула про себя Мила, подходить ты будешь к другим. А мне просто объяснишь, почему я не гожусь тебе в жены, чтоб было потом чем оправдаться перед Гарилом.

— Мила? Ты открываешь?

— Нет! — отчаянно выкрикнула ученица и крепко закусила воротник, пытаясь скрыть рвущиеся из груди рыданья.

— Почему? — возмутился Дарс, но Мила его больше не слушала.

Чувствуя, как неудержимо накатывается горькая обида, девчонка опрометью ринулась в спаленку. Ее сил хватило лишь накрепко притворить за собой дверцу, затем ястребица шлепнулась на постель и безутешно зарыдала, засунув голову под подушку.

Глава двадцать шестая

— Весенка? Ты куда это? — едва открыв глаза, ястреб с недоумением вгляделся в уже полностью одетую жену.

— Ты не знаешь, куда Рыжа с Ныром увели?

— Солнышко мое, — взмолился княжич, — а ты за окно смотрела? Там ещё темно!

— На запад у нас оконце… а ты поспи ещё. У меня одна задумка появилась, я быстро вернусь.

— Ну уж нет, никуда ты без меня не пойдешь. Подожди минутку, я умоюсь…

Через пять минут они уже дружно шагали вниз по безлюдным коридорам и лестницам, и Ардест затаенно усмехался, раздумывая, радоваться ему, что жена такая хозяйственная, или начинать огорчаться из-за ее беспокойного характера?

— Дест, — резко остановившись, обернулась к нему Веся, и княжич тотчас сомкнул у нее на талии руки, придерживая, — я бы не пошла, правда. Но вчера, когда засыпала, думала обо всём произошедшем днем, и у меня появилась мысль… но сейчас рассказывать не буду, объясню, как вернемся. Потому я и приказала себе проснуться с рассветом.

— Вообще-то, ты должна была думать не о тэрхах, когда засыпала, — лукаво усмехнулся ястреб и тотчас прижал к себе жену крепче и нежно поцеловал, — забудь, счастье мое… я пошутил. Идем уже к твоим мохнатым друзьям, я мечтаю ещё немного поспать после возвращения.

Где находятся конюшни для тэрхов, подсказали Бересту дежурившие возле решетки охранники, и они же объяснили, как теперь распознают зараженных и свободных чародеев. Оказывается, решение этой проблемы старшие магистры искали допоздна и лишь далеко за полночь постановили не делать никаких амулетов, а просто использовать силу фантомов, посаженных в каждого Весей. И при встрече просто мысленно задавать вопрос собственному защитнику. Как показали проведенные магистрами опыты, Весины создания безошибочно распознавали собратьев.

— А ты не могла бы им намекнуть, что связала всех своих фантомов? — припомнил Берест объяснения жены, уже шагая по влажной от росы траве, — не пришлось бы им так долго сидеть.

— Я все подробно объяснила Саргенсу, — вздохнула целительница, — теперь ломаю голову, зачем он заставил их искать решение самостоятельно. Но явно неспроста.

— Может быть, хотел, чтоб они сами убедились в простоте и надежности такого способа? И больше не сомневались и не тратили время и силы на поиски других?

— А может, просто желал присмотреться к ним повнимательнее… ведь у Трофимуса есть друзья? Конечно, чародеи в чем-то совершенно особые люди, но, как оказалось, и они иногда подвержены слабостям обычных этросов.

— Если им изо дня в день морочат голову эти самые обычные, — не согласился Берест, припомнив наглость, с какой лгала ему вчера Анфея, — то те из чародеев, кто послабее, могут и не устоять. Я тоже об этом вчера думал. Ну, кажется, пришли, вот это должна быть конюшня.

Какая это конюшня, усмехалась про себя княжна, проходя по широким, ярко освещённым проходам мимо крепких решеток, за которыми виднелись просторные и удобные клети. Пышные кучи сухого мха старательно очесаны острыми когтями и свиты в подобие гнезд, в каких тэрхи спят и на воле, в дубовых колодах свежая вода, со вбитых в потолок крючьев свисают цепи с подвешенными связками сухих шкур — сытые звери любят поиграть.

— Рыж, — обрадованно кинулась княжна к дверце, за которой уже нетерпеливо охаживал себя хвостом смоляно-черный зверь. — Мы заберем его с собой, ладно, Дест?

— Конечно, заберем, — и не подумал спорить ястреб и тут же добавил: — Но на Проныру я не согласен… тогда нам негде будет жить.

Его жена во всём отличается от женщин Серого гнезда: и поведением, и занятиями. А раз дела у нее намного более важные, чем вышивание подушечек, то и питомец ей подходит именно такой, как Чарыш, огромный и лоснящийся, в отличие от матушки и ее подопечных ястребиц, обожающих белок особой, крохотной породы и отвратительно голых и морщинистых кошек.

— Проныра пусть гуляет по саду, — невозмутимо сообщила уже выпустившая зверя из клетки Эвеста, гладя его огромную морду, — весной все хищники любят полакомиться молодой травкой.

— А выпускать остальных тэрхов ты не собираешься? — встревожился Берест, наблюдая за женой, рассматривавшей сквозь решетку других зверей, и успокоенно вздохнул, когда Веся отрицательно покачала головой: не все тэрхи такие добродушные, как её Ныр.

Но вскоре, обнаружив, что куница, выпустив из конюшни Рыжа с Ныром, вернулась к оставшимся в клетках тэрхам и побрела вдоль прохода, словно в задумчивости останавливаясь возле каждой двери, ястреб забеспокоился снова.

— Веся? — негромко позвал он жену и нахмурился сильнее, когда куница не обратила на этот зов никакого внимания, занятая своими размышлениями.

Или не размышлениями? Ну о чем можно думать, стоя перед угрожающе скалящим зубы огромным тэрхом? Но спрашивать ещё раз Берест не стал, раз она обещала рассказать, значит, обязательно всё объяснит сама… он не расслышал в словах любимой и толики лукавства. Ястреб отошел к стене и уселся на крепкую скамью, на которой обычно сидели дежурные чародеи. Как объяснил ещё вечером Саргенс, в Южине магам приходится все делать самим, кроме уборки конюшен и ухода за садом, это по очереди делают те, кто силен в подобных хозяйственных заклинаниях.

— Я уже закончила, — вернувшаяся Весеника села рядом и, прислонившись к плечу мужа, безропотно позволила ему себя обнять, — если хочешь, расскажу всё сейчас… тут не опасно.

Слова жены о безопасности тотчас насторожили Ардеста, и он пожелал немедленно узнать, зачем она изучала зверей, хотя и начинал втайне догадываться. Однако предпочитал своих домыслов не высказывать, а услышать объяснение Веси.

— Скажи… — с сомнением покосилась на мужа куница и снова уставилась на противоположную стену, — ты думаешь о том шамане, который сидит в источнике?

— Думаю, — невесело кивнул ястреб, — но никак не могу представить, как он там живет и почему не заставит фантомов разобрать завалы. Или даже выкопать новый тоннель, ведь магии у него сколько угодно. Чародеи на крохах магии за это время построили крепость, вырастили защитную полосу кустов и научились управлять фантомами. А он просто выпускает изредка в тоннель несколько своих созданий и ждет, пока они приведут ему рабов.

— Вот и я про то же думаю, — задумчиво вздохнула Веся, — ну никак не назовешь это умным — просто посылать и посылать неведомо куда своих созданий. Он же давно должен был понять, что ничего из этого не выходит, и значит, нужно придумывать новый способ.

— Счастье мое… — обдумав ее слова, встревожился княжич, — и какой вывод сделала из этого ты?

— Не очень приятный, любимый, но давай я пока промолчу? А расскажу всё после завтрака вам троим… можно позвать братьев, если хочешь. После того как маги так долго искали простой способ распознавания зараженных, мне очень не хочется ничего говорить им загодя. Как бы они не начали устраивать долгие совещания… ведь посеянные Трофимусом сомненья очень живучи, и не так-то просто их изжить. А сейчас нам пора идти, светает… боюсь, как бы наши звери кого не напугали.

Как выяснилось очень скоро, никого звери не напугали. Просто взяли в плен парнишку-ученика, относившего охранникам дома зараженных корзину с горячими мясными пирогами. И теперь сидели по разные стороны от него и честно ждали угощения.

— По-моему, кто-то не понял, что должен жевать травку, — насмешливо ворчал Берест, отводя тэрха подальше от корзины, которую зверь уже считал законной добычей, — слышал, Ныр?

— Он больше не будет, — крепко держа за поводок Рыжа, пообещала княжна, наблюдая, с какой скоростью покидает место знакомства ученик, — но нам придется попросить Савела, чтоб они накормили охрану. Ты же понял, почему вчера нам советовали позавтракать поплотнее? Зараженные уже много лет ничем не угощают свободных… это Кася выяснила.

— Ольсен предупредил, сегодня после завтрака будем судить Трофимуса, — вспомнил княжич. — Не знаю, какое они придумают наказание, но я бы отправил его в другое место. Теперь ему будет очень непросто тут жить, и хуже всего, если он затаит обиду. Обиженный маг — это почти шаман, как мне кажется.

Пропускать Рыжа в дом охранники не захотели ни в какую. А Веся не собиралась преждевременно объяснять им свои секреты, потому и пришлось отправить ягуара погулять с тэрхом, пока не появится кто-то из магистров. Зато в столовой, куда они пришли вслед за поваром, тащившим очень заманчиво пахнущую корзину, молодожены обнаружили невыспавшегося и злого Даренса.

— Где вы гуляете? — едко поинтересовался он, уставившись на командира, — я уж думал, не пора ли вооружаться, а вдруг вы снова нашли какую-нибудь беглую ястребицу?

— У Ансерта есть хорошие зелья от бессонницы, — колко усмехнулся Берест, — возьми, если не спится. И не лукавь больше… забыл, что я теперь всё чувствую? Да и если бы даже дара не было… когда ты подозреваешь неладное, то сначала одеваешься и вооружаешься, а уж потом спрашиваешь. А теперь отвечай, почему сидишь тут спозаранку?

— Тебя жду. Скажи этому молокососу, чтоб не приставал к Мелании, иначе я ему уши надеру.

— А он приставал? — заинтересовалась Веся.

— Ну, может, пока и не приставал… а хвост перед девчонкой точно распускает, или вы ещё не заметили?

— Так ты поэтому такой бледный и злой? — сообразил Берест и ухмыльнулся. — Неужели всю ночь караулил?

— Дест, — свирепо процедил блондин, — это мое дело! А Лирса предупреди… по-хорошему!

— Ну раз ты так просишь, предупрежу, — нехотя буркнул Берест и рассмотрел стоящую в дверях знахарку. — Доброе утро, Терсия. Теперь мне ясно, кто научил Весю вставать затемно.

— Доброе утро. А разве Эвеста не сказала, что просила нас подняться пораньше? Ольсен тоже уже идет, — усевшись к столу, спокойно сообщила травница. — Я вот про Милу услыхала случайно… почему бы вам сначала не спросить, кого она сама хочет возле себя видеть? И есть ли среди вас такой мужчина? Ведь она теперь не просто девица из знатной семьи, которую нужно удачно пристроить замуж, а ученица чародейки. А это совсем иное дело. Обычной-то девушке деваться некуда, и она постепенно смирится со своей судьбой. Ну а чародейка, наоборот, чем дальше будет учиться и постигать свою силу, тем сильнее будет ее характер… терпеть и подчиняться она не станет.

— Это Мила-то? — не поверил Берест. — Но она всегда была тихая. Теперь-то и я ее вспомнил… видел несколько раз в Гнезде. Сидела за своими пяльцами молча, как мышка.

— Так ведь и ты там не был особо смелым и разговорчивым, — по обыкновению встал на сторону жены появившийся в дверях Ольсен, — а она и вовсе сироткой — приемышем в доме князя жила. Как женился Гарил, да пошли у него детки, так и отправил ее Доренее… на воспитание.

