Екатерина Константинова

Мечта

Повесть

«Это невозможно!» – сказала Причина.

«Это безрассудство!» – заметил Опыт.

«Это бесполезно!» – отрезала Гордость.

«Попробуй…» – шепнула Мечта.

Неизвестный автор

Глава 1

День Рождения

«Долго думая над своей свободой, можно ошибиться в направлении своих мыслей. Идти и падать… Свобода – это стихия выбора. Найти себя, не требовать отдачи от своих дел, но с тем, знать, что в любом направлении ты – прав.

Мне 17 лет, и все мое пространство встревожено тем, что свобода, которой я дорожила, стала пустой и тревожной. Да, мне 17 лет, и у меня все кончено. Я – ничем не отличаюсь от других. Я – серая масса.

Столько прошло с 10 лет. 10. и моя жизнь была раздавлена. В прямом смысле…

…В 10 лет я попала в аварию и у меня отказали ноги. Я с десяти лет инвалид. Когда другие дети, смеясь, играли на улице, я сидела в своем кресле и с балкона видела их. Мне становилось грустно. Мне становилось страшно. Отец ушел от нас, когда я стала инвалидом. Мама боролась за выживание, она продала квартиру в Москве и мы переехали на дачу. Если бы не этот шаг и не помощь родителей моей подруги я бы… Я не хочу жить. Все стало бессмысленно…

Мне 17. Сейчас мой День Рождения. Гости скоро придут. Я все время жду гостей… Они иногда приходят, чаще – нет.

Кто я? Что я? Почему я живу? Для чего мне все это?

Я просила Бога, если он есть, я просила Его чтобы он… Я о смерти думаю всегда. Думаю, когда я умру… Я БУДУ ХОДИТЬ.

А еще я мечтаю… я все время мечтаю…

В 10 лет у меня были иные мечты, мелочи… Но МЕЧТА у меня была одна. Я просто не представляла себя без… льда. Без фигурного катания. Мы с подругой ходили в секцию фигурного катания…

Я бы все отдала, чтобы ходить.

Ладно, дневник, пришли мои гости… Я вернусь к тебе… скоро…

9 ноября 2008 г.»

Люда закрыла тетрадку и сунула ее в стол.

Она отъехала от стола и, развернувшись, направилась из комнаты.

Да, это были гости.

– Привет, Люда! – воскликнула девушка лет семнадцати и подошла поцеловать именинницу. В руке она держала большой букет алых роз.

– Здравствуй, Дарья, – сказала слегка смущенно Людмила.

– Девочки, не торчите в дверях прихожей, идите в комнату, – со смехом в голосе проговорила мама Люды. Темноволосая женщина лет 45. На ней была красная юбка и пиджак того же цвета.

Люда с розами поехала в гостиную, ее подруга замешкалась в прихожей, стала снимать черные сапоги на шпильке и куртку зеленого цвета.

– Долго добиралась, Тамара Андреевна. Электричку задержали, – сказала Дарья матери Люды.

– Хорошо, что приехала! А то Людмиле совсем плохо. Ее душевный настрой меня беспокоит… – ответила ей та.

– Ну проходи, мы с тобой попозже поболтаем, – подмигнула она ей.

Люда положила цветы на диван и подъехала к книжному шкафу. Открыла одну дверцу, взяла книгу.

«Что важно искать в прожитых днях. Потери… невзгоды…»

Люда закрыла глаза…Фура неслась по скользкому асфальту…

– Людмила, что ты читаешь? – прервала ее воспоминания Дарья. Она стояла рядом. Такая красивая и стройная.

– Шекспир «Король Лир», – ответила поспешно Люда и поставила книгу на место. – Места некоторые перечитываю.

Дарья что-то говорила, но Людмила думала о том, что скоро будет за окном снег и пруд в саду замерзнет. Люда заворожено смотрела на стол и перед ее взором…

– Послушай, Людмила, а что ты хандришь? – донеслись до нее сознания слова Дарьи. Люда тряхнула головой и вышла из оцепенения.

– Слушай, помнишь, мы загранку в прошлом году тебе делали?

Она говорила о загранпаспорте, Люда вспомнила.

– Да.

– Через месяц в Афинах будет благотворительный тур по фигурному катанию.

– Да, я слышала, – Люда оживилась, в глазах появился блеск.

… Пустой зал, гладкий, голубоватый лед. Раз… два… три… от бедра…

… Лязг шин фуры по тротуару…

– Давай со мной, – шорох прошлого ушел. Слова Дарьи разбили видение: – Я там тоже буду участвовать.

Дарья часто брала Людмилу на соревнования. Но за границу…

…Лязг шин…

Людмила откатила кресло к столу. Она ничего не сказала в ответ.

* * *

Было темно. Только горела лампада перед иконой «Споручница грешных», освещая небольшой угол, где стоял на коленях монах. Он молился. В кельи было тихо.

«Что нужно в вечности? Какие испытания готовит Господь… Ждать и верить, два незыблемых слова. Мое предчувствие меня не обманывает, должно что-то случиться. Что-то очень скоро…»

Монах тяжело перекрестился.

«Господи, даруй мне терпение, дай мне сил перенести все».

* * *

«Ты все поняла, дрянь. Скоро тебе будет не сладко, дрянь. Радуйся сейчас, я посмеюсь позже». – Дарья прочитала СМС и выключила телефон: «Опять этот бред». – Устало подумала она. Был вечер. На улице накрапывала изморозь. Зима подступала. Тихими ненавязчивыми шагами. Тишина завораживала. Желтый забор окаймляли березы, маленькие тонкие отростки. Они покачивались от ветра.

«Здесь так тихо. В городе суета и толкотня. Хорошо, что Люда сюда перебралась. Здесь хорошо. Эти смс просто угрозы. Но от кого? Я и перезванивать пыталась, и номер проверяла… Зарегистрирован на меня! На меня! Я и вспомнить такое не могу! Глупо и нелепо… Кто же это?… Скоро мое выступление… Хоть бы Люда согласилась со мной поехать. Для нее это будет просто суперская возможность… мир повидать…»

Дарья поежилась.

«Холодно…».

* * *

Люда смотрела в окно. Белые тюли и стекло отгораживало ее от внешнего мира. В комнате было тепло. На письменном столе стояла тарелка с кусочком торта. Остатки от праздника.

Душа рвалась и разбивалась под натиском чувств. Было немножко страшно.

«…Поехать?… Дарья говорит, что я теряю?… Я живу снами и грезами. Прошлым… Нет у меня настоящего, только муть. Чего мне ждать от настоящего?… Скоро зима… холода неизбежно подступают… скоро пруд застынет, а я буду сидеть и смотреть на замершую его воду… надоело… Дарья говорит там будет много интересного…Моя жизнь – бесцветное кино… Что я теряю…»

Люда отъехала от окна и посмотрела на свой маленький телевизор. На нем стояла фотка в рамке. Она с плюшевой игрушкой медвежонком, мама и Дарья.

– Что делаешь, дочка? – вошла Тамара Андреевна.

– Да… так… думаю – люда развернулась с коляской в ее сторону. – Дарья с ночевкой?

– Думаю, что да. Я совсем забыла у нее спросить.

– Мам, а если я соглашусь? Ну… – Люда замялась: – Поехать с Дарьей?

– Дочка, если ты только хочешь…

Глава 2

В Москве

…02 декабря 2008 г.

«– Что тебя волнует, дочка?

– Я не смогу кататься! Я не смогу… кататься… я…»

Людмила открыла глаза. Сны… они как реальность, как раны ее души…

Она с мамой переехали в Москву, они остановились в квартире родителей Дарьи. Через неделю будет перелет в Афины. А пока она готовила себя к этому решительному шагу. Шагу, который должен как-то разворошить ее жизнь. Да, она бывала прежде на соревнованиях, но теперь… будет другая страна, другое все…

Она уже переживала за подругу. В 17 лет Дарья достигла определенного пьедестала, две золотые медали на Чемпионате Мира и являлась эталоном женственности для девочек, девушек, женщин.

Дарья любила Люду, они были как сестры. Людмила ценила заботу подруги и ее семьи. Ведь тогда девять лет назад…

Было девять утра. Людмила приподнялась на кровати. Она спала в пижаме канареечного цвета. Она посмотрела на часы, которые висели на стене над ней. Было 8 часов утра. Еще все спали. Людмила привыкла рано вставать. Она легла и накрылась с головой. Скоро проснётся мама и поможет ей одеться.

Она думала. Вообще-то, девушкам ее возраста свойственно думать… о всякой чепухе. Моде, погоде, косметики, мальчиках…

Люда думала о книгах, о погоде она тоже думала, о моде реже. О косметике вообще не думала, а о… она только смеялась над этими мыслями. Не то, что они ее не интересовали, скорее они не интересовались ею… Поэтому, только книги…

«Трудно думать о том, что скоро будет. Трудно о прошлом…»

Мысли, их не остановить. Депрессия? Она не терпела это слово. Она существовала, а не жила. Когда боль захлестывала ее, боль от душевных прорех, она брала книгу и уходила в забытье. Она – калека. Она беспомощна. Ее родные и близкие люди знали это. Но они – живые… рядом с ней они умирали, они становились рядом с ней как призраки своего бытия. Она видела это. Ее мать молилась. Люда видела, как исступленно она молилась.

… Она не выносила эту боль… душевную боль о тех, кто рядом с ней.

Отец? Он бросил их, он отступил. Это – рана – потеря. Он для нее мертв. Она не могла оправдать его. Жаль, что он не знал об этом.

Боль…

Люда открыла глаза. Сняла с лица одеяло.

«Скоро придет мама… Я…». Дверь в комнату открылась. На цыпочках вошла Дарья. На ней был в анимационных рисунках байковый халат.

– Привет. – Сказала Люда, она не улыбнулась, она редко улыбалась.

– Ой, ты не спишь, – воскликнула подруга и села на ковер рядом с диваном: – Давай сегодня погуляем в парке.

– У тебя же тренировка.

– Сегодня я пойду к вечеру. Неужели же я ради подруги не могу ее перенести!

– Девочки, о чем вы секретничайте, – в дверном проеме появилась голова Тамары Андреевны.

* * *

Дарья жила на Чистых прудах.

Длинный парк, с прудом и лавочками. Куча народу. Люда не боялась многолюдности, ей наоборот все было интересно. Она любила общаться. Люди не докучали ей.

В парке сегодня было не много народу. Было спокойно. Шума от транспорта не было слышно. Пруд замерз, и его гладь была запорошена снегом.

Дарья катила Люду, и они обсуждали накануне посмотренный фильм.

Все в прошлом. Даже настоящее. Есть ли какая-то выгода от бега? От суеты мира. В парке было хорошо. Люда всегда думала, что все, что с ней происходит, всего лишь еще один взмах крыла действительности. Смуту в душе успокаивал голос Дарьи. Только она знала, что так непросто дается каждый миг, каждый удар сердца. Ждать… чего?

Дарья рассказывала про свои выступления, про свои какие-то житейские проблемы. Люда подымала ей настроение! Люда поднимала! Да, это все только теребило ее раны, но в этом сладость от бытия. Почему они до сих пор вместе? Почему подруги? Этот вопрос мучил СМИ, этот вопрос мучил и их самих. Люда знала, что это от того что, прошлое сильней настоящего. Прошлое? У него даже есть имя… название… наименование… Это – боль.

– Люда, смотри, двое за ручку идут. Смотри, – шепнула на ухо ей Дарья. – Он старше ее, а она просто…

– Глупости! – воскликнула вдруг Люда. – Это наверное ее отец!

– Бред, Люда, – Дарья катила ее мимо. – Это точно пара!

– Глупости!

– Тебе 17 и ты не видишь очевидного! Мир деградирует! – констатировала Дарья.

– Глупости! Это не мир деградирует, это мы сходим с ума!

Дарья захихикала:

– Нет ты только посмотри, – она оглянулась. – Они целуются. Пф…

– Хватит! Давай кати меня домой! Я устала!

– Ты просто устарела для этого мира. И я тоже, – со смехом добавила Дарья. Развернула ее, и они поехали до дому.

Впереди шла парочка: пожилой мужчина и молодая красотка.

* * *

Монах Анисим сидел на самодельном табурете и медленно перебирал четки. Мысли отпускали его с каждым камешком четок. Иисусова молитва помогала ему очистить голову от суетных мыслей. Он сидел перед своей кельей, выдолбленной в скале. Это была пещера с одной лежанкой, столом и иконой Божьей Матери, около которой всегда теплилась лампада.

На улице было прохладно. Анисим был в черной рясе, на голове черный клобук. Черные волосы были стянуты резинкой, небольшая бородка, густые, свисающие до подбородка черные усы. Он редко выходил на люди. Обычно это было раз в неделю. Он спускался вниз по каменистой тропе. Шел к пристани. Молча обходил кромку моря и шел опять к себе наверх в келью.

Было тихо и спокойно, только ветрено. От его кельи открывался вид на море, с права виднелись внизу кельи других монахов. Храмы.

Каменистое место.

Анисим погрузился в себя. Молитва благотворно раздавалась по его телу. Серые глаза смотрели в даль со спокойствием.

Он остановился. Посмотрел на свои руки. Перебирая четки, встал и пошел обратно в келью.

«Что ты готовишь для меня, Господи? Неисповедимы твои пути! Дай мне Сил вынести все, ниспосланное Тобою!»

Он подошел к столу. Скоро придёт послушник и принесет нехитрую пищу. Анисим посмотрел на образ Богородицы и стал молиться.

Он монах – это его путь. Его судьба.

* * *

«С чего начать… я в Москве… снова. Дарья сейчас на тренировке. Мама на кухне болтает с тетей Варей, мамой Дарьи. Она домохозяйка. Михаил Вячеславович, отец Дарьи, на сложных переговорах. Я… одна… пишу… Знаешь, дневник, мне сейчас хорошо (я вру). Я думаю над многим… гуляли утром с Дарьей по парку, болтали. Едем в Афины через неделю. Все уже приготовлено к этому.

Решать? Что нужно, чтобы решить главную истину для себя? Одиночество и беглый взгляд по настоящему. Думать над своими мыслями, над своими поступками. Держать себя хуже всех. Это ли решать? Выход есть, он ясен и прост. Он ярче звезд небесных. Быть любимой и любить. Но это – мираж. Все проходит мимо меня. Я не могу ни танцевать, ни целоваться. Я одна и это одиночество в гармонии с собой. Я не могу остановить свои мысли, слова кружат мою голову. Как тяжело нести ту ношу, которую я несу. В этом ли истина? Открыть для себя забытое и жить им, мусолить его. Я – никчемное существо. Я – никто и это поражает. Нет будущего. Нет настоящего. Я в прошлом. Хватит мечтать, моя голова! Что хорошего от грез. Вот я танцую, делаю тулуп. Вот я скольжу… и лед блестит подо мной. Я – хожу!!! – мечты… все суета… Ладно, дневник, пойду почитаю… книгу Пауло Коэльо «Вероника решает умереть». Глупая я…»

* * *

– Действительно ли это хорошая идея… поездка Люды? – спросила тетя Варя, Варвара Семеновна, маму Люды. Они сидели на кухне и пили чай с тортиком.

– Думаю, что да… ей нужно развеяться, – ответила мама Людмилы.

– А не повредит ли ей это? Не вгонит ли опять в депрессию?

– Думаю, хуже не будет, – растянула фразу Тамара Андреевна. – Варвара, моя дочь грезит льдом. К тому же… мир повидает. Смена климата благотворно влияет на психику. Так сказал ее врач.

– Не всегда. Она же домовый ребенок.

– Да. Но жилка к приключениям присутствует, – Тамара Андреевна отломила чайной ложкой кусочек торта.

