Валентин Александрович Рунов

Все укрепрайоны и оборонительные линии Второй Мировой

Научно-популярное издание ВОЙНА И МЫ

Рунов Валентин Александрович

ВСЕ УКРЕПРАЙОНЫ И ОБОРОНИТЕЛЬНЫЕ ЛИНИИ ВТОРОЙ МИРОВОЙ

Ответственный редактор А. Климова

Художественный редактор Ю. Щербаков

Технический редактор В. Кулагина

Компьютерная верстка Г. Ражикова

Корректор Н. Струэнзе

Введение

С древних времен государства стремились обезопасить себя от нашествий агрессоров разными способами, в том числе и с помощью различных инженерных сооружений. С этой целью укреплялись приграничные города, превращавшиеся в крепости. В Китае была возведена тысячекилометровая каменная крепостная стена. В других государствах на границах строили мощные крепости.

В средневековом Российском государстве на границе также строились крепости, но при этом и создавались так называемые засечные полосы. Последние состояли из укрепленных пограничных городов и крепостей, между которыми возводились различные полевые укрепления. Строительство пограничных укреплений, как правило, осуществлялось в увязке с естественными преградами (реки, озера, болота, овраги, леса, возвышенности и пр.). Первоначально они состояли из земляного вала высотой до 4,5 метра, иногда с деревянным тыном поверху. Перед валом находился ров шириной от 3,5 до 5 метров и глубиной от 2 до 4 метров, который иногда заполнялся водой. Перед рвом устанавливались рогатки и устраивались палисады против конницы.

Возведение пограничных укреплений началось при Петре I с создания 10-километровой Таганрогской укрепленной линии, которая просуществовала с 1702 по 1712 год. В 1706–1708 годах на западной границе России была создана более протяженная пограничная укрепленная линия по рубежу Псков — Смоленск — Брянск. Основную роль в этой линии играли крепости и участки отдельных полевых и лесных сооружений и заграждений. В 1718–1723 годах между реками Волга и Дон создается Царицынская укрепленная линия, а в 1731–1735 годах между реками Днепр и Северский Донец — Украинская укрепленная линия.

Особое место среди пограничных укреплений Российской империи занимали Кавказские укрепленные линии. Начало их строительства было положено в 1735 году возведением на Северном Кавказе крепости Кизляр. По своей суммарной длине на одном стратегическом направлении эти линии стали самыми протяженными, наиболее долговечными и важными в военно-оборонительном отношении.

Таким образом, на протяжении двух веков на часто менявшихся границах России было построено более 30 укрепленных пограничных линий, протяженность которых колебалась от 60 до одной тысячи километров. По сути дела, это была уже система инженерных заграждений, сочетавшая в себе стационарные и полевые укрепления разных типов, предназначенных не только для обороны, но и служивших плацдармами для длительного и целенаправленного движения России к новым территориальным завоеваниям. Но в конце XIX века, когда Российская империя вышла к границам сильных государств, к морям и океанам, пограничные укрепленные линии утратили свое значение.

В то же время на Западе к пограничным укрепленным линиям по-прежнему относились с большим уважением. Так, после неудачной для Франции франко-германской войны 1870–1871 годов остро встал вопрос о надежном прикрытии новой границы.

В XX веке на границах государств начали строить укрепленные районы. Так появились: во Франции — линия Мажино, в Германии — линия Зигфрида, в Финляндии — линия Маннергейма, в Маньчжурии — укрепления японской Квантунской армии. Советский Союз в этом плане даже превзошел другие государства, создав цепь укрепленных районов вначале на своей старой западной границе — линия Сталина, а затем и на новой — линия Молотова. Кроме того, была создана развитая цепь укрепленных районов на восточной границе СССР, которая должна была сдержать наступление японских войск с территории Маньчжурии.

Специальной литературы по укрепленным районам не так уж и много. Условно ее можно разделить на несколько групп. Первая группа — это капитальные научные труды (монографии, диссертации), большинство из которых были написаны вскоре после окончания Второй мировой войны и до сих пор хранятся под грифом «Секретно». Вторая группа — это статьи, опубликованные в различных научных журналах. Третья — информация по этой тематике, появившаяся в последнее время на страницах Интернета. Она чаще всего посвящается исследованию какого-либо конкретного укрепленного района.

Лично мне не приходилось служить в укрепленных районах, хотя еще и в 70-е годы XX века они активно использовались для прикрытия восточных границ СССР. В то же время я с ними встречался нередко.

Первая встреча с долговременными оборонительными сооружениями произошла во время учебы в Киевском общевойсковом военном училище. Тогда на занятия по тактике нас часто вывозили за город в поле, где с довоенных времен сохранились ДОТы Киевского укрепленного района. Любознательные курсанты не упускали возможности детально обследовать эти сооружения и расспросить об их тактическом предназначении.

Приехав на каникулы, я рассказал об этих ДОТах своему отцу и в ответ услышал неожиданную историю. Оказалось, отец до войны служил в отдельном полку связи Киевского Особого военного округа и непосредственно занимался прокладкой линий связи в Киевском укрепленном районе. Более того, в июле и августе 1941 года, когда уже шли бои на линии этого укрепленного района, ему несколько раз приходилось восстанавливать нарушенные линии связи, а однажды даже отражать наступление противника в одном из ДОТов вместе с его гарнизоном. Он был награжден медалью «За оборону Киева» и очень дорожил этой наградой.

Уже после выпуска из училища, в далеком 1972 году, меня, тогда молодого лейтенанта, командировали на строительство Львовского учебного центра. В процессе работы по его созданию мне довелось неоднократно объезжать весь бывший Рава-Русский укрепленный район и видеть остатки его боевых сооружений. Тогда же я познакомился с отставным военным инженером, который в свое время имел прямое отношение к строительству укрепленных районов и хорошо знал их особенности. В 1965 году он был включен в состав комиссии по подготовке к празднованию 20-летия Победы от Львовского обкома партии и лично занимался изучением документов и опросом свидетелей боев начального периода войны. Из бесед с этим человеком я узнал очень многое, а полученную информацию имел возможность проверить на местности.

Прошло еще несколько лет, и для дальнейшего прохождения службы я был направлен в Хмельницкий. Там, служа в отдельном разведывательном батальоне, я часто выезжал в различные служебные командировки, в ходе которых мне довелось побывать в местах расположения Владимир-Волынского, Шепетовского, Летического и Могилев-Подольского укрепленных районов. И так как эти командировки зачастую были связаны с учениями, учебными сборами и другими действиями войск, на местности приходилось работать очень много, что позволяло хорошо ознакомиться с ее достопримечательностями. Сооружения бывших укрепленных районов всегда были в их числе.

Затем, уже будучи слушателем Военной академии имени М.В. Фрунзе, я имел возможность побывать в военно-исторической поездке в районе Ленинграда и Карельского перешейка, где также видел остатки советских и финских укрепленных районов, а также линии других оборонительных сооружений. С их историей я постоянно сталкивался во время работы в архивах по вопросам начального периода войны.

Таким образом, за данную работу я принялся, уже имея за спиной определенный багаж знаний и личных впечатлений. В то же время я был удивлен тем, что до настоящего времени эта тема не получила достойного развития и очень слабо освещена в отечественной литературе.

В настоящей книге я сделаю попытку обобщить различные источники для того, чтобы максимально осветить данную проблему. При этом я хорошо понимаю, что источников может быть намного больше и что найдутся отдельные люди, досконально занимающиеся этой проблемой на местах. К сожалению, я не смог добиться их сотрудничества на этапе создания книги, поэтому надеюсь только на отклики, в том числе и на критические, а еще больше на то, что найдется человек, который в исследовании этого вопроса пойдет дальше.

Глава первая. Укрепленные районы Запада и Японии

Позиции Бранденбурга и Зигфрида

Немецкое командование строительство долговременных укреплений начало еще во время Первой мировой войны. Так, в 1915 году, опасаясь удара в тыл со стороны Голландии, оно усилило северный участок крепости Антверпен системой мелких бетонных огневых сооружений. Эта полоса имела протяженность по фронту 15 километров и глубину до 0,5 километра. Ее бетонные точки были легкого типа с толщиной стен до 0,6 метра, что защищало только от огня легкой артиллерии.

В 1916 году аналогичная система укреплений была построена немцами на южном участке крепости Мец. Создававшая ее полоса мелких железобетонных сооружений тянулась по фронту на 20 километров и имела глубину до 2 километров. Плотность сооружений доходила до 30 построек на один кв. километр. Кольман называл такую систему укреплений «млечным путем», а французы — «фортификационной пылью».

По Версальскому миру Германии, потерпевшей поражение в Первой мировой войне, запрещалась постройка укреплений. Все ее укрепления (крепости), расположенные на западе, подлежали уничтожению, но на востоке укрепления разрешалось сохранить. Рейнская зона в течение 15 лет была оккупирована войсками союзников. По правому берегу Рейна была создана 50-километровая демилитаризованная зона.

Однако в глубине своей территории немцы не отказались от возведения укреплений. Так, в 1925 году контрольная комиссия союзников обнаружила восточнее старой крепости Кюстрин укрепленную полосу протяженностью до 15 километров по фронту и около 5 километров в глубину. Плотность сооружений доходила до одной постройки на один кв. километр. В 1926 году восточнее Франкфурта на Одере немцы построили укрепленную полосу из мелких огневых точек протяжением 40 километров и глубиной 3 километра.

В 1934 году, на следующий год после прихода к власти А. Гитлера, по требованию нового германского правительства части союзников были выведены из рейнской демилитаризованной зоны, над которой немцы тут же установили свой «гражданский» контроль. В то же время туда были направлены военные инженеры, которые под предлогом укрепления новой западной границы Германии уже с начала 1935 года начали возводить там укрепления.

3 октября 1935 года фашистская Италия совершила нападение на Эфиопию, и 5 мая 1936 года пала столица этой страны — Аддис-Абеба. Через четыре дня после этого Большой фашистский совет, заседавший в Риме под председательством Б. Муссолини, издал декрет о превращении Италии в империю.

Во время итало-эфиопской войны Германия оказывала политическую и экономическую поддержку Италии, правительство которой заблаговременно дало обещание Гитлеру не противодействовать его плану ввода немецких войск в рейнскую демилитаризованную зону. Захват итальянцами столицы Эфиопии стал для Гитлера сигналом к действию. 7 марта 1936 года немецкие войска вошли в рейнскую зону (операция «Винтерюбунг»). Это вызвало протест со стороны Франции, но ее предложение Совету Лиги Наций применить за это к Германии экономические санкции было отклонено по настоянию Англии. Это еще больше развязало руки Гитлеру, который тут же приказал ускорить работы по укреплению западной границы Германии, которые велись до конца следующего года.

Ввиду того, что укрепления, построенные на западной границе Германии, в годы Второй мировой войны немцами не использовались, то их описаний практически не сохранилось. Мне с трудом удалось найти небольшую информацию об этом в статье советского военного инженера Д.М. Карбышева, опубликованной им в журнале «Военная мысль» в 1939 году. Он пишет, что линия укреплений состояла из ряда позиций, которые создавались прежде всего для прикрытия важных экономических центров и направлений. Так, для прикрытия промышленного центра у Эссена (заводы Круппа, Тиссена) от удара со стороны Голландии немцы построили по правому берегу Рейна укрепленную полосу от Эмериха (на голландской границе) до Дюссельдорфа общей протяженностью около 120 километров. Основные работы по ее возведению были закончены в 1937 году. Кроме того, к началу 1937 года у голландской границы были построены бетонные площадки для дальнобойных орудий.

Далее, для прикрытия узла дорог и переправ у Кёльна была построена Кёльнская предмостная позиция. А чтобы преградить доступ к Кёльну с юга, в горном районе Эйфель, между Люксембургом и полосой Андернах — Кирн, фронтом на юг была построена отсечная позиция протяженностью около 50 километров.

Для прикрытия переправ на Среднем Рейне и нижнем течении Мозеля в 70 километрах от границы немцы в 1936 году устроили укрепленную позицию по линии Андернах — Цель — Кирн. Эта позиция образовывала широкий плацдарм на левом берегу Рейна и на обоих берегах Нижнего Мозеля и надежно прикрывала переправы на Рейне и Мозеле.

На правом берегу Рейна была подготовлена система укреплений, состоявшая из нескольких полос, строительство которых велось в 1934 и 1935 годах. Северная полоса находилась на удалении до 250 километров от границы с Люксембургом. Она имела общую протяженность около 100 километров, находилась между районами Веттерау и Майнц и проходила по линии Ашаффенбург — Вахтеберг — Бюдинген — Рейхсгайм. В горном районе Оденвальд фронтом на юг была подготовлена отсечная полоса протяженностью до 50 километров. Следующая укрепленная полоса протяженностью в 120 километров была сооружена от Мосбаха по реке Неккар и проходила по линии Гундельсгейм — Хейльброн — Бетингхейм — Леонберг — Слиндельфинген.

Еще одна полоса общей протяженностью 150 километров находилась в 30 километрах от Фортсгейма и в 50–60 километрах от Рейна. Она располагалась между Секингом и Вальдсхутом и шла на юг до швейцарской границы. Общая протяженность укрепленных позиций по правому берегу Рейна достигла 400 километров.

Укрепленные позиции по Шварцвальду, Неккару, Оденвальду и Майнцу носили название позиции Гинденбурга. Известная историкам позиция Зигфрида была спешно построена немцами в течение 1938 года. Ее сооружение стало следствием того, что Гитлер опасался реакции Франции на оккупацию Германией Чехословакии, которая была намечена на осень 1938 года. Работами руководили 13 строительных штабов. Всего одновременно работало до 500 тысяч рабочих, что и позволило закончить работы всего за 6 месяцев.

Первая полоса позиции Зигфрида начиналась от Голландии и шла вдоль границ Бельгии и Люксембурга, пересекала реку Мозель и продолжалась по правому берегу реки Саар до Саарбрюккена. Далее она следовала по берегу реки Блис, через Цвейбрюккен, Пирмазанс, по берегам рек Лаутер и Рейна до швейцарской границы. Ее общая протяженность достигала 400 километров.

Вторая полоса этой позиции проходила по линии Виттлих — Трир — Оберштейн — Кайзерслаутерн. Между первой и второй укрепленными полосами были построены промежуточные укрепления, что создавало глубину обороны от 30 до 40 километров. Система укреплений, расположенных по правому берегу Рейна (позиция Гинденбурга), составляла третью линию позиции Зигфрида.

Германская долговременно укрепленная полоса в основном состояла из малых огневых точек размером 5x5 метров, которые находись на удалении 500–700 метров друг от друга из расчета наличия огневой связи. Глубина этой полосы достигала 2–3 километров. Ее сооружения были дешевы по себестоимости, хорошо вписаны в местность и надежно замаскированы.

Вместе с тем эти оборонительные сооружения имели большое количество существенных недостатков. Трудно было управлять огнем разбросанных пулеметов. Их гарнизоны не имели условий для отдыха, а прямое попадание снаряда могло буквально опрокинуть сооружение.

Позиция Бранденбурга и Зигфрида

Кроме мелких сооружений, у Страсбурга на позиции Зигфрида находилась и группа из 28 более крупных сооружений. Эти постройки были расположены через 150 метров, имели 25 метров в длину, 6 метров в ширину и возвышались над уровнем земли на один метр. Их глубина достигала 3 метров, чем можно объяснить, что такие эти блокгаузы были затоплены разливом Рейна в 1939 году. На вооружении крупных ДОС находилось 5 пулеметов, 2 мортиры и 2 огнемета.

Большое развитие на позиции Зигфрида получили противотанковые препятствия. Против тяжелых танков была устроена полоса, состоявшая из шести рядов бетонных надолбов, которые с фронта прикрывались противотанковым рвом. Немецкие специалисты считали, что танк, потеряв скорость при преодолении рва, сядет брюхом на надолбы, отчего в тяжелых танках должно было лопнуть броневое дно. Кроме того, предусматривалась установка противотанковых мин.

Таким образом, руководство Германии предпринимало определенные меры для укрепления своей западной границы инженерными оборонительными сооружениями. В лучшем состоянии находились сооружения, предназначенные для прикрытия важных операционных направлений и расположенные против французской линии Мажино. В основном они включали систему легких оборонительных сооружений, широко разбросанных по местности, что создавало трудности при организации согласованного управления действиями их гарнизонов во время боя. В то же время, с учетом полевой обороны, линия укреплений на западной границе Германии имела достаточно большую глубину и была рассчитана на широкий маневр силами и средствами в ходе боя.

Линия Мажино

После неудачной войны с Германией, 1870–1871 годах перед Францией остро встал вопрос о прикрытии своих новых границ. Крепости, построенные во времена Вобана, к тому времени устарели, в результате чего сопротивление их противнику измерялось немногими днями, и только город-крепость Бельфор продержался около трех с половиной месяцев.

Французским инженерам не пришлось долго искать новых форм для постройки приграничных укреплений: они были предложены еще во время Наполеоновских войн французским генералом Ролья. По его мнению, крепости следовало усилить кольцевой системой отдельных укрепленных фортов, удаленных от 2 до 5 километров и соединенных между собой различными полевыми заграждениями.

Для окончательного решения этого вопроса в 1874 году была образована особая комиссия, которой в течение двух лет был составлен план укрепления восточной границы Франции системой крепостей. Но так как нового плана развертывания французской армии у границы не было, то план ее укрепления приходилось составлять, исходя из теоретических положений, вытекавших из опыта только что закончившейся войны.

По вновь разработанному плану основной участок границы от Люксембурга до Швейцарии закрывался двумя завесами: одна по Маасу — Верден — Туль и вторая по линии Вогезах — Эпиналь — Бельфор. Промежутки между этими основными опорными пунктами обороны заполнялись отдельными укреплениями, преграждавшими дороги. Протяжение каждой завесы было около 60 километров, на этом фронте располагалось 6–7 промежуточных фортов.

Таким образом, создавалась как бы единая система приграничных инженерных оборонительных сооружений, опиравшаяся на форты. При этом огневая связь между фортами была слабая, так как в их задачу входило только не допускать движения по дорогам колонн противника. Между завесами был оставлен так называемый Шармский проход — также около 60 километров. Предполагалось, что, не решившись на штурм укрепленных завес, главные силы противника устремятся в Шармский проход, где они будут с фронта задержаны армией и с обоих флангов подвергнутся ударам войсковых групп, расположенных под прикрытием завес.

Уязвимыми были и фланги этой системы укреплений, которые упирались в границы нейтральных государств — Бельгии и Швейцарии. Если нейтралитет Швейцарии обеспечивался до некоторой степени труднопроходимой местностью, то граница с Бельгией являлась совершенно открытой. При этом важен тот факт, что по своему характеру местность на границе с Бельгией была мало пригодна для обороны, так как она не имела никаких естественных рубежей. Поэтому по плану предусматривалось прикрытие здесь границы двумя большими крепостями — Мобеж и Лилль, а также отдельными фортами-заставами — Монмеди, Живье, Мезьер, Гирсон и др.

Учитывая, что оборона должна иметь глубину, за флангами завес по плану были намечены две группы крепостей второй линии: на правом фланге — Лангр, Безансон и Дижон, на левом — Реймс, Лаон и Ля-Фер. Наконец, в качестве основного центра всей стратегической обороны восточной границы была создана большая крепость — Париж.

План был принят в общих чертах. Однако руководитель комиссии, составлявшей этот план, некий Сере-де-Ривьер, выслушал много упреков в том отношении, что по его плану было создано слишком много укреплений, требовавших огромных средств для их периодической модернизации. Это привело к новым научным дискуссиям и ограничению в средствах. Поэтому-то к началу Первой мировой войны на современном уровне оказались только основные крепости — Верден и Бельфор. Крепости Туль, Эпиналь и Мобеж явно устарели. Также устаревшими являлись отдельные укрепления завес, что наглядно подтвердила атака немцами одного из сильных фортов завесы Верден — Туль — Камп-де-Ромен, произведенная 23 сентября 1915 года. Тогда германская артиллерия открыла по форту огонь, и уже через 20 минут форт замолчал. Общее наступление на форт продолжалась всего три часа и завершилось его захватом. При этом потери оборонявшихся французов достигли 180 человек и наступавших немцев — 96 человек.

На основании этого боя германский военный специалист Юстров в труде «Полководец и техника» подверг острой критике план Шлиффена, который был построен на быстром, глубоком стратегическом охвате французской армии и ее разгроме. Дело в том, что Шлиффен, узнав о наличии так называемой Верденской завесы, даже начал сомневаться в реальности своего плана, опасаясь, что приграничная укрепленная полоса противника существенно задержит наступающих при ее прорыве. Юстров, который во время Первой мировой войны командовал тяжелой батареей 420 мм гаубиц, так называемых толстых Берт, сокрушивших в короткий срок крепости Льеж, Намюр и Мобеж, считал, что перед ее началом германский Генеральный штаб, в том числе и сам Шлиффен, слишком мало интересовались новой военной техникой и недооценивали ее возможности. Он утверждал, что при наличии сверхмощной артиллерии можно было в короткий срок форсировать завесу Верден — Туль и развивать удары в глубь Франции.

Другой военный специалист, Кюльман, также считал, что французские крепости к началу Первой мировой войны сильно устарели и не смогли бы оказать достаточного сопротивления германской армии. Но при этом он ратовал не столько за мощный огонь артиллерии, сколько за обходные действия после подавления сопротивления фланговых фортов.

И он имел на то основания. Французская крепость Лилль являлась настолько устаревшей, что перед самым началом войны как военная единица была упразднена. В таком же состоянии находились второлинейные крепости Ля-Фер, Лаон, Реймс, Лангр, Безансон и Дижон. Между тем в этих крепостях имелась тяжелая артиллерия, в которой французская армия так нуждалась.

Не оправдали себя и более современные бельгийские крепости Льеж, Намюр и Антверпен и французская крепость Мобеж. Их быстрое падение показало, что изолированная крепость долго самостоятельно держаться не может. Так, весь запас снарядов средней крепости в то время составлял около 700 тысяч выстрелов, а, к примеру, артиллерия крепости Верден во время боев 1916 года ежедневно расходовала в среднем до 100 тысяч снарядов. Таким образом, всех запасов Вердена как крепости хватило бы только на 7 дней боя. Между тем успешная оборона Вердена продолжалась довольно долго и держалась не столько на прочности его укреплений, сколько на сильном заградительном огне французской артиллерии и на контратаках систематически сменявшихся войск.

Не веря в силу крепостей и нуждаясь в тяжелой артиллерии, генерал Ж. Жоффр добился у французского правительства соответствующего декрета, на основании которого 5 декабря 1914 года все французские крепости были упразднены. На их базе в качестве опорных пунктов армейского фронта было создано три укрепленных района: Бельфорский, Верденский и Дюнкеркский. Последующие события боев на Западном фронте показали правильность этого мероприятия. Успешная оборона Вердена блестяще доказала силу сопротивления одноименного укрепленного района, входящего в линию фронта и имеющего открытый тыл.

Первая мировая война показала, что «больным» местом Франции является близость к ее границе важнейших центров промышленности. С первых дней войны и до ее окончания германская армия занимала 10 самых богатых провинций Франции, дававших от всего производства 60 % железных и стальных изделий, 94 % меди, 76,5 % цинка. В итоге оккупированные германской армией приграничные департаменты Франции давали 95 % всего национального производства данного государства. Это наносило огромный удар по экономической базе французской армии.

Близость промышленных центров к границам поставила вопрос об обороне Франции в совершенно своеобразные условия. Это требовало либо переноса военных действий на территорию противника, либо создания системы мощных укреплений, опираясь на которые армия могла бы удержаться на границе. Специалисты считали, что такое расположение промышленности приковывает французскую армию к границе и лишает ее возможности стратегического маневра с отходом в глубь страны. Именно это обстоятельство и послужило причиной возведения мощной оборонительной линии на северо-восточной границе Франции, получившей название линии Мажино.

По разным причинам описание этой линии в отечественной литературе практически отсутствует. Некоторую информацию мне удалось получить из статьи в то время старшего преподавателя кафедры тактики высших соединений Академии Генерального штаба комдива Д.М. Карбышева, опубликованной в журнале «Военная мысль» в конце 1939 года. Кроме того, в отдельных трудах, посвященных началу Второй мировой войны, встречается фрагментальное упоминание об этой линии.

Под линией Мажино понималась система французских оборонительных укреплений, расположенных на границах Бельгии, Люксембурга и Германии, общая протяженность которых составляет около 750 километров, в том числе с Бельгией — 350 километров, с Люксембургом — 40 километров и с Германией — 360 километров.

Линия Мажино

При создании этой системы был учтен опыт Первой мировой войны, который неопровержимо доказал, что крепостные формы обороны уже окончательно отжили и требовалось коренное изменение в представлении как крепости в целом, так и основы их обороны — фортов. Вопрос о новых формах долговременной фортификации широко обсуждался как в литературе, так и в специальных правительственных комиссиях. На основании этой научной дискуссии было разработало большое количество предложений.

Так, военный инженер Триго предлагал строить схему своего укрепленного фронта по типу прежней крепостной позиции так называемого фортового пояса. Оборонительная система по его проекту состояла из ряда фортов, расположенных с промежутками в один километр. При этом в них были сохранены все основные элементы старого форта, но они были разбросаны на большой площади 400x400 метров. Наиболее угрожаемые подступы к фортам, по его мнению, могли прикрываться участками рвов и проволочных сетей, но в целях маскировки направление и место расположения их совершенно не связывались с оборонительным сооружением форта. Таким образом, форт по предложению Триго, по мнению Д.М. Карбышева, «отчасти напоминал малый французский ансамбль линии Мажино».

Промежутки между главными фортами заполнялись меньшими группами. Непосредственно за линией фортов располагался ряд бетонных убежищ для танков, предназначенных для поддержки контратак. Артиллерийские позиции широко оборудованы разного рода долговременными сооружениями. Гарнизон обороны доходил до 6 бойцов на один метр фронта. Оригинальными были подземные казематы для мортир.

Другой военный инженер, Левек, в 1922 году предложил создать оборонительную систему из ряда укрепленных районов, каждый из которых должен был иметь протяженность 25–30 километров с промежутками между ними в 5-10 километров. Для устойчивости обороны позади главной полосы сопротивления располагались цитадели в виде круговых позиций диаметром в 6 километров. Каждый укрепленный район оборонительной полосы, по предложению Левека, должен был состоять из групп броневых башен. Для обороны этих башен в непосредственной близости к ним должны были устраиваться бетонные надземные убежища с броневыми куполами для автоматчиков, что в значительной мере затрудняло действия блокировочных групп.

Третий военный инженер, Норман, выдвинул идею создания непрерывных линий окопов и ходов сообщения, возводимых уже в военное время. В мирное время на линии будущих окопов через каждые 500 метров должны были возводиться бетонные двухэтажные капониры, вооруженные пулеметами, пушками и гаубицами, главной задачей которых было фланкировать ближайшие подступы к окопам. В тылу оборонительной полосы должны были сооружаться оборонительные казармы, вокруг которых в военное время предполагалось оборудовать некие центры сопротивления. По существу, идея Нормана являлась усовершенствованной схемой позиции конца Первой мировой войны.

Еще один военный инженер, некий Шовино, предлагал строить укрепленный фронт из главной полосы сопротивления и отдельных опорных пунктов. Эти опорные пункты в виде больших бетонных массивов должны были располагаться впереди главной полосы сопротивления на удалении от 300 до 2500 метров и соединяться с тылом специальной подземной галереей протяженностью до 3 километров. В мирное время на главной полосе сопротивления должны были строиться убежища для резервов, на полуроту каждое. В последующем примерно по такой системе на линии Мажино строились укрепленные полосы на второстепенных направлениях.

Каждое из многочисленных предложений содержало новые мысли, но ни одно из них в целом не могло быть полностью применено при укреплении границ в новых условиях обстановки. Это происходило потому, что в либеральных правительственных кругах Франции в то время больше говорилось об экономии средств, чем о реальной обороне страны в случае агрессии. Раздавались и голоса, полностью отрицавшие полосу долговременных сооружений. Авторы их ссылались на слабое сопротивление крепостей во время Первой мировой войны и на упорную оборону войсками полевых позиций, которые возводились собственными силами уже в ходе боевых действий. «Такие взгляды, конечно, были неправильны, — делал вывод Д.М. Карбышев. — Бетон и броня с честью выдержали состязание с самыми крупными снарядами артиллерии. Поэтому следовало изменить формы сооружений».

Более глубоко проработанные и обоснованные формы укрепленных районов были выдвинуты военным инженером Кюльманом, который достаточно глубоко изучил по этому вопросу имевшуюся в то время научную литературу и, прежде всего труды генерала Петена. Кроме того, были взяты в учет результаты работы специальных комиссий 1922–1923 годов и 1925–1926 годов. И если первая комиссия только изучала проблему в целом, то вторая уже конкретно работала над составлением проекта укреплений.

Непосредственно к работам по укреплению границ приступили в 1929 году. Всеми работами руководила особая комиссия, подчинявшаяся военному министру Франции Мажино, имя которого и получила линия укреплений.

Каждый укрепленный район представлял собой непрерывный фронт большого протяжения, образуемый системой мелких долговременных построек. Фланги укрепленных районов должны обеспечиватся глубокими загибами, естественными препятствиями или зонами заграждений. Протяжение укрепленных районов линии Мажино достигало 150 километров, что соответствовало фронту обороны армии. В основном на укрепленные районы этой линии возлагалась задача: совместно с частями прикрытия и авиацией прикрыть сосредоточение и развертывание армий.

Французские военные специалисты считали, что оборона укрепленного района должна быть непрерывной. По характеру и силе развития укреплений они различали укрепленные районы, укрепленные сектора и оборонительные участки. При этом наиболее тщательно к обороне подготавливались укрепленные районы, укрепленные сектора — несколько слабее, в виде укрепленных полос, и, наконец, оборонительные участки могли быть только подготовлены к укреплению в военное время.

Схематический разрез основных оборонительных линий Мажино

Укрепленные районы состояли из ряда укрепленных полос глубиной до 10 километров. По переднему и тыльному краям основной оборонительной полосы, имеющей в глубину 4–5 километров и занимаемой полками первого эшелона, должны были строиться только, «промежуточные укрепления». Они обычно представляли собой крупный бетонный массив треугольной формы, обращенный основанием в сторону противника. На вооружении промежуточного укрепления средней силы могло находиться до 15 пулеметов и до 7 орудий. Из них один пулемет и одно орудие должны были располагаться на поверхности массива в куполах и вращающихся башнях, решая задачи самообороны. Остальные огневые средства должны были находиться в казематах, расположенных на флангах уступами, из расчета, что в каждую сторону ведут огонь по 3 орудия и по 6 пулеметов. Правда, реально сила и вооружение промежуточных укреплений зависели от их тактического назначения и от характера прилегающей местности.

По требованиям французского руководства толщина покрытия оборонительного сооружения укрепленного района, предохраняющая от одного попадания 155-мм снаряда, должна была быть порядка 0,8 метра, от 210-мм снаряда — метр от 380-мм — 1,5 метра и от 420-мм — 1,75 метра. Поэтому промежуточные укрепления имели стены и покрытия толщиной до 3 метров, что должно было обеспечить их живучесть даже при попадании двух снарядов 420-мм гаубицы (коэффициент безопасности-2).

Казематы линии Мажино

Само укрепление было глубоко опущено в землю и имело несколько этажей, как правило, три. В верхнем этаже находилась главная галерея, обслуживающая башни, казематы, наблюдательный пункт и т. д. Средний этаж промежуточного укрепления был занят кухнями, кладовыми, машинами, а также там размещалась часть боеприпасов. В нижнем этаже находились жилые казематы, цистерны с водой и топливом, пороховые погреба.

В зависимости от назначения и вооружения размеры такого укрепления колебались от 75 до 100 метров по фронту и от 40 до 50 метров в глубину. Его гарнизон имел численность до 40 человек. По подсчетам советских военных специалистов, стоимость возведения такого укрепления колебалась от 500 тыс. до 1 млн рублей.

Промежуточные укрепления располагались по переднему и тыльному краям основной оборонительной полосы в шахматном порядке, на интервалах 4–5 километров. Каждое укрепление было связано с тылом на глубину до 1–2 километров подземной галереей и окружено рвом, обстреливаемым из кофров за контрэскарпом. В интервалах между промежуточными укреплениями были расположены пулеметные точки (казематы) в несколько рядов.

Казематы линии Мажино

Каждая огневая точка (каземат) была вооружена 2–4 пулеметами, стреляющими в стороны. Как правило, они располагались на обратных скатах, укрыты от взоров противника. Толщина стен и покрытия такой точки была в пределах 1,75 метра, что обеспечивало ее живучесть при попадании одного снаряда калибра 420 мм. Размеры точки на 4 пулемета — по фронту — 25 метров и в глубину — 10 метров; полукапонира на 2 пулемета — по фронту — 13 метров и в глубину — 10 метров. Как правило, каждая точка была двухэтажной. Советские специалисты подсчитали, что стоимость такого полукапонира может составлять 75 тыс. рублей, а капонира — 150 тыс. рублей.

В общем, промежуточные укрепления и казематы образовывали оборонительную полосу глубиной 4–5 километров. При этом никаких особых центров сопротивления и опорных пунктов не создавалось. Но при этом требовалось, чтобы структура огня была минимально четырехслойная.

В тылу главной полосы обороны укрепленного района располагалась тяжелая артиллерия, которая должны была находиться на железнодорожной установке. Для ее передвижения была проложена специальная узкоколейная железная дорога. За счет этого общая глубина главной полосы обороны могла быть увеличена до 10 километров.

На второстепенных направлениях обороны создавались так называемые укрепленные сектора, в пределах которых устраивались укрепленные полосы. Каждая укрепленная полоса состояла из одной линии промежуточных укреплений и казематов между ними. Промежуточные укрепления связывались с тылом подземными галереями длиной до 2 километров.

В тылу линии бетонных сооружений, на расстоянии в 1 километр, устраивалась полевая оборонительная полоса, подготавливаемая войсками в военное время. В мирное время там оборудовались только убежища для личного состава вместимостью примерно на полуроту пехоты. Для оборудования полевой полосы все материалы были заготовлены в мирное время.

Костяк полевой полосы состоял из ряда малых железобетонных блокгаузов и полукапониров для пулеметов размером в среднем 5x5 метра. Правда, эта позиция должна была оборудоваться войсками уже в военное время. Весь необходимый инструмент, средства механизации работ и материалы должны были возиться в специальных армейских инженерных парках, которые и должны были доставить их войскам к месту работ.

В промежутках между укрепленными районами и для обеспечения их флангов создавались зоны заграждений, разрушений и затоплений. Для ускорения затопления в этих зонах были заблаговременно созданы пруды с запасом воды.

Для обороны важнейших опорных пунктов в границах укрепленных районов были созданы так называемые ансамбли — специальная группа сооружений. В пределах «ансамбля» на поверхности земли располагались: пулеметы в башне и бомбометы для обороны входа в «ансамбль»; пулеметные башни, пулеметные и орудийные капониры и полу-капониры; противотанковые орудия в башнях, пулеметные батареи на обратных скатах;

Под землей в «ансамбле» были оборудованы склады боеприпасов, жилье для гарнизона и все обслуживающие помещения. Эти помещения располагались на различных уровнях, образуя уступы. Общая глубина «ансамбля» доходила до 30 метров. Все его сооружения были соединены сетью подземных галерей, а входы в «ансамбль» тщательно замаскированы. Для затруднения распространения противника, проникшего в «ансамбль», при входе и в глубине была устроена сеть броневых дверей, закрывающихся автоматически. Общая площадь «ансамбля» доходила до 1 кв. километра.

Опорный пункт линии Мажино (ансамбль)

Сама линия Мажино состояла из нескольких укрепленных районов. Наиболее прочным из них был Лотарингский, или Мецский, укрепленный район, занимавший по фронту 120 километров. Передний край его был удален от границы на 10–15 километров.

Особо прочным и совершенным фортификационным сооружением Лотарингского укрепленного района является «ансамбль» Хакенберг, расположенный восточнее Диденгофена. В северный сектор Лотарингского укрепленного района входили укрепления бывшей германской малой крепости Диденгофен, или Тионвиль. Переправа через реку Маас контролировалась бывшей крепостью Мец, расположенной на правом берегу. Сами укрепления крепости Мец составляли вторую линию обороны этого укрепленного района, прикрывающего важнейший промышленный район Бриэ.

На участке границы между реками Саар и Рейн находился Эльзасский укрепленный район, имевший по фронту 80 километров и глубину до 20 километров. Он был развит несколько слабее Лотарингского укрепленного района и включал в себя «ансамбли» Хохвальд и Бич. В остальном структура Эльзасского УР не отличалась существенно от форм Лотарингского УРа.

Между Эльзасским и Лотарингским укрепленными районами была расположена зона затоплений и заграждений, по фронту 30 и в глубину до 50 километров. Наличие на этой территории большого количества рек, озер, каналов и болот значительно облегчало устройство наводнений. Вода собиралась в особые бассейны, из которых посредством шлюзов могла быть использована для затопления.

На участке франко-германской границы от Швейцарии до Карлсруэ линия строилась из расчета, что река Рейн представляет серьезную преграду для форсирования ее войсками. Кроме того, параллельно Рейну проходил Рейнско-Ролский канал шириной 120 метров и глубиной до 6 метров. За каналом, также параллельно Рейну, протекала река Илль, имеющая много рукавов и мелей. Западнее перечисленных преград находился горный массив Вогезы, все проходы в котором были преграждены группами укреплений. С востока подходы к Рейну также были прикрыты горным массивом Шварцвальд. Для обороны Рейна вдоль его берега в шахматном порядке были построены блокгаузы. На основании всего этого французские военные специалисты считали, что участок французской границы от Карлсруэ до Швейцарии труднодоступен для наступления крупных войсковых масс противника.

Восточная граница Бельгии была прикрыта мелкими укреплениями. В глубине на линии Невшато — Льеж была подготовлена оборонительная полоса, а крепости Льеж, Намюр и Антверпен модернизированы. По каналу Альберта были устроены блокгаузы, фланкирующие препятствия, которые должны были защитить реку от удара со стороны Голландии. На франко-бельгийской границе в Арденнах были устроены заграждения, а участок от Мобежа до Лилля прикрыт мелкими укреплениями. Но в целом бельгийская граница была подготовлена к обороне весьма слабо.

На границе Франции с Италией все горные проходы были закрыты группами укреплений.

Таким образом, французские военные специалисты считали, что их страна достаточно надежно защищена с помощью укреплений линии Мажино со стороны Германии, Люксембурга и отчасти со стороны Бельгии. Прикрытие северо-восточной границы объяснялось тем, что именно с этой стороны немецкие войска нанесли удар по Франции во время Первой мировой войны. При этом самые мощные укрепленные районы были возведены на границе с Германией и Люксембургом.

Слабым местом линии Мажино была система противотанковых препятствий. По взглядам того времени считалось, что на танкоопасных направлениях необходимо иметь до 5 километров различных противотанковых препятствий на каждый километр фронта обороны. Их основу должны были составлять противотанковые рвы глубиной до 3 метров, которые намечалось иметь перед «ансамблями» и перед всеми крупными промежуточными укреплениями. Эти рвы должны были простреливаться огнем скорострельных пушек, которые устанавливались в специальных кофрах. Для самообороны кофров на них устанавливались пулеметные башни. Огонь этих пулеметов также должен был воспрещать подход к рву саперов и пехоты противника с целью устройства в них проходов. С фронта противотанковые рвы должны были прикрываться широкой полосой противопехотных препятствий.

Бронированный колпак линии Мажино

Однако из-за их высокой стоимости таких противотанковых рвов было мало. Вместо них на ряде направлений линии Мажино были устроены препятствия более легкого типа. Они представляли собой закопанные в землю и наклоненные в сторону противника рельсы, выстроенные в 5 рядов. Общая ширина такой полосы препятствий достигала 4 метров. Считалось, что она станет серьезным препятствием на пути не только легких, но и тяжелых танков противника.

Против пехоты были устроены препятствия в виде проволочной сети на деревянных или железных кольях, по которой при необходимости мог быть пропущен электрический ток.

Бронированные колпаки линии Мажино

Вторым недостатком линии Мажино была практически полная необеспеченность левого фланга Лотарингского укрепленного района, несмотря на то что именно он был предназначен для прикрытия богатейшего Восточного промышленного района Франции. Кроме того, практически не был прикрыт и Северный промышленный район страны (Лилль — Мобеж).

В качестве третьего недостатка линии Мажино можно считать отсутствие ее оперативной глубины, заблаговременно подготовленной укреплениями. Определенную глубину имел участок этой линии, примыкавшей к реке Рейн. В то же время Лотарингский и особенно Эльзасский укрепленные районы подготовленной в оперативном отношении глубины не имели. Правда, французские военные специалисты считали, что глубину Лотарингского укрепленного района могут составить укрепления старой германской крепости Мец в случае занятия ее войсками и усилением артиллерией.

Первая проверка боевой готовности линии Мажино состоялась в марте 1936 года, когда германская армия заняла демилитаризованную рейнскую зону. Тогда укрепленные районы были заняты полным составом гарнизонов (по мирному времени в них была только одна треть личного состава) и приведены в полную боевую готовность.

Для полевого заполнения непосредственно к границе были выдвинуты части прикрытия в составе шести пехотных дивизий (11, 13, 14, 42, 43 и 2-я североафриканская), которые заняли полосы, протяженность фронта которых достигала 30 километров. При этом полки занимали участки шириной до 10 километров, а батальонные районы имели фронт шириной до 5 километров и глубиной до 2 километров. Примечательно, что эти войска не только несли охрану, но также занимались и совершенствованием линии укреплений, прежде всего объектов полевого заполнения и второй линии обороны, которая намечалась на глубине 20–30 километров. Туда же были выдвинуты артиллерийские полки резерва Главного командования, которые заняли огневые позиции. Но тогда, как известно, немецкие войска не стали нарушать границу Франции.

Железобетонный колпак линии Мажино

Это произошло четырьмя годами позже. И на этот раз, как и в 1914 году, германское командование, не желавшее испытывать прочность основных укрепленных районов линии Мажино, расположенных на восточной границе Франции, приняло решение первый удар нанести по территории Бельгии. Немецкий фельдмаршал Э. фон Манштейн в своих мемуарах пишет, что идея наступления на западе в обход линии Мажино целиком принадлежала А. Гитлеру. Он отмечает: «Гитлер заранее установил, как должна была осуществляться наступательная операция: в обход линии Мажино, через Бельгию и Голландию. Командующему сухопутными силами оставалось только технически осуществить эту операцию, по поводу которой его мнение не было выслушано и в отношении решительного успеха которой он, во всяком случае осенью 1939 года, придерживался отрицательного мнения».

Франция, Англия и Бельгия готовились к отражению этого удара. Англо-французское союзное командование пришло к общему мнению о необходимости встретить наступление немецких войск возможно дальше к востоку, чтобы не пустить их в глубь Франции, прежде всего в угольные бассейны, расположенные на франко-бельгийской границе, а также к побережью Северного моря. В связи с этим союзники приняли решение с началом военных действий выдвинуть сильную группировку англо-французских войск на территории Бельгии и Голландии. Далее, соединившись с армиями этих стран, союзные войска должны были организовать совместную оборону приграничных районов Бельгии и Голландии вдоль реки Диль и южнее. В результате этого предполагалось создать сплошной фронт обороны, который должен был стать продолжением линии Мажино. Этот план получил кодовое название «план Дил». В неприступности же самой линии Мажино французское командование не сомневалось.

В соответствии с «планом Дил» к маю 1940 года союзное командование произвело развертывание сил. Французская армия развернула 106 дивизий, из них 3 танковые, 3 легкие механизированные и 5 кавалерийских. Кроме того, в распоряжении французского командования имелось еще 40 отдельных танковых батальонов, которые придавались пехотным дивизиям. Англия направила во Францию экспедиционные силы в составе 15 дивизий. Бельгийская армия развернула 20 дивизий, голландская — 12 дивизий, и за счет польской эмиграции еще две дивизии. Всего на границе с Германией союзники имели 155 дивизий, 4 тыс. танков и 2,7 тыс. самолетов.

Для наступления на Бельгию, Голландию и Францию немецкое командование развернуло 135 дивизий, в том числе 10 танковых и 4 моторизованные. В составе этих сил насчитывалось 2580 танков, их прикрытие с воздуха должны были обеспечить 3800 самолетов.

Таким образом, союзники превосходили немцев по всем показателям. Кроме того, оборона их войск опиралась на систему долговременных оборонительных сооружений. Несмотря на это, немецкие войска, начав наступление 10 мая, практически сразу же смогли добиться значительных успехов.

В частности, форт Льежа — Эбен-Эмаль — был захвачен следующим образом. Перед рассветом 10 мая с аэродрома, расположенного западнее Кёльна, отправился к форту немецкий десантный батальон на планерах, буксируемых бомбардировщиками. Личный состав этого батальона в течение нескольких месяцев готовился к штурму этого укрепления на специальном полигоне, точно воспроизводившем укрепления форта. Оснащение батальона составляли автоматы, ручные пулеметы, граната, мины и кумулятивные заряды.

На удалении 3–4 километров от форта планеры отцепились от буксировщиков и бесшумно в предутреннем тумане спланировали на форт, гарнизон которого спал. Внезапность атаки обеспечила успех. Главные укрепления форта в течение часа были взорваны с помощью кумулятивных зарядов и захвачены. Гарнизон форта, поднятый по тревоге, не смог оказать сопротивления. В последующем десантники содействовали переправе через Маас 4-й немецкой танковой дивизии, которая сразу же устремилась по направлению к Брюсселю.

Голландская армия не смогла сдержать наступление немецких войск. Ее главная оборонительная позиция сравнительно легко была прорвана, и 9-я немецкая танковая дивизия 18-й армии уже 12 мая овладела районом Бреда, в 50 километрах от Роттердама, а 14 мая заняла и сам Роттердам. После этого голландское правительство бежало в Лондон, и голландская армия капитулировала.

В результате успешного форсирования реки Маас и канала Альберта соединения 6-й немецкой армии начали быстро продвигаться в глубь бельгийской территории. В то же время союзники утром 10 мая, как только им стало известно о вторжении немецких войск в Бельгию, начали выдвижение на позицию, проходившую вдоль реки Дил. В это же время танковая группа генерала Э. фон Клейста вступила на территорию Люксембурга. Арденны же, вопреки расчетам французского и английского командования, не стали серьезным препятствием для быстрого продвижения всех родов немецких войск, оснащенных средствами инженерного обеспечения. По шоссейным дорогам Арденнских гор, почти не встречая сопротивления, немецкая танковая группировка продвинулась в течение трех суток на 100–130 километров и к утру 13 мая вышла в район реки Маас к Седану.

Операция закончилась 27 июня 1940 года выходом немецких войск к проливу Па-де-Кале и поражением союзных войск. В результате ее проведения Голландия и Бельгия капитулировали, английская армия была эвакуирована с континента, потеряв 62 тыс. человек и 23 тыс. орудий. Французы в ходе этой операции потеряли около 20 пехотных дивизий, в связи с чем боеспособность их армии значительно снизилась. Потери немцев в этой операции были незначительные.

По поводу результатов первой операции немецких войск в Бельгии позже Э. фон Манштейн в своей книге «Потерянные победы» писал: «Если в действительности в 1940 году благодаря умелым действиям группы армий «Б» противник был в Бельгии опрокинут на широком фронте и бельгийская и голландская армии были вынуждены к капитуляции, то этот результат (отдавая при этом дань и немецкому командованию, и ударной силе наших танковых соединений) все же никак нельзя назвать следствием заранее спланированной операции, исход которой был предрешен. Лучшее руководство войсками в лагере наших противников могло бы не допустить такого исхода»[1].

Так получилось, что после окончания первой фазы немецкого наступления оба противника снова противостояли друг другу на сплошном фронте вдоль линии Мажино до Кариньяна и далее вдоль Эн и Нижней Соммы, и немцы снова должны были штурмовать этот фронт. Но теперь перед основными силами противника были только отдельные форты и заставы, а также полоса заграждений, слабо развитая в инженерном отношении, за которым стояли остатки деморализованной французской армии.

Второй этап операции на Западе начался 5-го и завершился уже 18 июня 1940 года. К тому времени на север с линии Мажино была переброшена часть войск, которые вместе с отошедшими с Бельгии и выдвинутыми из резерва французскими войсками составили 3-ю группу армий (6, 7 и 10-я). 2-я группа армий (2-я и 4-я) по-прежнему обороняли линию Мажино, опасаясь удара противника с востока.

Для наступления на Францию немецкое командование сосредоточило группировку из 124 дивизий. В то же время немецкая армия «Ц» продолжала стоять против линии Мажино, создавая угрозу ее прорыва.

Утром 5 июня на правом крыле германо-французского фронта начала наступление группа армий генерала Э. фон Клейста. Она провела оборону французов восточнее города Абвиль и пробила 30-километровую брешь во фронте обороны 10-й французской армии.

9 июня начала наступление группа армий «А», нанося главный удар на Реймс. Там 11 июня в сражение были введены главные силы танковой группы генерала Гудериана. Французская оборона была прорвана, и немецкие войска заняли Реймс.

Огневая точка на два пулемета линии Мажино

12 июня французское командование, по существу, уже отказалось от попыток оказать какое-либо сопротивление продвижению немецких войск в глубь страны, и был без боя сдан Париж. Насмерть перепуганное французское правительство 22 июня поспешило заключить с Германией перемирие.

Э. фон Манштейн писал: «И если вторая фаза наступления германской армий в такой короткий срок привела к полной капитуляции противника, то лишь потому, что он не смог занять достаточными силами оборону на сплошном фронте от швейцарской границы до моря, понеся такие большие потери в Северной Бельгии. Вторая причина заключалась в том, что боевому духу французской армии уже был нанесен решительный удар. Не приходится уже говорить о том, что противник не располагал войсками, равноценными немецким оперативным танковым соединениям»[2].

Таким образом, кампания, проведенная немецкими войсками в Бельгии, Голландии и Северной Франции и продолжавшаяся всего 40 дней, завершилась полным поражением союзников. Расчеты французского командования на линию Мажино себя не оправдали — немецкие войска отказались от штурма ее укрепленных районов, обойдя их с северо-запада.

В то же время французские войска, находившиеся во время всей операции на линии Мажино, были связаны войсками немецкой группы армий «Ц», которой командовал генерал-полковник Р. фон Лееб. Но этого немцам показалось мало, и они хотели доказать несостоятельность французов и в отношении линии Мажино. Поэтому 15–17 июня 1940 года, уже после занятия Парижа, германские войска обрушились на рейнский фронт силами семи дивизий 7-й армии, оснащенных большим количеством переправочно-десантных средств на участке между Страсбургом и Неф-Бризахом (15 километров южнее Маркольмсхайма). Целью этой операции, получившей кодовое название «Медведь», было опровержение выражения «Рейн есть непреодолимая натуральная граница». На отдельных участках наступления немцы имели семикратное превосходство в силах и средствах. Часть гарнизонов долговременных оборонительных сооружений погибла, другая часть сдалась в плен[3].

Таким образом, генерал Р. фон Лееб успешно выполнил поставленную перед ним задачу. Это выдвинуло его в ряд видных немецких военачальников, а 19 июля 1940 года он был удостоен высшего воинского звания Третьего рейха — стал генерал-фельдмаршалом.

Линия Маннергейма

К концу 30-х годов XX столетия финское командование, стремясь обезопасить свою страну от удара со стороны Советского Союза, прежде всего на Карельском перешейке, создало там мощную систему обороны, которую в СССР было принято называть линией Маннергейма. Это не совсем соответствует действительности. Поэтому, прежде чем говорить об обороне финнов, необходимо четко разобраться, что она собой представляла.

В военно-исторических трудах советского периода мы постоянно встречаем термин «линия Маннергейма» и считаем, что именно она противостояла наступлению войск Красной Армии в 1939 и 1940 годах. При этом указывается, что линия Маннергейма представляла собой глубоко эшелонированную полосу огневых долговременных укреплений общей глубиной, вместе с оперативной зоной, до 100 километров[4]. В истории ордена Ленина Ленинградского военного округа (М.: Воениздат, 1988) на стр. 129 утверждается что «линия Маннергейма состояла из трех основных, передовой и двух промежуточных полос, а также отсечных позиций. На всех трех полосах этой линии насчитывалось свыше 1000 ДОТов и ДЗОТов, из которых 296 сооружений были долговременные железобетонные… Всего же на главной полосе обороны насчитывалось около 200 железобетонных сооружений». А в книге «Бои в Финляндии» (М.: ОГИЗ, 1941) указывается, что советские войска во время наступления на Карельском перешейке «захватили 356 ДОТов и 2425 ДЗОТов».

Что же на Карельском перешейке финны имели на самом деле?

Строительство первых оборонительных сооружений на Карельском перешейке началось еще весной 1920 года по инициативе генерал-майора О. Энкеля, который накануне осенью возглавил Генеральный штаб Вооруженных сил Финляндии. Она прошла через Ремпетти, Хумальйоки, Сумма, оз. Муолаанъярви, оз. Эюряпяанъярви, часть водной системы Вуокси — Тайпе (ныне Ключевое, Емилово, Солдатское, оз. Глубокое, оз. Раковое, Вуокса, Соловьево) и состояла из 18 вытянутых в линию узлов обороны, в каждый из которых входило несколько долговременных каменно-бетонных (ДОТ) и дерево-земляных огневых точек (ДЗОТ), прикрытых с фронта противотанковыми и противопехотными заграждениями. При этом нужно отметить, что в финской научной литературе под термином «линия Маннергейма» понимается прежде всего главная фортификационная позиция на Карельском перешейке времен советско-финляндской «зимней войны» 1939–1940 годов. Эта позиция лишь частично совпадала с линией главной оборонительной полосы, на которой находились долговременные огневые сооружения, построенные до 1939 года.

Все началось с того, что в связи с намерением Финляндии выйти из состава бывшей Российской империи после событий 1917 года К. Маннергейм своим приказом от 7 мая 1918 года откомандировал в распоряжение командования Восточной армии (группировка белых войск Финляндии в восточной части страны) двух своих представителей — подполковника А. Раппе и майора К. фон Гейне, которые прибыли на службу в финскую армию из Швеции. Им было поручено составить предварительный план по строительству оборонительных сооружений на Карельском перешейке согласно рекомендациям и указаниям командующего Восточной армией. При составлении этого плана необходимо было учесть, что предполагаемые мероприятия должны были осуществляться силами имеющихся в наличии ресурсов в течение ближайших двух месяцев. Готовый план надлежало отправить в ставку Маннергейма не позднее 25 мая того же года с заключением командующего Восточной армией.

Указанные работы были выполнены с небольшим запозданием. Подполковник А. Раппе датировал этот план 1 июня 1918 года. В соответствии с этим планом строительство укреплений должно было осуществляться с учетом необходимости создания удобных исходных позиций для возможных наступательных действий финских и белогвардейских войск в направлении Петрограда. При этом А. Раппе в своей оценке положения исходил из того, что противник будет защищать Петроград в том числе и путем активных наступательных действий, и тогда его контрудары могут быть направлены в глубь Финляндии либо вдоль шоссейной дороги и железнодорожного полотна в сторону Кивеннапы (ныне поселок Первомайское) и Выборга, либо же на участке Рауту (ныне поселок Сосново). Но наиболее вероятным считалось выборгское направление.

Для обеспечения безопасности Финляндии на этом операционном направлении А. Раппе предлагал возвести три оборонительные позиции вдоль финско-русской границы. Первая, или передовая, позиция должна была пройти непосредственно у самой границы. Вторая, или главная, позиция намечалась от форта Ино и далее через деревни Кивеннапа и Липола к берегу Ладоги. Третья, тыловая, позиция должна была пойти по линии Муурила — Куолемаярви — Каукъярви — Перкъярви — Валкъярви — Рауту — Тайпале.

В инженерном отношении все три позиции должны были быть хорошо оборудованы различными сооружениями. Так, на передовой и на главной позициях необходимо было отрыть 25 километров траншей и создать полосы препятствий общей длиной 100 километров. Для проведения таких работ потребовалось бы в общей сложности 195 000 человеко-дней. На строительство тыловой оборонительной позиции, которая примерно совпадала с возведенной в 1920—1930-х годах главной полосой обороны, включавшей в себя систему железобетонных огневых точек (ДОТ), предполагалось затратить примерно такое же количество человеко-дней. С учетом прокладки дорог и линий связи общее число человеко-дней должно было достигать 400 000. Однако план, составленный А. Раппе, остался неосуществленным в связи с уходом генерала К. Маннергейма в отставку 29 мая 1918 года.

Тем не менее идея укрепления границ независимой Финляндии продолжала жить. 16 сентября 1918 года исполнявший обязанности начальника Генерального штаба финской армии немецкий полковник фон Редерн предложил Комитету по военным делам приступить к фортификационным работам на Карельском перешейке. Финский сенат принял соответствующее решение 29 октября того же года и постановил выделить на строительство укреплений ассигнования в размере 300 000 марок. К работам были привлечены отдельные воинские подразделения, прежде всего саперные роты, а также до 200 советских военнопленных. Но и на этот раз план фортификационного укрепления границы был осуществлен лишь частично. На нескольких участках были сооружены лишь проволочные заграждения и пулеметные гнезда.

16 сентября 1919 года на должность начальника Генерального штаба финляндских вооруженных сил пришел генерал-майор Оскар Энкель, который продолжил работы по укреплению границы на Карельском перешейке, начатые его предшественниками. При этом он принимал в расчет то обстоятельство, что в условиях экстренной мобилизации воинские части, дислоцировавшиеся в Выборге, должны наверняка успеть закончить развертывание на главной оборонительной полосе до того, как агрессор достигнет ее. Он считал, что обеспечить выполнение такой задачи на позициях, расположенных вблизи границы, было бы весьма затруднительно. Поэтому западный фланг проектируемой линии Энкеля был отодвинут от советской границы.

Строительные работы по плану Энкеля велись в период с 1920 по 1924 год. Первоначально предусматривалось строительство только главной полосы обороны. Но через год, когда уже велось строительство, этот первоначальный проект был дополнен планом строительства второй полосы обороны, прикрывавшей выход к Выборгу.

Всего по проекту Энкеля было возведено 168 оборонительных сооружений, из которых 114 являлись пулеметными, 6 — орудийными казематами и одна — орудийно-пулеметной. Также было устроено 10 пунктов управления огнем, 27 убежищ для личного состава и 10 небольших бетонированных пехотных позиций. Кроме того, еще 16 сооружений были построены вне пределов главной и второй полос обороны для прикрытия наиболее угрожаемых направлений.

Огневые точки, расположенные в лесисто-болотной местности, были оборудованы исключительно пулеметами. Но в районе широких открытых вуоксинских плесов более эффективным считалось орудийное огневое прикрытие. Поэтому в 1922 году Энкель обратился в Министерство обороны с предложением построить на северном побережье Вуоксы — Суванто пять небольших береговых артиллерийских фортов, оснащенных 76-мм скорострельными пушками образца 1900 года. Однако в эти форты пушки были установлены только в декабре 1939 года.

Главная оборонительная полоса состояла из вытянутой в линию системы из 18 узлов обороны, в каждый из которых входило несколько дерево-земляных полевых укреплений (ДЗОТ), долговременных каменно-бетонных сооружений (ДОТ), а также противотанковые и противопехотные заграждения. Сами узлы обороны были размещены на главной оборонительной линии крайне неравномерно: промежутки между отдельными узлами сопротивления иногда достигали 6–8 километров.

Для удобства управления каждый узел обороны имел свой индекс, начинавшийся обычно первыми буквами близлежащего населенного пункта. Если счет вести от берега Финского залива, то обозначения узлов последуют в таком порядке: «Н» — Хумалъйоки, ныне Ермилово, «К» — Колккала, ныне Малышево, «N» — Няюкки, «Ко» — Колмикееяля, «Ну» — Хюлкеяля, «Ка» — Кархула, ныне Дятлово, «Sk» — Суммаюоля, «La» — Ляхде, «А» — Эюряпяа, ныне Лейпясуо, «Ми» — Муолаанкюля, ныне Грибное, «Ма» — Сикниеми, «Ма» — Мялкеля, ныне Зверево, «La» — Лауттаниеми, «No» — Нойсниеми, ныне Мыс, «Кі» — Кивиниеми, ныне Лосево, «Sa» — Саккола, ныне Громово, «Ке» — Келья, ныне Портовое, «Таі» — Тайпале, ныне Соловьево.

Кроме того, в систему укреплений линии Энкеля входила и тыловая оборонительная полоса, которая прикрывала подступы к Выборгу. В нее входило 10 узлов обороны, которые были расположены в следующем порядке: «R» — Ремпетти, ныне Ключевое, «Nr» — Нярья, «Каі» — Кайпиала, «Nu» — Нуораа и «Как» — Каккола, ныне Соколинское, «Le» — Левияйнен, «А.-Sa» — Ала-Сяйние и «Y.-Sa» — Юля-Сяйние, ныне В.-Черкасово, «Не» — Хейнъйоки, ныне Вещево и «Ly» — Лююкюля, ныне Озерное.

Сами узлы обороны были различной мощности. Так, узел обороны «Н», который располагался северо-восточнее деревни Хумалъйоки, помимо полевых укреплений включал в себя четыре небольших одноэтажных пулеметных одноамбразурных ДОТа фронтального огня, прикрывавших железную дорогу и береговое шоссе. Узел обороны «К» занимал северо-восточную часть деревни Колккала и включал в себя, кроме полевых укреплений, противотанковых и противопехотных заграждений, семь небольших одноамбразурных пулеметных ДОТов фронтального огня, четыре бетонных укрытия и один командный пункт. Узел обороны «N» располагался в пределах северо-восточной оконечности озера Куолемаярви (ныне озеро Пионерское) у деревни Няюкки и включал в себя, помимо полевых укреплений, противопехотных и противотанковых заграждений, три одноамбразурных пулеметных ДОТа, один командный пункт и две бетонированные пехотные позиции. Узел обороны «Ко» находился на территории деревни Колмикесяля и включал в себя шесть одноамбразурных пулеметных ДОТов фронтального огня, три бетонных укрытия, один командный пункт и две бетонированных пехотных позиции. Узел обороны «Ну» находился на территории деревни Хюлькия-ля. Узел обороны «Ка» находился в центре деревни Кархула и включал в себя пять одноамбразурных пулеметных ДОТов и два укрытия.

Достаточно мощным был узел обороны «Sk», который размещался на территории деревни Суммакюля и включал в себя семь одноамбразурных и два двухамбразурных пулеметных ДОТа фронтального огня, один из которых совмещал также и функцию небольшого укрытия. В этом же узле обороны располагались еще четыре отдельно стоявших укрытия.

Узел обороны «La» примыкал почти вплотную к левому флангу укрепузла «Sk» и состоял из двух одноамбразурных пулеметных ДОТов фронтального огня, двух укрытий и четырех командных пунктов. (Позднее индекс «La» был заменен на «Sj»). Узел обороны «А» находился в 2 километрах юго-восточнее железнодорожной станции Эюряпяа (Лейпясуо) и состоял из пяти небольших одноамбразурных пулеметных ДОТов фронтального огня, простреливавших местность вдоль полотна железной дороги. (Позднее индекс «А» был заменен на «Le».) Десятый узел обороны, «Ми», располагался в пределах деревни Муолаанкюля и состоял из пяти одноамбразурных пулеметных ДОТов, одного артиллерийского капонира, оснащенного 75-мм корабельным орудием «Меллер», пяти укрытий и двух командных пунктов. Узел обороны «Ма» находился на мысу Сикниеми и состоял из трех одноамбразурных пулеметных ДОТов.

Двенадцатый узел обороны «Ма» занимал юго-восточную окраину деревни Мялкеля, вытянувшись вдоль берега реки Салменкайта. Он состоял из одного одноамбразурного пулеметного ДОТа, четырех укрытий и трех бетонированных пехотных позиций. По имеющимся сведениям, в том же районе в 1924 году было начато строительство артиллерийского капонира. На мысу Лауттаниеми находился еще один узел обороны, который состоял из двух одноамбразурных пулеметных ДОТов и одного артиллерийского капонира фланкирующего огня, рассчитанного на четыре орудия. Как и другие артиллерийские сооружения подобного типа, капонир имел небольшую казарму для гарнизона, защищенную мощными бетонными стенами.

Четырнадцатый узел обороны «No» располагался на соседнем мысу Нойсниеми и включал в себя один одноамбразурный пулеметный ДОТ и один артиллерийский капонир фланкирующего огня. Узел обороны «Кі» находился в центре деревни Кивиниеми на северном берегу бурной протоки. Он включал в себя два пулеметных одноамбразурных ДОТа и один пулеметно-пулеметное-артиллерийский капонир. Узел обороны «Sa» располагался вблизи села Саккола на берегу озера Сувантоярви (ныне озеро Суходольское). Он состоял из двух пулеметных одноамбразурных ДОТов и одного артиллерийского капонира. Узел обороны «Ке» находился на территории деревни Келья и состоял также из двух пулеметных одноамбразурных ДОТов и одного артиллерийского капонира. И, наконец, восемнадцатый узел обороны, «Таі», занимал обширное пространство мыса Коуккуниеми, пересекая территории деревень Кирвесмяки, Теренттиля и Тайпале. Он включал в себя 10 одноамбразурных пулеметных ДОТов фронтального огня, один артиллерийский капонир и одно укрытие.

Таким образом, в общей сложности на главной полосе обороны было построено 69 пулеметных ДОТов фронтального огня, один пулеметно-артиллерийский ДОТ, 8 артиллерийских капониров, 25 бетонных укрытий, 9 бетонных командных пунктов и 7 бетонных пехотных позиций.

На тыловой оборонительной позиции линии Энкеля в пределах 10 узлов обороны было сооружено 43 одноамбразурных пулеметных ДОТа, два укрытия, три командных пункта и две бетонированных пехотных позиции.

В частности, узел обороны «R» располагался близ деревни Ремпетти и включал в себя пять пулеметных одноамбразурных ДОТов, два бетонных укрытия и один бетонный командный пункт. Узел обороны «Nr» занимал северный берег озера Нярьянярви (ныне озеро Зайчихино) и включал в себя семь пулеметных одноамбразурных ДОТов фронтального огня, а также один бетонный командный пункт. Узел обороны «Каі» находился в центральной части деревни Кайпиала и включал в себя три одноамбразурных ДОТа, один командный пункт и две бетонированные пехотные позиции. Узел обороны «Nu» дислоцировался в западной части деревни Нуораа и включал в себя три одноамбразурных ДОТа фронтального огня. Узел обороны «Как» размещался в деревеньке Каккола и включал в себя четыре одноамбразурных ДОТа фронтального огня. Узел обороны «Le» размещался возле хозяйства Левияйнен и состоял из одного одноамбразурного ДОТа.

Достаточно мощным был узел обороны «A.-Sa», который находился в деревне Ала-Сяйние и включал в себя девять одноамбразурных ДОТов. Несколько слабее был узел обороны «Y.-Sa», располагавшийся в деревне Юля-Сяйние и включавший в себя шесть одноамбразурных ДОТов. Еще более слабым был узел обороны «Не», который опирался на деревню Хейнъйоки и включал в себя три одноамбразурных ДОТа. И, наконец, в деревне Лююкюля находился узел обороны «Lу», который включал в себя два одноамбразурных ДОТа.

Таким образом, общее количество всех долговременных сооружений, построенных на главной и тыловой позициях линии Энкеля к 1924 году, учитывая и оба ДОТа на два и три пулемета вне зоны этих позиций, составило 168 единиц.

При этом специалисты отмечали, что линия Энкеля не была лишена недостатков, причина которых крылась не столько в техническом несовершенстве сооружений, сколько в скудости вьщеляемых на ее строительство средств. От первоначальной прогрессивной идеи возведения системы пулеметных косоприцельных ДОТов перекрестного огня пришлось отказаться в самом начале, так как для ее осуществления потребовалось бы соорудить значительно больше огневых точек, чем с применением ДОТов фронтального огня с углом секторов обстрела в 90 градусов. Почти все бетонированные сооружения отличались невысоким качеством бетона, практически полным отсутствием гибкой стальной арматуры и большим объемом наполнителя — песка, гравия и камней. Единственной металлической деталью, которая использовалась в перекрытиях долговременных оборонительных сооружений, была двутавровая стальная балка.

Подавляющая часть сооружений линии Энкеля были одноярусного типа, т. е одноэтажные. Исключениями являлись двухэтажное укрытие, расположенное в укрепленном узле «Ко» и двухэтажный орудийный капонир в Патониеми (укрепузел «Таі»), в котором укрытие для гарнизона располагалось непосредственно под боевым казематом. Некоторые ДОТы сочетали в себе два помещения: боевой каземат и укрытие на 4–6 человек, оборудованное двухъярусными нарами.

Конструкция амбразур всех пулеметных ДОТов предполагала ведение фронтального огня и не обеспечивала огневого прикрытия соседних долговременных огневых точек. Все сооружения были крайне уязвимы от огня прямой наводкой в область амбразур.

26 февраля 1932 года главный инспектор по техническим вопросам полковник У. Сарлин, после нескольких предварительных бесед с опытным специалистом-фортификатором И. Фабрициусом, предложил ему возглавить работы по строительству укреплений на новом участке линии. К этому времени финское военное командование уже приняло конкретное решение о возведении дополнительного, двадцать первого узла обороны в системе главной оборонительной полосы, протянувшегося от озера Куолемаярви (ныне озеро Пионерское) до берега Финского залива восточнее мыса Кюренниеми и включавшего шесть одноэтажных ДОТов на 2–3 пулемета каждый. Именно этот участок получил условное сокращение «Ink» от названия находившейся в центре этого опорного пункта деревни Инкиля.

Фортификационные работы в переделах этого участка проводились силами саперного батальона. Первые ДОТы укрепленного узла «Ink» (Ink-1 и Ink-2), расположенные в его северной части, были возведены в 1932 году. Они были одноярусными и предназначались для ведения фланкирующего пулеметного огня, отсекавшего наступающую пехоту противника от танков. В отличие от своих предшественников эти сооружения имели ряд новшеств и преимуществ. В частности, это боковые защитные стенки, прикрывающие амбразуры с фронтального направления, насыщенность гибкой арматурой из стальной проволоки, высокое качество бетона. Остальные ДОТы (Ink-3, Ink-4, Ink-5 и Ink-7), построенные в 1933–1934 годах, являлись также капонирами фланкирующего огня, однако имели амбразуры, защищенные вертикальными броневыми листами толщиною в 10–15 сантиметров и размером 2x3 метра. Они также имели, кроме боевых казематов, подземные укрытия, вмещавшие от 12 до 24 человек личного состава. В каждом помещении имелся свой колодец, откуда можно было пополнять запасы свежей питьевой воды, там же были оборудованы спальные места с двухъярусными нарами. В холодное время помещение обогревалось печками. Всего на участке «Ink» в период с 1932 по 1934 год саперный батальон построил шесть железобетонных пулеметных ДОТов. Последний ДОТ, двухуровневый капонир, с тремя боевыми казематами и амбразурами, защищенными броневыми листами, с подземной казармой на взвод солдат, расположенной на нижнем уровне в 20-метровом коридоре, был построен только в 1937 году.

В 1936 году подполковник И. Фабрициус был назначен на должность начальника проектно-фортификационного отдела. С этого времени начался принципиально новый этап проектных работ на линии оборонительных сооружений. Основное внимание уделялось разработке конструкций двух-, трехамбразурных ДОТов фланкирующего огня, хорошо замаскированных и вписанных в ландшафт местности, усиленных бронезащитой и снабженных бронекуполами. При этом Фабрициус исходил из того, что старые одноамбразурные ДОТы фронтального огня, расположенные на направлениях вероятных главных ударов противника, будут не в состоянии выдержать натиск больших масс войск, усиленных современной боевой техникой.

Строительство таких сооружений началось 26 августа 1936 года. Прежде всего усилия были сосредоточены на модернизации старых сооружений, которые заключались в основном в том, что к ним пристраивались новые железобетонные боевые казематы фланкирующего огня с применением высокопрочных материалов. В некоторых случаях старые ДОТы просто реконструировали в укрытия, а иногда дополнительно к ним возводили совершенно новые ДОТы «миллионного» типа.

Модернизации подверглись пять из двадцати старых укрепленных узлов: «Sk», «La», «Ма», «Ми» и «А». При этом индексы некоторых из них изменились. Так, укрепленный узел «La» превратилось в «Sj» (Суммаярви), а «А» — в «Le» (Лейпясуо). Многие долговременные сооружения, расположенные в этих укрепленных узлах, были кардинально реконструированы. Так, в укрепленном узле «Sk» пять старых сооружений фронтального типа превратились в современные ДОТы фланкирующего огня, в дополнение к которым появилось еще три новых огневых железобетонных сооружения. В узлах обороны «Sj» и «Le» добавилось по два ДОТа-«миллионника». В 1939 году новые долговременные огневые точки были построены в укрепузлах «Ми» и «Ма». Между озером Муолаанъярви и укрепленным узлом «Le» в начале 1938 года был возведен двадцать второй укрепленный узел «Su» (Суурниеми), состоящий из пяти ДОТов, укрытия и командного пункта, а также системы полевых укреплений, противотанковых и противопехотных заграждений.

Начиная с 1937 года на Карельском перешейке начали строиться первые ДОТы так называемого «миллионного типа». Такое название они получили из-за больших сумм затрат на их возведение, исчислявшихся зачастую миллионами тогдашних финских марок. На этом основании ДОТ («Sj-5») даже получил кодовое название «Миллионный».

Первые сооружения этого типа имели конструкцию, предусматривавшую наличие, как правило, двух или трех боевых казематов, соединенных подземными переходами, которые обычно использовались в качестве небольшой казармы емкостью на взвод солдат, а также служебного помещения, поддерживавшего в случае необходимости автономное боевое и жизнеобеспечение гарнизона в течение определенного времени в условиях полной блокады. Боевые амбразуры этих крепостей были защищены 3–5 (на «Le-7» даже семью) сблоченными бронелистами, каждый из которых имел толщину 60–70 мм. По расчетам специалистов, такая бронезащита должна была выдерживать прямое попадание 6-дюймовых артиллерийских снарядов. Бронеплиты были иностранного производства, основная их часть была закуплена в Чехии. К серии таких ДОТов относились казематы «Ink-б», пулеметные капониры «Sk-ІО», «Sk-2» (укрепузел «Суммакюля»), «Sj-4» (укрепузел «Суммаярви»), «Le-6» и «Le-7» (укрепузел «Лейпясуо»).

Большинство ДОТов последнего периода постройки имело одну или несколько бронебашен, встроенных в потолочные перекрытия. Толщина брони таких башен доходила до 18 сантиметров. В верхней части бронебашни были прорезаны наблюдательные щели для кругового обзора местности. Вращавшийся внутри башни стальной барабан с прорезью исключал случайные пулевые или осколочные попадания внутрь башни.

«Миллионные» ДОТы постройки 1939 года «Sk-11» («Пелтола») и «Sj-5» («Миллионер») по своей конструкции отличались только тем, что боевые казематы в них были выполнены всецело из железобетона без применения броне-защиты. Их боевые казематы, удаленные друг от друга на расстояние от 30 до 40 метров, соединялись между собой подземным коридором-казармой[5].

Основные усилия обороны финны сосредотачивали на центральном участке, в дефиле между озером Муолаанъярви-Эюряпяанъярви и северным берегом реки Саменкайта (ныне река Булатная). Этот участок еще при О.Энкеле был укреплен восемью пулеметными полукапонирами, одним противоосколочным укрытием и тремя бетонированными пехотными позициями. Эти старые фортификационные объекты распределялись по трем укрепленным узлам. В дополнение к ним в 1939 году в узлах «Ми» и «Ма» начали строить более современные железобетонные сооружения по проектам бельгийских инженеров. Кроме того, 9 октября 1939 года был учрежден «Рабочий участок Арайоки», на котором под руководством дипломированного финского инженера А. Арайоки было начато строительство 40 новых одноэтажных железобетонных капониров, из которых к началу войны успели возвести лишь 23.

Система инженерных сооружений финнов на Карельском перешейке к декабрю 1939 г.

В отношении активизации строительных работ К. Маннергейм в своих мемуарах пишет: «Летом 1939 года зародилось поистине народное движение по добровольному строительству оборонительных укреплений. Добровольцы равномерным потоком шли со всей страны на Карельский перешеек, где представители всех групп населения в течение четырех месяцев трудились бок о бок, жертвуя своими летними отпусками во имя обороны страны. Кроме того, были собраны значительные суммы добровольных пожертвований для финансирования работ по созданию укреплений… В течение лета на наиболее угрожаемых направлениях построили главным образом противотанковые препятствия — каменные надолбы, рвы и контрэскарпы, — которые существенно увеличили прочность оборонительных позиций. К сожалению, позднее выяснилось, что установленные каменные глыбы должны были бы быть еще выше, чтобы эффективно перекрывать местность и препятствовать продвижению танков противника»[6].

При подготовке оперативной обороны финны прекрасно понимали, что едва ли смогут отразить внезапное наступление войск Красной Армии непосредственно на линии государственной границы. Поэтому перед главной полосой обороны была подготовлена полоса обеспечения (предполье, оперативная зона заграждений), глубина которой на кексгольмском направлении достигала 20–30 километров, на выборгском — 49–65 километров. Сравнительно небольшая глубина на кексгольмском направлении объяснялась тем, что в ее тылу, перед главной полосой обороны, располагалась мощная водная преграда — река Вуоксен-Вирта и озеро Сувантоярви шириной от 800 до 2600 метров.

Полоса обеспечения оборудовалась на сильнопересеченной местности линиями опорных пунктов и промежуточных позиций, связанных между собой огнем, прикрытых противотанковыми препятствиями и проволочными заграждениями. В результате этого все дороги, идущие к переднему краю обороны, и рокадные были прикрыты опорными пунктами, промежуточными позициями и различными заграждениями. На кексгольмском направлении на каждые 4–6 километров по ее глубине приходился один опорный пункт. На выборгском направлении, где была лучше развита дорожная сеть, большинство опорных пунктов, промежуточных позиций и укрепленных рубежей располагалось на перекрестках фронтальных и рокадных дорог. Общее количество линий опорных пунктов и промежуточных позиций колебалось от шести до восьми. Финны считали, что такое размещение опорных пунктов для штурма каждого из них непременно потребует смены позиций артиллерии. Все дороги в пределах полосы обеспечения разрушались или минировались с плотностью до 400 мин на один километр, и они перекрывались сплошными завалами шириной 400–500 метров[7].

В зависимости от важности направления, наличия дорог и условий местности опорные пункты и промежуточные позиции оборонялись силами от взвода, усиленного станковыми пулеметами и противотанковыми орудиями, до батальона, усиленного артиллерией. Большинство из опорных пунктов поддерживалось одной-двумя батареями 76-мм, а иногда и 122-мм орудий.

Опорные пункты были рассчитаны на круговую оборону и располагались так, чтобы не допустить их обхода. Они обычно представляли собой одну или две линии стрелковых окопов, иногда усиленных стрелковыми блокгаузами. В глубине, сзади стрелковых окопов, располагались пулеметные гнезда, окопы для противотанковых орудий и минометов, а также наблюдательные пункты. С фронта все опорные пункты прикрывались двумя, реже — одной полосой проволочных препятствий типа усиленного забора или сети в два-три ряда кольев.

Основные усилия обороны были сосредоточены в пределах ее главной полосы. Однако к концу осени 1939 года основные фортификационные работы на этой полосе завершены еще не были. В состоянии боеготовности находилось (учитывая и недостроенный укрепузел Муолаанярви-Салменкайта) 74 старых одноамбразурных пулеметных ДОТа фронтального огня, 48 новых и модернизированных ДОТов, имевших от одной до четырех пулеметных амбразур фланкирующего огня, 7 артиллерийских ДОТов и один пулеметно-артиллерийский капонир. В общей сложности по линии длиною около 140 километров от берега Финского залива до Ладожского озера было расположено 130 долговременных огневых сооружений. Западный фланг главной полосы обороны был удален от границы на 50 километров, а восточный — на 16 километров.

В начале лета 1939 года работы также начались и на промежуточной оборонительной позиции — линии «V» силами добровольцев. Однако к осени того же года на некоторых участках этой позиции успели возвести лишь противотанковые надолбы и ряды проволочных заграждений.

Осенью 1939 года были возобновлены и прерванные в 1924 году фортификационные работы на тыловой оборонительной позиции — линии «Т», которая шла от залива Суоменведенъпохья до Кякисалми (ныне город Приозерск). По данным, приведенным в книге «История фортификации Финляндии», до заключения мирного договора от 12 марта 1940 года на этом участке оборонительной линии было полностью построено 7 ДОТов и 74 ДЗОТа, без отделочных работ оставалось 3 ДОТа и 24 ДЗОТа, в начальной стадии работ находилось 182 ДОТа и 131 ДЗОТ. Кроме того, на этой линии было отрыто 11 километров траншей, проложен 131 километр подъездных путей для проезда тяжелого автотранспорта, а также возведено некоторое количество проволочных и противотанковых препятствий.

Финны хорошо понимали опасность массового применения танков при прорыве обороны. В этой связи были разработаны «Указания по расположению и возведению противотанковых препятствий против средних 10—20-тонных танков», утвержденные командующим вооруженными силами и начальником Генерального штаба 23–24 мая 1939 года. В них, в частности, указывалось, что каждое противотанковое заграждение должно находиться под наблюдением и прикрываться огневыми средствами. Следовательно, оно не должно располагаться ближе чем в 150 метрах, но не далее 200 метров от переднего края главной полосы обороны.

Для усиления противотанковой обороны предписывалось использовать преимущества местности. На особо важных направлениях заграждения предлагалось делать многорядным. Указывалось, что «проволочные заграждения, простреливаемые фланговым пулеметным огнем, образующим сеть огневого прикрытия главной оборонительной линии, необходимо располагать между ней и противотанковым заграждением. Кроме того, внутри заграждения и перед ним можно расположить проволочное заграждение на низких кольях. Относительно пулеметных ДОТов противотанковое заграждение должно быть расположено так, чтобы танк не подошел к ним ближе чем на 500–600 метров, «дабы предотвратить ведение прицельного огня из танка по уязвимым точкам ДОТа». В отношении каменных надолбов было сказано, что они должны прочно сидеть в земле, с заглублением на 40–60 сантиметров и возвышением над поверхностью земли трех передних рядов на 80 сантиметров, а заднего ряда — около одного метра. Кроме того, к осени 1939 года финские саперы успели возвести вдоль главной полосы обороны около 136 километров противотанковых препятствий и около 330 километров проволочных заграждений.

Правда, сам К. Маннергейм состояние полос обороны характеризует несколько иначе. В частности, в своих мемуарах он пишет: «В целях ускорения весьма скромных работ по укреплению Карельского перешейка я разработал новую программу, которую в начале июля 1939 года передал министру обороны. В ней мы потребовали выделения новых средств для завершения работ по возведению оборонительных укреплений на линии между Финским заливом и рекой Вуокси, а также для строительства второй линии, расположенной дальше, между Выборгским заливом и рекой Вуокси. Продолжение этой линии в восточном направлении… И этот вопрос не был рассмотрен до конца, ибо началась война»[8].

Таким образом, система укреплений на Карельском перешейке (линия Маннергейма), по докладу И.В. Тюленева на декабрьском совещании высшего командного состава РККА, состояла из полосы обеспечения («первое предполье») глубиной 36 километров, главной полосу обороны глубиной 6 километров, второго предполья глубиной 18 километров, второй полосы обороны глубиной до 3 километров и Выборгского укрепленного района глубиной до 3 километров. Ее общая протяженность составляла 135 километров, а глубина достигала 78 километров, из которых 66 километров были хорошо оборудованы в инженерном отношении. Она насчитывала 296 долговременных железобетонных и 897 гранитных сооружений. Перед главной полосой обороны к 1939 году было возведено около 136 километров противотанковых препятствий и установлено 330 километров проволочных заграждений. Осуществлялись также мероприятия по созданию зон искусственного затопления местности[9].

В течение более двух десятков лет финский Генеральный штаб трудился над тем, как должны действовать войска в полосе обеспечения. Так, К. Маннергейм в своих мемуарах писал: «Двадцать лет перед Генеральным штабом кошмаром стоял вопрос о том, как наши войска прикрытия смогут в случае войны держать оборону на Карельском перешейке, пока основные силы полевой армии успеют занять свои позиции. Этот страх порождался прежде всего тем, что русские из-за близости Ленинграда могут неожиданно сосредоточить на границе большие силы, и, кроме того, мы ожидали, что их авиация в огромной степени помешает мобилизации и сосредоточению нашей армии…

Но укрепсооружения, построенные на нашей территории, не могли служить фактором, выравнивающим соотношение сил. По конструкции они были весьма скромными и, за небольшим исключением, располагались только на Карельском перешейке. Вдоль оборонительной линии протяженностью около 140 километров стояло всего 66 бетонных дотов. 44 огневые точки были построены в двадцатые годы и уже устарели, многие из них отличались неудачной конструкцией, их размещение оставляло желать лучшего. Остальные доты были современными, но слишком слабыми для огня тяжелой артиллерии. Построенные недавно заграждения из колючей проволоки и противотанковые препятствия не вполне отвечали своей функции…»[10].

Участок линии Маннергейма

В соответствии с имевшейся системой долговременных оборонительных сооружений оперативное построение 7-й финской армии на Карельском перешейке было в один эшелон с выделением значительной части сил в полосу обеспечения. В составе главных сил находилось шесть пехотных дивизий, в составе войск прикрытия — две отдельные пехотные бригады, сведенные в дивизию, подчиненную непосредственно командующему армией. Остальные две отдельные пехотные, одна кавалерийская бригады и отдельные пехотные батальоны, как видно, составляли общевойсковой резерв объединения. В зависимости от характера местности и состава армейские корпуса обороняли полосы от 56 до 70 километров, дивизии — от 10 до 25 километров. Это вполне соответствует и мемуарам К. Маннергейма, который пишет:

«Армия состояла из шести дивизий, расположенных по главной линии обороны, проходящей от Финского залива через озера Куолемаярви и Муолаанярви к реке Вуокси, далее в направлении Суванто и до Ладожского озера вдоль реки Тайпаленйоки. На семидесятикилометровом фронте от Финского залива до Вуокси оборонялись четыре дивизии 2-го армейского корпуса, командовал которым генерал-лейтенант Эхквист. Полосы обороны дивизий составляли 10–25 километров по ширине. На восточной части Карельского перешейка в непрерывной полосе протяженностью 56 километров держали оборону две дивизии 3-го армейского корпуса, командовал которым генерал-майор Хейнрихс.

Между главной позицией и границей была зона глубиной до 50 километров, в которой в соответствии с оперативными планами, разработанными в мирное время, войска прикрытия вели сдерживающие бои, пока полевая армия не успеет выйти на главную позицию. Объединение основной части войск прикрытия (1 — й и 2-й бригад) в новую дивизию, подчиненную непосредственно командующему армией, также не предполагало пассивного положения…». Устное распоряжение о создании группировки прикрытия был отдан командующему армией 3 ноября, а письменный приказ об этом последовал 11 ноября[11].