— Но матушка никого не обижала!

— Нет, не обижала, — устроился рядом с женой мельник, — и кормили девчонку, и одевали. Но тот, кто в чужом доме на птичьих правах не жил, без родного плеча и теплого слова, не может знать, каково это — постоянно ходить по струнке.

— Дед… ты это мне говоришь? — нахмурился Берест.

— Нет, это он мне, — неожиданно вновь разозлился Даренс, — я же в своем доме жил!

Блондин вскочил с места и шагнул к выходу, но тотчас остановился, разглядев, как в комнату дружной толпой вваливаются братья, и среди них Весина ученица, которую по-дружески придерживает за плечи Ансерт.

— Доброе утро, — пробасил за всех улыбающийся чему-то Ранз, — а вот и мы. Вы тут ещё не всё съели?

Под ответные приветствия княжичи протопали к столу, уселись кучкой, устроив посредине чуть смущенную Милу, и принялись раскладывать на тарелки пироги и наливать в кружки отвар. Сверливший их недовольным взглядом Дарс отступил, сел к столу с торца и неспешно глотал отвар, не переставая подозрительно поглядывать на братцев.

— А зачем нас так рано подняли? — уничтожив пару пирогов, уставился на Весю алхимик. — Что-то случилось?

— Пока ничего особого, — ответил за княжну Ольсен, — но нужно быть готовым ко всякому и потому лучше все обсудить загодя. Мы с женой немного покумекали, думаю, и у Деста с Эви есть задумки.

— Эвеста собирается кое-что нам сообщить, — подтвердил Берест и покосился на Меланию, решая, следует посвящать девчонку в серьезные дела или пусть посидит в своей комнате, травник почитает?

— Пойду заниматься, — тотчас догадалась Мила, о чем думает княжич, и поднялась со стула.

— Я тебя провожу, — отставляя кружку, уверенно бросил Дарс.

— Нет.

Весе показалось, будто ученица отказала ему слишком поспешно и резко, словно завершая давний спор, и она с интересом уставилась на блондина.

— Да, — упрямо стиснул губы тот, направляясь к девушке, — по праву старого друга твоего брата я намерен присматривать за тобой.

— НЕТ! — почти отчаянно выкрикнула Мелания, и рядом с нею тотчас оказались Ранзел с Лирсом.

— Ты не понимаешь, когда тебе говорят — нет? — укоризненно пробасил Ранз. — Ну при чем тут ее брат? Ему давно нет дела, куда и кому отправят сестру и кто будет ее провожать. И вообще она теперь чародейка.

— Да что вы все заладили: чародейка, чародейка! — огрызнулся Дарс, начиная понимать, что поговорить с девчонкой ему так и не удастся, но не желая отступать. — Она и в ученицах-то всего несколько дней, даже правил чародейских ещё не знает… и жить привыкла совсем по-другому!

— Нет! — почувствовав поддержку княжичей, упрямо повторила Мила. — А порядки уже изучила. И мне тут больше нравится… чем в Гнезде, прости, Ардест. Там меня не обижали… но о той жизни я никогда не пожалею.

Она вдруг несчастно скривилась, явно припомнив что-то свое, безнадежно махнула рукой и ринулась к двери.

— Я сама, — метнулась вслед за ней мимо растерявшихся парней Кастина, — разговаривайте без меня… Оль потом расскажет.

— Ну вот что вы все лезете в наши отношения? — недобро уставился на Ранза блондин. — Ведь знаете…

— Что девчонка была в тебя влюблена, что ли? — язвительно усмехнулся Ольсен, расстроенный нежданным исчезновением жены. — Так это не повод считать ее своей собственностью. И тем более не повод досаждать ей. Наоборот, ты должен сейчас держаться от нее как можно дальше, Дарс, если хочешь, чтоб я и впредь считал тебя внуком.

— Вот, — обрадованно поддакнул Лирсет, — мудрые слова, дед!

— Лирс, — вспомнил о своем обещании Дикий Ястреб, заметив, как резко сжал руки в кулаки Даренс, — а ты тоже погулял бы в сторонке от нее! Хоть с месяц! Ну дайте вы девчонке прийти в себя, она ещё ни понять, ни принять ничего не успела! Дарс, можешь на меня обижаться, но дед сказал верно, ты сейчас для нее самое больное место. Напоминание о самых тяжких ошибках и испытаниях, как ещё не зажившая рана. И это жестоко… пытаться расковырять эту болячку, когда она только начала исцеляться.

— И ты… — с горьким укором бросил командиру блондин, шагнул было к двери, но тотчас опомнился и свернул к окну, — так о чем нам хотели рассказать?

— О запертом в источнике шамане, — решительно заявила Веся, сочтя, что пора прекращать этот спор, пока он не перешел в ссору, и слово в слово рассказала родичам всё то, о чем недавно говорила с мужем. — Так вот… у чародеев времени много, они привыкли, что воюют с ним двести лет, и в мыслях уже смирились с этим. И готовы воевать ещё двести, если понадобится. А мы хоть и считаемся чародеями, но жить так не сможем. Я буду дни и ночи сходить с ума за своих детей, думать, какую новую, особо мерзкую ловушку измышляет для них шаман. Потому-то нам нужно постараться придумать, как бы поторопить магов, чем подтолкнуть. И при том не забыть об осторожности, подготовиться как следует. А для начала давайте проверим, как кто из нас представляет себе жизнь шамана и его задумки, этой игре меня когда-то научила Кастина. Нужно попытаться мысленно встать на место запертого в источнике Канзая, сильного и хитрого шамана, желающего вырваться из плена. Пишем по два или три способа, и чем невероятнее они будут, тем лучше. Вот листы бумаги. Потом поделимся с чародеями, а вдруг они упустили какой-то способ?

— А вот и я, не опоздала? — появилась в дверях Кася и строго показала всем фигурный ключ. — Не хочет она никого видеть.

Глава двадцать седьмая

— Наделать побольше фантомов, заставить их пробить дыру наружу и снять защиту… пять, заставить фантомов вселяться не только в людей, но и в зверей — три, разделить фантомов на две части, и пока одна копает тайный проход куда-нибудь подальше, вторых для отвода глаз понемногу запускать в крепость — тоже три…

— И чем это вы таким занимаетесь? — Возникший в дверях Саргенс пытливо оглядывал новичков. — Неужели даже спать не ложились?! А зачем Ныра с Рыжем в сад пустили? Они уже все бутоны ирисов съели.

— Значит, им не хватало зелени, они же с севера, — вздохнула Кастина, — садись, позавтракай, — мы сейчас закончим. Так что у нас в этой кучке… создать фантомов и прикрепить к ним боевые ловушки — четыре, прорыть тоннель и уйти через него, а уходя, обрушить на источник свод, чтобы сбить чародеев со следа, — один. Да, не густо. Саргенс, а что ты бы предпринял на месте шамана, чтоб сбежать?

— Мы тоже часто играем в эту игру, — усмехнулся маг и откусил пирожок, — но пока безуспешно. Дай-ка мне ваши листы… так, вот это невозможно. Нет, прокопать тоннель он бы мог, но ему некуда девать вынутые камни. Магии подвластно многое, но не все. Даже самый сильный маг может превратить камень лишь в песок. А песок снова расплавить и сделать камнем. А в подземелье хоть и много залов, но их не хватит, чтобы вместить все обломки. Магистры, которые сначала развивали в себе дар рудознатцев и видят в глубину на несколько сотен локтей все пещеры и трещины, через год или два после падения Антаили обнаружили попытку шамана пробить выход. И сразу же постановили не выпускать его. Слишком это было опасно, ведь никто не знал, какими ещё заклятьями, кроме фантомов, он вооружен, да с фантомами в то время маги бороться не умели. Поэтому запустили заклинание разрушения, и тоннель завалило. Больше он ничего копать не пытался. Ну, что тут ещё… вселить фантомов в зверей. Это он, конечно, мог бы, если б на Антаили были звери. Мы изгнали даже птиц, прежде чем возвели защиту и вырастили колючие кусты.

Берест насмешливо хмыкнул, и чародей тотчас уставился на него с сомнением.

— И отчего ты так веселишься? Веся?! — Маг вдруг с досадой хлопнул себя по лбу. — Так вот зачем вы спозаранку ходили в конюшню!

— Ну да, — и не думала отказываться куница, — на всякий случай я защитила и их. Пока не могу понять, чего выжидает шаман, но если ему удастся вырваться… или каким-то путем выпустить фантомов, то тэрхи могут вмиг стать его преданным и грозным оружием.

— А по-моему, — задумчиво обвела всех строгим взглядом Кастина, — нет у него никакого плана. А фантомов просто создает, чтоб напомнить о своем существовании, они у шамана как флаг на крепости, пока осажденные ещё живы, поднимают его каждое утро. А маги просто боятся даже допустить такую мысль.

— Расскажете это совету, — нахмурился Саргенс, резко отложив листы, — а я пришел позвать вас на суд Трофимуса.

— А мы все должны идти? — недовольно нахмурился Даренс, — неужели без нас его не накажут?

— Не интересно — не ходи, — сухо отозвался маг. — Сегодня утром выявились новые подробности, поэтому неизвестно, каков будет приговор.

— Я обязательно пойду, — поднялся Ансерт, — хочу знать, как наказывают магов.

— А можно узнать, откуда рано утром могли взяться какие-то новости? Письмо получили? — пыталась разобраться Веся, не торопясь вставать с места.

— Нет. Прибыла из Зархоя наша вторая барка, — коротко сообщил Сарг и вышел из комнаты.

— Это очень интересно, — сообразительно прищурился Ольсен, — идем, посмотрим на того, кто приплыл на барке.

Сидевшие в кабинете Тироя маги были мрачнее грозовых туч, какие вьются летом над Касиным перевалом, и княжичи сразу поняли, как хорошо умеет скрывать свое настроение Саргенс. Ведь не может же быть, чтобы его не коснулось всеобщее уныние?

Едва новички расселись, два мага привели из соседней комнатки Трофимуса и указали ему на ту самую скамью в углу за барьером, на которой вчера сидела его жена.

— Сегодня у нас очень тяжёлый день, — тихо и горько заявил Тирой, не поднимая глаз от своего совершенно пустого стола. На нем не стояло даже обычного писчего прибора и не лежало ни клочка бумаги, что чрезвычайно изумило княжичей. — Мы вынуждены рассказать Трофимусу то, о чем должны были бы догадаться раньше… если бы немного больше уделяли внимания друзьям, а не только делам.

— Так если бы дел было хоть чуток поменьше, — безнадежно вздохнул кто-то, и несколько голов согласно кивнули.

— Но это не оправдание, — мрачно пробормотал глава Южина, — прости, Трош, но мы вынуждены открыть тебе глаза.

— О чем это ты? — сглотнув комок, уставился на него насупившийся маг и вдруг побледнел: — Анфея? Что вы с ней сделали?

— Пока ничего, — уныло вздохнул Тирой, — только поговорили… попросили ответить на несколько вопросов. Так вот… она не дала ни одного правдивого ответа. Лгала во всем… четверо слышащих правду проверяли. Ее единогласно приговорили к стиранию, двенадцать одинаковых решений, я такого ещё никогда не видел. Сейчас она спит очищающим сном… но открылись новые подробности. На рассвете из Зархоя пришла барка, и ватажники сели завтракать в гостевом доме, ну и, как обычно, первым делом спросили о новостях. Так вот… один из них, узнав о вынесенном твоей жене приговоре, начал волноваться, а потом незаметно ушел якобы погулять и попытался закопать под дальними кустами небольшой сверток. Ему не повезло… сначала его действия привлекли внимание зверей, потом и дежурных магов.

Берест невольно ухмыльнулся, представив ощущения ватажника, заинтересовавшего Рыжа с Ныром, но тотчас поспешил состроить самое серьезное выражение лица. Судя по тому, как казнятся маги, проворонили они действительно нечто очень неприятное.