– Дай бог! Я беспокоюсь еще за Дарью. Ее психика сейчас напряжена. Это конечно не первые соревнования, но на кону столько! Знаете она уже решила, если займёт одно из трех мест, то отдаст выигранное на благотворительность… в помощь детям-инвалидам, – тетя Варя отпила чаю. – Тяжело ей.

– Дарья у нас умничка, она своего добьется, – регламентировала Тамара Андреевна.

Кухня, где они разговаривали, была обставлена по последнему слову техники. Кричащий красный и фиолетовый там профилировали. Стол был красный на фиолетовых ножках.

Женщины пили чай и продолжали свою беседу…

Глава 3

Девушка всегда права, даже если ошибается!

Что мы ищем в суете?

Средь исхоженных троп?

Только боль как соль в воде,

И немой урок.

Надо сердце отпустить.

Пусть летит к тебе.

Я согласна свободной быть.

… Эти строки в пустоте…

Жизнь… что мы знаем о ней? Куча событий и мало веры. Знаете, стремиться и падать – это так жизненно…

Дарья смотрела в окно иллюминатора и жевала резинку. Люда спала рядом в соседнем кресле. Ее мама и тренер Дарьи сидели впереди на два сидения. Они летели в Афины. На душе у Дарьи было не плохо. Она была внутренне расслаблена. Никакие дурные послания не могут поколебать ее решимость к победе…

* * *

– Все понял? – женский голос в трубке.

– Да, – не русский акцент.

– Мне нужно ее обезоружить. Эту гадину. Это будет для нее удар!

– Я все понял. Деньги заплачены. Все будет в лучшем виде.

– Надеюсь. Иначе мой отец тебя достанет! Чао!

Пошли гудки в трубке. Румын положил мобильник в карман джинс. Он сидел в кафе. Напротив сидела пожилая пара и что-то говорили друг другу. Он отпил горячий кофе.

В Солониках погода была влажная. Накрапывал дождь. Но было сравнительно тепло. 16 по Цельсию. Румын пил кофе и думал, что жизнь – чертовски удивительная штука! Два года назад он возглавлял банду террористов, его затея провалилась, он еле успел скрыться. Сегодня он возглавляет тоже группировку. Но теперь он не рискует сам. Это своего рода агентство. К нему обращаются только те, кто имеет возможность оплатить его услуги. А они стоят очень дорого. Румын открыл пачку сигарет. Достал одну и закурил.

Жизнь чертовски удивительная штука!

* * *

«Знаешь, я давно думал, почему все так быстротечно, почему мы мчимся во весь опор по дороге к своей мечте к своей истине. Мы – люди. Мы не рабы, мы все путники-странники. Искать свою стезю, свое предназначение. Ты ее нашел. Я пока в поиске. Кто знает, брат, что меня ждет. Отец опять купил табакерки, говорит «ходовой товар». Возможно, я скоро перееду в Афины, открою там свою лавку. Меня держит только сыновний долг. Отец хочет, ты знаешь, мне передать эту лавку. Он уже стар. Он все время это повторяет. Это стало его лозунгом. С мамой все хорошо. Она недавно ткала ковер. Говорит, устала, но ей это нравиться. Ты ее знаешь. Спина у нее побаливает временами. Врач назначил втирания какой-то мази. Она как и отец много работает. Читал книгу, принес один из покупателей. Некий Пауло Коэлье «Вероника решает умереть». Интересный смысл в этой книженции. Ладно, братуха, мне надо заказ отнести. Как твое ничего? Напиши. Мать очень ждет твоих писем».

Анисим прочитал письмо, которое принес послушник. Достал листок бумаги и стал писать быстро мелким почерком.

«Дорогой брат, Иннокентий. Получил твое письмо. Передай маме, чтобы не волновалась. Думаю, на следующей неделе вас навещу. Настоятель храма, к которому я прикреплен, поручил мне одно дело. Прошу ваших молитв».

Письмо он отдаст вечером, когда послушник принесет скромный ужин. Что-то кольнуло в его сердце. Анисим задумался. Он что-то предчувствовал. Неясные, смутные мысли стали возникать перед его взором. Он встал на колени и стал горячо молиться перед иконой Божьей Матери.

* * *

В городе было душно. Вокруг царил какой-то свой собственный хаос. Так наверное со всеми городами. Жители привыкают к этому темпу, и гости сначала чураются всего, но потом осваиваются и берут тот же бессмысленный темп.

Люда смотрела в окна и думала, что все закономерно, все так, как должно быть. Иллюзия времени, суматоха дней…

Дарья распаковывала вещи, они были вдвоем в комнате, мама Людмилы в соседней.

Все начиналось, брало свой темп. Новые воспоминания, новые дни и… старое прошлое…

Люда думала о том, что ее ждет, о том, что будет. Прошлое томилось в ее сердце и ждало. Ждало новых моментов, что бы раскрыть себя.

Было тяжело понять, что все скоротечно. Но в этом и спасение от всех мыслей, которые тоже покидают разум, когда думаешь о том, что не возможно забыть.

Люда смотрела на улицу. Из окна открывался вид на бассейн, около которого были люди. Прямо под окном росла пальма. Солнце светило низко, близился закат. Люда откатила кресло и поехала к шкафу, в который укладывала вещи Дарья. На Дарьи был синий в цветочках сарафан, Люда была одета в оранжевые шорты и белую майку с двумя красными сердечками на ней.

– Даш? Какие планы на сегодня?

Дарья улыбнулась:

– Купаться! Определенно купаться!

* * *

«Девушка всегда права, даже если и ошибается! Это кредо любого знакомства!»

Иннокентий встал со стула и поставил его ближе к столу. Он был красивый сноровистый парень лет 25. Он был на половину греком по отцу и русским по матери. Он знал три языка и отлично разбирался в своем деле. Он работал в лавке с отцом. Продавали кучу разной мелочи, в том числе и религиозного содержания. Конечно, у него была девушка. Но официально закрепить отношения он не собирался. Что-то подсказывало ему, что это не ОНА. Его девушка была гречанка, ее семья спала и видела, как выдать ее замуж. Иннокентий им нравился, они одобряли их отношения… но медлительность его, их настораживала.

Иннокентий достал из ящика стола книгу учета товара и стал ее просматривать. Ему 25 и ничего не происходило в его жизни… монотонность, вызубренность… всего…

В небольшое помещение, кряхтя, вошел его отец, на нем был серый потертый фартук.

– Как дела, сын? – спросил он.

– Навар сегодня невелик, отец.

– Конечно, лавка напротив более привлекательно выглядит, – буркнул тот и взял с прилавка маленький кувшин.

– Рекламы нужно больше! – посмотрел донышко. – Ну сколько сегодня?

– Всего 20 Евро.

– Н… да…не густо… а что купили?

– Часы.

– Ясно, сынок, пойдем домой. На сегодня хватит. Гликерия тебя уже заждалась. Иннокентий сложил деньги в шкатулку и отдал отцу.

Гликерия была его девушкой.

«Сейчас восемь вечера успею смотаться в Афины встретить Гликерию. У нее сегодня дневная смена. Работать официанткой ее пристрастие. Работу найти нелегко. Ладно, попробую успеть к концу ее смены. Часа четыре займет на поезде… ладно, разберемся…»

* * *

Величественный особняк King George II Palace расположен в самом центре Афин. Этот отель получил свое название в честь именитого гостя короля Георга II. Отель со всеми удобствами для самых взыскательных гостей.

Люда ее мама и Дарья сняли Junior Suite Park View (42 кв. м) состоящий из спальни, гостиной, ванной комнаты, выходящий окнами на здание Парламента и площадь Конституции.

Здесь был даже декоративный камин.

Люда сидела у камина и читала проспект по отелю.

«В отеле King George II работает Оздоровительный Центр Spa Palace, включающий крытый бассейн, джакузи, сауну, турецкую баню, тренажерный зал, салон красоты, кабинет маникюра и педикюра, а также процедурные кабинеты, предлагающие большой выбор услуг по уходу за лицом и телом с использованием натуральной продукции линий Payot и Ioli. Элегантный ресторан Tudor Hall на 7 этаже популярен среди политиков, бизнесменов и мировых знаменитостей: величественные колонны, огромный стеклянный купол, сверкающие хрустальные люстры, просторная терраса с потрясающим видом на Акрополь, а также изысканное меню для гурманов, представляющее деликатесы греческой и французской кухонь».

– Ничего себе!!!

Люда посмотрела на часы на камине. 20:20. Мама Людмилы в гостиной смотрела местное ТВ. Дарья отдыхала на кровати. Люда поехала к маме.

– Мамка! Давай в ресторан сходим!

– Люда, что ты меня так пугаешь! – подпрыгнула Тамара Андреевна. – Давай. Только я сериал местный посмотрю.

– Так ведь не понятно же?!

– Это неважно, можно и по сюжету догадаться, – буркнула Тамара Андреевна.

Людмила подкатила свое кресло к телевизору и загородила его собой.

– Ну, мамочка… – умоляюще взглянула на нее она.

Тамара Андреевна скрестила руки на груди:

– Ладно. Что будешь с тобою делать, пошли.

Глава 4

Таких не бывает, как Ты!

«Что проку искушать судьбу?

На глубине не сыщешь брода.

Но все упрямее свободу

Тащу, сгибаясь, на горбу.

Пусть хлеб отдам вам, не скорбя.

Вас охраняя, не усну я.

Зато оставшуюся пулю

Приберегаю для себя».

Людмила Некрасовская

«Разрывается душа. Каждое мгновение, которое живу на земле, я проживаю для тебя, мой самый близкий в мире человечек. Твоя любовь. Забота. Твоя ласка… Самое удивительное чувство что ты не один. Что рядом есть ТЫ.

Таких не бывает, как ты.

Я видела многих. Не мало.

Таких я, как ты…

Впрочем,… знала

Я многих, но это не ты.

В глаза я глядела другим,

Они навевали мне грусти,

Они мне казались пусты.

Владельцы – ожившие бюсты.

Они не такие, как Ты».

Гликерия сложила листок пополам и сунула в карман. Когда Иннокентий придет она ему его отдаст. Но пока надо работать. Она протерла бокалы. На кухне ресторана было очень шумно. Гликерия взяла поднос и заказ, и пошла обслуживать посетителя.

Гликерии очень нравилось идти с подносом мимо столиков. На ней была синяя форма с белым передником. Золотистого цвета волосы она убирала под специальную шапочку с белым цветочком сбоку. Она была стройная маленькая но очень шустрая и улыбчивая. В книге отзывов ресторана ее не раз благодарили за обслуживание. Ей нравилась ее работа. Это было интересно. Она общалась со многими, она знала два языка, одним из них был японский. Ее привлекала эта культура, хотя сама она была до мозга костей гречанкой.

Обойдя зал она остановилась у столика, где сидела женщина лет 40 с девушкой инвалидом. У девушки, Гликерия отметила, были большие красивые зеленые глаза. Рыжие вьющиеся волосы были убраны в хвост. Девушка держала меню десерта.

Она была совсем молоденькая. Гликерии было 22.

– Ваш заказ, – сказала выученной фразой Гликерия и стала расставлять все на столе.

* * *

Что может Афонского монаха заставить покинуть свою келью и поехать в город? Анисим долго размышлял и принял указание насельника монастыря, к которому он был прикреплён отвезти письмо Владыке. Он решил направиться в город с тем, чтобы развеять свои сомнения и страхи. Ему накануне решения приснился сон:

…Пустыня, дует слабый ветер. Какой-то человек в сером балахоне стоит к нему спиной. Анисим пытается подойти, но его что-то отталкивает.

…Тебе нужно покинуть келью. Иди в город. Там нужна твоя помощь.

Услышал он отчетливо голос этого незнакомца. Такой чистый и очень спокойный голос. Потом человек начинает поворачиваться в его сторону…

Анисим проснулся, но голос все еще звучал в его сознании. И тут он узнал, что его насельник ищет, кого бы послать к Владыке. Анисим согласился.

Это далось нелегко. Монах покидает свое убежище. Насельник удивился слегка, спросил, все ли в порядке у Анисима. Тот ответил, что да, и дальше ничего не рассказал. Он исповедался, помолился и решил, что значит так угодно Богу, чтобы он отправился в город. Значит, после завтра он начнет свое дело, с чем оно связано, он не знает. Навестит семью, а потом там подумает над всем, кто знает, что его ждет? Только Бог знает, он его проводник, он его стена, защита.

Анисим стоял на коленях в келье и горячо молился, чтобы Господь не оставил его в его намерениях.

* * *

Дарья лежала и думала, ей было как-то неспокойно. Аноним перестал писать. Надолго ли? Она должна победить! Должна! Ей казалось, что весь мир затих в преддверии ее выступления. Конечно, это просто глупые мысли, которые ничем не унять. Дарья перевернулась на другой бок укуталась потеплее одеялом. «Нужно выспаться. Завтра будет тяжелый, но очень интересный день!»

Кто когда-то катался на коньках, поймет то ноющее чувство свободы, когда ты ступаешь на лед. Ты паришь и, кажется, что крылья есть и у тебя. Красота движений, радость других людей, это так незабываемо и просто. Кто раз катался и был в этом полете своей чувственности, только тот может понять, почему этот человек положил свою жизнь на этот скользкий, но удивительный миг свободы Дарья зажмурилась. Перед ее взором воскрес тот день, когда она маленькой ступила на лед.

«Люд, ты лучше меня катаешься!»

«Глупая! Я просто живу льдом!»

«Девочки, скоро одна из вас станет настоящей чемпионкой!»

«Это наверно Люда!»

«Глупая ты Дашка! Я просто хочу кататься!»

«Девочки вам пора домой»

«… Смотри через дорогу!»

«Ты такая глупая, Дашка! Ооой!!!! Дарья!!!»

Даша открыла глаза: «Все тогда произошло очень быстро. Люда меня оттолкнула… А сама…»

Образ подруги в инвалидной коляске встал перед ней. У Дарьи потекли слезы.

…«… Глупая ты Дашка! Глупая!..»

* * *

Иннокентий ехал на поезде и думал, успеет ли. «Нужно успеть. Может друга попросить подвезти. У него частный самолет! Все. Точно!»

Иннокентий встал с пассажирского сидения. Ему до друга ехать еще две станции.

«Нужно успеть!»

* * *

«Предание себя в волю Божию, а не искание своей воли предохранит вас от многих искушений, каковые иногда бывают, если кто непременно хочет, чтобы исполнилось по его воле…»[1]

Вспомнил Анисим слова из давно прочитанной книги. И начал молиться:

«Ангеле Божий, хранителю мой святый, на соблюдение мне от Бога с небес данный! Прилежно молю тя: ты мя днесь просвети, и от всякаго зла сохрани, ко всякому деянию настави, и на путь спасения направи. Аминь».

«Завтра будет еще один день перед поездкой. Нужно смирить себя».

Он встал на колени и начал класть поклоны перед иконой «Споручница грешных».

В дверь троекратно постучали и произнесли молитву.

– Аминь, – ответил Анисим и поднялся.

В келью вошел отец Гермоген, насельник того монастыря к которому был прикреплен Анисим.

– Добрый вечер, Анисим, – сказал он и остановился в ожидании.

– Добрый вечер, владыко.

– Я пришел поговорить о твоем решении. Меня мучают разные мысли по поводу твоего скорого отъезда в город. Я не могу понять, почему ты согласился. Это поручение мог выполнить любой другой монах, но если отшельник покидает свое место, думаю, в этом есть какая-то причина? Не считаешь ли ты это искушением, честной отец?

– Владыко. Я принял это решение не сразу, и оно мне далось нелегко, я горячо молился и спрашивал себя. Я принял это решение и считаю его верным.

– Может что-то с твоей семьей?

– С ними все в порядке.