Большое значение для решения задач обороны имела подготовка войск. Еще до создания окончательной группировки войск на Карельском перешейке в начале августа 1939 года с соединениями Карельской армии были проведены учения в соответствии с замыслом предстоящей обороны. К. Маннергейм пишет: «Учения, подготовка к которым началась ранней весной, проводились на Карельском перешейке в начале августа. В соответствии с диспозицией силы «желтых» /противник/ отбросили войска прикрытия «белых» /финские войска/ на восток от Выборга, где наступление «желтых» было остановлено. Когда сосредоточение «белых» сил северо-восточнее Выборга было завершено, последовало общее наступление на правый фланг «желтых»[12].

Принципиальная схема обороны финнов в полосе обеспечения

Правда, несколько ниже он с горечью отмечает: «Боевые учения закончились парадом войск в Выборге, на котором были представлены весьма многочисленные силы, принимавшие участие в маневрах. Зрители были необыкновенно восхищены увиденным, но профессионалу было труднее разделить всеобщее восхищение. Чувству удовлетворения, вызванному выполнением задач войсками во время самих учений, хорошим состоянием парада, несмотря на длительные марши и жаркую погоду, мешало сознание того, сколь малы были результаты в области вооружений. Военные представители иностранных государств смогли убедиться, что у Финляндии нет ни одного противотанкового орудия. Бронетехника, принимавшая участие в учениях, была представлена несколькими десятками танков, часть из которых устарела, а новые, несмотря на требования совета обороны, не имели вооружения. Военно-воздушные силы были сверхскромными. Если бы мы сопоставили все это с резервами бронетехники и авиации, которые имелись у соседа за границей, то недостатки выглядели бы еще рельефнее»[13].

За несколько месяцев до начала советско-финляндской войны финская армия была приведена в полную боевую готовность, что признает и К. Маннергейм: «Финляндия, естественно, не могла сидеть сложа руки, когда началась война великих держав. 1 сентября /1939 г./ я попросил предоставить мне возможность снова призвать на службу часть резервистов войск прикрытия и морской обороны, которая была демобилизована в августе. Такие полномочия мне предоставили, и это мероприятие было проведено сразу. По моему совету правительство в конце сентября приняло решение об увеличении готовности к обороне таким путем, что переведенные в резерв в 1938 году офицеры и унтер-офицеры тремя очередями прошли разовые сборы в течение осени…

6 октября была отмобилизована вся система войск прикрытия, после чего воинские части немедленно были передислоцированы в приграничные районы… Я предложил 11 октября провести учения резервистов, на которые личный состав призвали с помощью повесток, врученных каждому персонально. Начавшиеся 14 октября учения в прикрытой форме соответствовали всеобщей мобилизации. Приграничные районы освободили, и часть населения городов, находившихся в опасной зоне, перевели в другие места…

Наши войска досконально были знакомы с приграничной зоной, и в их подготовку почти догмой входило обучение ведению активных сдерживающих боев на перешейке. Я, следовательно, исходил из предположения, что они смогут в этой первой и, может быть, последней фазе маневренной войны нанести серьезный удар по противнику, который, как мы и полагали, не привычен к местности, покрытой лесами. Это подняло бы боевой дух, который, несомненно, подвергался бы тяжелым испытаниям в процессе оборонительного сражения. И местность на Карельском перешейке содействовала ведению сдерживающих боев. Длинные, узкие и пока еще не покрытые льдом озера и болота образовывали дефиле, по которым вынуждены были продвигаться войска противника и в которых по ним удобно было наносить фланговые удары. Расположение основной позиции увеличивало возможности такой тактики, но, конечно, предпосылкой было то, что бои в предполье велись бы крупными силами и в тесном взаимодействии с дивизиями на основной линии обороны[14].

Таким образом, к началу наступления советских войск на Карельском перешейке финское командование сумело подготовить там мощную полосу обороны, хорошо развитую в инженерном отношении, выбрать соответствующий условиям обстановки вид ведения обороны, разработать замысел операции, в соответствии с которым провести войсковые учения и полностью развернуть оборонительную группировку войск, включая и силы, предназначенные для действий в полосе обеспечения.

К ноябрю 1939 года на Карельском перешейке, где ожидалось нанесение главного удара, с советской стороны была заблаговременно развернута 7-я армия (командующий — командарм 2 ранга В.Ф. Яковлев) в составе 19-го и 50-го стрелковых корпусов (9 стрелковых дивизий, 3 танковых бригады, 5 артиллерийских полков РГК). Для поддержки сухопутных войск с воздуха командование ВВС Ленинградского военного округа располагало 28 авиационными полками, 7 отдельными авиационными эскадрильями и 3 авиационными отрядами корректировщиков. Всего в составе этих частей насчитывалось 1839 самолетов, в том числе 484 бомбардировщика. Непосредственно для поддержки наступления 7-й армии было выделено 1633 самолета, то есть 88,7 % от общего количества. Из них имелось 149 дальних бомбардировщиков (ДБ-3), 536 средних бомбардировщиков (СБ), а также 238 самолетов ТБ-3, Р-5 и ССС, способных нести от 400 до 500 кг бомб. Всего для разрушения финских долговременных оборонительных сооружений командование 7-й армии имело 930 бомбардировщиков. Для прикрытия этих сил имелось 665 истребителей И-15, И-16 и И-153[15].

Для обороны Карельского перешейка финским командованием была заблаговременно развернута Карельская армия в составе 7 пехотных дивизий, 4 отдельных пехотных, одной кавалерийской бригад и нескольких отдельных пехотных батальонов. Авиационной группировке Ленинградского военного округа противостояли финские ВВС, имевшие на 1 сентября 1939 года 388 самолетов различных типов, в том числе только 63 истребителя, способных противостоять советским бомбардировщикам. Почти 200 самолетов были средними и легкими бомбардировщиками, а 73 самолета были учебными[16].

В то время Вооруженные силы Финляндии, по признанию К. Маннергейма, была весьма слабыми. В качестве их слабых сторон он указывает:

«…— Почти ничтожная противовоздушная и противотанковая оборона.

— Военно-воздушные силы, имеющиеся сейчас в распоряжении, насчитывают всего лишь 50 процентов того количества самолетов, которое полагается по штатному расписанию, в резерве нет ни одной машины. Однако и штатная численность явно недостаточна, если принять во внимание обширность территории нашей страны.

— Бронетанковая техника насчитывает три десятка устаревших танков, закупленных двадцать лет тому назад, после первой мировой войны, и даже использовавшихся в ней, и тридцать современных легких танков «Виккерс», закупленных год тому назад, но до сих пор не вооруженных.

— Очень слабая по численности артиллерия.

— Из 15 дивизий три до сих пор не имеют вооружения и снаряжения. До сих пор не выполнен план пополнения /войск/ боеприпасами»[17].

Таким образом, финские войска на Карельском перешейке существенно уступали советским войскам, особенно в отношении авиации. Даже с учетом того, что против авиации 7-й армии финны направят все свои истребители, то по количеству они уступят советским истребителям более чем в 10 раз. Это означает, что советская авиация без труда могла захватить господство в воздухе и обеспечить прицельное бомбометание по долговременным оборонительным сооружениям врага.

Наступление советских войск на Карельском перешейке началось 30 ноября 1939 года и состояло из пяти последовательных этапов.

На первом этапе за 12 суток (30 ноября — 12 декабря 1939 г.) части 7-й армии при поддержке авиации и флота только преодолели полосу обеспечения финнов и вышли к переднему краю главной полосы обороны на фронте 110 километров. Средние темпы наступления при преодолении полосы обеспечения составили менее 4 километров в сутки. При этом потери войск 7-й армии были настолько значительными, что советское командование приняло решение сделать оперативную паузу. Она продолжалась почти два месяца (13 декабря 1939 г. — 10 февраля 1940 г.). За это время на Карельском перешейке советским командованием была развернута дополнительно еще одна 13-я армия (комкор В.Д. Грендаль) в составе четырех (49, 150, 142 и 4-я) стрелковых дивизий, одной танковой бригады, двух артиллерийских полков РГК и двух авиационных полков[18], командующим 7-й армией назначен командарм 2 ранга К.А. Мерецков и подготовлена новая наступательная операция.

Прорыв главной полосы обороны противника и выход к второй полосе обороны был осуществлен в течение 10 суток (11–21 февраля 1940 г.). Он также был связан с большими потерями. После этого снова последовала шестидневная оперативная пауза (22–27 февраля 1940 г.), в течение которой производилась перегруппировка наступавших войск. И только затем началось семидневное (28 февраля — 7 марта 1940 г.) наступление войск 7-й и 13-й армий на 60-километром фронте от озера Вуокси до Выборгского залива, которое завершило прорыв второй полосы обороны финнов.

Таким образом, для преодоления обороны Карельской армии общей глубиной до 90 километров советским войскам понадобилось 96 дней. Средний темп наступления был крайне низким и составлял менее одного километра в сутки. Теория глубокой наступательной операции, разработанная и принятая в Красной Армии в 30-е годы, на практике реализована не была. При этом потери советских войск, наступавших на Карельском перешейке, были весьма значительными. Так, 7-я армия с 30 ноября 1939 года по 13 марта 1940 года убитыми, ранеными и пропавшими без вести потеряла почти 18,5 тыс. человек, 13-я армия — 20,7 тыс. человек. Потери этих объединений ранеными, обмороженными и больными составили соответственно 81,4 тыс. и 68,5 тыс. человек[19].

Частично причины успеха финской обороны были указаны командующим 7-й армией К.А. Мерецковым в его докладе на совещании при ЦК ВКП(б) начальствующего состава по сбору опыта боевых действий против Финляндии, которое проходило с 14 по 17 апреля 1940 года в Москве. К ним он отнес:

• Наличие хорошо развитой в инженерном отношении полосы обеспечения (предполья), которое «по своей глубине, фортификационной развитости и силе автоматического огня являлось как бы самостоятельной полосой обороны».

• Хорошую маскировку и высокую устойчивость каменно-земляных оборонительных сооружений главной полосы обороны, «повышенная сопротивляемость которых против 152-мм и даже 203-мм снарядов не давала сразу отличить их от бетонных».

• Недостаточную разведку обороны противника.

• Неготовность советских войск к борьбе с минными полями противника.

• Неготовность саперных частей к быстрому восстановлению мостов, разрушаемых противником.

• Преждевременный ввод в бой главных сил, связанный не со слабостью, а с задержкой авангарда.

• Шаблонный, механический ввод командирами в бой вторых эшелонов при снижении темпов наступления без учета обстановки, возможности маневра (обхода, охвата).

• Недостаточная артиллерийская подготовка атаки. Наступление велось в условиях продолжающейся живучести долговременных огневых сооружений. Не удавалось разрушить бетон ДОТов, в результате чего пехота отсекалась от танков.

• Отсутствие опыта прорыва обороны, насыщенной долговременными оборонительными сооружениями. Причем в последнем случае он, обращаясь непосредственно к И.В. Сталину, сказал:

«Наши уставы основаны на опыте маневренного периода /Первой/ мировой войны и совершенно не давали представления о войне в позиционных условиях при наличии долговременных сооружений. Мировая война на Западе развивалась в позиционных условиях, и там в этом направлении имеется богатый опыт, который получил большое развитие после мировой войны, но этот опыт до нас полностью не дошел.

Немцы и французы давно издали свои архивы мировой войны, но когда они будут изданы у нас — совершенно неизвестно, а это привело к опаздыванию изучения богатого опыта, особенно в позиционной войне. Нет систематизированной литературы по опыту войны в Испании и Китае. Если мы находились в таком положении, что не могли изучать иностранную литературу и знать, как развивается за границей военное дело, то нам должны были помочь в этом отношении разведчики, чего они не сделали. И только когда началась вторая империалистическая война, нами было установлено, что не только финны, но и западные государства имеют глубокие полосы обороны.

Несмотря на то, что мы запоздали с изучением опыта Запада, нам нужно все же скорее иметь документы и материалы, которые дают опыт современной войны. Сейчас идет война в Европе, мы не получаем зарубежных газет и журналов и не знаем, что там пишут. Только из наших газет получаем краткие сводки. Вот это, тов. Сталин, и мешает нам следить за развитием военного дела»[20].

В то же время ни К.А. Мерецков, ни кто-либо другой из присутствовавших на этом совещании военачальников не обратили внимания на то, что финны, несмотря на ограниченность по территории и времени:

1. Нашли возможным создать глубокую полосу обеспечения (предполье) перед своей главной полосой обороны, в пределах которого предусматривали ведение маневренных действий ограниченными силами различными тактическими приемами.

2. Уже при первых признаках угрозы войны развернули вблизи государственной границы группировку войск прикрытия.

3. Приняли решение на предстоящую оборонительную операцию.

4. Провели учения в соответствии с принятым решением.

Именно это, в сочетании с факторами, указанными К.А. Мерецковым, и стало причиной успешного ведения финнами первой оборонительной операции с началом советско-финляндской войны. К. Маннергейм позже писал: «Как войска прикрытия, так и полевую армию мы смогли вовремя и в прекрасном состоянии перебросить к фронту. Мы получили достаточно времени — 4–6 недель — для боевой подготовки войск, знакомства их с местностью, для продолжения строительства полевых укреплений, подготовки разрушительных работ, а также для установки мин и организации минных полей»[21].

В то же время он считал, что командующий армией выделил в полосу обеспечения недостаточно сил для решения задачи в сложившейся обстановке. Он пишет: «Вопреки моим указаниям, бои начали вести слишком слабыми силами, что сделало невозможной долговременную задержку противника. Так мы потеряли блестящую возможность наносить еще более чувствительные удары по наступающим войскам. Это тем более досадно, поскольку противник, как мы и ожидали, двигался плотными массами, обходя леса, которые во многих местах были заминированы. Ряды русских солдат продвигались под прикрытием танков по разрушенным нами дорогам и часто застревали в пробках. И тогда они становились удобными целями, как для огня пехоты, так и для обстрела артиллерией, но наши не располагали достаточными силами, чтобы эффективно использовать эти возможности… Пассивность руководства начальными боями вынудила меня вмешаться в дело приказом, в соответствии с которым войскам прикрытия, действовавшим на направлениях Ууденкиркко и Кивеннапа, были приданы два полка, по одному на каждое направление»[22].

Низкие темпы наступления советских войск на Карельском перешейке позволили финскому командованию в ходе ведения маневренной обороны совершенствовать ее приемы. Маннергейм пишет: «В беседах о том, как облегчить положение, родилась идея сформировать специальные противотанковые подразделения, вооруженные связками гранат и минами. Я отдал приказ о создании таких подразделений в каждой роте, батальоне, полку и дивизии. И вскоре они получили еще одно простое, но эффективное оружие — зажигательную бутылку. Ближние бои против танков в зимней войне явились крупнейшими проявлениями героизма, ибо для того, чтобы идти на танк, имея в руках только связку гранат и бутылку с зажигательной смесью, требуется и искусство и храбрость»[23].

Оборона финнов в 1944 году «Карельский вал»

27 января 1944 года советскими войсками была прорвана 900-дневная блокада Ленинграда. Но угроза городу со стороны Карельского перешейка еще сохранялась, так как там находилась финская армия. Ее командование, видя перелом в ходе Великой Отечественной войны, хорошо понимало, что новая ожесточенная схватка финнов с советскими войсками неизбежна, и делало все возможное для того, чтобы укрепить свою территорию. При этом максимально использовались как заграждения, возведенные ранее, так и новые.

В течение блокады Ленинграда противник усиленно проводил восстановление своих ДОТов на линии Маннергейма, а также строил новые мощные оборонительные сооружения и опорные пункты. Через весь Карельский перешеек он построил линию противотанковых гранитных надолбов длиной 106 километров, особенно мощную на выборгском направлении.

Было создано три оборонительные полосы.

Первая оборонительная полоса проходила по переднему краю обороны. Сильные опорные узлы и пункты прикрывали важные направления, такие, как железнодорожная магистраль Ленинград — Выборг, Приморское шоссе, район Старого Белоострова.

Вторая (главная) оборонительная полоса проходила в 20–30 километрах от первой. Она начиналась в районе Ваммелсуу (Серово), Метсякюля (Молодежное) у побережья Финского залива и шла на восток через Сахакюля (Мухино), Кутерселькя (Лебяжье), Кивеннапа (Первомайское), южнее Рауту (Сосново) до Вуоксинской водной системы, заканчиваясь в районе Тайпале (Соловьеве). Ее строительство закончилось к лету 1944 года. Этот мощный рубеж обороны, который был рассчитан на длительное сопротивление, состоял из 926 ДОТов и убежищ, покрытых полосами гранитных надолбов и противопехотных препятствий.

Третья полоса проходила в 30–40 километрах южнее и юго-восточнее Выборга через район Купарсаари (Ждиновский), а далее по Вуоксинской водной системе до селения Тайпале на Ладожском озере. В обороне искусно использовались природные условия и водная система. С учетом всех сооружений ее общая глубина достигала 100 километров.

Основные оборонительные сооружения финнов на Карельском перешейке

В то же время финны, имея горький опыт войны 1939–1940 годов, понимали, что устоять их войскам против ударов Красной Армии будет практически невозможно. Поэтому в середине февраля 1944 года уполномоченный финского правительства Ю.К. Паасикиви сообщил советскому руководству через советское посольство в Швеции о желании Финляндии выяснить у правительства СССР условия, на которых она могла бы выйти из войны.

Советское правительство изложило свои предварительные условия перемирия 19 февраля 1944 года: Финляндия должна разорвать отношения с Германией, интернировать или изгнать находящиеся на ее территории немецко-фашистские войска, восстановить советско-финский договор 1940 года, немедленно возвратить советских военнопленных, а также гражданских лиц, находящихся в лагерях. Однако 16 апреля 1944 года руководство финского государства отклонило их.

К тому времени на Карельском перешейке находились 3-й и 4-й финские корпуса, объединенные 15 июля 1941 года в группу «Карельский перешеек», а также соединения и части, подчинявшиеся непосредственно верховному командованию Финляндии, ставка которого во главе с маршалом К. Г. Маннергеймом находилась в городе Миккели в 140 километрах северо-западнее Выборга.

Главная задача по прорыву обороны финнов возлагалась на 21-ю армию (командующий — генерал-лейтенант Д.Н. Гусев), прибывшую на Ленинградский фронт в мае 1944 года из резерва Ставки Верховного главнокомандования. Пополненная резервами Ленинградского фронта, эта армия представляла внушительную силу. Она состояла из трех стрелковых корпусов (30, 97 и 109-го), 22-го укрепрайона и артиллерийского корпуса прорыва.

На правом фланге 21-й армии были сосредоточены соединения 23-й армии (командующий — генерал-майор В.И. Швецов), которая до этого времени вела оборону на Карельском перешейке от Ладожского озера до Финского залива и уже в значительной степени была ослаблена предыдущими боями. Поэтому она не получила самостоятельного участка для прорыва, а должна была, используя успехи 21-й армии, расширить участок прорыва в северо-восточном направлении, выйти к Вуоксинской водной системе и наступать в сторону Кексгольма.

Боевые действия наземных войск в воздухе должна была поддерживать 13-я воздушная армия генерал-лейтенанта С.Д. Рыбальченко. Кроме того, на период наступления Ставка Верховного Главнокомандования из своего резерва выделила Ленинградскому фронту еще две бомбардировочные дивизии. Всего там было сосредоточено 770 самолетов, в том числе 260 бомбардировщиков, 200 штурмовиков и 270 истребителей. Действиями военно-воздушных сил в ходе операции руководил представитель Ставки Главный маршал авиации А.А. Новиков.

Таким образом, войска Ленинградского фронта, нацеленные на наступление на Карельском перешейке, превосходили противника по пехоте — в 2 раза, по артиллерии — в 6 раз, по танкам — в 7 раз, по авиации — в 5 раз. Большая часть этих сил (60–80 %) была сосредоточена на выборгском направлении.

Наступление советских войск началось утром 9 июня 1944 года с массированных ударов. В течение десяти часов три бомбардировочные и две штурмовые авиационные дивизии наносили удары по позициям финнов в районах Светлого озера, Старого Белоострова и Раяйоки. Всего за 9 июня летчики 13-й воздушной армии сделали 1150 боевых вылетов. Одновременно по узлам обороны, расположенным на переднем крае, вели огонь 250 орудий крупного калибра, в том числе 280-мм и 305-мм орудия тяжелой осадной артиллерии резерва ВГК, орудия Кронштадтской крепости, линкора «Октябрьская революция», крейсеров «Киров» и «Максим Горький». Это «был такой огненный ад, какого никогда не было в истории Финляндии», — вспоминал бывший командир 1-го пехотного полка 10-й пехотной дивизии Т. Вильянен, впоследствии генерал-лейтенант, начальник Генерального штаба финской армии.

Вечером 9 июня советские войска начали разведку боем, которую финское командование приняло за начало наступления. Отразив эту ложную атаку, финны, в свою очередь, решили провести разведку боем и начали подтягивать войска к линии фронта. Но начать наступление не удалось.

Ранним утром 10 июня 1944 года советское командование начало артиллерийскую подготовка атаки. В течение двух часов на небольшом отрезке главного удара наносили удары авиация и артиллерия. При этом артиллерийские батареи вели огонь по укреплениям противника как с закрытых позиций, так и прямой наводкой. В частности, был разрушен железобетонный ДОТ «Миллионер», находившийся на расстоянии 200 метров от передовых позиций советских войск. Его уничтожила 4-я батарея 18-го гаубичного полка. Из 140 снарядов в цель попало 96. О силе и точности артиллерийского огня свидетельствовал тот факт, что на Карельском перешейке было разрушено 335 инженерных сооружений.

Затем последовала атака советской пехоты при поддержке артиллерии и танков. В течение первого дня наступления первая линия обороны финнов была прорвана, и к его исходу 21 — я армия вышла ко второй линии обороны противника. При этом 109-й корпус генерал-лейтенанта И.П. Алферова ворвался в город Терийоки (Зеленогорск). 30-й гвардейский корпус, продолжая движение по Средневыборгскому шоссе, подошел к одному из самых мощных узлов обороны противника Кивеннапа (Первомайское).

На второй день наступления в сражение была введена 23-я армия. К исходу 11 июня на Карельском перешейке советскими войсками было захвачено 80 населенных пунктов. На главном направлении 30-й корпус выбил противника из населенного пункта Кивеннапа, а 109-й корпус освободил станцию Райвола (Рощино) и поселок Тюрисевя (Ушково).

Однако штурм Выборгского укрепленного района потребовал перегруппировки войск. На приморский участок были переведены 108-й стрелковый корпус генерал-лейтенанта Н.П. Тихонова и 110-й корпус генерал-майора А.С. Грязнова. К концу дня 13 июня там также была развернута мощная артиллерийская группировка. В это же время советская авиация наносила бомбовые удары по узлам обороны противника, расположенным в районах Метсякюля (Молодежное), Кутерселькя (Лебяжье), Лийкола (район Цвелодубово). В этот день части 13-й воздушной армии произвели более 600 самолето-вылетов.

С утра 14 июня начался прорыв главного финского оборонительного рубежа. Несмотря на мощную авиационную и артиллерийскую подготовку, финские войска встретили части 109-го и 108-го стрелковых корпусов организованным огнем и сильными контратаками.

Самые напряженные бои разгорались за укрепленный узел Кутерселькя (Лебяжье), расположенный на господствующей высоте. Шесть часов по высоте Кутерселькя наносили удары 277-я и 281-я штурмовые авиадивизии полковников Ф.С. Хатминского и С.Е. Греськова, и только к вечеру части 72-й стрелковой дивизии генерал-майора И.И. Ястребова заняли эту высоту.

17 июня командующий группой «Карельский перешеек» генерал Эш, боясь окружения, отдал распоряжение об отводе войска на линию Выборг — Купарсаари — Тайпале. 19 июня начался штурм Выборга. 90-я стрелковая дивизия генерал-майора Н.Г. Лященко ворвалась в город и почти шесть часов вела бои на его улицах, стараясь расчленить и уничтожить подразделения 20-й финской пехотной бригады полковника А.А. Кемппи. 20 июня батальон под командованием майора Д.А. Филичкина взял Выборгскую крепость, а к исходу дня Выборг был полностью освобожден от противника.

Таким образом, оборона финских войск, основанная на использовании долговременных укреплений, и в 1944 году не смогла выполнить поставленной перед ней задачи. Она была прорвана на всю глубину в течение 10 суток со средним темпом до 10 километров в сутки. При этом часть узлов обороны была обойдена, а многие долговременные оборонительные сооружения разрушены в результате ударов авиации или огнем артиллерии прямой наводкой. Широко применялись блокада ДОТов и подрыв их с помощью зарядов. Английская газета «Дейли мейл» в эти дни писала: «Теперь на Карельском перешейке русские прорвали стальную, бетонную линию, которая, как утверждали, принадлежала к числу самых сильных в мире».

Японские укрепленные районы в Маньчжурии

В конце 30-х годов японские войска осуществили вторжение на территорию Китая и осуществили захват Маньчжурии. С началом Второй мировой войны они развернули боевые действия в Центральном Китае. Китайские власти пытались оказать сопротивление, но раскол среди их вожаков сводил на нет все эти усилия. К весне 1940 года японские войска оккупировали 552 из 1937 уездов страны, около 30 % всей ее территории. К 1945 году Япония имела в Китае 25 пехотных, танковую, кавалерийскую и авиационную дивизии, 11 смешанных бригад общей численностью 620 тысяч человек.

Однако Китай не прекратил сопротивления агрессору. Уже к лету 1940 года японцам противостояли китайские вооруженные силы, включавшие войска гоминьдановского правительства и войск Коммунистической партии Китая. Кроме того, в ряде районов страны активно действовали многочисленные партизанские отряды.

Силы сопротивления были значительными. Так, к 1945 году в распоряжении гоминдановского командования находилось 324 дивизии и более 60 бригад общей численностью до 3 млн человек, а вместе с провинциальными войсками — до 5 млн человек. Китай имел 200 самолетов. Кроме того, на его территории базировалось 130 самолетов авиации С.А. Вооруженные силы Коммунистической партии Китая к тому времени насчитывали в регулярной армии освобожденных районов примерно 900 тыс. человек, а ополчения — около 2 млн человек[24].

И хотя Вооруженные силы Китая и представляли собой достаточно неорганизованную силу, своей численностью они создавали большую угрозу противнику. В частности, в своем политическом отчете на VII съезде Коммунистической партии Китая 24 апреля 1945 года Мао Цзэдун говорил, что на то время против фронта освобожденных районов действовало 22,5 дивизии противника общей численностью 580 тыс. человек, а против войск Гоминьдана — 17,5 дивизии общей численностью 260 тыс. человек[25]. Таким образом, до лета 1945 года главным врагом для Японии в Юго-Восточной Азии были Вооруженные силы Китая, с которыми они имели постоянное боевое соприкосновение.

Построение обороны японских войск со стороны Дальнего Востока

В то же время японское руководство с большой опаской поглядывало и в сторону Советского Союза, отношения с которым традиционно были плохими. Правда, в конце 1944 года японское главное командование под влиянием побед Красной Армии в войне с фашистской Германией и поражений, понесенных Японией в бассейне Тихого океана, решило всячески избегать столкновения с СССР. Поэтому весной 1945 года им был разработан план обороны Маньчжурии и Кореи, который предусматривал упорное сопротивление советским войскам на приграничных рубежах, а затем на хребте Большой и Малый Хинган, на восточных хребтах Маньчжурии и на реках Мулинхэ и Муданьцзян. В случаях прорыва этих рубежей допускался отход японских соединений и частей на линию Тамынь, Чанчунь, Мукден и Цзиньчжоу.

Мишаньский укрепленный район

Японские войска, находившиеся в Маньчжурии и в Северной Корее, были объединены в Квантунскую армию, главные силы которой были расположены в центральной части Маньчжурии, а штаб находился в городе Чанчунь[26].

Для непосредственного прикрытия границы с СССР была выделена только часть войск из этой группировки, которая должна была решать задачи обороны совместно с гарнизонами имевшихся там 17 укрепленных районов. При этом 10 из 17 укрепленных районов должны были прикрывать Квантунскую армию со стороны Дальнего Востока (фронт около 900 километров). Остальные 7 укрепленных районов, предназначенных для прикрытия важнейших оперативных направлений и узлов коммуникаций, были разбросаны вдоль правого берега Амура, Аргуна и монгольско-китайской границы (фронт более 3600 километров). При этом два из них (Хайларский и Калганский) находились на значительном удалении от границы.

Таким образом, говоря о системе укрепленных районов японцев на Дальнем Востоке, следует прежде всего иметь в виду те десять из них, которые располагались на фронте от Японского моря до Хабаровска и немного далее по Амуру и Сунгари. В порядке последовательности с юга на север они именовались Кэнхынский, Хуньчуньский, Дунсинчженский, Дуннинский, Пограничненский, Мишаньский, Хитоуский, Жаохэйский, Сунгарийский и Фунзинский.

Характеристика японских укрепленных районов

Наименование укрепленного района

Протяжен, по фронту, км

Глубина, км

Количество сооружений

ДОТ

ДЗОТ

КПиНП

огневые позиции артил.

ж/б убежищ

бронеколпаки

Хутоуский

100

40

222

191

64

66

48

26

Мишаньский

75

30

420

40

64

14

100

27

Пограничненский

40

35

295

145

29

55

58

69

Дуннинский

80

18

402

511

111

79

100

4

Дунсинчженьский

22

14

49

105

33

2

1

—

Хуньчуньский

70

12

401

357

116

106

77

45

Кэнхынский

30

8

34

104

20

30

—

48

Каждый укрепленный район сооружался с учетом характера местности и имел размеры по фронту от 40 до 80 километров и глубину от 12 до 25 километров. При этом его глубина определялась не только долговременными оборонительными сооружениями (ДОС), но и различными оборонительными сооружениями полевого типа, которые возводили войска полевого заполнения. Долговременные оборонительные сооружения строились на протяжении почти двадцати лет, а строительство системы траншей и ходов сообщения было произведено в основном в течение 1944 года силами войск и местного населения.

Количество узлов сопротивления и долговременных оборонительных сооружений в пределах каждого укрепленного района также было разным. Так, Дуннинский укрепленный район, протяжением по фронту до 80 километров и глубиной до 18 километров, имел около 600 долговременных оборонительных сооружений, 16 000 погонных метров потерн, 7000 погонных метров противотанковых рвов, 88 погонных километров траншей и ходов сообщения. Халун-Аршанский укрепленный район, протяжением по фронту 60 километров и глубиной более 12 километров, насчитывал 700 долговременных оборонительных сооружений.

Для решения единой тактической задачи несколько долговременных оборонительных сооружений объединялось в подземные огневые группы, располагавшиеся на одной или нескольких соседних высотах, являющихся тактическим ключом к данному району. Большинство подземных огневых групп имело от 3 до 12 броневых куполов и железобетонных сооружений, которые выходили на поверхность и предназначались для ведения огня и наблюдения.

При этом многообразие типов и наличие различных планировок и форм огневых сооружений красноречиво говорит о том, что японцы отказались от их стандартизации при проектировании. Типовые сооружения встречались как исключение, и то только легкие, полевые.

Мощность каждого сооружения определялась исходя из возлагаемой на него тактической и огневой задачи. Поэтому наряду с небольшими, малой мощности сооружениями полевого типа возводились многоэтажные железобетонные и подземные долговременные оборонительные сооружения, представлявшие собой целые ансамбли. Форма и планировка сооружений определялись местностью, что способствовало лучшему вписыванию их в рельеф и значительно облегчало условия маскировки. Под землей размещались убежища, склады, штабы, узлы связи, казармы, электростанции, а также системы вентиляции, отопления, водоснабжения и т. п.

Среди фортификационных сооружений, предназначенных для наблюдения и ведения огня, большое применение нашли броневые и металлические сооружения легкого типа, которые благодаря малым размерам хорошо маскировались на местности.

Долговременное оборонительное сооружение для 410-мм орудия

Открытые огневые сооружения полевого типа, возводимые в системе японских траншей, предназначались для ведения огня в секторе от 90 до 360 градусов. В своем большинстве они представляли открытые площадки, оборудованные нишами и простейшими укрытиями для оружия и солдат. Наиболее часто встречались открытые площадки для станкового пулемета, вынесенные или примыкавшие к траншее.

Все открытые огневые позиции оборудовались укрытиями, которые находились при сооружении или были к нему максимально приближены. При этом каждое укрытие обслуживало две огневые позиции — как основную, так и дополнительную. Открытые площадки простейшего типа обеспечивали маневр огнем и самим оружием. Огневые расчеты занимали их по сигналу к бою, а до сигнала находились в укрытиях.

Железобетонные колпаки устанавливались для боевого оборудования траншей и отдельных участков ходов сообщения. Они обеспечивали укрытие личного состава не только от настильного, но и от навесного огня, мелких мин и осколков. Каждый железобетонный колпак, расположенный непосредственно в траншее или по условиям местности вынесенный вперед или в сторону, имел три амбразуры и обеспечивал ведение огня в секторе до 180–200 градусов. Крышей служили щиты: металлический (25–30 мм), железобетонный (10–15 см) или деревянный (8—10 см), которые сверху засыпали слоем фунта толщиной 20–30 см.

Несмотря на недостаток металла, японцы широко применяли броневые конструкции, в основном легкого противопульного типа, используя самый разнообразный по качеству и размерам металл. Наряду с конструкциями специального изготовления встречались металлические и броневые сооружения из отходов промышленности и устаревших образцов броневых башен корабельного типа.

В частности, на открытой пулеметной площадке могло быть установлено три бронированных щита на бетонном основании с наклоном 30–40 градусов, которые возвышались над уровнем земли на высоту до 0,5 метра. Они были рассчитаны на то, чтобы вызвать рикошет бронебойных пуль и осколков. В то же время сектор обстрела до 180 градусов позволял ведение как фронтального, так и флангового огня. Важно было то, что конструкция бронированных щитов позволяла устанавливать их как стационарно, путем заделывания в основание площадки во время ее бетонирования, так и уже в ходе боевых действий (сборно-разборные).

Пулеметная площадка с бронированными щитами являлась одним из сооружений огневой группы, связанных между собой в одно целое подземными потернами. Этот же тип сооружения японцы с успехом применяли и для боевого оборудования траншей, располагая их непосредственно в траншее или вынося в нужном направлении на расстояние от 5 до 30 метров и соединяя площадку с основной траншеей подводящим крытым ходом сообщения. Кроме того, эти площадки, хорошо укрытые в складках местности, в брустверах траншей и ходов сообщения, с успехом использовались и для наблюдения, в качестве передовых наблюдательных пунктов.

Пулеметная площадка, прикрытая броневыми щитами

Помимо железобетонных колпаков и других бронированных конструкций, в системе траншей встречались бетонные или железобетонные пулеметные сооружения облегченного типа. Врезанные в складку местности, почти заподлицо с землей, такие сооружения имели покрытие и напольную стену толщиной до 0,6 метра, а боковые стены по 0,4 метра. Они защищали оружие и расчет от всех видов артиллерийского и минометного огня систем калибра до 76 мм. При этом тыльная стена в сооружении не возводилась, а от осколков защищал тыльный бруствер траншей. Располагались они в большинстве случаев на обратных, а иногда и на передних скатах высот. При использовании пулеметного сооружения для флангового огня его боковая стена становилась напольной, а вход в сооружение устраивался в боковой стене, обращенной в тыл. Простота планировки и несложная конструкция сооружения позволяли возводить его самим войскам в порядке полевого усиления укрепленных районов.

Стремясь скрыть систему огня и облегчить маневр оружием и живой силой, японцы создавали отдельные огневые группы. Чаще всего они располагались на отдельных сопках, которые представляли собой основу ротного района обороны. Сопка была опоясана крытой бетонной траншеей, которая имела ряд бетонных казематов для ведения огня из пулеметов, противотанковых ружей и автоматов, между которыми была установлена огневая связь. Расположение казематов на местности позволяло создать круговую оборону.

Толщина бетонной одежды стен и свода каждого каземата была в пределах 30 сантиметров, а основания — 20 сантиметров. В покрытии на участках, близко подходящих к поверхности земли, были оставлены световые проемы. Для создания многослойного огня на наиболее ответственных направлениях был построен второй ярус огневых казематов, также соединенных между собой бетонной крытой траншеей.

Кроме огневых казематов, ротный опорный пункт имел три убежища, каждое на одно стрелковое отделение. Помимо специальных наблюдательных пунктов, для наблюдения использовались отдельные огневые казематы. Внутренние размеры траншеи (2,0x2,5 метра) допускали свободное двустороннее движение к проносу любого пехотного оружия.

Казематированные огневые сооружения, составлявшие основу фортификационной подготовки узлов сопротивления и опорных пунктов укрепленного района, как правило, располагались не непосредственно у переднего края обороны, а на некоторой глубине.

По своему внешнему оформлению и планировке они были очень разнообразны. Толщина их стен колебалась от 1 до 2 метров. При заливке бетона каждой стены использовались специальные арматурные сетки, сваренные из металлических прутьев диаметром 15–20 мм с ячейками размером 20x20 см. В стене, в зависимости от ее толщины, могло быть установлено от 2 до 5 таких сеток.

Армирование покрытий железобетонных сооружений толщиной до одного метра обычно ограничивалось одной сеткой из круглого железа диаметром 16–20 мм с ячейками размером 20x20 см, которая располагалась в 10 см от нижней плоскости покрытия. Только мощные сооружения имели вторую сетку, укладываемую на 20 см выше первой. Однако связь арматуры стен с покрытием была недостаточная, а иногда и совсем отсутствовала. В результате этого долговременные оборонительные сооружения не являлись монолитными, и при подрыве зарядом, уложенным внутри, покрытие легко отделялось от стен.

В качестве противооткольной одежды долговременных оборонительных сооружений применялись доски толщиной до 2,5 см, которые располагались с зазором в 2 см и привинчивались или привязывались проволокой к вертикально установленным в бетон деревянным брускам. Фундаменты ДОС не имели армирования.

Для усиления стен и частично покрытий ДОСов довольно широко применялась их обсыпка из валунного камня, находившегося в районе работ. Фортификационный бетон применялся слабый, с малой дозировкой цемента и большим процентом речной гальки. Поэтому прямые попадания снарядов (особенно крупных калибров) в стены железобетонных сооружений производили значительные разрушения. Так, при попадании 203-мм снаряда в стенку ДОС толщиной 2,5 метра с ее внутренней стороны на площади около 2 кв. м образовались глубокие трещины и откол, в результате которых стена фактически была разрушена. Именно это обстоятельство в последующем заставило доводить толщину стен отдельных ДОСов до 2,5 метра, покрытий — до 3,0 метра, а также широко применять их каменную обсыпку.

Закрытые огневые сооружения пулеметного назначения по своему оформлению также были весьма разнообразны. Чаще всего они представляли собой железобетонное огневое сооружение на два станковых пулемета, имеющее два боевых каземата, помещение для гарнизона и один тамбур. Но также были и сооружения, рассчитанные на размещение одного пулемета. Амбразуры каждого ДОСа были устроены раструбом в каземат и имели внешние размеры 0,25x0,45 метра. Это обеспечивало их маскировку и ведение фронтального, косоприцельного и флангового огня. Для уменьшения концентрации угарного газа в каждом ДОС в специальной нише устанавливался вентилятор, а в покрытии оставлялось отверстие для трубы, прикрываемое сверху металлическим козырьком.

Долговременное оборонительное сооружение на один пулемет

Намного реже встречались ДОСы, рассчитанные на четыре станковых пулемета с броневым колпаком для наблюдения. Это сооружение состояло из четырех казематов, двух помещений для гарнизона, сквозникового входа и под-этажного помещения, которое использовалось в качестве хранилища. В покрытие сквозника вмонтирован колпак со стенками из 40-мм брони, обеспечивающий наблюдение в секторе 360 градусов. Каждая из амбразур этого ДОСа, в отличие от одно- и двухпулеметных, имела установленную внутри заслонку из 25-мм броневого листа. Вход в сооружение был прикрыт тяжелой броневой дверью, а боевые казематы отделялись от помещений для гарнизона легкими броневыми дверями. Обстрел подступов к такому сооружению с тыла и защита его входа обеспечивались наличием четырех ружейных амбразур, две из которых, расположенные в стене помещения для гарнизона, также имели броневые заслонки. С фронта такое долговременное оборонительное сооружение прикрывалось огнем из соседних огневых точек, в систему которых оно входило как основное.

Долговременное оборонительное сооружение на два пулемета

Кроме того, для фортификационного оборудования укрепленных районов японцы использовали отдельные сооружения более древней крепостной фортификации, которые не потеряли своего значения на то время. Так, для защиты противотанковых рвов устраивались специальные кофры, рассчитанные на два станковых пулемета каждый. Каждый кофр входил в состав опорного пункта и был связан подземными потернами с остальными элементами огневой группы. Он состоял из двух боевых казематов и соединительного коридора, который использовался как тамбур и служил для размещения дежурного гарнизона и боевых запасов. В центре тамбура у тыльной стены располагался огороженный двумя выступами люк вертикального лаза для связи с подземной частью огневой группы, а против него в напольной стене был устроен выход в противотанковый ров, прикрытый тяжелой дверью из 40-мм броневой плиты. В целях затруднения действий штурмовых групп, направляемых для подрыва амбразур и входа в кофр, вдоль напольной стенки был устроен одетый бетоном ров глубиной 2 метра.

Для обороны наиболее важных элементов тыла укрепленных районов и отдельных объектов (мосты, тоннели, узлы дорог и т. п.) японцы применяли огневые фортификационные сооружения для пулеметно-стрелкового вооружения типа блокгауза, обеспечивавшие защиту их гарнизонов от ружейно-пулеметного огня. Амбразуры в этих сооружениях располагались в двух-трех плоскостях, обеспечивая этим многоярусный огонь и круговую самооборону. В качестве строительного материала для них применялись железобетон, камень, бетон или обычный кирпич. Каждое сооружение обносилось проволочными противопехотными препятствиями. Отдельные сооружения с целью их маскировки оформлялись в виде жилых домов или служебных зданий.

Фортификационное оборудование позиций артиллерии, расположенной в укрепленных районах, было нескольких видов. Так, артиллерия малых и средних калибров, в первую очередь противотанковая, являлась маневренным средством и в фортификационном отношении. Она располагалась на открытых огневых позициях (площадках) из железобетона со специальными ходами сообщения.

Для размещения более тяжелой артиллерии японцы применяли мощные броневые конструкции. Так, для размещения артиллерийской установки корабельного типа использовалась броневая башня с толщиной стенок 100 мм, заделанная в железобетонный фундамент. Опираясь основанием на ролики, она вращалась при помощи ручного поворотного механизма. Подбашенные помещения использовались для хранения боевого комплекта снарядов, запасных частей и размещения артиллерийского расчета.

Помимо артиллерийских сооружений на одно и два орудия, полукапониров и капониров, в японских укрепленных районах создавались и более мощные долговременные оборонительные сооружения, в которых устанавливались батареи орудий мощных калибров.

Заслуживает внимания фортификационное обеспечение 280-мм гаубичной батареи четырехорудийного состава, расположенной в глубине укрепленного района, которая в основном предназначалась для ведения контрбатарейной борьбы. Сооружение, предназначенное для этой батареи, состояло из четырех железобетонных орудийных казематов, имеющих по одной амбразуре, и трех хранилищ (складов) для боеприпасов, связанных между собой подземными галереями. Для установки орудия в центре каждого каземата была возведена круглая железобетонная тумба диаметром 2 метра. Само сооружение было оборудовано тремя входами, направление которых проектировалось с учетом рельефа местности.

И, наконец, в одном из укрепленных районов было сооружено мощное железобетонное артиллерийское сооружение, рассчитанное для размещения в нем 410-мм орудия.

Долговременное оборонительное сооружение на четыре пулемета

Толщина его стен была доведена до 3,5 метра, а железобетонное перекрытие имело — до 2,8 метра. Значительные размеры артиллерийской системы потребовали соответствующих размеров боевого каземата, диаметр которого достигал 24 метров, а высота 15 метров. Орудие устанавливалось в центре каземата на специальном железобетонном фундаменте диаметром 6 метров. В тыльной части железобетонного массива сооружения были предусмотрены помещения для хранения боевых запасов, горюче-смазочных материалов, лаборатории для снаряжения артиллерийских снарядов и убежище для артиллерийского расчета. Для подвоза боевого питания была проложена железнодорожная узкая колея, проходящая в самом сооружении и оборудованная поворотным кругом. Внутренние размеры амбразуры имели 14 метров по горизонтали и 7,5 метра по вертикали. Конусообразная форма артиллерийского сооружения способствовала рикошетированию не только крупных артиллерийских снарядов, но и авиационных бомб.

Таким образом, японская оборона на границе с СССР от Японского моря до Хабаровска, представляла собой мощную систему укрепленных районов, перекрывавших все важнейшие операционные направления с учетом сложного характера местности, оборудованных долговременными оборонительными сооружениями различных видов. При этом большое разнообразие типов огневых сооружений свидетельствует об отсутствии единого стандарта при их сооружении. Каждое сооружение мощного, тяжелого и даже среднего типа имеет самостоятельную планировку, определяемую тактической задачей, местностью и требованиями маскировки. В то же время, несмотря на значительные, доходившие до 4 метров, размеры защитных толщ, фортификационная прочность сооружений не отвечала современным требованиям и не оказывала должного сопротивления расчетным калибрам снарядов и авиабомб[27].

Для разгрома японцев в Маньчжурии советское командование к августу 1945 года развернуло три фронта: 1-й и 2-й Дальневосточные и Забайкальский. Замысел стратегической наступательной операции состоял в одновременном нанесении двух основных и ряда вспомогательных ударов со стороны Приморья, Приамурья и Забайкалья по сходящимся направлениям к центру Маньчжурии. Главные удары должны были наноситься войсками 1-го Дальневосточного и Забайкальского фронтов, вспомогательные — силами 2-го Дальневосточного фронта.

Казематированная батарея 280-мм гаубиц

Наиболее сложная задача, связанная с прорывом девяти укрепленных районов, стояла перед войсками 1-го Дальневосточного фронта (командующий — Маршал Советского Союза К.А. Мерецков), в составе которого имелось четыре общевойсковые армии (1-я Краснознаменная, 5, 25 и 35-я), Чугуевская оперативная группа, 10-й механизированный корпус и 9-я воздушная армия. Всего в составе этих войск было: 31 стрелковая (мотострелковая), одна кавалерийская дивизии, 12 танковых и 2 механизированных бригады, а также 12 полков самоходной артиллерии. Данные силы насчитывали 586 тыс. личного состава, 8,6 тыс. полевых орудий и минометов, 1,5 тыс. противотанковых орудий, 516 реактивных установок гвардейских минометов, 1859 танков и САУ, 1460 боевых самолетов.

Прорыв Пограничненского укрепленного района возлагался на войска 5-й армии (командующий — генерал-полковник Н.И. Крылов), в составе которой были 65, 72 и 17-й стрелковые корпуса. Армия должна была наступать в полосе 16,5 километра, примерно 5 километров на каждую дивизию. С учетом сосредоточения сил на направлении главного удара фронтового усиления оперативные плотности на участке прорыва составляли 1,3 километра на стрелковую дивизию и 283 орудия (миномета) и 40 танков (САУ) на каждый километр. Такие плотности артиллерии и танков в условиях горно-лесистой местности за годы войны были достигнуты впервые.

Для прорыва укрепленного района создавались специальные штурмовые отряды, которые состояли из группы разведки и разграждения, 1–2 групп блокирования, 1–2 штурмовых групп. Весь личный состав штурмовых отрядов был вооружен стрелковым оружием, гранатами и зарядами взрывчатки, а в группе блокирования, кроме того, имелось несколько противотанковых ружей и минометов, а иногда и противотанковая пушка. В качестве проводников в каждый отряд выделялись офицеры-пограничники, хорошо знавшие сопредельную территорию.

По распоряжению начальника пограничных войск Приамурского округа генерал-майора П.И. Зырянова за 4–5 суток до начала боевых действий штурмовые отряды были скрытно сосредоточены на тех заставах, в полосах ответственности которых должны были переходить государственную границу. Здесь они детально изучали сопредельную территорию и проигрывали варианты действий в пределах укрепленных районов противника.

В наступление на Квантунскую армию советские войска перешли в 1 час ночи 9 августа 1945 года.

В полосе 5-й армии находились сооружения Пограничненского укрепленного района, которые перекрывали наиболее удобные пути из Приморья в Маньчжурию. Сам укрепленный район занимал площадь до 40 километров по фронту и около 25 километров в глубину и состоял из четырех узлов сопротивления: Южного, Восточного, Северо-Восточного и Волынского. Укрепления Южного узла сопротивления располагались в 10–15 километрах южнее станции Пограничная, Восточного и Северо-Восточного — в окрестностях этой станции и поселка Пограничный, Волынского — в 20–25 километрах севернее станции Пограничная. В пределах укрепленного района насчитывалось около 400 долговременных оборонительных сооружений и 4000 погонных метров потерн (тоннелей). Кроме того, в тылу Восточного и Северо-Восточного узлов, в районе станции Сяосуйфынхэ, начали строительство еще одного узла сопротивления, который должен был обозначать второй оборонительный рубеж.

Волынский узел сопротивления Пограничненского укрепленного района (командир — Арима Нарихико) прикрывал с востока рокадные дороги, железнодорожную коммуникацию (бывшую КВЖД), а также города Силин и Суйян. Своими флангами он опирался на труднодоступную местность. Он занимал по фронту до 17 километров, имел глубину 3–4 километра и состоял из семи опорных пунктов, расположенных на высотах Верблюд, Острая и Груша, промежутки между которыми прикрывались огнем орудий, пулеметов и инженерными заграждениями. В его пределах имелось 31 пулеметное и 29 артиллерийских ДОСов, а также одно артиллерийское и 29 пулеметных сооружений более легкого типа. Кроме того, там было оборудовано 14 открытых огневых позиций для артиллерии и 15 позиций для зенитных пушек и пулеметов, 3 командных, 16 наблюдательных пунктов, 20 складов для боеприпасов и 9 убежищ для личного состава. Оборонительные сооружения Волынского узла сопротивления прикрывали 8,5 километра проволочных заграждений, 16,7 километра противотанкового рва, 12,5 километра эскарпов, 3,3 километра надолбов. Его гарнизон состоял из пяти рот специальных (крепостных) и полевых войск, в составе которых было 1520 человек личного состава[28].

Штурм Пограничненского укрепленного района начали специальные группы пограничников, которые, выдвинувшись вперед, бесшумно сняли пограничные посты противника. Затем штурмовые группы передовых частей 5-й армии без огневой подготовки, в темноте, при начавшемся сильном дожде, соблюдая полную тишину, перешли государственную границу. За ними двинулись главные силы.

Противник был застигнут врасплох. За час до перехода советских войск в наступление японским командованием был получен приказ о приведении пограничных гарнизонов в боевую готовность, но на выполнение этой команды уже не оставалось времени. Поэтому большинство гарнизонов ДОСов были атакованы спящими в казармах или в момент занятия ими оборонительных сооружений. Лишь немногим по подземным галереям удалось попасть в свои ДОСы. По признанию начальника штаба японской армии, «наступление советских войск было настолько неожиданным, что штаб армии в течение всей ночи и до 12 часов 9 августа не знал и не мог добиться никаких сведений о том, что творилось на границе»[29].

Но все же были факты сопротивления. Так, 11-й пограничный гарнизон японцев, успевший занять долговременные оборонительные сооружения и позиции полевого заполнения в районе опорного пункта «Верблюд», встретил передовые батальоны 144-й стрелковой дивизии 65-го стрелкового корпуса организованным огнем артиллерии, пулеметов и стрелкового оружия. Однако этот бой длился недолго. По опорному пункту был проведен 10-минутный массированный огонь артиллерии и нанесены удары штурмовой авиацией. В это время высоту с севера обошел танковый батальон 208-й танковой бригады, который атаковал высоту совместно с пехотой. Вражеский гарнизон был уничтожен.

Не менее успешно действовали передовые подразделения 190-й и 97-й стрелковых дивизий этого корпуса. Они также внезапно атаковали опорные пункты противника и, наступая в обход опорного пункта «Верблюд» с севера, уже к утру 9 августа продвинулись на глубину до 5 километров.

В полосе наступления 215-й стрелковой дивизии наиболее успешно действовал передовой батальон 707-го стрелкового полка под командованием Героя Советского Союза капитана Д. Е. Москалева. Под покровом ночи и непогоды он скрытно проник в промежуток между сооружениями опорного пункта противника, расположенного на высоте «Острая», и внезапно атаковал заранее намеченные ДОТы, в которых находились только дежурные средства. Основная часть гарнизона опорного пункта высоты «Острая» была уничтожена при выходе из своих казарм. При этом нужно отметить, что танки 210-й танковой бригады, выделенные для сопровождения этого батальона, не выполнили свою задачу, так как застряли в болоте и смогли выйти на дорогу с твердым покрытием только к 15 часам 9 августа, когда укрепленный район уже был прорван.

Опорными пунктами, расположенными на высоте «Груша», к утру таким же образом успешно овладели передовые батальоны 63-й стрелковой дивизии с приданными ей подразделениями 218-й танковой бригады и 479-го тяжелого самоходно-артиллерийского полка.

Таким образом, в полосе наступления 5-й армии 1-го Дальневосточного фронта японский укрепленный район «Волынский» был прорван к 9 часам 9 августа силами пехоты и танков. Спланированная ранее артиллерийская и авиационная подготовка не проводилась. Из общего числа потерь танков и САУ (183 единицы) 40 % боевых машин увязло в болотах и 30 % вышло из строя по техническим причинам[30].

Отдельные гарнизоны укрепленного района, оказавшись в окружении, оказывали упорное сопротивление, как это было принято в духе японских самураев. Так, командир гарнизона Северо-Восточного опорного пункта капитан Суцзума Чесаку перед боем обратился к подчиненным со словами: «По высшему повелению императора мы оставлены в качестве смертников и должны погибнуть в занимаемых нами ДОТах, чтобы император помог нашим семьям и старикам жить вольно и в роскоши». Японские солдаты до конца выполняли свой долг, и никто из них не оставил свой боевой пост[31].

Ликвидация японских войск, окруженных в узлах сопротивления, осуществлялась специально выделенными для этого от каждой стрелковой дивизии силами и средствами, которые включали, как правило, по одному стрелковому полку, усиленному саперными подразделениями и самоходной артиллерией. Для уничтожения ДОС, продолжавших оказывать сопротивление, выделялись штурмовые группы. С их помощью к исходу 9 августа были уничтожены практически все долговременные оборонительные сооружения противника вместе с засевшими в них гарнизонами смертников.

Вместе с тем выполнение задачи по уничтожению гарнизонов отдельных ДОС требовало больших усилий. Так, один из ДОС в полосе наступления 5-й армии до его полного разрушения пришлось подрывать четыре раза. Первый заряд весом в 250 кг взрывчатки ожидаемого результата не дал, поскольку принял на себя слой грунта двухметровой толщины. Вторым зарядом весом в 500 кг взрывчатки был разрушен стальной колпак, но и после этого проникнуть внутрь ДОТа не удалось. Для его разрушения было подорвано еще три заряда, в результате чего в верхнем этаже были уничтожены оставшиеся в живых японцы. И только после этого взрывом заряда в 400 кг и сдетонировавшего склада боеприпасов огневое сооружение было разрушено полностью, а его гарнизон уничтожен[32].

Овладение Хутоуским укрепленным районом было возложено на 35-ю армию 1-го Дальневосточного фронта. Под прикрытием огня артиллерии войска армии форсировали реку Мулинхэ. Но после этого советские войска оказались перед сплошь заболоченной местностью, по которой передвижение было невозможно. Дожди, прошедшие 7–9 августа, залили не только всю долину реки, но и имевшиеся в этом районе дороги. Пришлось наступать, используя имевшуюся инженерную технику, подручные плавсредства и даже продвигаясь в пешем порядке по груди в воде.

В полосе 2-го Дальневосточного фронта 5-й отдельный стрелковый корпус в течение 9 августа прорывал Жаохэйский, а 2-я Краснознаменная армия — Сахалянский укрепленные районы.

Тяжелые бои развернулись за Фундзинский укрепленный район, на который вели наступление войска 15-й армии 2-го Дальневосточного фронта, особенно в районе опорного пункта, оборудованного в каменных строениях города Фуцзынь, превращенных в ДОСы. Город оборонял 2-й батальон полка морской пехоты и отряд резервистов. На окраине города японцы установили 20-метровые металлические вышки с бетонированными колпаками наверху. В этих колпаках находились прикованные к пулеметам солдаты-смертники.

Артиллерийская бронебашенная установка для 100-мм орудия

К городу Фунцзыню передовой батальон 15-й армии подошел только 11 августа и не смог овладеть опорным пунктом с ходу. К исходу дня они овладели центральной частью города, и прижатые к реке Сунгари остатки вражеского гарнизона сложили оружие. Однако дальнейшее продвижение советских войск было остановлено мощным ружейно-пулеметным огнем из опорного пункта, расположенного на южной окраине города в районе военного городка, который представлял собой мощный узел сопротивления. Расположенные в нем прочные каменные постройки были превращены в ДОСы, окаймлены противотанковым рвом и большим земляным валом. Подступы ко рву прикрывались тщательно замаскированными ДОТами и ДЗОТами. Внутри опорного пункта имелись подземные склады, убежища для личного состава, соединенные бетонными потернами, и хорошо развитая система траншей и ходов сообщения, а также участки проволочных заграждений. С севера военный городок прикрывался рядом соседних опорных пунктов, которые состояли преимущественно из сооружений полевого типа с хорошо развитой системой траншей и ходов сообщения[33].

В ночь на 12 августа передовые части 361-й стрелковой дивизии, поддержанные артиллерийским огнем с кораблей Амурской флотилии, неоднократно атаковали этот опорный пункт, но все атаки были отбиты. В ночь на 13 августа группе саперов удалось заложить заряды у некоторых ДОТов, подрыв которых утром того же дня нарушил цельность японской обороны. Тем не менее бои за отдельные оборонительные сооружения продолжались весь день, и только к исходу 13 августа опорный пункт был разгромлен.

Войска 36-й армии Забайкальского фронта в 4 часа 30 минут 9 августа без артиллерийской подготовки сильными передовыми отрядами перешли монголо-китайскую границу и начали наступление на Чжалайнор-Маньчжурский укрепленный район. К исходу дня, подавив сопротивление противника, они овладели этим укрепленным районом и начали наступление в глубь Маньчжурии.

Несколько южнее войска 39-й армии Забайкальского фронта прорывали Халун-Аршанский укрепленный район, который занимал по фронту до 40 километров и имел глубину 6 километров. В пределах этого УРа имелось четыре опорных пункта: один в районе железнодорожной станции Халун-Аршан, второй — в районе станции Учагоу, третий — на безымянной высоте северо-западнее горы Мана-Ула, четвертый — на горе Гуандин-Шань, между которыми находились отдельные ДОСы, были прорыты траншеи и ходы сообщения. Обороняли его части 107-го пехотного полка японцев. Задача овладения Халан-Аршанским укрепленным районом была возложена на 124-ю стрелковую дивизию.

На опорный пункт в районе горы Мана-Ула был брошен 622-й стрелковый полк полковника Д.М. Лелекова. Этот опорный пункт, который располагался вокруг высоты, имел четерехамбразурный пулеметный ДОТ, несколько открытых пулеметных площадок и развитую систему траншей и ходов сообщения. Подступы к нему прикрывались проволочными заграждениями в три ряда железных кольев. Гарнизон этого опорного пункта состоял всего из 9 человек, трое из которых были унтер-офицерами. На его вооружении находились два ручных пулемета, гранатомет, 9 винтовок, а также запас боеприпасов и продовольствия, необходимый для длительной обороны.

Командир 622-го стрелкового полка принял решение обойти опорный пункт противника с северо-запада и юго-востока, а частью сил атаковать его с фронта. Для фронтальной атаки был создан штурмовой отряд, усиленный тремя 76-мм и двумя 45-мм орудиями для стрельбы прямой наводкой. Кроме того, штурмовой отряд поддерживался полковой ротой противотанковых ружей.

Перед началом штурма рота противотанковых ружей заняла огневые позиции южнее и юго-восточнее опорного пункта и открыла огонь по амбразурам долговременных оборонительных сооружений. Под прикрытием их огня на прямую наводку были выведены артиллерийские орудия, а штурмовая группа незаметно вышла на исходный рубеж.

Сигналом для общего штурма опорного пункта был залп орудий, и вскоре гарнизон, упорно защищавший свои оборонительные сооружения, был полностью уничтожен. Однако окончательный разгром Халун-Аршанского укрепленного района был завершен только 13 августа[34].

Калганскиий укрепленный район находился на удалении около 370 километров от границы и состоял из трех узлов сопротивления, связанных между собой ходами сообщения. Амбразуры его оборонительных сооружений были направлены на северо-запад. Центральный узел, прикрывавший Калганский тракт, занимал участок в шесть километров по фронту и три километра в глубину. В пределах укрепленного района оборонялись части 2-й кавалерийской дивизии Японии.

Войска 27-й мотострелковой бригады Забайкальского фронта подошли к Калганскому укрепленному району 17 августа. Утром следующего дня, под проливным дождем, его укрепления были атакованы двумя мотострелковыми полками: 1-й наступал вдоль дороги, 2-й — по бездорожью. К исходу дня обе части, преодолев противотанковый ров, вплотную приблизились к ДОТам. После этого, снова таки под покровом ночи, штурмовая группа правофланговой роты 1-го полка, скрытно выдвинувшись к ДОТу, вначале блокировала его, а затем, после залпа артиллерии прямой наводкой, атаковала и захватила.

Однако из-за отсутствия схемы расположения долговременных оборонительных сооружений укрепленного района его штурм был отложен. В течение 18 августа, разделив укрепленный район на секторы наблюдения, разведчики нанесли на карту всю его огневую систему: артиллерийские и пулеметные ДОТы и ДЗОТы, инженерные заграждения. Только после этого Кал ганский укрепленный район был захвачен[35].

С большими трудностями встретились и войска 36-й армии Забайкальского фронта, которые после овладения Джалайнор-Маньчжурским укрепленным районом, развивая наступление в восточном направлении, 11 августа подошли к Хайларскому укрепленному району, в котором был блокирован 6-тысячный японский гарнизон.

Желая избежать излишних жертв при штурме, командующий армией приказал начать обстрел укрепленного района тяжелой артиллерией. Затем начался штурм города Хайлар, на окраине которого все каменные сооружения были превращены в ДОТы. Под напором советских войск японцы постепенно начали оставлять город и переходить в ДОСы, расположенные на окружавших его сопках.

Бои за Хайларский укрепленный район продолжались шесть дней, и только 18 августа началась капитуляция гарнизонов отдельных ДОСов. Остальные были уничтожены огнем артиллерии прямой наводкой и подорваны саперами.

Таким образом, японские укрепленные районы, расположенные непосредственно у границы, были либо обойдены советскими войсками, либо прорваны в первый же день наступления. Дольше других держались укрепленные районы, расположенные в глубине территории Маньчжурии (Халун-Аршанский, Фудзинский, Хайларский), гарнизоны которых смогли заблаговременно занять оборону и изготовиться к бою. Они смогли задержать наступление советских войск на этих направления на 5–7 суток.

Глава вторая. Укрепление советских границ

Формирование взглядов на прикрытие границ в 20-е и 30-е годы

Советское государство после Гражданской войны и военной интервенции в России 1918–1922 годов, оказавшись в кольце враждебных государств, всячески стремилось прикрыть свои границы. Предшествующий опыт обороны растянутых границ России, основанный на системе крепостей, как считал ряд военных теоретиков и практиков, не подходил Советской Республике. Нужно было опираться на последние достижения отечественной и зарубежной военной науки. При этом военные теоретики делали обоснованный вывод о том, что в будущей войне главным образом будут преобладать маневренные, наступательные формы действий, противостоять которым на первом этапе сможет только заранее хорошо подготовленная позиционная оборона. В последующем предполагалось, отразив первый удар противника и произведя отмобилизование и развертывание своих войск, перейти в наступление на противника с положения непосредственного соприкосновения с врагом.

В связи с этим одной из главных задач советского военного искусства стало проведение теоретических исследований и практических работ в области военно-инженерной подготовки территории государства к будущей войне. А так как после Гражданской войны границы бывшей Российской империи, особенно западные, сильно изменились, то организовывать подготовку их обороны в инженерном отношении предстояло заново.

Опыт Первой мировой войны показывал, что при действии массовых армий отдельная, изолированная крепость (Верден, Перемышль, Осовец и др.), как основа системы долговременных укреплений на театре военных действий, уже изжила себя. В обстановке, когда военные действия развертываются на широких фронтах, отдельные крепости уже не могли надолго задержать врага. Требовалось создавать укрепленные полосы большой протяженности, способные системой огня и своей глубиной противостоять натиску больших людских масс и выдержать огонь артиллерии крупных калибров.

Такая форма укреплений появилась уже в ходе Первой мировой войны. С переходом сторон в 1915 году к позиционным формам борьбы начали создаваться сплошные линии позиций, в рамках которых активно использовались различные инженерные сооружения для размещения и передвижения войск в ходе боя. Крепости стали лишь тактически важными участками, опорными пунктами общего оборонительного фронта, основу которого составляли войска полевого заполнения. Однако в то время такие укрепленные районы еще не использовались для прикрытия государственной границы.

В годы Гражданской войны и военной интервенции в России 1918–1922 годов для прикрытия главнейших направлений и защиты важных политических и экономических центров страны начали использоваться заблаговременно возведенные замкнутые круговые и линейные (с открытым тылом) укрепленные районы полевого типа, которые помогали советским войскам успешно противостоять наступавшему врагу, а также служили им плацдармами для перехода в последующее наступление. Одним из примеров такого укрепленного района мог служить Царицынскиий укрепленный район, оборона которого велась Красной Армией в 1919 году.

Таким образом, основы создания укрепленных районов были созданы уже в первые десятилетия XX века. В то время главные требования, выдвигавшиеся советскими учеными-фортификаторами, состояли в том, чтобы, во-первых, укрепления в приграничной полосе эшелонировались на большую глубину и, во-вторых, позволяли своим войскам вести не только оборонительные, но и наступательные действия. По своей сути эти укрепления мало чем отличались от обычных полевых позиций и не были приспособлены для ведения боя в окружении.

Укрепленный район Ф.И. Голенкина

В 1920 году военный инженер Ф.И. Голенкин предложил в приграничной зоне строить укрепленные районы круговой формы диаметром до 80 километров, которые должны были служить базой для армии прикрытия. Основным элементом этих районов считались отдельные опорные пункты, «дуговые позиции», расположенные на расстоянии 25–35 километров друг от друга. В промежутках между ними должны были возводиться линейные позиции, предназначенные для занятия их полевыми войсками. В глубине на расстоянии 100–200 километров от государственной границы предполагалось создавать второй оборонительный рубеж, предназначенный для прикрытия районов отмобилизования, развертывания основных армий, который также должен был служить исходным рубежом для перехода ее в решительное наступление.

В 1922 году выходит в свет работа Г. Г. Невского «Опыт исследования форм заблаговременного фортификационного укрепления». В ней Невский предлагал форму укрепрайона, состоящего из возводимых на важнейших направлениях опорных участков — «застав» и «крепостей». Фортификационно-тактическим элементом каждого опорного участка, по его мнению, должен был стать так называемый «малый узел» площадью до 4 кв. км, имеющий до 12 броневых и железобетонных огневых сооружений, из которых треть — артиллерийские. Таким образом, опорный участок типа «застава» должен был включать до 16, а типа «крепость» — до 30 «малых узлов». Общая площадь укрепленного района могла достигать 3 тыс. кв. км.

Достаточно стройную систему инженерного укрепления пограничных районов (театров военных действий) предложил Н.И. Коханов. Он считал, что фортификационная подготовка приграничной территории должна включать несколько элементов:

Стратегическое предполье, заблаговременно оборудуемое опорными постами частей пограничной охраны и фортами-заставами полевых войск. Задача — обеспечение оборонительных действий по прикрытию развертывания основных сил армий и фронтов.

Первый рубеж укрепленных районов, прикрывающий сосредоточение и развертывание вооруженных сил и состоящий из заблаговременно созданных позиций на важнейших операционных направлениях.

Тыловой рубеж укрепленных районов, создающийся на случай прорыва основного рубежа.

Отсечные рубежи, пролегающие между основным и тыловым рубежами, которые должны были служить промежуточными позициями при отходе войск и рубежами контратак и контрударов.

Подготовленные базы фронта в глубине, представлявшие собой совокупность хранилищ материальных средств, предназначенных для обеспечения войск.

По теории Коханова, укрепленный район, рассчитанный на развертывание армии, мог иметь фронт до 70 и глубину до 160 км. При этом глубина его боевых позиций могла колебаться от 20 до 30 км, в пределах которых предполагалось иметь до 30 батальонных районов обороны.

Широкие исследования в области инженерной подготовки театров военных действий в 20-е годы проводились С.А. Хмельковым, ставшим одним из создателей теоретических основ новых форм долговременных укреплений. В своем труде «Узлы сопротивления современных долговременно-укрепленных позиций», вышедшим в свет в 1926 году, он предложил форму укрепленного района линейного начертания. В отличие от устоявшейся формы укреплений в виде крепости или круговой позиции он предлагал создавать глубокую фронтальную позицию с защищенными флангами и открытым тылом. Предусматривалось, что такой укрепленный район будет состоять из передовой позиции, полосы главного сопротивления и тыловой полосы. Основу его инженерного оборудования составят долговременные узлы сопротивления площадью до 4 кв. км, представляющие собой групповые расположения огневых точек, защищенных от огня артиллерии и прикрытых искусственными противопехотными и противотанковыми препятствиями. В промежутках между узлами сопротивления должны создаваться позиции полевого типа.

В 1927 году на совещании начальников инженерных служб военных округов и представителей центральных управлений были приняты рекомендации относительно фортификационных форм заблаговременной инженерной подготовки государственных границ к обороне. На этом совещании впервые было твердо решено основной формой обороны границы считать укрепленный район (не крепость), а основным фортификационно-тактическим элементом укрепленного района — батальонный район обороны. При этом также было решено, что укрепленный район должен находиться в полосе армии прикрытия государственной границы и входить в ее подчинение в случае возникновения военной угрозы. Однако на этом совещании многие вопросы остались нерешенными.

В начале 30-х годов появились новые мнения в отношении прикрытия государственной границы с помощью укрепленных районов. Тогда было высказано мнение, что в зависимости от условий местности протяженность укрепленного района должна колебаться от 40 до 60 км, а его глубина находиться в пределах 20 километров. Тогда же было решено, что укрепленный район должен состоять из полосы передовых позиций, одной-двух оборонительных полос и тыловой полосы обороны.

Полоса передовых позиций должна была располагаться в 2–4 километрах впереди первой оборонительной полосы и оборудоваться долговременными точками, образующими сплошной фронт автоматического (пулеметного) огня. При этом считалось, что на главных направлениях на передовой позиции целесообразно создавать опорные пункты, способные к самостоятельной обороне.

Первая оборонительная полоса должна была состоять из долговременных узлов сопротивления, расположенных на расстоянии около 3 километров друг от друга. Между узлами еще в мирное время требовалось оборудовать промежуточные опорные пункты, а также фланкирующие огневые сооружения и убежища для полевых войск.

Вторая оборонительная полоса должна была находиться на глубине 8—10 километров от первой и оборудовалась так же, как и предшествующая, но с меньшим количеством долговременных сооружений.

Между первой и второй полосами должна была намечаться линия отсечных позиций. В тылу первой и второй полос и на межпозиционном пространстве располагались артиллерийские батареи и хранилища боеприпасов.

Тыловая полоса обороны оборудовалась преимущественно сооружениями полевого типа. Она должна была прикрывать важнейшие узлы железной дороги и расположенные вблизи нее разгрузочные станции, а также артиллерийские, инженерные, продовольственные и другие склады, мастерские, госпитали, аэродромы или посадочные площадки, силовые станции и прочие тыловые учреждения и сооружения. Предполагалось, что с тылом укрепленный район будет связан железными и шоссейными дорогами для подвоза всех необходимых средств. В самом укрепленном районе предусматривалось создание сети радиальных и рокадных шоссе, узкоколейных железных дорог и прокладка линий связи.

Предполагалось, что в мирное время укрепленный район должен был иметь постоянный отдельный гарнизон, состоявший из нескольких пулеметных батальонов, артиллерийских, саперных, электротехнических, химических и прочих специальных подразделений. В военное время он должен был переходить в подчинение командующего той армией, которая будет действовать на данном операционном направлении.

В то время различные положительные мнения в отношении укрепленных районов было решено оформить документально. В результате этого в 1932 году появляется труд инспектора инженерного строительства Управления, начальника инженеров РККА Блюмберга «Укрепленные районы». Однако при обсуждении проекта этого наставления были выявлены характерные недостатки в распределении обязанностей в строительстве и обороне укрепленных районов. Так выяснилось, что специалисты инженерных войск стремились самостоятельно решать вопросы не только проектирования укрепленных районов, но и определения тактики действия войск при их обороне. В результате получалось, что общевойсковые командиры были полностью отстранены от этого вопроса, не знали устройства укрепленных районов и порядка ведения боя с опорой на оборонительные сооружения. Такое положение дел М.Д. Карбышев отметил как негативное.

Противником взглядов Блюмберга выступили и такие профессора Военной академии имени М.В. Фрунзе, как А. А. Вацетис и К.Н. Лацис. При этом А.А. Вацетис прямо обвинил Блюмберга в космополитизме и вредительстве, а К.Н. Лацис предложил из его труда «исключить элементы общевойсковых уставов», а вместо них «включить указания политического порядка». На этом фоне более конструктивным выглядело выступление Г.Г. Невского, подтвердившее выдвинутое им в 1922 году предложение о сочетании долговременных укреплений с укреплениями полевыми, «нацеливая к более широкому привлечению общевойсковых командиров к планированию долговременной обороны».

В 1936 году во Временном полевом уставе впервые были четко сформулированы положения о предназначении укрепленных районов и их месте в боевых действиях Красной Армии. В разработке этого устава участвовало много видных советских военных специалистов, в числе которых были М. Д. Карбышев, Г. С. Иссерсон, М.Н. Тухачевский, Б. М. Шапошников и другие.

Во Временном полевом уставе отмечалось, что укрепленные районы, рассчитанные на длительное сопротивление в них специальных гарнизонов и общевойсковых соединений, обеспечивают командованию свободу маневра и позволяют создавать мощные группировки для нанесения врагу сокрушительного удара. Они должны были создаваться заблаговременно с целью «удержать в своих руках важные экономические, политические и стратегические пункты или районы, обеспечить пространство для развертывания и маневра, прикрыть фланги соединений, наносящих удар на главном направлении, обеспечив им свободу маневрирования». При этом главная задача укрепленного района заключалась в том, чтобы «вынудить противника к фронтальной атаке, сосредоточить для этого большие силы и мощные средства подавления, что связано с потерей противником времени, ослабить врага огнем долговременных укреплений и тем самым создать благоприятные условия для его разгрома ударом полевых войск во фланг».

Начавшиеся работы по возведению системы укреплений на сухопутных и морских рубежах, а также развернувшееся в 1930-е годы строительство защитных сооружений различного назначения в глубине территории страны (крупных подземных пунктов управления, узлов связи, подземных убежищ для населения, складов и др.) проставили перед военными инженерами проблему расширения теоретических и экспериментальных исследований в области расчета фортификационных сооружений и конструкций, изыскания соответствующих материалов, способов производства наземных и подземных работ. Ведущую роль в решении этих задач сыграли профессорско-преподавательский состав Военно-инженерной академии и ученые Научно-испытательного инженерно-технического полигона (с 1935 г. — Научно-исследовательский институт инженерной техники).

В те годы отечественные специалисты в области фортификации, такие, как Е.В. Сахновский, Б.Г. Скрамтаев, А.И. Памгксен, Б.А. Кувыкин, П.М. Миклашевский, В.М. Келдыш, С.С. Давыдов, К.А. Вахуркин, Д.И. Шор, В.В. Яковлева, добились больших успехов в создании специальных сортов бетона, превзошедших иностранные образцы по своей сопротивляемости удару и взрыву. Все это позволило увеличить прочность фортификационных сооружений и значительно ускорить процесс их возведения.

Изыскания в области строительства долговременных оборонительных сооружений, предназначенных для укрепленных районов, велись под руководством К.И. Иванова, В.Н. Ускова и С.Я. Назарова. Тогда же для них были разработаны специальные установки для станкового пулемета, 45-мм противотанковой пушки, спаренной с пулеметом, и 76-мм пушки (шаровой и шаро-масочной конструкции), которые обеспечивали защиту расчетов и оружия от прямых попаданий пуль и малокалиберных снарядов, а также от проникновения отравляющих веществ. Благодаря таким установкам амбразуры ДОТов были наглухо закрыты не только в обычной обстановке, но и во время ведения огня.

Таким образом, в период после окончания Гражданской и до начала Второй мировой войн в Советском Союзе были заложены достаточно основательные теоретические основы и осуществлены исследовательские работы по вопросам строительства и боевого применения укрепленных районов. Они основывались как на собственном, так и на зарубежном опыте. Однако собственный опыт нередко преобладал в этом деле, что приводило к тому, что многие исследования начинались практически с нуля и носили дискуссионный характер.

Строительство линии Сталина

Строительство первых укрепленных районов вдоль западной границы СССР по приказу советского руководства было начато практически сразу же после окончания Гражданской войны. Условно этот процесс можно разделить на три этапа: подготовительный, первый и второй.

Подготовительный этап (1921–1928) был характерен тем, что в первые мирные годы практические работы по возведению укреплений из-за ограниченных возможностей страны проводились в очень ограниченных масштабах. «Понятно, при наших ресурсах и средствах, — отмечал М.В. Фрунзе в докладе на совещании военных делегатов XI съезда РКП (б) весной 1922 г., — говорить о развитии крепостной системы не приходится, но тем не менее мы и теперь, несмотря на ограниченные средства, кое-что выделяем для нужд крепостной обороны».

В рамках этой программы первым, с выходом Красной Армии на Кавказское побережье Черного моря (март 1921 г.), был образован Батумский укрепленный район. Затем после ликвидации Белофинского вооруженного конфликта в Карелии начали возводить долговременные укрепления на Карельском перешейке, предназначавшиеся для прикрытия Петрограда от агрессивных действий с территории Финляндии. В это же время проводились определенные фортификационные работы и по совершенствованию приморских крепостей и морских позиций на Балтийском (Кронштадт) и Черноморском (Севастополь, Очаков, Керчь) театрах военных действий.

Одновременно шла подготовка к строительству укреплений на границах Советского государства: исследовались система и формы военно-инженерной подготовки различных ТВД, разрабатывались фортификационные конструкции для укрепленных районов, типовые полевые и долговременные сооружения из железобетона и брони. Проводились полигонные испытания таких конструкций путем обстрела их артиллерийским огнем с суши и моря, бомбометания с воздуха, взрывами.

Первый этап активного строительства укрепленных районов вдоль западной границы СССР начался после 1927 года со строительства Полоцкого укрепленного района. Это было обусловлено близостью города Полоцка к советско-польской границе (около 20 километров).

Кингисеппский укрепленный район

Масштабное строительство ряда других укрепленных районов развертывается начиная с 1928 года. В соответствии с разработанными теоретическими взглядами эти укрепленные районы строились на наиболее вероятных направлениях наступления противника. Их система была рассчитана на тесное взаимодействие постоянных гарнизонов укрепленных районов с полевыми войсками.

По архивным данным, на 20 марта 1932 года в трех западных военных округах на границах СССР с Финляндией, Эстонией, Латвией, Польшей и Румынией в 1928–1937 годах было построено 12 укрепленных районов: Карельский, Кингисеппский, Псковский, Полоцкий, Минский, Мозырский, Коростеньский, Новоград-Волынский, Летичевский, Могилев-Ямпольский, Рыбницкий, Тираспольский. Кроме того, еще один — Киевский УР — был возведен в 250 километрах от границы для прикрытия столицы Украины. Каждый из укрепленных районов, прикрывая конкретное операционное направление, имел протяжение от 50 до 140 километров и, как правило, обоими или одним из флангов примыкал к крупным естественным преградам.

Интенсивное массовое строительство укрепленных районов потребовало не только от военного ведомства, но и от руководства страны принятия срочных мер по существенному увеличению числа специальных военно-строительных организаций и частей. Для строительства каждого укрепленного района создавалось свое управление начальника работ (УНР), которое в своем составе, как правило, имело 6—12 военно-строительных участков (ВСУ), включавших конторы производителей работ, военно-строительные части и подразделения и вольнонаемную рабочую силу. Гражданский персонал при проведении строительных работ иногда имел ограничения по свободе перемещения и обязан был хранить государственную тайну о характере и содержании оборонительных объектов. Помимо этого, в строительстве укрепленных районов активное участие принимали инженерные, саперные, стрелковые батальоны из войск приграничных военных округов.

При строительстве укрепленных районов большое внимание уделялось его дорожному оборудованию. Каждый из них примыкал к государственной железнодорожной сети. В необходимых случаях внутри укрепленных районов строились специальные железнодорожные ветки (коммуникации и рокады, пути для маневра бронепоездов, перевозки личного состава). Постоянно развивалась сеть автогужевых дорог из тыла, вдоль фронта укрепленных районов, к складам, крупным объектам. Обычно в укрепленном районе строился аэродром или посадочная площадка.

В пределах каждого укрепленного района создавалось несколько узлов обороны, возводились долговременные оборонительные сооружения, а также жилые помещения для гарнизона и полевых войск, а также другие объекты инфраструктуры (клуб, госпиталь, баня-прачечная и др.).

К середине 30-х годов все основные операционные направления на западной советской границе были прикрыты укрепленными районами. Военное и политическое руководство высоко оценило труд всех, кто участвовал в их создании. Так, например, начальник военно-инженерного управления РККА Н.Н. Петин и его заместитель А.П. Баландин были награждены орденом Ленина.

В то же время эти укрепленные районы не были лишены отдельных существенных недостатков.

Во-первых, возводившиеся укрепленные районы были рассчитаны главным образом на отражение наступления пехоты и кавалерии противника. Так, анализ фортификационного оборудования укрепрайонов, построенных на западной границе в 1928–1937 годах, свидетельствует о том, что количество орудийных сооружений, предназначенных для борьбы с танками противника, составляло всего около 10 % от всех возведенных долговременных сооружений. Так, например, в Летичевском укрепленном районе имелось 343 ДОТа, из которых 332 были пулеметными и только 11 орудийными полукапонирами. В Новоград-Волынском укрепленном районе, прикрывавшем житомирско-киевское операционное направление, представлявшее собой открытую, танкодоступную местность, было построено 210 боевых сооружений, из которых только 44 имели артиллерийское вооружение. Таким образом, в построенных в тот период укрепленных районах из 3196 оборонительных сооружений 409 были предназначены для размещения в них капонирной артиллерии, способной вести борьбу с танками противника.

Во-вторых, качество возведенных сооружений уже в то время не обеспечивало их устойчивость от огня новой артиллерии. Так, проводившие проверку укрепленных районов Украинского военного округа помощник начальника 5-го отделения особого отдела ОГПУ Ивановский и уполномоченный этого отделения Козлов 17 марта 1932 года в докладной на имя начальника Штаба РККА А.И. Егорова писали, что при возведении оборонительных сооружений в проверенных ими укрепленных районах имели место случаи, когда боевые сооружения типа М-3, рассчитанные только на сопротивление от попадание снаряда 75-мм пушки и 122-мм гаубицы и предназначенные для прикрытия второстепенных участков обороны, были возведены непосредственно на границе, «на переднем крае оборонительной полосы». На этом основании делался вывод о том, что эти сооружения под воздействием интенсивного артиллерийского огня тяжелых орудий противника «в короткий срок выйдут из строя и могут привести к неверию красноармейцев и комсостава в мощь железобетонных сооружений нормальной сопротивляемости».

В-третьих, как отмечали отдельные военные специалисты, многие ДОТы были неграмотно установлены в тактическом отношении, так как не обеспечивали взаимную поддержку огнем. Кроме того, они были рассчитаны на отражение фронтальных атак противника и не готовились для ведения огня в стороны флангов и тыла.

По решению Советского правительства в 1938 и 1939 годах начался третий этап строительства укрепленных районов. С целью увеличить их плотность на западной границе было начато строительство еще восьми укрепленных районов: Каменец-Подольского, Изяславского, Островского, Остропольского, Себежского, Слуцкого, Староконстантиновского и Шепетовского.

Одновременно продолжалось совершенствование ранее построенных укрепленных районов. В их пределах было увеличено число огневых сооружений различного типа и усиливались препятствия, прежде всего за счет создания новых минных полей. Для усиления противотанковой обороны в ДОТах дополнительно устанавливали артиллерийские орудия. Повышались защитные свойства долговременных сооружений. Так, было забетонировано 1028 сооружений, остальные получили усиление путем насыпки дополнительного слоя земли.

Укрепленный район состоял из цепи узлов обороны (батальонных районов обороны), каждый из которых занимал район от 3 до 5 километров по фронту и от 2 до 3 километров в глубину и должен был заниматься отдельным пулеметно-артиллерийским батальоном (опаб). Батальонные районы размещали так, что промежутки между ними были труднодоступны, заболочены или заняты реками и озерами. Каждый из них, в свою очередь, состоял из 3–4 ротных опорных пунктов (РОП) по 3–4 пулеметных долговременных оборонительных сооружений (ДОС) в каждом. Гарнизон каждого ДОСа приравнивался к взводу. Таким образом, всего в составе БРО могло находиться 10–15 пулеметных (ДОТ) и 1–3 артиллерийских полукапониров.

Для лучшего понимания оборудования укрепленных районов желательно предварительно разобраться в специфической терминологии.

ДОТ (долговременная огневая точка) — фортификационное сооружение из прочных и долговечных материалов (железобетон, броня), предназначенное для ведения артиллерийского, минометного и пулеметного огня. Согласно военно-инженерной терминологии первой половины XX века долговременные огневые точки подразделялись на капониры, полукапониры, кофры, блокгаузы, оборонительные казармы и т. д. По особенностям конструкции ДОТы строились одно-, двух- и многоамбразурные. По количеству ярусов — одно- и двухъярусные. ДОТы состояли из помещений различного назначения — казематов.

ДЗОТ (дерево-земляная огневая точка) — фортификационное сооружение полевого типа из бревен, досок, дерна и т. д., предназначенное для ведения пулеметного огня.

КАПОНИР (от французского слова «сароnіеге» — ниша) — фортификационное сооружение для ведения флангового огня в двух противоположных направлениях.

ПОЛУКАПОНИР — фортификационное сооружение для ведения флангового огня в одном направлении.