— А при чем тут ватажник? — не выдержал Трофимус и сразу смолк, поймав сочувствующий взгляд Тироя.

— Его уже допросили, и он все сразу признал… даже не пытался лгать. Анфее с этим парнем передавал небольшие подарки ее отец, а она взамен передавала посылки для него. За очень хорошую награду. В посылочке купца оказались флаконы с порошками, и алхимики уже их проверили. Это любимые восточные пряности Анфеи, Трош. Те самые, с любовным приворотом. Мы ещё не спрашивали о них твою жену, но если ты не хочешь ничего знать, и не станем спрашивать. Но боюсь, после стирания, когда она забудет, что должна поить тебя своими снадобьями, прежней любви ты к ней больше не почувствуешь.

Все замерли после этих слов, сидели как мыши, старательно отводя глаза от начавшего сереть лица Трофимуса. Наконец раздался скрип отодвигаемого стула, тяжелые шаги… Веся осторожно глянула в угол, где сидел подсудимый, и тотчас снова опустила взгляд. Тирой сидел рядом с другом, опершись рукой на барьер и положив на кулак голову.

— Я хочу с ней поговорить… хотя бы пять минут. Можно прямо здесь, раз ее будут стирать, Анфея всё равно ничего не вспомнит.

— Мы ее приведем… но ты уверен, что тебе этого хочется?

— Тир, — горько выдохнул маг, — я всё понимаю. И вину свою сознаю полностью… но хочу знать точно, ради чего я столько потерял. Иди на свое место.

— Как хочешь. Разбудите Анфею и приведите сюда, — кивнул магистр дежурным магам, посидел ещё несколько секунд и, вздохнув, вернулся к столу.

Войдя в комнату, Анфея уставилась на Тироя с затаённым ожиданием, явно надеясь на помилование. Однако все молчали, ни у кого не возникло желания сообщить женщине, зачем ее сюда привели. Как начинала понимать Веся, маги вообще больше не желали ни разговаривать с нею, ни объяснять, что она проспала почти сутки.

— Зачем… — подозрительно оглядывая присутствующих, попыталась что-то спросить ястребица и вдруг обнаружила сидящего в углу мужа. — Трош? Ты почему там сидишь? Тебя что… судят?

Маг только молча кивнул головой, с горечью рассматривая так хорошо знакомую женщину.

— А за что? Ты же столько работал, просто как проклятый, ни праздников, ни гостей! — возмутилась Анфея. — Мы даже в Ставин ни разу не ездили!

— Тебе же нельзя в Ставин, — тихо напомнил Трофимус.

— А куда мне тогда можно? — Анфея старалась причитать жалобно, но в ее голосе все чаще прорывались злые, визгливые нотки. — Разве это жизнь — неотлучно сидеть тут рядом с вашими заключенными! Каждый миг ожидая, что они вырвутся и раздерут нас на клочки!

— Из этого дома невозможно вырваться, — снова перебил ее муж, — лучше скажи, зачем тебе те травы, что привез ватажник из Зархоя?

— Когда привез?! — не поверив, глянула в окно Анфея и тотчас сообразила, что выдала себя. — Не знаю я никакого ватажника! Мало ли кто начнет тебе про меня всякую чушь молоть… неужто всем верить будешь?

— Зато он тебя знает и всё уже рассказал, — мрачно сообщил Тирой и нехотя добавил: — И соврать он не мог, его слышащие правду проверяли. Ну а гадость эту мы уничтожили, и всё, что нашли в вашем доме, — тоже. Заклинание поиска всё до последней шкатулочки вытащило, даже то, что хранилось в тайничке, в подвале.

— Как? — на миг побледнела Анфея, но тотчас совладала с собой. — Ничего не знаю ни про какие тайники.

— Лжет, — хмуро произнес Берест, хотя все поняли это и без магии.

— А ещё совет принял решение наказать твоего отца за помощь в подчинении нашего собрата, — жестко объявил Тирой, — у него отберут драгоценности, которые ты ему переправила с ватажником, дом и лавку в Ставине и разрешение на торговлю в Этросии чужеземными товарами.

— Какие драгоценности… — ещё пыталась увернуться Анфея, но по презрительным взглядам тех самых мужчин, которые ещё недавно поглядывали на нее с очень понятным интересом, осознала, что никто здесь не шутит и всё это правда. И значит, уже не будет у нее ничего из тех благ, какие она себе загадала и ради которых столько времени сидит взаперти в этой проклятой крепости, совсем как те зараженные, которых Анфея так боится.

— Да, это мои! И это мне муж подарил! — разъяренно заорала приговоренная. — А отцу я отдавала на сохранение! Вы небось не отдадите, если Троша ваши братья сожрут! Вы вообще все лживые, сами беспрестанно в Ставине и Забреге околачиваетесь, а мой дурачок один тут отдувается! Или я не права? И ничего своего за то не имеет, ни замка, ни простого дома!

Она кричала и кричала, обвиняя и своего мужа, и остальных чародеев в своей загубленной молодости, в глупости, по какой они тут сидят, вместо того чтоб сжечь эту крепость вместе с зараженными и уйти в безопасное место. И ладно бы сами сидели, так ещё и своих бедных женщин тут держат, и ее вместе с ними. Без радостей и праздников, без приемов, гостей и нарядов. Да тут даже те камни, что дарит ей этот дурак, надеть некуда, не говоря уже о приличном платье, а не об этих чародейских балахонах.

Берест, мрачневший по мере того, как на них выливалась исторгавшаяся из Анфеи неуемная злоба и ненависть, давно крепко обнимал за талию жену и теснее прижимал к себе, в неосознанном стремлении защитить, прикрыть от этой грязи. А Веся и сама давно знала, что многие жены считают мужей обязанными исполнять все их капризы и желанья, даже самые странные и неуемные. Да и трудно не знать, когда приходится лечить то насквозь простуженного отца семейства, отправленного женой в самые морозы на ловлю сладкой зимней белорыбицы, то сращивать ноги рухнувшему с вишни парню, ради каприза молодой жены забравшегося на вершину за самыми ранними ягодками. Но всё это цветочки по сравнению с теми немыслимыми требованиями, какие предъявляла Анфея мужу, спасшему ее от приговора князя.

Маги и княжичи угрюмо морщились, слушая этот бред, и отводили взгляды от сидевшего в углу подсудимого, словно сами были виновны в той беде, какая обрушилась сейчас на него.

— Хватит, — наконец не выдержал горько крививший губы Трофимус, — уведите ее.

Дежурные проворно подхватили Анфею под руки, и Веся тотчас послала фантому приказ усыпить хозяйку. Несколько рук поднялись разом, едва ее вынесли, и по кабинету пронесся свежий ветерок, пахнущий морем и грозой, унося с собой тяжелое ощущение лопнувшего на прогнившем болоте пузыря.

А в следующий момент маги начали подниматься со своих мест и молча покидать кабинет.

— Идем, — еле слышно позвал новичков Саргенс, и они, недоумевая, последовали этому полуприказу-полупросьбе, — я хочу чего-нибудь съесть и выпить отвара, а вы?

— И мы, — коротко кивнул решивший за всех Ольсен, но, пройдя несколько шагов, не выдержал, задал волновавший его спутников вопрос: — И что с ним теперь будет?

— С Трофимусом? — зачем-то уточнил магистр, хмуро вздохнул и ответил: — Ему дали право решать самому. Ты же видел, на столе ничего не было, ни бумаг, ни перьев. Но я очень надеюсь, что Трош останется тут… без него нам будет неизмеримо труднее.

— А его жена?

— Тоже он решит, — нехотя бросил маг и тотчас перевел разговор на другое. — Веся, мне Савел сказал про твою задумку, когда ты собиралась это делать?

— Как только мы обсудим с вами все тонкости, — твердо заявила куница, успокаивающе улыбнувшись Десту, так и не убравшему с ее талии своей руки, — и подготовимся как следует, ведь вы же уже пытались изгонять фантомов?

— Тогда перекусим и пойдем в зал испытаний, — удовлетворенно постановил магистр, — но из новичков возьмем только Деста и Терсию. На защиту каждого присутствующего уходит слишком много сил.

Куница только молча кивнула, хотя у нее и были свои задумки, однако спорить с чародеями после этого суда не хотелось совершенно. Слишком непривычно это было для нее — отдать наказание провинившегося на суд его собственной совести. Но почему-то хотелось верить, что со злости на своих собратьев Трофимус не пойдет ставить на них ловушки, и эта непонятная надежда заставляла княжну задуматься о многом.

— Тогда мы после столовой осмотрим мастерские, — снова решил за всех явно огорчившийся новым расставанием с женой Ольсен. — А вы позовете нас, как закончите.

— Ну и что вы решили? — осторожно спросил появившийся как из-под земли Савел, едва новички расселись за длинным столом в большой общей столовой.

— Тебе про что сначала? — сделав несколько жадных глотков отвара, поднял на него взгляд Саргенс.

— Про что хочешь, нам все интересно.

— Опыт проведём сейчас, но сначала обсудим и подготовим. А Трофимусу отдали право самому решать. Жена его приворотными восточными травами кормила… очень уж хотелось ей в Сером гнезде властвовать.

— Дура, — едко фыркнул Савел и неожиданно для всех добавил: — А Троша жаль. Он же теперь изведет себя раскаяньем.

— А собратья на что? Поможем ему выстоять, — принимаясь за еду, веско пообещал Сарг, и Веся даже на миг не засомневалась, что это не просто слова.

Чародей по имени Назим, желавший добровольно испытать на себе новый способ, был молод, худ и бледен, словно его кормили не вместе со всеми. У княжны даже руки зачесались немедленно запустить в него каплю силы и проверить, не болен ли он, но целительница сдерживалась. Вылечит чуть позже, если удастся одолеть шаманского фантома.

Весина задумка привела магистров в небольшое замешательство: как выяснилось, никогда и никто из них даже близко не помышлял о таком, загодя считая невозможным.

— Фантомы Канзая не терпят соседства, это точно известно и многократно проверено, — с сомнением посматривая на юную целительницу, сразу же сообщил магистр Филитий, старший среди тех, кому лучше всего удавалось созидание, — потому мы никогда и не пытались поселить в теле подопытного своего фантома. Они начнут сражаться, и этой битвы человеку не вынести.

— Веся выводила из-за грани даже разрубленного пополам воина, — кротко сообщила Кастина, виновато поглядывая на Назима, меньше всего травнице хотелось бы испугать приготовившегося к испытанию ученика.

Как выяснилось, он нарочно ничего не ел со вчерашнего дня и пил только очищающие организм отвары, стремясь облегчить целителям труд по собственному исцелению после изгнания фантома.

Для того чтобы маг не искалечил себя сам, когда над ним возьмет власть вражеское создание, Назима уложили в специальный сундук, сплетенный по форме человеческого тела из тех мягких и прочных нитей, из каких Веся плела свои гамаки. Сундук был растянут между несколькими столбами посреди зала испытаний, и над ним нависала магическая ловушка в виде распростершего лапы паука, точно такая же, как над скамьей для подсудимых.

— Все готово, — коротко сообщил Тирой, когда помощники заперли последний, девятый магический замок на необычном сундуке, и испытующе уставился на Весю.

Куница еле заметно кивнула, не желая пока признаваться магистру, что поторопилась. Немного, всего на минутку, уж слишком бледен и взволнован был Назим, которому решили не давать загодя даже успокаивающего зелья. Да и хитроумные замки запирались слишком долго, вот и не выдержала. И теперь с замиранием сердца следила за ощутимой только ею малюсенькой сиреневой точкой, крадущейся по сосудам Назима к фантому шамана, замершему темным клубком в районе подреберья. Тревожась лишь об одном, успеют ли маги снять свои защитные пологи, если злая сила все же пробудится и начнет воевать с ее крошечным лекарем.

Впрочем, этот вязаный сундук не был помехой для работы ни собравшимся здесь целителям, ни самой Весе, и девушка уже готова была к исцелению самых страшных ран и ожогов, с какими, как предупредили ее маги, им приходилось сталкиваться в прошлых опытах.