– Слава Богу! Не ведаю, что могло тогда повлиять на тебя. Надеюсь, что ты поступаешь правильно.

– Владыко. Я выполню ваше поручение и вернусь.

– Дай Бог! Но знай, у меня есть предчувствие, что твой отъезд очень круто изменит что-то в твоем мировоззрении. Побудь в миру и пойми к чему лежит твоя душа.

– Я монах. Это мое призвание.

– Дай Бог. Ну не буду тебе докучать. Доброй ночи.

– Доброй ночи, владыко.

Отец Гермоген покинул келью Анисима. Анисим остался стоять в раздумье.

* * *

Иннокентий добрался до друга, попросил его помочь. Тот с улыбкой согласился. «Любовь! Это не хухры мухры!».

Пролетая над городом на маленьком самолете, Иннокентий вдруг подумал, что что-то другое возникает в нем, словно он спешит к своей судьбе.

«Конечно, ведь у меня чувства к Гликерии…»

Думал он. А самолет летел и через полчаса зашел на посадку. Он успевал. Он успевал. Успевал…

* * *

Было очень поздно. Люда и Тамара Андреевна сидели за столом в ресторане и пили кофе. Люда смотрела по сторонам.

– Я оставила записку на тумбочке рядом с кроватью Дарьи. Как думаешь, мам, она ее прочтет?

– Не уверена. Люда. Дарья порой бывает так рассеяна.

– Да уж… что верно, то верно…

Но тут Люда увидела свою подругу в коротком вечернем платье из темно-синего бархата, она растерянно оглядывала зал.

– Мы здесь! – крикнула Люда и подняла руку. Дарья заметила и пошла к их столику. Каштановые волосы были убраны наверх. Стройная фигура и нежное обаяние, которое излучала ее подруга, радовал Люду, она была горда, что у нее такая подруга. «Спортсменка, чемпионка и просто красавица!» многие обратили на нее внимание. В ресторане не смотря на 10 вечера было много народу.

Дарья подошла к их столику и заняла одно из мест за ним.

– Нусс… поужинаем.

За отдаленным столиком зазвонил сотовый. Мужчина сидел лицом к Люде, и ей стало интересно за ним понаблюдать. Он был иностранец. Он сказал что-то в трубку и вдруг посмотрел в глаза Люды. Тяжелый долгий взгляд. Взгляд человека готового на все. Мороз прошел по спине Люды.

– Люда, куда ты смотришь? – заговорщицким шепотом произнесла Дарья.

– Никуда! И хватит! Я! – Люда отъехала от стола на инвалидном кресле.

– Куда ты, дочка?! – воскликнула Тамара Андреевна.

– Я наверх! И… какое вам дело! – огрызнулась та и поехала между столиками к выходу.

Подъезжая к выходу из ресторана, она чуть не сбила молодого человека.

– Извините!!! – Прокричала она не останавливаясь.

Парень еле успел увернуться. Она проехала. Он посмотрел ей в след.

– Чокнутая, – услышала Люда слова долетевшие до нее. Это сказал он, не было сомнений.

– Грубиян! – крикнула она со злостью ему и поехала к лифтам.

Мужчина, который так испугал Люду, слегка улыбался:

«Навредить Дарьи Соколовской будет легче, чем я думал. Я теперь знаю ее слабое место»

Глава 5

… Лязг шин…

«…Как ни странно, первая же строка вывела ее из привычного безучастного равновесия (снотворное еще не успело раствориться в желудке, но Вероника и так была пассивной по природе) и заставила впервые в жизни задуматься над истинным смыслом фразы, столь популярной среди ее друзей: «ничто в этом мире не происходит случайно».

Паул о Коэльо «Вероника решает умереть»

Когда кружится голова от отчаяния, тогда хочется молчать и сидя или лежа думать о том, что все скоротечно. Время… это мука для людей. Безвременье это кара для ума. Если не следить по времени по часам можно сойти с ума. Если думать о времени можно достичь многого.

Люда сидела в своем кресле и думала, что все ее существование – глупое времяпрепровождение. Лгать самой себе можно… что все измениться… ждать… чуда… глупо ждать от жизни каких-то благ. Человек сам должен добиваться целей, тогда они приносят плоды.

Упасть навзничь и встать…

Люда взяла расческу и стала проводить ею по своим рыжим вьющемся волосам. Дарья была на тренировках. Завтра ее выступление. Вчера Люда вспылила. Сегодня она уверена в себе как никогда. Тот мужчина в ресторане… у него был взгляд серийного убийцы… страшный взгляд. Люда смотрела криминальные сводки по телевизору, и это ее забавляло, но, увидев рядом такого человека, испугалась. И вообще… почему она решила, что это именно убийца?! Она могла и обознаться, поэтому никому не говорила о своих бредовых мыслях…

Ее мама листала журналы, лежа на кровати. Люда расчесала волосы и положила расческу на колени. Взяла резинку и убрала волосы в хвост.

– Мам? Мам?

– Да… что дочка? – рассеянно проговорила Тамара Андреевна, не отрываясь от журнала.

– Давай по магазинам пройдемся?

– Тебе так хочется? – она продолжала листать журнал.

– Да. Хочу купить что-нибудь.

– Хорошо. Только долистаю журнал.

– А там о чем? – Люда подъехала к кровати, где лежала ее мама.

– Мода, дочка, и аксессуары.

– Так давай пройдемся по магазинам разница ведь велика там нарисовано, а в магазинах живьем так сказать, – Люда начинала нервничать.

– Ладно, – мама Люды закрыла журнал. – Уговорила, – она улыбнулась.

Люда улыбнулась в ответ.

* * *

Дарья делала очередной аксель под музыку. Это была мелодия из «Сэйлор Мун», японского анимэ-мультика. Она просто летала по льду, словно не касаясь земли. Когда она закончила и подъехала к тренеру, она хотела узнать его мнение, зазвонил ее телефон, пришла СМС. Дарья прочла про себя:

«Ну, что, дрянь? Скоро я восторжествую! А ты, мразь, будешь ползать просить пощады, мразь».

«Опять аноним… достал он меня…»

Дарья устало закрыла крышку сотового, она уже не воспринимала этого анонима всерьез. Стала общаться с тренером.

* * *

Где таиться ненависть? В каком уголке души ее пристанище? Почему человек начинает ненавидеть другого? как далеко он может зайти?

Каждый видит когда-то свои ошибки, но ненавидит за них всегда других[2].

Злоба, вражда – это самое тяжелое, что может быть в человеке. Ненависть ослепляет. В погоне за уничтожением своего врага ты перестаешь смотреть внутрь себя, ты забываешь о том что нужно уметь прощать. Злоба твоя ненасытна. Ненависть – одна из звеньев, ведущих к переступлению через человека, но, прежде всего через себя.

Интенсивная и устойчивая враждебность по отношению к кому– или чему-либо. Характеризуется стремлением максимально навредить объекту ненависти (тому, что его олицетворяет), вплоть до его уничтожения, а также удовлетворением, злорадством от вида его страданий и знания о его несчастьях и неудачах[3].

…Марта стояла на мосту и смотрела, как прибывают корабли. На пристани было оживленно. Марта была единственным ребенком своего отца магната. Марта Медынская… Она была избалована и любила добиваться своего. Она дружила с Дарьей, претворялась, что она ей нравиться, а на самом деле… На самом деле она изучала ее, и люто ненавидела. О ней Марте Медынской знали только как о дочке своего отца, а Дарью Соколовскую боготворили. Ненависть росла в ней медленно и вкоренилась в ее душу и сердце, и в голове было теперь только одно… Отомстить Дарье… было что-то еще, что побуждало ее к ненависти… что-то…

…Марта пошла с пристани в город. Было солнечно и дуло слегка ветром. Было хорошо. Только Марта никогда не придавала этому значения…

* * *

Люда ехала по улице и болтала с мамой. Они остановились около магазина, где продавались разные сувениры. Им стало интересно. Они решили зайти туда…Зазвонил входной колокольчик.

Продавец низенького роста посмотрел на них из-за прилавка. Кроме Люды и ее мамы там было еще три человека.

– Здравствуйте, – сказала Люда по-гречески.

– Добрый день, – ответил вежливо продавец тоже по-гречески.

Люда подъехала к полке со статуэтками. Взяла одну. Это была статуэтка какого-то греческого божества.

– Это Афина Воительница, – сказал продавец и вышел из-за прилавка: – Вы наверное интересуетесь Древней Грецией? – спросил он по-гречески.

Люда разобрала не все, что он сказал, но смысл сказано поняла.

– Да… нет… просто ищем что-нибудь, – ответила она по-гречески и поставила статуэтку на место.

– А у вас есть какие-нибудь старые альманахи по Греции. Я в общем литературой интересуюсь? – спросила продавца Люда.

– Книги… – тот почесал подбородок. – Где-то что-то было… сейчас… – он пошел за прилавок и стал там копаться.

Люда ждала. Ее мама примеряла украшения, которых в этом магазине было в изобилии.

– Вас интересуют древние манускрипты? – спросил кто-то позади Людмилы по-английски. Она повернула голову вправо. Там стоял юноша лет 20, спортивно одет. У него были большие зеленые глаза.

– Не совсем. Древние манускрипты я не смогу прочитать, я не знаю древнегреческий, а вот старые книги… – ответила она на чистом английском.

– Через дорогу есть лавка. Там торгует мой знакомый. Вы можете посмотреть у него интересующую вас литературу.

Люда задумалась. Она колебалась. Продавец развел руками.

– Нет ничего, – оправдывался он.

Люда кинула маме по-русски, которая увлеклась своим занятием:

– Я буду через дорогу в книжном.

– Угу, – ответила та. – Я за тобой зайду.

– Поехали, – улыбнулась она парню, и тот повел ее.

* * *

Анисим склонился над Евангелием. Он читал Новый Завет ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МАТФЕЯ 9 главу, сидя на самодельном табурете около своей кельи:

«18 Когда Он говорил им сие, подошел к Нему некоторый начальник и, кланяясь Ему, говорил: дочь моя теперь умирает; но приди, возложи на нее руку Твою, и она будет жива.

19 И встав, Иисус пошел за ним, и ученики Его.

…23 И когда пришел Иисус в дом начальника и увидел свирельщиков и народ в смятении,

24 сказал им: выйдите вон, ибо не умерла девица, но спит. И смеялись над Ним.

25 Когда же народ был выслан, Он, войдя, взял ее за руку, и девица встала.

26 И разнесся слух о сем по всей земле той».

К чему-то ему на глаза попался этот отрывок. Монах помолился и закрыл Библию. Завтра будет очень нелегкий день. Отсутствовать он будет три дня. За это время он должен разобраться в своих мыслях. И да поможет ему Господь.

* * *

Люда выехала на улицу. Как-то быстро все получилось… Резкий толчок вперед, и она вылетела с кресла. Она даже вскрикнуть не успела… Парень поднял ее. Выехала из-за угла машина и остановилась около них. Двери на заднее сидение открыли, и парень втолкнул Люду туда. Все происходило так быстро, что Люда не успела испугаться.

…Лязг шин…

Белый Мерседес резко газанул и скрылся из виду…

…Лязг шин…

Глава 6

Беда

Счастье искать во всполохах дня.

Сердцем обнять только тебя.

Тихо упасть на колени моля.

В этих порывах тебя лишь храня.

Иннокентий гулял с Гликерией. Было душно. Они присели на лавочку в парке. Иннокентий рассказывал местные шутки, Гликерия хихикала. У них было хорошее настроение…

– Представляешь, вчера, когда пришел тебя встречать, наткнулся на девушку-инвалида, она была в коляске, чуть не сбила меня с ног! – сказал вдруг он.

– Как это?

– Она из ресторана выезжала…

– А… я ее обслуживала вчера. И что?

– Жалко мне таких людей, – Иннокентий вытянул ноги, на нем были серые брюки и желтая футболка. Нам голове кепка.

– Н…ДА… бедные люди.

– Мне всегда было интересно, чем живут такие люди. Трудно наверное.

– Да уж… слушай, давай не об этом, а то грустно становиться.

– М… да…

«Грубиян…»

* * *

«Девушки, будьте осмотрительнее в выборе спутника жизни! А то может быть и такое: знаешь человека, а оказалось, что он двуличная личность! Будьте бдительны!»

Прочитала Марта в журнале и усмехнулась про себя. Ее парень уж точно просто недалекая личность и очень предсказуем!

Зазвонил телефон. Марта достала мобильный, посмотрела кто, и поднесла к уху. – Да. Очень хорошо! Это меня радует! Нет, она калека, пускай помучается! Делайте как задумали, главное чтобы Соколовская не выступила. Да. Ладно. Пока.

Выключила мобильный и стала доедать мороженое.

«Ну, Дарья, как ты теперь потешишься. Тварь такая!»

* * *

Дарья уже шла к отелю, когда ее раздумья прервал звонок мобильного. Звонила мама Люды.

– Да?

– Дарьюшка, Люда пропала! Она сказала, что пойдет в соседний магазин за книжкой, но там нет этого магазина, там жилой дом! Где она?! Что с ней?!

– Так, – Дарья остановилась у дверей в отель.

Она почувствовала как на мобильный пришла СМС.

– Тамара Андреевна, а ее сотовый?

– Она его не берет с собой. Он в отеле!

– Так. Вы где?

Тамара Андреевна сказала где она.

– Будьте там. Я скоро буду. Поищем вместе.

– Хорошо…

Разговор закончился. Дарья тупо смотрела на трубку в руке и вспомнила об СМС.

Открыла. Вдруг Люда с чего-нибудь мобильника написала!

«Ну. Здравствуй, дрянь. Теперь слушай, если тебе дорога твоя подружка, отмени завтра выступление. Иначе… Желаю тебе подохнуть, дрянь!»

Дарью словно током обдало. Волна растерянности накрыла с головой. И Дарья схватилась за голову. Сквозь мутный рассудок она вспомнила:

«Тетя Тамара».

Она набрала ее номер. Гудки – вечность. Но вот она взяла трубку.

– Да. Тамара Андреевна возвращайтесь в отель.

– Она пришла? – сколько надежды в этом голосе. И твердый ответ Дарьи оборвал последнюю нить.

– Нет. Возвращайтесь. Я все объясню.

– Ох… А может еще поискать?

– Нет. Ее уже там нет. Жду вас в номере.

– Хорошо.

Разговор прекратился.

«Кто же это мог быть? Не знаю. Придется дядьке звонить. Какая я дура! Нужно было предугадать».

Она перечитала СМС.

«Кто же это?»

Телефон зазвонил снова.

Звонила ее подружка детства.

Дарья ответила:

– Да?

– Привет! Как твои дела?

– Нормально! Только что с тренировок. Завтра выступать!

– Понятно. А я в Лос Анджелесе по магазинам хожу! Тебе купить что-нибудь?!

– Спасибо, не надо!

– Ясно! Ладно, я побежала столько обойти надо.

– Пока, Марта.

Разговор закончился. Дарья тяжело вздохнула и пошла в свой номер.

* * *

Мечтать о несбыточном. Летать в своих грезах. Мечтать… какое это сладкое слово – мечта! Нельзя сомневаться в своих мечтах, вернее мечтать и не думать что это глупая затея.

Упасть и встать… мечты – двигатель к намеченной цели, даже если цель совершенно фантастическая! «Рождаются великие творенья, не потому ли, что порою где-то обычным удивляются явленьям ученые, художники, поэты…»[4]. Важно верить в то, что возможно, твоя сумасшедшая мечта – осуществима! Мечта…

Путник усталый думает о крове и тепле. Человек в достатке о пути и ветре навстречу. Мечты разные, но они все для того чтобы человек в повседневности смог понять, что может больше чем то что есть. Осуществимы ли мечты? Это загадка вечности. О каждом человека у Творца свой замысел и мечты осуществимы те, которые пойдут на благо человеку или научат его и дадут понять, что ему действительно нужно.