По материалам, используемым при строительстве, капониры и полукапониры подразделялись на казематированные (железобетон, кирпич), блиндированные (броня, сталь), открытые (бревна, земля и т. д.). По характеру вооружения и способу боевого применения различались:

— артиллерийские или артиллерийско-пулеметные капониры (АПК) и полукапониры (АППК), возводимые на наиболее важных, ответственных участках обороны;

— пулеметные капониры (ПК) и полукапониры (ППК), сооружаемые на вспомогательных направлениях.

КАЗЕМАТ (от французского слова «kazemate» — комната с толстыми стенами) — помещение в закрытых фортификационных сооружениях, защищающее людей и вооружение от воздействия огневых средств противника.

По своему назначению выделяются следующие типы казематов:

• Каземат командира ДОТа, который оснащался наблюдательными приборами (перископами, сфероскопами и т. д.). В РККА чаще всего применялись состоявшие на вооружении перископы ПСФ (1,5-кратное увеличение, 30-градусный обзор), ТУ (4-кратное увеличение, 10-градусный обзор). В АПК, АППК устанавливались более совершенные перископы типа ПДН-2 (10-кратное увеличение, 40-градусный обзор). Защитные трубы перископов имели на верхнем конце запорные крышки, закрывавшиеся изнутри при помощи специальной штанги.

• Казематы для пушек и пулеметов. В этих казематах были устроены амбразуры для ведения огня. Размер амбразур по наружной поверхности стен — от 1,2 до 2,2 метра при высоте 0,8 метра. Грани амбразуры — либо гладкие, либо ступенчатые. Последние чаще встречаются во фронтальных стенах. Внутри амбразуры устанавливалась стальная рама с прямоугольным отверстием для пулемета или квадратным — для пушки. Некоторые рамы в нижней части образуют стальной стол для перемещения орудия (установки). В своде над столом была предусмотрена металлическая скоба, использовавшаяся при обслуживании орудия. Изнутри амбразуры закрывались стальными полусферическими заслонками.

Батальон обороны в районе с. Большие Куземки (Кинигсеппский укрепленный район)

В некоторых сооружениях устраивались косые шахты гильзоотводов для выбрасывания гильз наружу. Но чаще оборудовались специальные погреба с люками для этих же целей. Но в некоторых случаях ДОТы вообще не имели приспособлений для удаления гильз из каземата.

• Каземат для размещения гарнизона встречается чаще в больших — двухъярусных АПК и АППК. Он был приспособлен для отдыха личного состава, принятия пищи и оказания медицинской помощи. Помещение оборудовалось деревянными или металлическими нарами, в ряде случаев заменяемых простой соломой. Здесь же, при отсутствии других помещений, хранились боеприпасы, личные вещи, умывальные принадлежности, обмундирование и т. д.

• Казематы для фильтровентиляционных установок (ФВУ) размещались на нижнем ярусе, а в одноярусных сооружениях — ближе к тыльной стене. Дизельные установки (ДУ) предназначались для выработки электроэнергии и питания систем жизнеобеспечения, в том числе вентиляции и очистки воздуха. Здесь же, по-видимому, находился и запас Г.М. Сведений о марках и типах ФВУ и ДУ у нас, к сожалению, нет.

Кроме того, имелись казематы для размещения гарнизона, казематы для фильтровентиляционных и дизельных установок, казематы-склады, казематы-санблоки. Все они сообщались между собой посредством люков, галерей, металлических и решетчатых дверей, а также шлюзов с газонепроницаемыми дверями.

Вход в капонир или полукапонир запирался стальной дверью, защищенной от попадания снарядов и воздействия ударной волны коленчатым сквозником (П-образным коридором).

В некоторых ДОТах предусматривалось помещение склада-арсенала для хранения боеприпасов, вооружения, различных зипов, обмундирования, снаряжения, продовольствия, медикаментов, строительных материалов.

Проектом предусматривалось оснастить казематы системами освещения, связи (телефонами, радиостанциями и переговорными трубами), водоснабжения (колодцы и скважины), канализации, реже — коллективной системой противохимической защиты (ПХЗ) с газонепроницаемыми шлюзами. Для этого внутренние стены имели многочисленные ниши, отверстия, проемы, трубы различных размеров и сечений.

Некоторые сооружения оборудовались запасными выходами и многочисленными колодцами, шахтами и погребами, назначение части которых нами не установлено. Вероятно, многие из них использовались в соответствии с прямым назначением того или иного каземата.

В укрепленных районах, возведенных на западных границах СССР до осени 1939 года, большинство пулеметных дотов являлись блокгаузами, то есть сооружениями, которые могли вести огонь в широком секторе. Орудийные полукапониры могли вести огонь в сравнительно узком секторе, преимущественно фланговый или косоприцельный. Интервалы между районами простреливались пулеметно-артиллерийским огнем и могли достигать 5 километров.

Наиболее распространенными сооружениями были пулеметные доты-блокгаузы, которые в свою очередь подразделялись на два типа — большие и малые.

Большие ДОСы обычно были двухэтажными и имели размеры примерно 12 на 12 метров. Толщина их стен колебалась от 1,4 до 1,9 метра, а перекрытия — от 0,9 до 1,35 метра. В верхнем этаже этих ДОСов было оборудовано от 3 до 6 амбразур.

Наиболее распространенный вариант ДОСа малого типа имел 2 или 3 амбразуры. Они были одноэтажными, размером 8–9 на 6 метров, с толщиной стен от 1 до 1,5 м., перекрытия 0,8–0,9 метра. Подобные ДОСы размещались позади сооружений большого типа, между ними или прикрывали их с тыла. Кроме того, они устанавливались в промежутках между БРО.

Данные оборонительные сооружения с полутораметровыми стенами могли выдерживать многократные попадания 203-мм бетонобойных снарядов и единичные — снарядов калибра 280–305 мм. ДОСы с более тонкими стенами выдерживали многократные попадания 152-мм и единичные — 203-мм снарядов. Изнутри стены и потолки имели обычно противооткольное покрытие из стали толщиной 5–7 мм, что исключало поражение гарнизона осколками бетона. Иногда вместо противооткольного покрытия во внутренний слой бетона укладывалась мелкоячеистая проволочная сетка в два-три слоя.

Пулеметные амбразуры имели конусообразную форму, сужающуюся во внутрь. Их наружное отверстие имело ширину 1,5–3 метра и высоту около 0,4 метра, а внутреннее — 0,12 метра в ширину и 0,18 метра в высоту. Попасть в такую амбразуру, тем более расположенную у самой земли, даже из противотанкового орудия было почти невозможно. Кроме того, оно перекрывалось бронезаслонкой толщиной 20–40 мм, которая могла принимать три фиксированных положения по высоте, так что размеры отверстия можно было регулировать с помощью специального рычага в зависимости от положения ствола пулемета.

В ДОТах пулеметы Максима образца 1910 г. устанавливались на специальном металлическом или деревянном станке. Если использовался первый, то наводчик сидел верхом на велосипедном сиденье и мог поворачивать пулемет, упираясь ногами в пол. Вертикальную наводку во время стрельбы осуществлял второй номер с помощью особого подъемного винта (как это было предусмотрено и для пулемета на полевом станке). Если же станок был деревянным, то первый номер осуществлял горизонтальную наводку, передвигая пулемет руками. На каждый станковый пулемет полагалось иметь по 20 тыс. патронов, а на ручной — по 10 тыс. При этом на станковый пулемет приходилось по восемнадцать лент, которые должны были храниться набитыми, что составляло 4,5 тыс. патронов на ствол, а оставшиеся 15,5 тыс. содержались в цинках в хранилище в нижнем этаже ДОТа или в каземат-убежище.

Орудийные полукапониры (орпк) были рассчитаны на ведение, как правило, фланкирующего огня. В большинстве своем они были двухэтажными и располагались так, чтобы своим огнем фланкировать противотанковые рвы, простреливать промежутки между батальонными районами обороны. Подступы к ним обычно прикрывали пулеметные ДОСы.

Каждый орпк был вооружен одним или двумя орудиями и мог иметь, кроме того, еще один-два пулемета. Толщина их стен и покрытия была такой же, как и пулеметных ДОСов большого типа, но оборонительные качества этих сооружений еще более усиливались земляной обсыпкой.

Артиллерийские доты вооружались 45-мм и 76-мм пушками. 45-мм пушки могли вести огонь по горизонту в секторе 60 градусов, при углах возвышения и склонения по 10–15 градусов. Дальность стрельбы до 2 километров, а по танкам — до одного километра. Также они оснащались 76-мм пушкой образца 1902 г. со стволом в 30 калибров на казематном лафете Путиловского завода 1932 г. Иногда вместо классической «трехдюймовки» устанавливали ее «противоштурмовой» вариант образца 1903 г. со стволом, укороченным до 20 калибров. Дальность стрельбы казематной «трехдюймовки» достигала 5500 метров, угол возвышения — 12 градусов, снижения — 7 градусов, горизонтальной наводки — 40 градусов.

Киевский оборонительный район

Со стороны фронта стволы орудий дополнительно защищались отбойными стенками, казематы двухорудийных ДОТов располагались уступом. Даже те сооружения, которые не имели нижнего этажа, оборудовались помещением для стреляных гильз под боевым казематом или диамантными ровиками, куда выводилась труба для выбрасывания стреляных гильз. Хранилища позволяли иметь запас в несколько сот снарядов на орудие.

Кроме того, имели место случаи строительства сверхмощных оборонительных сооружений для размещения батареи 152-мм гаубиц-пушек МЛ-20, которых из-за их высокой стоимости называли «Миллионными». В частности, такие сооружения в конце 30-х годов были возведены в полосе Карельского укрепленного района. Это были четыре оригинальных артиллерийских полукапонира на горе Каллелово. Их орудия могли обстреливать участок Выборгского шоссе на территории Финляндии от р. Сестра до пос. Кивеннапа (Первомайское) на глубину до 15 километров.

Особое внимание обращалось на противотанковую оборону всех БРО. С этой целью широко применялись противотанковые рвы, но военные инженеры чаще всего стремились использовать рельеф местности, эскарпируя естественные откосы, прикрывая сооружения реками, заболоченными ручьями и озерами. До войны надолбы использовались крайне редко, их делали из гранита и называли «зубы дракона». Во время войны в качестве надолбов использовались железобетонные пирамиды.

Все сооружения укрепленного района были связаны между собой телефонной связью, а наиболее крупные, кроме того, оснащались радиостанцией 6ПК с дальностью передачи телефоном 3 километра, а телеграфом — 6 километров. Для внутренней связи служили переговорные трубы. Коменданты ДОТов наблюдали за полем боя с помощью перископа с полуторным увеличением, заключенного в бронированную трубу. При необходимости отверстие перископа закрывалось сдвижной бронированной крышкой толщиной 20 мм, управлявшейся изнутри. Корректирование огня артиллерии велось со специальных наблюдательных вышек, которые оборудовались на высотных зданиях (например, колокольнях) или в кронах деревьев. В исключительных случаях устраивались стационарные вышки, которые маскировались под местные предметы.

Вентиляционная система каждого ДОСа снабжалась дымовыми и газовыми фильтрами. В малых сооружениях она действовала от ручного вентилятора производительностью до 500 куб. м в час в приточном варианте и до 75 куб. м в час в вытяжном. В больших, пулеметных и артиллерийских ДОСах вентиляторы действовали от механического привода к бензоэлектроагрегату.

Коростенский укрепленный район

Электрическим освещением были оборудованы все ДОСы. В малые доты ток подавался из больших по подземным кабелям. Кроме того, в больших сооружениях были печи для отопления и приготовления пищи, а некоторые артиллерийские оснащались также и системой центрального отопления. Канализация в подавляющем большинстве сооружений отсутствовала: во время боя предполагалось использовать выносные ведра с герметичными крышками.

Вход в ДОТы закрывался бронированной клепаной дверью. Специальные амбразуры позволяли обстреливать из ручного пулемета противника, приближавшегося ко входу.

Все артиллерийские и пулеметные ДОСы большого типа оборудовались запасным выходом-лазом шириной и высотой около 0,7 метра. Если сооружение было двухэтажным, то лаз устраивался в нижнем этаже, обычно с тыльной стороны дота. Отверстие лаза перекрывала тонкая бетонная стенка без арматуры, которую при необходимости следовало разбить ломом. После чего личный состав мог выбираться наружу, раскапывая землю. Для того чтобы эта стенка не была пробита близким разрывом тяжелого снаряда, лаз дополнительно перекрывался разборной перемычкой из отрезков металлических швеллеров, а пространство между швеллерами и бетоном засыпалось песком. В редких случаях к лазу снаружи вел бетонированный колодец. Сзади к сооружению подходила траншея, часто перекрытая. Такая же траншея могла окружать ДОТ, что затрудняло подход к нему штурмовых групп противника.

Несмотря на это, план строительства укрепленных районов не выполнялся даже наполовину. В 1938 году он был выполнен только на 45,5 %, а в 1939-м — на 59,2 %. Как оказалось, советская промышленность не смогла обеспечить всем необходимым строительство линии укрепленных районов. В распоряжение строителей в 1938 году поступило от запланированного 28 % цемента и 27 % леса. В следующем, 1939 году поставки несколько улучшились, но все равно по отдельным показателям не достигли и половины, например, леса — 34 %, цемента — 53 % от запланированного на этот год. Комиссия Главного военно-инженерного управления Красной Армии, проверив ход работ, отметила, что забетонированные «сооружения не имеют боевого вооружения и внутреннего оборудования».

Всего к 1939 году на западной границе СССР было построено 22 укрепленных района, которые должны были перекрыть расстояние в 2067 километров. В их пределах было возведено 3279 долговременных огневых сооружения и ряд сооружений другого назначения. Еще 538 ДОСов и много сооружений другого назначения находилось в стадии строительства.

Количество основных сооружений в укрепленных районах, возведенных на старой границе СССР в период 1928–1930 годов

Наименование УР

Фронт (км)

Глубина (км)

Кол-во ДОС в стадии строительства

Кол-во готовых ДОС

Карельский

80

2-5

—

196

Кингисеппский

70

2

—

89

Псковский Островский

85

2-5

—

147

Себежский

65

2-5

63

Полоцкий

55

2

—

202

Минский

160

1-2

—

206

Слуцкий

70

3-5

129

—

Мозырьский

128

1-2

—

155

Коростенский

185

1-3

—

455

Новоград-Волынский

115

1-2

—

261

Шепетовский

110

4-5

137

—

Остропольский

50

3-5

89

—

Летичевский

125

2-4

363

Изяславский

45

2-5

62

—

Староконстантиновский

60

5

58

—

Каменец-Подольский

60

3-5

—

158

Могилев-Ямпольский

140

4

—

276

Киевский

85

3

—

217

Рыбницкий

120

3

—

236

Тираспольский

259

4

—

318

ВСЕГО

2067

538

3279

В качестве основных недостатков этой линии укрепленных районов можно отнести ее сравнительно небольшую глубину (от 2 до 5 километров) и низкий процент долговременных оборонительных сооружений, предназначенных для борьбы с танками противника (не более 10 %). Кроме того, далеко не все красные командиры считали укрепленные районы перспективным направлением развития военного искусства и полезными в будущей войне. Часть из них, в том числе и высшего руководящего состава, смотрела на укрепленные районы «как на отжившие и утратившие свое оперативно-тактическое значение», что привело в отдельных округах к принятию решения командованием к их консервации без указаний сверху.

Уроки начала Большой войны

С началом Второй мировой войны в советской военной теории произошли некоторые изменения во взглядах на ведение обороны, в том числе и государственных границ с использованием укрепленных районов. Действия укрепленных районов начали рассматривать исключительно в рамках первых оборонительных операций армий прикрытия государственной границы. При этом каждая армия должна была остановить наступление противника силами дивизий первого эшелона, восстановить положение по линии границы силами корпусных резервов и перейти в наступление на территорию противника силами своей ударной группы, основу которой, как правило, составлял механизированный корпус, имевший в своем составе по штату 1031 танк.

Крупные военные теоретики того времени, в частности, начальник Управления боевой подготовки Наркомата обороны СССР генерал-лейтенант В.Н. Курдюмов, профессор Академии Генерального штаба генерал-лейтенант С.Н. Красильников и некоторые другие, утверждали, что при отсутствии непосредственного соприкосновения с противником (что приемлемо для границы) перед тактической зоной обороны всегда должна создаваться передовая оперативная зона заграждений глубиной 25–50 километров, оборону которой должна была осуществлять часть войск, выделяемых от армии, которая ведет оборону в данной полосе. Основные же усилия армии в оборонительной операции должны были сосредотачиваться в тактической оборонительной зоне, состоящей из полосы обеспечения (предполья) глубиной 12–15 километров, основной (главной) полосы обороны глубиной 8—10 километров и второй полосы обороны, которая строилась в 12–15 километрах от переднего края главной полосы. Таким образом, общая глубина тактической зоны обороны при наличии полосы обеспечения должна была достигать 30 километров.

Полоса обеспечения (предполье) создавалась за счет искусственных и естественных преград для того, чтобы под их прикрытием «части, действующие в этой зоне, смогли бы максимально использовать силу перекрестного огня своих средств». Расположение долговременных огневых точек в этой зоне обороны предлагалось строить в шахматном порядке для того, чтобы они могли максимально поддерживать огнем друг друга. Организационно они входили в состав укрепленного района и могли заниматься как силами пулеметных батальонов, так и силами, выделенными от полевых войск.

Считалось, что основу препятствий в предполье будут составлять противотанковые заграждения. К ним относились: рвы, эскарпы, противотанковые мины, в том числе замедленного действия, фугасы, завалы, разрушенные мосты, заболоченные участки местности. При этом мины замедленного действия должны были ставиться главным образом в предполагаемых районах сосредоточения противника.

Для установки оперативных заграждений требовалось большое количество материальных средств. Даже при поверхностном подсчете, исходя из требуемой средней плотности заграждений, на это было необходимо истратить от 70 до 80 тонн взрывчатых веществ, от 30 до 50 тонн колючей проволоки и до 20 000 противотанковых мин.

На важнейших направлениях обороны каждого стрелкового корпуса, действующего в первом эшелоне армии, должна была создаваться передовая позиция обороны. Она начиналась на удалении до 2 километров от переднего края обороны и состояла из ряда батальонных районов. Такое удаление должно было обеспечить прикрытие передовой позиции основной массой артиллерии, находившейся в пределах главной полосы обороны. На передовой позиции оборонялось до одной трети сил полков из состава дивизий первого эшелона, которые имели задачу скрыть истинное начертание переднего края главной полосы обороны, заставить противника преждевременно развернуть свои силы и провести артиллерийскую подготовку по ложным районам расположения войск. Поэтому такая передовая позиция оборудовалась не только стрелковыми окопами, но и несколькими долговременными огневыми точками, входившими в состав укрепленного района.

Там, где передовая позиция не создавалась, на удалении 1–3 километров от переднего края главной полосы обороны оборудовалась позиция боевого охранения, состоявшая из ряда взводных опорных пунктов. Ее обороняли подразделения, выделенные от батальонов первого эшелона. Огневая поддержка боя за позицию боевого охранения возлагалась на огневые средства долговременных огневых сооружений, расположенных в пределах главной полосы обороны.

Главная полоса обороны занималась стрелковыми дивизиями первого эшелона с задачей остановить или максимально задержать наступление противника. Она состояла из трех позиций: главной позиции сопротивления, позиции вторых эшелонов полков и позиции вторых эшелонов дивизии. Каждая позиция, отстоявшая одна от другой на расстояние 1–2 километра, имела глубину до 2–2,5 километра.

Оборона носила главным образом очаговый характер. Первая позиция состояла из ряда батальонных районов, оборудованных окопами, укрытиями, ходами сообщения и другими инженерными сооружениями. Каждый батальонный район, размеры которого достигали по фронту до 2,5 километра и в глубину до 2 километров, готовился к ведению круговой обороны. Фронт определялся из расчета, что на этом пространстве стрелковый батальон сможет создать плотность огня порядка 5 пуль в минуту на один метр фронта, которая считалась неопределимой для пехоты противника.

Основная масса долговременных огневых точек укрепленных районов размещалась как раз в пределах первой позиции. При этом они могли как вписываться в батальонные районы обороны, так и находиться в промежутках между ними. В том случае, если ДОТы находились в пределах батальонного района обороны, его размеры по фронту увеличивались.

Позиции вторых эшелонов полков предназначались для создания глубины обороны и оборудовались, как правило, несколькими ротными опорными пунктами, вытянутыми в одну линию. Предусматривалось размещение нескольких долговременных огневых точек укрепленного района.

Укрепленные районы на новой границе СССР к началу 1941 года

Таким образом, общая глубина укрепленного района могла достигать трех километров, но в отдельных случаях она могла быть и большей. В пределах этого пространства могло создаваться несколько линий долговременных оборонительных сооружений (ДОС), соединенных между собой ходами сообщения. При этом основная масса ДОСов должна была сосредотачиваться в батальонных районах и в пределах первой позиции главной полосы обороны.

Исходя из требований, предъявляемых к обороне, и событий, произошедших в Европе в первом периоде Второй мировой войны, в отечественной военной теории стало больше уделяться внимания противотанковой обороне. В частности, на совещании высшего комсостава РККА, которое состоялось в Москве в декабре 1940 года, об этом говорилось во всех докладах и выступлениях.

Задачу по достижению устойчивости обороны в противотанковом отношении предполагалось решать последовательно, в пределах каждой позиции (опорного пункта). Так, в оборонительной полосе каждой дивизии первого эшелона рекомендовалось создать такие элементы, как рубежи противотанковой обороны, противотанковые районы, противотанковые опорные пункты и противотанковые отсечные позиции.

По глубине вся противотанковая оборона дивизии делилась на три рубежа. Первый рубеж проходил в 300–500 метрах перед передним краем главной полосы обороны из расчета ведения прицельного огня 45-мм противотанковыми пушками, находившимися в ДОТах первой линии.

Второй рубеж проходил непосредственно перед главной полосой обороны. Здесь уничтожение танков предусматривалось не только огнем артиллерии, но и с помощью минных полей и других противотанковых препятствий.

Третий рубеж проходил перед второй позицией. На этом рубеже размещались противотанковые орудия батальонов вторых эшелонов (ударных групп) полков, их противотанковые резервы и артиллерийские групп поддержки пехоты.

Четвертым мог быть рубеж, на котором располагалась ударная группа дивизии, приданные ей танки, а также артиллерийская группа дальнего действия.

Таким образом, система противотанковой обороны дивизии могла колебаться в пределах от 15 до 20 километров. К этому стоит добавить, что в корпусе также создавались противотанковые районы и имелся артиллерийско-противотанковый резерв. В результате этого противотанковая оборона стрелкового корпуса могла иметь глубину от 20 до 30 километров.

Укрепления Гродненского района

Плотность противотанкового огня рассчитывалась исходя из того, что 45-мм противотанковые орудие при стрельбе на дальность до 1000 метров по танку, движущемуся по полю со скоростью 15 километров в час, за три минуты выведут из строя два-три танка противника. Таким образом, для того, чтобы на фронте в один километр при плотности атаки танков 50–70 единиц нанести им поражение 25–30 %, требовалось на каждый километр фронта обороны иметь от 15 до 28 противотанковых орудий. При этом если учесть, что в процессе артиллерийской подготовки противник сможет вывести из строя до 30 % сил и средств обороняющихся войск, то плотность противотанковых орудий должна быть в пределах 20–40 орудий на один километр обороны.

На совещании высшего руководящего состава РККА, состоявшемся в Москве в период с 23 по 31 декабря 1940 года, укрепленным районам и их месту в обороне армии, к сожалению, не было уделено достаточного внимания. Это объяснялось отчасти и тем, что в то время советское руководство готовило не столько оборонительную, сколько наступательную операцию. Поэтому командующий войсками Московского военного округа генерала армии И.В. Тюленев в своем докладе «Характер современной оборонительной операции» отметил, что «теория армейской оборонительной операции, отражающая одну из основных форм ведения войны, в полном объеме нигде не освещена». Он также сказал, что ни в отечественной, ни в зарубежной военной литературе этот вопрос, в отличие от наступательной операции, не нашел своего полного отражения и не было издано ни одного серьезного труда, в котором были бы изложены основы оборонительных действий и теория обороны в оперативном масштабе.

В то же время И.В. Тюленев сказал: «Товарищ Сталин учит нас, что искусство ведения войны в современных условиях состоит в том, чтобы, овладев всеми формами и всеми достижениями науки в этой области, разумно их использовать, умело сочетать их или своевременно применять ту или иную из этих форм в зависимости от обстановки».

Исходя из этого, он сделал вывод о том, что в обороне необходимо максимально использовать условия местности и строить ее «с применением полевых долговременных огневых точек и фортификационных сооружений».

На этом совещании в докладе И.В. Тюленева оборона линии укреплений Мажино подверглась критике по той причине, что она не имела «большой оперативной глубины». При этом он признал тот факт, что наступление советских войск на Карельском перешейке во время войны с финнами было очень тяжелым. Он сказал, что прорыв финской обороны стал возможен только после насыщения их техническими средствами, и в первую очередь артиллерией и авиацией, а также их умелого использования.

В целом в выступлениях военачальников на этом совещании относительно возможностей подготовки и ведения обороны армией с использованию укрепленных районов не было сказано ни слова.

Брестский укрепленный район

В то же время нужно отметить, что опыт советско-финляндской войны, агрессии фашистской Германии против Польши и Франции заставил советских конструкторов искать новые решения при совершенствовании казематных орудий. Тогда были разработаны новые долговременные сооружения с броневыми орудийными башнями, которые позволяли вести огонь во всех направлениях. Были созданы и прошли испытание бронебашенные установки для 45-мм и 76-мм пушек. К сожалению, до войны они не пошли в серийное производство.

Произошли некоторые изменения и в конструкции долговременных оборонительных сооружений. В частности, была увеличена толщина их передней стенки и слоя обсыпной земли. Были разработаны броневые закрытия для наблюдательных пунктов, металлические защитные двери и люки для ДОТов.

Новые образцы фортификационных сооружений проходили серьезную проверку на полигонах, а также в ходе специальных учений. В результате к началу Великой Отечественной войны были созданы перспективные типы фортификационных сооружений, которые использовались при строительстве линии Молотова на новой границе СССР, а также при дооборудовании и усилении некоторых ранее построенных укрепленных районов.

Таким образом, в последние предвоенные годы советское военное искусство в целом было правильно сориентировано на ведение глубокой оперативной обороны. Однако, как показала практика, это требование не до конца было претворено в жизнь.

Укрепленные районы должны были четко вписаться в саму систему обороны армии прикрытия государственной границы. Однако не были отработаны вопросы взаимодействия их гарнизонов с полевыми войсками. Коменданты укрепленных районов не знали основ общевойскового оборонительного боя, а общевойсковые командующие и командиры плохо знали возможности и порядок боевого применения укрепленных районов.

Продолжать укреплять границу

Низкая эффективность использования имевшейся системы укрепленных районов на западной границе СССР в июне 1941 года вынудила советских военных специалистов впредь уделять этому вопросу более серьезное внимание. Это объяснялось тем, что укрепленные районы в то время также имелись и на восточных границах страны, против которых были сосредоточены войска японской Квантунской армии, которая, по мнению некоторых советских руководителей, могла открыто выступить на стороне фашистской Германии.

В период с 1941 по 1945 год в Советском Союзе выходит в свет ряд теоретических трудов, посвященных прикрытию государственной границы с помощью укрепленных районов. Основательно этим вопросом занимались ученые Военно-инженерной академии имени В.В. Куйбышева, часть из которых непосредственно участвовала в создании укрепленных районов по западной и восточной границах СССР.

Так, в 1942 году публикуется брошюра полковника В.П. Недогорова «Повышение живучести сооружений укрепленных районов», в которой он рекомендует все ДОТы выстраивать в шахматном порядке с учетом организации перекрестного огня артиллерии и стрелкового оружия. При этом автор считает, что глубина укрепленных районов должна быть увеличена примерно в два раза.

В том же 1942 году выходит в свет проект Временного наставления по боевой службе укрепленного района, узла обороны и опорного пункта. В нем в качестве основных задач укрепленных районов, кроме прикрытия государственной границы, указываются также задачи по прикрытию районов и направлений, важных в политическом, стратегическом и экономическом отношении. На практике это означает возможность применения укрепленных районов не только на линии государственной границы, но и в глубине территории государства для решения важных оборонительных задач.

В первой главе указанного Временного наставления подробно расписываются организация обороны, состав войск, их боевые порядки, а также построение обороны укрепленного района, организация его связи и тыла. При этом указывается, что количество и состав полевых войск, выделяемых для обороны конкретного укрепленного района, определяются его задачами и размером и могут колебаться от армии до корпуса.

В отношении системы огня указывалось, что она должна иметь такую плотность, «которая исключила бы возможность успешного наступления противника». Для этого нужно было добиться, «чтобы любая из точек, находящаяся в полосе обстрела, была взята под действительный огонь минимум двух огневых единиц, а важнейшие направления были бы перехвачены огнем 3–4 единиц».

В отношении построения укрепленного района предписывалось, что он должен включать в себя передовую оперативную зону заграждений (оперативное предполье) и тактическую оборонительную зону. При этом передовая оперативная зона заграждений глубиной 30–50 километров должна была «обороняться пограничными и полевыми (армейскими) войсками по принципу подвижных действий войск» и включать в себя «ряд передовых промежуточных и отсечных позиций полевого и долговременного типа, усиленных мощными инженерно-химическими, противотанковыми и противопехотными заграждениями».

Далее следовала тактическая зона обороны глубиной от 30 до 50 километров, которая должна была включать в себя полосу обеспечения (тактическое предполье) глубиной 10–15 километров, позицию боевого охранения, расположенную на удалении 1–3 километра от переднего края главной полосы обороны, первую полосу заграждений глубиной до одного километра, передовую (главную) полосу сопротивления, вторую полосу заграждений, которая также является полосой расположения дивизионных резервов и ударных групп и вторую полосу обороны общей глубиной 4–6 километров, находящуюся на расстоянии 10–12 километров от главной. Вторая полоса должна соединяться с главной «рядом промежуточных и отсечных позиций и противотанковых районов, преграждающих и охватывающих вероятные направления наступления противника»[36].

Вторая глава этого наставления была посвящена боевой службе пулеметного батальона в узле обороны, а третья — боевой службе пулеметной роты укрепленного района в опорном пункте. При этом указывалось, что узел обороны батальона должен занимать район протяженностью 4–8 километров по фронту и 4–6 километров в глубину, а основу его должны составлять 3–5 отдельных ротных и взводных опорных пунктов. Перед передним краем каждого батальонного района на удалении от 1 до 3 километров должна была заблаговременно создаваться позиция боевого охранения, состоящая из отдельных ДОТов или опорных пунктов, рассчитанных на оборону взвода, а также «полевых сооружений, находящихся во взаимной связи между собой»[37].

Таким образом, данное Временное наставление, разработанное и вышедшее в свет уже в годы Великой Отечественной войны, давало четкие инструкции относительно построения обороны и боевого применения укрепленных районов, как для прикрытия государственной границы, так и любого важного оперативного направления в глубине территории страны.

Существенную роль в развитие теории строительства и боевого применения укрепленных районов внесли в этот период и преподаватели Военной академии имени М.В. Фрунзе. Правда, их работы были посвящены не столько инженерному оборудованию укрепленного района, сколько его роли и месту в обороне армии (корпуса, дивизии) при прикрытии государственной границы.

Так, в труде В.Е. Елизарова, изданном в 1943 году, было четко прописано, что укрепленные районы эффективны только для прикрытия угрожаемых направлений на труднодоступной местности. При этом автор считал, что упор должен делаться не на строительство дорогостоящих долговременных оборонительных сооружений, а на создание большого количества легких дерево-земляных огневых точек, прикрытых системой инженерных заграждений.

Для прикрытия восточных границ СССР исключительный интерес представляет труд полковника Р.С. Иванова «Ведение обороны в условиях сильно пересеченной лесистой местности». В этой работе автор, ссылаясь на опыт советско-финляндской войны, пишет о том, что главная линия укреплений должна находиться на удалении до 50 километров и более от государственной границы, а впереди нее может оборудоваться большое количество временных огневых точек, которые должны последовательно занимать маневренные силы.

Правда, данная теория подверглась жесткой критике со стороны ряда военных специалистов. Так, на конференции, проводившейся в городе Горьком в начале 1944 года, группа офицеров Наркомата обороны (К.А. Балицкий, В.М. Парский и С.М. Михалишин) в своих выступлениях назвала труд Р.С. Иванова упадническим и вредным на том основании, что он допускает глубокое вклинение противника на свою территорию. В частности, С.М. Михалишин заявил, что автор «видимо, хочет таким образом спасти свои личные вещи, а не нанести решительное поражение противнику».

В то же время на этой конференции был выдвинут ряд ценных предложений, касающихся вооружения, системы связи и повышения живучести укрепленных районов. В частности, было указано на необходимость чередовать пулеметные и артиллерийские ДОТы с таким расчетом, чтобы они перекрывали огнем друг друга, прокладывать дублирующие линии связи и улучшать маскировку ДОТов.

В 1944 году выходит в свет новый проект Наставления по обороне укрепленных районов Красной Армии. В нем было определено, что протяженность укрепленного района по фронту в зависимости от его оперативного назначения должна быть не более 80 километров, а его глубина, в зависимости от наличия и глубины предполья, может достигать 30 километров. В отношении размещения узлов обороны было сказано, что должны размещаться так, чтобы «создавать для противника огневые мешки»[38].

Артиллерийско-пулеметные полукапониры

Исключительно большое внимание уделялось системе огня укрепленного района, которая «должна была обеспечивать круговую оборону каждого узла, опорного пункта и огневое взаимодействие боевых сооружений». При этом указывалось, что для того, чтобы создать плотную огневую завесу, любая точка местности перед передним краем и на флангах на удалении до 600 метров должна быть взята под действительный огонь минимум двух огневых единиц, а важнейшие направления были перехвачены четырех-пятислойным огнем. Также определялось, что перед передним краем укрепленного района и на флангах между узлами обороны должен создаваться «не менее чем трехслойный флангово-косоприцельный пулеметный и не менее чем двухслойный артиллерийский огонь, дополняемый фронтальным пулеметно-артиллерийским огнем из глубины и маневром огневых средств, расположенных на открытых позициях». Каждое оборонительное сооружение должно было перекрываться огнем 2–3 соседних сооружений[39].

В раздел, посвященный построению обороны укрепленного района, также были внесены определенные изменения и дополнения. Так, вместо существовавшего ранее термина «передовая оперативная зоны заграждений», вводится термин «передовая оперативная зона обороны», глубина которой оставалась прежней, 30–50 километров. Но при этом стойкость обороны передовой оперативной зоны увеличивались, так как исключался термин «подвижные действия войск». На практике это исключало возможность последовательного отхода войск, оборонявшихся в этой зоне, которые должны были до конца удерживать назначенные позиции[40].

За передовой оперативной зоной следовал так называемый «развитый укрепленный район» глубиной до 30 километров, который состоял из полосы обеспечения, главной и второй полос обороны, а также отсечных позиций. При этом глубина полосы обеспечения (предполья) определялась в 10–15 километров, а позиции боевого охранения были несколько приближены к главной полосе обороны (1–2 километра).

Затем следовали главная полоса обороны глубиной 5–6 километров и вторая полоса обороны глубиной 4–5 километров. Вторая полоса должна была создаваться на удалении 10–12 километров от переднего края главной полосы, строиться по типу первой и соединяться с ней «рядом промежуточных и отсечных позиций».

Артиллерийско-пулеметный полукапонир (одноярусный и двухъярусный)

В новом наставлении были несколько уменьшены размеры батальонного узла обороны, до 4–6 километров по фронту и до 3–5 километров в глубину. Его должны были составлять 3–5 опорных пунктов, имевших размеры около 1,5 километра по фронту и в глубину, которые должны были размещаться «углом вперед, углом назад или шахматным порядком». Основу каждого опорного пункта должны были составлять долговременные огневые точки: пулеметные, орудийно-пулеметные, артиллерийские полукапониры, капониры и казематы[41].

Также определялось, что каждый узел обороны должен обороняться постоянным гарнизоном, состоящим из одного пулеметного батальона специального состава (3–5 рот). В качестве полевого заполнения должны были использоваться полевые войска. В их составе предполагалось иметь от одного стрелкового батальона до стрелкового полка, 1–3 дивизиона артиллерии, а также специальные подразделения. При этом указывалось, что «начальником, объединяющим все части и подразделения, организующие бой и взаимодействие их, является комендант узла обороны».

В разделе, связанном с ведением оборонительного боя в узле обороны, указывалось, что «гарнизон отдельных опорных пунктов и узла обороны в целом при его окружении противником обязан стойко сражаться до тех пор, пока противник не будет отброшен контратаками прибывших полевых или подвижных стрелковых частей». Это же касалось и ведения обороны в отдельном опорном пункте[42].

Новым явлением стали положения Наставления, посвященные полевым укрепленным районам, которые могли создаваться в ходе боевых действий для прикрытия важных операционных направлений, открытых флангов армий, перегруппировки полевых войск, а также для удержания занимаемого района в целях обеспечения вынужденного отхода полевых войск. Им определялось, что оборона полевого укрепленного района организуется по принципу позиционной обороны полевых войск, но с более развитой системой инженерных заграждений и различных полевых, а в отдельных случаях долговременных фортификационных сооружений. При этом говорилось, что ширина такого укрепленного района по фронту не должна превышать 30 километров. При этом размеры батальонных районов обороны определялись в 3–6 километров шириной, и в 2–3 километра в глубину. При этом указывалось, что артиллерийско-пулеметная рота должна занимать район размером 1–1,5 километра по фронту и в глубину, а взвод может строить свою оборону в 2–3 линии траншей и оборонять район площадью от 500 до 700 квадратных метров[43].

Таким образом, в годы Великой Отечественной войны продолжала развиваться и совершенствоваться теория строительства и боевого применения укрепленных районов. Ужесточились требования к их обороне, упростилась система полос, позиций и районов. Появился новый тип — полевой укрепленный район.

«Цементирование» восточных границ

С советской стороны активное строительство укрепленных районов на Дальнем Востоке началось в 1932 году, сразу же после того, как японцами была сформирована Квантунская армия, которая, начав операцию 18 сентября 1931 году, к 1932 году оккупировала северо-восточную часть Китая (Маньчжурию). При этом следует помнить, что с периода Гражданской войны отношения между СССР и Японией были настолько натянутыми, что Страна восходящего солнца советским военно-политическим руководством рассматривалась в качестве одного из главных вероятных противников. Также большую роль играл тот факт, что многие вожди и формирования Белой армии, потерпев поражение в Сибири и Забайкалье, ушли в Китай и осели в Маньчжурии, превратив Харбин практически в русский город. Агрессивная политика китайского руководства во главе с Чжан Сюэляном привела к возникновению в 1929 году советско-китайского вооруженного конфликта.

Для строительства укрепленных районов на Дальнем Востоке по приказу РВС СССР № 007 от 25 февраля 1932 г. было создано Дальневосточное (Хабаровское) управление инспектора инженерных войск РККА. Строительство велось главным образом силами войск, с максимальным привлечением местных ресурсов. Кроме того, для выполнения отдельных видов работ, требовавших особых знаний и технологий, с центральных районов страны на Дальний Восток постоянно командировались специалисты и даже целые бригады.

Повышения качества работ по созданию укрепленных районов советское руководство пыталось добиться за счет привлечения слушателей ведущих военных академий. В частности, в 1932 году на Дальний Восток для организации фортификационных работ было отправлено 30 слушателей третьего курса инженерного факультета Военнотехнической академии под руководством адъюнкта Молчанова.

В то же время советские власти делали все возможное Для сохранения в тайне оборонных мероприятий, проводившихся на Дальнем Востоке. Строительство тщательно маскировалось под объекты народно-хозяйственного назначения, материалы подвозились, как правило, в ночное время, от строителей брали подписку о неразглашении тайны.

В результате выполнения комплекса строительных работ на участке советско-маньчжурской границы от Благовещенска до Владивостока была построено 13 укрепленных районов. Так как строительство этих укрепленных районов велось последовательно с задачей прикрытия наиболее важных направлений (объектов), то нумерация их была разной.

Первым был построен Хабаровский укрепленный район, на который возлагалась задача контроля за рекой Амур и прикрытия крупного административного центра. Собственно, в прямом смысле укреплением военного назначения этот район назвать было трудно. Он состоял из нескольких узлов сопротивления, разбросанных по берегу и находящихся на островах Амура, каждый из которых имел собственную боевую задачу. В качестве основы укрепленного района рассматривался и сам город Хабаровск, точнее, отдельные его каменные сооружения, расположенные на берегах Амура. В то же время Хабаровский укрепленный район, который получил номер 4, стал одним из главных пунктов в системе обороны советского Дальнего Востока.

Практически одновременно с Хабаровским началось строительство укрепленных районов, задачей которых являлось прикрытие города и порта Владивосток. Со стороны Маньчжурии, западнее поселка Краскино, Владивосток должен был прикрываться двумя укрепленными районами, сооружение которых велось на тех же принципах, что и Хабаровского. После завершения строительных работ эти укрепленные районы получили номера 7 и 8.

Несколько позже началось строительство еще десяти укрепленных районов, нумерация которых начиналась с цифры 101. С севера на юг размещались 101-й (Благовещенский), 102-й (Усть-Сунгарийский), 109-й (Иманский), 112й (Турий Рог), 105-й (Гродековский), 106-й (Полтавский), 111-й (Шуфанский), 107-й (Барабашский), 110-й (Славянский) и 113-й (Посьетский) укрепленные районы.

Артиллерийский полукапонир

Все укрепленные районы этой серии возводились по единым типовым проектам, их организационная структура определялась в соответствии с едиными требованиями и по единой методике. Наиболее крупными из них были Гродековский и Благовещенский укрепленные районы, включавшие от 12 до 18 батальонных районов обороны каждый.

В качестве гарнизонов возводившихся на Дальнем Востоке укрепленных районов директивой штаба РККА № 3/32115сс от 22 ноября 1933 года должно было произойти формирование отдельных пулеметных батальонов на базе уже развернутых частей Белорускою и Украинского военных округов. В частности, Белорусскому военному округу было предписано сформировать четыре отдельных пулеметных батальона и отдельный химический взвод, Украинскому военному округу — шесть отдельных пулеметных батальонов, артиллерийский дивизион капонирных орудий и отдельную роту связи.

Так, в состав 101-го (Благовещенского) укрепленного района на конец 1940 года входили три пулеметных батальона (99, 100 и 107-й), 77-й артиллерийский дивизион, 70-й саперный батальон, 68-й батальон связи, 42-я отдельная рота ПХО и 3-я мотопонтонная рота. Батальоны занимали районы обороны, расположенные на берегу Амура выше и ниже Благовещенска. На территории каждого батальонного района обороны создавалось 2–3 ротных и 3–4 взводных опорных пункта, а также располагалось от 8 до 13 взводов капонирной артиллерии. При возникновении военной угрозы пулеметный батальон, как правило, усиливался ротой танков за счет отдельного такового батальона, который дислоцировался в Благовещенске.

Всего в составе укрепленного района было положено иметь по штату 4069 человек личного состава, до 30 танков и порядка 16–24 капонирных и полевых орудий.

Полевое заполнение Благовещенского укрепленного района должны были осуществлять батальоны 189-го стрелкового полка, который также дислоцировался в Благовещенске.

102-й (Усть-Сунгарийский) укрепленный район был создан приказом войскам командующего Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии № 6/001 от 25 января 1932 года с центром в селе Михалово-Семеновское (в последующем Блюхерово, Ленинское). Он должен был, тесно взаимодействуя с Хабаровским укрепленным районом, обеспечить оборону русла Амура непосредственно в районе впадения в него реки Сунгари.

Строительство укрепленного района началось с того, что было организовано управление начальника строительных работ (УНР-102), которое в свою очередь делилось на строительные участки, соответствующие будущим батальонным или ротным районам обороны. Протяженность Усть-Сунгарийского укрепленного района влево и вправо напротив устья реки Сунгари составляла 35 километров. Он насчитывал 48 пулеметных ДОТов, в том числе один совмещенный с артиллерийским наблюдательным пунктом, 6 орудийных полукапониров и 7 командно-наблюдательных пунктов.

В качестве гарнизона укрепленного района использовался 90-й отдельный пулеметный батальон, который был сформирован в декабре 1933 года из частей Минского укрепленного района и дивизий Белорусского военного округа.

В начале января 1934 года 90-й отдельный пулеметный батальон прибыл в место назначения — село Михалово-Семеновское — и был включен в состав Усть-Сунгарийского укрепленного района. Штаб этого батальона разместился в селе Усть-Сунгари.

По прибытии к месту назначения этот батальон был укомплектован личным составом и имуществом по штату военного времени. Согласно расходной ведомости, он имел 435 человек личного состава, на вооружении которых состояло 287 винтовок, 4 пистолета осветительных (сигнальных), 473 пистолетов автоматических, 45 револьверов образца 1895 г., а также 84 пулемета станковых системы «максим». Из артиллерийского вооружения имелось 183 компаса, 167 6-кратных биноклей, 36 координатных мерок, столько же целлулоидных кругов, эклиметров-высотомеров и визирных линеек, 8 перископов, 32 буссоли, 32 командирских планшета и сеток к ним, 32 дальномера, 12 треног зенитного пулемета, 12 прицелов к зенитному пулемету, 84 прицела оптических или угломеров-квадрантов. Из военно-инженерного имущества имелось 28 масок и перекрытий пулеметных. Из имущества связи — 7 сумок телефонных инструментальных, 164 телефонных катушки, а также 4 комплекта запчастей к телефонной двуколке и 16 комплектов запчастей к телефонному аппарату УНА-Ф-16. Для решения боевых и хозяйственных задач батальон имел один легковой и один грузовой (1,5 т) автомобили, а также 12 строевых и 27 обозных лошадей.

В состав Усть-Сунгарийского укрепленного района был включен 81-й отдельный артиллерийский дивизион большой мощности, который был укомплектован личным составом, прибывшим из состава Краснознаменной Амурской военной флотилии, две батареи (50-я и 60-я) которого 4-орудийного состава уже были установлены на временные огневые позиции, находившиеся на острове Среднем. Но, как оказалось, этот остров совершенно не был подготовлен для размещения на нем войск.

В ноябре 1933 года командир дивизиона К.В. Курьяков писал заместителю начальника Военно-морских сил РККА Куркову: «…Здесь я встретил целый хаос. Личный состав занятий не проводит, а занимается стройкой для того, чтобы как-нибудь перезимовать. Управление начальника района считает, что это не его дело обеспечивать жилыми помещениями как краснофлотцев, так и начсостав. Краснофлотцы доделывают казарму, хотя в ней жить будет очень трудно при настоящих морозах, т. к. в стенах щели, можно просовывать ладонь, а помещение для начсостава находится в первобытном состоянии. Сбито из досок помещение площадью 18 кв. м, в котором помещается 10 человек. Командиру поставили железную самодельную печь и ею обогреваются. Пока она горит, то греет. 7 человек командиров прибыли с семьями [44]… В этой полуземлянке я поставил в углу свою койку и здесь же мой рабочий штаб…

Прибывал начальник штаба флотилии и тот никаких указаний не дал. В отношении строительства заинтересовался и командарм Блюхер, дал радионачальнику работ об окончании строительства дома начсостава. Ну и начали бегать, а толку никакого, то того, то другого материала нет. Приказано чтобы к 15 ноября начсостав вошел в этот дом, но у него еще не выкрашены стены. А начсостава более 20 человек и прибывает еще…»

Сегодня трудно сказать, как сложилась судьба первых обитателей Уст-Сунгарийского укрепленного района. Известно только, что командование Краснознаменной Дальневосточной армии лично контролировало не только ход строительных работ, но и завоз угля и дров для отопления помещений размещения личного состава. С этой целью была поставлена специальная задача коменданту Хабаровского гарнизона, который нес личную ответственность за доставку перечисленных грузов.

По состоянию на 1 января 1937 года в составе Усть-Сунгарийского укрепленного района насчитывалось 4030 человек личного состава, 1245 лошадей, 3 ручных пулемета, 167 станковых пулеметов, 18 76-мм пушек, 3 122-мм пушки, 6 107-мм пушек, 3 152-мм пушки, 11 мотоциклов, 24 трактора, 26 прицепов.

На вооружении батарей 81-го отдельного артиллерийского дивизиона большой мощности находились 152-мм пушки, по четыре орудия в каждой. В дивизионе насчитывалось 310 человек личного состава, 10 лошадей, 3 ручных и 8 станковых пулеметов, 3 грузовых автомобиля, 2 трактора, один моторный катер и 3 шлюпки-шестерки.

К тому времени (в октябре 1936 года) уже было принято решение о перемещении к концу 1937 года батареи № 50 на мыс Екатерины в бухту Де-Кастри. С целью маскировки этого перемещения приказом по армии эту батарею на старой огневой позиции было приказано заменить ложной. Все работы, связанные с перемещением, были произведены успешно.

С началом Великой Отечественной войны состав 102-го (Усть-Сунгарийского) укрепленного района неоднократно менялся. Известно, что по состоянию на 1 января 1943 года в его составе было 5 трехамбразурных ДОТов типа Б и 42 ДОТа типа М, Ml и М2, 13 артиллерийских двухорудийных полукапониров (из них 7 двухэтажных постройки 1939–1940 годов и 3 одноэтажных постройки 1932–1933 гг.), а также 3 бетонных козырька. В докладной записке отмечалось, что «артиллерийские полукапониры постройки 1939 и 1940 гг. не обеспечены табельным вооружением. В них не хватает 8 76-мм установок Л-17, а вместо них установлены 45-мм противотанковые пушки на рамах, прикрепленных к коробу Л-17. Однако эти крепления не надежны и даже при испытаниях выходят из строя»[45].

К лету 1945 года на усиление 102-го (Усть-Сунгарийского) укрепленного района прибыли 117-й пулеметный батальон, 95-й отдельный артиллерийский дивизион 122-мм гаубиц, 111-й отдельный батальон связи, 146-й отдельный саперный батальон, а также 81-я отдельная автотранспортная рота, 41-й полевой автохлебозавод и 2924-я военно-почтовая станция. В связи с этим он превратился в достаточно мощную воинскую часть, способную решать не только оборонительные задачи.

109-й (Иманский) укрепленный район был создан в 1939 году для защиты долины реки Иман, важного железнодорожного моста через эту реку и дороги вдоль долины реки в глубь советской территории. Напротив него, за рекой Сунгари, находился японский Хутоуский укрепленный район, к которому с глубины Маньчжурии было подведено шоссе. По сведениям советского командования, именно на этом участке японское командование предполагало нанести главный удар по району Имана и Лесозаводска, чтобы отрезать войска, обороняющие Гродековский и Полтавский укрепленные районы и город Владивосток от остальной части Дальнего Востока.

Строительство Иманского укрепленного района велось в высоких темпах. В его пределах было сооружено три мощных узла обороны, на территории которых, по состоянию на конец 1940 года, насчитывалось 104 долговременных фортификационных сооружения и 10 каменно-бутовых объектов. Общая протяженность укрепленного района достигала 70 километров.

Для занятия этих объектов был развернут отдельный пулеметно-артиллерийский батальон с 12 взводами капонир-ной артиллерии. На вооружении подразделений батальона находилось 67 станковых и 24 ручных пулемета, 6 45-мм противотанковых пушки, 8 76-мм гаубиц и 6 120-мм минометов.

К августу 1945 года Иманский укрепленный район был усилен еще одним дивизионом 76-мм пушек и ротой саперов.

105-й (Гродековский) укрепленный район был одним из самых мощных на Дальнем Востоке. Он включал в себя 10 батальонных районов обороны, в каждом из которых было около 30 долговременных фортификационных сооружений. Всего в Гродековском укрепленном районе имелось 282 пулеметных ДОТа, в том числе один с бронеколпаком и четыре совмещенных с командно-наблюдательными пунктами. Артиллерийскую составляющую этого укрепленного района представляли 9 полукапониров. Известно, что в его планировке и строительстве участвовали начальник инженеров Приморской группы Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии Н.Т. Мамичев, комендант Приморского укрепленного района Я.3. Покус и известный в то время военный инженер В.А. Свиньин.

Укрепленные районы советского Дальнего Востока

Номер УРа

Фронт (км)

Глубина (км)

Узлов обороны

Кол-во ДОТ

101

до 30

4-6

3

30-40

102

35

2-3

3-4

61

3-6

до 5

ДО 35

109

70

4-6

3

104

112

52

2-3

3-4

до 95

105

65

2-3

10

282

106

55

2-3

4

64

107

60

28

5

120

110

40

2-3

3

38

7

35

2-3

4

43

8

35

2-3

4

48

113

127

2-3

3

32

По состоянию на начало августа 1945 года в Гродековском укрепленном районе находилось четыре отдельных пулеметно-артиллерийских батальона, а его полевое заполнение было представлено частями соединениями 5-армии 1-го Дальневосточного фронта.

107-й (Барабашский) укрепленный район, построенный в 1932 году, первоначально был частью Приморского укрепленного района, предназначенного для защиты Владивостока со стороны Маньчжурии.

В марте 1934 года он стал самостоятельной боевой единицей, предназначенной для развертывания на его базе 92-й стрелковой дивизии. В замысле командующего Краснознаменной Дальневосточной армией на оборону указывалось, что в его составе, кроме отдельного пулеметного батальона, также находятся два мотострелковых полка, артиллерийский полк, самоходно-артиллерийский дивизион, разведывательный батальон и ряд других подразделений этой дивизии.

Позиция Барабашского укрепленного сектора имела протяженность около 60 километров и представляла собой структуру Т-образной формы. Его верхняя часть буквально упиралась в границу с Маньчжурией. Перпендикулярная часть, имевшая длину около 28 километров, проходила вдоль танкоопасного направления от государственной границы в сторону Владивостока.

Огневые точки каждого узла обороны были представлены в основном сооружениями класса М-2 и М-3. У поселка Приморский была сосредоточена группа плотно расположенных сооружений, состоявшая из семи пулеметных ДОТов (4 трехамбразурных, 3 двухамбразурных), двух трехамбразурных наблюдательных пунктов, расположенных на высотах над Приморским, и двух орудийных полукапониров. При этом самый правый из орудийных полукапониров был и оснащен двумя 76,2-мм пушками образца 1902 г. и расположен над железнодорожной насыпью. Его основной задачей была оборона широкой равнины, простиравшейся к поселку Приморскому. Данный полукапонир прикрывается двумя пулеметными ДОТами, которые находились от него на расстоянии около 200 метров.

Левее этого орудийного полукапонира, по правому берегу реки Барабашевки (Монгугай), на расстоянии от 200 до 600 метров друг от друга находилось пять ДОТов, которые должны были прикрывать доступы к поселку Барабаш. На вооружении этих ДОТов состояли 7,62-мм пулеметы системы «максим», установленные на специальных деревянных поворотных станках типа «гитара» с сиденьями для пулеметчика. По запасам боеприпасов, продовольствия, воды и медикаментов каждый ДОТ был способен выдержать пятидневную блокаду.

Количество основных сооружений в укрепленных районах Советского Дальнего Востока

Укрепленные районы

Фронт (км)

Глубина (км)

Узлов обороны

Кол-во ДОТ

Благовещенский (№ 101)

до 30

4-6

3

30-40

Усть-Сунгарийский (№ 102)

35

2-3

3-4

до 60

Хабаровский (№ 4)

40

3-6

ДО 5

до 35

Иманский (№ 109)

70

4-6

3

104

Ханкийский (№ 112)

52

2-3

3-4

до 95

Гродековский (№ 105)

65

2-3

10

282

Полтавский (№ 106)

55

2-3

4

64

Барабашский (№ 107)

60

28

5

58

Славянский (№110)

40

2-3

3

38

Краснинский (№ 7)

35

2-3

4

43

Краснинский (№ 8)

35

2-3

4

48

Посьетский (№ 113)

27

2-3

3

32

Кроме перечисленных выше, в Забайкалье имелся 31-й (Даурский) укрепленный район, который был построен по приказу командующего войсками Отдельной Краснознаменной дальневосточной армии № 60/ 25 от 27 апреля 1932 года. Он находился на самой границе и располагался в районе Забайкальска (бывшая станция Мациевская, затем Отпор, потом Дружба).

Строительство этого укрепленного района началось весной 1932 года, и продолжалось несколько лет. Его комендантом был назначен командир 40-й территориальной Красноярской стрелковой дивизии А.Я. Сазонтов. Вначале управление укрепленного района находилось на 79-м километре железнодорожного разъезда, а с июля 1940 года было переведено на станцию Даурия.

В начале 1937 года Даурский укрепленный район получает статус отдельной боевой единицы. На 1 января 1937 года на его территории было построено 167 железобетонных огневых точек, 29 командно-наблюдательных пунктов, 3 артиллерийских наблюдательных пункта, 4 убежища для личного состава. На его вооружении состояло 535 станковых пулеметов, 6 76-мм пушек, 36 122-мм гаубиц, 12 152-мм гаубиц и 12 107-мм пушек. Гарнизон укрепленного района насчитывал 6251 человек личного состава. Также там имелось 1905 лошадей, 7 мотоциклов, 7 легковых и 21 грузовой автомобиль, 80 тракторов и 62 прицепа.

На то время организационно Даурский укрепленный район состоял из управления (59 чел.), 88-го отдельного пулеметного батальона 4-ротного состава (479 чел.), который дислоцировался в поселке Увир-Нор, 94-го отдельного пулеметного батальона также 4-ротного состава (479 чел.), который располагался в поселке Хадабулак. Также в его состав входили 58, 87 и 96-й отдельные артиллерийские дивизионы (по 12 75-мм орудий каждый), 131-я отдельная рота связи (176 чел.) и отдельная саперная рота (166 чел.), которые располагались в поселке Борзя. 58-й и 87-й артиллерийские дивизионы располагались в пос. Федькино, а 96-й — в районе разъезда на 79-м километре железной дороги.

В августе 1939 года был разработан новый план совершенствования Забайкальского укрепленного района, который было поручено реализовывать его коменданту комбригу B.C. Викторову. По этому плану нужно было к концу года в составе укрепленного района дополнительно сформировать 205-й и 207-й отдельные пулеметные батальоны 3-ротного состава с двумя отделениями противотанковых орудий в каждом, три (22, 24 и 25-я) отдельные пулеметные роты, а также два конных взвода для несения караульной службы, школу младшего комсостава и автотранспортный взвод.

О том, удалось ли Викторову выполнить поставленную задачу, сведений не имеется. Зато известно, что в феврале-марте 1941 года управление Даурского укрепленного района было передислоцировано в Прибалтийский военный округ, где велось строительство укрепленных районов по новой границе СССР.

Пулеметные полукапониры

В августе 1945 года 31-й (Даурский) укрепленный район вошел в состав 36-й армии Забайкальского фронта, и его 6-й отдельный пулеметно-артиллерийский батальон участвовал в Маньчжурской операции.

В итоге в период 30-х — первой половине 40-х годов на Дальнем Востоке была создана система укрепленных районов, которые имели своей целью прикрыть границу СССР от возможной агрессии японцев со стороны Маньчжурии. Однако в связи с тем, что расположенные в этом районе японские войска особой активности не проявляли, эти укрепленные районы постепенно переходили от оборонительной к наступательной направленности своего развития. Так, на смену легкой противотанковой артиллерии начинают поступать более мощные орудия полевой артиллерии, увеличивается количество пулеметно-артиллерийских батальонов, в штатах отдельных из них начинают появляться саперные части и даже танки.

Таким образом, в 20-е и первой половине 40-х годов советское руководство придерживалось мнения о том, что укрепленные районы смогут надежно прикрыть государственную границу в случае агрессии со стороны противника. И это происходило при том, что исторический опыт уже доказал несостоятельность этого вопроса. Но потребовалось еще немало лет для того, чтобы от идеи возводить укрепленные районы советское военно-политическое руководство отказалось окончательно.

Глава третья. Бои на линии Молотова

На северо-западном направлении

Великая Отечественная война, начавшаяся 22 июня 1941 года, стала серьезной проверкой всей предвоенной советской теории и практики, в том числе и в отношении обороны государственной границы армиями с опорой на имевшиеся укрепленные районы так называемой линии Молотова. В первые дни войны боевые действия в полосах этих армий складывались по-разному.

Так, в полосе 8-й армии Северо-Западного фронта (командующий — генерал-лейтенант П.П. Собенников, член Военного совета — дивизионный комиссар С.И. Шабалов, начальник штаба — генерал-майор Г.А. Ларионов) находилось два укрепленных района: Тельшайский и Шяуляйский. В Центральном архиве Министерства обороны РФ (ЦАМО РФ) находится оперативная сводка штаба 11-го стрелкового корпуса этой армии, составленная в 3 часа 22 июня 1941 года, в которой указывается, что его 125-я стрелковая дивизия продолжала работы по усилению оборонительных районов и полосы предполья согласно плану обороны границы. На то время в полках уже были отрыты окопы на отделение, оборудованы командные пункты, перед фронтом некоторых частей на отдельных участках были вырыты противотанковые рвы, устроены завалы, подготовлены участки минирования. Второй эшелон дивизии был выведен в район и «производит заграждения»[46].

Также большой объем оборонительных работ к началу войны был выполнен в полосе 10-го стрелкового корпуса (командир — генерал-майор И.Ф. Николаев). Из воспоминаний командира 10-й стрелковой дивизии этого корпуса следует, что план обороны государственной границы он знал заранее. На основании этого им был разработан план обороны и построен боевой порядок дивизии. Все стрелковые полки имели свои участки обороны. Штабом дивизии и штабами полков были отработаны боевые документы, а части дивизии направлены для занятия своих районов. Огонь артиллерии был спланирован по направлениям. От роты до дивизии были оборудованы основные и запасные командные пункты.

19 июня 1941 года было получено распоряжение командира 10-го стрелкового корпуса о приведении частей дивизии в боевую готовность. Во исполнение этого приказа в ночь на 20 июня все части дивизии были выведены в свои районы, заняли дзоты и огневые позиции артиллерии. После этого командиры полков, батальонов и рот на местности уточнили боевые приказы. В целях сокрытия этих мероприятий в районе каждого дзота открыто работало по два человека, а остальные находились в укрытии.

В инженерном отношении полоса обороны дивизии также готовилась достаточно хорошо: для всех станковых пулеметов и противотанковой артиллерии были подготовлены дерево-земляные и каменные дзоты, имелись позиции для артиллерийских полков, по всему фронту устанавливались проволочные заграждения в три ряда. На танкоопасном направлении был вырыт противотанковый ров, установлены деревянные и каменные надолбы. Однако не были подготовлены траншеи и ходы сообщения. Только местами были вырыты стрелковые ячейки. В предполье было подготовлено три основных рубежа обороны[47].

Ход боевых действий в полосе 8-й армии Северо-Западного фронта 22–25 июня 1941 года

Однако в ночь на 22 июня командующий армией лично получил приказание от начальника штаба округа генерал-лейтенанта П.С. Кленова, который в весьма категоричной форме потребовал к рассвету этого дня отвести войска от границы. Правда, на его выполнение времени уже не оставалось.

В полосе 8-й армии Северо-Западного фронта в 6 часов 22 июня 1941 года, после нанесения воздушных ударов и проведения артиллерийской подготовки, немцы перешли в наступление соединениями наземных войск. При этом главный удар наносился танковыми и моторизованными дивизиями в направлении на Шяуляй в полосе, которую обороняли войска 11-го стрелкового корпуса.

Командир 11-го стрелкового корпуса позже вспоминал, что о начале действий германских войск им немедленно было доложено командующему 8-й армией, который находился на своем командном пункте в лесу западнее Шяуляй. В ответ на это обращение он получил приказ «огня не открывать и на провокацию не поддаваться». Тем не менее передовые части армии без приказа открыли ответный огонь.

Но силы были неравные. Части противника, сосредотачивая основные усилия вдоль шоссейных дорог, уже к 6 часам утра овладел населенным пунктом Кретинга и несколько продвинулся на левом фланге 90-й стрелковой дивизии в направлении Клайпеда, Шяуляй.

Также тяжелое положение складывалось и в полосе 11-го стрелкового корпуса, где действовала основная группировка противника. На слабую, растянутую на широком фронте оборону 125-й стрелковой дивизии обрушился удар двух танковых и одной пехотной дивизий противника. Под их ударами части дивизии начали отходить в северо-восточном направлении. К 8 часам 30 минутам пехота и танки противника вышли к южному берегу реки Юра и с ходу захватили несколько мостов, которые отходящие части 8-й армии не успели взорвать. В 9 часов утра фашистские танки овладели населенным пунктом Таураге.

Продолжая наступление, к 12 часам противник на правом фланге 10-го стрелкового корпуса потеснил советские войска и вышел к реке Миня, преодолел ее и к 16 часам овладел населенным пунктом Картена. В 19 часов под давлением противника части 11-го стрелкового корпуса оставили еще несколько населенных пунктов, отходя к местечку Ретавас.

К исходу 22 июня соединения 8-й армии, потерпев поражение в первых оборонительных боях и оставив укрепленные районы, вынуждены были отойти на восточный берег рек Саланта и Миния. В 23 часа 30 минут противник частями двух танковых дивизий прорвал фронт обороны 125-й стрелковой дивизии 11-го стрелкового корпуса, расчленил ее боевой порядок и развил наступление вдоль шяуляйского шоссе в направлении на местечко Кельмы[48].

Ход боевых действий в полосе 11-й армии Северо-Западного фронта 22–25 июня 1941 года

Таким образом, в течение 22 июня противник прорвал оборону на всем фронте 8-й армии и за день боев продвинулся на глубину от 20 до 35 километров, достигнув наибольшего успеха в направлении Шауляя. Укрепленные районы, имевшиеся в полосе этой армии, никакой существенной роли в ее обороне не сыграли.

В полосе обороны 11-й армии Северо-Западного фронта (командующий — генерал-лейтенант В.И. Морозов, член Военного совета — А.С. Зуев, начальник штаба — генерал-майор И.Т. Шлемин) также находились два укрепленных района: Каунасский и Алитусский. Командующий армией вспоминал, что распоряжение о приведении войск армии в боевую готовность от штаба округа им было получено около часа ночи 22 июня 1941 года. При этом в своем отчете он писал, что «начальник штаба фронта, разыскивая командующего, дал мне понять, что надо действовать, выводить войска к границе, что, мол, заготовлено расположение и вы его получите». На основании этого командующий армией условным сигналом между одним и двумя часами ночи отдал распоряжения войскам, а «последние по тревоге выступили по принятым ранее решениям для выполнения боевой задачи».

Далее он пишет, что «о переходе государственной границы немецко-фашистскими войсками я, как командующий, получил известие по условному коду буквально со всех пограничных застав, от всех командиров полков и даже батальонов». Однако он признает, что только со 128-й стрелковой дивизией была потеряна связь около 11 часов утра 22 июня, так как штаб этой дивизии оказался разгромленным. Потери связи с командирами корпуса и дивизий в первые дни войны не было[49].

Однако начальник штаба этой армии генерал-майор Т.Т. Шлемин утверждал, что «документа, где были бы изложены задачи 11-й армии, я не видел… и ни о каком распоряжении о выводе войск на границу я не помню. По всей видимости, такого распоряжения не было, так как 28-я и 33-я стрелковые дивизии дислоцировались в непосредственной близости от границы, а 5-я стрелковая дивизия находилась в лагере в 30–50 км от границы»[50].

Особый интерес представляют воспоминания бывшего командира 523-го стрелкового полка 188-й стрелковой дивизии 16-го стрелкового корпуса 11-й армии И.И. Бурлакина. По его утверждению, в ночь на 22 июня им было получено приказание от командира дивизии о том, что одну из рот батальона следует немедленно разместить в ДОТах, расположенных на границе. Распоряжение командующего округом о приведении армии в боевую готовность было получено в час ночи 22 июня. Приказ войскам армии о поднятии их по боевой тревоге и выходе в намеченные районы прикрытия был отдан между часом и двумя часами ночи.

До 523-го стрелкового полка указанной дивизии этот приказ дошел в 3 часа 30 минут 22 июня 1941 года. По утверждению командира полка, именно тогда «начальник связи 188-й стрелковой дивизии мне позвонил с НП командира дивизии и передал приказание, чтобы я дал указание об усилении наблюдения, так как на границе неспокойно. Но не успел я дать распоряжение командиру роты, находившемуся непосредственно у границы в ДЗОТах, как немец в 3 часа 45 минут утра начал артподготовку. При выходе батальона в район он не один раз подвергался обстрелу с самолетов противника, в результате чего лошади из-под орудий были выведены из строя. Вышли из строя и все из приданных четырех 76-мм орудий. В батальоне осталось одна 45-мм пушка. Связь с командиром дивизии после начала военных действий была всего 10–15 минут, но затем прервалась, и я больше до 27-го числа с ним связи не имел».

После этого батальон во главе с командиром полка начал отступление от линии государственной границы на восток и только 27 июня совершенно случайно вышел в расположение 188-й стрелковой дивизии[51].

Под ударами противника к исходу 22 июня передовые полки правого крыла армии (5, 33 и 188-я стрелковые дивизии) были вынуждены, оставив укрепленный район, отойти на восток на глубину до 10 километров.

Еще более катастрофичной сложилась обстановка на левом крыле 11-й армии. Оборонявшаяся там 126-я стрелковая дивизия была вынуждена оставить населенный пункт Алитус, а 128-я стрелковая дивизия сдала населенный пункт Меречь. Вклинение противника на этих направлениях составило 15–18 километров, враг переправился через Неман по захваченным мостам и устремился на восток. Его передовые подразделения вышли на линию железной дороги Гродно, Вильнюс. Основные силы 16-го стрелкового корпуса были окружены западнее Каунаса.

Таким образом, ни одно из объединений Северо-Западного фронта не смогло задержать противника на рубеже государственной границы. Укрепленные районы, имевшиеся в полосе каждой армии прикрытия государственной границы, в ходе первых оборонительных операций существенной роли не сыграли.

Позже каждый военачальник видел причины военных неудач в первый день войны по-своему. Так, бывший командующий 8-й армией генерал П.П. Собенников считал, что главная причина заключалась в том, что «штаб армии не был укомплектован и не был переведен на штат военного времени». Бывший командующий 11-й армией генерал В.И. Морозов большую часть вины валил на вышестоящий штаб, в котором, по его словам, «существовало довольно мирное настроение». Бывший начальник штаба 11-й армии генерал И.Т. Шлемин писал, что главной причиной неудачного исхода первой оборонительной операции объединения было то, что не было решения командующего округом, «в силу чего управление войсками исходило не из задач, поставленных свыше, а из обстановки, которая складывалась в полосе армии, и решения ее командующего».

На направлении главного удара

В начале Великой Отечественной войны обстановка особенно напряженно складывалась в полосе Белорусского Особого военного округа (Западного фронта), которым командовал генерал армии Д.Г. Павлов (начальник штаба — генерал-майор В.Е. Климовских, член Военного совета — корпусной комиссар А.Ф. Фоминых), армии прикрытия государственной границы которой должны были вести оборону с опорой на Гродненский, Осовецкий, Замбровский и Брестский укрепленные районы.

Осенью 1939 года, когда в Генеральном штабе разрабатывались варианты постройки укрепленных районов в приграничной полосе, командование Белорусского военного округа предлагало два варианта решения этой проблемы. Первый — возвести линию укреплений вдоль новой государственной границы. Второй — возвести укрепления по восточному берегу рек Неман, Бобр с включением в систему укрепленных районов бывшей крепости Осовец, укрепления Гоненлз, реки Нарев. По второму варианту линия укреплений проходила бы на удалении 25–30 километров от государственной границы. Принятие второго варианта позволяло вести строительные работы вне поля зрения противника, иметь мощное предполье и обеспечить выигрыш времени для развертывания войск. Этот вариант поддерживал Маршал Советского Союза Б.М. Шапошников. Однако, несмотря на веские аргументы, был принят первый вариант.

Последняя директива на разработку окружного Плана прикрытия государственной границы наркомом обороны была подписана в начале мая 1941 года. В соответствии с ее требованиями основу обороны государственной границы должны были составить указанные укрепленные районы, а также три армии прикрытия границы[52].

Однако реализация Плана прикрытия оттягивалась. Даже в 23 часа 50 минут 21 июня 1941 года, когда по приказу начальника штаба округа в штаб армии были вызваны командующий, начальник штаба и некоторые начальники служб штаба 4-й армии, никаких распоряжений штабом округа, кроме «всем быть на месте», отдано не было.

И только в 3 часа 30 минут было передано распоряжение командующего войсками округа о приведении войск в полную боевую готовность. При этом указывалось, что необходимо «бесшумно» вывести из Брестской крепости 42-ю стрелковую дивизию и привести в боевую готовность 14-й механизированный корпус. Авиацию разрешалось перебазировать на полевые аэродромы[53].

Нападение фашистских войск на войска Западного Особого военного округа было внезапным. В первый же момент нападения противника проводная связь со штабами 3, 4, 10-й армий была прервана, и восстановить ее до отхода на территорию Восточной Белоруссии не удалось. Поэтому армии прикрытия государственной границы, их корпуса, дивизии и укрепленные районы должны были действовать по собственному усмотрению.

3-я армия Западного Особого военного округа дислоцировалась на северном участке Белостокского выступа, прикрывая направления Августов — Гродно. В состав армии входили 4-й стрелковый корпус (27, 56, 85-я стрелковые дивизии), 11-й механизированный корпус (29-я, 33-я танковые, 204-я моторизованная дивизии), части корпусного подчинения, а также Гродненский укрепленный район. Командующим армией был генерал-лейтенант В.И. Кузнецов, начальником штаба — комбриг А. К. Кондратьев, членом Военного совета — армейский комиссар 2 ранга Н.И. Бирюков. К началу агрессии из войск этой армии на границе находилась только одна 27-я стрелковая дивизия, а два других соединения дислоцировались в Гродно.

Наступление противника в полосе 3-й армии началось в 3 часа 30 минут 22 июня 1941 года с попытки 800-го полка «Бранденбург» прорваться в направлении на Августов. Однако совместными усилиями пограничников и подоспевших подразделений 27-й стрелковой дивизии эта попытка была сорвана. После этого в наступление на советскую территорию перешли части 9-й полевой армии, нанося главный удар во фланг 27-й стрелковой дивизии с севера.

Навстречу противнику были направлены части 56-й стрелковой дивизии, которые около 8 часов вступили в боевое соприкосновение с противником на рубеже населенного пункта Сопоцкин отдельными подразделениями. Но долго продержаться на этом рубеже советские войска не могли. В 9 часов части 56-й стрелковой дивизии разрозненными группами под давлением противника начали отходить в направлении на Гродно.

В это время 27-я стрелковая дивизия продолжала удерживать занимаемый рубеж по государственной границе. В случае успешного наступления противника на гродненском направлении его части могли выйти в тыл этой дивизии.

Ход боевых действий в полосе Западного фронта 22.06-9.07. 1941 года

С тем чтобы не допустить этого, в 9 часов командующий приказал командиру 29-й танковой дивизии выдвинуться в направлении на Сопоцкин и совместными усилиями с 56-й стрелковой дивизий восстановить положение по государственной границе. Однако контратака 29-й танковой дивизии, начатая в 12 часов 22 июня, была встречена шквальным огнем противотанковой артиллерии противника и вскоре «захлебнулась».

Гродненский укрепленный район (№ 68)

Строительство Гродненского укрепленного района началось 6 июля 1940 года в соответствии с приказом наркома обороны и командующего ЗапОВО с целью прикрытия со стороны Восточной Пруссии района Гродно и обеспечивая совместно с полевыми войсками направления Гродно — Волковыск и Гродно — Белосток.

По плану в пределах укрепленного района должно было возводиться три узла обороны и два отдельных опорных пункта. Перед главной полосой обороны планировалось создание предполья. Это было вызвано тем, что линия самой границы выгодным в тактическом отношении рубежом для обороны не является, за исключением очень немногих участков. В большинстве своем это была условная линия, проходящая через леса, перелески, мелкие речки и канавы. На своем протяжении она дважды пересекала систему Августовского канала, причем шлюзы, обеспечивающие спуск воды из Августовского озера в восточную часть канала, проходящую перед передним краем УРа, находятся в руках немцев. Это делало затруднительным полноценное использование канала для заболачивания местности. Комендант Гродненского укрепленного района полковник Иванов отмечал, что «маскировка работ и готовых ДОТов была бы исключительно трудной, так как немцы построили и продолжают строить непосредственно у границы ряд наблюдательных вышек высотою до 50 метров».

Тем не менее перед главной полосой укрепленного района было создано предполье, которое имело разную глубину. Так, перед фронтом узла обороны № 1 (Головенчицы — Марковцы) и перед узлом обороны № 2 (Богатыри — Липск) она была около одного километра, а перед фронтом узла обороны № 3 (Старая Каменная — Триречки) и на Штабинском направлении ее глубина достигала 20 километров.

Насыщенность укрепленного района долговременными оборонительными сооружениями была невысокой. В связи с большим объемом оборонного строительства в 1940 — начале 1941 года промышленность не успевала обеспечить его стройматериалами и оборудованием.

Плохо обстояло дело с вооружением уже построенных ДОТов. До конца 1940 года в Гродненском УРе удалось вооружить 37 объектов. В 1941 году получили вооружение все сооружения прошлого года, а большинство сооружений постройки 1941 года — только часть вооружения.

К июню 1941 года на вооружении долговременных сооружений Гродненского УРа были следующие системы:

76-мм казематная артиллерийская система Л-17 образца 1940 г. с пушкой Л-11 и оптическим прицелом КТ-4, принятая на вооружение в 1939 году. Такое вооружение получило большинство артиллерийских ДОТов.

Артиллерийская система ДОТ-2, принятая на вооружение в 1939 году.

Система ДОТ-4, которая состояла из 45-мм пушки образца 1934 г., спаренной с 7,62-мм пулеметом и оптическим прицелом КТ-1.

Из 168 построенных долговременных оборонительных сооружений 64 % были артиллерийскими (108), 28 % получили артиллерийско-пулеметное вооружение (47 шт.) и 4 % только пулеметное. Кроме того, имелось 3 наблюдательных пункта без вооружения.

Необходимо отметить в данном случае, что огневые точки с артиллерийским вооружением, позволяющим поражать бронетанковую технику противника, были размещены неравномерно. В частности, в расположенном в полосе 3-й армии Сопоцкинском узле обороны из 67 ДОСов 48 сооружений были противотанковыми. Кроме того, оборону там должны были занимать подразделения 213-го стрелкового полка (командир — майор М.И. Яковлев) и 1-й батальон 23-го отдельного саперного полка (командир — капитан К.Л. Спиричев).

16 июня 1941 года было принято постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР об ускорении строительства укрепленных районов, но и эта мера не дала существенных результатов. Генерал К.Н. Галицкий в своей книге «Годы суровых испытаний» пишет, что для проверки по заданию наркома обороны маршала С.К. Тимошенко «в войска 3-й армии 19 июня прибыл профессор Академии Генерального штаба… генерал-лейтенант Д. М. Карбышев. Наследующий день он вместе с начальником инженерного управления Западного особого военного округа генерал-майором инженерных войск П.М. Васильевым осмотрел пограничные оборонительные сооружения в районе Августовского леса и канала, ознакомился с ходом строительства Гродненского укрепленного района». В качестве недостатков Карбышев отметил, что между ДЗОТами большие промежутки, не прикрытые заграждениями…

Из запланированных на 1941 г. в полосе 3-й армии 275 долговременных железобетонных сооружений фактически к началу войны были забетонированы и могли быть лишь частично использованы для обороны 85. Правда, это составляло в среднем 1,5 точки на 1 км полосы армии и позволяло иметь хорошую огневую связь между Д.Т. Многие готовые доты были вооружены еще не полностью, хотя в них и было установлено около 300 пулеметов разных систем, 80 легких 45-мм противотанковых орудий, а также 20 орудий 77-мм. Кроме того, по приказу командующего 3-й армией часть ДОТов была вооружена пулеметами системы «максим» на полевых станках и орудиями полевой и батальонной артиллерии. Плохо было то, что ДОТы не имели своих постоянных гарнизонов…

Правый фланг строящегося оборонительного рубежа на участке от государственной границы до р. Неман протяжением 6–8 км была еще оборудована слабо. Запланированные здесь два отдельных опорных пункта были только намечены на местности, строительство их предполагалось начать в июле»[54].

Неполным было и внутреннее оборудование объектов. В них не хватало перископов, бензоэлектрических агрегатов, водяных насосов, противохимического оборудования и вентиляторов, оборудования связи. Еще хуже обстояло дело с маскировкой объектов: большинство из них не имело земляной обсыпки, а те, которые имели, не были задернованы и замаскированы сеткой и насаждениями деревьев и кустарников.

Гарнизон Гродненского укрепрайона состоял из Управления коменданта, 9-го и 10-го отдельных пулеметных батальонов (ОПБ) и 232-й отдельной роты связи. В 1940 году управлению коменданта подчинялись также четыре саперных и один инженерный батальоны, но в самом конце этого года они были выведены из подчинения коменданта Гродненского У Ра и подчинялись непосредственно инженерному отделу штаба 3-й армии. Личный состав Гродненского УРа был переведен сюда из Полоцка, после того как в сентябре 1940 года Полоцкий УР был расформирован. Комендантом Гродненского укрепрайона до начала войны был полковник Иванов.

9-й отдельный пулеметный батальон 4-ротного состава под командованием капитана Жилы занимал позиции в Сопоцкинском узле обороны (узел обороны № 1). Этот узел прикрывал самое важное направление на Гродно, поэтому работы тут велись наиболее интенсивно.

10-й отдельный пулеметный батальон 3-ротного состава под командованием капитана Луппова занимал позиции от деревни Доргунь на правом фланге до деревни Долистово на левом. В связи с тем что фронт его обороны был растянут примерно на 50 километров, перед началом войны на самый левый фланг укрепрайона, в район деревни Триречки, была направлена вторая рота 9-го ОПБ[55].

Боеготовность укрепленного района снижалась из-за неукоплектованности постоянных гарнизонов, а также из-за того, что части укрепрайонов мало обучались в ДОТах. Было предусмотрено для Гродненского укрепленного района формирование дополнительно еще шести ОПАБ, которые должны были занять новые опорные пункты после окончания их строительства, но до начала войны это сделать не успели.

В 2 часа 22 июня командующий 3-й армией генерал В.И. Кузнецов получил по ВЧ от командующего фронтом приказ: все войска поднять по боевой тревоге, частям укрепленного района немедленно занять долговременные огневые точки и привести их в полную боевую готовность.

213-й стрелковый полк 56-й стрелковой дивизии, 1-й батальон 23-го отдельного саперного полка и подразделения 9-го артиллерийско-пулеметного батальона, занимавшие Гродненский укрепленный район, были подняты по тревоге в 3 часа 35 минут (за 15 минут до начала артиллерийской подготовки немцев). 1-й и 3-й батальоны стрелкового полка, используя имевшиеся оборонительные сооружения, заняли оборону по южному берегу Августовского канала, а 2-й батальон — по северному. Также изготовились к бою подразделения 1-го батальона саперного полка и 9-го артиллерийско-пулеметного батальона.

После артиллерийской подготовки противник начал наступление силами полка 161-й пехотной дивизии. Первым вступил в бой 2-й батальон, затем остальные батальоны 213-го стрелкового полка и другие подразделения укрепленного района. Первая атака противника была отбита.

Подтянув подкрепления, гитлеровцы возобновили атаку на всем участке обороны полка. 2-й батальон под давлением противника был вынужден отойти на рубеж Августовского канала. В это время в Сопоцкин с учебного сбора прибыл 113-й артиллерийский полк. Быстро развернувшись, артиллеристы открыли огонь по противнику и отразили его вторую атаку.

Только к исходу 22 июня немецкая 28-я пехотная дивизия, прорвав оборону участка укрепленного района и обойдя с севера и юга Сопоцкин и оборонявшиеся здесь подразделения, достигла реки Неман. Позже командир 8-го армейского корпуса генерал В. Хейц писал: «Мы смогли их занять только после планомерного наступления… стоившего больших потерь».

Но и после этого 213-й стрелковый полк и другие подразделения, находившиеся в Гродненском укрепленном районе, организовав круговую оборону, продолжали сопротивление.

Особенно жаркие бои развернулись с утра 23 июня, когда пехота противника, усиленная танками, попыталась прорваться к мосту через Августовский канал, находившемуся на шоссе Сейны — Сопоцкин. Тот же генерал Хейц писал, что «бой в районе Сопоцкина длился до 24 июня».

Но это не соответствовало действительности. По свидетельству местных жителей, гарнизоны некоторых ДОТов сражались до 27 июня.

Оборона Осовецкого и Замбровского укрепленных районов

В соответствии с директивой командующего Белорусским особым военным округом 1941 года войска участка прикрытия 10-й армии должны были оборонять государственную границу СССР в полосе 145 километров по фронту. Для выполнения этой задачи армия имела 1-й (2-я и 8-я стрелковые дивизии), 5-й (13-я и 86-я стрелковые дивизии) стрелковые корпуса, 6-й кавалерийский корпус (6-я и 36-я кавалерийские дивизии), 6-й (4-я и 7-я танковые, 29-я моторизованная дивизии) и 13-й (25-я и 31-я танковые, 208-я моторизованная дивизии) механизированные корпуса. Кроме того, на территории армии располагались Осовецкий (комендант — генерал-майор Александров) и Замбровский (комендант — полковник Будников) укрепленные районы. Командующим армией был генерал-майор К.Д. Голубев, членом Военного совета — бригадный комиссар Д.Г. Дубровский, начальником штаба — генерал-майор П.И. Ляпин. Штаб армии находился в Белостоке.

По плану прикрытия государственной границы 10-я армия должна была иметь предполье и главную полосу обороны. Предпольем являлась полоса местности, расположенная между линией государственной границы и передним краем Осовецкого и Замбровского укрепленных районов. Эта полоса по глубине была не везде одинаковой и колебалась от 4 до 15 километров. Строительство укреплений предполья в виде ДЗОТов, противопехотных и противотанковых препятствий началось еще в 1940 году, однако оно протекало весьма неорганизованно, беспланово, а во многих местах — без серьезного предварительного оперативно-тактического решения.

Первый оборонительный рубеж армии (главная полоса обороны) проходил по линии Бжозувка — Щучин — Заремы и далее по реке Западный Буг. Особенностью этого рубежа было то, что он на большей части своего протяжения не опирался ни на какой рубеж естественных препятствий и только на небольшом участке — на реку Западный Буг.

По воспоминаниям начальника штаба 10-й армии П.И. Ляпина, «в отношении подчинения обоих укрепленных районов была полная неразбериха. С одной стороны, командующий 10-й армией являлся ответственным не только за техническое выполнение плана строительства обоих укрепленные районов, но и за оперативное решение по размещению батальонных районов и каждого сооружения в отдельности. С другой стороны, командарм не знал оперативного решения по использованию УР в системе обороны госграницы на случай возникновения войны, так как оба укрепленных района в состав войск участка прикрытия 10-й армии не входили[56].