Точка подобралась вплотную к темнеющему сгустку и исчезла. С досадой фыркнул кто-то из магов, и по этому фырканью княжна сообразила, что следила за движением своего крохотного созданья вовсе не одна, как считала пару минут назад. Зато разочарование мага ясно показало Весе, с этой секунды ее крохотного лекаря-воина больше не видит никто. Да она и сама его не видела, чуяла лишь по той связи, какой связала всех созданий.

И не зря связала, как теперь начинает убеждаться, хотя ещё вчера ее всерьез тревожило услышанное ворчание кого-то из младших чародеев, будто он теперь чувствует себя верблюдом в связке.

— Лучше уж я буду жить верблюдом в связке, зато хозяином над собой, — едко бросил тогда Саргенс, — тем более бесправным рабом шаманского фантома.

И все остальные с ним согласились.

— Ну что? — не дождавшись ответа от неподвижно застывшей целительницы, осторожно выдохнул через несколько минут Тирой, стоявший к ней ближе всех. — Не вышло?

— Тсс… — поспешила остановить его Веся. Никогда ещё она так не боялась сглазить, спугнуть переменчивую целительскую удачу.

Ведь один лишь шаман знает, какие тайные и каверзные условия заложил он в свое создание, выпуская его на волю. А им остаётся только ждать и надеяться на его дремучее неведенье, ведь, как пришло Весе в голову только вчера вечером, сидящий в подземелье пленник ровно ничего не знает о происходящем наверху. Ему неизвестно, каким стал мир, изменились ли границы стран и русла рек, чему научились чародеи, и какие из его собственных заклятий и умений им удалось разгадать и перенять. Да он даже не может себе представить, сколько и каких ловушек маги цитадели изготовили в ответ на его пакости, и потому рано или поздно, но они победят. Теперь Веся знала это твердо. А она сделает всё, что в ее силах, чтобы ускорить эту победу.

Показалось кунице или нет, будто точка чуть подросла и побледнела, словно постепенно растворяясь в неопрятной серости по-прежнему тугого комка?

Куница ждала, затаив дыхание, и нескончаемые минуты тянулись так долго, как это бывало лишь в детстве, когда уже красовался на столе именинный пирог, а прикасаться к нему ещё было нельзя даже одним пальчиком.

Молчали и остальные маги, не выдавая ни вздохом, ни шепотом, видят они какие-то изменения в затаившемся зле или нет. И это помогало княжне и одновременно беспокоило: а ну как снимут щиты и уйдут, разочаровавшись и в опыте, и в ее способностях решать трудные задачки? Но тут же успокаивающим теплом согрел тревожно замиравшую душу куницы уверенный шепот Саргенса:

— Все идет как задумано, ждем.

Весе хотелось отозваться, сказать спасибо, но тут отклик ее создания стал чуть увереннее, и она напряглась в томительном ожидании.

— Даже если твой план поначалу и удастся, и у твоего фантома получится влиться во вражеского, — сурово предостерегал ее на совете Филитий, — может наступить момент, когда темное создание всполошится. И когда оно ощутит, как твой фантом поглощает его запас магии, то вполне может попытаться его отобрать. Будь готова отозвать в этот миг своего фантома, иначе начавшееся противостояние двух сил может напрочь выжечь дар ученика.

И теперь Веся больше всего старалась не пропустить этот момент, сжимая от нетерпения похолодевшие ладони.

Однако серый клубок пока не думал просыпаться, словно не замечая, что его цвет постепенно меняется, сначала словно выцветает, а затем начинает наливаться жизнерадостным сиреневым светом.

— Невероятно… — ошеломленно выдохнул чей-то голос, и Веся окончательно уверилась, что всё у нее получится.

— Поглоти и выходи! — выкрикнула княжна нарочно громко и звонко, чтобы маги случайно не расстреляли ее создание, ведь его гибель отзовется в каждом из остальных.

А едва над сжавшимся в ожидании неизбежной боли Назимом всплыл сиреневый сокол, швырнула в тело ученика полновесного фантома, запирая вражескому созданию последнюю возможность вернуться на привычное место, если ему случится победить.

Глава двадцать восьмая

Послушный следующему приказу куницы сиреневый сокол перелетел на стоящий в стороне стол и опустился на тяжелый серебряный светильник, ожидая дальнейших распоряжений. Однако Веся молчала, в ожидании завершения опыта поглядывая на свое создание. Сквозь сиреневое марево его тела отчетливо просвечивал темный клубок, и с каждой минутой он становился всё меньше и призрачнее.

В какой-то миг, видимо почувствовав неминуемое растворение, темная сущность свернулась тугой горошиной и попыталась вырваться из сиреневого кокона, но он немедленно тоже уплотнился, став почти в три раза меньше и ярче.

— Может, пусть лучше выплюнет? — засомневался кто-то из магистров, но Веся не согласилась. Она отчетливо ощущала, с какой скоростью поглощает остатки магии чужого фантома ее собственное создание, становясь с каждым мгновением сильнее. И раз чужак не смог вырваться сразу, то теперь, когда у него не осталось и сотой части силы, ему это тем более не удастся.

Сокол махнул крыльями, подавая условный знак, что задание выполнено, и снова распух в сиреневое облачко. Только теперь в его глубине не было видно ни крошки серого цвета.

Веся подняла перед собой приготовленный флакон, фантом втянулся туда, и она срывающимся от волнения голосом произнесла:

— Ты будешь зваться Бор, от слова борец.

— А мне ещё долго ждать? — настороженно поинтересовался Назим, и Саргенс весело усмехнулся.

— Сейчас отпустим.

— А фантома изгонять?

— Уже, — облегченно засмеялся Тирой, — теперь ты свободный. Веся, а ещё кого-нибудь сумеем сегодня освободить?

— Я как раз хотела сказать… может, будем очищать сразу по два или три человека? И не нужно привязывать, как видишь, фантомы шамана соображают слишком медленно.

— Нет, прятать в сундук нужно, — не согласился Саргенс, — пока не освободим хотя бы человек десять и не удостоверимся, что это безопасно. А вот по трое можно попробовать, сил у нас должно хватить на защиту. Тирой, у нас найдется ещё пара сундуков?

— А ты пока посиди, отдохни, — подхватил Весю Берест и унес в сторону стоящих вдоль стены скамей. — Теперь я рядом с тобой встану, не могу издали смотреть, как ты хмуришься.

— Ладно, — покладисто согласилась куница, ей самой намного покойнее, когда он рядом, — и знаешь, я бы всех наших позвала. А защиты должно хватить, в каждом из нас ведь теперь есть фантом. Иначе братьям и деду потом обидно будет.

— Это ты верно придумала, — как подошла наставница, Веся и не заметила, — пойду попрошу Тироя их позвать. И Милу заодно пусть выпустят, девочке нужно побольше возле нас находиться, совсем она в этом Гнезде одичала.

— Ну почему одичала-то? — с обидой буркнул Берест, провожая травницу взглядом. — Мать всегда о сиротах заботится. Вряд ли ей в родном доме было бы лучше!

— Дест, я тебя сейчас понимаю, и тоже свою родню всегда защищаю. И Милу действительно кормили и поили… и даже развлекали, наверное. Но ты же сам сказал, сидела все время в уголке. А теперь подумай, ты сам Ныра растил, был бы он таким мирным и послушным, если бы его просто кормили? Я ведь сразу заметила, ещё там, у сторожки под дубом, как он к ласке тянется. Значит, привык, дикие звери от протянутой руки шарахаются или укусить норовят. Я тогда ещё тебе это наградой зачла… тот, кто на животных ласки не жалеет, как правило, и с людьми сердечен.

— Счастье мое… ты права. Но и свою мать я за это винить не могу, девиц в Сером гнезде обычно много вертится, она ведь старается каждому знатному жениху достойную жену подобрать.

— Вот про это я тоже хотела сказать. Не жди от меня ничего подобного, Дест. Я уже позаботилась, чтоб девиц у нас в крепости было довольно, но сводить насильно и сватать и сама никого не стану, и другим не позволю. Вообще никаких сговоров ни между домочадцами, ни с ястребами или другими кланами не желаю.

— Как ты решила, любимая, так и будет, обещаю, — поклялся Берест, расслышав в голосе жены горячую убежденность. — Я в подобные дела никогда вмешиваться не буду. Понял уже… вы с Касей никого не забудете и не обидите.

— Что там про Касю, можно погромче?

— Я сказал, что верю в вашу с Весенкой проницательность и умение найти для каждого счастливый пирожок, — шутливо доложил Берест. — Так послали за дедом?

— Да, и за Милой. И ещё хочу попросить… по очень большому секрету: ты не гони от нее Лирсета с братом и Ансерта. Это я попросила парней мне помочь. Он ведь сам пока не понимает, какой она клад, а потом будет кусать локти и убивать друзей. И не друзей тоже.

— Кася! — возмущенно уставилась на наставницу куница. — Мы с Дестом только минуту назад договорилась никогда не устраивать своим домочадцам никаких сговоров и помолвок без любви! А ты мою ученицу торопишься пристроить! И кому! Он же ее и на грош не ценит!

— Ты сейчас занята важными делами и потому ничего в спутниках не замечаешь, — с доброй насмешкой сообщила воспитаннице Кася, — а я привыкла наблюдать за людьми и никогда не пропускаю начала чувств, о каких человек и сам ещё не догадывается. Но самую первую и верную примету назвать тебе могу. Если мужчина занимается своим делом, серьезным разговором или просто обедает, а сам время от времени ищет взглядом какую-нибудь девицу — это оно, то чувство, которое уже родилось, но пока неведомо даже ему самому. А Дарс уже не просто смотрит, он хмуриться начинает, если ее сразу не находит взглядом! Все, я вам ничего не говорила, они уже идут.

— А если я хочу не только все время смотреть на тебя, но и быть рядом, — тихо шепнул на ушко жене ястреб, — это что значит?

— Что ты — мой муж, — нежно усмехнулась куница и заметила идущего к ним Тироя, — а ещё, что мне пора работать.

— Мы поставили тебе кресло, — подойдя, сообщил магистр целительнице, — и трое добровольцев уже ждут в сундуках. А Назима отправили в соседнюю комнату, всем остальным пока решили не говорить, как прошло изгнание. Сама понимаешь… лучше поостеречься.

— Понимаю, — согласилась Веся и прошла к креслу, не отпуская руку мужа. — Дест побудет рядом со мной, мне так спокойнее.

— Мы принесли широкое кресло, — хитро заулыбался Тирой, — начинай.

— А они уже ползут, — усаживаясь рядом с мужем, невозмутимо заявила Веся, — я ещё от скамейки бросила, чего зря тратить время.

— Эвеста! — Улыбка тотчас исчезла с лица главы крепости. — Мы же должны следить!

И замахал руками, подавая какие-то знаки магам, вставшим вокруг добровольцев широким полукругом. Между магами разместились княжичи с Ольсеном и Милой, и мельком оглядевшая их Веся подметила, как упорно держится поблизости от ее ученицы сумрачный Дарс. Нужно выбрать время и поговорить с девчонкой начистоту, решила про себя куница, пусть расскажет, о чем мечтается ей самой, а потом уже можно будет думать, стоит помогать блондину или нет.

Весины созданья тем временем добрались до врагов, и целительница напряглась, даже подалась чуть вперед, следить сразу за тремя фантомами было не так просто. Спасибо Тирою за заботу, сидя в удобном кресле и ощущая надежно придерживающую ее крепкую руку Береста, княжне стало намного легче сосредоточить внимание на извлечении созданий шамана.

Следя за всё быстрее меняющими цвет вражескими фантомами, Веся вдруг представила, как подает команду и перед нею взлетают сразу три ястреба. Светлые духи, ахнула про себя девушка, да ведь она едва не совершила огромную ошибку, увлекшись своим желанием быстрее освободить как можно больше зараженных. Нельзя было запускать одновременно всех трех фантомов, следовало выждать хоть пару минут, и команды придумать для каждого разные… и потом ещё как-нибудь их не перепутать.