«Люди спешат из ниоткуда в никуда… Дым… почему дым?… Пахнет дымом… Странные нечеткие картины… глубины нет, только какое-то бесстрастие… страшно…»

Сны всегда сумбурны и непонятны. Трактовать их, словно биться рогами о камень…

Люда открыла глаза. Все плыло перед ней. Ей что-то вкололи. Она потерла лицо руками. «Так, руки не связаны, значит…»

Она убрала руки от лица и попыталась подняться. Ей это удалось. Она лежа приподнялась на руках и огляделась. Она была в комнате, окна комнаты были забиты досками. В комнате был диван, на котором она лежала и стол по середине комнаты. Комната была небольшая.

«Действительно пахнет дымом!.. Бред…»

«Думать. Нужно думать. Зачем они меня похитили? Что им надо? Выкуп?»

Руки Люды затекли и она легла. В животе предательски заурчало. «Кушать хочется…»

Люда посмотрела еще раз по сторонам лежа, и ей стало совсем плохо.

«Где же я?»

* * *

Кому – то суждено быть лидером и вести народы. Кому – то сидеть над листком бумаги и лить слезы о прошлом. Марта отодвинула тетрадь и щелкнула костяшками пальцев.

«Как все занудно… Тема не звонит что-то, видно конференция еще не закончилась…хм…» – она достала из кармана брюк телефон: «Позвонить самой…хм…».

Артем был ее парнем. «Одним из…». Марта убрала телефон обратно в карман и задумалась. Ей свойственно было думать. Она гордилась своим умением принимать верные решения.

«Ожидание – пытка, какая – то. Позвонить что ли… или прогуляться по магазинам?»

Она выбрала последнее. И по пути ее озарила мысль, на случае провала операции А, задумать план Б.

«Ну, Дарьюшка держись!»

Ее лицо исказила гримаса злорадства.

«Значит… план Б…»

Глава 7

Решение

«Возжги, Господи, угасший светильник души моея светом добродетели и просвети мя, Твое создание, Творче и Благодетелю, Ты бо еси невещественный Свет мира, приими сие вещественное приношение: свет и огонь, и воздаждь ми внутренний свет уму и огнь сердцу. Аминь».

(Молитва при зажжение лампады)

Времени нет. Времени нет, чтобы думать, чтобы дышать, чтобы бегать в суете и набивать шишки. Времени нет… только исход… Так всегда ясно, так всегда понятно. Время – хищник, который со злобой кидается на противника и пожирает его вместе с костями. Времени нет…

«Искать что-то между прошлых строк… это испытание… это провидение… есть нечто такое что помогает идти вперед, когда сил нет, но ты идешь… идешь Я проживаю много жизней со своими грезами, со словами, с людьми. Это не бред психа, это философия моей жизни. Бегать от потерь и побед… мое ли это бремя?»

Люда лежала и думала. Вчерашний день тянулся очень медленно. Вчера к вечеру ей принесли поесть ничего не говоря. Принесли картошку пюре и котлету и компот. Сегодня утром принесли какую-то кашу на вид было страшно представить что это можно есть, на вкус было нормально. Люда поела. Сейчас лежала и глядя в потолок и думала.

«Если начать жизнь заново? Будет ли так же тяжело? Или можно все повернуть по-другому, и будем намного легче… намного… Можно конечно ждать, что судьба сама предоставит шанс изменить ситуацию. Но ничего невозможно переменить. Все так как должно быть. Это – судьба. Это жизнь. Это – смысл. Это – мечта».

Всякое благое дело мериться затраченными силами. Как ты преодолеешь все препятствия и осилишь это испытание… Убить?… Что от нее хотят. Выкуп?… В чем же причина, по которой ее похитили?

Люда ломала голову и никак не могла понять причины. К ней никто не заходил. Только приносили еду да через каждые пол часа заходила женщина и спрашивала не нужно ли ей в туалет.

«Все странно…»

* * *

– Это началось месяц назад. Я начала получать анонимные СМС-угрозы. Я считала это просто глупостью. До этого момента. Последняя…вот… – Дарья показала СМС маме Люды.

– Какой кошмар!!! – воскликнула та и обхватила ладонями щеки.

– Да. Вчера я звонила дяде. Он вылетел. Будет сегодня. Он должен во всем разобраться.

– Что же нам делать?…

– Ждать, Тамара Андреевна. Ждать.

– Людочка… с ней все ли в порядке…

– Все будет хорошо. Верьте…мне…

Что можно решать до и после… какой итог в решении которое невозможно отменить. Дарья опустилась в кресло. Ее дядька должен скоро прибыть. Он сотрудник ФСБ он поможет. Что же с Людмилой? Как она?

Эти вопросы мучили Дарью и ныли в ее душе. Зазвонил сотовый. Дарья машинально взяла трубку и ответила.

– Да.

– Дарья. Я в аэропорте. Скоро буду. Не паникуй.

– Дядя! – Дарья вскочила с кресла. – Да…угу…жду.

Тамара Андреевна подошла к Дарье.

– Все скоро дядька будет здесь!

– Артур Вячеславович конечно должен помочь. Дарьюшка сегодня вечером твое выступление. Что делать будем? – спросила мама Люды. Она стояла в центре гостиной прижимая руки к груди.

Дарья секунду подумала:

– Что скажет дядька.

* * *

Артур Вячеславович сошел с трапа. Легкие серые брюки… синяя футболка. В руке портфель и пиджак под цвет брюк. Короткие каштановые с проседью волосы ерошил ветер. Голубо-серые глаза были задумчивы, и этот взгляд не раз ворошил женские сердца. Сейчас в 52 года он основательно стоял в жизни. У него 2-е детей которые уже начали свою собственную карьеру. Он работал в ФСБ в звании майора. Он был настроен решительно во всем. Его жизнь была разнообразна, он чувствовал себя счастливым человеком.

Единственный его недостаток был в том, что он не умел мечтать…

Артур Вячеславович сел в такси и назвал адрес. Проезжая по городу он пытливым взглядом вглядывался в улицы и смотрел на людей. Он думал.

«Если то, что Дарья мне сказала в точности верно, значит на кону ее выступления стоит жизнь ее подруги. Выступление для Дарьи важно. Люда – инвалид. Кому же нужно чтобы Дарья не выступала. Может сопернице в спорте? Нужно узнать о взаимоотношении Дарьи с другими выступающими».

Такси остановилось у отеля King George II Palace. Артур Вячеславович расплатился с водителем и вошел в здание.

Подойдя к стойке справочной, он попросил, чтобы позвонили в номер Дарьи Соколовской. Спустя пять минут Дарья спустилась, и они пошли в кафе отеля.

– Дядя, может сначала отдохнете с дороги? – спросила по пути в кафе Дарья.

– Я в самолете отдохнул, – отрезал мягко тот. – Дело неотложное. Тебе ведь сегодня выступать?

– Я теперь и не знаю… а вдруг…

– Не нужно паники Дашка, разберемся…

Вскоре к ним присоединилась Тамара Андреевна.

* * *

Анисим собрал некоторые вещи в сумку и перекинул ее через плечо. Помолился.

Теплоход отходил через пятнадцать минут.

Его пришел провожать Владыка Гермоген. Анисим выслушал его напутствия и взошел на теплоход.

Теплоход медленно отчалил от пристани и поплыл в сторону мирской суеты…

Облокотившись о бортики судна, Анисим смотрел на движение воды. Волны разбегались, словно боясь, что их безмятежность нарушат.

Анисим вспомнил, как мальчишкой бегал купаться… Море тогда казалось бесконечным и таким добрым… Он вспомнил как вытащил камешки из воды, и сложил их на песке в виде креста… Он мечтал… мечты тогда были более ясные и очень дерзкие… Где-то лет в тринадцать он уже определился. Он мечтал…мечтал о единение с Богом, и посвящению Ему свою жизнь…

…Это были маленькие камешки… Как и он сам… Как и он…

Анисим стал молиться, провожая взглядом остров Афон.

«Дивны дела Твои, Господи!»

* * *

Блеск льда… аплодисменты… девушка в серебристом платье парит на льду, в такт музыки делая разные движения. Череда вращений… Лутц… Бильман… Девушка словно вышла из сказки… Ей аплодировали стоя. Лучший результат. Лучшая программа.

Дарья стояла с букетом цветов, ей вручали медаль благотворительного турнира. Она улыбалась. Она улыбалась. Улыбалась… улыбалась.

«Она все же выступила!» – Марта смотрела на лицо спортсменки на экране табло и сломала карандаш, который крутила в руке.

«Вот дрянь. Дура!»

Марта сидела на трибуне. Она была на всякий случай переодета так чтобы ее никто не узнал и на ней был коричневый парик.

Выйдя с трибуны, она пошла к выходу из стадиона. Выйдя на улицу, она села в такси. Сказала адрес и набрала на сотовом номер.

– Соколовская выступила. Да. Я сама встречусь с заложницей. Переходим к плану Б.

Разговор окончился.

«Дарья сама не знает, что вынуждает меня делать. Это какая наглость. Что ж, значит она не настолько дорожит своей лучшей подругой, значит победа для нее важнее! Мне даже смешно над ее дуростью. Ненависть и жалость… ступеньки одного состояния… Я поиграю на ее нервах. Тварь она такая!»

Марта вышла из такси около вокзала, расплатилась и пошла покупать билеты на поезд, который шел до Салоников.

* * *

Вечер. Солнце спускалось в безмятежную усталость. По багровому небу как струпья разбросаны облака. Близилась ночь. День в своей апогеи разрешился от тревог и смутных мечтаний. Все правда, все жизнь. Было тяжело и горько сознавать, что зло не засыпает ночью. Оно еще сильнее раскрывает свои совиные, цепкие когти. Ночь, в чем твоя истина? День, в чем твоя повинность?

Анисим выполнил поручение, которое ему дал Владыка Гермоген и отправился к своим родным. Его мать получила письмо от него. Она получила его утром. И ждала Анисима. Отец был несказанно рад его посещению. Они сидели за столом и разговаривали.

Вскоре подошел и его брат.

Анисим так давно их не видел. Так много хотелось спросить, а рассказать… Он был не многословен. Он – монах. Суета могла и поглотить. Он и когда был в миру – был сдержан. Семья понимала его. Семья… его семья… он давно обобщил это слово… Он не один… он не один… не один… Один. С ним Господь.

* * *

Люда лежала и думала. Мысли как обычно кишели в голове. Что ее ждет? Только уныние, только пустота…

В комнате темнело. Люда закрыла глаза и погрузилась в сон. Она большую часть жизни проводила во сне. Сны – другая реальность. Там она могла все. Там она могла ходить. Этот сон, который окутал ее своими миражами, поразил ее. Она в пустыне. Дует слабый ветер. Она сидит в своем передвижном кресле. Она едет по песку, как по асфальту. Высоко светит солнце. Впереди появляется чей-то силуэт. Она спешит туда. Чем она ближе, тем явно видение. Это кто-то сидит на камне. От него исходит столько добра и силы. У Люды по щекам потекли слезы.

Она не решилась подъехать ближе к незнакомцу. Остановилась в пяти метрах от него. Но его слова словно проникали в ее уставший разум:

– Что тебя пугает, Людмила?

– Я… боюсь одиночества. Я…

– Чего ты хочешь?

– Я хочу быть свободной. Я хочу ходить!

– Ты давно можешь… твоя мама занималась с тобой, помнишь упражнения по восстановлению силы в ногах? Твой позвоночник давно окреп. Только тебя держит в кресле страх. Страх, что ты не сможешь. Откинь страх и иди. Я тебе говорю: «Талифа куми!»

Люда испугалась:

– Ты кто?

– Люда, скоро ты встретишься с моим воином и он укажет тебе Путь. Путь ко мне. Я всегда с тобой.

Люда вздрогнула и проснулась.

«Талифа куми…»

Она лежала на кровати в комнате.

«Что это было? Сон, конечно, это был сон… Но кто это был? А если мне и вправду попробовать? Встать. Я раньше не пробовала. Да, мама занималась со мной упражнениями. Но что толку от них. Только тешить себя… А если…»

В голове был сумбур. Она села на кровати и отогнула одеяло.

«Попробую…»

Глава 8

Побег

Тут западня, мой Глостер.

Нет правила, чтоб вызов принимать

От неизвестного. Обманут ты,

Не побежден.

(Гонерилья, Уильям Шекспир «Король Лир», Действие 5, сцена 3)

Ночь всегда поражала своим великолепием. Становиться все ярче и понятнее. Краски дня уступают правдивости ночи. В этом есть какое-то понимание всего пройденного. Многое становиться явственнее и прагматичнее. В это время суток зарождается нечто удивительное… появляются новые идеи, становиться легче думать… Ночь – покрывало от реализма.

Люда спустила ноги с кровати, и, держась за угол спинки кровати, попыталась встать на ноги. Ноги были ватные, словно не ее. Она стала их трогать и щепать. Потом, как это делала дома, попыталась пошевелить пальцами. У нее это получилось, как всегда. Тогда она попыталась встать еще раз. Держась за спинку кровати, она аккуратно, не спеша встала на ноги и тут же села обратно на кровать.

Ночь – длинная череда поступков и желаний. Ночь, словно система выживания. Что важного в суете дней? Только ночь может разъяснить все неспешно и расставить на свои места. Даже можно не думая идти вперед и не бояться быть другим. Ночь всё покроет. Это ее право. Ее вотчина.

* * *

8 часов утра

Дарья не спала всю ночь. Мама Люды тоже. Приз за победу стоял на тумбочке у кровати. Что если ее дядька ошибся. Что, если сегодня она получит весть, что Люда в плохом состоянии?

Дарья сидела на диване с телефоном в руке.

Дядька узнал, через какие-то системы наблюдения, по номеру телефона, где находиться этот абонент. Сейчас аноним в городе Солоники. Дядька вместе с двумя местными полицейскими отправился туда.

И тут ее озарила мысль, а что если позвонить по этому номеру анонима?! Или может выслать СМС? Нет лучше позвонить. И тут ее телефон запищал. Пришло смс. Дарья быстро его открыла и прочитала: «Тебе рано радоваться, дрянь. Сегодня ты увидишь всю мою ненависть к тебе. Радуйся дрянь». Кровь ударила Дарьи в виски и она нажала на вызов. Пошли гудки… трубку не снимали.

«Какой трус этот аноним! Кто же это?!»

Дарья нажала на кнопку отключения. Связь прервалась.

Дарья посмотрела на маму Люды, она забыла, что та сидела с нею на диване. Мама Люды дремала. Дарья с облегчением выдохнула. «А то разнервничалась бы…Я и сама на нервах… Когда же дядька позвонит…»

* * *

Марта остановилась за дверью, где была Людмила. Вот он момент, которого она так ждала. В руке у нее был железный прут. Она думала, нет, она знала, что сейчас она потравит свою душу. Зазвонил телефон. Марта нехотя достала телефон из кармана кофты. Звонила Дарья.

«Решилась узнать кто это пишет? – Марта усмехнулась: Ну, ну».

Телефон перестал звонить. Марта положила его обратно в карман. Она открыла ключом дверь и… вошла.

Спустя минуту она бежала от туда. И кричала:

– Тупые уроды! Не могли посмотреть за калекой! За калекой! Объясните мне, как человек, который семь лет не ходил, смог убежать!

Те были в замешательстве.

– Это не может быть.

– Посмотрите сами! Она через вентиляционную трубу вылезла! Найти мне ее! Найти!

И она принялась бить их железным прутом.

Румын поймал ее прут руками и сказал:

– Мы ее найдем. Но это будет уже другая цена.