И это при том, что на строительство Осовецкого и Замбровского укрепленных районов были привлечены все саперные батальоны 10-й армии, а также 8-я инженерная бригада и 10 саперных батальонов из других соединений округа. Всего там работало около 20 батальонов общей численностью до 10 тыс. человек. Но вооружение этих войск также было предельно слабое, а боевая выучка практически отсутствовала.

Всего же на перечисленных оборонительных работах было задействовано до 70 батальонов и дивизионов общей численностью около 40 тыс. невооруженных или плохо вооруженных людей, которые в случае войны не представляли собой никакой военной силы, но создавали большие трудности для тыла армии. Не меньшей обузой для армии также были бойцы двух танковых и одной моторизованной дивизий, находившихся в стадии формирования. Эти соединения практически не имели танков, были плохо вооружены и совершенно не сколочены в боевом отношении. Около семи тысяч человек в каждой из танковых дивизий были практически безоружны[57].

Командир 86-й стрелковой дивизии 5-го стрелкового корпуса генерал-майор М.А. Зашибалов пишет, что к началу Великой Отечественной войны новая оборонительная полоса 86-й стрелковой дивизии на государственной границе была построена только на 50 %. Огневая система в полковых участках и в батальонных районах обороны существовала только на картах и схемах. Полки находились в лагерях по месту постоянной дислокации на удалении от 25 до 40 километров от своих участков обороны[58].

О первых часах 22 июня 1941 года имеются воспоминания командира 86-й стрелковой дивизии 5-го стрелкового корпуса генерал-майора М.А. Зашибалова. Он пишет, что в ночь на 22 июня по плану дивизии предусматривалось проведение боевой тревоги для стрелковых полков с выполнением марша из района лагерного сбора на территорию полковых участков обороны. Однако командир корпуса не разрешил проводить ночное учение и приказал перенести его на конец июня 1941 года.

В час ночи 22 июня командир корпуса по телефону приказал командиру 86-й стрелковой дивизии поднять по боевой тревоге штаб дивизии и штабы полков. При этом было оговорено, что личный состав стрелковых полков до особого указания по тревоге не поднимать.

В 1 час 10 минут штаб дивизии был поднят по боевой тревоге и собран под предлогом подготовки к проведению ночного учения, к которому все готовились. Поэтому офицеры прибыли без задержки, имея все необходимое для работы в полевых условиях. В 1 час 25 минут командиры стрелковых полков доложили о готовности штабов полков и батальонов.

В 2 часа ночи начальник штаба дивизии доложил сведения, полученные от начальника Нурской пограничной заставы о подготовке немецко-фашистских войск к переправе через реку Западный Буг. Командир дивизии, выслушав этот доклад и не имея никаких распоряжений от командира корпуса, в 2 часа 10 минут приказал поднять стрелковые полки по тревоге и выступить форсированным маршем для занятия участков и районов обороны согласно Плану прикрытия государственной границы. Только после того, как в 2 часа 40 минут командиры стрелковых полков и начальник штаба дивизии доложили, что стрелковые полки и штабы выступили, об отданных распоряжениях и положении частей командиром 86-й стрелковой дивизии было доложено командиру корпуса[59]2.

Противник вышел к государственной границе в полосе 10-й армии в 4 часа утра 22 июня. Тогда же навстречу ему из мест постоянной дислокации начали выступать стрелковые дивизии первого эшелона прикрытия государственной границы.

Начальник штаба 5-го стрелкового корпуса 10-й армии генерала Бобков вспоминает, что дивизии корпуса на марше около 5 часов утра, не дойдя до указанных районов, были вынуждены вступить в бой с противником на неподготовленных рубежах. При этом между выдвигавшимися частями отсутствовало должное взаимодействие, их боевые действия не были поддержаны авиацией и артиллерией[60].

При этом начальник связи 5-го стрелкового корпуса Г.Ф. Мишин утверждает, что штаб 5-го стрелкового корпуса, находясь в Замброве, через три-четыре часа после начала военных действий потерял устойчивую связь со штабом армии, а к 11–12 часам и эта эпизодическая связь по постоянным проводам была совершенно потеряна и больше не восстанавливалась. Неоднократные попытки войти в связь со штабом армии по радио также не увенчались успехом… Проводная связь по постоянным проводам штаба корпуса со штабами дивизий с первого часа войны стала работать неустойчиво[61].

Тем не менее встреча наземных войск сторон произошла примерно в 9 часов утра в основном на рубеже переднего края Осовецкого и Замбровского укрепленных районов. При этом советские войска сильно уступали противнику по количеству артиллерии и знанию обстановки. Начальник штаба 10-й армии генерал П. И Ляпин пишет: «Первый удар противника наши дивизии, вступившие в бой с ходу, приняли на себя, вооруженные только пехотным оружием и полковой артиллерией. Значительная часть дивизионной и корпусной артиллерии и в дальнейшем совершенно не принимала участие в боевых действиях, бродила по дорогам до тех пор, пока не была разгромлена авиацией противника»[62].

Только после 13 часов 22 июня командующий 10-й армией смог кое-как уяснить обстановку, которая на то время сложилась в полосе его объединения. Выяснилось, что практически все дивизии прикрытия государственной границы вступили в бой с противником на неподготовленных рубежах, а укрепленные районы в обороне армии существенной роли не сыграли.

Оборона 4-й армии

Оборона южного крыла Западного фронта возлагалась на 4-ю армию (командующий — генерал-майор А.А. Коробков, начальник штаба — полковник Л.M. Сандалов, член Военного совета — дивизионный комиссар Ф.И. Шлыков). По Плану прикрытия государственной границы эта армия должна была создавать 4-й (Брест-Литовский) район шириной до 150 километров. Для решения поставленной задачи армия имела 28-й стрелковый (6, 49, 42-я, 75-я стрелковые дивизии), 14-й механизированный (22, 30-я танковые, 205-я моторизованная дивизии) корпуса, а также Брест-Литовский укрепленный район.

По вопросу сосредоточения войск 4-го района прикрытия в директиве Западного Особого военного округа было указанно, что войска района, расположенные в непосредственной близости от границы, с объявлением боевой тревоги немедленно занимают оборону силами 6-й и 75-й стрелковых дивизий. При этом сроки подъема по тревоге и занятия оборонительных позиций были установлены для 6-й стрелковой дивизии — 3–9 часов, а для 75-й стрелковой дивизии — 4—10 часов. Остальные соединения должны были выйти в указанный район в течение суток[63].

Однако непосредственно накануне войны соединения 4-й армии никаких особых команд не получили. Так, начальник штаба этой армии Л.М. Сандалов в своих воспоминаниях пишет: «Личный состав войсковых частей и соединений 4-й армии проводил субботний вечер 21 июня, как и обычные предпраздничные дни. В большинстве частей приграничных соединений демонстрировались кинокартины, устраивались спектакли, вечера самодеятельности. Личный состав армейского управления, в том числе командующий армией и начальник штаба армии, смотрели в своем военном городке спектакль, поставленный бригадой минских артистов. Член Военного совета и начальник политического отдела армии уехали на концерт группы московских артистов в Брест.

Командование 28-го стрелкового корпуса находилось в Бресте. Многие командиры частей и подразделений 6-й и 42-й стрелковых дивизий по случаю субботнего дня приехали в Брест к своим семьям. На окружном артиллерийском полигоне юго-западнее Барановичи утром 22 июня намечалось открытие сбора десяти формируемых артиллерийских полков РГК и других артиллерийских частей округа.

Все это свидетельствовало о том, что ни командование округа, ни командование армии, ни командиры соединений и частей не ожидали 22 июня нападения немецко-фашистских войск»[64].

Более того, по некоторым документам известно, что непосредственно накануне начала войны штабом 4-й армии была организована техническая выставка на территории артиллерийского полигона на западном берегу реки Западный Буг. На выставке были сосредоточены все образцы боевых, специальных, транспортных машин, артиллерийских и минометных систем, другое имущество. Оборудование выставки было закончено 21 июня, а ее посещение офицерами 4-й армии намечалось с утра 22 июня 1941 года. Это еще раз подтверждает тот факт, что нападение германских войск для командования и командиров 4-й армии было неожиданным.

Волнения в штабе 4-й армии начались только в 23 часа 50 минут 21 июня 1941 года, когда по приказу начальника штаба округа в штаб армии были вызваны командующий, начальник штаба и некоторые начальники служб. Но при этом никаких распоряжений штабом округа, кроме «всем быть на месте», отдано не было.

Несмотря на это, командующий армией под личную ответственность приказал разослать во все соединения и части окружного подчинения «красные пакеты» с инструкциями о порядке действий по боевой тревоге. До этого времени эти пакеты хранились в штабе армии и не вручались командирам соединений потому, что данный документ на то время еще не был утвержден округом.

В 3 часа 30 минут было передано распоряжение командующего войсками округа о приведении войск в полную боевую готовность. В нем, в частности, указывалось, что необходимо «бесшумно» вывести из Брестской крепости 42-ю стрелковую дивизию и привести в боевую готовность 14-й механизированный корпус. Авиацию разрешалось перебазировать на полевые аэродромы[65].

В 4 часа 15 минут начальник штаба 42-й стрелковой дивизии доложил, что германские войска начали артиллерийский обстрел Брестской крепости. В это время в штабе армии заканчивался прием директивы народного комиссара обороны, предупреждавшей о возможности нападения германских войск и предостерегавшей от желания поддаться на провокацию. Начальник штаба армии лично довел эту директиву до штабов 42-й и 6-й стрелковых дивизий, а также коменданта Брестского укрепленного района.

В 5 часов утра 22 июня передовые части противника, при поддержке артиллерии, начали форсирование реки Западный Буг. В боевом отчете действий 6-й стрелковой дивизии так описывается начало борьбы за Брестскую крепость:

«4 часа утра 22 июня был открыт ураганный огонь по казармам, по выходам из казарм в центральной части крепости, по мостам и входным воротам и домам начальствующего состава. Этот налет внес замешательство и вызвал панику среди красноармейского состава. Командный состав, подвергшийся в своих квартирах нападению, был частично уничтожен. Уцелевшие командиры не могли примкнуть к казармам из-за сильного заградительного огня, поставленного по мосту в центральной части крепости и у входных ворот. В результате красноармейцы, без управления со стороны командиров, одетые и раздетые, группами и поодиночке выходили из крепости под артиллерийским, минометным и пулеметным огнем. Потери учесть было невозможно, так как разрозненные части 6-й дивизии смешались с частями 42-й дивизии, а на сборные места многие не могли попасть потому, что примерно в 6 часов по нему уже был сосредоточен артиллерийский огонь»[66].

Не встретив достойного сопротивления со стороны частей 6-й стрелковой дивизии, вражеские части начали развивать наступление в восточном направлении, и уже к семи часам утра противник продвинулся от трех до пяти километров, заняв частями 45-й и 34-й пехотных дивизий город Брест. В руках советских войск оставалась Брестская крепость, защитники которой более месяца удерживали эту твердыню, впоследствии ставшую символом героизма советских воинов в начальный период Великой Отечественной войны. Л.M. Сандадалов пишет, что Брестская крепость оказалась «ловушкой и сыгравшая в начале войны роковую роль для войск 28-го стрелкового корпуса и всей 4-й армии… Для выхода из крепости на восток можно было использовать только одни северные ворота, но по ним противник сосредоточил наиболее сильный артиллерийский огонь. Поэтому выйти из цитадели смогли лишь отдельные подразделения, которым вывезти какую-либо материальную часть не удалось»[67].

Советские историки и писатели о героической обороне Брестской крепости создали немало произведений. Сам факт сбора в крепости накануне войны большого количества войск военные специалисты оценивают негативно, но мужество ее защитников, безусловно, заслуживает самой высокой оценки. Боевыми действиями этих сформированных из различных частей боевых групп руководил командир 44-го стрелкового полка майор П.М. Гаврилов. С небольшой группой бойцов он оборонял Восточный форт крепости до 12 июля, а затем, оставшись в одиночестве, продержался в крепости до 23 июля 1941 года.

В завершение этой героической истории следует заметить, что майор Петр Михайлович Гаврилов отстреливался до последней возможности, пока, будучи контуженным, не попал в руки противника. Фашистское командование, пораженное мужеством советского офицера, сохранило ему жизнь. Гаврилов был направлен в лагерь для военнопленных, в котором находился до 2 мая 1945 года. После освобождения из лагеря советскими войсками он вернулся на Родину, писал мемуары, консультировал при постановке фильма. Со временем из подачи П.М. Гаврилова оборона Брестской крепости из трагедии все больше и больше превращалась в одну из героических страниц Великой Отечественной войны.

Но Брестская крепость была только одним из опорных пунктов в полосе обороны 4-й армии и Брестского укрепленного района. На ее правом фланге к 7 часам утра 22 июня дивизии противника продвинулись на восток от 3 до 5 километров, практически преодолев на всю глубину районы планируемой обороны дивизий первого эшелона армии. Сопротивление врагу на этом направлении было очень слабым, а части 113-й стрелковой дивизии, не успев выйти к границе, вынуждены были занимать оборону на неподготовленных рубежах на подступах к населенному пункту Семятиче.

К 10 часам обстановка в полосе обороны 4-й армии еще больше обострилась. 15-й стрелковый полк 49-й стрелковой дивизии совместно с 31-м артиллерийским полком вел тяжелый бой с прорвавшимися через Западный Буг крупными силами немецкой армии севернее Немирув. Остальные полки этой дивизии до 10 часов утра только выдвигались с мест дислокации для занятия участков обороны по Плану прикрытия.

75-я стрелковая дивизия вела бой на левом фланге армии восточнее населенных пунктов Медная и Черск, с трудом сдерживая наступление трех пехотных и двух танковых дивизий противника.

42-я стрелковая дивизия пыталась выйти в назначенную ей полосу обороны северо-западнее Бреста, но везде натыкалась на колонны противника.

Части 6-й стрелковой дивизии вели боевые действия мелкими отрядами в различных районах вокруг Брест-Литовского, удерживая случайные объекты. Все усилия командира и штаба этой дивизии увязать частные бои в единую схему срывались из-за отсутствия надежных средств связи. Л.M. Сандалов пишет, что «к 10 часам утра в полосе армии создалась тяжелая обстановка, но осознать и оценить ее по-настоящему никто не мог. Только к 12 часам дня 22 июня в адрес командующего армией поступило несколько донесений о боевых действиях войск. Но и по этим донесениям не представлялось возможным оценить сложившуюся обстановку»[68].

Таким образом, и в полосе 4-й армии Западного фронта обстановка в первый день войны сложилась не в пользу советских войск. Оперативная сводка № 1 штабом Западного фронта была составлена только к 22 часам 22 июня 1941 года. В ней сообщалось, что в течение дня 22 июня части фронта вели сдерживающие бои и, оказывая упорное сопротивление противнику, к 17 часам отошли на рубеж Кельбасин — Осовец — Ломжа — Вельск. Наиболее сильные удары противника были направлены на Гродно и Вельск. В результате этих боев, по докладу командующего 3-й армией, практически была разгромлена ее 56-я стрелковая дивизия. От 8, 13, 86 и 113-й стрелковых дивизий 10-й армии сведений в течение дня не поступало. Данных о положении частей на левом фланге армии нет. В течение дня связь с армиями работала с большими перебоями. Оперативных сводок от армий фронта за первый день боя к 19 часам 30 минутам не поступало. Данных о потерях и трофеях нет[69].

В материалах этой сводки ни один из укрепленных районов даже и не упоминается.

Брестский укрепленный район (№ 62)

Строительство Брестского укрепленного района (№ 62) было начато в соответствии с директивой народного комиссара обороны от 26 мая 1940 года для прикрытия Белостокского выступа от удара с юго-западного направления.

Рекогносцировочные работы были проведены зимой 1939/40 года. По воспоминаниям Л.М. Сандалова, эти работы осуществлялись при глубоком снежном покрове и наспех: Поэтому результаты зимних рекогносцировок оказались неудовлетворительными, и весной 1940 года все пришлось переделать заново. Никаких работ зимой по строительству УРа не проводилось, войска занимались размещением личного состава и бытовым строительством.

Вторично рекогносцировка была проведена командующим 4-й армией генерал-лейтенантом В.И. Чуйковым совместно с комендантом укрепленного района. Тогда же командующий армией установил дивизиям полевого заполнения рубеж строительства батальонных районов.

62-й (Брестский) укрепленный район был одним из самых больших по протяженности на новой границе. Он включал укрепления, протянувшиеся на 170 километров от южной окраины Бреста (ст. Митки) до деревни Путковицы (Семятичи) (с лета 1945 года — территория Польши) по высоткам правого берега реки Западный Буг вдоль линии государственной границы СССР с Германией.

Передний край укрепленного района проходил по линии от деревни Путковичи через Дрогичин, Минчево, Крупичи, Семятичи, Мощону-Крулевску, Орлю, Клейники, Речицу, Брест до Бернад.

Непосредственно в УР предполагалось иметь 10 узлов обороны (УО), которые в свою очередь состояли из опорных пунктов (ОП), имевших 380 долговременных сооружений (по-другому — 37 узлов обороны с 2130 объектами долговременной фортификации (ДОТами). Опорные пункты УРов располагались по высоткам восточной стороны рек Буг, Нарев, Бобр. Полоса обороны укрепленных районов почти не имела предполья, а ее общая глубина не превышала 2 километров. Поэтому строительство укреплений производилось непосредственно в поле зрения немецких наземных наблюдательных постов. На отдельных танкоопасных участках имелось около 30 километров противотанкового рва. Кроме того, на территории узлов сопротивления было оборудовано до 16 тыс. метров траншей, а на подступах к ним установлено до 30 километров проволочных заграждений.

Генеральным планом оборонительного строительства предусматривалось в 1940–1941 годах завершить строительство и оборудование первой полосы узлов обороны и опорных пунктов укрепрайонов. В последующие годы (вплоть до 1945 г.) намечалось построить вторые полосы обороны.

Полоса предполья, вследствие того, что сооружения строились по берегу реки, не создавалась, за исключением окрестностей города Дрогичин-на-Буге, где просто по условиям местности ДОТы строились на некотором удалении от берега. Первая линия укреплений главной полосы обороны строилась по восточному берегу р. Западный Буг и воспроизводила начертание ее русла. В июне 1941 года строительство в глубину этого района еще не начиналось.

Основу главной оборонительной полосы составляли долговременные огневые точки (ДОТы), возводившиеся из монолитного железобетона или брони, как правило, двух- или трехэтажные, реже — одноэтажные. Строились укрепления по самым совершенным для того времени проектам, в военно-инженерном отношении места расположения огневых точек были выбраны идеально: на высотках по берегам рек Западный Буг, Нарев и Бобр с широкими заболоченными поймами, труднопроходимыми для танков противника. ДОТы в основном были артиллерийско-пулеметные, в которых устанавливались орудия в шарнирном креплении с укороченными стволами, пулеметы «максим» и ДС-39, а также ручные пулеметы. Некоторые ДОТы были чисто пулеметными.

В состав 74 УНС входили пять строительных участков, которые размещались: № 16 — Высокое, № 18 — Волчин, № 20 — Дрогичин, № 21 — Брест, № 22 — Семятичи. Непосредственным возведением и оснащением долговременных железобетонных оборонительных точек занимались военные — саперные, инженерные и специальные технические части. На подготовительных работах: отрывке котлованов, заготовке песка, щебня, полевого камня, древесины, транспортных работах — широко использовалось местное гражданское население, выполняя трудовую и гужевую повинность.

К строительству Брестского укрепленного района привлекалось большое количество людей. Согласно документам, в марте — апреле 1941 года в работах участвовало до 10 тыс. человек гражданского населения с 4 тыс. подвод. Его строительство было объявлено ударной комсомольской стройкой, и сюда съезжались молодые патриоты-добровольцы из всех уголков СССР. В г. Дрогичин был развернут комсомольско-молодежный лагерь.

Первыми в районе строительства опорного пункта устанавливались полевые бетонный и лесопильный заводы. Затем на стройплощадках проводились маскировочные работы. Территория обносилась высоким забором с колючей проволокой и молодыми елками. Котлован под сооружение копался гражданским населением с использованием исключительно лопат и тачек. Одновременно подвозились строительные материалы: доски, камни, щебень, песок и цемент. Все материалы складировались на расстоянии 100 метров от площадки и далее транспортировались солдатами.

Остальные работы производились саперными и инженерно-техническими подразделениями, а также гражданскими вольнонаемными специалистами, прибывшими из центральных районов СССР. На дно подготовленного котлована плотно укладывался 30-см слой раздробленного полевого камня и щебня. На него заливался бетонный фундамент. Затем устанавливались опалубка и арматура, монтировались броневые короба под вооружение, после чего начиналось бетонирование ДОТа с одновременной установкой части внутреннего оборудования. По воспоминаниям участников строительства, процесс бетонирования продолжался непрерывно около двух суток. Делалось это для того, чтобы не происходило расслоение бетона, которое могло ослабить прочность сооружения. После затвердевания бетона опалубка снималась, монтировались вооружение и оборудование. На заключительном этапе наружные стены покрывались смолой, проводились обсыпка и маскировка готового оборонительного сооружения.

В 62-й укрепленный район, ввиду высокой насыщенности данного района полевыми войсками, входило три отдельных пулеметно-артиллерийских батальона: 16, 17 и 18-й. Наиболее технически подготовленными были узлы обороны на северо-западе довоенной Брестской области (ныне — Польша), в районе деревень Путковицы и Дрогичин на Буге и район местечка Семятичи. Их занимали воины 16-го и 17-го отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов.

16-м отдельным пулеметно-артиллерийским батальоном командовал капитан А.В. Назаров (начальник штаба — старший лейтенант Ф.Г. Тараскин). Штаб батальона размещался в деревне Крупици. 1-я рота лейтенанта З.Д. Сокола занимала позиции в районе деревни Крупици, 2-я рота лейтенанта И.И. Змейкина — в районе деревни Минчево, 3-я рота лейтенанта П.М. Игнатова — в районе деревни Путьковичи. Всего в батальоне на 1 июня числилось 316 военнослужащих, из них 45 командиров и штабных работников.

17-м отдельным пулеметно-артиллерийским батальоном командовал капитан А.И. Постовалов (начальник штаба — старший лейтенант И.П. Миренков, заместитель по политчасти — старший политрук М.А. Кролик). Штаб батальона размещался в деревне Бацики. Все три роты батальона размещались компактно: 1-я рота лейтенанта И. И. Федорова занимала позиции у деревни Анусин западнее станции Семятичи. 2-я рота лейтенанта П.Е. Недолугова — у деревни Мощона Крулевска восточнее железнодорожной станции Семятичи. 3-я рота лейтенанта Г.Г. Соловьева — у деревни Слохи. В батальоне на 1 июня числилось 350 военнослужащих, из них 45 командиров и 5 политработников.

18-й отдельный пулеметно-артиллерийский батальон (командир — майор Н.П. Бирюков, начальник штаба — капитан М.И. Ляпин) располагался на участке границы от южных пригородов Бреста с опорой на старый форт литера «3» и далее через Волынское (Госпитальный остров) и Тереспольское (Пограничный остров) с опорой на старые форты «Граф Берг», № 1 и литера «А». Штаб батальона находился в Бресте. На многокилометровом разрыве между Брестским и северо-западными узлами обороны имелся всего один опорный пункт в районе деревни Орля-Новоселки Каменецкого района, который занимала 3-я рота 18-го ОПАБ. 1-я рота лейтенанта Н.Ф. Бубнова занимала позиции севернее Брестской крепости в районе деревни Речица.

2-я рота лейтенанта И.М. Борисова дислоцировалась южнее Брестской крепости в районе деревень Бернады, Гершоны и Вулька. 3-я рота лейтенанта С.И. Веселова — в районе деревень Волчин, Ставы и Орля. Всего в батальоне на 1 июня числилось 347 военнослужащих, в том числе 43 командира и 7 политработников.

Кроме того, в 18-м отдельном пулеметно-артиллерийском батальоне была учебная рота, которая размещалась рядом со штабом батальона.

245-я отдельная рота связи старшего лейтенанта В.И. Палея располагалась в деревне Верховичи. В роте было 185 военнослужащих, из них 12 командиров и один политработник.

В Бресте находились штаб 62-го укрепленного района (комендант — генерал-майор М.И. Пузырев) и 74-е Управление начальника строительства (начальник — майор инженерных войск В.А. Яковлев). В военном городке «Красные казармы» размещался штаб 18-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона. Здесь же находилась и учебная рота. Правда, перед самой войной, 21 июня 1941 года, штаб укрепленного района перебазировался в Высокое.

Несмотря на высокую интенсивность строительных работ, они велись медленно. Это было вызвано тем, что в связи с большим объемом оборонительного строительства промышленность не успевала обеспечить укрепрайоны стройматериалами и оборудованием. Из-за недостатка материалов и механизмов, вооружения, коробов амбразур и другого оборудования тормозилось выполнение намеченных планов строительства. В 1941 году получили вооружение все сооружения прошлого года и единичные постройки 1941 года, причем большинство из них — только часть вооружения. По свидетельству Л.М. Сандалова, в отдельные объекты монтировались артиллерийско-пулеметные установки, присланные из Мозырского укрепленного района. Аналогичное положение было и с внутренним оборудованием объектов: не хватало перископов, бензоэлектрических агрегатов, водяных насосов, противохимического оборудования и вентиляторов, оборудования связи. Еще хуже обстояло дело с маскировкой объектов: большинство из них не имели земляной обсыпки, а те, которые имели, не были задернованы и замаскированы сеткой и древесными насаждениями.

Бывший начальник штаба 4-й армии Л.M. Сандалов в своих мемуарах «Пережитое» пишет, что на совещании 20 июня 1941 года «Пузырев доложил, что к нему пришли три специальных батальона из Мозырского укрепрайона, и он разместил их на Семятичском, Волчинском и Брестском участках». Подтверждая эту информацию, бывший начальник агитпропчасти политотдела УРа, старший батальонный комиссар Ф.Л. Кокин сообщал, что в апреле — мае проводилось развертывание еще пяти батальонов по 1500 человек в каждом, т. е. по штатам военного времени. Было забетонировано около 130 ДОТов, в которых уже имелось вооружение. Из них 34 занимал личный состав 16, 17 и 18-го артиллерийско-пулеметных батальонов.

Бывший командир 3-й роты 18-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона младший лейтенант А.К. Шаньков в своих воспоминаниях также писал, что в Брест-Литовский укрепленный район дополнительно вводились 19, 20, 21, 22 и 23-й пулеметные батальоны. По его воспоминаниям, готовые ДОТы в районе деревень Орля и Паниквы должны были занять подразделения 19-го ОПАБ со штабом в деревне Волчин. Правда, так как эти батальоны формировались на базе 16, 17 и 18-го отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов, то трудно установить, входили ли они в число пяти формируемых, о которых писал Л.М. Сандалов, или это были действительно вновь прибывшие подразделения.

Для распределения пополнения по подразделениям и ДОТам почти все офицеры штаба укрепрайона, включая политработников, были направлены в батальоны. Кроме того, все без исключения оставшиеся в живых командиры отмечали, что за день-два до начала войны в их батальоны прибыли большие группы лейтенантов — выпускников Ленинградского, Смоленского, Тамбовского и других военных училищ. Но в списках они не значились и погибли неизвестными, как и сотни других бойцов и командиров вновь формируемых подразделений.

Таким образом, к 22 июня 1941 года на всем участке 62-го укрепленного района протяженностью 170 километров в относительной боеготовности было 92 ДОТа, что составляло около 30 % запланированного количества. Забетонировано к тому моменту было около 170 точек. Реально же в боях участвовало около 50 ДОТов, в том числе и не полностью оборудованных.

В 62-й укрепленный район входило три отдельных пулеметно-артиллерийских батальона (опаб): 16, 17 и 18-й, которые были передислоцированы сюда из Мозырского УРа. Наиболее технически подготовленными были узлы обороны на северо-западе довоенной Брестской области (ныне — Польша): деревни Путковицы — г. Дрогичин-на-Буге и район г. Семятичи. Их занимали воины 16-го и 17-го отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов. 18-й батальон располагался на участке границы от южных пригородов Бреста — деревни Гершоны, Бернады, Митьки — до северных окраин — деревень Речица и Козловичи. Кроме того, в качестве опорных сооружений были использованы Волынское и Тереспольское укрепления Брестской крепости, старые форты № 1, «Граф Берг», Литеры «А» и «3», а также оборонительная казарма Литер «А-Б». На многокилометровом разрыве между Брестом и северо-западными участками УРа имелся всего один узел обороны в районе д. Орля — Новоселки (Каменецкий район), который занимала 3-я рота 18-го ОПАБ.

В Бресте находились штабы 62-го УРа и 74-го УНС. 20 июня штаб УРа перебазировался в Высокое. Также в Бресте, в небольшом военном городке «Красные казармы» (район Речицы около форта «Граф Берг»), размещался штаб 18-го ОПАБ. Здесь же находилась и учебная рота. 245-я рота связи дислоцировалась в Верховичах.

В подразделениях УРа не хватало вооружения, боеприпасов, средств связи, не все уже построенные ДОТы были технически оборудованы и вооружены, не везде были установлены энергоагрегаты и воздухоочистительные установки, отсутствовали источники водоснабжения.

Каждый узел обороны (УО) занимала одна рота отдельного пулеметно-артиллерийского батальона.

Как вспоминают бывшие командиры и бойцы УРа, в подразделениях накануне войны был значительный некомплект личного состава, особенно артиллеристов. Пополнение ожидалось через день-два.

Наркомат обороны СССР и командование Западного Особого военного округа прилагали большие усилия по комплектованию У Ров. Так, если в соответствии со штатнодолжностным расписанием в 62-м У Ре 1 мая 1941 года насчитывалось 975 человек, то уже 1 июня — 1244. За 21 день до начала войны это число резко увеличилось. Так, бывший начальник штаба 4-й армии Л.M. Сандалов в своих мемуарах «Пережитое» пишет, что на совещании 20 июня 1941 года «Пузырев доложил, что к нему пришли три специальных батальона из Мозырского укрепрайона, и он разместил их на Семятичском, Волчинском и Брестском участках». Бывший начальник агитационно-пропагандистского политотдела Ура старший батальонный комиссар Ф.Л. Кокин сообщал, что в апреле — мае проводилось развертывание еще пяти батальонов по 1500 человек в каждом, т. е. по штатам военного времени. Было забетонировано около 130 дотов, в которых уже имелось вооружение. Из них 34 занимал личный состав 16, 17 и 18-го отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов.

Бывший командир 3-й роты 18-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона младший лейтенант А.К. Шаньков, принимавший активное участие в исследовательской работе по истории УРа, писал, что в укрепрайон дополнительно вводились 19, 20, 21, 22 и 23-й пулеметные батальоны. В частности, готовые ДОТы в районе деревень Орляя и Паниквы должен был занять подразделения 19-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона со штабом в деревни Волчин. Эти батальоны формировались на базе 16, 17 и 18-го ОПАБ, и сейчас уже нельзя установить, входили ли они в число формируемых или это были новоприбывшие подразделения. Для распределения пополнения по подразделениям и ДОТам почти все офицеры штаба укрепрайона были направлены в батальоны, где вместе с бойцами приняли первый бой. Все без исключения оставшиеся в живых командиры отмечали, что за день-два до начала войны в их батальоны прибыли большие группы лейтенантов — выпускников Ленинградского, Смоленского, Тамбовского и других военных училищ. Но в списках они еще не значились и погибли неизвестными, как и сотни других бойцов и командиров вновь формируемых подразделений.

Весной 1941 года начались интенсивные занятия. По воспоминаниям бывшего командира взвода 17-го батальона младшего лейтенанта А.Д. Гришечкина, перед майскими праздниками проводились стрельбы из дотов, причем красноармейцы и младшие командиры стреляли из пулеметов, а командиры — из 45-мм пушек (по 3 снаряда на каждого командира). Но чаще всего стрельбы проводились на стрельбищах и на полигоне. При этом крайне мало проводилось совместных учений со стрелковыми частями. Не были достроены окопы и траншеи для этих частей[70].

В ночь на 22 июня 1941 года проводная связь между штабами батальонов и рот, а также со штабом 62-го укрепленного района была нарушена диверсантами. На рассвете 22 июня воины Брестского укрепленного района вместе с пограничниками первыми приняли на себя удар двух немецких дивизий.

С первых минут войны и в течение 6 часов бойцы 1-й роты 18-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона из ДОТов в районе Козловичи — Речица вели пулеметно-артиллерийский огонь по фашистам, не давая им переправиться через Буг. Противник бросил на ДОТы пехоту, специальные саперные части с огнеметами. Дольше других держался ДОТ у деревни Речица, в котором сражались 23 бойца под командованием младших лейтенантов П.П. Селезнева, Н.Г. Зимина и старшины И.Ф. Рехина. На предложение сдаться они ответили отказом и с пением «Интернационала» погибли в пламени огнеметов, заливаемые горящей смолой и бензином.

Так же самоотверженно сражались гарнизоны ДОТов 2-й роты на южной окраине Бреста (УО-13). Они отразили одиннадцать атак врага, в ходе которых противник потерял убитыми более 400 человек. Но когда кончились боеприпасы, фашисты блокировали ДОТы. Для уничтожения гарнизонов оборонительных сооружений они заливали в отверстия перископов бензин, использовали огнеметы и подрывные заряды. Погибли все, в том числе командир роты старший лейтенант И.М. Борисов и политрук П.Д. Данилов.

В районе деревень Огородники, Орля, Новоселки (УО-9) стойко отражала атаки 3-я рота под командованием лейтенанта С.И. Веселова. Вначале противник обстреливал ДОТы из орудий, затем применил огнеметы. Однако гарнизоны ДОТов не сдавались. Двое суток вел огонь по врагу гарнизон артиллерийского ДОТа под командованием младшего лейтенанта А. К. Шанькова. Даже после того, как врагу удалось снарядами пробить левый каземат, контуженые и полуоглохшие бойцы перешли в уцелевшие отсеки и продолжали вести огонь.

В конце второго дня обороны погиб командир роты лейтенант С.И. Веселов, но ряд ДОТов продолжали вести бой и на следующие сутки. И только после того, как у их гарнизонов кончились боеприпасы, фашисты блокировали ДОТы и взорвали. Из 258 бойцов и командиров 3-й роты роты чудом остались в живых двое (младший лейтенант Шаньков и пулеметчик Ф.А. Чиж).

Наиболее напряженные и длительные бои с противником вели воины 17-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона (командир — капитан А.И. Постовалов) в районе местечка Семятичи. Этот батальон по сравнению с другими имел больше готовых ДОТов, опорные пункты рот размещались компактно.

1-я рота этого батальона защищала центральную позицию опорного узла, в состав которого входили трехамбразурный ДОТ «Орел» под командованием лейтенанта И.И. Федорова, пулеметно-артиллерийские ДОТы «Светлана», «Сокол» и другие. Они были предназначены для защиты железнодорожного моста через Буг и шоссе на Семятичи. На этом мосту огнем артиллерии из ДОТов в первый же день войны был подбит вражеский бронепоезд.

ДОТ «Орел» сражался еще 12 дней. На 13-й день, когда кончились боеприпасы, фашисты его окружили. На предложение сдаться советские бойцы ответили отказом. Федоров обратился к бойцам: «Боевые мои друзья, советские воины не складывают оружия и не сдаются. Я предлагаю закрыть люки и остаться здесь до конца. Перед смертью споем наш партийный гимн». Фашисты применили газы, огнеметы, а затем взорвали ДОТ. Об этом рассказал израненный и обожженный боец Амозов, через несколько суток выползший из-под развалин ДОТа, и подтвердили местные жители.

Не менее героически сражались гарнизоны и других ДОТов. Так, старшина 2-й роты 17-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона А.С. Крюк, сражавшийся в ДОТе «Затвор», расположенном у деревни Мощена Королевская, позже вспоминал, что в первый день войны «к нам в командный ДОТ прибыл командир батальона Постовалов, который лично обстреливал из орудия немецкий бронепоезд, перешедший через реку Буг. Постовалов сам был наводчиком, когда танки пошли на ДОТ, и подбивал из орудия огневые точки противника».

Защитники ДОТов не только оборонялись, но и совершали дерзкие вылазки. Во время одной из них старшина С. Горелов и старший сержант Жир подбили штабную автомашину и доставили в ДОТ документы, радиостанцию, автоматы и другие трофеи. Комендант ДОТа 3-й роты младший лейтенант А.В. Еськов из засады возле шоссе убил проезжавшего в автомашине высокопоставленного немецкого офицера, после чего каратели сожгли деревню Слохи Аннопольские и расстреляли всех мужчин в возрасте от 16 до 60 лет.

Но положение защитников долговременных оборонительных точек в районе местечка Семятичи с каждым днем ухудшалось. Кончались боеприпасы, ДОТы разрушались огнем артиллерии прямой наводкой, взрывались саперами. Их гарнизоны травили газом, жгли огнеметами.

25 июня был блокирован ДОТ «Быстрый» младшего лейтенанта И.Н. Шибакова. Бойцы отбивались гранатами. Фашисты затопили нижний этаж, а затем пустили отравляющий газ, однако его гарнизон не сдавался. И только 29 июня фашисты взорвали ДОТ «Быстрый». Оставшийся в живых пулеметчик П.П. Плаксий вынес на плечах тяжело раненного командира И.Н. Шибакова.

Последним, 29 июня, был уничтожен ДОТ «Холм», находившийся в лесу западнее реки Каменка, обороной которого руководил политрук В.К. Локтев. Об этом в донесении командования 293-й немецкой пехотной дивизии сообщалось: «В одном ДОТе в лесу западнее р. Каменка был взят в плен политрук и согласно приказу расстрелян. Этот политрук принял на себя командование ротой 17-го батальона, в том числе и подчиненными ей ДОТами… Сам он находился в ДОТе «Холм»… Он был душой сопротивления противника в этом районе».

Несколько меньше известно о боевых действиях 16-го ОПАБ (командир — капитан А.В. Назаров), который занимал оборонительные сооружения, расположенные на участке границы между деревнями Крупица и Путковицы, включая Дрогичин.

Известно, что огневые точки 2-й роты этого батальона (командир — лейтенант И.И. Змейкин), а также взвод вкопанных в землю танков без двигателей под командованием старшего сержанта Синицына в первый день войны подбили несколько танков врага и отразили все атаки его пехоты. Но силы были неравны. Подвозя боеприпасы из пункта боепитания, погиб воентехник 1 ранга С.П. Федоров. На второй день обороны был убит политрук Кормич. До последнего снаряда сражались танкисты, и последним, предварительно уничтожив несколько немецких танков, погиб командир взвода Синицын. На шестой день от роты осталось лишь несколько раненых и контуженых бойцов. Так, в ДОТе младшего лейтенанта И.С. Антипова из 8 человек в живых остался только рядовой Гунько.

Несколько атак противника были отбиты гарнизоном ДОТа, расположенного на высотке у деревни Заенчики.

На левом фланге батальона у деревни Крупица в течение недели держали оборону 1-я рота лейтенанта З.Д. Сокола, подразделения штаба батальона, а также группа накануне прибывших лейтенантов. Командовал этой группой капитан А.В. Назаров, который позднее погиб от взрыва снаряда. Позже чудом оставшийся в живых писарь 1-й роты И.Ф. Барсук вспоминал, что они сражались в ДОТах до 26 июня, а когда закончились боеприпасы, скрытно по команде оставили ДОТы и начали отходить к станции Нурец.

3-я рота 16-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона (командир — лейтенант П.М. Игнатьев) в полном окружении сражалась у деревни Путковицы несколько суток. По рассказам местных жителей, после того как у советских бойцов кончились боеприпасы, взбешенные их упорством гитлеровцы замуровывали входы и амбразуры. Не уцелел ни один человек из состава этой роты.

Таким образом, гарнизоны Брестского укрепленного района первыми приняли на себя удар противника и сдерживали его на обороняемых участках границы от двух до десяти суток, до тех пор, пока практически все не погибли. Реально в боях участвовало около 50 ДОТов, в том числе и не полностью оборудованных. Значение этого укрепленного района оценил командир 293-й пехотной дивизии вермахта, которая 30 июня 1941 года штурмовала позиции 17-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона Брестского укрепленного района в местечке Семятичи северо-западнее Бреста. Позже он писал: «Не подлежит никакому сомнению, что преодоление укрепрайона после завершения его строительства потребовало бы тяжелых жертв и применения тяжелого оружия больших калибров».

На киевском направлении

Оборона киевского направления была возложена на войска Киевского Особого военного округа (командующий — генерал-полковник М.П. Кирпонос, начальник штаба — генерал-лейтенант М.А. Пуркаев, член Военного совета — корпусной комиссар Н.Н. Вашугин, начальник оперативного отдела — полковник И.Х. Баграмян).

В соответствии с планом «Барбаросса» гитлеровское руководство планировало, «используя стремительный прорыв мощных танковых соединений из района Люблин, отрезать советские войска, находящиеся в Галиции и Западной Украине, от их коммуникаций на Днепре и захватить переправы в районе Киева и южнее его». Для решения этой задачи главный удар должен был наноситься между Рава-Русская и Ковелем в направлении на Бердычев, Житомир и Киев, то есть на правом крыле Юго-Западного фронта. При этом на других участках этого фронта германским командованием планировались только пассивные действия. Так, германский генерал А. Филиппи в своей книге «Припятская проблема» пишет, что по состоянию на 22 июня 1941 года «в немецком фронте зияла почти 400-километровая брешь вдоль Восточных Карпат между 11-й армией, расположенной в Румынии, и 17-й, 6-й армиями и 1-й танковой группой, сосредоточенными в Польше. Это произошло потому, что политические причины исключали как использование венгерской государственной территории для развертывания немецких сил, так и своевременные действия венгерских соединений с целью сковывания противника. В силу этого пришлось отказаться от намерения осуществить из этой области хотя бы неглубокий прорыв на окружение южным крылом 17-й армии. Таким образом, во-первых, южный фланг 17-й армии остался открытым, во-вторых, удаленная от главных сил 11-й армии 17-я армия оказалась на продолжительное время изолированной в оперативном отношении, и вести наступательные действия ее силами на первом этапе вообще не пришлось. Семь немецких дивизий 11-й армии были использованы для усиления обороны румынских сухопутных сил вдоль р. Прут. Таким образом, обстановка не позволяла решиться на планировавшееся сосредоточение немецких сил для осуществления наступления из Северной Молдовы. Из 20 румынских соединений лишь небольшая часть оказалась боеспособной, да и та годилась только для решения сравнительно легких задач[71].

Для срыва замыслов фашистского командования в составе Киевского Особого военного округа были развернуты управления четырех (5, 6, 12 и 26-й) армий, которые должны были опираться на Ковельский, Владимир-Волынский, Струмиловский, Перемышльский и Верхнепрутский укрепленные районы.

О том, как готовился Киевский Особый военный округ к войне, имеется немало воспоминаний. Обратимся только к воспоминаниям самых крупных военачальников того времени, которые непосредственно получали директивы и имели право отдавать приказы подчиненным войскам.

Боевые действия в полосе 3-й армии Западного фронта 22–28 июня 1941 года

Так, бывший начальник оперативного отдела штаба Киевского Особого военного округа (Юго-Западного фронта) полковник (в последующем Маршал Советского Союза) И.Х. Баграмян в своих воспоминаниях пишет, что впервые с Планом прикрытия государственной границы войсками этого округа познакомился в конце января 1941 года. При этом только что назначенный командующим округом генерал М.П. Кирпонос выразил недовольство тем, что слишком много войск приковано к границе и слишком мало их остается в резерве, для нанесения ответного удара по противнику[72].

План прикрытия государственной границы войсками Киевского Особого военного округа («КОВО-41») был разработан в середине апреля 1941 года. В соответствии с этим планом для непосредственного прикрытия государственной границы на базе четырех армий первого эшелона и укрепленных районов создавалось четыре армейских района прикрытия государственной границы.

На правом крыле фронта должна была обороняться 5-я армия (командующий — генерал-майор танковых войск М.И. Потапов, член Военного совета — дивизионный комиссар М.С. Никишев, начальник штаба — генерал-майор Д.С. Писаревский). План прикрытия государственной границы был доведен до штаба армии в конце февраля 1941 года, то есть почти за четыре месяца до начала агрессии. В соответствии с этим планом 5-й армии поручалось создать район прикрытия государственной границы № 1 общей протяженностью по фронту 174 километра от Влодавы до Крыстынополя.

Для выполнения этой задачи решением командующего армией в середине мая 1941 года был разработан армейский план прикрытия государственной границы. В соответствии с этим решением весь район прикрытия был разбит на два участка, а оперативное построение войск создавалось в два эшелона.

Каждый участок создавался на базе стрелкового корпуса и опирался на укрепленный район. Так, участок прикрытия № 1, протяженностью по фронту 84 километра, создавался на основе 15-го стрелкового корпуса (командир — полковник И.И. Федюнинский) в составе 45-й и 62-й стрелковых дивизий (без 306-го стрелкового полка), 589-го гаубичного артиллерийского полка РГК, а также 47-го и 201-го отдельных пулеметных батальонов Ковельского укрепленного района. Эта группировка имела задачу не допустить прорыва противника в направлении Холм, Ковель.

Участок прикрытия № 2, протяженностью по фронту 92 километра, создавался на основе 27-го стрелкового корпуса (командир — генерал-майор П.Д. Артеменко) в составе 87-й и 135-й стрелковых дивизий, 6-й моторизованной бригады, 90-го пограничного отряда, а также 19, 20, 145, 146, 42 и 35-го отдельных пулеметных батальонов. Его задачей было, опираясь на заранее подготовленные оборонительные рубежи Владимир-Волынского укрепленного района, 1-й и 2-й узлы обороны Струмиловского укрепленного района, прочно прикрыть госграницу на участке (иск.) Парыдубы, Крыстынополь, не допуская прорыва противника на территорию СССР в двух направлениях: Красностав, Луцк и Замостье, Тышовцы, Сокаль, Горохув.

До начала боевых действий войска армии на линию границы не выдвигались. Правда, 21 июня 1941 года командир 15-го стрелкового корпуса полковник И.И. Федюнинский с командиром 45-й стрелковой дивизии, начальником погранотряда и несколькими офицерами штаба корпуса на легковых автомашинах с целью рекогносцировки огневых позиций и новых земляных сооружений со стороны противника проехали вдоль значительного участка государственной границы: от города Влодава (граница БССР и УССР) до железной дороги Ковель — Холм. После проведения рекогносцировки И.И. Федюнинский вечером того же дня убыл в пункт дислокации штаба корпуса (г. Ковель), а Г.И. Шерстюк, с разрешения командира корпуса, остался на 22 июня городе Любимиль, где находился гарнизон в составе 61-го стрелкового, легкого артиллерийского полков, отдельного противотанкового дивизиона и управления укрепленного района[73].

Также о последних мирных днях 15-го стрелкового корпуса в архиве сохранились воспоминания бывшего начальника штаба 62-й стрелковой дивизии П.А. Новичкова, основные силы которой должны были находиться в резерве участка прикрытия № 1. Он пишет, что письменного документа об организации обороны государственной границы дивизия не имела. Однако он подтверждает тот факт, что в первых числах апреля командиры и начальники штабов 87-й и 45-й стрелковых дивизий были вызваны в штаб 5-й армии, где получили карты масштаба 1:100 ООО и собственноручно произвели выкопировки батальонных районов с армейского плана инженерного оборудования полос обороны соединений. Батальонные районы в предполагаемой полосе дивизии строились в 6–8 километрах от границы по рубежу Вишнюв — Штунь — Мосур — Заблоце и в глубину до 6–8 километров.

Также он пишет, что в пределах главной полосы обороны к началу войны были построены только ДЗОТы, связанные ходами сообщений. Сплошных траншей подготовлено не было. Непосредственно на государственной границе располагались пулеметные и артиллерийские точки, входившие в систему предполья. Однако все эти сооружения, по убеждению начальника штаба 62-й стрелковой дивизии, не могли обеспечить планового развертывания частей дивизии и ведения на них боевых действий, «так как к моменту выхода частей дивизии на государственную границу схем их постройки в частях не было, вся документация находилась еще в оперативном отделе штаба 5-й армии».

В противотанковом отношении полоса обороны, предназначенная для 62-й стрелковой дивизии, не оборудовалась. Лишь местами были установлены деревянные надолбы, но они были расположены вне населенных пунктов и в стороне от дорог. Противовоздушная оборона района обороны дивизии также заблаговременно не организовывалась.

Далее П.А. Новичков пишет, что на основании директивы штаба 5-й армии в ночь на 17 июня дивизия выступила из лагеря и двумя ночными переходами к утру 18 июня вышла в район своей полосы. В назначенном районе 104-й и 123-й стрелковые полки, составлявшие первый эшелон соединения, расположились в 10–12 километрах от государственной границы. За ними на глубине 15–20 км от границы был размещен 306-й стрелковый полк, составлявший второй эшелон дивизии. Все выведенные в запасный район части и подразделения дивизии сосредоточились в лесах и населенных пунктах. Указания о занятии оборонительных рубежей не было.

Положение войск Киевского Особого военного округа на 22 июня 1941 года

19 июня с командирами частей была проведена рекогносцировка участка обороны. Но это мероприятие, по признанию начальника штаба соединения, прошло формально, «потому что никто не верил в близкую возможность войны». Вся артиллерия к моменту выхода дивизии к границе была сосредоточена в районе стрелковых полков, имея лишь один боекомплект снарядов всех систем[74].

Из отчета командира 135-й стрелковой дивизии генерал-майора Ф.Н. Смехотворова также следует, что План обороны государственной границы до него и командиров частей дивизии заблаговременно доведен не был. Он также пишет, что ему не было известно о состоянии подготовки оборонительного рубежа, так как всеми работами по подготовке рубежа руководили штабы 5-й армии и 27-го стрелкового корпуса. На него, как на командира дивизии, возлагалась задача только своевременно отправлять рабочую силу в составе трех стрелковых батальонов, сменяя их через каждый месяц. Рекогносцировка оборонительного рубежа штабом 27-го стрелкового корпуса при участии командиров дивизий, по утверждению командира 135-й стрелковой дивизии, не проводилась.

18 июня 1941 года 135-я стрелковая дивизия с целью прохождения лагерного сбора по приказу командующего армией выступила из района постоянного расквартирования (Острог, Дубно, Кременец) и к исходу 22 июня прибыла в район Киверцы (10–12 километров северо-восточнее Луцка). Никаких распоряжений о приведении частей 135-й стрелковой дивизии в боевую готовность до начала военных действий не поступало[75].

В час ночи 22 июня 1941 года управление 5-й армии во главе с начальником штаба генерал-майором Д.С. Писаревским убыло на полевой командный пункт, подготовленный в лесу в 12 километрах восточнее Ковеля, откуда к 3 часам ночи была налажена связь со штабами соединений, пограничных отрядов, а также с той частью штаба Киевского Особого военного округа, которая продолжала оставаться в Киеве. Командующий армией с небольшой группой офицеров также продолжал оставаться в Луцке.

Директива о приведении войск армии в боевую готовность была получена в штабе армии и доложена командующему в 2 часа 30 минут 22 июня. Эта директива содержала множество оговорок, поэтому командующий армией доводил ее до командиров корпусов по телефону до 3 часов ночи. Он приказал командирам корпусов поднять войска по тревоге, повторив при этом требования директивы «не поддаваться ни на какие провокации».

Описание того, как началась война в полосе войск 5-й армии, удалось найти в нескольких источниках.

Так, М.Д. Грецов в труде «На Юго-Западном направлении» дает только краткую справку о вступлении в бой 22 июня 1941 года четырех дивизий 5-й армии. В частности, он пишет, что на ковельском направлении на рубеже Любомль — Владимир — Волынский вступили в бой 45-я и 62-я стрелковые дивизии 15-го стрелкового корпуса, а также подразделения Ковельского укрепленного района, 98-го и 90-го пограничных отрядов и часть сил 41-й танковой дивизии.

Бои в районе Владимир-Волынского и Любомля шли в течение всего дня 22 июня с переменным успехом. Решающий перевес противник получил лишь к полудню, после того как в районе Владимир-Волынского ввел в бой свои 13-ю и 14-ю танковые дивизии. Этим он создал угрозу правому флангу 15-го стрелкового корпуса, командир которого был вынужден отвести свою 62-ю стрелковую дивизию несколько на восток.

27-й стрелковый корпус вступил в бой с противником, имея развернутыми на линии государственной границы 87-ю и 124-ю стрелковые дивизии, а также батальоны Владимир-Волынского и Струмиловского укрепленных района. К концу первого дня войны остатки этих дивизий и отдельные пулеметно-артиллерийские батальоны укрепленных районов вели бой в окружении противника, имея незначительные запасы снарядов, патронов и продуктов питания[76].

А.В. Владимирский в своей книге «На киевском направлении» пишет, что поднятые по боевой тревоге решением командиров частей войска 5-й армии выдвигались к государственной границе. Но не доходя до нее 10–15 километров, они были встречены передовыми и разведывательными частями противника и, отбросив их к западу, в 11–13 часов завязали встречные бои с подошедшими главными силами неприятеля[77].

Бывший начальник оперативного отдела Юго-Западного фронта И.Х. Баграмян отмечает, что первое донесение из 5-й армии в штаб фронта по радио прибыло в 10.30 утра. В нем командующий армией смог только сообщить, что населенные пункты Сокаль и Тартакув в огне, а 124-я стрелковая дивизия к границе пробиться не смогла и заняла оборону севернее Струмиловского укрепленного района»[78].

В 80-е годы кафедрой истории военного искусства Военной академии имени М.В. Фрунзе на основании архивных документов было разработано учебное пособие по боевым действиям соединений 5-й армии в начале Великой Отечественной войны. Из этого материала следует, что начавшие наступление части противника были встречены пограничниками, гарнизонами ДОТов, подразделениями внутренних войск охраны железнодорожных объектов и тремя батальонами 87-й стрелковой дивизии, которые обороняли мосты через реку Западный Буг. На многих участках попытки врага захватить мосты были отбиты.

Далее указывается, что в 6 часов утра в наступление перешли главные силы противника, которые сломили сопротивление оборонявшихся подразделений и овладели главной полосой обороны. Встречные бои с выдвигавшимися из глубины дивизиями начались только в 10–11 часов 22 июня на удалении 10–15 километров от государственной границы. При этом указывается, что в первые дни войны особенно отличился командир 87-й стрелковой дивизии генерал-майор Ф.Ф. Алябушев, войска которой по приказу ее командира за несколько дней до начала войны были выведены на свои участки обороны. Правда, 20 июня дивизия была возвращена в пункты постоянной дислокации, а в полосе обеспечения оставлены два передовых отряда, каждый в составе стрелкового батальона, усиленного артиллерийской батареей. Эти батальоны и встретили противника в предполье, замедлили темпы его наступления и позволили привести в боевую готовность основные силы дивизии.

Утром 22 июня, получив данные о прорыве значительных сил противника на направлении Устилуг — Владимир-Волынский, Г.Н. Микушев решил с мест постоянной дислокации нанести удары по врагу, отбросить его в исходное положение. Этот замысел был реализован в полной мере.

Более того, говорится, что и удары остальных выдвигавшихся соединений 5-й армии были настолько успешными, что к 13 часам 22 июня части 45, 62 и 87-й стрелковых дивизий вышли на государственную границу почти на всех участках. И только 124-я стрелковая дивизия не смогла прорваться к подготовленным у границы позициям и вынуждена была перейти к обороне на неподготовленном рубеже встречи с противником.

Далее говорится, что в 13 часов противник вновь перешел в наступление в стыке 62-й и 87-й стрелковых дивизий и захватил Устилуг. На расширяющийся плацдарм была переправлена 14-я танковая дивизия, а за ней следовала 13-я танковая дивизия. Одновременно в стыке между 5-й и 6-й армиями вводилась в сражение 11-я танковая дивизия. В результате этого обозначилось направление главного удара противника на Луцком направлении. Там 11-я танковая дивизия противника, прорвав оборону советских войск, продвинулась на глубину до 20 километров и вышла в район Радехов. В официальной оперативной сводке штаба 5-й армии о боевых действиях объединения 22 июня 1941 года, направленной в штаб Юго-Западного фронта в только в 14 часов 24 июня 1941 года, говорится, что 61-й стрелковый полк 45-й стрелковой дивизии в конце 23 июня отошел на окраину Любомля. 27-й стрелковый корпус, имея перед фронтом до трех пехотных дивизий противника и большое количество танков, был вынужден своим правым флангом оставить Владимир-Волынский[79].

Владимир-Волынский укрепленный район (№ 2)

По имеющимся данным, Владимир-Волынский укрепленный район начал строиться весной 1940 года для прикрытия направления на Луцк и Дубно. Он опирался на реку Западный Буг и простирался от Городло до Скоморох. Его общая протяженность по фронту составила 60 километров, а глубина, с учетом полосы обеспечения, не превышала 6 километров. В пределах его главной полосы было построено 7 батальонных районов обороны, состоявших из 25 ротных и взводных опорных пунктов. Всего было намечено строительство около 150 долговременных оборонительных сооружений. Однако к началу войны, по докладам начальника инженеров Киевского Особого военного округа, было построено только 97 ДОТов, 141 находился в стадии строительства и только 4 ДОТа считались полностью боеготовыми.

Оборона укрепленного района была возложена на четыре отдельных пулеметно-артиллерийских батальона и два дивизиона капонирной артиллерии (всего 2085 чел., 42 45-мм пушки, 10 76-мм пушек, 16 107-мм и 122-мм пушек (гаубицы), 338 станковых и 151 ручной пулеметов). Для полевого наполнения укрепленного района предназначались части 87-й стрелковой дивизии, которые по плану прикрытия государственной границы должны были занять оборону в полосе колхоз Бережницка, (иск.) Литовиж. Однако в момент вражеского нападения стрелковые полки этой дивизии находились в дивизионном лагере в районе Когильно, 15 километров восточнее Владимир-Волынского и 30–40 километров от государственной границы, и на их выдвижение в назначенные районы требовалось значительное время.

Непосредственно вблизи государственной границы на инженерных работах находились три стрелковых батальона, по одному от каждого полка 87-й стрелковой дивизии. Так, 1-й батальон 16-го стрелкового полка работал в районе Устилуга и там же стоял на огневых позициях артдивизион 212-го гаубичного артполка. 3-й батальон 96-го стрелкового полка работал в районе Ишува, а 1-й батальон 283-го стрелкового полка — в 2 километрах восточнее Черникува[80].

В период с 3.30 до 4 часов 22 июня передовые части противника, в составе которых были диверсионные отряды из полка «Бранденбург», переодетые в форму Красной Армии, используя артподготовку, захватили автодорожный мост в Устилуге и железнодорожный мост у Выгоданки, в 13 километрах юго-западнее Устилуга. Одновременно противник начал переправляться во многих других местах на надувных лодках и на понтонных паромах.

План прикрытия государственной границы в полосе 5-й армии

Первый ожесточенный бой разгорелся за Устилуг, где части 298-й немецкой пехотной дивизии пытались с ходу преодолеть Западный Бух по захваченному мосту. Но они были встречены ружейно-пулеметным огнем 1-го батальона 16-го стрелкового полка, 4-й погранзаставы 90-го погранотряда и 29-го пулеметного батальона УРа, поддержанных огнем артдивизиона 212-го гаубичного артполка, и отброшены с большими потерями. Правда, после того как противник подтянул бронемашины и танки 14-й танковой дивизии, передовым частям 298-й пехотной дивизии удалось прорваться через Устилуг и к 8–9 часам выйти к Пятыдням и к юго-западной окраине Владимир-Волынского, где они были задержаны заградительным огнем 212-го гаубичного артполка, занявшего огневые позиции северо-западнее этого города, и подошедшими с востока частями 87-й стрелковой дивизии.

Переправившиеся в районах Ишува и Черникува передовые части противника вначале также были отброшены контратаки стрелковых батальонов 96-го и 283-го стрелковых полков, находившихся на инженерных работах вблизи этих пунктов, но затем эти батальоны, будучи обойденными противником с флангов, отошли на восток и присоединились к гарнизонам ДОТов укрепленного района или влились в свои части[81].

Основная задача непосредственной обороны Владимир-Волынского легла на 87-ю стрелковую дивизию (командир — генерал-майор Ф.Ф. Алябушев). Выступив из лагеря Когильно в 6 часов 22 июня, части устремились на запад.

В 9 часов 1-й стрелковый батальон, действовавший в авангарде 96-го стрелкового полка, подошел к южной окраине Владимир-Волынского, где он был встречен ружейно-пулеметным огнем передовых частей 298-й пехотной дивизии противника, успевших захватить мост через реку Луга и развернуться на ее правом берегу. Батальон с ходу атаковал противника и отбросил его за реку. Вслед за ним начали наступление в направлении Новоселки, Устилуг и главные силы полка.

Боевые действия 87-й и 124-й стрелковых дивизий 5-й армии в районе Владимир-Волынского 22–25 июня 1941 года

87-я стрелковая дивизия была усилена одним танковым полком 41-й танковой дивизии (танки Т-26). После этого ее командир принял решение ликвидировать плацдарм противника в районе Устилуга. В наступление были брошены также 16-й и 96-й стрелковые полки, каждый из которых был усилен артиллерийским полком и танками.

16-му стрелковому полку удалось к 13 часам пройти половину указанного маршрута, но затем, в районе Пятыдни, он был остановлен противником. 96-й стрелковый полк, отбросив противника, во второй половине дня 22 июня овладел районом Хотячева, деблокировав при этом гарнизоны ДОТов УРа из состава 19-го пулеметного батальона. После этого полк закрепился на достигнутом рубеже по реке Студеница.

В итоге боя 22 июня части 87-й стрелковой дивизии отбросили противника на 6—10 километров к западу от Владимир-Волынского и вышли на рубеж Пятыдни, Хотячев, Суходолы. Правда, 298-й пехотной дивизии противника удалось захватить плацдарм на правом берегу реки Буг в районе Устилуг, Выгоданка глубиной 6–8 километров, на котором стали развертываться части 14-й танковой дивизии. Против этого плацдарма были развернуты и вели бой части 87-й стрелковой дивизии, но в остальной полосе соединения, вплоть до Литовижа, то есть до стыка ее с 124-й стрелковой дивизией, образовался разрыв шириной свыше 20 километров, где, кроме пяти пограничных застав и трех опорных пунктов укрепленного района, включавших в себя до 40 редко расположенных ДОТов с немногочисленными гарнизонами, других войск не было. Именно в этот разрыв и устремились части 44-й и 299-й пехотных дивизий противника.

Ход боевых действий в полосе 5-й армии Юго-Западного фронта 22–25 июня 1941 года

К 17 часам 22 июня передовые части 299-й пехотной дивизии противника достигли станции Яневичи, расположенной в 18 километрах южнее Владимир-Волынского. При этом передовой отряд этой дивизии (мотоциклетные и мотопехотные подразделения разведывательного батальона, усиленные танками) проник глубоко в тыл 87-й стрелковой дивизии в районе Хмелев, Микуличи, Бискуниче-Русские (10–15 километров юго-восточнее Владимир-Волынского). В 20 часов 22 июня там же был высажен вражеский парашютный десант численностью до 70 человек[82].

87-я стрелковая дивизия оказалась глубоко охваченной противником с левого фланга. Несмотря на это, генерал Ф.Ф. Албушев принял решение — 23 июня продолжать контратаковать противника на устилугском направлении. В результате этого боя 16-й стрелковый полк не смог продвинуться в направлении Устилуга, а 96-й стрелковый полк с танковым полком 41-й танковой дивизии к 13–14 часам 23 июня все-таки овладел юго-восточной частью города. Кроме того, 283-й стрелковый полк к 14–15 часам с боем овладел рубежом Остров, Янов (6–8 километров южнее Устилуга).

В это время немецкие войска также продолжали свое наступление. Около 16 часов 23 июня части их 298-й пехотной и 14-й танковой дивизий, прорвавшись вдоль шоссе, овладели Владимир-Волынским ударом с юга. К вечеру этого дня 14-я танковая дивизия, продолжая движение на восток, вышла к лесу северо-западнее Бойницы. 16-й стрелковый полк и 212-й гаубичный артполк были отброшены к северо-востоку от Владимир-Волынского.

Одновременно перешла в наступление и 44-я пехотная дивизия противника в направлении Цуцнев, Бортнов, Янов, атаковав левый фланг 87-й стрелковой дивизии. Оборонявшиеся там подразделения вынуждены были с большими потерями отойти в район Дисков, Суходолы, обнажив этим левый фланг 96-го стрелкового полка, который был вынужден оставить Устилуг.

Еще южнее 299-я пехотная дивизия противника, вышедшая передовыми частями вечером 22 июня в район станции Яневичи (15 километров южнее Владимир-Волынского), в течение 23 июня приступила к уничтожению ДОТов УРа в районах Морозовичей и Лишни.

К вечеру 23 июня положение 87-й стрелковой дивизии, оборонявшейся с опорой на Владимр-Волынский укрепленный район, резко ухудшилось. Ее боевой порядок оказался разорванным на две части. Главные силы соединения были охвачены войсками противника с обоих флангов и тыла и отрезаны от основных сил 5-й армии. Ее войска понесли большие потери, боеприпасы были на исходе, связь со штабами 27-го стрелкового корпуса и 5-й армии, а также с соседними дивизиями была прервана.

Ход боевых действий в полосе Юго-Западного фронта в июне 1941 г.

В этой обстановке командир 87-й стрелковой дивизии генерал-майор Ф.Ф. Алябушев решил с наступлением темноты в ночь на 24 июня начать отвод основных сил дивизии на восток — на соединение с войсками 5-й армии. Первым рубежом отхода дивизии была намечена река Луга на участке Зимно, Селец, на который дивизия должна была отойти к рассвету 24 июня. Первым должен был отойти 96-й стрелковый полк с 176-м артполком, за ним — 283-й стрелковый полк.

В это время части противника, вклинившиеся в расположение Владимир-Волынского укрепленного района, были заняты уничтожением отдельных его районов обороны и ДОТов, продолжавших оказывать упорное сопротивление. Для их уничтожения были направлены заранее подготовленные штурмовые отряды, состоявшие из подразделений саперов-подрывников, огнеметчиков, пехотных рот и штурмовых орудий. По свидетельству немецких официальных источников, борьба за ДОТы носила кровопролитный и длительный характер[83].

Таким образом, оборона в районе Владимир-Волынского укрепленного района советскими войсками велась в течение двух дней, 22 и 23 июня 1941 года. За это время частям 87-й стрелковой дивизии, попустившим вначале вклинение противника на 8—10 километров, контратакой удалось частично восстановить положение, потеснив врага на 4–6 километров к западу. На других направлениях противнику, опиравшемуся на численное превосходство и мощную поддержку авиации, удалось прорваться на глубину до 30 километров и обойти 87-ю стрелковую дивизию с юга. На луцком направлении 14-я танковая дивизия 3-го механизированного корпуса противника рассекла боевой порядок 87-й стрелковой дивизии и углубилась на 40 километров.

На направлении Львова

По мнению Генерального штаба РККА наиболее вероятным направлением главного удара противника могло быть направление на Львов и Тернополь, расположенное в междуречье Западного Буга и Сана. Нанесение главного удара в этом направлении объяснялось удобной конфигурацией фронта, что обеспечивало кратчайший путь выхода в наиболее экономически развитые районы и во фланг всей южной группировке советских войск. Также немаловажным было и то, что на этом направлении имелась развитая сеть железных и шоссейных дорог, а население бывшей Польши к советской власти относилось враждебно.

Для прикрытия этого направления была развернута 6-я армия (командующий — генерал-лейтенант И.Н. Музыченко, начальник штаба — комбриг Н.П. Иванов, член Военного совета — дивизионный комиссар Н.К. Попов). В составе этой армии находились 6-й стрелковый корпус (41, 97, 159-я стрелковые дивизии), 4-й механизированный корпус (10-я, 37-я танковые и 212-я моторизованная дивизии), 3-я кавалерийская дивизия, 324-й гаубичный и 135-й пушечный артиллерийские полки РГК, а также Струмиловский (44-й и 149-й отдельные пулеметные батальоны, 345-й артиллерийский полк) и Рава-Русский (21, 36 и 141-й отдельные пулеметные батальоны) укрепленные районы.

Для размещения этих войск в назначенной полосе в соответствии с Планом прикрытия осуществлялась инженерная подготовка района прикрытия. Решением этой задачи под руководством Главного инженерного управления РККА занимались специально выделенные строительные батальоны, а также подразделения войск прикрытия (по два батальона от каждой стрелковой дивизии, которые периодически заменялись другими подразделениями). Этими силами к лету 1941 года в полосе армии по линии госграницы от местечка Кристинополь до Нелепковице было построено предполье, состоящее из восемнадцати батальонных районов и трех отдельных ротных опорных пунктов, за которым велось строительство Струмиловского и Рава-Русского укрепленных районов, основу которых составляли железобетонные огневые точки. На основании уже выполненных инженерных работ штаб округа делал вывод о том, что «инженерная подготовка приграничной полосы района прикрытия дает возможность прочно оборонять границу и не допустить прорыва ее противником на важнейших направлениях».

20 июня 1941 года, получив информацию о сосредоточении немецких войск у границы, командующий армией издал короткий, но жесткий приказ: «Штабам корпусов, дивизий, полков находиться на месте. Из района дислокации никуда не убывать. На всякие учения, связанные с отрывом от районов дислокации, испрашивать разрешения Военного совета армии. Батальоны с оборонительного строительства не снимать»[84].

В Центральном архиве Министерства обороны РФ хранятся воспоминания начальника штаба 6-й армии комбрига (в последующем генерал-майора) Н.П. Иванова, который был назначен начальником штаба этого объединения 26 мая 1941 года. Вполне понятно, что все время, оставшееся до начала войны, он посвятил изучению обстановки и знакомству с войсками.

Н.П. Иванов пишет, что строительство укрепленных районов к началу войны завершено не было. Между артиллерийскими полукапонирами были разрывы до одного километра, а сами они не маскировались. Отдельные пулеметные батальоны и артиллерийские полки укрепленных районов только формировались.

Вечером 21 июня штаб округа предупредил командующего 6-й армией о возможности провокаций со стороны немцев и приказал ему, а также подчиненным командирам корпусов и дивизий находиться на своих командных пунктах рядом с телефонными аппаратами. Но так как командный пункт 6-й армии к тому времени еще не был оборудован, то в ночь на 22 июня все члены Военного совета армии находились в своем помещении в центре Львова. Никаких сигналов войскам армии о приведении их в боевую готовность не поступало[85].

Боевые действия в полосе 6-й армии, как и на других участках советско-германского фронта, начались в 4 часа утра 22 июня 1941 года. При первых же сведениях об обстреле государственной границы Военный совет армии решил отдать приказ о выдвижении туда всех войск объединения, кроме 4-го механизированного корпуса. Но когда это решение было доложено командующему Киевским Особым военным округом, генерал-полковник М.П. Кирпонос категорически запретил это делать.

Непосредственно на границе первый бой приняли пограничники и гарнизоны укрепленных районов, которые успели занять свои оборонительные сооружения, а также части 41-й стрелковой дивизии, дислоцировавшиеся в Раве-Русской (командир — генерал-майора Г.Н. Микушев, начальник штаба — полковник Еремин). Войска этой дивизии встретили противника в предполье, но затем, понеся потери, вынуждены были отойти на 1–2 километра.

Наконец-то днем 22 июня штабом Киевского Особого военного округа было приказано начать выдвижение войск 6-й армии без 4-го механизированного корпуса к государственной границе. После этого ее стрелковые соединения начали движение на запад по многим разрозненным, не подготовленным заранее маршрутам и в течение дня по частям вступили в соприкосновение с противником[86].

На правом фланге армии противника встретили передовые части 97-й и 159-й стрелковых дивизий, которые также завязали бой, оказывая упорное сопротивление врагу. На этом основании создавалось впечатление, что План прикрытия государственной границы войсками 6-й армии хоть и с некоторым нарушением, но в целом выполняется успешно. Но позже стало ясно, что противник в первый день войны, сознательно отказавшись от фронтального штурма укреплений Рава-Русского укрепленного района, наносил главный удар севернее населенных пунктов Кристинополь и Сокаль в общем направлении на Броды, стремясь расколоть боевые порядки 5-й и 6-й армий и глубоко обойти их фланги.

Таким образом, первая оборонительная операция 6-й армии в начале Великой Отечественной войны была завершена неудачно, несмотря на достаточно тщательную ее подготовку. Войска первого эшелона армии, имея один из самых мощных укрепленных районов — Рава-Русский — и заблаговременно заняв его 41-й стрелковой дивизией, не смогли нанести поражение противнику перед передним краем обороны, при бое за главную полосу и на тыловых рубежах. В результате этого войска армии вынуждены были оставить занимаемые рубежи обороны и постепенно отходить на восток, ведя боевые действия на промежуточных рубежах.

Определенный интерес представляет собой анализ причин неудач 6-й армии, сделанный группой представителей Военного совета Юго-Западного фронта, которые в самом начале Великой Отечественной войны специально были направлены в ее соединения для контроля. В Центральном архиве Министерства обороны сохранился отчет об этой инспекции, в котором отмечен ряд недостатков, оказавших негативное влияние на результаты операции.

В первых строках отчета отмечаются плохая организация и ведение разведки, «в результате чего командиры и штабы не знают, кто находится у них перед фронтом и на флангах. Так, командиры 14-й кавалерийской и 141-й стрелковой дивизий, находясь на расстоянии 12 километров, ничего не знали друг о друге. В результате этого фланги и стыки между соединениями не обеспечивались ни ведением разведки, ни прикрытием огнем и становились уязвимыми для просачивания подразделений противника в глубь советской территории. Радиосвязь использовалась плохо, а между некоторыми соединениями ее вообще не было из-за отсутствия волн и позывных». Также отмечалось, что взаимодействие родов войск, «огня и движения поставлено плохо». В результате этого дивизионная артиллерия нередко вела огонь по противнику на предельных дальностях стрельбы. Дивизионы противотанковой артиллерии на угрожаемые направления не выдвигались, а использовались для прикрытия штабов соединений. Значительная часть бронемашин и станковых пулеметов также придерживалась командирами в резерве.

Ход боевых действий в полосе 6-й армии Юго-Западного фронта в районе Львова 22–30 июня 1941 года

И, наконец, говорится о том, что в отдельных подразделениях имели место случаи паники и они, «даже при появлении мелких групп противника, бежали в тыл, бросая все на своем пути, а их командиры частей даже не пытались препятствовать их бегству»[87].

О действиях гарнизонов укрепленного района в данном документе не сказано ни слова, словно их и не существовало вовсе.

Рава-Русский укрепленный район

Из архивных документов следует, что План прикрытия государственной границы войсками Киевского Особого военного округа («КОВО-41») был разработан и доведен до штабов всех подчиненных округу армий 18 апреля 1941 года. В соответствии с этим планом войска 6-й армии должны были, «прочно опираясь на предполье и оборонительные сооружения 3, 1 и 5-го узлов обороны Струмиловского и Рава-Русского укрепленных районов», не допустить прорыва противника на территорию СССР на участке от местечка Крыстынополь до Грабовец на фронте шириной 165 километров.

Непосредственно Рава-Русский укрепленный район по Плану прикрытия должен был стать основой участка прикрытия № 2, границы которого начинались от населенного пункта Угнев (60 километров севернее Львова) и заканчивались у населенного пункта Грабовец. На этом участке должен был обороняться 6-й стрелковый корпус (41-я и 97-я стрелковые дивизии), 135-й артиллерийский полк Р.К. На границе находились заставы пяти пограничных комендатур 91-го и 92-го пограничных отрядов. Сооружения укрепленного района оборонялись подразделениями 21, 36 и 141-го пулеметных батальонов. Штаб 6-го стрелкового корпуса располагался в городе Яворове. По плану соединения корпуса должны были занять свои районы обороны летом через 6–9 часов после объявления боевой тревоги.

Также в Плане прикрытия, в разделе «Инженерная подготовка района прикрытия», было сказано: «По линии госграницы (иск.) м. Кристинополь до Нелепковице построено предполье, состоящее из восемнадцати батрайонов и трех отдельных ротных опорных пунктов. За предпольем производится строительство Струмиловского и Рава-Русского укрепрайонов с передним краем железо-бетонного пояса по линии — 2 км сев. Пахрач, с.з. опушка Грушевиц Ляс, Копань (7000), Заворзе, Жички, выс. 260, 238, южн. окр. м. Любыча Крулевска, Гуть Стара, Брусно ст., Брусно Новэ, Рудка-Домброва». В конце раздела был сделан вывод о том, что «инженерная подготовка приграничной полосы района прикрытия дает возможность прочно оборонять границу и не допустить прорыва ее противником на важнейших направлениях».

На основании этого документа можно говорить о том, что перед Рава-Русским укрепленным районом, в отличие от всех других, имелось достаточно сильное предполье, состоящее из восемнадцати батальонных районов и трех отдельных ротных опорных пунктов, за которым уже находилась главная оборонительная полоса, состоящая из железобетонных укреплений.

Первый бой с противником Рава-Русский укрепленный район принял утром 22 июня 1941 года. В 2 часа ночи 23 июня 1941 года был издан боевой приказ штаба 6-й армии № 001, которым ударным соединениям ставилась задача «уничтожить части противника, прорвавшиеся на нашу территорию». При этом 6-й стрелковый корпус должен был, действуя на второстепенном направлении, удерживать Рава-Русский укрепленный район.

В 2 часа 45 минут 25 июня 1941 года командующий 6-й армией отдает боевой приказ командиру 6-го стрелкового корпуса, которым приказывает «частям 41-й и 159-й стрелковых дивизий удерживать занимаемое положение». Но, как видно, выполнить этот приказ очень трудно. К исходу этого дня начальник штаба 6-й армии докладывал начальнику штаба Юго-Западного фронта, что «части армии продолжают прикрывать приграничный район. Из 15 опорных пунктов укрепленного района с долговременными огневыми точками немцами уничтожено только 2 опорных пункта и 4 опорных пункта, блокированных ими, могут быть также уничтожены… Наиболее тяжелое положение в Рава-Русской и Яворуве, где противник продолжает свои атаки. По данным укрепленного района, перед одним из опорных пунктов осталось несколько сотен немецких трупов».

Положение дел в частях 6-го стрелкового корпуса и на самом деле было исключительно тяжелое — личный состав начинает самовольно покидать позиции и уходить в тыл. Имеется информация о том, что за период с 22 по 25 июня в тылу корпуса задержано и возвращено на фронт около 5 тысяч дезертиров, расстреляно 100 человек.

Но штаб 6-й армии не считается с реалиями. В 3 часа 30 минут 26 июня в штаб 6-го корпуса поступает новый боевой приказ из штаба армии, в котором, в частности, говорилось: «41-й стрелковой дивизии, объединив все части в районе Рава-Русская (159-я стрелковая дивизия, 135-й пушечный артиллерийский полк, 209-й корпусной артиллерийский полк), упорно оборонять района Рава-Русская».

26 июня противник начинает вести более активные наступательные действия в полосе 6-й армии. В 18 часов командир 6-го стрелкового корпуса докладывает в штаб армии, что враг предпринимает попытки захвата Рава-Русско-го укрепленного района путем обхода его с флангов. К исходу дня немцы, вклинившись между 159-й и 97-й стрелковыми дивизиями на глубину до 40 километров, заняли, местечко Немиров.

Для того чтобы восстановить положение на этом направлении, командование 6-й армии приняло решение в полосе 97-й стрелковой дивизии провести контрудар силами 4-го механизированного корпуса. Но этот контрудар, проведенный без предварительной разведки местности, без артиллерийской и авиационной подготовки, результатов не дал.

Вечером 26 июня командующий 6-й армией докладывает о сложившейся обстановке в штаб Юго-Западного фронта, от которого в 21 час 26 июня получает частный боевой приказ «с наступлением темноты начать отход на новый оборонительный рубеж Н. Почаюв, Новикова, Ушня, Золочев, Гологуры, Ганачув».

Части Рава-Русского укрепленного района на основании этого приказа начали отходить на восток, местами взрывая, а в большинстве своем оставляя оборонительные сооружения, с которых снимались пулеметы, а артиллерийские орудия приводились в негодность. Боеприпасы и другие материальные ценности, находившиеся в ДОТах, как правило, оставлялись. 27 июня немецкие войска заняли Раву-Русскую.

Таким образом, удержание советскими войсками Рава-Русского укрепленного района продолжалось в течение трех суток. Оно началось с заблаговременного выхода на рубеж государственной границы 41-й стрелковой дивизии. Однако оно практически не повлияло на исход первой оборонительной операции 6-й армии Юго-Западного фронта, войска которой вынуждены были оставить занимаемые рубежи обороны и постепенно отходить на восток. Противник за первые девять суток после начала войны вклинился на советскую территорию на глубину до 175–200 километров, овладел таким важным стратегическим пунктом, как город Львов, и вышел на подступы к Тернополю.

Боевые действия 41-й стрелковой дивизии 6-го армейского корпуса 6-й армии под Рава-Русской 22–27 июня 1941 года

Интересно то, что в советские времена оборонительный бой 41-й стрелковой дивизии в Рава-Русском укрепленном районе преподносился как образец умелых действий командира дивизии и стойкости войск. Так, в книге «Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945: Краткая история» сказано, что в начале войны 41-я стрелковая дивизия не только отразила наступление противника, но в результате контратаки сама углубилась на его территорию на глубину до 3 километров. То же отмечается и в книге Г. Надысева «На службе штабной». Однако других подтверждений этого факта мы не находим ни в книге Г. К. Жукова «Воспоминания и размышления», ни в книге И.Х. Баграмяна «Так начиналась война», ни в книге Н. Антипенко «На главном направлении», ни в книге В. Анфилова «Начало Великой Отечественной войны». Поэтому данный факт можно отнести только к числу мифов, которыми советское руководство стремилось хоть как-то скрасить трагедию июня 1941 года.

Теперь и о самом генерале Г.Н. Микушеве, 1898 года рождения. В 1917 году после ускоренного выпуска из военного училища он несколько месяцев участвовал в боях, в 1918 году вступил в Красную Армию. В августе 1939 года был назначен командиром 41-й стрелковой дивизии, которая с началом Великой Отечественной войны и встретила врага в Рава-Русском укрепленном районе. После пятидневной обороны в районе Рава-Русской 41-я стрелковая дивизия отошла в район Белой Церкви. Затем она участвовала в обороне Киева. В боях за этот город Г.Н. Микушев и погиб. 12 сентября 19451 года он был похоронен в Киевском ботаническом саду[88].

Бои в районе Перемышля

26-я армия Киевского Особого военного округа (командующий — генерал-лейтенант Ф.Я. Костенко, начальник штаба полковник И.С. Варенников) была сформирована в начале 1941 года для прикрытия 130-километрового участка государственной границы, расположенного между 6-й и 12-й армиями. 2 мая до ее командующего был доведен план прикрытия государственной границы, в соответствии с которым войска армии должны были создать район прикрытия № 3 по линии реки Сан. Для выполнения этой задачи в распоряжение командующего армией были переданы 8-й стрелковый корпус (99-я, 72-я горно-стрелковые и 173-я стрелковая дивизии), 8-й механизированный корпус (12-я, 34-я танковая, 7-я моторизованная дивизии), 376-й гаубичный полк РГК, 259-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион, а также Перемышльский укрепленный район (два отдельных пулеметно-артиллерийских батальона и три пулеметных роты).

Правда, имеется информация о том, что поспешно формируемая 26-я армия не имела своего тылового хозяйства и только в апреле — июне 1941 года получила указание о создании складов в ее тылу. Но пока происходил бюрократический процесс, связанный с отводом земельных участков под склады, наступил июнь. В середине июня армии был в спешном порядке передан склад боеприпасов, расположенный в районе Куровице, который находился за пределами правой разграничительной полосы армии.

Тем не менее необходимо отметить, что расположение 26-й армии было наиболее благоприятным для ведения оборонительных действий по сравнению с остальными объединениями Киевского Особого военного округа. Против ее войск развертывались четыре легких пехотных и пехотных немецких дивизии 17-й армии, практически не имевших танков.

Как только части дивизии разместились в отведенных для них районах, был получен общий план оборонительных работ с приложением схем, на которых были указаны опорные пункты, типы и виды инженерных сооружений. К началу войны намеченные работы первой очереди были завершены. Были возведены ДОТы и ДЗОТы, площадки для установки противотанковых орудий, командно-наблюдательные и наблюдательные пункты для командиров рот, батарей, батальонов, дивизионов и полков, убежища для укрытия живой силы и техники с перекрытиями, установлены проволочные заграждения в несколько рядов.

Так, в полосе 72-й дивизии 8-го стрелкового корпуса было возведено 19 долговременных огневых точек, до 150 дерево-земляных огневых точек, оборудовано до 300 окопов для стрелковых и пулеметных отделений, до 50 укрытий для живой силы и техники с перекрытиями, до 30 командных и командно-наблюдательных пунктов, 80 километров проволочных заграждений. Части были полностью укомплектованы личным составом, вооружением и имели необходимое материальное обеспечение.

15 июня командир этой дивизии получил шифровку о приведении соединения в боевую готовность. 19 июня в его распоряжение перешли пограничные подразделения, осуществлявшие охрану границы в полосе дивизии. Правда, затем, 20 июня 1941 года, пришла шифровка от Генерального штаба, которая требовала все подразделения и части дивизии, расположенные на границе, отвести на несколько километров на восток, то есть на рубеж подготовленных позиций. Также требовалось ни на какие провокации со стороны немецких частей не отвечать, пока те не нарушат государственную границу[89].

Это же подтверждается и свидетельствами и бывшего начальника штаба 72-й стрелковой дивизии В.П. Черноуса. Он пишет, что план обороны государственной границы до частей дивизии был доведен командиром корпуса заранее, а с начала 1941 года в полосе обороны дивизии два ее полка первого эшелона осуществляли инженерное оборудование своих полос, и в мае 1941 года первая очередь этих работ уже была закончена[90].

Бывший начальник штаба 99-й стрелковой дивизии 8-го стрелкового корпуса С.Ф. Горохов также пишет, что в феврале — марте 1941 года особым приказом дивизии была поставлена задача по подготовке предполья Перемышльского укрепленного района и открытию окопов в полосе обороны дивизии. Для выполнения этих работ в течение зимы и весны 1941 года части дивизии по тревоге на два-три дня выводились в свои районы и производили инженерные работы. Благодаря этому оборонительный рубеж 99-й стрелковой дивизии к 22 июня 1941 года был практически полностью подготовлен. И только работы на Перемышльском укрепленном районе не были закончены: там не было вооружения, подземных линий связи, водоснабжения[91].

О том, как начинались военные действия в полосе 26-й армии, сохранилось немного документов. В частности, начальник штаба 72-й стрелковой дивизии полковник Черноус пишет, что в период между 3 часами 30 минутами и 4 часами утра немецкая авиация начала бомбардировку, а артиллерия — обстрел железнодорожных станций Домбромиль и Хырув. Около 6 часов части дивизии уже начали выходить на государственную границу на основании устного распоряжения, отданного им лично примерно в 5 часов 30 минут утра 22 июня 1941 года. Однако он уточняет, что данный приказ получил только один полк, с которым на то время удалось установить связь. В остальные части с приказами были направлены офицеры штаба дивизии, но далеко не все доехали до места. Так, офицер, направленный в 14-й стрелковый полк, по пути был убит группой украинских националистов. В результате оповещение этой части о боевой тревоге произошло только около 8 часов утра, после того как вражеская авиация обстреляла ее личный состав, выдвигавшийся на завтрак, — было убито 8 и ранено около 20 человек. Но даже и после этого командир дивизии, доложив обстановку командиру корпуса, услышал в ответ: «Огонь не открывать, так как это провокация со стороны немцев».

Бой 99-й стрелковой дивизии 8-го стрелкового корпуса 26-й армии за Перемышль 22–27 июня 1941 года

Официальный приказ о приведении частей 72-й стрелковой дивизии в боевую готовность от командира 8-го стрелкового корпуса и командующего 26-й армией был получен штабом дивизии только в 9 часов утра 1941 года. Но благодаря ранее предпринятым мерам к 10 часам утра два полка дивизии заняли свои участки обороны по государственной границе. Каждый из полков поддерживался огнем артиллерийского полка. Третий и четвертый полки находились во втором эшелоне. Правда, этому способствовало и то обстоятельство, что противник на участке дивизии активных наступательных действий не предпринимал. Тем не менее в 14 часов 22 июня части пограничного отряда начали отход к реке Сан, и подразделения полков первого эшелона дивизии вступили в бой с противником, находившемся на противоположном берегу этой реки[92].

Менее благоприятно складывалась обстановка на правом фланге 26-й армии, где сигнал боевой тревоги и приказ о выводе войск с мест постоянной дислокации в запасные районы, по воспоминаниям начальника артиллерии 26-й армии полковника Н.Н. Семенова, поступили только в 3 часа ночи 22 июня 1941 года. Но пока войска поднимались по тревоге и выдвигались на передовые позиции, противник беспрепятственно форсировал реку Сан в районе севернее Перемышля, в районе населенного пункта Медыка.

К утру подразделения Перемышльского укрепленного района беспрепятственно заняли свои ДОТы, а части 99-й стрелковой дивизии вышли на реку Сан в назначенные районы. Но противник не собирался штурмовать эти ДОТы и форсировать реку Сан под огнем советской артиллерии. Действуя с севера в обход, к 8 часам утра его передовые отряды ворвались в город Перемышль, где находились склады с орудием, продовольствием и семьи офицерского состава. На всех остальных участках полосы 26-й армии и ее 8-го стрелкового корпуса первый день войны прошел в мелких боевых эпизодах на границе по реке Сан.

После занятия противником Перемышля ему открывался прямой путь на Львов. Чтобы не допустить этого, вечером 22 июня командующий 26-й армией приказал командиру 8-го стрелкового корпуса генералу Снегову на следующий день любой ценой вернуть Перемышль, а затем совместно с соединениями 8-го механизированного корпуса «отбросить противника за реку Сан», восстановив государственную границу.

Бой за Перемышль начался с утра 23 июня, и к исходу дня город был освобожден от противника совместными усилиями 99-й стрелковой дивизии и Перемышльского укрепленного района. После этого на несколько дней в полосе 26-й армии наступило относительное затишье, в течение которого передовые соединения 8-го механизированного корпуса и части Перемышльского укрепленного района укрепляли свои позиции по восточному берегу реки Сан.

Между тем противник постепенно теснил советские войска на левом фланге 6-й армии, стремясь вбить «клин» между 6-й и 26-й армиями и овладеть Львовом. Когда попытка ликвидировать этот «клин» контрударом 4-го механизированного корпуса закончилась неудачно, продолжать удержание выступа по реке Сан от Перемышля до Творильне командованием Юго-Западного фронта было признано нерациональным, и войска 26-й армии получили приказ на отход на рубеж Судовая Вишня — Старый Самбор. Таким образом, Перемышльский укрепленный район был оставлен его гарнизоном без боя. После начала отхода войск армии боевые действия на промежуточных оборонительных рубежах не велись, в результате чего противник имел возможность практически беспрепятственно продвигаться во всей полосе обороны 26-й армии.

Укрепленные районы южного крыла советско-германского фронта

Южнее 26-й оборонялась 12-я армия Киевского Особого военного округа (командующий — генерал-майор П.Г. Понеделин, член Военного совета — бригадный комиссар И.П. Куликов, начальник штаба — генерал-майор Б.И. Арушунян). В составе этой армии были 13-й и 17-й стрелковые корпуса, 16-й механизированный корпус, а также Черновицкий, Верхнепрутский и Нижнепрутский укрепленные районы[93].

Планом прикрытия государственной границы 12-й армии предписывалось создать района прикрытия № 4 с границей от Самбора и Творильне до Могилев-Подольского и Липкан. Общая ширина фронта обороны армии достигала 500 километров. В составе войск этого района прикрытия должны были находиться 13-й (командир — генерал-майор Н.К. Кириллов) и 17-й стрелковые корпуса (командир — генерал-майор И.В. Галанин), а также 16-й механизированный корпус (командир комдив А.Д. Соколов).

В архиве мне удалось найти воспоминания бывшего начальника штаба 17-го стрелкового корпуса генерал-майора А. И. Баранова. В частности, он пишет, что на 22 июня 1941 года корпус имел три стрелковых, одну горно-стрелковую дивизии, два тяжелых артиллерийских полка, разведывательную авиационную эскадрилью и другие части, полностью укомплектованные по штату мирного времени. Эти соединения дислоцировались: 69-я стрелковая дивизия — в районе Коломии, 96-я горно-стрелковая дивизия — в районе Коссова, Куты, Черновцов, 60-я стрелковая дивизия — в районе Черновцов и Стороженец, 164-я стрелковая дивизия — в районе Каменец-Подольска.

А.И. Баранов дает достаточно полную характеристику инженерного оборудования оборонительных рубежей в полосе этого соединения, его противотанковой и противовоздушной обороны. По его воспоминаниям, в пределах главной полосы обороны в полковых районах были заранее подготовлены траншеи, ходы сообщения, убежища. Оборудованы дерево-земляные сооружения, оборудованы основные и запасные командные пункты от роты до полка включительно. Внутри полковых районов были вырыты противотанковые рвы и подготовлены эскарпы. Была установлена часть противотанковых, противопехотных мин и фугасов не только перед передним краем, но и в глубине обороны.

Второй оборонительный рубеж в инженерном отношении полностью подготовлен не был, так как были запрещены отрывка окопов и оборудование сооружений на крестьянских землях. Но на некоторых направлениях готовились дерево-земляные сооружения и оборудовались наблюдательные пункты, позиции для артиллерии и пулеметов. Для обеспечения маневра сил и средств была осуществлена подготовка рокадных дорог.

Противотанковая оборона была построена на использовании противотанковых минных заграждений, рвов, эскарпов, дивизионной противотанковой артиллерии, огня дивизионной и корпусной артиллерии. Основные усилия противотанковой обороны были заранее сосредоточены на наиболее танкоопасных направлениях.

Противовоздушная оборона строилась только на средствах дивизий и зенитно-артиллерийского дивизиона корпуса. Однако в этом дивизионе к началу войны была только одна батарея, а две другие находились на сборах в районе Станислава и прибыли в Черновцы только к утру 23 июня. Вполне понятно, что имевшихся средств ПВО, при наличии широкой полосы обороны, большом рассредоточении войск, необходимости обороны мостов через реку Прут и Днестр, крупной железнодорожной станции Черновцы, было явно недостаточно. Два истребительно-авиационных полка, которые базировались на аэродромах в Черновцах, должны были использоваться по плану командующего армией и округа и ПВО корпуса не обеспечивали. Кроме того, с началом войны эти полки потеряли на земле до 60 % своих самолетов[94].

По воспоминаниям участников событий, выход дивизий в свои полосы обороны под видом проведения лагерных сборов начался в первой половине июня 1941 года. Для этого от каждого полка было выведено по два стрелковых батальона с полковой и дивизионной артиллерией и все специальные подразделения. Кроме того, около 80 % артиллерии корпуса также вышли в свои районы. Однако эти районы находились на удалении от 50 до 100 километров от государственной границы, непосредственно по ее линии находились только подразделения, выделенные туда для производства строительных работ.

С целью повышения боевой готовности войск в начале июня 1941 года командир корпуса запретил более 30 % офицеров покидать свои части. Но 21 июня в связи с наступлением выходного дня многие офицеры получили возможность выехать к своим семьям, другие направились на отдых в близлежащие населенные пункты.

О том, как для 12-й армии начиналась война, в своих воспоминаниях пишет бывший начальник штаба этого объединения генерал Б.И. Арушунян. Он отмечает, что 21 июня засиделся в штабе армии за разработкой очередного планового учения и вернулся домой очень поздно. В четвертом часу ночи 22 июня его разбудил телефонный звонок оперативного дежурного, который сообщил о том, что с начальником штаба армии желает говорить начальник штаба Киевского Особого военного округа генерал М.А. Пуркаев. По прибытии в штаб армии Арушуняну сообщили, что командующий войсками округа приказал срочно вызвать в штаб командующего 12-й армией.

Б.И. Арушунян позвонил в штаб округа и связался с командующим М.П. Кирпоносом.

— Возьмите бумагу, карандаш и записывайте, — потребовал командующий. — Немецко-фашистская авиация сегодня в 3.00 бомбила Киев, Одессу, Севастополь и другие города. С 3 часов 30 минут артиллерия ведет сильный огонь по нашим пограничным заставам и укрепленным районам. Приказываю:

1. Немедленно поднять войска по тревоге, рассредоточить их и держать в боевой готовности; авиацию рассредоточить по полевым аэродромам.

2. Огневые точки УР занять частями укрепрайонов.

3. Полевые войска к границе не подводить, на провокации не поддаваться.

Получив такой приказ, начальник штаба армии связался по телефону со штабами корпусов и дивизий и довел до них сообщение о начале войны и распоряжение командующего фронтом. В это же время по тревоге был собран штаб армии.

Через час после разговора с командующим округом начальника штаба 12-й армии вызвал к телефону генерал М.А. Пуркаев и по аппарату «Бодо» передал условный сигнал для введения в действие Плана прикрытия государственной границы — «КОВО-41», согласно которому армия должна была занять для обороны полосу шириной до 500 километров, имея в первом эшелоне 13-й и 17-й стрелковые корпуса. Войска выполнили эту задачу, так как в первые четыре дня противник активных действий против войск армии не предпринимал.

Наступление неприятельских войск в полосе 12-й армии началось только 26 июня. В этот же день в штабе армии был получен приказ из Ставки Верховного Главнокомандования о передаче во вновь сформированную 9-ю армию Южного фронта 17-го стрелкового корпуса вместе с занимаемой его соединениями полосой обороны. В результате этого в составе 12-й армии остался один 13-й стрелковый корпус в составе трех горно-стрелковых дивизий, а полоса ее обороны сократилась почти наполовину[95].

По воспоминаниям начальника штаба 17-го стрелкового корпуса генерал-майора А.И. Баранова, распоряжение о приведении войск в боевую готовность было получено перед рассветом 22 июня 1941 года от Военного совета 12-й армии, а несколько позже аналогичное приказание пришло из штаба Киевского Особого военного округа. По этой команде соединения участков прикрытия были подняты по тревоге и начали выдвижение к государственной границе. Но для выхода в свои районы войскам армии предстояло пройти пешим порядком по горно-лесистой местности от 50 до 100 километров, на что требовалось более суток времени. Поэтому было принято решение вперед выслать усиленные передовые отряды на автомобилях, которые также везли оружие и боеприпасы для личного состава подразделений, задействованных на строительстве приграничных укреплений.

Противостоявшие 12-й армии венгерские части особой активности не проявляли. 22 июня их небольшие отряды попытались вклиниться на советскую территорию на нескольких направлениях, но их атаки были отбиты силами пограничников и подоспевших передовых отрядов соединений[96].

Таким образом, в полосе 12-й армии Юго-Западного фронта и ее укрепленных районов в первые дни войны обстановка складывалась достаточно благополучно. Благодаря пассивности противника ее соединения смогли занять отведенные им участки прикрытия государственной границы и организовать их оборону. По приказу командующего армией в это время, кроме совершенствования главной полосы обороны, были начаты также инженерные работы в тыловом оборонительном рубеже с широким привлечением местного населения. Но в конце июня, в связи с неблагоприятной обстановкой, складывавшейся в целом на южном крыле советско-германского фронта, было принято решение об оставлении укрепленного района и отводе войск 12-й армии на рубеж реки Днестр.

Также не предпринималась оборона и других укрепленных районов, расположенных на южном крыле советско-германского фронта. Оборонявшаяся там 9-я армия Южного фронта (командующий — генерал-полковник Я.Т. Черевиченко, начальник штаба — генерал-майор М.В. Захаров, член Военного совета — корпусной комиссар А.Ф. Колобяков) к началу 1941 года непосредственно у границы с Румынией развернула 48-й стрелковый корпус (командир — генерал-майор Р.Я. Малиновский).

В ночь на 8 июня штаб, корпусные части и 74-я стрелковая дивизия 48-го стрелкового корпуса начали перемещение с района Кировограда в район Бельцы. К утру 15 июня управление 48-го корпуса и его 74-я и 30-я дивизии сосредоточились в лесах восточнее Бельцы.

Телеграмма особой важности в штаб 9-й армии поступила во втором часу ночи 22 июня 1941 года. Утром того же дня управление армией было решено переместить в Красную Горку, примерно в 18 километрах северо-западнее Тирасполя в сооружения находившегося там укрепленного района[97].

О том, как началась война в полосе его соединения, командир 48-го стрелкового корпуса Р.Я. Малиновский позже предпочитал не вспоминать. Зато начальник штаба этого корпуса А.Г. Батюня позже писал, что в первой половине июня на основании распоряжения штаба Одесского военного округа и штаба корпуса 74-я стрелковая и 30-я горно-стрелковая дивизии на автотранспорте были переброшены в район Флорешти. Третья стрелковая дивизия и все части корпусного подчинения были оставлены в месте постоянной дислокации. Но на новом месте расположения корпуса в его состав была включена 176-я стрелковая дивизия. Все соединения корпуса начали развертываться до штатов военного времени, но 30-я горно-стрелковая дивизия по своей организации не подходила для действий на равнинной местности, поэтому она укомплектовывалась, как обычная стрелковая дивизия.

Утром 20 июня управление 9-й армии было поднято по тревоге и под видом командно-штабного учения к исходу дня развернуло командный пункт в заранее оборудованном на случай войны районе, установив связь с соединениями, включенными в состав армии. Вечером 21 июня в войска округа была передана директива штаба округа, в которой командующий предупреждал подчиненных о том, что в ночь на 22 июня со стороны немецко-румынских войск возможны диверсии. В этой директиве содержалось распоряжение на поддержание войск в полной боевой готовности в случае нападения противника и отражение его войск при нарушении границы. Вместе с тем категорически запрещалось переносить боевые действия на территорию Румынии. Само слово «война» тщательно обходилось, и войска ориентировались только на ликвидацию возможного приграничного инцидента.

К исходу 21 июня 1941 года 30-я и 176-я стрелковые дивизии 48-го стрелкового корпуса выдвинулась на линию государственной границы по восточному берегу реки Прут[98].

В начале 22 июня начальник штаба армии получил от командующего войсками округа, который в то время находился в Одессе, сообщение о том, что из Москвы ожидается телеграмма особой важности. Тогда М.В. Захаров, возглавлявший оперативную группу и находившийся в то время в Тирасполе, по его утверждению, отдал распоряжение поднять войска по боевой тревоге, вывести из населенных пунктов и занять свои районы прикрытия государственной границы. Проведение этих мероприятий позволило до начала войны поднять по боевой тревоге непосредственно в приграничной полосе округа семь стрелковых, две кавалерийские, две танковые, моторизованную дивизию и два укрепленных района.

О том, как начиналась война в полосе войск 9-й армии, ее командующий Я.Т. Черевиченко воспоминаний также не оставил. Но из документов материалов следует, что в 4 часа утра 22 июня румынские и немецкие части открыли артиллерийский и пулеметный огонь по пограничным пунктам на советской территории, а затем перешли в наступление небольшие отряды его сухопутных войск. Но все их попытки вклиниться на советскую территорию в течение 22 июня были успешно пресечены соединениями 35-го стрелкового корпуса.

В ночь на 23 июня противнику удалось переправиться через реку Прут в районе города Кагула, а затем, еще на одном направлении. В 17 часов того же дня в полосе обороны соединений 2-го кавалерийского корпуса противнику удалось после артиллерийской подготовки прорваться на восточный берег реки Прут по железнодорожному мосту, который советские части не успели разрушить. Но налетом штурмовиков и контратакой двух эскадронов противник был отброшен к реке и был вынужден уйти на ее противоположный берег.

В течение 24 июня противник на всем фронте 9-й армии продолжал попытки форсировать реки Прут и Дунай, но все они были пресечены советскими войсками.

В Военно-историческом журнале удалось найти статью крупных военных историков — преподавателей кафедры истории военного искусства Военной академии имени М.В. Фрунзе В.Н. Киселева и Н.М. Романичева, посвященную действиям войск 9-й армии в начале Великой Отечественной войны. В частности, они пишут, что 22 июня на южном участке советско-германского фронта противник «ударно-поисковыми» группами, состоящими из румынских соединений, попытался захватить мосты, плацдармы и создать видимость общего наступления. Он, используя промежутки в обороне советских войск, сумел захватить небольшие плацдармы в нескольких местах. Однако к исходу дня советским войскам удалось ликвидировать эти плацдармы. Только в районе Скулян отбросить врага за Прут не удалось. Для его ликвидации командующий предпринял контратаку силами 30-й горно-стрелковой дивизии, но успеха не добился.

Ход боевых действий в полосе 9-й армии 22–25 июня 1941 года

Таким образом, говорить об обороне укрепленных районов, расположенных на южном крыле советско-германского фронта, крайне сложно. С одной стороны, произошло это потому, что их строительство не было закончено. С другой стороны, потому, что противник не вел здесь активных наступательных действий. В целом же линия укрепленных районов, расположенных на новой границе СССР (линия Молотова), себя практически не оправдала. Из 22 ее укрепленных районов более или менее упорные бои велись только в четырех, но и они не смогли надолго задержать противника.

В то же время немецкое командование, получившее большой опыт боевых действий в Европе, в том числе и связанный с преодолением линий долговременных оборонительных сооружений, при подготовке к агрессии против СССР достаточно хорошо изучило все связанное с инженерным оборудованием границ Советского Союза. До 1939 года немецкие военные специалисты под различными предлогами получили достаточно много информации, касающейся линии Сталина — системы укрепленных районов на старой границе СССР. В 1940-м и начале 1941 года немецкая военная разведка всеми доступными ей средствами стремилась получить информацию о укрепленных районах на новой границе Советского Союза. Благо большинство из них строилось в непосредственной близости от государственной границы, что позволяло вести наблюдение с помощью оптических средств. Кроме того, широко использовались возможности агентурной разведки, которая имела массу агентов среди населения прибалтийских республик, западных районов Белоруссии и Украины, а также воздушной разведки. Поэтому места расположения не только советских укрепленных районов, но и опорных пунктов, а также крупных огневых точек немецкому командованию были хорошо известны.

Однако немецкие военные специалисты, делая ставку на быстрый прорыв обороны противника и стремительное развитие наступления в глубину, считали нерациональной борьбу за укрепленные районы. Их предлагалось либо обходить через имевшиеся промежутки, либо прорывать частично на отдельных наиболее слабых участках. Затем гарнизоны укрепленных районов или батальонных опорных пунктов (узлов сопротивления) должны были блокироваться резервными частями и уничтожаться.

В случае необходимости прорыва укрепленного района или отдельного опорного пункта немецкое командование предусматривало его предварительную интенсивную обработку ударами авиации и огнем артиллерии. При этом авиация должна была использовать тяжелые бомбы (100 кг и более), а артиллерия, в том числе и танки, вести огонь преимущественно прямой наводкой. По немецким документам, только обстрел амбразур из тяжелых гаубиц, 88-мм зенитных орудий или из танков с расстояния 100 метров мог вывести из строя вооружение ДОТа.

Для непосредственного штурма укреплений выделялись штурмовые группы, состоявшие из пехоты и нескольких саперов. При этом специально назначенные огневые средства, как правило, пулеметы или легкие противотанковые орудия, открывали огонь по амбразурам ДОТа, отвлекая внимание его гарнизона. Под прикрытием этого огня личный состав штурмовой группы скрытно приближался к ДОТу. Приблизившись вплотную, солдаты штурмовых групп использовали огнеметы, направляя пламя в отверстия незакрытых кабельных вводов; через разбитые трубы перископов внутрь казематов вливали бензин, смолу и другие горючие жидкости. В нарушение Женевской конвенции 1925 года гитлеровцы применяли и газы. Если гарнизоны продолжали оказывать сопротивление, ДОТы подрывали, опуская в проломы, люки, перископные шахты и коммуникационные трубы различные по мощности заряды взрывчатых веществ, гранаты. Еще одним способом борьбы с отклонившим все предложения о сдаче в плен гарнизоном было замуровывание входов в ДОТ кирпичом или бетоном.

Глава четвертая. Оборона на линии Сталина

Преступные заблуждения

Читатель помнит, что на удалении от 250 до 300 километров от государственной границы СССР, установленной в 1939–1940 годах, после присоединения к Советскому Союзу Прибалтики, Западной Белоруссии, Украины, Западной Украины, Северной Буковины и Бессарабии, по линии старой государственной границы также находилась линия укрепленных районов, которая условно называлась линией Сталина. В советские времена отечественные исследователи и другие авторы, описывающие начальный период войны, в один голос утверждали, что в начале 40-х годов укрепления этой линии были законсервированы, а их оборудование демонтировано. Поэтому о причинах быстрого прорыва противником укрепленных районов второй линии они просто предпочитали не упоминать.

Однажды мне в руки попались номера альманаха «Военно-исторический архив», в которых были опубликованы воспоминания В.А. Новобранца, который в 1941 году был начальником Разведывательного управления 6-й армии Юго-Западного фронта. Он, в частности, пишет:

«В связи с резким ухудшением обстановки на фронте наша 6-я армия начала по приказу отходить с промежуточного рубежа Красное — Рогатин на старую государственную границу на рубеж Новоград-Волынский — Шепетовка — Староконстантинов — Хмельницкий (Проскуров). Вся наша надежда была на укрепленные районы. Мы считали, что укрепрайоны уже заняты гарнизонами, которые, пропустив нас, достойно встретят немцев. А мы, отдохнув и получив подкрепление, перейдем в контрнаступление. Войска уже не выносили слова «отойти». Даже рядовые солдаты требовали прекратить отход и перейти в наступление. А мы, штабные, уповали на укрепрайоны…

Перед отходом на старую границу командарм приказал мне осмотреть Староконстантиновский укрепленный район, дать оценку старой укрепленной полосе и ее готовности к обороне. Предлагалось также выбрать место, где лучше расположить отходящие войска.

На машине я проехал Волочийск, Подволочийск, Староконстантинов. Еду, еду, внимательно осматриваю местность. И недоумеваю, досадую на себя, на свое неумение обнаружить ДОТы. Хорош, думаю, разведчик-генштабист!

Потеряв надежду найти укрепрайоны, спрашиваю одного старика:

— Дед, скажи, где живут здесь военные, прямо в поле, в земле?

— A-а! Це ж вы пытаете о ДОТах? А их уже давно нема. Усе зруйновано та передано в колгоспы. Зараз мы там соленую капусту та огирки (огурцы) держимо.

Я решил, что дед мне голову морочит. Посадил его в машину и повез в Староконстантинов к председателю колхоза. Однако председатель уже успел эвакуироваться. Нашли заместителя. Спрашиваю его:

— Это верно, что все оборонительные сооружения вы взяли под овощехранилища?

— Так точно, товарищ командир, — отвечает он, — часть их подорвали, а часть передали нам. В них мы храним овощи.

— Поедем со мной, покажете, где эти ДОТы.

Часа два мы ездили по оборонительной полосе. Осмотрел многие ДОТы, то есть бывшие ДОТы. Некоторые действительно были сровнены с землей, в других хранились колхозные овощи.

Я остолбенел. Оборонительной полосы не было. Рухнули наши надежды на возможность передышки, на подкрепление вооружением и живой силой»[99].

Безусловно, я, который не был непосредственным участником событий лета 1941 года, не имею морального права доверять или категорично опровергать свидетельства очевидцев. Но на правах военного историка я имею возможность высказать свое мнение по этому вопросу.

В отношении разрушения ДОТов по линии старой границы СССР летом 1940-го и весной 1941 года я хочу высказать автору полное недоверие. Во-первых, спешить с разрушением ДОТов в то тревожное время не было ни особой необходимости, ни сил. Такого бы не допустил Маршал Советского Союза Б.М. Шапошников, непосредственно отвечавший в Наркомате обороны за укрепленные районы. Во-вторых, в период своей службы в Прикарпатском военном округе, в частности в Хмельницком, я лично видел ДОТы линии Сталина в неразрушенном состоянии. Но если на отдельных направлениях они все-таки накануне Великой Отечественной войны были взорваны, то это нельзя расценить иначе как вредительской деятельностью командующих войсками приграничных военных округов.

Теперь в отношении передачи ДОТов укрепленных районов в распоряжение местных колхозов. Данное утверждение также не выдерживает никакой критики. Накануне Великой Отечественной войны любой военный объект находился на особом учете не только в Наркомате обороны, но и в органах НКВД. Согласований по поводу списания данных объектов между этими двумя ведомствами не обнаружено. Более того, имеются указания наркома обороны об оставлении определенных сил для охраны оборонительных сооружений на линии старой государственной границы. Едва ли командующие округами пошли на передачу колхозам военных объектов своим решением.

И, наконец, совсем нелепым кажется утверждение В.А. Новобранца о том, что ДОТы укрепленных районов в конце июля 1941 года были приспособлены колхозниками для хранения овощей и поэтому не могли быть использованы для усиления обороны отступающих войск Красной Армии. Во-первых, в это время года колхозы еще никаких больших овощных запасов на зиму не делали, так как картофель, капуста, свекла, морковь и другие овощи заготавливались только в конце лета и начале осени. Это означает, что в конце июня 1941 года все колхозные хранилища овощей были пустые. Во-вторых, даже в случае наличия в ДОТах какой-то тары (бочки, ящики), для их очистки нужно было всего несколько часов, и в условиях войны любой командующий или командир мог под угрозой расстрела привлечь для этого местное население.

Замысел германского командования на прорыв укрепленных районов и разгром главных сил Юго-Западного фронта в районе Винницы

Таким образом, произведение В.А. Новобранца никак не может служить основой для оценки состояния укрепленных районов, расположенных на старой границе СССР. Его расценивать можно только с позиции того, что автор таким образом пытался всеми возможными средствами оправдать командование 6-й армии, не сумевшее выполнить поставленную перед ним оборонительную задачу.

При этом совершенно законно напрашивается вопрос о том, имело ли советское командование достаточно сил для того, чтобы остановить наступление противника на рубеже старой государственной границы.

Оперативные расчеты показывают, что советские войска не были обречены оказаться под внезапным первым ударом противника. В первом эшелоне армий по Плану прикрытия предполагалось иметь 63 дивизии, из которых более 75 % находилось на удалении от границы до 50 километров. Во втором эшелоне армий находилась 51 дивизия, в том числе 24 танковых, 12 моторизованных, 4 кавалерийских, которые были удалены от границы на 70–90 километров. Еще 45 дивизий, расположенных на удалении от 100 до 350 километров от границы, состояли в резерве командующих округами (фронтами). Также на территории приграничных округов на значительном удалении от государственной границы располагалось 11 дивизий, находившихся в непосредственном подчинении Генерального штаба РККА.

Таким образом, внезапный первый удар противника мог поразить только небольшую часть войск прикрытия. Основные силы сохранялись в глубине и при необходимости могли занять один или несколько тыловых рубежей обороны, и при прорыве каждого из таких рубежей противник должен был потерять силы, средства и время. Но нужно было уметь вести не только позиционную, но и маневренную оборону.

Первая мировая война показала исключительно высокую эффективность позиционной обороны. Поэтому и оборона, которая строилась в соответствии с Полевым уставом РККА 1929 года, по своему характеру была позиционной обороной. Это означало, что основные силы обороны находились в пределах первой полосы, а сама она была рассчитана на то, что «наступающий противник должен быть разбит до подхода его к переднему краю оборонительной полосы огнем последовательно вступающих в бой огневых средств (артиллерии, пулеметов и ружей), сосредотачиваемых по заранее намеченным рубежам».

Безусловно, позиционная оборона хороша. Но в полной мере она может быть реализована только тогда, когда все имеющиеся силы и средства займут свои позиции до начала наступления противника. В начале войны это практически сделать невозможно. Нельзя вблизи государственной границы годами держать в окопах миллионы людей, десятки тысяч пулеметов и тысячи артиллерийских орудий, нацеленных в сторону вероятного противника, которому предоставлено право самому решать, когда начать наступление.

В этом случае более эффективной могла бы быть другая оборона, при которой непосредственно у границы находятся только дежурные силы и средства, а основные войска располагаются в глубине. В этом случае противник лишается возможности, достигнув внезапности начала военных действий, поражать огнем артиллерии и ударами войск основные силы обороняющейся стороны. Его мощный первый удар придется по дежурным силам, которые должны определить время начала военных действий, состав и направления главных ударов противника, а также нанести им максимальное поражение до того, когда в сражение вступят главные силы на подготовленном оборонительном рубеже, расположенном в глубине своей территории. Боевыми уставами такая оборона предусматривалась, и называли ее «подвижной» или «маневренной».

В то же время предвоенные уставы не давали точного описания этой обороны и порядка ее ведения, что порождало различные дискуссии. Более того, молодые советские военачальники, выросшие в боях Гражданской войны и воспитанные на идеях мирового коммунизма, к обороне, а тем более к подвижной обороне, допускающей временное оставление своей территории, относились крайне отрицательно. Лозунг «Бить врага на его земле» звучал слишком часто и воспринимался как программа к действиям.

Тем не менее во Временном полевом уставе РККА 1936 года (ПУ-36), где речь в основном идет о позиционной обороне, также рассматривается и подвижная оборона. Это же происходит и в Проекте Полевого устава 1939 года[100].

Но на практике при подготовке командующих, командиров, штабов и войск оборонительная тематике отрабатывается крайне редко, а подвижная оборона не отрабатывается вовсе.

В 1940 году выходит очередной проект Полевого устава Красной Армии. В нем также рассматривается подвижная оборона. В отношении подвижной обороны были в целом сохранены все формулировки проекта Полевого устава 1939 года. Однако некоторые положения получили более конкретное развитие. В частности, были установлены требования к удалению промежуточных рубежей друг от друга[101].

На декабрьском совещании высшего начальствующего состава РККА 1940 года против подвижной обороны резко выступил командующий войсками Сибирского военного округа генерал-лейтенант С.А. Калинин. В частности, он сказал: «Я считаю, что неудачное выражение в нашем уставе — «подвижная оборона»… Надо помнить, что там, где нет решительности драться, не спасет глубина. Я считаю, что главное — это решение драться, и надо драться всеми силами, начиная от командира батальона и кончая всеми командными ступенями, обязательно вложить все силы в начатое дело… Я считаю, что оборона должна быть жесткой и приказ на нее должен сказать каждому начальнику — умереть, но защитить свой район обороны»[102].

Это было мнение большинства советских военачальников того времени, но далеко не всех. Так, в своем заключительном слове нарком обороны СССР Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко вопросам обороны уделил особое внимание. Он отметил, что под позиционной следует понимать оборону, «которая имеет целью удержать определенную и подготовленную к обороне местность». Но «если оборона, при недостатке сил и средств для создания позиционной обороны, строится на принципах подвижных действий войск и стремится ослабить противника, сохранить свои силы, даже подчас не считаясь с потерей пространства, то это будет оборона маневренная».

С.К. Тимошенко считал, что «в первом случае надо создавать и развивать оборонительную полосу и всеми средствами защищать ее; во втором — оборона строится на быстрых и внезапных контрударах или отходе на новый рубеж»[103].

Именно такой сложилась обстановка в начале Великой Отечественной войны, когда приграничные корпуса, дивизии и полки подверглись внезапному сильному удару противника, но основные силы армий и военных округов, находившиеся в глубине, практически не пострадали. Также уже в первый день войны передовая линия укрепленных районов на направлениях главных ударов противника была прорвана, но в глубине оставалась не менее мощная вторая линия, расположенная по старой границе СССР. Создавались практически идеальные условия для ведения подвижной (маневренной) обороны. Но советское командование, которое ни разу не практиковало ведение такой обороны, словно враз забыло о ее существовании. Войска из глубины без должного знания обстановки были брошены вперед, на встречные бои, в которые они вступали частями, в разное время, на случайных рубежах и без должной подготовки. Поэтому неудивительно, что результаты этих боев для советских войск были поистине катастрофическими.

Таким образом, нужно признать, что советские войска в начале войны словно совершенно не владели искусством обороны. Не удалось организовать подавляющее большинство оборонительных боев дивизий, не было организовано ни одного оборонительного боя в масштабе армейского корпуса, а тем более оборонительной операции в масштабе армий прикрытия государственной границы. С первых же дней повсеместно началось отступление, которое на многих направлениях напоминало неорганизованное бегство. Практически без боя были оставлены выгодные природные рубежи по рекам, крупные города, а затем и линия укрепленных районов по старой границе СССР. Казалось, напрочь забыт опыт позиционной обороны времен Первой мировой войны и положения боевых уставов и наставлений межвоенного времени.

В качестве критериев военного искусства противоборствующих сторон всегда выступали потери. Причем надо понимать, что, по логике военного искусства, обороняющаяся сторона, которая широко использует местность и различные инженерные заграждения, должна нести меньшие потери, чем наступающая. Но в начале Великой Отечественной войны произошло совсем обратное.

В Военном дневнике начальника Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковника Ф. Гальдера указано, что с 22 июня по 13 июля 1941 года общие потери сухопутных войск вермахта на Восточном фронте составили 92,1 тыс. человек[104].

При этом известно, что в ходе стратегической оборонительной операции в Прибалтике за первые 18 суток войны советские войска отошли на 400–450 километров, потеряв при этом 88,5 тыс. человек. В ходе оборонительной операции в Белоруссии они за 18 суток отошли на 450–600 километров, потеряв 417,8 тыс. человек. В ходе оборонительной операции на Западной Украине они за 15 суток отошли на 300–350 километров, потеряв 241,6 тыс. человек. Таким образом, только за первые 18 суток войны потери советских войск (не считая Заполярья) достигли почти 748 тыс. человек[105].

Из всего этого напрашивается один вывод: советское руководство и высшее командование РККА с началом войны просто «забыли» или не «захотели» вспомнить об уставных положениях о маневренной обороне, хотя они для любого низового командира должны были быть законом. Такое пренебрежение законом (сводом устоявшихся и всем известных положений) в экстремальной ситуации (агрессия противника) нельзя расценивать иначе как предательство на самом высоком уровне. В то же время нужно сказать о том, что ряд укрепленных районов линии Сталина все же выполнил свою функцию.

Карельский укрепленный район

После завершения Гражданской войны руководство СССР продолжало рассматривать Финляндию в качестве одного из вероятных потенциальных противников Советского Союза. И это неудивительно. В годы Гражданской войны Финляндия стала одним из центров белогвардейщины и пыталась осуществить агрессию против РСФСР. Также играл роль такой фактор, что государственная граница СССР с этой страной проходила всего в 32 километрах от Ленинграда, и там практически было «окно» для бегства людей из СССР и поступления в эту страну различного враждебного ей элемента, вплоть до вооруженных отрядов бывших белогвардейцев.

В первые годы существования Советского Союза достаточных сил Красной Армии для обороны этого направления не было: в период с 1925 по 1938 год на Карельском перешейке дислоцировалась всего одна 20-я стрелковая дивизия, комплектовавшаяся по миллионному принципу. Реальные боевые возможности такого соединения были невелики.

Для того чтобы прикрыть это важное оперативное направление, в конце 1927 года Советское правительство принимает решение о строительстве Карельского укрепленного района. Приказ о начале работ был подписан К.Е. Ворошиловым 19 марта 1928 года, а как воинская часть он был сформирован в 1930 году.

Карельский укрепленный район имел протяженность до 80 километров по фронту. Он состоял из двух оборонительных полос и предполья. Главная и тыловая оборонительные полосы состояли из цепи батальонных районов обороны (БРО), каждый из которых занимал, в зависимости от характера местности, район от 3 до 5 километров по фронту и от 2 до 3 километров в глубину и должен был заниматься отдельным пулеметно-артиллерийским батальоном. Всего в пределах главной оборонительной полосы было оборудовано 10 батальонных районов обороны, которые были растянуты в цепь от Сестрорецка, расположенного на берегу Финского залива, до Никулясска, находившегося на берегу Ладоги.

ДОТ Большого Уссурийского Ура

Батальонные районы перекрывали практически все имевшиеся на этом направлении дороги и размещались так, что промежутки между ними были труднодоступны — заболочены или заняты озерами. Каждый батальонный район, в свою очередь, состоял из 3–4 ротных опорных пунктов (РОП) по 3–4 пулеметных ДОТа в каждом. Гарнизон каждого ДОТа приравнивался к взводу. Таким образом, всего в составе каждого батальонного района обороны могло находиться 10–15 пулеметных и 1–3 артиллерийских ДОТа, а общее количество их достигало 196, т. е. более двух ДОТов на каждый километр фронта обороны укрепленного района. Это обеспечивало взаимное перекрытие всего пространства фланговым или косоприцельным пулеметным огнем. Интервалы между отдельными батальонными районами, которые могли достигать 5 километров, обеспечивались не только пулеметным, но и артиллерийским огнем.

Опорный пункт Большого Уссурийского Ура

Основу обороны каждого батальонного района составляли большие, малые ДОТы и орудийные полукапониры. Причем основной упор делался на строительство именно больших ДОТов, численность которых в несколько раз превышала численность малых. Примерно каждый восьмой ДОТ имел артиллерийское вооружение.

Большие ДОТы представляли собой двухэтажные сооружения размером примерно 10 на 10 метров со стенами толщиной от 1,5 до 2 метров, которые имели от 3 до 6 амбразур. В сооружениях, расположенных в заболоченной местности, вместо нижнего этажа устраивался центральный каземат-убежище.

ДОТы малого типа размещались позади сооружений большого типа или между ними и прикрывали их с тыла или простреливали промежутки между батальонными районами обороны. Это были, как правило, одноэтажные сооружения, размером 8–9 на 6 метров с толщиной стен от одного до 1,5 метра. Такие ДОТы были оборудованы двумя или тремя амбразурами.

Орудийные полукапониры (орпк) были вооружены одним или двумя орудиями. Они располагались так, чтобы своим огнем фланкировать противотанковые рвы и простреливать промежутки между батальонными районами обороны. Подступы к ним обычно прикрывали пулеметные ДОТы. Толщина стен и покрытия полукапониров была такой же, как и пулеметных ДОТов большого типа, но их оборонительные качества еще более усиливались земляной обсыпкой. В большинстве своем артиллерийские ДОТы были двухэтажными.

Особое внимание обращалось на противотанковую оборону узлов обороны. При ее создании широко применялись противотанковые рвы. Однако военные инженеры чаще всего стремились использовать рельеф местности, эскарпируя естественные откосы, прикрывая сооружения реками, заболоченными ручьями и озерами. И только на отдельных направлениях устанавливались надолбы (железобетонные пирамиды или каменные глыбы), которые называли «зубы дракона».

В конце 30-х годов, в связи с подготовкой к войне с Финляндией, Советскому правительству пришлось принять ряд мер по наращиванию сил на Карельском перешейке. В 1938 году там развертывается еще одна 90-я стрелковая дивизия. Она была достаточно сильным соединением, так как в каждом стрелковом полку наряду со стрелковыми батальонами имелся артиллерийско-пулеметный батальон, который предназначался для дислокации в укрепленных сооружениях. По Плану прикрытия государственной границы 20-я стрелковая дивизия должна была обороняться в полосе от Лемболово до Сестрорецка, а 90-я стрелковая дивизия — от Нижних Никуляс до Лемболово.

В это же время в полосе 90-й стрелковой дивизии была проведена большая работа по строительству оборонительных сооружений. В частности, было построено несколько ДОТов наиболее совершенного типа, которые вооружались одной-тремя 45-мм пушками и несколькими пулеметами. Перед главной оборонительной полосой, по берегам рек Сестра и Вьюн, было сооружено несколько орудийных полукапониров, которые при необходимости также могли вести огонь и по сопредельной территории.

Огневая точка Большого Уссурийского УРа

Особую группу построек того времени представляют собой четыре оригинальных артиллерийских полукапонира, сооруженных на горе Каллелово. Они были предназначены для размещения 152-мм гаубиц-пушек МЛ-20, которые могли обстреливать участок Выборгского шоссе на территории Финляндии от реки Сестра до поселка Кивеннапа (Первомайское).

Живучесть всех долговременных оборонительных сооружений была достаточно высокой. Считалось, что ДОТы с полутораметровыми стенами должны выдерживать многократные попадания 203-мм бетонобойных снарядов и единичные попадания снарядов калибра 280–305 мм. ДОТы с более тонкими стенами были рассчитаны на многократные попадания 152-мм и единичные — 203-мм снарядов. Изнутри стены и потолки имели обычно противооткольное покрытие из стали толщиной 5–7 мм, или во внутренний слой бетона укладывалась мелкоячеистая проволочная сетка в два-три слоя, что исключало поражение гарнизона осколками бетона.

Все пулеметные амбразуры ДОТов имели конусообразную форму, сужающуюся вовнутрь. Их наружное отверстие имело ширину 1,5–3 метра и высоту около 0,4 метра, а внутреннее — 0,12 метра в ширину и 0,18 метра в высоту. Попасть в такую амбразуру, тем более расположенную у самой земли, даже из противотанкового орудия было почти невозможно. Кроме того, до начала боя оно прикрывалось бронезаслонкой толщиной до 40 мм, которая могла принимать три фиксированных положения по высоте. Это позволяло с помощью специального рычага регулировать размеры отверстия в зависимости от положения ствола пулемета.

Используемые в ДОТах пулеметы системы «максима» образца 1910 г. устанавливались на специальном металлическом или деревянном станке. Если использовался первый, то наводчик сидел верхом на велосипедном сиденье и мог поворачивать пулемет, упираясь ногами в пол. Вертикальную наводку во время стрельбы осуществлял второй номер с помощью особого подъемного винта, как это было предусмотрено и для пулемета на полевом станке. Если же станок был деревянным, то первый номер осуществлял горизонтальную наводку, передвигая пулемет руками.

На каждый станковый пулемет, установленный в ДОТе, полагалось иметь по 20 тыс. патронов. При этом восемнадцать лент (4,5 тыс. патронов) должны были храниться набитыми, а оставшиеся 15,5 тыс. содержались в цинках в хранилище, расположенном в нижнем этаже ДОТа. На ручной пулемет полагалось иметь по 10 тыс. патронов, из которых 1 тыс. была снаряжена в диски, которые переснаряжались каждые пять суток. Стреляные пулеметные гильзы выбрасывались в металлический короб, который был закреплен под станком. Этот короб был оборудован специальной дверкой в днище, которая позволяла периодически очищать его. Пороховые газы из короба для гильз отсасывались через отводные трубки в вытяжную вентиляцию.

Существовала замкнутая система смены воды в пулеметных кожухах. С этой целью к верхнему и нижнему отверстиям кожуха ствола присоединялись резиновые отводные трубки. При этом верхнее (заливное) отверстие соединялось с баком для воды, а нижнее (сливное) с другим баком, из которого ее, после охлаждения, можно было перекачивать в верхний либо ручной помпой, либо же просто перелить ведром.

Монумент на основе ДОТа

Артиллерийские ДОТы вооружались 45-мм и 76-мм пушками.

45-мм пушки могли вести огонь по горизонту в секторе 60 градусов, при углах возвышения и склонения по 10–15 градусов на дальность до 2 километров. 76-мм пушки образца 1902 г. со стволом в 30 калибров, могли стрелять на дальность до 6 километров. Хранилище каждого орудийного ДОТа позволяло иметь запас в несколько сот снарядов. Стреляные гильзы собирались в специальном помещении, расположенном под боевым казематом.

Для корректировки артиллерийского огня в 1931 году на Карельском перешейке были сооружены две наблюдательные вышки. Одна из них находилась у полотна железной дороги, между станциями Белоостров и Дибуны, другая — на высоте у озера Вынутьярви к востоку от озера Разлив. Еще два наблюдательных пункта располагались непосредственно в Сестрорецке: один — на здании милиции, второй — на колокольне лютеранской кирхи. Командиры гарнизонов (коменданты) ДОТов наблюдали за полем боя с помощью перископа с полуторным увеличением.

Все ДОСы были оборудованы электрическим освещением. При этом в малые ДОТы ток подавался из больших по подземным кабелям. В больших сооружениях были печи для отопления и приготовления пищи, а некоторые артиллерийские ДОТы оснащались системой центрального отопления. Канализация в подавляющем большинстве сооружений отсутствовала, и во время боя предполагалось пользоваться выносными ведрами с герметичными крышками.

В рамках единой системы управления все долговременные оборонительные сооружения оборудовались телефонной связью, а наиболее крупные из них — еще и радиостанцией 6ПК с дальностью передачи телефоном 3 километра, а телеграфом — 6 километров. Для внутренней связи служили переговорные трубы.

Вход в ДОТы закрывался бронированной дверью, расположенной в задней части сооружения. При этом имелись специальные амбразуры, с помощью которых можно было обстреливать из ручного пулемета противника, приближавшегося ко входу. Сзади к сооружению подходила траншея, часто перекрытая. Такая же траншея могла окружать ДОТ, что затрудняло подход к нему штурмовых групп противника. Над одной из стрелковых ячеек в траншее устанавливалась железобетонная огневая точка, которая представляла собой цилиндр с крышкой высотой около полуметра и диаметром до двух метров. Такой бронеколпак имел по четыре амбразуры, иногда с бронезаслонками, и предназначался для автоматчика или бойца с ручным пулеметом.

Всего к осени 1939 года в Карельском укрепленном районе было сооружено более 100 пулеметных и около 20 артиллерийских ДОТов. Кроме того, в предполье, в частности в районе Орехово, в качестве дополнительных огневых точек использовались закопанные в землю танки МС-1 (Т-18).

Боевое крещение Карельского укрепленного района было связано с событиями советско-финляндской войны, начавшейся 30 ноября 1939 года. Тогда подразделения укрепленного района вместе с пограничниками приняли участие в захвате финских кордонов на границе. По некоторым сведениям, в тот день 73-я и 74-я отдельные элетротехнические роты, входившие в состав Карельского УРа, нанесли «электроудар» по телефонным и телеграфным линиям финнов, подключив их к своей сети высокого напряжения. В результате этого удара была выведена из строя финская гражданская сеть связи на всем Карельском перешейке.

После изменения линии границы с Финляндией по мирному договору от 11 марта 1940 года Карельский укрепленный район частично потерял свое значение. Однако он оставался достаточно сильной воинской частью. Так, известно, что по состоянию на 14 августа 1940 года в его состав входили два отдельных пулеметно-артиллерийских батальона, саперный батальон, рота связи, две отдельные электротехнические роты и четыре конных взвода, предназначенных для патрулирования его территории.

К концу 1940 года ДОТы Карельского укрепленного района были законсервированы, отдельные пулеметно-артиллерийские батальоны свернуты в пулеметные роты, а орудия и пулеметы использованы для вооружения нового, Выборгского, укрепленного района. Тогда же в связи с переходом на новую структуру Карельский укрепленный район был переименован в 22-й укрепленный район.

Со вступлением Финляндии во Вторую мировую войну на стороне фашистской Германии вновь возникла угроза Ленинграду с северо-запада. В связи с этим в Карельском укрепленном районе (комендант — генерал-майор М.А. Попов) начались работы по установке вооружения и постройке дополнительных сооружений. Эти дополнительные сооружения строились из расчета установки в них пулемета или 45-мм пушки. Они представляли собой одноамбразурные ДОТы без всякого оборудования. Качество бетонных работ было очень низким. Также на территории укрепленного района начали сооружаться комбинированные огневые точки, передняя стенка которых была из бетона толщиной до полутора метров, а боковые стенки и перекрытие — дерево-земляными. Всего было построено около трех десятков дополнительных огневых точек. Кроме того, для укрытия личного состава отрывались траншеи, оборудовались блиндажи и перекрытые щели.

Оружия катастрофически не хватало. По имеющимся данным, к началу августа 1941 года Лемболовский и Елизаветинский батальонные районы обороны не имели и половины положенных по штату пулеметов, а расположенный на второй полосе обороны Агалатовский батальонный район не имел вооружения вовсе. В связи с нехваткой вооружения в четырехамбразурных ДОТах первой линии обороны вместо четырех станковых пулеметов имелось по одному станковому и по одному ручному пулемету.

31 июля 1941 года войска финской Юго-Западной армии нанесли удар в стык 115-й и 43-й стрелковых дивизий 23-й армии командующий — генерал-лейтенант П.С. Пшенников, затем — генерал-лейтенант М.Н. Герасимов), обошли недостроенный 27-й Выборгский укрепленный район и начали наступление в глубь Карельского перешейка. Одна часть войск 23-й армии была окружена в Выборге, другая — в Кексгольме (Приозерск), и лишь некоторым частям удалось отойти к старой границе в расположение Карельского укрепленного района.

В последние дни августа 1941 года финны, завершив разгром окруженных частей 23-й армии, подошли к старой границе СССР. Отступавшие разрозненные части этой армии не смогли организовать оборону по рубежу рек Сестра и Вьюн, в результате чего передовые ДОТы Карельского укрепленного района были захвачены противником практически без сопротивления.

В начале сентября напряженные бои развернулись под Белоостровом, где на фронте до 10 километров с опорой на Белоостровский и Мертутьский батальонные районы обороны оборонялась 291-я стрелковая дивизия (командир — полковник Н.А. Трушкин). 4 сентября части 18-й пехотной дивизии финнов переправились через реку Сестра, заняли железнодорожную станцию Белоостров и захватили один из крупнейших артиллерийских полукапониров, расположенный на берегу ручья Серебряный, в 300 метрах от реки Сестра. Но на следующий день эта станция была отбита контратакой 1025-го стрелкового полка (командир майор И.И. Шутов). В этой контратаке участвовал один танк «КВ» из 107-го отдельного танкового батальона, который финнам удалось подбить. По этому поводу командующий Ленинградским фронтом генерал армии Г.К. Жуков 16 сентября 1941 года даже издал специальный приказ, в котором писал, что «такое использование танков является преступным и заслуживает строгого взыскания». По его приказу 107-й отдельный танковый батальон был придан 22-му укрепленному району с припиской: «Путем расстановки танков в засадах усилить огневую систему УР и в контратаки их не бросать»[106].

11 сентября финны вновь заняли Белоостров. Но продвинуться дальше они не смогли, так как перед ними лежало открытое заболоченное пространство шириной от 500 до 2000 метров, простреливавшееся сплошным пулеметным огнем из ДОТов первой линии Белоостровского батальонного района обороны, все оборонительные сооружения которого были прикрыты противотанковым рвом.

13 сентября с целью освобождения Белоострова была проведена очередная контратака советских войск силами отдельного особого батальона морской пехоты (командир — полковник Голубятников), а также подразделений 1025-го стрелкового полка при поддержке 838-го артиллерийского полка. Однако эта контратака завершилась неудачно. В ночь на 22 сентября советским командованием была предпринята очередная попытка освободить Белоостров, но и она завершилась неудачно. После этого фронт под Белоостровом стабилизировался до июня 1944 года, причем у финнов остались ДОТ «Миллионер» и деревня Александровка.

После этого новый командующий 23-й армией генерал-майор А.Н. Черепанов, который командовал ею до июля 1944 года, издал приказ, который настрого запрещал гарнизонам ДОТов и ДЗОТов оставлять свои сооружения без разрешения непосредственно командующего армией[107].

На другом участке обороны 23-й армии, в районе Сестрорецка, наступали части 12-й пехотной дивизии финнов.

1 сентября на рубеже ручья Ржавая Канава их наступление было остановлено обороной ополченцев, опиравшихся на опорные пункты 106-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона (5 ДОТов) Карельского укрепленного района.

Также успешно держали оборону части 123-й стрелковой дивизии, которые опирались на Елизаветинский и Лемболовский батальонные районы обороны, занимавшиеся подразделениями 154-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона.

В связи с низкой активностью финнов и нехваткой войск в начале ноября 1941 года командование Ленинградского фронта решило использовать девушек в гарнизонах ДОТов, расположенных в глубине батальонных районов. Так появились женские гарнизоны отдельных ДОТов, которые состояли из 8—12 девушек. Так известно, что в 4-й роте 154-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона гарнизон трехамбразурного ДОТа «Воля» состоял из 11 девушек, а двухамбразурного ДОТа «Балхаш» — из 8.

Однако рассчитывать на девушек не приходилось. Поэтому к концу осени 1941 года было дополнительно сформировано 11 отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов, из расчета по одному на каждый батальонный район обороны. Они получили номера 1, 4, 63, 106, 112, ИЗ, 126, 154, 193, 246 и 293. Тогда же боевые порядки войск на левом фланге Карельского укрепленного района были уплотнены. Сестрорецкий и Белоостровский батальонные районы заняла 20-я стрелковая дивизия НКВД, которая в августе 1942 года была переименованная в 92-ю стрелковую дивизию. В этой полосе она оборонялась до июня 1944 года.

В это же время для усиления батальонных районов обороны Карельского укрепленного района в траншеях были установлены вращающиеся башни с двумя спаренными пулеметами, которые либо специально сваривались на ленинградских заводах из 10-мм брони, либо были башнями от танка МС-1 (Т-18) или бронемашины БА-10. В отдельных случаях такие башни даже оснащались 45-мм пушкой и спаренным с ней пулеметом.

В начале весны 1942 года финские войска предприняли ряд попыток прорыва советской обороны с целью улучшения занимаемого положения. В частности, 31 марта они попытались захватить артиллерийский ДОТ, находившийся юго-западнее Лемболовского озера, у истоков реки Охта, расположенный у дороги на Термолово. Это сооружение, построенное в 1939 году, было вооружено двумя 45-мм пушками и двумя пулеметами. С фронта его прикрывал одноамбразурный пулеметный ДЗОТ с передней бетонной стенкой, который финны прозвали «Оянен», по фамилии погибшего в одной из атак капитана. Полевую оборону в районе ДОТа занимала 9-я рота (командир роты — техник-интендант 1 ранга Петров) 272-го стрелкового полка 123-й стрелковой дивизии.

В ходе этой атаки противник смог ворваться в траншею и взорвать ДЗОТ. Но подойти к пулеметно-артиллерийскому ДОТу он не смог, так как был отброшен в исходное положение контратакой 2-й роты 255-го стрелкового полка.

В первых числах апреля 1942 года 245-й Краснознаменный стрелковый полк был сменен 9-м стрелковым полком (командир — майор Федоров) 20-й стрелковой дивизии НКВД, которая была переброшена на Карельский перешеек после боев на Невском пятачке и последующего пополнения. Ее полки были доведены до 75 % штатной численности, в ее полках были дивизион из двенадцати 120-мм минометов, а в каждом батальоне — противотанковый взвод из двух 45-мм пушек.

В начале апреля финны предприняли очередную попытку захвата истоков реки Охта. На этот раз финнам удалось блокировать это сооружение, гарнизон которого сражался в окружении в течение 9 часов. Однако в последующем контратакой двух стрелковых рот положение было восстановлено.

Впоследствии финны неоднократно обстреливали этот ДОТ из тяжелых орудий. Одно попадание было удачным — снаряд ударил в щеку амбразуры, ее броневой короб вырвало, пушка была уничтожена, а ударная волна, сорвав броневую дверь, проникла в соседний каземат и серьезно повредила второе орудие. Но усилиями гарнизона и войск полевого заполнения вскоре это оборонительное сооружение было восстановлено.

В октябре 1942 года из состава 22-го укрепленного района был выделен новый укрепленный район, который получил номер 17. В его подчинение перешли батальонные районы обороны, расположенные от Лемболовского озера до Ладоги. Тогда же генерал-майора М.А. Попова на посту коменданта 22-го укрепленного района сменил полковник В.А. Котик, исполнявший эти обязанности до февраля 1945 года.

К июню 1944 года в составе 22-го укрепленного района насчитывалось 8030 человек личного состава, 289 орудий (в том числе 106 противотанковых и 25 зенитных), 195 минометов и 14 танков. 17-й укрепленный район в своем составе имел 4178 солдат и офицеров, 115 орудий (в том числе 38 противотанковых и два зенитных) и 85 минометов. Большинство орудий были установлены на открытых огневых позициях и лишь некоторые — в ДОТах.

9 и 10 июня 1944 года артиллерия укрепленных районов приняла участие в артиллерийской подготовке наступления советских войск. 10 июня перешел в наступление и правофланговый 112-й отдельный пулеметно-артиллерийский батальон 17-го укрепленного района, занимавший Никулясский батальонный район обороны. Этот батальон вышел на берег реки Тайпаленйоки (река Бурная) и держал там оборону до подписания перемирия с Финляндией в сентябре 1944 года.

С началом наступления советских войск под Белоостровом, 9 июня 1944 года, в день предварительного разрушения вражеской обороны, 4-я батарея 18-й гвардейской гаубичной артиллерийской бригады (командир батареи — гвардии капитан И.И. Ведмеденко) получила задачу разрушить занятый противником ДОТ «Миллионер». С этой целью по ДОТу с дистанции около 1000 метров прямой наводкой открыли огонь две 203-мм гаубицы. Всего было выпущено 140 снарядов, из которых не менее 90 попали в цель, но эти многочисленные попадания не смогли пробить насквозь полутораметровую стену сооружения. Финны покинули его, и взорвали в тот момент, когда к ДОТу приблизилась штурмовая группа. За уничтожение «финского трехэтажного ДОТа» гвардии капитану И.И. Ведмеденко было присвоено звание Героя Советского Союза.

Кингисеппский укрепленный район

Кингисеппский укрепленный район строился в 1928–1932 годах, с целью прикрытия нарвско-кингисеппского направления на советско-эстонской государственной границе. Его первые огневые точки, прикрывавшие дорогу из Ивангорода и мосты в Кингисеппе, были построены еще в 1928–1929 годах, но основная часть долговременных сооружений строилась в 1931–1935 годах. Поскольку перед этим укрепленным районом ставилась задача сдерживания агрессии относительно немногочисленных войск буржуазной Эстонии, а также высадившихся на Кургальском полуострове десантов Польши или Финляндии, то его укрепления были значительно слабее, чем те, которые в то же время строились на Карельском перешейке.

Первоначально Кингисеппский укрепленный район представлял собой две независимые укрепленные позиции — Кингисеппскую и Усть-Лужскую.

Кингисеппская укрепленная позиция имела длину в 47 километров и простиралась от деревни Орлы, расположенной на правом берегу Луги севернее Кингисеппа, до массива болот Пятницкий Мох. Правым флангом она опиралась на Усть-Лужскую укрепленную позицию, левым — на непроходимую полосу болот, находившуюся в низменности между реками Нарва, Плюсса и Чудским озером с одной стороны и рекой Луга — с другой. Водная преграда Чудского и Псковского озер считалась непреодолимой и имела по восточному берегу противодесантную оборону, а к югу от Псковского озера на старой границе СССР находился Псковский укрепленный район.

Кингисеппская укрепленная позиция состояла из трех узлов обороны — Дубровинский (левобережный), Кошкинский (правобережный) и тыловой (Криккоского).

Дубровинский узел перекрывал пространство от левобережья Луги до Пятницкого Мха тремя линиями укреплений. Первая, от прибрежной деревни Сала до деревни Анненская, состояла из левобережной части Сальского и всего Дубровского батальонных районов обороны. Вторая линия укреплений протянулась от деревни Калмотка на берегу Луги до деревни Артемьевка и состояла из Александрогорского и Поселкового батальонных районов обороны. Третья полукольцом охватывала подступы к автомобильному и железнодорожному мостам через реку Лугу непосредственно в Кингисеппе и составляла отдельный район обороны. Общая глубина этого узла достигала 12 километров, не считая 2 километров предполья. Огневые точки первых двух из этих полос выстраивались меридианально примерно в две линии — передовую и тыловую.

Кошкинский узел начинался севернее деревни Орлы, шел по берегу реки до деревни Кошкино, расположенной на правом берегу реки Луга. Он состоял из Итовского взводного района обороны и правобережной части Сальского батальонного района обороны. Общая глубина обороны Кошкинского узла не превышала 2 километров.

Крикковский ротный район обороны находился в тылу по отношению к двум первым, в лесу, в 8 километрах восточнее деревни Орлы, в районе перекрестка дорог у деревни Крикково.

Усть-Лужская укрепленная позиция имела противодесантное предназначение. До 1939 года она входила в состав Ижорского укрепленного сектора береговой обороны Кронштадтской военно-морской базы Краснознаменного Балтийского флота. Основная часть ее долговременных оборонительных сооружений, за исключением Куровицко-го взводного района обороны, расположенного на правом берегу реки Луга, находилась на левобережье от деревни Кирьямо до излучины реки Мертвица. Основные оборонительные сооружения выстраивались в линию вдоль береговой террасы Финского залива, создавая Кирьямовский и Струповский взводные районы обороны и Большой Куземкинский батальонный район обороны. По фронту эта позиция занимала около 25 километров и имела глубину 3,5 километра. Севернее деревни Кирьямо на Кургальском полуострове имелись и другие оборонительные сооружения Береговой обороны К.Ф. В частности, 130-мм четырехорудийная береговая батарея у деревни Курголово, а также позиции, предназначенные для 356, 305 и 180-мм железнодорожных артиллерийских установок. Таким образом, считалось, что Кингисеппский укрепленный район имеет надежно прикрытые фланги.

Поскольку Кингисеппский укрепленный район предназначался для отражения наступления эстонских войск, на вооружении которых не было значительного количества тяжелой артиллерии, то его костяк состоял из долговременных огневых точек «малого» типа — категорий Ml, М2 и М3 в классификации 1931 года. «Больших» точек категории «Б одноэтажный» было всего две. Одна из них находилась в Большом Куземкинском батальонном районе обороны, а вторая — в Александрогорском.

Двухамбразурный пулеметный ДОТ

Всего в пределах Кинигсеппского укрепленного района было сооружено 49 долговременных оборонительных точек (ДОТов), из которых 18 находились на Усть-Лужской укрепленной позиции. Все ДОТы были одноэтажными, двух- или трехамбразурными, не имели казарм и убежищ для личного состава. Они предназначались для отражения атаки противника с фронта и не предусматривали ведение не только круговой обороны, но и фланкирующего огня.

Главным вооружением ДОТов были пулеметы системы Максима образца 1910 г. в казематных пулеметных установках ПС-31, то есть на деревянных казематных станках системы Горносталева образца 1931 г. На каждый пулемет по штату имелось 6000 патронов, которые снаряжались в ленты и содержались в коробках непосредственно в боевом каземате. Кроме того, имелось еще 30 000 патронов, которые хранились в цинках в техническом помещении. Пулеметные амбразуры ДОТов прикрывались 40-мм бронезаслонками, которые во время боя откидывались вверх и вовнутрь. Амбразуры обеспечивали сектор обстрела 60–70 градусов. В качестве оружия самообороны гарнизон имел ручные пулеметы Дегтярева (ПД) образца 1927 г. и винтовки.

Для наблюдения за полем боя в отдельных ДОТах имелись перископы. Связь между ДОТами обеспечивалась преимущественно воздушно-проводными телефонными линиями. Однако в июле — августе 1941 года телефонный кабель на глубину штыка лопаты (вместо положенных по нормативам 3–4 метров) был зарыт в землю. Кроме того, в командирских ДОТах имелись радиостанции РБ и РБМ (всего 25 шт. на УР), а для центральной связи — радиостанция 5АК, смонтированная на двуколке. Однако в 1941 году, из-за радиобоязни, по приказу коменданта укрепленного района все радиостанции были опечатаны.

Вентиляция боевых казематов осуществлялась фильтрами-поглотителями ФП-150 (ФПУ-100) с вентиляторами КП-4А. Электропитание в ДОТах обеспечивалось бензоэлектрическими агрегатами AЛ-6, работавшими на автомобильном бензине. Вода для баков системы охлаждения пулеметов, а по нормативам ее требовалось около 240 литров на день боя, бралась из вырытых рядом с ДОТами колодцев. Непосредственно в ДОТах имелись запасы питьевой воды и провизии. Санузлы отсутствовали — в боевой обстановке их заменяли выносные ведра с крышками, а в мирное время гарнизон жил в построенном возле ДОТа блиндаже и по нужде ходил в специально имевшееся в стороне строение.

Для гидроизоляции ДОТы покрывались битумом, поверх которого могла наноситься маскирующая окраска. Маскировались огневые точки в большинстве своем под рельеф местности земляной обсыпкой. Те же из них, которые стояли возле деревень, маскировались под дома или сараи. Возле боевых ДОТов строились ложные фортификационные сооружения (ЛОТы) — макеты ДОТов. Это были средних размеров сооружения, состоящие из одного каземата с совершенно открытым входом и двумя или тремя большими проемами, имитирующими амбразуры. Строились ЛОТы из неармированного бетона толщиной 15–20 мм, обеспечивая противоосколочную защиту. Предполагалось, что при приближении противника бойцы откроют огонь из ручного пулемета из такой точки, а потом быстро покинут это сооружение, подставляя его под расстрел вражеской артиллерией для отвлечения ее огня от боевых ДОТов.

Для усиления огневой мощи укрепленных районов в 1934–1937 годах Ленинградский военный округ передал им 160 списанных танков Т-18 (МС-1), вооруженных либо двумя пулеметами, либо 37-мм пушкой системы Гочкиса.

В частности, под Кингисеппом до 1939 года было установлено не менее 33 бронированных огневых точек (ТОТ), которые подразделялись на танковые и танкобашенные. Сектор обстрела этих точек был круговым.

Танковая огневая точка представляла собой танк Т-18 со снятыми двигателем, ходовой частью и кормовыми листами брони, вмурованный в мощное бетонное основание таким образом, что над поверхностью земли возвышалась только его башня. Вход в точку осуществлялся через корму танка, для чего в задней части бетонного основания устраивалась шахта. Боевой расчет состоял их двух человек, живших в блиндаже неподалеку.

Танкобашенные огневые точки отличались от танковых тем, что на бетонное основание устанавливался только подбашенный погон, на который ставилась башня танка. Помещение для гарнизона в этом случае было целиком бетонным и полностью подземным с шахтным входом.

С момента присоединения Эстонии к СССР летом 1940 года совершенствование укрепленного района было прекращено, а сам он законсервирован. При этом часть вооружения была снята. Однако в 1941 году строительство оборонительных рубежей было не только возобновлено, но и увеличено.

В 1941 году протяженность Кингисеппского укрепленного района возросла до 71 километра. Он начинался от Финского залива и простирался на юг, вдоль левого берега Луги. Глубина оборонительных сооружений не превышала 2 километров. Полоса района была оборудована противотанковыми рвами, каменными и железобетонными надолбами, проволочными заграждениями, эскарпами по берегам рек. Всего в районе находилось 89 боеготовых долговременных оборонительных сооружений.

Дислокация частей 21-го (Кингисеппского) укрепленного района (комендант — майор В.А. Котик, военком, старший батальонный комиссар В.А. Карпов, начальник штаба — майор А. Г. Биншток) на 14 августа 1941 года была следующей.

Штаб и управление укрепленного района помещались в бывшем барском доме усадьбы Сала.

152-й отдельный пулеметно-артиллерийский батальон (командир — старший лейтенант А.М. Королев) занимал огневые точки передовой полосы обороны. Его 1-я рота оборонялась на рубеже Манновке — Сережино — Кошкино, 2-я рота — от деревни Сала до деревни Анненская, 3-я рота — Грабиловка — Костино, 4-я рота — от Грибаловки до Большое Куземкино, 5-я рота занимала огневые точки предполья по линии шоссе у Кобыляки — Мутный ручей — озеро Каскосари. Учебная рота этого батальона к началу боевых действий была преобразована в 6-ю резервную роту и сосредоточена в районе северо-восточнее Больших Куземок. Командный пункт батальона находился в военном городке в 1,5 километра к востоку от колхоза «Первое Мая».

263-й отдельный пулеметно-артиллерийский батальон (командир — капитан А.Т. Голышев), обороняя шоссе Нарва — Кингисепп, занимал вторую и третью позиции. Его 1-я рота оборонялась от Артемьевки до ж.д. станции Сала фронтом на юг. 2-я рота располагалась в лесу, один километр севернее Артемьевки. 3-я рота занимала оборону по рубежу река Падожица высота 21,8 фронтом на болото Пятницкий Мох. 4-я рота занимала рубеж Новопятницкое — кирпичный завод фронтом на Кингисепп. Штаб батальона размещался в деревне Артемьевка.

Три роты 266-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона (командир — старший лейтенант И.Я. Хламов) занимали оборону по реке Нарова.

Таким образом к середине августа 1941 года Кингисеппский укрепленный район был занят войсками всего двух отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов (152-м и 263-м) вместо положенных шести, причем один батальон состоял из ополченцев. Общее число личного состава его гарнизона не превышало 2200 чел. Согласно записке коменданта, укрепленный район имел ряд недостатков. Он писал:

• УР совершенно немобилен, и если он будет обойден с фланга либо прорван большой концентрацией ударных сил в узком коридоре, то это поставит в отчаянное положение все обороняющиеся на УРе войска, принуждая их к оставлению УРа в целом.

• УР не гибок, то есть если несколько его точек будут выявлены противником в ходе огневого вскрытия и затем уничтожены его артиллерией или штурмовыми группами, то заменить их будет нечем, и это разрушит оборону всего района.

• В-третьих (и это самое главное), даже теоретически плохо понятно, как можно было бы организовать упомянутое взаимодействие ОПАБов и «полевого заполнения», как привить бойцам и командирам стрелковых дивизий навыки и умение сражаться в составе укрепленных районов?

Тем не менее за июль и первые две недели августа 1941 года эти батальоны вместе с приданным гражданским населением проделали огромную работу по приведению рубежей обороны в боевую готовность. Были отрыты десятки километров противотанковых рвов, окопов, ходов сообщений, установлены различные противотанковые заграждения, колючая проволока, сооружено множество деревоземляных и железобетонных огневых точек, блиндажей, землянок, расчищены от зарослей сектора обстрела.

22 июня 1941 года войска немецкой группы армий «Север» перешли границу СССР в Прибалтике. Нанеся поражение армиям прикрытия границы, к 26–29 июня они вышли на рубеж реки Западная Двина, захватив плацдармы на ее правом берегу у Даугавпилса и Крустпилса. Командующий фронтом отдал приказ об отводе войск на рубежи «старых УРов». Но организованно осуществить этот отвод не удалось. Поэтому направление на Псков и Остров оказалось открытым.

3 июля немцы вышли к Островскому укрепленному району, в пределах которого не было сил, необходимых для того, чтобы остановить противника. 4 июля немцы заняли Остров, и попытки советского командования ликвидировать этот прорыв силами опоздавшего к Острову 41-го стрелкового и 1-го механизированного корпусов успехом не увенчались. После этого 1 — я и 6-я танковые дивизии немцев, повернув на север, вышли в тыл защитникам Псковского укрепленного района, который был оставлен советскими войсками 8 июля, а на следующий день противником был занят Псков.

После занятия Пскова немцы начали наступление на Ленинград. Советское командование, стремясь задержать наступление противника, приняло решение о создании Лужского оборонительного рубежа, который полукольцом в 280 километров должен был прикрыть город с запада и юго-запада по реке Луге и от ее верховий через болота и по рекам Мшага и Шелонь — к озеру Ильмень. Для решения этой задачи 5 июля 1941 года из частей, занимавших там оборону, была сформирована Лужская оперативная группа войск (командующий — генерал-майор А.Н. Астанин), которая была разделена на Кингисеппский (правофланговый), Лужский (центральный) и Восточный (левофланговый) участки обороны.

Кингисеппский участок обороны (КУО) под руководством генерал-майора В.В. Семашко занимал оборону в 150-километровой полосе от Нарвского залива до железнодорожной станции Толмачево. В 10-х числах августа в его подчинении находились 90, 118 и 191-я стрелковые дивизии, 2-я и 4-я дивизии народного ополчения, сильно потрепанная финнами 1 — я танковая дивизия и танковый батальон Автобронетанковых курсов усовершенствования комсостава, а также курсанты Ленинградского пехотного Краснознаменного училища им. С.М. Кирова. Усилиями этих войск к 19 июля фронт южнее Кингисеппа на некоторое время стабилизировался на удалении 15–20 километров от Кингисеппского укрепленного района и города Кингисепп.

Стабилизация фронта на Лужском оборонительном рубеже на три недели, с 19 июля по 10 августа 1941 года, стала первым оперативным успехом на северо-западе в осуществлении организованной сплошной обороны. В то же время немецкое командование, воспользовавшись этой оперативной паузой, перегруппировало силы для дальнейшего наступления на Ленинград. На Кингисеппский участок обороны был нацелен 41-й моторизованный корпус (1, 6 и 8-я танковые, 36-я моторизованная и 1-я пехотная дивизии), а также 58-я пехотная дивизия 38-го армейского корпуса.

Наступление соединений 41-го моторизованного корпуса началось 8 августа с плацдармов у Поречья (1-я пехотная и 6-я танковая дивизии) и Большого Сабека (1 — я танковая и 36-я моторизованная дивизии). Советские войска не смогли отразить этот удар, и 9 августа их оборона у Большого Сабека была прорвана. Переброшенные 10 августа на это направление части 1 — й и 4-й дивизий народного ополчения остановить продвижение противника не смогли.

Амбразура пулеметной огневой точки

Бои за Кингисепп начались 14–15 августа на его южных подступах. Срочно переброшенные туда 2-я и 3-я рота 266-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона успели вечером 15 августа занять оборону по западному берегу реки Касколовки на Таллинском шоссе. При этом нужно отметить, что в указанный район они прибыли без артиллерии, оставленной на прежних позициях.

В течение 16 августа эти роты вместе с ленинградскими ополченцами и эстонским Нарвским рабочим полком мужественно отражали натиск частей 1-й пехотной дивизии противника, пытавшейся прорваться по шоссе. Однако обстановка складывалась не в пользу советского командования. Наступавшая вдоль обоих берегов Луги 58-я пехотная дивизия противника ударом со стороны Ново-Порхово, преодолев сопротивление 546-го стрелкового полка 191-й стрелковой дивизии и 4-й роты 263-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона, сумела овладеть Кингисеппом. После этого части 191-й стрелковой дивизии и подразделения 266-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона были вынуждены отойти на северную окраину города, в район Малого и Большого Луцка, а 4-я рота 263-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона — на рубеж реки Падожица.

В период с 16 по 19 августа начались бои за шоссе Нарва — Кингисепп. При этом войска 191-й стрелковой дивизии, которые постепенно отходили на север и переправлялись на правый берег Луги, открывали тыл и фланги Кинигсеппского укрепленного района. Его гарнизон был вынужден принять бой с перевернутым на восток фронтом, не имея с этой стороны, по словам коменданта, ни одного боевого сооружения.

В ходе жестокого боя в ночь на 18 августа немцы овладели Артемьевкой, уничтожив почти всю 3-ю роту 263-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона. Рано утром 19 августа противнику удалось занять деревню Дубровку, являвшуюся последним узлом сопротивления на шоссе Нарва — Кингисепп. В результате этого к 19 августа левобережная часть Кингисеппского укрепленного района осталась без пехотной поддержки, если не считать поддержки артиллерии 191-й стрелковой дивизии из-за Луги, бившей в район Новопятницкого, а также нескольких бегущих подразделений той же дивизии, которых удавалось остановить командирам частей УРа.

Сопротивление этой части можно выделить в третью фазу обороны Кингисеппского укрепленного района. В тот же день 93-я пехотная дивизия немцев прорвалась на шоссе со стороны Ивангорода. Атакованные с запада и востока танками, пехотой и артиллерией, гарнизоны пяти ДОТов первой полосы обороны не могли долго удерживать противника. В некоторых ДОТах часть амбразур была заклинена вражеской артиллерией. Некоторое время удавалось держать противника на расстоянии с помощью гранат. Когда они кончались, противник подходил к ДОТам вплотную и сжигал либо разрушал их, используя огнеметы и подрывные заряды. Некоторые гарнизоны прорывались в направлении деревни Сала. Так, в течение дня 19 августа были оставлены ДОТы № 12, 13, 14, 15 и 16.

Для того чтобы помешать противнику разорвать оборону батальонного района на две части — в районе ДОТов № 12 и № 13, комендант УРа лично возглавил атаку нескольких подразделений 559-го стрелкового полка. Эта контратака помогла бойцам 152-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона к 22 часам организованно отступить в деревню Сала.

Одиннадцать ДОТов, находившихся на второй позиции, сражались до вечера 21 августа при поддержке роты 546-го стрелкового полка. Противник последовательно уничтожал эти огневые точки, действуя в направлении с юга на север. Днем 21 августа командир 263-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона приказал оставить последние ДОТы, удерживая только самый северный из них — ДОТ № 17. Но со сдачей противнику деревни Калмотка вечером 21 августа связь с защитниками блокированных ДОТов прекратилась.

Оборона переправ у деревни Сала, продолжавшаяся с 20 по 24 августа 1941 года, — отдельная яркая страница боев Кингисеппского укрепленного района. Здесь через реку Лугу были устроены две переправы — бревенчатый мост между западной окраиной деревень Сала и Кошкино и переправа в Свейске. Именно здесь переправлялись на восточный берег Луги защитники левобережной части укрепленного района, а также отступавшие из-под Луги и Нарвы части 191, 268 и 125-й стрелковых дивизий. Здесь же находились и артиллерийский полукапонир у деревни Сережино, ДОТы № 10 и № 11 возле деревни Сала и несколько ДЗОТов и БОТов.

Для обороны переправ коменданту Кингисеппского укрепленного района за счет отступавших войск удалось собрать отряд численностью до 200 человек, в командование которым вступил комендант штаба УРа лейтенант М. Грачев. В оборонительных сооружениях разместились остатки 2-й роты 152-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона (командир роты — старший лейтенант Василенко) и комендантский взвод УРа.

В наступление на этот участок была брошена 93-я пехотная дивизия немцев, усиленная танками. Силы были слишком неравными. Фланговые огневые точки перестали существовать к 21 августа. В частности, полукапонир в Пулково был подорван подошедшими вплотную немцами вместе с его гарнизоном. Гарнизон ДОТа № 10, находившегося у моста, защищал плацдарм до тех пор, пока части 93-й пехотной дивизии противника, ворвавшиеся в Сала 24 августа, не блокировали ДОТ. После этого вечером того же дня гарнизон подорвал сам себя вместе со своей огневой точкой.

Последняя, пятая, фаза боев за Кингисеппский укрепленный район продолжалась с 23 по 26 августа на правом берегу Луги. Она связана с неудачной попыткой освободить город, которую предприняло советское командование еще 18 августа. Контратака не достигла поставленных целей, в частности, потому, что немцам удалось организовать свою оборону с опорой на имевшиеся там неуничтоженные ДОТы укрепленного района.

Безуспешные попытки овладеть Кингисеппом продолжались до конца дня 21 августа, но успехом не увенчались.

22 августа немцы силами 93-й и 58-й пехотных дивизий сами перешли в наступление, прорвали оборону 191-й стрелковой дивизии у деревни Жабино и начали наступать на Кошкино и Крикково с юга. В связи с этим часть гарнизонов правобережных ДОТов была выведена в окопы на рубеже реки Солка, где они почти все погибли в боях 23 августа.

24 августа бои шли уже на подступах к деревне Кошкино, оборонявшейся 152-м отдельным пулеметно-артиллерийским батальоном и 2-м Латышским рабочим полком. Все командование 152-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона находилось в ДОТе № 8, расположенном севернее деревни, который прикрывал отступление частей из-под Кошкино. В тот же день этот ДОТ был блокирован немцами и до 27 августа продолжал сражаться в окружении. Немцы сумели им овладеть, только подойдя вплотную, подорвав амбразуры и уничтожив защитников с помощью огнемета.

Оставшиеся части Кингисеппского укрепленного района отступали на север по дороге вдоль правого берега Луги, где находились остатки 125-й стрелковой дивизии. Прикрывавший их отход гарнизон ДОТа, расположенного в деревне Сережино, после отчаянного сопротивления 26 августа также подорвал свою огневую точку.

26 августа ДОТ № 121, расположенный в деревне Куровицы, с отходом частей 219-го стрелкового полка 11-й стрелковой дивизии был обойден противником с тыла, блокирован и уничтожен им.

25 августа одна из рот 266-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона, отступавшая от Кингисеппа по Крикковскому шоссе, заняла ДОТы Крикковского ротного района обороны при поддержке отошедшего сюда в тот же день 2-го Латышского рабочего полка. Но 27 августа все находившиеся в этом районе бойцы были отведены по приказу коменданта по направлению к Котлам, а сама деревня была занята 291-й пехотной дивизией.

Таким образом, мужественное сопротивление бойцов Кингисеппского УРа не было напрасным. Вместе с дивизиями 8-й армии и частями Кингисеппского участка обороны они в течение двух недель, с 14 по 28 августа, отвлекали на себя силы четырех вражеских пехотных дивизий. Появление этих дивизий под Красногвардейском в середине августа 1941 года могло бы кончиться катастрофой для защитников южных подступов Ленинграда. Последующее сопротивление подразделений укрепленного района, 191-й стрелковой дивизии, 2-й дивизии народного ополчения и 2-й бригады морской пехоты позволило избежать окружения и вывести в тыл изрядно потрепанные в предыдущих боях дивизии 8-й армии.

Все это далось дорогой ценой. Потери подразделений укрепленного района были значительными. Так, известно, что за время боев только 266-й отдельный пулеметно-артиллерийский батальон потерял 58 человек убитыми, 108 ранеными и 128 пропавшими без вести, всю артиллерию, 4 станковых и 15 ручных пулеметов.

Причины неудачной обороны Кингисеппского укрепленного района были сформулированы его комендантом майором В.А. Котиком. В качестве главных он указал три: во-первых, то, что «УР вел бои, не имея надлежащего пехотного заполнения, ни даже плана выделения войск для заполнения УРа»; во-вторых, что «из-за сдачи Кингисеппа укрепрайон вступил в бой с опрокинутым на восток фронтом, не имея прикрытым тыл и южный фланг»; в-третьих, было указано на «безответственность отделов снабжения, которые своевременно не организовали в интересах укрепленного района ни связи, ни вооружения, ни транспорта, ни снаряжения».

Псковский укрепленный район

Строительство Псковского укрепленного района велось в период с 1928 по 1935 год. По своему оперативному назначению он должен был перекрывать «все подступы к Пскову на левом берегу р. Великая со стороны Валкского направления и обеспечивать броды через р. Великая у Выдра, Пятоново и Туховикский мост». Однако данное направление полностью прикрыть не удалось. Поэтому в 1938 году юго-западнее Псковского укрепрайона начинается строительство нового узла обороны — Беневского, а для перекрытия шоссе и железной дороги, ведущих к Пскову из Латвии, начинается строительство Островского укрепрайона. Всего в Островском укрепрайоне было запроектировано 10 узлов обороны: семь — в первой линии и три — во второй. Несколько позже Беневский узел обороны был передан в состав Островского укрепленного района, а Островский влился в состав Псковского укрепленного района.

Как воинская единица Псковский укрепленный район был сформирован в Ленинградском военном округе в 1939 году. Тогда в качестве его постоянного гарнизона были развернуты 82-й отдельный артиллерийско-пулеметный батальон и два отдельных взвода капонирной артиллерии. В Островском укрепленном районе находились 83-й отдельный артиллерийско-пулеметный батальон и 57-й отдельный артиллерийский дивизион.

Таким образом, объединенный Псковский укрепленный район состоял из семи батальонных районов обороны: Логозовический, Нееловский, Алабошевский, Снегиревский, предмостный Туховикский, а также из Островского и Баневского. Он вместе с Островским УРом занимал полосу обороны протяженностью 85 километров, находившуюся к югу от Псковского озера, глубиной обороны 2–6 километров и состоял из 147 долговременных оборонительных точек[108].

С 1940 года строительство Псковского укрепленного района было законсервировано, а значительная часть вооружения снята и передана в укрепленные районы, строившиеся на новой границе в Прибалтике.

Спаренная огневая точка

В первые дни Великой Отечественной войны по приказу командующего войсками Северо-Западного фронта специальной комиссией была произведена проверка укрепленных районов, расположенных на старой границе СССР. Выводы этой комиссии были неутешительными. В них, в частности, указывалось, что «Псковский и Островский УР не могут в настоящее время считаться боеспособными. Из-за неправильно спроектированного и построенного внутреннего оборудования большинства ДОТов они не могут быть заняты войсками… До половины всех сооружений на 20–40 см заполнены водой, появившейся из-за неправильной оценки глубины грунтовых вод. В то же время водопровод не работает… Электрооборудование укрепрайона отсутствует… вентиляции нет, и установить ее не представляется возможным… Центры снабжения УР не построены… продовольственные склады отсутствуют… Из-за неграмотного планирования УРов их огневые сооружения не могут вести огонь на дальность более 50—100 м из-за рельефа местности… ДОС № 3 установлен на склоне оврага и не может быть замаскирован из-за постоянных оползней, а имеющийся в нем орудийный полукапонир бесполезен, т. к. располагается ниже уровня окружающей местности… Амбразуры ДОТов рассчитаны на применение пулеметов «максим», но оборудованы станками неизвестной конструкции, предназначенными скорее всего для пулеметов «Гочкис», давно снят с вооружения. Орудийные полукапониры не оборудованы броневыми заслонками… Артиллерийское вооружение УРов состоит из 6 устаревших полевых орудий 1877 года, к которым нет снарядов».

Несмотря на заключение комиссии, в связи с отходом войск Северо-Западного фронта с рубежа границы было приказано в срочном порядке подготовить Псковский укрепленный район к обороне и занятия его полосы полевыми войсками. Это было вызвано тем, что на начало июля 1941 года Псковский укрепленный район советским военным и политическим руководством рассматривался в качестве единственного полноценного оборонительного рубежа на пути немецкой группы армий «Север», стремительно выдвигавшейся к Ленинграду. Оборона укрепленного района открывала последнюю к этому времени возможность предотвратить прорыв немецких частей из Прибалтики на ленинградское направление и остановить противника на дальних подступах к этому городу.

В начале июля 1941 года в Псковском укрепленном районе находились 61, 152, 153 и 154-й отдельные артиллерийско-пулеметные батальоны, 83-й отдельный пулеметный батальон. Комендантом района был полковник Василий Михайлович Корунков. Для полевого заполнения было решено использовать части отошедшего от границы 41-го стрелкового корпуса (командир — генерал-майор И.С. Кособуцкий).