— Дест, — шепнула она мужу через минуту, не отрывая взгляда от происходящего внутри запертых в сундуках людей, — беги к столу и принеси мне тот флакон, с Бором.

Княжич не стал ни выяснять, зачем ей нужен фантом, ни спорить, мигом вскочил с кресла и через несколько секунд уже протягивал жене флакон, не обращая внимания на возмущенное шипенье магов, срочно исправлявших нарушенный защитный полог.

— Вот.

— Спасибо, — торопливо отворачивая крышку и выпуская фантома, Веся мысленно объясняла новый приказ Бору и маленьким созданиям, уже начавшим поглощать магию вражеских фантомов.

— Что происходит? — немедленно возник возле кресла Саргенс.

— Только не стреляйте, все остальное скажу потом, — пробормотала куница и скомандовала: — Поглощайте и выходите! Сливайтесь!

Маги и новички ошеломленно наблюдали, как на трех светло-сиреневых соколов, выплывших из заражённых чародеев, молнией ринулся четвертый, более крупный и празднично-яркий. Резко раздулся, поглотил всех троих и с минуту неподвижно висел над сундуками. А затем из него один за другим выскользнули три таких же красочных, но небольших фантома и нырнули в добровольцев. А подросший Бор вернулся к облегченно вздохнувшей Весе и с трудом впихнулся в свой флакон.

— Мне нужен сосуд побольше, — мягко сообщила куница возмущенно пыхтящему Саргенсу, невинно глядя ему в глаза, — и давайте больше не будем засовывать добровольцев в сундуки? Много лишнего времени уходит зря. Ты же понимаешь, как теперь будет жечь нетерпенье тех, кто ещё носит в себе эту гадость?

— Но сначала ты объяснишь нам, что произошло, — беспрекословно объявил подошедший вслед за другом глава, — и мы всё обсудим.

Отказываться от обсуждения Веся не стала, как и от кружки бодрящего отвара. Опыт неожиданно для нее превратился в трудное и непредсказуемое дело, и значит, не лишними были никакие предосторожности. И едва ошалевшие от внезапно свалившейся на них свободы добровольцы отправились в комнатку к Назиму, магистры устроили совет, чем-то напомнивший кунице военный. Все понимали, как волнуются остальные зараженные и всех уже охватило ведущее Весю предвкушение успеха.

— А она не упадет без сил? — тревожил Ардеста только один вопрос, когда он слушал рассуждения магов.

— Мы будем постоянно её поддерживать, — пообещал один из целителей, и Веся тотчас решительно замотала головой.

— Не нужно. Малыш, выйди из меня на минутку.

Собранный из сиреневого тумана сокол, мгновенно появившийся перед нею, ничем не напоминал темное создание, расправившееся недавно с шаманом, и с губ Саргенса невольно сорвался вздох облегчения. Да и с лиц остальных магистров незаметно исчезла настороженная сумрачность.

— Бор, поделись с ним силой, отдай половину, — выдала новый приказ целительница, и едва Бор беспрекословно его исполнил, позвала: — А теперь на место, Малыш.

Вот теперь даже те маги, которым ранее не нравилась связь их фантомов, осознали величину выгоды от этой общности. Больше им не придется отвлекаться от собственных действий во время боя или работы и следить не только за своим запасом силы, но и за собратьями. Отныне эту заботу вполне можно доверить своим лекарям, и они ничего не забудут и не пропустят.

После короткого совещания, в котором живое участие принимали Ольсен с Кастиной и даже княжичи, всё в зале устроили по-новому. Теперь кресло Веси стояло у боковой стены, а по соседству с ней на принесенных из кабинета креслах устроились пятеро старших магистров и целителей. Вокруг них разместились ещё несколько чародеев, чьей задачей было следить за безопасностью и устанавливать защиту. Прямо перед ними, в центре зала, в наспех установленных шатрах поместили шесть колясок на небольших колесиках, в каких целители крепости возили выздоравливающих пациентов, ведь здесь у них не было в помощниках шустрых фантомов. Каждую из колясок должен был возить кто-то из младших магов или княжичей. И за ними тоже пристально следило несколько чародеев, готовых в любую минуту подменить уставших собратьев.

Береста от перевозки пациентов Саргенс решительно освободил, заявив, что сейчас у него самая важная работа. Следить вместе с травницей за спокойствием и самочувствием Веси и вовремя свернуть рискованный опыт, перешедший в не менее опасное сражение за свободу собратьев, если княжна подаст знак. Как бы ни хотелось магистрам побыстрее избавить собратьев от опасных паразитов, но забывать о том, что целительница нуждается в передышках, никто не собирался.

Вскоре охранники начали впускать в зал каждые три минуты по одному зараженному. Стоящие в коридоре редкой цепочкой обитатели этого дома были ещё более молчаливы и мрачны, чем обычно, и явно понимали, что в зале происходит нечто особое. Но никто из них не задавал вопросов и не уходил.

— Жаль… — вздохнула Веся, рассмотрев в распахнувшуюся дверь эту шеренгу, — что нельзя ничего им объяснить или хотя бы успокоить.

— Да, — согласился сидевший в соседнем кресле Саргенс, — жаль. Но не думай, будто они ничего не понимают или обижаются на нас. Как ты и сама уже убедилась, братство магов держится не на силе способностей, а на родстве душ. И взаимной вере в собратьев. Разумеется… у всех нас, как у прочих людей, есть свои слабости и недостатки, и иногда мы совершаем крупные ошибки и промахи. А изредка бываем излишне доверчивыми и подпадаем под влияние людей с чуждыми нам помыслами. Как, например, попал Трофимус… Но именно потому, что нам изначально несвойственна больная тяга к власти или золоту, здравый смысл и собственные принципы обычно побеждают временное наваждение. Рано или поздно… но так бывает всегда.

Как вскоре выяснилось, новый порядок очищения намного проще и действеннее прежнего. Входящий в зал зараженный садился в коляску, получал крошку-лекаря, и его немедленно отвозили в освободившийся шатер под присмотр одного из старших магистров. А Веся пополняла свою силу и через три минуты отправляла в очередного пациента своего фантома, не забывая добавить в приказ имя магистра, которому он должен подчиниться. За тем, чтоб она не ошиблась, следили Ольсен с Касей, отмечавшие в своих списках, к кому отправился очередной пациент. Бор сидел у ног магистров в широкогорлом серебряном кувшине и каждые три минуты, получив новый приказ, молнией нырял в один из шатров. Целительница даже заскучала немного, обнаружив, что магистры перехватили у нее самую важную и трудную часть работы. Впрочем, Веся всё равно украдкой присматривала за происходящим, держа наготове несколько тайных пока задумок, пришедших в ее неспокойную голову, пока они обсуждали с магами каждую мелочь предстоящего дела.

Однако до самого обеда, пока Тирой не заявил, что всем нужен отдых не меньше часа, ничего непредвиденного так и не стряслось.

Саргенс взял на себя самое трудное, отправился в коридор, чтоб объяснить причину временной передышки томящейся в ожидании толпе собратьев, и вскоре они послушно ушли, больно раня своим пониманием и покорностью сердца наблюдавших за этими переговорами магистров.

А затем маги с величайшей предосторожностью провели освобожденных по коридорам подземелья к решетке и без всяких торжественных напутствий и речей выпустили на свободу. Да и не до речей было в тот момент, когда во взглядах собратьев жарким пламенем горела невероятная смесь из нетерпения, недоверия и надежды.

Глава двадцать девятая

— Веся, — магистр ждал Береста и целительницу у дверей столовой, — у тебя есть выбор. Вы можете пообедать и отдохнуть прямо тут или отправиться в сад. Там поставили стол и собрались все желающие поздравить освободившихся.

Ещё несколько дней назад Веся, не колеблясь, выбрала бы столовую, княжну всегда смущала бурная благодарность пациентов и их родных. Невозможно объяснить всем, что иначе просто не можешь, ведь на какое-то время распростертый перед тобой беспомощный пациент становится важнее всего окружающего, даже самой себя.

Но сейчас, глядя в ожидающее лицо Саргенса, вдруг ясно осознала, насколько это будет неправильно, не по-братски, если она спокойно сядет обедать в тишине этой столовой в окружении своей родни. Оглянулась на Деста и княжичей, обнаружила на их лицах такой же вопрос и лукаво усмехнулась.

— Если все пойдут, то и я пошла бы в сад.

И с удовольствием рассмотрела облегчённые улыбки, вспыхнувшие в ответ на эти слова.

Как вскоре выяснилось, чародей тоже немного слукавил, говоря о столе. Установить успели не один стол, а несколько десятков небольших столиков, и над каждым растянули богато вышитый шелковый восточный шатер. Возле столов были расставлены всевозможные кресла, стулья и диваны, накрытые дорогими коврами и покрывалами, и везде, сияя счастливыми улыбками, деловито сновали принаряженные женщины, дети и прочие домочадцы, расставляя кушанья и посуду.

Как ей не повезло, некстати вспомнилась Весе злополучная Анфея, так мечтавшая о праздниках. А когда они наконец настали, ястребица их проспит в своей каморке для приговоренных к стиранию. Хотя, если разобраться, как раз она-то постаралась сделать всё, на что хватило ее жалкого воображения, чтоб этот день вообще никогда не наступил.

Как вскоре выяснилось, зря Веся считала, будто ей не удастся спокойно пообедать, чародеи вовсе не были простодушными селянами и отлично понимали и как устала целительница, и сколько ещё работы ее ждет. И свою благодарность выражали неожиданным, но очень приятным образом. Много месяцев или даже лет лишенные возможности пользоваться своим даром маги теперь непрерывно творили цветы и плоды, фонтаны и огромных переливающихся бабочек. И старались расположить их как можно ближе к шатру, где обедала целительница с мужем и ученицей.

— Дест, сходи, поблагодари их, — взмолилась княжна, когда за пышными цветами скрылись остальные столы, — а мы с Милой съедим ещё немного мороженого… никогда не ела такое вкусное.

— Не простудитесь, — усмехнулся Берест, сразу сообразив, зачем жена отправляет его прочь. Собирается поговорить с Милой, и ему нравится это решение. Досадно наблюдать, как его братья, не раз сражавшиеся с врагами плечом к плечу, теперь смотрят друг на друга волками.

— Мила, — подложив ученице в тарелочку горку мороженого, задумчиво поинтересовалась княжна, — ты не обидишься, если я спрошу… за что тебе нравился Дарс?

— Нет… — несчастно засопела девчонка, — не обижусь. Мне этот вопрос никто никогда не задавал… считали, что всё и так понятно. Он красивый, богатый, знатный, острый на язык… так говорят все девушки в Гнезде.

— И каждое слово верно, — задумчиво кивнула Веся, — но тебе ведь этого мало?

— Да я этого и не вижу! — горько вздохнула Мелания. — Он ведь не всегда таким был, я-то другого Дарса в душе храню! Он тогда какой-то нескладный и костлявый был, когда дружил с моим братом. У него в тот год отец погиб, а мать в трауре была, вот Дарс и жил в нашем доме по несколько дней, видно, домой не тянуло. Его кухарка в шутку коромыслом звала… все подкормить старалась. Но он не очень-то на ее пироги смотрел… а однажды ночью я услышала, как кто-то всхлипывает. Его комната рядом с моей была, а лето выдалось жаркое, окна везде открыты настежь. Я и подсмотрела, сидит Дарс на подоконнике, куда-то смотрит и тихонько плачет. Эвеста… это было так… страшно, я боялась, что он хочет вниз прыгнуть, и сказать никому не могла. Замучают целители… да и он бы рассердился. И тогда мне вдруг припомнилась привычка Дарса что-нибудь грызть, когда задумается. Вот я и придумала… орешки в меду. Всем рассказала, как я их люблю, и через день вазочки с орехами везде стояли, в столовых, гостиных. Мы часто в саду гуляли, мальчишки то оружие точили, то в стрелки играли, ну и я поблизости вертелась, и всегда с орехами. А когда уходила, нарочно оставляла, и скоро стала замечать, как он эти вазочки тоже к себе подвигает. Конечно… я понимаю, это очень мало, Эвеста, но чем ещё я тогда могла помочь? К весне он как-то выправился и уехал… в отряд, а потом у нас погибли родители. Но когда мне было очень тоскливо, я доставала орешек и грызла, и представляла, что это теперь Дарс хочет меня утешить.