Марта выдернула из его рук прут:

– Найди ее и не заботься об оплате!

* * *

Как у нее это получилось? Люда сама толком не понимала. Она пол-ночи пыталась ходить по комнате. Падала. Вставала. Потом она осмотрела комнату и увидела воздушку. Она вспомнила, как в некоторых фильмах герои лазили туда. И она с трудом подвинула стол к вентиляции. Оторвала экран-решетку и залезла. В голове все крутилось от напряжения, но она поставила себе цель выбраться отсюда и поползла. Она знала, что этого от нее не ожидали. Значит шанс есть! Она ползла и ползла, пока не дошла до развилки. Она секунду колебалась и поползла на право. И она не прогадала! Там была решетка выходящая на улицу. Люда вытолкнула ее своим телом и упала на навес. Навес был не высокий. Под ним лежали листы пенопласта. Люда упала на них и поползла к забору: низкой изгороди. Перелезла через него и поползла в кусты. Тут силы ее оставили и она просто лежала ничком на траве. Сколько она так лежала, она потеряла ход времени и мыслей. Наконец тошнота прошла, и она поползла среди кустов в неизвестность…

* * *

«Тишина это всего лишь конец звучания. Звуки всего лишь преддверие тишины. В совокупности звуков возникает сложная гармония партии тишины. Тишина она мгновенна. Бывает тишина одиночества, звенящая тишина, когда слышно только биение своего сердца и суета мыслей; бывает тишина молчания. Когда звуки только придадут испуга и тишина… у тишины много имен, много значений, и в тишине есть особая музыка. Ее нужно только услышать, почувствовать. Тишина это…»

Анисим вышел из здания патриархии и пошел в сторону парка. Было душно. Из соседнего дома пахло жаренным мясом и от этого в желудке начинался круговорот. Анисим обычно ел мало мяса, он больше вкушал рыбу.

«Безмятежность… В чем твоя основа? В пыли улиц, в отголосках витиеватых дней? Бог во всем, в каждом листе в каждой песчинке… в каждом дуновение ветра. Мы искатели и труды ищущего вознаградятся.»

Анисим сел на лавочку и углубился в созерцание тишины. Безмятежно шелестели листья на деревьях, светило солнце.

Он погрузился в себя и не сразу заметил, что в нескольких шагах от него стоит девочка с воздушным желтым шариком.

Анисим вздрогнул. Лицо девочки было каким-то неестественным. Оно не притягивало взгляда, а отталкивало. Словно ребенок был не живой.

– Монах! чего ты ждешь? – спросила она тонким голосом.

– Ты кто? – Анисим перекрестился. Девочка не испугалась и не исчезла. Он думал это видение.

– Монах, ступай за мной! – она повернулась и пошла прочь.

Анисим стал читать молитвы. Он стал думать, что это ЗЛО пришло в образе ребенка.

Девочка остановилась. И в пол оборота обернулась к нему:

– Ты боишься?

Она это словно прошипела.

Анисим сжал в руке четки и встал:

– Веди.

Девочка одними губами улыбнулась и пошла. Анисим пошел за ней. Девочка свернула с дороги и пошла в сторону домов. Анисим шел за ней. Шли они долго, так показалось монаху. Девочка привела его в тупик между домами и, повернувшись к нему лицом, засмеялась звонко и весело. Она отпустила шарик, и тот полетел высоко-высоко и растаял в синем небе.

Девочка исчезла. Анисим перекрестился и подошел к тому месту, где она стояла.

«Зачем она привела меня сюда? Во всем есть свой смысл».

В тупике было много мусора… каких-то пустых коробок. Анисим стал осматриваться… Он уже подумал, что это бессмыслица… как вдруг… послышался чей-то тихий стон. Анисим сел на корточки и только так заметил под одной из коробок на него смотрели два темно-зеленых глаза. В них был страх и отчаянье.

* * *

«Девушки не хотят спать, они хотят только чувствовать рядом тепло любимого. Что бы он касался их своими руками…»

Марта качалась на стуле в комнате где когда-то была Людмила.

«Быть здесь бессмысленно… Они ее так быстро не найдут… дураки…»

Марта перестала качаться и встала.

«Нужно уходить. Скоро сюда приедут копы. Дарья дядьке наверняка звонила. Что ж… люблю состязаться с хорошим соперником».

Она ухмыльнулась своим мыслям. Вытащила сотовый из кармана. Сняла крышку и вытащила симку. Переломила ее пополам. Положила два кусочка в карман. Достала другую симку и вставила в телефон.

«Дураки… какие же они дураки!»

* * *

«Собственно, я так и думал. Аноним очень не прост. Людмила безусловно здесь была. Но… но…» – дядька Дарьи осматривал комнату.

– Мы осмотрели все помещение. Никого нет, – сказал ему один из полицейских.

«Этот дом сдавался много раз. Все как-то смутно… Документы аренды липовые. Здесь, безусловно не один человек замешан, а несколько. Нужно допросить того, кто давал ключи от этого дома новым постояльцам. И опросить соседей».

– Спасибо за содействие. – Сказал дядя Дарьи полицейскому и пошел к выходу.

«Нужно племяннице позвонить»

* * *

Дарья сидела и тупо смотрела на сотовый. Он наконец зазвонил.

– Да, алло! – почти прокричала она.

– Даша, ее здесь нет. Не волнуйся, я буду копать, а ты пока отдохни.

– Дядя! Мы все на нервах! Какой отдых! Моя виза завтра заканчивается! Что делать?!

– Не волнуйся. Я ее найду. Позвоню вечером.

– Д… да.

Пошли гудки.

– Ну что? – спросила мама Люды.

– Нет. Ее не нашли.

– Людочка… – мама Люды закрыла рот руками.

– Не думайте о плохом. Она скоро найдется. Дядя обещал.

Глава 9

Ожидание

«Что может солнце, что может ветер… Жизнь как невиданная истина, последний спуск перед пределом. Витать над другими слабым дуновением… это ли смысл всего? Ветер? Солнце? Просто немного тепла…»

Люда открыла глаза. Было спокойно и радостно почему-то. Она повернула голову на право и увидела, что у кровати на стуле сидит парень с закрытыми глазами. Она осмотрела помещение.

«Слава Богу! Я не в той комнате! Значит, я все-таки сбежала! Я думала это сон… А вдруг это действительно сон и я еще там!»

Люда ущипнула себя за руку и ойкнула.

«Это не сон!»

Парень открыл глаза и, увидев, что она очнулась, вскочил со стула.

– Как вы? Вас что-то беспокоит?

– Где я? – спросила Люда.

– Вы… дома. Мой брат вас нашел. Вы потеряли сознание.

– Ваш брат?

И тут Люда смутно вспомнила мужчину в рясе склонившегося над ней.

– Он…

– Он монах. Он вас нашел.

– Можно…пить…

– Да! – парень выскочил из комнаты и, спустя несколько минут, вернулся со стаканом воды.

Люда приподнялась и стала жадно пить поднесенную воду.

Потом спросила:

– А как вас зовут?

– Иннокентий. Друзья зовут Кентом.

– Как марка сигарет, – прыснула смехом Люда.

– Да уж… а тебя как зовут?

– Людмила Изумрудова.

– Надо же!

– Что?

– Необычное сочетание имя и фамилии.

– А для меня твое имя необычное!

Он улыбнулся.

– А ты куришь?

– Я? Нет! Я терпеть не могу табачного дыма! А марки сигарет знаю, у нас в деревне парни баловались этой гадостью и меня просвещали.

– В деревне???

– Да, я в городе не живу, а живу с мамой в деревне.

– Ясно… а ты откуда? Ты в Солониках одна?

– Со… лониках! Ты хочешь сказать, что я не в Афинах?!

– Нет. Ты в Солониках, точнее в его южной части. До Афин часа шесть езды.

«Какой кошмар!»

Подумала Люда, а в слух сказала умоляюще:

– А позвонить отсюда в Афины можно?

* * *

Марта сидела в кафе и пила кофе. Она думала над всей этой суматохой: «Где может быть Люда? Если она вылезла ночью, то, наверное, где-то недалеко…»

Светило солнце и блики его прыгали по ее черным волосам. Карие глаза смотрели отстраненно. Марта думала еще над разговором с отцом. Он неожиданно ей позвонил и спросил где она и когда вернется. Обычно он мало этим интересовался.

«Видно мать насела на него или… проснулись отцовские чувства».

Марта открыла журнал моды и стала его листать. Это помогало расслабиться. Для ее семнадцати лет дел было уйма!

Она увидела на последней странице стихотворение. Оно было написано по-испански.

«А стих якобы одной из читательниц журнала».

Марта не верила, что простую читательницу могут опубликовать.

Она прочитала, переводя машинально по-русски:

ЗЛО

Холодный ветер закружит над мостовой.

Холодный ветер разобьет мое окно.

И у камина в комнате пустой,

Склонивши голову, стоит, скучает Зло.

О, сколько пакостей она свершила в час.

О, сколько слез терпели от нее.

Зло открывало заспанный атлас

И метки ставило острейшее копье.

Но в лету канули «прелестные» дела.

Их забрало с собою вечности весло.

И у камина в комнате одна,

В тяжелых мыслях не каминное тепло.

«Чего только не придумают…»

Она закрыла журнал и оставила деньги за кофе. Взяла красную сумочку и выла из кафе. Мимо нее проехала машина и Марта перешла дорогу.

«Пойду в магазин схожу и позвоню парням, нужно узнать как у них продвигаются поиски… придурки…».

* * *

Дарья сидела в номере, обхватив голову руками. Воспоминания проносились в ее горячей голове. Мама Людмилы ходила по комнате, заламывая руки.

– Давай… Даш… слышишь? – окликнула она Дарью. Та посмотрела на женщину тяжелым взглядом.

– Дашь, пойдем поедим. Дядя твой будет звонить вечером. Чего нам ждать! Я очень волнуюсь за Люду, но думаю то, что мы голодаем… это ее не спасет! Пойдем, Даш.

– Да… Тамара Андреевна, пойдемте, а то я совсем вымоталась от ожидания…

– Надо верить и молиться. Я верю что Людочка жива и скоро объявиться. Ведь твой дядя очень опытный человек.

– Да… да… я знаю… просто… думаю… кто же этот аноним…

Дарья встала с кресла, и они с Тамарой Андреевной пошли из номера поесть и придти в себя от бессонной ночи.

* * *

«Скорость в принятие решения имеет всегда второстепенную роль. Тяга к смене решения всегда главная в этом вопросе. Ждать изменения всегда тягостно и хочется ускорить события, но это искушение. Нужно подумать и принять решение и оно должно помочь понять, что же именно ты хотел.

Это важное самопознание приведет к верным скоростям и правому маршруту. Что ждать от жизни? Конечно искупления… покаянья… знать что ты выбрал верную стезю и скорость… шагов.

Жизнь изменчивая паутина, сплетенная нашими руками. То как ты переплетешь ее нити, зависит твое душевное состояние. Главное в жизни – это душа. То как ты построишь свое бытие, отразиться в твоем сердце, в твоей душе. Душа и тело они созданы в единстве. И на страшном суде будут обе».

Анисим открыл Библию и погрузился в чтение. Это была глава книги Иова.

«Человек рождается на страдание, чтобы как искра устремляться вверх»

Прочел он и задумался:

«Что это было за видение? Почему крестное знамение не прогнало ее? Что хотели мне показать этим видением? Да, я нашел девушку, но в ней ли смысл видения. Это как головоломка… истина висит на волоске, думаешь вот она… а нет… Какой прок от моих галлюцинаций… я болен?…»

– Что делаешь, сын? – вошла в комнату его мать. Она была полная невысокая женщина с зелеными глазами и уже седеющими русыми волосами. Она села с ним рядом и обняла его. Он сидел на диване.

– Я так рада, что ты нас с отцом навестил.

– Мам, я тоже рад, что вас повидал. Иннокентий мне пишет каждую неделю. Я… – он осекся, потому что в комнату вошел отец со словами:

– Гостья встала.

* * *

Стоять и думать над прожитыми главами своей судьбы. Что-то в прошлом… что-то в будущем. Настоящее оно прозрачно и состоит из наших, а подчас и чужих решений. Открываю глаза… вижу солнце которое проникает сквозь белые тюли и понимаю… я жива!

Дарья и Тамара Андреевна сидели в ресторане отеля и им ничего не хотелось есть.

– Честно, тетя Тамара, мне кусок в горло не лезет! – сказала Дарья ковыряя вилкой салат.

Тамара Андреевна откусила пирожок, проглотила и ответила:

– Нужно подкрепиться, Дарья. Силы нам еще понадобятся.

– Знаете, как-то странно, будто это только я одна волнуюсь за Люду!

– Ты не права, Дарья, я тоже очень за нее волнуюсь… – Тамара Андреевна вздохнула, – но знаешь, она, думаю, была бы не рада если бы мы томили себя. Я верю, что все будет хорошо. Люда – боец! Не смотря на то что не ходит!

– Тетя Тамара, простите меня, – Дарья встала. – Я пойду прогуляюсь. Если… – она на секунду задумалась. – Звоните.

– Хорошо, Дарьюшка.

Дарья пошла к выходу из ресторана, оставив там Тамару Андреевну. Она решила зайти в их номер, чтобы взять сумку. Она направилась к лифтам.

* * *

«Что искать в судьбе? Какие решения принимать при полном неправдоподобии финала? Можно прыгать и кричать от избытка чувств и падать ниц перед опасными испытаниями, что готовит жизнь. Но это не дает полной отдачи от всех усилий. Можно…»

– Можно позвонить? – повторила просьбу Люда, умоляюще смотря на Кента.

Тот улыбнулся:

– Можно… а даже нужно!

Он протянул ей свой сотовый телефон.

Люда помнила номер своей мамы и набрала его. Она помнила и номер Дарьи, но думала лучше позвонить маме, чтобы не волновалась.

Пошли гудки. Трубку никто не брал. Люда уже отчаялась… как вдруг трубку взяли…

– Алло? – спросили там, и Люда узнала по голосу свою подругу.

– Привет, Дарья, – сказала она и не знала, что сказать дальше.

Глава 10

Девушки всегда находят…

«Мы знаем, кто мы есть, но не знаем, кем мы можем быть»

Вильям Шекспир

«Девушки всегда находят только то, что заслуживают. Это касается всего, и жизни, и парней… и…»

Марта зевнула, прикрыв рот ладонью, и почесала нос. В голове была куча мыслей.

Нужно было многое предпринять. Можно было подумать, что ей нечем заняться, но это не так! Далеко не так. Она просто проживала жизнь так, как ей позволяли годы и… папин кошелек. Она покупала дорогие вещи, бывала в разных местах мира. Клубные вечеринки ее не особо радовали и не давали нужного тонуса. А вот смена места проживания ей больше нравилась.

«Жизнь – это удачное сочетание дел. Каждый прожитый день нужно встречать так, будто этот день еще одно звено цепочки твоего существования на земле».

Марта одела очки и стала просматривать телефонную книжку в сотовом телефоне. Ей был нужен только один телефон. Телефон одного ее знакомого. Этот человек жил в Афинах и мог в кое-чем помочь.

* * *

«Что – то на сердце не спокойно. Чувствую какую-то тоску…» Гликерия поправила поясок сумки, входя в ресторан. Посетители уже были. Сегодня не ее смена, просто нужно было кое-что забрать. Она договорилась с подругой по работе забрать немного еды для бездомных. Гликерия входила в общество благотворителей.

Обойдя зал ресторана, она вошла на кухню. Можно было и через черный вход войти, но Гликерия просто любила обстановку ресторана и каждый раз входя сюда чувствовала какой-то задор.

Девушка передала ей еду и Гликерия пошла к выходу.