Однако замыслам советского командования не суждено было сбыться. Стремительное наступление немецких войск в северо-западном направлении привело к поспешному отходу частей Красной Армии, в результате чего порядок занятия промежуточных рубежей был нарушен, а управление потеряно. Дивизии и полки Северо-Западного фронта отходили по разрозненным маршрутам, зачастую не зная о местонахождении соседей, не имея связи с подчиненными и вышестоящим командованием. В таких условиях рассматривать 41-й стрелковый корпус как крупное боевое соединение было практически невозможно.

В то же время противник, захватив господство в воздухе и введя в сражение танковые дивизии, достаточно хорошо ориентировался в обстановке. Его войска, обладая высокой подвижностью и используя результаты воздушной разведки, умело использовали бреши в боевых порядках отступавших советских войск, смело выходили на маршруты параллельного преследования и вели его, обходя имевшиеся узлы обороны. Это и стало причиной того, что Псковский укрепленный район практически был преодолен противником без боя (за исключением нескольких узлов сопротивления, расположенных в южном секторе).

Глубокий охват с флангов Псковского укрепленного района в условиях стремительного наступления противника на Ленинград сделал его дальнейшую оборону бессмысленной. 16 июля его гарнизон получил приказ, сняв легкое и уничтожив тяжелое вооружение, оставить занимаемые позиции и начать отход в направлении Новгорода. Позже остатки артиллерийско-пулеметных батальонов влились в состав вновь создававшегося Новгородского укрепленного района.

Намного трагичнее сложилась судьба командного состава 41-го стрелкового корпуса, который должен был создать рубеж обороны по линии Псковского укрепленного района. Командир корпуса генерал-майор И.С. Кособуцкий решением Военной коллегии Верховного суда СССР от 26 июля 1941 года был приговорен к 10 годам исправительно-трудовых работ. Командир 118-й стрелковой дивизии генерал-майор Н.М. Гловацкий, потерявший управление своим соединением и допустивший панику в его рядах, соответствующим решением Военной коллегии был приговорен к высшей мере наказания — расстрелу. Также «за трусость и паникерство» был расстрелян и начальник инженерной службы корпуса майор А.А. Головлев.

Таким образом, Псковский укрепленный район практически не сыграл никакой роли в оборонительной операции войск Северо-Западного фронта. Более того, боевые действия на его линии завершились крупным поражением сил Красной Армии, что, в свою очередь, предопределило дальнейшее негативное развитие событий на всем северо-западном секторе советско-германского фронта и поставило военное и политическое руководство СССР перед лицом очевидной угрозы выхода сил немецкой группы армий «Север» непосредственно к Ленинграду.

Себежский укрепленный район

Себежский укрепрайон предназначался для защиты направления с территории Латвии на Великие Луки. Его строительство началось в 1928 году. Он занимал по фронту 60 километров, имел 75 долговременных оборонительных сооружений. В 1940 году дальнейшее строительство в пределах этого укрепленного района за ненадобностью прекратили, а уже возведенные ДОТы были законсервированы. Их расконсервировали в начале Великой Отечественной войны, а к началу июля 1941-го в укрепленном районе размещались два пулеметных батальона, а также 170-я стрелковая дивизия 22-й армии.

Сведений о том, какие события происходили на территории Себежского укрепленного района в начале июля 1941 года, сохранилось крайне мало, и они носят отрывочный характер. Поэтому предлагаю читателю то, что удалось собрать и систематизировать с различных источников.

В частности, командир 170-й стрелковой дивизии Н.И. Бирюков позже вспоминал:

«25 июня 1941 года я был вызван на Идрицкий телеграф. Начальник штаба 22-й армии генерал Г.Ф. Захаров передал мне боевую задачу — выдвинуть дивизию в Себежский УР и оборонять его. Не пожелав выслушать мой доклад о состоянии частей дивизии и наших нуждах, в заключение разговора он сказал: «Вы получили боевую задачу, извольте выполнять! Все лишнее, ненужное для боя, и учебное имущество сдайте на склады, новое обмундирование и обувь выдайте войскам».

Выдвижение дивизии в назначенный район происходило в тяжелых условиях. Штаб дивизии едва успевал доводить до войск изменения направлений выдвижения частей. Многие трудности вытекали из того, что мы совершенно не имели топографических карт этого района. Единственный экземпляр карт, который мне удалось выпросить у начальника штаба 21-го механизированного корпуса, забрал у меня командир нашего корпуса генерал-майор И.П. Карманов. Поэтому при выдвижении на указанный нам рубеж и организации обороны пришлось пользоваться снятыми с карт примитивными схемами.

Рекогносцировка Себежского укрепленного района показала, что он демонтирован. Некоторые пушечные огневые точки были перестроены под пулеметные. Никакого инвентаря в ДОТах не оказалось, даже посуду для хранения запасов воды пришлось собирать у местного населения, которое охотно помогало нам в этом деле. Занятие укрепленного района и поспешное оборудование его для обороны происходило в условиях непрерывного воздействия вражеской авиации.

Завершить работы по организации обороны Себежского УР нам не удалось. В конце июня командир корпуса сообщил, что нас сменит здесь 170-я стрелковая дивизия, а наша дивизия перебрасывается по железной дороге для обороны рубежа Улла, Бешенковичи в целях прикрытия Невельского направления… Себежский УР до прибытия 170-й стрелковой дивизии оборонять 238-м стрелковым полком; один батальон 290-го стрелкового полка оставить для обороны Глубочицкого противотанкового района, остальные его два батальона держать в резерве, сосредоточив их в районе станции Кузнецовка. Туда же перенести командный пункт дивизии».

Уже намного позже поисковикам удалось установить, что в районе южнее деревни Селиваново в направлении на деревню Ветренка был осуществлен прорыв 18-й танковой дивизии противника. Это направление в районе деревни Грошево прикрывали два ДОТа, один из которых был расположен на склоне высоты 174,9, а второй — в парке бывшей усадьбы Юстиново. Однако, по свидетельству местных жителей, немецкие штурмовые группы сумели быстро заблокировать эти сооружения, и они значительного сопротивления продвигавшимся частям не оказали.

Такая же судьба постигла и советские войска, оборонявшиеся в районе Заситино на рубеже деревень Заситино, Белые Ключи и Заборье. Этот узел обороны создавался для того, чтобы прикрыть дорогу от Зилупе на Себеж. Но представлял собой систему ДЗОТов, противотанковых рвов и эскарпов. Немецкая воздушная разведка вовремя определила его наличие и указала своим наземным войскам пути обхода.

По рассказам местных старожилов, в деревне Заситино ожесточенный, но недолгий бой вел опорный пункт, состоящий из нескольких железобетонных укреплений, расположенный на Грым-горе (отметка 178,9). Этот опорный пункт вступил в бой, когда немцы показались со стороны деревни Могили. В ответ на огонь советских ДОТов немецкая артиллерия открыла ответный огонь. Под прикрытием огня артиллерии пехота подошла вплотную к сооружениям и блокировала их. Через некоторое время гарнизон ДОТа, убедившись в невозможности вырваться, капитулировал.

Несколько иная картина произошла на другом участке Себежского УРа — в районе деревень Ляхово и Дедино. Здесь через старую линию госграницы и, соответственно, линию укреплений проходила только одна дорога, которая начиналась из Латвии, от хутора Суржа, пересекала по мосту неширокую пограничную речку Синюха и выходила на территории СССР в деревни Асетки. Далее от деревни Асетки в глубь территории СССР вел булыжный большак, который проходил через деревни Иорино (совр. Ляхово), Стеймаки, Черная Грязь и выводил прямо на Себеж. Помимо дороги через Асетки в тех местах имелись и полевые дорожки, ведущие через линию госграницы. Но все они были узкие и шли через заболоченные низины, пролегающие сплошной полосой от деревни Асетки до южного берега озера Дединское. Поэтому вполне понятно, что немцы для наступления выбрали дорогу через Мейкшаны и Асетки на Иорино, где оборонялись части 170-й стрелковой дивизии и пограничники.

Первыми противника встретили пограничники, оборудовавшие в районе своей заставы небольшой полевой оборонительный рубеж. Немецкое командование не стало штурмовать этот рубеж, постаралось обойти пограничников с фланга. И те, увидев угрозу окружения, отошли от своей заставы в район деревни Скрабово.

На окраине Скрабово неприятель был встречен огнем с опорных пунктов, находившихся на двух противостоящих высотах, между которыми пролегала дорога. На гребне одной из высот были оборудованы два капонира, в которых были установлены 45-мм орудия. Капониры соединялись между собой траншеей полного профиля. Сама высота была оборудована для круговой обороны. Но, по неизвестной причине, гарнизон этой высоты оставил ее без боя.

Трехамбразурная огневая точка

Секционная многоамбразурная огневая точка

Сопротивление противнику было оказано гарнизоном другой высоты. Хотя она и была несколько ниже первой, но с нее был лучший обзор и, соответственно, обстрел в сторону дороги. Поэтому красноармейцы именно там оборудовали свои позиции и приняли бой. На этой высоте в капонире было установлено одно орудие. Там же, в окопе, располагалось несколько пулеметов.

Когда на дороге появились немцы, орудие открыло по ним огонь прямой наводкой. Немцы ответили прицельным огнем из своего орудия. Причем интенсивность их огня была намного выше. В результате такой «дуэли» часть защитников высоты погибла, другая оставила занимаемые позиции и отошла в близлежащий лес.

Между деревней Князево и дорогой на Дедино находился пулеметный полукапонир, который и встретил огнем противника. В нем, по воспоминаниям местных жителей, сражались пограничники, которые все погибли в этом бою.

По некоторым данным, дивизия СС «Мертвая голова», которая наступала через Себежский укрепленный район, потеряла убитыми около 2 тыс. человек. По всей видимости, эта цифра сильно преувеличена. Так, по воспоминаниям солдата дивизии «Мертвая голова» (Г. Крафт «Фронтовой дневник эсэсовца». «Мертвая голова в бою»), участвовавшего в прорыве линии Себежского УРа, некоторое количество потерь наступающие подразделения СС понесли уже за линией ДОТов от огня хорошо замаскированных советских ДЗОТов и от пулеметного огня из засад на лесных дорогах. Вероятно, это больше соответствует действительности.

Достаточно подробно изложил свои воспоминания о боях в Себежском УРе Шмелев В.Ф. (были опубликованы в Военно-историческом журнале). Он пишет следующее:

«30 июня к нам подошло подкрепление — пехота. Когда пехотинцы вырыли на холмах окопы и расположились в них, мы, в отсутствие боевых действий расслабившиеся и даже прозвавшие наши долговременные огневые точки «домом отдыха туристов», наконец поняли, что этот укрепленный район будем оборонять довольно серьезно. Надеялись, что врага дальше не пропустим, а когда 3 июля 1941 года слушали по радио выступление товарища Сталина, то и вовсе уверовали в скорое освобождение от оккупантов захваченных ими районов. Впрочем, и в дальнейшем даже в самой трудной обстановке мы верили в окончательную победу над врагом.

4 июля с утра нашему батальону пришлось вести напряженный бой. Пехота была выведена скрытно с рубежа, о чем мы до самого вражеского наступления немцев не подозревали. Немцы вначале открыли артиллерийский огонь, обработав основательно нашу оборону, правда, не нанеся нам потерь, так как все находились в ДОТах. Когда же они двинулись в атаку, то пулеметный огонь из ДОТов, расположенных по фронту, покосил их изрядно. Атака захлебнулась. Тогда они, перегруппировав силы, выдвинули орудия на прямую наводку и стали стрелять прямо по амбразурам, вернее, по мешкам с песком, и в ДОТах появились раненые. Но и из повторной атаки тоже ничего не вышло. Три раза пытались немцы взломать нашу оборону и все три раза вынуждены были откатываться назад.

Наш взвод в бой не вступал, так как амбразура нашей огневой точки была направлена в тыл, о действиях же фронтового ДОТа рассказали добравшиеся к нам оттуда четверо раненых красноармейцев. Не в состоянии одолеть наш рубеж, фашисты решили обойти его с тыла, однако там наткнулись на наши ДОТы. Мы встретили их губительным пулеметным огнем. Прекратив временно активные действия, противник расположил в укрытых местах снайперов. Если замечал движение, то немедленно летели снайперские пули. Мы потеряли не только всякую подвижность, но и возможность вести повсеместное наблюдение. К нашему ДОТу с закрытой от нас стороны проникли несколько немцев и забросали нас гранатами. Прямого вреда не причинили, поскольку осколки ударили лишь по стенкам хода, но дым от сгоревшего заряда заполнил весь ДОТ. Кто-то крикнул «газы», и мы суетливо надели маски, но очень быстро поняли, что дым — от порохового заряда.

Через некоторое время ДОТ, где находился наш взвод, оказался полностью блокированным. Кто-то предложил прорваться через амбразуру с гранатами, но это предложение было отвергнуто. Решили ждать ночи, чтобы бесшумно снять вражеского часового. С часовым даже не пришлось возиться — он уснул. Не поднимая шума, мы парами двинулись в темноте через боковой выход к траншее. Я был во второй очереди. Когда первые двое вползли в траншею, тронулись мы с напарником и вскоре наткнулись на них. Шепотом спросили, в чем дело. В траншее, как оказалось, маячила чья-то тень. К счастью, это была всего-навсего шинель, оставленная кем-то случайно. У нас отлегло от сердца. Мы поползли дальше.

Преодолев опасный участок, разделились на три группы и пошли к Себежу разными путями. Ночь была темная, но короткая и освещенная частыми пожарищами. По ним было очень хорошо ориентироваться, а когда рассвело, ориентировались по солнцу. К месту расположения наших частей мы добрались примерно во второй половине дня, сделав, как выяснилось, большой круг, поскольку шли не по карте. Через три дня мы встретили нашего командира, собирающего батальон, из которого в наличии оказалось около трети первоначального состава, т. е. человек шестьдесят-восемьдесят. И все же батальон опять стал боевым подразделением»[109].

Таким образом, оборона советских войск с опорой на сооружения Себежского укрепленного района на отдельных направлениях была преодолена противником практически без боя, на других продолжалась в течение трех суток.

Полоцкий укрепленный район

Строительство Полоцкого укрепленного района было обусловлено близостью его к советско-польской границе и событиями 1919 года. Так, зимой 1919 года польские легионеры переправились через Западную Двину, напали на станцию Боровуха и подожгли ее постройки. Вскоре был создан 12-й батальон по охране железной дороги, бойцы которого взяли под охрану и станцию в Боровухе. 18 марта 1921 года в Риге был заключен мирный договор с Польшей. Однако близость границы, проходившей всего в 20 километрах западнее Боровухи и современного Новополоцка, в дальнейшем определила все дальнейшее развитие городка на ближайшие два десятилетия.

Боровуха-1 рассматривалась как один из ключевых пунктов в защите Полоцка в случае войны. С юго-запада Полоцк планировалось прикрыть предмостным укреплением по линии Бельчицы — Черноручье — Кеты — Экимань и старыми позициями времен советско-польской войны, один из рубежей которых проходит по реке Ушача.

Комплекс оборонительных сооружений вдоль старой границы с Польшей был возведен в числе первых в СССР в период с 1927 по 1932 год. Его протяженность по фронту составляла 56 километров, глубина на главных направлениях (Бигосовском у Боровухи-1 в северном секторе и Ветринском у Фариново в южном секторе) достигала 5 километров, а на второстепенных — около 2 километров. Наименьшее расстояние до государственной границы СССР с Польшей составляло 4 километра. Комплекс протянулся с севера на юг от деревни Горки на реке Дрисса и поселка Боровуха-1 на севере до южного берега озера Гомель и деревни Гомель — между Полоцком и Ветрино. Основные объекты располагались по восточному берегу реки Ушача от места ее впадения в Западную Двину и на юг.

В 1922 году в рамках программы строительства укреплений линии Троцкого были начаты работы по строительству дерево-земляных укреплений на западной границе СССР, и прежде всего на границе с Польшей.

В 1924 году штаб Западного военного округа начал разработку проекта Полоцкого укрепленного района. В проекте основное внимание сосредотачивалось на укреплении северо-западного сектора, в первую очередь района ст. Боровухи-1 и севернее нее. И уже в 1925 году в районе Боровухи-1 4-й саперный батальон приступил к дорожным работам, а 1-я телеграфно-строительная рота — к проводке линий связи. К выполнению работ привлекалось местное население и личный состав расквартированных в Полоцке воинских частей.

Подготовительные работы по строительству Полоцкого УРа начались в 1927 году. План оборонительных работ Белорусского военного округа на 1927–1928 годы предусматривал постройку 40 огневых точек: в северо-западном секторе (район Боровухи-1) — 24; в предмостной позиции (район Черноручья) — 16. Также планировалось построить наблюдательные пункты и проложить коммуникации.

Реализовать план удалось только частично. В 1928 году были построены первые 4 ДОТа на правом берегу Западной Двины: у д. Экимань точка № 1, у х. Бондаренки точка № 4 (проект военного инженера Залесского); у д. Черно-ручье точка № 5, в лесу Бельчица, недалеко от дороги на Чашники, точка № 6 (проект военного инженера И.О. Белинского). Они прикрывали пути к Полоцку: с юга — из Лепеля, с юго-запада — железная дорога из Молодечно, с запада — дорога из Дисны. У поселков Экимань и Кеты были устроены одноэтажные огневые точки с пятью амбразурами. В мае — июне 1928 г. в них было установлено вооружение и оборудование, а в июле — произведены испытания, в частности, пулеметных станков (испытания макетов проводились в д. Белая, ныне Азино, в 4 километрах от ст. Боровухи-1).

В 1930 году было построено 47 сооружений батальонных районов обороны (БРО) на фариновском направлении. В 1931 году развернулось крупномасштабное строительство более 250 железобетонных оборонительных сооружений, которое к 1932 году было в основном завершено. В последующие годы проводилось лишь совершенствование УРа.

Основными оборонительными сооружениями Полоцкого УРа являлись ДОТы. В 1938 году его огневая система насчитывала 263 пулеметные огневые точки, рассчитанные на 452 станковых пулемета и 10 противотанковых огневых точек, вооруженных 45-мм пушками в башнях танков Т-26. Бетонная защита ДОТов на главных направлениях была способна выдержать попадание снаряда 203-мм гаубицы. В У Ре имелись также сооружения для пунктов управления, системы связи, склады боеприпасов, убежища для войсковых подразделений и боевой техники, предусматривалась система заграждений, траншей, укрытий. В целом оборонительная полоса Полоцкого УРа состояла из 11 батальонных районов и двух отдельных ротных опорных пунктов.

Боровуха-1 стала центром северного сектора Полоцкого укрепленного района, прикрывая Полоцк с северо-запада. Вокруг нее по линии Горовые — Махирово — Залесье — Тиновка — Матюши — Бело-Матейково — Борки располагалось 4 батальонных и 3 ротных районов обороны. В 1932 году в укрепленном районе достроили ДОТы тыловых позиций и 10 противотанковых огневых точек с броне-башнями танка Т-26.

В 1935–1936 годах в Боровухе-1 17-я стрелковая дивизия ведет масштабное строительство военного городка. Здесь строятся казармы, склады, 7 четырехэтажных каменных домов для семей офицеров, клуб, баня, магазин, Дом офицеров. Однако вскоре 17-я СД передислоцируется, а городок передается частям вновь формируемой 50-й стрелковой дивизии, специально предназначенной для обороны Полоцкого укрепленного района. В 1936–1939 годах здесь располагались кавалерийский, пушечный и гаубичный артиллерийские полки, медсанбат и несколько подразделений тылового обеспечения.

Строительство Полоцкого УРа курировали М.Н. Тухачевский и командующий Белорусским военным округом И.П. Уборевич. После их ареста и гибели в 1937 году активность строительных работ резко снизилась. В 1939 году, после изменения государственной границы СССР, боевые сооружения, оставшиеся в тылу УРов, были законсервированы.

Несмотря на это, Полоцкий укрепленный район еще некоторое время рассматривался как боевая единица. Так, к началу 1940 года в его состав входили штаб, 9, 10, 11-й отдельные пулеметные батальоны (опулб). В июне 1940 года из трех батальонов формируются 9-й опулб с дислокацией в Березовке и 10-й опулб с дислокацией в Боровухе-1. Кроме того, началось формирование 232-й отдельной роты связи, которая дислоцировалась в поселке Зуи. Однако 28 августа 1940 года штаб ПоУРа, 9-й опулб и 232-я отдельная рота связи были переданы Гродненскому укрепленному району. В Полоцке остался один 10-й опулб для охраны ДОТов, городков и складов. 5 октября 1940 года Полоцкий и Себежский укрепленные районы были объединены в Полоцко-Себежский УР (61-й) в составе 25-го и 133-го отдельных артиллерийско-пулеметных и 156-го отдельного пулеметного батальонов. В качестве полевого наполнения предполагалось занять полосу УРа частями двух стрелковых дивизий и корпусной артиллерией.

4 июня 1941 года вышло постановление Совнаркома СССР «Об укрепленных районах». В Полоцком укрепленном районе создается 61-е управление УР, в состав которого входил 133-й отдельный артиллерийско-пулеметный батальон двухротного состава, дислоцированный в д. Борову-ха-1. В мае — июне ДОТы приводились в полную боевую готовность.

В начале июля 1941 года, когда основные силы группы армий «Центр» еще вели бои по ликвидации окруженных советских войск в районе Белостока и западнее Минска, для наступления на Москву через Смоленск были выделены 2-я и 3-я танковые группы вермахта (командующие — Гудери-ан и Гот) под общим командованием генерал-фельдмаршала фон Клюге. На полоцком направлении передовой отряд 19-й танковой дивизии по хорошим дорогам от Вильнюса через Глубокое и Поставы прошел около 200 километров и достиг реки Западная Двина, где заканчивала сосредоточение переброшенная с Урала 22-я армия генерал-лейтенанта Ф.А. Ершакова в составе 6 стрелковых дивизий.

27 июня 1941 года под Полоцком начали разгружаться эшелоны 174-й стрелковой дивизии 62-го стрелкового корпуса 22-й армии. Полоса обороны 174-й стрелковой дивизии была определена на рубеже от Дисны до Уллы, включая Полоцкий укрепленный район. 29 июня 1941 года решением Военного совета 22-й армии был образован Полоцкий боевой участок, начальником которого был назначен командир 174-й стрелковой дивизии комбриг Алексей Иванович Зыгин. Полоцкий боевой участок включал в себя и 61-й Полоцко-Себежский УР с системой ДОТов в составе пяти пулеметно-артиллерийских батальонов. Согласно распоряжению Военного совета 22-й армии к рассвету 30 июня все ДОТы были заняты гарнизонами и приведены в боевую готовность.

3 июля 1941 года в полосе Полоцкого укрепленного района подразделения 3-й немецкой танковой группы генерала Гота начали общее наступление на двух основных направлениях: Даугавпилс — Полоцк и Молодечно — Полоцк. 19-я танковая дивизия генерал-лейтенанта О. фон Кнобельсдорфа в упорном бою очистила южный берег Западной Двины в районе Дисны, но сломить сопротивление защитников Полоцкого боевого участка не удалось. Немцы предпринимали попытки обойти ДОТы, однако обороняющиеся части проводили контратаки оборонительных сооружений силами подвижных резервных групп. В этот же день авангард немецкой 19-й танковой дивизии 3-й танковой группы вышел к Западной Двине в районе Дисны.

4 июля день при поддержке авиации противник занял плацдарм на Западной Двине. Однако действовавшая правее 18-я моторизованная дивизия натолкнулась на оборонительные сооружения Полоцкого укрепрайона в районе Ветрино, Фариново и была остановлена обороной 174-й стрелковой дивизия комбрига А.И. Зыгина. Учитывая упорное сопротивление советских войск на полоцком направлении, 18-я моторизованная дивизия вермахта отказалась от форсирования Западной Двины, а из-под Минска в район Полоцка была переброшена еще одна — 14-я моторизованная дивизия.

С 5 июля советские войска безуспешно контратаковали противника в районе Дисны, который, в свою очередь, пытался расширить плацдарм на Западной Двине.

7 июля немецкие войска вошли в соприкосновение с 22-й армией во всей ее полосе. Пехотные дивизии правого фланга группы армий «Север» прорвали позиции Себежского укрепленного района, однако прибывший в район боев заместитель командующего Западным фронтом генерал-лейтенант А.И. Еременко сумел стабилизировать ситуацию.

8 июля очередные попытки противника расширить плацдарм в районе Дисны были отбиты. При этом переброшенная сюда 126-я стрелковая дивизия также понесла тяжелые потери (был смертельно ранен командир дивизии генерал-майор М.А. Кузнецов, выбыли из строя два командира полка, начальник штаба дивизии и начальник 1-го отделения штаба). В этот день 20-я танковая дивизия 39-го мотокорпуса форсировала Западную Двину в районе Уллы и прорвалась в направлении Витебска.

9 июля 1941 года разгорелось сражение на боровухском направлении. Здесь в течение дня части Зыгина вели ожесточенные бои с противником, наступающим и блокирующим ДОТы в пунктах Зарученя, Залесье, Осеротки, Махирово.

В течение 10 июля 174-я стрелковая дивизия вела бой в северном секторе укрепленного района. Особенную активность в этом районе противник проявил на участке Владычино — Мехелево.

К исходу 10 июля 22-я армия вела тяжелые бои с превосходящими силами противника, которые охватывали с флангов Себежский и Полоцкий укрепленные районы. Утром 15 июля немецкие части с севера прорвались к Полоцку в районе Боровухи-2. Чтобы обеспечить взрыв мостов через Западную Двину, красноармейцам, отступавшим из укрепленного района, и взводу истребительного батальона пришлось выдержать бой на подступах к станции Громы. В это время бойцами истребительного батальона были взорваны мосты через Западную Двину.

Сегодня известно, что немецкое командование планировало окружение полоцко-невельской группировки советских войск смежными флангами групп армий «Север» и «Центр». Против 6 стрелковых дивизий советской 22-й армии были брошены два армейских корпуса 16-й армии группы армий «Север» (2-й и 50-й) и 3-я танковая группа.

12 июля в полосе 22-й армии нанес удар 57-й моторизованный корпус 3-й танковой группы Гота (19-я танковая и 14-я моторизованная дивизии) с плацдарма в районе Дисны и прорвал фронт ее обороны. Развивая наступление на северо-восток, 19-я танковая дивизия противника взяла Дретунь и захватила находившуюся там базу снабжения, а на следующий день продолжила наступление на Невель. Однако оборонявшиеся там части второго эшелона 22-й армии (48-я танковая дивизия) задержали немецкое наступление. Продвижение 18-й моторизованной дивизии было замедлено контратакой частей 62-го корпуса в тыл со стороны Полоцка.

Тем временем усилился нажим немецких войск на фронте 22-й армии. 15 июля немецкий 23-й армейский корпус занял левобережную часть Полоцка, а в ночь на 16 июля его части вступили в правобережную часть города. В ночь на 16 июля 1941 года 174-я стрелковая дивизия начала отходить в направлении Невеля между параллельными клиньями 57-го и 39-го моторизованных корпусов вермахта, подорвав предварительно нефтебазу и склады в Полоцке.

16 июля начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Франц Гальдер записал в свой дневник: «На левом фланге группы армий Центр постепенно назревает операция в районе Полоцка. В этом районе и западнее Невеля наметилось новое окружение противника. В районе Полоцка начинают высвобождаться первые пехотные дивизии, которые будут переброшены вслед за танковой группой Гота». В записях о ходе боевых действий 3-й танковой группы генерала Г. Гота за этот период отмечалось: «Начатое наступление на Полоцк многократно натыкалось на вражеские контратаки и неоднократно приостанавливалось. Руководство войсками у противника отличается энергичностью, чувствуется единство и целеустремленность в руководстве боевыми действиями. Оборона отличалась самоотверженностью».

Отдельные долговременные оборонительные сооружения Полоцкого УРа продолжали вести бой до 19 июля.

Таким образом, упорная оборона войск 22-й армии в районе Полоцка задержала продвижение немецких войск на северном фланге центрального участка советско-германского фронта более чем на полмесяца, и в этих боях противник понес серьезные потери. Это был один из примеров удачного использования укрепленного района в целях решения оборонительных задач.

Мозырский укрепленный район

Проектирование Мозырского укрепленного района началось в 1930 году. Основой проекта стал план, изложенный в директивах начальника Штаба РККА от 13 октября 1930 года и от 8 декабря 1931 года с последующими изменениями, внесенными директивой командующего войсками Белорусского военного округа командарма И.П. Уборевича от 19 января 1932 года.

По плану обороны этот укрепленный район должен был прикрывать Гомель и Калинковичи — важные железнодорожные узлы, через которые поддерживалось сообщение с южными районами СССР. Поскольку лесисто-болотистая местность белорусского Полесья затрудняла действия больших масс неприятельских войск, было решено строить Мозырский укрепрайон в виде отдельных, часто не смыкающихся флангами участков в 70–80 километрах от границы. На левом берегу Припяти отдельные участки находились в районах Дуброво — Староселье и Копаткевичи. На правом берегу такие же участки тянулись от Велавска до Лельчиц.

Строительство фортификационных сооружений началось в 1931 году и закончилось к концу следующего года. За это время было построено 181 фортификационное сооружение. Из них 89 сооружений фронтального и флангового действия и 6 сооружений кругового действия с бронеколпаками, а также командно-наблюдательные и артиллерийские наблюдательные пункты и убежища для личного состава.

Общая протяженность укрепленного района по фронту составляла 128 километров, глубина оборонительных позиций на главных направлениях достигала 5–6 километров. Мозырь и Калинковичи отделяли от линии обороны 30–40 километров.

В окончательном виде оборонительная полоса состояла из семи батальонных районов обороны и шести отдельных ротных районов обороны. Огневая система включала 176 пулеметных огневых точек разных типов (включая совмещенные с командными и наблюдательными пунктами), на 433 станковых пулемета и два артиллерийских полукапонира на две 76-мм пушки каждый. Гарнизон Мозырского укрепленного района до 1936 года составляли 18-й отдельный пулеметный батальон, 4-я отдельная пулеметная рота, 7-я артиллерийская бригада, 153-я отдельная рота связи и 93-й отдельный территориальный саперный батальон. По мобилизации дополнительно там должны были развернуться еще два пулеметных батальона, артиллерийская бригада развертывалась в два артполка, а рота связи — в батальон связи.

В конце 30-х годов Мозырский укрепрайон планировалось модернизировать, но в связи с переносом государственной границы на запад эти мероприятия не проводились. В 1939–1940 годах вооружение и оборудование огневых точек укрепленного района было демонтировано и вывезено.

В период боевых действий в районе Мозыря в июле 1941 года данный укрепленный район, по сохранившимся сведениям, никакой существенной роли не сыграл.

Коростенский укрепленный район

Соединения 5-й армии (командующий — генерал-майор М.И. Потапов) Юго-Западного фронта, в начале войны оказав сопротивление противнику на линии государственной границы, уже в первый день начали отходить в восточном направлении. Задержать врага на линии Владимир-Волынского и Струмиловского укрепленных районов также не удалось.

Утром 7 июля 1941 года в штабе 5-й армии был получен приказ командующего Юго-Западным фронтом начать в ночь на 8 июля отвод ее войск на Коростенский укрепленный район, который и занять к утру 9 июля. Основанием для такого предположения является донесение представителя оперативного отдела штаба фронта полковника Захватаева от 4 июля, в котором говорится: «Если обстановка усложнится, то Фекленко (19-й мк) отойдет в направлении шоссе и расположится в Бронниках (15 км юго-вост. Ново-града-Волынского), где составит ударную группу Коростенского УРа для уничтожения вклинившегося противника[110].

На начало июля 1941 года Коростенский укрепленный район занимал фронт Рудница — Белокоровичи — Белка — станция Фонтанка протяженностью 130 километров, прикрывая Киев с северо-запада. В укрепленном районе имелось 439 долговременных сооружений, построенных в период с 1931 по 1934 год, из них основная масса (427 ДОТов) были пулеметные и лишь 12 артиллерийские. Имелось также 14 КП и НП и одно убежище. Правда, в период 1938–1939 годов было построено еще 14 артиллерийских ДОТов, но они не были вооружены.

Большая часть ДОТов находилась на главной полосе, имевшей глубину от 1,5 до 3 километров, располагаясь в одну-две и лишь местами в три линии. И только в районе Эмильчино, на удалении 25 километров от Коростенского укрепленного района и несколько впереди, в целях прикрытия промежутка между ним и Новоград-Волынским укрепленным районом был дополнительно построен еще один узел обороны.

Полевое оборудование Коростенского укрепленного района состояло из 20 тысяч погонных метров траншей и ходов сообщения, а также 120 километров проволочных препятствий. Но с момента установки как первые, так и вторые пришли в негодность. Подземных линий связи было 88,6 километра, что не хватало даже для обеспечения надежного управления в звене батальон — рота — ДОТ. Положительным было то, что большая часть этих линий была проложена под землей.

Постоянный гарнизон укрепленного района, содержавшийся перед войной по сокращенному штату, состоял из двух пулеметных батальонов и пяти взводов капонирной артиллерии. По плану мобилизации его состав должен был на М2 увеличить свой состав до шести боевых и одного запасного пулеметных батальонов, что и было осуществлено к 1 июля 1941 года. На 22 июня 1941 года на вооружении укрепленного района имелось 16 орудий калибра 76 мм, 919 станковых и 309 ручных пулеметов.

По результатам проверки специальной комиссией, проведенной весной 1941 года, основным недостатком Коростенского укрепленного района являлось его «плохое оснащение артиллерийским вооружением, отсутствие противотанковых препятствий и необеспеченность системы управления». При этом считалось, что он мог «усилить оборону полевых войск в противопехотном отношении, а лесистая местность в полосе УРа затруднит применение противником танков»[111].

Отход на Коростенский укрепленный район командующий 5-й армией решил организовать по всем правилам маневренной (подвижной) обороны, которая была возложена на 45-ю и 62-ю стрелковые дивизии 15-го стрелкового корпуса. Им было приказано последовательно с боями на промежуточных рубежах отойти на рубеж Рудница — Белокоровичи, оборудовав полосу обеспечения с передним краем по линии Копище — хутор Майдан — Перга — Олевск. В процессе ведения маневренной обороны противник должен был встречаться боем и уничтожаться на каждом рубеже отхода «до того, как сможет атаковать оборону всеми частями». Управление маневренными силами должен был осуществлять командир дивизии с конечного рубежа отхода, «своевременно поддерживая их артиллерией и не допуская глубокого обхода с флангов». Глубина полосы обеспечения определялась в 10–15 километров.

Под прикрытием соединений 15-го стрелкового корпуса 193, 195 и 2-я стрелковые дивизии 31-го стрелкового корпуса должны были отойти на рубеж (иск. Белокоровичи — Эмильчино — колхоз Дмитровка, выведя 193-ю стрелковую дивизию во второй эшелон и сосредоточив ее в районе Симаковка, станция Яблонец, Карасивка в готовности контратаковать противника в направлениях Эмильчино и Могильно.

После занятия полосы обеспечения и выхода на главную полосу обороны всем командирам соединений и частей было приказано организовать инженерные работы, в ходе которых вырыть окопы полного профиля, установить строгий порядок и охрану в войсковом тылу и на путях отхода. Также требовалось во всех полках и батальонах создать команды истребителей танков, снабдив их связками гранат и бутылками с воспламеняющейся жидкостью.

Заглубленная огневая точка

Но прежде чем войска 5-й армии начали отход, в 23 часа 7 июля, командующий 5-й армией несколько уточнил свой приказ, отданный ранее, с учетом сосредоточения основных усилий объединения на обороне Новоград-Волынского укрепленного района. В связи с этим войска, предназначенные для полевого заполнения Коростенского укрепленного района, были переброшены несколько южнее и западнее, заняв оборону на рубеже Новоград-Волынского укрепленного района, который был прорван противником 8 июля.

После этого войскам 5-й армии было приказано, «прикрываясь с запада Коростенским УРом, силами 31-го стрелкового, 9-го и 22-го механизированных корпусов из района Сербы, Гута нанести удар в направлении Бронники, Черница».

Генерал М.И. Потапов, принимая решение на проведение этого контрудара и хорошо зная о низкой боеспособности соединений армии, определил, что «полоса долговременных огневых точек юго-западного и южного секторов Коростенского УРа в случае вынужденного отхода (его войск. — Авт.) в северном направлении явится тыловым оборонительным рубежом»[112].

Контрудар начался 10 июля. В нем, кроме соединений 5-й армии, участвовали четыре пулеметных батальона западного сектора Коростенского укрепленного района. Как и следовало ожидать, этот контрудар армии не достиг поставленных целей. Продвижение советских войск колебалось от 20 до 3 километров и было остановлено 14 июля.

15 июня противник после перегруппировки снова перешел в наступление и начал теснить соединения 5-й армии к северу и северо-востоку. Чтобы не допустить этого, к 13 часам 18 июля 45-я стрелковая дивизия 15-го стрелкового корпуса была выведена в резерв объединения в район Иогановки (в 8 километрах южнее Коростеня)[113].

В это время противник принимает решение о нанесении концентрического удара на Коростень с двух направлений: с юго-запада, с района Сербы, Новоград-Волынского силами четырех пехотных дивизий, с юга и юго-востока, с района Фасовая, Радомышль — силами пяти пехотных дивизий.

Для парирования этих ударов командующий 5-й армией решает, «что наличие долговременных сооружений юго-западного сектора Коростенского УРа позволит здесь ограничиться силами одного 31 — го стрелкового корпуса, который следует отвести на эту полосу, усилив его четырьмя пулеметными батальонами УРов, расположенных в его разграничительных линиях», а остальные силы перебросить на левый фланг армии.

Отход войск 31-го стрелкового корпуса начался вечером 20 июля. В связи с этим Эмильчинский узел обороны Коростенского укрепленного района, выдвинутый вперед к западу от его главной полосы на 20 километров, вместе с оборонявшимся там 38-м пулеметным батальоном оказался отрезанным от своих войск и блокированным частями 62-й пехотной дивизии противника. Гарнизоны его укреплений продолжали сопротивление до тех пор, пока немцы по ДОТам не начали вести огонь из артиллерийских орудий прямой наводкой. В результате этого многие воины 38-го пулеметного батальона погибли, а часть сдалась в плен.

К 22 июля части 31-го стрелкового корпуса достаточно организованно отошли на линию УРов Коростенского укрепленного района. Вечером этого же дня командующий армией принял решение, в котором, в частности, указывалось: «31-му стрелковому корпусу с частями Коростенского УРа, 3-м дивизионом 458-го артполка, опираясь на узлы обороны Коростенского УРа, оборонять рубеж Рудница, Зарубинка»[114].

В период с 23 июля по 5 августа развернулись ожесточенные встречные бои на главной полосе обороны юго-западного сектора Коростенского укрепленного района — на участке Осовка, Гулянка, Белка, Зарубинка, Ягодинка и восточнее его на рубеже реки Ирша. Положение советских войск облегчалось тем, что в 30-е годы в пределах этого сектора на участке Осовка, Зарубинка, на фронте до 40 километров было построено до 130 ДОТов, в числе которых было 10 артиллерийских, а все остальные — пулеметные. Эти ДОТы были расположены в две, а местами и в три линии со средней плотностью два сооружения на один километр фронта. Правда, были вооружены и занимались гарнизонами только ДОТы первой линии, то есть около 90 дотов, а остальные предусматривалось занять уже в ходе боя. В качестве гарнизонов ДОТов использовались силы четырех отдельных пулеметных батальонов, из которых 48-й отдельный пулеметный батальон размещался в районе Мяколовичи, 34-й — в районе Кривотин, 49-й — в районе Гулянка и Белка, 46-й — в районе Рыжавка, Зарубинка.

В 14 часов 23 июля противник силами 79-й и 298-й пехотных дивизий перешел в наступление в полосе 31-го стрелкового корпуса, нанося главный удар в стыке 200-й и 193-й стрелковых дивизий на участке Гулянка, Белка. К 18 часам ему удалось вклиниться в оборону советских войск на глубину до двух километров и блокировать несколько ДОТов. Но вечером контратакой частей обеих дивизий вклинившийся противник был отброшен в исходное положение. При этом в разведдонесении штаба 17-го немецкого армейского корпуса указывалось, что «при атаке дотов противник открывает заранее подготовленный заградогонь, который ведется по атакуемым нами дотам даже в тех случаях, когда в них еще оставались красные гарнизоны»[115].

24 июля противник силами трех пехотных дивизий в 14 часов возобновил наступление на участке Гулянка, Белка и, оттеснив советские войска на смежных флангах 200-й и 193-й стрелковых дивизий, к 20 часам этого же дня, вклинившись в их оборону на глубину 7–8 километров, овладел населенными пунктами Гулянка, Ушица, Бондаревка. Контрудар, предпринятый 25 июля в полосе 31-го стрелкового корпуса силами 19-го механизированного корпуса, успехом не увенчался. Враг медленно продолжал теснить советские войска и за девять дней наступления продвинулся на 1820 километров, понеся при этом большие потери. Так, по показаниям пленных, 79-я пехотная дивизия потеряла до 50 %, а 298-я пехотная дивизия — до 45 % своего личного состава[116]2.

При этом 38-й пулеметный батальон Коростенского укрепленного района, который был окружен противником в районе Эмильчино, в ночь на 24 июля, оставив свои ДОТы, прорвался в район Чмеля, где снова был блокирован частями 62-й пехотной дивизии противника. Однако благодаря контратаке, проведенной стрелковым батальоном 200-й стрелковой дивизии и 34-го пулеметного батальона из района Кривотина в направлении Чмеля, этому батальону удалось вырваться из окружения.

С 25 по 31 июля противник, несмотря на упорное сопротивление советских войск, при поддержке артиллерии и авиации продолжал медленно продвигаться в полосе 31-го корпуса, тесня его дивизии к северу и востоку. К 31 июня противнику удалось прорвать линию ДОТов Коростенского УРа на участке шириной 15 километров и вклиниться на глубину до 20 километров[117].

Колпак ДОТ с широким сектором обстрела

В этих условиях командующий 5-й армией вечером 31 июля приказал 31-му стрелковому корпусу, прочно удерживая занимаемый рубеж, во взаимодействии с 19-м механизированным корпусом ударом в направлениях Охотовка, Бондаревка и колхоз Калиновка окружить и уничтожить бондаревскую группировку противника и восстановить положение в полосе Коростенского укрепленного района[118].

Цель этого контрудара достигнута не была, однако противник был вынужден в первых числах августа в районе Бондаревки перейти к обороне.

Вечером 4 августа генерал М.И. Потапов определяет войскам новые задачи. При этом войска, находящиеся на бондаревском направлении, начав атаку в 12 часов дня 5 августа, к исходу дня должны были, наступая в общем направлении Пирушки, Малин, отрезать противника от переправ на реке Ирша, окружить и уничтожить его в районе Чеповичи, Червонопартизанск, Щербатовка и к исходу 5 августа выйти на левый берег реки Ирша[119].

Этот контрудар также не достиг поставленных целей, так как до его начала с утра 5 августа противник сам перешел в наступление в северном направлении вдоль железной дороги на Коростень и к исходу дня потеснил войска 31-го стрелкового корпуса на 5–6 километров.

Вечером 5 августа командующий 5-й армией решил отвести войска 31-го корпуса и занять ими оборону на новом рубеже на подступах к Коростеню по линии леса севернее Кривотина — хутор Залесье — Могильно. 19-й механизированный корпус, усиленный 5-й артиллерийской противотанковой бригадой, сосредоточить в районе Коростеня, создав круговую оборону этого города[120].

Перегруппировка войск в районе Коростеня была произведена в ночь на 6 августа. При этом соединения и части 31-го стрелкового корпуса закрепиться на указанном рубеже не смогли и были оттеснены противником на линию железной дороги Белокоровичи — Коростень — Малин. В результате этого Коростень был обойден противником с северо-запада и востока, а 7 августа немецкие войска овладели городом[121].

Бои продолжались. К исходу 14 августа войска 5-й армии все еще удерживали западный сектор Коростенского укрепленного района на участке Дубице, Зазерье и далее к востоку по левому берегу реки Жерев. Один из пулеметных батальонов оборонялся в селе Рудня Мяколовецкая. На этих позициях советские войска продержались до 20 августа, изматывая противника и сами неся при этом значительные потери.

Упорная оборона войск 5-й армии в районе Коростеня в условиях глубокого продвижения немецких войск на киевском направлении позволила Генеральному штабу сухопутных войск Германии начать подготовку операции с задачей — «отрезать коростенскую группировку противника от Днепра и уничтожить ее»[122]. Для того чтобы не допустить этого, Ставка ВГК разрешила отвод войск 5-й армии за Днепр.

Таким образом, оборона войск 5-й армии Юго-Западного фронта с опорой на Коростенский укрепленный район продолжалась с 10 по 20 августа 1941 года. Анализируя ход этих боев, А.В. Владимирский пишет: «В ходе Коростенского сражения войска 5-й армии перемололи значительное количество живой силы и боевой техники противника. По немецким источникам, дивизии 17-го и 51-го армейских корпусов, потеряв до 50 процентов своего состава, были обескровлены и утратили свои наступательные возможности». В то же время он отмечает, что командарм, «учтя опыт малоуспешного использования нашими войсками ряда долговременных укрепленных районов в прошедших боях, не был склонен переоценивать и возможности Коростенского УРа, он не считал, что полоса долговременных сооружений Коростенского УРа с их гарнизонами явится надежным щитом, за которым войска 5-й армии смогут длительное время успешно отражать атаки противника». Поэтому «в отличие от господствовавших перед войной взглядов на роль и предназначение УРов командарм решил использовать Коростенский УР не для жесткой обороны, а как трамплин для наступательных действий и как зону для ведения маневренной обороны».

Немецкое командование также своеобразно характеризовало оборонительные действия наших войск в укрепленном районе. В частности, в одном из докладов было указано: «При сравнении с русской тактикой обороны долговременных укреплений с французской 1940 г., в глаза бросается разница: советский солдат проводит оборону наступательную до последнего, большей частью с непоколебимым упорством, в то время как француз лишь в редких случаях доходит до ближнего боя». Это означало, что каждая позиция, на которой закреплялись войска 5-й армии, одновременно служила и для упорной обороны, и в качестве исходного рубежа для нанесения контрударов.

Хотя командарм и не стремился привязывать полевые войска к Коростенскому укрепленному району, он тем не менее полностью использовал все его сильные стороны, когда это было возможно… Под прикрытием полосы ДОТов, занятых пулеметными батальонами УРов, командарм смог осуществлять широкий маневр силами и средствами с одних направлений на другие. С отходом войск армии на главную полосу обороны УРов ДОТы с их гарнизонами были использованы не только в качестве усиления огневой системы полевых войск, но и для поддержки их активных действий по принципу «полевые войска контратакуют, пульбаты обороняют»[123].

Таким образом, достаточно упорные бои в районе Коростенского укрепленного района имели место и укрепления самого района в определенной степени сыграли свою роль.

Новоград-Волынский укрепленный район

Решение о строительстве Новоград-Волынского укрепленного района было принято в 1932 году. Необходимость его строительства диктовалась тем, что между Коростенским и Летичевским УРами оставался неприкрытый промежуток территории свыше 140 километров. Строительные работы были поручены 99-му управлению строительных работ.

Укрепрайон проходил на удалении от 24 до 80 километров от границы по линии населенных пунктов Варваровка — Вершница — Чижовка — Елизабет — Натальевка — Новоград-Волынский — Суслы — Новомирпольск — Коростки. Его передний край в основном проходил по восточному берегу реки Случь.

В 1938 году началось строительство второй очереди фортификационных сооружений под Новоградом-Волынском. В восточной части укрепрайона в 1938–1939 годах был возведен капонир для двух пушек калибра 76,2 мм образца 1932 г., задачей которого было ведение заградительного огня в южном направлении на подступах к реке Случь и поддержка отдельной группы ДОТов, расположенных южнее Гульска. Также были подготовлены огневые позиции для десяти станковых пулеметов. Максимальная дальность стрельбы пушек достигала 5500 метров, а прицельный огонь пулеметов — 1000 метров. В ДОТах была оборудована стационарная система подачи воды для охлаждения оружия. Это позволяло вести длительный огонь. Боевые сооружения укрепрайона имели стены толщиной 1,5 метра, а боковые, прикрытые почвой, — 1,2 метра. Артиллерийский капонир имел боковые стены толщиной 1,3–1,4 метра. Такая толщина стен обеспечивала защиту от неоднократного попадания 150-мм снарядов. Перекрытие огневых точек имело толщину от 1 до 1,2 метра.

ДОТ Владимир-Волынского Ура

На западной окраине Новоград-Волынского, возле урочища Мочихвост, был установлен ДОТ, который имел бронеколпак с толщиной брони до 200 мм и еще два отсека.

По завершении второго этапа этого строительства общая протяженность подземных коммуникаций укрепрайона достигла 515,6 метра. При этом самый важный объект — железнодорожный мост через Случь — почему-то оставался незащищенным.

По состоянию на конец 1939 года Новоград-Волынский укрепленный район имел общую протяженность по фронту 115 километров, а глубину — от 1 до 4 километров. Сооружения преимущественно располагались в одну линию, и только возле города Новоград-Волынский и населенного пункта Новомиропольск они строились в две линии. Всего в пределах укрепленного района было создано 6 узлов обороны, инженерное оборудование которых составлял 261 ДОТ, в том числе 17 артиллерийских (средняя плотность — 1,8 на один километр фронта). В этих оборонительных сооружениях было установлено 39 76-мм пушек, 423 станковых и 212 ручных пулеметов.

Командный пункт Новоград-Волынского укрепленного района располагался в Рабочем поселке, на западном склоне оврага на территории нескольких частных усадеб. Он состоял из собственно командного пункта, караульного помещения и котельных. Для маскировки труба котельной была выведена далеко в сторону до уровня воды пруда, чтобы во время работы котельной дым не выдавал место расположения командного пункта. Возле центрального входа в командный пункт был оборудован эскарп — бетонированный склон.

Сам командный пункт представлял собой квадрат размером 14 на 14 метров высотой 7 метров и имел одну пулеметную амбразуру. Он был двухэтажный и делился на три отсека: технический, командный и жилой. В техническом отсеке содержалась аккумуляторная, дизельные и две запасные емкости для воды. Для обслуживания этого отсека сразу возле центрального входа находилась шахта лифта. Через колодец лифта на нижний этаж подавались расходные материалы. Подъем и опускание грузов осуществлялись с помощью электродвигателей. В командном отсеке помещались штаб, узел связи и помещения коменданта укрепрайона. Жилой отсек состоял из столовой, пищеблока и спальных помещений.

В архиве сохранилась ведомость сооружений, забетонированных в Новоград-Волынском укрепленном районе в период 1938 и 1939 годов, которая позволяет наглядно показать объем выполненных работ. Всего за это время было возведено 76 долговременных оборонительных сооружений, для возведения которых потребовалось более 27 тыс. тонн бетона. Из общего числа этих сооружений 39 были рассчитаны на то, что они выдержат удар 203-мм снаряда, а остальные — 155-мм снаряда.

Сов. секретно

особой важности

Ведомость сооружений, забетонированных в 1938 и 1939 гг. по Новоград-Волынскому УРу

Типы сооружений

1938

1939

Всего

Колич. сооружений

Объем ж/б

Колич. сооружений

Объем ж/б

Колич. сооружений

Объем ж/б

ППК — 2-этаж, от 203-мм

3

1406

—

—

3

1406

ППК — 1-этаж, от 203-мм

4

1800

5

2227

9

4027

ППК — 1-этаж, от 155-мм

—

—

5

1683

5

1683

АППК- 2-этаж. от 203-мм

4

1876

—

—

4

1876

АППК- 1-этаж. от 203-мм

3

1660

7

3883

10

5543

АППК- 1 -этаж, от 155-мм

—

—

1

434

1

434

ОПК — 2-этаж, от 203-мм

2

1152

3

1761

5

2913

ОПК — 1-этаж, от 203-мм

1

650

5

3222

6

3872

ДОТ — 2-этаж, от 203-мм

1

338

1

406

2

744

ДОТ — 1-этаж, от 203-мм

—

—

1

488

1

488

ДОТ — 1-этаж, от 155-мм

—

—

4

1637

4

1637

АП ДОТ 1 этаж, от 155-мм

—

—

5

2228

5

2228

НП ОП от 155-мм

—

—

3

235

3

235

Всего

18

8882

40

18 204

58

27 086

Гарнизон Новоград-Волынского укрепленного района был представлен одним 70-м отдельным пулеметно-артиллерийским батальоном, пятью взводами капонирной артиллерии и двумя расчетами противотанковых орудий). Его общая численность составляла 541 человек.

Правда, с осени 1935-го по июнь 1938 года на его основе базировалась 45-я стрелковая дивизия, которая подчинялась непосредственно Киевскому военному округу, а затем, по октябрь 1939 года, была подчинена командующему вначале Житомирской армейской группой этого же округа, а затем Шепетовской армейской группой Украинского фронта. Когда 17 сентября 1939 года начался Освободительный поход Красной Армии в Польшу, в связи с убытием 45-й стрелковой дивизии Новоград-Волынский укрепленный район становится самостоятельной боевой единицей.

6 сентября 1940 года приказом командующего войсками Киевского Особого военного округа Новоград-Волынский укрепленный район был переименован в 7-й укрепрайон.

По состоянию на начало лета 1941 года Новоград-Волынский укрепленный район имел общую протяженность оборонительных сооружений 120 километров, и в нем насчитывалось 182 пулеметных и 17 артиллерийских ДОСов. По плану обороны госграницы Киевского Особого военного округа от 2 июня 1941 года город Новоград-Волынский входил в четвертый тыловой рубеж и предназначался для размещения больных и раненых военнослужащих 5-й армии.

В отношении боевых возможностей самого укрепленного района у советского командования были различные мнения. Так, в своей докладной записке на имя начальника штаба Киевского Особого военного округа командующий 5-й армией писал, что после переноса государственной границы на запад «Владимир-Волынский не представляет собой важного в военном отношении района» и предлагал размещать там только тыловые учреждения и склады. В то же время командир танкового полка 4-го механизированного корпуса А.В. Егоров позже писал: «До осени 1939 года я служил в Новоград-Волынске, зная, что представляет построенный там УР. Я считал, что взять его с ходу противнику едва ли удастся»[124].

В начале Великой Отечественной войны войска 5-й и 6-й армий Юго-Западного фронта после упорного сопротивления противнику на рубеже границы начали отходить на восток. 30 июня Ставка Главного командования приняла решение к 9 июля отвести войска этого фронта на восток за линию бывшей советско-польской государственной границы, на линию Коростенского и Новоград-Волынского укрепленных районов.

В ночь на 3 июля командование Юго-Западного фронта директивой № 0040 поставило задачу и на оборону Новоград-Волынского укрепленного района силами 5-й (командующий — генерал-майор танковых войск М.И. Потапов) и 6-й (командующий — генерал-лейтенант И.Н. Музыченко) армий. Разграничительная линия между этими армиями определялась в 12 километрах к северу от города Новограда-Волынского. Кроме того, в северную часть укрепленного района по шоссе Ровно — Корец — Новоград-Волынский отходил и 19-й механизированный корпус, который также переподчинялся командующему войсками 6-й армии.

Для организации обороны Новоград-Волынского укрепленного района командующий войсками 5-й армии направил туда в качестве своего представителя бывшего начальника штаба, а ныне командира 87-й стрелковой дивизии полковника М.И. Бланка, подчинив ему все находившиеся в полосе УРа войска. Бланку удалось собрать, кроме ранее находившегося в укрепленном районе отдельного пулеметно-артиллерийского батальона, подразделения 5-й артиллерийской противотанковой бригады, а также отдельные части 228-й, 206-й стрелковых и 109-й моторизованной дивизий.

4 июля 1941 года германские войска подошли к Новоград-Волынскому укрепленному району и на следующий день с ходу атаковали его. Но их атака успеха не имела.

В это время командующий войсками 1-й германской танковой группы генерал Э. фон Клейст сосредоточил свой 48-й моторизованный корпус на шепетовском направлении для ведения преследования отступающих войск 109-й стрелковой дивизии. В авангарде этого корпуса шла 11-я танковая дивизия, которая к середине дня 4 июля сломила сопротивление советских арьергардных частей и с ходу ворвалась в Шепетовку. Завязались ожесточенные бои на улицах этого города. К 21 часу 19-й советский механизированный корпус с тяжелыми боями отошел на рубеж Корец — Берездов, который удерживал до утра 5 июля.

В это время 3-й моторизованный корпус (командир — Э. фон Маккензен) и 48-й моторизованный корпус (командир — В. Кемпф) из состава 1-й танковой группы Э. фон Клейста, прорвавшись к Новоград-Волынскому укрепленному району, образовал выступ шириной 85 километров и глубиной около 70 километров на центральном участке обороны Юго-Западного фронта. В результате этого была создана угроза прорыва врага в направлении городов Житомира и Киев.

7 июля непосредственно на Новоград-Волынский начали наступление 25-я моторизованная, 14-я танковая и 299-я пехотная дивизии вермахта при поддержке авиации и тяжелой артиллерии. Одновременно в 10 километрах южнее города 13-я немецкая танковая дивизия форсировала реку Случь в районе селения Гульск, прорвала расположенную там линию ДОТов и по шоссе Новоград-Волынский — Житомир развивала наступление на местечко Бронники. Части 48-го немецкого моторизованного корпуса также форсировали реку Случь, прорвали противостоявшие им укрепления Новоград-Волынского УРа и полевых войск, после чего начали наступление на Бердичев, который был занят врагом к исходу следующего дня.

Утром 8 июля 19-й советский механизированный корпус по приказу командующего 5-й армией контратаковал прорвавшиеся части 13-й танковой дивизии противника и отбросил их на рубеж рощи в районе колхозов Марушевка и Любохины. Однако дальше продвинуться не смог, так как немецкие танкисты, закрепившись на опушке рощи, оказали сильное сопротивление. В 15 часов того же дня 19-й механизированный корпус перешел в новую атаку, но она также была отражена с большими потерями. 9 июля противник окончательно расчленил советские войска, оборонявшиеся в Новоград-Волынском укрепленном районе, и захватил Житомир.

Таким образом, защитникам Новоград-Волынского укрепленного района удалось задержать на занимаемых рубежах врага на трое суток. Но и после этого на его территории еще в течение шести суток продолжались ожесточенные бои, которые советские воины вели в полном окружении. В частности, в южной части Новоград-Волынского укрепленного района 109-я советская стрелковая дивизия до 12 июля продолжала удерживать село Полонное, которое оставила только по приказу командующего армией.

Минский укрепленный район

Решение по возведению Минского укрепленного района было принято постановлением Совета Труда и Обороны СССР от 15 февраля 1932 года. Командующий войсками Белорусского военного округа командарм И.П. Уборевич уже 2 марта представил оперативно-тактическое решение укрепленного района. Оно было утверждено приказом народного комиссара по военным и морским делам К.Е. Ворошиловым 11 апреля 1932 года. В соответствии с решением Уборевича обвод укрепленного района шел по линии Околово — Плещеницы — Жуковка — Заславль — Койданово — Станьково и составлял 140 километров. В состав укрепленного района входили шесть батальонных районов обороны по 19 сооружений в каждом, четыре батальонных района обороны по 15 сооружений в каждом и семь отдельных ротных районов по пять сооружений в каждом — всего 209 сооружений.

Затем наркомвоенмор утвердил план строительства Минского укрепленного района на 1932 и 1933 годы с указанием объема ассигнований и срока производства бетонных работ. Комендантом укрепленного района был назначен Я.П. Гайлит.

Но в мае 1932 года комиссия, созданная приказом Уборевича, изменила утвержденный Ворошиловым и проработанный на местности план. Вместо 209 сооружений комиссия Уборевича предложила возвести 259 сооружений. А что бы уложиться в выделенные ассигнования, она предложила уменьшить толщину бетонных стен и перекрытий и заново расположить более слабые фортификационные сооружения на местности. Наркомвоенмор утвердил это решение.

К работам приступили в 1932 году, но Уборевич внес новые изменения в план работ. Он добавил еще 35 сооружений, четыре фортификационные постройки упразднил, а 36 переместил на другие позиции. Хотя эти новшества значительно увеличивали огневую мощь укрепрайона, они были сделаны ценой снижения сопротивляемости отдельных сооружений, привели к распылению сил и средств и создали производственные затруднения во время работ.

Бетонные работы были окончены в основном в 1934 году, однако работы по оборудованию сооружений столкнулись с серьезными трудностями. Несвоевременная поставка и непоставка оборудования и вооружения, низкое качество оборудования, низкая квалификация лиц, производивших его монтаж, привели к тому, что этот процесс так и не был завершен до начала войны.

Построенный укрепрайон состоял из 10 батальонных боевых районов и семи отдельных ротных районов. Глубина обороны составляла на разных участках от одного до 4,5 километра. Всего в Минском УРе было построено 242 пулеметных огневых точки (в том числе и совмещенные с командными и командно-наблюдательными пунктами), 16 пушечных полукапониров на две 76-мм пушки каждый, один пушечный капонир на четыре такие же пушки и девять противотанковых огневых точек с башнями танков Т-26. На вооружении укрепленного района должно было находиться 644 станковых пулемета, 36 76-мм и девять 45-мм пушек.

До 1936 года гарнизон укрепленного района мирного времени составляли 71, 83 и 85-й пулеметные батальоны. После реорганизации укрепленного района в 1936 году гарнизон составляли 13-й пулеметный батальон, артполк, подразделения саперов и связи и пулеметные батальоны трех стрелковых полков 13-й стрелковой дивизии. Кроме того, некоторые участки укрепленного района занимались пулеметными дивизионами погранотрядов.

В 1936 году в Генеральном штабе РККА разрабатывался план фортификационного усиления Минского укрепленного района (или план постройки 2-й очереди укрепрайона), но реализован он тогда не был.

Разрушенный ДОТ

Летом 1937 года в Минске работала комиссия, проверявшая состояние укрепленных районов западных округов. Она установила серьезные недостатки в боеготовности Минского укрепленного района и дала отрицательный отзыв о положении дел в укрепрайоне. Весной 1938 года командир 13-й стрелковой дивизии Вишнеревский и ряд других командиров У Ра были арестованы.

Кроме того, комиссия выработала предложения по усилению укрепрайона, гидротехническому и дорожному строительству, полевой обороне, изменению организации войск УРа и другим вопросам. Согласно директиве Генерального штаба РККА № 74621 сс/ов от 25 июня 1938 года были начаты работы по усилению Минского укрепленного района. В первую очередь производилось артиллерийское усиление районов обороны. Были отрекогносцированы и возведены девять пушечных полукапониров нового типа (к настоящему времени полевыми исследованиями выявлено 10). Новшеством стало создание позиций для подразделений контрбатарейной борьбы — артиллерии, предназначенной главным образом для борьбы с артиллерией противника.

Для этих подразделений были отрекогносцированы семь позиций на четыре орудия калибром 107, 122 или 152 мм каждая и возведены убежища для расчетов и погребки для боезапаса (бетонирование орудийных площадок не производилось). Работы были завершены к концу 1938 года.

В 1939 году предполагалось развить Околовский ротный район обороны в узел обороны и возвести еще по одному узлу обороны на флангах. Новый узел обороны на левом фланге в районе Могильно с отдельным опорным пунктом на реке Уса предназначался для прикрытия направления на Узду. Фактически было возведено (точнее, проходят по документации как возведенные) пять объектов в районе Саковичи — впереди правого фланга, пять в районе Полоневичи — впереди левого фланга и одиннадцать в районе Лунино — Могильно — на узденском направлении. Также начались работы на Крайнинском рубеже, в районе Прусинова, Юльяновичей и Ляховичей. Узел связи Боровая переоборудовался в долговременный, а в Юрковичах, Городке и лесу Максимилово строились новые узлы связи.

Но все эти работы были прекращены 17 сентября 1939 года, после начала Освободительного похода в Западную Белоруссию. В это время гарнизон укрепленного района состоял из управления и четырех отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов. Из них управление и 101-й опаб двухротного состава дислоцировались в селе Зеленое Заславского района, 102-й опаб трехротного состава — в селе Гай Дзержинского района, 136-й опаб четырехротного состава — в населенном пункте Плешенцы, 134-й опаб четырехротного состава — в населенном пункте Казеково. Кроме того, в составе укрепленного района имелось 18 взводов капонирной артиллерии и 9 отделений противотанковых орудий.

На основании приказа Военного совета Белорусского фронта от 19 октября 1939 года была создана комиссия, определившая перечень объектов новой постройки и порядок консервации их, а также порядок консервации сооружений старой постройки. Недостроенные объекты и строительные площадки были разобраны.

Каменно-арматурный ДОТ

В сентябре 1940 года комиссия Генерального штаба РККА проверяла Минский УР и обнаружила, что «оборудование из сооружений, находящееся на складах, за подразделениями не закреплено, не комплектно… При передислокации… оборудование, которое осталось на складе, никому не передано. Часть оборудования в сооружениях ржавеет и портится. Охрана сооружений и оборудования, которое в них находится, практически отсутствует».

К началу войны в Минском УРе находился всего один пулеметный батальон, осуществлявший охрану сооружений укрепленного района и складов.

О техническом состоянии Минского укрепленного района на начало войны можно судить по воспоминаниям бывшего начальника штаба 219-го гаубичного артиллерийского полка Г.С. Бурназяна. Он писал, что «в полосе обороны 64-й дивизии было обнаружено (!) много дотов, которые, оказалось, можно было бы использовать в общей системе обороны. Но наша радость была преждевременной. Отсутствие специальных войск, обученных действиям в укрепленном районе, оружия, приборов наблюдения, связи, света, вентиляции и другого технического оборудования сделало невозможным использовать доты по их прямому назначению».

Тем не менее часть ДОТов усилиями командиров была все же приведена в готовность и приняла участие в скоротечных боях за Минск 25–28 июня 1941 года, о чем свидетельствуют воспоминания очевидцев и явные боевые повреждения огневых точек. Во время оккупации немецкие саперы по приказу командования проводили работы по уничтожению оставшихся в тылу фортификационных объектов. Часть их была взорвана (в частности, в Минском УРе — целый комплекс ДОТов в районе деревни Совденевичи), но работы потребовали нецелесообразно большого расхода взрывчатки и были прекращены.

Киевский укрепленный район

Особое место в событиях начала Великой Отечественной войны занимает оборона Киева, которая с опорой на Киевский укрепленный район, по официальным советским данным, велась около двух месяцев, с середины июля до 17 сентября 1941 года.

Строительство Киевского укрепленного района началось на основании Программы фортификационной подготовки границ государства к войне, принятой приказом Реввоенсовета СССР № 90 от 19 марта 1928 года. На основании этого документа командующий войсками Украинского военного округа И.Э. Якир дал указание начальнику штаба дислоцировавшегося в Киеве 14-го стрелкового корпуса Попову о разработке проектов по строительству Киевского укрепленного района. И уже 13 августа 1928 года комендантом Киевского укрепрайона был назначен Княгницкий Павел Ефимович, который занимал эту должность до 1937 года.

По первоначальному плану были определены две полосы обороны. Первая должна была пройти по рубежу Демидово — северная окраина Белогородки — высоты по северному берегу реки Вита с упором в Лесники и Ходосовское болото. Вторая полоса была намечена по рубежу хутор Редыкина — Стрельбище — Святошино — Пост-Волынский — Голосеевский лес — Пирогово, с отсеком по берегу реки Новая Гребля и сел Мостище и Новые Петровцы. В пределах этих полос было предусмотрено в течение 1929–1933 годов осуществить строительство 120 долговременных пулеметных огневых точек и 45 артиллерийско-наблюдательных и наблюдательных пунктов.

Второй, исправленный, план строительства Киевского укрепленного района, был представлен 14 ноября 1928 года. В нем предлагалось в течение 1929–1931 годов построить 90 долговременных огневых точек и 30 наблюдательных пунктов. Этот план и был утвержден народным комиссаром по военным и морским делам СССР 12 января 1929 года.

Строительные работы начались весной 1929 года, и за первый год было построено 51 оборонительное сооружение. В то же время работы по совершенствованию плана укрепленного района продолжались. 5 сентября 1929 года П.Е. Княгницкий предоставил командованию Украинского военного округа дополнительный план по строительству и усовершенствованию укрепрайона. По этому плану предлагалось построить уже 239 сооружений. Однако этот план реализован не был. Более того, в 1932 году дальнейшее строительство укрепрайона было прекращено, а 28-е Управление военно-строительных работ, принимавшее участие в его строительстве, было расформировано. В 1933 году все сооружения Киевского укрепрайона были законсервированы.

В августе 1937 года, после арестов первой крупной группы военачальников РККА, в том числе командарма 1 ранга И.Э. Якира, была проведена проверка боеготовности Киевского укрепленного района. На тот момент в нем было построено 246 оборонительных сооружений, на строительство которых ушло 35 769 куб. м железобетона и истрачено 13 117 000 рублей денег.

Следующая проверка Киевского укрепленного района была произведена в конце декабря — начале января 1939 года почему-то силами народного комиссара внутренних дел УССР. По результатам этой проверки в адрес ЦК КП(б) Украины была составлена докладная записка. В ней указывалось:

«Киевский укрепрайон расположен радиусом до 100 км вокруг Киева, левый и правый фланги прилегают к Днепру.

Укрепленный район должен предоставлять хорошо оборудованную зону и должен служить долговременной оборонительной позицией с задачей защиты подступа к Киеву. Кроме этого, должен прикрывать части, находящиеся в Киеве, которые могли бы маневрировать и наносить удары противнику.

Исходя из задач, поставленных перед Киевским укрепленным районом, он должен бы быть уже приведен в полную боевую готовность.

В действительности же Киевский укрепленный район на сегодня представляет только лишь скелет предместной позиции, состоящей в основном из пулеметных сооружений сопротивляемости ружейной пули и орудийного снаряда до 8 дюймов, и совершенно не обеспечен положенным специальным оборудованием (связью, химзащитой, водоснабжением, отоплением, освещением и т. д.).

Из 257 сооружений, имеющихся в районе, только 5 готовы к боевому действию. Левый и правый фланги укрепленного района не защищены и имеют свободный проход для противника (левый — 4 км, правый — 7 км).

В центре зоны укрепленного района (в Белгородском узле) образован мешок (разрыв 7 м), через который открыт свободный проход противнику в глубь укрепленного района к Киеву.

Передний край долговременной полосы удален от центра Киева лишь на 15 км, что дает возможность обстрела противником Киева, не вторгаясь в укрепрайон.

Из 257 сооружений укрепленного района у 175 отсутствует нужный горизонт обстрела из-за рельефа местности (бугры, горы, крупный лес и кустарник).

Планировочные работы по укрепленному району, несмотря на указания правительственной комиссии, обследовавшей Киевский укрепленный район в 1937 году, оттягиваются выполнением на военное время, тогда как эти работы необходимо проводить немедленно. Только по одному 3-му участку необходимо для планировочных работ снять 15 ООО кубометров земли, для чего потребуется не менее 4 месяцев работы. Аналогичное положение и по другим трем участкам. В целом по укрепленному району для расширения сектора обстрела существующим сооружениям необходимо снять до 300 000 кубометров земли и вырубить до 500 га леса и кустарника.

На протяжении нескольких лет маскировка огневых сооружений не обновлялась и не ремонтировалась, вследствие чего на 75 % сооружений она пришла в негодность и требует замены.

Герметическое приспособление к амбразурам, к пулеметным сооружениям, имеющим заслонки амбразур 1929–1930 гг., а также к заслонкам артиллерийских наблюдательных пунктов не подходит. В силу этого в сооружениях на главных направлениях (Житомирском, Петровском, Чайковском, Романовском) на пунктах фактически герметического приспособления не имеется. В целом по укрепленному району не обеспечены герметизацией амбразуры у 284 пулеметов и 67 артиллерийских наблюдательных пунктов. 140 долговременных огневых сооружений оборудованы пулеметными заслонками 1930 г., которые при стрельбе закрываются автоматически и способствуют поражению бойцов из своих же пулеметов рикошетированными пулями.

Оптическими приборами укрепленный район обеспечен только на 2 %. Из имеющегося наличия газоопределителей ни один не испытывался, а по агентурным данным, они не пригодны. Перископы в укрепленном районе совершенно отсутствовали до декабря 1938 г. 25 декабря 1938 года были доставлены в укрепленный район 150 перископов на сумму 300 000 руб. По распоряжению комбрига Швыгина эти дорогостоящие перископы сложены на дамбе возле склада, несмотря на наличие помещения, и приходят в негодность. Биноклями укрепленный район совершенно не обеспечен (имеется в НЗ 18 штук совершенно негодных к использованию).

Подземной связью укрепленный район полностью не обеспечен. Для приведения связи в порядок требуется проложить 100 км кабеля. Заложенный кабель при первой же бомбардировке противником огневых точек выйдет из строя, так как он лежит на глубине от 80 до 120 см.

Оборудованием для химической обороны сооружения укрепленного района не обеспечены.

Агрегатов для освещения огневых точек и приведения в движение гидровентиляционной системы не хватает на 184 сооружениях, а имеющиеся агрегаты не проверены в действии. Почти во всех сооружениях отсутствует вода.

Действующего отопления в сооружениях укрепленного района нет. Установлено паровое отопление на 4 сооружениях, которое не работает.

Кроме перечисленных выше крупными недостатками укрепленного района являются:

1) Отсутствие непосредственной огневой защиты мостовых переправ через реку Ирпень, железнодорожный Ирпенский мост и шоссейные Житомирский, Демидовский, Романовский, Белгородский, Почтово-Витянский, Круглянский и Леснические мосты.

2) Отсутствие командных пунктов (батальонных, комендантского и полевых войск усиления).

3) Отсутствие долговременных убежищ и позиций для прожекторных установок.

4) Отсутствие долговременных убежищ для полевых войск.

5) Отсутствие складов боеприпасов и продовольствия.

Прочим оборудованием — пулеметными столами, бачками для охлаждения, нарами, откидными сиденьями — сооружения обеспечены только на 70 %, причем требуется полная замена имеющегося деревянного оборудования, пришедшего в негодность.

По акту правительственной комиссии от 25 августа 1937 года, наметившей конкретные мероприятия, ни командованием Киевского укрепрайона, ни отделом инженерных войск КОВО ничего не принято (предпринято. — Авт.).

Особенно неблагополучно обстоит с состоянием гидротехнических сооружений (плотин), предназначенных для заболачивания подступов к переднему краю укрепленной полосы у сел Казаровичи, Демидова и Красного хутора. В 1931–1932 гг. было построено для этой цели 3 плотины. В 1933 году во время паводка плотины были размыты (убытки 1 200 000 руб.). Впоследствии была восстановлена одна Демидовская плотина, которая вторично размыта в 1935 году. Для восстановления Демидовской плотины в 1937 году было ассигновано 250 000 руб. (по заключению специалистов, требуется 2 миллиона руб.), которые израсходованы не по назначению. Штаб КИУР с целью снятия с себя ответственности в августе 1938 году передал плотину для ремонта Ушосдору, но не отпустил средств для ее ремонта. Ушосдор работ никаких не провел и передал (плотину) обратно КИУР.

В полосе Киевского укрепленного района отделом инженерных войск КОВО выстроен командный пункт для штаба КОВО. Постройка командного пункта началась в 1932 году, но по сие время не закончена. Водопроводные трубы, трубы для отопления водяной системы, электрокабель и кабель связи заложены на глубине 150 см и будут разрушены при первой же бомбежке. Электропроводка в пункте не закончена, и к установлению собственных силовых установок не приступлено (так в документе. — Авт.)

Киевский укрепленный район на 5 января 1939 года к отмобилизованию не готов, мобилизационный план полностью не отработан. Учетных данных боевых сооружений в мобплане не отражено, оперативный план также отсутствует. Во вновь составляемом мобплане не отражено снабжение боеприпасами и продуктами. Батальонные и ротные районы не определены, порядок распределения людей по району не отработан.

О небоеспособности Киевского укрепленного района и непринятии мер комендантом КИУР Особый отдел КОВО неоднократно информировал командование КОВО, но, несмотря на это, до сего времени ничего не предпринято…»

Зам. народного комиссара внутренних дел УССР Кобулов

(Из докладной записки НКВД УССР в ЦК КП(б) Украины о состоянии Киевского укрепленного района от 11 января 1939 г.)

Данная докладная записка позволяет сделать вывод о том, что на начало 1939 года в Киевском укрепленном районе был выполнен определенный объем строительных работ, на что истрачены значительные средства. Однако его боеготовность по требованиям того времени была признана крайне низкой. Это привело к появлению серьезных организационных выводов и даже арестам среди руководителей строительства и инженерного состава. В то же время в связи с походом Красной Армии в Западную Украину осенью 1939 года конкретных работ по совершенствованию Киевского укрепленного района до начала Великой Отечественной войны выполнено не было.

29 июня 1941 года состоялось совещание ЦК КП(б)У, на котором присутствовали руководящие партийные работники республики, командующий ЮЗФ генерал-полковник М.П. Кирпонос и командующий войсками КОВО генерал-лейтенант В.Ф. Яковлев, член ВС фронта генерал-майор Н.С. Хрущев и другие, был принят план действий по подготовке оборонительных сооружений в районе Киева. В частности, было решено в кратчайшие сроки подготовить полевые укрепления, произвести расконсервацию ДОТов и оборудовать противотанковые препятствия, окопы и траншеи для полевых войск, огневые позиции для артиллерии и минометов.

В соответствии с этим решением в период с 30 июня по 6 июля на строительные работы было привлечено за счет населения города от 50 до 160 тыс. человек ежедневно. Принимали участие в работах также и инженерные войска. Общее руководство осуществлялось инженерным управлением Юго-Западного фронта.

В плане усиления оборонительных качеств Киевского УР река Ирпень была перегорожена дамбой недалеко от Дымерского шоссе, с тем чтобы поднять уровень воды. Рылись эскарпы, противотанковые рвы, ставились минные поля и проволочные заграждения. В итоге было построено в первой полосе обороны более 700 ДЗОТов, отрыто около 30 километров противотанкового рва, устроено до 10 километров эскарпов, установлено около 15 километров минных полей, металлические ежи, 16 километров электрофицированных проволочных заграждений, не считая обычных.

Между тем немецкие войска 6-й полевой армии и 1-й танковой группы, наступавшие на киевском направлении, нанеся удар в стык 5-й и 6-й армий Юго-Западного фронта, быстро прорвали их оборону и уже 9 июля овладели Житомиром. После этого 13-я танковая дивизия 3-го моторизированного корпуса 1-й танковой группы противника двигалась на Киев по Житомирскому шоссе, первой вышла к Киевскому укрепленному району около населенного пункта Капитоновка, где оборонялись соединения 64-го стрелкового корпуса (командир — генерал-майор Рогозный).

Первые бои на линии Киевского укрепленного района произошли 12 июля, когда советские войска попытались отразить наступление передового отрада 13-й танковой дивизии, состоящего из группы мотоциклистов и нескольких бронетранспортеров с пехотой. К вечеру того же дня советские части под давлением противника покинули правый (западный) берег реки Ирпень, но противник также был вынужден прекратить наступление по причине отставания пехоты и артиллерии от танков[125].

После этого фронт на киевском направлении на некоторое время стабилизировался. Эту передышку советское командование использовало для усиления инженерного оборудования Киевского укрепленного района. Так, из сводки Инженерного управления Юго-Западного фронта известно, что только в период с 1 по 3 августа на территории Киевского укрепленного района было создано:

Завалов — 4,1 км.

Минных полей — 12,3 км.

Противотанковых рвов — 1 км.

Контрэскарпов — 0,5 км.

Проволочной сети в 3 кола — 7,2 км.

Заграждения по дну реки — 0,6 км.

Электризованных препятствий — 1,7 км

КП командиров батальонов — 2 шт.

«Немецкого» забора — 1,2 км.

Сеть на низких кольях — 1 км.

Малозаметных препятствий (МЗП) — 0,3 км.

Отремонтировано дороги — 0,4 км[126].

В то же время немцы небольшими группами, преимущественно разведывательно-диверсионными, постоянно просачивались на территорию, занятую советскими войсками. Так, в немецких архивах сохранились сведения о том, что группы из состава 1-й роты разведывательного батальона 13-й танковой дивизии дважды переходила через линию фронта и произвели диверсию на железной дороге, уничтожив при этом 25 грузовиков, один поезд с 30 вагонами, перевозившим войска, и один поезд, перевозивший горючее.

В дневной оперсводке штаба Киевского укрепленного района от 17 июля докладывается о нерешительных действиях двух батальонов 2-й воздушно-десантной бригады у села Мостище (30 км к юго-западу от Киева) и об атаке немецких танков на один из батальонов соседней 3-й воздушно-десантной бригады, который в этом бою потерял до 60 человек и отошел на восточный берег реки Ирпень.

Кроме того, советские войска пытались наступать на северо-запад в сторону Житомирского шоссе, до которого было около 20 километров. Так, 24 июля сводный отряд 206-й стрелковой дивизии вел бой у восточной окраины села Капитановка, что на Житомирском шоссе один километр западнее моста через реку Ирпень. В течение с 24 июля по 1 августа сводный батальон 81-й механизированной дивизии пытался при поддержке бронепоезда вытеснить противника из села Новая Гребля, расположенного у станции Бородянка на линии железной дороги Киев — Коростень).

30 июля противник силами трех пехотных дивизий нанес сильный удар по 64-му стрелковому корпусу 26-й армии вдоль шоссе Белая Церковь — Киев, стремясь прорваться к Киеву с юга. Острие удара было направлено в стык 165-й и 175-й стрелковых дивизий. К утру 31 июля разобщенные части 165-й стрелковой дивизии были вынуждены начать отход за Днепр, заняв оборону в полосе от села Бортничи до Воронков.

175-я стрелковая дивизия и сводный отряд генерал-майора Ф.Н. Мотыкина (танковый, мотострелковый батальоны и артиллерийский полк) отошли в южный сектор Киевского укрепленного района.

В ходе этого прорыва, по немецким данным, только 71-я пехотная дивизия за 30 и 31 июля захватила около 1000 пленных. Но и для немецкой стороны это наступление оказалось нелегким. Так, 1-й батальон 206-го пехотного полка 99-й легкой пехотной дивизии за это время потерял 44 человека убитыми, двух пропавшими без вести и 68 раненых. Для этого подразделения этот бой был самым кровопролитным за всю летнюю кампанию 41-го года. 2-й батальон этого же полка потерял почти всех офицеров (в пехотном батальоне вермахта было по штату 14 офицеров). В бою за село Геленовка 30 июля 191-й пехотный полк 71-й пехотной дивизии потерял 269 человек, из них 68 убитыми.

Немецкие саперы у ДОТа

В первой декаде августа 1941 года советские войска в районе Киева пытались неоднократно контратаковать противника, который в это время особой активности не проявлял. Более того, перенеся усилия на окружение и уничтожение группировки советских войск в районе Умани, он даже отвел находившиеся южнее Киева войска на линию Юровка — Вита-Почтовая — Круглик — Вита-Литовская.

Приняв плановый отвод частей противника за отход, командование Юго-Западным фронта пыталось организовать наступление. В ходе этого наступления 175-я стрелковая дивизия освободила Тарасовку и атаковала врага в Юровке. Но противник оказал упорное сопротивление. Так, в утренней сводке штаба 37-й армии за 10 августа говорится о крайней измотанности частей. В 728-м стрелковом полку 175-й стрелковой дивизии осталось всего 250 человек.

Несмотря на это, 11 августа 175-я стрелковая дивизия продолжала безуспешно штурмовать Юровку, и на следующий день ее части даже деблокировали ДОТ № 205 (комендант — лейтенант В.П. Ветров) и два артиллерийских капонира: № 206 и № 207[127].

Оборона ДОТа № 205 занимает особое место в истории Киевского укрепленного района. Это оборонительное сооружение было расположено на северной окраине деревни Юровка, и 5 августа его гарнизон принял бой. Части 44-й пехотной дивизии противника дальше северной окраины Юровки не прошли. Но в тылу ДОТа, оказавшегося на нейтральной полосе, находились советские части, благодаря чему в ДОТ 8 и 9 августа доставлялись патроны и продукты.

В эти дни, в связи со сменой войск, противник не пытался овладеть ДОТом № 205. Но в последующие обстановка изменилась. В немецких документах по этому поводу имеется следующая запись: «На участке 218 пп наша разведгруппа установила 18.8 непосредственно перед передним краем нашей обороны русский бункер, который был замаскирован под хату и был все еще занят противником. Штурмовая группа, усиленная саперами, получила приказ взять бункер. После короткого боя гарнизон сдался: 1 капитан, 1 лейтенант, 37 рядовых».

20 августа советское командование, под угрозой охвата северного крыла Юго-Западного фронта, приняло решение отвести 5-ю армию и 27-й стрелковый корпус на левый берег Днепра в район Чернигова. Противник, определив начало отхода, начал преследование и вечером 23 августа захватил переправы через Днепр у села Окуниново.

24 и 25 августа 131-й пехотный полк 44-й пехотной дивизии противника начал наступление на село Демидово. Но советские саперы успели вовремя взорвать мост через реку Ирпень, а попытки противника форсировать эту реку были пресечены огнем из ДОТов.

В начале сентября ситуация на линии Киевского укрепленного района существенно не менялась. Советское командование отмечает факты обстрела наших позиций агитснарядами и агитминами со стороны противника, а также призывы немцев по репродукторам сдаваться в плен. Местами по инициативе обеих сторон происходили частные бои, которые для общей обстановки существенного значения не имели.

Ход боевых действий под Киевом 11–15 сентября 1941 года

В это время немецкое командование завершало масштабную стратегическую операцию по окружению советских войск в районе Киева путем глубокого охвата их с флангов.

15 сентября штаб Юго-Западного фронта направил в Москву телеграмму следующего содержания: «Обстановка требует немедленного вывода войск из Киевского укрепленного района со стороны Козелец. Противник стремится отрезать Киев от Востока. Резервов для парирования этого удара нет».

В Москве по поводу этой телеграммы в 17 часов 40 минут 15 сентября состоялись телефонные переговоры между Маршалами Советского Союза С.К. Тимошенко и Б.М. Шапошниковым.

— Кирпонос не совсем представляет себе задачу уже потому, что он простился со своим командным пунктом в Киеве, — сказал Тимошенко. — В его действиях не видно решительных мероприятий.

— Я тоже считаю, что мираж окружения охватывает прежде всего Военный совет Юго-Западного фронта, — согласился Шапошников.

В этот день войска 1 — й танковой группы Клейста в районе Лохвици соединились с войсками 2-й танковой группы Гудериана. Операция по окружению основных сил Юго-Западного фронта в районе Киева была успешно завершена.