— Это не мало, — вздохнула Веся, бережно стирая со щек ученицы слезинки, — это очень важно, понять горе другого и сделать всё, чтобы помочь. Но я не стану давать тебе советов, Мила, кроме одного-единственного, — не торопись принимать решение. У меня был очень надежный друг, и я уже подумывала, как однажды возьму его браслет… а потом встретила Деста. И теперь каждый день говорю спасибо светлым духам за эту встречу. И боюсь даже подумать, как бы я жила, если бы поторопилась.

— Я и не спешу… — едва успела выговорить Мелания, как из цветов вывалился Берест, сцапал в охапку свое счастье и замер, спрятав лицо в ее волосах.

Ученица тихо пискнула и спешно удрала из-за стола, поднырнув прямо под полог шатра.

— Мила! — догнал ее знакомый голос, и девчонка припустила прочь с удвоенной прытью. — Мила!

В несколько прыжков Дарс догнал видящую, поймал за рукав и резко развернул к себе лицом, чтоб тотчас, рыкнув с досадой, отпустить. В глазах девушки светился не просто страх, а почти ужас, и именно он словно ледяной водой окатил княжича.

— Мила, — горько пробормотал Даренс последний раз, — ну вот отчего ты меня так боишься? Я тебя хоть раз обидел? Хоть однажды слово грубое сказал? Ну припомни? А теперь всего-то хотел поговорить, всё прояснить!

— Нет… — пряча взгляд, несчастно прошептала девушка, — нам просто не о чем беседовать! Я не хотела за тебя замуж, поверь! Тетушка так решила, она всех пытается сделать счастливыми… и хотя Луидия думала о себе, но она была права, никогда я не буду с тобой счастлива, и ты со мной тоже. Так зачем ещё разговаривать? Если это так… тяжело?

— Думаешь, мне легко? — и в самом деле тяжко вздохнул Даренс. — Но я хотел рассказать тебе одну историю. Когда Веся… Эвеста познакомилась с Ардестом, она ведь тоже не знала, как к нему относится… и как он к ней. Я там был, точно знаю. Но они заключили договор… рассмотреть друг друга получше, а чтоб никто не вмешивался, Веся взяла у него браслет. А Дест дал ей обещание… не торопить ее и не спорить, если она вернет браслет. Вот я и подумал… Мила, давай и мы попробуем так сделать? Представь, что ничего не было, ни Серого гнезда, ни Луидии, мы с тобой только здесь, в Южине, познакомились. Вот тебе браслет и три месяца на размышления. За это время ты изучишь меня и решишь, нужен ли тебе такой слабый чародей. И если через три месяца ты захочешь вернуть браслет, я обещаю забрать его без единого слова… если причина будет веской. Ну, берешь?

— Почему-то мне кажется, что ты пытаешься меня обмануть, — недоверчиво вздохнула ястребица, с минуту посомневалась, и не подозревая, как сжимается сердце давнишнего друга от этой неуверенности. Затем лукаво усмехнулась каким-то тайным мыслям и протянула руку. — Но с одним условием: влиять на меня своим обаянием ты не станешь. Иначе я у Саргенса амулет попрошу.

— Обещаю, — серьезно закивал Даренс, спешно застегивая свой браслет на руке упрямой девчонки, и не догадывавшейся, сколько он этого самого обаяния на нее уже вылил, пока не сообразил, что на Милу оно совершенно не действует.

Как-то не так она поняла совет — не спешить, — тайком вздыхала куница, озадаченно глядя на браслет, сверкавший на запястье Милы. Так и хотелось отозвать в сторонку хитровато поблескивающего голубыми глазами блондина и допросить вместе с Берестом, какой из своих фокусов он провернул, чтоб так быстро уговорить девчонку. Но время, отведенное на отдых, уже закончилось, об этом чуть виновато сообщил Саргенс. Вернее, он сказал, что зараженные уже встали в очередь, но такие намеки Веся умела разгадывать ещё пять лет назад.

И через несколько минут уже привычная процедура полностью заняла все ее мысли и внимание. Бросить в зараженного крошку-фантома, три минуты следить, пока он не вольется в серое марево вражеского создания, затем посмотреть в списке Каси имя магистра и бросать фантома в следующего пациента, глядящего на нее неверящим взглядом.

И так час, другой, третий… четвертый. После того как маги убедились в безопасности Весиного метода, мужчины пропустили вперед зараженных чародеек, и теперь те рыдали в отдельной комнате, оплакивая пережитые волнения. Княжна давно сбилась со счета, и временами ей уже казалось, будто пациенты незаметно размножаются где-то там, в глубинах этого огромного дома, но она стряхивала с себя усталость или просила Бора добавить ей магии и снова бросала фантома. Теперь девушка была неимоверно благодарна магистрам, так ловко разделившим работу, которую она поначалу намеревалась делать в одиночку, но всё чаще поглядывала на дверь, когда та приоткрывалась, в попытке сосчитать оставшихся зараженных.

— Ещё семнадцать, — каким-то своим чутьем угадав ее мысли, пробормотал Саргенс, отпустив очередного освобожденного, и куница благодарно кивнула в ответ.

Семнадцать — это совсем немного, меньше часа, и значит, не стоит сейчас просить кружку отвара, о котором она мечтает уже невесть сколько, наверное, мороженое было слишком сладким. Лучше немного потерпеть, в походах приходилось терпеть и не такое. Зато теперь у нее есть занятие, можно считать оставшихся и знать, что вереница за дверью становится всё короче с каждым вошедшим в зал. Четырнадцать, одиннадцать, девять…

Пол под ногами дрогнул и с потолка посыпался невесть откуда взявшийся песок, когда в двери появился восьмой из оставшихся пациентов. Маги вмиг насторожились, замахали руками, выхватили откуда-то амулеты непривычного вида… и тут раздался низкий гул, похожий на рев неведомого, но огромного и грозного чудища, и через миг пол дернулся под ногами ещё раз, более ощутимо.

— Быстрее, — приказал Тирой, испытующе уставившись на целительницу, — сможешь вливать фантомов через минуту? Похоже, у него всё же была с ними связь, хотя я не могу понять как.

— Давайте сразу всех, — тотчас вспомнила свои тайные задумки княжна, — я как раз кое-что придумала.

— Но только поосторожнее! — Берест на миг схватился за рукоять кинжала и тотчас отпустил ее, фыркнув от досады. Какой толк от его кинжала, если тут куча магистров, умеющих одним взглядом зажигать огонь и метать молнии?

— Не волнуйся, — заверила Веся, всматриваясь в побледневших людей, торопливо входящих в зал, как она и думала, самых сильных: Савел, Кимох…

Ждать, пока они рассядутся на спешно поставленной помощниками простой скамье, целительница не стала, швырнула крошек сразу, и не по одной, а по пять в каждого. Не время думать о бережливости, когда шаман, почуявший, как стремительно уходят из-под его власти рабы, которых он собирал столько времени, решился на заготовленные на крайний случай пакости.

— Бор, разделись на троих, — тихий приказ куницы заставил брови Саргенса поползти на лоб: если отдать часть силы фантомы могли, то разделить вложенное в них примитивное сознание не пробовал пока никто.

Объяснять ему, что она нарочно изначально смешала в первой крошке двух разных, а потом добавила ещё, княжне было некогда, фантом-поглотитель мог в любой миг потребоваться магистрам, следящим за очищением шестёрки пациентов. Потому Веся спешно выдала приказ первому и отправила его в сразу ставший чересчур свободным сосуд.

Для двух остальных фантомов окружившие целительницу маги немедленно нашли кружку и графин из-под отвара, и куница с сожалением вздохнула, обнаружив, что он сух.

— Сейчас принесу воды, — ринулся было куда-то один из магов, но следящая за очищением последней семерки Веся только отмахнулась — не до того теперь.

Окружившие фантомов шамана сиреневые крошки торопливо мешали свою магию с чужой, готовясь к поглощению, и куница настороженно следила за ними, боясь пропустить начало нападения злой силы. Однако серые клубки и в этот раз вели себя так же спокойно, как и предыдущие, заставляя куницу заподозрить, что прочной связи с далеким шаманом у них всё же не было. Наверняка это лишь он мог их чувствовать, а они такой способностью не обладали.

— Я свободен, везите одного, — выкрикнул один из магистров, и Ранз, не желавший никому уступить свою коляску, немедленно оказался у скамьи.

— Нет, — решительно отказала Веся, не сводя глаз с пациента, у которого уже большая часть фантома была сиреневой, — я сама. Не успею объяснить… у этих другой приказ. Бор-второй, быстро в этого. Захватывай фантома и прочь. Отлично, выпусти в него собрата, только одного. Бор-третий, сюда. Приказ тот же. Бор-первый, к этому, и быстрее.

Куница уже не сидела в кресле, металась между пациентами, прикасаясь рукой к тому, куда посылала поглотителя, дать имена крошкам, которых отправила в последнюю семерку, целительница просто не успела.

Последним оказался Савел, его фантом был крупнее других, и поглощали его крошки немного дольше. И когда изрядно подросший Бор выудил из магистра вражеское создание и впустил лекаря, все остальные маги уже были свободны. Но радоваться пока не спешили, за то время, пока очищение проходили последние пациенты, странные толчки ещё пару раз сотрясали зал. Однако и без дела никто не сидел, одни уже открыли двери и впускали в зал освобождённых, другие собирали артефакты, кто-то ринулся к дверям в кладовые и сокровищницы.

— Скорее наружу, — выкрикнул очередной приказ Тирой и первым подтолкнул к выходу Кастину и ее учениц. — Ардест, выводите женщин в сад!

— Вот так всегда, — сердито ворчала про себя Веся, которую Дест почти бегом тащил прочь — пока всё более-менее спокойно — ты чародейка, а как только чуть прижало — сразу становишься просто женщиной!

В этот момент ястреб вдруг приостановился, решительно подхватил жену на руки и побежал дальше. Напрасно Веся пыталась тихонько сообщить любимому, что его жена не крахмальная неумеха из Серого гнезда и не калека, Дест словно временно оглох.

— Оль! Я прекрасно умею ходить сама! — строго прозвучал рядом возмущенный голос наставницы, и Веся вмиг примолкла: так вот, оказывается, кто подает внукам дурные примеры.

Но тут Береста начал обгонять озабоченно хмурившийся Даренс, крепко прижимавший к груди растерянно распахнувшую глаза Милу. Теперь смолкла уже Кастина, а куница весело хихикнула. Что там говорит пословица про горящий дом? Каждый пытается вынести самое ценное. И вдруг ей в голову пришла новая мысль, и кунице разом стало не до смеха. Веся даже попыталась приподняться в руках мужа, заглянуть за его плечо. Но ястреб принял эту попытку за стремление к освобождению и крепче стиснул ставшие словно железными руки.

А через минуту они уже проскочили настежь распахнутую дверцу ненужной более решетки и оказались на крыльце.

В саду уже собрались обитатели крепости, и здесь распоряжался осунувшийся Трофимус. Разместив в шатрах женщин и домочадцев, отдавал короткие команды таскавшим одеяла и узлы с вещами ученикам и освобожденным, поварам, расставляющим котлы, и стражникам.

— Дест! — окликнула княжна упорно несущего ее вглубь сада ястреба. — Куда мы идем?

— Туда, где будет безопасно.

— Тогда ты идешь не в ту сторону.