«Какие-то пасмурные мысли… Словно пролито молоко и хочется плакать, потому что больше нет. Так тоскливо… да, я делаю правое дело. Но мне нечем гордиться… разве только тем, что я могу сама о себе позаботиться. Да, у меня есть Иннокентий. У меня к нему чувства и какая-то привязанность… Что толку думать о нем, лучше позвонить».

Гликерия достала сотовый и нажала номер Иннокентия. Сначала пошёл дозвон, потом короткие гудки.

«Хм… занято. С кем это он говорит? Нужно будет у него спросить. А лучше… поеду-ка я к нему. Только… дома ли он? Нет, лучше сначала попозже позвоню. Дела… у меня есть дела…».

* * *

…Дарья так и застыла с трубкой у уха.

«Люда… Люда!!! Люда!!! Это просто немыслимо!»

– Люда! Где… где ты?

– Не волнуйся, Дарья, я в безопасности. Сейчас скажу адрес. Это в Салониках.

– Ты в Салониках!

– Да. Бери ручку. Связь дорогая.

Дарья стала одной рукой рыться в сумочке. Наконец извлекла оттуда ручку и записную книжку.

– Диктуй, – сказала она.

Люда продиктовала. Дарья записала.

– Сегодня будем. А ты у кого?

– Меня нашли… при встрече все расскажу. Жду. Пока.

– Пока…

Пошли гудки.

Дарья начала звонить своему дядьке…

* * *

«Когда хочется плясать. Пляши! Когда хочется смеяться – смейся! Нужно правильно выражать свои чувства. Но есть одно но!!! Рамки приличия. Нужно знать меру во всем. Даже тогда, когда нет сил сдерживать свои порывы души. Нужно уметь молчать. Молчать когда говорят, молчать, когда больно. Молчать, когда не сил молчать. В этом и есть искусство меры. Искусство времени. «Сильнее всех – владеющий собой».

Румын шел по улице и думал: «Где искать беглянку. Слишком уж все неправдоподобно. И как ей удалось сбежать. Разве она смогла сама сбежать!? Может ей помогли? – Эта мысль озарила его неожиданно. – Но мои люди не могли. Может кто-то из ее друзей… может у нее есть друзья в городе?»

Румын остановился и огляделся. Он стоял по середине тротуара. Народу было мало, светило солнце, но жара не было. Румын потер шею и решил свернуть во двор. Маленькая узкая улочка. Румын побежал. Он пробежал улочку до конца и остановился отдышаться. Бег помогал ему сосредоточиться.

«Значит так. Нужно проверить местные больницы. Если она сбежала сама, то вероятно недалеко. И ее могли найти и отвезти в больницу. Есть вариация, что ее мог спасти «кто-то» и вот это самое интересное… Ладно, позвоню ребятам, поделюсь мыслями».

* * *

«Бытие подобно глине. Что слепишь сегодня – обожжешь завтра. Это дилемма и это извечные пререкания души и тела. Быть. Будь. Эти слова звенья одной системы ценностей, системы жизни… бытия…»

Люда сидела на стуле за столом и ела. Иннокентий помог ей встать и пересесть за стол. Она не сказала, что не может ходить и, превозмогая боль в ногах, снова встала на них.

Напротив ее сидел монах. Он внимательно слушал ее рассказ о похищении. Люда чувствовала, что от Анисима исходит утешение и надежность. Этот человек был словно сотворен из мягкого воска и в то же время из свинца. Такого, которым заряжают пушки.

Было просто как-то глуповато смотреть в его глаза. Он будто в душу смотрел. Он сидел и перебирал четки. Люду удивило, что он может слушать ее и молиться. Она не думала, что он их просто перебирал. Монах Афона так просто это бы не делал. Это просто глупости… Он был для Люды словно веянием прошлого. Люда вспомнила свою мать. Как она молилась ночами перед иконой Богородицы. Ночью, стоя на коленях. Она думала, что Люда спит. А она… Она… она… У Люды закружилась голова.

На ее лоб легла рука Анисима.

– У тебя лоб горячий, – сказал он. – Нужно температуру померить.

Он куда-то ушел. И вернулся с Иннокентием, их мамой и электронным градусником. Мать Анисима принесла ей чашку с травяным отваром.

– Он снимет усталость, – сказала она по-русски, подав его ей.

Люда поставила подмышку градусник и отпила из чашки.

– Может, приляжешь? – спросил Иннокентий.

– Нет. Спасибо. Мне бы… посидеть на улице…

– Сейчас нельзя, – сказал Анисим, его мать посмотрела на него.

Он объяснил:

– Ее могут искать те, кто похитил. Лучше сейчас остаться дома, пока не приедут ее родные.

– Да, брат, ты прав. Людмила, хочешь я… – Иннокентий вдруг вспомнил Гликерию, ее восторженный взгляд. Люда вопросительно посмотрела на него, как и все остальные. Анисим разрушил неловкость ситуации:

– Я посижу с ней и почитаю ей святое писание.

– Да… конечно, – отозвалась Люда и посмотрела в окно. Там светило солнце.

Иннокентий сказал:

– Да, брат. У меня есть несколько дел. Я загляну попозже.

– Кеша, ты кушать приходи. Если с Гликерией, то и с ней приходи, – сказала его мать.

– Да… приду.

Люда посмотрела на него, и тот вышел.

* * *

«Все должно быть просто выходит. Разница лишь в том, что зло всегда одевает маску, и понять, что это опасность в добром лице, бывает отнюдь не легко. Добро обычно бесхитростно и его ярость оправдывается только в том случае, если верить, что это и есть яркий луч. Тихо ступает гордость, добро иногда одевает маску зла. И понять порой нелегко, что этот образ ее на благо. И что та боль, которую она причинит, она потом сама же залечит. Даже упав с велосипеда можно научиться… ездить.

Добро бывает и безжалостно. Но зло… зло – это состояние одной души. В человеке есть две грани, переступать которые он волен сам. Понять, что важнее и есть мудрость жизни. Быть добрым и творить добро разные вещи. Нужна мера во всем».

Думала Дарья, стоя на балконе. Балкон выходил во двор, где были два бассейна. Многие люди вокруг бассейнов на шезлонгах загорали. Ветер развивал ее распущенные каштановые волосы. Обдувал лицо. На душе было умиротворение.

Ее дядя должен был поехать за Людмилой по указанному адресу. С души Дарьи ушла нервозность. Мама Людмилы теперь стала похожа на Дарью несколько часов назад. Теперь она ходит по номеру, заламывая руки.

Дарья вышла на балкон, чтобы скинуть усталость.

– Тетя Тамара! – Дарья обернулась в комнату. – Тетя Тамара!

– Да, что, Дарьюшка?! – Тамара Андреевна появилась в дверном проеме балкона.

– Давайте купаться сходим. Дядька пока еще приедет.

– Ну…

– Вы же сами говорили, что переживать не надо. Все. Решено. Идем.

– Ну… хорошо, – сдалась мама Людмилы.

Глава 11

То, что не ожидаем

«Чтобы поймать счастье, надо уметь бегать»

Вильям Шекспир

«Жизненные перипетии всегда опасны и требуют полной концентрации, полной отдачи. Если есть стимул перебороть все преграды, то и появляются силы в их преодолении. Преодоление преград всегда ярко и надолго остается в памяти и стимулирует дальнейшую жизнь. Есть барьер, который необходимо перешагнуть. Это старые привычки и то, что составляет основу жизни. Перешагнув через это, чувствуешь…свободу. Как ей распорядится… это целый процесс самообладания. Главное знать меру… Главное…»

Артур Вячеславович посмотрел на часы на руке. Поезд останавливался на нужной ему станции. Он встал с сидения и пошел к выходу.

Пройдя через двери вокзала, он пошел к парню в фуражке местной полиции. Они пожали руки. И пошли к машине. Спустя минуту они ехали по указанному Дарьей адресу.

* * *

Дарья искупалась и лежала в шезлонге, Тамара Андреевна пошла в номер. Солнце было высоко и палило.

«Можно просто долго ждать. Ждать, когда счастье само озарит своей улыбкой, своим присутствием, своей теплотой. Это может быть самым важным в жизни. Цель – добиться этого островка радости и ежедневного созерцания, что твои мечты осуществимы. Можно чувствовать себя самым, самым!»

Дарья отпила соку. И расслабилась. Закрыла глаза. Мысли скользили тихо и ровно. Обычно она всегда себя не понимала, как это ее поведение и мысли сочетались в ней.

«У человека есть три характера. Тот который ему приписываю. тот который он сам себе приписывает и тот который ей на самом деле». – вспомнила она и нахмурилась:

«Я прямо как Марта мыслю афоризмами! Да уж…»

– Привет, подруга, – услышала она и сняла очки.

– М… Марта?!

– Да, а кто по-твоему? Санта Клаус?

Ее появление было так неожиданно, что Дарья на время потеряла дар речи. Потом справилась с собой.

– Откуда ты здесь?

– Проездом. Потом в Италию. Решила тебя навестить. Твой тренер сказала мне где ты, – Марта усмехнулась и поправила прядь черных волос.

– Ты не рада?

– Рада. Просто настроение сейчас не очень, – соврала Дарья, а сама подумала:

«Во нелегкая ее занесла! Появление Марты было как раз некстати. Пропажа Люды. Приезд дяди. И… Это кошмар! Если Марта обо всем узнает! Будет знать пол мира!»

Марта поежилась.

– Холодает. Пойдем, чаю выпьем? – предложила она.

– Пойдем. – Дарья поднялась с шезлонга. И надела солнечные очки на голову.

* * *

«Наверное, пустота – это когда тебя не стараются понять. Когда издевательства и укоры сыплются на тебя, и ты просто прогибаешься под натиском этих стихий. Это ли твой удел? Это ли понимание? Наверное, люди только малую часть твоей души воспринимают и, видя ее слабость, давят и давят. Это ли смысл. Это ли понимание?…»

Люда сидела на стуле перед окном и смотрела на улицу. Окно выходило на дорогу перед домом. Она ждала. Ждала свою маму и Дарью.

«Хорошо, что я на Дарью попала. Если бы подошла мама, она бы больше разволновалась».

Вот к воротам на участок подъехала машина полиции.

«Это за мной!» – встрепенулась Люда.

Она попыталась встать на ноги, она с трудом поднялась. Ноги дрожали. Но она стояла! Стояла!

«Представляю, как мама и Дарья удивятся. Я…»

Дверь в комнату была открыта, и в дверном проеме появился Артур Вячеславович.

– Люда! – воскликнул он, увидев, что Люда стоит около стула, держась одной рукой за его спинку.

– ???!!! Дядя Артур!

– Да. Дарья позвонила мне.

* * *

Иннокентий шел по улице к дому Гликерии. Его терзала одна мысль. Недавно они с Гликерией обсуждали эту девушку. Он узнал ее. Эта была та девушка, с которой он столкнулся при входе в ресторан, когда встречал Гликерию.

«Почему я опять встретил ее. Совпадений в жизни не бывает. Нет случайных людей! нужно с братом поговорить. Хотя, я знаю, что он мне скажет – все по замыслу Творца!»

Иннокентий остановился перед дверью в дом, где жила Гликерия. И нажал на кнопку звонка.

«Может… я просто… должен ей в чем-то помочь? – озарила его мысль. – Но в чем?»

Дверь открыла мать Гликерии и сказала, что она сейчас в благотворительном клубе. Иннокентий пошел обратно к себе домой. Подойдя ближе к дому, он увидел машину полиции. Нахмурился.

«Наверно за Людой приехали родные».

Он увидел, что Людмилу на руках несет мужчина. Позади идет Анисим и его родители. Он подошел к калитке.

– До свидания, Иннокентий, – сказала она, когда они поравнялись.

– До свидания, Людмила, – ответил он.

Полицейский открыл дверцу машины и Людмилу посадили в нее. Мужчина, который ее нес сел впереди. Полицейский занял свое место водителя. Люда помахала семье Иннокентия и машина тронулась. Все собравшиеся смотрели, пока машина не скрылась за поворотом.

Анисим подошел к Иннокентию.

– Необычная девушка, правда?

– …да… – он посмотрел на брата. – И мне это говорит монах Афона!

– Монахи тоже могут восторгаться красотой мира.

Иннокентий не нашел, что на это ответить.

* * *

– Мы пересядем на поезд, который едет в Афины, – нарушил тишину Артур Вячеславович.

– Я не думала что все так серьезно. Имею в виду похищение, – ответила Людмила.

– Тебе Дарья все расскажет.

– Как ее выступление?

– Она заняла первое место.

– Она молодец.

– Да.

Людмила стала смотреть в окно. Проносились дома и улицы. Люди шли по своим делам и просто прогуливались. Причем отличить тех от других было не сложно.

Машина свернула в сторону вокзала, проехала и остановилась.

«Почему же меня похитили? Из-за выкупа? Вообще все странно…»

Люда принялась анализировать свое похищение.

Ей помог дядя Дарьи выйти из машины. Он взял ее опять на руки. Полицейский, сопровождавший их, купил им билеты и посадил в поезд. Люди смотрели на них, но Люда не обращала внимания.

– Мы будем в Афинах через четыре часа. Можешь подремать, – Артур Вячеславович улыбнулся губами.

Люда ничего не ответила, она смотрела в окно. Поезд тронулся и перед глазами замелькали пейзажи.

«Почему? Почему они меня похитили? Всему есть свое объяснение… Даша, мама, как же я по вам соскучилась! Милые, родные мои!»

Люда закрыла глаза. Спать не хотелось. Просто был избыток чувств, а выхода им она не видела.

«Наверное, пустота – это когда ты не стараешься понять других, а видишь только себя… это… пустота…»

Артур Вячеславович смотрел на Людмилу и думал. Он пытался сопоставить все ниточки происшедшего. И его немало удивляло, что Люда смогла сбежать, кстати, он не спросил как.

«Приедем и поговорим. Надо узнать, я что-то пропустил… какой-то мимолетный факт, который и сможет пролить свет на это происшествие».

Глава 12

«Вера без дел мертва есть»

Зачем же плакать по напрасну?

Слезы это просто пустота…

Сидеть, склонившись… страшно…

Кричит с низов мечта.

И каждый камень, что летит на встречу.

Я все приму… я все стерплю, Не поперечу.

И только… если укажу любое направление…

Я плачу… слышишь! Это наводнение!!!

«Когда ты стоишь перед чистой доской с мелом в руке, и тебя просят написать свою мечту, ты думаешь и пишешь. Ты достигаешь ее и потом снова стоишь перед доской с мелом в руке. Пишешь новую мечту. Ты достигаешь ее и снова стоишь перед той же доской. Так, достигнув все свои желания, ты оказываешься снова перед доской. Ты стоишь и понимаешь, что все то что достиг это не то, и что мечта твоя совсем иная… Какая она твоя мечта? И есть ли смысл в том, чтобы писать на доске жизни другие желания?»

Анисим попрощался с родными и пошел в сторону порта. Нужно было возвращаться обратно. Он выполнил поручение. Он многое понял. Теперь он знал точно, что должен был помочь этой девочке. Но… что-то было еще… видение… Что-то было в этом видение… Что-то, что он не смог понять.

Анисим спустился вниз по узкой улочке, которая переходила в лестницу. Над лестницей ветви деревьев образовали словно туннель. Солнце светило высоко. И монаху казалось, что он где-то… на несколько веков назад.

До порта было еще минуть пятнадцать ходьбы. Анисим пошел в еще один переулок.

«Милосердный Боже, как мне понять, как осмыслить все случившееся? Что это было за видение?»

Мимо монаха шли люди. Они не обращали на него внимания. Были в своих мыслях, в своем мире. Мире, в котором много непонятного и немыслимого. Анисим понимал их. Их видение окружающего конечно отличалось от мира Анисима.

– Честной Отец, – обратились к нему и Анисим посмотрел на право. Рядом с ним шел человек пожилого возраста. Одет он был в одежду буддийского монаха.

Анисим остановился.

– Честной отец, можно с вами поговорить?

Мужчина явно был чем-то обеспокоен.

– Да. Конечно.

Мужчина замялся, но быстро нашелся:

– Вы верите в предсказания?

– Церковь ставит под сомнения предсказания.

– Вы верите в предсказания?

Анисим на секунду задумался и ответил:

– Не всегда.

– Думаю, я могу вам это сказать:

Одна Кукушка сидела на ветке. Пришел путник и прилег около этого дерева, где была кукушка. Она стала куковать, а путник считать. Она куковала и куковала, да так что путник обрадовался. Но ехал мимо разбойник и увидел путника. Он ударил путника и отобрал его вещи. Он услышал кукушку. Он усмехнулся и сказал сам себе «что отмечено, не суждено знать глупой птице». Кукушка улетела.

Я рассказал вам это чтобы вы поняли, что в вашей ситуации вы – кукушка. Простите… мне надо идти.

И буддийский монах удалился.

Анисим стоял в раздумьях. Он понял, что рассказал ему буддийский монах и теперь думал, как поступить.

* * *

Дарья с Мартой сидели за столом в кафе. Марта рассказывала про свои путешествия. Дарья слушала.

– Знаешь, подруга, смена места так благотворно влияет на меня. А как твое выступление? – спросила Марта.

– Нормально. Марта, прости, мне хочется спать.

– Все, я понимаю, – та развела руками. – Я утомила.

Марта встала.

– Ладно, пойду. Хорошего тебе возвращения, Дарья.

– А тебе хорошей дороги, – ответила Дарья и тоже встала.

Марта перекинула красную сумку через плечо и пошла к выходу из кафе.

Дарья спустя мгновение пошла тоже к выходу. Выйдя, она пошла в отель.

«Марта, страшная болтушка! Собственно, для меня так и осталась загадкой, для чего она приезжала? Та просто она конечно могла заскочить, но все же…»

Дарья ехала в лифте, и все мысли ее были теперь о Людмиле.

* * *

Марта вышла из кафе и пошла в сторону магазина одежды. Войдя внутрь она обошла вешалки с платьями и кофточками и подошла к стеллажу с аксессуарами.

«Дарья… ее выдержка меня изумляет. Ее подруга, ее любимая подруга в беде, а на ее лице ни тени беспокойства. Или она просто хорошая актриса? Ну… не такая превосходная как я!»

– Вам помочь? – обратилась к ней консультант, видя, что Марта бездумно переворачивала вещи.

«Да! Мне нужна веревка и мыло».

Подумала Марта, а вслух сказала:

– Да, я хочу подобрать пояс к брюкам.

– А какого цвета брюки? – поинтересовалась девушка.

– Синего.

* * *

20:12

Этого же дня

Дарья лежала на кровати, положив руки под голову. Тамара Андреевна дремала в кресле.

«Что-то долго… хотя четыре часа туда и четыре часа обратно…»

В дверь номера постучали.

Дарья вскочила и побежала открывать. Но ее опередила тетя Тамара. Так получилось, что они обе схватились за ручку и обе ее повернули. Дверь стала открываться. Они в смущении застыли.

Так бывает всегда, когда чего-то очень сильно ждешь, что, когда, в конечном счете, получаешь, становиться легче и почему-то, как будто, что так и было и должно было быть.

Словно вечность открывалась дверь. Словно замедленная съемка.

Когда она открылась на пороге стоял дядя Дарьи, а рядом… а рядом… Дарья просто тупо смотрела, не веря… СТОЯЛА ЛЮДА.

– Людочка! – воскликнула пораженно тетя Тамара. Люда улыбнулась в ответ своей непосредственной улыбкой, так умела улыбаться только она.

– Здравствуй, мама.

* * *

«Дела всегда поглощают. Они отгораживают человека от всего происходящего. Не дают ему полностью наслаждаться жизнью. Полнотой всего что его окружает».

Марта сидела на лавочке в сквере и думала. Рядом пробежал ребенок, его окликнула его мать.

«Детство… а было ли оно у меня… Мне было девять лет, когда я случайно узнала правду… тупую, горькую правду. Помню…»

Перед глазами Марты возник образ.

Она маленькая вбегает в кабинет отца.

«Папы нет?»

Она забралась с трудом на кресло у его рабочего стола и взяв карандаш стала рисовать на первом попавшемся листке. Она воображала что она важный человек. За этим занятием ее и застал отец. Когда он увидел на чем писала его дочь, то побагровел.

Марта взяла один листок, на котором рисовала, и показала отцу:

«Па, смотри, я нарисовала тебя!»

…Был скандал. Отец кричал на мать.

«Эта дрянь нарисовала на моих бумагах. А это контракт! Одна сторона его уже подписала!»

«Ну она же ребенок!»

«Не нужно было эту дрянь брать в опеку».

…Не нужно… в опеку… в опеку… в…

Марта тупо смотрела на цветы на газоне.

«В тринадцать я нашла в сейфе отца бумаги на мое удочерение. Никто так и не узнал, что я знаю их тайну. Да, я не родная дочь. Марта Медынская на самом деле просто Марта. Мои… родители… мой настоящий отец уголовник, моя мать скончалась при родах моего настоящего брата, ему сейчас девять и он тоже в детдоме. Но, это не все… я нашла еще один документ и он меня поразил… Я узнала, что Дарья Соколовская…»

Марта вздрогнула, когда о ее ногу ударился мяч. Это был маленький красный мячик. Он отскочил, и Марта легко его поймала на лету. Ребенок, мальчик лет пяти, стоял и смотрел, он не решался подойти и забрать мяч.

– Это твоя игрушка? – Марта сощурила глаза.

Мальчик кивнул.

– Так забирай, – и она кинула мяч в сторону. Мальчик побежал за мячом.

«Дети…».

Глава 13

Месть – это холодное блюдо

На следующий день…

Зачем же так бывает? Кажется, что одиночество всепоглощающе и нет никого кто бы смог разрушить эти оковы самодостаточности. Конечно, одиночество присуще всем, и каждому хочется сказать: «Я одинок и ты тоже, вместе мы не одиноки, потому что нас двое».

Иннокентий проснулся и лежал с закрытыми глазами. Он думал. Вчерашний день не выходил из его головы. Хотелось выпить кофе или… чаю, крепкого и без сахара. Дел сегодня было много. Сначала в лавке, потом съездить в Афины на базар, потом встретить Гликерию…

«Встретить… Вчера этот дядька, который забрал девушку устроил допрос моим родным. Спрашивал, как Людмила попала к ним. Мой брат рассказал, что нашел ее около свалки мусора. Услышал стон… Единственное, что меня в этой всей истории смущает, это то, как она туда попала! Конечно, все возможно, но все же… Брат уехал вчера обратно на Афон. Людмила разговаривала с ним, может, она рассказала о своем побеге… Странная, мутная история».

Иннокентий открыл глаза и сел на кровати. Бирюзовые занавески были закрыты, но солнечный свет проникал сквозь них.

Парень спустил ноги с кровати и стал искать ими тапочки. Одев их, он встал и пошел из комнаты в одних трусах в столовую смежную с кухней. Зайдя за стойку, он полез в шкаф и достал рисовые хлопья.

«День нужно начинать с продуктивного…»

В столовую вошла его мать, на ней было зеленовато-красное платье, которое очень гармонировала с ее зеленым цветом глаз.

– Сынок, отец уже в лавке. Он сказал тебе сегодня не идти, у меня к тебе задание-просьба, – сказала она, садясь за овальный обеденный стол.

– Ма, я еще не проснулся, – ответил он, насыпая хлопья в пластмассовую миску.

– Я вижу, – она улыбнулась и встала, подошла к холодильнику и достала от туда бутылку молока. Подошла к стойке и подала молоко сыну.

– Давай завтракай, и тогда все обговорим.

– Хорошо, – кивнул Иннокентий и стал открывать молоко.

* * *

Кто сказал, что не бывает такого как перестука сердца и решения открыть самое сокровенное даже совсем незнакомому человеку. Двери всегда открыты, не надо стучать. Только есть одно но… намерения… как ты подходишь к тому, что стук сердца это и есть ключ от всех дверей.

Люда плавала в бассейне. В воде было легче ощущать свои ноги. Она могла плавать! Могла! Ее мама сидела в шезлонге и следила за ней. Люда шевелила пальцами и чувствовала, как ноги крепнут и появляется уверенность, что теперь она совсем другая, она может теперь осуществить свои мечты. Она… она стала вспоминать вчерашний разговор с дядей Артуром. Она рассказала, как ее похитили, как ей удалось спастись. Про сон, она не рассказала, боялась, что ее примут за сумасшедшую. То, что она встала на ноги, она аргументировала тем, что она просто решила попробовать, и это получилось!

Потом она стала вспоминать разговор с Дарьей. Дарья ей рассказала об СМСках и о том, что были угрозы. Недоброжелателя пока не нашли, но если за дело взялся дядя Артур!

Люда подплыла к лестнице и попыталась подняться. У нее не получилось, тело, которое повиновалось в воде, на суше было тяжелее.

– Мама, помоги мне, – позвала Люда. Тамара Андреевна с готовностью встала и помогла Люде выбраться. Облокачиваясь на мать, Люда подошла к шезлонгу и взяла полотенце. Вытерев себя, она поддерживаемая матерью, села в шезлонг.

– Дочка, я знала, я знала, что ты сможешь ходить.

– Знаешь, мам, что я сейчас еще хочу.

Тамара Андреевна села рядом на пластмассовый стул.

– Да, дочка?

– Мне хочется купить… сувенир на память о… о Греции.

– Но, Артур Вячеславович не советовал покидать отель. Он думает, что похитители могут воспользоваться моментом.

– Мам, ну подумай, зачем им меня еще раз похищать, ведь Дарья уже выступила!

– Да… но…

– Решено, пойдем одеваться.

* * *

– Не переживай, брат. Домчу как всегда с ветерком! – проговорил Андриан, друг Иннокентия.

Тому не хотелось четыре часа ехать на поезде, когда можно за час добраться до Афин. Андриану было не в тягость помочь ему.

«Главное, чтобы тот магазин на обед не закрылся, а то ждать еще придется». – Размышлял Иннокентий и смотрел на раскрытые просторы Греции. Виднелись дома, дорога, поезд. Синее небо, солнце светит ярко, но не слепит. В небе, словно ты сливаешься со стихией воздуха, становишься частичкой чего-то вечного и важного.

«Мама сказала купить красителя для ткани. А самые лучшие и надежные именно в Афинах в лавке «У Рудольфа». Заодно проведаю старину Жака».

Продолжал размышлять Иннокентий. Синее небо и хорошая погода. Все способствовало хорошему настроению.

– Андри, у тебя жвачка есть?! – спросил Он, стараясь перекричать гул в кабине.

– Да. Посмотри в бардачке, – ответил тот.

Иннокентий открыл бардачок. Там лежала карта, очки, две упаковки «Орбита» и наручники. Иннокентий достал жвачку и наручники.

– Откуда это?! – спросил он у друга.

– Да… так просто… давно здесь валяются. У них ключа нет!

– Можно я себе их заберу?!

– Бери, только зачем они тебе? С Гликерией развлекаться?! – Андриан захохотал.

Иннокентий сунул наручники в карман шорт и положил в рот жвачку.

Он сам толком не знал, зачем взял наручники, но чувствовал, что их нужно взять.

* * *

Дарья паковала вещи. Сегодня вечером нужно было улетать.

«Чего только я не натерпелась. Просто жуть. Да, я снова победила. Победила… Но в этой жизни важно быть не победителем, а целеустремленной трудягой. Только двигаясь вперед, можно чего-то достичь. Просто везением, мало что, можно назвать».

– Дарья, мы с мамой в ближайшую лавку за сувенирами сходим, – сказала Людмила войдя, облокачиваясь на мать, в комнату.

– Хорошо. Только не долго. Нужно еще вещи собрать.

– Да. Я знаю.

Люда достала из шкафа зеленый сарафан и стала в него переодеваться.

– Тебе дядя кое-что принес, – добавила Дарья и подмигнула подруге.

Тамара Андреевна стала открывать огромную длинную коробку. Когда она ее открыла, то увидела…

– Костыли! – Тамара Андреевна вытащила их из коробки и поднесла к Людмиле.

– Да, я знаю о них, с меня мерки снимали, – улыбнулась Люда.

Надев сарафан, она облокотилась на костыли и они с Тамарой Андреевной пошли за сувенирами.

* * *

Марта долго нежилась в постели. Потом все же встала. Выпила зеленого чаю и съела пару булочек. Позавтракав, она оделась в оранжевую юбку и зеленую майку и вышла из номера гостиницы.

«На улице жарко-то как…».

Зазвонил мобильный. Марта извлекла его из кармана юбки и поднесла к уху:

– Да.

Там ответила:

– План Б близок к осуществлению.

– Хорошо, Румын, буду ждать в условленном месте.

– Хорошо.

– До связи.

И она отключила связь.

«Теперь осталось только одно… завлечь туда Дарью. Тупую сволочь. Хм… месть – это холодное блюдо».

Марта улыбнулась своим мыслям и положив сотовый в красную сумочку пошла к условленному месту.

Глава 14

Почему-то так

Этот же день…

Никогда не бойся преград, которые становятся на пути к цели, которую ты сам себе отметил. Трусость это малодушие. Не бойся ставить цели и достигать их, как бы они не были сложны и немыслимы. Кто знает, может твои грезы и мечты совпадают с грезами другого человека, тогда это будет одна мечта на двоих. Или… нет… это ваше общее достижение.

Люда с мамой прошла много магазинов, но никак не могла найти, именно то что будет ей напоминать о пребывании в Афинах. Конечно, само то, что она встала на ноги, неоспоримый довод, но ей хотелось чтобы, кто знает, ее дети и правнуки помнили, что именно Греция вернула ее в жизнь. Она теперь не калека, нет! Она человек, судьба которого теперь будет иной, она это знала. Теперь она сможет претворить свои мечты в жизнь и… может когда-нибудь у нее будет парень…

– Мам, ты только посмотри, – они остановились у витрины со статуэтками у одного магазина. – Здесь еще и мулине. Зайдем?

– «У Роджера» ну и название!

– Какая разница, как лавка называется, – отмахнулась Люда. – Главное товар!

И они зашли. Внутри было просторно, и покупатели были.

Люда подошла к статуэткам на полочках.

– Как красиво. Это Артемида, а это Посейдон, а это Афина.

Тамара Андреевна стояла рядом и советовала:

– Давай возьмем Афину.

– Я даже не знаю… а вдруг…

В этот момент Люда почему-то посмотрела на дверь и последние слова вылетели у нее сами, таково было удивление:

– Найдем что-нибудь другое…

В дверном проеме стоял Иннокентий с сумкой перекинутой наискось.

– Кент.

– Что такое Людмила, – заволновалась ее мама и тоже посмотрела на вошедшего.

– Мама, не смотри. Умоляю, не смотри, – простонала Люда, про себя подумала: «Во судьба!»

Иннокентий вошел и не узнавая Люды, пошел к прилавку.

– Кто это, дочка.

– Это парень из той семьи, которая меня нашла в Салониках, – пояснила Люда и закусила нижнюю губу.

– Тогда, я должна поблагодарить хотя бы его, – ответила Тамара Андреевна и уже хотела отойти от Люды.

Люда прижалась к полке, задрожали статуэтки.

– Осторожнее!!! – заметил это продавец. Он уже разложил товар перед Иннокентием. Людина мама вышла из «укрытия». И пошла к прилавку.

– Мама, не надо… – шептала себе под нос Людмила. Она сама даже толком не могла понять, почему не хочет чтобы он ее обнаружил. Может просто стыд…или…

Ее размышление прервали резкие голоса:

– Всем лежать! Руки за голову! Не делать резких движений!

В магазин ворвались парни в черных масках с пистолетами в руках.

Люда от неожиданности не смогла устоять на костылях и просто упала на полку. Все затряслось и зашаталось. Статуэтки стали падать. Послышался выстрел. Он был в потолок.

– Я сказал лежать!!!

Костыли Людины упали в разные стороны, она с трудом стояла, держась за полку.

– Люда! – узнал ее Иннокентий. К его голове приставили пистолет.

– Бери девчонку! – сказал тот, который был главный. – Нам нужна только она. Остальные… без паники.

Иннокентий сам вдруг полностью не осознал свои действия. Одной рукой он вышибает пистолет, который был приставлен к нему, второй достает наручники. Два прыжка и он у Людмилы. Он пристегивает один наручник к Людмиле, другой к себе.

Все произошло так быстро, что налетчики не успели отреагировать. Они просто не ожидали этого.

– У этих наручников нет ключа. Девушку вы не заберете! – выкрикнул он.

– Что ж, тогда пойдешь с ней, – рявкнул главный из них и ребят схватили два накаченных бандитов и понесли к выходу.

Минута и налетчики покинули магазин. Испуганные посетители стали подниматься с пола. Только Тамара Андреевна сидела на полу и плакала…

* * *

«Нужно еще… уф… нужно передохнуть…»

Дарья села в кресла и посмотрела помещение. Все сделано под старый стиль. Чёрное лакированное дерево. Нежная приятная чуть зеленоватая текстура обоев.

– Красивый все же у нас номер!

В дверь постучали.

– Сейчас открою, – Дарья нехотя поднялась с кресла, которое просто затягивало в него провалиться. Пошла открывать.

– Хм… никого.

Тут она увидела письмо, которое было приклеено к ручке скотчем. Она взяла конверт и, закрыв дверь, вскрыла.

«Ну, здравствуй, дрянь. Вернее нет – ДАРЬЯ СОКОЛОВСКАЯ. Знаешь, сколько раз я пыталась тебе рассказать всю ту злобу, которую я испытываю к тебе. Знаешь мне сейчас, именно сейчас хотелось потереть от удовольствия руки. Ведь я столько таю в себе. Ты знаешь меня, дрянь! А скоро узнаешь еще больше! Я снова похитила твою подругу, но все же ради тебя…хм… ты сомневаешься в моих намерениях, дрянь?! Знаешь, ни ты и ни твое имя ничего для меня не значат. Знаешь, приходи сегодня к 17:00 на каток в том здание где ты выступала. Если не придешь, твоя лучшая подруга умрет… ха… знаешь это не угроза, я ненавижу тебя и все, что связано с тобой! Хочешь узнать кто я? Приходи… а так… знаешь несколько лет назад, когда тебе и твоей подруге было 10, я… инвалидное кресло… чувство вины… думаю ты поняла о чем я. Все, дрянь, чмоки…»

Дарья застыла с листочком в руке.

На тумбочки у кровати зазвонил мобильный…

* * *

«Когда что-то решаешь, следи за решением. Оно может и подвести. Каждый шаг должен отображать суть всего истинного, что в тебе. Господи, прости меня за такие мысли…».

Анисим был в Афинах. Он решил посетить храм, в который когда-то ездил мальчишкой. Сейчас стоя и ощущая массивность и величие сводов, он думал о том, что как много лет вот так вдыхая ладан и запах свечей он стал совсем иным. Совсем по другому теперь ему кажутся эти стены. Бог! Он берег как самое дорогое это имя, этот образ, этот мир.

«Богородица Дева Радуйся, Благодатная Мария, Господь с Тобою…»

Читал он про себя и эта молитва вылетала из его души из самого нутра его сердца! Он был свободен! Он был СВОБОДЕН в Боге…

Но почему же он не стал токарем или учителем, как когда-то думал. Он стал монахом. Это меньше чем токарь и меньше чем учитель. Он МОНАХ. Это было итогом его существования. Главной вехой его пути. Его стезя.

– Брат, – к нему подошел священник этой церкви.

– Брат, – он поприветствовал его, поцеловав в плечо.

– Простите, не хотел нарушать Ваше уединение.

– Я… не, свое уединение я нарушил сам.

Его ответ не смутил священника:

– У меня к вам будет одна просьба. Видите ли эта просьба очень нестандартная.

– Я Вас слушаю.

– Давайте пройдем ко мне в кабинет.

Анисим пошел за священником и вскоре они сидели у него в кабинете.

– Не хотите чаю?

– Спасибо, но нет.

Священник замялся. Он был полноват с большой окладистой бородой пепельного цвета.

– Я вас слушаю, – Анисим стал перебирать четки.

– Я на божьем служение где-то пять лет. Моя жена… у нас есть одна единственная дочь, она… не простая девочка, от бабки по линии жены ей достался… мы думали это демоны возобладали в ней, она сейчас болеет и бредит что явится человек монах, который сможет ей помочь, вылечит ее. Я приводил многих монахов.

Но это были все не те… Не сочтите за безумие, но может ей… – у него задрожали губы, – может это ее последняя просьба.

– Где Ваша дочь! – Анисим пристально посмотрел на священника.

«Талифа куми!»

Пронеслось в его голове.

«Это ли мой путь?…»

Глава 15

То, что…

«Девушек всегда учат быть требовательными к себе, а больше к другим».

Марта достала кошелек расплатиться с таксистом. На обороте кошелька была фотка. Ее семья. Мама, папа и она… девочка с двумя хвостиками, с желтым шариком в руке…

Убрав кошелек в сумку, она пошла в сторону спортивного центра.

* * *

– Дарья, без паники, – сказал Артур Вячеславович своей племяннице, которая сидела на кресле обхватив голову руками. Тамара Андреевна стояла рядом, на нее трудно было смотреть.

– Из письма следует, что она знает тебя хорошо и очень давно. У меня есть предположение… в общем я даже уверен, но лучше если это не подтвердиться.

Дарья подняла лицо:

– Говори, дядя.

– Скажите наконец кто же это? – спросила с надрывом Тамара Андреевна.

Артур Вячеславович отошел к окну, повернулся спиной к женщинам.

– Я поднял архив прошлой печальной аварии, когда Люда стала инвалидом. Проанализировал СМСки-угрозы. Но мне больше всего помогло одно показание соседки, которая жила в доме напротив от того места, где держали Людмилу. Она поливала цветы, когда видела как в тот дом зашла девушка, как раз на кануне моего приезда. Она описала девушку. Черные волосы до плеч. Она говорила по сотовому. И самый яркий аргумент, – Артур Вячеславович обернулся. – У нее через плечо была перекинута красная сумка.

Дарьино лицо переменилось.

– Ты знаешь, кто это, Дарья? – спросила с надеждой Людина мама.

– Да. Это…

– Это Марта, – ответил за нее дядя Артур. – Марта Медынская, твоя подруга детства.

Дарья сидела не шевелясь, ее словно оглоушило. Когда шок прошел, она спросила:

– Но…но… но… почему????

– На этот вопрос сможет ответить только она, – ответил дядя Артур. – Я конечно направил запрос о Марте, но ответ пока не пришел.

– Скоро пять, Дарьюшка, – сказала Тамара Андреевна.

– Да. Нужно идти, – сказала твердо Дарья. – Если Марта на это решилась, значит это очень важно для нее.

– Дарья, – людмилина мама хотела ее обнять, но Дарья остановила ее рукой.

– Все готово, дядя?

– Да. Полицию я предупредил. Я прикрою тебя, – Артур Вячеславович улыбнулся краешком губ. Дарья улыбнулась ему в ответ.

– Хорошо. Тогда, за дело.

* * *

– Не понимаю, как тебя опять угораздило попасться? Ты тот человек, который наступает на одни и те же грабли дважды. – Иннокентий сидел на стуле, привязанный к нему веревкой, спиной к нему на другом стуле сидела привязанная Людмила. Наручники с них не смогли снять. Они сидели в свете прожектора.

– Не суждено мне купить сувенира в этой стране, – ответила ему Людмила. Тот не понял ее ответ и подумал, что она бредит от усталости. Ему самому очень хотелось пить. Они находились в центре ледовой площадки. Рядом сидел один головорез с пистолетом в руке и пил сок. Он не обращал внимания на их болтовню. Может быть он и не знал русского языка.

– Скажи, Кент? – спросила Люда.

– Что? – выдохнул тот.

– Почему ты поступил так по-геройски?

– У?

– Ну пристегнул меня к себе? Неужели же ты думал, что они тогда меня оставят?

– Нет. Я рассчитывал на элемент неожиданности. Но это не сработало.

– Что ты имеешь в виду?

– Я думал, что они замешкаются и я как-нибудь тебя спасу.

– Да уж… спас…

– Спасибо за благодарность, – скептически ответил он.

– За то теперь мне не скучно, – съехидничала Люда.

– Да уж.

Тут они услышали, как по льду кто-то идет. Они стали смотреть по сторонам, но прожектор сильно светил, за ним была темнота.

– Здравствуй, Людмила! – сказал женский голос. Люда поймала себя на мысли, что уже где-то его слышала. Незнакомка не вышла на свет, и осталось только догадываться, кто это.

– Кто это с тобой? Хм… ну так даже интересней.

* * *

Дарья вошла в здание спорткомплекса. Пошла по лестнице, она решила пройти на лед с трибуны. Войдя в зал, она увидела на льду освещенных прожектором людей. Дарья стала спускаться вниз. Когда она подошла к перегородке, зажегся свет во всем зале. И тут она увидела около Людмилы сидящую на стуле Марту. Дарья до последнего не хотела верить в то, что это она все затеяла.

– Здравствуй, Дарья! – сказала Марта и тут Дарья увидела в ее руке пистолет. Марта сняла пистолет с предохранителя и приставила его дуло к голове Людмилы.

– Давай, проходи и попрощайся с подругой.

Людмила была так ошарашена и напугана что поняла, что это не шутка. Марта не шутила! Впервые Марта не шутила!

«Знаешь, вы самые дорогие мне подруги. Я боюсь вас потерять».

«Ты нас не потеряешь. Мы сердце трех!»

«Дарья ты всегда такая правая!»

Вспомнила Людмила и у нее по щекам потекли слезы.

– Что плачешь, дура, от страха?

– Нет, – ответила Людмила. – Мне… больно… за тебя…

Лицо Марты исказилось и она ударила Люду ручкой от пистолета по лицу. Но не сильно, просто чтобы был синяк.

Дарья вошла на лед. На ней были кроссовки.

– Марта, зачем тебе все это? – спросила она.

– Знаешь, я многое прожила. Сладкая жизнь. И знаешь лишь одно двигало мною. Ненависть к тебе и Людмиле, но больше к тебе.

– Но почему? Ведь есть же причина?!

Дарья подходила ближе.

– Причина есть. Знаешь, сначала я сделаю это, а потом мы поговорим, – она подмигнула и раздался выстрел.

Пуля попала в лед. Пистолет был нацелен на голову Людмилы, но Иннокентий толкнул Людин стул спиной, и Марта промазала.

– Ты кто еще такой?! – взвизгнула Марта и нацелилась на него.

– Я Кент. Я ее телохранитель!

– Чего?!

Дарья стояла в пяти шагах от Марты.

– Зачем ты все это делаешь, Марта? – спросила она. Она пыталась с ней заговорить, думая что это может помочь.

– Ты знаешь, я не родная дочь своим родителям. Они… были бездетны. В общем… Меня удочерили. У тебя есть все, Дарья! У меня нет. Мои родители уголовники!

– Ты просто дура, – сказала вдруг Людмила. – Мы любили тебя, мы были с тобой, всегда.

– Нет!!!! Вы думали, что я хорошая!!! Но я плохая!!! Я дочь своих родителей!!!

– Если твои родители были уголовники, это не значит, что ты должна подражать им! – крикнула Людмила.

– Нет! – она перезарядила пистолет. – Их кровь в моих венах! Я… я примерная дочь!

Последнюю фразу она прокричала со слезами.

– Ты просто глупая маленькая девочка, – сказала вдруг Дарья. – Но знаешь, мы и такой тебя любим.

– Отстань! Ты все врешь!!! Все врешь!!!

Марта стала стрелять в лед, сыпались ледяные искры. Она отстреляла всю обойму.

На выстрелы вбежали полицейские во главе с майором Артуром Вячеславовичем.

Марта кинула пистолет об лед, тот ударился и отъехал.

– Марта, прекрати этот фарс! – рявкнул Артур Вячеславович. – Ты всем дорога и твои подруги, смотри, не дают тебя в обиду!

Марта села на стул и закрыла голову руками.

«Все кончено. У меня ничего не вышло! Почему? Почему? Я ведь так старалась!»

…«Ты просто маленькая глупая девочка»…

Полицейские стали отвязывать Людмилу и Иннокентия. Дарья подошла к Марте и обняла ее. Марта открыла лицо:

– Я не делала Людмилу инвалидом. Я солгала. Это действительно был несчастный случай.

– Я знаю, – ответила Дарья и улыбнулась.

* * *

…«Легче всего осуществимы те мечты, в которых не сомневаются!»

Анисим стоял на пристани и ждал прибытия теплохода. Он за короткое время понял, одну важную вещь. После встречи с дочерью священника он понял, что хотел донести до него Господь.

«Всему свое место».

«Не важно кто ты, важно, что ты делаешь».

Так ему сказала дочка священника. Он прочел над ней молитвы и она уснула. Впервые за долгое время без температуры и душевных переживаний.

А теперь он здесь.

«Близок Господь ко всем призывающим Его, ко всем призывающим Его в истине.

Желание боящихся Его Он исполняет, вопль их слышит и спасает их»[5].

Волны ударялись о берег, и на душе Анисима было легко и хорошо. Было девять вечера. Обычно в это время в храме на Афоне, к которому он был прикреплен, начиналось бдение. Сжимая в руке четки, он смотрел на приближающийся теплоход.

«Неисповедимы дела твои, Господи!»

* * *

Дарья, Люда и Тамара Андреевна улетели последним рейсом назад в Россию. Людмила и Иннокентий обменялись телефонами и теперь она ждет его в гости. Марта отправилась тоже домой в сопровождении Артура Вячеславовича. «Что бы не выкинула еще какие-нибудь штуки».

Румына и его банду… до сих пор ищет полиция Греции и ФСБ…

* * *

Людмила смотрела в иллюминатор самолета.

«Вот и кончилось мое приключение. Раз, два, три… от бедра…»

17 декабря 2008 г.

КОНЕЦ

О КОНЧЕНО 14.05.2010 20:53:10

Примечания

1

Преподобный Макарий старец Оптинский 74. Искушения. Из книги Оптинский цветник.

2

(Леонид С. Сухоруков).

3

Словарь терминов агрессии Д. В. Жмурова.

4

К. Кулиев.

5

Псалом 144. (18,19 строки).

Content

Екатерина Константинова
Мечта
Повесть

Глава 1 День Рождения

Глава 2 В Москве

Глава 3 Девушка всегда права, даже если ошибается!

Глава 4 Таких не бывает, как Ты!

Глава 5 … Лязг шин…

Глава 6 Беда

Глава 7 Решение

Глава 8 Побег

Глава 9 Ожидание

Глава 10 Девушки всегда находят…

Глава 11 То, что не ожидаем

Глава 12 «Вера без дел мертва есть»

Глава 13 Месть – это холодное блюдо

Глава 14 Почему-то так

Глава 15 То, что…

Примечания