Таким образом, Киевский укрепленный район, безусловно, сыграл важную роль в обороне Киева. Перед его передним краем немецкие войска были остановлены почти на два месяца. Но эта остановка была вызвана не столько упорством оборонявшихся войск, сколько переносом усилий на другие направления, результатом которых стали окружение и разгром двух армий Юго-Западного фронта под Уманью и основных сил Юго-Западного фронта под Киевом. Все это время непосредственно в полосе Киевского укрепленного района велись только бои местного значения, которые не стали испытанием прочности его оборонительных сооружений и стойкости гарнизонов ДОТов.

Полевые укрепленные районы

Потерпев поражения в операциях начального периода войны, советское командование прилагало все усилия, чтобы остановить или хотя бы задержать наступление противника. Это и привело к созданию полевых укрепленных районов силами специальных военно-строительных организаций и местного населения. В обороне такие укрепленные районы имели место во время обороны Москвы, Ленинграда, а затем и Сталинграда.

В частности, при обороне Москвы на Можайском оборонительном рубеже было создано четыре укрепленных района: 35-й Волоколамский, 36-й Можайский, 37-й Малоярославский и 38-й Калужский, в пределах которых намечалось иметь 1228 бетонных и дерево-земляных оборонительных сооружений, 4356 пулеметных огневых точек, свыше 600 километров противотанкового рва, 735 километров эскарпа, 1268 километров других противотанковых препятствий. Однако к моменту подхода войск противника к Можайской линии намеченные мероприятия до конца выполнены не были, а специальные гарнизоны укрепленных районов отсутствовали. Несмотря на это, советским войскам, с опорой на сооружения укрепленных районов, удалось значительно снизить темпы наступления противника. Бои на Можайской линии продолжались в течение 12 суток. Средние темпы наступления противника не превышали 4–8 километров в сутки вместо 25–40 километров по плану.

При обороне Ленинграда, кроме Кингисеппского, Островского и Псковского долговременных укрепленных районов, на Лужской оборонительной линии эффективно использовался Красногвардейский полевой укрепленный район общей протяженностью около 250 километров. Он оборудовался по рубежу реки Нарва и Волхов на участке Новгород-Шимск, Свирь-2, Токсовск, Колтушск, Приморск и имел 20-километровую полосу обеспечения.

Этот укрепленный район оборонялся пятью отдельными пулеметно-артиллерийскими батальонами во взаимодействии с войсками Лужской оперативной группы в течение двух недель, которые были вынуждены отойти только в связи с угрозой обхода с флангов.

Однако причинами невыполнения укрепленными районами своих задач были не только действия противника, но и плохое качество его инженерного оборудования. Так, в сентябре 1941 года помощник командира 280-го пулеметно-артиллерийского батальона старший лейтенант B.C. Литвинов докладывал в штаб укрепленного района, устроенного по берегу р. Ижора: «Район обороны строился в начале войны гражданскими специалистами поспешно, без консультаций с общевойсковыми командирами. Огневые сооружения построены без всякого учета местности и расположены в одну линию в 60–70 метрах от берега р. Ижоры, без эшелонирования в глубину, без взаимной поддержки, часто даже без зрительной связи. Несмотря на холмистый характер местности, огневые точки высотой 2–3 метра построены исключительно на высотах, стоят, как «грибы», и хорошо наблюдаются со стороны противника. Вооружение принятых долговременных огневых точек за отсутствием специалистов установлено некачественно: секторы стрельбы ограничены естественными препятствиями или устройством амбразур».

10 января 1942 года вышла в свет инструкция Генерального штаба о строительстве оборонительных рубежей. В ней, в частности, было указано: «Полевые оборонительные рубежи предварительно намечаются и разрабатываются Управлением строительства укрепленных районов Генерального штаба и утверждаются Верховным главным командованием. Общее руководство работами рекогносцировочных комиссий возглавляют начальники отдела укрепленных районов при штабе саперных армий».

25 января выходит в свет «Положение об отделе укрепленных районов штаба фронта», в котором определялись функции и взаимоотношения отделов штаба фронта и штаба строительной организации. На практике это означало, что каждый оборонительный рубеж по своему оборудованию должен быть максимально приближен к укрепленному району, и ответственность за это возлагалась на конкретных начальников.

К весне 1942 года для обороны Ленинграда была создана целая сеть укрепленных районов. Так, 79-й укрепленный район простирался от Финского залива до Витебской железной дороги. 14-й укрепленный район — от Витебской железной дороги до р. Невы у устья с р. Тосно. Далее следовали 16-й укрепленный район — от Невы до западного берега Ладожского озера, 17-й укрепленный район — по побережью Ладожского озера и 22-й укрепленный район от Ладожского озера до Финского залива. В составе Волховского фронта создавались 71, 72 и 73-й полевые укрепленные районы. Как известно, они сыграли большую роль в решении задач обороны Ленинграда.

Широко использовались полевые укрепленные районы и в битве за Сталинград. Уже в самом начале наступления противника на Сталинград в районе Старый Оскол, Воронеж в июне 1942 года в составе Юго-Западного фронта был развернут 52-й полевой укрепленный район (7 отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов). Его передний край проходил по восточному берегу р. Оскол, по линии Молчановка — Купянск — Угловая — Кругляковка — Боровская. Он принял на себя удар противника и задержал продвижение его войск на несколько дней.

Другой, 75-й, полевой укрепленный район в составе 6 отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов и огнеметной роты, заняв 30 июня 1942 года подготовленный рубеж обороны на подступах к г. Воронежу на рубеже Михайловка, Лебяжье — Землянск — Нижняя Ведуга — Нижнее Турово — Плотницкий, на фронте протяженностью 115 километров, упорно оборонял его своими силами без помощи войск полевого наполнения. Он смог задержать продвижение противника к Воронежу на 4 дня, уничтожив при этом 152 вражеских танка и до полка пехоты. За боевые заслуги в этих боях он получил почетное наименование 1-го гвардейского укрепленного района.

Еще один, 53-й, укрепленный район, действовавший в составе Брянского фронта, в июне 1942 года оборонял переправы через р. Дон на рубеже Духовское — Анашкино. Он имел 4 отдельные пулеметно-артиллерийских батальонов и легкий артиллерийский полк. В конце июня 1942 года в составе Юго-Западного фронта по линии Мындрянка — Россошь — Ровеньки — Белокуракино — Петренково были развернуты 117, 118 и 74-й укрепленные районы. Во второй половине июля в составе Сталинградского фронта действовали 115, 58, 76 и 77-й полевые укрепленные районы. В составе Донского фронта — 159-й укрепленный район.

Таким образом, в период оборонительных операций советских войск 1941–1942 годов полевые укрепленные районы нашли достаточно широкое распространение. При этом они занимали по фронту полосы от 30 до 75 километров и вначале представляли собой расположенные в одну линию батальонные районы обороны.

С конца 1942 года основой укрепленного района стали батальонные узлы обороны с ротными и взводными опорными пунктами. На угрожаемых направлениях батальонные узлы могли располагаться в две линии и соединяться между собой отсечными позициями. В пределах каждого узла обороны ротные опорные пункты также строились в две линии и соединялись между собой траншеями. Оборудовались траншеи (ходы сообщения) и между каждыми взводами и отделениями, оборонявшими отдельные долговременные огневые сооружения.

Сами долговременные огневые сооружения также постепенно меняют свой облик. На смену трудоемким железобетонным и дерево-земляным конструкциям приходят изготовленные заводским способом бронеколпаки. Широко используются вкопанные в землю танки с поврежденными моторами или ходовой частью.

Появляются подвижные огневые точки. Они представляли собой чаще всего лист из согнутого железного листа, за которым укрывался стрелок с ручным пулеметом. В процессе обороны это укрытие в темное время постоянно перемещалось с одного места на другое, в результате чего менялось положение огневой точки.

Особенно все эти новшества нашли применение на относительно стабильном Ленинградском фронте, опиравшемся на промышленность Ленинграда.

В то же время имело место недопонимание некоторыми войсковыми командующими значения полевых укрепленных районов в системе обороны объединений. Нередко при рекогносцировке нового рубежа обороны к выбору места расположения укрепленного района относились точно так же, как и к выбору рубежа полевой обороны: не учитывались задачи войск, места устройства долговременных оборонительных сооружений, порядок прикрытия их инженерными заграждениями, возможность всестороннего обеспечения их боя и многое другое. В результате этого нередко большой предварительный труд по возведению оборонительного рубежа, к которому чаще всего привлекалось местное население, был потрачен зря. Войска полевого укрепленного района после его занятия вынуждены были заниматься переоборудованием многих объектов.

Обобщение опыта строительства и боевого применения полевых укрепленных районов в 1941–1943 годах позволило в 1944 году в проект Наставления по обороне укрепленных районов Красной Армии 1944 года впервые включить специальную главу, в которой были прописаны задачи, состав, порядок организации и ведения боевых действий полевыми укрепленными районами. В ней указывалось, что эти укрепленные районы могут создаваться в ходе боевых действий: в обороне — для прикрытия важных операционных направлений, открытых флангов армий, прикрытия перегруппировки полевых войск, а также для удержания занимаемого района в целях обеспечения вынужденного отхода полевых войск; в наступлении — на второстепенных направлениях и для обеспечения флангов и стыков.

В Наставлении было сказано, что оборона полевого укрепленного района организуется по принципу позиционной обороны полевых войск, «но с более развитой системой инженерных заграждений и различными типами полевых и, в отдельных случаях, долговременными фортификационными сооружениями». При этом определялось, что ширина его фронта «не должна превышать 30 км, а его основой являются батальонные районы обороны шириной 3–6 км и глубиной 2–3 км, которые в свою очередь состоят из ротных районов размерами 1–1,5 км по фронту и в глубину. Взвод должен обороняться в районе 500–700 кв. м, оборудуя 2–3 линии траншей. По этому принципу полевые укрепленные районы создавались в ходе Ясско-Кишиневской, Белорусской, Балатонской и других операций завершающего периода Великой Отечественной войны.

В наступательных операциях Красной Армии 1944 и 1945 годов войска полевых укрепленных районов использовались, как правило, для действий на второстепенных направлениях, а также для закрепления рубежей, достигнутых общевойсковыми и танковыми соединениями. В первом случае максимально использовались их огневые возможности, благодаря которым можно было вводить противника в заблуждение относительно истинного направления главного удара. Во втором — возможности по быстрому возведению различных инженерных сооружений и заграждений, необходимых для закрепления достигнутого рубежа.

В отдельных случаях полевые укрепленные районы также использовались для усиления общевойсковых соединений или действовали наравне с ними. Так, войска 9-го полевого укрепленного района с апреля по ноябрь 1944 года принимали участие в наступательной операции 8-й армии в Прибалтике под Нарвой и в районе Финского залива. Войска 115-го и 119-го полевых укрепленных районов с 19 по 25 апреля 1945 года участвовали в Берлинской операции в составе 58-й армии 1-го Белорусского фронта, наступая в направлении Губен — Либерове и при ликвидации франкфуртско-губенской группировки противника.

Таким образом, полевые укрепленные районы, в отличие от стационарных, создавались советским командованием уже в ходе Великой Отечественной войны, и успешно использовались командованием Красной Армии не только в обороне, но и в наступлении. Они требовали особой организации и имели свои особенности в тактике действий. Их главной задачей в обороне было прикрытие угрожаемого операционного направления, в наступлении — обеспечение открытых флангов или закрепление достигнутого рубежа. В ряде случаев они использовались и для решения неспецифических задач. Несмотря на это, эти специфические формирования, действовавшие, как правило, на широком фронте, без средств усиления, также успешно решали достаточно сложные и ответственные боевые задачи.

Заключение

XX век стал веком войн, в том числе и двух мировых, в которых участвовали практически все самые развитые страны мира. Поэтому неудивительно, что войны велись с применением новейших на то время теорий и средств вооруженной борьбы. И укрепленные районы, которые широко практиковались многими странами, выступали в качестве веского аргумента решения оборонительных задач в этих войнах. Так появились известные линии Мажино, Зигфрида, Маннергейма, Сталина и Молотова, укрепленные линии Японии и Советского Союза на Дальнем Востоке.

Строительство линий укрепленных районов велось многие годы, с привлечением огромных материальных и человеческих ресурсов. Над их планированием и разработкой оборонительного оборудования работали лучшие инженерные умы своего времени. Возводимые укрепленные районы требовали отчуждения больших земельных площадей и создания специальной инфраструктуры. В результате этого их материальная стоимость была поистине огромной.

Разработка планов прикрытия государственной границы с помощью укрепленных районов требовала особых подходов к решению этой задачи. Необходимо было издание специфических уставов, наставлений, а главное, подготовка войск к ведению боевых действий в укрепленных районах и с опорой на их сооружения. Это также должно было стать особой заботой Генерального штаба и всех крупных войсковых штабов.

Данный объем работы, как показал исторический опыт, не был посилен ни для одного государства. Укрепленные районы либо прикрывали только часть границы (линия Мажино), либо оставались недостроенными (линия Молотова), либо у государства не хватало сил для их обороны (линия Маннергейма). Поэтому получалось так, что ни разу существовавшие линии укрепленных районов не спасали свои государства от поражения, став символическими «китайскими стенами» XX века.

И это неудивительно. Параллельно с разработкой теорий обороны и строительством укрепленных районов во всех ведущих странах Европы и Азии разрабатывались тории, связанные с их прорывом. На практике они были испытаны в период советско-финляндской войны, агрессии Германии против Франции, агрессии Германии против СССР, во время разгрома советскими войсками Квантунской армии в 1945 году. По своему характеру и результативности эти теории, неоднократно подтвержденные практикой, оказались намного результативнее, чем теории и практики обороны границ с помощью укрепленных районов. Тем не менее и после завершения Второй мировой войны Советский Союз продолжал укреплять свои восточные границы с помощью укрепленных районов, которые в 90-е годы без боя в качестве металлолома достались китайцам, против которых они и сооружались.

В настоящее время остатки укрепленных районов можно встретить на территории Германии, Франции, Финляндии, прибалтийских государств, Белоруссии, Украины, Молдовы, Китая, российского Дальнего Востока. В некоторых странах в их бункерах оборудованы музеи, которые постоянно посещаются туристами, в других — они пустуют, со временем приходя в полную негодность. В то же время каждое долговременное оборонительное сооружение как памятник представляет собой определенную историческую ценность, отказываться от которой не стоит.

Приложения

Приложение 1

Заместитель начальника Генерального штаба

Рабоче-Крестьянской Красной Армии

25 сентября 1940 г.

№ 141959

экз. № 2

ВОЕННОМУ СОВЕТУ ЗАПАДНОГО ОСОБОГО ВОЕННОГО ОКРУГА

Копия: НАЧАЛЬНИКУ ГЛАВНОГО ВОЕННО-ИНЖЕНЕРНОГО УПРАВЛЕНИЯ КРАСНОЙ АРМИИ

Поверкой состояния МИНСКОГО Укрепленного района представителем ГВИУ Красной Армии установлено:

1. Оборудование, изъятое из сооружений и находящееся на складах, за сооружениями не закреплено и не скомплектовано. Часть оборудования не исправна и требует ремонта.

2. Учет табельного оборудования в МИНСКОМ Укрепленном районе не проведен. При передислокации пульбатов оставшееся оборудование никому не передано.

3. Часть оставленного в сооружениях оборудования ржавеет и портится. В артиллерийских сооружениях обтюраторы выбиты и валяются на полу. В сооружении № 09 вентилятор «ФАРКО» и пусковой реостат лежат в разобранном виде на мокром полу и ржавеют.

Шахтные колодцы в запущенном состоянии.

4. Дворики сооружений не разобраны, гниют.

Входы в дворики, как правило, не запираются, сооружения посещают посторонние лица. В районе 13-го пульбата у сооружений сломано 39 дверных замков.

Охрана сооружений и находящегося в них оборудования почти отсутствует.

5. Годами накапливаемое имущество и оборудование и предназначенное для обеспечения боевых действий хранится преступно или используется непродуманно и даже безответственно.

Так, например, на складе ОИВ валяется фильтро-вентиляционная разводка предназначенная для мины № 232. Эта разводка изготовлялась по специальному заказу, ее изготовление стоило больших трудов и времени.

Распоряжением заместителя начальника инженерных войск Зап. ОВО военинженера 1 ранга ШАЛАЕВА из МИНСКОГО УР отправлено в ГРОДНО — ШЕСТЬ табельных агрегатов AЛ 6/2 для освещения строительных работ.

Все это показывает, что Комендант Минско-Замбровского Укрепрайона полковник БУДНИКОВ, Отдел Укрепрайонов Штаба и Инженерное Управление Зап. ОВО — устранились от руководства существующими Укрепленными Районами.

ПРОШУ:

1. Принять все исчерпывающие меры к охране сооружений и сбережению имущества и оборудования.

2. Учесть количественное и качественное состояние вооружения и имущества согласно приказа НКО № 0022 и директивы Генерального Штаба № 141932 сс.

3. Расследовать факты преступного отношения к учету, хранению и сбережению имущества. Виновников привлечь к ответственности.

О принятых мерах прошу сообщить в Генеральный Штаб к 10.10.40 г. для доклада Народному комиссару Обороны.

Вопрос об организации ячеек в МИНСКОМ, ПОЛОЦКОМ и МОЗЫРЬСКОМ Укрепрайонах прорабатывается и в ближайшее время будет доложен Народному Комиссару Обороны.

П.П. Зам. начальника генштаба Красной Армии генерал-лейтенант — Н. ВАТУТИН

П.П. Начальник отдела укрепрайонов Генштаба Красной Армии — полковник БУТЫЛЕВ[128]

Приложение 2

НКО СССР

Начальник Генерального штаба КА

«_» октября 1940 г.

№……..

гор. Москва

ВОЕННЫМ СОВЕТАМ: ЛВО, ЗАПОВО, КОВО, ЗАБВО, ОДВО

Копия: Начальнику ГВИУ КА.

По вопросу порядка содержания фортсооружений УР по старой государственной границе

В связи с сокращением численности постоянных гарнизонов в Укрепленных Районах, находящихся на старых государственных границах, для обеспечения поддержания фортсооружений и их внутреннего оборудования в состоянии, позволяющем привести их в полную боевую готовность в короткий срок, необходимо:

1. Выделить необходимое количество сооружений для обучения гарнизона и производства боевых стрельб из них.

Эти сооружения держать полностью оборудованными.

2. В остальных сооружениях:

а) Вооружение: орудия, пулеметы станковые в ручные, винтовки, мортирки для метания гранат — хранить в складах пульбатов.

Боевые комплекты артснарядов, винпатрон, гранаты, пулеметные ленты, сигнальные ракеты — хранить в складах соединений.

б) Внутреннее оборудование: артустановки, пульстанки, стеллажи для снарядов, кронштейны для стереотруб — оставить в сооружениях.

Перископы, стереотрубы — уложить в ящики, хранить на складах пульбатов.

Агрегаты АЛ/12/2 и АЛ/6/2 с принадлежностями, инструментом и запчастями, электромоторы, зарядные и распределительные щиты, газоопределители, противогазы, гопкалитовые патроны, «КИП», защитная одежда ГПП (кроме рамки), шланги, ниппеля, гильзоулавливатели, аппаратура связи, электролампы и шанцевый инструмент — хранить в складах пульбатов.

Фильтры отсоединить от разводки, поставить заглушки, оставить в сооружениях.

Вся разводка ФВУ, сохлажа и отсоса, электропроводка, вентиляторы, калориферы, насосы Апьвейера и «Кр. Факел», нортоновские колодцы (находящиеся внутри сооружений) — остается в сооружениях.

3. Для предохранения от ржавления и порчи все неокрашенные металлические поверхности (пульстанки, орудийные установки, заглушки фильтров и т. д.) должны быть густо смазаны тавотом или техническим вазелином.

Каждое сооружение и его внутреннее оборудование должно осматриваться и приводиться в порядок (возобновление смазки и покраски металлических частей, борьба с сыростью, уборка и т. д.) не реже 1 раза в месяц, о чем делать отметки в специально заведенных для этой цели тетрадях на каждое сооружение.

Все сооружения раскрепить за подразделениями и бойцами пульбатов, на которых возложить ответственность за их состояние и обязать о всех неисправностях в сооружениях доносить по команде помощнику командира пулеметного б-на по технической части, который посылает туда ремонтную бригаду или принимает иные меры к устранению обнаруженных неисправностей.

4. Склады пульбатов специализировать по различным видам имущества.

Имущество в складах хранить комплектно, закрепив его за сооружениями, из которых оно снято, а ГУ, ГПП и др. имущество, требующее индивидуальной подгонки, и за амбразурами, для чего сделать соответствующие надписи или навесить бирки. Неисправное имущество должно быть отремонтировано. Содержание и хранение имущества производить с полным соблюдением требований соответствующих инструкций к условиям хранения каждого вида оборудования (аппаратура связи, резиновые изделия и др.) по правилам складского хранения имущества НЗ.

5. Для производства работ по поддержанию и ремонту фортсооружений и внутреннего оборудования в помощь имеющимся пулеметным батальонам создать эксплоатационные бригады из вольнонаемных рабочих с содержанием их за счет кредитов § 24 ст. 108 см. НКО.

Штатные ведомости и сметы на их содержание представить Начальнику ГВИУ КА к 20 ноября 1940 года.

6. Все входы, как в сооружения, так и в дворики сооружений, должны быть закрыты на замок и опломбированы.

Вокруг сооружений усилить ограждения из колючей проволоки и вывесить запретительные надписи.

Охрану сооружений организовать патрулированием.

Для контроля за работой патрулей создать систему разноса и сбора специальных жетонов.

7. В тех укрепленных районах где, вследствие большого количества сооружений и большой протяженности фронта УР, имеющийся постоянный гарнизон не может обеспечить надежную охрану патрулированием всех сооружений, при наличии на территории укрепленного района дислоцированных там воинских частей, последние решением Военных Советов Округов могут быть привлечены к несению патрульной службы в части Укрепленного Района.

8. Запретить использование предметов табельного вооружения и внутреннего оборудования сооружений УР для каких-либо целей, вне их прямого назначения, а также изъятие их из УР.

9. Военным Советам Округов обеспечить систематический контроль за сохранностью и исправностью фортсооружений и их боевой техники, в соответствии с настоящей директивой.

10. Приступить к разработке мобилизационных планов на каждый УР, исходя из следующих сроков готовности[129].

Приложение 3

Сов. секретно.

Начальнику отдела УР Генерального штаба

Полковнику т. Бутылеву.

10 октября 1940

337458 сс

По вопросу:

Порядка содержания существующих УР

В связи с приказом НКО СССР №№ орг/2/106034 от 5.10.40 и 106035 от 7.10.40 о реорганизации управлений комендантов существующих УР в ЗапОВО и ЛBO, прошу сообщить принципиальное решение о порядке содержания и эксплуатации сооружений и внутреннего оборудования существующих УР этих округов.

Псковский и Кингисеппский УРы ЛВО законсервированы в 1939 г. на основании директивы Генерального штаба; Минский, Полоцкий и Мозырский УРы ЗапОВО фактически находятся в состоянии частичной консервации, причем хозяйство последних дезорганизовано, как это видно из высланного Вам доклада капитана т. КАЦ.

Предусмотренное упомянутыми выше приказами количество пулеметных батальонов в таких УР, как Минский, не обеспечивает полностью надежного окарауливания и эксплуатации сооружений и находящегося в них внутреннего оборудования при условии полной деконсервации, вооружения и приведения в боевую готовность сооружений, в связи с чем прошу указать необходимую степень деконсервации.

Отсутствие ясности в этих вопросах мешает возможности дать исчерпывающие указания Начальникам Инженерных Войск.

НАЧАЛЬНИК 2 УПРАВЛЕНИЯ ГВИУКА

Генерал-майор инженерных войск Котляр

ВРИД НАЧАЛЬНИКА 4 ОТДЕЛА

Капитан Кац[130]

Приложение 4

Сов. секретно.

В дело № 41–14 декабря 1940

Начальнику управления оборонительного строительства ГВИУ КА генерал-майору инженерных войск т. Хренову

Справка

На основании полученной справки в ОУР Генштаба Красной Армии в существующих Укрепленных Районах содержится следующее количество пулеметных батальонов:

Округ

УР

Сооружений

Пулъбатов

Лен ВО

Карельский

197

4

ПрибВО

Кингисеппский

33

Законсервиров.

Псковско-Островский

95

Законсервиров.

ЗАПОВО

Минско-Слуцкий

440

1

Мозырский

141

1

КОВО

Киевский

270

Законсервиров.

Коростенский

456

2

Новоград- Волынский

215

1

Летичекский

462

1

Могилев-Ямпольский

328

2

Шепетовский

202

Законсервиров.

Староконстанти - новский

70

Законсервиров.

Остропольский

100

Законсервиров.

ОдесВО

Тираспольский

382

2

Рыбницкий

269

2

ЗабВО

Забайкальский

215(до 75% за- консерви- ров.)

1

1 ОКА

Гродековский

371

6

Барабашский

120

3

Полтавский

219

4

Округ

УР

Сооружений

Пульбатов

2 ОКА

Усть-Сунгарийский

61

2

Усть- Бурейский

10

1 рота

Де- Кастринский

24

1 рота

Нижне-Амурский

28

1 рота

ВСЕГО

25 укрепленных районов

5 130

Примечание: без учета ложных и дерево-земляных.

Средняя протяженность укрепленных районов по фронту от 150 до 250 километров.

Недостатки обнаруживаемые в существующих УР объясняются:

I. Наличием недооценки значения существующих УР в системе обороны государства. Существуют взгляды на них как на отжившие и утратившие свое оперативно-тактическое значение (в связи с удалением госграницы) со стороны руководства УР, Отделов УР и Инженерных управлений округов и даже некоторых Военных Советов (ЗабВО, ЗапОВО).

Вредные разговоры о ликвидации или консервации существующих УР, приведшие в отдельных округах к самостийному производству работ по консервации.

II. Сокращением числа пулеметных батальонов по некоторым УР и оставление гарнизонов, недостаточных для надежного окарауливания и эксплоатации сооружений УР.

III. Назначением на должности Начальников Инженеров УР Отделами кадров округов командиров, не имеющих специальной подготовки и незнакомых с фортификацией (Мозырский УР — ст. лейтенант т. Выборов; Минский УР — капитан т. Хоца и др.), что отражается на состоянии хозяйства УР и боевой готовности сооружений.

IV. Отсутствием должного внимания к существующим УР со стороны Отделов УР и инженерных Управлений Округов, всецело занятых вопросами нового строительства.

V. Переброской старых пулеметных частей УР и командного состава на новые гос. границы и заменой их вновь сформированными частями, личный состав которых не знает УР и их внутреннего оборудования.

VI. Комплектованием пульчастей из граждан окраинных республик СССР, отсутствием в пульчастях промышленных рабочих и нужных специалистов, что затрудняет освоение в короткий срок всего хозяйства фортсооружений.

VII. Длительным отрывом от руководства УР коменданта УР, Нач. Штаба, командиров пульбатов, начальников инженеров УР, занятых на рекогносцировках, что также сильно отражается на состоянии окарауливания и эксплоатации сооружений.

VІІІ. Снятием запретных приграничных 100-километровых зон.

IX. Снижением бдительности и ответственности со стороны пулеметных частей и руководства УР.

X. При уходе пульбатов нередки случаи, когда имущество, принадлежащее УР, увозится частями (ЛBO: бензодвигатели, пулеметы станковые и ручные, винтпатроны, гранаты, эксплоатационные кредиты, транспорт, радиостанции 6ПК и 5АК, концентраты и др.).

Аналогичные случаи имели место и по ЗАПОВО, ОдВО.

Сдача и приемка имущества УР производится очень небрежно или вовсе не производится.

Необходимые мероприятия по охране и сохранению имущества сооружений подготовлены ГВИУ КА в виде директив Военным Советам Округов, которая находится на подписи в Генштабе Красной Армии с конца октября месяца 1940 г.

Начальник 2-го упр. ГВИУ КА

генерал-майор инженерных войск Котляр

Начальник 4-го отдела 2-го управления ГВИУ КА

Военинженер 2 ранга Санин[131]

Приложение 5

Совершенно секретно

Особой важности

Экз. № 2

ЗАПИСКА по плану обороны на период отмобилизования, сосредоточения и развертывания войск КОВО на 1941 год

I. Задачи обороны

Не допустить вторжения как наземного, так и воздушного противника на территорию округа.

Упорной обороной укреплений по линии госграницы прочно прикрыть отмобилизование, сосредоточение и развертывание войск округа. Противовоздушной обороной и действиями авиации обеспечить нормальную работу железных дорог и сосредоточение войск округа. Всеми видами разведки своевременно определить характер сосредоточения и группировку войск противника.

Активными действиями авиации завоевать господство в воздухе и мощными ударами по основным группировкам войск, железнодорожным узлам и мостам нарушить и задержать сосредоточение и развертывание войск противника.

Не допустить сбрасывания и высадки на территории округа воздушных десантов и диверсионных групп противника. При благоприятных условиях всем обороняющимся и резервам армий и округа быть готовыми по указанию Главного Командования к нанесению стремительных ударов для разгрома группировок противника, перенесения боевых действий на его территорию и захвата выгодных рубежей.

Первый перелет и переход государственной границы нашими частями может быть произведен только с разрешения Главного Командования.

II. Соседи и границы с ними.

Правее — Западный Особый военный округ.

Штаб округа с 3-го дня мобилизации — Барановичи.

Его левофланговая 4-я армия организует оборону на фронте Дрогичин, иск. оз. Свитязское. Штаб 4-й армии — Кобрин. Граница с ЗапОВО — р. Припять, Пинск, Влодава, Демблин, Радом. Все пункты для ЗапОВО включительно.

Левее — Одесский военный округ.

Штаб с 3-го дня мобилизации — Тирасполь.

Его правофланговый 35-й стр. корпус обороняет фронт Коржеуцы, иск. Леово. Граница с ОдВО — Худяки, Умань, Вапнярка, иск. Джурин, Калюс, иск. Коржеуцы, Пашкани.

III. Задачи армий (районов прикрытия) и планы их выполнения.

Общая группировка войск прикрытия и резервов командования округа дана на карте 500 000 в приложении № 1.

1. 5-я армия (РП № 1).

Начальник — командующий 5-й армией. Штаб 5-й армии — Ковель.

а) Состав сил: управление 5-й армии, 15 ск (45, 62 сд), 27 ск (87, 124 и 135 сд), 22 мк (19, 41 тд, 215 мд), части Ковельского, Владимир-Волынского и северной части Струмиловского укрепленных районов; 39-я истребительная, 14-я смешанная и 62-я бомбардировочная авиационные дивизии; погранчасти войск НКВД.

Подробно состав 5-й армии изложен в приложении №_.

б) Задача: оборонять государственную границу на фронте иск. Влодава, Устилуг, Крыстынополь, не допустив вторжения противника на нашу территорию.

В основу обороны положить упорную оборону укрепленных районов и возведенных полевых укреплений Ковельского, Владимир-Волынского и северной части Струмиловского укрепрайонов. Всякие попытки противника прорвать оборону ликвидировать контратаками корпусных и армейских резервов.

Особо ответственные направления: Холм, Ковель, Ровно. С фронта — Грубешов, Крыстынополь на Броды, Тарнополь.

Противовоздушной обороной и действиями авиации обеспечить работу железных дорог, сосредоточение и развертывание войск армии и резервов округа на территории армии. Не допустить сбрасывания воздушных десантов и диверсионных групп противника на территории армии.

Активными действиями авиации во взаимодействии с авиацией командования округа завоевать господство в воздухе. Ударами по основным группировкам войск нарушить и задержать сосредоточение противника. Глубина действий боевой авиации армии до железнодорожной линии Любартов, Люблин, Красник, Развадув.

Воздушную разведку вести до р. Висла.

в) Левая граница — Кременец, Холоев, Крыстынополь, Рахне. Все пункты для 5-й армии включительно.

г) Группировка сил на оборону 15 ск. Штаб — Любомль.

45-я стр. дивизия с 264 кап, 589 ran РГК, 47 и 201 опб, с 1, 2, 3, 4-й заставами 98 ПО обороняет фронт иск. Влодава, Бережце. Штаб 45 сд — Острувка (15 км сев. — зап. Любомль). Левая граница — иск. Торговище, Бережце.

62-я стр. дивизия с 231 кап, 10—14-й заставами 98 ПО обороняет фронт иск. Бережце, Бережница. Штаб 62 сд — Мосур. Левая граница — Рожище, Свинажин, кол. Бережница.

104 сп 62 сд, две батареи птадн составляют резерв командира 15 ск в районе Подгородно, Машув, Хворостув.

27 ск. Штаб — Локаче (25 км ю-в. Владимир-Волынского).

87-я стр. дивизия с 460 кап, Владимир-Волынским УР (19, 20, 145 и 146 опб, 85-я и 92-я артдивизии), 1—9-й заставами 90 ПО обороняет фронт иск. Бережница, иск. Литовиж. Штаб — Зимно (5 км южнее Владимир-Волынского). Левая граница — Свинюхи, Щенятын, Малы Биличе, Литовиж.

124-я стр. дивизия с 21 кап, 1 и 2 УО Струмиловского УР (42 и 35 опб), 10—16-й заставами 90 ПО обороняет фронт — Литовиж, Крыстынополь. Штаб — Грушу (8 км южнее Порицк). Левая граница — Холоев, Крыстынополь.

135-я стр. дивизия — корпусной резерв, в районе Молчанув, Локаче, Вулька Садовска. Штаб — кол. Александрувка.

22 мк — резерв командующего армией. Штаб — Миляновиче.

215 мд в районе Парадубы, Миляновичи, Перевисы. Штаб — Перевисы.

41 тд в районе Калиновка, Турийск, Хороделец. Штаб — Ружин.

19 тд в районе Шайно, Стар. Комары, Мошона. Штаб — Ворожик.

2. 6-я армия (РП № 2).

Начальник — командующий 6-й а. Штаб — штаб 6-й а. — Львов.

а) Состав сил: управление 6-й армии, 6 ск (41 и 97 сд), 159 сд, 3 кд, 4 мк (8 и 32 тд, 81 мд), гарнизоны Рава-Русско-го и западной части Струмиловского УР, 15-я и 16-я смешан. авиадивизии, погранчасти войск НКВД.

б) Задача: оборонять госграницу на фронте иск. Крыстынополь, Махнов, Сенява, Радымно, не допустив прорыва противника на нашу территорию. В основу обороны положить упорную оборону Рава-Русского и западной части Струмиловского УР и полевых укреплений, возведенных в приграничной полосе, с использованием всех сил и возможностей для дальнейшего и всестороннего их развития. Всякие попытки противника прорвать оборону немедленно ликвидировать контратаками корпусных и армейских резервов.

Особо ответственные направления: Томашув, Львов; Ярослав, Львов.

Противовоздушной обороной и действиями авиации обеспечить нормальную работу железных дорог и сосредоточение войск в полосе армии. Не допустить сбрасывания, высадки воздушных десантов и диверсионных групп противника на территорию армии.

Активными действиями авиации завоевать господство в воздухе и ударами по основным группировкам войск нарушить и задержать сосредоточение противника. Глубина действий боевой авиации армии до линии Сандомир, Мелец, Дембица. Воздушную разведку вести до линии Опатув, Сташув, Домброва.

в) Левая граница — Тарнополь, Бобрка, Городок, Радымно, Жешув. Все пункты включительно для 6-й а.

г) Группировка сил на оборону 3-я кав. дивизия с 345 ап, 140 и 44 опб Струмиловского УР, 2-й ротой 21 опб Рава-Русского УР, 1-й и 2-й комендат. 91 ПО обороняет фронт иск. Крыстынополь, Угнув, Поддемце до утра 3-го дня действий. Штаб — Бутыны. Левая граница — Жулькев, иск. Заборзе, Поддемце, иск. Дыниска.

159-я стр. дивизия с частями Струмиловского УР обороняет фронт Крыстынополь, Поддемце, приняв его от 3-й кав. дивизии с 5 часов 3-го дня действий.

6-й стр. корпус. Штаб — Яворов.

41-я стр. дивизия с 209 кап, 135 пап РГК, 21, 36, 141 опб Рава-Русского УР, 2-й и 3-й коменд. 91 ПО обороняет фронт Вулька Вежбица, иск. Нове Село. Штаб — 0,5 км ю.-в. Седлиска. Левая граница — иск. Курники, иск. Райхау, Жукув.

97-я стр. дивизия с 324 ran РГК, 209 кап, 4-й комендатурой 91 ПО и 1-й, 2-й коменд. 92 ПО обороняет фронт Нове Село, Сенявка, Грабовец. Штаб — Тухля. Левая граница Городок, Радымно.

4-й мех. корпус. Штаб — Якоблики (10 км с.-в. Янов).

32-я танк, дивизия в районе Мокротин, Якоблики, иск. Зашкув. Штаб — Поляны.

8-я танк, дивизия в районе Якоблики, фл. Булава, Лозина. Штаб — Травнище.

81-я мотостр. дивизия в районе иск. Лозина, иск. Янов, Ясниска. Штаб — Жорниска.

Мотополк 32 тд с одним батальоном средних танков как резерв командира 6 ск в лесу южнее Немиров.

3. 26-я а. (РП № 3).

Начальник — командующий 26-й армией. Штаб — штаб 26-й армии — Самбор.

а) Состав сил: управление 26-й а, 8 ск (99 и 173 сд, 72 гсд), 8 мк (12 и 34 тд, 7 мд), 376 ran РГК, части Перемышльского УР, 92 и 93 ПО, 63-я истр. и 46-я смешан, авиадивизии.

б) Задача: оборонять госграницу на фронте иск. Радымно, Перемышль, иск. Лютовиска, не допустив вторжения противника на нашу территорию. В основу обороны положить упорную оборону Перемышльского укрепрайона и полевых укреплений, возведенных в приграничной полосе. Всякие попытки противника прорвать оборону ликвидировать контратаками корпусных и армейских резервов.

Особо ответственные направления — с фронта Перемышль, Лиско на Самбор, Дрогобыч.

Противовоздушной обороной и действиями авиации обеспечить нормальную работу железных дорог и сосредоточение армии. Не допустить сбрасывания и высадки воздушных десантов и диверсионных групп противника на территорию армии.

Активными действиями авиации завоевать господство в воздухе и ударами по основным группировкам войск нарушить и задержать сосредоточение противника. Глубина действий боевой авиации армии до линии р. Вислока, р. Эндава (Дембица, Ясло, Вранов).

Воздушную разведку вести до линии Тарнув, Грыбув, Прешов.

в) Левая граница — Трембовля, Стрый, Дрогобыч, Ст. Самбор, Лютовиска. Все пункты, кроме Ст. Самбор, исключительно для 26-й армии.

г) Группировка сил на оборону 8-й стр. корпус. Штаб — Добромиль.

99-я стр. дивизия с 1 и 2/233 ктап, 3/236 кап, 2 и 4/376 гaп РГК, 52 и 150 опб Перемышльского УР, 3-й и 4-й коменд. 92 ПО обороняет фронт иск. Неновицы, Медыка, Перемышль, Бахув. Див. резерв — 2/1 сп в районе Гусаков. Штаб дивизии — Гусаков. Левая граница — иск. Нове Място, Грушув, иск. Бирча, Бахув. 72-я горностр. дивизия с 3/233 ктап, 1/236 кап, 1/376 ran РГК, 6-й и 12-й отдельной пул. Ротой, 93 ПО обороняет фронт иск. Бахув, Барткувка, Монастежец. Див. резерв — 131 гсп с 3/233 ктап в районе Лещава Дольна, Кузьмина, Лещава Гурна. Штаб 72 гсд — Лещава Дольна. Левая граница — Хыров, Юречкова, Монастежец.

173-я стр. дивизия с 2/236 кап, 3/376 ran РГК и части 93 ПО обороняет фронт иск. Монастежец, иск. Лютовиска. Див. резерв — 3/567 сп, 1/728 гaп, 3 батр 252-го дивизиона ПТО в районе м. Устшики Дольне. Штаб дивизии — Устшики Дольне. Левая граница — Ст. Самбор, иск. Лютовиска.

8-й мех. корпус. Штаб — Воютыче (8 км с.-з. Самбор).

34-я танк, дивизия в районе Букова, Фелыитын, Надыбы, Ракова. Штаб — Сонсядовице.

12-я танк, дивизия в районе Заседки, Торчиновце, иск. Самбор. Штаб — Домбрувка.

7-я мотодивизия в районе Баренецка Воля, Выкоты, Лановице. Штаб — Копань (10 км с.-з. Самбор).

4. 12-я армия (РП № 4).

Начальник — командующий 12-й армией. Штаб — штаб 12-й а — Станислав.

а) Состав сил: управление 12-й а., 13 ск (44 и 192 гсд), 58 гсд, 17 ск (60 и 96 гсд, 164 сд), 16 мк (15 и 32 тд, 240 мд), гарнизоны Каменец-Подольского УР, 44-я и 64-я истр. авиадивизии, погранчасти НКВД.

б) Задача: оборонять госграницу на фронте Лютовиска, Ужок, Ворохта, Липканы, не допустив вторжения противника на нашу территорию. В основу обороны положить упорную оборону полевых укреплений, произведенных в приграничной полосе.

Всякие попытки противника прорвать оборону ликвидировать контратаками корпусных и армейских резервов.

Особо ответственные направления: ст. Ужок, Самбор; Мукачево, Стрый; Густе, Долина; Керешмезе, Станислав.

С фронта Релеуны. Дорохой на Черновицы, Коломыю, Доробани, Каменец-Подольск.

Противовоздушной обороной и действиями авиации обеспечить нормальную работу железных дорог и сосредоточение войск армии.

Не допустить сбрасывания и высадки воздушных десантов и диверсионных групп противника на территорию армии.

Активными действиями авиации завоевать господство в воздухе и ударами по основным группировкам войск нарушить и задержать сосредоточение противника. Глубина действий боевой авиации армии до линии Вранов, Ужгород, Мукачево, Сегед, Бистрица, Пашкани.

Воздушную разведку вести до линии Прешов, Сату Маре, Клуж, Пятра.

в) Левая граница — граница КОВО с ОдВО.

г) Группировка сил 12-й армии.

13-й стр. корпус. Штаб — Сыноуцка Нижня.

92-я горно-стр. дивизия с 283 кап и 5-й коменд. 93 ПО, 1-й и 2-й коменд. 94 ПО. Штаб — Турка.

618 гсп с 1/298 ап, 5-й коменд. 93 ПО и 1-й коменд. 94 ПО обороняет участок Лютовиска, иск. Соколики, Пишлуй, Хващев. Штаб полка — Боберка.

753 гсп с 2/298 ап, 1/579 гaп, 176 птбатр, 2-й коменд. 94 ПО обороняет участок Соколики (выс. 1012), Борыня, Яблонка. Штаб — Яблонка.

676 гсп с 2/579 гaп, тремя заставами 94 ПО обороняет участок иск. гора Бескид (выс. 1012), гора Письмо (выс. 891), гора Гретова Гура, Бутелька Нижня. Штаб — Бутля (сев. — восточная).

427 гсп со 164-м отд. кав. эскадроном как див. резерв в районе Турка. Левая граница дивизии — Крушельница (выс. 836), гора Письмо (выс. 891).

44-я горно-стр. дивизия с 468 ктап, 3, 4, 5-й коменд. 94 ПО, 1-й коменд. 95 ПО. Штаб — Тухля.

146 гсп с 1/179 ran, 288 птбатр, 3-й коменд. 94 ПО обороняет участок гора Ящинова, иск. Выдлув, Рыкув, Красне. Штаб полка — Фелициенталь.

25 гсп с 1/122 ап, 2/179 ran, 4-й коменд. 94 ПО обороняет участок Выдлув, иск. Синецув, Славско. Штаб — Славско.

319 гсп с 2/122 ап, 5-й коменд. 94 ПО, 1-й коменд. 95 ПО обороняет участок Синецув (выс. 1611), Кужменец, Людвикувка. Штаб — Людвикувка.

305 гсп с 4 окэ как див. резерв в районе Тухля. Левая граница дивизии — Беднарув (выс. 1808), выс. 1272.

58-я отд. горно-стр. дивизия с 2, 3, 4-й коменд. 95 ПО. Штаб — Делятин.

170 гсп с 2/244 ап, 2-й коменд. 95 ПО обороняет участок выс. 1818, иск. ур. Яшевник, Бурсучна. Штаб полка — Зеленая.

335 гсп с 258 ran, 280 птбатр, 3-й коменд. 95 ПО обороняет участок ур. Яшевник, ур. Вороненка, иск. ст. Микуличи. Штаб — Тартарув.

279 гсп с 1/244 ап, 4-й и 5-й коменд. 95 ПО обороняет участок выс. 1542, Боркут, Скупова, Жабе (западнее), выс. 1325. Штаб — Жабе (зап.).

368 гсп с 81 окэ — резерв командира дивизии. Штаб полка — Делятин. Левая граница дивизии — Вержбовцы, Кливарувка, г. Ладескул.

17-й стр. корпус (96, 60 гсд, 164 сд). Штаб — Черновицы. 96 гсд с 5-й коменд. 95 ПО и 1, 2, 3-й коменд. 97 ПО. Штаб — Бергомет. 432 сп с 1/146 ап, 5-й коменд. 95 ПО и 1-й, 2-й комендатурами 97 ПО обороняет участок иск. Ладескул, ст. Руска, выс. 1040, выс. 1429, выс. 1186, выс. 1258. Штаб — Яловичора (юго-вост.).

209 гсп с 2/146 ап, 593 гaп, 3-й коменд. 97 ПО обороняет участок иск. ст. Руска, отм. 501, Чуден, Шипот Приват. Штаб полка — Чуден.

155 гсп — резерв командира дивизии — в районе Сторонец, Пулла, Дахтенец. Штаб — Тараки.

651 гсп — резерв командира дивизии — в районе Сторожинец, там же и штаб полка. Левая граница дивизии — Драчинец, Сторожинец, отм. 501.

60-я горно-стр. дивизия с 269 кап, 4-й и 5-й коменд. 97 ПО. Штаб — Волока.

224 гсп с 154 ап, 2/83 ran, 4-й коменд. 97 ПО обороняет участок иск. выс. 501, Вашкоуц, Каменка, Сучавени, Петроуц. Штаб полка — Сучавени.

194 гсп с 2/54 ап, 75 птбатр, 5-й коменд. 97 ПО обороняет участок Присака, иск. Хилишеу — Курт, Могонешти, Глибока. Штаб полка — Опришени.

350 гсп с 1/83 ran обороняют участок иск. Хилишеу-Курт, Лунка, Рогулина. Штаб полка — Бынчени.

358 гсп с 52 окэ — резерв командира дивизии — в районе Волока. Штаб полка там же. Левая граница дивизии — Топороуц, иск. Новоселица.

164-я стр. дивизия с 274 ктап, 1, 2, 3-й коменд. 23 ПО. Штаб — Долиняны.

620 сп с 494 ап, 1-й и 2-й коменд. 23 ПО обороняет участок Новоселица, Чеброва, Балкоуцы, Динауцы. Штаб — Шербинцы.

531 сп с 473 гaп, 230-м п. дивизионом, 3-й коменд. 23 ПО обороняет участок иск. Чеброва, иск. Лопатник, Котюжины, Кимла-Зелена. Штаб — Глинка.

742 сп с 144 орб — резерв командира дивизии — в районе Пашканы, Долиняны.

Левая граница дивизии — Калюс, иск. Коржеуцы, р. Лопатник.

16-й мех. корпус. Штаб — Коцман.

15-я танк, дивизия в районе иск. Сада Гура, Юркоуц, Коцман. Штаб — Кучурмик.

39-я танк, дивизия в районе Черновицы, Сада Гура, Лужан. Штаб — Сада Гура.

240-я мотостр. дивизия без 836 мп в районе Снятый, Ставчаны, Тарговища, Волчковце. Штаб — Снятый.

836 мп — Станислав — в резерве командующего армией.

IV. Резервы командования округа.

1. Состав резервов: 9 мк (20 и 35 тд, 131 мд), 19 мк (40 и 43 тд, 213 мд), 15 мк (10 и 37 тд, 212 мд), 24 мк (45 и 49 тд, 216 мд), 31 ск (193, 195, 200 сд), 36 ск (140, 146, 228 сд), 7 ск (147, 196, 206 сд), 55 ск(130, 169, 189 сд), 5 кк (14 кд) и 1, 2, 3, 4, 5-я артбригады.

2. Задачи резервов:

а) подготовить противотанковые районы и тыловые оборонительные рубежи:

31 ск — на фронте Нв. Выжва, Турийск, Туличев;

36 ск — по р. Стырь на фронте Луцк, Станиславчик, Топоров;

37 ск — на фронте Каменка, Магерув, Яворов;

7 ск — на фронте Мостиска, Ст. Самбор, Турка и по р. Стрый на фронте Турка, Болехов для прикрытия отдельных направлений;

55 ск — по р. Днестр на фронте Калюс, Жванец.

б) в случае прорыва крупных мехсоединений противника на подготовленных рубежах обороны и в противотанковых районах задержать и дезорганизовать его дальнейшее продвижение и концентрическими ударами мехкорпусов совместно с авиацией разгромить противника и ликвидировать прорыв;

в) при благоприятных условиях быть готовым по указанию Главного Командования нанести стремительные удары для разгрома группировок противника, перенесения боевых действий на его территорию и захвата выгодных рубежей.

3. Группировка резервов.

31-й стр. корпус. Штаб — Мельница. Корпусные части в районе Пясечно, Мельница, Иэзерна;

195-я стр. дивизия — в районе ур. Степирня, Белин, Черемошно. Штаб — Кшэчэвиэ;

193-я стр. дивизия — в районе Волошки, Бытень, Марьянувка. Штаб — Радошин;

200-я стр. дивизия — в районе Подрыже, кол. Велицк, Кухары, Углы. Штаб — Велицк;

9-й мех. корпус. Штаб — Богушувка;

35-я танк. дивизия — в районе кол. Станиславувка, Мечиславув, Иваныцице. Штаб — Ульяники;

20-я танк, дивизия в районе — Усицки Запуст, Одерады, Забороль. Штаб — кол. Людвикув;

131-я мотостр. дивизия с корпусными частями — в районе Иваныцице, кол. Людвишин, кол. Кочкарувка. Штаб — кол. Якубова;

5-я п.т. арт. бригада — в районе Прогонув Малы, Ново-Раковщизна, Курганы. Штаб — Торчин.

19-й мех. корпус. Штаб — Ясеневиче. Корпусные части в районе Кживиче, Дзятковиче, Велька Омеляна.

40-я танк, дивиз. — в районе Деревлянне, Радохувка, Белевске. Штаб — Белюв.

213-я мотостр. дивизия — в районе иск. фл. Рэчище, фл. Земблица, кол. Леонтувка. Штаб — Шпакув Малы.

43-я танк, дивизия — в районе Красна Гура, Млодова, Ульбарув. Штаб — кол. Домбрувка.

36-й стр. корпус. Штаб — Козин. Корпусные части в районе Редкодубы, Пляшова, Турья.

140-я стр. дивизия — в районе Хорупань, Пэльча, Бельке Загорце. Штаб — Сады Малэ.

228-я стр. дивизия — в районе Волковые, Теслухув, Козин, иск. Пэлча. Штаб — Загае.

146-я стр. дивизия — в районе Гонорадка, Сестратын, Михалувка. Штаб — Сребно.

15-й мех. корпус. Штаб — Подгорце. Корпусные части в районе Загорце, Гуциско, Олеске, Лясовики.

212-я мотостр. дивизия — в районе Мельники, Ражнюв, Новоставце. Штаб — Ясна (6 км с.-з. Броды).

10-я танк, дивизия — в районе Бялы Камень, Золочев, Сасов. Штаб — Золочев.

37-я танк, дивизия — в районе иск. Броды, Монастежиско, Пониква. Штаб — Суходолы.

1-я п.т. арт. бригада — в районе Сокол, Брахувка. Бортники. Штаб — м. Соколувка.

5-й кав. корпус. Штаб — Пшемысляны.

14-я кав. дивизия — в районе Ляходов, Ганачув, Пшемысляны. Штаб — Кросенко (сев.).

37-й стр. корпус. Штаб — Винники. Корпусные части и 2-я п.т. арт. бригада в районе Винники, Гончары, Подбережце.

80-я стр. дивизия — в районе Зборов, иск. Женска Польска, Збойска, Гженда. Штаб — Бжуховице.

139-я стр. дивизия — в районе Басювка, Подсадки, Солонка. Штаб — Наварна.

141-я стр. дивизия — в районе Запытув, Пикуловице, Ярычув Новы. Штаб — Барщовице.

7-й стр. корпус. Штаб — Городыще. Корпусные части и 3-я п.-т. арт. бригада в районе Корналовице, Городыще, Кранцберг.

196-я стр. дивизия — в районе Орховице, Загурже, Рудки. Штаб — Рудки.

147-я стр. дивизия — в районе Ухерце Заплатынске, Блажув Гурны, Селец. Штаб — Ухерце Заплатынске.

206-я стр. дивизия — в районе Бронница, Вацовицэ, Добровляны. Штаб — Бронница.

55-й стр. корпус. Штаб — Дунаевцы. Корпусные части и 4-я п.-т. арт. бригада в районе Чаньков, Аоробеевка, Дунаевцы.

130-я стр. дивизия — в районе Чечельник, Гуменцы, Блещановка. Штаб — Шатава.

169-я стр. дивизия — в районе Липаны, Соколец, Бол. Побоина, Голозубенцы. Штаб — м. Жванчик.

189-я стр. дивизия — в районе Мацовцы, Барбаровка, Морозов. Штаб — Подлесный Мукаров.

24-й мех. корпус. Штаб — Ружична. Корпусные части в районе Ружична, иск. Росоша, Ружичанка.

49-я танк, дивизия — в районе Гилетинцы, Хмелевка, Немечинцы. Штаб — Фельштин.

45-я танк, дивизия — в районе Казимирок, Ударник, Янковцы, Баламутовка. Штаб — х. Михалковецкие.

216-я мотостр. дивизия — в районе Красиловская Слобода, Пашутинцы, Сковародки, Молчаны. Штаб — Сушки.

1-й отд. дивизион бронепоездов. Штаб — ст. Здолбунов.

15-й легкий бронепоезд — ст. Киверцы.

17-й легкий бронепоезд — ст. Красне.

35-й тяжелый бронепоезд — ст. Здолбунов.

V. План использования ВВС КОВО (Юго-Западного фронта)

1. Состав ВВС КОВО (Юго-Западного фронта):

5 А — 39-я истр. ад, 14-я смеш. ад, 62-я бомбардир, ад;

6 А — 15-я и 16-я смеш. ад;

26 А — 63-я истр. и 46-я смеш. ад;

12 А — 44-я и 64-я истр. ад.

Резерв КОВО (фронта):

а) из состава КОВО — 36-я истр. ад, 17, 18, 19-я бомбардир. ад;

6) прибывающие в первые 3 дня моб. из других округов — 2, 47, 49, 68, 75, 76, 77-я смешанные ад и 23-я бомбард. ад.

Кроме того, на территории КОВО базируется авиация Главного Командования в составе:

1-й авиакорпус (40, 50 дбад, 56 иад);

2-й авиакорпус (35, 48 дбад, 67 иад).

Всего:

а) ВВС армий — 9 дивизий:

23 иап — 1380 самолетов;

5 шап — 300 самолетов;

8 бап — 480 самолетов.

2160 самолетов.

б) ВВС фронта — 12 дивизий:

15 иап — 900 самолетов;

37 ббп и сбп — 2220 самолетов.

3120 самолетов.

в) разведчиков — 400 самолетов;

г) ВВС Главн. Командов. — 6 дивизий:

ориентировочно 6 иап — 360 самолетов;

12 дбп — 720 самолетов.

1080 самолетов.

Всего авиации фронта и резерва Главного Командования — 6760 сам.

2. Задачи авиации округа:

а) последовательными ударами боевой авиации по установленным базам и аэродромам, а также действиями в воздухе уничтожить авиацию противника и с первых же дней войны завоевать господство в воздухе;

б) истребительной авиацией в тесном взаимодействии со всей системой ПВО округа прочно прикрыть отмобилизование и сосредоточение войск округа, нормальную работу железных дорог и не допустить пролета авиации противника через территорию округа в глубь страны;

в) во взаимодействии с наземными войсками уничтожить наступающего противника и не допустить прорыва его крупных механизированных сил;

г) разрушением железнодорожных мостов и узлов Ченстохов, Катовице, Краков, Кельце, а также действиями по группировкам противника нарушить и задержать сосредоточение и развертывание его войск.

Задачи авиации Главного Командования:

а) разрушение жел. дор. узлов Бреслау, Крайцбург, Оппельн;

б) систематические налеты на основные военно-промышленные объекты.

3. Группировка ВВС округа:

а) авиадивизии, включенные в состав ВВС армий, все расположены в первых эшелонах на глубине 100–200 км от госграницы в разгранлиниях своих армий;

б) ВВС командования округа расположены эшелонированием в двух группировках:

одна в составе семи дивизий — в районе Ровно, Дубно, Тарнополь, Чортков, Проскуров, Полонное, Шепетовка. В силу своего центрального расположения эта группировка может действовать на всех направлениях;

вторая группировка в составе трех дивизий (49, 77, 76-й) — в районе Жмеринка, Умань, Белая Церковь. Эта группировка значительно удалена от основных направлений фронта (Ковель, Люблин и Львов, Краков), поэтому ее наиболее целесообразно использовать на Черновицком и Ботошанском направлениях;

в) ВВС Главного Командования расположены в одной компактной группе на меридиане Коростень, Житомир, Бердичев, Винница, что обеспечивает их работу на главных направлениях;

г) в силу того что большинство авиадивизий смешанные и почти в каждой из них имеется по 1–2 полка, много истребителей не сможет принять непосредственное участие в борьбе на фронте.

Если в первый период войны такая дислокация выгодна, то в последующем истребительную авиацию целесообразней придвинуть ближе к фронту в целях ее полного использования.

4. Порядок и сроки сосредоточения частей:

а) сосредоточение ВВС армий

5 А — 14 сад сосредоточивается своим ходом, готовность для действий со старых аэродромов через 1–2 часа, с новых — через 6 часов. 62 сад авиабазы сосредоточиваются по железной дороге. Готовность для боевых действий с новых аэродромов с конца М-2 или рассвета М-3. 39 иад прибывает из другого округа в период М-1 — М-3.

6 А — 15 сад сосредоточивается своим ходом, готовность для действий со старых аэродромов 1–2 часа, с новых через б часов. 16 сад сосредоточивается своим ходом, готовность та же, что и 15 сад. Если к моменту мобилизации 226 и 227 ббп будут находиться еще в Киеве, их готовность к боевым действиям с места сосредоточения будет М-2 — М-3, т. к. авиабазы пойдут по ж.д.

26 А — 63 сад сосредоточивается своим ходом. Готовность для действий со старых аэродромов через 1–2 часа, с новых — через 6 часов. Если 20 и 91 иап к объявлению мобилизации будут находиться в Проскурове и Судилкове, их авиабазы пойдут по ж.д., и готовность этих полков оттянется до второй половины М-2.46 сад прибывает из другого округа в период М-1 — М-3.

12 А — 64 сад сосредоточивается своим ходом. Готовность для действий со старых аэродромов через 1–2 часа, с новых — через 6 часов, за исключением 149 иап, который для действия с аэродрома Стрый будет готов через 10–12 часов, т. к. его база пойдет из Черновиц своим ходом.

44 сад — 249 и 88 полки сосредоточиваются своим ходом, готовность на новых аэродромах: 249 иап через 6 часов и 88 иап через 10 часов. Авиабазы 248 и 252 иап перебрасываются из Умани по ж.д., их готовность на новых аэродромах М-2-М-3;

б) сосредоточение ВВС командования округа.

В состав ВВС командования фронта (КОВО) вошли 17, 18, 19 и 36 ад из состава ВВС КОВО мирн. вр. и восемь дивизий (2, 47, 49, 75, 76, 77 сад и 23 бад). Все авиадивизии, исключая 36 иад, будут сосредоточены в своих районах к исходу М-3, 36 иад — в постоянной готовности;

в) сосредоточение ВВС ГК.

Авиация ГК сосредоточивается по плану Генштаба.

Выводы:

1) боеготовность ВВС армий: на М-1 — 20 полков, на М-2 — 29 полков, на М-3 — все 36 полков, причем на М-1 может работать только один бомбардировочный полк,

на М-2 — три сбп и два ббп и к исходу М-3 все восемь бомбард. полков;

2) ВВС командования КОВО будут вводиться поэшелонно по мере прибытия частей из других округов. Все в целом на М-4, 5.

Использование ВВС округа:

а) до 4-го дня сосредоточения действия авиации, в основном армейской, направлены для решения следующих задач:

1) борьба с авиацией противника над нашей территорией с целью не допустить проникновения ее в глубь страны;

2) перехватывать и уничтожать самолеты разведки противника;

3) прикрывать выдвижение, сосредоточение, выгрузку наших войск и обеспечить нормальную работу железных дорог;

4) совместными действиями с наземными войсками препятствовать прорыву противника на нашу территорию и особенно его механизированных соединений;

5) вести самую интенсивную разведку на вскрытие сосредоточения противника, его группировок и аэродромной сети.

Для выполнения этих задач приданы: 5-й армии — три, 6, 26, 12-й — по две авиадивизии. Со второго дня мобилизации (сосредоточения) в распоряжении командования ВВС КОВО будут находиться три дивизии (помимо 36 ад). 17 ад (Тарнополь) в составе пяти полков сб, 19 ад (Чортков) в составе трех полков сб. Кроме того, два дб полка 18 ад. Этот резерв будет использован против прорывающихся механизированных групп противника, а при отсутствии таковых для уничтожения ВВС противника на ближайших открытых аэродромах;

б) после того как ВВС округа сосредоточатся, а аэродромная сеть противника будет вскрыта, необходимо приступить к решительному уничтожению авиации противника на его аэродромах.

Порядок выполнения этой задачи:

ВВС 5-й армии, усиленные 68 сад, уничтожают авиацию противника, расположенную на аэродромах в границах:

справа — Влодава, Демблин, Радом, слева — Грубешов, Туробин, Аннополь на глубину до р. Висла;

ВВС 26-й армии, усиленные 17 и 19 сад (без 282 и 283 иап), уничтожают авиацию противника, сосредоточенную на аэродромах в границах: справа — Ярослав, Дембица, Тарнув, слева — Лютовиска, Прешев, Попрад на глубину до линии Тарнув, Новы-Сонч, Попрад;

ВВС 6-й армии, усиленные 2 и 47 сад, уничтожают авиацию противника на аэродромах в границах: справа — Грубешов, Туробин, Аннополь, слева — Ярослав, Дембица на глубину до линии Аннополь, Дембица. ВВС 12-й армии, усиленные_бад и 46 сад (без 286 иап), уничтожают авиацию противника, на аэродромах в границах: справа — Лютовиска, Прешов, Попрад, слева — Калюс, Пашкани, Тыргу-Муреш на глубину до линии Попрад, Мисколец, Тыргу-Муреш. Кроме того, на этом направлении могут быть использованы 76 и 77 сад, расположенные в районе Умань и Белая Церковь;

в) с четвертого дня от начала сосредоточения 23, 76 и 77 сад приступают к борьбе с жел. дорожными перевозками и срыву сосредоточения противника:

1) дневными и ночными действиями (в основном По-2) разрушаются железнодорожные мосты и переправы на р. Висла у Ново-Александрия, Аннополь и Сандомир, на р. Вислока у Дембица, на р. Дунаец у Тарнув;

2) ночными действиями тех же дивизий разрушаются жел. дор. узлы Ченстохова, Катавиц, Кракова, Скаржиско и Кельце и железнодорожный мост у Ченстохова;

г) истребительная авиация ведет борьбу с ВВС противника на глубину до р. Днепр и во взаимодействии с зенартсредствами ПВО прикрывает территорию округа от налетов противника, обеспечивая развертывание и сосредоточение наших войск.

6. Материальное обеспечение.

Первые вылеты частей обеспечиваются ГСМ и огнеприпасами за счет НЗ частей и за счет запасов, хранящихся на аэродромах. Дальнейшие вылеты частей обеспечиваются подвозом со складов и хранилищ согласно плану.

VI. План противовоздушной обороны КОВО.

Вся территория КОВО разбита на два дивизионных и пять бригадных районов ПВО.

1. Ровенский бригадный район, располагая четырьмя озад, прикрывает Здолбунов, Ковель, Луцк и Ровно. Готовность наземных средств ПВО при расположении на квартирах 3 часа, при выходе в лагеря — 48 часов.

Взаимодействие с истребительной авиацией: 256 озад (Здолбунов) и 286 зад (Ровно) взаимодействуют с 263 иап; 374 озад (Ковель) взаимодействует со 154 иап, 17 иап и 46 иап; 87 озад (Луцк) со 155 иап и 65 иап. Штаб бригадного района — Ровно. Наблюдение и оповещение на территории Ровенского бр. района осуществляет 29-й отд. батальон ВНОС.

2. Львовский дивизионный район прикрывается: 4-й дивизией ПВО — Львов, 11-й бригадой ПВО — Дрогобыч, Борислав и 146 озад — Стрый. Готовность частей ПВО при стоянке на квартирах 3 часа, а при выходе в лагеря — 30 часов. Наблюдение и оповещение на территории Львовского див. района осуществляет 19-й батальон ВНОС. Взаимодействие с истр. авиацией: 4-я дивизия ПВО (Львов) взаимодействует с 27 иап, 28 иап и 164 иап; 11-я бригада ПВО (Дрогобыч, Борислав) взаимод. со 149, 91, 20 иап; 146 озад (Стрый) взаимодействует со 149, 91 и 310 иап. Штаб дивизионного района — Львов.

3. Станиславский бригадный район прикрывает: 227 озад — Станислав, 85 озад — Черновицы, 334 озад — Коломыя. Готовность при расположении на квартирах 1–1,5 часа, при выходе в лагеря от 21 до 27 часов. Наблюдение и оповещение осуществляет 4-й батальон ВНОС. Взаимодействие с истр. авиацией: 227 озад взаимодействует с 12 иап; 85 озад с 88 иап; 334 озад с 246 иап. Штаб бригадного района — Станислав.

4. Тарнопольский бригадный район прикрывает: один озад 186 зап — Шепетовка, 34 озад — Гречаны, 126 озад и один озад 186 зап — Тарнополь. Готовность при расположении на квартирах 3 часа, при выходе в лагеря от 6 до 24 часов. Наблюдение осуществляет 43-й батальон ВНОС. Взаимодействие с истр. авиацией: озад 186 зап (Шепетовка) — со 170 иап; 34 озад (Гречаны) — с 282 и 283 иап; 126 озад и озад 186 зап — с 87 иап. Штаб бригадного района — Тарнополь.

5. Житомирский бригадный район прикрывает: 139 озад — Коростень, 254 озад — Казатин. Готовность при расположении на квартирах 2 часа, при выходе в лагеря 15 часов. Наблюдение и оповещение осуществляет 22-й батальон ВНОС. Взаимодействие с истр. авиацией: 139 озад взаимодействует с 56 иад (три полка); 254 озад с иап 2 ак (Нехворощ, Журбинцы). Штаб бригадного района — Житомир.

6. Винницкий бригадный район прикрывает: 375 озад — Жмеринка, 122 зен. — пул. рота — Ст. Губник. Готовность — 1 час. Наблюдение и оповещение осуществляет 14-й батальон ВНОС. 375 озад взаимодействует с 286 иап и иап 2 ак (Бухонники, Янов). Штаб Винницкого бригадного района — Винница.

7. Киевский дивизионный район прикрывает: 3-я дивизия ПВО — Киев, 135 озад — Фастов, 141 озад — Черкассы. Готовность при расположении на квартирах — _часа, при выходе в лагеря: 3-я дивизия ПВО — 14 часов, 135 и 141 озад — 24 часа. Наблюдение и оповещение осуществляет 4-й полк ВНОС. 3-я дивизия ПВО взаимодействует с 3-й истр. ав. див. Штаб Киевского дивизионного района в Святошино.

VII. Противодесантная оборона КОВО.

1. В армейских районах в пределах границ армий борьба осуществляется силами войск армий, имея с первого дня подвижные отряды.

Кроме того, силами резервов КОВО в районах их расположения и выделенными из них специальными отрядами: в полосе 5-й армии:

от 22 мк — Чарторыск на М-2 усиленная стр. рота;

от 31 ск — Сарны на М-3 то же;

от_ — Березьне на М-3 то же;

от 19 мк — Гоща на М-2 то же;

от_ — Оструг на М-2 то же;

от 36 ск — Кунев и Кременец на М-9 силами батальона каждый;

в полосе 6-й армии:

от 15 мк — Вишневец Нов. и Игровица на М-1 по одной усил. стр. роте;

от 5 кк — Брзежаны на М-4 усиленный эскадрон;

в полосе 26-й армии:

от 8 мк — Стрый с М-1 по М-10 усилен, стр. рота;

от 7 ск — Стрый с М-10 усилен, батальон;

в полосе 12-й армии:

от 55 ск — Нов. Ушица на М-7 усилен, стр. батальон.

2. Во фронтовом тылу противодесантную оборону осуществляют:

а) фронтовые резервы,

б) запасные части,

в) батальоны аэродромного обслуживания авиационных баз,

г) части УР

и д) части войск НКВД.

Весь тыловой район округа разбит на следующие зоны истребления воздушных десантов (групп) противника:

1) Коростеньская зона. Командующий войсками зоны — комендант УР. Силы — части Коростеньского УР, 165-го зап. сп, 1 вдб;

2) Новоград-В. зона. Командующий — комендант УР. Силы — части Новоград-Волынского УР;

3) Шепетовская зона. Командующий — комендант УР. Силы — части Шепетовского УР и 178-го зап. стр. полка;

4) Летичевская зона. Командующий — комендант УР. Силы — части Летичевского УР;

5) Житомирская зона. Командующий — командир 61-го зап. стр. полка. Силы — 61-й зап. стр. полк и 211 вдбр;

6) Бердичевская зона. Командующий — командир 13-й зап. стр. бригады. Силы — 59-й зап. стр. полк;

7) Киевская зона. Командующий — начальник Киевского гарнизона. Силы — части гарнизона и 204 вдбр;

8) Белоцерковская зона. Командующий — командир 92-го зап. стр. полка. Силы — 92-й зап. стр. полк и до М-5 199-я стр. див.;

9) Черкасская зона. Командующий до М-5 — командир 190-й стр. див. Силы до М-5 — 190-я стр. дивизия.

3. Коменданты УР для борьбы с воздушными десантами противника выделяют 2–3 подвижных отряда силой не менее одной роты каждый. Все огневые точки УР должны быть в полной боевой готовности, чтобы не допустить захвата их противником.

4. Для ликвидации крупных десантов помимо сил зон истребления используются резервы КОВО и, в первую очередь, моторизованные части и авиация.

VIII. Инженерная подготовка театра в.д. КОВО.

а) Помимо основной приграничной оборонительной полосы, возведенной в мирное время и усиливаемой с 1-го дня мобилизации, на территории КОВО до р. Днепр с 1-го дня мобилизации создаются: с запада на восток пять тыловых оборонительных рубежей, с юго-запада на сев. — восток три тыловых оборонительных рубежа.

б) Характеристика оборонительных рубежей и организация работ на них.

1. Основная приграничная оборонительная полоса:

а) оборонительная полоса на фронте иск. Влодава, Устилуг, Крыстынополь состоит из:

1) предполья Ковельского (Владимир-Волынского и сев. части Струмидовского УР),

2) Владимир-Волынского и сев. части Струмиловского укрепрайонов и 3) тактической тыловой оборонительной полосы с передним краем по линии Дубечно (40 км северо-западнее Ковеля), Любомль, Владзимеж, Холоюв. Эта полоса находится в настоящее время в стадии начала строительства, в 1941 году будет состоять из узлов обороны полевого типа.

С началом мобилизации вся оборонительная полоса развивается силами и средствами 5-й армии — 15 ск (45 и 62 сд), 27ск (87, 124 и 135 сд).

Для обеспечения оборонительных работ помимо войсковых средств 5-й армии из склада УНС-236 передается: 20 т ВВ, 10 тыс. шт. ПТМ, 200 т кол. пров., 100 пакетов МЗП;

б) оборонительная полоса на фронте иск. Крыстынополь, Ярослав, иск. Радымно состоит из Струмиловского и Рава-Русского УР с предпольем тактического тылового оборонительного рубежа с передним краем по линии Холоюв, Жулькев, Магеров, Потылич, Горынец, Кровица, Менкиш. В опорных пунктах первой линии настоящей тыловой полосы по плану строительства 1941 года возводятся железобетонные сооружения, а в опорных пунктах второй линии сооружения полевого типа.

С началом мобилизации основная оборонительная полоса развивается силами и средствами 6-й армии — 3 кд, 159 сд, 6 ск (41-я и 97-я стр. див.). Кроме того, 6-я армия с 1-го дня моб. усиливается 311, 312, 263-м инж. — строит. батальонами, 53-й электротех. ротой и 6-й маск, ротой.

Для обеспечения оборонительных работ 6-й армии передаются механизмы и инструмент 81 и 82 УНС и отпускаются следующие средства из склада УНС-82: 60 т ВВ, 30 тыс. шт. ПТМ, 200 т кол. пров., 1000 пакетов М.П. Примечание. В июле и августе с.г. намечено сосредоточить дополнительно: 50 тыс. шт. противопехотных мин, 1000 шт. оскол. — загр. мин, 200 т кол. провол., 3000 пакетов МЗП;

в) оборонительная полоса на фронте Радымно, Перемышль, Лютовиска состоит из Перемышльского УР и опорных пунктов полевого типа, возведенных в 1940 году.

По линии Мостиска, Нижанковице, Рыботыче, Монастежец, Устшики Дольне в 1941 году возводится тактическая тыловая оборонительная полоса, состоящая из узлов обороны и отдельных опорных пунктов. С началом мобилизации вся оборонительная полоса развивается силами и средствами 26-й армии — 8 ск (99 сд, 72 гсд, 173 сд). 26-я армия усиливается 54-й электротех. и 23-й маск, ротой.

Для обеспечения оборонительных работ 26-й армии помимо войсковых инженерных средств отпускается из склада УНС-83: 60 т ВВ, 30 тыс. шт. ПТМ, 450 т кол. провол., 1000 пакетов МЗП.

В течение июля и августа с.г. намечено дополнительно сосредоточить: 30 тыс. шт. противопех. мин, 1000 шт. оскол. — загр. мин и 30 тыс. пакетов МЗП;

г) оборонительная полоса на фронте Лютовиска, Ворохта, Тереблешти, Херца, Липканы состоит из отдельных опорных пунктов и узлов обороны полевого типа двух линий: в первой линии — возведенных в 1940 году, во второй линии — возведенных в 1941 году. На участке Куты, Бергомет, Тереблешти, Херца, Валкауцы, р. Днестр в опорных пунктах намечено построить в 1941 году по 3–4 жел. бет. сооружения.

С началом мобилизации полоса развивается силами и средствами 12-й армии — 13 ск (192, 44, 58 гсд), 17 ск (96 и 60 гсд, 164 сд). Для обеспечения оборонительных работ 12-й армии передаются механизмы и инструменты УНС, а из складов 15-го понтонного батальона (Тлумач) и УНС-79 следующие инженерные средства: 40 т ВВ, 10 тыс. шт. ПТМ, 50 т кол. провол., 1000 пакетов М.П. В июле и августе с.г. намечается подать: 10 тыс. шт. ППМ, 10 тыс. шт. ПТМ.

2. Первый тыловой рубеж.

А. Участок — Мельцы, Нов. Выжня, Мацеюв, Тужиск, иск. Янувка.

Укрепляется резервным 31-м стр. корпусом с М-6. Работы по укреплению рубежа делятся на три очереди:

а) подготовка оборонительной полосы Нов. Выжня, Мацеюв, Тужиск, Радовиче;

б) подготовка полосы Хушин, Долгоносы, Волошки, непосредственно прикрывающей Ковель, обеспечивающей маневр корпуса;

в) укрепление флангов первой полосы обороны: правого — до Мельцы, левого — до р. Стоход.

Готовность оборонительной полосы: М-10 — 50 проц., М-15 — 100 проц. Для выполнения этой задачи привлекаются рабочие от войск и местного населения ежедневно до 30 тыс. чел. при 1500 подводах.

31 ск усиливается 117-м и 12-м мото-инж. батальонами и 52-й электротехротой. Приданные части поступают на 5–7 день мобилизации.

Для обеспечения оборонительных работ в Ковеле на складе 38-го сап. батальона 15 ск сосредоточивается следующее инженерное имущество: 100 т кол. провол., 1000 пакетов МЗП, 20 т ВВ, 10 тыс. шт. П.М. Кроме того, в июле и августе с.г. намечено подать: 100 т кол. провол., 10 тыс. шт. ПТМ, 20 тыс. шт. П.М. Остальными средствами и материалами обеспечивает корпус. Рабочие от населения вызываются со своим инструментом.

Инженерные работы в полосах обороны 2-й и 3-й очереди планируются командиром корпуса.

В инженерном отношении оборонительная полоса состоит из опорных пунктов, связанных в узлы обороны.

Б. Участок — Рожище, Луцк, Броды укрепляется резервным 36-м стр. корпусом с М-6. Работы по укреплению рубежа делятся на две очереди:

а) подготовка оборонительной полосы Рожище, Луцк, Броды;

б) подготовка оборонительной полосы на Плоска, Александровка, Запуски, непосредственно прикрывающей Дуб-но и обеспечивающей маневр корпуса.

Готовность оборонительной полосы: М-10 — 50 проц., М-15 — 100 проц. Для выполнения этой задачи привлекаются рабочие от войск и местного населения ежедневно до 30 тыс. чел. при 1500 подводах. Учитывая наличие водного рубежа, норма работающих сокращена в два раза.

36-му стрелковому корпусу придаются 118-й и 119-й мотор, инженерные батальоны. Для обеспечения оборонительных работ в Дубно на складе 239-го сап. бат. 27 ск сосредоточивается следующее имущество: 100 т кол. провол., 30 т ВВ, 10 тыс. шт. ПТМ, 500 пакетов М.П. В июле и августе намечено подать: 100 т кол. провол., 10 тыс. шт. ПТМ, 10 тыс. шт. ППМ и 500 пакетов М.П. Рабочие от населения вызываются со своим инструментом.

Инженерные работы в полосе второй очереди планируются командиром корпуса. В инженерном отношении полоса состоит из опорных пунктов, важнейшие направления прикрываются узлами обороны. Особое внимание водным заграждениям.

B. Участок — Топорув, Крехув, Яворов в основном совпадает со вторым рубежом главной полосы обороны, а поэтому с М-1 укрепляется силами 6-й армии, которой для этой цели с М-2 придаются 311-й и 263-й инженерно-стр. батальоны.

Для обеспечения оборонительных работ при УНС-81 в Каменка Струмилова и иногороднем отделе склада № 595 во Львове сосредоточивается следующее инженерное имущество: 50 т ВВ, 180 т кол. провол., 1000 пакетов М.П. В июле и августе намечено подать 30 тыс. шт. ПТМ.

C. М-10 руководство оборонительными работами возлагается на командира 37-го стр. корпуса, которому передаются 311-й и 263-й инженерно-строительные батальоны. Работы по развитию флангов первой полосы и устройству полосы, непосредственно прикрывающей Львов, планируются командиром корпуса.

В инженерном отношении рубеж состоит из опорных пунктов, связанных в узлы обороны.

Г. Участок — Мостиска, Посада Выжня, Сыновудзко Нижне укрепляется резервным 7-м стр. корпусом с М-10. С М-5 на рубеже начинают работы придаваемые 7-му с.к.13-й и 24-й инж. батальоны и 313-й инженерно-стр. бат. До прибытия штаба 7 ск руководство работами осуществляет штаб 26-й армии. Кроме инж. частей на работы привлекаются рабочие из местного населения — общая потребность ежедневно в 25 тыс. чел. при 1250 подводах.

Для обеспечения оборонительных работ в Самборе на складе 115-го сап. батальона 13 ск и в Дрогобыче на складе 45-го мотоинжбата 8 мк сосредоточивается следующее инж. имущество: 20 т ВВ, 200 т кол. провол. Кроме того, в июле и августе намечено подать: 20 тыс. шт. ПТМ и 1000 пакетов МЗП.

Остальными инженерными средствами и материалами обеспечивает 7 ск. Рабочие от населения вызываются на работы со своим инструментом.

В инженерном отношении полоса обороны состоит из опорных пунктов, связанных в узлы обороны. По р. Стрый устраиваются отдельные опорные пункты.

Д. Участок по р. Днестр между Каменец-Подольским и Могилев-Ямпольским УР с М-2 под руководством начальника 52-го стр. участка, с М-5 — командира резервного 55-го стр. корпуса.

Для производства оборонительных работ привлекаются рабочие от войск и населения ежедневно 20 тыс. чел. при 1000 подводах.

Для обеспечения оборонительных работ используют стройматериалы и инструменты 52-го стр. участка. При 52-м стр. участке сосредоточиваются следующие инж. средства: 10 т ВВ, 50 т кол. пров. Кроме того, в июле и августе намечено подать: 10 тыс. шт. ПТМ и 500 пакетов МЗП.

В инженерном отношении рубеж состоит из опорных пунктов и узлов обороны, отрекогносцированных в мирное время.

3. Второй тыловой рубеж: Бродница, Ровно, Хременец, Черница, Ходоров подготовляется к обороне силами и средствами армии примерно с М-15. Заблаговременно производится лишь рекогносцировка и уточнение на местности узлов обороны.

4. Третий тыловой рубеж: Вежице, Славута, Волочиск, Каменец-Подольск, включает Шепетовский, Изяславльский, Староконстантиновский и Каменец-Подольский УРы.

С М-1 этот рубеж укрепляется под руководством комендантов укрепрайонов. С М-10 общее руководство оборонительными работами осуществляет 4-е управление военно-инженерного строительства, которому с М-12 придается 54-й инжбат. Для оборонительного строительства используется инженерное имущество УР и 595-го склада (Шепетовка).

5. Четвертый тыловой рубеж: Верески, Новоград-Волынский, Острополь, Летичев и далее на юг до Могилев-Ямпольского УР, включает Ко. УР, Но.-В. УР, 0. УР, Ле. УР. С М-1 оборонительными работами на этом рубеже в пределах своих УРов руководят коменданты.

Для работ используются инж. имущество и материалы УР и иногороднего отдела склада № 427 (Бердичев).

Рубеж — Житомир, Винница: является второй полосой обороны четвертого тылового рубежа.

6. Пятый тыловой рубеж: Юревичи, Радомышль, Черкассы укрепляется с М-10 под руководством 5-го упр. воен. — инж. строительства. До М-10 проводится подготовительная работа, в том числе набор рабочих и транспорта, и упр. КОВО. С М-10 5-му управлению ВИС придается 14-й инж. бат.

IX. План устройства военных сообщений КОВО

1. В границы округа входят: Ковельская железная дорога — управление дороги Ковель; Львовская ж.д. — Львов; Юго-Западная ж.д. — Киев; Винницкая ж.д. — Винница; частично: Одесская ж.д. — управление дороги Одесса; Брест-Литовская ж. д. — Барановичи;

Пропускная способность жел. дорог КОВО:

а) с востока к жел. дор. рокаде Овруч, Коростень, Шепетовка, Гречаны подходит 6 ж.-д. направлений — 9 колей с пропускной способностью 259 пар поездов;

б) западнее этой линии через бывшую государственную границу проходит 5 ж.д. направлений — 6 колей с пропускной способностью 108 пар поездов;

в) еще западнее в пределах Западной Украины имеется 6 ж.-д. направлений — 8 колей с пропускной способностью 168 пар поездов в сутки.

Пропускная способность ж.д. КОВО разнообразна не только по направлениям, но и по фронту.

Если к северу от магистрали Бердичев, Шепетовка к ж.д. рокаде Коростень, Шепетовка, Гречаны подходит 4 ж.-д. направления — 6 колей с пропускной способностью 185 пар поездов, то к югу от этой магистрали к той же рокаде подходит только 2 ж.-д. направления — 3 колеи с пропускной способностью 74 пары поездов.

Неравномерность пропускной способности по направлениям вынуждает производить выгрузку войск, прибывающих по плану сосредоточения, в старых выгрузочных районах, удаленных от госграницы на 350–400 км. Незначительная пропускная способность к югу от магистрали Бердичев, Шепетовка ставит в тяжелые условия базирование войск, действующих к югу от линии Тарнополь, Львов.

2. Организация военных сообщений на период прикрытия:

а) при всех жел. дорогах имеется управление начальника передвижения войск. Дислокация по месту управления ж.д. Все существующие управления военных комендантов участков и станций развертываются до штатов военного времени и остаются в своих пунктах дислокации;

б) базирование войск: 5-я армия — на ж.д. Коростень, Сарны, Ковель и на ж.д. Сарны, Ровно, Киверцы, Луцк. Распорядительная станция — Сарны с М-5;

6-я армия — на ж.д. Шепетовка, Здолбунов, Львов и на ж.д. Шепетовка, Тарнополь, Красне, Львов. Распорядительная станция — Шепетовка с М-5;

26-я армия — на ж.д. Тарнополь, Ходоров, Стрый, Самбор. Распорядительная станция — Тарнополь с М-5;

12-я армия — на ж.д. Гречаны, Ярмолинцы, Чортков, Станислав, Стрый со всеми ответвлениями, идущими к югу от указанной линии. Распорядительная станция — Ярмолинцы с М-5.

3. Обеспечение нормальной работы жел. дорог.

На период массовых перевозок в целях обеспечения непрерывной работы жел. дорог, быстрой ликвидации возможных разрушений и организации борьбы с воздушными десантами в полосе жел. дорог выделяются из резерва КОВО жел. дорожные войска.

Железнодорожные войска, выделенные для обеспечения жел. дорог, к началу перевозок располагаются рассредоточенно на своих участках в постоянной готовности к выступлению на разрушенные участки. Для этого, помимо восстановительных поездов НКПС, расположенных в жел. дорожных узлах, во всех выделенных ж.-д. участках организуются подвижные отряды силою до взвода путевиков с восстановительными материалами.

4. Заграждения на железных дорогах:

а) с началом боевых действий разрушаются подрыванием или путеразрушителем все железнодорожные участки, примыкающие непосредственно к государственной границе. Глубина этих участков от 5 до 15 километров (в зависимости от начертания их по отношению к госгранице);

б) железнодорожные участки, находящиеся от линии фронта далее 5—15 км, подготовляются к разрушению. Во всех случаях эти участки прежде всего готовятся к разоборудованию и эвакуации всего имущества. Шпалы, находящиеся на путях, сжигаются. Разрушение данных участков с последующим минированием производится только в случае вынужденного отхода и при невозможности произвести полную эвакуацию;

в) на участках, удаленных от линии фронта свыше 20–25 км, производится только предварительная эвакуация. На случай полного разоборудования этих участков содержатся в готовности средства для полной эвакуации и разрушения;

г) объемы разрушения: 1) пути на перегонах — 100 проц.;

2) пути на станциях: больших — 50 проц., средних — 75 проц. и малых 100 проц.; 3) искусственные сооружения: малые сооружения с отверстием от 5 до 10 метров — 50 проц.; от 10 до 20—100 проц.; средние от 20 до 50—100 проц. Средние мосты высотой более 15 метров, большие мосты и тоннели минируются, но разрушаются по особому распоряжению командующего армией. При отсутствии связи с ним, по указанию командира корпуса; 4) связь, сигнализация, централизация, блокировка, депо, водоемные сооружения и водокачки разрушаются на 100 проц. Все мероприятия по заграждению на железных дорогах проводятся жел. дорожными войсками, для чего в состав каждой армии включены по одной жел. дор. бригаде по 3–4 б-на каждая и 1–2 эксплуат. роты.

X. Организация тыла.

1. Тыловая граница армейских районов — Лунинец, Сарны, Острог, Кременец, Тарнополь, Трембовля, Ярмолинцы, Мурован — Куриловцы.

2. Армии базируются:

5 А — на жел. дороги Сарны, Ковель и Сарны, Ровно, Киверцы, Луцк. Распорядительная станция — Сарны. С М-4 станции снабжения — Ковель и Луцк;

6 А на железные дороги Шепетовка, Здолбунов, Львов и Шепетовка, Тарнополь, Красне, Львов. Распорядительная станция — Шепетовка. С М-4 станции снабжения — Львов и Городок;

26 А — на железную дорогу Тарнополь, Ходоров, Стрый, Самбор. Распорядительная станция — Тарнополь. С М-4 станция снабжения — Самбор;

12 А — на железную дорогу Гречаны, Ярмолинцы, Чортков, Станислав, Коломыя. Распорядительная станция — Ярмолинцы. С М-4 станции снабжения — Стрый, Коломыя, Каменец-Подольск.

3. До М-15 разрешено израсходовать: наземным войскам прикрытия: боеприпасов — 3 боекомплекта, горючего боевым машинам — 5 заправок и транспортным — 8 заправок; ВВС: истребителям — 15 вылетов, ближним бомбардировщикам и разведчикам — 10 вылетов, дальним бомбардировщикам — 7 вылетов; продфураж всем — 15 суточных дач.

Армии используют переходящие и мобилизационные запасы войсковых соединений, местные мобфонды УТР и запасы передаваемых окружных складов.

Недостающие армиям материальные средства подвозятся на станции снабжения из окружных складов согласно планам перевозок.

4. Корпуса второго эшелона обеспечиваются:

а) перевозимые по железной дороге берут путевой запас на 3 суток и выгрузочный — на 5 суток;

б) перевозимые автотранспортом берут концентратов на 3 суток;

в) идущие походом используют переходящие запасы продфуража и горючего из пунктов постоянной дислокации, подвижные запасы и запасы складов, расположенных на направлениях движения корпусов. Больных и раненых сдают в ближайшие госпитали и лазареты;

г) по выходе в районы сосредоточения корпуса базируются на станции снабжения: 31 ск — Повурск, 9 мк — Луцк, 19 мк — Ровно и Дубно, 36 ск — Дубно, 5 кк, 15 мк и 37 ск — Золочев, 7 ск — Стрый, 24 мк и 55 ск — на окружные склады: продфуража — Проскуров, артсклад — Гречаны, склады ГСМ — Гречаны и Скибнево.

Станции снабжения развертывают армии, в районах которых сосредоточиваются корпуса.

5. Авиация первые вылеты обеспечивает своими запасами НЗ и запасами оперативных аэродромов. Прикрепление авиадивизий к складам и станциям снабжения приложении №_.

6. До отмобилизования армейских санучреждений больные и раненые люди передаются в стационарные военные госпитали:

5 А — Ковель, Луцк, Ровно;

6 А — Львов; 26 А — Дрогобыч, Стрый;

12 А — Стрый, Станислав, Черновицы.

С М-4 на каждой с.с. развертывается головной полевой эвакуационный пункт и в каждой армии госпитальная база из состава придаваемых армиям полевых подвижных и эвакуационных госпиталей.

Для эвакуации в пределах армий им придаются временные ВСП: 5 А — четыре, 6 А — четыре, 26 А — два, 12 А — два. Эти поезда прибывают в армии на М-4.

Из армейских районов больные и раненые эвакуируются средствами фронта по заявкам армий:

из 5 А — в госпитали района Овруч, Коростень, Новоград-Волынск, Житомир;

из 6 А — в районы Киев, Бердичев, Шепетовка;

из 26 А — в районы Белая Церковь, Умань, Черкассы;

из 12 А — в районы Проскуров, Жмеринка, Винница.

Для эвакуации в распоряжении фронта остаются пять временных ВСП с М-2 и три постоянных ВСП с М-7, М-10, М-12. Управление полевого фронтового эвакопункта развертывается в Тарнополе.

7. До отмобилизования армейских ветучреждений армии сдают больных лошадей:

5 А — в гарнизонные ветлечебницы Луцка, Киверцы, Ровно и Дубно;

6 А — в гарнизонный ветлазарет Львова;

26 А — то же;

12 А — в гарнизонный ветлазарет Станислава.

С М-4 при станциях снабжения развертываются полевые и эвакуационные ветлазареты.

8. Для ремонта машин армиям передаются:

5 А — рембаза № 26 — Луцк;

6 А — рембаза № 82 — Львов;

26 А — рембаза № 24 — Стрый;

12 А — 30-я подвижная ж.-д. мастерская (АБТ) — Станислав и Черновицкая гарнизонная АБТ мастерская.

9. Военнопленных армии сдают в следующие приемо-сдаточные пункты:

5 А — Ковель, Рожище;

6 А — Броды, Городок;

26 А — Стрый;

12 А — Тысменица, Хотин.

XI. Организация связи

1. Штаб КОВО к исходу 2-го дня — Тарнополь.

2. Штабы армий (РП) с М-1:

5-я армия — Ковель. Подготовляет запасный пункт в 5 км юго-вост. Ковеля, дополнительный оперативный пункт — Войница;

6-я армия — Львов. Подготавливает запасный пункт в Бжуховице и дополнительный оперпункт — Яворов;

26-я армия — Самбор. Подготовляет оперпункт — Хыров;

12-я армия — Станислав. Подготовляет запасный пункт в 5 км ю.-в. Станислав.

Штабы резервных корпусов:

31 ск с М-9 — м. Мельница,

9 мк с М-2 — Бочушувка,

19 мк с М-2 — Ясеневичи,

37 ск с М-12 — Винники,

5 кк с М-4 — Перемышляны,

36 ск с М-3 — Козин,

15 мк с М-1 — Подгорце,

7 ск — с М-_— Городыще,

55 ск с М-9 — Дунаевцы и 24 мк с М-1 — Ружаны.

ЗапОВО — Барановичи. Штаб 4-й армии — Кобрин. ОдВО — с М-3 — Тирасполь.

Штаб Черноморского флота — Севастополь.

3. На период прикрытия связь штаба КОВО с Генштабом, подчиненными штабами и соседями организована:

а) проводная (по схеме военного времени) с Генштабом по 3 проводам, со штабами армий по 2 проводам, телегр. и ВЧ, со штабами корпусов, дивизий и УРов по проводам воздушных линий.

К резервным корпусам на марше связь проводная подается к пунктам больших привалов.

Штаб ВВС округа имеет по одному телеграфному проводу со штабами ВВС армий, ак, ад и районами авиа. базирования.

Со штабами армий, кроме того, ВЧ_

С соседями: с ЗапОВО — по двум телеграфным проводам и ВЧ, с ОдВО и Черноморск. флотом по одному проводу и ВЧ.

Связь нач. упр. ПВО: с районами ПВО на Ровно — по телефонной цепи, на Львов и Станислав — через штабы армий, на Винницу и Житомир — по телефонной цепи, а на Киев — по ВЧ.

Связь оповещения (ВНОС): Киев — АВ-36, остальные районы — телефонная связь НКС;

б) радиосвязь;

с М-1 будут развернуты следующие радиосети и отдельные направления:

с Генштабом — два направления, с каждым штабом армии по две радиосети, с резервными корпусами и УРами по одной сети.

Оповещение — по двум сетям (войсковой и территориальной). Для авиации 1–2 сети, для ПВО и ВНОС по одной сети.

Кроме того, организованы две резервные сети. Радиосети, за исключением ПВО, ВНОС и авиации, работают только на прием; ПВО, ВНОС и авиации — на прием и передачу. Переход для работы на передачу разрешается производить распоряжением командиров соединений и только с началом боевых действий.

Радиостанции НКС, выделенные для совместного использования, сведены в четыре сети и предназначены обслуживать нач. ВОСО и тыловые учреждения. В необходимых случаях могут быть использованы и для войсковой радиосвязи.

С началом военных действий организуется контроль (радиоузлами КОВО, армий и корпусов) за работой своих радиосетей и одновременно ведется изучение прохождения волн на направлениях в различные периоды суток.

Действия, мешающие работе противника, будут проводиться мощными радиостанциями: Винница — 10 кВт, Киев — 35 кВт.

Проводная и радиосвязь усиливаются авиа- и подвижными средствами.

Отправление военной почты будет производиться три раза в сутки (два раза — самолетом и один раз — автомашинами). Обмен военно-почтовой корреспонденцией начинается на М-7, по отмобилизовании почтовых учреждений. Для доставки газет из Киева до штабов армий выделено 6 самолетов ТБ-3 на аэродроме Борисполь.

Табельными средствами связи части связи округа обеспечено от 40 до 80 проц. Строительными материалами УГР-литер А округ обеспечен на 3500 проводо-километров.

Приложения к записке:

1. Схема группировки войск прикрытия и резервов КОВО на карте 500 000.

2. Тетрадь № 1. Боевой состав армий и резервов КОВО на 52 листах.

3. Тетрадь № 2. План использования ВВС КОВО на 48 листах, две карты, одна схема.

4. Тетрадь № 3. Организация ПВО и противодесантной обороны КОВО на 37 листах, две карты, одна схема, но еще одна карта.

5. Тетрадь № 4. План инженерного обеспечения на 56 листах, две карты.

6. Тетрадь № 5. План устройства ВОСО КОВО на 39 листах, три схемы.

7. Тетрадь № 6. План организации тыла и материального обеспечения на 122 листах.

8. Тетрадь № 7. План организации связи на 55 листах, шесть схем.

9. Тетрадь № 8. Исполнительные документы (директивы, приказы и приказания командующим армиями и командирам соединений) на 375,5 листах.

10. Ведомость подвижных отрядов, выделяемых для поддержки пограничных отрядов, на 2 листах.

Командующий войсками КОВО

генерал-полковник (подпись) КИРПОНОС

Член Военного совета КОВО

корпусной комиссар (подпись) ВАШУГИН

Начальник штаба КОВО

генерал-лейтенант (подпись) ПУРКАЕВ

Приложение 6

«УТВЕРЖДАЮ»

Командующий войсками КОВО

генерал-лейтенант (Кирпонос)

Член Военсовета КОВО

корпусной комиссар (Вашугин)

ПЛАН ПРИКРЫТИЯ ГОСГРАНИЦЫ НА УЧАСТКЕ (ИСК) М. КРИСТИНОПОЛЬ, ГРАБОВЕЦ ЧАСТЯМИ 6 АРМИИ РП-2

(карта 100 000)

План прикрытия переработан на основании директивы Военного Совета КОВО

№ А1/0017 от 18 апреля 41 г. Условное название плана «КОВО-41».

План вводится в действие:

а) с получением телеграммы о мобилизации;

б) в случае необходимости ввести его в действие до объявления мобилизации, по получении условной шифр-телеграммы за подписью Военного Совета КОВО следующего содержания: «Приступите к выполнению КВО-41».

Начальник района прикрытия — командующий 6 армией.

Штаб РП — 2 (Штарм 6) с началом действий ЯНУВ.

1. ОЦЕНКА ПРОТИВНИКА.

(по данным агентуры, УПВ НКВД УССР и войскового наблюдения)

а) наземный противник.

В пограничной полосе против участка госграницы 2 района прикрытия немцы имеют значительные силы своих войск, дислоцировав их в следующих районах:

а) ГРУБЕШОВ, ЗАМОСТЬЕ, ТОМАШУВ Две пд, одна мд, кавполк и танковый полк.

б) САНДОМИР, КЕЛЬЦЕ, РАДОМ Две пд, одна мд, авиачасть.

в) ЯРОСЛАВ, ЖЕШУВ, ПШЕМЫСЛЬ Две пд, одна тд. Всего шесть пд, две мд и более тд.

Во второй половине марта и в начале апреля отмечены значительные переброски германских войск в погран. полосу — общей численностью 2–3 пд.

Одновременно увеличился подвоз боеприпасов и горючего, основная масса которых завозится в район ГРУБЕШОВ, ЗАМОСТЬЕ, ТОМАШУВ.

Таким образом, основные группировки немецких войск мирного времени сосредоточены:

первая — в районе ГРУБЕШОВ, ЗАМОСТЬЕ, ТОМАШУВ;

вторая — ЯРОСЛАВ, ЖЕШУВ, ПШЕМЫСЛЬ.

Силы этих группировок могут быть выброшены в первый же день на границу на участок 2 района прикрытия.

При развертывании эти две группировки могут составить две армии с границей между ними р. САН (от САНДОМИР до СЕНЯВА) и вероятными действиями главными силами:

первой — с фронта БЕЛЗ, ЦЕШАНУВ на ЗЛОЧУВ, ЛЬВОВ;

второй — с фронта ЯРОСЛАВ, ПШЕМЫСЛЬ на ЛЬВОВ.

б) воздушный противник.

Точных исчерпывающих данных нет о боевом составе ВВС, дислоцируемых в приграничной полосе или вблизи нее.

По данным разведки и агентуры устанавливается следующая дислокация ВВС противника:

а) ЛЮБЛИН — авиачасть численностью до 210 самолетов и ЗАД (зенитная артиллерийская дивизия);

б) ДЕМБЛИН — авиачасть, базирующаяся на трех аэродромах, и зенитный артиллерийский полк;

в) РАДОМ — авиачасть (численность не установлена);

г) ЗАМОСТЬЕ — авиасоединение (бомбардировщики), количество самолетов не установлено;

д) БЕЛОГРАЙ — авиачасть (численность не установлена);

е) КЕЛЬЦЕ — авиачасть (численность не установлена);

ж) КРАСНО — до 50 самолетов;

з) КРАКОВ — штаб авиасоединения, эскадра самолетов, 11 и 77 зенартполки;

и) ТАРНУВ — авиачасть (численность и типы самолетов не установлены);

Идет усиленная боевая подготовка по сколачиванию экипажей, подразделений и частей для действий днем, ночью и в непогоду.

По этим недостаточным данным можно определить, что основные силы авиации находятся в районе ЛЮБЛИН, РАДОМ, ЗАМОСТЬЕ.

Инженерная подготовка театра немцами.

1. Укрепления.

Продолжаются усиленные оборонительные работы на границе. Наряду с отрывкой окопов полевого типа, установлено строительство УР в районах БЕЛЖЕЦ, ЛЕЖАЙСК, ЯРОСЛАВ, ПШЕМЫСЛЬ. В этих районах отмечаются строительство железобетонных ДОТ, ДЗОТ, противотанковых и противопехотных заграждений, а также минирование участков.

Продолжаются работы по отрывке сплошного противотанкового рва от КРИСТИНОПОЛЬ до устья р. ВИСЛОК вдоль границы шириной 8 м и глубиной 4 м. По дну рва и его скатам поставлены проволочные заграждения, через которые пропущен электроток. На участке ЖИЛКА, ЛИПСКО ров закончен.

Отрывка такого же рва отмечается по рубежу ЛАЩУВ, ТОМАШУВ.

Девять ДОТов установлено: у сев. окр. ЗАСТАВЕ, 1 километр зап. МЫСЬЯНИН, на вост. окр ХОДОВАНЫДЕ, у южн. окр. м. ЯРЧУВ, зап. КРУПЕЦ, южн. ПЛАЗУВ, отм. 318 (сев. ПЛАЗУВ 5 километров) и на южн. окр. ЕЗЕРНЯ.

Окопные работы ведутся по рубежам:

а) ТЫШОВИЦЕ, ЛАЩУВ, ТАРНОВАТКА;

б) КОМАРОВ, ГУТНУВ, ЮЗЕФОВ;

в) ЛАБУНЕ, ЛИПСКО.

Большая активность работ наблюдается по зап. берегу р. САН, ВИСЛОК и ВИСЛОКА.

2. Дорожное строительство.

Существовавшие шоссе отремонтированы. Мосты усилены.

Строятся новые шоссейные дороги:

а) ГРУБЕШОВ, БЕЛЗ;

б) ЯНОВ, НИСКО;

в) КРЖЕШУВ, ТАРНОГРОД, ЦЕШАНУВ.

Параллельно этому шоссе строится узкоколейная железная дорога.

Кроме этого, строятся узкоколейные железные дороги:

а) ЯНУВ, БЕЛГОРАЙ;

б) ЛАЩУВ, ВАРЕЖ.

Строительство аэродромов.

Строятся новые аэродромы в районах: ЗАМОСТЬЕ (работы отмечены на семи аэродромах в радиусе 15–20 километров ОТ ЗАМОСТЬЕ, ТАРНУВ И ЖЕШУВ).

Старые аэродромы приводятся в порядок и расширяются.

4. Строительство складов.

В районе ТОМАШУВ построено до двухсот бараков, которые заполняются боеприпасами.

Таким образом, немцами ведется интенсивное оборонное строительство, которое наиболее развито по зап. берегу р. САН. Долговременные сооружения на участке м. КРИСТИНОПОЛЬ, СЕНЯВА возводятся на направлениях оперативно-целесообразных и благоприятных для наступления крупных войсковых масс.

II. ЗАДАЧА ПРИКРЫТИЯ

Войскам второго района прикрытия поставлены задачи:

а) Прикрыть сосредоточение и развертывание войск армии;

б) Прочно опираясь на предполье и оборонительные сооружения 3, 1 и 5 УО (узлов обороны) СТРУМИЛОВСКОГО УР и РАВА-РУССКОГО УР, не допустить прорыва противника на территории СССР на участке (иск) м. КРИСТИНОПОЛЬ, ГРАБОВЕЦ (3434) (здесь и далее — они указывают нумерацию квадратов по своей карте) протяжением 165 километров, а прорвавшихся уничтожить.

в) Прочно удерживать направления:

ТОМАШУВ, РАВА-РУССКАЯ, ЖУЛЬКЕВ;

ДАХНУВ, м. НЕМИРУВ;

ПШЕВОРСК, ЯРОСЛАВ, ЯВОРУВ.

г) Не допустить прорыва авиации противника на нашу территорию.

д) Обеспечить охрану объектов и сооружений военного и государственного значения.

III. БОЕВОЙ СОСТАВ ВТОРОГО РАЙОНА ПРИКРЫТИЯ

Управление 6 армии.

Управление и корпусные части 6 ск.

41, 97, 159 сд, 3 кд.

Управление 4 мех корпуса.

10, 37, тд и 212 мд.

324 ran РГК, 135 пап РГК, 4 дивизия ПВО, 19 батальон ВНОС.

Управление Тарнопольского бригадного района ПВО (вновь формируемого у (так в тексте, должно быть или «к» или «с») 1.6. 41). Включение районов ПВО в состав района прикрытия противоречит начавшемуся выделению сил ПВО территории страны в отдельный род войск. И в майских документах такого уже не будет.

Струмиловский УР — 44, 149 ОПБ и 345 арт. полк.

Рава-Русский УР — 21, 36 и 141 ОПБ.

91 погранотряд, 1 и 2 комендатуры 92 погранотряда.

15 авиадивизия — 23, 28 ИАП, 66 ШАП и 20 ИАП (последний ИАП переподчиняется из состава 17 авиадивизии)

Голубиная станция № 7.

IV. СОСЕДИ И ГРАНИЦА С НИМИ.

Справа части района прикрытия № 1 (5А).

Штаб РП (5А) КОВЕЛЬ.

Граница с ними (все иск.) КРЕМЕНЕЦ, м. КРИСТИНОПОЛЬ.

Слева части района прикрытия № 3. Штаб РП — САМБОР. Это 26-я армия, непонятно, почему не указан ее номер.

Граница с ними — ТАРНОПОЛЬ, БУБРКА, ГРУДЕК ЯГОЛЬНСКИЙ, БУНОВ, ст. РОДЫМНО.

Тыловая граница — (иск) КРЕМЕНЕЦ, ТАРНОПОЛЬ.

V. ОЦЕНКА РАЙОНА ДЕЙСТВИЙ ЧАСТЕЙ ПРИКРЫТИЯ.

а) Общая характеристика пограничной полосы.

Полоса местности, прилегающая к госгранице от КРИСТИНОПОЛЬ до СЕНЯВА, покрыта смешанными лесами.

Перерывы этих лесов, идущие с севера на юг, имеются на направлениях:

1. ЯРЧУВ, МАХНУВ, РАВА-РУССКА;

2. ТОМАШУВ, м. НЕМИРОВ;

3. ТАРНОГРАД, ЛЮБАЧУВ.

В каждом из этих направлений возможны действия крупных соединений всех родов войск.

Южнее СЕНЯВА вдоль р. САН на юг тянется открытая полоса местности шириной от 3-х до 8-ми километров…

Общий вывод: По условиям местности пограничной полосы и оценки направлений является необходимым основные усилия района прикрытия иметь на РАВА-РУССКОМ направлении.

VI. ИНЖЕНЕРНАЯ ПОДГОТОВКА РАЙОНА ПРИКРЫТИЯ.

По линии госграницы (иск.) м. КРИСТИНОПОЛЬ до НЕЛЕПКОВИЦЕ построено предполье, состоящее из восемнадцати батрайонов и трех отдельных РОПов (ротных опорных пунктов).

За предпольем производится строительство Струмиловского и Рава-Русского укрепрайонов с передним краем железобетонного пояса по линии — 2 километров сев. ПАРХАЧ, с. З. опушка ГРУШЕВИЦ ЛЯС, КОПАНЬ (7000), ЗАВОРЗЕ, ЖИЧКИ, выс. 260, 238, южн. окр. м. ЛЮБЫЧА КРУЛЕВСКА, ГУТЬ СТАРА, БРУСНО СТ., БРУСНО НОВЭ, РУДКА-ДОМБРОВА.

Вывод: инженерная подготовка приграничной полосы района прикрытия дает возможность прочно оборонять границу и не допустить прорыва ее противником на важнейших направлениях.

VII. ЗАМЫСЕЛ ПРИКРЫТИЯ.

Район прикрытия разбивается на два участка: Участок прикрытия № 1 (иск.) КРИСТИНОПОЛЬ, УРНУВ. Начальник — командир 3 кд. Штаб участка — БУТЫНЫ (7012)

Состав сил: 3 кд, 44, 140 отдельные пулеметные батальоны и 345 арт. полк Струмиловского УР, 1 и 2 комендатуры (без 8 заставы) 91 ПО.

Занимают для обороны госграницу через 6 часов — 9 часов 30 минут летом и через 7 часов — 10 часов 30 минут зимой после объявления тревоги.

Участок прикрытия № 2 (иск.) УГНУВ, ГРАБОВЕЦ (3434)

Начальник — командир 6 ск. Штаб участка — ЯВОРУВ.

Состав сил: управление и корпусные части 6 ск, 41 и 97 сд, 135 РГК, пап 21, 36 и 141 пулеметные батальоны Рава-Русского укрепрайона, 8 застава 3 комендатуры (см. предыдущий пункт — видимо, 8-я застава 2-й комендатуры), 3 и 4 комендатуры 91 ПО, 1 и 2 комендатуры 92 ПО.

Занимают для обороны госграницу через 6 часов — 9 часов летом и через 7 часов — 10 часов зимой после объявления боевой тревоги.

Резервы района прикрытия:

а) 15 мехкорпус сосредотачивается в районе ВОЛДУРИ, м. СОКОЛУВКА, (иск.) БРОДЫ летом через 5—18 часов, зимой — через 6—10 часов после объявления тревоги. 15 мк не был указан в составе сил РП-2. В мае он оказался в резерве округа.

б) 4 мехкорпус сосредотачивается в районе КРЕХУВ, (иск) ЯНУВ, БЖУХОВИЦЕ летом через 9 часов, зимой — через 10 часов после объявления боевой тревоги.

в) 159 сд сосредотачивается в районе м. НЕМИРУВ, ЗАВИДУВ, БОРОВЫ летом через 7 часов, зимой — через 8 часов после объявления боевой тревоги.

Части, выдвинутые на госграницу, прочно обороняют ее, опираясь на предполье и 3, 4 и 5 узлы обороны СТРУМИЛОВСКОГО УР и РАВА-РУССКОГО УР, не допуская прорыва обороны противника на нашу территорию.

Основные усилия обороны на направлениях:

1) м. КРИСТИНОПОЛЬ, М. МОСТЫ ВЕЛЬКЕ.

2) ТОМАШУВ, РАВА-РУССКАЯ.

3) ЦЕШАНУВ, ДАХНУВ, ЛЮБАЧУВ, м. НЕМИРУВ.

4) ЯРОСЛАВ, РАДЫМНО, КРАКОВЕЦ.

В случае прорыва противника на нашу территорию уничтожение его производится резервами во взаимодействии с авиацией, опираясь на передний край УР, занятый пульбатами, выполняя следующий план:

1. При прорыве противника в направлении БЕЛЗ, МОСТЫ ВЕЛЬКЕ или БЕЛЗ, ВУЛЬКА МАЗОВЕЦКА уничтожают его:

а) 15 мехкорпус, действуя из района своего расположения на с.з., и 4 мехкорпус, действуя на с.в. или север совместно с 3 кд и частями Струмиловского УР.

2. При прорыве противника на направлении ТОМАШУВ, РАВА-РУССКАЯ уничтожают его:

а) 15 мехкорпус — действуя на запад.

б) 4 мехкорпус — действуя из своего района сосредоточения на северо-запад.

в) 159 сд — действуя на с.в. или север, совместно с частями 41 сд и частями Рава-Русского УР.

3. В случае форсирования противником р. САН уничтожение его производится частями 4 мк, 159 сд совместно с частями 97 сд во взаимодействии с авиацией.

VIII. РЕШЕНИЕ НА ПРИКРЫТИЕ И ЗАДАЧИ ЧАСТЯМ.

Участок прикрытия № 1 (3 кд, 44, 140 отдельные пулеметные батальоны и 345 арт. полк Струмиловского УР, 1 и 2 комендатуры (без 8 заставы) 91 ПО).

Задачи частей участка:

1. Прочно удерживать госграницу на участке (иск.) КРИСТИНОПОЛЬ, УРНОВ (протяжением 40 км), опираясь на подготовленные в мирное время 1, 2, 3, 4, 5 и 6 батрайоны, 3, 4 и 5 узлы обороны Струмиловского УР и ОП № 3 узла обороны № 1 Рава-Русского УР в районе выс. 222, ДИНЫСЫ (7000).

2. Не допустить прорыва противника на нашу территорию, уничтожая прорвавшихся.

3. Прочно обеспечить направление БЕЛЗ, КАМИОНКА СТРУМИЛОВА.

Готовность обороны летом через 9 часов 30 минут, зимой — через 10 часов 30 минут после объявления боевой тревоги.

Группировка сил участка: 158 кп с 1 и 3/345 ап.

1. Прочно удерживать участок госграницы выс. 195 (1 километров южн. м. КРИСТИНОПОЛЬ), (иск.) ВОЛЯ ГЛУХОВСКАЯ (8491), ГРУШОВЕЦ ЛЯС, опираясь на подготовленный в мирное время к обороне 1 батрайон предполья (8 километров).

2. Не допустить форсирования противником р. СОЛО-КИЯ и прорыва его в направлении ПАРХАЧ, фл. ГРУШУВ.

Главные усилия на направлении м. КРИСТИНОПОЛЬ, ПАРХАЧ.

Готовность обороны летом через 6 часов, зимой — через 7 часов после объявления тревоги.

Граница слева — фл. АДАМУВКА (7894), (иск.) ВОЛЯ ГЛУХОВСКАЯ, ЖАБЧЕ.

60 кп с 2/345 ап.

1. Прочно удерживать участок госграницы ВОЛЯ ГЛУХОВСКА, ВОРОНУВ (8206), сев. окр. КЛЕВЧАНЫ, (иск.) фл. ОСМОЛИЦА, опираясь на подготовленные к обороне в мирное время 2 и 3 батрайоны предполья (16 километров).

2. Не допустить форсирования противником р. СОЛОКИЯ и прорыва его в район ВАНЮВ и в направлении БЕЛЗ, ПРУСНИВ.

Готовность обороны летом через 9 часов 30 минут, зимой через 10 часов 30 минут после объявления боевой тревоги.

34 кп с 27 конад (конно-артиллерийский дивизион).

1. Прочно удерживать участок госграницы (иск.) ВОРОНУВ, ПОДЛЕМБЦЕ, сев. опушка лесов южн. и ю.в. КАРУВ (16 километров), опираясь на подготовленные к обороне 5 и 6 батрайоны предполья.

2. Не допустить форсирования противником р. СОЛОКИЯ и прорыва его в направлении КОРЧУВ, ДОМАШУВ и в районе УГНУВ.

Главные усилия в районах КАРУВ, УГНУВ и ПОДДЕМБИЦЕ.

Готовность обороны летом через 9 часов 30 минут, зимой через 10 часов 30 минут после объявления боевой тревоги.

99 кп и 44 танк. (танковый полк кавдивизии).

Полк сосредотачивается в районе вые. 205,0, ВЕЧОРКИ (7490), ур. ЛЯС ВОЛИЦА летом через 6 часов, зимой через 7 часов после объявления боевой тревоги, где составляют ударную группу дивизии.

Подготавливают действия для контрудара в направлениях:

м. КРИСТИНОПОЛЬ;

БЕЛЗ;

УГНУВ.

Зенитный дивизион прикрывает ударную группу дивизии. Готовность к открытию огня летом через 9 часов, зимой через 10 часов после объявления боевой тревоги.

Штадив — БУТЫНЫ (7012) переходит в указанный пункт летом через 6 часов, зимой через 7 часов.

Участок прикрытия № 2. (Управление и корпусные части 6 ск, 41 и 97 сд, 135 пап РГК, 21, 36 и 141 пулеметные батальоны РАВА-РУССКОГО укрепрайона, 8 застава 3 комендатуры, 3 и 4 комендатуры 91 ПО, 1 и 2 комендатуры 92 ПО).

Задача частей участка:

1. Прочно оборонять госграницу на участке (иск.) УГНОВ, СЕНЯВА, ГРАБОВЕЦ (3434), опираясь на подготовленные в мирное время 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17 и 18 батрайоны предполья и ротные опорные пункты в районах ДЫХНУВ, МАСЛЯНКУВ, НЕЛЕПКОВИЦЕ и РАВА-РУССКИЙ (протяжением 125 километров).

2. Не допустить прорыва противника на нашу территорию, уничтожая прорвавшихся.

3. Прочно удерживать направления:

а) ТОМАШУВ, РАВА-РУССКА, ЖУЛЬКЕВ;

б) ДЫХНУВ, м. НЕМИРУВ;

в) ПШЕВОРСК, ЯРОСЛАВ, ЯВОРУВ.

Группировка сил участка:

41 сд с 209 кап, 135 пап РГК, 21, 36 и 141 пулеметными батальонами РАВА-РУССКОГО УР, 8 заставой 2 комендатуры и 3 комендатурой 91 ПО — прочно оборонять госграницу на участке (иск.) УГНУВ, (иск.) НОВЭ СЕЛО (6654) (протяжением 42 километра), опираясь на подготовленные в мирное время 7, 8, 9 и 10 батрайоны предполья и оборонительные сооружения 2, 3, 4 и 5 узлов обороны РАВА-РУССКОГО УР.

Не допустить прорыва противника на нашу территорию, уничтожая прорвавшихся.

Прочно обеспечить направление — ТОМАШУВ, РАВА-РУССКА, ЖУЛЬКЕВ.

Главные усилия на направлении ТОМАШУВ, РАВА-РУССКА.

Граница слева (иск) КУРНИКИ, (иск.) РАЙХАУ, ЖУКУВ.

Оборону дивизии организовать:

2/102 сп с 1/132 ап, 1 и 2 взв. полк. 45-мм батареи, 1 взв. ПА, 1 взв. полк. мин. батареи и сапротой полка — оборонять район госграницы ВУЛКА ВЕБЖИЦКА, НОВОСЮЛКИ КАРДЫНАЛЬСКОЕ, МАХНУВ (6 километров), опираясь на подготовленный к обороне в мирное время 7 батрайон предполья и не допустить прорыва госграницы противником.

Главные усилия на левом фланге.

Готовность обороны летом через 9 часов, зимой через 10 часов после объявления боевой тревоги.

Граница справа КОРНЕ, МАХНУВ, ЮРУЗ.

244 сп с 249 гaп, 1 бтр 117 ПТД, 1 р. 111 сапб.

1) Прочно оборонять участок госграницы выс. 263 (3 километра сев. МАХНУВ), ПИЗУНЫ (7868) (20 километров), опираясь на подготовленные в мирное время 8 и 9 батрайоны предполья.

Главные усилия на направлении БЕЛЖЕЦ, м. ЛЮБАЧА КРУЛЕВСКА.

2) Не допустить прорыва противником госграницы в направлении ЖУРАВЦЕ, БРЕБЕННЕ и БЕЛЖЕЦ, м. ЛЮБЫЧА КРУЛЕВСКА.

3) Для обеспечения стыка с 139 сп выдвинуть два стрелковых и один пулеметный взводы в район ЛУКАВИЦЕ, БЫВЭЛЬЦЭ.

Поддерживают 209 кап с огневых позиций в районе КАМЕРАЛЬНА, СОЛТЫСИ, ЛУЖКИ и 1/135 пап РГК с огневых позиций в районе ВЭРЭСИЦА, РУДКИ.

Готовность обороны летом через 9 часов, зимой через 10 часов после объявления боевой тревоги.

Граница слева (иск.) ЭЙНЗИНГЕН, (иск.) ГУТА СТАРА, ЛИПСКО.

139 сп с 135 пап РГК (без 1 д-на), 132 ап (без 1 д-на), 2 бтр 117 ПТД и 2 р. 116 сапб.

1) Прочно оборонять участок госграницы ДЭБИНА, ХОТЫЛУБ, ПОДЭМШЫЗНА, ЗЛОМЫ (7466) протяжением 16 километров, опираясь на подготовленные РОПы предполья и опорные пункты РАВА-РУССКОГО УР.

Основные усилия на своем левом фланге.

2) Не допустить прорыва противника на нашу территорию.

Готовность обороны полка летом через 9 часов, зимой через 10 часов после объявления боевой тревоги.

102 сп (без 2 б-на, 1 и 2 взв. Полк. 45-мм батареи, 1 взв. ПА, 1 взв. полк. мин. батареи и сапроты полка) с 3 бтр ПТД составляет ударную группу дивизии, сосредоточившись в лесу в районе СЕДЛИСКА, (иск.) ПРУСИЕ, выс. 286, 305.

Приготавливает действия для контрудара в направлении:

УГНУВ;

ЛЮБЫЧА КРУЛЕВСКА;

БЕРХАРТА, ЛУБЧА.

Разведбатальон дивизии до выдвижения 2/102 сп оборонять район ВУЛКИ ВЕЖБИЦКА, НОВОСЮЛКИ КАРДИНАЛЬСКОЕ, МАХНУВ. С прибытием в этот район 2/102 сп разведбатальон сосредотачивается в районе ударной группы дивизии и дальнейшие задачи получает от командира дивизии.

65 зенитному дивизиону выдвинуться в район СЕДЛИСКА и прикрыть с воздуха ударную группу и штаб дивизии.

Готовность к открытию огня летом через 6 часов, зимой через 7 часов 30 минут после объявления тревоги.

Штадив 41 в районе леса (1/2 километров ю.-в. СЕДЛИСКА).

97 сд с 324 гaп РГК… Пропуск в публикации

РЕЗЕРВЫ РАЙОНА ПРИКРЫТИЯ:

а) 15 мех корпус сосредотачивается в районе БОЛДУРЫ, м. СОКУЛОВКА, (иск.) БРОДЫ летом через 5—18 часов, зимой через 16–40 часов после объявления боевой тревоги и подготавливает действия для контрудара в направлениях:

м. СТОЯНУВ, м. ГОРОХУВ;

РАДЗЕХУВ, СОКАЛЬ;

КОМИОНКА СТРУМИЛОВА, РАВА-РУССКАЯ.

б) 4 мех корпус сосредотачивается в районе КРЕХУВ, (иск.) ЯНУВ, БУХОВИЦЕ летом через 9 часов, зимой через 10 часов после объявления боевой тревоги и подготавливает действия для контрудара в направлениях:

КАМИОНКА СТРУМИЛОВА, РАДЗЕХУВ и ЖУЛЬКЕВ, КРИСТИНОПОЛЬ;

КРЕХУВ, РАВА-РУССКАЯ, ЛЮБЫЧА КРУЛЕВСКА;

КРЕХУВ, НЕМИРУВ, РАДЫМНО и ЯНУВ, ПШЕМЫСЛЬ.

в) 159 сд сосредотачивается в районе м. НЕМИРУВ, ЗАВАДУВ, БОРОВЦЫ летом через 7 часов, зимой через 8 часов после объявления боевой тревоги и подготавливает действия для контрудара в направлениях:

1. НЕМИРОВ, РАВА-РУССКА, УГНУВ;

2. м. НЕМИРОВ, ГОРИНЕЦ, ЛУВЧА;

3. м. НЕМИРОВ, ЛУБАЧУВ;

4. м. НЕМИРОВ, м. КРАКОВЕЦ.

Порядок выдвижения частей в районы прикрытия согласно прилагаемого при сем плана (приложение № 1).

IX. ПОГРАНИЧНЫЕ ОТРЯДЫ.

(91 погранотряд 1 и 2 комендатуры 92 погранотряда)

а) С началом враждебных действий организуют усиленную охрану госграницы и не допускают перехода и прорыва на нашу территорию отдельных вооруженных групп и отрядов с сопредельной стороны.

б) Организуют усиленное наблюдение за сопредельной стороной с задачей:

— установить подход к госгранице войск противника;

— какие и где оборонительные работы будут производиться противником у госграницы;

— кем будут заняты оборонительные постройки, возведенные противником у госграницы.

в) Поддерживают прочную связь с отрядами поддержки, выделенными от полевых войск, а в случае прорыва границы вооруженными группами и отрядами немедленно вызывают отряды поддержки и уничтожают прорвавшихся.

Отряды поддержки с момента их вызова входят в оперативное подчинение начальников погранотрядов до прибытия в район действий старшего общевойскового начальника.

Перечень выделенных отрядов поддержки ПО согласно приложению № 3.

г) С прибытием на госграницу частей прикрытия продолжают охрану госграницы, усилив связь:

— штаб 91 погранотряда — со штабом 41 сд;

— комендатуры 91 и 92 погранотрядов — со штабами полков, на участках коих они будут находиться.

д) С началом боевых действий комендатуры и заставы подчиняются командирам полков, на участках коих они будут находиться.

X. УКРЕПЛЕННЫЕ РАЙОНЫ

1. Задачи частей СТРУМИЛОВСКОГО УР (без 345 ап, 35 и 42 ОПБ):

а) Занять боевые сооружения 3, 4 и 5 узлов обороны, приведя их в боевую готовность, оборонять:

1 р. 140 пульбата — ОП № 1 третьего узла обороны;

2 p. 140 пульбата — ОП № 2 тоже:

3 р. 140 пульбата — ОП № 3 тоже: (на полевых позициях)

1 р. 44 пульбата — ОП № 2 четвертого узла обороны;

2 р. 44 пульбата — ОП № 2 пятого узла обороны;

3 р. 44 пульбата — ОП № 3 тоже:

Готовность обороны через 2 часа после объявления боевой тревоги.

б) Прочно прикрыть направление КАМИОНКА СТРУМИЛОВА и на ЖУЛЬКЕВ.

в) В случае прорыва противником предполья на одном из направлений задача частей УР не допустить его дальнейшего прорыва и, во взаимодействии с полевыми частями, уничтожить его прорвавшиеся части.

г) Приступить немедленно к инженерным работам по усилению оборонительного рубежа. В первую очередь дополнить противотанковые и противопехотные препятствия.

д) Силами строительного участка и местного населения возвести тыловой оборонительный рубеж по линии РАДЗЕХУВ, КАМИОНКА СТРУМИЛОВА, ЖУЛЬКЕВ.

2. Задачи частей РАВА-РУССКОГО УР:

а) Занять боевые сооружения 3, 4 и 5 узлов обороны, приведя их в боевую готовность, оборонять:

Подразделения — Опорные пункты.

2 p. 21 пульбата — ОП № 3 первого узла обороны;

1 р. 21 пульбата — ОП № 1 второго узла обороны;

3 р. 21 пульбата — ОП № 2 второго узла обороны;

1 р. 36 пульбата — ОП № 2 третьего узла обороны;

2 р. 36 пульбата — ОП № 2 третьего узла обороны;

3 р. 36 пульбата — ОП № 1 четвертого узла обороны;

1 р. 141 пульбата — ОП № 2 четвертого узла обороны;

2 р. 141 пульбата — ОП № 1 пятого узла обороны;

3 р. 141 пульбата — ОП № 2 пятого узла обороны.

Готовность обороны через 2 часа после объявления боевой тревоги.

б) Прочно удерживать полосу обороны, не допустить прорыва ее противником.

в) В случае прорыва противником предполья на одном из направлений задача частей УР не допустить его дальнейшего прорыва и, во взаимодействии с полевыми частями, уничтожить его прорвавшиеся части.

г) Приступить немедленно к инженерным работам по усилению оборонительного рубежа. В первую очередь дополнить противотанковые и противопехотные препятствия.

д) Силами строительного участка и местного населения возвести тыловой оборонительный рубеж по линии (иск.) ЖУЛЬКЕВ, м. НЕМИРУВ, КРАКОВЕЦ.

XI. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ АВИАЦИИ (карта 500 000).

Для прикрытия действий частей района прикрытия и взаимодействия с ними приданы… пропуск в публикации.

XII. ПРОТИВОВОЗДУШНАЯ ОБОРОНА.

1. Служба ВНОС.

Для оповещения войск о появлении авиации противника через 4 часа поднимается полная система 19 б-на ВНОС территории страны. (Дислокация постов ВНОС согласно прилагаемой при сем схеме на карте 500 000 — приложение № 13).

Передача донесения «ВОЗДУХ» производится по постоянным телеграфным проводам.

Войсковая служба ВНОС организуется по схеме — НП ВНОС частей, ГП ВНОС дивизии, Штакор, штарм.

2. Зенитные части… пропуск в публикации.

XIII. РАЗВЕДКА.

Наблюдение за госграницей в мирное время производится погранотрядами. С развертыванием частей прикрытия выставляются последними НП, которые выполнят задачи:

Устанавливают подход к госгранице войск противника.

Какие и где оборонительные работы будут производиться у госграницы противником.

Кем будут заняты оборонительные постройки, возведенные у госграницы.

С получением разрешения на перелет госграницы авиаразведка выполняет задачи: в) Задачи агентурной разведки…

Установить силу, состав и принадлежность частей прикрытия, развернутых у госграницы.

Районы расположения резервов прикрытия и их состав.

Районы выгрузки частей, их направление после выгрузки, состав и №№ частей и соединений.

Место выгрузки и сосредоточения мотомехчастей.

Районы развертывания противника и пункты расположения штабов и их наименование.

Какая авиация и количество базируется на аэродромах в районе ЗАМОСТЬЕ, ЩЕБРЕШИН, ЛЮБЛИН, РАДОМ, КЕЛЬЦЕ, ТАРНУВ, ЖЕШУВ.

XIV. ИНЖЕНЕРНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ.

С введение в действие плана прикрытия немедленно организовать работы по инженерному усилению рубежей:

а) Предполья — силами войск, занимавшими его для обороны.

б) Главной полосы обороны укрепрайонов — силами частей УР и местного населения. В первую очередь дополняются противотанковые и противопехотные препятствия.

в) Организуются работы на второй оборонительной полосе СТРУМИЛОВСКОГО и РАВА-РУССКОГО УР силами строительных участков и местного населения.

г) Исправляются дороги и усиливаются мосты распоряжением начальников участков, имея под особым наблюдением следующие участки дорог:

XV. МАТЕРИАЛЬНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ.

5. Нормы расхода для частей прикрытия.

Нормы расхода для всех частей, кроме авиации, указываются в пункте первом.

Нормы расхода для авиации (с первого по десятый день действий) — огнеприпасов для истребительной авиации — 18 бк и штурмовой авиации — 8 бк. Горючего для истребительной авиации — 18 запр. и штурмовой авиации — 8 запр.

Продовольствие расходовать в размере нормы.

Командующий 6 А

Генерал-лейтенант (МУЗЫЧЕНКО)

Член ВС 6А

дивизионный комиссар (ПОПОВ)

и. д. начальника штаба

полковник (ВЕЯЛКО)

Приложение 7

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 0027. ШТАБ ЮГО-ЗАПАДНОГО ФРОНТА

Проскуров. 30.6.41 23.00

Карта 100 000

1. Противник после упорных боев подвижными частями овладел районом Дубно, Оструг, Ровно. До механизированного корпуса противника прорвалось в район Бобруйск. Одновременно крупными силами противник сосредоточился в северо-восточной части Румынии, угрожая флангу Юго-Западного фронта.

2. Армии Западного фронта организуют оборону на рубеже укрепленных районов Полоцк, Минск, Мозырь.

Граница с Западным фронтом — прежняя.

Войска правого фланга Южного фронта к 9.7.41 г. отходят на Каменец-Подольский укрепленный район.

Граница с ними — Черкассы, Винница, Смотричь, Берхомет.

3. Армии Юго-Западного фронта к 9.7.41 г. отходят на рубеж укрепленных районов Коростенского, Новоград-Волынского, Шепетовского, Староконстантиновского и Проскуровского, где, опираясь на укрепленные районы, организуют упорную оборону полевых войск с выделением в первую очередь артиллерийских и противотанковых средств. Промежуточный рубеж Сарны, р. Случь, Оструг, Скалат, Чортков, Коломыя, Берхомет удерживают до 6.7.41 г.

4. 5-я армия — состав прежний плюс 196-я стрелковая дивизия 7-го стрелкового корпуса.

Продолжая во взаимодействии с 6-й армией ликвидацию прорыва на ровенском направлении, прочно закрепиться на укрепленном рубеже первой линии Новоград-Волынского укрепленного района. Правым крылом армии начать отход на рубеж р. Случь. Отход начать с наступлением темноты 1.7.41 г. На рубеж р. Случь выйти к утру 5.7.41 г.

На промежуточный рубеж р. Стырь, Чарторыск, Цумань, Клевань выйти к полудню 2.7.41 г.; промежуточный рубеж ст. Антоновка, р. Горынь, Костополь, р. Горынь удерживать до исхода 4.7.41 г.

Штаб армии до исхода 2.7.41 г. — Березьне, в последующем — Олевск.

Граница слева — прежняя.

5. 6-я армия — состав прежний плюс 24-й механизированный корпус, 2-я противотанковая артиллерийская бригада. К утру 5.7.41 г. отойти на рубеж Оструг, Лановце, Волочиск, занять и прочно оборонять Изяславский и Староконстантиновский укрепленные районы. Отход начать с наступлением темноты 2.7.41 г. На промежуточный рубеж Оструг, Кременец, Заложце, Покропивна выйти к утру 3.7.41 г.; на промежуточный рубеж Оструг, Кременец, Вишневец Нв., Збараж выйти к утру 4.7.41 г.

Штаб армии до исхода 3.7.41 г. — Тарнополь, до исхода 4.7.41 г. — Базалия и с утра 5.7.41 г. — Вербовцы (20 км южнее Шепетовка).

Граница слева — (иск.) Бердичев, (иск.) Ст. Константинов и далее — прежняя.

6. 26-я армия — состав прежний. К утру 5.7.41 г. отойти на рубеж Медынь Скалат, Гржымалов и, опираясь на укрепления Проскуровского укрепленного района, перейти к прочной обороне.

Отход начать с наступлением темноты с 1 на 2.7.41 г.

Промежуточные рубежи удерживать: Дунаюв, Брзежаны, Мужылув — до исхода 2.7.41 г.; Юзлув, Соколув — до исхода 3.7.41 г.; Тарнополь, Трембовля — до исхода 4.7.41 г.

Штаб армии до исхода 1.7.41 г. — Брзежаны.

Граница слева — Казатин, Хмельник, Проскуров и далее прежняя.

7. 12-я армия — состав прежний. К утру 5.7.41 г. отойти на рубеж Гржымалов, Чортков, Коломыя, Кутты, Берхомет. Отход начать 1.7.41 г. с наступлением темноты.

Промежуточные рубежи для правого крыла армии удерживать: до исхода 2.7.41 г. — Мужылув, Тысменица, Надворна; до исхода 3.7.41 г. — Бурканов, Бучач, Коломыя.

Штаб армии с утра 2.7.41 г. — Чортков, в последующем — Гусятин.

8. Фронтовые резервы:

а) 8-му механизированному корпусу, следуя по маршрутам №№ 1 и 2, сосредоточиться к утру 2.7.41 г. в район Волочиск, Тарноруда, Кривочинцы и к утру 3.7.41 г. в район (иск.) Бахматовцы, Шпичинцы, (иск.) Проскуров.

б) 4-му механизированному корпусу, следуя по маршрутам №№ 3 и 4, сосредоточиться к утру 3.7.41 г. в район Чернелевка, Мехеринцы, Николаев и к утру 4.7.41 г. в район Бабин, Лажава, Жеребки.

в) 15-му механизированному корпусу, следуя по маршрутам №№ 5 и 6, сосредоточиться к утру 2.7.41 г. в район Базалия, Туровка, Кунча и к утру 4.7.41 г. в район Раштовка, Бутовцы, (иск.) Ст. Константинов.

г) 49-му стрелковому корпусу (190-я и 197-я стрелковые дивизии) выступить с утра 1.7.41 г. из Волочиск в направлении Новоставцы и к вечеру 1.7.41 г. занять и прочно оборонять укрепления Изяславского и Староконстантиновского укрепленных районов, расположенных в районе Ляховцы, Базалия, Шарлаевка. (Коменданты укрепленных районов: Староконстантиновского — Базалия и Изяславского — Изяславль).

9. Военно-воздушным силам фронта:

а) Продолжать наносить поражение механизированной группе противника, действующей в направлении Дубно, Ровно.

б) Содействовать армиям в отражении атаки танков противника в процессе отхода и на оборонительных рубежах.

в) Прикрыть марш и выход в районы сосредоточения 4, 8-го и 15-го механизированных корпусов.

10. Штаб Юго-Западного фронта — Проскуров.

Командующий войсками Юго-Западного фронта

генерал-полковник Кирпонос

Член Военного совета фронта

Юго-Западного фронта Хрущев[132]

Начальник штаба фронта

генерал-лейтенант Пуркаев

Приложение 10

ВЕДОМОСТЬ усиления танками укрепленных районов Дальнего Востока

«_» мая 1945 г.

1-я Отдельная Краснознаменная армия

Гродековский укрепленный район

Т-26 линейный — 17

Т-26 радийный — 16

Т-27 химический — 21

Полтавский укрепленный район

Т-26 линейный — 16

Т-26 радийный — 6

Т-27 линейный — 4

Барабашский укрепленный район

Т-26 линейный — 20

Т-26 радийный — 1

Т-27 линейный — 12

2-я Отдельная Краснознаменная армия

Благовещенский укрепленный район

Т-37 линейный — 48

Т-37 радийный — 3

Т-27 — 6

Окружного подчинения

Де-Кастринский укрепленный район

Т-37 радийный — 1

Т-27 линейный — 16

Николаевский-на-Амуре укрепленный район

Т-37 радийный — 1

Т-27 линейный — 16

Приложение 11

Реорганизация укрепленных районов (1941–1945 гг.)

Наименования управлений

Периоды вхождения в действующую армию

Последующие переформирования и преобразования

Красногвардейский укрепленный район

23.7.41-13.9.41

Расформирован

519 отдельная рота связи

15.8.41-13.9.41

Московский укрепленный район

16.12.41-16.1.42

16.01.42 г. переименован в 157 укрепленный район

187 отдельная рота связи

20.12.41-16.1.42

Новгородский укрепленный район

10.7.41-30.7.41

Расформирован

Сформирован на базе 25 и 46 укрепленных районов

Слуцко- Колпинский укрепленный район

1.9.41-3.10.41

Расформирован

Выделен из Красногвардейского укрепленного района

522 отдельная рота связи

1.9.41-3.10.41

Старо-Русский укрепленный район

10.7.41-30.7.41

Расформирован

1 укрепленный район — Киевский

6.7.41-27.12.41

Расформирован

1 гвардейский укрепленный район

4.5.43-9.5.45

Преобразован из 76 укрепленного района 4.5.43 г.

2 укрепленный район

I формирование — Владимир-Волынский

22.6.41-27.12.41

Расформирован

II формирование

20.3.43-9.5.45

1110 отдельная рота связи

20.3.43-9.5.45

3876 военно-почтовая станция

18.11.43-9.5.45

Наименования управлений

Периоды вхождения в действующую армию

Последующие переформирования и преобразования

3 укрепленный район — Jle- тичевский

22.6.41-27.12.41

Расформирован

525 отдельный батальон связи

22.6.41-30.7.41

(до 1 июля 1941 г. —

186 отдельная рота связи)

33 отдельная саперная рота

22.6.41-30.7.41

214 отдельная автотранспортная рота

22.6.41-30.7.41

109 полевой автохлебозавод

22.6.41-10.7.41

4 укрепленный район

I формирование — Струмиловский

22.6.41-27.12.41

Расформирован

II формирование — Хабаровский

9.8.45-3.9.45

896 отдельный батальон связи

9.8.45-3.9.45

241 отдельный саперный батальон

9.8.45-3.9.45

5 укрепленный район

I формирование — Коростенский

22.6.41-30.8.41

Расформирован

II формирование

19.7.43-11.11.43

Расформирован

980 отдельная рота связи

19.7.43-11.11.43

3838 военно-почтовая станция

3.9.43-11.11.43

6 укрепленный район

I формирование — Рава- Русский

22.6.41-27.12.41

Расформирован

47 отдельная рота связи

22.6.41-27.12.41

II формирование

9.8.45-3.9.45

17 отдельный взвод связи

9.8.45-3.9.45

3869 военно-почтовая станция

9.8.45-3.9.45

Наименования управлений

Периоды вхождения в действующую армию

Последующие переформирования и преобразования

7 укрепленный район

I формирование — Новоград- Волынский

22.6.41-31.7.41

Расформирован

253 отдельный саперный батальон

22.6.41-31.7.41

196 отдельная рота связи

22.6.41-31.7.41

208 отдельная автотранспортная рота

22.6.41-31.7.41

87 полевой автохлебозавод

22.6.41-31.7.41

II формирование — Краскинский

9.8.45-3.9.45

1439 отдельная рота связи

9.8.45-3.9.45

18 отдельная саперная рота

9.8.45-3.9.45

140 отдельная автотранспортная рота

9.8.45-3.9.45

3890 военно-почтовая станция

9.8.45-3.9.45

8 укрепленный район

I формирование — Перемышльский

22.6.41-27.12.41

Расформирован

210 отдельная рота связи

22.6.41-27.12.41

II формирование — Лесозаводский

9.8.45-3.9.45

1474 отдельная рота связи

9.8.45-3.9.45

21 отдельная саперная рота

9.8.45-3.9.45

197 отдельная автотранспортная рота

9.8.45-3.9.45

2961 военно-почтовая станция

9.8.45-3.9.45

9 укрепленный район

1.4.44-9.5.45

330 отдельный батальон связи

Ю.4.44-9.5.45

2940 военно-почтовая станция

15.4.44-9.5.45

10 укрепленный район — Каменец-Подольский

22.6.41-30.8.41

Расформирован

Наименования управлений

Периоды вхождения в действующую армию

Последующие переформирования и преобразования

526 отдельный батальон связи

1.7.41-30.8.41

287 отдельный саперный батальон

26.6.41-20.8.41

240 отдельная автотранспортная рота

1.7.41-30.8.41

108 полевой автохлебозавод

1.7.41-30.8.41

11 укрепленный район

22.6.41-31.7.41

Расформирован

12 укрепленный район — Могилев-Подольск — Ямпольский

22.6.41-31.8.41

Расформирован

135 отдельный батальон связи

22.6.41-31.8.41

153 отдельный саперный батальон

22.6.41-31.8.41

230 отдельный автотранспортный батальон

22.6.41-31.8.41

85 полевой автохлебозавод

22.6.41-31.8.41

13 укрепленный район

1 формирование — Шепетовский

22.6.41-27.12.41

Расформирован

II формирование — Южный Ленинградский

3.10.42-28.1.43

1010 отдельная рота связи

8.10.42-22.10.42

1108 отдельная рота связи

22.10.42—20.12.42

14 укрепленный район

13.7.42-9.5.45

330 отдельный батальон связи

31.12.43-15.2.44

145 отдельная рота связи

16.7.42-15.12.43

1108 отдельная рота связи

15.2.44-9.5.45

2749 военно-почтовая станция

15.5.43-9.5.45

15 укрепленный район — Остропольский

22.6.41-27.12.41

Расформирован

16 укрепленный район — Невский

2.8.42-9.5.45

Наименования управлений

Периоды вхождения в действующую армию

Последующие переформирования и преобразования

330 отдельный батальон связи

20.11.42 25.12.43

1105 отдельная рота связи

10.9.42-20.11.42

1106 отдельная рота связи

28.10.42 20.11.42

145 отдельная рота связи

1.1.44-9.5.45

2160 военно-почтовая станция

24.7.43-25.9.43

436 военно-почтовая станция

25.9.43-9.5.45

17 укрепленный район

I формирование — Изяславский

22.6.41-4.12.41

Расформирован

11 формирование

29.7.42-9.5.45

337 отдельный батальон связи

1.12.42-9.5.45

363 отдельный саперный батальон

15.12.42 13.10.43

1106 отдельная рота связи

15.9.42-1.12.42

2373 военно-почтовая станция

15.1.43-9.5.45

21 укрепленный район

22.6.41-10.10.41

Расформирован

22 укрепленный район — Карельский

22.6.41-9.5.45

147 отдельный батальон связи

22.6.41-9.5.45

125 отдельный саперный батальон

22.6.41-9.5.45

228 отдельная автотранспортная рота

22.6.41-9.5.45

1989 военно-почтовая станция

10.7.42-9.5.45

23 укрепленный район — Мурманский

22.6.41-24.7.42

Передан Северному военноморскому флоту 24.7.42 г.

278 отдельный батальон связи

22.6.41-24.7.42

Наименования управлений

Периоды вхождения в действующую армию

Последующие переформирования и преобразования

289 отдельный саперный батальон

22.6.41-24.7.42

229 отдельная автотранспортная рота

22.6.41-24.7.42

548 военно-почтовая станция

6.2.42-24.7.42

25 укрепленный район — Псковский

22.6.41-16.7.41

Обращен на формирование Новгородского УРа

26 укрепленный район — Сортавальский

22.6.41-21.7.41

Расформирован

27 укрепленный район — Кексгольмский

22.6.41-10.8.41

Расформирован

28 укрепленный район — Выборгский

22.6.41-6.8.41

Расформирован

29 укрепленный район

22.6.41-5.12.41

Расформирован

31 укрепленный район — Даурский

9.8.45-3.9.45

131 отдельный батальон связи

9.8.45-3.9.45

142 отдельный саперный батальон

9.8.45-3.9.45

71 отдельная автотранспортная рота

9.8.45-3.9.45

96 полевой автохлебозавод

9.8.45-3.9.45

32 укрепленный район — Борзинский

9.8.45-3.9.45

297 отдельный батальон связи

9.8.45-3.9.45

35 укрепленный район — Волоколамский

9.10.41-10.10.41

Переформирован в Волоколамский боевой участок

403 отдельная рота связи

9.10.41-10.10.41

36 укрепленный район — Можайский

9.10.41-10.10.41

Переформирован в Можайский боевой участок

Наименования управлений

Периоды вхождения в действующую армию

Последующие переформирования и преобразования

404 отдельная рота связи

9.10.41-10.10.41

37 укрепленный район — Малоярославецкий

9.10.41-10.10.41

Переформирован в Малоярославецкий боевой участок

402 отдельная рота связи

9.10.41-10.10.41

38 укрепленный район — Калужский

9.10.41-10.10.41

481 отдельная рота связи

9.10.41-10.10.41

41 укрепленный район — Либавский

22.6.41-19.7.41

Расформирован

42 укрепленный район — Шяуляйский

22.6.41-19.7.41

Расформирован

44 укрепленный район — Каунасский

22.6.41-19.7.41

Расформирован

45 укрепленный район

22.6.41-19.7.41

Расформирован

46 укрепленный район — Телыпайский

22.6.41-16.7.41

Обращен на формирование Новгородского УРа

48 укрепленный район — Алитусский

22.6.41-19.7.41

Расформирован

51 укрепленный район — Ахалкалакский, Батумский

23.11.41-28.1.42

15.5.42-9.12.42

529 отдельный батальон связи

23.11.41-28.1.42

15.5.42-9.12.42

313 отдельный саперный батальон

23.11.41-28.1.42

15.5.42-9.12.42

376 отдельная автотранспортная рота

23.11.41-28.1.42

15.5.42-9.12.42

64 полевой автохлебозавод

23.11.41-28.1.42

15.5.42-9.12.42

52 укрепленный район

2.6.42-17.7.42

Расформирован

208 отдельная рота связи

2.6.42-17.7.42

53 укрепленный район

9.7.42-10.10.42

Переформирован в 270-ю стрелковую дивизию

310 отдельная рота связи

9.7.42-10.10.42

Наименования управлений

Периоды вхождения в действующую армию

Последующие переформирования и преобразования

54 укрепленный район

19.7.42-5.2.43

6.12.43-11.5.45

311 отдельная рота связи

19.7.42-5.2.43

6.12.43-11.5.45

58 укрепленный район — Себежский

22.6.41-12.7.41

Расформирован

61 укрепленный район — Полоцкий

22.6.41-28.9.41

Расформирован

62 укрепленный район — Брест-Литовский, Спас- Деменский

22.6.41-1.12.41

Расформирован

63 укрепленный район — Минско-Слуцкий

22.6.41-28.9.41

Расформирован

64 укрепленный ранок — Замбровский

22.6.41-27.12.41

Расформирован

65 укрепленный район — Мозырский

22.6.41-27.12.41

Расформирован

66 укрепленный район — Осовецкий

22.6.41-27.12.41

Расформирован

68 укрепленный район — Гродненский, Вяземский

22.6.41-28.9.41

Расформирован

69 укрепленный район

1.7.42-19.2.43

302 отдельная рота связи

1.7.42-28.7.42

70 укрепленный район

28.5.42-10.8.42

Расформирован

312 отдельная рота связи

28.5.42-10.8.42

73 укрепленный район

1.7.42-28.7.42

363 отдельная рота связи

1.7.42-28.7.42

74 укрепленный район

2.6.42-29.7.42

Расформирован

307 отдельная рота связи

2.6.42-29.7.42

75 укрепленный район

30.6.42-10.10.42

Переформирован в 305-ю стрелковую дивизию

375 отдельная рота связи

30.6.42-10.10.42

1963 военно-почтовая станция

18.8.42-10.10.42

76 укрепленный район

12.8.42-4.5.43

Преобразован в 1 -й гвардейский укрепленный район 4.5.43 г.

Наименования управлений

Периоды вхождения в действующую армию

Последующие переформирования и преобразования

376 отдельная рота связи

12.8.42-4.5.43

2356 военно-почтовая станция

20.12.42-4.5.43

77 укрепленный район

6.8.42-4.2.43

12.12.44-9.5.45

548 отдельная рота связи

6.8.42-4.2.43

12.12.44-9.5.45

2034 военно-почтовая станция

30.11.42-4.2.43

12.12.44-9.5.45

78 укрепленный район

15.8.42-10.9.44

304 отдельная рота связи

15.8.42-10.9.44

2367 военно-почтовая станция

10.5.43-10.9.44

79 укрепленный район

11.6.42-9.5.45

546 отдельная рота связи

11.6.42-9.5.45

17 отдельная саперная рота

1.10.43-9.5.45

2375 военно-почтовая станция

27.11.42-9.5.45

80 укрепленный район — Рыбницкий

22.6.41-6.8.41

Переформирован в отдельную пулеметнострелковую бригаду

81 укрепленный район — Дунайский

22.6.41-15.7.41

Расформирован

82 укрепленный район — Тираспольский

22.6.41-8.9.41

Расформирован

150 отдельный батальон связи

22.6.41-8.9.41

138 отдельный саперный батальон

22.6.41-8.9.41

125 отдельная автотранспортная рота

22.6.41-8.9.41

89 полевой автохлебозавод

22.6.41-8.9.41

83 укрепленный район — Одесский

29.7.41-8.9.41

Расформирован

84 укрепленный район — Верхне-Прутский

22.6.41-15.7.41

Расформирован

Наименования управлений

Периоды вхождения в действующую армию

Последующие переформирования и преобразования

86 укрепленный район — Нижне-Прутский

22.6.41-15.7.41

Расформирован

90 укрепленный район — Ловатский

3.4.42-1.7.42

Расформирован

372 отдельная рота связи

3.4.42-18.6.42

91 укрепленный район

9.4.42-30.4.43

25.12.44-9.5.45

373 отдельная рота связи

9.4.42-30.4.43

25.12.44-9.5.45

1239 полевая касса Госбанка

1.10.42-30.4.43

25.12.44-9.5.45

2177 военно-почтовая станция

1.8.42-30.4.43

25.12.44-9.5.45

101 укрепленный район — Благовещенский

9.8.45-3.9.45

68 отдельный батальон связи

9.8.45-3.9.45

70 отдельный саперный батальон

9.8.45-3.9.45

232 отдельная автотранспортная рота

9.8.45-3.9.45

20 полевой автохлебозавод

9.8.45-3.9.45

2910 военно-почтовая станция

9.8.45-3.9.45

102 укрепленный район — Усть-Сунгарийский

9.8.45-3.9.45

111 отдельный батальон связи

9.8.45-3.9.45

146 отдельный саперный батальон

9.8.45-3.9.45

81 отдельная автотранспортная рота

9.8.45-3.9.45

91 полевой автохлебозавод

9.8.45-3.9.45

2924 военно-почтовая станция

9.8.45-3.9.45

103 укрепленный район — Нижне-Амурский

9.8.45-3.9.45

165 отдельная рота связи

9.8.45-3.9.45

92 полевой автохлебозавод

9.8.45-3.9.45

Наименования управлений

Периоды вхождения в действующую армию

Последующие переформирования и преобразования

2931 военно-почтовая станция

9.8.45-3.9.45

16 отдельный стрелковый батальон

9.8.45-3.9.45

104 укрепленный район — Декастринский

9.8.45-3.9.45

369 отдельная рота связи

9.8.45-3.9.45

298 отдельная саперная рота

9.8.45-3.9.45

93 полевой автохлебозавод

9.8.45-3.9.45

105 укрепленный район — Гродековский

9.8.45-3.9.45

116 отдельный батальон связи

9.8.45-3.9.45

130 отдельный саперный батальон

9.8.45-3.9.45

231 полевой автохлебозавод

9.8.45-3.9.45

106 укрепленный район — Полтавский

9.8.45-3.9.45

121 отдельный батальон связи

9.8.45-3.9.45

134 отдельный саперный батальон

9.8.45-3.9.45

107 укрепленный район — Барабашский

9.8.45-3.9.45

125 отдельный батальон связи

9.8.45-3.9.45

234 отдельная автотранспортная рота

9.8.45-3.9.45

237 полевой автохлебозавод

9.8.45-3.9.45

108 укрепленный район — Посьетскпй

9.8.45-3.9.45

1440 отдельная рота связи

9.8.45-3.9.45

19 отдельная саперная рота

9.8.45-3.9.45

94 полевой автохлебозавод

9.8.45-3.9.45

Наименования управлений

Периоды вхождения в действующую армию

Последующие переформирования и преобразования

109 укрепленный район — Иманский

9.8.45-3.9.45

323 отдельный батальон связи

9.8.45-3.9.45

20 отдельная саперная рота

9.8.45-3.9.45

227 отдельная автотранспортная рота

9.8.45-3.9.45

95 полевой автохлебозавод

9.8.45-3.9.45

2903 военно-почтовая станция

9.8.45-3.9.45

110 укрепленный район — Славянский

9.8.45-3.9.45

82 отдельная рота связи

9.8.45-3.9.45

2 отдельная саперная рота

9.8.45-3.9.45

111 укрепленный район — Шуфанский

9.8.45-3.9.45

184 отдельная рота связи

9.8.45-3.9.45

3 отдельная саперная рота

9.8.45-3.9.45

112 укрепленный район — Хорольский

9.8.45-3.9.45

268 отдельная рота связи

9.8.45-3.9.45

4 отдельная саперная рота

9.8.45-3.9.45

2969 военно-почтовая станция

9.8.45-3.9.45

113 укрепленный район — Хасанский

9.8.45-3.9.45

383 отдельный батальон связи

9.8.45-3.9.45

31 отдельная саперная рота

9.8.45-3.9.45

115 укрепленный район

15.7.42-5.2.43

21.5.43-9.5.45

573 отдельная рота связи

15.7.42-5.2.43

21.5.43-9.5.45

2188 военно-почтовая станция

1.5.44-9.5.45

116 укрепленный район

15.8.42-10.9.44

Расформирован

Наименования управлений

Периоды вхождения в действующую армию

Последующие переформирования и преобразования

305 отдельная рота связи

15.8.42-10.9.44

2361 военно-почтовая станция

10.6.43-10.9.44

117 укрепленный район

3.6.42-29.7.42

Расформирован

306 отдельная рота связи

3.6.42-29.7.42

118 укрепленный район

1.7.42-5.2.43

24.7.43-9.5.45

568 отдельная рота связи

1.7.42-29.7.42

1.12.42-5.2.43

24.7.43-9.5.45

306 отдельная рота связи

29.7.42-1.12.42

2339 военно-почтовая станция

24.7.43-9.5.45

119 укрепленный район

16.5.42-30.3.43

21.4.43-9.5.45

552 отдельная рота связи

16.5.42-30.3.43

21.4.43-9.5.45

2050 военно-почтовая станция

1.10.42-30.3.43

21.4.43-9.5.45

150 укрепленный район

4.6.42-15.11.44

9.8.45-3.9.45

262 отдельная рота связи

4.6.42-15.11.44

9.8.45-3.9.45

151 укрепленный район

4.4.42-19.6.42

1.8.42-30.3.42

239 отдельная рота связи

4.4.42-19.6.42

1.8.42-31.8.42

549 отдельная рота связи

13.3.43-30.3.43

10 отдельная саперная рота

13.3.43-30.3.43

152 укрепленный район — Можайский

23.1.42-9.5.45

264 отдельная рота связи

23.1.42-9.5.45

157 полевой автохлебозавод

20.5.42-9.42

1807 военно-почтовая станция

25.2.42-9.5.45

153 укрепленный район

21.1.42-30.3.43

22.3.44-9.5.45

Наименования управлений

Периоды вхождения в действующую армию

Последующие переформирования и преобразования

265 отдельная рота связи

21.1.42-30.3.43

22.3.44-9.5.45

1966 полевая касса Госбанка

31.10.44-9.5.45

1809 военно-почтовая станция

14.2.42-30.3.43

22.3.44-9.5.45

154 укрепленный район — Малоярославецкий

9.1.42-29.6.44

Переформирован в 343-ю стрелковую дивизию

266 отдельная рота связи

9.1.42-29.6.44

159 полевой автохлебозавод

1.5.42-3.3.43

1808 военно-почтовая станция

14.2.42-29.6.44

155 укрепленный район — Волоколамский

14.1.42-9.5.45

270 отдельная рота связи

14.1.42-9.5.45

158 полевой автохлебозавод

5.42-9.42

1806 военно-почтовая станция

14.2.42-9.5.45

156 укрепленный район — Одинцовский

27.1.42-6.2.43

Переформирован в 327-ю стрелковую дивизию

23.1.44-1.5.44

263 отдельная рота связи

1.2.42-6.2.43

23.1.44-1.5.44

1811 военно-почтовая станция

23.1.44-1.5.44

157 укрепленный район — Московский

16.1.42-30.3.43

24.4.45-9.5.45

187 отдельная рота связи

16.1.42-30.3.43

24.4.45-9.5.45

692 отдельный саперный батальон

1.2.42-10.9.42

1810 военно-почтовая станция

15.2.42-30.3.43

24.4.45-9.5.45

158 укрепленный район

7.2.42-10.8.42

Наименования управлений

Периоды вхождения в действующую армию

Последующие переформирования и преобразования

49 отдельная рота связи

7.2.42-10.8.42

159 укрепленный район

16.3.42-5.2.43

29.11.43-11.5.45

272 отдельная рота связи

1.4.42-5.2.43

29.11.43-11.5.45

1924 военно-почтовая станция

1.4.42-5.2.43

29.11.43-11.5.45

160 укрепленный район

13.3.42-30.3.43

Переформирован в 329-ю стрелковую дивизию

23.1.44-3.5.44

149 отдельная рота связи

6.4.42-30.3.43

23.1.44-3.5.44

1929 военно-почтовая станция

1.4.42-30.3.43

23.1.44-3.5.44

161 укрепленный район

24.3.42-30.3.43

7.4.43-9.5.45

243 отдельная рота связи

1.4.42-30.3.43

7.4.43-9.5.45

1967 полевая касса Госбанка

23.10.44-9.5.45

1930 военно-почтовая станция

1.5.42-30.3.43

7.4.43-9.5.45

162 укрепленный район

30.5.42-15.11.44

9.8.45-3.9.45

524 отдельная рота связи

30.5.42-15.11.44

9.8.45-3.9.45

1136 полевая касса Госбанка

5.7.42-15.11.44

9.8.45-3.9.45

2028 военно-почтовая станция

5.7.42-15.11.44

9.8.45-3.9.45

Примечания

1

Манштейн Э. Потерянные победы. — С. 106.

2

Манштейн Э. Утерянные победы. — С. 131–132.

3

Техника и вооружение. № 7. 2010. — С. 29.

4

Кузьмин Н.Ф. На страже мирного труда 1921–1940. М.: Воениздат. 1959.

5

Тайны и уроки «зимней войны». 1939–1940. СПб.: Издательство Полигон», 2000. — С. 65–68.

6

Маннергейм К. Мемуары. — С. 236.

7

Готовцев Л.И. Боевые действия по прорыву Красной Армией обороны белофиннов на Карельском перешейке в 1939–1940 гг. М.: Высшая военная академия им. K.E. Ворошилова, 1947. — С. 3—10.

8

Маннергейм К. Указ. соч. — С. 236.

9

Русский архив. Великая Отечественная. Т. 12 (1). М.: ТЕРРА, 1993. — С. 212–213; Ц.А. Ф. 34980, oп. 1. Д. 62. Л. 408.

10

Маннергейм К. Указ. соч. — С. 259, 262.

11

Маннергейм К. Указ. соч. — С. 264.

12

Там же. — С. 236.

13

Маннергейм К. Указ. соч. — С. 237

14

Маннергейм К. Указ. соч. — С. 241, 264.

15

РГВА. Ф. 29, оп. 56, д. 81, лл. 48–53.

16

РГВА. Ф. 34980, оп. 14, д. 143, л. 7.

17

Маннергейм К. Указ. соч. — С. 254.

18

РГВА. Ф. 34980, oп. 1. д. 46. лл. 47–47.

19

Гриф секретности снят. М.: Воениздат, 1993. — С. 108–111.

20

Тайны и уроки «зимней войны». 1939–1940. — С. 451–453.

21

Маннергейм К. Указ. соч. — С. 259.

22

Маннергейм К. Указ. соч. — С. 264–265.

23

Там же. — С. 266.

24

Мировые войны XX века. Книга 3. Вторая мировая война. Исторический очерк. М., Наука, 2005. — С. 250–257.

25

Мао Цзэдун. Избранные произведения. Т. 4. — М.: Издательство иностранной литературы, 1953. — С. 481–482.

26

Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941–1945. Т. IV. Операции Советских Вооруженных Сил по разгрому Квантунской армии Японии (август 1945 г.). М.: Воениздат, 1959.-С. 601–613.

27

Ястребов В. «Военно-инженерный журнал». № 8–9, 1946.

28

ЦАМО РФ. Ф. 326, оп. 5066, д. 343, л. 117.

29

ЦАМО РФ. Ф. 326, оп. 5047, д. 703, л. 23.

30

ЦАМО РФ. Ф. 326, оп. 5047, д. 703, л. 155.

31

ЦАМО РФ. Ф. 325, оп. 5047, д. 703, л. 34.

32

Потапов Е.Н. Наступление войск 5-й армии 1-го Дальневосточного фронта в Харбино-Гиринской операции (август 1945 г). М.: ВАФ, 1994. — С. 24–25.

33

Финал. Вдоль Сунгари. Историко-мемуарный очерк о разгроме империалистической Японии в 1945 г. М.: Наука, 1966. — С. 194.

34

Людников И.И. Планирование операции. Через Большой Хинган. М.: Воениздат, 1967. — С. 75.

35

Плиев И.А. Через Гоби и Хинган. М.: Воениздат, 1965. — С. 91–92.

36

Временное наставление по боевой службе укрепленного района, узла оборон, и опорного пункта. Ч. 3, 1942. — С. 24–48.

37

Временное наставление по боевой службе укрепленного района, узла обороны и опорного пункта. Ч. 3. — С. 49–50.

38

Наставление по обороне укрепленных районов Красной Армии. Проект. М.: Воениздат, 1944. — С. 4, 6.

39

Наставление по обороне укрепленных районов Красной Армии. Проект, 1944. — С. 6–7.

40

Там же. — С. 12.

41

Наставление по обороне укрепленных районов Красной Армии. Проект, 1944. — С. 12–17, 49–50.

42

Наставление по обороне укрепленных районов Красной Армии. Проект, 1944. — С. 55–56, 68–69.

43

Там же. — С. 97–98, 106–107.

44

с детьми

45

ЦАМО РФ. Ф. 238, оп. 1599, д. 3, л. 68.

46

ЦАМО РФ. Ф. 344, оп. 5554, д. 71, лл. 14–16.

47

ЦАМО РФ. Ф. 25, оп. 178612, д. 50, лл. 26–28.

48

ЦАМО РФ. Ф. 344, оп. 2759, д. 6, л. 71.

49

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 9777441, д. 2, лл. 470–474.

50

ЦАМО РФ. Ф. 221, оп. 1351, д. 68, лл. 475–479.

51

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 9777445, д. 66, лл. 306–320.

52

ЦАМО РФ. Ф. 16А, оп. 2951, д. 259, лл. 1–6.

53

ЦАМО РФ. Ф. 208, оп. 2454, д. 26, л. 69.

54

Галицкий К.Н. Годы суровых испытаний 1941–1944. М., Воениздат, 1973. — С. 22–23.

55

РГВА. Ф. 25874, оп. 4, д. 149.

56

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 977441, д. 2, л. 174.

57

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 977441, д. 2, лл. 194–196.

58

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 881474, д. 12, лл. 90–96.

59

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 881474, д. 12, лл. 90–98.

60

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 725588, д. 29, л. 33.

61

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 977441, д. 2, лл. 305–306.

62

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 977441, д. 2, л. 205.

63

Сандалов Л.M. Боевые действия войск 4-й армии в начальный период Великой Отечественной войны. М., 1961. — С. 26–27.

64

Сандалов Л.М. Боевые действия войск 4-й армии в начальный период Великой Отечественной войны. М., 1961. — С. 53–54.

65

ЦАМО РФ. Ф. 208, оп. 2454, д. 26, л. 69.

66

ЦАМО РФ. Ф. 202, оп. 5, д. 65, лл. 98-107.

67

Сандалов Л.М. Боевые действия войск 4-й армии в начальный период Великой Отечественной войны. — С.72, 74.

68

Сандалов Л.М. Боевые действия войск 4-й армии в начальный период Великой Отечественной войны. — С. 75–76.

69

ЦАМО РФ. Ф. 208, оп. 2511, д. 156, лл. 1–3.

70

«Армия» № 2. 1999. С. 24–25.

71

Филиппи А. Припятская проблема. М., 1959. — С. 62.

72

Баграмян И.Х. Так начиналась война. М., 1971. — С. 49–51.

73

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 178612, д. 50, лл. 111–115.

74

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 88147, д. 12, лл. 143–147.

75

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 1786, д. 50, лл. 79–86.

76

Грецов М.Д. На Юго-Западном направлении. — С. 44.

77

Владимирский Л.В. На киевском направлении. — С. 58–59.

78

Баграмян И.Х. Так начиналась война. — С. 90.

79

ЦАМО РФ. Ф. 229, оп. 161, д. 126, лл. 21–22.

80

ЦАМО РФ. Ф. 229, оп. 166, д. 57, лл. 45–47.

81

Владимирский А.В. На киевском направлении. — С. 69.

82

ЦАМО РФ. Ф. 131, оп. 454171, д. 1, лл. 97–90.

83

Владимирский А.В. На киевском направлении. — С. 73–74.

84

ЦАМО РФ. Ф. 334, оп, 5307, д. 22, л. 186.

85

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 971441, д. 3, лл.68–79.

86

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 971441, д. 3, лл. 73–78.

87

ЦАМО РФ. Ф. 334, оп. 5307, д. 7 «a», лл. 33–35.

88

Книга Памяти Республики Коми. Т.4. С. 361.

89

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 178612, д. 50, лл. 152–171.

90

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 178612, д. 50, лл. 50–52.

91

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 1786, д. 50, лл. 87–90.

92

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 178612, д. 50, лл. 52–53.

93

ЦАМО РФ. Ф. 229, оп. 3814, д. 83, лл. 50–55.

94

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 977441, д. 3, лл. 1–6.

95

Арушунян Б. И. Боевые действия 12-й армии в начальный период войны. // Военно-исторический журнал. 1973. № 6. С. 60–65.

96

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 881474, д. 12, лл. 201–205.

97

Захаров М.В. Генеральный штаб в предвоенные годы. — С. 268–278.

98

ЦАМО РФ. Ф. 15, оп. 881474, д. 12, лл. 47–52.

99

Новобранец В.А. Записки военного разведчика. //Военно-исторический архив. № 7. 2004. — С. 59–60.

100

Временный Полевой устав РККА 1936 (ПУ-36). М.: Государственное военное издательство Наркомата обороны СССР, 1937. — С. 153; Проект Полевого устава РККА (ПУ-39). М.: Государственное военное издательство Наркомата обороны Союза ССР, 1939. — С. 242–243.

101

Полевой устав Красной Армии (проект). М.: Военное издательство Народного комиссариата обороны Союза ССР, 1940. — С.245–246.

102

Русский архив. Т. 1. — С. 313.

103

Русский архив. Т. 1.— С. 344.

104

Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. Кн. 1. — С. 148.

105

Рассчитано на основании: Россия и СССР в войнах XX века. — С. 267–268.

106

Приказы Г.К. Жукова. // История Петербурга. 2001. № 1. — С. 78.

107

ЦАМО РФ. Ф.377, оп. 10872, д. 16, л. 108.

108

Иринахов Р.С. Красная Армия в 1941 году. М.: Яуза-Эксмо, 2009. — С. 234.

109

Шмелев В.Ф. Воспоминания ветерана 258-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона о боях в Себежском УР и при последующем отступлении. // Военно-исторический журнал № 5. 2007. — С. 67–69.

110

ЦАМО РФ. Ф. 229, оп. 161, д. 1070, л. 224.

111

Владимирский А.В. На. киевском направлении. М.: Воениздат, 1989. — С. 134–137.

112

Владимирский А.В. На киевском направлении. — С. 155.

113

ЦАМО РФ. Ф. 229, оп. 161, д. 25, лл. 99-100.

114

Владимирский А.В. На киевском направлении. — С. 170.

115

ЦАМО РФ. Ф. 229, оп. 161, д. 25, л. 108.

116

ЦАМО РФ. Ф. 229, oп. 161, д. 25, л. 112.

117

Владимирский А.В. На киевском направлении. — С. 173.

118

ЦАМО РФ. Ф. 229, оп. 161, д. 25, л. 26.

119

ЦАМО РФ. Ф. 229, оп. 161, д. 25, лл. 32–33.

120

ЦАМО РФ. Ф, 229, оп. 161, д. 25, л. 145.

121

Владимирский А.В. На киевском направлении. — С. 190.

122

Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. Кн. 1. — С. 259.

123

Владимирский А. В. На киевском направлении. — С. 201–206.

124

Егоров А.В. С верой в победу. М., 1971. — С. 65.

125

Крещанов А., Кузяк А., Алексей А., Продан О. 1941. Июль. Первые бои на рубеже КиУР //Оборона Киева. — Киев: Архив-Пресс, 2002; ЦАМО РФ. Ф. 229, оп. 161, д. 61, лл. 42–43.

126

ЦАМО РФ. Ф. 229, оп. 161, д. 166.

127

ЦАМО РФ. Ф. 229, оп. 161, д. 6, л. 34.

128

РГВА. Ф. 22. оп. 32. д. 4164. лл. 104–105.

129

РГВА. Ф. 22., оп. 32, д. 4164, лл 133–136.

130

РГВА. Ф. 22., оп. 32, д. 4164, л. 127 и об.

131

РГВА. Ф. 32., оп. 32, д. 4164, лл. 141-144

132

ЦАМО РФ. Ф. 229, оп. 4068сс, д. 1, лл. 45–47.

Content

Валентин Александрович Рунов
Все укрепрайоны и оборонительные линии Второй Мировой

Введение

Глава первая. Укрепленные районы Запада и Японии

Позиции Бранденбурга и Зигфрида

Линия Мажино

Линия Маннергейма

Оборона финнов в 1944 году «Карельский вал»

Японские укрепленные районы в Маньчжурии

Глава вторая. Укрепление советских границ

Формирование взглядов на прикрытие границ в 20-е и 30-е годы

Строительство линии Сталина

Уроки начала Большой войны

Продолжать укреплять границу

«Цементирование» восточных границ

Глава третья. Бои на линии Молотова

На северо-западном направлении

На направлении главного удара

Гродненский укрепленный район (№ 68)

Оборона Осовецкого и Замбровского укрепленных районов

Оборона 4-й армии

Брестский укрепленный район (№ 62)

На киевском направлении

Владимир-Волынский укрепленный район (№ 2)

На направлении Львова

Рава-Русский укрепленный район

Бои в районе Перемышля

Укрепленные районы южного крыла советско-германского фронта

Глава четвертая. Оборона на линии Сталина

Преступные заблуждения

Карельский укрепленный район

Кингисеппский укрепленный район

Псковский укрепленный район

Себежский укрепленный район

Полоцкий укрепленный район

Мозырский укрепленный район

Коростенский укрепленный район

Новоград-Волынский укрепленный район

Минский укрепленный район

Киевский укрепленный район

Полевые укрепленные районы

Заключение

Приложения

Примечания