— Да? — На миг задумался Берест, но тут же расслышал лукавство в ее словах и подозрительно прищурился, — и куда мне нужно идти?

— На пристань. Там стоит барка. На ней можно добраться почти до Кладеза. А там и Серое гнездо недалеко!

— Весенка! Я не хочу возвращаться в Серое гнездо! Но тут всё может обрушиться!

— Я уже послала зов всем своим созданиям и вызвала Бора, — мягко сообщила княжна, нежно гладя его закаменевшую щеку, — и точно знаю, ничего там не обрушилось. Да и последние толчки были слабее первых и уже прекратились. Мне кажется, все, что он желал сломать, шаман уже обрушил. А вот и Бор.

Огромный сиреневый сокол повис перед ними в ожидании приказаний, одной лапой крепко прижимая к своему туманному туловищу серебряный кувшин.

— Покажи, чем занят Саргенс, — соскользнув с рук мужа, приказала целительница, и создание немедленно распухло и стало словно темнее.

Как вскоре понял Дест, это была не темнота, а картинка. Перед ними был тоннель, и судя по скорости, с какой проносились мимо камни стен, Саргенс двигался вперед на той самой чародейской повозке. Нутро повозки рассмотреть было трудно, мелькали неясные светлые пятна разнообразных оттенков, но куница явно что-то в этом понимала, потому что считала вслух:

— Сарг, Тирой, Савел, имя этого не помню, Кимох, Филитий… этих трех тоже не знаю, но все магистры. И куда же они помчались такой компанией?

— Веся! Они все магистры, ты сама говоришь! И потому намного сильнее тебя! Стало быть, там опасно, и тебе совершенно нечего делать!

— Любимый, ты сейчас всё сказал верно… но есть одно слово, которое целители понимают не так, как обычные люди! — печально промолвила куница, нежно глядя в глаза мужа.

— Какое это слово?! — мгновенно напрягся он, крепко обхватывая рукой талию жены и подвигаясь ближе к ней.

В том, что Весеника сказала чистую правду, у него не было ни малейшего сомнения.

— Опасно, — с грустной улыбкой ответила она. — Если где-то становится опасно и там есть люди, истинный целитель должен бежать в ту сторону, а не спасать свою шкуру.

— Но я тебя не пущу… — начал было княжич и сразу смолк под ее укоризненным взглядом.

Ну да, кому он это говорит? Ведь когда лодка уносила его в лапы к врагам, воины тоже пытались не пустить ее на заведомую погибель. И если бы не находчивость Веси, трупов на том поле под Турой было в десятки раз больше. Да и не в этом дело… можно, конечно, попытаться ее остановить. Но как потом им обоим жить, если эти самонадеянные безумцы погибнут, а жители Южина, да и все остальные собратья начнут смотреть на целительницу с немым вопросом, почему она сидела в сторонке? Или и того хуже, будут просто при виде неё прятать глаза?

— Тогда я с тобой, — твердо завершил Берест безмолвный разговор их взглядов, — всегда и везде.

— А я с тобой, — очень серьезно пообещала она и приказала: — Бор, быстро неси нас туда, где Саргенс.

Глава тридцатая

Сиреневый туман вмиг обволок их, теснее прижав друг к другу, и Дест немедля этим воспользовался, чтобы заключить жену в крепкие объятья и прильнуть к ее губам в нежном, примирительном поцелуе. Однако передвижение, ставшее таким привычным в цитадели, закончилось слишком быстро, или это Весе так показалось?

— А вы сюда зачем явились? — облил молодоженов негодованием голос Тироя, однако княжна и не подумала смущаться.

— Мы идем с вами.

— Нет! Здесь все — магистры! А ты недавняя ученица! — отрезал глава совета.

— Тирой, сейчас не время спорить и что-то доказывать. Хотя я могла бы рассказать, как упорно наставница учила меня всё время наблюдать, сравнивать, думать и делать выводы! И я давно их сделала, можешь не сомневаться! Вот стоит Берест, он не пропустит и малейшей лжи, скажи, достаточно моих умений и дара для получения звания магистра?

— Нет, — нехотя пробормотал помрачневший Тирой.

— А ведь ты солгал! — с изумлением рассматривая собственную жену так, словно никогда до сих пор не видел, объявил княжич. — И значит, вы прекрасно это знали! И в таком случае Веся была стократ права, идя сюда, и вы все это понимаете!

— А ещё мы осознаем, как тут опасно, — рыкнул Саргенс, — и какой редкий дар она сумела в себе взрастить! Ее беречь нужно… как особую ценность…

Он смолк под насмешливым взглядом Дикого Ястреба и обреченно махнул рукой, однако Тирой ещё не сдался.

— Ну и что вам тут делать без амулетов и оружия? — больше ничего сказать магистр не успел.

— Бор! Отнеси Тироя туда, где есть амулеты и оружие, и потом, когда он всё это прихватит, принесешь его обратно, — звонко приказала куница.

Сиреневый вихрь смел чародея гигантской метлой и стремительно унесся вдаль, заставив озадаченно присвистнуть кого-то из примолкших магов.

— Раз они так решили сами, — твердо сообщил Савел, — мы не имеем права спорить. Открывайте пока путь к источнику, у вас же теперь здесь четверо ворот?

Как вскоре поняла Веся, воротами маги громко называли маленькие и почему-то круглые чугунные дверки. Возможно, за их массивность и толщину, или за внушительные засовы и защитные знаки, густо покрывавшие всю поверхность.

За каждой дверкой располагался небольшой продолговатый зал, и если вид первого не привлекал ничем особенным, то на стенах второго княжна опытным взглядом лучницы рассмотрела сколы, трещины и подпалины. Значит, именно тут маги уничтожали вражеских фантомов, пришло к ней понимание, и Веся немедленно поделилась им с Дестом.

Сиреневый смерч доставил прямиком к хозяйке сердито шипевшего Тироя, однако несмотря на это возмущение, магистр не забыл ничего. Ни мужской одежды и маски для Веси, ни особого доспеха для Береста. Не забыл он и очки ночного видения, и защитные амулеты. А оружия и вовсе притащил на пятерых, куница даже едко осведомилась, не Бора ли маг рассчитывал вооружать тремя арбалетами сразу?

Впрочем, ничего из оставшегося лишним магистры не бросили, быстро рассовали по карманам и поясам и, особым способом заперев входную дверь, приступили к осторожному снятию замков и засовов с очередных ворот.

Однако и за третьей дверью ни одного вражеского созданья не обнаружилось, и маги, и без того необычно сосредоточенные и хмурые, помрачнели ещё сильнее. Сначала княжна не поняла отчего, но тут Берест озабоченно пробормотал у нее над ухом, как не нравится ему свет этих знаков. Куница перевела взгляд на последние ворота и мысленно ахнула, обнаружив, что покрывающие их руны светятся тусклым, багровым, как жар, светом.

— Источник куда-то пропал, — оглянувшись на них, удрученно буркнул Саргенс, — потому знаки так и побледнели. Обычно они почти золотистые… а теперь еле держатся. Отойдите назад, попробуем открыть. Там последний зал, а за ним только узкий лаз к источнику… пока маги его проделали, потеряли несколько сильных магистров. Проклятый Канзай наставил оживающих ловушек.

— Это ещё что такое? — увлекая жену к третьим воротам, задал вопрос Берест, однако никто ему не ответил.

Все неотступно следили за открывающим ворота Кимохом. Смотрела туда и Веся, стараясь не упустить ни одной мелочи. А посмотреть было на что. Двое стоявших чуть поодаль магов держали концы прикреплённых к кованой ручке чугунной дверцы длинных крепких веревок, поблескивающих вплетенными серебряными нитями, остальные магистры навели на нее свои магические арбалеты, готовясь немедленно расстрелять любое враждебное существо или фантома. Сам Кимох замер рядом с дверцей, одной рукой осторожно крутя винты, а другую приподняв как для броска и явно готовясь швырнуть в ворота какое-то боевое заклинание.

— Отодвинься на полшага, — снимая с пояса арбалет, еле слышно попросила Веся пытавшегося заслонить ее собой мужа, — мне дверь не видно.

— Только не лезь вперед, — строго предупредил он, точно зная, что это бесполезно, и поднял свое оружие. Неважно, что он не лучник, магические иглы чувствуют добычу. Особенно шаманьих фантомов.

Бесшумно сдвинулся хорошо смазанный последний засов, ловко отскочил назад Кимох, и маги резко дернули веревку, распахивая дверь. В первый миг Веся ещё думала, что можно было поручить это ее фантому, но минутой позже забыла обо всём, потрясенная численностью хлынувших в проем серых тварей.

Лишь в первое мгновение целительнице показалось, будто это фантомы, затем блеснул рой магических игл, раздался громкий визг, сменившийся не менее громким чавканьем, и она поняла свою ошибку. Вовсе не были они магическими созданиями, эти отвратительные существа, похожие одновременно на шакалов и на огромных, с дворнягу, крыс. И повадкой, и жадной неразборчивостью в еде. Те, что лезли в ворота, первым делом начинали жрать тушки погибших собратьев, и от омерзения при виде поблескивающих огромных клыков, легко хрупавших даже крупные кости, передергивало даже много повидавших магов.

Но как вскоре оказалось, это было вовсе не самое худшее. Те из тварей, которые прежде чем получить смертельную иглу успевали сожрать несколько кусков окровавленной плоти, начинали увеличиваться просто на глазах, сразу напомнив этим Весе, как росли на берегу Хорога крохотные кьюфы.

И вот этих, подросших крыс, уже не всегда удавалось сразить одной иглой, иногда приходилось и добивать. Ну а хуже всего оказалась их неисчислимость. Возле последних ворот уже валялась внушительная куча дергающихся тушек и скребущих пол лап, а из проема плотным потоком лезли новые твари. Пока маги расстреливали ближайших крыс, дальние набрасывались на останки сородичей и подрастали, и убивать их с каждой минутой становилось труднее. Маленький отряд пока ещё прекрасно с ними справлялся, однако Веся уже предугадывала, чем всё может закончиться, когда у чародеев подойдут к концу иглы. Хотя каждый и имел в запасе не менее двух сотен, но сама куница уже заканчивала пятый десяток, и это за какие-то полчаса битвы.

Конечно, можно попытаться отступить в соседний зал, хотя запереть за собой ворота будет не так-то просто, слишком уж много тварей и слишком они проворны. И всё же это выход… однако обдумать его до конца кунице не удалось.

Внезапно с громким треском начала лопаться каменная стена возле ворот, из которых лезли гигантские крысы, посыпались мелкие обломки, потом покрупнее, и вдруг в щели показались уже знакомые клыки и мерзкая морда крысы, прогрызающей дыру в камне с такой легкостью, как будто это было обычное дерево. И почти тут же камень треснул ещё в нескольких местах, и магистры дружно отпрянули к воротам в третий зал, а двое чародеев бросились открывать так недавно и так тщательно запертый засов.

А пока они возились с замком, остальные без устали били по тварям иглами. И по тем, которые пытались протиснуться в прогрызенные ими дыры, и по лезущим нескончаемой волной в круглое отверстие ворот. По угрюмым лицам мужчин Веся отлично понимала, все они не хуже нее осознают, как развернутся события через несколько минут. Тушки застрявших в дырах крыс без помех сожрут следующие, и вот они будут намного больше и опаснее первых. И не убивать их просто нельзя, однако все последующие монстры будут ещё громаднее и мощнее.

Резко взмахнул руками Саргенс, и твари дружно завизжали, словно на них плеснули кипятком. Но это был порыв невидимого пламени, обливавшего смертельным жаром всё, с чем он успеет встретиться. Мерзко завоняло горелой шерстью и плотью, заскулили и завертелись те твари, на которых попала хоть толика огненной силы. Но тех, что перли сзади, это не остановило ни на секунду, и жареных собратьев они пожирали с не меньшим рвением, чем сырых.

— Остановись, — приказал Тирой вновь поднявшему руку другу, — так ты выдохнешься через несколько минут. А источника нет…

И такая тоска прорвалась в этих простых словах, что у Веси тяжело сжало сердце.

— Теперь я понимаю, — с тяжелым вздохом буркнул Савел, уничтожая очередную крысу, — для чего шаман вообще создавал этих прожорливых созданий. Раз они грызут камни…

Скрипнул рядом зубами кто-то из магов или это треснула в новом месте стена, выяснять Веся не собиралась, новое понимание происходящего озарило ее рассудок. Ведь раз никому из них не удастся пополнить силу из источника, стало быть, исход битвы уже предрешен. Сколько бы чародеи ни жгли и ни били проклятых тварей, перебить всех явно не удастся. Уж слишком их много, и за этим отчётливо виден расчет шамана проклятых хингаев, привыкших побеждать не уменьем, а числом и подлостью. Интересно… где он сейчас? Сидит, небось, и наблюдает в какой-нибудь шар, как его твари постепенно подбираются к врагам. Ну да, у него ведь было двести лет на измышление этого плана.

А у магов ничего нет в запасе против нашествия этих тварей, и уйти им теперь тоже не удастся. Крысы сначала сожрут своих погибших сородичей и подрастут ещё, а затем начнут жрать стены как обычный сыр. И очень скоро придут по следам маленького отряда в крепость, а там женщины, дети… княжичи и Кася.

Знакомый гнев начал подниматься неудержимой волной, едва Веся представила, как вот такая мерзкая тварь разевает вонючую пасть на ее наставницу или на Милу, едва успевшую поверить в свои силы. И останавливать или подавлять этот гнев целительница вовсе не собиралась, наоборот, нарочно представляла, как жуткое серое войско, сожрав по пути всё живое, движется на деревни и города Этросии, и первыми под его клыки попадают именно деревушки и городки ее сородичей, клана Куниц.

— Веся! Сюда, — крикнул целительнице отперший замок Тирой, и замер с открытым ртом, пораженный никогда не виданным прежде зрелищем.

Неведомая сила словно приподняла девушку и усилила исходящее от протянутых вперёд рук сиреневое сиянье, губы шептали что-то гневное, а в глазах отражались язычки догоравшего на ещё не подобранных крысами клочьях пламени.

— Веся… — ринулся к жене Берест, но его тотчас перехватило несколько невидимых рук.

— Тсс! Не мешай! — замирая от безумной надежды, выдохнул Саргенс. — Это он… гнев.

И такое восторженное почтение было в слове, которое чародей шепнул последним, что княжич послушно замер, молча вглядываясь в такую жену, какой он ещё ни разу ее не видел. Но едва Веся, закончив свое неслышное пожелание и что-то стряхнув на крыс с кончиков пальцев, вдруг покачнулась и привалилась к стене, резко вырвался из магических пут и в одно мгновение оказался рядом.

— Весенка…

— Погоди… дай посмотреть, вышло или нет? — чуть отстранила его куница, и ястреб, продолжая ее придерживать, тоже оглянулся, тревожно вглядываясь в бесконечное прожорливое стадо.

Невыносимо долго им казалось, будто ничего необычного не происходит, крысы так же упорно лезли из двери и стен, привлеченные запахом крови, и с таким же хрустом жрали собратьев. Повинуясь уверенному знаку Саргенса, чародеи отступили к выходу и опустили арбалеты, давая передышку напряженным рукам.

Лишь через несколько долгих минут челюсти тварей начали двигаться немного медленнее, а те крысы, кому не удавалось пролезть в дверь, перестали грызть стены и пропихиваться в дыры. Но только когда монстры, попавшие в зал раньше остальных, уже раздулись до размеров полугодовалых бычков, число протискивающихся сквозь двери тварей вдруг начало уменьшаться. С каждой минутой их становилось всё меньше, и только теперь истово следившие за происходящим магистры тайком перевели дух.

— Не убивайте этих, пока вся стая не отойдёт подальше, — устало произнесла Веся, — у них очень простой разум… много проще, чем у фантомов. Было очень трудно заставить их искать новую цель. А воды у нас нет?

— Есть, — сразу несколько рук протянуло ей свои фляжки, — забери себе. Там, внизу, был источник…

— Лучше на него не надеяться, — хмуро буркнул Саргенс и скомандовал: — Пора!

Уничтожать огромных крыс оказалось не так уж трудно, едва маги прикончили первых, остальные собрались вокруг этой кучи мяса, и их добили почти спокойно. А затем маги в раздумье остановились перед горой дурно воняющих туш, прикидывая, как добраться до двери и не перемазаться в крови. Конечно, если бы источник был на месте или от него осталась хотя бы малая струйка энергии, никого бы эта куча не смутила. Но теперь все помнили о необходимости беречь каждую каплю магии.

— Эвеста, ты не можешь нам объяснить, куда ушли крысы? — осторожно осведомился Савел, рассматривая девушку так, словно она была редким артефактом, — как я понял, тут их была не одна тысяча.

— Они идут искать шамана, — чуточку смутилась целительница, но тут же вызывающе прищурилась, — и мне ничуть не жаль, если они его сожрут. А ещё я попыталась внушить им склонность к нападению на сородичей. Шаман сумел вложить в их куцый разум строгий запрет. Вот они и нападали только на чужаков, или на поверженных собратьев. Но вот почему они не вылезли раньше — пусть скажет кто-нибудь другой.

— Как и куда пошли крысы, теперь нам придётся выяснить самим, и немедленно, — непреклонно заявил Тирой. — Вы все и сами понимаете, привести их за собой наверх мы не имеем права.

— Веся, ты пополнила у Бора свою силу? — отвернулся от кучи Саргенс, — учти, у тебя запас магии всегда должен быть с избытком. На самый крайний случай.

И всё же, как ни жаль было чародеям тратить магию, пришлось расширить одну из самых чистых дыр, чтобы пройти в соседний зал. Один из незнакомых Весе магов достал из особых ножен жезл с зеленым камнем на вершине и очертил им вокруг дыры овал. Камень внутри овала тотчас осыпался сухим песком, и первым делом в новый проход маги выбросили кусок дохлой крысы. А когда не услышали ни визга, ни чавканья, в неизвестность, ожидающую их за округлой дырой, смело протиснулся Кимох.

— У него хорошо развито чутье ловушек, — пояснил Весе магистр, опуская на глаза очки.

Вслед за ним очки надели и остальные, за этой стеной царила тьма, хотя, как рассказывали чародеи, раньше везде были вставлены в потолок светящиеся магические кристаллы.

Впрочем, очень скоро из сдавленной ругани чародеев Веся узнала обо всех диковинках, которые были тут когда-то. А теперь от них остались лишь изгрызенные крысами в разных направлениях стены и дымящиеся останки тварей в сработавших ловушках.

— Это ты очень правильно придумала, — честно признал Кимох, когда они, пройдя по полого спускавшемуся вниз тоннелю, вышли к полуобвалившейся лестнице и остановились, чтоб оглядеться, — отправить вперед крыс. Судя по останкам, шаман свои ловушки делал направленными, то есть они обязательно срабатывают на любое живое существо, идущее в сторону источника.

— Не хотел нас туда подпустить, понимал, что это его конец, — вздохнул Саргенс, — предлагаю найти более-менее уцелевший зал и оставить там Весю с Дестом и несколько магов, на всякий случай. А мы вчетвером пойдем на разведку. Я, Кимох, Тирой и Савел.

— Я против, — немедленно заявила Веся, — среди вас нет ни одного сильного целителя!

— Зато у нас теперь есть твои фантомы, — не сдался Тирой, — это приказ, Эвеста! Мы будем очень осторожны и скоро вернемся. Идем, тут была неподалеку мастерская… может, хоть что-то сохранилось.

Как вскоре выяснилось, сохранилось там очень немного — потолок и голые, изгрызенные стены. Весь пол и вырубленные когда-то ниши были завалены кучами камней, достающими местами почти до потолка. Видимо слуги шамана складывали здесь обломки, принесённые из проделанных им тоннелей.

— Можно немного разровнять и привесить гамак, — бодро заявил Саргенс, ставя возле сердитой куницы кувшин с Бором, — устраивайтесь. А мы постараемся вернуться как можно скорее.

Однако они так и не вернулись.

Оставшиеся с Весей маги и в самом деле сноровисто обустроили несколько местечек, где можно было сидеть или лежать, не опасаясь обвала. Затем установили посредине большой обломок стены, водрузили на нем светящийся кристалл и разложили прихваченные с собой припасы. Но не так-то много их было, как выяснилось, магистры хотели всего лишь разведать, насколько свободен путь к источнику.

Перекусив и выпив по несколько глотков воды, куда один из магов добавил восстанавливающих силу зелий, чародеи расположились на отдых, однако не стали далеко убирать оружие и боевые амулеты. Хотя и понимали, насколько бесполезна эта предосторожность. Ведь если на них одновременно нападет несколько шаманских боевых фантомов, отбиться вряд ли удастся, слишком жестоки и стремительны огромные монстры.

— Тут раньше всё было по-другому, — глядя в сгустившуюся за проемом бывшей двери темноту, негромко рассказывал Филитий. — Посредине, вокруг естественного выхода источника, скала была оставлена нетронутой. В ней лишь вырубили несколько небольших комнаток, где заряжали магией оружие и амулеты. Вокруг этой огромной колонны вилась лестница, а в вырубленных за ней огромных пещерах и залах располагались оранжереи и лаборатории. Но этот гад сделал самое мерзкое, до чего сумел додуматься, заставил крыс или ещё каких-то существ сожрать эту скалу и растащить обломки. А теперь ещё и обрушил ее остатки на источник… По моим подсчетам, спускаться туда нужно несколько часов, ведь идти придется как можно осторожнее. Потом они осмотрятся, отдохнут и пойдут назад. Так что вы можете поспать, мы покараулим, наверху уже поздний вечер.

Спорить с магом ни Веся, ни ястреб не собирались, все воины знают точно, если поблизости не видно врагов, нужно выставить дозор и отдыхать. Никогда не знаешь, удастся ли поспать позже.

Но проснувшись, как загадала, в пять утра, целительница осмотрела спящих спутников, бодрствующего у двери дозорного и проглотила огорченный вздох. Опыт и рассудительность ещё с вечера подсказали ей, что так всё и будет. Слишком предусмотрительны и внимательны к мелочам и Саргенс, и ушедшие с ним маги, чтобы не послать собратьям весточку, если у них всё в порядке.

— Солнышко, ты куда? — Берест, крепко державший ее и во сне, тотчас проснулся и сел.

— Прогуляюсь за угол, не волнуйся.

— Лишь вместе со мной, — так решительно заявил муж, что куница только несчастно вздохнула, ну что с ней может тут случиться, если вокруг властвует неимоверная тишина?

— Нужно решать, — заявил Берест, когда они вернулись в свое убежище и обнаружили сидящих вокруг стола угрюмых магов, — кто пойдет на разведку.

— Тирой приказал… если они не вернутся, открыть вот это, — тихо проговорил Филитий и положил на стол запечатанное письмо.

— Можно его и не открывать, — сердито фыркнула Веся, — я всё загодя знаю. Там строжайший запрет ходить за ними следом. И приказ вернуться в крепость и привести хорошо вооруженную помощь. Но я напрочь отказываюсь подчиняться этому приказу. Даже если меня за это выгонят из круга чародеев. Я предпочитаю свободу и право спасать людей тогда, когда считаю это необходимым, а не слепое подчинение написанным заранее осторожным приказам.

— Как хочешь, — помолчав, пробормотал магистр, — каждый имеет право на выбор.

— Я тоже выбираю свободу, — твердо заявил Берест, — и мы немедленно идем вниз. А вы — как хотите.

— А мы ещё раньше постановили идти туда же, куда и вы, — с неожиданно хитроватой усмешкой заявил Филитий, — без вашей помощи там, где не прошли самые сильные магистры, нам нипочем не справиться.

Content

Вера Чиркова
ВЫБОР СВОБОДЫ

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая