Дженджера Анна Алексеевна

Родственные души (СИ)

Пролог.

Привет. Это пишу вам я, начинающая и уже по-своему успешная писательница Манхэттена. Не плохо звучит, не правда ли? Я тихо смеюсь с самой себя. Всё на самом деле не так. Я обычная двадцатилетняя девушка со своими тараканами в голове и поистине дрянным характером. Обычная девушка, которая всю свою жизнь упрямо гнула свою линию. Свои непоколебимые позиции, отстаивая дружбу между полами. Мне так отчаянно хотелось доказать всему миру, что она есть. Что можно всю жизнь дружить с парнем и это ни к чему не приведёт.

Мы были настоящими родственными душами. Невидимые нити связывали нас, словно помогая исправить Господу свою случайную ошибку: сделать нас настоящими братом и сестрой. Ведь и без кровных уз мы были неразлучными и любящими друг друга людьми. Но нам не верили. И, возможно, моё упрямство поэтому и въелось в меня с такой силой, потому что каждый день мне приходилось отстаивать и оспаривать нашу дружбу перед окружающими нас людьми. Это забавно, ведь сколько я себя помню, всегда задавалась одним и тем же вопросом: неужели люди не верят в душевное родство? И если тебе по-настоящему повезло и ты нашел своё "второе я", есть ли разница, парень это или девушка? Ты чувствуешь его или её, и тебе больше ничего не надо. Одни мысли на двоих, одни мечты и одни жизненные ценности. Хотя, конечно, я понимала, что со стороны мы казались просто влюблённой до одури парочкой. Ник всегда убеждал меня, что этим людям просто не повезло. Что не каждому дано прочувствовать на себе, что же такое настоящая дружба.

Годы шли, и я давно сжилась с этой мыслью. Я была счастлива и дико благодарна, что рядом со мной был он. Ведь рядом с любящим другом ничего не страшно. И кто бы, чёрт побери, знал, что вся наша борьба окажется пустой...

Это пишу я, Оливия Тиа Мэтьюз. Самая обыкновенная девушка, которая решила поделиться своей историей. Именно теми событиями моей жизни, которые окончательно и бесповоротно изменили в корне мою жизнь. Это история о том, как из закомплексованной девочки я превратилась в уверенную в себе девушку, история о жажде жизни и её судьбоносных поворотах, о понимании с близкими и, конечно же, моя история прежде всего о силе истинной любви... Ну а теперь давайте по порядку.

Глава 1. Рождение нашей дружбы.

***

Моя мать Айрин Мэтьюз всегда была одной из самых красивых женщин светских мероприятий Манхэттена. Да, мы жили в Верхнем Ист-Сайде. Но была еще одна дама, с которой она вечно соперничала по молодости. Её звали Грэйс Беннет. Две абсолютные противоположности. Но красивее этих женщин я не встречала. Моя мать Айрин была идеальной блондинкой с пронзительно карими глазами и ослепительной белоснежной улыбкой. Грэйс, напротив, была знойной брюнеткой с длинными волосами и голубыми глазами. Помню, мама рассказывала мне, как они с Грэйс не давали спокойно друг другу жить, каждая добивалась того, чтобы стать первой в своем роде. Но что-то произошло между ними, и с тех пор они стали лучшими подругами, которые дружат по сей день. Они росли не только внешне, но и внутренне, у каждой появилась семья. И, как обычно и бывает в таких случаях, их дети так же стали близки, как и они сами, став друг другу будто бы родными братьями или сестрами. Так получилось и у нас с Ником.

Лучшая подруга моей мамы Грэйс стала матерью на два года раньше. Родился у нее мальчик с каштановыми, немного вьющимися волосами, безумно обаятельной улыбкой и янтарными добрыми глазами. Николас. Так зовут моего лучшего друга, но я называю его Ником. Конечно, мы не сразу подружились. Он много умничал и строил из себя взрослого, а я возмущалась и хотела преподать ему урок. Ника вечно заставляли таскаться со мной, так как он был меня старше, и, конечно, как и положено старшим братьям, защищать меня. Но на самом деле защищать нужно было Ника. И не от обидчиков, а от капризной, маленькой, но упертой девочки. Я всегда жаловалась матери и умоляла забирать меня от тети Грэйс пораньше, но она утверждала, что Николас может многому меня научить и что воспитаннее мальчика столь юных лет она не встречала.

В общем, первые годы ему жутко доставалось из-за меня и от матери, и от отца. А потом… может, мы повзрослели, а может, просто привыкли друг к другу, но мы стали неразлучны. Наши матери всегда были в разъездах: то на разных мероприятиях, то за границей. А мы стали всё больше оставаться вместе, смотрели разные фильмы и часто гостили у моей бабушки за городом. Николас учил со мной уроки, мы ходили в одну школу и ездили домой тоже вместе. Ник стал для меня самым лучшим и незаменимым другом. Помню, когда родители были на грани развода, были ужасные скандалы вперемешку с криками и звоном битой посуды. Я забивалась в самый дальний угол и дрожащими пальцами отправляла Нику СМС:

**Ники, они опять ругаются. Я больше так не могу.**

**Я позвонил Стэнли, он уже за тобой едет. Держись, Лив. Я с тобой.**

И сразу же приезжал наш добрый старина Стэнли, водитель лимузина Беннетов. Он вёз меня к ним домой. Меня, семилетнюю девочку, заплаканную маленькую девочку к её лучшему другу.

– Лив, дорогая! – бежал ко мне навстречу Ник и, обнимая меня, отводил к себе в комнату.

Там уже давно стоял «мой диванчик», так как мы часто ночевали друг у друга. Родители его, как всегда, были в отъезде. Грэйс Беннет тогда была на последнем месяце и ждала малышку Эвелин. Я тогда очень переживала, что Ник забудет про меня, когда появится на свет его настоящая сестренка.

– Ник? – спросила я, засыпая.

– Да, малышка? – отозвался он с другой стороны кровати.

– Ты ведь не разлюбишь меня, когда родится Эвелин? – прошептала я.

– Оливия! Не неси глупостей. Закрывай глаза, завтра тяжелый день...

Через несколько минут он приобнял меня и прошептал мне в волосы:

– Ты мой лучший друг, Лив. Как я могу забыть тебя? Мы будем встречать все трудности вместе, не надейся избавиться от меня.

Не видя его, я чувствовала его полуулыбку и, испустив довольный выдох, я окунулась в сон.

И мы встречали все трудности и радости вместе. Развод моих родителей, рождение малышки Эви, смерть его дедушки и остальные взлеты и падения. Он всегда был рядом, понимал меня и заботился обо мне, словно мы и вправду были связаны с ним кровными узами.

***

К семнадцати годам, когда Ник закончил школу, было решено отправить его в колледж, который находился в Лондоне. Я не представляла себе Нью-Йорк без Ника. Не представляла свой дом без него. Да и себя без своего лучшего друга я тоже плохо представляла. Он знал, что я жутко переживаю всё это. В ночь перед отъездом он пришёл ко мне с огромным ведром попкорна и разных сладостей. С самой обаятельной на свете улыбкой он произнёс:

– Привет, сладость моя! Я принёс вкусненького. Будем лечить тебя от дурного настроения!

– О, Ники! – Я выдавила из себя улыбку.

В свои пятнадцать я выглядела не очень. Тёмные волосы до плеч, очки с коричневой оправой. Линзы я дико не любила, а мама всё твердила мне: «Не порть свое личико очками, ты слишком миленькая. Линзы, Оливия, надевай линзы!» Я была небольшого роста в отличие от Ника, а каблуки на дух не переносила. Моё толком не сформировавшееся тело мне тоже особо не нравилось: ни груди, ни попы. Но Ник говорил, что я вырасту красавицей, и все время делал мне комплименты.

– Лив, я принёс тебе первоиздание «Гордости и предубеждения».

– Беннет! Ты серьезно?! Где ты его выкопал? – Я кинулась к нему на шею.

Да, Ник прекрасно знал, что я самый настоящий книжный червь, но говорил, что я «очень симпатичный червячок». Меня это всегда забавляло. Я и вправду не отлипала от книг, любила уроки литературы и английского. И с недавних пор писала свои рассказы и стихи. Мне нравилось писать, и я писала в своё удовольствие, оставляя все свои каракули при себе.

– Ну, я хоть немного поднял тебе настроение? – спросил Ник, вглядываясь в моё лицо. Он пытался понять, успокоилась ли я по поводу его отъезда.

– Да, своим присутствием. Боюсь представить, что будет, когда ты уедешь в Лондон, – не поднимая взгляда, ответила я.

Я была одета в пижамные штаны с утками и в лёгкий бежевый топ. На голове я соорудила подобие хвостика и надела очки, так как что-то, как обычно, читала.

Мы уселись в гостиной вместе с попкорном и разными вкусностями перед плазмой. Включили какой-то развлекательный канал. Хоть его присутствие и действовало на меня ободряюще, настроение моё было поганым. Я знала, что теперь наша жизнь навсегда изменится. У меня не было уверенности, что в будущем Ник останется моим лучшим другом. Что будет всегда рядом, таким же добрым и заботливым со мной. Я так боялась. Господи, как же я боялась.

– Лив. Посмотри на меня, – сказал он, приподнимая мой подбородок. Я подняла на него грустные глаза, которые вот-вот станут влажными.

– Малышка, что за нюни? Мы с тобой не из таких! Ты ведь и сама знаешь, что я буду писать и звонить, а еще будут канику...

И тут меня прорвало. Слёзы потекли по щекам, а я, не успевая смахивать их новый поток, просто уткнулась ему в плечо. Ник гладил меня по волосам, обнимая крепче. Как же так? Как же я без него?

– Эй! малышка, тише, тише… Я обещаю, мы навсегда останемся настоящими друзьями. Ты будешь моим другом на свадьбе, а ещё будешь нянчиться с моими детьми так, как я нянчился с тобой. Всё будет хорошо, слышишь?

На миг я утихла и, подняв свои заплаканные карие глаза, спросила:

– Ник, я ведь девушка. Как я смогу быть твоим дружком на свадьбе?

Он взглянул на меня с невыносимой нежностью, и мы вместе засмеялись.

После того, как мы опустошили коробки со сладостями, настроение немного улучшилось. Поездку уже нельзя было отменить, всё уже было решено. Я поступаю через два года в Колумбийский, здесь в Нью-Йорке, а его ждет Оксфордский университет.

– Лив, представляешь, когда я приеду назад в Нью-Йорк, у тебя наконец-то сойдут твои прыщики, – смеялся он надо мной. – Ты будешь настоящей красавицей.

– Заткнись, Николас. Конечно, буду, а ещё вокруг меня будет куча парней!

– Ну, это вряд ли, характер у тебя дрянной, деточка, – сказал Ник и закатил глаза.

Я шутливо ударила его в плечо. Мы долго шутили и смеялись друг над другом, наслаждаясь оставшимся временем до его отъезда. А когда я пошла провожать его утром домой, он вдруг посмотрел на меня с серьезным видом и сказал:

– Оливия, пиши мне, ладно? Я буду переживать. На кого тебя здесь оставить, ума не приложу.

– Ник, у меня есть родители.

Он закатил глаза, зная, что их вечно нет дома.

– Ну да, ты прав. Всё будет хорошо, Ники. Я буду ждать тебя. Всегда.

– Знай, что ты достойна всего самого лучшего, – прошептал Ник и, поцеловав меня в лоб, вышел из пентхауса.

А я сонно побрела обратно в постель, на ходу набирая текст Нику:

**Будь счастлив, Ник. Я держу за тебя кулачки.**

Ответ пришел сию же минуту:

**Только после тебя, бусинка.**

Улыбнувшись, я откинула телефон в сторону и с печальным вздохом плюхнулась на кровать. Я больше не смогу приехать к нему среди ночи, ещё не скоро увижу такое дорогое мне лицо моего лучшего друга. Совсем не скоро.

Глава 2. Шесть лет ожидания.

Bruno Mars – Count On Me

***

Первые недели давались мне не просто мучительно, а адски сложно. У меня были знакомые в школе и вроде как парочка подруг, но уже на третий день общения мне было тошно от разговоров про светские мероприятия и новомодные тренды. Нет, я не была серой мышкой. Я одевалась в хороших бутиках и обладала традиционным вкусом. Сдержанно, но мило. В любом случае Ник частенько называл меня ханжой. Но глубоко внутри я знала, что есть во мне много нераскрытого потенциала, просто ещё не время. Это ведь школа, здесь вроде как получают знания, как казалось мне. Для чего тогда выпендриваться?

Я зарывалась в книги, но даже чтение не помогало мне отвлечь себя от мыслей о моём друге. Строки плыли перед глазами, как бы я ни старалась вдуматься в текст. От досады я с силой захлопнула книжку. Не удержавшись, я достала телефон и набрала текст:

**Надоело тебе ныться, но мне без тебя тут ужасно скучно. Перечитываю Остен и ем йогурт вдали от этих надоедливых модниц.**

Я уже не надеялась на ответ, так как время было раннее для переписок и наверняка он был на занятиях. Но ответ пришел через пару минут.

**Малышка, ну-ка быстро взбодрись. Выкинь йогурт и съешь что-нибудь посытнее. Сижу на паре по социологии и дремлю. Найди себе друзей, Лив! Ты ведь не сможешь шесть лет сидеть дома за книгами?**

Я улыбнулась. Пока что у него есть на меня время! Это не могло не радовать. Я быстро напечатала ответ.

**По мне так лучше книги, чем эти модные дурочки. Да и к тому же, где я найду кого-то лучше тебя? Кстати, как у тебя дела обстоят с друзьями?**

Мой лучший друг был настоящим заводилой, вокруг него всегда были компании. И задавая ему этот вопрос, я уже заранее знала ответ на него.

**Лучше меня? Ты права, я такой в одном экземпляре. Да, подружился тут с парой ребят.**

**А как же девочки? Уже завязал с кем-нибудь романчик?**

Я улыбнулась, доедая йогурт. Ник был очень обаятельный: небольшие ямочки на щеках, подкаченные руки, подтянутое тело и самые добрые в мире глаза. Не устояла бы каждая, но не я! Для меня он был прежде всего единственным и самым незаменимым другом. Человеком, кому бы я могла доверить свою жизнь. Телефонный сигнал вырвал меня из своих мыслей.

**Романчик? Детка, я не завожу романчиков. Нужду, конечно, справляю, поэтому мои романчики длятся с ночи до утра. И вообще, прекращай читать эту любовную дребедень, почитай Камасутру, малыш, это хотя бы пригодится.**

Я не стала спорить с ним, зная, как он относится к серьёзным отношениям. Я мысленно улыбнулась тому, что только я вижу его таким, какой он есть на самом деле. Он позволял мне это. Рядом друг с другом мы были собой, сбрасывая на пол все глупые маски.

**Опаздываю на урок. Скучаю по тебе, Ники.**

**Мне тоже тебя не хватает, Лив. Когда приеду домой, чтоб нашла себе порядочного парня. Или нет, потерпи пока что, когда приеду, сам тебе найду. Так надёжнее.**

Я снова засмеялась, отмечая в мыслях, что улыбаюсь я, наверное, не так часто, а точнее, только тогда, когда переписываюсь с Ником. Школьный звонок опять прозвучал, и, тяжело вздохнув, я поплелась на занятия.

***

Год тянулся нескончаемо долго. Звонки и наши переписки были как глотки свежего воздуха. Ник не смог приехать на каникулах, поэтому я чувствовала себя словно утратившая радость в жизни особа. Он ругал меня, постоянно ругал за то, что я не вылезаю из дома. Не хожу на вечеринки, что теряю моменты жизни и их уже не вернешь. Только вот мне от этого становилось совсем не легче.

– Оливия! Ну что с тобой, милая? – в сотый раз спросила меня мама. – Ты ведёшь себя как депрессивная старушка! Хотя нет, потому что даже обычные старушки не проводят столько времени дома, сколько ты. Посмотри на свою бабушку!

– Мама, я прошу тебя, не начинай. У меня обычное настроение, просто у меня нет подходящих друзей, с кем бы мне хотелось проводить время.

– Так они не свалятся с неба на голову, если ты будешь сидеть здесь. Ника не будет ещё пять лет, дорогая, нужно жить дальше. – Она искренне переживала за меня, так же как и моя старшая сестра Валери. Сестра постоянно названивала мне из Парижа, пытаясь привести меня в чувства.

Но настал день, который снова вернул меня к жизни. Утром мама сообщила мне радостную новость. Валери обручена, и через пару месяцев в Париже состоится ее свадьба. Я была очень рада за сестру, которая наконец обрела своё счастье. И теперь я с нетерпением ждала этого события. Допивая свой утренний кофе, я тихо подпевала себе под нос нашу любимую с Ником песню. Это был Бруно Марс, "Count On Me".

If you toss and you turn and you just can't fall asleep

I'll sing a song beside you

And if you ever forget how much you really mean to me

Everyday I will remind you

/Если ты мучаешься и ворочаешься и просто не можешь заснуть,

Я спою тебе колыбельную,

И если ты когда-либо забудешь, как много ты значишь для меня,

Я каждый день буду напоминать тебе об этом./

Эти слова были точно про нас. Мы были словно брат и сестра, неразлучные и любящие друг друга. Хотя порою даже братья с сестрами не ладят, а мы с Ником ладили всегда.

You'll always have my shoulder when you cry

I'll never let go, never say goodbye

/Ты всегда сможешь поплакаться на моём плече,

Я никогда не дам тебе уйти, никогда не скажу "пока"./

О, как бы мне хотелось сейчас поплакаться вдоволь на его родном плече, как бы хотелось... Тихий и расслабляющий голос Бруно вдруг прервала трель телефонного звонка. Я нехотя поставила на паузу и двинулась на вой мобильника. Но стоило мне увидеть имя на дисплее, как я засветилась улыбкой в тысячу ватт. Ник.

– Алло. – Я засияла, услышав его голос.

– Привет, малышка!

– Ники, Боже! Как я рада слышать тебя, Грэйс сказала тебе о свадьбе Валери?

– Да, поэтому и звоню в такую рань в свой выходной. Но, знаешь, я ничуть не пожалел, что так рано встал, сразу как услышал твой голос.

– Как ты, Ник?

– Лив, я-то в порядке. А ты?

– Я... И я хорошо. Правда, порадовать тебя нечем.

– А вот я могу тебя порадовать!

– Ник?

– Я приеду на свадьбу Валери! Оливия, мы наконец-таки увидимся, крошка! Пришлось поработать, но я сумел взять пару отгулов. Из Лондона прилечу прямо в Париж.

От волнения у меня пересохло в горле. Мой Ник. Совсем скоро я увижу его!

– Лив? Ты меня слышишь?

– Ники, прости! Я просто так рада! Неужели смогу взъерошить твои волосы, обнять и повредничать с тобой? Я не верю! – У меня защипали от слёз глаза.

– Детка, ещё одна слеза выкатится из твоих чудных глазок – и я приеду и дам тебе по лбу.

– Ради этого я готова много плакать.

***

Свадьба

Мы засмеялись. В действительности я понимала, что это неправильно. Неправильно не жить, а существовать без него. Но поделать с собой ничего не могла. Жизнь шла, и я росла вместе с ней. Я больше не плакала ночами напролёт; признаться, я вообще не любила плакать. Просто было всё до безумия пусто без него. "Без друзей жизнь не в радость", – говорила тогда я себе. Но на самом деле только без Ника моя жизнь не приносила мне радости.

Свадьба прошла на одном дыхании. Прекрасная Валери нашла свою любовь в лице мужественного француза Грегори. И теперь она стала Валери де Шанель. Теперь она, моя старшая сестра, – француженка, говорящая на французском, словно родилась в Париже. В тот день я не сводила с неё глаз (ну, если только не отвлекалась на Ника), она вся светилась от счастья. В голубых глазах плескалось счастье. Она кружилась посреди зала как балерина, а её длинный шлейф от платья развивался в её руке. И, глядя на неё, я светилась вместе с ней! Я очень любила Валери, хоть видела её довольно-таки редко. Я наблюдала, насколько Грегори восхищается ей, и мне казалось, что меня в моей жизни вряд ли кто-то будет настолько сильно боготворить. Уловив мой немного опечаленный взгляд в сторону молодожёнов, Ник взял меня за руку и повел в какую-то неизвестную сторону.

– Куда ты, Ник? – смеялась я, спотыкаясь о порожки.

Мы прошли несколько лестничных пролётов и вышли на переходной балкончик. Вид был потрясающий. Париж как на ладони. Захватывало дух.

– Впечатляет, – только и смогла произнести я.

Ник долго молчал, так же как и я любуясь видом, а потом подошёл сзади меня и обнял, прошептав мне в волосы:

– Лив. Оглянись, куколка. Вокруг столько возможностей, а ты, будучи такой талантливой и удивительной, прячешься в своем панцире. Ты разочаровываешь меня, и очень сильно. Есть много людей, которые бы хотели быть рядом с тобой, но ты своей бронёй всех отталкиваешь. Я хочу, чтобы ты была счастлива, понимаешь? Ты ведь такая жизнелюбивая! Ты умеешь добиваться своей цели, ты можешь достигнуть больших высот. Весь этот мир может стать твоим, стоит только захотеть и приложить к этому немного усилий. Ведь ты у меня умненькая девочка! Освободись от своих комплексов и взгляни на мир по-другому...

Ник замолчал. Он знал, что он один из немногих людей, к кому я по-настоящему прислушиваюсь. Да что лукавить, я только к нему и прислушивалась. И сейчас, переваривая всё это, я наблюдала, как Париж зажигается ночными огоньками. Как загораются чьи-то надежды, зарождается новая жизнь, как мерцает Эйфелева башня где-то вдали. И осознание его слов обрушилось на меня, словно ушат холодной воды. Я всё поняла.

– Я обещаю. Я буду счастлива, – тихо прошептала я.

Он поцеловал меня в затылок, и, постояв ещё немного, мы ушли обратно на свадьбу. Весь оставшийся вечер я просто наслаждалась временем, что оставалось у нас с Ником. Любовалась Валери и её супругом. Но глубоко внутри меня осели слова, сказанные Ником. Слова, которые изменили всю мою жизнь и перевернули её на сто восемьдесят градусов...

Глава 3. Праздничное утро.

***

– Вставаааай, Лив! Просыпайся! Сегодня куча дел, именинница! – пропел над ухом знакомый голосок.

– Бекки, сегодня мне 20 лет, можно хотя бы в свой юбилей я просплю сколько мне захочется? – сонно пробормотала я, пряча голову под подушку.

Ребекка Мэйсон была моей подругой и по совместительству соседкой по квартире. Мы были с ней абсолютно разные, но так сложилось, что мы стали неразлучны. Она была красивой блондинкой с длинными до плеч волосами и серыми глазами, излучающими добро. Бекки очень любила вечеринки, причём неважно, светские мероприятия это или обычная тусовка в Бруклинском общежитии. Вести она себя умела при всех раскладах. Всегда знала выход из тупиковой ситуации и спасала меня от хандры.

Я очень полюбила её, но, даже имея такую подругу, как она, мне дико не хватало Ника. Виделись мы последний раз почти три года назад. Он был активистом в своём колледже, и никто без него ничего не мог там сделать. Это похоже на моего Ника. Но я не обижалась на него, мы часто разговаривали по телефону и продолжали вести длинные переписки. Ребекка считала это ненормальным и постоянно подкалывала меня насчет него. Да, она не верит в дружбу между полами. Но мы с Ником уже успели привыкнуть к неверию в нас, которое исходило не только от Бекки, но ещё и от наших родителей, не говоря уже о прессе и светских сплетнях.

Что же сказать насчёт моей жизни, она была очень насыщенной. Каждый приезд Ника мы проводили вместе, творили безумные поступки от попойки на крыше небоскреба до срыва светского благотворительного вечера. Помню лица наших мам, когда мы заявились однажды на какой-то приём в купальниках и с серьёзными лицами общались со всеми, будто ничего в наших нарядах такого не было. Да, мы не очень-то стремились к высшему обществу, не были зависимыми от родителей и они в общем-то уже с этим свыклись, в тайне надеясь, что в дальнейшем мы будем успешными и более адекватными личностями. Я наслаждалась каждым днём, и не только тогда, когда рядом был Ник. Он был очень счастлив, видя меня совсем другой, жизнерадостной и смотрящей вперёд. Одно не изменилось: Ник оставался моим лучшим другом.

В комнате зазвенела музыка, Ребекка врубила на полную мощь колонки и стала прыгать на моей кровати.

– Ты что, сумасшедшая? – смеялась я, поднимаясь с кровати.

Сделав немного тише музыку, она кинулась меня обнимать.

– Оливия, моя дорогая, вот тебе и двадцать! Я так люблю тебя. С Днём рождения! – вновь закричала блондинка. – Пойдём, тебя ждёт праздничный завтрак с горячим латте.

– Спасибо, милая. – Я расцеловала её в обе щёки.

Закончив водные процедуры, я наконец вошла на кухню. Там дымился ещё горячий латте, а также лежала целая гора ароматных блинчиков. Моя подруга просто волшебник! Когда я подошла к столу, то увидела небольшой конверт с лентой. Я вопросительно посмотрела на Ребекку. Она преспокойно попивала кофе и, увидев мой взгляд, сказала:

– Это мой подарок, Лив. И не смотри на меня так. Открывай.

Я, покачав головой, всё же принялась открывать конверт.

"Уважаемая Оливия Мэтьюз! Мы рассмотрели Ваш сборник рассказов "Наш день" и готовы опубликовать его в июле 2013 года. Ждём Вас на следующей неделе в "КроссПаблишн". Мисс Мэйсон уже согласовала с нами некоторые нюансы, но основные моменты будем рады обговорить лично с Вами! Главный помощник редактора, Агнесс Уайт".

У меня перехватило дыхание. Голова закружилась от волнения! Как?

– Лив? Ты рада? – Ребекка всматривалась в моё лицо.

– Бекки! Это... это просто нечто! Как, чёрт возьми? Как ты всё устроила?

– Дорогая, ты ведь знаешь, что я добиваюсь всего, чего мне по-настоящему хочется. Когда ты впервые показала мне свои рукописи, уже тогда у меня в голове поселилась эта идея. Но твоё упрямство и неверие в себя меня добивало! И я решила устроить всё сама! – гордо ответила моя светловолосая подруга.

– Спасибо тебе... спасибо, милая! Я бы, наверное, никогда на это не решилась! Я ведь писала просто ради удовольствия от самого процесса – и тут... Я люблю тебя, Ребекка Мэйсон! Ты лучшая! – я кинулась её обнимать.

Мы долго ещё болтали о том, как же ей всё-таки удалось заполучить именно это крупное издание, наслаждаясь между тем блинчиками с кленовым сиропом. Но потом нас отвлёк сигнал моей почты. Я подвинула к себе ноутбук и открыла почту. Ник... Пытаясь спрятать улыбку, я кликнула по новому письму. Бекки издала свой классический протяжной стон и закатила глаза.

– Помою посуду, пока ты воркуешь тут со своим голубком.

Я улыбнулась и ответила ей:

– Бекки! Лучший друг! Помнишь?

– Да, где-то слышала подобное!

Настроение царило в доме чудесное. И уже улыбаясь во весь рот, я принялась читать письмо.

"Куколка! Вот и свершилось, тебе уже двадцать! Торжественно разрешаю тебе спать без трусиков. Лив, ты уже самая настоящая девушка, надеюсь, прыщики сошли? Много сегодня не пей! Пообещаешь мне? Ребекке я не доверяю твою трезвость. Люблю и скучаю, малышка".

К письму были прикреплены пара снимков. Я с нетерпением кликнула по файлам. На первом Ник держал двух белых собачек, а во рту у него дымилась сигарета, и на лице играла лёгкая полуулыбка, которую замечала только я. В горле пересохло. Он очень изменился. Да, однозначно. Ник всегда был обаятельным до безумия парнем, но, видимо, я слишком давно его не видела. Тёмные волосы были немного взъерошены, лёгкая небритость только украшала его, а глаза чуть прищурены. Мой Ник. Я кликнула на вторую. Опять эти белые собачки – что за чёрт, Ник? Я улыбалась. На втором снимке он уже сидел на какой-то крыше и вовсю чему-то улыбался. Он очень вытянулся, а руки стали, кажется, ещё более крепкими. Я открыто любовалась им.

– Оливия! Ты что это? Что за взгляд, чёрт возьми!? – Бекка брызнула в меня капли воды, и мы засмеялись. Она подошла ко мне сзади и взглянула на экран.

– А этот сукин сын по-настоящему хорош! – заговорила Ребекка.

– О, Бекки, ну прекрати, прошу тебя! Да, он немного изменился.

– Немного?! В прошлый раз, когда я его видела, он был самовлюблённым и худощавым ублюдком! А теперь... что за обаятельный парень?

– Просит прислать ему мои фото.

Я закопалась в интернете и отослала ему на почту мультяшный образ маленькой девочки в очках, не забыв подрисовать ей прыщики. Бекка громко засмеялась.

– Моя девочка!

Ответ пришел незамедлительно: "Ладно, ладно! С прыщиками я перегнул! Уверен, ты настоящая красавица! Не присылай своё фото, пусть будет сюрпризом! Развлекайся вовсю сегодня, детка!"

Я напечатала ответ, быстро стуча пальцами по клавиатуре: "Люблю тебя, Беннет. И очень жду!"

– Знаешь, что самое интересное, Оливия? Что этот проклятый Николас обрадовал тебя, по-моему, гораздо больше, чем твоя публикация! И не смей мне врать! Вы двое меня когда-нибудь доведете, – отчитывала меня моя блондинка.

– Заткнись, Бекка! Я просто сегодня счастлива от всего, что случилось со мной утром! И за это я очень благодарна тебе, моя милая! Так что хватит читать мне нотации, ты напоминаешь мне мою мать.

– Кстати об Айрин. Телефон твой разрывается всё утро! Она просила передать тебе, что сегодня всё готово к вечеринке и она сама уже обо всём позаботилась. Сегодня к восьми нам нужно быть во всём параде.

Я страдальчески закатила глаза. Вечер обещает быть весёлым.

Глава 4. Сюрпризы продолжаются.

***

Ребекка была не только классной подругой, но ещё и классным стилистом. Мы прошвырнулись днём по бутикам и накупили себе много красивых шмоток. Благодаря ей я всей душой полюбила шоппинг. Это было по-настоящему весело. К вечеру я выглядела сногсшибательно: бирюзовое коктейльное платье отлично выделяло мою тонкую талию, грудь, стройные ноги. Платье было с открытым верхом и без бретелек, что отлично подчеркивало изгибы моей шеи. Что касается вида сзади, моя спина была практически полностью обнажена. Мне сегодня исполнилось двадцать, разве я не имею на это право? Решив, что причёску мы делать не будем, Бекка лишь выпрямила мне волосы, и теперь водопад шёлковых прядей обрамлял мои обнажённые плечи. В дополнении к своему праздничному наряду я остановила свой выбор на высоких чёрных шпильках, что делало меня значительно выше обычного. И теперь, глядя на знойную красотку в отражении зеркала, я поняла, что не только Ник кардинально изменился. Я чувствовала себя невероятно красивой, и это в действительности было именно так. Не знаю почему, но сегодня я впервые застряла в отделе нижнего белья. Мне хотелось чувствовать себя роскошной. А что так вселяет в девушку уверенность, как не шикарное белье Agent Provocateur? И сейчас, когда на мне уже сидел сексуальный комплект нижнего белья в тон платью, я чувствовала себя по-настоящему раскованной и взрослой.

Мамин пентхаус был забит светскими львицами и крупными шишками. Единственные, кого я действительно была рада видеть, так это своих разведённых родителей и тётю Грэйс с Эвелин. Ребекка куда-то упорхнула от меня, блистая в своём кремовом шикарном платье – то ли за очередным шампанским для меня, то ли отчитывая персонал по своей старой привычке держать всё под контролем. Тем временем я любовалась Эвелин и тем, насколько всё-таки они похожи с братом.

– Оливия, дорогая, какие новости от Николаса? – спросила меня Грэйс. – Ей Богу, иногда мне кажется, что ты знаешь о нём больше, чем я сама.

Грэйс Беннет оставалась по сей день просто изумительно красивой женщиной: угольно-чёрные волосы были заколоты в пучок, чувственные губы подкрашены красной помадой, а вполне стройная для сорока лет фигура облачена в яркое красное платье. Настоящая роковая женщина. Улыбнувшись женщине, я наконец ответила:

– Что вы, миссис Беннет, мы с Ником не так часто висим на телефоне. В последний раз, когда мы разговаривали, он обещал приехать в конце лета. Сейчас у него выпускные экзамены, защита диплома и всё такое.

– Скорей бы Ники вернулся, мне его очень не хватает, – смущаясь, произнесла Эвелин. Ей было четырнадцать, и она очень напоминала мне себя. Такую же маленькую, только я была немного пострашнее и в очках (так уж я себя люблю). Так же нуждающуюся в Нике маленькую девочку. Наверное, по сей день я такой и оставалась, просто внешне выглядела я уже как красивая девушка двадцати лет.

– Конечно, милая, мне тоже. – Я поцеловала её в лобик и вышла на смежный балкон ответить на звонок.

– Salut la belle!

– Bonjour Valérie!*

Мы вместе засмеялись, и я тут же поняла, насколько сильно я скучала по сестре.

Моя старшая сестра уже как пять лет была замужем и выглядела так, словно была рождена француженкой. А ещё у меня была племянница. Да, это была прекрасная девочка Шарлотт, которой на следующей неделе исполнялось четыре года. Я очень любила малышку, часто баловала её дизайнерскими фарфоровыми куклами, и к свои четырём годам у нее сформировалась уже целая армия куколок. Да, я бесстыдно баловала её, и мне совсем не было стыдно! Я часто отдыхала у сестры в Париже. Вместе с малышкой Шарлотт мы бродили по настоящим французским кофейням, позволяя себе воздушные круассаны, любовались Эйфелевой башней и гуляли вдоль Сены.

– Поздравляем тебя с Днём рождения, сестренка! Пусть все твои мечты осуществятся! Мы очень любим тебя, ещё раз прости, что не смогли приехать. У малышки ветрянка, и мы не вылезаем из дома. Я так сожалею!

– Валери, не извиняйся! Я ведь всё понимаю. К тому же, я скоро сама наведаюсь к своим француженкам! Спасибо, что поздравила, я так рада была услышать тебя! Пусть моя маленькая принцесса поправляется, и передавай привет Грегори!

Я отключила вызов и взглянула на ночной Манхэттен. С тридцать первого этажа вид был потрясающий. Мне сразу вспомнился такой же ночной Париж и Ник. Ведь его слова я до сих пор помнила. Это был самый стоящий совет за всю мою жизнь. Верить в себя и любить эту жизнь. Я глубоко вдохнула свежий вечерний воздух, и стало легче. Все эти ненужные гости, незнакомые люди и много лицемерных улыбок мешали дышать. А здесь легко, свободно и...

Мою внутреннюю беседу с самой собой прервали медленные шаги позади меня. Предположив, что Ребекка меня всё же нашла, я, не оборачиваясь, сказала:

– Иду, Бекки, уже иду.

И только я собиралась развернуться, как вдруг почувствовала прикосновение чьих-то тёплых рук. Я застыла. Лёгким касанием незнакомые пальцы медленно прошлись от шеи вниз, к моей оголённой спине до копчика. Я вздрогнула.

– Что это за лоскуток на тебе, детка?

Резко развернувшись, я увидела высокого и подтянутого мужчину с обаятельной и открытой улыбкой. На его щеках играли ямочки, а глаза горели от счастья. Ник.

– Боже! – только и вырвалось у меня, прежде чем я бросилась к нему на шею.

Его сильные руки подхватили меня вверх. Дыхание перехватило. Я открыто любовалась им сверху вниз и смотрела прямо ему в глаза.

– А моя малышка подросла, – прошептал он, не отрывая от меня взгляда.

Опустив меня на землю, он ещё раз крепко обнял меня. Я тут же ощутила, как восхитительно он пахнет дорогими духами вперемешку с сигаретами. Внизу живота что-то затрепетало. Я удивлялась собственной реакции на него и уже мысленно ругала себя за то волнение, которое вызывал во мне мой лучший друг. Я знала это чувство.

– Ну что, именинница, готова к подарку? – оторвав меня от мыслей, произнёс Ник.

– Господи, Николас. Разве твой приезд не подарок?

– Мне нравится ход твоих мыслей, Лив. Но всё же... - Мило улыбаясь, Ник протянул мне миниатюрную белую коробочку. – Открывай.

Ответив ему робкой улыбкой, я всё-таки взяла в руки коробочку, но открыв её, просто застыла, засияв от восторга. Это был кулон в виде книги из белого золота, и даже в полумраке он мерцал маленькими камешками.

– Открой книжку. Внутри тоже сюрприз.

Дрожащими пальцами я открыла кулон и сразу заметила гравировку: "Моей дорогой Оливии, с любовью, Николас". Я вмиг почувствовала, как внутри меня разливается тепло. Мысли путались, а язык совсем не слушался меня.

– Ник, это... просто нет слов! – пробормотала я и кинулась к нему в объятия.

Это было всё, что я смогла сказать. От счастья кружилась голова. Крепкие руки вновь обвились вокруг меня. Уткнувшись ему в шею, я снова ощутила его аромат. Он, казалось, проникал под кожу. Мне захотелось вдохнуть в себя этот запах, присущий только ему, до боли в лёгких. Коленки предательски задрожали.

– Тише, малышка. Мы так можем и свалиться! – тихо засмеялся Ник.

– Ник. Боже, ты так изменился, – промямлила я, не отрывая от него глаз.

– Про тебя я могу сказать то же самое, – ответил парень, откровенно разглядывая меня снизу вверх.

– Как тебе удалось прие...

– Эй! Вот вы где. Беннет, ты, как всегда, всё портишь! – прервал нас властный голосок моей подруги. – Оливия, пойдём! Ты видела время? Уже пора задувать свечи. И не смотри на меня так, Ник, я тебя не боюсь. У вас ещё будет время пообщаться!

– У тебя талант появляться не вовремя, – фыркнул парень, испепеляя взглядом Ребекку. – Пойдем, Лив, а то я оглохну от твоей крикливой Барби!

Ник взял меня за руку и сплёл наши пальцы. По спине пробежал сладкий озноб. Кажется, это нехорошо. Совсем. Мы вернулись к гостям, где уже посреди гостиной красовался огромный пятиярусный торт с двадцатью свечками. Господи, хорошо всё же, что я надела сегодня каблуки. Без них я бы ни за что в жизни не дотянулась до него.

Гости собрались вокруг именинного торта и все вместе начали обратный отсчёт. Я родилась в девять часов и десять минут. Когда все гости закричали последнюю цифру, я мельком заметила довольные лица Бекки и рядом стоящего Ника, который, увидев мой взгляд, подмигнул. Закрыв глаза и загадав своё желание, я одним выдохом задула все свечи. Зал взорвался аплодисментами и криками. Слегка смутившись от такого внимания, я улыбнулась. Затем настал черёд подарков и поздравлений. Признаться, от количества гостей у меня просто заболела голова. Я и половины здесь не знала, зато меня знали все, что не менее удивительно. Скулы уже сводило от вечной улыбки на лице, а язык заплетался от повторного "большое спасибо, рада вас видеть". Просторная мамина гостиная кипела болтовней, медленно заполняясь моими многочисленными подарками. Уже давно потеряв из вида Ника и Бекку, я продолжала общаться с гостями. Утомившаяся от наплыва такого пристального внимания, я уже совсем поникла. Зазвучал медленный трек, и тут я с облегчением выдохнула: настала вторая часть вечера. Освещение стало неярким, а по всему залу замерцали разноцветные огни, отражающиеся от зеркального шара, который повесила мама, – кажется, только ради меня. Я быстро забегала глазами по гостям. Неосознанно я расплылась в улыбке. Это был он. Спустя секунду я услышала хриплый шёпот над ухом и окончательно убедилась в своём предположении.

– Ну что, я могу рассчитывать на первый танец с виновницей торжества? – его тёплое дыхание обжигало открытые участки моей кожи.

Я повернулась к парню лицом и, улыбнувшись ему, кивнула в знак согласия. Мы начали танец. Играла какая-то незнакомая мелодия, но мы, кажется, совершенно абстрагировались от всех и всего, что нас окружало. Несмотря на то чувство волнения, что я по-прежнему чувствовала, находясь рядом с ним, я светилась от счастья.

– Ник, когда ты вернёшься в Нью-Йорк? – наклоняясь к его уху, спросила я.

– Ну, я думаю, через пару месяцев я уже приеду с чемоданами. А пока нужно закончить с защитой диплома. Не мог же я пропустить двадцатилетие моей малышки.

– Ты просто чудо. Спасибо тебе, это действительно самый лучший подарок на сегодня. – Я положила голову ему на плечо.

Мы медленно двигались в такт песне, чувствуя на себе внимательные взгляды. Пустяки. Я давно привыкла к этим пересудам, так же, собственно, как и Николас. Главное то, что мой лучший друг рядом. Сейчас. Со мной. Ник то кружил меня, то притягивал к себе, полностью отдаваясь ритму и моим улыбающимся глазам. Мы много шутили и смеялись, совершенно забывая о том, где находимся. Песня подходила к концу, и я вновь повисла на парне, ощущая, как всё-таки устали за сегодня мои ноги.

– Эй! Только не говори, что ты устала, Лив. У нас впереди ещё продолжение банкета.

– О чём ты? – я подняла голову и вопросительно уставилась на него.

– Взбодрись, старушка. У тебя сегодня юбилей, а это неплохой повод для крутого вечера. Мы с Ребеккой кое-что задумали. Хоть в чём-то мы нашли компромисс: оба любим как следует развлечься.

Я перевела взгляд на Бекки. Подруга танцевала с каким-то мужчиной в чёрном смокинге и искусственно смеялась. Уловив мой взгляд, она страдальчески закатила глаза и криво улыбнулась.

Рука Ника ещё крепче обхватила мою талию, притягивая ещё ближе. Похоже, он всецело желал моего внимания. В горле пересохло. Рука медленно заскользила по моей пояснице, заставляя кожу под его пальцами покрываться мурашками. Я затаила дыхание и вновь уткнулась ему в шею, пряча от карих глаз свои красные щеки. Я снова ощутила аромат его парфюма, но теперь к нему добавились ещё и тонкие нотки его геля для душа и еле уловимый запах сигарет. Я нервно сглотнула, чувствуя, что едва дышу. Спокойно, это всего лишь мой лучший друг Ники, а я просто изголодалась по мужскому вниманию. Парень наклонился к моему уху и тихо прошептал:

– Ты очень красивая, Лив. И теперь уже совсем не моя малышка. С Днём рождения.

От его шёпота всё только ухудшилось. Низ живота скрутило тугим узлом желания. Боже, что со мной происходит? Я так не хотела пытать себя в свой День рождения, не хотела томиться в догадках, отчего же моё тело так на него реагирует. Но насколько восхитительны были все его движения и действия, это просто невероятно. Гармоничные и слаженные.

– Твоя. Просто уже не малышка, – еле слышно ответила я, не поднимая голову.

Ник тяжело вздохнул, отчего моя голова на его груди на миг поднялась и опустилась. О чём он думал в эту самую минуту? Чувствовал ли он то же самое, что и я?

– Голубки! Вы так милы, что совсем не хочется отрывать вас, но я не очень мила и любезна, вы же знаете, – вновь прервала нас Бекка. Мы резко развернулись. – Поэтому шевелите своими задницами за мной, поедем по-настоящему веселиться.

– Мэйсон, когда-нибудь я удушу тебя собственными руками, клянусь, – прошипел на неё Ник. – Но сегодня тебе дико повезло.

Ник рассеянно взглянул на меня и, убрав с моей талии руки, засунул их в карманы брюк. Кажется, он тоже что-то почувствовал и сейчас выглядел потерянным.

– Вы идите, я вас догоню. Нужно снять с себя этот чёртов костюм, – вновь вернувшись в прежнее настроение, весело сказал парень.

Но разве я так плохо знала своего лучшего друга, чтобы купиться на его уловки? Все эти улыбки и непосредственный тон – напускное. Подруга что-то язвительно ответила ему, и, ущипнув её за щеку, Ник отошёл от нас. Я застыла, наблюдая за тем, как он удаляется в комнату, чтобы переодеться. Мне жутко захотелось помочь ему... Господи, что я несу?! Мне требовался хороший пинок под зад. Ребекка уловила мой взгляд на уходящего Ника и, словно прочитав мои мысли, тут же треснула клатчем мне по плечу.

– Ты что, чёрт побери, делаешь? – с укором спросила меня Бекки, сощурив глаза.

Я улыбнулась в ответ идиотской улыбкой и пожала плечами. Но моя подруга была не из простых девчонок.

– Лив, ты таращишься на него, как на рождественскую ёлку!

– Что? Нет же... Бекс, просто он так похорошел, и я случайно задумалась, вспоминая счастливые моменты нашего с ним детства.

Блондинка цокнула языком и закатила глаза.

– Просто он так похорошел, что ты задумалась, как бы стащить с него его смокинг, – передразнивая меня, съязвила блондинка. – Хватит лгать мне, Мэтьюз! Ты ведь совершенно не умеешь этого делать. Запала на своего старого дружка?

– Ребекка! Всё, хватит. Любишь ты всё-таки понакручивать, ничего не скажешь, – отмахнулась я от подруги, пряча от неё свои глаза.

Мы незаметно выскользнули в холл и спустились по лифту вниз, а потом вышли через чёрный ход, спасаясь от папарацци. Бекки изредка поглядывала на меня, всё ещё прожигая во мне дыру своим подозрительным взглядом. А я, вдохнув поглубже свежего ночного воздуха, предвкушала насыщенную приключениями ночь. Ночь, когда всё могло измениться, как по щелчку пальцев...

___________________

* – Салют, красавица!

– Привет, Валери! (франц.)

Глава 5. Продолжение банкета.

***

Ник вышел совсем скоро, тут же заставив замолчать Ребекку на целых несколько секунд. Блондинка, как и я, откровенно пялилась на парня. Оделся он довольно просто, но в то же время дико сексуально: серая футболка с принтом какой-то рок-группы обтягивала подкаченное тело, джинсы слегка свисали с его торса, а внизу были немного зауженными, обут он был в серые кеды, а на глазах красовались модные очки-авиаторы. Одним словом, мальчик-плохиш. От таких засранцев и сходят с ума примерные девочки.

– Беннет, сегодня склеивание тёлочек отменяется, мы будем веселиться втроём, – первой заговорила Ребекка.

– О нет, дамы, сегодня я весь ваш. Нужно ведь соответствовать таким красавицам, верно? – самодовольно пропел парень.

Бекки скривила лицо.

– Ну и дешёвый подкат.

Мы вместе засмеялись. Он подошёл, и мы начали ловить такси. Приобняв меня за талию, парень наклонился и тихо спросил:

– Готова к настоящему веселью, детка? – Его горячее дыхание вновь опаляло мою шею.

– Ещё как, – так же тихо прошептала я в ответ.

Мы погрузились в такси и направились в клуб. Дорога к нему оказалась быстрой.

Обстановка клуба "Искушение" была просто завораживающей. Нас окутывала приятная музыка, разливающаяся из дорогих колонок, что были установлены в каждом углу клуба. Мебель была обшита красным и чёрным бархатом; стеклянные столики и сцена с декорациями. Атмосфера здесь царила действительно искушающая – всё под стать названию, как и полагается. Полумрак охватывал всё помещение клуба. Впечатляющее зрелище, определённо. Нас встретил Джозеф – управляющий клуба и проводил за наш столик.

Ник тут же позвал официанта, и мы принялись выбирать, от чего мы сегодня уйдем в кураж. Сделав заказ, мы дружно отправились танцевать. Музыка была ритмичной и заводной, что было просто замечательно после медленной и скучной, что играла на мамином приёме. Мы здорово веселились. Резвились, словно подростки, чудом сбежавшие из дома и наслаждающиеся каждой секундой. Впрочем, наверное, так оно и было. Ник не сводил с меня глаз, так же как и Ребекка с нас, то и дело качая головой. Когда наши ноги уже заныли от танцев, а скулы болели от постоянного смеха, мы решили немного передохнуть и заправиться новой дозой алкоголя. В общем, коктейли сделали своё дело, и мы трое были просто лучшими друзьями. Моя блондинистая подружка стала вновь весёлой хохотушкой и уже чуть ли не обнимала Ника, как родного брата. И, разумеется, с этого момента любовный надзиратель Ребекка Мэйсон закрыла на нашу парочку глаза. Не знаю даже, к сожалению или к счастью. Чуть позже Бекки ушла припудрить нос, по пути чмокая в щёку Ника и меня. Мы снова засмеялись. Подруга ушла, и я тут же почувствовала глубокий взгляд на себе. Ник протянул ко мне руку, терпеливо ожидая согласия на танец. И, приняв её, парень молниеносно потащил меня на танцпол.

Музыка была самой что ни на есть соблазнительной. Не быстрая и не медленная. Плавная, ускользающая и чувственная композиция. Знаменитая испанская певица Cesária Évora и её не менее знаменитое "Уличное танго". Я развернулась спиной к Нику и обвела руками его шею. Пульс отплясывал чечетку. Я чувствовала, как в крови кипел алкоголь. Но что-то мне подсказывало, что не от коктейлей мои коленки подкашивались. Ник еле прикоснулся губами к моей шее и нежно провел ими до плеча. Одно касание, лёгкое и воздушное касание – и вот, внизу моего живота предательски затянуло. Что он творит? Почему я всё ещё это позволяю? Но остановить всё это было не в моей власти. Несмотря на громкую музыку, я буквально кожей чувствовала его прерывистое дыхание позади меня. Любимые руки нежно заскользили по моей талии, превращая наши движения в более раскрепощенные. Парень резко и уверенно развернул меня к себе. Моё дыхание перехватило, а волосы в резком повороте растрепались по оголенным плечам. Его губы в миллиметре от моих – сладкая и мучительная пытка. Ник аккуратно наклонил меня назад, крепко поддерживая одной рукой за талию, а второй нежно проводя по телу от шеи до колена. Я задыхалась. Его прикосновения – они словно зажигали каждую клеточку моего тела. Потом он притянул меня обратно к себе и прошептал на ухо, нежно прикусывая мочку:

– Малышка, ты сводишь меня с ума... Остановись и останови меня.

Парень сводил меня с ума ничуть не меньше. И, казалось, я лучше умру, чем дам ему остановиться. Но музыка незаметно для нас закончилась, и снова загрохотал быстрый и ритмичный трек, да так, что стены клуба просто затряслись. Мы огляделись вокруг, замечая, что наш танец привлёк слишком много зрителей. Люди обступили нас небольшим кругом, а когда танец закончился, они вдруг зааплодировали. Я так сильно удивилась, что невольно застыла. Ник улыбнулся своей фирменной улыбкой, сверкая своими обаятельными ямочками и шутливо поклонился. Затем он взглянул на меня, и я заметила, как его глаза потемнели от вожделения. Взяв меня за руку, он потянул нас к нашему столику, где рядом с Ребеккой уже сидел знакомый мне парень. По описанию и по фото, что показывало мне когда-то Бекка, это был ее бывший – Скотт Питерсон. Подтянутый, с тёмно-русыми волосами и белоснежной улыбкой. На моих губах притаилась хитрая полуулыбка. Вместе они очень красиво смотрелись.

– О, мои котята вернулись! – хлопнула в ладоши моя светловолосая подруга. – Я познакомлю вас, это Скотт Питерсон, мой... старый знакомый. Скотт, это мои близкие друзья – Оливия и Николас, – перекрикивала музыку Бекки.

Парни крепко пожали друг другу руки. А я мило заулыбалась блондину, переводя свой взгляд с него на мою довольную подругу. Присев за столик, мы принялись остужать свой разгоряченный танцем пыл.

– Вы так танцевали ребята, что даже меня обдало жаром, – улыбаясь, произнёс Скотт.

Мы с Ребеккой переглянулись, и я поняла, что она окончательно забыла про нас, переключив своё пристальное внимание на бывшего.

– Спасибо, дружище! Да, мы в детстве ходили с Оливией на уроки танцев, – усмехнулся Ник.

Я улыбнулась ему, а он взял меня за руку под столом и сплел наши пальцы. От этого хоть и простого жеста по моей коже пробежала целая стая мурашек. Скотт и Ребекка вели непринужденную беседу, явно флиртуя друг с другом. А я принялась допивать свой Космополитен, желая остановить свои дрожащие коленки.

– Тише, Лив, а то такими темпами я не провожу тебя домой, а понесу, – сказал мне Ник на ухо, чтобы было слышно, и, вытащив клюкву из моего коктейля, отправил её в рот.

Я слегка засмотрелась, как он погружал в рот ягоду. Ладно, не слегка. Я завороженно наблюдала, как чувственные и мягкие губы приоткрываются и обхватывают красную ягоду. Во рту пересохло. Но, заметив хитрую ухмылку на его губах, я смущенно отвела взгляд. Как вдруг до меня дошёл наконец смысл его слов.

– Что? Ты не останешься со мной, Ник? Но ведь я так давно тебя не видела, это нечестно! – захныкала я, пытаясь состроить милую мордашку.

– Нет, малышка, на этот раз не выйдет. У меня завтра утром самолет, – с досадой пожал плечами мой... друг? Он обнял меня, притянув к себе, и добавил: – Потерпи, осталось всего пару месяцев.

"Может, оно и к лучшему", – тут же подумала я. Не совершим никаких глупостей, которые явно намечаются. Несмотря на тусклые, но всё ещё верные доводы рассудка, в душе остался осадок. Я слишком скучала по нему, чтобы так вот просто отпускать его снова.

Тем не менее, вечер был в самом разгаре. На часах было три ночи, но в клубе уже стало слишком шумно, и мы все вместе решили прогуляться. Не долго думая, мы словили такси и отправились к океану на ближайший пляж. Скотт уже влился в нашу весёлую компанию и чувствовал себя более, чем просто комфортно. Мы много смеялись и шутили, упиваясь по пути сверкающими огнями ночного Нью-Йорка. В такси Ник снял мои "туфли-убийцы" (как он их назвал) и стал массировать мои ступни. Я не знаю почему, но даже самые простые со стороны жесты, как те, когда он брал меня за руку или массировал мои ноги, казались мне очень интимными. Я открыто любовалась им, улыбаясь не только губами, но и глазами.

– Не хватало ещё, чтобы ты себя угробила, желая казаться выше, – проговорил Ник.

– Каблуки – это сексуально, Беннет, – закатив глаза, сказала рядом сидящая Ребекка. Её светлые кудри растрепались, но выглядела она очень мило.

– Она и без каблуков выглядит сексуально, – ответил он Ребекке, пристально глядя мне в глаза. Внутри что-то ёкнуло; я снова поспешно перевела взгляд в окно.

Мы приехали на пляж, и, выйдя из такси, Ник вдруг забрал мои туфли. Я вопросительно уставилась на него, не скрывая удивлённой улыбки.

– Забирайся на меня, малышка, – игриво протянул он, кивая на свою спину.

Алкоголя во мне было достаточно, поэтому я, не долго томясь в сомнениях, разбежалась и запрыгнула к нему на спину, тут же обвивая руками его сильную шею. Он расплылся в улыбке и побежал вдоль берега по влажному песку. Я запищала от восторга. Бекка засмеялась, шутливо качая головой.

– Ребята, вы тут порезвитесь, а мы сходим прогуляемся по берегу. Если что – звоните, – сказал нам Скотт и, взяв за руку мою подругу, повёл её в другую сторону берега.

И мы действительно резвились, как настоящие дети. Бегали по берегу, а волны омывали наши ноги. Мы шутливо плескались, ногами разбрызгивая друг на друга воду, играли в догонялки, и мне и вправду вспомнилось наше с ним детство. Всё так же непринужденно и беззаботно. Мои воспоминания меня же и погубили – Ник тут же поймал меня и прижал к себе.

– Мне так тебя не хватало, Ник, – прошептала я ему прямо в губы.

На секунду я подумала, что сейчас произойдёт поцелуй. Но потом, видимо, он опомнился и потянул меня в океан...

– Что ты делаешь, сумасшедший? Мы ведь в одежде! – кричала я ему, пытаясь вырваться из крепкой хватки.

Мы оба хохотали, словно помешавшиеся, а потом я плюнула на всё и мы с разбегу окунулись в океан. Вода окутывала наши тела теплом, увлекая нас в свои небольшие волны. Ребекки со Скоттом на горизонте уже видно не было, но где-то вдали слышался их смех. Я вновь взглянула на Ника. Мокрые пряди волос небрежно спадали на его лицо, и я не удержалась, подплыла к нему и взъерошила волосы. Он улыбнулся.

– Только тебе я разрешаю творить такое с моими волосами, Лив.

Я звонко засмеялась. Он придвинул меня ближе, а я машинально обвила свои ноги вокруг его талии. В горле пересохло. В наших глазах мгновенно заплескалось запретное желание.

– Мне тоже не хватало тебя, только теперь я понимаю, насколько, – прошептал парень влажными губами. – Что ты делаешь со мной, Оливия?

Ещё несколько минут мы не сводили друг с друга глаз. Не прерывая взгляда, мы просто застыли, качаясь на волнах. Прекрасное мгновение нарушил стук моих зубов. Ник тут же нахмурился.

– Поплыли к берегу, ты вся дрожишь. Не хватало ещё заболеть!

Он потянул меня за собой, и мы поплыли к берегу. Но, выйдя из океана, только сейчас мы поняли, насколько это было глупо – купаться в одежде. Взяв меня за руку, Ник поспешил поймать такси. Дрожа при этом, как осенние листья, мы старались прижиматься друг к другу как можно ближе. Таксист посмотрел на нас с большим недоумением и сказал, что возьмёт в два раза дороже. Мы были мокрые насквозь, и с нас текла вода. Посмеявшись, мы согласились и погрузились в такси. И тут я вдруг вспомнила про Ребекку.

– Прекрати, Лив! Не мешай девочке отрываться со своим бывшим. Просто отправь ей сообщение.

Я ещё немного помялась, а затем всё же набрала подруге короткое СМС. Она нуждалась в мужском внимании, и нарушать её долгожданное счастье совсем не хотелось.

Мне было так жутко холодно, что меня слегка трясло от лёгкого озноба. Заметив это, Ник придвинул меня ближе и крепко прижал к себе.

– Ты вся дрожишь, детка! Боже, прости меня, – прошептал тихо парень.

Наши лица были слишком... слишком близко. Я больше не могла терпеть эту мучительную пытку – чувствовать его настолько близко и не подпускать к себе. Сердце предательски заколотилось, словно вольная птица в клетке. И наконец, послав всё к черту, я наклонилась к нему ещё ближе.

– Так согрей меня, – прошептала я ему в губы, глядя прямо в глаза.

Несколько секунд он недоумевая смотрел на меня. Он будто бы вёл внутри себя войну, взвешивая все "да" и все "нет". И когда я уже отчаялась, он впился в мои губы. Я задохнулась от отчаяния и желания, что дарил нам этот поцелуй. Я запустила руку в его мокрые волосы, слегка сжимая их и притягивая к себе ближе, ещё ближе. С моих губ сорвался тихий стон, отчего я привела парня просто в животный восторг. Он резко усадил меня на себя и сжал мои ягодицы. Наше рваное дыхание смешивалось в одно. Ник нехотя оторвался от меня и прикусил мою нижнюю губу. Затем облизал её, словно жалея укус. Мои руки жадно блуждали по его спине, упиваясь его напряженными мускулами. Парень слегка прошёлся зубами по моей шее, отчего я непроизвольно выгнулась, словно дикая и грациозная кошка. Ник зашипел, резко втягивая воздух ртом.

– Лив... останови меня, – шептал он мне в губы.

– Я... я не могу, Ник, – отвечала я между поцелуями, пробираясь дрожащими пальцами под его мокрую футболку.

Машина остановилась, и за моей спиной раздался деликатный кашель водителя такси. Я тут же смущённо слезла с Ника, оттягивая задранное платье вниз. Расплатившись с таксистом мокрыми купюрами, мы, хихикая, вылезли из машины под аккомпанемент его ругательств. Взъерошенные, мокрые, с опухшими от поцелуев губами, мы неловко отвели друг от друга глаза.

– Оливия, уже пять утра. Мой самолёт улетает через четыре часа, – прошептал Ник, прижимаясь разгоряченным лбом к моему.

– Пойдём, я просто дам тебе сухую одежду. У меня есть пара мужских футболок и даже брюки, – ответила я. В его глазах вновь отразилось противостояние самому себе. Он довольно долго молчал, заглядывая в мои умоляющие глаза, будто бы он найдёт в них ответ. Я закусила губу и ждала. Но долго ждать не пришлось.

– Ты опять использовала запретный прием, – усмехнулся парень, говоря о моём умоляющем взгляде и невинных глазах, в которых плескалась надежда.

– Это значит да? – хитро улыбаясь, спросила я.

– Когда я тебе отказывал, маленькая шантажистка?

Мысленно ликуя, я схватила парня за руку и мгновенно потянула его в сторону лифта.

Глава 6. Просто химия.

***

Войдя в квартиру, мы сразу же двинулись в мою комнату. Ник осматривался по пути, трогая всякие безделушки вроде рамок с фотографиями и сувенирных статуэток. Он бывал здесь не часто и, наверное, не совсем помнил обстановку нашей квартиры с прошлого своего приезда. Благо у нас с Ребеккой была у каждой своя спальня и у каждой по своей ванне. Это значительно упрощало визиты наших парней сюда.

Мы немного смущались. Это естественно, ведь раньше наши обжимания были лишь дружескими. А дружеский флирт максимум доходил до лёгких поцелуев в шею и щекотки. И сейчас мы пытались вести себя так, словно несколько минут назад страстных поцелуев в такси будто и не было. Мы снова старые друзья... Друзья?

Немного порывшись в шкафу, я протянула парню чёрную футболку своего бывшего парня Майкла и приступила к поискам джинсов того же обладателя. Помню, он жил здесь какое-то время. Ровно до того времени, пока не стал раздражать меня своими вещами, повсюду разбросанными в моей комнате. Впрочем, это было так давно, что я уже смутно припоминала действительную причину нашего разрыва.

Сейчас же, спрятавшись за дверью шкафа, я стянула с себя липкое платье. Нижнее бельё было насквозь мокрым: то ли от того, что купались в одежде, то ли от весёлой поездки в такси. Я тут же залилась краской от своих собственных разгулявшихся мыслей. Моё нижнее бельё, того же бирюзового цвета, что и платье, состояло из бюстгальтера без лямок и трусиков-стрингов. На секунду я замешкалась и осторожно выглянула за дверцу. Ник стягивал с себя мокрую майку. Я тяжело сглотнула. Мой друг никогда не был качком, но то, что я увидела, заставило меня забыть о том, что нужно дышать. Проглядывались небольшие кубики на соблазнительном торсе, руки были в отличной форме – сильные и слегка мускулистые, грудь тоже выделялась и казалась даже рельефной. Я заставила себя сделать вздох. Потом ещё. "Дыши, Оливия, чёрт тебя дери!" – мысленно приказывала я себе.

– Эй, я все вижу, – шутливо сказал Ник и бросил в меня мокрую футболку. – Ну что, нашла какие-нибудь брюки? А то боюсь, что распугаю всех таксистов.

– Мне нужна помощь, Ники, – пискнула я из-за шкафа. – Они наверху, а мои каблуки ты выкинул.

Шкаф был и вправду высоким, и сама без стула я не справлялась. Я быстро прикрылась мокрым платьем, когда увидела его прямо перед собой. Его взгляд был более чем интимным, когда он увидел меня, неловко прикрывавшуюся кусочком мокрой ткани. На миг он потянулся вверх, хватая брюки, а когда опустился, немного задел меня. Я нечаянно коснулась его голой груди, а внизу живота уже медленно, но верно растекалось приятное тепло. Мы не могли больше сдерживать себя, борясь с нашим притяжением. Он взглянул мне в глаза, пытаясь прочитать в них "нет", но они лишь горели безумным желанием, диким желанием быть в его умелых руках. Ник медленно взял из моих рук мокрое платье и кинул его на пол. Я затаила дыхание. Одним резким рывком он подхватил меня на руки, прислоняя меня к ближайшей стенке. Я по привычке обвила его талию ногами, как и в океане.

И тут нам будто бы дали зелёный свет. Он накинулся на мои губы, жадно и долго сливаясь со мной в поцелуе; спускаясь от губ к шее, он покрывал каждый миллиметр моей кожи своими влажными губами. Я запустила руку в его волосы, а второй вцепилась в его спину. Он снова резко подхватил меня и опустил на кровать. Мои тёмные мокрые пряди небрежно рассыпались по сторонам. Ник лёгким движением руки расстегнул мой лиф и, целуя меня, спускался к моей груди. Мне вновь стало нечем дышать. Облизнув мои соски, он нежно подул на них, наблюдая, как они становятся острыми. Я выгнулась в спине, испустив тихий стон. Парень был настолько умелым и знающим, как доставить истинное удовольствие девушке, что я мысленно восхищалась им. Видеть его таким, в чуть приспущенных джинсах и без футболки, с голым соблазнительным торсом – выше моих сил.

Он вернулся к моим губам и, улыбаясь, стал покусывать их. Задыхаясь от страсти и вожделения, я прошептала:

– Ник... Мы пото... ох, чёрт. Потом мы пожалеем об этом. Э... это всё испортит, – я пыталась чётко сформулировать слова своим охрипшим от желания голосом.

– Малышка, я ни за что не пожалею об этом... Так же как и ты, я обещаю.

Я заулыбалась ему в ответ и быстро повалила его на спину, усаживаясь на парня и забирая бразды правления себе.

– Ого, как мы умеем, – восхищённо усмехнулся Ник, пристально наблюдая за мной.

– И не только так, – игриво ответила я, кусая его за мочку.

Он простонал, отчего я завелась ещё больше. Господи, какой он был сексуальный. Я решила пользоваться моментом, как всегда говорил мне Ник, и продолжила поцелуи. Начиная с ушка и спускаясь вниз, я проводила губами по его всё ещё влажному телу, еле касаясь. Когда я добралась до торса и принялась проводить языком по его рельефу, он снова застонал...

Я быстро расстегнула ширинку и спустила его мокрые брюки. Медленно я стала водить рукой по таким же мокрым боксерам. Его достоинство уже вовсю выпирало, из-за чего краска не сходила с моего лица. Я не могла поверить в происходящее. Казалось, это всего лишь мой тайный и запретный сон. Это тот самый сон, который я сохраню при себе, никому о нём не рассказывая. Мой запретный плод, моё искушение и наваждение. Нас разделяла только мокрая ткань, что безумно распыляло и без того сильное желание в нас обоих. Я стянула с него боксеры и снова провела по его естеству рукой. Он зашипел, вновь втягивая в себя воздух.

– Боже, ты такая... Что ты делаешь со мной? – прошептал он, притянув меня к себе.

Он свалил меня на спину и, собрав все ниточки моих дорогих трусиков в кулак, порвал их. Тонкие бирюзовые кусочки уже валялись на полу. Я застонала от возбуждения, не в силах больше сдерживать себя. Ник снова припал к мои губам, проникая всё глубже своим языком, отчего я просто задыхалась. Его руки блуждали по моему телу. Какое же это блаженство – чувствовать его не только душой, но и телом.

На секунду он остановился, любуясь мною. А потом взял мои руки и поднял их над головой, сплетая пальцы со своими руками. Я была слишком уязвима и безоружна. На секунду он вырвал одну руку и, нащупав мою мягкую плоть, вошёл в меня. Я сильно вскрикнула. Его рука снова сплелась с моей, и он медленно задвигался во мне, постепенно готовя мою промежность принять его полностью. Сказать честно, во мне никогда не было такого большого... Но ощущения были невероятными.

– Тише, детка, скоро будет получше. Просто у тебя там... слишком узко для моего друга, – шептал мне на ушко Ник. – Ты такая сладкая, Лив. Я никак не могу насладиться тобой.

Я издала громкий стон, когда он ускорил темп и стал входить глубже. Мои ногти впивались в его руки, а он стонал мне прямо в губы, целуясь со мной. Сейчас мы были одним целым. Две родственные души, нашедшие своё пристанище в... друг друге. Он снова ускорил темп, а я выгнулась ему навстречу, кусая свою губу так сильно, что, кажется, почувствовала боль. Он расцепил наши руки и запустил одну руку мне в волосы, а вторую заставил блуждать по моему телу, то сжимая грудь, то помогая моим ягодицам подстроиться под его темп. Ник прижался своим лбом к моему.

– Кусать их могу только я. Аккуратно и нежно. И жалеть... тоже только я, – задыхаясь, шептал он мне, принимаясь за мои губы с новой силой. Он снова задвигался быстрее, и я просто кричала от удовольствия, царапая ему спину своими ноготками. Мы были почти на пределе.

– Да... Ник. Боже! – вырвалось из моего пересохшего горла.

Я чувствовала, как он медленно выходит и снова резко входит, заставляя меня прикрывать глаза от наслаждения.

– Я только твой, Оливия... только твой, слышишь? – шептал он мне на ушко.

Его слова действовали на меня одуряюще. Мы чувствовали, что финал близко. И я, чтобы усилить его возбуждение, взяла его руку и засунула средний палец себе в рот. И это подействовало – он издал просто животный стон. Ещё пара буйных толчков внутри меня – и мы вместе кончили. Поток расплавленного меда унёс нас на седьмое небо. Ник свалился на меня, уткнувшись в мою шею. Он обжигал её своим горячим и частым дыханием. Я дышала так же. Пару минут мы молчали, восстанавливая своё лихорадочное дыхание. Парень наконец слез с меня и лёг рядом, притягивая меня к себе. Липкие, но безумно счастливые. Глупые улыбки не сползали с наших губ. Словно мы вновь вернулись в детство, получая неземное наслаждение от того, что в очередной раз нашкодили. Нарушили бесконечную вереницу запретов наших матерей. Только сейчас мы были уже совсем не детьми и совершили нечто другое, чем стащили из кухни шоколадный торт.

– Это был самый лучший секс в моей жизни, – прошептала я, утыкаясь лицом в его ямку на шее, тем самым вдыхая истинный аромат его кожи.

Ник несколько минут молчал, видимо размышляя над тем, что только что произошло. И, возможно, о том, как мы могли такое допустить. Но потом всё же ответил слегка охрипшим голосом:

– Лив... Ты самое лучшее в моей жизни.

Я также долго молчала, переваривая случившееся. Наше дыхание постепенно выравнивалось, а затуманенный алкоголем рассудок прояснялся.

– Мы всё испортили, да, Ник? – прошептала я в полумрак комнаты.

– Возможно. – Он слегка приподнялся, разворачиваясь ко мне лицом. – Но я никогда не посмею пожалеть об этом, – добавил парень, нежно убирая с моей щеки прилипший локон.

– Что теперь с нами будет? – только и смогла вымолвить я.

Ответа не последовало. Видимо, Ник задавался тем же вопросом. К нам медленно подступали сомнения и страхи завтрашнего дня, словно протягивая навстречу свои устрашающие лапы. Вдруг его губы осторожно коснулись моих. Я слегка вздрогнула, оторопев от неожиданности, но потом открылась, позволяя себе окунуться в эту бездну удовольствия. Этот поцелуй был самым лучшим сочетанием мягкости его губ и отчаяния нашей ситуации. Он был красноречивее слов. И дарил мне пусть и маленькую, но всё же надежду на то, что он не оставит меня.

Несмотря на насыщенный день и утомительную, но жутко счастливую ночь, сон потихоньку подбирался к нам. Я зевнула и легла на сильную грудь Ника.

– Засыпай, малышка. Что, я тебя по-настоящему утомил за сегодня, верно? – тихо усмехнулся парень. – Засыпай, а завтра будем решать, что с нами делать.

Его слова успокоили меня. А когда его рука плавно заскользила по моей спине и остановилась, покоясь внизу поясницы, я окончательно расслабилась. И мы заснули обнажёнными и в одной постели, сплетаясь воедино... Лучшие и теперь уже, наверное, бывшие друзья.

Глава 7. Навязчивая совесть.

***

Утро было холодным. Ночной прохладный воздух, что лился через открытые нараспашку окна и остужал разгорячённые тела, теперь превратился в пронзительный сквозняк. Я поёжилась. А тот, кто всю ночь меня грел, по-видимому, уже летел обратно в Лондон. Я медленно открыла тяжеленные веки. Зажмурившись от яркого солнечного света, тут же огляделась вокруг. Мои мокрые вещи вперемешку с его теперь больше напоминали лужицу из дорогих тканей. Я с трудом поднялась с кровати и обнаружила, как всё-таки ужасно болит всё моё тело. Смутно начинаю прокручивать в памяти весь вчерашний день: утренний шоппинг с Бекки, клубные пляски до упада, ночной заплыв и... крышесносящий секс с моим лучшим другом. Я печально вздохнула, закрывая руками лицо. Что же ты натворила, Мэтьюз?

Я попыталась переключить свои мысли на что-то другое, например, как наконец избавиться от этой жуткой головной боли. Подойдя к окну, я плотно задвинула шторы. Так-то лучше. Затем я решила взглянуть на себя в зеркало. Зря, это было зря. Я с ужасом смотрела на измотанную брюнетку в зеркале: спутанные волосы были дико взъерошены, косметика после ночного заплыва была практически стёрта, а круги под глазами выдавали меня с потрохами. Губы... Боже мой! Они жутко распухли от вчерашних укусов, а на нижней губе даже красовались маленькие ранки. Наверное, это моих зуб дело. Я вспомнила, как он резко входил в меня, и тело сразу же бросило в жар. Быстро плеснув в лицо холодной воды, я ощутила свежесть. Сил на душ не было, и я, отложив его на потом, плюхнулась обратно в кровать. Но тут же мучительно застонала, чувствуя родной запах на своих простынях. Господи, почему же я совсем не жалею? Ведь наверняка Ник теперь будет меня избегать или вовсе прекратит наше общение, как и со всеми девушками, с которыми он спал. "Но я ведь не все", – мысленно оправдывала я себя. "Теперь уже точно как и все!" – упрекала меня моя совесть. Внутри меня, кажется, происходила война. К горлу подкатил ком. Я не хочу его терять.

Немного развернувшись в кровати, я вдруг заметила небольшую бумажку на прикроватном столике. Быстро схватив её, я кинулась читать: "Было очень тяжело покинуть тебя спящую, но, как видишь, мне удалось. Признаюсь, правда, с большим трудом. Лив, знаю, что ты будешь корить себя за то, что с нами вчера случилось, но не стоит! Мы всё решим, я обещаю. Спасибо тебе за прекрасную ночь. Такого в моей жизни ещё не было".

На моих губах неожиданно заиграла идиотская улыбка. И что это всё значит? Как ни странно, записка взбодрила меня, словно я только что приняла ледяной душ. Я решила всё же вылезти из своего укрытия и выйти на кухню. По пути нацепив на себя уже сухую футболку Ника, я отворила дверь. Аромат свежесваренного кофе внедрялся чуть ли не под кожу. На кухне я обнаружила болтавшую по телефону Ребекку, которая варила кофе в турке и приподнимала деревянной лопаткой омлет с беконом. Увидев меня, она открыла рот и написала на доске для посланий, которая висела на холодильнике, "свежевытраханная". Я беззвучно засмеялась, отводя взгляд от пытливых глазок моей подруги. По обрывкам фраз и её интонации я поняла, что Бекка общается с моей матерью.

– Да, Айрин, мы вернулись домой практически сразу после вечеринки у вас. Всё прошло отлично, не беспокойтесь.

Я закатила глаза, понимая, что моя мать допрашивает Бекки о вчерашнем продолжении вечера и, конечно, о нас с Ником.

– Да вы что, вернулся утром, да ещё и в другой одежде? – повторяла слова моей мамы блондинка и в упор смотрела на меня.

– Нет, у нас его точно не было. Вы же знаете Николаса, ну, загулял он с какой-нибудь милой брюнеточкой, что с того?

Она продолжала разговаривать по телефону, не сводя с меня глаз. "Милая брюнеточка"... Не я ли это случайно? Я усердно принялась рассматривать узоры на нашей скатерти, пытаясь скрыть своё красное лицо.

– Оливия ещё спит. Вчера мы продолжили у нас дома небольшой девичник, поэтому Лив, наверное, всё ещё отсыпается.

– Всего хорошего, Айрин. Конечно, я передам Оливии, как только она проснётся.

Положив трубку, Ребекка ухмылялась, вопросительно уставившись на меня.

– Не смотри так на меня. Я не совершала преступление, хотя теперь я в этом очень сомневаюсь.

– Давай по порядку.

Бекки разлила горячий кофе по кружкам и принялась раскладывать омлет по тарелкам. Я не спеша рассказала все события вчерашнего вечера, не пропуская ни одного прикосновения и взгляда. Да, так уж повелось у нас с ней. Мы делились с подругой абсолютно всем, что происходило в нашей жизни. От самого незначительного, вроде порвавшихся не вовремя колготок, до важного, вроде разрыва отношений и проблем с предками. Моя светловолосая подружка с упоением слушала меня. Её глаза расширялись по мере того, как я приближалась к горячим подробностям. И когда я начала описывать наш с ним секс, Ребекка не смогла сдержать эмоций:

– Чёрт бы его побрал! Да ладно?!

Я смущённо кивала и продолжала рассказывать горячие подробности. А потом заметила, что вспоминая всё это, я словно ощущаю вновь те же чувства и эмоции, что испытывала вчера. Когда я дала ей в руки записку, её голубые глаза быстро забегали по весьма аккуратному почерку моего друга. А дочитав, она с удивлением окинула меня взглядом.

– Лив, я что-то не пойму тебя. У тебя была чудесная ночь с сексуальным парнем, который от тебя без ума так же, как и ты от него. И вместо того, чтобы ходить довольной, ты во всём начинаешь искать долбанный подвох.

– Это неправильно, Бекка. Разве это норма? Мы с ним дружим с пелёнок. И что теперь? – я опустила глаза на записку, нервно сжимая её; в горле снова нарастал ком.

– Чёрт возьми, детка! Может, такова ваша судьба? Дружить столько лет, чтобы получился охренительный роман! – заулыбалась во все тридцать два зуба подруга.

– Я думаю о будущем, понимаешь? Что, если у нас с ним ничего не выйдет? Так я потеряю и своего лучшего друга детства, и лучшего парня, который у меня когда-либо был. Это будет просто конец, Бекка. Всему.

– Ну почему ты так категорична? Прежде чем мучить себя, перечитай эту записку. Он хочет видеть "вас" в будущем. А ещё ты понравилась ему спящей, что заслуживает отдельного внимания. Я видела тебя пару раз спящей после пьянки. Не самая лучшая картина.

Я засмеялась, кинув в неё бумажную салфетку. Она всегда знала, как рассмешить меня. Но я ничего не ответила. Лишь смотрела в одну точку, загоняя себя ещё больше.

Блондинка заметила это. Она пододвинулась ко мне ближе и накрыла мою руку своей теплой ладонью.

– Эй! Ничего смертельного не случилось! Ты привлекательная, милая девушка, а он очень обаятельный засранец, всё просто! Вот и все правила притяжения. Дай ему шанс, Лив. Посмотри, как поведёт себя после вчерашнего. Не лишай вас обоих счастья.

Мои губы невольно тронула слабая улыбка, и стало легче. "Ребеккотерапия" всегда спасала меня в таких случаях. Бекка умела не только меня смешить, но и понять. Я была так благодарна ей за это! Улыбнувшись ей в ответ, я принялась допивать свой уже остывший кофе.

– У меня супер-идея! – воскликнула она слишком звонко. Я поморщилась. – Ой, прости, – усмехнулась подруга. – В общем, иди прими душ и отправляйся собираться! Сегодня у нас по плану релакс-процедуры в спа-салоне. После весёлого вечерка он просто необходим. К тому же, тебе не мешало бы отвлечься, а не сидеть дома, сжимая в руках мобильник.

– Ты знаешь, что ты лучшая? – теперь уже искренне улыбалась я.

– Конечно! – уверенно ответила она. – Всё, давай уже доедай свой остывший омлет и вали в душ. У тебя полчаса.

Я засунула свой кусочек омлета в рот и встала из-за стола. Чмокнув её в макушку и поблагодарив за чудесный завтрак, я вышла из кухни. Впереди меня ждало самое сложное – смыть с себя остатки прошлой ночи вместе с его запахом на своём теле... Это будет невероятно сложно.

Глава 8. "SPA" значит SPAситель.

Florence & The Machine – Addicted to Love

***

Я вылезла из душа и стала закутывать свою мокрую голову в полотенце. Тело всё ещё слегка пробирал озноб от ледяных струек воды, зато ноющие прежде мышцы были теперь приятно расслаблены. Краешком полотенца я протёрла запотевшее зеркало и взглянула на свое отражение. Медленно я прикоснулась подушечками пальцев к своим губам - всё ещё распухшим, с красными маленькими ранками. Пальцы заскользили по нижней губе.

"Кусать их могу только я. Аккуратно и нежно. И жалеть... тоже только я", – пронеслись в мыслях его вчерашние слова. Внизу живота вновь затянуло. Боже, так не пойдет. Нужно как-то охладить свой разгорячённый пыл. Я резко открыла холодную воду и плеснула в лицо ледяные капли. Вернувшись обратно в спальню, я торопливо принялась собирать разбросанные нами вчера вещи. На глаза тут же попалась серая футболка Ника. Подняв знакомую вещь, я тут же прижала её к себе и глубоко втянула носом её чудесный аромат. Господи! Ну почему я веду себя как влюблённая малолетка? Нужно было отвлечься. Я врубила на полную мощь в колонках своего стерео композицию Florence & The Machine "Addicted to Love" и полностью ушла в отрыв, постепенно приводя комнату в надлежащий вид.

You can't sleep, you can't eat

There's no doubt, you're in deep

Your throat is tight, you can't breathe

Another kiss is all you need.

/Ты не можешь спать, не можешь есть.

Несомненно, ты глубоко втянута.

У тебя пересыхает в горле, ты не можешь дышать.

Ещё один поцелуй - все, что тебе необходимо./

Я громко подпевала своим всё ещё охрипшим голосом, надрывая и без того измученные связки. Песня так чертовски подходила нам. Будучи писателем-самоучкой, я прекрасно умела выразить свои чувства. Но то, что творилось в моей душе сейчас, не подлежало никакому описанию. Если только словам этой песни, которая внедрялась в меня, полностью унося мысли куда-то далеко-далеко.

Whoa, you like to think that you're immune to the stuff, oh Yeah

It's closer to the truth to say you can't get enough.

/О-о, тебе нравится думать, что ты умеешь устоять перед этим, о, да.

Правдивее будет сказать, что тебе этого не хватает./

И снова в точку. Ведь всё утро я пыталась думать, что если Ник не захочет "отношений", то я спокойно приму его решение, я вынесу и устою перед этим. Но кого я, чёрт возьми, обманываю? Механизм уже запущен. Пути отступления больше нет.

Подвывая во весь голос рыженькой певице из Florence & The Machine я продолжала двигаться по комнате, приводя её в более приличный вид. Открыв шкаф, я выудила оттуда первое, что попалось под руку, и тут же стала натягивать на себя зауженные светлые джинсы и лёгкую жёлтую блузку без рукавов. Свои волосы я убрала наверх, закрутив непослушные пряди в незатейливый пучок. Завершением моего повседневного образа был прозрачный блеск. И проведя кисточкой по своим опухшим губам, я осталась собой довольна. Время поджимало. Я выключила музыку и, схватив белый клатч с трельяжа, тут же поспешила в гостиную. Моя подруга терпеливо ждала меня в кресле, листая очередной модный журнал. Выглядела она ошеломительно: синее лёгкое платье прекрасно облегало фигуру и подчёркивало цвет её глаз, светлые пряди распущены, а на лице минимум макияжа. Заметив меня, она тут же подскочила с кресла. И признаться, Бекка выглядела слишком бодро после вчерашнего веселья.

– Наконец-то! Я уж думала, ты там совсем оглохла от своих колонок, – воскликнула подруга. – У тебя что там, стерео заело? Я выучила твою песню наизусть!

– Да нет, просто пришлось ещё и прибраться, а то это больше напоминало погром, чем мою комнату. Такой беспорядок, – ответила я подруге, направляясь вместе с ней в сторону коридора.

Мы стали обуваться. Я достала с полки свои бежевые балетки и всунула в них уставшие ноги, как вдруг почувствовала на себе подозрительный прищур голубых глаз. В них плясали смешинки.

– Решила сегодня без каблуков, милая? – язвительно спросила меня моя блондинка, мило при этом улыбаясь.

– Ага, чувствую себя как разбитое корыто! Конечно, такие танцы на шпильках – это самоубийство, - сказала я, открывая входную дверь. Мы вышли к лифту и, нажав кнопку, стали его ожидать.

– Лив! Танцы? Ты серьезно? – Бекки заразительно засмеялась. – Мы танцевали с часу до пяти на твоё восемнадцатилетие, и что-то на следующий день ты так не говорила. Виной всему твой дикий секс с твоим старым, но дико сексуальным другом.

Я закатила глаза. Подсознание словно смеялось надо мной, то и дело прокручивая в мыслях картинки с нашими разгоряченными телами. Щёлк. Створки лифта открылись. Мы зашли внутрь.

– Хватит напоминать мне об этом, кажется, кто-то говорил о том, что нужно отвлечься.

– Всё-всё! – невинно улыбнулась Мэйсон и, словно сдаваясь, вскинула свои ладони вверх.

Я мысленно улыбнулась. Долбанная сучка, она снова была права. Буквально с семнадцати лет подруга заставляла меня носить каблуки. Помню, как мы познакомились. Наши родители были хорошо знакомы, и моя мать Айрин к тому времени, как я закончила школу, познакомила нас, тут же предложив нам жить вместе, на что, конечно, мы сразу же согласились. Хоть мы мало знали друг друга, но мысль о том, что мы будем жить вдали от родительской опеки, объединила нас. И вот мы уже как три года живем вместе и учимся на одном курсе в Колумбийском. На тот период моей жизни Бекки стала для меня глотком свежего воздуха. Она вытаскивала меня на вечеринки, знакомила со своими весёлыми друзьями и постоянно заставляла меня улыбаться. Мы жили в небольшой квартирке рядом с Верхним Ист-Сайдом. Ну, относительно небольшой. Ведь по сравнению с нашими прежними домами она и вправду казалась нам именно такой. У каждой из нас была своя спальня с прилегающей к ней отдельной ванной. Большая уютная гостиная, где мы часто проводили время вместе, гостевая комнатка на случай, если кто-то у нас останется, небольшая библиотека и наша любимая кухонька. Соседка мне попалась просто чудесная. Ребекка умела и любила готовить. Её завтраки были просто незабываемыми – так же как и обеды, и ужины. Да, мне несказанно с ней повезло, чего уж тут скрывать. Жизнь тогда только начинала набирать обороты, и всё благодаря Бекке. Она и вселяла в меня эту самую жизнь с этими новыми и извилистыми поворотами.

Мы вышли из дома и, взяв такси, направились в лучший спа-центр в Нью-Йорке. Уже в машине я вспомнила одну важную вещь, после которой теперь чувствовала себя виноватой.

– Бекка! Прости меня, я эгоистичная сучка! – воскликнула я, легонько ударив себя ладошкой по лбу. – Как вчера всё прошло со Скоттом?

– О, милая! Я сама такая же. Вместо того, чтобы спасать свою подругу от сексуальных нападок её лучшего друга, я была вся в общении со свои бывшим. Ну, мы довольно-таки мило провели время, – она игриво отвела свой взгляд в окно, пряча от меня глаза.

– Кончай ломаться, Бекка! Ты не любишь мило проводить время.

Мы переглянулись и тут же обе звонко засмеялись. Ведь это была чистая правда.

– Ну, это было действительно очень мило. Скотт сказал, что очень скучал по мне всё это время. – Её щёчки слегка покраснели. – Конечно, мы не купались ночью в океане и не устраивали безумный трах, но тоже очень неплохо провели время. Мы пили кофе в круглосуточной кофейне и вспоминали старые времена. А когда я приехала домой, то уже светало. С утра Скотт звонил мне и предлагал встретиться, но я решила, что тебе я сейчас нужнее.

– Ребекка, ты самая лучшая! Этот Скотт, видимо, очень запал на тебя. Весь вечер смотрел на тебя так, словно ты богиня какая-то.

Увидев её смущенный взгляд, что бывало крайне редко, я поняла, что у них всё хорошо складывается.

– В любом случае я очень рада за тебя. И знаешь, за столь долгое время наконец-то твои глаза вновь засветились.

Бекка расплылась в улыбке, одарив меня благодарным взглядом и, кажется, погрузилась в свои мысли. Тем временем, посмотрев на время, я немного занервничала. Уже почти вечер. Так почему он не пишет? Может, решил, что лучше всего нам прекратить всякое общение? Или он сейчас вовсе не...

– Лив.

Я подняла глаза на свою подругу, которая выдернула меня из моего "самопоедания" и теперь с нежным укором сверлила меня взглядом. Да что такое, она что, читает мои мысли?

– Он напишет. Просто не думай об этом.

Я в который раз удивилась тому, насколько всё-таки она хорошо меня знает. Таксист остановился около изящного здания с надписью "Bliss". Это был не просто спа-центр – Bliss перемещал нас в другую эпоху, иное измерение, и мы забывали о городской суете, расслабляясь при свечах в европейской бане. Стеклянные двери автоматически распахнулись перед нами, и мы вошли. Нас сразу же встретила Клэр, платиновая блондинка с каре и ослепительной улыбкой. Мы хорошо знали её, так же как и она нас. Ведь мы так частенько наведывались к ним после бурных вечеров или же тогда, когда моя хандра поглощала и Бекку.

– Рады снова видеть вас, милые дамы! Мисс Мэтьюз, мисс Мэйсон, – заулыбалась она, выходя к нам навстречу из-за стойки. – Что сегодня будем брать?

Находясь в заветном предвкушении, мы заглянули в знакомое меню. Не задумываясь о цене, мы стали выбирать различные процедуры на весь вечер: шоколадные обертывания, массаж, депиляцию горячим воском, педикюр и маникюр, пилинг, рефлексотерапию и различные маски для лица. Список был бесконечным. Клэр приветливо улыбалась, вбивая всё в наш пакет услуг. Она определённо была рада видеть нас среди постоянных клиентов, так как оставляли мы там огромную кучу денег. Когда мы пошли переодеваться в халаты, Ребекка быстро выхватила из моих рук телефон.

– Хватит, Оливия! Пусть теперь он понервничает.

Я уже собиралась забрать свой мобильник из её крепкой хватки, тем самым вступив с подругой в мировую войну, как вдруг остановилась. Взвесив все "за" и "против", я всё же решилась. Наверное, иногда лучше пустить все на самотёк. Выдохнуть и отвлечься. Так я и сделала. Мы вышли из раздевалки, направляясь по привычному пути в сказочное блаженство.

***

После всех этих многочисленных процедур мы словно парили над землей, а не шли. Вдоволь порадовав наши измученные мышцы, теперь мы ощущали только лёгкость и комфорт. Напряжение и стресс улетучились из нас сразу же, как умелые руки азиаток прикоснулись к нашим телам. Переодевшись в свою одежду, мы вышли из спа-центра. Вечерняя прохлада тут же окутала нас. Я вдохнула полной грудью эту ночную свежесть. Признаться, я и вправду не вспоминала о нас с Ником в спа. Расслабляющие процедуры очистили мои мысли, сделав мой рассудок вновь ясным.

Но по дороге домой, я всё-таки достала возвращённый мне мобильный и, пользуясь тем, что Ребекка болтала со Скоттом, включила свой смартфон. Так. Два новых сообщения и одно голосовое на автоответчике. Внезапно воздуха стало слишком мало. Но набравшись смелости, я открыла входящие. Первое было от мамы: она жутко волновалась за меня и просила срочно ей позвонить. Серьёзно? Опять? Она слишком беспокоилась обо мне после того, как они развелись с отцом. Моя старшая сестра Валери была замужем, и теперь на мне были сфокусированы все проявления материнской заботы и опеки. Но я не винила её, ей было просто не о ком заботиться, кроме меня. Я всё понимала. Звонок маме я отложила на потом и, когда я открыла второе сообщение, моё дыхание перехватило.

**Привет, малышка. Я очень виноват, представляю, сколько ты успела надумать себе всего за целый день. Но телефон сдох ещё в самолете, а добравшись до кампуса, я только и успел переодеться и отправиться на консультации. Я кретин, прошу простить меня. Целый день думаю о тебе, о нас. Кстати, ты оставила неплохие узоры на моей спине своими коготками. Ответь, как только сможешь, ладно? Полностью Твой, Ник.**

Сообщение пришло ещё в восемь вечера, а уже почти десять. Я закрыла глаза от ощущения счастья, которое охватило меня, и наконец выдохнула. Пока что всё в порядке. Дрожащими от волнения пальцами я открыла голосовое сообщение и поднесла смартфон к уху.

**Эм... привет, Лив. Я понимаю, что обидел тебя. Но... чёрт. – В трубке было слышно его напряжение, он выдохнул и еле слышно продолжил: – Ты ведь знаешь, это был не просто случайный секс по пьяни. – Ещё один глубокий выдох. – Я почти сразу отрезвел после нашего ночного заплыва. Наверное, стоило остановиться, но я не смог. Я хочу быть рядом с тобой, и неважно, в каком грёбанном статусе это будет. Прежде чем дать мне ответ, подумай об этом, ладно?**

Голосовое сообщение закончилось. Я заставила себя вновь задышать. Господи, как же было приятно услышать его слегка хриплый и глубокий голос. Он хочет со мной быть. Я начала набирать ответ.

**Прости, я вовсе не игнорировала тебя! Мы с Ребеккой провели весь вечер в "Bliss". Признаюсь, я тоже очень много думала о случившемся. Но ответ я давать не стану. Потому что мы всё решим вместе тогда, когда ты вернешься в Нью-Йорк. Я знаю одно, что очень хочу быть с тобой и, честно, сама не знаю, что мне делать с этим чувством.

P.S. Свою спину ты легко сможешь прикрыть футболкой в отличие от меня. Моим губам сейчас может позавидовать сама Джоли: распухшие и красные, а на нижней губе даже небольшие ранки...

Полностью твоя, Оливия.**

Пока я печатала ответ, уголки моих губ незаметно для меня поднимались вверх. Незаметно для меня, но только не для Ребекки. Она смотрела на меня нежным и тёплым взглядом, а потом тихо спросила:

– Всё хорошо?

Я кивнула и не смогла сдержать счастливой улыбки. Такси остановилось возле нашего дома, и тут я поняла, что, наверное, корить себя за вчерашнее я больше не стану. Это уже случилось. Этого не изменить. И об этом я вряд ли стану когда-нибудь жалеть. Ведь то, что произошло вчера, навсегда останется в моей памяти как самое светлое и в то же время безумное событие моей жизни. Навсегда.

Глава 9. Нераскрытый потенциал.

Florence & The Machine - Addicted to Love

***

Полностью расслабленные и удовлетворённые, мы наконец вернулись домой. Изнеженные умелыми руками массажисток, наши тела отказывались что-либо делать. Тем не менее желудки требовали пищи. Заказать еду на дом было идеальным решением, и недолго думая мы стали изучать меню. Пока Ребекка составляла заказ, я улизнула к себе в спальню. Быстро стянув с себя джинсы и блузку, я осталась в одних лишь трусиках танго. Затем подошла к своему шкафу и отворила зеркальные дверцы. Аккуратные стопочки чистой и, главное, своей одежды совсем не привлекали меня. И не удержавшись в очередной раз, я опять нацепила футболку Ника. Серая ткань пахла морем, сигаретами и дорогим мужским парфюмом. Я всегда любила носить мужские вещи, но это... Это совсем другое. Вещи моего бывшего друга всегда значили для меня куда больше, чем просто удобные шмотки. Душу грела приятная мысль, что вот эту серую футболку носил он, его спортивное тело облегала эта ткань, и пусть это было глупо, но казалось, что так я намного ближе к Нику. Я становлюсь одержимой, верно? Ну и пусть.

Мой внутренний монолог прервала тихая вибрация, доносившаяся из моего клатча. Я мигом достала мобильник и увидела на светящемся дисплее два новых сообщения. Первое оказалось с сюрпризом. Это был снимок, на котором был Ник. Точнее, на котором была изображена часть тела моего Ника. Спина. Разукрашенная моими ноготками спина! Я невольно залюбовалась сильными мускулами, но, увеличив фото, была ошарашена ещё больше. Это были не просто царапинки маленького котёнка, а ярко-алые разводы чуть ли не во всю спину. От удивления я прикрыла рот рукой. Неужели это и вправду моих рук дело? Я не верила. Чуть ниже фотографии я наконец заметила подпись:

**Ну как, впечатляет своё творение? Должен признаться, что, помимо красоты, это ещё и доставляет дикое жжение. Но знаешь, одна только мысль, что это сотворила ты, приводит меня в просто неописуемый восторг.**

С тяжелым вздохом я откинулась на кровать. Боже, мне это не снится? Я вновь уставилась на дисплей, медленно рассматривая снимок. Мне вдруг дико захотелось расцеловать на его спине каждую царапинку, каждый его напряжённый мускул. Вспомнив о втором СМС, я тут же открыла его.

**Так значит, тебя хорошенько сегодня помяли? Если бы ты знала, как я хочу увидеть тебя, Лив. Здесь просто обвал нерешённых дел, которые требуют времени на их разрешение, но я постараюсь уложиться в месяц. И знаешь что? Ты будешь моей главной мотивацией, чтобы поскорее вернуться в Нью-Йорк.

P.S. Что касается твоих искусанных губ, дорогуша, так это лишь отчасти моя вина. Несмотря на это, я бы с превеликим удовольствием пожалел бы их, уж поверь мне... Своими губами, а может и языком.

Не насытившийся вчерашним вечером, Ник.**

По спине пробежал сладкий озноб. Я вновь вспомнила, как мы жадно целовали друг друга, улыбаясь и наслаждаясь каждой секундой. Кто бы мог подумать, что мужчина, с которым я испытала истинное счастье, всегда находился рядом со мной. Всё оказалось вот так вот просто. Мы дружили всю жизнь, дурачились и заваривали друг другу чай, а теперь... Теперь он становился тем, кого всецело желали и моё сердце, и моя душа. Протяжной крик моего имени резко выдернул меня из своих мыслей.

– Секунду, Бекки, – крикнула я и тут же вспомнила, что Ник ждёт моего ответа.

Я быстро включила камеру на мобильном и поднесла его к своим губам. Слегка закусив свою нижнюю губку, я запечатлела их на фото. Получилось действительно очень соблазнительно. Ведь таким образом прекрасно были видны мои крохотные ранки. Живот скрутило в предвкушении. Пальцы запорхали над дисплеем.

**Месяц? Ник, я сойду с ума! Мне нравится быть твоей мотивацией, это чертовски воодушевляет. Но ты ведь знаешь, я жутко нетерпелива

P.S. Ты прав, это просто произведение искусства! Если ты думал вызвать во мне муки совести, то не добьёшься. Мне абсолютно нравится, как на твоей сильной спине смотрится моя роспись. Никто не посмеет покушаться на тебя, верно? Ты слишком часто стал появляться в моих фантазиях, Ник. Поэтому сбавь обороты, я могу не выдержать этой пытки.

Мастер по росписи на частях тела, Оливия.**

Услышав ещё один крик подруги из гостиной, я наконец вышла из спальни, крепко сжимая в руке источник нашего общения с Ником. Зайдя в комнату, я заметила довольную Ребекку, которая распаковывала пакеты с доставленной из ресторана едой. На кофейном столике уже стояли два бокала красного вина. Блондинка была в прекрасном расположении духа. Сама же я была не менее довольная. Меня несказанно радовали наши переписки с Ником. Он флиртовал со мной и играл, что просто не могло не воодушевлять. Мне так нравились эти игривые подтексты в его словах, что хотелось просто не вылезать из телефона. Это всё было в новинку для нас, и от этого предвкушение переписки просто переполняло.

Мы принялись за еду, восхищаясь итальянской кухней и прекрасным вином из Франции, которое подарила нам Валери, как-то приезжавшая к нам в гости. Мы болтали и много смеялись, вспоминая мелкие детали вчерашнего мероприятия. Но вдруг наш уже затянувшийся ужин прервала трель домашнего телефона. Лицо моей блондинки засияло, стоило ей поднять трубку. Наверняка это звонил Скотт. Несколько минут я слушала её тихое девичье хихиканье и приглушенные ответы, доносившиеся из кухни. А затем, пока я неторопливо доедала свою пасту, Бекки подлетела ко мне и, осторожно присев на край дивана, спросила:

– Лив, милая. Вроде как у тебя всё наладилось и... Я вообще... я не хочу оставлять тебя одну, но всё же... ты не будешь против, если я схожу на вечернюю прогулку со Скоттом? – смущенно спросила меня она.

Я звонко засмеялась, слушая, как самая уверенная девушка во всем Манхэттене мямлит.

– Мэйсон, ты никогда не перестанешь меня удивлять. Нет, правда! – с нежной улыбкой на губах ответила я подруге.

– Очень смешно. Я просто переживаю за тебя, глупая задница! Но теперь по твоей идиотской улыбочке на лице и вечным поглядываниям на дисплей мобильника я вижу, что всё наладилось, – скривилась в ответной улыбке Ребекка.

– Я люблю тебя, – продолжая смеяться над ней, сказала я.

– А я тебя нет. Всё, я пошла собираться.

Но как только девушка подошла к дверям своей спальни, я крикнула:

– Бекки!

– Ну что тебе ещё? – фыркнула она, разворачиваясь ко мне лицом.

– Только не забудь захватить в нижнем ящичке презервативы, вдруг они понадобятся на вечерней прогулке.

Она кинула в меня подушку и, смеясь, поплелась к себе в комнату. Я была безумно за неё рада, но, признаться, слегка завидовала ей. Сейчас она наденет своё лёгкое платьице и уйдёт на встречу с парнем, от которого без ума. А мой парень, от которого без ума я, в тысяче миль от меня, и я совсем не знаю, когда мы теперь увидимся. Я начала переключать каналы, находясь в ожидании очередного СМС. Почему, чёрт возьми, он так долго не пишет? Я занервничала. Но накрутить себя я, к счастью, не успела: смартфон издал короткий сигнал. Я тут же кинулась читать сообщение.

**Малышка, ты ведь знаешь, не в моих силах ускорить этот нудный процесс с дипломом. Да, я помню, какая ты у меня большая фантазёрка. Может, это и хорошо? Предлагаю тебе устроить секс-голодовку, а в мой приезд обратно в Нью-Йорк устроить настоящий сексуальный пир. Как тебе Признаюсь, у меня захватывает дух, когда я вспоминаю, как ты стоишь в мокром бирюзовом белье и смотришь на меня своими невинными глазами.

Безумно скучающий по тебе, Ник.**

Я улыбнулась, уже придумывая ответ. Почему-то мне жутко захотелось поиграть с ним, показать, какой я могу быть. Показать ту сторону меня, которую он ещё не видел. И наверное, я и сама была едва знакома со своей тёмной стороной. Но она была, я чувствовала её. Пальцы сразу же забегали по экрану смартфона.

**Сексуальный пир, Ник? Боже, только ты мог такое придумать! Я за. Моё бирюзовое бельё, ах да. Ты знаешь, что от него мало что осталось после вчерашнего? У меня тут возникла мысль купить себе новое. Что скажешь? Может быть, чёрное кружевное? И прикупить к нему такие же подвязки для чулков. Наверное, возьму завтра с собой Бекки, и мы наведаемся в Agent Provocateur.

Готовая к играм, полностью твоя, Оливия.**

Дописав ответ, я ещё раз пробежалась глазами по тексту. Что?! Неужели это пишу я? Мои прежние переписки ограничивались виртуальными поцелуйчиками, а тут... Я не знала, откуда во мне берётся столько игривости. Но осознавала, что искренне хотела вести себя именно так, в этот самый миг и только с Ником. Быть может, это и есть мой нераскрытый потенциал?

Увидев светлую блондинистую головку в прихожей, я помахала Ребекке рукой и послала ей воздушный поцелуй. Входная дверь захлопнулась. Вот и осталась я одна. Решив убрать пустые коробки от еды, я принялась относить всё на кухню. Телефон интригующе запиликал. Я вздрогнула от сладкого предвкушения. Вернувшись в гостиную, я бросилась к смартфону.

**Значит, захотела поиграть? А не боишься попасться в свои же сети, малышка? На месте Барби должен быть я, не находишь? Я думаю, мы бы прекрасно провели время вместе и выбрали бы тебе целый арсенал интересного бельишка.

Чем ты занимаешься? Я вот только вышел из душа, так что не спеши отвечать мне, хочу успеть натянуть на себя боксеры.

Чулки и игры? Одобряю. Бойся меня, Лив, я ведь воспринял все твои слова всерьез. Ты уже вряд ли отвертишься.

Приятно удивленный, Ник.**

В моём горле тут же пересохло. В голове стоял образ Ника, который только вышел из душа: мокрый и обнажённый, лишь с одним полотенцем на бёдрах. Я вдруг чётко представила, как проглядывался бы его рельефный торс, уходящий вниз, как спускались бы с его тела влажные капли. Я прикусила больную губу, подавляя в себе дикое желание быть сейчас рядом с ним. Потянувшись к бокалу, я осушила его одним глотком. Да он издевается надо мной! Намеренно. Придя в себя, я принялась печатать ответ, продолжая его игру.

**Чем занимаюсь? Да вот, сижу в гостиной в одной твоей футболке и трусиках, попиваю французское вино. Ребекка укатила на свидание, и я вся в твоём распоряжении, Ник. Признаюсь, твой ход с душем прокатил. Моя фантазия устроила мне целую видео-презентацию. При первой же возможности затащу тебя в свой душ.

Жутко нуждающаяся в тебе, Оливия.**

Прикрыв глаза, я откинулась на спинку дивана. Что он делает со мной? Ещё немного – и мы действительно займёмся виртуальным сексом. Это невообразимо. Телефон снова издал короткий сигнал. Да, опредёленно, это лучший звук сегодняшнего вечера.

**Боже, дико сексуально! Я, конечно, догадывался, что в тебе есть что-то тёмное, но не знал, что настолько. Я должен быть сейчас рядом с тобой: целовать твои обнажённые ножки и чувствовать привкус вина на твоих пораненных губах. Я обещаю тебе, детка, приеду как можно скорее...

На счёт водных процедур – я полностью твой. Если потрёшь мне спинку, конечно.

Мечтающий оказаться рядом, Ник.**

И опять моя фантазия усугубляла ситуацию, прокручивая все возможные моменты, если бы Ник был сейчас со мной. Я тяжело выдохнула. Может быть, оно и к лучшему. Ведь, наверное, мы нуждаемся во времени. По крайне мере, мне хотелось так думать. Отключив телек, я включила стерео и, быстро найдя заевшую в моей голове песню, поплелась на кухню. Подливая себе в бокал вина, я вновь подпевала приятному женскому голосу вокалистки Florence & The Machine.

A one-track mind, you can't be saved

Oblivion is all you crave

If there's some left for you

You don't mind if you do

/Все мысли об одном, тебя не спасти.

Забвение – всё, чего ты жаждешь,

Если для тебя осталось немного.

Тебя не волнует, если так./

Я полностью растворялась в музыке и в словах песни. Ник всецело заполнил собой мой мир и теперь, несмотря на то что это крайне опасно, я продолжаю упиваться этими мыслями. Господи, как же мне не хватало его в эти минуты. Конечно, я понимала, что Ник был востребован не только мною, но как же всё-таки тяжело было его делить с кем-то теперь. Только сутки назад мы наслаждались друг другом и засыпали обнажёнными и счастливыми в моей постели. А теперь? Теперь он так чертовски далеко... Его отсутствие всегда действовало на меня угнетающе, особенно в первые дни. Поэтому, кем бы мы ни приходились друг другу теперь, я знала одно: я дико нуждалась в нём.

Might as well face it, you're addicted to love.

/Тебе стоит посмотреть правде в глаза, у тебя любовная зависимость./

Эта строчка повторялась в песне пять раз. И сейчас я ощущала, словно она въедается в мою больную голову. Я шептала эти слова вместе с певицей, чувствуя, как ускоряется ритм моего сердца.

Звонок раздался из телефона в моей руке слишком неожиданно. Я тряхнула головой, будто бы выходя из транса, в который так плавно загнала меня эта композиция. Сделав музыку тише, я наконец взглянула на дисплей. И тут мои лёгкие пропустили удар. Это был Ник. Воздуха вдруг стало слишком мало. Быстро зацепив с собой бокал, я вышла на балкон и сняла трубку.

– Алло.

– Я соскучился по твоему голосу, малышка, – услышала я родную хрипотцу.

– Ник... я тоже очень рада тебя слышать, – смущённо ответила я.

Чувствовалось лёгкое напряжение и неловкость. И конечно же, оно исходило лишь от меня. Моя тёмная сторона спряталась, и в этот момент я готова была дать себе мысленного пинка.

– Так я и знал, Лив, ты стесняешься. Как ты собираешься выполнять обещанное? – В его голосе слышалась лёгкость и игривость.

– Ну, я что-нибудь придумаю, милый, – улыбалась я в трубку.

– Что же? Попытаешься меня напоить? – Ник, похоже, искренне веселился.

– Нет, попытаюсь тебя соблазнить.

– Это будет нелегко, детка, ведь я буду непреклонен, – шутливым тоном продолжал он.

– Ты просто не знаешь меня с другой стороны, Ник.

– Думаю, уже знаю, точнее, только начинаю узнавать.

– Это верно. Как твое самочувствие? – поинтересовалась я.

– Сказать честно, с утра я думал, что помру прямо по пути в Лондон. Но потом стало гораздо лучше, особенно вечером. Спасибо, – произнёс Ник, а затем добавил: - Детка, мне кажется или ты расстроена?

– Да, ты как всегда чувствуешь меня, как никто другой. Просто слишком много событий за последние сутки. А ещё я дико хочу к тебе. Больше всего, – пробубнила я в трубку, вновь делая глоток вина из своего бокала.

– Тебе нужно отдохнуть, Лив. Ты толком то и не спала. Скоро я буду рядом с тобой. Мы ведь как-то справлялись с тобой практически шесть лет. Неужели мы не осилим какой-то месяц?

– Да, справлялись. Но перед твоими отъездами в Лондон у нас не было безумных вечеров, которые заканчивались потрясным сексом, – выдохнула я.

– У нас таких вечеров будет много, только потерпи. Мне здесь тоже нелегко, малыш.

Я улыбалась. Его голос действовал на меня успокаивающе, и к середине разговора я окончательно расслабилась. Очередной порыв ветра проник под футболку, и я поёжилась. Наверное, всё же пора заходить в комнату. Я шагнула в гостиную и почувствовала, как ноги становятся ватными, а голова кружится. Это всё вино. Меня стало клонить в сон.

– Ладно, – зевая, согласилась я. – Я верю твоим обещаниям, Ник. Всегда верила.

– Ты уже вовсю зеваешь, ложись, отдыхай. Завтра я напишу тебе.

– Спокойной ночи, Николас. И, знаешь, спасибо тебе, что ты у меня есть.

– Хороших тебе снов, моя девочка. Отныне всё изменится.

Мы повесили трубки. На душе стало тепло, словно от толстого вязаного свитера. Теперь всё на своих местах. Я вернулась к себе в спальню и, откинув плед, заползла в свою постель. Простыни всё ещё пахли им. И вдохнув поглубже родной аромат, я закрыла глаза."Отныне всё изменится".

Глава 10. Утренний визит.

***

Месяц тянулся мучительно долго. Мы с Ником изводили себя любовными переписками и откровенными разговорами. Утро начиналось со звонка любимого мужчины, а ночь заканчивалась светящимся мобильным в полумраке комнаты и моими быстро порхающими над экраном пальцами. Сигнал моего мобильного стал для меня чем-то особенным. Тем, что вселяло в меня силы и терпение, что кружило мне голову. Прошло всего две недели, а мы чувствовали себя так, будто бы не виделись целую вечность. Мы узнавали друг друга с совершенно других сторон, и это было просто восхитительно. Мы болтали о моём первом поцелуе, о первом сексе, о том, как Ребекка вытаскивала меня из моих затяжных депрессий, и о том, как я противостояла своей маме, защищая свою личную жизнь. Ник тоже рассказывал мне о своих мыслях и делился интересными случаями из своей жизни. Да, когда мы дружили, то также часами напролет болтали, но всё равно что-то оставляли при себе. А теперь всё стало по-другому. В нынешних разговорах добавилось много флирта, а истории из жизни стали более откровенными. Для нас это было чем-то таким новым, таким непривычным. Для нас, кто общался всю свою жизнь как родные брат с сестрой. Но это определённо были приятные перемены.

Были каникулы, и стоял летний зной. Как и полагалось, я встретилась с редактором издательского дома, где собирались меня публиковать, и обговорила все интересующие его вопросы по поводу сборника. Выход книги назначили на июль. Ник был просто в восторге, но, конечно, очень зол на Бекку. Ведь, как выяснилось, именно он собирался заняться моим сборником по приезде. Я так удивлялась, что все вокруг твёрдо знали, что моя писанина достойна всеобщего обозрения. Все, кроме меня. Я по-прежнему считала своё творчество исключительно своими завуалированными мыслями. Только и всего.

Последнюю же неделю я бесстыдно валялась дома под кондиционером и писала свои рассказы для нового сборника. Многочисленные попытки Ребекки вытащить меня на прогулку не завершались успехом, зато Скотт был этому только рад. За что, конечно, я была очень благодарна блондину. Они очень много времени проводили вместе, и моя светловолосая подруга казалась мне очень счастливой. Я была так рада, что моя характерная и властная Бекка, привыкшая контролировать всё и всех, стала покладистой и парящей в облаках, как и все влюблённые.

В это раннее утро я, как обычно, отсыпалась после вчерашних ночных переписок с Ником. Я отчаянно цеплялась за остатки своего чудесного сна, когда услышала слабый сигнал мобильного под подушкой. В надежде услышать родной голос я не глядя подняла трубку.

– Мисс Мэтьюз, к вам тут курьер с доставкой. Спуститесь, пожалуйста, вниз, распишитесь, – услышала я голос управляющего нашего дома.

– Спасибо, Кэрри, скоро буду.

Потянувшись ещё раз в кровати, я зашлёпала босыми ногами в ванну. Приведя себя в приличный вид, я натянула шорты под футболку и вышла из спальни. Посылка? Быть может, это от Ника? Но картина, которую я увидела на кухне, удивила меня не меньше. Моя мать сидела возле барной стойки и попивала кофе рядом с Ребеккой. Выглядела Бекки не совсем свежей, но явно довольной. Видимо, недавно пришла от Скотта.

– О, Оливия! Доброе утро, зайка. Не хотели тебя будить с Ребеккой. Будешь кофе? – бодро поприветствовала меня мама.

– Да, спасибо, мама. Я только спущусь на минутку вниз, там ко мне курьер с какой-то посылкой. А затем сразу вернусь к вам, – хриплым ото сна голосом ответила я.

Ребекка вопросительно переглянулась с недоумевающей мамой. Да, я не так часто получала какие-либо посылки. Я мысленно улыбалась. Многообещающее утро. Забрав посылку, я расписалась на нескольких листах и вернулась в квартиру. Посылка была не очень тяжелой и прекрасно умещалась в моих руках. Я оказалась права: она была действительно от Ника, прямиком из Лондона. Находясь в диком предвкушении, я и забыла о двух парах заинтересованных глаз на нашей кухне.

– Ладно-ладно, сейчас открою, – сказала я, замечая их пристальные взгляды, устремлённые на коробку, и полуулыбки.

Пока я распаковывала посылку, мои руки дрожали. Признаюсь, я просто молилась, чтобы там не оказалось какое-нибудь нижнее бельё или же мягкие наручники. Наши с Ником переписки иногда заходили слишком далеко. Пусть не всегда мы говорили об этом всерьёз, но любой, кто мог бы наблюдать за нами, счёл бы это всё, мягко говоря, извращением. И, конечно, мне абсолютно не хотелось объясняться с мамой о наших изменившихся отношениях. Слишком уж эмоционально она может это воспринять. Я совсем не удивилась бы, если бы на следующий день моя мать и тётя Грэйс распланировали бы нашу свадьбу и подобрали имена нашим будущим детям. Быть может, я преувеличиваю, но то, что наши матери давно мечтали о таком союзе, – это истинная правда.

Я была рада, что мне всё-таки удалось убедить Ника сохранять всё в тайне. Хоть на самом деле он совершенно не желал прятаться от родителей. Но так уж у нас повелось, мой бывший лучший друг всегда шёл мне на уступки. А я нагло пользовалась этим в очередной раз. Наконец открыв посылку, я осторожно заглянула внутрь. Обнаружив там две футболки, я неосознанно расплылась в идиотской улыбке. Конечно, я сразу узнала, что это были футболки Ника. Мне жутко захотелось вдохнуть их аромат и тут же надеть на себя, но пришлось напомнить себе, что я здесь не одна. На футболках я также заметила записку. Я аккуратно развернула бумагу, боковым зрением следя, не порывается ли подойти кто-нибудь из присутствующих. Но мама и подруга терпеливо ждали.

"Знаю, это может показаться глупым. Но я знаю как ты скучаешь по мне, почти так же, как и я. Носи их до моего приезда. Быть может, ощущая на себе мой запах, ты будешь чувствовать, что я рядом. Банально, но меня бы это спасало. Только вот соседи по комнате вряд ли сочтут меня адекватным, если я буду таскать твои миниатюрные маечки на четыре размера меньше моего. Не знаю, когда я стал таким сопливым романтиком, но знай, это полностью твоя вина, чёрт побери. Ещё вместе с ними я прислал тебе небольшой подарок, надеюсь, он тебе понравится.       Считаю дни до приезда, малышка. Твой Ник".

Я читала его записку, а в мыслях звучал его голос. Верх идиотизма, верно? Знать человека настолько хорошо, чтобы читая от него письма, слышать родной голос. Я озвучивала его сообщения его собственным голосом. Улыбка вновь затаилась на моих губах. И снова я будто бы находилась в прострации. Где-то в своих мечтах, где-то, но не на своей кухне.

– Это от Ника? – вернул меня на землю голос Ребекки.

Я растерянно кивнула в ответ. Подойдя ко мне немного ближе, мама рассмотрела футболки. Я предчувствовала беду.

– Оливия, милая, что всё это значит?

– Мам, я просто просила Ника прислать мне из Лондона некоторые вещички, которые не найдёшь в Нью-Йорке, – нагло соврала я.

– Доченька, неужели есть что-то, что нельзя найти в Нью-Йорке? К тому же, они мужские! И... и как минимум на три размера больше, – перебирая в руках вещи, ответила Айрин.

– Мама, ну что бы ты понимала? Это редкие футболки, настоящий эксклюзив, – пытаясь выглядеть убедительно, фыркнула я.

Что за чушь я несу? Моя мамочка была просто высший класс, следила за последними тенденциями в мире моды и всегда была "в тренде". Что совсем не скажешь про меня. Я относилась к одежде гораздо проще, но Ребекка в последние годы неплохо приукрасила мой гардероб, чему я была действительно очень рада. Но не настолько, конечно, насколько мама. Они с моей подругой были на одной волне; обе – стройные блондинки с отличным вкусом. Иногда я думала: может, я вообще не её дочь? Слишком мы были разными во всём.

– О, смотрите, тут ещё коробочка, но поменьше. Открывай, Лив, – в который раз спасала меня Бекс.

Я, тут же немного порывшись в посылке, нашла заветную красную коробочку и, открыв её, просто забыла, как дышать. Это был браслет из белого золота, на котором висели небольшие брелки. Я принялась разглядывать их: перо – как символ моей любви к литературе, первые буквы наших с Ником имен – Н и О, между которыми я увидела несколько закрученных линий, что символизировало океан и наш ночной заплыв, где мы отчаянно хотели быть ещё ближе друг к другу... Затем я разглядела маленькую машинку со значком такси, что напомнило мне о нашей поездке домой, когда мы сгорали от страсти и желания, наконец прикоснувшись друг к другу. Последняя фигурка была в виде телефона и наверняка означала, что именно этот чёртов мобильный был нашим спасителем на протяжении шести лет и продолжает им быть до сих пор. Я была безумно рада такому подарку. Ник всё продумал, зная, как мне понравятся все эти фигурки, обозначающие нашу с ним историю. Все подвески были украшены красивыми камнями, что, конечно, не могло утаиться от карих и внимательных маминых глаз.

– Оливия. Он просто прекрасен! Видимо, все эти маленькие брелки что-то для вас символизируют, – задумчиво произнесла мать, наблюдая за тем, как я надеваю браслет. – Но не слишком ли это? Это дорогой подарок, уж поверь мне.

Ребекка хитро улыбнулась мне и, попрощавшись с моей мамой, ускользнула к себе в спальню. Я проводила её взглядом, умоляющим не оставлять меня одну, но, наверное, даже Бекка была не в силах противостоять моей настойчивой матери. Когда дверь в её комнату закрылась, я медленно развернулась к маме.

– Нет, мама, нет. Даже не начинай! Ответь мне лучше, что тебя заставило посетить нас в такое раннее утро?

– Эм... лучше присядь, милая, – неожиданно мягким тоном ответила Айрин.

Когда она говорила таким сладким голосом, я всегда готовилась к худшему. Видимо, новость была действительно очень грандиозной, раз моя мать вот так просто забыла о нас с Ником. Сев рядом с ней, я попыталась немного успокоиться и не паниковать. Придвинув к себе кружку, я сделала глоток обжигающего и бодрящего кофе.

– Я выхожу замуж, Оливия, – без предисловий выпалила мама, и я тут же подавилась кофе.

Новость была более чем неожиданной, но я не могла сказать, что она была плохой. Я взглянула на маму. В её глазах стояли слёзы, но они всё же светились счастьем.

– О, мама! – воскликнула я и кинулась её крепко обнимать.

***

Я знала, как трудно маме приходилось одной. Она всю жизнь любила одного мужчину и, оказавшись без него, с трудом приспосабливалась к этой жизни. Сейчас мы с сестрой уже выросли, а ей было жизненно необходимо заботиться о ком-то. Даже несмотря на её красоту, мужчин после отца было всего двое. Но с ними, увы, не сложилось. Было много поклонников и воздыхателей, но Айрин чувствовала, что это всё не то. Она не готова была стать чьей-то любовницей или же просто картинкой, которой хвастались бы на светских приёмах. Её нужно было любить и, более того, боготворить. Ведь, признаться, в маме совершенно не было недостатков. Кроме одного единственного – гипер-опека надо мной, но это можно было понять. Поэтому, когда она сообщила мне о замужестве, я была больше чем уверена, что этот человек сделает её по-настоящему счастливой.

Его звали Ричард Кендалл. Он был преуспевающим бизнесменом в Нью-Йорке, и его имя было здесь на слуху. Высокий мужчина, с тёмно-русыми волосами и голубыми глазами, Ричард был старше моей мамы на три года.

Когда я увидела его в первые, он заметно нервничал, стараясь мне понравиться. Но это было лишним, так как стоило мне увидеть мамины горящие глаза – и я тут же прониклась к нему искренней симпатией. Они очень подходили друг другу и очень гармонично смотрелись вместе, словно пара, сошедшая со страниц модного журнала. Свадьбу решили сыграть в августе. И подготовка к ней уже шла вовсю. Я решила полностью помогать в организации этого мероприятия, дабы уверить маму, что всё будет на высшем уровне. Поэтому моя занятость в летние каникулы возросла до немыслимых высот, что определённо не могло не радовать. Ожидание приезда Ника проходило в свадебных заботах гораздо быстрее. Я только и успевала что возвращаться поздно ночью домой и засыпать под голос Ника в трубке. Кстати, футболки, которые он прислал, очень меня спасали. Ребекка же называла меня сумасшедшей маньячкой и грозилась съехать к Скотту. Впереди меня ожидало много событий: приезд Ника, свадьба моей мамы и публикация моего первого сборника. Я находилась в волнительном ожидании. Но несмотря на это, радовалась каждому дню, как и учил меня Ник. И наслаждалась, искренне и по-настоящему наслаждалась тем, что имею уже сейчас...

Глава 11. Гости из Франции.

К концу июня половина подготовки к свадьбе была позади. Но маме от этого легче не становилось. Оставался всего лишь месяц до даты свадьбы, а дел было ещё множество. Мы с Ребеккой ежедневно были в разъездах вместе с Айрин и присутствовали на всех примерках платья, сервировках стола и даже при выборе арки для выездной церемонии. А времени всё равно не хватало. И тогда я придумала, что было бы просто чудесно, если бы моя старшая сестра Валери приехала бы на месяц раньше. Она не очень любила шумный Нью-Йорк, но ради душевного успокоения мамы пообещала помочь нам с подготовкой.

Следующее утро было на удивление спокойным. Мама уехала без нас на последнюю примерку к своей швее, а я провалялась в кровати ещё добрых полчаса. Меня разбудил приглушённый сигнал смартфона, который оповещал о новых голосовых сообщениях. Ну вот мой заслуженный отдых и закончился на этом. Тяжело вздохнув, я всё-таки разлепила глаза и потянулась к нарушителю своего сна. Открыв первое сообщение, я поставила его на громкую связь и, поднявшись с постели, принялась застилать её.

"Тётя Виви! Приве-ет! А мы уже прилетели к тебе с мамой на самолете. Мне было совсем не страшно, ведь я взяла с собой своего кролика Дени. Мама говорит, чтобы ты собиралась и ехала к бабушке домой. Я так скучала по тебе, и мама тоже скучала! Ну всё, мы уже садимся в такси, и я буду смотреть в окошко на небосклёбы... Ой, то есть на небоскрёбы. Пока-а!"

Пока я заправляла свою постель покрывалом, с моего лица не сползала широкая улыбка. Я была безумно рада слышать звонкий голосок своей маленькой племянницы. Шарлотт была необычайно смышлёной девочкой. В свои четыре года она многое понимала и отлично разговаривала, словно взрослая. У малышки были русые прямые волосы и светло-голубые глазки, напоминающие мне бусинки. Просто ангел во плоти. Шарлотт была точной копией своей бабушки в детстве, унаследовав от неё не только внешние данные, но и доброту, и некую мудрость во взгляде, которой была наделена Айрин. Я не переставала улыбаться, вспоминая, как племяшка произносила моё имя. После того, как годовалая Шарлотт назвала меня "Виви", это настолько приелось ко мне, что вся их французская семейка уже, кажется, позабыла моё настоящее имя.

Совсем скоро я увижу своих девочек. И это просто не могло не греть душу в приятном предвкушении встречи. Наконец застелив постель, я отправилась в ванную, прихватив с собой мобильный, который уже открывал второе сообщение. Когда я начала чистить зубы, то сразу услышала голос Ника. Я затаила дыхание.

"Привет, моя пропащая малышка! Айрин совсем тебя загоняла, да? Я жутко скучаю по тебе и по твоему голосу, который слышу теперь значительно реже. Ты там не балуешься без меня? Смотри, а то я могу отшлёпать тебя по приезду, дорогуша. Эм, позвони мне, как сможешь, ладно? Передавай всем привет".

В горле сразу же стал нарастать ком. Как же я скучаю... Со всеми свадебными заботами я совсем редко остаюсь одна. Короткие переписки во время дороги в примерочную или на собеседование со священником совсем не спасали нас. Но я не могла оставить маму без помощи, и Ник, конечно же, понимал меня, поэтому никаких обид и не было. Или же были? Его голос звучал бодро и весело, но зная его, я понимала, что он вполне вероятно мог скрывать свои истинные чувства. Быть может, он и не обижался, но ему не хватало нашего общения, собственно, как и мне.

За последний месяц мы будто бы поменялись с мамой ролями. Она была моим ребенком, а я её мамочкой, которая опекала её и успокаивала, словно подростка перед первым свиданием. Это было очень мило, мне нравилось видеть её такой. Я безусловно наслаждалась этими моментами. Видеть, как её глаза горят неподдельным счастьем, – разве может быть что-либо прекраснее? Она старалась сделать из нас с сестрой хороших людей, добрых, с правильными жизненными ценностями. И несмотря на вечные споры, что происходили между нами, ей всё же удалось правильно воспитать нас с Валери. Так неужели я не могу оказать ей поддержку? Могу. Просто обязана.

Наконец я привела себя в порядок и, захватив с собой мою блондинку, отправилась в дом моей матери. Огромный пентхаус в центре Нью-Йорка. Верхний Ист-Сайд. Добравшись до нужного этажа, мы с Бекс зашагали прямиком в гостиную, откуда уже слышался звонкий голосок моей Шарлотт. Она пела какую-то песенку на французском и при этом меняла интонацию в голосе, что звучало очень забавно. Стоило нам только войти в комнату, как все три пары глаз обратились к нам с Ребеккой. Не успела я сказать всем "привет", как моя племянница побежала ко мне навстречу и кинулась в объятия.

– Ma petite princesse! – радостно произнесла я на французском, зарываясь носом в волосы Шарлотт.

– Je suis tellement manqué, Vivi, – ответила малышка, забираясь ко мне на руки.

Я с огромной любовью обняла её ещё крепче и подошла к сестре с мамой, не отпуская девочку с рук.

– Вот это да! Сестрёнка, да тебя уже можно переселять к нам в Париж. Ты так свободно говоришь на французском, – улыбаясь своей нежной улыбкой, сказала Валери.

– У меня была неплохая учительница, милая! – подмигнула я ей. – Ты так чудесно выглядишь! – Я расцеловала сестру, немного приобняв её, насколько мне позволяла сидящая на руках Шарлотт.

– Мои девочки в полном составе. Господи, как же я счастлива! – сказала мама, наблюдая за нами.

***

После семейных чаепитий и тёплых воспоминаний я всё же нашла свободную минутку и по-тихому выскользнула из гостиной. Я зашла в свою старую комнату и, подойдя к окну, стала набирать Ника. Гудок. Ещё гудок. Одни одинокие и многочисленные гудки вместо моего родного голоса. Я терпеливо ждала в надежде, что он снимет трубку. Но вместо этого в трубке раздался писк, а затем его весёлый голос на автоответчике. Я улыбалась, довольствуясь тем, что слышу его хотя бы так.

"Привет. Эм... вот я и освободилась, а ты теперь, видимо, занят. Времени у меня, как всегда, немного, но я хотела бы извиниться, что пропадаю с мамой и с этими подготовками. Я знаю, что ты всё понимаешь, но от этого не легче, правда ведь? Мне, по крайней мере, нет. Я нуждаюсь в тебе. Понимаю, что это всё временные трудности, но, знаешь, моё терпение на исходе. Я чувствую себя вновь той маленькой девочкой, которая готова разреветься, если что-то будет не по-моему. И пусть я буду маленькой эгоисткой, но мне так хочется чувствовать, что ты рядом, здесь и сейчас. Всегда. Я жду тебя, Ник, очень жду. Позвони, как будешь свободен, или напиши, ладно?"

Тяжело вздохнув, я прислонилась горячим лбом к холодному окну. Что-то я разошлась. Теперь наверняка Ник будет изводить себя тем, что я опять страдаю. Ну кто меня тянул за язык? Я засунула телефон в карман своих джинсов и уже думала выйти из комнаты, как вдруг меня привлекла фотография на моей деревянной доске. Я подошла ближе и взглянула на неё. На ней были мы с Ником: он обнимал меня, а я закатывала глаза. А на другом снимке мы с ним совсем маленькие – мне восемь лет, ему десять; мы сидим на ступеньках возле школы, и он в моих очках. Помню, тогда он опять меня доводил, надевая очки себе на нос и прикидываясь мною, что жутко меня бесило. Но почему-то ему всегда удавалось сглаживать острые углы, в то время как я вредничала и обижалась на него. Да и вообще Ник всегда шёл мне на уступки и даже просил прощения там, где вина была однозначно на мне. Все знали его как хорошего и весёлого мальчика, и, наверное, он оставался таким до сих пор. Добрый и любящий, готовый всегда прийти на помощь, и не только мне. Ника не могли не любить окружающие, ведь рядом с ним солнце всегда светило ярче. Я вновь пригляделась к доске и заметила, что к ней были также прикреплены различные списки книг и высказывания авторов, наши семейные фото с сестрой и с родителями и даже мои первые линзы в знак протеста. Всё это грело мне душу. В комнате практически ничего не изменилось, за что я была благодарна маме. Я могла возвращаться сюда и витать в облаках своих воспоминаний. Здесь мне всегда было уютно и тепло на душе.

Так почему же сейчас мне так тяжело? В душу закрадывались ненужные переживания. А верно ли мы поступаем с Ником? Ответ был, конечно же, отрицательным. Но я не могла объяснить настолько сильного влечения к нему. Он всегда был центром моей вселенной, но сейчас я чувствовала это сердцем. А Ник всегда учил меня прислушиваться к своему сердцу. Так я и поступала.

Весь оставшийся день я провозилась с пригласительными, пока мама и Валери выбирали музыкантов на свадьбу. Ребекка же занималась самым приятным делом из всех нас – она развлекала маленькую Шарлотт. Весь мамин дом просто дребезжал от писков моей племянницы, когда она убегала от уже запыхавшейся Бекки. Подруге нравилось возиться с детьми, к тому же, Шарлотт не могла кому-то не нравиться. Наконец все пригласительные были успешно заполнены и отправлены, а белокурый ангел уже мирно спал в моей старой комнатке. Мы с Ребеккой попивали мартини, развалившись на белом кожаном диване моей мамы. Она выглядела ничуть не бодрее меня, но глаза её светились. Бекс делилась со мной подробностями своего романа со Скоттом, и мы, словно подростки, по-девчачьи хихикали, слегка захмелевшие от мартини. Ближе к полуночи вернулись мама с сестрой. Валери очень благодарила нас, что мы справились с её дочкой. Она была счастлива провести с мамой время и отдохнуть от семейных забот, а мы только рады побыть с Шарлотт.

Попрощавшись со своими девочками, мы с подругой покинули Верхний Ист-Сайд. В такси я вновь набирала номер Ника – признаться, уже третий раз за вечер – но всё время натыкалась на автоответчик. Что случилось? Почему он игнорирует меня? В голову лезли навязчивые мысли, словно упрекая меня за мою наивность. Может быть, он просто устал от моего нытья? Может, ему просто захотелось отдохнуть и оторваться с какой-нибудь куколкой? К горлу подкатил тошнотворный ком. Нет, быть такого не может. Я ведь не такая, как все его девочки? Не очередное затянувшееся увлечение? Я боролась со своими противоречивыми мыслями почти до утра, а затем всё-таки уснула поверхностным и тревожным сном в обнимку со своим телефоном.

___________________________

*– Моя маленькая принцесса!

– Я так скучала, Виви. (франц.)

Глава 12. Ты - это все, что мне нужно.

***

Сильные руки прижимали меня к себе и уносили меня вверх. Вверх, на мои забронированные места на седьмом небе. Сильная рука с невыносимой нежностью скользила по очертаниям моих скул одними кончиками пальцев. Мне хотелось замурлыкать от удовольствия. Я ощутила, как прядь моих волос упало на лицо, а эти сильные, но нежные пальцы бережно заправили локон за моё ушко. Это было такое блаженство! Я чувствовала его размеренное дыхание на своём лице, его медленные и едва ощутимые прикосновения. И свет, очень яркий свет, заставляющий трепетать мои ресницы. Хотелось зажмуриться ещё сильнее или открыть глаза и задвинуть шторы, но я так боялась спугнуть это чудное видение, родной образ, который уносил меня прочь от мирских проблем и забот.

Свет был невыносимо ярким, просто ослепляющим. Я резко распахнула глаза. Шум города, который доносился с открытого балкона, дал мне понять, что это всего лишь сон. Это всего лишь сон, Оливия. Подобные сновидения с каждым днём становились всё реальнее. Я могла ощущать кожей его прикосновения и его дыхание, разве это нормально? Быть может, я просто начинаю постепенно сходить с ума? Прищурившись, я оглядела комнату: светлая ткань занавесок колыхалась из-за тёплых порывов ветра, лучи солнца озаряли всю комнату, а мой мобильник мирно покоился на прикроватной тумбе. Странно: разве я не засыпала с ним в обнимку? Я тяжело вздохнула и перевернулась на другой бок. Как вдруг мой взгляд упал на часы. Семь утра? Серьёзно? Неужели я проспала всего каких-то пару часов и поднялась без будильника? Видимо, мамин нещадящий режим уже начал давать свои плоды. Или же мой обеспокоенный разум помнил игнорирование Ника. Ещё этот сон, кажется, окончательно добил меня.

Поднявшись с кровати, я решила забыть хотя бы на время об этом. Возможно, у него просто что-то случилось, а я уже принялась во все тяжкие заниматься самопоеданием. Мне нужно было взбодриться. А что ещё так освежает и голову, и тело, как не холодный душ в такое раннее, но солнечное утро? Выглядела я, конечно же, жутко: под глазами уже появились тёмные круги, на лице остались следы от подушки, одним словом – измотанная. Тяжело вздохнув, я лениво залезла в душевую кабинку и встала под ледяные струи воды. Сначала тело охватил озноб от такого резкого холода, но затем он освежил меня и привёл в чувства. Простояв ещё пару минут под сильным потоком воды, я наконец вылезла. Немного подсушив свои мокрые волосы, я нацепила одну из футболок Ника и решила вылезти из своего укрытия. По пути на кухню я услышала манящий аромат блинчиков, что окончательно заставило меня проснуться. Ребекка не изменяла себе: наверняка уже у плиты с утра пораньше. Но только я переступила порог кухни, как увидела мужской силуэт, стоящий у нашей плиты. У меня пересохло во рту. Даже развёрнутого ко мне спиной, я узнала своего Ника. Я что-то пробормотала себе под нос от неожиданного счастья, которое накрыло меня с головой, и, подбежав к парню, крепко обхватила его за талию. Уткнувшись в его спину, я тяжело дышала, не веря своему счастью, не понимая происходящего. Может, я ещё сплю? Может, тот чудный сон всё ещё продолжается?

– О, знакомые ручонки! – хриплым голосом сказал Ник и тут же развернулся ко мне лицом. Не успела я и слова сказать, как он быстро схватил меня на руки и приподнял над собой. Мы не отводили друг от друга глаз, а улыбки никак не хотели сползать с наших лиц. Мы замерли, упиваясь друг другом. Я медленно прикоснулась к его щеке, будто бы доказывая самой себе, что он здесь, на моей кухне, уже шутит со мной и готовит завтрак. Это не очередной мираж, нет!

Парень немного спустил меня, чтобы оказаться ближе к моим губам. Его тёплые и мягкие губы были в миллиметре от моих. Я ощущала сладкое предвкушение долгожданного поцелуя, а его дыхание стало прерывистым и опаляло мои уже полураскрывшиеся губы. Я закрыла глаза и потянулась к нему, как вдруг на кухне раздались вопли Ребекки.

– Твою мать! Беннет! Ты решил нам кухню спалить? Я уже пожалела, что впустила тебя, любезно предоставив мою любимую кухоньку, – запричитала Бекка, выключая плиту и соскабливая подгоревший блин с раскалённой сковородки.

Распахнув глаза, я застыла от удивления. Мы настолько были поглощены друг другом, что даже не почувствовали, как пространство вокруг нас заполнилось запахом гари и дымом. Я не сдержала улыбки. Парень осторожно опустил меня на пол и притянул к себе.

– Прекрати, Барби! Посмотри, я уже поджарил целую кучу, просто меня отвлекла вот эта маленькая брюнетка. – Ник кивком указал на меня и нежно поцеловал в висок.

– Ладно, чёрт тебя дери, ты прощён! Но благодари за это лишь Оливию, ну и Господа Бога! Я сварю нам кофе, мне нужно срочно взбодриться! – закончила возмущаться Бекка.

– Хватит заводиться, Бекс. Ты какая-то слишком нервная, может, Скотт сдаёт позиции? – усмехнулся он и тут же получил мой шутливый удар в плечо.

– Лив, я терплю его только ради тебя, клянусь! – прошипела в ответ подруга.

Ник самодовольно улыбнулся и уже открыл рот для очередного издевательства, как моя ловкая блондинка засунула ему туда блинчик. Я звонко засмеялась.

– Боже мой, до чего же я вас люблю! – не переставая хохотать, сказала я.

Завтрак проходил в приподнятом настроении. Мы вместе шутили и вспоминали старые времена. Я всё время ощущала на себе взгляд Ника, и от этого становилось жарче. Украдкой я любовалась его внешним видом: немного спущенные джинсы, открывающие напряжённый торс, и фартук, надетый поверх обнажённой груди. Я не знала, отчего он вызывал во мне просто дикий восторг, ведь его тело не было похоже на качков с огромными мускулами и проступающими венами. В нём просто всё было гармонично: сильные руки и мужская широкая грудь, спортивные ноги и великолепный торс, на котором можно было разглядеть едва проступающие кубики. Во рту снова пересохло, я нервно сглотнула и потянулась к кружке с кофе. Как внезапно родные руки потянули меня на себя. И спустя секунду я уже восседала у парня на коленках и кормила его блинчиком с кленовым сиропом. Засмотревшись новостями, Бекка развернулась к нам спиной. А я, откусив маленький кусочек блина, нечаянно оставила несколько капель сиропа у себя на губах. Глаза Ника потемнели от желания. Он развернул моё лицо к себе и поцеловал уголок моих губ, нежно вкушая сладкие капли. Меня обдало жаром. Мы не сводили друг с друга глаз, явно увлекаясь процессом совместного завтрака. Теперь я специально оставляла сироп на губах, а Ник, заведённый игрой, уже пускал в ход язык. Мы улыбались друг другу между поцелуями и, кажется, совсем забыли о посторонних.

– Меня сейчас стошнит! – завопила Ребекка и, сообразив, что она уже лишняя, решила удалиться к себе.

Я смущённо проводила взглядом подругу, заливаясь при этом краской.

– Она всегда такая мегера? – усмехнулся Ник.

– Нет. Только по понедельникам и только с тобой.

Он улыбнулся и, заметив на моих щеках румянец, нежно провёл по рукой по одной из них. Я прикрыла от удовольствия глаза. Неужели сегодняшний сон становится явью? Его прикосновения были такими реальными, такими же, как сейчас. Воздушными и нежными, словно ветер ласкал мои щёки. Меня переполняло счастье.

Завтрак удался на славу. На часах только восемь, а я уже хочу его всеми фибрами своей души и каждой клеточкой своего тела. Его взгляд прожигал меня, и я чувствовала, будто кожа горит огнём. Закончив нашу соблазнительную трапезу, Ник вновь подхватил меня на руки и понёс в направлении моей спальни.

– Ты решил весь день меня таскать? – улыбаясь, поинтересовалась я.

– Да, тогда ты точно никуда от меня не денешься.

Я вопросительно уставилась на него, крепче ухватываясь за сильную шею.

– Будто бы я собиралась.

– Мало ли, что придёт в твою сумасбродную головку.

Ник занёс меня в спальню и, к моему удивлению, потянул за собой на мой открытый балкон. Вид был потрясающий. Нью-Йорк уже кипел многочисленным потоком людей, которые с моего этажа казались просто муравьями. Я любила проводить время на балконе, наблюдать с высоты птичьего полёта за жизнью, что кипит внизу, и за красотой, которую можно увидеть, подняв глаза к небу. Ещё чувствовалась утренняя прохлада, но с каждой минутой солнце буквально разгоралось и становилось палящим. Ник опёрся на перила спиной и локтями и достал сигареты. Чиркнув зажигалкой, парень глубоко затянулся сероватым дымом. Я не совсем одобряла эту дурную привычку, но, признаться, курящим он выглядел ещё сексуальнее. Я плавно уселась в плетёное кресло, подняв к себе ноги и обхватив руками свои коленки. Тайно упиваясь любимыми чертами лица и щурясь от солнца, я случайно пересеклась глазами с Ником. Его взгляд был в упор, такой интимный и пристальный, что я вдруг ощутила некое смущение, ведь я была в одних трусах и футболке. Глупо, правда? Будучи ему столь близким человеком, я смущалась, словно та самая пятилетняя девочка. Мы переписывались на очень откровенные темы, постоянно флиртовали друг с другом и, плюс ко всему, у нас был потрясающий секс. Но моя уверенность в тот самый день была плотно закреплена алкоголем, а чтобы писать или говорить что-то вызывающее и интимное, не видя глаз человека, много смелости не нужно. Ник был намного раскрепощённее меня и, честно говоря, более чем. Местами он был даже слишком самоуверенным, что дико мне нравилось в нём. Да, мне нравились мужчины, которые чётко знали, чего хотели, и рядом со мной сейчас стоял именно такой представитель мужского пола.

Ник лениво выдохнул серый клубок дыма и, не отрывая взгляда, сказал:

– Ты хоть знаешь, сколько раз я представлял тебя такой? Жизнерадостной и настоящей, с мокрыми растрёпанными волосами, одетой лишь в мою футболку. Сотню раз, Лив. Сотню раз это будоражило мои мысли с новой силой.

На моих щеках появился румянец. Только он мог видеть меня такой, ведь так не восхищался мною ни один мужчина. Ник заставлял меня чувствовать себя уверенней, не бояться своих желаний и саму себя. Потушив сигарету, он протянул мне руку и, когда я взялась за неё, резко прижал к себе. Я уткнулась ему в грудь, тут же ощутив знакомый аромат чистого тела и терпкий запах мужских духов. А затем еле слышно прошептала:

– Ты – это всё, что мне нужно.

Он снова поднял меня на руки, но на этот раз перекинул через плечо. Я издала что-то похожее на писк, когда перед моими глазами буквально проплыли небоскрёбы и чистое голубое небо. Сильные руки крепко сжимали мою хрупкую талию и ножки. Зайдя в комнату, Ник опустил меня на кровать и тут же навис надо мной. Я смеялась и отпихивала парня, ощущая, как его лёгкая щетина щекочет мою шею. Мягкие губы стали покрывать поцелуями низ моего живота, отчего я притихла и закусила губу. Ник продолжал исследовать моё тело, носом приподнимая футболку ещё выше. Я снова почувствовала смущение, только теперь смешанное с диким возбуждением. Будто бы ощутив это, он тихо прошептал мне на ушко, опаляя чувствительную кожу:

– Доверься мне, малышка. Это ведь я.

Его слова окончательно расслабили меня и, прикрыв глаза, я окунулась в этот нежный омут с головой. Он рядом.

Глава 13. Тайна.

***

Земля перестала вращаться вокруг своей оси. Время застыло. Сейчас, в эти самые секунды важны и значительны были только мы. Наши прикосновения, поцелуи, прерывистое дыхание, которое смешивалось воедино, и тихие стоны, заполняющие мою комнату и возносившие нас к небесам. Мы так жадно упивались друг другом, игнорируя все телефонные звонки и шум города, доносившийся из открытого балкона. Ник, кажется, знал меня наизусть. Знал, что приводит меня в восторг, и то, от чего меня неумолимо бросает в сладкую дрожь. Я буквально таяла в его сильных и уверенных руках, словно воск от жара свечи. Мне так хотелось, чтобы власть была у него. Такому мужчине хотелось подчиняться, какой бы независимой и свободолюбивой ты не была.

Мы снова вместе пришли к финальному блаженству, и Ник плюхнулся рядом со мной. Уставшие и потные, но от этого не менее довольные, мы вновь улыбались друг другу, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Он притянул меня к себе, а я, довольная, словно объевшаяся сливок кошка, обвилась вокруг него. Моя причёска была в полном беспорядке: спутанные пряди взмокли, а кончики волос завились. Но парень не сводил с меня с глаз, то и дело прикасаясь к мокрым прядям. Я читала в его взгляде восхищение. Безусловно, я искренне не понимала, что так притягивало Ника во мне, но чувствовала себя гораздо уверенней и привлекательнее. Этот мужчина вселял в меня веру в саму себя и вытеснял из моей души страхи и комплексы. Ник всегда действовал на меня гипнотически, твердил, что я очень красива и сексуальна, но только теперь я на самом деле ощущала себя такой. Он стал центром моей вселенной. А мой маленький мирок разделился на "до" и "после".

Лёгким касанием руки парень развернул моё лицо к себе, и от его взгляда меня снова обдало жаром.

– Ты даже не представляешь, как воздействуешь на меня. Миниатюрная брюнетка с чёрными локонами и пухлыми губками – и это всё моя маленькая подружка Лив. Невероятно, – прошептал мне в губы Ник.

Внизу живота опять пронеслась стая бабочек. Да, рядом с ним это моё привычное состояние. Меня словно раздирало на части от переполняющего моё сердце ощущения счастья. И, признаться, до этого дня я и не верила, что так бывает. Он здесь, рядом со мной. Лежит вплотную ко мне, мокрый и довольный, и шепчет мне в губы комплименты. Щёки залила краска.

– Ты что, смущаешься меня? – усмехаясь над моей реакцией, произнёс он.

– Да, есть немного, – тихо ответила я, закусывая губу.

– Этого я ожидал меньше всего.

– А чего же тогда ожидал? – удивилась я.

– Ну, что-то вроде: "А ты как думал, кретин? Конечно, я похорошела".

Я звонко засмеялась, и мой смех отозвался лёгкой вибрацией на его широкой груди.

– Неужели я такая? – всё ещё улыбаясь, поинтересовалась я.

– Ты умеешь вмещать в себя множество оттенков, но каждый из них мне мил.

Подушечками пальцев Ник нежно провёл по очертаниям моих скул, словно подтверждая свои слова. Моё тело тут же откликнулось на его нежность. Я прикоснулась к его пухлым губам своими и, еле касаясь, провела вдоль них, спускаясь к шее. Медленно я стала выводить некие узоры на его шее языком, опускаясь всё ниже. Его дыхание стало прерывистым, а сильные пальцы рук зарылись в шёлк моих черных прядей.

– Оливия! Ты что, оглохла? У вас есть пять секунд, прежде чем я выбью эту чёртову дверь, – послышался возмущённый крик Ребекки, которая забарабанила по двери так не вовремя.

– Я убью её, – тяжело вздохнув, прошептал парень.

– Прошу тебя, Бекс. Только не сейчас! – крикнула я в ответ подруге.

– Лив, твоя мать с сестрой уже поднимаются на лифте! Одевайтесь живо, я отвлеку их.

Новость об очередном раннем визите моей мамы незамедлительно заставила меня подскочить с кровати, словно меня только что окатили ледяной водой. Спихивая с помятых простыней голого Ника, я в панике заметалась по комнате.

– Прошу, Ник, одевайся скорее! Мама всё поймет, если увидит нас такими! – вопила я, уже подбегая к шкафу и натягивая наспех футболку с шортами. Краем глаза я заметила хитрый прищур карих глаз, блуждающий по моему телу.

– Малышка, это обязательно? Ну, что с того, что Айрин застукает нас полуголыми? Наконец успокоятся вместе с моей мамой, – спокойно ответил Ник и лениво откинулся на кровать.

– Успокоятся? Боюсь, за время своего отсутствия ты немного позабыл, какие наши мамы, особенно когда дело касается нас. Беннет, поднимайся, быстрооо! – Я металась по комнате, припудривая раскрасневшиеся щёки и алые от нескончаемых поцелуев губы.

Ник ухмыльнулся и, приподнявшись, попытался притянуть меня к себе. Я увернулась, но кожей ощутила тёплый поцелуй в шею, который успели оставить мягкие губы Ника. Набрав в грудь побольше воздуха, я огляделась в поисках одежды парня.

– Боже, Лив! Ну не будь такой занудой, твоей маме сейчас явно не до нас, у неё на носу свадьба! Может, воспользуемся ситуацией и обрадуем "старушек"?

В глубине души я понимала, что он прав. Но, быть может, просто была не готова к такому шагу сама? Между нами только начало зарождаться это необъяснимое, разрывающее душу от счастья чувство. И может, это и было глупо, но хотелось как можно дольше сохранить это в тайне. От всех любопытных взглядов, хоть и желающих нам только добра. Ведь я так давно мечтала об этом чувстве и таких эмоциях, что теперь, обретя всё это, прятала, словно маленькая девочка свой личный секрет. Отбросив эти мысли подальше, я стала быстро распутывать свои всё ещё влажные волосы, собирая их в незатейливый хвост.

– Нет, Ник! Давай они узнают об этом позже, я прошу тебя, пожалуйста, – просила я парня. Я посмотрела на него невинным и умоляющим взглядом, зная, что это сработает. Собственно, это и произошло.

– За это будешь должна, учти!

Ник быстро оделся и вновь вернулся к своему привычному амплуа. Парень выглядел спокойно и невозмутимо. Признаться, сейчас я завидовала его выдержке, ведь сама была словно на иголках. Я уже слышала голоса в гостиной, приближающиеся к моей спальне, и, быстро достав свой альбом, кинула его в руки Нику, усевшись напротив него, будто бы мы такие же старые друзья и десять минут назад мы вовсе не занимались классным утренним сексом.

Дверь отворилась, и в комнату влетела моя мама, а следом за ней и Ребекка.

– О, мой милый Николас! Как же я рада тебя видеть! – воскликнула Айрин, направляясь прямиком к Нику и обнимая его.

Парень так же тепло поприветствовал её и осторожно выскользнул из долгих объятий. А мама принялась внимательно изучать моего друга, не скрывая своего восхищения от посторонних глаз.

– До чего же ты похорошел, Ник! Оливия, возьми это себе на заметку, дорогая.

Я по привычке закатила глаза. Это уже было действительно настоящей традицией. Но я понимала свою мать: Ника не любить было невозможно. Ребекка, стоявшая в дверном проеме, улыбнулась и, поняв, что спасла нашу тайну, поплелась к моей сестре в гостиную. И в эту самую минуту я была так сильно благодарна подруге, ведь она в очередной раз выручила меня. Мы же ещё несколько минут пробыли в моей спальне, оправдываясь, почему же я не отвечала на пропущенные звонки от мамы, и, наконец разобравшись, вышли вслед за Ребеккой.

Поприветствовав Валери и встретившись с ней взглядом, я заметила в её глазах восхищение повзрослевшим Ником. А услышав комплименты в его адрес, окончательно убедилась в том, что все мои родственички просто души в нём не чаят.

– Ник, дорогой, я думала, ты возвращаешься в Нью-Йорк следующим вечером. Грэйс говорила что-то о выпускной вечеринке, – вежливо поинтересовалась мама.

Ребекка уже разливала всем по кружкам чай и ставила на стол горячие круассаны. Запах был изумительным. Но всё это отходило на второй план; первый же заняло волнение, что отдавалось покалыванием во всех моих конечностях.

– Да, так было задумано изначально. Но потом я подумал, что ожидание вечеринки – это ещё как минимум два потерянных дня, а я обещал кое-кому вернуться в Нью-Йорк при первой же возможности, – протянул Ник, глядя на меня в упор, на что все присутствующие, конечно же, обратили внимание.

Я покраснела. Валери кинула на меня подозрительный взгляд, слегка нахмурив свои аккуратные бровки. И это он называет конспирацией? Ник сидел напротив меня, поэтому я аккуратно толкнула его под столом своей ногой. Парень ухмыльнулся.

– Мам, ну хватит доставать парня, он ведь с дороги. Скажи лучше, какие у нас сегодня планы?

– Ах да, Оливия, я совсем забыла! Сегодня днём лишь выберем эскизы платьев подружек невесты, а вечером Грэйс позвала нас к ней на семейный ужин в честь приезда Николаса.

– О... ну, хорошо, – промямлила я, отводя глаза от игривого взгляда Ника.

– Кстати, Валери, где твоя прекрасная дочь? Я бы с радостью её увидел. Быть может, твоя принцесса вспомнит меня, – улыбаясь, обратился к моей сестре парень.

– Шарлотт помнит тебя, Ники, и часто о тебе спрашивает. Она с отцом, он сегодня прилетел к нам на выходные. Но думаю, в скором времени вы увидитесь!

Одобрительно кивнув, Ник поднялся из-за стола и сказал:

– Мои дорогие девочки, миссис Мэтьюз, был очень рад вас увидеть после стольких лет, но мне пора домой. Уверен, родители и Эвелин уже обыскались меня. Вечером ждём вас на ужин.

И подмигнув мне, он вышел из кухни и направился к выходу. Помахав ему ручкой, я проводила его взглядом, даже не заметив, как уголки моих губ поползли вверх...

После его ухода я с радостью обнаружила, что мама слишком поглощена предстоящей свадьбой, как и предполагал Ник. Но взгляд Валери говорил об обратном. К счастью, она не кидалась на меня с расспросами, и это был один из множества плюсов моей сестры. Мы продолжали завтрак, но болтовню больше поддерживали мама и Ребекка. Я же погрузилась в свои мысли, и осознание того, что Ник становился для меня чем-то вроде наркотика, не давали мне покоя. Стоило ему только покинуть мой дом, как я уже остро в нём нуждалась. Даже когда обнимала его или же когда он находился во мне, я хотела ещё и ещё. Мне всегда было недостаточно его. И, откровенно признаться, это ни с чем не сравнимое чувство пугало меня и притягивало к нему ещё больше.

Любовная зависимость. Всё так же, как и пелось в той песне, слова которой въелись в мой разум, не давая покоя. Неужели у меня и вправду любовная зависимость?

Глава 14. Беспокойный ужин. Часть 1.

Семь часов вечера. И вот, я стою в своей спальне и любуюсь привлекательной девушкой, смотрящей на меня из зеркала. Моя блондинистая подружка сегодня превзошла саму себя. Бекка, как и всегда, порхала над моим образом с самого полудня. Быть может, мне уже давно пора самой наводить себе красоту, но, как ни старайся, у моей подруги это выходит гораздо лучше. К тому же, она обожает заниматься подобными делами, напоминая мне при этом Фею-Крёстную из любимой сказки. До семейного вечера оставалось около получаса, а я уже была во всеоружии. Ребекка стояла позади меня, застегивая платье насыщенного малинового цвета, с чёрными кожаными вставками на воротничке, ремнём и очень пышным подолом. Сегодня я излучала саму невинность: фасон платья был довольно-таки закрытым и обнажал лишь стройные ноги и плечи; в изящные локоны был вплетён милый ободок с мелкими камнями, а макияжа практически не было. Я продолжала разглядывать своё отражение вместе с Беккой, которая, насупив бровки, расправляла мне пышный подол.

– Выглядишь ты очень миловидно, но совсем не секси. Сейчас найдём тебе соблазнительную пару туфель – и ты готова, – сказала подруга и зарылась в коробках с недавнего шоппинга.

– Бекс, я и должна быть миловидной. Это семейный ужин. Кстати, ты уверена, что не пойдёшь? Ещё есть время передумать.

– Конечно, я более чем уверена! Провести время со Скоттом будет куда интереснее, чем наблюдать за вашими подростковыми играми в прятки, – фыркнула блондинка и наконец достала восхитительные черные туфли.

– Вот значит как. Ну почему и ты меня осуждаешь? Мама просто сейчас не готова, и...

– Оливия! Давай посмотрим правде в глаза: это ты не готова ей признаться. Всем признаться, и в том числе самой себе, – перебила меня Бекки.

Её внезапное заявление словно вывело меня из транса. Конечно, в глубине души я знала, что просто боюсь переступить эту черту между дружбой и настоящими отношениями. Да, рамки дозволенности двух друзей давно были стерты, но формально... формально мы все ещё были старыми друзьями детства. Слова подруги были верными, но как же тяжело было это признать! Ведь я дико рискую потерять Ника. При этой мысли моё сердце будто бы стягивали тугими жгутами. Я не могла без него. Никогда не могла. Закусив губу, я отчаянно пыталась собраться с мыслями. Бекка, заметив моё внутреннее противоборство, тут же ринулась на помощь, бережно взяв мою ладонь в свои руки.

– Послушай, Лив. Может, сейчас, это и будет весьма забавным – скрывать ото всех ваши отношения, наслаждаясь тайной, которая доступна только вам. Но в скором времени ему надоест чувствовать себя нашкодившим ребенком перед родителями, и в конце концов о вас узнают, и, возможно, не в лучшем для тебя свете. Малышка, ну что тебя тревожит?

– Я... я не знаю. С одной стороны, я понимаю, что ты права, но с другой...

Слова застряли посреди горла. Что я могу сказать? Она ведь и так всё понимала. Решение оставалось за мной. Либо всё, либо ничего. Так уж выпали карты... и я рискну.

– Думаю, мы признаемся на свадьбе... – выпалила вдруг я.

– Я люблю тебя, Мэтьюз! – хлопнула в ладоши Ребекка. – Давно пора, а пока что и вправду поиграйтесь, детки мои, – добавила подруга, и её лицо расплылось в хитрой улыбке.

Поблагодарив её за проделанную со мной работу и чмокнув блондинку на прощание, я наконец отправилась к дому Беннетов, в самый центр Большого Яблока. Лёгким взмахом руки я словила такси и тут же запрыгнула в машину. Я наблюдала в окно за кипящей жизнью Нью-Йорка, и волнение предстоящего ужина постепенно охватывало меня. Две семьи в полном составе и наша маленькая тайна. Безумство, страх неожиданного разоблачения и сладкая истома от опасной игры – всё это умещалось в одну эмоцию, которая в этот самый миг разрывала меня на части. И, как ни странно, я чувствовала предвкушение. Руки непроизвольно потянулись к мобильному и стали по привычке набирать сообщение Нику.

**Я уже в пути. Прошу тебя, поиграй ещё немного моего лучшего друга. Обещаю, на свадьбе раскроем все карты.**

Ответ долго не заставил себя ждать. Спустя пару секунд мой телефон издал короткий, но уже полюбившийся сигнал о новом сообщении.

**Ох, малышка... ты будешь мне должна. Ты хоть понимаешь, насколько это тяжело – играть твоего милого друга детства, когда я хочу трахнуть тебя прямо на этом обеденном столе? Такая игра дорогого стоит. Сумеешь расплатиться?**

Чёрт. Он когда-нибудь перестанет загонять меня в краску? Улыбаясь, я быстро напечатала ответ.

**Значит, так жаждешь расплаты? А где же твои благородные намерения? Кажется, моя мама перегнула палку с джентльменом.**

Я усмехнулась. Этот засранец опять ввязывает меня в игру. И почему только мне это нравится?

**О, я обещаю быть джентльменом и позволю тебе испытать оргазм первой.**

Боже, это просто невыносимо. В мыслях так и всплывал Ник, который сидит в гостиной, где уже носятся как угорелые официантки, накрывая на стол, и собираются гости, а он с неприступным видом пишет мне об оргазмах и своих фантазиях. Но за всё это время я вдоволь натренировалась в умении соблазнять искусством слова. Наивно было бы предполагать, что я не отплачу той же монетой. И закусив губу, я вновь с головой ушла в этот флирт.

**Ты так любезен, Ник. А знаешь, я ведь всё-таки посетила Agent Provocateur.**

Шах и мат, Беннет. Пусть я и не была опытной в подобных делах, но прекрасно знала, за какие рычажки стоило потянуть, чтобы завести своего экс-друга. Именно в этом и были плюсы нашей дружбы на данном этапе отношений: мы знали наизусть повадки и предпочтения друг друга. До свадьбы оставалось меньше двух недель, и теперь я с полной уверенностью чувствовала, что приняла правильное решение. Ведь если действовать правильно, можно использовать время себе на пользу...

Пока моё сердце отбивало чечётку, а пальцы умело и быстро печатали ответ Нику, такси незаметно для меня прибыло в место назначения. Расплатившись с улыбчивым мужчиной, который успел одарить меня комплиментами и даже услужливо открыть дверцу машины, я выпорхнула из такси, находясь просто в изумительном настроении. Стук моих каблуков эхом отдавался в просторном помещении, пока я шагала к лифту. Уже в лифте я услышала тихую вибрацию, доносившуюся из клатча. Любопытство взяло надо мной верх, поэтому я быстро выудила из сумочки смартфон.

**Оливия, ты сама – маленький провокатор. Думаешь, мы переживём этот ужин? Садись рядом со мной.

P.S. Хочешь спектакль... будет тебе спектакль.**

Раздался короткий сигнал, и створки лифта распахнулись передо мной. Волнение тут же подкатило к горлу, сдавливая голосовые связки. Нервный вздох, тяжелый выдох – и вот я захожу в холл пентхауса Беннетов. Не успела я сделать и пару шагов, как меня сразу настиг Брэд. Этот высокий мужчина лет пятидесяти служил в этом доме дворецким, кажется, всю мою жизнь. Годы шли, а Брэд почти не менялся. Он встречал меня с такой же добродушной улыбкой, когда десятилетняя, я мчалась к своему лучшему другу на пижамную вечеринку, и вот, с такой же улыбкой на губах он встречает меня сейчас. Может, будет звучать глупо, но я всегда верила, что бывают "уютные" люди. Смотришь на них, а от них словно веет светом и добром. Так вот, дворецкий семьи Беннетов был именно таким. Я тепло поприветствовала Брэда, и он проводил меня в столовую, где уже практически в полном составе собрались наши с Ником семьи. Отсутствовала только наша французская семейка, но с маленькой непоседой Шарлотт им простительно. Как только гости меня замечают, начинается семейная суматоха: кто-то бросается мне на шею в объятия, кто-то тут же делает мне комплименты, расцеловывают в обе щеки и даже оставляют следы дорогой помады. Атмосфера здесь полностью пропитана лаской, радостью и теплом встречи.

Ведь, что ни говори, а обе представительницы наших семейств на протяжении всей жизни поддерживали общение сродни родственному. И как полагается, подобные ужины и совместные поездки больше походили на семейные вылазки.

Оглядевшись вокруг, я заметила Ника в самом дальнем конце стола и уже хотела ринуться ему навстречу, как изящная фигура в лице неподражаемой Грэйс Беннет преградила мне путь.

– Оливия, как же я рада тебя видеть! Мой цветочек, ты выглядишь просто потрясающе, – воскликнула брюнетка и заключила меня в нежные объятия.

– Спасибо! Грэйс, пообещайте мне, что обязательно поделитесь со мной рецептом того зелья, которое вы с мамой принимаете. Клянусь, вы выглядите ещё краше, чем раньше, – смеясь ответила я женщине.

– О, милая, это просто хорошие гены, – подмигнула мне миссис Беннет. – Присаживайся, Лив. Там возле Ника как раз свободное место, – заботливо подтолкнула меня она, направляя к концу стола.

Суета вокруг меня поутихла, и путь к "лучшему другу" был свободен. Я медленно зашагала в сторону Ника, внимательно изучая его с каждым стуком моего каблучка. Только сейчас, направляясь к нему, я поняла, насколько же сильно я скучала. Пусть мы и провели всё утро в моей постели, казалось, словно мы не виделись уже несколько дней. Когда он увидел меня, на его губах сразу же появилась полуулыбка, которую могла заметить лишь я. Он выглядел, словно денди: одетый в бежевые брюки и светлую рубашку, манерно попивая свой кофе, как самый настоящий аристократ. В этом был весь Ник, он мог быть каждый новый день абсолютно разным. Парень изучал меня с таким же интересом, вызывающе разглядывая мою приближающуюся фигуру снизу вверх. Когда нас разделяло всего пару шагов, я заметила расстёгнутые верхние пуговицы на его рубашке. Даже издалека можно было увидеть две его родинки на шее, которые всегда манили меня и искушали. Я сглотнула комок желания, который тут же подступил к горлу. Кажется, вечер потребует от меня гораздо большей выдержки, чем я предполагала. Наконец я добралась до места рядом и нагнулась к Нику, пытаясь не слишком привлекать всеобщее внимание. Он перегнулся через стол мне навстречу и мягко коснулся своими губами моей щеки. Я невольно затаила дыхание и уже хотела отстраниться, как ощутила, как те же знакомые губы обхватывают мочку моего уха и тут же отпускают её. Внизу живота предательски затрепетало. Со стороны казалось, что двое старых друзей всего лишь приветствуют друг друга поцелуем в щёку, но на самом деле... Я мысленно чертыхнулась и подарила Нику прожигающий взгляд. Он хитро ухмыльнулся. Господи, помоги! Неужели так будет весь вечер? Я присела за стол рядом с ним и тут же отпила глоток холодной воды, желая остудить свои пылающие щёки. Ник было открыл рот, наверняка собираясь вновь озвучить очередную колкость, но его прервала сестрёнка, впорхнувшая в зал и молниеносно увлёкшая меня в свои крепкие объятия. Эвелин была облачена в обтягивающее яркое платье цвета морской волны, что, безусловно, очень ей шло.

– Лив, поделись со мной хоть кусочком того внимания, что Николас уделяет тебе! Хотя я его понимаю: ты сегодня просто прекрасна, – пропела она своим тоненьким голоском, присаживаясь по другую сторону возле брата.

– А что, платья подлиннее не нашлось, Эви? – нахмурившись, спросил сестру Ник, скептически разглядывая наряд девочки.

– Мне не десять, Ники, – тихо возмутилась Эвелин и демонстративно закопалась в своем телефоне.

Парень продолжал хмуриться и искоса поглядывать на сестру. Он любил Эви, но не умел проявлять к ней тех чувств, что испытывал на самом деле. Девочка зачастую остро нуждалась в старшем брате, и теперь эта необходимость только усилилась. Наверняка она считала, что ему абсолютно на неё плевать, но в действительности это было совсем не так. Отчасти я чувствовала вину и за собой. Ведь Ник был очень востребован в двух наших семействах, но его внимание было всецело сфокусировано на мне. И поэтому я решила обязательно обсудить в ближайшее время тему его отношений с сестрой. Звон по бокалу, оповещающий о приближающейся речи, заставил меня отвести от них глаза.

Крепкий мужчина с небольшой сединой и мудрыми глубокими глазами встал у стола и, подняв свой бокал, готовился произнести первый торжественный тост. Это был отец Ника – Чарльз Беннет. Глава семейства Беннетов был не особо общительным человеком, но зато очень добрым и благородным мужчиной. Чаще всего он молчал, но выглядел при этом заинтересованным в разговоре, а ещё с особым восхищением он наблюдал за своей женой Грэйс. Импульсивная миссис Беннет и задумчивый мистер Беннет, безусловно, дополняли друг друга и восхитительно смотрелись вместе. Это была одна из тех пар, которые с годами становятся только крепче.

– Я хочу поблагодарить всё наше дорогое семейство Мэтьюз за то, что вы вновь посетили наш дом, наполнив его тёплыми и светлыми воспоминаниями. Мы дружим с вашей семьёй больше двадцати лет, и я хотел бы искренне поздравить Айрин с приближающимся событии в её жизни. Мы желаем обрести тебе счастье и построить с Ричардом крепкую и дружную семью. Пусть любовь и уважение друг к другу всегда будут сопровождать вас по жизни. За вас! – с улыбкой на губах произнёс мужчина и поднял бокал вверх.

Гости поддержали Чарльза и тут же подняли свои наполненные шампанским бокалы. Повсюду слышались поздравления и восторженные "ура". Моя мама поблагодарила его за тёплые слова и все тут же начали обсуждать намечающееся событие. Ужин официально считался открытым. Обслуживающий нас персонал принялся заносить в столовую ароматные блюда, а я отчаянно пыталась отвлечь себя от обаятельного парня, который слишком часто бросал на меня двусмысленные взгляды. Сделав несколько глотков шампанского, я вдруг ощутила маленькие ладошки, закрывшие мне глаза.

– Угадай, кто я! – услышала я звонкий голосок моей племянницы.

– Мм, дай-ка подумать... Маленький зайчишка?

– Нет, – тихо посмеиваясь, ответила Шарлотт.

– Это... Моя принцесса снов?

– Да нет же! Подумай ещё.

– Ma chère Charlotte?

– Tu as succombé! Dis, tu es à la première tentative m'a appris?

– Non, la nymphe. Toi, c'était très difficile à deviner!

– Je m'entraîne! Vivi, il y a ici un dessert?*

– Какой тебе десерт, маленькая хитрюга! Сначала поешь супа, – строгим, но в то же время заботливым голосом сказала Валери.

Я поприветствовала сестру и, оглянувшись, заметила, что мы с моей племянницей собрали вокруг себя зрителей, которые с восторгом наблюдали за нашим шутливым диалогом. Незаметно для себя, мы с Шарлотт перешли на французский, восхитив окружающих ещё больше. Я смущённо улыбнулась в ответ и потянулась к своему бокалу. Малышка вежливо извинилась перед всеми и за руку с Валери зашагала за стол, по пути купаясь в умилённых взглядах. Её и вправду невозможно было не любить. Светлые кудри были аккуратно подняты в высокий хвостик, а кремовое платье в пол словно подчёркивало в девочке всю её чистоту.

– Я и не знал, что ты так отлично говоришь на французском, – прошептал мне на ухо Ник.

– Ну, пока ты наслаждался студенческой жизнью в Лондоне, я тоже кое-чему научилась.

– То, как из твоих пухлых губ вылетают французские словечки, это нечто, правда. Особенно если вспомнить, что эти губки вытворяли утром, то...

– Ник, – прошипев сквозь зубы, прервала его я.

Он расплылся в довольной улыбке, напоминая мне Чеширского Кота из сказки. Это просто невыносимо. Я смерила его грозным взглядом, вызвав очередной смешок, а затем решила занять себя едой. Есть совсем не хотелось, поэтому я взяла гроздь винограда и принялась уплетать по одной штучке, запивая шампанским.

Повсюду звучали смех и болтовня, гости разделились на маленькие группировки и на перебой рассказывали друг другу о нынешней жизни. Мать в компании своего будущего мужа Ричарда по-прежнему продолжала обсуждать с Беннетами предстоящую свадьбу и планы на медовый месяц. Ричард рассказывал о своём увлечении дайвингом, а мама с упоением слушала его и предлагала научить и её. Я чувствовала стыд, что все эти годы я не делилась с Айрин своими личными секретами и не рассказывала о своих увлечениях, мечтах. Возможно, мне стоило хотя бы попробовать. Характером я, к сожалению, пошла в отца – такая же непокорная и своевольная, да и внешностью тоже, честно говоря. Признаться, это жутко раздражало меня, ведь Дэвид забыл про свою дочь так же просто, как и ушёл из семьи. Причём одновременно. Впрочем, на сегодняшний момент это было не столь важно. У меня всегда был Ник, поэтому в мужском внимании и заботе я не нуждалась никогда.

Я ощутила, как, словно услышав мои мысли, знакомая мужская ладонь коснулась моей коленки. Нет, он серьезно? Резко бросив взгляд на Ника, я была немало удивлена, когда увидела, как он увлечённо беседовал с Эвелин. Ничто не выдавало его: он не менялся в лице и даже не смотрел на меня, пока его рука нежно и медленно скользила вверх по внутренней стороне бедра. Я застыла, ощущая, как у меня вмиг пересохло во рту. Поглаживания Ника вызывали во мне жгучую смесь страха разоблачения и дикого желания. Я должна была сразу убрать его руку, вспомнить, чем же мы всё-таки рискуем. Но не могла. Не могла противиться той темной стороне, живущей во мне, которая требовала продолжить игру. Его рука поползла ещё выше, осторожно пробираясь под пышный подол моего платья. Я окаменела, внизу живота постепенно стало растекаться тепло, но я хотела большего...

Вечер был в самом разгаре, а я еле сдерживала себя. Откровенные взгляды, поглаживания под столом, случайные касания и полуулыбки. Валери, сидящая напротив нас, то и дело щурила свои голубые глазки и бросала подозрительные взгляды сначала на меня, затем на Ника и обратно. Как здесь быть спокойной, чёрт возьми? Конечно, мой "лучший друг" не особо боялся быть замеченным, он воспринимал всё это как прелюдию, аперитив к настоящему ужину, который чуть позже обязательно состоится вдали от внимательных взглядов. "Сексуальный пир" – кажется, именно так когда-то выразился парень. Сейчас же мне приходилось заставлять себя оставаться беспристрастной ко всем нежным пыткам, которым меня подвергал Ник. Тем временем младшая Беннет изо всех сил старалась вовлечь меня в их с Ником разговор о колледже.

– Так как тебе в Колумбийском?

– Ну... это престижный университет, там не может не нравится. Но я учусь на факультете журналистики, а что интересно тебе, ты уж сама должна решить. Список факультетов, кстати, очень обширный. Да и время у тебя ещё есть, успеешь ещё решить, – стараясь вести себя непринужденно, ответила я девочке.

– Ты права, но это сложный вопрос, – усмехнулась она. – Ну, в общем-то, я люблю рисовать.

– Я видел твои работы, Эвелин. Поверь мне, Лив, она больше, чем просто любит рисовать. У тебя талант, сестренка, – гордо заявил Ник и отпил из своего бокала несколько глотков шампанского.

– Знаешь, а ведь в нашем университете есть факультет искусств, – подмигнула я Эви, поддерживая её брата в желании подбодрить его сестру-подростка.

– Я не знаю. Но это определённо хорошая пища для размышлений.

– Что тут думать, дорогуша? Заниматься тем, чего желает твоё сердце, и быть с тем, с кем хочешь быть, – разве не в этом счастье? Правда ведь, Лив? – произнёс парень и, сдерживая улыбку, закусил свою нижнюю губу. Мои щёки запылали огнём.

– Оливия, с тобой всё в порядке? Ты какая-то взвинченная, – ласково поинтересовалась Эвелин.

– Да, Эви... всё в порядке. С самого начала ужина не очень себя чувствую. Вы тут болтайте, а я скоро вернусь.

Извинившись перед гостями, я встала из-за стола и удалилась из столовой, чувствуя довольный взгляд Беннета, который так и жёг мне спину.

_________________________________________________________

*– Моя дорогая Шарлотт?

– Ты поддалась! Скажи, ты с первой попытки меня узнала?

– Нет, куколка. Тебя было очень трудно угадать!

– Я тренируюсь! Виви, здесь же есть десерт? (франц.)

Глава 15. Беспокойный ужин. Часть 2.

Я нашла ближайшую ванную и тут же вошла в неё, прямиком направляясь к умывальнику. Включив воду, я слегка промокнула лоб холодной водой. Щёки пылали, внизу живота ощущалось слабое покалывание, а из лёгких словно выкачали весь воздух. Что он со мной делает? Такую гамму чувств я не испытывала прежде. Меня то и дело бросало в жар от его прикосновений. И в тот момент, когда его рука плавно скользила вверх по бедру, меня не волновали ни сестра, ни мать, ни даже будущий отчим. Всё, что я хотела, так это закрыть глаза и упиваться ощущением его сильных пальцев на своей коже. За шумом воды и потоком своих мыслей я и не услышала, как сзади меня открылась дверь и кто-то вошел. И только когда я почувствовала, как чьи-то руки обвивают мою талию, я поняла, что в комнате не одна. Подняв глаза к зеркалу, я увидела родное лицо Ника, который стоял позади меня и слегка улыбался.

– Лив... тебе плохо? Я тут решил проявить гостеприимство и поинтересоваться самочувствием нашей гостьи, – протянул парень, не сводя с меня глаз.

– Если бы ты проявлял своё гостеприимство не так явно, возможно, сейчас бы я чувствовала себя гораздо лучше, – съязвила я и закрыла кран с водой.

Несмотря на всю злость, которую вызывал во мне сейчас Ник, внутри меня разливалось приятное волнение. Я не отводила от зеркала глаз, любуюсь нашим с ним отражением. Мы стояли в опасной близости и поедали друг друга взглядами. Он подался вперёд, и теперь расстояние между нами измерялось в ничтожных сантиметрах. Парень откинул волосы с моей шеи и перекинул их на одну сторону.

– Быть может, я знаю... что нужно сделать, чтобы ты чувствовала себя лучше, – услышала я его хриплый шёпот, и горячее дыхание обдало мою шею. Я замерла.

Мягкие губы Ника медленно скользили по открытому участку моей кожи. Еле касаясь, он провёл ими по моей шее и остановился возле ушка. Осторожно обхватил губами мочку моего уха и слегка оттянул её зубами. Из моих губ вырвался тихий стон. Ник ухмыльнулся. Только этот мужчина мог снять всё моё напряжение буквально одним своим лёгким прикосновением.

Я машинально запустила свои пальцы в его тёмные пряди, притягивая к себе ещё ближе. Парень по-прежнему стоял позади меня, и то, что все наши действия можно было наблюдать в отражении зеркала, ещё больше распыляло в нас страсть. Когда наше дыхание стало прерывистым, а поцелуев стало слишком мало, Ник резко развернул меня к себе и, подхватив за бёдра, усадил на туалетный столик. Его пальцы ловко забрались под подол моего пышного платья и впились в мои бёдра до боли, сжимая их. Я закусила губу, подавляя в себе очередной стон, который так и рвался наружу. Мой рассудок просто кричал о том, что это неправильно, но тело почему-то совсем не слушалось. Под подушечками его пальцев, которыми он меня касался, кожа горела огнём. Между бесконечной вереницей поцелуев я всё-таки попыталась опомниться:

– Ник... за дверью наши родители, мы не... не можем, это безумие, – мой голос дрожал.

Ласки становились более настойчивыми. Парень углублял поцелуи, уже уверенно задирая мне платье. По спине пробежал сладкий озноб.

– Мне плевать! Мы уже не маленькие, детка, и вправе делать то, что хотим, – хриплым и севшим от желания голосом ответил Ник.

Я прикрыла глаза от возбуждения и той безысходности, в которую так успешно влипла. Противиться этим поцелуям, прикосновениям и весьма развязным действиям было уже не в моих силах. Мужская рука добралась до моих трусиков и ласкала уже увлажнённую ткань дорогого кружева. Я приглушённо простонала ему в губы. Это дико заводило: знать, что буквально за дверью сидят наши родители и нахваливают нас, представляя как воспитанных молодых людей, а мы здесь не прекращаем наслаждаться друг другом, забывая обо всех.

Дрожащими пальцами я попыталась расстегнуть его рубашку, чтобы хоть ещё на немного оголила его грудь. Путаясь в пуговицах, я в нетерпении выругалась. Ник улыбнулся.

– Боже... как же я скучал по тебе, милая, – прошептал мне в губы Ник.

Я лишь тяжело выдохнула, запуская свои руки под его рубашку. Сидя на столике, я была практически на одном уровне с парнем, и когда он наклонился вниз, то оказался прямо у моих ног. Сердце пропустило пару ударов, когда я ощутила, как он кусает меня за внутреннюю часть бедра. Я застонала громче обычного. Тогда Ник быстро заткнул меня поцелуем, и я продолжила стон уже у него во рту. Откуда он знал, как проделывать все эти манипуляции с моим телом, я не догадывалась. Но мой "друг" словно дёргал меня за ниточки, наслаждаясь моей реакцией на его искушения.

– Тише, Лив. Ты же не хочешь, чтобы нас застукали? – его шёпот коснулся моего ушка и въелся в моё сознание.

Я молчала, стараясь контролировать свои зашкаливающие эмоции. Всё, что от меня требовалось, – это поправить платье и выйти, дабы избежать последствий. Но как, чёрт подери? Когда его зубы, пальцы и язык проделывают со мной такое, что я даже забываю, как дышать... Что касается Ника, то его всё происходящее ничуть не смущало. И казалось, что если вдруг сейчас сюда нагрянет моя мать, он лишь улыбнётся и сделает ей комплимент.

Словно прочитав мои мысли, в дверь постучали. Ник замер, а по всему моему телу пробежал электрический заряд. От охватившего меня волнения я резко спрыгнула со столика и развернулась к Нику спиной, прислушиваясь к звукам за дверью. Наконец послышался приятный женский голос Грэйс:

– Оливия, солнышко! С тобой там всё в порядке?

Я облизнула пересохшие губы и, немного откашлявшись, попыталась внятно ответить:

– Да, миссис Беннет. Я скоро выйду, просто немного закружилась голова.

Ник подошёл ко мне ближе, одним касанием притянув мою фигурку вплотную к себе. В горле вновь пересохло. Я уже хотела начать приводить себя в порядок, когда ощутила, как умелые пальцы моего мужчины осторожно отодвигают ткань моих трусиков и проникают внутрь. От неожиданности я издала звук, больше похожий на писк.

– Лив, ты не обманываешь меня? Может, позвать кого-нибудь на помощь? Ник заходил к тебе? - снова послышался заботливый голос за дверью.

Его пальцы описывали подобие кругов внутри меня, словно стараясь задеть все мои чувствительные точки. Выгнувшись ему навстречу, я вцепилась рукой в его локоть, заставляя себя не кричать.

– Тише, малышка. Ответь моей маме, она беспокоится, – еле слышно прошептал мне на ушко Ник.

– Чёртов придурок, – так же тихо ответила я, сжимая его руку ещё сильнее и теряя над собой контроль.

– Да, он пошел за... таблеткой, – мой голос звучал обрывисто, и я обрадовалась, что парень сообразил заново открыть кран с водой.

– Хорошо! Мы ждём вас, торопитесь! – ответила Грэйс, и мы услышали удаляющиеся шаги.

Ник наращивал темп проникновения своих пальцев и успевал при этом покрывать мою шею долгими поцелуями. Через задравшийся подол своего платья я чувствовала, насколько парень возбужден. Это было немыслимо. Впервые в жизни я совершала нечто подобное. И я, и Ник, и Ребекка любили вытворять всякие шалости, но секс на семейном ужине... Казалось, ещё несколько его умелых движений – и я дойду до предельной точки. Тем временем он сам получал удовольствие от процесса не меньше моего. Ник упивался тем, как я извивалась в его руках, как выгибалась навстречу и как приглушённо стонала, откинув свою голову ему на плечо. Уткнувшись в выемку на моей влажной шее, он испустил довольный выдох и достиг нужного угла проникновения, тем самым подарив мне оргазм. Я прикрыла глаза от накрывшей меня волны и до боли закусила губу. Мир перестал существовать.

У нас было мало времени, поэтому Ник мягко отстранился от меня, подарив возможность привести свой внешний вид в порядок. Он облокотился о стену спиной и пристально наблюдал за моими передвижениями. Я подняла свои глаза и увидела в его взгляде нескончаемую нежность и смешинки.

– Ты сумасшедший! – с укором произнесла я.

– Но тебе ведь понравилось, верно? Адреналин так и кипел в твоей крови, – с улыбкой на губах ответил парень.

Я плеснула в него капли холодной воды. Он засмеялся в голос. Когда мы вернули себе надлежащий вид, то направились в сторону двери. Моя рука потянулась к дверной ручке, но была нагло остановлена крепкой мужской ладонью.

– Надеюсь на продолжение вечера. Мы ведь ещё не совсем закончили.

– Я посмотрю на твоё поведение, Беннет, – игриво прошептала я.

Его бровь взлетела вверх, а губы снова изогнулись в улыбке. Он отпустил мою руку, и мы вышли из нашего тайного укрытия. Признаться, я боялась возвращаться к гостям. Мне казалось, что все знают, чем мы занимались. В полной мере ощущая себя нарушительницей закона, я украдкой поглядывала на парня, который был в ещё более бодром расположении духа, чем прежде. Серьёзно? У меня начиналась паника. Но Ник вовремя остановил мои первые угрызения совести, поцеловав мою руку и подбодрив меня перед самым входом в столовую. Гости дружелюбно нас приветствовали, и, усевшись назад за стол, все начали поднимать свои бокалы за возвращение Ника в Нью-Йорк. Ужин продолжился, а мне только и оставалось как выдохнуть и вести себя так, словно несколько минут назад у нас с Ником не было петтинга в доме его родителей.

Первая часть вечера была позади, и после изысканного ужина все отправились в гостиную. Там по традиции все продолжали попивать шампанское, пробовать десерты и, конечно же, сплетничать... Здесь, на Манхэттене это особенно любили. Светские сплетни – что может быть слаще? Разве что только мой клубничный чизкейк. Гости разделились на небольшие группы: кто-то переместился на уютный диван, кто-то устремился изучать бар семейства Беннетов, а кто-то и вовсе попрощался и покинул наш вечер. Я же сидела в кресле у окна и любовалась видом ночного Нью-Йорка, потягивая вкусное шампанское и изредка поглядывая на Ника. Он был сегодня в центре внимания. Грэйс хвалила своего старшего сына и пребывала в отличном расположении духа. Прошло уже пару часов с момента нашего уединения, и теперь я вздохнула с облегчением, понимая, что всё обошлось. Я вновь взглянула на парня, и мои глаза встретились с его. Нежность – вот что читалось в его взгляде. При воспоминании о том, как он прикасался ко мне, как восторженно изучал мое тело, меня обдало жаром. Я поспешно отвернулась к окну, скрывая ото всех свои вспыхнувшие щеки. Какой бы распущенной я ни становилась рядом с ним, внутри я всё равно оставалась всё той же Оливией, которая смущалась и краснела при слове "секс".

Мои мысли прервал женский силуэт, который приземлился в кресло напротив. Валери... Мы сидели почти в самом конце гостиной и были немного отдалены от общества гостей. Сестра смотрела на меня с присущим ей дружелюбным укором, а внутри меня зародилось дикое волнение. Ребекка тоже обладала таким взглядом, который так и кричал: "Ты разоблачена!" И возможно, мне повезло с такими проницательными подругами, но сейчас страх сковал моё тело силками.

Я скомкано улыбнулась ей в ответ, чуть ли не осушая свой бокал полностью и уже придумывая в своей голове оправдания.

– Лив, что за безрассудство? Вы что, не могли подождать до окончания ужина?

Я так и застыла с бокалом у своих губ. Неужели нас было слышно? Картинки того, как вели себя родители в столовой, когда были слышны мои стоны, так и всплывали в моей голове. Тогда почему все ведут себя так, словно мы по-прежнему старые добрые друзья? Я с трудом сглотнула, ощущая нарастающий в горле ком.

– Что сказали гости и почему я всё ещё не подвергаюсь нападкам матери? - резко выпалила я.

– Что? О, нет... ты не поняла! Вы молодцы, хорошо играете роль друзей и всё такое, просто я не купилась. Я ведь так хорошо знаю тебя, милая. А про вашу интрижку в ванной я узнала случайно. Шарлотт пролила на меня чай, и я ушла подсушить пятно, а затем услышала шорохи в ванной и твой приглушенный стон. Хорошо, что это была я, ведь...

Я сделала глубокий выдох и прикрыла лицо рукой. Я не хотела, чтобы всё происходило так. Валери остановилась и, взяв меня за руку, продолжила:

– Ты любишь его? Вы влюбились друг в друга, Лив? – мягко спросила меня сестра.

Я взглянула в её голубые чистые глазки, и к горлу подкатил ком. Что я могу ей ответить, если сама не могу разобраться в своих чувствах? Любовь... Зачем вообще вешать на чувства ярлыки? Ведь это так обязывает. Мысли бесконечным потоком нахлынули на меня. Валери вежливо прочистила горло, и я вдруг вспомнила о том, что должна ей ответить.

– Валери, я... я не знаю. Нам хорошо вместе, хорошо по-другому, не так, как раньше. Перед его последним отъездом в Лондон у нас был секс, – выдохнула я. – Всё так закрутилось с тех пор... Меня переполняют эмоции, причём такие, каких я в жизни не испытывала. Я не могу подобрать точное название того, что между нами сейчас происходит. Мы словно одержимы друг другом, понимаешь? – прошептала я, устремляя свой взгляд в окно.

Я понимала, что за моим признанием последует осуждение. Не то чтобы моя старшая сестра была такой ханжой, нет – просто Валери была мудрой девушкой. Она прекрасно знала, как сильно мы с Ником были привязаны друг к другу. Знала, что значила для нас эта дружба. И теперь, переходя на новый уровень отношений, мы рисковали потерять абсолютно всё. Да, она определённо была моей сестрой, ведь мы даже мыслили одинаково. Почти. Валери любила всех удивлять, вот и сейчас её ответ застал меня врасплох:

– Моя Виви, если вам хорошо вместе, то какие могут быть разговоры?

Я резко перевела взгляд на сестру.

– Ты... ты одобряешь нас? – растерявшись, переспросила я.

– Да. Посмотри на Ника – он весь светится рядом с тобой; так же, как и ты с ним. Это видно со стороны Лив, особенно мне, – пожала плечами сестра и улыбнулась. – Только вот почему вы прячетесь? Боитесь пересудов? – Она сделала пару глотков шампанского и посмотрела на меня с добрым любопытством.

– Нет, сплетни всегда кружатся вокруг нас, ты же знаешь. А прячемся из-за меня, Ник подыгрывает мне. Не знаю, я решила подождать и на свадьбе у мамы и объявить всем "новость". Просто нам нужно самим разобраться в том, что мы чувствуем друг к другу, а уж потом только радовать наших матерей.

– Может, это и правильно, сестрёнка. В любом случае я счастлива за тебя, – сказала девушка и заботливо коснулась моей руки.

Мнение моей старшей сестры было для меня очень значимым. Так было всегда. Ведь она моя вторая половинка, моя родная кровь. Валери устремила свой взгляд на мужа и, увидев в его руках спящую Шарлотт, расплылась в улыбке. Тепло попрощавшись со мной, она забрала свои вещи, и семья покинула пентхаус. Я поднялась с кресла и встала возле окна, медленно допивая своё шампанское. Стало легче. Сестра меня не осудила. Конечно же, моё одиночество не могло длиться вечность в таком гостеприимном доме, и через несколько минут я ощутила на своей талии миниатюрные ладошки Эви. Мы немного поболтали с девочкой, вспоминая весёлые времена и секретничая о её симпатиях в школе. Эвелин была весьма закрытой, что ещё больше напоминало мне о нашем с ней сходстве. Но зато она обладала фирменным обаянием Беннетов, чем значительно и отличалась от несуразной меня в её возрасте. Ник украдкой поглядывал на нас и прятал улыбку за своим стаканом виски. Признаться, по моему телу до сих пор пробегали электрические разряды, когда он смотрел на меня вот так, пристально и восторженно. Чуть позже Эви потянула меня к нашим матерям, которые сидели на диване и с лёгкой грустью рассматривали детский альбом Грэйс. О нет, только не это!

Ник ещё немного пообщался в мужской компании, а затем переместился к традиционному просмотру "наших чудесных деток". Он стоял позади меня и опирался руками о спинку дивана. Я же сидела боком и могла лицезреть как наших мам, так и самого Ника. С его губ не сползала улыбка, когда Айрин начала рассказывать о моих мокрых штанишках. Я краснела и отводила глаза, в то время как Ник уже открыто улыбался. Грэйс не уступала моей матери, и это продолжалось бесконечно: Ники и Лив учились танцам, Ники и Лив свалились в бассейн на благотворительном вечере, Ники учился на одни пятерки и регулярно помогал Оливии... Когда моему терпению пришёл конец и я уже хотела пойти за новым бокалом шампанского, я вдруг почувствовала сильные пальчики, которые слегка касались моей шеи. По телу пробежала сладкая дрожь, а уголки моих губ невольно поползли вверх. Я решила, что беседа слишком увлекательная, чтобы уходить так рано. Я ощутила, как мягкие подушечки пальцев вырисовывают некие узоры на открытом участке моей кожи, и чуть не замурлыкала от удовольствия.

Парень наклонился ещё немного вперед и еле слышно прошептал:

– Я уже соскучился.

Его шёпот обжигал мою шею, я заерзала. Обстановка по-прежнему оставалась неизменной: мужчины удалились в бильярдную, а наша женская половина семейства всё так же вспоминала тёплые моменты нашей дружбы.

Вдруг Ник обошёл диван и обратился к нашим мамам:

– Мои любимые! Спасибо за прекрасный ужин, но нам с Лив пора, нас ждут друзья. Надеюсь, вы не останетесь в обиде.

– О, конечно нет, Николас! Езжайте, отдохните за нас, старушек, – протянула дружелюбно Грэйс.

– Миссис Беннет, вы себя недооцениваете! Вы с мамой кому угодно дадите фору, – радостно пропела я, поднимаясь с дивана и направляясь к Нику.

Мы ещё немного пошутили и, попрощавшись с родителями, буквально вылетели из пентхауса. Ник схватил меня за руку и быстро потянул в сторону лифта. Я ликовала, зная, что никакие друзья нас не ждут и мы наконец-то останемся одни. Он сплёл наши пальцы и притянул меня к себе, глядя в глаза.

– Мэтьюз, ты заставляешь меня мучиться! По-моему, я вёл себя примерно, правда? Как ты за это будешь расплачиваться? – прошептал мне в висок Ник и поцеловал в волосы.

Я хитро улыбнулась и опустила глаза, не в силах даже и слова сказать от переполняющего меня счастья. Створки лифта закрылись, и парень тут же накинулся на меня, жадно впиваясь в губы. Я ощутила такое блаженство и расслабленность. Всем своим нутром я тянулась только к нему одному. Наконец мы могли трогать друг друга, могли не скрываться. Я не думала, что прятаться будет настолько сложно. Но сейчас мой мужчина рядом со мной и он – центр моей вселенной. Так какое же мне дело до того, что с нами будет завтра?

Я прикрываю глаза и взлетаю в небеса...

Глава 16. Крушение воздушных замков.

Озноб был первым, что я почувствовала, ещё не открывая глаз и находясь наполовину во сне. Меня обнимали сильные руки, согревающие лучше любого одеяла. Но даже несмотря на эти родные объятия, я сильно вздрогнула от очередного порыва ветра. Запах океана тут же ворвался в мои лёгкие, наполняя их свежестью и морским бризом. Я с трудом распахнула веки. Господи, да мы на побережье! Как мы тут очутились? Я осмотрелась по сторонам: пляж был явно дикий и безлюдный, рядом лежал Ник и обнимал меня. Парень крепко спал, и я невольно залюбовалась чертами его лица: чётко очерченные скулы, густые ресницы, чувственные губы и едва заметная щетина. Мои щёки вспыхнули, но очередной порыв холодного ветра тут же остудил мой пыл. Я напрягла голову, пытаясь вспомнить по порядку всю цепочку вчерашних событий. Рядом с нами лежала пустая бутылка виски. И тут картинки в моём сознании замелькали в ускоренном темпе. Побег с семейного ужина. Такси. Прогулка по берегу. Откровенные разговоры, на что нас побудил крепкий виски. Безумный секс возле океана. Страсть. Умиротворение. Усталость. Нежность. Признание... Чёрт, признание! Я до боли закусила губу, вспоминая тихий шепот, который доносился до моего почти спящего организма: "Моя Лив. Ты только моя, понимаешь? Иногда мне кажется, что я тобой одержим. И... знаешь, я ещё толком не разобрался в том, что мы с тобой натворили. Но кажется, я влюбляюсь в тебя".

Я изо всех сил старалась вспомнить свою реакцию или хоть что–нибудь, что было после признания. Но ничего не выходило, то есть совсем ничего. Быть может, Ник сказал мне эти слова, думая, что я уже сплю? Словно услышав мои мысли, парень зашевелился. Крик чаек, по–видимому, разбудил и его. Птицы парили над беспокойным океаном и слишком громко кричали. Возможно, они предупреждали о надвигающимся шторме? Небо было затянуто тучами и надвигался ливень. В воздухе парила прохлада, пробирающая до дрожи. Ник снова зашевелился и наконец открыл глаза, оглядываясь вокруг. Мы встретились глазами, и я заметила на его лице сонную, но приветливую улыбку.

– Как спалось, куколка? – хрипло протянул он.

– Честно говоря, отлично. Только вот утро выдалось холодным. – Я обхватила руками свои плечи и опустила глаза вниз, почему–то стесняясь его пристального взгляда.

Чёрт. И почему после ночных и откровенных разговоров бывает так неловко? Парень притянул меня к себе ближе и одним мягким касанием приподнял мой подбородок вверх, прошептав:

– Холодное утро? Со мной? Может, мне тебя согреть?

Любимые губы стали медленно касаться моего обнажённого плеча невесомыми поцелуями, поднимаясь выше к шее. Его лёгкая небритость царапала мою кожу, отчего внизу живота я тут же почувствовала приятную тягу. Закатив глаза от удовольствия, я судорожно хватала губами воздух.

– Ты помнишь, что вчера было, Ник? – слова сами вырвались наружу без моего ведома.

Ник осторожно отстранился от моей шеи и приподнялся, внимательно изучая моё лицо.

– Кусками. Помню классный секс на пляже и то, что у нас хватило ума не купаться в такую погоду. И судя по ощущениям и моей головной боли, мы вчера неплохо надрались виски.

Щёки запылали, когда я вспомнила, как он входил в меня, как содрогалось моё тело от прохлады, которая исходила от океана, и жара наших возбуждённых тел. Это был восхитительный контраст. Небольшие волны изредка касались наших сплетённых ног и дарили неземное наслаждение.

Знакомый запах сигарет вытащил меня из интимных воспоминаний. Ник закурил, всё так же продолжая пристально сверлить меня взглядом. О чём он думал? Что сейчас он чувствовал? Вопросы разрывали мою голову.

– Что? – я смущённо улыбнулась в ответ.

– Ты необычайно красива.

Его карие глаза потемнели. Улыбаясь, свободной рукой он запустил пятерню в свои взъерошенные каштановые пряди. Моё внимание тут же привлекли часы на его руке. Паника.

– Который час, Ник? – встревоженно спросила я.

– Половина девятого. Крошка, что стряслось? – спросил парень, докуривая сигарету и быстро выдыхая тонкие струйки дыма.

Я резко подскочила с песка и суетливо начала собирать разбросанные ночью вещи.

– Ник, она меня убьёт! У мамы генеральная репетиция свадьбы сегодня. В десять утра!

Неторопливо поднявшись, парень помог мне найти мои вещи. Его нежный взгляд слегка усмирил мою начинающуюся истерику, но тревога за жуткое опоздание всё же оставалась.

– Сейчас ещё нет девяти, ты успеешь. Не паникуй.

– Отсюда добираться только около часа.

Я обошла практически весь кусок пляжа, на котором мы вчера "расположились", но свою сумочку так и не нашла. Кожу вновь обдало холодным ветром, который, как мне показалось, усилился. Я поёжилась. От Ника это не скрылось, поэтому он тут же поднял свой пиджак с песка и, отряхнув его, накинул мне на плечи. Парень вытащил из пиджака бумажник и сигареты и поцеловал меня в уголок губ.

– Лив, прекращай уже свои поиски! Видимо, ты забыла её вчера у нас дома или же просто потеряла. Пойдем, милая, я посажу тебя в такси.

Он взял меня за руку, сплетая наши пальцы, и потянул меня в сторону проезжей части. Слава Богу, долго ждать не пришлось, и через пару минут мы поймали такси. Поцеловав меня на прощание, Ник извинился, что не сможет меня проводить из–за неотложных дел, и скрылся, закрыв дверь такси. Только когда такси тронулось, я обнаружила, что на мне остался его пиджак. Но было уже поздно. Глядя в окно, я наблюдала за просыпающимся Нью-Йорком и нависающими тучами, которые темнели ещё больше с каждой секундой. Я с головой погрузилась в свои беспорядочные мысли. Его признание всё ещё эхом отдавалось в моём сознании. Неужели он не помнит, что вчера практически признался мне в любви? Или же помнит, но не придаёт этому значения? Мне стало так интересно, что же вообще творится у него в голове... Этот мужчина когда–нибудь сведёт меня с ума. А влюблена ли в него я? Я не любила вешать на чувства эти банальные ярлыки. Тем не менее, я точно знала, что того, что я чувствую к Нику, никогда прежде не чувствовала. Это было неведомое, но безумно приятное и острое ощущение. Словно я падаю со скалы с бешеной скоростью и кровь застывает в жилах от страха, но потом меня резко ловят сильные руки и прижимают к себе. Да, именно это я и чувствовала.

Я не хотела признаваться себе в том, что я окончательно потеряла своего лучшего друга. Я боялась. И решив больше не терзаться в сомнениях, я вновь устремила свой взгляд в окно. Но затем меня отвлёк смартфон Ника, который вибрировал в кармане его пиджака. Я интуитивно потянулась за мобильным. Вытащив его, я взглянула на дисплей. На экране высветилось "Алисия" и фото девушки. Блондинка с пухлыми губами, которые она вытянула в бантик, как обычно любят делать девушки, считая это... сексуальным? Я убрала телефон в карман, отгоняя от себя дурные мысли. Вокруг Ника всегда тёрлись такие смазливые девочки, но, как правило, за их красотой была пустота. Зная своего друга и вспоминая его рассказы о времяпровождении в колледже... они отлично подходили для удовлетворения мужских потребностей. Но несмотря на всё это, я чувствовала, как ревность немного жалит меня своими тонкими иголочками. Я немного успокоилась, когда звонок прекратился. Желая отвлечься, я стала планировать сегодняшний вечер. Может быть, мы устроим дома кинопоказ и будем смотреть всю ночь напролёт любимые фильмы. Ну, или же найдём более интересное занятие. Я слегка улыбнулась своим мыслям, как вдруг телефон снова завибрировал. На этот раз он издал более короткий сигнал, какой обычно бывает при СМС. Руки снова потянулись в карман. На дисплее высветилось одно новое сообщение от отправителя "Алисия", и опять эта кривляющаяся мордашка смотрит на меня с вызовом с экрана смартфона. Живот скрутило от плохого предчувствия. Признаюсь, мне не хотелось читать его сообщения и быть ревнивой сукой. К тому же, мне безумно хотелось верить Нику... Но любопытство, к сожалению, взяло надо мной верх. Дрожащими руками я открыла сообщение.

**Ники, сладенький! Ты не отвечал мне вчера на звонки. Ты же помнишь, что сегодня утром я уже буду в Нью-Йорке? Рейс 815. Целую, обнимаю и с нетерпением жду встречи.**

Лёгкие пропустили пару ударов. Я, словно рыба, открыла рот, стараясь ухватить как можно больше воздуха. Чувствуя плавно растущую боль, холодными пальцами я открыла историю сообщений. Сообщений было множество. "Котик", "сладенький", "малыш", "зая" и прочие милости. Ник отвечал ей кратко и незаинтересованно, но от этого мне легче не становилось. Я просмотрела даты сообщений, всё–таки надеясь на то, что Алисия – его навязчивое прошлое. Но вся переписка была свежей. Меня будто бы вывернули наизнанку. К горлу внезапно подкатил тошнотворный ком... Лицемер! Безусловно, к себе я испытывала не меньшее отвращение. Какой же нужно быть наивной дурой? Мне стоило дать хорошего пинка под зад и вразумить меня. Но никто этого не сделал. Ну как такой парень, как Ник, мог на меня повестись? Это же просто смешно. Моё подсознание просто в открытую смеялось надо мной, глядя, как разбиваются о холодный кафель мои розовые очки. Сказка вдруг закончилась, не успев толком и начаться. Просто игра. Просто секс. Просто очередное увлечение. Наверняка я была "экзотикой" для такого опытного игрока. Доступность надоела, вот ему и захотелось чего–то нового, запретного и неприступного.

Слёз не было, лишь пустота.

Из мысленных терзаний меня в который раз выдернул вибрирующий смартфон. Клянусь, я уже ненавидела этот хренов смартфон. Взглянув на дисплей, я увидела своё имя и фото. На нём я смеялась, и фото было очень живым и искренним. Именно такой, какой я была изображена на нём, я была не со всеми. Видимо, Ник уже добрался до дома и нашёл мою сумочку. Я безразлично провела пальцем по сенсору, отвечая на звонок, и приложила его к уху.

– Лив, крошка. Как я и говорил, телефон с сумочкой у нас. Где ты? Честно говоря, мне уже не хватает тебя. – Наперекор моему сознанию, тело тут же среагировало, услышав родной голос парня. Я крепко сжала в руках мобильный и с трудом проглотила застрявший посреди горла слёзный ком.

– Я ещё в пути. Отлично, я пришлю кого–нибудь, чтобы обменяли наши телефоны, – резко и отстранённо ответила я.

– Всё в порядке? Я думал, мы увидимся сегодня.

– Нет, Ник. У меня другие планы. Всё, мне пора, такси уже подъезжает к дому, – соврала я. – Кстати, рейс 815, ты помнишь? Прошу тебя, не забудь, – с наигранным спокойствием отчеканила я.

В трубке повисла угнетающая тишина, а затем тяжёлый выдох.

– Ты что, копалась в моём телефоне?

– Что?! – вспылила я. – Тебя интересует лишь то, копалась ли я в твоём телефоне или нет?! Знаешь что, Беннет? Иди ты к чёрту!

Меня душила обида, которая словно раздирала горло своими цепкими и холодными пальцами. В трубке послышались просьбы выслушать и моё имя, но я уже ничего не слышала. Всё происходило будто бы не со мной, а ведь утро так хорошо начиналось... Я отключила вызов, а потом и сам смартфон. Откинувшись спиной на сидение, я прикрыла глаза. В голове снова прозвучали его слова: "Моя Лив. Ты только моя, понимаешь? Иногда мне кажется, что я тобой одержим. И... знаешь, я ещё толком не разобрался в том, что мы с тобой натворили. Но кажется, я влюбляюсь в тебя".

И тут вся боль, что я чувствовала, вырвалась наружу. В глазах защипало, и я ощутила слёзную пелену, которая затуманивала мне взгляд. Словно внутри меня открыли краник и теперь этот слёзный поток было не остановить. Я прикрыла своей ладонью рот, дабы не заплакать в голос или не всхлипнуть. По щекам тут же потекли солёные влажные дорожки. Чёрт. Я не любила плакать. Слёзы – это удел слабых. Я была не из таких, но наш маленький мирок, который мы так старательно строили с Ником, просто разлетелся на части, стоило только на него подуть. Воздушные замки рухнули.

Такси остановилось около моего дома, и, расплатившись с удивлённым водителем, я пулей вылетела из машины. Что происходило дальше, я уже не совсем помнила. Перебирая свои ватные ноги, я кое-как добралась до лифта. Смутно помню, как я вошла в квартиру, но я сразу же рухнула бездыханным телом на ближайший диван. Я натянула на себя плед, даже не снимая одежду, и отдалась эмоциям, захлестнувшим меня с новой силой. После, наверное, трёхчасовых рыданий, я погрузилась в поверхностный и тревожный сон.

Нас больше нет.

Глава 17. Скандал.

Сквозь мутную пелену сна я услышала шорох, который доносился из коридора. Голова раскалывалась на две части, и казалось, что одно неловкое движение ей – и она и вправду расколется. Я медленно приоткрыла свои тяжёлые от долгой истерики веки. Мой взгляд упал за окно, уже смеркалось. Я в панике стала нащупывать свой телефон, чтобы узнать, который сейчас час. С последними событиями я совсем забыла о репетиции, на которую, собственно, и направлялась. Шорохи в коридоре усилились. Попытавшись встать, я слегка подалась вперёд, но боль в мышцах тут же пронзила всё тело, заставив меня лечь обратно. Я тихо выругалась и собиралась вновь попытать удачу, но в гостиной резко включили свет. Я зажмурилась. Оглянувшись, я увидела свою светловолосую подругу, которая выглядела так, словно её окунули в городской фонтан прямо в одежде. Когда она встретилась со мной взглядом, я заметила, как в её голубых глазках резко вспыхнуло беспокойство. О нет. Безусловно, мой видок добил её окончательно. Она подошла ко мне ближе и аккуратно присела на край дивана.

– Лив, что с тобой случилось? – спросила подруга и прикоснулась влажной рукой к моей.

Я отвела взгляд в сторону, стараясь не показывать ей всю свою боль, что притаилась в моих заплаканных глазах. Собрав всю силу в кулак и стиснув зубы, я всё-таки поднялась и села. На моём лице наверняка отобразились дикие муки. А что я хотела? Секс на холодном песке и пронизывающий ветер ранним утром дали о себе знать. Всё тело ныло, будто бы после усиленной тренировки. Я попыталась ответить что-то вразумительное, но получилось лишь невнятное бормотанье. Бекс нахмурилась.

– Мэтьюз! Где ты была, чёрт тебя дери?! Мы не могли дозвониться до тебя всё утро, никто не знал, где ты. Айрин была в панике! Что с тобой? Тебе плохо? – Бекка прикоснулась к моему лбу холодной ладонью.

– Господи, да у тебя жар! Лив, ну почему ты всегда вляпываешься в дерьмо в самый неподходящий момент?

– Бекс, что сказала мама? – резко спросила я, пропуская мимо ушей её нотации. – Как прошла репетиция свадьбы? – мой голос окончательно охрип.

– Её перенесли из-за плохой погоды. Но ты должна позвонить Айрин. Срочно. Вставай, иди прими горячую ванну. Я сделаю тебе чай с малиной и приготовлю лекарства, – засуетилась подруга, вскакивая с дивана. – А потом ты мне всё расскажешь, чёртова задница! Иначе я придушу тебя собственными руками, клянусь! – уже на ходу кричала мне блондинка.

С великим трудом я всё же поднялась с дивана и поплелась в свою комнату. Наш небольшой коридор казался мне нескончаемо длинным, пока я добиралась до своей злополучной ванной комнаты. Подойдя к зеркалу, я издала страдальческий стон: лицо опухло от затяжных рыданий, спутанные волосы были похожи на мочалку, шею и живот саднило от укусов парня. Возможно, в тот самый миг мне нравились его укусы, но судя по моему состоянию, он перестарался. Стянув с себя помятое дорогое платье и скинув со своих плеч пиджак Ника, я полностью разделась. Пока пары медленно заполняли небольшое пространство моей ванны, я безразлично разглядывала своё отражение. Всё тело было в покраснениях от его щетины и небольших увечьях, а возле уха я даже обнаружила маленький засос. Тошнотворный ком подступил к горлу. Я вдруг почувствовала к себе неимоверное отвращение. Я ныряла в этот омут под названием "Чувства к Нику" с головой. А всего-то нужно было протереть глаза и посмотреть на всё реально, без приторно–сладких преувеличений. И, возможно, я бы так и поступила, только если бы это не был мой лучший друг. Разве я могла не верить ему? Конечно нет! А зря, чёрт возьми. Мне захотелось смыть всё это с себя: все его прикосновения, поцелуи, сладкие укусы. Я словно кожей чувствовала его предательство. Плеснув себе в лицо капли ледяной воды, я приказала свои мыслям заткнуться.

Пока в ванне набиралась вода, я вышла в комнату и взяла домашний телефон, чтобы успокоить мать. Она казалась мне слишком расстроенной – видимо, предсвадебная лихорадка. А тут ещё я... Пожалев её и успокоив, клятвенно пообещала проведать её и, попрощавшись, я отключила вызов.

Горячая вода вмиг обволокла моё саднящее тело теплом, стоило мне только погрузиться в неё. Я закрыла глаза от блаженства, которое тут же растекалось по уставшему телу. Не в силах контролировать свой поток мыслей, я грустно усмехнулась от абсурдности ситуации. Ведь какой-то месяц назад после практически такой же бурной ночи я лежала здесь же и нехотя смывала его прикосновения со своего тела. Такое вот нелепое и болезненное для меня совпадение. Как это всё могло случиться со мной? С обычной и закомплексованной брюнеткой маленького роста, которая живёт в своём мирке и не вылазит из своих книг? В глазах снова защипало, когда я вспомнила наше с ним тёплое и дружеское прощание, когда Ник уезжал в Лондон. Кто бы знал, что спустя столько лет всё обернётся для нас вот так? А может... всё ещё можно исправить? Возможно, это всё – дикая случайность? Я окунулась под воду, стараясь бежать от своих навязчивых мыслей. Мгновенно ощутила легкость и необремененность. Когда воздуха стало слишком мало, я вынырнула обратно, сразу же услышав доносящийся из гостиной крик Ребекки. Вот и возвращение в реальность. Быстро завернулась в тёплый махровый халат и вышла на её крик.

– Что стряслось?

– Что стряслось?! Лив, это должна спрашивать я! Чёртов Беннет названивает мне битый час! Я не удивлюсь, если он сменит тактику и будет ломиться в дом, – воскликнула подруга.

Чёрт. Как же я не хотела видеть его сейчас, не хотела, чтобы он видел меня в таком разбитом состоянии! Признаться, я вообще ничего не хотела, кроме как чая с малиной и хорошей книги с целью полностью отвлечься от удушающих меня мыслей.

– Мы, кажется, разошлись, но... это я так думаю, – мой голос был тихим и простуженным.

Она посмотрела в ответ понимающим взглядом и, взяв меня за руку, потянула на кухню. Там уже дымился ароматный чай, а на столе возвышалась целая куча лекарств.

Мы уселись за стол, и я тут же отпила несколько глотков обжигающего чая, мгновенно ощутив, как першение в горле уменьшается. Я осторожно перевела взгляд с кружки на мою блондинку – она по–прежнему выжидающе смотрела на меня.

Я не могла долго её мучить и выложила все недавние события, произошедшие со мной и Ником. Мне было тяжело рассказывать ей о его предательстве, о том, что все мои худшие опасения подтвердились. Голубые глаза моей подруги засверкали гневом, после чего Бекс долго подбирала самые изощрённые прозвища, и когда она немного успокоилась, то взяла меня за руку и прошептала:

– Ты только скажи, Лив, и я подвешу его за яйца!

Я легко улыбнулась ей в ответ, чтобы она не подумала, что всё действительно очень плохо.

– Спасибо, милая, но я должна всё обдумать. Быть может, Ник хоть что-то объяснит мне, хотя... – Я опустила глаза в пол и тяжело выдохнула. – Мне кажется, это уже бесполезно. Это предательство. И что самое гадкое, я расстроена больше как его лучший друг. Ведь он со мной никогда так не поступал, Бекс.

– Я думаю, ты справишься со всем этим дерьмом, – постаралась подбодрить меня подруга. – Взгляни на себя – ты просто восхитительная девушка! Ты настоящая. Нельзя тебе киснуть из-за этого ублюдка.

Ребекка обладала удивительным талантом вытаскивать меня из передряг, но я понимала, что сейчас даже она бессильна. Сегодня весь мой мир развалился, словно карточный домик одним лёгким касанием руки... За окном уже стало совсем темно, и Нью-Йорк постепенно загорался ночными огнями. Я сидела в гостиной, укутанная в тёплый халат, и сжимала в руках очередную огромную чашку чая. Я отчаянно пыталась сконцентрироваться на Маргарет Митчелл и её сильной и смелой Скарлетт, но навязчивые мысли не давали мне понять ни строчки. Я томилась в догадках, где же сейчас может быть Ник. Возможно, он рядом с этой пустой моделькой, развлекается с ней в постели, даже не вспоминая меня. А может, забил на нас обеих и просто проводит время со своей семьей. Но не успела я предположить ещё один вариант, как вздрогнула от неожиданно громкого стука в дверь. Через несколько секунд из своей комнаты вылетела Бекки с полотенцем на голове и разъярённым взглядом. Чёрт, кажется, моя подруга ясновидящая.

– Я могу прогнать его, Лив. Ты только скажи – и он вылетит отсюда, – запричитала подруга, подходя к входной двери.

Я поднялась со стула и вдруг обнаружила, что чувствую себя значительно лучше. Волнение сейчас охватывало меня настолько, что болезнь отступила на задний план.

– Нет, Бекс. Нам нужно поговорить и расставить уже все эти долбаные точки над "i".

За дверью вновь послышались крики, состоящие из моего имени, а стуки в дверь усиливались с каждой секундой.

– Лив! Я клянусь, я выбью эту дверь! Нам нужно поговорить, – орал за дверью Ник.

– Потом я выбью все твои мозги, Беннет! – крикнула ему в ответ Ребекка. – Боже, да он дико пьян! Ты уверена, что всё ещё хочешь поговорить с ним? – взволнованно разглядывая меня, прошептала блондинка.

Я кивнула ей в ответ, и она нехотя удалилась в свою комнату, всё же отступив. Набравшись смелости, вспомнив всю свою обиду и боль, которую испытала за последние несколько часов, я открыла дверь. Наши глаза встретились, и мне внезапно стало нечем дышать. Он стоял передо мной такой потерянный и такой родной... Лёгкая небритость, затуманенные алкоголем глаза и взъерошенные мокрые волосы. Мой пульс отбивал чечётку. Как же я хотела, чтобы эта Алисия оказалась лишь моим бредовым сном. Хотела обнять его, успокоить. Собрав всю свою волю в кулак, я наконец отвела глаза и отступила назад.

– Входи, – холодно сказала я, пытаясь сохранять самообладание.

Не сказав ни слова, Ник вошёл в квартиру и приблизился ко мне. Он стоял настолько близко, что в нос ударил его аромат, смешанный с крепким алкоголем и запахом сигарет. Мои мышцы сковало напряжение, а по спине пробежал целый табун мурашек. Почему, чёрт побери, моё тело так реагирует на него?! Ведь он даже не прикасался ко мне. Его рука потянулась к моему лицу, и я резко отшатнулась, вовремя придя в себя. На его лице отразилось удивление, а затем боль. Молодец, Лив, хотя бы внешне нельзя показывать ему, как сильно ты ему принадлежишь. Да и наверняка, если бы он всё-таки прикоснулся, мой самоконтроль значительно пошатнулся.

– Ты, кажется, хотел поговорить, – ледяным голосом отчеканила я.

Отступив от парня на несколько шагов, я села в кресло. Ник последовал за мной и приземлился напротив меня. Он проедал меня взглядом, изучая моё настроение и пытаясь разглядеть хоть какие-то отголоски моих эмоций. Я поёжилась, тут же запахнув халат как можно плотнее.

– Что происходит, Лив? Ты даже не дала мне возможности объясниться. Бросила трубку и избегала меня весь день – что за ребячество? – услышала я хрипотцу в голосе Ника. Его язык слегка заплетался, но голос был уверенным, таящим в себе боль и обиду, но никак не сожаление.

– Ты пришёл сюда обвинять меня? Если тебе нечего больше сказать, можешь убираться отсюда! Наверняка тебя уже ждут, – вспылила я. Меня переполняли эмоции. Во главе всех них были дикая злость и разочарование.

– Ты всё не так поняла, Алисия для меня ничего не значит! Я просто поспорил на неё, понимаешь? Это всего лишь развлечение! Ты – моё все, Оливия. Иди ко мне, детка, и хватит устраивать ревнивые истерики. – Парень поднялся с противоположного кресла и попытался обнять меня.

Его слова привели меня в чувство. Я ощутила, как на меня будто бы вылили ушат ледяной воды. Я молниеносно оттолкнула его, пихнув своей ладошкой в его сильную грудь.

– Поспорил? – переспросила я.

Это не укладывалось в моей голове. Сделав судорожный вздох, я старалась собрать все свои прежние догадки и ответ Ника в одну общую картину. Как он мог поступать так с этой девушкой? Поступать так, уже имея отношения со мной? Господи, да кем я себя возомнила?! Я ведь всего лишь его подружка детства, что я могу предъявить ему? У нас даже и отношений как таковых не было! Секс... и любовные переписки. Осознание пришло слишком поздно. К горлу подкатил ком. Обида росла, а в уголках глаз предательски защипало. Нет, только не слёзы. Только не перед ним. Не сейчас.

– Чего ты от меня ждёшь, Ник? Считаешь, что можно вот так просто пользоваться людьми и брать от жизни всё? Я не такая, я вряд ли тебе подхожу. Я слишком правильная, и порой мне самой от себя тошно, но такая уж я есть. Я наскучу тебе сразу же, как утихнет страсть. Уходи.

Меня передёрнуло от своих же слов. Я была на грани нервного срыва. Его близость убивала меня ещё сильнее. Вдох. Выдох. Никаких слёз, Оливия.

– Это всё? Ты уходишь от меня? Из-за какой-то паршивой блондинки?! Ответь мне, Лив! – он кричал, а последние слова чуть ли не шептал, уверенно надвигаясь на меня.

– Нет. Твоя Алисия здесь ни при чём, просто...

– Она не моя, чёрт побери! – перебил меня Ник. Его глаза были наполнены... страхом?

– Плевать мне, чья она. Дело не в ней, а в тебе. В твоих поступках! Ты пошёл на этот спор, ты обманывал меня и именно ты считаешь, что в этом нет ничего страшного. И это самое худшее.

– Я никогда не был ангелочком, и ты это знала! – процедил сквозь зубы парень и навис надо мной.

– Катись к чёрту, Ник! – Я подскочила с кресла и попыталась уйти от него, но Ник поймал меня за локоть и внезапно притянул к себе. Моё хрупкое и слабое от болезни тело легко подалось вперёд, слегка стукнувшись о твёрдую мужскую грудь. Взгляды переплелись, а на своих губах я ощутила его сбивчивое дыхание. Дыши, Лив. Мои внутренности скрутило.

– Скажи, что ничего не чувствуешь ко мне, глядя мне сейчас в глаза. Скажи.

В горле пересохло. Такая близость просто сводила меня с ума. Я хотела бы прямо сейчас накинуться на него и погрузиться в наши ласки до бессилия. Но обида застилала глаза и была сейчас выше всего.

– Чувствую. Но от этого моё решение не изменится. Уходи, прямо сейчас, – я выдохнула эти слова прямо ему в губы. В груди защемило.

В его глазах мелькнула растерянность, но лишь на один краткий миг. Пальцы ослабили свою цепкую хватку и спустя пару секунд отпустили мою руку.

– Если это то, чего ты действительно хочешь, то я уйду. – Его голос был пропитан холодом.

Я отвела глаза от его пристального взгляда, стараясь не броситься ему на шею. Мысленно я молилась, чтобы он скорее ушёл и эта пытка кончилась.

– Выздоравливай, крошка, – протянул Ник, и уголки его губ еле заметно изогнулись в грустной улыбке.

Я закрыла глаза и сильно сжала своими пальцами тканевый кусочек халата. Хлопок резко закрывшейся двери окончательно добил меня. Больше я не чувствовала ничего, кроме пустоты, которая поглощала меня целиком. В ушах шумело, а в гостиной всё еще витал его аромат. Заплетающимися ногами я прошла на кухню и, порывшись в лекарствах, быстро выпила снотворное. Слёзы уже катились по моим щекам, а я только и успевала смахивать их дрожащими пальцами. Добравшись до своей кровати, я забралась под одеяло и вновь почувствовала родной запах. Резко скинув с себя одеяло, я подорвалась с постели и, глотая собственные слезы, стала скидывать со своей кровати всё постельное белье, оставив лишь голый матрас. Я томилась в тихой агонии, чувствуя, как покидают меня силы. Когда я легла обратно, то обхватила руками свои коленки, притянув их к себе. Тяжёлая сонливость постепенно подступала, протягивая свои мрачные щупальца и обволакивая меня. Я знала, что завтра я могу сойти с ума от своих терзаний, но сейчас сон окончательно забирал меня, обессиленную и уставшую. Ещё несколько болезненных минут – и я окунусь в мир, где царят мечты моего подсознания, и туда, где нет этого разрушающего меня изнутри чувства.

Я сворачиваюсь в клубок, словно брошенный маленький котенок, и прикрываю свои отяжелевшие веки.

Глава 18. От сплетен не убежишь.

Меня разбудил дикий холод, который пробирал до самых костей. Казалось, если я сейчас не закрою это проклятое окно, то умру от леденящего озноба прямо посреди своей кровати. Не открывая глаз, я попыталась нащупать хоть что-нибудь, чем можно бы было укрыться, но все попытки оказались тщетны. Вспомнив, как в истерике скидывала на пол все свои простыни и одеяла, я поёжилась. Я резко дёрнулась, когда очередной порыв ветра пришёлся на моё открытое окно, и, с трудом разлепив свои склеенные ресницы, огляделась. На улице вот уже вторые сутки правила буря. Признаться, я не любила непогоду. Когда я была маленькой, кто-то рассказывал мне, что там, на небесах, живут Боги и погода зависит от их настроения. Когда они были счастливы, светило солнце, а когда чем-то разгневаны, то, охваченные злостью, они швырялись молниями направо и налево. Обычно, когда я оставалась дома одна, то молилась, чтобы у Них наверху всё было хорошо, ведь я так боялась этого небесного рёва и сверкающих молний, озарявших ночное небо. Может, это и были детские басни, но как хотелось верить в нечто подобное! Даже сейчас. Хотелось, чтобы эти самые Боги были со мной заодно. Ну разве не чудесно тогда бы жилось? Впрочем, в данный момент времени всё совпадает.

Обняв своё дрожащее тело руками, я медленно поднялась с кровати и закрыла окно. Простуда потихоньку отступала. Мышцы больше не так ломило, а в горле практически не першило. Спасибо тебе, моя вездесущая Ребекка Мэйсон. Спать больше не хотелось, поэтому, подняв с пола свой бирюзовый мягкий плед, я обмоталась им, словно коконом. Мне жутко не хотелось вновь захламлять свои мысли Ником. Хоть один долбанный в жизни раз просто не думать о нём! Попробовать жить самостоятельно. Сумею ли я?

Ощущая себя бесчувственным роботом, я волочила свои ноги на кухню, по пути обдумывая планы на сегодняшний день. На часах всего восемь утра, но моя взвинченность вряд ли даст мне снова уснуть без помощи снотворного. А злоупотреблять всё же не хотелось. До свадьбы оставалось две недели, а я нужна была маме как никто другой. Когда я была рядом, она была само спокойствие и все шло как надо. Мысль о том, что смогу как следует отвлечься от своих проблем и разделить последние деньки маминой холостяцкой жизни, вселяли в меня надежду. Ветер за окном усилился и в небе раздался раскат грома. Я вжалась в плед, чуть ли не с головой спрятавшись от этого устрашающего грохота. Ладно, быть заодно с Богами – это я перегнула. Хоть моё состояние и было крайне дерьмовым, всё же не хотелось бы слышать этот небесный бунт. Да, сейчас мне было не по себе. Вроде взрослая девушка, а всё туда же. Я огляделась в поисках подруги, но ни в гостиной, ни у неё в комнате никого не было. Серьёзно? Пройдя в кухню, я обнаружила на столе записку и целую гору из лекарств.

"Моя дорогая, знаю, что сейчас нужна тебе, но у меня тут кое-что произошло, поэтому пришлось уехать. Не переживай, расскажу всё завтра! Сегодня ночуешь одна, поэтому будь так любезна – не забудь о себе позаботиться! Все эти лекарства ты должна выпить сегодня. И помни: горячий чай с мёдом или малиной нужно пить постоянно! Не смей думать об ублюдке. Люблю тебя, жди утром".

Уголки моих губ непроизвольно поползли вверх. Боже, она неисправима! Заварив себе чаю, я уселась в кресло и укуталась в плед. Как же не хотелось ехать никуда сегодня. Все надежды на то, что из-за этой погоды репетицию перенесут. Отпив немного обжигающего напитка, я почувствовала, как по всему телу разливается тепло, и, взяв домашнюю телефонную трубку, набрала знакомый номер. На другом конце провода тут же раздался родной женский голос.

– Привет, милая, – поприветствовала меня мама.

– Доброе утро, мам. Ну что, мне выдвигаться сегодня в парк?

– Оливия, ты в своем уме? Нам не следовало бы накануне свадьбы рисковать своим здоровьем. К тому же, кто-то уже приболел. Как ты себя чувствуешь, солнышко?

– Уже намного лучше. Думаю, завтра уже буду в форме, – промямлила я в трубку.

– Будем надеяться. Не запускай своё здоровье, ты нужна мне. Завтра обещали тёплый денек – возможно, тогда и состоится репетиция.

– Хорошо, мамуль, – тихо отозвалась я.

– Лив... ты какая-то обеспокоенная, детка. С тобой всё хорошо?

– Конечно... это просто из-за простуды.

– Ты не умеешь врать, девочка моя. Что ж, я поняла. Может быть, ты когда-нибудь сможешь впустить меня в свою жизнь, – грустно усмехнувшись, ответила Айрин.

Я нахмурилась. Конечно, я знала, что именно она имела в виду. Я не подпускала маму к своей личной жизни, наверное, никогда. Я боялась, что она не поймет или осудит. В конце концов, она всегда открыто осуждала мой вкус в одежде. Но теперь что-то подсказывало мне, что одежда – это тебе не переживания родной дочери. Мне стало стыдно. Ведь я никогда не задумывалась, каково ей бывало от моей скрытности. Я, как отчаянный боец, строго охраняла свои границы, не задумываясь, что желание ни от кого не зависеть может причинить моим близким боль. Глупая маленькая Лив.

– Ладно, дочка, мне пора. Нужно позвонить Ричарду в Токио, говорят, что у них там тоже непогода. – Её голос звучал печально. Мне дико захотелось обнять её, крепко прижимая к себе.

Мы попрощались, а внутри меня поселилось твёрдое решение: ослабить свои границы и потихоньку впускать её в свою жизнь. Как же все глупо устроено в этом мире! Или же просто глупы сами люди? За все эти последние годы я только сейчас поняла, как важна для меня мама. Сейчас, когда у меня её забирают, пусть и в заботливые и надёжные руки Ричарда. Как бы то ни было, я это наконец поняла, а это самое главное!

День тянулся, как резина. От сериала и чаепитий с малиной уже тошнило, а в голове так вообще творился полный беспорядок. Навязчивые мысли так и грозились въесться в мой воспалённый мозг и довести меня до истерики. Я пыталась писать, стараясь сконцентрироваться на своем увлечении и забыть о вчерашнем, но на языке только и крутилось: холод, предательство, нож в спину, тоска, чувства. Чёрт возьми, я ведь не драматург. Я тихо выругалась и громко захлопнула крышку ноутбука.

Я скучала по нему, дико скучала, и это совсем не давало мне покоя. Изводило меня и выворачивало наизнанку. Казалось, мы срослись с ним душами, а вчера я словно отодрала от него свою покалеченную душонку.

Вновь замотавшись в плед, я проскользнула на балкон. За своими терзаниями я и не заметила, как начало смеркаться. Буря утихла, и лишь прохладный ветер слегка раскачивал листву на мокрых деревьях. Природа задышала. Вдохнув в себя как можно больше свежего воздуха, я внезапно пришла к великолепной идее. Я быстро направилась в свою комнату и, натянув светлые джинсы с футболкой и накинув на себя лёгкий кардиган, вышла из квартиры. Вечерняя прогулка была действительно отличным решением. Уже на второй минуте я ощутила, как прочищаются мои мозги от угнетающих мыслей. Я не спеша шагала по Бродвею и наблюдала, как одна за другой загораются неоновые вывески, рекламы на стендах и прочие мигающие огни с целью привлечь посетителей. По пути в любимую кофейню я прикупила себе новый телефон и уже разослала всем новый номер. Кроме одного своего старого друга, который наверняка уже им не являлся.

Заметив наконец зеленую русалку из логотипа Старбакс, я двинулась к стеклянным дверям кофейни. Людей было на удивление немного, и, заняв удобное место у стойки возле окна, я сразу же заказала свой карамельный макиато и пару французских круассанов. Вечер начал приобретать краски. Побыв с собой наедине, я наверняка смогу обрести душевное равновесие. Ожидая заказ, я устремила свой взгляд за окно и любовалась, как добрая половина Манхэттена попрятала свои зонты и вылезла из укрытий, в которых спасалась от бури.

Мой душевный покой и наслаждение чарующей атмосферой прервал женский силуэт, который внезапно остановился у моего столика. Я развернулась и взглянула на девушку. Чёрт. Это была Изабель Милтон – моя бывшая одноклассница и тот человек, что мог вынести мозг своей болтовней за считанные секунды. Кажется, я уже упоминала, что я "везучая", верно?

Изабель была одной из тех девушек, которых я избегала в школе. Тех девушек, с которыми мне было откровенно скучно. Изи любила светские приёмы, не пропускала ни одного модного показа и, конечно же, питала слабость к секретам и сплетням. Такие крошки, как Изабель Милтон, просто обожали копаться в чужом грязном белье.

Она была одета в очередное дизайнерское платье, что было безумием в такую холодную погоду, и приветливо мне улыбалась.

– Оливия Мэтьюз! Какой приятный сюрприз! Я очень рада тебя вновь увидеть. Не возражаешь, если я присоединюсь? – проворковала сладким голосом Изабель, не забывая сканировать меня своим взглядом с ног до головы.

Признаться, я не очень-то желала проводить свой тихий и уютный вечерок в её компании, но моё воспитание взяло верх. Чёрт бы его побрал, это воспитание.

– Здравствуй, Изабель, я тоже рада тебя видеть. Конечно, присаживайся.

Она грациозно уселась напротив меня и поправила свою копну накрученных локонов. Хотелось бы мне перекинуться с ней парой слов и смыться с её глаз долой, но желание выпить вкусный макиато и съесть за сегодня хоть что-нибудь заставляло меня сидеть на месте.

– Рассказывай, как ты? Я слышала, ты выпускаешь свой сборник рассказов? Я восхищаюсь тобой, это же великолепно! Может, тебе стоит раскрутиться? У меня есть один знакомый рекламщик, он может сделать один хитрый ход – чёрный пиар. Конечно, не самый приятный вариант, но зато действенный! Подсказать номерок? – брюнетка подмигнула мне и устремила свои ярко накрашенные глазки на меня, ожидая ответа.

Я только и успевала, что открывать рот, чтобы ей ответить, и вновь закрывать, слушая, как она и сама с этим прекрасно справляется. Забавная, ничего не скажешь.

– О, нет, – мягко улыбнулась я, удивлённая, что мне дали слово. – Спасибо, Изи. Но мне не нужна мировая слава. Моя подруга Ребекка втайне предложила издательству мою работу, я даже не надеюсь на успех. Это всё так, лично для себя. Просто ей показалось, что это достойно внимания. – Я слегка пожала плечами и заметила, что к нашему столику подошла официантка и принесла мой заказ.

Пока Изабель заказывала, я отпила несколько глотков своего горячего напитка и откинулась на спинку стула. Но не успела я и поднести свой ароматный круассан ко рту, как моя бывшая одноклассница вновь переключила всё своё внимание на меня.

– Хотя зачем тебе пиарщики, ты и так у нас знаменитая личность. "Пересмешник" вечно гремит о вашей троице, – сказала брюнетка, поправляя макияж.

На этот раз заинтересованность изображать не пришлось. Я удивлённо вскинула брови и уставилась на девушку напротив меня, которая подкрашивала ресницы.

– Прости? О чём ты, Изи?

Она оторвала взгляд от зеркала и непонимающе уставилась на меня. Да, они всегда смотрели на меня вот так.

– Лив! Ты что, всерьёз сейчас спросила? Ты действительно такая древняя? Ты интернетом вообще пользуешься? – залепетала Изабель и округлила глаза, словно захудалая актриса.

– Мне нет до этого дела, Из. К тому же, меня не забавляет какой-то аноним, который льёт на всех грязь и боится показать миру своё лицо, потому что он или она просто трус. Господи, неужели этот сайт до сих пор существует? – усмехнулась я и потянулась к своему аппетитному круассану.

– Конечно! Пересмешник стал жутко популярным и теперь копает не на нашу школу, а на всю элиту Верхнего Ист-Сайда. И... это не всегда бывает грязь, – ответила девушка и закатила глаза. – На самом деле мне плевать, кто это пишет. Это весело и интересно.

Я рассеянно пожала плечами и вновь усмехнулась, только уже мысленно. Я была плохо знакома с этим сайтом, так как видела его всего лишь раз – и то, когда пыталась подружиться с девочками после отъезда Ника. Какой-то мутный сайт с логотипом небольшой птички – пересмешника. Его назвали так потому, что птица подражает другим голосам, а ещё ходит такое поверье, словно она высмеивает кого-либо. Сама идея анонимного сайта о сплетнях и чужих секретах пошла от нашумевшего в то время сериала, а затем разрослась в гораздо более крупных масштабах. Кто был создателем сайта, никто не знал, но доносчиков и сплетниц всегда хватало, поэтому он и держался на плаву. Детские школьные забавы. И что теперь? Свежие сплетни о важных особах стали первым заработком, востребованной специей в огромной котле, где варится вся эта Элита. И как же всё-таки чертовски хорошо, что мне так и не удалось подружиться с этими малышками. Просто я была слеплена совсем из другого теста, мне с ними было сложно.

– Когда ты сказала "знаменитая личность" и "ваша троица", кого и что ты имела в виду? – поинтересовалась я.

– Мэтьюз, ты совсем не меняешься! Теперь я вижу, что ты на самом деле не в курсе. Пересмешник очень любит писать о тебе, Ребекке Мэйсон и, конечно же, о красавчике Нике Беннете. Вы у него любимцы. Может, когда-нибудь и почитаешь о себе на досуге. Уверена, найдёшь много интересного! – ответила Изи и расплылась в хитрой улыбке.

– О... – только и выдавила я.

И всё же забавно: ведь мы с Бекки даже не знали о том, что кто-то так рьяно интересовался нашей жизнью. Что касается Ника, так меня совсем не удивляло, что он был любимцем. Он всегда и у всех им был. Амбициозный, независимый и, плюс ко всему, просто сердцеед. Его родители – влиятельные люди, обладающие неплохим трастовым фондом, что ещё больше привлекало девушек в Нике. Но мы с Ребеккой? Да, наши родители не менее состоятельные люди на Манхэттене, но мы не кружились на светских тусовках и не принадлежали миру моды. Так чем же мы могли вызвать всеобщий интерес? Ведь Пересмешник не будет писать о тех, кто не интересен Нью-Йорку, в частности Верхнему Ист-Сайду... Этот вопрос застал меня врасплох, но не слишком озадачил, так как больше всего я хотела вернуться к своему уютному вечерку наедине с собой и своим макиато. Конечно, я не исключала мысль о том, что было бы забавно прочитать о "нашей троице", даже если там и будет сплошная грязь. Возможно, эти сплетни и подтолкнут меня к какому-нибудь решению.

– Да, кстати. А ты не такая уж и забитая, какой была раньше, Лив, – услышала я тоненький голосок Изи, который выдернул меня из наплыва моих мыслей.

– А ты уверена, что знала меня, Из? – спокойно ответила ей я и тут же заметила, как она растерялась.

Я просидела в кофейне с Изабель ещё около получаса, выслушивая рассказы о её стажировке в "Vogue" и оплошностях её подруг. Но вскоре её вызвали по телефону те самые подружки, и она упорхала на своих шпильках так же быстро, как и появилась передо мной. Я была готова танцевать от счастья. Чёрт, ну и где теперь мои манеры?

Оставшись в долгожданном одиночестве, я взглянула в окно и заметила, что уже совсем стемнело. Мне дико захотелось увидеть родного и близкого мне человека. Мама. Наверняка она грустит сейчас одна дома и бесцельно щёлкает по каналам своего кабельного. Мне захотелось открыться перед ней, вскрыть наконец все карты, что я так долго таила от неё. Это желание так воодушевило меня, что я подорвалась и вылетела из кофейни, натягивая на себя по пути кардиган. Я зашла в ближайший магазин и закупилась всеми ингредиентами, которые требовались для приготовления глинтвейна. Я умела его готовить, а в такую погоду горячее обжигающее вино в сочетании жара камина и тёплого пледа – самое то. Взяв такси, я отправилась в Верхний Ист-Сайд к моей любимой и скучающей маме. В душе поселилось твёрдое чувство уверенности в том, что разговор с Айрин – это лучшее решение на текущем этапе моей жизни. Да, я наконец созрела, я готова. Так зачем же ждать завтра, когда у нас есть "сегодня"? Зачем ждать, когда у нас есть этот самый миг?

Глава 19. Разговор по душам.

Мои спортивные чёрные часы показывали девять вечера. Не спеша я вышла из такси и направилась в сторону элитного жилого комплекса небоскреба CitySpire на Манхэттене. Он располагался неподалёку от Центрального парка, и с пятьдесят первого этажа моей мамы открывался изумительный вид. Наверное, это единственное, в чём я видела плюсы роскошной жизни. Шанс увидеть этот мир во всех его красках, побывать в самых разных уголках земного шара и творить всё то, что тебе взбредёт в голову.

Не успели передо мной открыться стеклянные автоматические двери, как на меня сразу же накинулся с приветствиями швейцар. Я вежливо поприветствовала его и попросила не сообщать маме о моём приезде. Цокая своими каблучками по мраморному полу, я уже предвкушала мамину реакцию и, как ни странно, совершенно забыла о своих личных проблемах. Когда лифт издал сигнал прибытия, я тут же поспешила к маме, минуя её холл с дорогими картинами модных художников. Застала я её у барной стойки, скучающую и грустную, но как только она увидела меня, её идеально выщипанные бровки взлетели верх. Я расплылась в искренней улыбке.

– Оливия, как неожиданно! Почему ты не сообщила мне о своём приезде?

Мама поднялась со стула и тут же подошла ко мне, увлекая в тёплые и крепкие объятия. Я уткнулась в её светлые пряди носом и мгновенно ощутила аромат её духов: лёгкая смесь фрезий, пионов и ещё чего-то лёгкого и манящего.

– Я хотела сделать тебе сюрприз! Подумала, что ты скучаешь тут одна, – ответила я маме и дёрнула плечами.

Айрин пребывала в полном недоумении. И это было вполне понятно, ведь я никогда не заявлялась к ней вот так, будучи глупым подростком и бунтующей младшей дочкой.

– Что–то случилось, детка? – осторожно поинтересовалась она.

– Да, я соскучилась по тебе, мам. Хочу наверстать упущенное, – ответила я и стыдливо опустила глаза на дорогой паркет.

Ещё несколько секунд на лице матери отражалась полная растерянность. Её лоб хмурился, а затем вновь распрямлялся, словно женщина пыталась осознать, что всё это ей не снится. Когда изумление слегка отступило, мама тепло улыбнулась и поцеловала меня в висок, приобнимая за плечи.

– Что ж... Может быть, тогда выпьем чаю?

– О нет! Я принесла кое–что повкуснее. Поджигай плиту, я буду готовить нам согревающий напиток, – радостно воскликнула я и подняла вверх пакет с продуктами.

– Похоже, моя девочка выросла, – усмехнулась мама и дружески толкнула меня бедром.

Я достала из пакета коробку маминых любимых шоколадных конфет "Whitman's Sampler" и увидела, как детский восторг отразился на её лице. Эта картина не смогла оставить меня равнодушной, и моих губ коснулась умилённая улыбка. Несмотря на свои возможности, мама редко позволяла себе подобного рода сладости. Возможно, поэтому она и была такой стройной и привлекательной в свои годы. Дисциплина, ничего не скажешь. Разобрав все продукты, мы наконец принялись за само приготовление глинтвейна под моим чётким руководством. Мама достала со своих полочек сахар и мёд, а я стала искать нужные приправы. По мере процесса готовки мы вспоминали разные весёлые случаи из жизни, шутили друг над другом и сошлись на том, что Валери безумно идёт материнство. Карие глаза моей матери светились неподдельным счастьем. А я не могла стереть с лица глупую улыбку – ведь мы так давно не общались с ней на такой лёгкой и непринуждённой волне.

Спустя полчаса роскошную кухню моей мамы наполнили дурманящие ароматы пряностей. Вино было нагрето до нужной кондиции, а гвоздички уже давно подарили ему свой непревзойденный запах и раскрылись. Глинтвейн обязательно нужно пить горячим, поэтому я, вооружившись прихватками, отнесла напитки в гостиную, где мама уже разжигала камин.

Обстановка была уютной и располагающей к откровениям, а простуда, кажется, совсем улетучилась. Мы присели в мамины кожаные кресла друг напротив друга и отпили несколько глотков нашего творения. Я сразу же почувствовала, как тепло распространяется по всему моему телу, обволакивая каждую мою клеточку. Расслабленно откинувшись на спинку кресла, я прикрыла глаза от блаженства.

– Лив... Раз уж ты решила мне открыться, ответь, что у вас творится в отношениях с Ником?

Я чуть не поперхнулась глинтвейном, который уже успела снова отпить. Устремив свой взгляд на мать, я мысленно прокручивала ситуации и варианты, в которых мы с Ником так дико оплошали: мой День рождения? День его приезда? Или, может... семейный ужин у Беннетов? Да, скорее всего, последнее. Но это было уже совсем неважно, ведь "нас" больше не было. Были только отдельно Ник и отдельно Оливия – старые добрые друзья детства. Лёгкие сдавило, а воздуха в маминой гостиной вдруг стало слишком мало.

– Мам... не было у нас никаких отношений, – на выдохе выпалила я. – Что-то начинало завязываться, но, видимо... мы слишком разные.

Мой голос звучал слишком напряжённо, выдавая моё волнение с головой. Отведя взгляд с мамы на потрескивающий камин, я наблюдала за искорками, что кружились в пламенном танце. Было тяжело признаваться ей в этом, описывать те чувства, которые тревожили меня, засасывая в пучину собственных терзаний. Раны были слишком свежи, чтобы вновь прикасаться к ним.

Но это была моя родная мама, и, возможно, именно она могла стать моим спасательным кругом, моим лечением и провести для меня ту самую "душевную реабилитацию". Тем не менее, сейчас я ожидала, что она начнёт расспрашивать меня о том, что случилось между мной и Ником, и я уже была готова ей ответить, как Айрин снова удивила меня.

– Неужели ты не знала, что вы абсолютно разные, когда между вами развивались какие-то чувства? Но тот факт, что вы не похожи друг на друга, совсем не повод быть порознь.

Я застыла и, тяжело вздохнув, вновь отпила несколько глотков обжигающего напитка.

– Мам, ты ведь не знаешь...

– Так расскажи мне всё полностью, милая, и я смогу помочь. Я постараюсь помочь.

Мама смотрела на меня своими карими глазами, которые излучали добро, и я сломалась, выложив ей всё, начиная с того самого момента, как Ник коснулся моей спины на балконе и как подкосились тогда мои коленки. Вцепившись своими пальцами в стеклянную кружку, я тихо рассказывала то, что перевернуло мою привычную жизнь с ног на голову. Да, в мой маленький мирок окончательно и бесповоротно внедрился Ник Беннет. Внедрился и разрушил его ко всем чертям. Я рассказала ей всё, утаив лишь интимные подробности нашей близости. Она улыбалась мне, когда я рассказывала приятные моменты, и грустила вместе со мной, когда я задыхаясь рассказывала о нашем скандале, его причинах и последствиях. Мама будто бы прочувствовала все вместе со мной.

За нашим откровенным разговором мы и не заметили, как допили уже остывший глинтвейн и съели практически всю коробку конфет. Мы были настолько поглощены этим разговором, что совсем забыли о времени, и когда я закончила свою историю, на часах уже было два часа ночи. Но время сейчас казалось для нас чем-то абстрактным, не таким значимым. Айрин долго молчала. Между её бровей залегла морщинка, а взгляд был устремлён на камин. Но затем она заглянула мне в глаза и, словно найдя там ответ, тихо сказала:

– Оливия. Да, Ник лгал тебе об этой девушке, на которую спорил, и, безусловно, поступил он не как джентльмен, но его чувства по отношению к тебе были искренними. Он влюблён в тебя так же безумно, как и ты в него. Ваши глаза – как открытая книга для меня, клянусь тебе.

– Мам... возможно, ему уже не нужно всё это. К тому же, он с этой Алисией и наверняка давно забыл о том, что между нами было. Я знаю Ника, он всегда воспринимает все эти интрижки гораздо проще, тут же забывая о них. Я, конечно, не думаю, что у нас была просто интрижка, но он... Откуда мне знать, что думает он?

– Моя хорошая, твоя ошибка в том, что на протяжении всей своей жизни ты недооцениваешь себя, – сказала мама, и лёгкая улыбка коснулась её губ. – Ты восхитительная. Ты не шаблонная модель, не кукла. Твоя естественность – вот что манит. Но самое главное в тебе – твой характер, твой ум. Тебе нужно научиться любить себя, Лив. Никто не сможет любить тебя, если ты сама так относишься к себе. Этот мир... он сложный, детка. Может случиться так, что твой мужчина тебя покинет. И что же, будешь ненавидеть себя, пока не появится новый?

Я смущённо отвела глаза. Да, мама знала, что говорит. После ухода отца из семьи она ещё долго собирала себя по кусочкам. Те первые месяцы без него я смутно, но помню. Айрин никогда прежде не выглядела такой разбитой, как в то время. А сейчас напротив меня сидела уверенная в себе, восхитительная женщина, которой позавидовала бы любая. И мне хотелось быть такой и наконец полюбить себя.

– Что же насчёт Ника, так я скажу тебе следующее. Скажи мне, если бы Ник был идеальным парнем, ты так же сходила бы от него с ума?

– Хм... – Вопрос застал меня врасплох. – Наверное, да. Все любят идеальных парней, – рассеянно пожав плечами, промямлила я.

– Возможно. Но как правило, с этими идеалами вечно что–то не так, – усмехнулась мама. – Конечно, все люди разные, но ты, Оливия... тебе бы не наскучил такой идеальный парень? Это ведь не кино, это жизнь! Здесь не должно быть красиво, ведь в жизни нужны эмоции. Кипящие страсти и скандалы, откровения, подобные нашим, и чувства. Потому что только так мы выявляем свои потребности и сбрасываем маски, раскрываемся друг перед другом, понимаешь?

Я кивнула в знак согласия и устремила взгляд на свои пальцы, которые по–прежнему сжимали кружку. В словах мамы определённо был смысл. Она медленно, но верно подводила меня к главному. Боль внутри меня постепенно становилась меньше, а уверенность росла и крепла.

– Возможно, ты права. Но быть может, я просто надоела ему. Что, если это так, мам?

– Лив... ты так ещё молода. Если его глаза не лгут, то он по уши влюблён в тебя, поэтому ты вряд ли ему "надоешь" в ближайшее время. Я чувствую, что в тебе есть нераскрытые черты характера. Ты далеко не серая мышка, засидевшаяся над книгами. Ты – неземная мечтательница, девушка с огромным внутренним миром, своим миром. Если только ты захочешь быть соблазнительницей – ты ею будешь; если захочешь показать свой характер – ты сможешь закатить скандал. Ты на многое способна, просто пока что не открыла в себе свои более страстные стороны. Но ты ведь женщина, и ты, в конце концов, моя дочь! Покажи Нику другую себя, сведи его окончательно с ума. И, вот увидишь, он поймёт свои ошибки.

Я взглянула на женщину напротив себя и совсем не узнала свою мать. Да, внешне это была она: светлые пряди до плеч, карие глаза и стройная фигура. Но её взгляд стал игривым, и я заметила в нём блеск. Сейчас она была опытной искусительницей, и это поразило и восхитило меня. Женщина... она так многогранна. Мысли мгновенно нахлынули на меня. А ведь действительно: я пишу откровенные романы, я переписываюсь на такие интимные темы с Ником, а когда я всматриваюсь в своё отражение в зеркале, то замечаю, как маленькие бесята танцуют в моих глазах. Значит, есть во мне то, чего желают мужчины. Соблазн живёт внутри меня, и его стоит лишь разбудить. Ведь мама права, я умею проявлять свой характер. Так почему же не сделать это сейчас?

– А знаешь, ты права, мамуль. Только вот как мне это сделать, с чего стоит начать?

– Для начала обнови гардероб. Я знаю, что ты не любишь моду, но для того, чтобы выглядеть привлекательно, не обязательно становиться законодательницей мира мод. Просто освежи свой гардероб, уверена, Ребекка тебе в этом поможет.

Я тяжело вздохнула, допивая последние глотки глинтвейна.

– Ну а дальше? Я не думаю, что Ник прибежит после моего шопинга...

– Всё очень просто, моя милая. Есть то, после чего во всех нас разжигается огонь. Абсолютно неважно, мужчина ты или женщина.

– И что же это? – спросила я, притворно закатив глаза.

– Ревность.

Мама продолжала поражать меня с каждым часом. Она открывалась для меня совершенно другой. И я была безумно рада тому, что примчалась к ней этим вечером, чтобы открыть свою душу. В голове постепенно складывались кусочки пазла, создавая общую картину. Ник всегда думал, что я никуда от него не денусь. Будучи всего лишь в дружбе со мной, он был уверен, что я только его. Что и говорить о том, когда между нами вспыхнули... чувства? Он считал, что я слишком мягкая и добрая, чтобы играть в подобные игры. Маленькая и чистая Лив, которая только и способна на откровенные переписки, не более. Я же всегда в глубине души знала, что, возможно, во мне есть и тёмная сторона. Желание проучить его понемногу укреплялось во мне всё больше. Только вот кто станет моей "жертвой"? Кто тот человек, с которым бы я завязала лёгкий флирт и который проявлял бы ко мне живой интерес? Кто же им окажется? Этим я обещаю заняться в ближайшее время.

А пока что ночь плавно сдавала свои позиции. В маминой уютной гостиной, где слегка потрескивал камин, всплывали главные истины и меркли все насущные проблемы. Мы болтали с ней всю оставшуюся ночь, пока не увидели, что сквозь её окна стали проникать отблески рассвета. Я обняла маму на прощание и поблагодарила её за то, что она у меня есть. Как всё оказалось до банального просто! Мои душевные раны затянулись благодаря простому разговору с матерью. Тепло и любовь к ней переполняли моё сердце. В половине шестого утра я покинула мамин пентхаус с лёгкой улыбкой на губах и, взяв такси, отправилась к себе домой. Наблюдая в окно машины, как просыпается мой Нью–Йорк, я поймала себя на мысли, что скоро всё изменится. Не знаю, просто почувствовала. И кто знает, что подарит нам завтрашний день?

Глава 20. Другая сторона медали.

Сегодняшний день предвещал массу новых впечатлений. Утренняя прохлада слегка тревожила мою занавеску, заставляя её развеваться от небольшого порыва ветра. Сладко потянувшись в своей постели, я ощутила, как летний ветерок касается и меня. Легко и спокойно. Я улыбнулась новому дню. Иногда очень важно просто проснуться и взглянуть на мир с улыбкой, искренней улыбкой. И как бы банально это ни звучало – мир тоже улыбнётся в ответ. Вселенская улыбка будет таиться в самых простых вещах: в пении птиц, в чистом смехе проходящего мимо ребенка и даже в простой вежливости продавца мороженого. Ты ощутишь эту улыбку; главное – прочувствовать её душой.

Этим утром я так и поступила. Июль уже подходил к концу, и впереди меня открывались новые горизонты. После маминой свадьбы меня ожидала публикация моего первого сборника рассказов, что, несомненно, заставляло меня находиться в приятном волнении. Голова, как ни странно, совсем не гудела, как обычно со мной бывает после пьянки, а простуда и вовсе покинула меня. Потянувшись ещё раз, я поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Пребывая в приподнятом настроении, я принялась изучать своё отражение: бледная, словно фарфоровая, кожа отлично подчёркивала насыщенный цвет моих густых и тёмных волос; чуть пухлые губы казались естественными и мягкими, на них больше не было укусов и мелких ранок; а мои глаза, цвет которых всегда было сложно угадать, сейчас были тёплого орехового оттенка. Постепенно я проникалась к себе симпатией. Признаться, мне всегда было сложно себя любить. Я росла в самых настоящих "сливках общества", где любая уважающая себя девушка тратила на свою внешность бесчисленное количество денег. Мне же это было не нужно. Я никогда не считала себя какой-то особенной на фоне таких красоток; да что говорить, я вряд ли вообще задумывалась когда-либо об этом. Теперь же, глядя на себя в зеркало, я не могла дать точного ответа на вопрос: довольна ли я собой? Мне стоило бы прислушаться к совету матери и хотя бы попытаться принять себя, полюбить своё отражение и все свои изъяны.

Генеральная свадебная репетиция была назначена на полдень, а солнце только начинало подниматься над небоскрёбами Нью-Йорка. Я выглянула в окно и заметила, что следов от вчерашней бури не было, и лишь приятная прохлада, что исходила от пока ещё мокрых деревьев и от земли, напоминала о вчерашней непогоде. Решив воспользоваться свободным временем, я врубила в своих колонках композицию "Walk in the Sky" ("Прогулка по небу") Bonobo (feat.Bajka) и, сделав максимально громко, я не спеша побрела в душ. Настроение было просто волшебное... Почему? Ответ был прост: меня ждали кардинальные перемены. Я уже ощущала их. Они витали в воздухе и проникали под мою кожу. Спустя полчаса я была готова, выйдя из дома, отправиться на встречу с настоящими волшебниками перевоплощения. Изменившаяся Оливия будет сюрпризом абсолютно для всех, а особенно для Ника. Репетиция идеально подходила для моего небольшого представления. Захватив со своего столика клатч, я буквально выпорхнула из квартиры.

Всё утро я провела в самых дорогих салонах красоты, полностью предоставляя себя умелым ручкам визажиста, стилиста и парикмахера. Часы с ними проходили на позитивных нотах, а их работа сопровождалась постоянными комплиментами в мой адрес. Возможно, это всё влияние огромных сумм, которые я им выплачивала, но это доставляло мне улыбку и хорошее настроение. К полудню я была во всеоружии. Неуверенно подойдя к зеркалу, я вмиг ощутила, как все мои внутренности скрутило от волнения. Наконец взглянув на своё отражение, я прикрыла от изумления рот рукой: мои волосы слегка подстригли и уложили их в изящной укладке; точные чёрные стрелки сделали глаза выразительными, и теперь мой взгляд был схож с кошачьим; скулы были отлично подчёркнуты лёгкими румянами, а чуть пухлые губки блестели от нежной помады естественного цвета и выглядели... соблазнительно? Я была одета в белое лёгкое платье с довольно глубоким декольте и не совсем привычной для меня длиной. Несмотря на это, я не могла не признать, что оно было словно сшито для меня: оно струилось по мне, повторяя все мои изгибы. Сдержанное, но в то же время соблазнительное.

Стоя возле зеркала, я по-прежнему пребывала в полнейшем шоке, окружённая довольными своей работой стилистами и визажистами и не сводя глаз со своего отражения. Кто эта прелестная девушка, что смотрит на меня с лёгким укором из зеркала? Сомневаюсь, что я знакома с ней. Я чувствовала себя настоящей богиней, при том что Ника даже и близко не было рядом. Печально признавать этот факт, но прежде только с ним я чувствовала себя такой.

Вновь перевожу взгляд в зеркало и придирчиво разглядываю новую себя, пытаясь найти хоть какие-то недочёты. Тщетно. Я их не нахожу. Уголки моих губ взмывают вверх, когда я замечаю на себе восхищённые взгляды. И всё же в своём отражении я больше не вижу прежней Оливии. Что-то изменилось – не только внешне, но и внутри меня. Я не пустая светская львица, ослеплённая модой и стилем. Это я – уверенная в себе Оливия Мэтьюз. Девушка, которая абсолютно не зависит от мнения окружающих и живёт в своём собственном мире. Та девушка, что всё так же ставит превыше всего чистоту сердца и веру в добрых людей. Всё та же Оливия, только уже совсем не наивная дурёха... Я вдруг осознала, что наконец пробудила в себе свою более тёмную сторону.

Поблагодарив всех своих волшебников модной индустрии, я вылетела из дома моды и поймала такси. Сейчас внутри меня бурлило столько энергии и жизненной силы, что хотелось высунуться в окно такси и закричать на весь Нью-Йорк от счастья. Да, именно счастья. Быть может, я просто схожу с ума, но я знаю точно: моя история с Ником совсем не окончена. Это всего лишь небольшая передышка. Пауза, для того чтобы я смогла обрести себя. В любом случае я не живу мыслями о нём и с гордо поднятой головой смотрю вперёд.

В новом блестящем клатче завибрировал смартфон. Я расплылась в искренней улыбке, когда на дисплее телефона высветилась кривляющаяся мордашка моей подруги.

– Чёрт возьми, ты ограбила все бутики на Манхэттене? Я забежала домой переодеться, а меня встречают нескончаемые пакеты из бутиков и ошарашенный Кэрри. Лив? Что происходит? Я волнуюсь за тебя! – запричитала подруга.

Я засмеялась.

– Я всего лишь решила обновить гардероб, Бекс. Ну, и хотела как-нибудь поменяться, – легко ответила я, полностью отдаваясь тёплому порыву ветра, что окутывал меня, врываясь в приоткрытое окошко такси. – Кстати, я и для тебя кое-что прикупила, – добавила я и хитро ухмыльнулась.

– Скажи мне на милость, почему всё интересное случается тогда, когда я в отъезде? – уже мягче спросила меня она.

– Да ладно тебе, дорогая. Просто вчера состоялся разговор с одним человеком. Я, собственно, благодаря ему и решилась на перемены.

– Ох, ты когда-нибудь доведёшь меня своими выходками, Мэтьюз! – вновь, воскликнула Ребекка, а спустя несколько секунд в трубке послышался шорох. – Я скоро буду, только надену это превосходное платье от Эли Сааб, чёрт побери, и выезжаю! – голос моей подруги поднялся на несколько октав, когда она увидела марку известного модельера.

Что ж, вероятно, я угодила своей блондинке. Уже полдела.

Через несколько минут такси остановилось возле парка, где уже был натянут большой белый шатёр и кружилось полсотни людей. Ну вот... теперь мой выход. Я грациозно выпорхнула из такси и застучала каблучками в сторону парка. Звуки моих шагов отдавались в перепонках, и в этот момент, казалось, этот стук каблуков громче, чем суета Нью-Йорка в обеденное время. Спустя несколько минут все взгляды были прикованы лишь ко мне, как и ожидалось. Кто-то перешёптывался, а кто-то тайно щёлкал меня на телефон, но все они без исключения были шокированы. И конечно же, в их числе в первых рядах были мои родственники. Заметив в синеве маминых глаз восторг, я мигом зашагала в её сторону. Но мой путь был беззастенчиво прерван миниатюрным женским силуэтом, что перегородил мне дорогу. Агнес Уайт – утонченная брюнетка с модной стрижкой удлинённого каре и озорными глазами. Агнес была главной помощницей редактора "КроссПаблишн", издательства, которое собиралось выпускать мой сборник.

– Мисс Уайт, какой приятный сюрприз! Я очень рада вновь увидеть вас, – дружелюбно поприветствовала я брюнетку.

– Здравствуй! Господи, я настолько стара, Оливия? Называй меня просто Агнес. Непременно, я тоже рада тебе, красотка, – ответила мне девушка, излучая своё обаяние. – Я пришла по просьбе редактора. Нужно написать статью о самом грандиозном событии, которое здесь намечается. Полагаю, ты дочь Айрин?

– Да, я младшая дочь. Свадьба и впрямь будет шикарной, ведь моя сестра Валери, как оказалось, истинный планировщик свадеб.

– Похоже, у вас талантливая семья! Дорогая, не буду отвлекать вас от этих приятных хлопот, лишь хочу напомнить, что нам нужно будет встретиться на следующей неделе. Понимаю, что сейчас на носу у вас свадьба, но думаю, это не займёт много времени. Обсудим с тобой разные мелочи твоей публикации и детали мероприятия "Молодых и успешных", – подмигнула мне Агнес, и её лицо озарила улыбка.

– Да, конечно, Агнес. Благодарю, я позвоню тебе в начале следующей недели.

– Хорошо, значит, договорились! Чуть позже щёлкну вас с семьей, и кстати, ты просто сногсшибательно выглядишь, – уже отходя от меня, проговорила брюнетка.

В свои двадцать шесть Агнес многого добилась, а это уже было достойно как минимум уважения. Эта девушка напоминала мне юлу, которая вечно кружилась в своих делах, при этом чувствуя себя в своей колее и заряжая всех оптимизмом. Наверняка именно такими и должны быть журналисты. Однозначно. Наблюдая за её удаляющимся силуэтом, я поймала себя на мысли, что наши посиделки по работе с публикацией вполне могут перерасти в замечательную дружбу.

Наконец я перевожу взгляд на маму и спешу к ней на всех порах. Видя меня, она ещё раз восхищённо качает головой и расплывается в доброй улыбке, которую никогда не умела сдерживать.

– Оливия, я и подумать не могла, что ты можешь настолько кардинально поменяться, – сказала мама, заключая меня в тёплые объятия.

– Мам, это всё ты. Я очень рада, что мы теперь... ближе, – слегка замявшись, отвечаю я.

– Спасибо, что ты пошла мне навстречу. Думаю, кое-кто сегодня заметит твоё перевоплощение.

– Ох, мам, я изменилась вовсе не ради него! – тут же парировала я и страдальчески закатила глаза. Но испытав мягкий укор в родных глазах, я быстро сдалась. – Да, может быть, и ради него тоже. Но лишь для того, чтобы ощутить сполна его поражение. Моё время меняться пришло. И знаешь что, мам? Мне нравятся эти перемены.

Мама залилась своим чуть ли не детским смехом, отчего на моей душе сразу же потеплело. Так она смеялась лишь тогда, когда действительно была очень счастлива. А затем ответила мне, продолжая улыбаться:

– Ну конечно, милая моя! С тобой и раньше было трудно спорить, так что не смею возражать. Пусть Ник с тобой воюет.

– Действительно, пусть попытается, – гордо вскинув подбородок, ответила я маме.

Она вновь заключила меня в свои объятия, и я ощутила лёгкий и нежный поцелуй в висок. Ответив маме тоном властной стервы, я и думать боялась о том, что буду делать, когда встречусь с Ником глазами. Конечно, внутренний настрой у меня был, но лишь одно его имя и знакомая ухмылка на родных губах, как у меня снова подкашиваются коленки и заплетается язык. Абсурд. Мама, безусловно, всё это знала, но, как ни странно, верила в меня, поддерживая и помогая мне настроиться на неизбежную встречу.

– Где Валери? – решила отвлечься я.

– Она разговаривает со своим флористом, он лучший у них в Париже. Довольно-таки милый парень. Они возле террасы.

Поблагодарив маму, я направилась прямиком к сестре и её другу. Напряжение постепенно отступало, пока я приближалась к утончённой фигурке моей старшей сестры. Валери стояла ко мне лицом, и я невольно восторгалась её внешним видом: брючный светлый костюм, каштановые локоны до плеч и неотразимая искренняя улыбка. Заметив меня, сестра беззвучно проговорила одними губами "вау" и заулыбалась ещё шире. Француз, стоявший до этого ко мне спиной, мгновенно развернулся и буквально впился в меня глазами. Когда моя милая сестрёнка наконец выпустила меня из своих крепких объятий, новоиспечённый знакомый взял мою руку и поцеловал её. Этот жест с его стороны был для меня очень неожиданным, но, безусловно, весьма приятным. Француз наградил меня своей ослепительной улыбкой и выразил комплимент на своём неумелом английском. О-ля-ля... Кажется, я нашла жертву.

– Оливия, это мой друг из Парижа – Жак Ришар. У него просто врождённый талант создавать из обычных цветов роскошное произведение искусства, – вежливо представила своего собеседника Валери. – Жак, это моя младшая сестра Оливия. Через пару недель у Лив состоится публикация её первого сборника рассказов, – добавила она и показала на пальцах флористу, что я пишу.

– Elle est écrivain?

– Oui. Olivia est très talentueuse!

– Ma sœur exagérer, c'est juste mon hobby.

Жак с удивлением перевёл взгляд на меня и ответил:

– Vous parlez français, chérie.

– Merci, Jacques.*

Моя сестра, являясь настоящим дипломатом в юбке, старалась осторожно подтолкнуть нас друг к другу, раскрывая лучшие наши стороны. Валери знала, что мне нелегко сейчас приходится, и тем самым вежливо намекала на возможность отвлечься от угнетающих меня мыслей. Жак был весьма популярен в своих кругах, поэтому с лёгкостью понимал меня и на английском. Самому же ему было трудно в полной мере изъяснять свои мысли и эмоции, но мне это было лишь на руку. Даже несмотря на это, я испытывала на себе его заинтересованный взгляд.

– Лив, мне нужно встретить Грегори с Шарлотт. Вы пока пообщайтесь тут, а я скоро вернусь.

С хитрой улыбкой на губах моя сестра так же быстро скрылась в толпе, как и сообщила нам о том, что отлучится. Между нами повисла неловкая пауза, и я устремила свой взгляд на суетившуюся толпу людей, что сновала туда и сюда. Признаться, мужчина стоял слишком близко ко мне, и если я скажу, что меня это не волновало, то солгу. Я была напряжена, только находясь не совсем в приятном для меня напряжении. Его плечи почти соприкасались с моими, хоть мистер Ришар и был почти на голову выше меня ростом. Француз, казалось, не растерялся, и продолжил обольщать меня. Жак старался подбирать лёгкие выражения на своём родном языке, чтобы я понимала его, но, как он выразился, "о цветах и об их неповторимых композициях просто невозможно говорить незамысловато". Я отчаянно пыталась вникнуть в его слова, но совсем не улавливала сути. Нет, французский я знала хорошо, просто мои мысли витали слишком далеко от Жака и от его изысканных лилий. Когда же его длинные пальцы словно ненароком коснулись моих, я вздрогнула и, машинально отстранившись от него, наткнулась на вопрос, который так и застыл в зелёных насыщенных глазах. Выдавив из себя вежливую улыбку, я умело перевела тему, и, конечно же, мужчина купился. Чувствовала я себя полной дурой, которая так по-детски боится чужих прикосновений. Я росла без отца, но рядом со мной всегда был один-единственный человек мужского пола, чьи прикосновения стали слишком родными. Ник. И что теперь? Я шарахаюсь, будто от удара тока, каждый раз, как меня кто-либо коснётся. Да что и говорить, в моих первых отношениях поцелуй случился раньше, чем я позволила прикасаться к своим волосами и рукам. Слишком интимно. А может, просто нелепо. Я же предпочитала называть это личным пространством.

Изображая искреннюю заинтересованность, я внимательно изучала лицо иностранца, думая вновь о своём. Что же во мне не так? Ведь будь я совсем другой, то с головой бы окунулась в этот омут новых отношений. Был бы это лёгкий летний роман или же что-то больше – неважно. Наверняка мы проводили бы с Жаком много свободного времени и занимались бы всякими милыми вещами... Кормили бы голубей в Центральном парке, катались бы на двухместном велосипеде-тандеме и учили бы друг друга своему родному языку. Все эти картинки всплывали в моей голове, словно сюжет сопливого романа о любви. А ведь Жак действительно выглядит как настоящая мечта любой девочки, которая любит сказки.

Я всматриваюсь в его черты и замечаю: прямой нос, игривые глаза и острые скулы; его лицо обрамляют волнистые и густые тёмные пряди, а сам парень гораздо выше меня. Француз продолжает рассказывать о своей профессии, снова медленно приближаясь ко мне. Внутри всё похолодело, и я поняла, что Жак – герой совсем не моего романа. Я начинаю злиться на саму себя, на своё напряжение и мысли о другом человеке, в то время как он флиртует со мной. Кого я обманываю? Я не вынесу его прикосновений. Я сделала глубокий выдох и уже собиралась прощаться с французом, как из-за угла показалась знакомая фигура. Все мои мышцы тут же сковала приятная истома, которая стала разливаться тягучим теплом внизу моего живота. Я замерла. Контраст эмоций, который я испытала за считанные минуты, отдавался болью где-то в моей груди. Почему же, чёрт возьми, я изо всех сил стараюсь проникнуться симпатией к этому обаятельному парню и у меня ничего не выходит, а стоит появиться Ему – так мой пульс отплясывает чечётку? Это так несправедливо. Я закусила от досады губу. Воодушевление тут же сменилось ревностным гневом, когда следом за ним показалась Алисия, которая уже догоняла своего спутника. Мои лёгкие пропустили пару ударов, когда блондинка прильнула к Нику и взяла его за руку. Да как он посмел явиться на предсвадебную репетицию моей матери с этой... девицей? За своими мыслями я и не заметила, как Жак пытается достучаться до меня.

– Дорогая Оливия, с Вами всё хорошо?

Я взглянула в зелёные глаза француза и хитро улыбнулась ему. Быть может, стоит пересилить себя? Кажется, это стоит того! Гнев бурлил во мне, клокотал яростным огнем. Чуть ли не задохнувшись от боли в лёгких, я слегка коснулась своими пальцами руки парня.

– Жак, как могут быть мои дела плохи, если мне довелось встретить Вас?

____________________________________________________

* – Она писатель?

– Да. Оливия очень талантлива!

– Моя сестра преувеличивает, это просто моё хобби.

– Вы прекрасно говорите на французском, милая.

– Спасибо, Жак. (франц.)

Глава 21. Игра началась.

В тот самый момент, когда наши взгляды пересеклись, мир словно замер. Я уже не замечала вокруг ничего: ни лазурного неба над головой, ни людей, что в суете кружились вокруг, ни своего собеседника, который всё с тем же увлечением рассказывал мне о своей профессии. Всё вдруг померкло, стало малозначимым. Фоном, на котором разворачивалось настоящее противоборство наших взглядов. Мне не составило труда заметить в его глазах восторг, пусть Ник и находился на приличном от меня расстоянии. Волнение, гнев, приятная истома – всё это я ощущала так остро, что напряжение достигло критичной точки, отозвавшись покалыванием на кончиках моих пальцев. Он не сводил с меня глаз, но и я не сдавалась. Слишком поздно отступать, отводя глаза в сторону. Я выдержала его пытливый и едкий взгляд, а затем демонстративно отвернулась к французу, пуская в ход всё своё обаяние.

– Жак, расскажите мне о розах! Я слышала, у вас во Франции уже вывели целую тысячу сортов этого цветка, – мило прощебетала я и провела рукой по корзине с белыми голландскими розами.

– Ох, конечно, дорогая! Ну, хочу заметить, что этот цветок имеет свою историю... – начал Жак, пока я тайком поглядывала на Ника за его спиной.

Он разговаривал с моей мамой, так же бросая частые взгляды в мою сторону. А его спутница была так увлечена своим телефоном, что не сразу заметила виновницу сего торжества. Распинаясь перед моей мамой, она источала фальшивые и слишком "сладкие" улыбки. Мои пальцы невольно сжались в кулаки. Ярость разрасталась во мне, будто маленький пожар, возникший совершенно случайно, но уже грозивший спалить целый лес.

Ник переходил все границы. Я решила действовать.

– Жак... – резко оборвала я флориста. – Признаюсь, я вами просто очарована! Вы такой талантливый, – вкладывая в слова искреннее восхищение, добавила я и в нежном жесте опустила свою руку ему на плечо.

Казалось, мужчина расцвёл, подобно раскрывшемуся бутону цветка, о которых он мне рассказывал. Длинные пальцы француза ловко накрыли мои, а затем притянули мою руку к губам, вновь целуя её. После Жак выбрал самую красивую розу и, встав на одно колено, преподнёс её мне. Чёрт побери, я поступлю не как леди, если засмеюсь? Это было так театрально, что я еле удержалась от смешка, который так и норовил слететь с моих губ. Да, конечно, я очень любила романы, но, честно говоря, никогда не питала слабости к таким постановочным проявлениям симпатии. Я расплылась в вежливой улыбке и приняла розу, а затем не удержалась и сделала шутливый реверанс. Всё это казалось мне забавным, но остальным...

Как я и думала, сценка удалась! Ник властно притянул блондинку к себе, а его рука заскользила по её округлым бёдрам. На лице Алисии тут же появилась похотливая улыбка, и она придвинулась к нему ещё ближе. Я впилась пальцами в стебель розы, даже не замечая, как несколько шипов неприятно расцарапали кожу чуть ли не до крови. Я лишь ощутила, как удушливая волна ревности начала поглощать меня с головой. Видела только его руки, так свободно разгуливающие по изгибам её стройной фигуры. Комок в моём горле стал нарастать, а вместе с ним и мой гнев. Сейчас в моей голове крутились только два желания: переломать ему за эту вольность руки, а затем расцеловать каждый его палец. Мне стадо тошно от самой себя. Ладно, продолжим игру Беннет.

Будто бы невзначай, я откинула волосы назад, и тут же несколько прядей упали мне на лицо. Безусловно, Ник знал о том, насколько важно для меня личное пространство в процессе беседы с малознакомым мне человеком. Но сейчас, пылая от возмущения, я старалась не так рьяно реагировать на прикосновения француза. Жак, конечно же, заметил это и, нежно улыбнувшись, заправил выбившийся локон мне за ушко. Разыграв нежность момента, я ответила ему смущённой улыбкой и осторожно перевела взгляд на Ника. Вуаля! Ник уже был на пути к террасе, возле которой мы и расположились. Взяв Беннета под руку, Алисия гордо шагала следом. Пока они двигались в нашу сторону, я более пристально стала изучать её внешний вид: прямые осветлённые волосы, яркий макияж и розовый шёлк платья, который подчеркивал слишком глубокие вырезы там, где нужно. Признаться, я с трудом дышала. Мне казалось, что даже воздух вокруг наэлектризовался до крайней степени. В моей груди что-то кололо, а стук каблучков Алисии отдавался в моих висках. Вобрав в себя последние силы, что сдерживали меня от взрыва, я невинно вдохнула аромат свежей розы. Из-под полуопущенных ресниц я замечала, что они совсем уже близко. Ты же сильная девочка, Лив. Соберись. И в тот самый момент, когда за спиной Жака появилась эта парочка, француз вновь одарил меня комплиментом, сказав, что я гораздо прекрасней этой розы.

– Оливия! И ты здесь! – наигранно поприветствовал меня Ник. – На родном лице играли скулы, что всегда говорило о его взвинченности.

– Здравствуй, Ник, – расплылась я в фальшивой улыбке. – Вот уж сюрприз, не правда ли? Как я могу быть здесь – на генеральной репетиции свадьбы своей матери? – не скрывая в голосе сарказма, добавила я.

Ник нахмурился; между его бровей пролегла морщинка. Что, неужели не ожидал?

– Жак, познакомься, это мой друг детства – Николас Беннет и его... эмм, подруга. Ник, а это потрясающий гений в мире флористики – Жак Ришар.

Парни обменялись крепкими рукопожатиями. Мой француз, кажется, был рад абсолютно любому новому знакомству. О Нике, конечно же, такого сказать было нельзя: он, всё так же продолжая играть скулами, прошёлся надменным и оценивающим взглядом по стоящему рядом мужчине. Я ухмыльнулась.

– Я польщён знакомством с вами, Жак. Всегда мечтал составлять букетики из цветочков, это так... по-мужски, – с натянутой улыбкой процедил Ник.

Иностранец, видимо не осознавая издевательства со стороны Беннета, лишь вежливо кивнул и с мягким акцентом поблагодарил его. Я послала Нику убийственный взгляд. Обстановка становилась напряжённой.

– Оливия! Это ты?! Та самая подружка детства моего Ники? Вот уж не ожидала, что ты такая. Нет, я видела твои фотки, но... наверное, они слишком давние, – внезапно раздался голосок Алисии, что до этого держалась неприступно и отстранённо. Теперь же блондинка съедала меня глазами, а мне так и виделось, как в её зрачках мелькают индикаторы распознания марок одежды и её стоимости.

"Моим Ники"... Я слегка дёрнулась, будто меня кольнули тоненькой иголкой в самое сердце, но быстро взяла себя в руки, когда заметила ухмыляющиеся родные губы.

– Какая такая? – усмехнулась я и вскинула свои идеальные бровки.

Беннет неотрывно наблюдал за эмоциями, что отражались на моём лице, и, похоже, совсем забыл о своей спутнице. Моя злость забавляла его. А тон, каким я отвечала его подружке, и вовсе распылял в нём интерес к происходящему ещё больше. Чёртов придурок.

– Ну, я думала ты всё время за своими книжками сидишь! Да и вряд ли зубрилы носят Valentino, – продолжая сверлить меня своим удивлённым взглядом, ответила блондинка.

Признаться, мне было сложно сдержать улыбку. И Ник ещё называл Ребекку Барби?

Зубрила. И близко нет. Просто у некоторых "малышек" напрочь отсутствует духовное развитие. Отсюда и пошли эти предрассудки: за книжками – значит, зубрила; ну а если ты в модном платье – всё в порядке, ты "в тренде". Решив не спорить с этой ультракрасоткой, дабы не спутать последние извилины в её голове, я с улыбкой на губах ответила:

– Рада, что у меня по сей день выходит удивлять многочисленных подружек Ника. – Особенно подчеркнув слово "многочисленных", я как бы невзначай прильнула к французу.

В глазах Ника всколыхнул недобрый огонёк, а зрачки его расширились, когда Жак слегка приобнял меня за талию.

– Насколько вы близки с Лив, Жак? Неужели собираетесь увезти мою подругу к себе на родину? – с издёвкой произнес Ник.

– Мы только сегодня познакомились и... – начал было неумело оправдываться Жак, но я тут же перебила его:

– Так же как и ты забрал Алисию к себе в Нью-Йорк? О, мой дорогой Николас, это так романтично! Я очень рада, что ты наконец прекратил свои беспорядочные связи и теперь верен одной единственной! – ядовито бросила я в ответ.

Зрачки Ника потемнели ещё больше и теперь стали совершенно чёрными. Его играющие скулы вызывали во мне целую бурю страстей, но злость сейчас была превыше всего. На глазах Жака и Алисии разворачивалась целая схватка меж двух огней. Ревность застилала мне глаза. И в эту самую секунду я боялась лишь одного: сорваться и впиться в его губы. Весьма противоречивые чувства, знаю.

– Что ты несёшь?! Она здесь проездом! Почему ты так любишь выдумывать целую кучу грёбаных проблем?! – отчеканил Ник каждое слово и, сам того не замечая, чуть ли не навис надо мной.

Наша близость пугала меня. Он был настолько близко, что я отчётливо разглядела пульсирующую жилку на его шее, ощутила знакомый аромат его тела и почувствовала на своей щеке его горячее дыхание. Целая гамма чувств за несколько секунд пронеслась настоящим ураганом и проникла под кожу. У меня вдруг зачесались руки от желания прикоснуться к нему. Сжав вспотевшие от волнения ладони в кулаки, я мысленно выругалась. Я сумею дать отпор, я сумею!

– Прекрати орать на меня! Зачем ты вообще припёрся сюда?!

Люди вокруг стали оборачиваться, наблюдая за импровизированным спектаклем, а наши спутники и вовсе стояли с открытыми ртами и недоумевающе смотрели то на меня, то на Ника, не решаясь вклиниться в разговор. Нашу напускную вежливость и радость от встречи как ветром сдуло. Истинные эмоции, что кипели в нас бурлящим потоком, вырвались наружу.

Парень резко схватил меня за руку и потащил в сторону. Я вскрикнула от неожиданности и стала отпираться от него, попутно выкрикивая всякие ругательства. Его сильная хватка резкой болью отдавалась в моём запястье, но сейчас это было не столь важно. В попытках выскользнуть из его цепких пальцев я стала колотить его в плечо свободной рукой. Тщетно. Он тащил меня в самый дальний конец парка, где повсюду были лишь деревья, а в это время так вообще безлюдно. Запястье жгло от сильного нажима его пальцев, и в отчаянии я сильно укусила его за руку. Ник зашипел и тут же ловко подхватил меня на руки, закинув себе на плечо.

– Что ты творишь, чёртов маньяк?! Решил убить меня без свидетелей? – прокричала я в его спину.

– Заткнись, Лив! Ты просто самая настоящая мелкая истеричка!

– Поставь меня на землю немедленно! – вновь крикнула я и стукнула его кулаком.

– Ещё и командирша вдобавок, – усмехнулся Беннет, по-видимому забавляясь происходящем.

– Ты что, оглох?

– Благодаря тебе, возможно.

Задыхаясь от кипящей во мне злости, я даже ощутила лёгкое першение в горле. Мои попытки причинить парню физическую боль оказались слишком слабыми и безрезультатными. Плюс ко всему, я выдохлась. Мысленно продолжая вспоминать самую грязную брань, что только знала, я и не заметила, как мои ноги коснулись земли.

– Напыщенный, самовлюблённый индюк! Кого ты возомнил из себя?! Думаешь, можешь так спокойно являться со своей шлюшкой прямо на предсвадебную репетицию моей матери? Чёрта с два! – процедила сквозь зубы я, прожигая парня ненавистным взглядом.

– Что за дикой стервой ты стала? Прошла какие-то мастер-классы?

– Что ты, всё абсолютно бесплатно! Можешь благодарить за это только себя. У тебя дар – открывать во мне мои потаённые стороны, – ответила я, тыкая в его сильную грудь своим наманикюренным пальчиком.

Внезапно он перехватил мою руку и одним жёстким рывком притянул к себе. От неожиданности я стукнулась о его грудь. Родной запах мгновенно проник в лёгкие, обезоруживая меня.

– Что за игру ты затеяла? – прошептал мне прямо в губы Ник, окидывая меня заинтересованным взглядом. Я затаила дыхание.

– Отпусти меня. – Мой голос звучал тихо и обрывисто. – Немедленно. Ты больше не имеешь права прикасаться к моему телу, Ник. Но не печалься, у тебя есть безлимитный доступ в лице Алисии. – Несмотря на дрожь в голосе, мои слова по-прежнему были пропитаны издёвкой.

– Оливия, ради Бога! – взмолился Беннет и страдальчески закатил глаза.

– Твой спор затянулся, дорогой. Неужели ты растерял свои навыки пользоваться людьми?

Я отпрянула от него, воспользовавшись его заминкой.

– А ты их подхватила, да, котёнок? Пользуешься своим наивным французом, как душе угодно, при этом считая меня негодяем. Как выяснилось, мы с тобой из одного теста!

– Пользуюсь?! Что за вздор!

– Да, твой Жан...

– Жак, – поправила его я.

– Плевать! Он всего лишь объект для моей ревности, – прошипел Ник и вновь приблизился ко мне чуть ли не вплотную. Я вздрогнула, когда спиной ощутила шероховатость коры дерева, о которое наткнулась.

– Чёрт побери! Мир не вертится вокруг тебя, Беннет! Хватит льстить самому себе. Жак нравится мне, даже очень, – выдохнула я ему в губы. Внизу живота приятно затянуло.

– Какая же ты сучка, Мэтьюз! – ухмыльнулся он, приоткрыв губы, будто бы ловя моё судорожное дыхание.

Я задыхалась. Мысли мои помутились, когда я заметила, куда был направлен его взгляд. Мои губы. Я нервно сглотнула, а затем невольно облизнула свои пересохшие губы. Собственное тело меня совсем не слушалось; оно противостояло моим чувствам и тянулось всем своим существом к брюнету, что припечатал меня к стволу старого дерева. В родных глазах заплясали черти.

– Самодовольный эгоист! – срывающимся шёпотом вымолвила я.

Одним резким рывком Ник притянул меня к себе так, что мои мышцы заныли от сладкой истомы. Я вмиг почувствовала своим животом его возбужденный орган. И это было последней каплей. Я сдалась, издав хриплый стон уже во рту парня. Наш поцелуй был грубым, даже болезненным. Беннет нагло сплетал наши языки в страстном танце, в то время как я словно плавилась под его ласками. В этот поцелуй мы вложили всё отчаяние, всю тоску друг по другу и сносящее крышу вожделение. Он прижал меня к дереву с такой силой, что шершавая кора царапала мою обнаженную спину. Сильные пальцы его рук бесцеремонно проникли под подол моего платья и слишком рьяно сжали бёдра. Сердцебиение стало учащённым, и, казалось, оно набатом отдавалось в моей голове. Я хотела его. Господи, как же я хотела! Слишком слабо, недостаточно больно и близко... Да, именно в эту секунду я так остро желала этой сладкой боли. Пальцы Ника со зверской пылкостью царапали путь вверх по гладкой поверхности моего бедра. Я закусила губу, стараясь не взвыть от этого наваждения, которое накрывало нас с головой. Решив не оставаться безучастной, я потянулась к его шее и языком провела дорожку к мочке его уха. Парень выругался. Мои дрожащие пальцы путались в его густых прядях, пока Ник вновь и вновь терзал мои уже раскрасневшиеся губы. Жгучая смесь ненависти и жадности по отношению друг к другу накрывала нас с головой. Но в нашем импровизированном раю внезапно раздалась трель телефонного звонка. Я испытала ощущение, подобное тому, как если бы мне на голову вылили ушат ледяной воды. Чёрт бы меня побрал! Резко оттолкнув от себя парня, я словно ошпаренная отскочила от него на несколько шагов.

– Что ты себе позволяешь?!

– О, конечно! Невинная овечка! – взмолился Ник.

Всё ещё прерывисто дыша, я одёрнула задравшееся платье и чуть ли не побежала в ту часть парка, где уже полным ходом шла репетиция. Сердце по-прежнему вырывалось из груди, пока я спускалась по склону вниз. Адреналин отступал, но гнев разгорался во мне всё сильней и сильней.

– Больше никогда не прикасайся ко мне, Беннет! Слышишь, никогда! – обернувшись, крикнула ему я.

Брюнет нервно запустил свои пальцы в волосы – волосы, в которые я ещё несколько секунд назад погружала свои пальцы, прижимая его к себе, – а затем неторопливо зашагал вслед за мной.

– Ты, кажется, была не против, когда стонала мне в рот. Или это был крик о помощи? – крикнул в ответ Ник, уже догоняя меня. Я ускорила шаг.

– Катись к своей потаскушке, она наверняка уже заскучала!

Я уже было развернулась от парня и хотела ускорить шаг, как мой высокий каблук увяз в земле. Стараясь вырвать его из этого газона насыщенного зелёного цвета, я окончательно выбилась из своего шаткого равновесия. Громко выругавшись, я от бессилия прикрыла рукой лицо. Почему именно сейчас?! Именно тогда, когда мне нужно со всех ног бежать от этого искусителя как можно дальше. Парень, конечно же, догнал меня и с невыносимым спокойствием опустился передо мной на корточки. На его губах таилась добрая усмешка, когда он одним движением вытащил каблук из земли. Сейчас я находилась выше него, наблюдая, как его тёмная и взъерошенная макушка медленно поднимается вверх. Облегчённо вздохнув, я послала парню смиренный и благодарный взгляд. Клянусь, так было всегда. Будь то детские психи из–за неудачной попытки выстроить башню или же неполадки с бытовой техникой – появлялся Ник, и вся моя нервозность сходила на нет от одного его прикосновения. Несправедливо!

Мы пересеклись с ним взглядом и слегка задержались, изучая друг друга, пока я не спохватилась и не отвела глаз. Возбуждение всё ещё отдавалось приятным покалыванием внизу живота, и, судя по прерывистому дыханию Ника, он чувствовал то же самое.

– Ты выглядишь... восхитительно, – прервал он наше затянувшееся молчание. – Он ведь не нравится тебе, этот француз. Он не вызывает в тебе тех же чувств, что и я. Признай это, Лив. – Его голос был пропитан нежной грустью. Едва касаясь, он провёл по моей щеке костяшками пальцев.

Целую секунду я таяла от его рук. Я знала: его прикосновения теперь всегда будут отдаваться во мне нежной болью, мучительной и сладкой пыткой. Но, очнувшись, я молниеносно отпрянула от него.

– Да что ты знаешь? Он просто сводит меня с ума!– придавая своему голосу как можно больше уверенности, промямлила я. – Забудь обо мне, Ник. И возвращайся к своей спутнице.

Я развернулась к парню спиной и теперь с куда большей осторожностью зашагала туда, где уже виднелись суетившиеся люди. Я хвалила себя за свою выдержку, ведь если бы я пошла на поводу у своих эмоций, то всё бы рано или поздно повторилось. Я просто должна, должна преподать ему урок, пусть и в ущерб самой себе.

– Ты ведь врёшь самой себе, малышка! Ну же, вернись ко мне! – Крик за мой спиной гулко отозвался в области сердца. Стиснув пальцы, я ускорила шаг.

Голова кружилась от страстной перепалки. И почему этот упрямый осёл не может признать свою вину? Всё было бы гораздо проще... Внизу живота всё так же тянуло, только более болезненно. Неудовлетворение кипело во мне. Поправив волосы и подкрасив блеском припухшие губы, я принялась искать хоть кого-то, кто смог бы отвлечь меня от сумбурных мыслей.

Первым мне на помощь пришёл Жак. Только издалека заметив меня, он тут же направился в мою сторону. Охваченный тревогой, он интересовался, всё ли у меня в порядке и не причинил ли мне вреда мой друг. Мысленно усмехнувшись, что лучше бы причинил, я заверила его, что мы всего-навсего слегка повздорили, а эта форма общения для нас привычна. Радушие и заинтересованность француза слегка охладили мой пыл, и спустя несколько минут я спокойно попивала свой морс и слушала о тюльпанах. Приятный акцент и монотонность его голоса расслабляли, но, признаться, мои мысли всё ещё будоражили грубые прикосновения Ника в тени деревьев. Когда же неподалёку от нас появилась знакомая фигурка, я расплылась в искренней улыбке. Ребекка уверенно шагала на своих каблучках, зорко бегая глазками по толпе и разыскивая меня. Я была так рада видеть её, что слишком усердно замахала ей руками, чем привлекла всеобщее внимание. Плевать. Бекс подлетела ко мне с неимоверной скоростью, восторженно разглядывая мой новый образ с головы до ног. Нервозность постепенно стала спадать, когда подруга привычно начала меня отчитывать. Вот она, моя Бекки.

– Чёрт побери, еле тебя нашла! Я тут... – Но на этом голос её прервался и она устремила свои ясные голубые глаза на француза.

Тот, кажется, оторопел от такого вихря в лице моей блондинки, но всё же вежливо улыбнулся. Познакомив их между собой, я увидела хитрый прищур глаз Бекки и уже мысленно молилась, чтобы она не ляпнула что-нибудь совершенно невпопад. Он не выдержит.

К счастью, Жак вскоре удалился, и мы наконец остались с подругой наедине.

– Вижу, многое тут стряслось, пока я стояла в пробке...

Не сумев сдержаться, я взахлёб выложила ей всё, что произошло со мной вчера и как я решилась на перемены.

– Детка, я тобой горжусь. А ещё я готова просто расцеловать Айрин! Тебе давно нужно было дать хороший пинок под зад. Только вот... что этот хрен творит? Припёр какую-то мадам прямо к твоей маме! – воскликнула Бекс, скривившись при упоминании Беннета.

Я хотела было ей ответить, но тут к нам неожиданно подлетела мама.

– Оливия, была бы ты моим работником, я бы тебя непременно уволила! – сказала мама с добрым укором.

– Мамочка, прости. У меня тут кое-что приключилось...

– Да, я слышала ваше "кое-что". И, кстати, не только я. Ты мне всё расскажешь, но сейчас вы очень нужны мне, девочки.

Моей маме не стоило перечить; наверное, это была наша семейная черта. Мы обменялись с Беккой улыбками и поплелись вслед за Айрин. Принявшись за организационные моменты, без которых свадьба была бы не свадьбой, мы продолжали хихикать и подкалывать друг друга в связи с недавними событиями. Я мгновенно отвлеклась на приятные мелочи, а моё напряжение сошло на нет. Но вот мысли... Их я не могла контролировать. Проведя пальцами по идеальной арке для венчания, я слегка улыбнулась. А губы, казалось, до сих пор горели от его пылких поцелуев...

Глава 22. Пересмешник.

– Помоги мне, Господь! – простонала Ребекка, плюхнувшись на диван. – Чувствую себя настолько выжатой и уставшей, словно весь день провела в постели со Скоттом, – продолжала ворчать моя подруга, небрежно снимая с ног туфли и закидывая их на спинку дивана.

Ноги действительно гудели от каблуков и беготни на свадебной репетиции. Оставалось всего две недели, и мы, как те самые рабочие пчелки, жужжали над подготовкой к самому главному событию в жизни моей матери. Также скинув с себя туфли, я зашла в квартиру и отправилась прямиком на кухню. Благо нашу кухоньку и зал разделяла одна небольшая арка, что позволяло нам с подругой не прерывать беседы.

– Бекс, у тебя такие реалистичные сравнения! – хихикнула я.

– Что ты там смеешься, маленькая задница? Разве я не права? Ноги точно так же гудят, – фыркнула в ответ подруга, и мы вместе засмеялись.

Из гостиной послышался шорох, а затем громкий и вызывающий тон одного из местных заводил телевидения. Пока моя блондинка ворчала на этого бедолагу, я отворила створки кухонного шкафа и принялась искать припрятанную бутылку вина. После такого трудного дня хотелось выпить чего–нибудь расслабляющего и поваляться на диване с закинутыми вверх ногами. Из приоткрытого окошка доносился лёгкий ночной ветерок. Целый день проторчав в парке, мы вернулись домой лишь поздно ночью. Ника я больше не видела после нашей перепалки, но от этого легче не становилось. Он по-прежнему сидел у меня в голове и даже не думал из неё вылазить.

Когда же я вернулась в зал с бутылкой вина, бокалами и коробкой шоколадных конфет, Бекки взбодрилась, насколько это вообще было возможно при нашем полном утомлении. Я устроилась рядом с ней на широком диване и стала откупоривать бутылку, пока подруга беспощадно разрывала упаковку конфет.

– Кстати, что ты хотела мне рассказать? – спросила я блондинку, наполняя бокалы красной жидкостью.

– Ох, точно! Я была вчера со Скоттом, как и говорила, в Хэмптоне. И там гостила его младшая сестра Лили. Ей пятнадцать, и она учится в той же школе, где училась ты. Так вот, она сидела на каком-то сайте – кажется, "Пересмешник", и знаешь, что? Мы там дико популярные! – усмехнулась она и заговорщицки поиграла бровями. – Меня, конечно, сначала это развеселило, но потом Лили начала показывать мне различные посты. Ты знаешь, там можно нарыть много интересного о нас. Это... странно, конечно, но весьма забавно, – улыбаясь, договорила она и отпила несколько глотков из бокала.

- А... да! Я слышала о нём от моей одноклассницы. Я встретилась с ней как раз тогда, когда ты была со Скоттом. Может, заглянем ради интереса?

Ребекка закивала и, достав из столика ноутбук, начала вбивать адрес сайта. Пока она искала посты о нас, я успела сбегать на кухню и нарезать сыр. Признаться, когда я вернулась в гостиную, моя блондинка была более, чем просто ошарашена.

- Ну что там, Бекс? Много нашего грязного белья он сумел откопать? - спросила я, присаживаясь рядом с ней на диван.

- Лив, чёрт! Да тут вся наша жизнь. Гулянки по барам, походы по магазинам, разные поездки и даже... - девушка запнулась, а затем комнату наполнил её радостных смех, - тут есть даже "Ребеккатерапия"!

Я взглянула на монитор и увидела подробные отчёты о нашей жизни. К каждой сплетне были прикреплены снимки и видео. Положив в рот кусочек сыра, я некоторое время наслаждалась тем, как он тает во рту, а затем задумчиво протянула:

- Долбанный аноним стал популярен. Изабель говорила, что на сайте присутствуют даже сплетни о всяких политиках и бизнесменах.

- Да уж, всё-таки сколько людей не имеют своей личной жизни, раз так интересуются чужой? Это так чертовски печально! – тяжело вздохнув, сказала Мэйсон.

- Это Верхний Ист-Сайд, – закатывая глаза, ответила я.

- Ты права, - отозвалась блондинка, но спустя секунду её глаза округлились. – Лив! Ты должна это видеть! Тут около сотни сплетен о вас с Ником. Боже, да вы тут пара номер один... Фотки и всякие видео... Вот ваш танец в баре на твой День рождения и... оу, как спите в обнимку на берегу.

При упоминании счастливых моментов моей жизни всё вдруг стянулось внутри меня тугим жгутом. Хотела ли я увидеть всё это воочию? Расковырять незажившие раны? Определённо, нет. Но моё проклятое любопытство вновь взяло надо мной верх. Устремив свой взгляд на монитор, я нервно сглотнула. Какие это были поистине радостные и безумные моменты! Я хотела бы пережить их заново, только уже больше ценя их. Впитывая в себя каждую секунду, каждый взмах его пышных ресниц, каждое прикосновение.

Заметив моё поникшее состояние, Ребекка уже было собиралась закрыть страничку, как вдруг нам на глаза попался интересный пост. По дате он был совсем свежий. Открыв его, мы сразу же наткнулись на фото с пьяным в стельку Ником. Он был не один; рядом сидела Алисия и что-то шептала ему на ухо. Лицо Ника было безучастным, но его правая рука покоилась на её тощей коленке. Мои пальцы сжали ножку бокала так, что казалось - ещё чуть-чуть, и она точно хрустнет под напором моего напряжения. Внизу фото светилась пометка:

"Ой-ой... Кажется, кто-то запивает своё неудовлетворение алкоголем? Что же делает наша виновница сего поведения Оливия? Боюсь предположить, но... Может, занята розами, лилиями и... обаятельным флористом из Парижа? Оглянись, Ник! Добрая половина Манхеттэна готова быть для тебя полезна, в частности женский пол. Не грустите, детки, ночь только начинается! Искренне ваш, пересмешник".

- Чёртов пьяница! Фото, кажется, было сделано час назад и, похоже, он расстроен, – жуя шоколадную конфету, прокомментировала снимок Бекс.

- И пусть. Упрямые ослы не заслуживают большего, – взвинченно ответила я и быстро осушила свой бокал одним глотком.

Резко откинувшись назад, я прикрыла глаза. В голове так и вертелась картинка, на которой Ник гладил коленки этой мымре. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Распахнув глаза, я наткнулась на недоумевающий взгляд подруги.

- Оливия, ты скучаешь по этому ублюдку? – тяжело выдохнув, спросила она меня. Не зная, что ей ответить, я опустила глаза в пол. – Милая, иди ко мне.

Я подсела к ней ближе и тут же ощутила, как Бекс привлекла меня к себе. Её теплые руки обняли мои дрожащие плечи и слегка поглаживали, стараясь успокоить. Мне хотелось плакать, но слёз, кажется, уже совсем не осталось.

Мы просидели с ней ещё около получаса. Просто молчали и любовались ночным Нью-Йорком из окна. Иногда очень важно иметь рядом с собой человека, который всё поймет без слов. Когда молчание является лучшей поддержкой, а в заботливые поглаживания по голове вкладывается та самая любовь и понимание происходящего. Это важно. Ребекка на самом деле стала для меня второй сестрой. Эта упрямая блондинка заняла почётное место в моем сердце. С ней было спокойно и уютно. Всегда. Это ощущение близости напоминало мне о нашей прежней дружбе с Ником. Только Бекки была девушкой, и это меня радовало. В конце концов, я никогда не влюблюсь в неё всей своей наивной и доверчивой душой.

Время за полночь. Подруга уснула, свернувшись возле меня, как кошка. Боясь её разбудить, я осторожно поднялась с кровати и укрыла её пледом. Состояние моё всё так же оставалось разбитым, хоть поддержка Бекс и вселяла в меня долю оптимизма. Разминая затёкшие мышцы, я зашла на кухню, намереваясь приготовить себе кофе, как вдруг моё внимание привлёк мигающий смартфон. Несколько голосовых сообщений. Нервно закусив губу, я нажала "прослушать" и уселась на стул.

Первое оказалось от Агнес:

"Оливия! Хотела напомнить тебе о завтрашней встрече. Публикация уже на носу, поэтому завтра нам обязательно нужно обсудить все детали мероприятия. К тому же, я рада буду вновь повидаться с тобой. Сообщи о месте и времени, до встречи!"

Позитивный голос Агнес заставил уголки моих губ немного приподняться. Отлично, планы на завтра уже есть. Вновь взглянув на телефон, я увидела сообщение от Эвелин Беннет. Странно, мы никогда особо не общались... Мысль о том, что Ник пытается мне дозвониться, внезапно поселилась во мне и стала греть душу. Но всё не может быть так просто, ведь так? Я просмотрела время получения: сообщение пришло всего несколько минут назад. Трясущимися руками я нажала "прослушать"...

Глава 23. Ночное приключение.

**Привет, Оливия. Прости, что так поздно, но... – донёсся тонкий, слегка охрипший голосок Эвелин, – я в полном дерьме. Пожалуйста, помоги мне! – На том конце провода послышался сдержанный всхлип. – Только ты сможешь помочь, Лив. У меня садится долбаная батарея, я сейчас в Бруклине. Адрес...**

Чёрт побери! Видимо, у неё окончательно сел телефон. Дрожащими руками я быстро вбила её номер в одну поисковую программу и нашла местоположение, откуда звонила Эви. Тихо прошмыгнув в свою комнату мимо спящей Бекс, я натянула на себя первое, что только попалось под руку, и, накинув куртку, выбежала из квартиры. Уже на ходу я вызывала такси, дабы прибыть к нужному месту как можно скорее.

Тёплый денек давно сменился прохладной ночью, и теперь ночная прохлада раскачивала кроны деревьев в ленивом танце. Я поёжилась, когда на меня налетел очередной порыв ветра, и подняла вверх воротник лёгкой куртки. Несколько минут – и я уже в машине. Панически тыкаю в дисплей своего смартфона и надеюсь, что девочка каким-то чудом выйдет на связь. Мысли скомканы и спутаны в ворохе сомнений и страхов. Что могло с ней случиться? Господи, ей ведь ещё нет пятнадцати... Видимо, нас связывает не только Ник и похожая внешность, но ещё и великое "везение" успешно влезать во всякие неприятности. Я боялась за неё, очень боялась. Руки тряслись от волнения, а голова кружилась от непрошеных картинок, которые так и лезли в мою голову.

– Пожалуйста, можно побыстрее?! – крикнула я таксисту, который таращился на меня, как на восьмое чудо света. Да, выглядела я, мягко говоря, всполошённой. Но то, какой я предстану перед людьми, в тот момент тревожило меня меньше всего.

Бруклин – не самый благоприятный район в Нью-Йорке, поэтому мои тревоги были небезосновательны. Заламывая от волнения пальцы, я старалась дышать ровнее и не пялиться в экран телефона. Мне так и не удалось узнать точный адрес, но ведь я найду её, верно? Обязательно найду.

– Конечно, мисс. Скоро уже будем на месте, – коротко ответил таксист и прибавил газу.

Я выпорхнула из такси, словно сумасшедшая, и тут же пустилась со всех ног туда, где приблизительно должна была находиться сестра Ника. Я быстро оглядывала прохожих и небольшие кучки людей, что толпились у различных забегаловок и заброшенных домов. Тщетно. Эвелин нигде не было. Чувствуя, как отчаяние медленно накрывает меня с головой, я выругалась. Ноги гудели от сегодняшней беготни, но я упрямо шагала вперёд, тщательно заглядывая чуть ли не в каждую компанию. Большой комок застрял у меня в горле. Малышка обратилась ко мне за помощью, доверилась мне, а я не могу ей ничем помочь. Этот район казался мне одним сплошным лабиринтом. Поток нервных слез обрушился на меня, а вместе с ним и разъедающая душу паника. Как же так? Окончательно потерявшись в местности, я бездумно бродила по полупустым переулкам. В душе всё ещё крохотным тлеющим огоньком теплилась надежда.

Как вдруг в конце улицы я увидела миниатюрный силуэт. Вероятно, это человек. Нет, даже ребенок. Силуэт такой кукольный, что мне показалось, будто бы у меня просто поплыли в глазах очертания какого-нибудь котёнка. Я сделала несколько шагов вперед и стерла влагу с глаз рукавом. Всё верно – это действительно ребёнок. Я бросилась к этому заброшенному дому так быстро, насколько только хватало сил. А когда я почти достигла цели, то увидела заплаканную Эви, что сидела на ступеньках и тихо всхлипывала.

– Господи! Эви! – облегчённо выкрикнула я и крепко прижала её к себе, упав при этом на колени. – Эви, детка! Как ты меня напугала! Я думала, что уже не найду тебя! – шептала я, стараясь унять свое бешеное сердцебиение. Девочка вздрогнула, а затем устремила свои большие карие глаза на меня.

– Прости меня, Лив! Прости, что я потревожила тебя посреди ночи и заставила волноваться, – невнятно пробормотала Эвелин, всё ещё всхлипывая.

– Ты что?! Сумасшедшая... Ты всегда можешь обратиться ко мне, глупышка. Пойдём отсюда скорее, а потом ты расскажешь мне, что у тебя стряслось.

Я быстро стянула с себя куртку и накинула её на дрожащие плечи девочки. Ветер усилился. Пока младшая Беннет смущённо отводила в сторону свой взгляд, я отчаянно искала хоть какой-то адрес, чтобы вызвать по нему такси. Эви была измучена. Кутаясь в мою куртку, под которой находилось лишь коротенькое лёгкое платьице, она неловко переминалась с ноги на ногу. Размазанная тушь и неумело накрашенные стрелки почему-то подсказывали мне, что без любовной подростковой драмы здесь не обошлось. Но несмотря на это, я не стала мучить её допросами, решив дождаться того момента, когда она захочет поделиться со мною сама.

***

На часах было уже два ночи, когда мы тихонько зашли в мою квартиру. Я отправила Эви к себе в комнату и пошла за горячим чаем. Признаться, я по-прежнему переживала за девочку, но давить на неё было не лучшим решением.

Вернувшись, я обнаружила её в своём кресле. Она свернулась комочком, словно пушистый маленький зверёк, и смотрела в окно.

– Я принесла тебе чай с мелиссой. Когда меня одолевает хандра, я всегда его пью. Мне помогает, – тихо сказала я, протягивая ей чашку.

Эвелин выдавила из себя вежливую улыбку и поблагодарила меня. Решив найти что-то, во что бы она смогла переодеться, я двинулась к своему шкафу. Наконец отыскав в нём свою излюбленную фланелевую пижаму, я протянула её ей. Пока же девочка переодевалась, я последовала её примеру и быстро натянула на себя не менее излюбленную футболку Ника.

– Эви, пойдём. Я смою тебе твой "боевой раскрас", – шутливо произнесла я и, взяв её ладошку в свою, потянула в сторону ванной.

Мягкая улыбка коснулась её губ, когда она затопала вслед за мной, теребя за край маленький кусочек пижамы. Взглянув на неё, я вдруг вспомнила себя. Такую же заплаканную и расстроенную, в этой же пижаме, обозлённую на весь мир в связи с отъездом Ника в Лондон. Мысленно улыбнувшись нашедшей на меня ностальгии, я принялась смывать неумелый макияж с детского лица. Пока я проводила манипуляции с ватными дисками и косметическим молочком, моя гостья внимательно меня изучала.

– Оливия, можно тебя кое о чём спросить? – неловко начала Эви.

– Конечно, милая.

– Как ты стала такой красивой? Расскажи, может, и у меня получится.

Я тепло улыбнулась и снова взглянула на неё: каштановые волосы цвета насыщенного шоколада покрывали её хрупкие плечи, большие ореховые глазки с густыми ресницами, тонкая талия и будто бы нарисованные, чуть пухлые губы.

– Эвелин, ты действительно очень красива... Не закатывай глаза, я ведь не твоя родственница, чтобы преувеличивать красоту твоей внешности, – фыркнула я на девочку и щёлкнула её по носу. – Знаешь, в твоём возрасте я тоже считала себя ничем не примечательной девчонкой, хотя все кругом твердили, что я красавица. Но с возрастом я осознала, что понять, насколько мы красивы, можем только мы сами. Стоит просто себя полюбить.

Эви замолчала, задумчиво уставившись в зеркало, словно оценивая черты своего лица и изгибы тела по–новому. А потом внезапно поблагодарила меня.

– Но краситься, пожалуй, я всё же тебя научу, м серьёзно сказала я, и, переглянувшись, мы вместе засмеялись.

Сделав все вечерние, точнее уже ночные процедуры, мы вернулись в мою комнату. Я расстелила для Эви чистую постель, и она устроилась под одеялом. Между нами больше не чувствовалось напряжения, а сама девочка уже не выглядела такой поникшей. В комнате воцарилось молчание. Каждая из нас думала о своём. Но спустя несколько минут я неожиданно услышала робкий шёпот:

– Ты не спишь, Лив?

– Нет, – тут же отозвалась я и приподнялась на локтях, стараясь разглядеть во мраке комнаты лицо Эвелин.

– Если я расскажу, что со мной случилось, ты сохранишь мой секрет? – Её тихий голосок немного дрожал.

– Конечно, малышка. Можешь всецело рассчитывать на меня.

– В общем... Мама с отцом отправились на благотворительный ужин, и я, воспользовавшись моментом, уехала на вечеринку. Райли, моя подруга, на год меня старше... Она сказала, что там будет весело, но самое главное – там будет Майк. Этот парень мне давно нравился, поэтому я и решилась, – призналась Эви и опустила смущённые глаза в пол. – Райли сделала мне макияж и дала мне это платье, – добавила она и кивнула в сторону чёрного лоскутка, которое и платьем назвать было сложно. – Мы поехали на вечеринку, а когда провели там некоторое время, Майк заметил меня. Мы много танцевали и что-то ещё пили. Кажется, какой-то тоник с джином. А потом Райли куда-то пропала и я осталась наедине с Майком. Мы зашли в какую-то комнату, и он признался мне в любви. Ох, я была так счастлива, Лив... Но позже всё и случилось: парень начал ко мне приставать. – Эви запнулась и грустно вздохнула, прикрывая рукой горящие щёчки.

– Продолжай, дорогая, – поддержала её я. Моё сердце болезненно сжалось. Я так хотела защитить её от всех этих любовных неудач.

– Я сказала ему, что не готова к этому. Мы ведь только начали общаться, а он уже хочет большего. Да и признание в любви показалось мне преждевременным, ненастоящим. Майк сказал, чтобы я доверилась ему, и стал приставать ко мне ещё сильнее, и я... я испугалась. Я была не только подавлена, но и зла на него, поэтому влепила ему пощёчину. Наверное, это было лишним, да и раньше я не замечала за собой подобной агрессии. Тем не менее я это сделала, а он послал меня к чёрту и назвал уродливой малолеткой. – По её щекам побежали слезы. – Я выбежала из комнаты, но так и не нашла Райли, а ведь я даже не брала с собой денег! Она сказала, что после вечеринки её брат за нами заедет. Я вышла из этого дома и пошла куда глаза глядят. Я была так расстроена, Лив... Я не знала, к кому мне обратиться. Мой телефон садился, и я решила набрать тебя. А потом ты приехала за мной. Вот и вся история. Наверное, ты думаешь, что я глупая, раз доверилась ему, да?

– Иди сюда, котёнок! Залезай ко мне. – Я притянула девочку к себе в объятия и прошептала ей в висок: – Ты не глупая, Эви. Ты – девушка, а нам свойственно обжигаться о парней вне зависимости от возраста. Пусть это будет твоим опытом, хоть и печальным. Хорошо, что я забрала тебя. Боюсь даже представить, что бы могло случиться в таком опасном в ночное время районе Нью-Йорка, – прошептала я и стёрла дорожки её слёз подушечками пальцев.

– Прости меня, Лив. Ты так выручила меня! Я больше не буду такой безрассудной.

– Эви?

– Да?

– Где был твой брат в этот момент? Почему ты не обратилась к нему за помощью и почему, чёрт возьми, он отпустил тебя в Бруклин? – пытаясь придать тону непосредственность, спросила её я. Только сейчас я вспомнила, что Ник сыграл бы в этой ситуации значимую роль, удели он время сестре.

– Ну... он должен был присматривать за мной во время отсутствия родителей. Но он поручил следить за мной Брэда и опять уехал в какой-то бар. А я, конечно же, провела старину Брэда и уехала на вечеринку, – невинно пожала плечами Эви.

– Кретин. Я устрою ему сладкую жизнь...

– Лив, не стоит. Он просто не любит меня так, как любит тебя. Зачем ему возиться с каким-то подростком?

– Эвелин, ты не какой-то подросток! Ты его сестра, и, разумеется, он любит тебя больше! Что за глупости ты говоришь?

– Ну, это правда, Оливия. Кстати, он очень переживает, честно. Пересматривает ваши с ним детские снимки и много пьёт... Только не говори ему, что я его сдала, – ответила Эви, смущённо улыбаясь.

Казалось, она уже давно свыклась с безразличием брата. И это было ещё печальнее. Пусть его страдания и зацепили меня, но то, как легкомысленно Ник относился к проблемам Эви, задело меня больше. Я закусила губу.

– Просто твой брат – упрямый осёл. Если бы он сказал мне, что переживает, то, возможно, сейчас всё было бы иначе, – ответила я ей.

– Вы ведь не просто друзья, да? Я вижу, как вы смотрите друг на друга, – не скрывая хитрой улыбки, спросила меня девочка.

– Ну... видимо, сейчас мы друг другу никто.

– Нет же, Лив. Думаю, в скором времени всё образуется! – воскликнула Эви, усердно подавляя зевок.

– Так. Кажется, хватит на сегодня откровенных разговоров. Ты засыпай, а я скоро вернусь к тебе.

Выйдя из комнаты и захватив с собой уже заряженный телефон Эви, я тут же принялась писать сообщение.

**Эви у меня, если тебе это интересно. Родителям скажи, что она была у меня в гостях и осталась ночевать. Поздравляю, Ник! Из тебя вышел ужасный старший брат. Оливия.**

Не дождавшись ответа, я вернулась к себе в комнату. Признаться, я просто валилась с ног после всех событий, произошедших со мной сегодня. Малышка Эви уже крепко спала, поэтому я тихонько залезла к ней под одеяло и, обняв маленькую копию Ника в женском обличии, прикрыла свои тяжёлые веки. Сон охватил меня в ту же секунду.

Глава 24. Наваждение.

Холод. Он обволакивает всё моё тело. Отчётливо ощущаю, как немеют руки и ноги... Страх и безысходность. Вокруг меня толпятся люди: знакомые и чужие лица. Я кричу, надрывая голосовые связки, но меня будто бы не слышат. Совсем раздетая, босиком, я стою на заснеженном Манхэттене. Ледяной ветер пронизывает меня, озноб пробирается чуть ли не под кожу. Я не могу пошевелиться, я словно прикована к земле. Хочется плакать, кричать во всю глотку, до хрипоты. Но предательский комок в горле мешает, не давая мне сказать ни слова. Ноги начинают подкашиваться, и я падаю на асфальт, сдирая нежную кожу на коленках.

Пусто. Так чертовски пусто внутри меня и снаружи.

Как вдруг сильные руки сгребают меня в охапку, поднимая с холодной земли. Тепло. Умиротворение...

– Я рядом. Всё будет хорошо, малыш. Потерпи. – Шёпот знакомых губ обжигает.

Ник... Он берёт меня на руки и уносит подальше от этого театра лицемеров, зимней стужи и беспросветной лжи. Я крепко обнимаю его и утыкаюсь носом в шею, вдыхаю родной аромат. Драгоценный запах любимого человека въедается в мои лёгкие и дарит безмятежность и покой. Чувствую щекой, как его губы растягиваются в улыбке. Тянусь пальцами рук...

– Оливия! Оливия, проснись! – Женский шёпот заставил меня открыть глаза.

В панике оглядываюсь по сторонам, но кроме испуганной, сонной Эви и скомканной подо мной постели, ничего большего не наблюдаю. Господи, это был просто сон... Проклятье! Это просто какое-то наваждение. Ник преследовал меня даже во сне. Я нервно запустила свою ладонь в волосы, зарываясь в спутанные пряди. Пытаясь вернуть себя в реальность, я стала восстанавливать своё сбившееся дыхание. Как такое может быть? Я чувствовала его прикосновения, запах, ощущала его улыбку, и всё это было так реально, что сердце теперь болезненно сжималось от пустой действительности, с которой мне пришлось столкнуться. Я вновь перевела взгляд на свою гостью. Её шоколадные локоны, бережно заплетённые мною вчерашней ночью в косу, выбились из прически и торчали во все стороны, напоминая маленькую ёлочку. В тёплых карих глазах плескалось недоумение. В тех самых глазах, что так схожи с глазами её родного брата. Только у Ника они были более тёмного оттенка и, как правило, выражали осмысленность происходящего. Тяжело выдохнув, я приобняла девочку за плечи.

– Ты кричала, Лив. Просила о помощи и металась по кровати, словно у тебя сильный жар. Мне... мне стало страшно, но как тебе помочь, я не знала. Что тебе снилось? – мягко поинтересовалась Эвелин.

– Всё в порядке, солнышко. Просто кошмар.

– Знаешь, видимо, ты очень переживаешь из-за чего-то. Мой психолог говорит, что когда снятся кошмары, то это страхи и личные переживания вылезают из твоего подсознании и внедряются в сновидения.

– Эви, с каких пор у тебя есть свой психолог? Тебе лишь четырнадцать! – изумилась я.

– Ну... мама настояла на нём ещё два года назад. Решила, что, так как я подросток, мне необходимо решать свои "проблемы" именно со специалистом, дабы не натворить всяких глупостей.

– Бог ты мой! А просто почаще общаться с тобой разве не лучше?

Эви удивлённо вскинула брови и усмехнулась над моим вопросом. Чёрт, я даже узнаю, у кого она этому научилась.

– Ох, прости, Эвелин! Совсем забываю, что наши родители – грёбаные сливки общества, – спохватилась я и легонько стукнула себя по лбу.

Эви грустно улыбнулась мне в ответ и вновь откинулась на кровать.

И снова я замечаю нашей с ней сходство. Я была таким же потерянным и покинутым подростком, то и дело выглядывающим из своей комнаты на каждый стук двери. В те годы во мне было столько обиды и озлобленности: на весь мир, на людей, что устраивали эти деловые встречи, и, собственно, на мать, которая слишком часто оставляла меня на попечении нянь. Сейчас же, рассуждая куда более трезво и взросло, я совсем не виню её в недостатке внимания. Отец ушёл, оставив мать и нас сестрой практически ни с чем. Поэтому Айрин трудилась как могла, желая обеспечить нам с Валери достойное будущее.

Единственное, что различало нас с Эви, так это то, что я просто не успевала чувствовать себя одинокой. Рядом была сестра и, конечно же, Ник. Он всегда выручал и опекал меня, ограждал заботой и любовью. Внутри всё сжимается, когда я понимаю, что достойного брата из него не вышло. Я злилась на него, очень злилась. И почему-то я испытывала за него огромное чувство вины по отношению к младшей Беннет. Может, девочка так не считала, но мне казалось, будто бы я невольно украла у неё брата. У всех...

– И не усмехайся надо мной, а то ты становишься слишком похожа на своего непутёвого братца, – шутливо упрекнула её я и взъерошила её шоколадные кудряшки.

– Ладно-ладно, – засмеялась Эви.

– Так, поднимай свою задницу с кроватки и пошли завтракать. Возможно, удастся первыми пробраться на кухню до Ребекки. Будешь помогать готовить мне блинчики?

Девочка положительно закивала и бодро прошествовала за мной в ванную для утренних процедур. Она улыбалась и шутила, отчего мне становилось хоть чуточку, но легче. Когда же мы выходили из комнаты, я поймала себя на мысли, что рядом с Эви мне... уютно? Да, уютно. Видимо, это у них семейное.

Но не успели мы и дойти до кухни, как обе замерли, поражённые увиденным. На одном из диванов лежал спящий Ник. Моё сердце радостно встрепенулось, но затем снова заныло от его халатности по отношению к сестре. Я невольно залюбовалась такими совершенными чертами его лица. Но не успела я и сообразить, как в комнату забежала бодрая Ребекка. На ней уже красовался её любимый фартук, а руки были перепачканы в муке.

– Доброе утро, зайки. Как видите, тут у нас тело, – скривила губы Бека и кивнула в сторону дивана. – Нужно разбудить его, и как можно скорее! Иначе, когда я вернусь к своему кулинарному ток-шоу, то задохнусь от его перегара.

Эви весело засмеялась и, бросившись к брату, стала осторожно расталкивать его сонное тело. В комнате послышался протяжный стон. Тем временем я подошла к подруге и тихо прошептала ей:

– Как, чёрт возьми, он здесь оказался?

– Пришёл под утро, а точнее будет сказать, приполз. Весь на нервах, тарабанил в дверь и орал: "Где моя сестра?". Придурочный. Я спросонья вообще не поняла, что происходит и о чём он мне толкует. Потом Ник объяснил мне, а я, проверив ваш блаженный сон, не вас стала будить и отправила его сюда, – ответила Ребекка и, услышав из кухни шипение, тут же упорхнула туда. – Жду вас через минуту, у меня уже всё почти готово.

С дивана донёсся шорох, и наконец Ник поднялся. Он сразу же притянул девочку в свои объятия и стал закидывать Эви вопросами, внимательно изучая её при этом. Я не хотела мешать этой идиллии и решила уже было удалиться, как Ник поднял свой усталый взгляд на меня. Наши глаза встретились. И я так и застыла, не имея в себе сил даже шелохнуться.

– Бекс зовёт всех к столу, – еле выдавила из себя я.

– Нет, нам пора, – ответил Ник, не разрывая нашего зрительного контакта.

Направление его взора изменилось, и теперь пристальный, едкий взгляд струился по моей фигуре. Медленно и мучительно. Я невольно затаила дыхание. Когда же его наглые глаза остановились на моей груди, контур которой так отчётливо проглядывался сквозь тонкую ткань, щёки мои моментально окрасились в красный румянец. И тут я в ужасе поняла, что на ночь надела только огромную футболку и трусики. Его футболку. Дрожащими пальцами я неловко ухватилась за краешек футболки и оттянула её вниз. Глаза Ника потемнели.

Заметив напряжение между нами, Эвелин тут же подскочила с места и вылетела из гостиной. Мы не шелохнулись. Ещё с минуту Беннет продолжал изучать мои обнажённые ноги, а потом неторопливо зашагал ко мне. Соберись, Оливия! Не растекаться же перед ним лужицей только из-за того, что он так чертовски привлекателен. Остановившись возле меня на расстоянии вытянутой руки, парень наконец перестал пялиться и заглянул в мои глаза.

– Спасибо, – выдохнул он единственное слово. Но моему неуёмному сердцу этого было достаточно, чтобы забиться в ускоренном темпе.

– Эви мне дорога, Ник. Я бы не смогла поступить иначе.

Мне так хотелось отчитать его за то, что он упустил свою младшую сестру, за то, что нырнул с головой в свои проблемы и забил на малышку Эви. Нечестно и несправедливо. Я мысленно боролась сама с собой, чтобы не сорваться и не проучить его, язвительно не уколоть! Всё это застряло посреди моего горла комком недосказанности. Я видела измученное лицо Ника, и всё, что мне оставалось, так это проглотить этот злосчастный ком и заткнуться. Последний шанс, Беннет. Даю контрольный последний шанс искупить свои грехи перед сестрой.

Эвелин вернулась. Её улыбка спряталась в тени смятения, в котором она пребывала, смущённо оттягивая низ платья.

Да, наше с ней сходство невольно продолжало раскрываться.

– Я готова. Пойдем, Ники, – тихо сказала девочка в надежде, что останется незамеченной.

Ник лениво оторвал взгляд от меня и перевёл его на сестру. Его глаза постепенно расширялись, пока он разглядывал маленький и вульгарный кусок ткани.

– Это что? Платье? – прошипел парень и, быстро сняв с себя куртку, обмотал ею Эви. Хрупкое тело девочки тут же утонуло в ней. Она залилась румянцем ещё больше, когда Ник демонстративно застегнул замок на кожанке под самое горло. Я еле сдержала улыбку, когда Эвелин, напоминая мне маленького гнома, поплелась к выходу из квартиры. Я успела послать ей ободряющий кивок, прежде чем миниатюрный силуэт исчез с нашего поля зрения.

И вновь мы остались наедине. Внутри кипели противоречивые чувства, эмоции и страхи. Он выглядел таким уставшим, измотанным и провинившимся. До лёгкого покалывания в пальцах хотелось коснуться его, но я так боялась, что мои руки просто не послушаются меня. Как же я скучала...

"Уходи, скорее уходи, пока я не сорвалась!" – в мыслях кричала я ему.

Но Ник, конечно же, не обладал сверхспособностями, а мои глаза просили его лишь об одном – остаться. Приблизившись, парень наклонился ко мне и, убрав выбившуюся прядь моих волос за ушко, едва касаясь губами, нежно поцеловал в щёку. Я замерла.

– Я у тебя в долгу... - Его шёпот коснулся моего лица. Лёгкие сдавило от нехватки воздуха.

Он просто поцеловал меня в щёку, а я была бы не против наброситься на него прямо здесь и сейчас. Где же эта чёртова справедливость? Я нервно сглотнула и стала наблюдать, как Беннет выходит из квартиры. Дверь захлопнулась. Выдох... Я прислонилась спиной к стене и медленно начала сползать вниз.

***

После завтрака с Ребеккой моё настроение заметно улучшилось. Рядом с ней я была "в безопасности". Подруга очень отвлекала меня от навязчивых мыслей о нём... Но как назло, спустя час она засобиралась на какую-то встречу.

– Лив, хватит загонять себя в угол! Попробуй на что-нибудь отвлечься. Может, что-то новое напишешь? Или, в конце концов, сходи прогуляться. Я вернусь только к вечеру.

– Тебе не обязательно опекать меня, Бекс. Я в полном порядке, - ответила я и как можно искренней улыбнулась.

Блондинка посмотрела на меня с лёгким укором и, покачав головой, вылетела из квартиры. А я, взяв ноутбук, побрела делать себе чай.

Писать новую книгу, как оказалось, не было никаких сил. Я отчаянно старалась подобрать нужные слова и идеи, но тем не менее понимала, что выдавить вдохновение из себя невозможно. В голове сидел один Ник... То, как на его лице, где уже проступала лёгкая щетина, появлялась едва заметная улыбка. Я ощущала до сих пор, как тёплые и мягкие губы задерживаются на моей щеке. Нет! Так продолжаться больше не может. Закусив губу от накрывающего меня с головой отчаяния, я схватила свой смартфон и, связавшись с Агнес, вышла из дома.

Погода на улице стояла чудесная. Солнце грело всё жарче, заставляя людей прятаться в тени и десятый раз за день покупать мороженое. Я надела лёгкое летнее платье, отчего с каждым дуновением ветерка хваталась за подол юбки. Да, сейчас я чувствовала себя куда уверенней, нежели раньше, но всё же слишком короткие платья или юбки вызывали у меня сомнения. Проходящие мимо парни то и дело заглядывались на мои стройные длинные ноги, отчего на моих губах играла смущённая улыбка. Увы и ах, всеобщее внимание к моей персоне было по-прежнему непривычным. Свои волосы я подняла наверх, завязав конский хвост, и нацепила солнцезащитные очки, дабы скрыться от палящего солнца и любопытных взглядов. Мои "волшебники" из салона красоты провели для меня отличные мастер-классы, и теперь я отлично применяла навыки по визажу. Сегодня я решила не усердствовать с красками, поэтому сделала всего пару штрихов румянами и накрасила губы блеском. После вчерашней ночной беготни ужасно болели ноги, посему свои сногсшибательные высокие шпильки пришлось отложить и надеть удобные сандалии в тон платью.

Назойливые мысли, спустя час моей прогулки, стали отступать. К этому времени я уже подходила к ресторану, где должна была пройти моя встреча с Агнес. Сделав свой заказ, я принялась разглядывать через окно прохожих. Нью-Йорк по-прежнему был оживлённым и шумным. Люди всё время спешили куда-то, боясь опоздать. Я любила его за это. Стоило побродить сквозь толпу по переулкам родного города, и всё вставало на свои места.

Внезапно я почувствовала лёгкое покалывание на своей спине. Я словно ощущала на себе чей-то обжигающий взгляд. "Кто бы это мог быть?" – задавало вопрос моё подсознание, но как бы банально это ни звучало, я уже знала ответ. Медленно развернувшись, я увидела знакомый силуэт. Только его я могла чувствовать и душой, и телом. Ник... Он только что вошёл в уютный ресторан, где, сидя у окна и попивая свой капучино, сидела я. Что за наваждение? Я верила в судьбу, но то, что происходило с нами, казалось чем-то нереальным. Будто бы сам Бог тыкал меня носом в своего "возлюбленного". Нет, такого не может быть. Нелепость. Увидев мой удивленный взгляд, он, естественно, направился ко мне. Внутри сразу же всё затрепетало, и я мысленно выругалась за то, что уже в который раз моё тело воспротивилось моему здравому смыслу.

– Снова здравствуй, малышка... – плавно протянул Ник.

Выглядел он гораздо лучше: синяки под глазами исчезли, а на губах снова появилась такая привычная для него усмешка. Всё во мне было накалено до предела.

– Ты меня преследуешь, чёрт побери? – взвинчено ответила я.

– Нет же, глупенькая. Просто зашёл перекусить вместе с...

– Со своей потаскушкой, – перебила его я.

Ник улыбнулся в ответ и наклонился над моим столом, всматриваясь в мои глаза... Я замерла.

– Ревность тебе к лицу. Ты такая... горячая, – прошептал мне Ник, находясь в нескольких сантиметрах от моего лица.

Я с трудом дышала. В горле пересохло, и я дрожащими пальцами вцепилась в кружку и отпила несколько глотков. С большим усилием я игнорировала его пристальный взгляд, который въедался в меня, залезал под кожу и выворачивал все мои чувства наизнанку.

В дверях ресторана показалась миниатюрная фигурка Эвелин, и тут я испытала дикую злость к самой себе. Подняв виноватый взгляд на Ника, я хотела было извиниться, но слова так и застыли на моём языке. Парень лишь игриво улыбнулся мне в ответ и засунул руки в карманы, ожидая сестру. Что за подонок? Мы обменялись с Эви лёгкими поцелуями в щёку, и они сразу заняли другой столик, подзывая официанта.

К счастью, следом зашла Агнесс и, увидев меня, помахала мне приветливо рукой.

– Прости, это всё пробки в центре Нью-Йорка. Ты чудесно выглядишь, Оливия! – услышала я звонкий голос Агнесс, которая восторженно разглядывала меня, усаживаясь напротив.

– О, спасибо! Ничего, я не успела заскучать. Как видишь, я встретила здесь... знакомых, – кивнула я в сторону столика Ника и Эвелин.

– Лив, а почему они не с нами? Ты бы могла сразу же предложить Николасу сопровождать тебя на публикации твоей книги.

– Агнесс... Зачем мне Ник? Честно говоря, я собиралась позвать Рэнделла Беркли или Филиппа Спаркса, – пробубнила я в ответ, ковыряясь вилкой в своём десерте.

– Но милая... Разве молодой Беннет не твой молодой человек? К тому же, он был бы выгодной партией! Насколько я знаю, вы светитесь во всех сплетнях Манхэттена, – удивлённо отозвалась брюнетка, вскинув свои тонкие бровки вверх.

– Агнесс, ты читаешь "Пересмешника"?

– Конечно. Я вынуждена это делать в связи с моей работой, дорогая! Но дело не в том...

– Скажи мне, – прервала её я. – Я заинтересовала ваше издательство только потому, что популярна среди золотой молодёжи? Скажи мне честно, Агнесс. Мне просто важно это знать... – голос мой слегка дрожал. Я не хотела быть общепризнанной только оттого, что интересна подобной публике.

Ник в это время просто поедал меня глазами, сосредоточенно наблюдая за мной из-за соседнего столика.

– Оливия, если бы ты была знакома с мистером Кроссом, то не задавала бы мне таких вопросов, поверь на слово. Кристофер Кросс, глава нашего издательства, никогда бы не взялся печатать произведение только потому, что автор книги – чей-то богатенький сынок или дочка. Он изучил твой сборник и считает тебя талантливой, а это дорогого стоит! Слышать от такого человека похвалу – равносильно тому, чтобы получить её от самых злобных критиков. Я работаю с ним не один год и знаю, что говорю. Что касается твоего сопровождения, это чистый пиар-ход. Если бы ты появилась с Ником, это вызвало всеобщий восторг и заинтересованность вашей парой, а соответственно и твоей книгой. Это лично мой подход к работе. Прости, если обидела тебя. Но моя задача – продвинуть твоё произведение в топ-листы продаж, – ответила Агнесс, виновато пожимая плечами.

– Извини меня. Просто мы с Ником... в общем, мы не очень ладим. Это долгая история, – неловко отозвалась я и снова поймала на себе заинтересованный взгляд родных глаз.

– Я хоть и журналист, но вторгаться в личную жизнь не стану. Не в моих правилах. Приходи на публикацию с кем захочешь, Лив. Рэнделл Беркли – вполне достойный парень. Прости ещё раз за мою бестактность, – улыбаясь, сказала Агнесс. Я послала ей ответную улыбку.

– Это пустяки. Я подумаю над сопровождением, а теперь... – Не успев договорить, я запнулась, услышав, как вибрирует смартфон. – Прошу меня простить, Агнесс.

"Мама" – высветилось на дисплее. Краем глаза я заметила, что Нику тоже позвонили. Пока я отвечала на звонок, он уже подзывал к себе официанта.

– Да, мам? Я тут на встрече с Агнесс, что-то срочное?

– Да! Прошу тебя, собери чемоданы, Оливия. Бери с собой тёплые вещи, милая. Мы вылетаем в Аспен сегодня вечером! – восторженно ответила Айрин.

– Мам, что-то случилось? К чему такая спешка? – не понимая происходящего, спросила её я.

– Нет, что ты! Ричард купил там особняк для нашей семьи. Он очень хочет, чтобы мы с Беннетами съездили туда на уикенд. Ох, Оливия! Там такие прекрасные пейзажи... Прости, что это случилось так спонтанно, но я сама узнала об этом только сейчас.

– Хорошо, я перезвоню тебе позже. – Ошеломлённая новостью, я закончила разговор.

Ник уже оплатил заказ и, поднимаясь из-за стола, встретился со мной взглядом. Мы понимающе смотрели друг на друга, зная, что предстоящей семейной поездки на горнолыжный курорт не избежать. Я застыла, представляя себе близость с Ником несколько дней.

Один дом. Три дня. И целая куча невысказанных слов. Я сойду с ума, если буду с ним в одном доме все двадцать четыре часа. Вести себя, будто мы всё те же старые друзья, а на самом деле сгорать от его игривых взглядов, обаятельных и многозначительных улыбок... Что ж, никто не знает, что нас ждёт там...

А тем временем Ник и Эвелин уже направлялись ко мне.

Глава 25. Здравствуй, Аспен!

Объяснившись с Агнесс и уладив все важные нюансы, я попала под влияние "заботливого Ника", который любезно предложил свою помощь в качестве водителя. Всю дорогу к моему дому между нами висело напряжённое молчание, которое разбавлялось лишь короткими бытовыми репликами. Чувствовала я себя неважно – как один сплошной оголённый нерв. Мы украдкой бросали друг на друга взгляды и неловко отводили глаза, если вдруг кто-либо рассекречивался. Всё это было до одури глупо и так по-ребячески... но ничего не поделать: что есть, то есть. Когда же машина остановилась, я слишком резко дёрнула дверную ручку, а затем вылетела на улицу и чуть ли не пустилась в бег. Подальше от этих тёплых карих глаз, взгляд которых разъедал меня изнутри.

В жуткой спешке я приняла душ и собрала свой чемодан. И вот, спустя час я уже была на пути в аэропорт, где нас дожидался частный самолет Ричарда. Уткнувшись в окно такси, я вновь погрузилась в свои мысли, которые не давали мне покоя ещё со вчерашнего дня. Почему, чёрт возьми, всё происходит именно так? В день, когда я изо всех сил пытаюсь избавиться от преследующего меня образа Ника, на горизонте всплывает уикенд в Аспене. Все эти сумасшедшие сны и случайные встречи посреди Нью-Йорка... Судьба отчаянно пытается снова и снова столкнуть меня с человеком, которого я так усердно избегаю. Словно хочет привести меня к чему-то, будто бы шепчет: "Оливия, открой же наконец глаза! Вот он... вот твоя вторая половинка". Но скажите мне на милость, на кой чёрт сдалась мне эта половинка? Почему именно сейчас? Тогда, когда я наконец-таки обрела себя!

Устало выдохнув, я откинулась на сиденье. Даже если всё и так, не думает же эта глупышка Судьба, что мне стоит закрыть глаза на его оплошности и лететь прямо ему навстречу? Если Ник не может признать свои ошибки, упираясь, словно осёл, так значит и я не буду наивной дурёхой, скучающей у окошка в ожидании его внезапного озарения. Вспоминаю его насмешливый и добрый взгляд, и мне вновь становится дурно. Если он хочет играть – пожалуйста. Моя главная задача: не позволять чувствам взять надо мной верх. И будь я проклята, если не справлюсь с ней. Такси остановилось у взлётной площадки, и, вытащив свой чемоданчик, я уверенно зашагала к самолёту.

– Оливия! – внезапно услышала я знакомый голосок.

Повернувшись, я тут же увидела задумчивого Ника и Эвелин, которая махала мне своей маленькой ручонкой и светилась, словно игрушка на ёлке. Ветер беспощадно трепал мои волосы, превращая их в один пушистый клубок. Сквозь спутанные пряди я разглядываю приближающегося ко мне парня. Нервно сглотнув, ощущаю, как трудно становиться дышать... Ник был одет в потёртые джинсы и белую футболку, которая так хорошо выделяла его подтянутое тело; на его глазах были очки, а во рту привычно дымилась сигарета. Невольно залюбовавшись им, я не сразу заметила, что брат и сестра стояли в паре шагов от меня. Я несколько раз моргнула, скидывая с себя эту пелену очарования, и быстро взяла себя в руки. Чувства под контролем. Под строгим контролем, Оливия.

– Кажется, мы последние, – проговорила я. Эви ответила радостной улыбкой и уже начала перечислять все достоинства этой поездки, поднимаясь впереди нас на борт самолета.

Я покрепче ухватилась за ручку чемодана и попыталась поднять его сама, но крепкая мужская рука мгновенно перехватила мой груз.

– Дай его мне, Лив, ради Бога. Иначе свернёшь себе шею до того, как увидишь Аспен, – усмехнувшись, протянул Ник.

Фыркнув, я ослабила хватку, но тут же пожалела об этом. Прикосновение его руки к моей отдалось приятным покалыванием на кончиках моих пальцев. Мы застыли. Секунда. Биение сердца. Смущение. И я, как от удара тока, резко отдёрнула от него руку. Лёгкая улыбка тронула губы Ника. Мои пальцы сжались в кулак.

Поднявшись на самолёт, мы сразу увидели три уже рассевшихся семейства: Беннет, Мэтьюз-Кендалл и Де Шанель, но без малышки Шарлотт. Все были в полном составе, предвкушая веселую поездку. Предвкушали абсолютно все... кроме меня, конечно же.

– Мои дорогие, ну наконец-то! – воскликнула Айрин. – Мы сейчас взлетаем, так что скорее усаживайтесь.

Поприветствовав всех собравшихся, мы приступили к поискам свободных мест. Я бегло осмотрела самолёт и приметила лишь четыре свободных места. Уловив ход моих мыслей, Эви, болтавшая до этого с мамой, быстро устремилась вперёд, плюхнулась на увиденное мною место и вытянула ножки на второе сиденье рядом.

– Я так устала за сегодня! – демонстративно зевнув, сказала девочка, прикрывая свои хитрые глазки.

– Эвелин! – строго протянула я, но она уже не слышала меня, реактивно воткнув свои наушники.

Повернувшись лицом к Нику, который, видимо, довольствовался сложившейся ситуацией, я прищурила глаза и продолжила свой путь. Признаться, я была просто раздавлена этим положением дел. Судьба снова смеялась надо мной во весь голос, но я отчаянно затыкала от этого зловещего смеха уши в своих мыслях. Присев на своё сиденье, я откинулась назад и устало выдохнула.

– Ну что, готова к весёлой поездочке, солнышко? – игриво поинтересовался парень, незамедлительно плюхнувшись рядом.

– Сомневаюсь, что она будет весёлой, – проворчала я, копаясь в своей сумочке в поисках любимой книги.

Найдя закладку, я открыла нужную страницу и углубилась в чтение.

– Как ты можешь сомневаться во мне? – театрально надул губы Ник, пристально изучая моё сосредоточенное лицо.

– С недавних пор, знаешь ли, – безразличным тоном ответила я, не отрываясь от своей любимой писательницы.

Его близость пугала меня, заставляла всё внутри сжиматься и разжиматься. Строчки сливались в одну, а буквы плыли перед глазами, теряя весь свой сокровенный смысл. Боковым зрением я заметила, как Беннет приближался ко мне; чувствовала, как его плечо соприкасалось с моим. Моё дыхание участилось, когда я услышала его тихий шёпот у себя над ухом:

– "А вы великолепны, когда сердитесь. Я прижму вас ещё крепче – вот так, – нарочно, чтобы поглядеть, как вы рассердитесь. Вы даже не представляете, как ослепительны вы были тогда в Двенадцати Дубах, когда, рассвирепев, швырялись вазами", – процитировал Маргарет Митчелл Ник, нагло читая строки из моей книги. – Как же это знакомо, да, Лив? Я согласен с Реттом: скандальные женщины – это... чудесно, – его шёпот скользил по оголённому участку моей шеи, отчего моё тело накрыла волна мурашек.

– Ты когда-нибудь отстанешь от меня? - прошипела я и резко захлопнула книгу.

Не успел Ник вставить очередную колкость, как пилот оповестил нас о взлёте. Я шумно втянула носом воздух и судорожно вцепилась в поручни кресла. Я ненавидела летать. Панически боялась высоты всю свою жизнь. Страх мгновенно сковал всё моё тело жутким оцепенением. Зная о моей фобии, Ник нежно накрыл мою руку своей.

– Спокойно, Лив. Сейчас мы взлетим, и тогда я сразу подзову стюардессу. Мы выпьем с тобой по стакану виски, и станет гораздо легче. Ты мне веришь?

Не в силах и шевельнуться, я коротко кивнула в ответ. Самолёт тронулся с места и стал разгоняться для полёта. Я машинально вцепилась мёртвой хваткой в руку Ника.

– Эй, котёнок, посмотри на меня, – вкрадчиво произнёс он, и я беспрекословно выполнила просьбу. – Да, вот так. Это всего лишь взлёт. Сейчас мы будем парить в небе, как птицы. Помнишь, как в детстве я раскачивал твои качели, а ты так пищала, что я опасался, мои перепонки не вынесут твоего девчачьего визга? – шептал Ник, приблизившись ко мне максимально близко. Я закрыла глаза, мысленно возвращаясь в детство. – Но позже ты переборола свой страх. Ты ведь сильная девочка, Лив. – Его тёплое дыхание ласкало мою щёку.

Я резко открыла глаза. Мы взлетели. Его лицо было в нескольких сантиметрах от меня. Мои пальцы осторожно выскользнули из его натиска, и, ощущая на себе его внимательный взгляд, я медленно откинулась назад. Свет в самолёте погас, и всё погрузилось во мрак. Я, едва касаясь, дотронулась кончиками пальцев плеча Ника, чем тут же привлекла его внимание, и тихо прошептала:

– Спасибо.

Быть может, мне показалось, но на один короткий миг уголки его губ приподнялись. Парень хотел сказать мне что-то ещё, как вдруг возле нас возникла миленькая стюардесса.

– Мисс, два "Дэниелса" со льдом, будьте любезны, – протянул он, вежливо улыбаясь блондинке.

Стюардесса тут же расцвела, невольно попав под врождённое обаяние Ника. Поедая его голодным взглядом, она, казалось, уже представляла себя в его постели.

– Конечно, сэр. И... зовите меня просто Вики, – так же улыбаясь, пропела блондинка, а затем развернулась и ушла, не забывая при этом развязно вилять бёдрами.

Развернувшись ко мне, Ник снова получил в ответ испепеляющий взгляд. Нежность момента улетучилась так же быстро, как, собственно, и появилась.

– Что? – смеясь, спросил он.

– Меня сейчас стошнит, – скривившись, ответила я. Ревность осторожно подкрадывалась ко мне, щекотала нервишки и внедряла в мою голову картинки с обнажённой блондинкой в постели Ника. Проклятье! Приди же в себя, Оливия. Я старалась изо всех сил держаться невозмутимо.

– В чём моя вина? В том, что они вешаются на меня? Я ведь даже не проявлял интереса, чёрт тебя дери! – сквозь зубы процедил Ник.

– Да мне плевать, Беннет, переспи ты хоть с сотней таких потаскушек! – колко ответила я, стараясь не кричать на весь самолёт.

Напоминая о себе, рядом с нами вновь появилась Вики и, протянув нам виски, наклонилась чуть больше положенного. Нам открылся вид на грудь третьего размера, которая практически выпрыгивала из бюстгальтера своей хозяйки. Ник взял стакан, не удостоив даже взглядом его обожательницу. Я проделала то же самое. Обиженно надув свои пухлые губки, стюардесса исчезла в проходе. Я отпила глоток, и моё горло тут же обожгла янтарная жидкость. Тепло медленно стало разливаться по всему телу. Действительно, так гораздо легче. Я украдкой взглянула на Ника: он задумчиво смотрел куда-то вдаль, лениво потягивая виски. Кажется, он был чем-то озабочен. И неловкое молчание снова воцарилось между нами. Такие родные, но вместе с тем совсем не понимающие друг друга люди. Переведя взгляд в окошко иллюминатора, я стала наблюдать за тем, как светился мой родной Нью-Йорк с высоты птичьего полёта. Сотни разноцветных огоньков, которые никогда не гасли, проникали в меня и зарождали маленькую надежду... Что ждёт нас там, Ник?

***

Самолёт приземлился через несколько часов. Благодаря виски я чудесно проспала весь полёт и даже не заметила посадку. Ник разбудил меня, когда наши родители уже почти вышли из самолёта. Глубокой ночью мы прибыли в сказочный Аспен. Конечно, зимой здесь было бы намного красивее, но те пейзажи, которые украшали Колорадо, всё равно не оставят никого равнодушными. Температура воздуха здесь стояла на порядок ниже, чем в Нью-Йорке, но воздух был гораздо чище. Он мгновенно наполнял лёгкие свежестью, бодрил и приводил в чувство.

Наконец мы вышли из лимузина, и перед нами восстал шикарный двухэтажный особняк. Выбрав это место для семейных поездок, Ричард однозначно угадал с покупкой. Мама даже ахнула при виде уютного коттеджа. Но то, что мы увидели внутри, поразило нас ещё больше. Там оказалось ещё уютнее. Исследуя гостиную, мы и не заметили, как сзади нас появилась взрослая женщина с необычайно добрым лицом и лучезарной улыбкой. За её спиной стояли два подростка: мальчик и девочка лет двенадцати. Ричард первым опомнился и поприветствовал женщину.

– Здравствуй, Доррис! Судя по чудесному запаху из кухни, вы уже здесь обустроились, – дружелюбно произнёс Ричард, устремляя на женщину свой радушный взгляд. – Познакомьтесь с нашей управляющей – Доррис Блумфилд. А это её племянники – близнецы Беатрис и Бенджамин. – Услышав свои имена, дети сделали лёгкий реверанс.

– О, так они из Англии. Как чудесно, Ричард! Какие воспитанные там всё-таки люди, – восхитилась Грэйс.

– Здравствуйте! – с улыбкой обратилась ко всем Доррис. – Миссис Кендалл? Быть может, я приготовлю вам комнаты? Вы, должно быть, устали с дороги... – вежливо спросила маму женщина.

Айрин слегка растерялась, услышав свою новую фамилию, которую получит через какую-то неделю. Но вовремя собравшись, подошла к Доррис, и они тут же мило защебетали, обсуждая размещение комнат в доме. Я взглянула на нашу собравшуюся компанию: Грэйс сидела в уютном кресле рядом с дочерью, разглядывая дизайн дома; Чарльз и Ричард обсуждали какие-то деловые вопросы, а семейство Де Шанель мило обнималось у окна, любуясь ночным Аспеном. И вдруг я поняла, что здесь не хватает ещё одного человека. Одной милой, наглой мордашки. И слава Богу – хоть немного отдохну от его назойливого общества.

Мне стало ужасно душно от пылающего камина в гостиной и от количества народа, покорно дожидающегося расселения. Я незаметно выскользнула за дверь и, очутившись на веранде, вмиг вдохнула чудесный горный воздух, облокотившись на перила. Да, здесь мне абсолютно всё нравилось. После кипящего жизнью Нью-Йорка это местечко казалось мне поистине упоительным и безмятежным. Я напрягла слух: безмолвие и покой, и слышны только мирные беседы гостей в доме и едва различимый шорох шин где-то вдалеке. Но ещё через пару минут чудесную тишину нарушили чьи-то медленные шаги. И почему-то я даже не колебалась с тем, кому они могли принадлежать...

– Ник. Я крайне встревожена. Мне кажется, ты становишься подобным тому маньяку, что преследует свою жертву, – произнесла я, даже не оборачиваясь.

Моя интуиция меня не подвела, и через секунду рядом со мной уже стоял Беннет-младший. Я всё так же всматривалась вдаль, разглядывая небольшие отблески полной луны и света уличных фонарей. Краем глаза я заметила, как парень самодовольно улыбнулся и приблизился ко мне. Он встал слишком близко и пристально изучал мой профиль, нагло выдыхая сигаретный дым прямо мне в лицо. Я поморщилась.

– Сексуальным? – медленно протянул Ник.

– Что? – растерявшись, переспросила я, развернувшись наконец к нему лицом.

– Сексуальным маньяком? Быть может... – тихо отозвался он и шагнул ещё ближе, – ты приятно встревожена? Что, станешь моей жертвой? – мягко спросил он.

Парень был настолько близко, что мои ноги слегка подкашивались. Так близко, что аромат его духов вперемешку с сигаретным дымом кружили мне голову, спутывали мысли в клубок. "Оливия! Оливия Мэтьюз, собери остатки своей паршивой гордости и не поддавайся на искушение!" – вопило моё подсознание. И его разумные отголоски были сейчас как нельзя кстати. Собравшись, я снова развернулась от Ника и перевела свой взгляд на одинокую луну.

– Ник, если мне не изменяет зрение, я брюнетка. И для роли твоей "жертвы" определённо не подхожу, – холодно бросила я через плечо.

Игнорируя его усмешку, я попыталась отвлечься от соблазна. Стало душно; потому я, взяв в зубы резинку для волос, собрала свои кудри в пучок, оставляя шею открытой. Я уже хотела было идти, как нечаянно заметила взгляд Ника. Он смотрел на мою шею с таким вожделением, что всё моё тело пробирала мелкая дрожь. Казалось, он уже рисовал в своих мыслях, как покрывает мою тонкую шею своими поцелуями. Мысли в моей голове закрутились нескончаемым потоком. Перехватило дыхание. Мы встретились глазами.

– Оливия, Николас! – прозвучал голос матери.

Он привёл меня в чувство первой, потому я, воспользовавшись моментом, ускользнула от Ника и юркнула в дом.

Переполненная гостиная оказалась пустой. Я поспешила в поисках матери, но тут меня догнал Ник.

– Лив, постой, – хрипло проговорил он, хватая меня за локоть.

– Я прошу, оставь меня в покое, Ник. Кажется, мы давно всё выяснили.

– О! Вот вы где. Мисс Мэтьюз, мистер Беннет, ваша комната уже готова, – дружелюбно проговорила вошедшая Доррис.

– Наша? – в один голос воскликнули мы.

Женщина нахмурила лоб, скептически оглядела нас и произнесла:

– Миссис Кендалл утверждала, что вы друзья детства. Видите ли, ещё не все комнаты до конца приведены в надлежащий вид. Поэтому остаётся только одна. Прошу простить меня, если причиняю вам неудобства.

– Но Доррис! Где же тогда спит Эвелин? – взволнованно отозвалась я.

– О, младшая мисс Беннет плохо себя чувствует, у нее а... акклиматизация. Она уверяла меня, что вы будете только рады, ведь видитесь вы редко, поэтому мы и разместили её в отдельной комнате.

Я нервно засмеялась, отчего Ник вновь расплылся в довольной улыбке, а радушная Доррис часто заморгала. Смех сменился паникой, и я отчаянно схватилась за голову, поднимаясь наверх.

– Спасибо вам, милая Доррис, у мисс Мэтьюз просто сложный день, простите её, – услышала я мягкий тон Ника, доносящийся снизу, а затем и его шаги по лестнице.

Пребывая в приподнятом настроении, парень влетел в комнату вслед за мной. Наша комната оказалась очень просторной и милой. Её дизайн, как и у всего коттеджа, был выполнен в коричневых оттенках с различными мехами и кожей. Двуспальная кровать стояла в самом центре комнаты, но больше всего захватывал вид из окна: горы и склоны, леса и небольшое озеро. Панорамные окна от пола до потолка украшали весь коттедж, делая его уникальным.

Ник скинул сумку на пол и без приглашений плюхнулся на кровать. Я смерила его возмущённым взглядом.

– Надеюсь, ты ещё помнишь, что ночью я стягиваю одеяло? – ухмыльнулся он.

– Кто тебе сказал, что мы будем спать вдвоём? Гостиная ждёт тебя, Беннет, – проговорила я и, взяв его сумку, поволокла её за дверь.

Он тут же подскочил ко мне и приблизился вплотную. Я нервно сглотнула. Это не было хорошей идеей.

– Что-то ты раскомандовалась в последнее время, Мэтьюз. Не желаешь спать вдвоем, сваливай на кушетку. Лично меня всё устраивает.

– Куда же испарился тот джентльмен, которого мне так нахваливала когда-то мама?! Ни за что, Ник! Я буду спать в кровати одна.

– Зато мелкий командир в юбке остался. Точь-в-точь как в детстве, разве что только грудь выросла, – нервно отозвался Беннет, не сводя с меня глаз.

– Ты... – Я задыхалась от злости и близости. – Ты просто самодовольный осёл!

– Мелкая эгоистка, – улыбаясь, парировал он.

Напряжение между нами росло, и я снова чувствовала на своих губах его прерывистое дыхание. Какая это мучительная пытка – чувствовать его в сантиметре от себя! В порыве отчаяния я замахнулась рукой, желая отвесить ему пощёчину, но, перехватив мою руку, он больно сжал запястье и поднял его над моей головой. А затем... резко впился в губы. Рассудок помутился. Я чётко ощущала лишь одно: его приятный, знакомый аромат, сильные, уверенные руки и желание, что пронзало нас обоих с неведомой силой. Эти самые руки блуждали по моему телу, позволяя себе слишком много, слишком... Развязно и грязно. Но, как ни странно, для меня в эту минуту это было самым великим удовольствием. Чувствовать его везде... Будто тряпичная кукла, я выгибалась под его руками, пальцами и губами. Языком он провёл по пульсирующей венке на моей шее, отчего из моих губ сорвался сладкий стон. Его указательный палец коснулся моих губ, призывая быть тише. Ник жадно смотрел на меня, скользя пальцем по припухшим от поцелуев губам. Карие глаза превратились в чёрные, всё темнея и темнея от желания. Поддаваясь инстинкту, я коснулась кончиком языка подушечки его пальца. Ник шумно выдохнул, всё так же пристально наблюдая. Мы остервенело принялись раздевать друг друга трясущимися пальцами, неловко цепляясь за одежду. Пуговицы его рубашки рассыпались по полу, словно бисерины, отскакивая в разные стороны. Моё платье было до неприличия поднято вверх. Я прислонилась к входной двери, когда сквозь дикое возбуждение меня вдруг осенило. В голове поселился план, лишающий нас обоих наслаждения, но спасающий меня от раскаяния за необдуманный поступок. Я насладилась его последним прикосновением к моему телу и тихо прошептала:

– У меня нет презервативов.

Затуманенным взглядом он окинул комнату в поисках своей сумки.

– Она за дверью. Быстрее, Ник, пожалуйста. Я больше не могу...

Охваченный желанием, парень оторвался от моих губ и открыл входную дверь, бросаясь к сумке. И воспользовавшись моментом, я резко захлопнула за ним дверь и заперла её на замок.

– Чёрт тебя дери, долбанная сучка! – закричал Ник, с силой ударив по двери.

Я закусила губу, прислонившись спиной к двери. Бог ты мой, как же это тяжело! Я так желала почувствовать его рядом, в своих объятиях, в себе... В поисках спокойного сна я выиграла кровать, только теперь я вряд ли заполучу этот сон, сгорая от сумасшедшего желания. Здравствуй, Аспен!

Глава 26. Флирт — святое дело.

Солнечный свет украдкой пробирался сквозь мои плотно закрытые шторы. На часах было восемь утра. Встав с кровати, я обнаружила, что мышцы мои ужасно ломит, будто бы ночью я таскала мешки с цементом. Ко мне закралось такое чувство, будто моё тело устроило забастовку против здравого рассудка. Чёрт возьми! Я слышала, что порой от неудовлетворённого желания такое бывает, но до конца отказывалась в это верить. Конечно, бессонная ночь тоже давала свои плоды, ведь до самого утра я боролась сама с собой. Мне даже казалось, что вот, сейчас я спрыгну с кровати, открою замок на двери и побегу вниз по лестнице, по пути снимая с себя одежду. Желание пробирало до костей. И почему только мы такие упёртые? Будто бы два огня, готовые спалить друг друга своей страстью, неистовством и ярким нравом.

Я размяла мышцы и несколько раз потянулась, сразу почувствовав лёгкую боль во всём теле. С силой раздёрнула шторы и тут же зажмурилась от ярко палящего солнца. Открыв балкон, я ступила босыми ногами на тёплый кафель и прикрыла глаза. Лёгкий ветер ласкал моё лицо, едва играя с волосами. Полной грудью я вдохнула свежий и дурманящий горный воздух, ощутив, как мои мысли медленно прочищаются, аккуратно коснулась пальцами своей шеи и застыла. Прокручивая в мыслях вчерашние события, я вдруг вспомнила, с каким вожделением он смотрел на мою шею тогда, на веранде. Что это было? Проявление слабости? У Ника? Вопросов было много, но одно я теперь чётко знала: Беннета влечёт ко мне с той же силой, что и меня к нему. Я не была уверена, что являлась какой-то особенной в его глазах, но в душе ещё медленно тлел небольшой огонёк надежды. И единственное, что мне оставалось, – это действовать, выводить его на откровения или хотя бы искренние эмоции. Почувствовав себя гораздо более уверенно, я направилась в ванную скрывать следы своей бессонной ночи.

Проведя целый час в просторной ванне, я совсем отчаялась. Даже дорогое маскирующее средство было бессильно перед тёмными кругами под глазами. Смирившись с ситуацией, я принялась выбирать наряд. Долго томиться в выборе не пришлось, и нацепив чёрный свитер с дизайнерским узором и обтягивающие светлые джинсы, я осталась собой довольна. Мне была необходима прогулка, и желательно наедине, чтобы привести свои мысли в порядок и предстать перед гостями в наилучшем виде. Внизу, к моему везению, все ещё спали и лишь добродушная Доррис суетилась на кухне, гремя кастрюльками. Гостиная по-прежнему пустовала... Где же этот паршивец? В любом случае, нам следует сделать небольшой тайм-аут, прежде чем атаковать друг друга по новой. Узнав у Беатрис лучшие места в Аспене, я прямиком направилась в город.

"Paradise Bakery" здесь – лучшая кондитерская, известная своей восхитительной выпечкой. Маффины, домашнее мороженое в итальянском стиле и божественный капучино. Отзывы об этом месте так вдохновили меня, что я в предвкушении представляла, каким чудесным будет моё первое утро в Аспене. Хоть внешне я была невозмутима, в моей душе кипели страсти. Я нуждалась в релаксации и знала, что ничто не успокаивает меня так, как это делает Джейн Остен. Заранее прихватив с собой мою Джейн, я уселась за столик возле окна и, сделав заказ, с головой ушла в чтение.

Я была так увлечена сюжетом, что мне показалось, не прошло и секунды, как передо мною уже дымился капучино, а на блюдце лежали свежие круассаны. Я с удовольствием наслаждалась этим искусством кондитеров, когда за мой стол грациозно приземлился знакомый парень. Дыхание тут же спёрло, и, более того, я чуть не поперхнулась. Отложив на блюдце свой шоколадный круассан, я уставилась на Ника.

– Не стоит придумывать объяснения, я всё равно тебе не поверю! Хотя нет… Ты случаем не заболел, раз припёрся за мной в такую рань?! – прошипела я, чувствуя сильнейшее внутреннее негодование от нарушения своего чудесного утра.

Я невольно стала разглядывать Ника: снова белая футболка, потёртые джинсы, но теперь ещё и кожаная куртка, что так чертовски ему подходила. Лёгкая небритость, волосы слегка взъерошены и… и проклятые круги под глазами!

– У тебя слишком большое самомнение, я вовсе не следил за тобой. Благодаря тебе, куколка, я не спал всю ночь. Знаешь ли, я не привык к диванам в гостиной, – ответил Ник, не скрывая в голосе сарказма.

– Хорошо, вопрос с твоим ранним подъёмом снят. Но что ты здесь, чёрт возьми, делаешь?!

– Ну, я прогуливался по городу и не мог пройти мимо... сладенького. Ты же меня знаешь, – игриво протянул он, подмигнув мне.

Под взглядом его янтарных глаз, в которых плясал недобрый огонёк, я поёжилась. Не знаю, что он имел ввиду? Выпечку или… меня? Я залилась краской, а Ник приглушенно засмеялся. Его смех был словно бальзам на душу. Именно такой смех – чистый и искренний, словно тот, который я так часто слышала в нашем с ним детстве. Хотелось слушать и слушать его, не переставая. Ну, нет… откуда он тут вообще взялся?

– Беннет! В Аспене сто двадцать пять ресторанов, сорок семь баров и пять кафе! Так объясни, почему ты прогуливался именно возле этой чёртовой кондитерской, где завтракаю я?! – почти кричала я.

– Оу, да ты неплохо погуглила, солнышко! – просиял Ник.

– У моего гугла есть имя – Беатрис, – фыркнула в ответ я, отпивая глоток капучино и отводя глаза в большое окно.

– Оливия, хватит тебе заводиться! Просто, как ты выразилась, эта "чёртова кондитерская" очень известна. И я вдруг решил, почему бы, собственно, не позавтракать здесь? К тому же, это я должен быть в бешенстве после твоей вчерашней выходки.

Я вскинула брови и резко развернулась к Нику лицом.

– Ох, прости, мой дорогой, что обломала тебе вчера секс, вовремя одумавшись!

– Да брось, Оливия. Ты ведь знаешь, что лишила удовольствия не только меня, но и себя, – нагнувшись через стол, чуть слышно прошептал он. – Я не злюсь на тебя. Просто теперь будь на чеку. Это мой тебе совет.

Его едва слышный шёпот щекотал мои нервы ещё больше. Он умело задевал меня, подбирался ближе. И в этот самый миг я точно знала одно: Ник – моё самое большое искушение. Наваждение, что сведёт меня с ума прежде, чем я окончательно признаю своё поражение перед чувствами.

Я уже было открыла рот, дабы снова уколоть Ника, как мой телефон зазвенел. Трель телефонного звонка нарастала, поэтому я быстро выудила его из клатча. На дисплее высветилось имя сестры.

– Оливия, где тебя носит? – пропела в трубку моя француженка.

– Привет. Прости, дорогая, просто решила прогуляться по городу. Я сейчас в кондитерской "Paradise Bakery".

Пока я внимательно слушала свою болтушку сестру, Ник уже пересел ближе и нагло пялился на меня. Я непонимающе захлопала глазами, а затем одарила парня разгневанным взглядом. Беннет не шелохнулся.

– Да, Валери, конечно! Канатная дорога – это завораживающее зрелище. Думаю, что как-нибудь смогу пересилить свою фобию, чтобы полюбоваться с тобой заснеженными вершинами! – ответила я, взволнованная близким присутствием "друга".

Сестра начала что-то воодушевленно рассказывать – как раз в тот момент, когда Ник приблизился ко мне вплотную и уткнулся носом мне в затылок, вдыхая аромат тёмных прядей моих волос. Я затаила дыхание и тут же ощутила, как живот скручивает в волнительном напряжении. Но лишь на секунду. Вовремя одумавшись, я отпрянула от парня и смерила его ещё большей ненавистью, пылающей в глазах. Но... была ли это ненависть? Возможно, мне просто было ненавистно и дурно оттого, что умом я чётко понимала: нам не быть вместе. Тело же просило только его прикосновений, остро нуждаясь в них...

– Ты что себе позволяешь? – прошипела я, закрывая динамики смартфона.

Ник мило улыбнулся и бесстыдно принялся доедать мой круассан.

– Валери, что за прелесть! Конечно… конечно, я поеду!

– Кстати, Лив, ты не видела Ника? Его все ищут с самого утра. Вы не вместе?

Я развернулась к нему лицом и, будто завороженная, уставилась на то, как он беспечно слизывает шоколад со своих пальцев. Когда его язык облизал уголок губ, на которых всё еще оставался шоколад, я притихла. Мне вдруг вспомнилось то самое утро, когда я, сидя на его коленках, проделывала то же самое с блинчиками и кленовым сиропом. В груди заклокотала притупленная боль. Разомкнув губы, я принялась жадно ловить ими воздух. Кислород. Мне срочно нужен кислород...

– Лив, ты слышишь меня? – напомнила о себе сестра.

– Н-нет. Я понятия не имею, где его носит. – Мой голос дрожал. Господи, лишь бы он не заметил, как жадно я пялюсь на его губы.

– Ладно, тогда ждём тебя к обеду, зайка. И попробуй найти этого паршивца! – сказала Валери и тут же повесила трубку.

– Что, чёрт возьми, ты творишь?! Лезешь ко мне, словно изголодавшийся самец! И к тому же, ты съел мой круассан! – пылая, обратилась я к Нику.

– Ну, начнём с того, что я действительно изголодался. Во всех смыслах, – игриво протянул он и отпил уже остывший капучино из моей кружки.

– Очень надеюсь, что ты решишь в скором времени свою проблему. Желаю приятной охоты, – холодно отчеканила я и поднялась из-за стола.

Ник, как и ожидалось, последовал вслед за мной, бросив на стол чаевые.

– Моя проблема в том, мисс Мэтьюз, что без вас её решение невозможно.

– Что ж, в таком случае прими мои искренние соболезнования. Потому что я не поклонница дружеских перепихонов.

Он сравнялся со мной в два шага и остановился, взяв меня за руку.

– Лив, скажи мне, как за такой короткий срок ты умудрилась стать такой отменной стервой? – спросил меня он. В его глазах плясали огоньки.

– Что тебе не нравится, Ник? – вопросом на вопрос ответила я, медленно опуская глаза на наши сплетённые пальцы. Чёрт.

– Не нравится? Что за вздор! Просто я удивлен, ведь ты достаточно редко выпускала наружу свои шипы. И это...

– Слава Богу, что я теперь ни от кого не завишу. Поэтому вряд ли нуждаюсь в твоих наставлениях, – перебила его я.

– Да нет же, чёрт возьми! Я лишь хочу отшлёпать тебя. – иронично отозвался Ник.

– Оставь свои извращения при себе. А теперь, если позволишь, – ядовито сказала я и резко выдернула свою руку из его нежных пальцев.

Мы словили такси и направились в коттедж, по дороге продолжая колоть друг друга своими едкими фразами. Это было… странно. И чертовски волнующе. Мы соревновались в изощрённых ответах, стремились зацепить за больное и получали от этого истинное удовольствие. Да, именно удовольствие. Я читала это в его карих глазах и была полностью уверена в своих ощущениях. Я подавляла свои животные инстинкты всю дорогу домой и, когда такси наконец остановилось, чуть ли не бегом устремилась вперед. Подальше от его нежных рук.

***

Аспен находится в штате Колорадо и считается одним из крупнейших курортов США. Престижный и дорогой курорт, но только не для нас. Я недавно вернулась с семейной прогулки и теперь, попивая свой свежесваренный кофе, любовалась видом с открытого балкона моей комнаты. Поездка по канатной дороге оказалась для меня менее болезненной, чем полёт на самолете. Когда мы поднимались к заснеженным вершинам горы Марун Белс, я просто закрыла глаза и вспоминала, как Ник раскачивал меня на моих качелях. Его тёплый и нежный шепот прижился в моей душе и теперь крутился, словно на повторе, в те моменты, когда я нуждалась в его поддержке: "Но позже ты переборола свой страх. Ты ведь сильная девочка, Лив". Это убаюкивало меня, успокаивало и приводило в чувства. И пока я могла чётко прокручивать этот шёпот в своей голове, я чувствовала себя в безопасности, я была под защитой.

Отпивая глоток кофе и наслаждаясь его терпкостью, я вспоминала, как взбиралась на самую вершину горы, которая возвышалась над чудесным горным озером. У меня сразу же перехватило дух. Радость, восторг и счастье – всё смешалось в одно. Я осознала, что такие пейзажи стоят того, чтобы бороться со своими фобиями.

Мужчины нашей компании: Ричард, Чарльз, Грегори и Ник предпочли посетить один популярный бар. По словам Грегори, в нём было около семидесяти сортов пива. Вот в принципе и основные радость и достоинство, что привлекали мужчин в выборе времяпровождения. Шучу, конечно. Просто наш сильный пол решил всё же отдохнуть от своих любимых дам. Поэтому и мы последовали их примеру. У нас наметился небольшой выездной девичник. Я была очень рада тому, что выиграла время вдали от Ника. Мысли распутались, но через какое-то время пришло раскаяние. Разве должна я открыто флиртовать с ним, чтобы уберечь себя от этого искушения?

Вернувшись домой, мы разбрелись по комнатам, отдыхая перед вечерними забавами. Родители планировали поход в оперный театр Уиллер. Хоть мы приехали в Аспен и не в разгар сезона, зато в это время проходил летний музыкальный фестиваль. Говорили, что сюда съезжаются музыканты мирового класса. Мама была в восторге. У нас же планировалось кое-что поинтересней. Благодаря дружелюбной беседе с местными жителями Валери выяснила, что самый лучший клуб в Аспене – это "Chelsea". В этот изысканный ночной клуб мы и собирались отправиться сегодня. Поймав удачу за хвост, сестра также услышала, что именно сегодня ночью там будет проходить бал-маскарад. Я улыбнулась в предвкушении, взглянув на свой наряд: маска, корсет, нижнее белье... Да, ночь будет полна сюрпризов...

Глава 27. Маскарад. Часть 1.

– Оливия! Если ты сейчас же не спустишься, то добираться будешь на такси! – услышала я голос сестры, доносящийся снизу.

Я оглядела свой наряд в последний раз перед выходом: шёлковое чёрное платье было до неприличия коротким; словно вторая кожа, оно полностью облегало мои изгибы (как оказалось, они у меня имеются). Мои волосы были собраны наверх, оставляя шею и ключицы максимально открытыми. Никаких блестящих жемчугов или бриллиантов, нет. Только слегка острые ключицы и изящная шея. Я открыла свои французские духи, что подарила мне Валери на прошлый День рождения и втёрла несколько маленьких капель в запястья, за ушками и в небольшую ложбинку на груди. В спешке я натянула на руки тонкие леопардовые перчатки и, конечно же, захватила с собой маску - чёрную, с золотой окантовкой. Образ всецело был завершён, и теперь я напоминала себе дикую кошку, что водятся в тропических лесах.

Весь мой наряд в целом смотрелся восхитительно, но то, что было под ним, вселяло в меня небывалую уверенность и... чувство порока. Чёрный кружевной корсет шёл в комплекте с моим нарядом вместе с подвязками и чулками. И да, я купила его. Я словно обратилась за короткий срок из маленького несуразного котёнка в изящную и грациозную кошку. Но несмотря на это, в моей голове ни на секунду не умолкал этот сварливый внутренний голосок... Заставлял мои ноги слегка подкашиваться, путал мысли и давил на больное. Это были незначительные колкие фразы, что заставляли меня усомниться в правильности моих поступков, вроде: "Зачем так наряжаться, если то, что под платьем, никто не увидит?" Или же: "Неужели ты так низко пала, что уже готова покупать всё это секс-бельишко и эту вульгарщину, лишь бы Ник одумался и вернулся?" Именно это и творилось в моих мыслях, да. Я не была растеряна или подавлена, но все эти мелкие пакостные мысли – всё равно что ощутить, как столовым прибором ведут по стеклу, или почувствовать, как из твоей головы выдрали совсем маленький волос. Терпимо, но жутко раздражает.

Конечно, я не плавала в своём маскарадном образе как рыба в воде, но что самое главное – подобная одежда не внушала мне чувство стыда и недозволенности. Я была свободна и остаюсь такой по сей день. И сегодня мне вдруг так отчаянно захотелось стать хоть немного раскованней, выпустить наружу весь сдерживаемый годами поток энергии и бурлящих во мне чувств. И разве правильно было бы упустить такой шанс в виде бала-маскарада? Вот и я думаю, что непростительно. Я улыбнулась своему отражению в зеркале и, захватив клатч, тут же выбежала из комнаты. Внутренний голосок стих.

Спускаясь вниз по лестнице, я сразу же поймала на себе три пары восторженных глаз. И лишь одна из них была с примесью сексуального вожделения. Янтарь в его глазах плавился, темнея и темнея. Я быстро отвела глаза и нервно сглотнула. Сейчас начнётся. Валери присвистнула. На лице Грегори лениво растянулась широкая и сверкающая улыбка.

– Дружище, не спускай с неё глаз! Я буду слишком занят сегодня своей жёнушкой, – сказал Грег, шутливо толкая Ника в плечо.

Наконец спустившись, я осмотрела свою компанию на сегодняшний вечер. Наши спутники оделись в классические костюмы шикарного покроя, держа при этом в руках свои маски. А моя сестра... Тут мой взгляд упал на сестру, и я невольно громко засмеялась.

– Очень смешно, правда, сестрёнка? – гневно воскликнула Валери.

Я удивлённо пялилась на сестру, которая нарядилась (а скорее её нарядили) монахиней. Она была одета в чёрное платьице, что оставалось практически полностью закрытым с длинными рукавами и крошечным вырезом декольте. На голове было что-то вроде чёрно-белой косынки, какие носят девушки в монастыре. Видимо, муж решил пожалеть мою сестрёнку и оставил ей немного открытые коленки. Её чувственные губки были поджаты, а руки упёрты в бока. Я подошла к ней и ободряюще приобняла.

– Да ладно тебе, Вэл! По-моему, смотришься ты вполне... эмм, сдержанно? – ответила я и едва успела сдержать рвущийся наружу смех.

– Да уж! Спасибо и на том, что закрытое платье, а не паранджа! – сквозь зубы процедила Валери, послав мужу испепеляющий взгляд.

– Ви, ну что за обиды? Я знаю, как никто другой, твои прелести, и мне совсем не хочется, чтобы неудовлетворённые подростки глазели на мою жену, – добро отозвался Грег и с мягкой улыбкой притянул жену к себе.

Сестра ещё немного поворчала, но это доброе обаяние Грегори всегда действовало на неё гипнотически. Грег и вправду знал все лазейки на пути к хорошему настроению моей старшей сестры, и потому они уже в обнимку двигались в сторону улицы. Время поджимало. Грег обернулся только возле двери и бросил нам:

– Ждём вас в машине, не задерживайтесь.

Дверь едва закрылась, а из-за неё уже послышался заразительный и искренний смех моей сестры.

Всё это время, дико избегавшая взглядов Ника, я наконец пересилила себя и развернулась к нему лицом. Выглядел он просто потрясающе, здесь ничего не скажешь. Но лучше всего на нём сидел отнюдь не костюм, а его самодовольная ухмылка. Ненавижу её. И одновременно питаю к ней наивысшую слабость. Эх, крайности...

– Поднимайся наверх переодеваться, пока есть время, – властно сказал он, продолжая блуждать взглядом по моему телу снизу вверх.

– Что?! – Я издала нервный смешок. Да он шутит! Только вот я вряд ли. – Даже не подумаю! Мне всё нравится, это платье отлично сидит на мне, – с притворной и слишком сладкой улыбкой ответила я, проводя рукой по шёлковым изгибам на своём теле. Ник шумно выдохнул.

– Это не платье, Оливия, а паршивый лоскуток!

– Какое тебе дело до моего лоскутка, Ник? Будь я хоть в нижнем белье! Это не твоё собачье дело! – уже вспылила я.

– Ты моя спутница, – продолжал настаивать он, начиная медленно заводиться от злости.

– Спутница, но никак не твоя жена, чтобы так командовать!

– Командовать – это по твоей части, верно? – усмехнулся он и взлохматил волосы рукой. Было видно, что парень уже на взводе. – Буду откровенен: у тебя нестерпимый зуд в определённом месте. Так нарядиться – всё равно что выставить себя на аукцион среди голодных самцов! – добавил он, чётко проговаривая каждое слово.

– Самцов вроде тебя? Что же, может быть, я и не прочь провести безумную ночь с каким-нибудь красавчиком! – ехидно ответила я, принимая вызов. Тревожный голос внутри меня сейчас был как нельзя кстати. "Прикуси свой язык, Лив. Сейчас же!"

Тут Ник приблизился ко мне вплотную и обжигающим шёпотом медленно протянул:

– Как пожелаешь, радость моя! Только будь внимательна, выбирая сегодня избранника. Всё-таки... это маскарад.

Мой желудок скрутило тугим узлом от близости наших тел и от его прерывистого дыхания, которое касалось моей шеи и уха. Ничто не препятствовало ему сейчас задушить меня голыми руками. Впрочем, так же, как и коснуться моей открытой шеи. Я кожей ощущала таящееся в его шёпоте предупреждение, больше напоминающее мне сладко-зловещую угрозу. Но вот, в чём заключалась моя дилемма: хочу ли я быть им свергнута?

Ник вернул себе спокойствие и, вот, уже таинственно улыбаясь, протянул свой локоть в качестве сопровождения. Чёрт побери, какой вежливый! Всё ещё не отойдя от его близости, я рассеянно приняла его помощь и язвительно улыбнулась.

– Благодарю, – выдохнула я, и мы вышли на улицу. В тёмную ночь и её тёмные приключения.

***

По дороге на вечеринку я уселась напротив Ника. Сестра с мужем что-то рьяно обсуждали, и мы решили не вмешиваться в отношения супругов. С лёгкой улыбкой на губах я краем глаза наблюдала за французской семьёй: они знали к друг другу подход, но тем не менее любили поспорить и поворчать. Идиллия.

Я перевела свой взгляд в окно и, изобразив дикую заинтересованность, стала разглядывать мелькающие силуэты ночных огней. И душой и телом я ощущала на себе изучающий взор наглых глаз напротив. Это выматывало. Что ж, прекрасно, раз он так любит дразнить меня... Будто невзначай, я медленно перекинула ногу на ногу. Кружевная оборка чулков мелькнула и снова скрылась под тонким чёрным шёлком моего платья. Секунда замешательства – и вот, мой спутник резко втянул воздух сквозь приоткрытые губы. Так держать, Оливия. Подняв на него свои невинные глаза, я мило улыбнулась. Азарт закипал во мне небольшим вулканическим кратером. Но какова была цена этой игры? Да, мы вновь дразнили друг друга, делая больнее и больнее. Сыпали соль на раны. Ещё и ещё. Я увидела едва заметные желваки парня, а затем прочла по его губам: "Ход за мной". Ник потянулся за выпивкой и оприходовал чистый, неразбавленный виски одним большим глотком. Держись, Ник, я не дам тебе больше права отыграться. .

К счастью для него, машина остановилась. Мы вышли из дорогого салона машины, и перед нами мгновенно предстал шикарный клуб, больше напоминающий сказочный замок. Перед входом нас попросили надеть маски и, услышав наши фамилии, тут же проводили в самые лучшие места для VIP-посетителей. Да, для меня это один из немногих плюсов светской жизни. Имея деньги, ты можешь свободно распоряжаться собственной жизнью, планами на будущее и осуществлением заветных мечт. Причём я имею ввиду роскошь в её не совсем обычном обличии. А именно: путешествия, возможность получать те знания, какие тебе действительно хочется получить, и, конечно, сумбурность... То есть если бы я захотела вдруг побывать завтра в Индии и окунуться в её атмосферу, первым же рейсом я могла бы туда вылететь. Независимость. Как жаль, что такие важные вещи я осознала только сейчас.

Так вот, сейчас я пребывала на сказочном курорте Аспена и уже полностью растворялась в царящем здесь пороке и грехе. Обстановка царила просто потрясающая: чёрно-красный зал снизу, с множеством знаменитых скульптур и мебели в стиле винтаж; чёрная "зловещая" лестница вела на второй этаж, где находилась чёрно-фиолетовая зона, в которой мы и расположились. Клуб уже был полон народа, удивлявшим самыми откровенными костюмами (в частности, это касалось девушек). Пока же я наблюдала, как мимо нас проходят полуголые девицы в костюмах медсестёр, сказочных принцесс в одних крылышках и даже зайчиков дедушки Плейбоя, я окончательно успокоилась, осознав, что выгляжу ещё достойно. Усевшись на чертовски красивый тёмный диван, я уже было хотела осыпать комплиментами сие заведение, как заметила, что рядом приземлился Ник. Злость вперемешку с неким трепетом остро отозвались внизу моего живота, расплавляясь ленивым томлением. В нос ударил родной аромат его парфюма. Он окутывал меня, притупляя весь негатив, вытесняя всю гордость из моей души. Я отчаянно пыталась ухватиться за ускользающие от меня остатки рассудка и отодвинулась от парня чуть ли не на самый край. В глазах Ника застыл ироничный вопрос.

Меня спасла официантка, что подошла к нашему столику. Рыженькая бестия была одета в латексный корсет и такие же перчатки. В одной руке у девушки был кожаный хлыст, в другой - поднос с бокалами шампанского и бутылка.

– Добрый вечер, господа! Рады видеть вас на нашем маскараде. Это за счёт заведения от хозяина нашего клуба, – нежно протянула она и подмигнула Нику.

Мы поблагодарили бестию и машинально переглянулись с Валери.

– Ну как тебе рыженькая, Ники? – шутливо обратился к парню Грег.

– Грегори! – тут же окликнула Валери мужа, устремив на него строгие голубые глазки.

– Да нет, старина, мне нужна рыбка покрупнее, – ответил Ник и подарил мне хитрую улыбку. Я закатила глаза к потолку.

– Ради всего святого, поищи лучше какую-нибудь блондинку! Не стоит изменять себе, дорогой, – проворчала я в ответ.

– Спрячь свои коготки, киса! Ещё слишком рано, – прошептал он мне на ушко так, чтобы услышала лишь я. Чёрт, о чём это он?

– За то, чтобы наш вечер удался! – громко воскликнула сестра, нежась в объятиях мужа. Мы подняли бокалы вверх, и их звон заглушил наши радостные крики вперемешку с шумом беснующей толпы. Ночь принялась набирать свои обороты.

Ближе к полуночи от весёлых танцев гудели ноги, но покидать вечер так рано мне совсем не хотелось. В клубе царила просто сказочная атмосфера. Чувственные треки, танцовщицы в откровенных нарядах в венецианском стиле – всё было грациозно и торжественно, только с перчинкой, как и подобает таким заведениям. Мы сидели с Валери в нашей зоне и попивали холодное шампанское, остужая разгорячённые танцами тела. Расслабленность. Я ощущала именно расслабленность и лёгкую эйфорию. Я не была заядлой тусовщицей, но эмоции, что я испытывала в ту секунду, были подобны фейерверку внутри меня. Через какое-то время наши спутники вернулись. Ник вновь сел возле меня, по-хозяйски взяв мои ноги и положив их на свои. Он казался таким загадочным, что от предвкушения моё тело пробирала мелкая дрожь. Парень закурил. Наслаждаясь клубами дыма, он лениво выпускал их из полуоткрытых губ. Сквозь густой дым я видела, как в его глазах колыхал недобрый огонь. Не отрывая взгляда, Ник начал нежно массировать мои босые ноги, отчего с моих губ едва не сорвался стон удовольствия. До чего же, чёрт возьми, у него сильные и умелые пальцы. Я отвела глаза первой – как раз в тот самый момент, когда сестра тяжело вздохнула, засобиравшись.

– Куда это ты? – всполошилась я, не желая возвращаться в реальность и вылезать из этого сладкого дурмана.

– Ох, Лив, до чего же я устала! Я не плясала так со своей свадьбы! Может, прогуляемся просто по городу? Здесь так шумно, – пыталась уговорить меня сестра, перекрикивая грохочущую музыку.

– Нет, ни за что! Мы приехали сюда отдыхать, Вэл! Куда подевалась моя заводная сестра? Здесь ведь так здорово, – чуть ли не хныкала я.

– Моя дорогая, я просто так скучаю по Шарлотт. Нужно проверить почту от няни и созвониться с ней. Признаться, не могу как следует расслабиться, зная, что малышка вдалеке от меня.

– Ну, тогда езжайте без меня! Пожалуй, я задержусь ещё здесь, – ответила я, смущённо улыбаясь семье де Шанель.

– Вы, ребята, езжайте, а я останусь с ней. Нужно ведь помочь старой подружке детства выбрать достойного жеребца, – иронично протянул Ник, выдыхая дым в мой профиль.

Валери цокнула языком, недоверчиво глядя на нас. Я же отправила ей воздушный поцелуй.

– Приглядывай за ней, Ники! – сказал Грегори серьёзным тоном.

И, попрощавшись, семья покинула нас. Отлично, теперь мы остались наедине. Собери всю свою волю в кулак, Оливия! Вот только от моей воли остался уже паршивый и мелкий комочек сомнений, который распускался с каждой его игривой улыбкой. Я теряла рассудок. Воодушевление накрывало с головой.

Ник в очередной раз собирался поднести ко рту сигарету, как я резко вырвала её из его рук и затянулась. Не скрывая во взгляде удивления, он наблюдал за каждым взмахом моих ресниц. На его чуть влажных от алкоголя губах я заметила лёгкую полуулыбку.

– Думаю, пора, – шепнул парень мне на ухо.

– Пора что?

– Ну... я хочу предложить тебе развлечься.

Я одарила его взглядом, пропитанным скептицизмом.

– Объясняю, дорогуша. Если ты не хочешь присоединиться к старшему поколению, что отправилось в коттедж минутой ранее, значит твоя ночь будет поинтересней, – начал он, приближаясь ко мне опасно близко. – В замке существует закрытый клуб для избранных. Управляющий оказал мне услугу, когда узнал нас. Там будут театральные постановки различных сцен, тайные комнаты со свободным доступом и... лабиринт. Очень интересная штука, только придётся нам разделиться. На нас наденут тёмные мантии и одинаковые маски и каждому дадут постановочное имя. Ну что, ты со мной? Или всё же отвезти тебя к Морфею? – продолжил Ник. В его глазах плясал искренний задор и предвкушение.

Он бросил мне вызов. Вот и его ход. Смогу ли я? Правильно ли это будет? С трудом, но я всё же заткнула сварливый голосок и начала прислушиваться к своему сердцу. Я не могу отступить, когда игра уже началась. Разве я не доказала себе, что способна на большее? Так почему же я должна пасовать перед приключениями? Ведь если разобраться, только из них и соткана наша жизнь. Именно для этой цели, для впечатлений, эмоций и покорения неизведанных вод я и войду в тёмную реку...

– Я согласна, – тихо выдыхаю я. Внутренне чувствую, как я вся сжалась. Во что ты ввязываешься, Лив?

На лице парня заиграла победная улыбка. Он мгновенно подорвался с места, мягко спустив мои ноги с себя, и протянул мне руку. Ник повёл меня во мрак. Но разве не всё ли равно, во что ввязываться, когда рядом такой искуситель...

Глава 28. Маскарад. Часть 2.

Начало – Lorde – Everybody Wants To Rule the World

Постановка – Ewan Mcgragor – El tango de Roxanne

После постановки – Electric Nana – Fire Up

Держа мою руку в своей, Ник вёл меня через бесконечные лестничные пролёты и тёмные коридоры. Один поворот сменял другой, и чем дальше мы шли, тем приглушённей становилась ритмичная клубная музыка. Моё предвкушение смешалось со страхом чего-то неизведанного. Это что-то было подобно безликому чудищу, которое могло одним своим касанием потянуть меня на самое дно порока. Безрассудство.

– Ник, а это всё легально? – спросила я на ходу. Пусть я уже и ввязалась в это дерьмо, но хочу хотя бы быть уверена, что не нарушаю закон.

– Малышка, этому закрытому клубу уже больше двадцати лет. Я думаю, у них вряд ли есть проблемы с властями, – ответил Ник, снова поворачивая в неосвещённый коридор.

– Откуда ты это всё знаешь?

– Я многое знаю, пора бы уже запомнить.

– Ты уже бывал здесь? – не унималась я.

– Никак не попадал со временем. Такие вечеринки проводят не так уж и часто – всего лишь раз в два года, – проговорил Ник, а затем замер у очередного поворота и развернулся ко мне лицом. Его глаза внимательно изучали моё лицо, словно стараясь уловить в нём страх или скованность. Тщетно. Внешне я была невозмутима. В его взгляде мелькнуло удивление. – Ты ещё не передумала? Можем вернуться, пока не поздно, – с опаской добавил он.

– Нет, просто это... волнительно, – еле слышно прошептала в ответ я. – Но назад я не вернусь.

Его губы тронула мягкая и озорная улыбка. Именно улыбка, а не его привычная ухмылка. Так он улыбался мне всю жизнь, вплоть до того дня икс, когда мы перешли границы дружбы. Едва касаясь, Ник провёл по моим губам подушечкой своего пальца. Я невольно прикрыла глаза. Эта опасная нежность… Очень опасная.

– Ты изменилась. Теперь я вижу это более отчётливо, – тихо выдохнул он.

Его ласка вернула мне утраченные силы. Мне совсем не хотелось открывать глаза, не хотелось отдаляться от него. Алкоголь раскрепостил меня, и теперь я была вынуждена прикусывать свой язык, чтобы не сказать ничего лишнего. Не сказать, как сильно плохо мне без него, как я внутренне угасаю и рвусь к нему и душой и телом…

Напоследок Ник провёл своей шероховатой ладонью по моему лицу, отчего я раскрыла глаза.

Мы стояли перед массивной железной дверью, увешанной примерно десятью разными замками и засовами. Едва ощутимый ранее, страх начал нарастать и крепнуть, парализуя меня. Здесь было сыро и неуютно. Ник постучал в маленькое окошко на двери, и спустя минуту оно приоткрылось. Пронзительные чёрные глаза – это всё, что я могла разглядеть в мужчине, который выглянул к нам.

– Николас Беннет со спутницей. Роджер должен был доложить о нас, – уверенно сообщил Ник.

Окошко закрылось, а через несколько секунд массивная дверь со скрипом отворилась. Темноглазый мужчина впустил нас внутрь, где вдалеке уже мелькали огни. Каменные коридоры, скульптуры и мебель – всё это напоминало мне восемнадцатый век. Когда в замках давали балы, кругом плелись интриги, а дамы были одеты в корсеты и пышные платья. Всё это помещение было словно пропитано отголосками прошлого. Высокий блондин остановился возле очередной железной двери, которая была ещё более внушительных размеров. Он протянул нам мантии разных цветов и сказал:

– Женщины надевают красную накидку, мужчины – чёрную. А также вот это, – наконец произнёс он, протягивая нам маски. – На остальных членах клуба будут такие же, но опять-таки с различием у женщин и у мужчин.

Моё сердце учащённо забилось. Желудок будто бы скрутило тугим узлом. Ник ободряюще сжал мою руку.

– Вот ваши постановочные имена, – грубым и властным голосом произнёс мужчина, подавая нам бумагу, чем-то напоминающую пергамент.

– Скажите, сэр, а для чего чужие имена? – на удивление я услышала собственный голос.

– Мы обеспечиваем полную конфиденциальность нашим посетителям. В этом суть закрытых клубов, мисс Мэтьюз, – вежливо ответил он, хмуря широкие брови.

– Ох, да, конечно. Простите, сэр.

В ответ он лишь кивнул. Что за странный тип и откуда ему известна моя фамилия? Неужели эти люди настолько влиятельны? Блондин протянул нам карточки с изящным узором. Внешне они были абсолютно одинаковыми.

– Вытяните группу, к которой будете относиться, господа. Только прошу вас, не сообщайте друг другу, – пояснил он, с укором глядя на меня. Неужто я настолько не вписываюсь?

Дрожащей рукой я потянулась к карточкам и наугад вытянула с середины. Аккуратно взяв её, я разглядела на ней три ключевых слова: «Драма. Эротика. Страсть». Я вернула карточку мужчине, и, взглянув на неё, он произнёс:

– Отлично, мисс Мэтьюз, ваша группа уже ждёт вас. Первые заглавные буквы ваших слов – название комнаты. Когда войдёте в зал, можете узнать своё имя. Приятного вам вечера, – заученно выдал он и сделал мне вежливый жест рукой.

Значит, здесь наши дороги расходятся. Ноги слегка подкосились. Мысленно я уже хваталась за руки Ника и висла у него на шее, умоляя не оставлять меня. На самом же деле моё лицо отражало разве что только смятение. Ник погладил мои пальцы, что до сих пор находились в его руке, и шепнул мне на ухо:

– Будь внимательна, Лив. Постарайся не потерять голову.

Моя ладонь выскользнула из его руки, и, открыв дверь, я шагнула в неизвестность.

В горле пересохло. Нервно сглотнув, я развернула пергамент, на котором курсивом было выведено: «Изабелл». Неуверенно, но я всё же шагнула в зал. Он показался мне ещё более зловещим, чем все эти сырые коридоры. Пройдя немного вперед, я сразу увидела ярко-алую дверь, на которой были выбиты багровые буквы: «Д. Э. С.». Похоже, это моя группа.

Я медленно нажала на ручку двери, и она распахнулась. Передо мной стояла женщина средних лет, одетая в фиолетовую мантию.

– Ваше имя? – строго спросила она.

– Оли... Изабелл, моё имя Изабелл.

Её узкие глазки забегали по широкому блокноту, и, найдя необходимую информацию, она устремила свой пронзительный взор на меня.

– Проходите, дорогая. Постановка вот-вот начнётся.

Я вошла внутрь и застыла, подобно той изящной скульптуре на входе в закрытый клуб. Было ощущение, словно я, переступив порог этой комнаты, шагнула в современную машину времени и оказалась в далёком дворцовом веке. Тёмное освещение добавляло некое таинство, а обстановка вселяла в мою душу панику и одновременно восторг от происходящего. Комната больше походила на небольшой зал, украшенный дорогим текстилем и венецианской мебелью. Зал был просторный, даже слишком: высокие потолки, дорогой паркет, изысканная мебель и декор. Повсюду были люди в красных и чёрных мантиях. Все были так же, как и я, в масках. Всё это напоминало мне какой-то мистический фильм. Наверняка я просто выпила слишком много, и мне всё это снится в такси по дороге домой. Высокие девушки в одном нижнем белье и изящных масках шефствовали по комнате с выпивкой и закусками.

Решив подавить нарастающее с каждой минутой волнение, я схватила бокал с шампанским у мимо проходящей модели. Цепкими пальчиками, трясущимися от сумбура этого вечера, я поднесла бокал к губам и полностью осушила его. Голова кружилась от увиденного, а игристый напиток ещё больше взбудоражил меня.

Я принялась внимательней разглядывать гостей и помещение, как внезапно свет в зале погас. Заиграла медленная, но очень знакомая мелодия. В комнату не спеша вошли несколько людей. Они были без масок и без накидок. Женщины и мужчины скользили по паркету, будто бы изучая друг друга. Музыка стала набирать ритм, и я наконец уловила ноты из фрагмента танго Роксаны, одной из танцовщиц «Мулен Ружа». Это был мой любимый мюзикл.

По коже пробежала россыпь мурашек. Все посетители клуба столпились вокруг начинающейся постановки, создавая замкнутый круг. И вот, показалась сама Роксана. Она гордо шагнула прямо из толпы, направляясь к середине зала. Девушка была так изящна, так непокорна. Густые чёрные локоны были распущены и доставали до поясницы; тонкая талия, красные и чувственные губы; гибкая фигурка облачена в чёрное вызывающее платье. Вот она – настоящая Роксана.

Пары начали медленно двигаться в ритме танго, но даже мне было видно, что их танец лишён чувственности. Я разглядывала постановочную сцену, где тренировались танцоры, и вдруг заметила молодого парня. Он также был без мантии и прочей атрибутики клуба; сидел у стены, поджав под себя ноги, и делал пометки в своём блокноте. Роксана в это время переговаривалась с какими-то мужчинами, даря им приторные улыбки и беззвучно посмеиваясь. Музыка заиграла ещё громче, окутывая своей тайной и желанием. Наконец из темноты послышался хриплый и властный голос мужчины:

– В борделях Буэнос-Айреса танцуют танец. Он рассказывает... о проститутке! И о мужчине, который влюбился... в неё. – Он отчётливо проговаривал каждое слово, пропитывая их сладкой горечью. Медленно шагая по паркету, он наконец вышел из темноты. Высокий, статный, с пламенным взглядом и густыми усами. Насколько я помню, это был Аргентинец. Пары вокруг на миг застыли, вслушиваясь в речь мужчины. – Вначале это желание, которое разгорается в нас, словно лесной пожар: постепенно, начиная с маленького огонька и заканчивая целым лесом, – продолжал он, двигаясь в сторону брюнетки. Мужчина подошёл вплотную к Роксане, грубо схватил её и прижал к себе. Глаза девушки вспыхнули. Он начал вести танго. – Затем пробуждается страсть... Она сжигает всё на своём пути, уничтожает в пепел все твои логические доводы рассудка, – уверенно проговаривал он, едва касаясь её губ. Пары вокруг стали повторять их движения, двигаясь уже более уверенно. Музыка проникала под мою кожу, под каждую клеточку.

– Вы влюбляетесь в эту вертихвостку, сводящую вас с ума! – хрипло кричал мужчина. – И единственное, что она отдаёт вам взамен – жгучая ревность и подозрения. – Он прижал к себе хрупкую брюнетку и жадно провёл по её шее губами. Та шумно выдохнула. – Гнев! – громко закричал мужчина и оттолкнул её от себя. – Боль, – чеканно добавил он. – Ненависть. – Он вновь подходит к ухмыляющейся Роксане и, коснувшись её лица рукой, плавно берет за волосы. – Когда любовь продаётся за наивысшую цену, нет речи о доверии. Без доверия не может быть любви! Ревность... Она сведёт тебя с ума, безумец! – чувственно говорил мужчина. В его глазах тонули все эти чувства, они пропитывали всех вокруг своей энергетикой. Молодой парень, что до этого изучал свои записи, оторвал от блокнота глаза и внимательно следил за происходящим. Возможно, это был Кристиан – молодой писатель, влюблённый в знаменитую танцовщицу Мулен Ружа – Сатин. Его прямые каштановые пряди падали на лицо, но даже стоя тут, в нескольких метрах от театральной постановки, я уловила в его глазах ту же боль.

Мужчина тем временем яро кружил в страстном танго Роксану, не сводя с неё влюблённого взгляда.

– Покажите мне страсть, дикую страсть! – кричал он на танцоров. Музыка становилась более чувственной, будто сливаясь с его словами в одно целое произведение. У меня перехватило дыхание от той гаммы чувств, что доносили до нас эти люди. Властный мужчина хлопнул в ладоши, и все пары одновременно заскользили по паркету.

Несмотря на чудесное зрелище, которым я была всецело заинтересована, я вдруг почувствовала на себе чью-то любопытную пару глаз. Слегка развернувшись, я встретилась с янтарными глазами мужчины, стоявшего недалеко от меня. Нисколько не смутившись от своего разоблачения, он улыбнулся мне. Ник? В горле моментально пересохло. Да нет, такого ведь быть не может, это всего лишь моё больное воображение. Я вернула свой взор на «сцену» и постаралась выкинуть глупые догадки из головы. Просто расслабься, Оливия.

Постановка тем временем была в самом разгаре.

– Эти милые дьяволицы не способны на любовь! Они лишь перебегают из одной постели в другую. Роксана, люби меня одного! – голос срывался на хрип. И я будто бы слышала, как разбивается его сердце. В сильных руках властного повелителя танца девушка становилась мягкой, покорной и податливой. И взгляд... Её взгляд был наполнен любовью к нему. Но сколько у неё таких, как он? И что на уме у этой страстной натуры с броским именем – Роксана? Постановка завораживала меня. Я стояла в этой холодной, но просторной комнате и чувствовала, как здесь разгорается пламя. Словно я наблюдала со стороны историю неразделенной и великой любви, находясь в дорогом парижском борделе.

Вопреки восторгу, который охватил меня, я всё ещё ощущала на себе наглый взгляд карих глаз. Я снова развернулась к нему, и таинственный незнакомец поднял свой бокал с шампанским вверх, улыбаясь и отпивая несколько глотков. По спине пробежал холодок.

Пары закружились в страстном танго, а аргентинец запел:

Roxanne!

You don't have to put on that red light,

Walk the streets for money,

You don't care if it's wrong or if it is right.

Roxanne!

You don't have to wear that dress tonight.

Roxanne

You don't have to sell your body to the night.

Роксана!

Ты не должна облекаться в свет красных фонарей,

Бродить по улицам в поисках денег,

Ты не заботишься о том, что плохо или что верно.

Роксана!

Ты не должна носить это платье сегодня ночью.

Роксана!

Ты не должна продавать своё тело на ночь.

Его баритон с хрипотцой проникал в меня, опьяняя ещё больше. Подхватил ноту и Кристиан, который также начал петь о своей любви к Сатин. Душевно и надрывисто. Так, что даже мне стало невыносимо больно.

His eyes upon your face,

His hand upon your hand,

His lips caress your skin –

It's more than I can stand!

(Roxanne!)

Why does my heart cry?

(Roxanne!)

Feelings I can't fight.

You're free to leave me, but just don't decieve me

And please believe me when I say «I love you».

Он смотрит на твоё лицо,

Его рука в твоей руке,

Его губы касаются твоей кожи –

Это выше всех моих сил!

(Роксана!)

Почему моё сердце плачет?

(Роксана!)

Я не могу справиться с чувствами.

Ты свободна, ты можешь меня покинуть, но только не изменяй мне и, пожалуйста, верь мне, когда я говорю: «Я люблю тебя».

У меня закололо в сердце, музыка стала ещё громче. Я подхватила бокал с шампанским у проходящей мимо модели и снова осушила его. Пузырьки ударили в голову. Я ощутила себя в клетке, в которую загнали меня собственные эмоции. Я хотела большего. Неожиданно по моей руке заскользили чьи-то нежные пальцы; они осторожно коснулись плеча, а затем плавно спустились к запястью. Я затаила дыхание, не в силах развернуться. Явно чувствуя за своей спиной постороннего, я забыла, как дышать.

– Следуй за мной, – приказной, но обещающий ласку тон коснулся моего уха.

Резко развернувшись, я лишь уловила лёгкий аромат мужских духов. Он был мне знаком. Или мне просто это мерещилось? В конце концов, в Нью-Йорке подобное наваждение сводило меня с ума. И теперь же продолжало. Заметив, что мой незнакомец оглянулся через плечо, я почувствовала, как мои ноги, до этого прикованные к паркету, двинулись вперёд. В голове творился полный сумбур, мысли путались, а здравый смысл и вовсе покинул меня. Я не знала, что делаю, не знала, для чего, но упорно следовала за мужчиной, выполняя его нежный приказ.

Выйдя из постановочной комнаты, я ринулась к тёмным коридорам, двигаясь за незнакомцем. Музыка танго, доносившаяся из комнаты, становилась всё тише и тише. Голоса смолкали. Хрип превращался в шёпот. Минуя бесчисленные повороты и держась рукой о каменные стены, я шагала во мрак. Должно быть, я находилась в лабиринте, о котором говорил Ник. Вдоль стен и холодных коридоров я разглядывала различные скульптуры и предметы искусства. И вот, заглядевшись на картину, я упустила из вида своего спутника и осталась одна в тускло освещённом коридоре. Страх сдавил мне лёгкие. Что я здесь делаю? Следую за незнакомым мне мужчиной... Какова моя цель? Хотелось закрыть глаза и оказаться в коттедже, а ещё лучше – в своей квартирке в Нью-Йорке. Беги, Оливия, пока не сделала то, о чём потом будешь жалеть! И, быть может, я побежала бы, только вот куда?

Внезапно чья-то тёплая рука коснулась моей холодной. Я вздрогнула.

– Кажется, ты потерялась, – раздался из темноты приятный мужской голос. Я попыталась разглядеть силуэт, но вокруг было слишком темно.

– Допустим, – дрожа от волнения, отозвалась я.

Руки мужчины притянули меня к себе, и я, словно тряпичная кукла, повиновалась, оказавшись прижатой к стене его сильным телом. От него исходил такой притягательный и знакомый аромат, что внутри меня стала разрастаться томительная волна желания.

– Быть может, я выведу тебя из тьмы. Покажу истинный, верный путь, – горячий шёпот пришёлся на мою шею. А в следующую секунду его губы приоткрылись и впились в мою нежную кожу.

Я жадно хватала губами воздух, не имея возможности говорить. Все слова забылись, их слог помутился. Всё стало неважным. Я чувствовала только животные инстинкты, теряя себя в его прикосновениях. Почему они дарили мне такое блаженство? Я просто наслаждалась его лёгкими и невесомыми касаниями, что вызывали во мне ощущения дежа вю.

– Как твоё имя? – прошептал мужчина, прикусывая меня за мочку уха.

– Изабелл, – выдохнула я. – А как зовут вас?

– Разве это имеет значение? – ухмыльнулся он, опуская свои руки на мою талию.

И я потеряла голову. Окончательно и бесповоротно. Я закрыла глаза на свои предрассудки, доверившись судьбе и своему предчувствию.

– Пойдём со мной, Изабелл, – продолжал он шептать мне на ухо, кусая шею. Я закатила глаза от удовольствия и послушно закивала, не веря своей собственной податливости.

Мужчина молча взял меня за руку и повёл сквозь лабиринт, мимо каменных массивных стен и тайных поворотов. Я доверяла ему, не зная даже его имени. Безумие, но я была готова выполнять все его приказы. Внезапно вспыхнувшее желание стало неумолимо разгораться во мне. После выпитого шампанского ноги стали ватными, и я с трудом перебирала их, волочась следом за своим незнакомцем. Наконец мы выбрались из лабиринта и поднялись по высокой лестнице. Открыв дверь, мы оказались в длинном коридоре. Хоть свет был не слишком ярким, я всё же успела разглядеть черты его лица. Они казались мне родными и излюбленными: чётко выраженные скулы, пухлые губы и глаза цвета выдержанного виски. У моего спутника был тёмный цвет волос и сильные руки. Словно завороженная, я пялилась на мужчину, отыскивая в нём хоть что-то, что дало бы мне гарантию того, что передо мной знакомый человек. Что передо мной Ник и это – его очередное безумство, игра.

Мужчина открыл ближайшую дверь, и мы зашли в шикарную просторную комнату. Я шагнула вперёд, желая осмотреться вокруг: огромная кровать с балдахином была самым большим предметом мебели здесь; такой же декор прошлого века и небольшой мини-бар. Как только я пожелала развернуться к спутнику, свет погас. В комнате вновь воцарился мрак, и лишь небольшие отблески луны освещали наши с ним силуэты и очертания лиц. Замок на двери щёлкнул, и брюнет направился ко мне. Осторожно, словно боясь меня спугнуть, он потянул за тесьму на моей мантии, позволяя накидке упасть к моим ногам. А потом стал медленно меня раздевать. Медленно и мучительно. Шёлк платья упал вниз, оставив на полу лужицу из дорогой ткани. Я стояла перед ним в одном кружевном корсете, на высоких шпильках и в чулках, подобно распутной девке из эротического фильма. Стыдно не было. Я ощущала лишь предвкушение, которое дурманило меня.

– Изабелл, ты будишь во мне самые непристойные желания, – молвил он, опускаясь передо мной на колени. Лёгкие сдавило спазмом от волнения. Я зажмурила глаза. Мне казалось, что всё это сон. Но в следующую секунду мои веки резко распахнулись, и я поняла, что всё это происходит в реальности. Сладкой и пленительной.

Мужчина взял мою ступню в свою руку и аккуратно снял с неё туфельку, а затем проделал то же самое со второй ногой. Потом медленно нагнулся и зацепил зубами кружевную оборку моего чулка. Я закусила губу, ощутив невероятное возбуждение, оттого как он обращался со мною. Сначала так, словно я фарфоровая статуэтка, хрупкая и очень ценная для своего обладателя; а затем так, словно он голодный зверь, которого слишком долго держали на цепи. Всё это умещалось в нём одном. В том, о ком я совершенно ничего не знала. Поднявшись с колен, он сорвал с меня маску и жадно припал к моим губам, с которых тут же сорвался сладкий стон, прозвучавший уже в нём в момент дикого танца наших языков.

Мужчина с лёгкостью подхватил меня на руки и понёс к кровати, опуская на чёрные шелковые простыни, которые были подобны моему платью.

– Сними маску, – прошептала я, освобождая его от рубашки и желая уравнять счёт.

– Только если ты согласишься на моё условие, – прерывистым шёпотом отозвался он.

– Всё, что угодно, – еле выдавила из себя я, когда его крепкие пальцы с силой сжали мои ягодицы.

Незнакомец развязал свой галстук и привязал мне руки к изголовью кровати. А затем, оторвав лоскуток от простыни, он завязал мне глаза. Что, чёрт возьми, он делает? Я хочу смотреть в его глаза! Я хочу видеть, видеть всё, что происходит и... с кем это происходит. Возмущённая и в то же время возбужденная, я лежала перед ним со связанными и поднятыми над головой руками. Страх вонзался в меня маленькими иголочками, обезоруживая ещё больше.

– Хитрый ход. Ты так боишься показать мне своё лицо? – сбивчиво пробормотала я. – Скажи мне хотя бы имя!

– Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет.

– Как прозаично, – усмехнулась я и тут же ощутила, как мои щёки горят.

Мужчина приглушённо рассмеялся. Я почувствовала его смех на своём животе; он отозвался на нём тонкой вибрацией. Сильные пальцы его рук развязно скользили по моему телу, искушая меня. Он прихватил мою нижнюю губу и, закусив, оттянул её. Я застонала ещё громче. Он раздевал меня не спеша. Расшнуровал корсет, лёгким касанием руки распустил мои волосы, а затем зарылся в них носом, вдыхая мой аромат. Уже сейчас я чувствовала нестерпимый зуд в руках, желая прикоснуться к его волосам, впиться ноготками в спину или притянуть его к себе ещё ближе. Но скованные толстой тканью руки мешали мне осуществить задуманное.

– Я хочу коснуться тебя.

– Потерпи. Ещё не время, милая, – в промежутках между поцелуями шептал брюнет.

Я услышала шорох: наверняка он торопливо стягивал с себя остатки одежды. Затем мой нос сначала уловил его притягательный аромат, а уже потом я ощутила на себе крепкое тело мужчины. Вместе с тем упругое и твёрдое упиралось мне в живот. Я заёрзала, пытаясь заглушить в себе грешные и непристойные мысли. Только дыши, Оливия. Не забывай дышать.

– Тсс... расслабься, Изабелл, – сладко протянул мужчина, покрывая поцелуями внутреннюю часть моих бёдер.

Он коснулся губами низа моего живота и провёл языком вокруг пупка. Я громко застонала, не в силах больше сдерживаться. Брюнет вновь припал к моим губам и тут же резко вошёл в меня. Он поймал мой стон, углубив страстный поцелуй. Я выгнулась ему навстречу. Глубокие и медленные толчки дарили мне неземное блаженство.

– Ты издаёшь такие восхитительные звуки, – шептал он мне в волосы, продолжая двигаться внутри меня.

– Что? – растерялась я.

Он обхватил губами мой сосок и нежно оттянул. Я вновь застонала.

– Вот такие.

Я улыбнулась сквозь пелену наслаждения, которое дарил мне этот мужчина. Я хотела, чтобы это не кончалось. Но толчки становились всё глубже и интенсивнее. Он выходил и резко вонзался в меня, заставляя кричать от удовольствия.

Эти стены будут молчать. Они не расскажут о моём пороке, о моём легкомыслии и... можно сказать, измене. Всё это останется при мне. Навсегда. Моя боль и моё самое большое наслаждение. Чувствуя, что мы оба приближаемся к финишу, мужчина развязал мне руки. Издав довольный вздох облегчения, я моментально погрузила одну руку в его волосы, которые на ощупь были словно влажный бархат. С завязанными глазами ощущения становились ярче. Я чувствовала каждый его вдох и выдох, каждое прикосновение...

– Забудься со мной, Изабелл. Просто чувствуй меня.

И я забылась. Я забыла собственное имя, своих близких, все насущные проблемы и заботы. Я была хрупкой и покорной Изабелл, которая была полностью в его власти. Мокрые и возбуждённые тела сплелись в одно. Дико хотелось ощущать его в себе; как можно глубже, острее и ближе. Настолько близко, чтобы задыхаться в нежелании отстраняться друг от друга. Мужчина коснулся пальцами места, где мы сливались воедино, и наслаждение обрушилось на нас, словно огненная лавина. Мы прислонились лбами и одновременно застонали. Влажные волосы липли к щекам и шее, а наше дыхание сливалось в одно.

Крепкие руки обняли меня, пока мы восстанавливали сбившееся дыхание и собирали по кусочкам свой затуманенный оргазмом рассудок. Его руки… Они были родными. Руки не умеют лгать. Они, подобно отдельным существам, живут своей жизнью. Так вот, эти руки знали меня. Знали, как сделать мне приятно, как вызвать во мне дикое желание, но самое главное – они умели утешать, как не умели никакие другие руки.

Я чувствовала на своей щеке его улыбку. Мои пальцы замерли в его волосах. Эмоции зашкаливали. Сердце учащённо билось. Словно я шла по краю пропасти, над обрывом – и вдруг на грани жизни и смерти меня спасли. Адреналин. Эйфория. Умиротворение. Мои тяжёлые веки прикрылись.

Не знаю, сколько времени после этого прошло, но когда я открыла глаза, на этих шёлковых простынях я была одна. Ощущения были двоякими. С одной стороны, я испытывала облегчение, что не столкнусь с незнакомцем глазами, безусловно, испытав при этом раскаяние за содеянное; а с другой стороны – разочарование, оттого что мой волшебный сон закончился. Между тем моё разгорячённое тело остыло, и я испытывала жуткий холод. Подскочив с кровати, я разыскала свои вещи и, одевшись, вылетела из комнаты. К горлу подступал комок отвращения к самой себе. Почему же это так часто со мной происходит? Эта новая и уверенная в себе Оливия допускала те же самые ошибки, что и прежняя, тихая Лив. Я подпускала к себе тех, к кому тянулись и душа и тело. Но стоило ли?

Цепляясь за каменные стены руками, я бежала, словно гонимая местным маньяком. По щекам уже текли солёные ручейки раскаяния, но я упорно вытирала их рукавом своей вновь накинутой мантии. Каким-то чудом я выбралась из лабиринта и, как безумная, уже неслась по бесконечным коридорам. Наткнувшись на женщину, облачённую в фиолетовую мантию, я попросила провести меня к выходу. Её узкие глазки на широком лице сузились ещё больше, когда она разглядывала меня. То ли терзаемая состраданием, то ли любопытством, она поинтересовалась:

– С тобой всё в порядке, девочка?

– Да, только помогите мне выбраться отсюда. Как можно быстрее, пожалуйста.

И снова сырые коридоры, лестничные пролёты и железные двери. Голова кружилась, а глаза застилала пелена слез. Поблагодарив женщину, я выбралась из подвалов и очутилась в ночном клубе. Пробираясь сквозь толпу людей, которые выплясывали под шумные биты местных заводил, я наконец нашла выход. Хватаясь за поручни, я выбежала на улицу. Прохладный воздух привёл меня в чувство, отрезвил так, словно мне в лицо плеснули стакан ледяной воды. Господи, что же ты натворила, Оливия? Отдалась мужчине, не зная даже его имени. Глупо было думать, будто это Ник только потому, что эти голос и аромат так схожи с его. Я запустила пальцы в растрёпанные волосы и тяжело выдохнула.

В пять утра я уже стояла перед дверями нашего коттеджа. Проходя мимо пустой гостиной, я поймала себя на мысли, что была бы не против уткнуться носом в шею Ника. Может, сейчас он в моей спальне и вернулся раньше обычного? Но спальня тоже оказалась пустой. Лишь холодный ветер с балкона вздымал занавески. Я упала, будто бы безжизненное тело, на холодную кровать и закрыла глаза. Кто же ты?..

Глава 29. Недосказанность.

***

Поспать мне удалось всего пару часов. Мой поверхностный сон продлился всего лишь до девяти утра. Уставшая и измотанная, под аккомпанемент своей жизнерадостной матери я побрела в душ. Ледяные струйки воды постепенно вытесняли из головы поселившиеся там мысли. Неужели всё это было со мной? Его прикосновения… Они были такими родными и знакомыми. Может ли наше тело узнавать прикосновения некогда любимых рук? Губ? Может ли улавливать такие важные моменты, как мои чувства при этом? Я прикрыла глаза и подставила лицо холодному потоку. Чёрные простыни, медленные движения и эта ухмылка, так подходящая его губам. Разве может быть что-то прекраснее этого? Я внезапно ощутила сладкий озноб: то ли от температуры воды, то ли от воспоминаний. Моя рука потянулась к выключателю и повернула кран. Тяжело дыша, я прислонилась лбом к стеклянной кабинке душа. Как же глупо всё вышло! Избегая Ника, я очутилась под властью эмоций, нахлынувших на меня, и, что в принципе неприемлемо, с каким-то незнакомцем, так напоминающим мне его. Или... это и был Ник? Я закусила от досады губу и вылезла из кабинки.

Надев лёгкое вязаное платье в светло-бежевых тонах, я собралась с духом и вышла из комнаты. Перед тем как показаться перед семьёй, я внимательно изучала себя в зеркале. Вид, конечно, был весьма измотанный, но никаких явных следов вчерашнего "преступления" я не обнаружила. Головная боль от количества выпитого только усиливала чувство вины. И спускаясь по лестнице, я мысленно готовилась к встрече с Ником.

Сегодня был наш последний день в Аспене, и к вечеру мы уже должны будем сидеть в самолете. Я сделала глубокий вдох и зашла в столовую. За обеденным столом уже сидела мама с Ричардом и Грегори с Валери.

– Всем доброе утро, – выдавив из себя улыбку, сказала я.

Моя семья тепло поприветствовала меня, ответив лучезарными и куда более искренними улыбками. Стараясь не привлекать к себе особого внимания, я тихонько приземлилась возле сестры и попросила у Дороти крепкий кофе. Некоторое время понаблюдав за мной, сестра всё же решилась на вежливый допрос.

– Ничего особенного, Валери. Ник клеил "медсестёр", а я флиртовала с симпатичным "вампиром". Потом мы как-то разминулись, – нагло соврала я, устремляя глаза в кружку. Мне не хотелось говорить о прошлой ночи, тем более нагружать и так взволнованную Валери своими догадками. Всё это ни к чему. К тому же, стоило разобраться для начала с собственными мыслями и причинами столь необдуманного поступка.

– С детства не умеешь врать, Лив, – ответила сестра, расплываясь в улыбке. Я покрылась холодным потом, словно пойманная преступница.

– О чём ты? – стараясь не подавать виду, тихо отозвалась я.

– Признавайся, потрясающий секс? – не унималась Валери, хитро вскинув при этом брови. Мои руки вспотели, а сердце забилось с бешеной скоростью. Откуда, чёрт возьми?! Откуда ей известно? Я, словно проглотив язык, молчала. – Ну, Оливия. Просто вы с Ником так смотрели друг на друга, что казалось, мы становимся для вас обузой, – весело пропела сестра. Камень, что тяготил мою душу, раскололся, и небольшой кусочек полетел вниз. Глупая идиотка, хватит всё принимать на свой счет. Она лишь шутила, просто шутила.

– Нет, Валери. Мы друзья, только и всего. Ничего у нас не выйдет. Никогда! – слишком бурно ответила я. И как раз в этот самый момент в дверях показалось семейство Беннет.

Мне будто перекрыли доступ к кислороду. Нагло и резко. Оставалось лишь открыть рот и пытаться ухватить хоть немного воздуха. Ник сел напротив меня и поприветствовал короткой улыбкой. Внешне он был так же потрёпан, как и я. Но я всё же уловила небольшие перемены. Что-то было не так. Парень казался таким вдумчивым и серьёзным… Что же на этот раз у него на уме? Внутри меня мгновенно поселился комочек страха, который разрастался с каждой минутой. Что, если Ник знает о моих приключениях? Если ему доложили о моих развлечениях? Ведь в тех кругах его знают куда лучше, нежели меня. Так что же ему стоило узнать всё это?

Я предательница. Именно это проносится в моих мыслях, когда Ник вновь мягко улыбается в ответ на мой умоляющий и пристальный взгляд. Никаких ухмылок, издёвок, флирта с его стороны. Он спокойно ест свой сырный омлет, изредка отпивая чёрный кофе и морщась от его терпкости.

Всё это напомнило мне те завтраки, которые происходили у Беннетов, когда Ник приезжал домой на выходные. Я прибегала ранним утром к нему или же проводила с ним всю ночь, и мы на перебой рассказывали друг другу важные события; а затем я завтракала вместе с Грэйс и Чарльзом, а если повезет, то ещё и с Эви. Он был мягким и добрым. Любил пошутить с утра над моими волосами или измазать нос джемом. Грэйс тогда с добрым укором глядела на нас и гнала из-за стола, пока мы не испортили всю еду.

Сейчас же, будучи со мной в иных отношениях, Ник даже не пытался веселить меня или хотя бы подколоть. Он был таким же мягким и добрым. Он мог передать сахарницу, если его попросить, и предложить мне булочки, но отчего-то я всей душой желала его привычную ухмылку. Я хотела подтверждения тому, что всё как и раньше. Но чувствовала от него лишь одно – вежливое безразличие. Больно. Мне стало невыносимо больно в эту самую чёртову секунду, когда мы сидели за одним столом с нашими родными и я пыталась запихнуть в себя хотя бы кусок чего-то съедобного. Я потянулась к своему горькому кофе и сделала большой глоток, пытаясь побороть тот комок, что застрял посреди моего горла.

Между тем, последний завтрак в Аспене тянулся бесконечно долго. Рассказы родителей о поездках в город, обсуждение сегодняшних планов и воспоминания о нашем детстве. Я не могла больше ни единой секунды слушать о том, как Ник возился со мной и какими мы стали взрослыми и рассудительными. Мы не были взрослыми. И уж тем более рассудительными. И что самое болезненное для меня – Ник больше со мной не возился. Я ковыряла вилкой свой омлет, полностью лишённая аппетита.

– Думаю, что, вопреки всем правилам, на свадьбе у Оливии вместо подружки невесты будет Ник, – всё продолжала жизнерадостная Грэйс.

– Грэйс, не торопи события. Я думаю, Оливия всё ещё в поиске самой себя, а ты говоришь о свадьбе. К тому же, при всём своём обаянии, Ник вряд ли составит достойную конкуренцию бойкой Ребекке Мэйсон. – сглаживала острые углы мама. Я мысленно целовала её в обе щёки.

– Да, здесь ты права, милая, – тихо рассмеялась миссис Беннет и с любовью взглянула на сына. – Ну а когда мой старший сын порадует мать? Или ты тоже находишься в поисках самого себя?

– Не всё сразу, мам. Я лишь закончил университет.

– Ну, наверняка у тебя есть... девушки? – мягко спросила Грэйс, отпивая свой чай из расписной кружки.

– Я так не думаю, дорогая. Сын, скорее всего, пошёл в меня. До того как я встретил Грэйси, признаться, постоянной пассии у меня и в помине не было, – расплылся в улыбке Чарльз, и все дружно рассмеялись. Разумеется, кроме меня.

– Когда ты встретил меня, Чарльз, тебе было чуть больше, чем сейчас Николасу, – победно улыбнулась Грэйс. – И всё же, может, на свадьбу к Айрин и Ричарду вы пойдёте вместе с Оливией, Ник?

Ник был растерян. Он не спеша отставил кружку и уже наверняка мысленно подбирал отказ побезобидней. И в эту минуту я отчетливо слышала, как разбивается моё собственное сердце. На сотни маленьких кусочков, состоящих из светлых и ярких воспоминаний. Не желая больше размусоливать подобные темы и повторно падать лицом в грязь, я резко поднялась со стула. Слишком резко. Мои столовые приборы с характерным звоном треснулись друг о друга; бокал разбился.

– Не стоит принуждать Ника, миссис Беннет. Со всем моим уважением к вам, я, пожалуй, найду себе другого спутника. – Мой голос дрожал, но я, с силой сжимая пальцы в кулаки, заставляла себя не заплакать.

Мама встревоженно окинула меня взглядом, словно спрашивая своими голубыми глазами, что же со мной стряслось. Но разве я знала? Я не знала ровным счётом ничего, что касалось меня и Ника. Чёртова нескончаемая неизвестность. Безысходность, которой нет конца. Замкнутый круг.

– Прошу меня простить, мне нездоровится. Сегодня как-нибудь без меня, ладно? К вечеру буду готова, – натянув на себя улыбку, проговорила я и тут же выбежала из столовой.

Спотыкаясь о ступеньки, я с трудом различала их сквозь застилавшую глаза пелену слёз. Да пошло оно всё к чёрту! Я так устала от всего. Господи, как же я ненавижу плакать! Ворвавшись в свою гостевую комнату, я шумно захлопнула за собой дверь. На прикроватной тумбе зазвонил телефон. "Жак" – высветилось на дисплее, прежде чем я швырнула телефон о стену. На меня накатывали волны гнева, нервозности и обиды. Запустив свои дрожащие пальцы в волосы, я медленно сползла по стене на пол. Мне было дурно. Дурно от всего, что я натворила. Нескончаемо больно от его хладнокровия. И оттого что мы всё испортили и разрушили. Казалось, кто-то внутри меня отворил замок, под которым я держала всю свою боль. Я упрямо запихивала в этот ящичек внутри себя все свои переживания – и вот, там не осталось больше места. Я выдохлась. Мои силы иссякли, я сбилась с верного пути. Я никогда не смогу совершать необдуманные поступки с той же лёгкостью, с которой это делал Ник. Не смогу жить так, как хочется мне, и не чувствовать при этом мерзких сомнений и того внутреннего сварливого голоска. Имея некий туманный талант к письму, я всё время буду скитаться в поисках себя, как и говорила мама.

Едва слышный скрип открывшийся двери заставил меня вздрогнуть. Я не знала, кто это мог быть. Но когда парень опустился передо мной на корточки, я не поверила своим глазам. Он пришёл. Зачем? Из жалости? В груди неприятно закололо.

– Давно же я не видел, как ты плачешь, – с нежной улыбкой на губах сказал он, попутно смахивая большим пальцем мои слёзы.

– Я не нуждаюсь в твоей жалости, Ник, – тихо отозвалась я, невольно тая под его чуткими пальцами на своём лице.

– О какой жалости ты говоришь, Лив? Я пришёл, потому что знаю, что ты нуждаешься во мне. А это забота о ближнем, а не жалость.

– О ближнем? Тебе плевать на меня! Думаешь, я не чувствую этого? – выплюнув эти слова, я мысленно отругала себя. Ну вот, веду себя как семилетняя девчонка, нуждающаяся в повышенном внимании.

Но Ник лишь покачал головой, вновь тепло улыбаясь в ответ на мои детские реплики. Затем сел вместе со мной на пол и облокотился о стену, прижимая моё хрупкое тело к себе. Я робко подняла на него глаза, и во мне поселился маленький уголёк надежды, что всё ещё может обойтись. Что, быть может, я так остро реагирую на всё лишь потому, что чувствую за собой вину перед ним. Я потихоньку успокаивалась, пока его сильная рука гладила мои спутанные пряди волос. Наверное, это заложено во мне ещё с детства. Слёзы на моих щеках высохли, а дыхание стало ровным. Парень поцеловал меня в висок и задержался на нём своими тёплыми губами. Я прикрыла глаза, боясь спугнуть эту тихую нежность.

– Прогуляешься со мной, Лив? – прошептал Ник в мои волосы.

Из моей груди вырвался облегчённый вздох. Я так отчаянно нуждалась в нём. Каждой своей клеточкой я тянулась к нему. Всем своим существом цеплялась за любую возможность быть с ним рядом. Так разве я могла ему отказать? Мягкая улыбка тронула уголки моих губ. Ник почувствовал её. Я была согласна.

***

Сегодня утром, как оказалось, шёл дождь. Я поняла это не сразу, а лишь тогда, когда выглянула на свой балкон. Настояв на более тёплой одежде, Ник покорно прождал меня у двери, пока я переодевалась. Я облачилась в лёгкий свитер и узкие джинсы и спустя несколько минут уже была полностью готова к прогулке. Признаться, я томилась в предвкушении, находясь в слегка нервозном состоянии. Истерика отступила, но на смену ей явилось волнение.

Спускаясь по лестнице вниз, я почувствовала, как моё сердце сделало кульбит, когда Ник сплёл наши пальцы. Мы убежали из дома. Словно подростки, прячась от родителей и посторонних взглядов прислуги. Утренняя прохлада после дождя щекотала ноздри, внедряясь в лёгкие и освежая. Моя головная боль, что ещё полчаса назад неприятно пульсировала в висках, теперь отступила. Словив такси, спустя двадцать минут мы оказались недалеко от центра города. Это был тихий район, усеянный разными магазинчиками и трехэтажными домами.

– Я здесь бывал когда-то. Это чудесное место для прогулок, пойдём, – заговорил вдруг Ник, вытягивая меня из такси за руку. Его настроение и впрямь заставляло меня понервничать: спокойный, улыбчивый и нежный. Отсутствие ухмылок сбивало меня с толку, принуждая снова и снова хмуриться в поисках собственных оправданий. Ник не был со мной хладнокровным, как мне показалось утром. Он грел мне руки, укрывал от моросящего дождя и всё время задумчиво всматривался в моё лицо, пока я отвлекалась на изучение местных окраин. Да, я наслаждалась его таким редким настроением, но меня всё же не покидал ни на секунду страх, что наше непринуждённое общение нарушится одной опасной темой.

Это, конечно же, случилось, когда мы вышли на одну из узеньких улиц, где продавались различные снаряжения для зимних видов спорта. Ник закурил, вновь украдкой бросая на меня глубокие взгляды. Что же творится в его голове? Сейчас, в эту самую секунду? Этот мужчина когда-нибудь сведёт меня с ума.

– Ну, так как тебе закрытый клуб? Как всё прошло? – осторожно поинтересовался Ник, наблюдая за играющими детьми по другую сторону улицы. Он явно не хотел смотреть мне в глаза. Но почему?

– Мне очень понравилось, никогда не видела ничего подобного, – стараясь ответить как можно более спокойно, отозвалась я. Мои щёки залил румянец. Я поспешно отвела взгляд под ноги. – В моей группе постановочной сценой был "Мулен Руж". Ты ведь знаешь, как я люблю этот мюзикл, поэтому не могла оторваться. А что было у тебя? – продолжила я. Отлично, главное – сменить тему.

– Кажется, "Казанова", – сухо ответил Ник. Между нами чувствовалось напряжение.

– Тебе подходит, – слишком нервно усмехнулась я. Ник тут же поднял на меня взгляд и грустно усмехнулся в ответ.

– Ты ведь не думаешь, что всё то, что говорят мои родители, – правда? Я уже давно не падок на женщин. Тебе ли не знать меня лучше всех остальных, Лив?

– Я... я уже ни в чем не уверена, Ник. Я с трудом понимаю саму себя, – проговорила я, обхватив себя руками за плечи.

Ник тяжело вздохнул и взъерошил свои каштановые пряди рукой. Он и сам был потерян.

– Лив... Это всё, что тебе запомнилось? А как же лабиринт и потайные комнаты? – серьёзно спросил он, заглядывая в мои глаза. В горле моментально образовался комок.

– Я была слишком увлечена постановками, – промямлила я.

– Весь вечер?

– Нет... Просто... просто я познакомилась с посетителями клуба, и мы весьма долго общались.

– Насколько близко вы общались, Лив?

– Всё было на уровне интересов.

– Ваши интересы совпали?

– Да. Отчасти.

Общение перерастало в допрос, а глаза Ника стали светиться неподдельным интересом. Он пристально сверлил меня взглядом, словно забавляясь от моей растерянности и смущения. Я узнавала Ника в этот самый миг. Именно этот Ник был привычен для моего восприятия. Но головой я понимала, что если мы сейчас же не оставим эту тему, то я выдам себя с потрохами. И увидев антикварную лавку, я со всей силой потянула Ника за руку.

– Пойдём скорее, Ник! Нужно обязательно купить Бекс сувенир, иначе я не смогу вернуться домой.

– Но, Лив, мы не догово...

– Пойдём же, всё потом! – перебивала его я, продолжая тащить за собой.

Он уставился на меня своим скептическим взглядом и уже хотел вновь привлечь меня к разговору, как заметил мою умоляющую улыбку. И, чёрт возьми, она всё ещё работала. Мы отправились вниз по переулкам, заглядывая в каждый магазин.

День выдался тёплым. Ближе к полудню выглянуло солнце, заставляя нас щуриться от слепящих лучей. Тем не менее, в воздухе всё ещё витала свежесть, которой мы никак не могли насытиться после шумного и кипящего Нью-Йорка. Сегодня мне было уютно как никогда. Рядом был Ник, и мы весело проводили время. Больше тема о закрытом клубе не поднималась, и я чувствовала, как с каждой минутой напряжение между нами таяло. Мы снова были теми старыми друзьями, которым друг с другом комфортно. Всё утро мы много шутили и смеялись, словно в детстве, когда проказничали. Мир вокруг стал отдалённым фоном, превратился в декорации. Общение было лёгким и воздушным. И мне даже как-то подумалось, что, возможно, мы смогли бы вернуть себе статус лучших друзей. Но стоило нашим рукам соприкоснуться или нашим лицам случайно оказаться друг к другу слишком близко, как наша дружба катилась к чертям. Я нервно кусала губу, подавляя в себе желание целовать его; Ник шумно выдыхал, тут же закуривая. Мы понимали, что это глупо – притворяться, будто между нами ничего нет; но поднимать тему вчерашней ночи или ворошить прошлое сегодня было под запретом. Пусть время застынет, пока мы наслаждаемся беспечным общением, дарившим нам радость. Хотя бы раз.

Мы изрядно устали после многочасовой ходьбы по уютным переулкам маленького городка. Ноги просто отказывали двигаться дальше, требуя отдыха.

– Пойдём, я куплю тебе мороженое, – игриво протянул Ник и кивком указал на тележку с мороженым.

Я удивлённо вскинула брови, но возражать не стала. Мы подошли к тележке, за которой стоял мальчик лет двенадцати и вежливо улыбался нам, узнавая у "прекрасной мисс" её вкусы. Я искренне смеялась. Паренёк был совсем не промах, нисколько не стесняясь флиртовать со мной, девушкой, которая была старше него на несколько лет.

– Слушай, Тони, – усмехнувшись, сказал Ник, читая имя мальчика на его бейдже. – Ты разве не видишь, что девушка не одна?

– Я не боюсь соперничества, мистер, – улыбнувшись, ответил Тони. – За такую девушку можно и побороться, – добавил он и вновь мне подмигнул.

На этот раз я спрятала свою улыбку за рожком мороженого, который получился вдвойне вкуснее, благодаря наполнителю, который юный обольститель сделал лично для меня. Ник расплатился с Тони и бросил на него прищуренный взгляд из-под пышных ресниц. Боже, кажется, он ревнует. Силясь не рассмеяться в голос, я села на один из пластмассовых стульев, что стояли возле тележки. Ник приземлился рядом, откидываясь назад и закуривая.

– Что? – едва улыбаясь, спросил он, поймав мой изучающий взгляд.

– Вспоминаю, когда в последний раз ты покупал мне мороженое, – ответила я и мысленно добавила: "И ревновал". Ник улыбнулся, уже более искренне.

Я вновь ощущала себя маленькой девочкой, сбежавшей из дома к лучшему другу. И поедая изумительное мороженое, я вновь вспоминала те старые добрые времена, коснувшись запретного в этот день.

– Мы были верными друзьями. Друзьями, готовыми на всё ради друг друга, – грустно улыбнувшись, сказала я.

– Лив, ты всегда можешь положиться на меня, ты ведь это знаешь, – неуверенно отозвался он, замявшись.

Я отвела глаза в сторону, скрывая боль, навернувшуюся на мои глаза влагой. Что же мы наделали? Перед глазами стоял образ семилетней меня, обнимающей своего друга. Крепко и уверенно, без лишних мыслей. Меня, той, что всегда знала, что ни за что не останется одна. Как же я была глупа и наивна. И как же давно это было...

– Не надо, Ник. Мы оба понимаем, что всё уже потеряно, – еле слышно проговорила я.

– Лив... Та ситуация с Алисией...

– Прошу тебя, давай не будем портить этот день, – перебила его я. Ник замолчал, лишь выдыхая дым от сигарет и задумчиво вертя в руках зажигалку. Воспользовавшись его заминкой, я быстро смахнула набежавшие слезы и нацепила улыбку.

– Смотри, Тони вновь заигрывает со мной, – уже более искренне засмеялась я, хоть и всё ещё чувствуя комок, застрявший посреди горла.

Парень развернулся к тележке и увидел мальчика, который соорудил из салфеток красивую бумажную розу и уже передавал её через маленькую девочку. Ник страдальчески закатил глаза к небу.

– Я сверну ему шею и даже не посмотрю на то, что он несовершеннолетний. И, ей-богу, Лив, хватит улыбаться ему в ответ, – проворчал он, поднимаясь со стула и протягивая мне руку.

Я приняла его помощь и тут же ощутила, как родные пальцы властно притягивают меня к себе. Уткнувшись в его плечо, я поймала себя на мысли, что хочется плакать. Реветь в голос и кричать до хрипоты, срывая голосовые связки. И в то же время хотелось надрывисто смеяться от абсурда всей этой ситуации. От всех тех дел, которые мы натворили. Кажется, я начинаю сходить с ума. Мы заблудились, Ник. Мы потерялись во всей этой недосказанности, что так плотно укоренилась в нашем с тобой общении. Ты боишься ответственности, а я боюсь вновь быть отвергнутой и непонятой. Так что же нам делать? Я грустно улыбнулась собственным мыслям и подняла глаза к небу, где уже вовсю сгущались грозовые тучи. Ты прижал меня к себе ещё крепче.

***

Вернувшись в коттедж, мы обнаружили суету, напоминающую о том, что это наши последние часы в Аспене. Несколькими минутами ранее мы с Ником попали под сумасшедший дождь и прятались под узкими крышами домов, вылавливая из закоулков такси. Я нехотя сняла с себя мокрый пиджак Ника и, отложив его в сторону, переоделась в сухую одежду. Целый день мы провели с Ником – то хохоча от всего подряд, то вспоминая былые времена. И лишь тот неловкий разговор у тележки с мороженым заставил пошатнуться нашу и без того хрупкую псевдодружбу. Наспех вытерев мокрые волосы, я принялась паковать чемодан. Но через несколько минут в дверь постучали.

– Войдите.

В комнату зашла мама, приветствуя меня тёплой улыбкой.

– Милая, я хотела поговорить с тобой, – осторожно сказала Айрин, присаживаясь ко мне на кровать. Я отложила свои вещи в сторону и устремила на неё внимательный взгляд.

– Оливия, – тяжело вздохнула она, тая в своих глазах сожаление. – Семейный завтрак с Беннетами не очень-то удался. Прости Грэйс за её бестактность, я останавливала её как могла. К тому же, она ведь даже не догадывается об отношениях между вами. Мы давно потеряли надежду на это.

– Мам, не стоит об этом. Между нами уже давно нет никаких отношений и, кажется, вовсе не было, – ответила я матери, подарив ей лёгкую улыбку и взяв её руку в свою.

– Ну, а как же вчера? Вас двоих так долго не было, а затем вы вернулись под утро, и я подумала...

– Что? С чего ты взяла, что мы вернулись вдвоём? – взволнованно переспросила её я.

– Вчера, точнее, сегодня утром, мы с Ричардом собирались встретить рассвет на вершине гор и перед уходом заметили, как вы возвращались из клуба. Сначала ты, а потом сразу же Ник. Вы поссорились уже под утро? – спокойно ответила мама, наблюдая за моей реакцией. – Разве вы не вместе возвращались, Лив?

– Нет... Эмм, ты уверена, мам?

В голове крутилось множество вопросов, ответы на которые можно было узнать лишь у Господа Бога. Или… у Ника. Неужели тем незнакомцем мог быть он? Или же это просто случайное совпадение? Проклятье! Слишком много совпадений за одну ночь. В мыслях, будто на повторе, проигрывался голос Ника: "Поразвлёкся немного. Через час уже вернулся домой". Как полагается, люди врут, чтобы скрыть правду. Только вот какую правду он хотел от меня скрыть?

– Оливия, всё в порядке? – выдернул меня из размышлений голос матери.

– Да, всё хорошо, мам. Иди, готовься к отъезду, мне тоже нужно успеть собраться и попрощаться с племянниками Дороти, – нацепив дежурную улыбку, сказала я. И конечно, мама не купилась на неё, но, грустно вздохнув, всё же вышла из комнаты.

***

Мужской грубый голос сообщил о взлёте, и я крепко вжалась в сиденье. Но не успела я закрыть глаза, как тёплая ладонь Ника накрыла мою руку. Спокойствие разлилось по всему моему телу. После прогулки мы почти не общались, оба погружённые в свои мысли. Мы взлетели, и моя тревога понемногу отходила на задний план. В самолёте погас свет, после чего все пассажиры погрузились в сон, включая Ника. Я жутко хотела спать, но полная голова вопросов не давала мне этой возможности. Одна догадка сменяла другую, создавая в мыслях настоящую путаницу. Тем не менее, я до сих пор ощущала за собой вину, глядя в иллюминатор самолёта. Мы оставили позади Аспен вместе с его скрытыми тайнами и счастьем непринуждённого общения. Но недосказанность повисла в моей душе тяжким грузом, и даже воспарив в небеса, мне не удалось от неё избавиться.

Спустя час я почувствовала на плече голову Ника. Стоило мне взглянуть на него спящего, как внутри всё сжалось. Боже, до чего же он прекрасен. Я убрала с его лба упавшую прядь волос и коснулась кончиками пальцев его губ, осторожно проводя по их контуру. Как же мне хотелось уткнуться носом в его шею и забыть обо всех проблемах, которые окружали нас. Осознание того, что через несколько часов мы приземлимся в Нью-Йорке, не давало мне покоя. Возвращение в реальность. Что с нами будет? Я не знаю. Но знаю точно, что никогда не забуду этот уикенд.

Глава 30. Распутанные мысли.

Здоровый сон может поистине творить чудеса. После бессонных ночей, проведённых в Аспене, моя кровать действовала на меня эффективнее любого снотворного. Манхэттен встретил меня слишком жарким климатом. Проснувшись к обеду, я уже ощущала, как сквозь плотно закрытые шторы в последние деньки июля печёт солнце. Почувствовав запах домашних вафель, я улыбнулась. Моя милая Бекки! Словно ребенок в раннее утро под Рождество, я вскочила с кровати и понеслась на чудесные запахи, что доносились из кухни. Ребекка стояла у плиты, помешивая кофе в турке и одновременно приглядывая за вафлями.

– Боже, я проснулась в пекарне? – засмеялась я, обнимая подругу сзади и целуя в щеку.

– Наконец-то моя пташка вернулась в своё гнездышко! – ответила подруга, обнимая меня в ответ. Мы улыбались друг другу, будто не виделись целую вечность. Я любила свою сестру, но, чёрт, как же мне не хватало моей блондинки в Аспене.

– Целое утро ждала, когда же ты проснёшься. Что, выходные удались? – хмыкнула Бекс, разливая по кружкам кофе. При мысли о Нике моя радостная улыбка медленно начала блёкнуть.

– Даже не знаю. Многое стряслось, – отозвалась я, неловко пожимая плечами.

– Всё ясно, – с укором улыбнулась блондинка. – Но все проблемы будем решать позже, Лив. Мои вафли слишком хороши для таких разговоров. К тому же, на вечер у нас уже имеются планы, – продолжила она, расплываясь в таинственной улыбке.

– Что ты задумала? Предупреждаю: если это опять благотворительный вечер твоей мамы, то я пас.

– Слава богу, нет. Предлагаю наведаться в наш любимый бар. Мне кажется, он больше всего подходит для наших "проблемных" посиделок.

– Я думаю, что это отличная идея. Мы так давно там не были...

– Вот и отлично, потому что столик уже заказан! – торжествуя, воскликнула подруга. – Милая, этот кретин слишком провинился на этот раз? – серьёзно добавила она, всматриваясь в мои глаза.

– Боюсь, на этот раз провинилась я. – Я грустно усмехнулась, пряча свою подавленность в кружке с горячим кофе.

***

У нас с Ребеккой было много традиций. И одной из них был поход в наш любимый бар. Он находился почти на окраине Манхэттена; ничем не примечательный, самый обычный бар. Но мы очень любили его за уютную обстановку и тёплые воспоминания, связанные с ним. Приглушённый свет, джаз вместо попсы и, конечно, хороший ирландский виски.

К девяти вечера мы были полностью готовы и, более того, уже находились в пути. Сквозь приоткрытое окно такси я видела родной Нью-Йорк – светящийся, словно рождественская елка. Ночью он был особенно красив. В моих вспотевших от волнения ладонях грелся телефон. Я нервно теребила его в руках, ожидая хоть какую-то новость о Нике. С недавних пор моим помощником в этом деле стал сайт. Но он молчал – так же, как и все вокруг. Я закусила от досады губу.

– Оливия, если ты сейчас же не уберёшь мобильник, то клянусь, я выброшу его в окно! – запричитала моя блондинка. – Серьёзно, Лив, пусть подумает над своим поведением. В конце концов, ему пойдёт это на пользу.

– Бекс! Послушай меня и забудь о своих разногласиях с Ником. Виновата здесь я.

– Что за чушь? Даже если ты провинилась, я ни за что не поверю, что Беннет чистенький! – настаивала подруга.

Вибрация. Замешательство. Нервный и короткий вздох. И вот, я уже нервно хватаюсь за телефон дрожащими пальцами.

– Дай его сюда! Опять ведёшь себя как обезумевшая? – возмутилась Бекка, выхватив из моих рук телефон и отключив его. – Сегодня мы отдыхаем, помнишь?

Я хотела было возразить ей, но машина остановилась возле знакомого заведения.

Шумный выдох.

Моя подруга – монстр.

Расплатившись, мы вышли из такси и направились к бару. В ночной тиши слышалось эхо наших каблучков, что цокали по асфальту. Быстро отыскав наш столик, который находился поодаль от остальных, мы расположились в излюбленных кожаных креслах. Откинувшись спиной назад, я прикрыла глаза. Поистине уютное местечко. Какие бы ни были времена в нашей с Беккой жизни, здесь всегда можно было по-настоящему расслабиться и на время уйти от своих забот. Даже запах здесь стоял характерный: терпкий, древесный и тёплый. Где-то вдалеке от нас слышался мужской баритон Рэя Чарльза, который уносил и обволакивал лёгкостью. Мягкий мотив джаза опьянял не хуже, чем неповторимый виски в этом же заведении, которым, кстати говоря, уже наслаждалась моя подруга.

– Так что ты натворила, Лив? Убила местного жука в Аспене или не помогла старушке на лыжах? – отпивая из стакана, с иронией начала Бекс.

Я грустно усмехнулась и, последовав её примеру, сделала большой глоток для храбрости. Говорить было крайне сложно. Всё это было словно сном, даже для меня самой. Не верилось и не укладывалось в голове.

Жгучий янтарный напиток разжёг в моём горле огонь, который поглотил нарастающий ком волнения. Все переживания, сомнения, всё то, что томилось в моей душе, наконец нашло выход. Я рассказала подруге всё в мельчайших подробностях. Глядя, как расширяются её небесные глаза, я волновалась ещё сильней. Мне казалось, будто я снова очутилась там: среди бесконечных коридоров, в плену нежных и родных на ощупь рук того незнакомца. Я говорила и говорила, а мои трясущиеся пальцы привычно преподносили к губам стакан. Терпкий вкус, горечь и сплошные откровения. Голова шла кругом.

– А потом мы сели в частный самолет Ричарда и отправились в Нью-Йорк. Вот, собственно, и всё... – еле слышно выдохнула я, закончив свой рассказ.

Ребекка даже застыла на несколько секунд. Чувственные губы подруги то открывались в желании что-то сказать, то закрывались – видимо, в связи с отсутствием адекватной речи.

– Кто ты? И что ты сделала с моей чопорной подружкой? – наконец вымолвила она, потирая ладонями лицо.

– Ох, Бекс... Я уже давно не та, кем была раньше. И, честно говоря, я не уверена, что вообще была собой всю свою жизнь. Лишь жалкая тень истинных желаний и принципов, – ответила я, уткнувшись взглядом в полупустой стакан.

– Оливия. Я... Я даже и не знаю, что тебе сказать. Всё это так не похоже на тебя. Броситься в омут с головой и довериться обаятельному незнакомцу… Но почему ты так уверена, что он не мог быть Ником? Этот засранец способен выдать такое. К тому же, все факты на это намекают. Может, стоит поговорить с ним?

– И что я скажу ему, Бекка? "Привет, Ник. На той закрытой вечеринке я отдалась одному красавцу. Случаем не ты ли это был?" Так?

– Да, звучит ужасно, – поджав губки, ответила она. – Лив, я уверена, ты что-нибудь придумаешь. Как-то слишком подозрительно всё это: ты развлекаешься с клоном Ника, а он в это время сладко дремлет в кроватке, пропуская грандиозную вечеринку. К чему я это говорю? Чёрт возьми, ты сама прекрасно знаешь этого паршивца!

– Всё так... запутанно, – еле слышно отозвалась я. Блондинка взяла меня за руку.

– Скажи мне, ты действительно по уши влюблена? Или это мне мерещится? – прямо спросила меня подруга. Опустив глаза, я молчала. Ведь я действительно не знала, что ей ответить. – Чем ты так провинилась, что Господь свёл тебя с этим придурком? – тяжело вздохнув, проворчала она, закуривая сигарету.

– Выбрось немедленно, Бекс! Помнится, ты завязала, – нахмурившись, сказала я, пытаясь забрать сигарету из её рук.

– Да уж, с вами завяжешь, – не обращала на меня внимания она.

Её мобильный издал сигнал. Заметив мягкий взгляд моей неугомонной подружки, я поняла, что звонил Скотт. Она что-то ласково бормотала, пока я любовалась "мягкой Ребеккой", не скрывая довольной улыбки. Её щёки становились пунцовыми, а глаза сияли неподдельным блеском. Закончив говорить, Бекка переменилась в лице, сменив взволнованный вид на дружелюбный. И я не смогла удержаться.

– Мне мерещится? Или ты действительно по уши влюблена? – процитировала её я, почти смеясь.

Она смешно сдвинула бровки и с нежным укором взглянула на меня. Мы вместе рассмеялись. Счастье за подругу переполняло меня. У моей воительницы теперь есть защитник. Я не хотела больше возвращаться к старой теме, поэтому весь оставшийся вечер пыталась расспрашивать подругу о её парне. Мы много шутили, болтая о важных мелочах и о большом, но ненужном; наслаждались обычной женской болтовней почти половину вечера. Всё это было похоже на нас, но что-то тревожное внутри меня никак не давало мне полностью расслабиться.

Около трёх часов ночи за нашим столиком появился возлюбленный. Нет, это был не Ник. Скотт поприветствовал меня своей дружелюбной улыбкой и обратил свой взор на весёлую блондинку рядом.

– Простите, что вторгаюсь на ваш девичник, но я дико соскучился, – смущённо произнёс парень. Ребекка расцвела на глазах.

– Не бойся, милый, я отплачу тебе той же монетой, когда будешь смотреть свой матч с друзьями, – наигранно отчитывала она своего парня.

Они любовались друг другом, будто не виделись очень значительное время. Мягкие улыбки, нежные взгляды и едва заметные, но многозначительные прикосновения. А моя неловкость нарастала с каждой секундой всё больше. Скотт пытался обращать своё внимание и на меня, но безуспешно. Наглая блондинка поселилась в его сердце и заполнила собою всё свободное там пространство. Теперь третьим лишним была здесь я. Но, к своему же удивлению, я была только рада покинуть их.

– Бекс, я, наверное, поеду домой. Послезавтра моя публикация, а я даже не открывала свои черновики, – объяснила я, пожимая плечами и придавая голосу нотки сожаления.

– Да нет же, чёрт возьми. Я слишком давно тебя не видела! – возмущалась она.

– Милая, – начала я, посылая ей тёплый взгляд. – Завтра ты не оставишь меня ни на секунду, но сейчас мне и вправду пора. Хорошо вам отдохнуть, ребята, – добавила я, поднимаясь из-за стола.

Ребекка вновь хотела возразить, но хитрый взгляд Скотта остановил её. Боже, неужели кому-то удалось укротить мою строптивую подружку? С улыбкой на губах я покинула их. Иногда очень важно отодвинуть свои желания на задний план и уступить место зарождающейся любви. В конце концов, Бекс всегда так и поступала.

Выйдя на улицу, я тут же вдохнула летний, немного прохладный воздух. Он щекотал мне нос, внедряясь в лёгкие. Освежал и приводил в чувство после душного помещения и алкоголя. Немного прогулявшись, я поймала такси и отправилась прямиком домой. Да, мне действительно хотелось побыть одной. Наедине со своими запутанными мыслями, тем клубком, который мы с Ником успешно сотворили. Оказавшись дома, я быстро сменила платье на тёплый махровый халат и вышла на балкон. Погода была потрясающей. Настолько, что ночная прохлада была гораздо желаннее тёплой постели.

Забравшись с ногами в своё плетёное кресло, я прикрыла глаза. Спокойствие. Да, я испытывала спокойствие, несмотря на то что творилось в моей жизни. Сегодня вопрос Ребекки застал меня врасплох. Прежде я никогда не задумывалась о чувствах, о том, какой ярлык повесить на всё то, что происходило между мной и Ником всё это время. Я знала, что подобные чувства были "слишком" для простого увлечения. Любовь? Слишком громкое и ответственное слово, что так сильно резало уши. Единственное, в чём я была уверена, так это в том, что мой мир без Ника терял все свои краски. Он становился чужим, блёклым и пустым, лишённым всякого смысла. Вдали от него меня не покидало чувство отрешённости и дискомфорта. Будто бы моя жизнь – огромный пазл, а из него вытащили самую главную часть. И теперь картинка казалась неоконченной и непонятной. Да, Ник всегда был для меня "всем", но многое изменилось. Его значимость в моей жизни трёхкратно увеличилась. Перебирая в памяти наши моменты, я то и дело чувствовала, как меня бросает то в жар, то в холод. Но сегодня это было более чем просто необходимо. Сегодня я хотела наконец распутать этот клубок.

"Ты очень красивая, Лив. И совсем уже не моя малышка. С днём рождения", – пронеслись в моих мыслях когда-то сказанные им слова. Моё двадцатилетие, та самая ночь, после которой вся наша старая дружба разлетелась в пух и прах.

"Ты ведь знаешь, это был не просто случайный секс по пьяни. Я почти сразу отрезвел после нашего ночного заплыва. Наверное, стоило остановиться, но я не смог. Я хочу быть рядом с тобой, и неважно, в каком грёбанном статусе это будет". Это было на следующий день после нашего первого раза. Начало тех самых переписок, при упоминании которых моё тело до сих пор покрывает сладкий озноб.

"Скажи, что ничего не чувствуешь ко мне, глядя мне сейчас в глаза. Скажи". А вот и наша ссора, которая вернула меня с небес на землю. Я благодарна ему за то, что она вообще произошла. Она в корне изменила мою жизнь и взгляды на неё.

"Ты выглядишь... восхитительно. Он ведь не нравится тебе, этот француз. Он не вызывает в тебе тех же чувств, что и я. Признай это, Лив". Кипящие эмоции, настоящий вихрь и ревность. Притяжение.

Его слова, будто бы отголоски прошлого, крутились в мыслях на повторе. Да, я помнила каждое его слово, реплику, все сообщения. В глазах предательски защипало. Картинки всплывали одна за другой: ужин у его семьи, ночь на берегу океана, Алисия, Жак, ревность и, наконец, Аспен. Я заставила себя проглотить комок невыплаканных слез, застрявших посреди горла. Я держала в руке браслет, подаренный Ником, и перебирала между пальцев брелки, когда осознание случившегося настигло меня. Внезапно, неожиданно и болезненно, до скручивания в животе.

Я люблю его. Люблю в нём абсолютно всё. Люблю каждый шрамик на его теле, каждую родинку, его ухмылки и улыбки, любое его настроение, каждую черту характера. Он человек, вокруг которого вертится моя вселенная. И отныне это будет весьма сложно изменить. И пусть наши отношения абсолютно ненормальные, я верю в свою... любовь. Такую сложную и многогранную любовь, вобравшую в себя скандалы, споры, ревность и боль. Но всё это – настоящее. Настоящие эмоции и чувства, что испытывают люди, а не герои романтических фильмов.

Голова закружилась от правды, так резко свалившейся на меня. Я даже не знаю, где ты сейчас, Ник, не знаю, что ты чувствуешь ко мне, и вообще, чувствуешь ли хоть что-то? Мой взгляд упал на ночной Нью-Йорк, усыпанный яркими огоньками. Я встала с кресла и подставила пылающее лицо свежему ветру. Мои пальцы сжали браслет. Но я так хочу, чтобы ты был счастлив, чтобы твоё сердце так же замирало, как и моё, когда я думаю о тебе. Я влюбилась в лучшего друга детства. Я влюблена. И все прежние отношения, что происходили в моей жизни до Ника, кажутся теперь всего лишь лёгкой и детской симпатией. Я поднесла браслет к губам и поцеловала его, чувствуя солёный привкус слёз, что скатились вниз по моим щекам.

– Я жду тебя... – еле слышно шепчу в темноту. И мои губы медленно расплываются в лёгкой улыбке. Люблю.

Глава 31. Ожидание.

Что может быть мучительнее недосказанности в отношениях? Да, это не ложь, не измена и не предательство. Это ожидание. Вот что самое страшное. Ведь во всём вышеперечисленном выше есть некая уверенность, хоть и горькая. А ожидание... Оно вгоняет тебя в состояние обречённости, толкает на крайности и заставляет слепо верить всем предположениям, что так красочно рисует твоя фантазия. Размытые истины и сплошные страхи будущего… Разве может быть что-то страшнее?

Я считаю себя очень правильным человеком, даже слишком. В моей комнате, в моём шкафу и на моих книжных полках всегда должен быть порядок. Чтобы я никогда не пребывала в растерянности от поиска своих вещей. Я говорю это всё потому, что ожидание граничит с безысходностью и неизвестностью, а это не по мне.

Я изводила себя целую ночь напролет внезапным осознанием моих чувств к Нику. Я была в своей же клетке, изъедая себя уничтожающими мыслями. Сон пришел ко мне только под утро, но спустя пару часов я уже пожалела, что вообще заснула. Мне снились его сильные руки, сулившие мне защиту и блаженство; хитрые, но добрые глаза и улыбка, сбивающая меня всякий раз с толку. Я скучала по нему, дико скучала. Даже когда я спускалась на улицу за кофе, мне мерещился в прохожих Ник. Это было схоже с каким-то помешательством. Его отсутствие по-настоящему сводило меня с ума. Залив в себя ободряющую порцию крепкого кофе, я принялась искать занятие, которое отвлекло бы меня от навязчивых мыслей вперемешку с ноющим сердцем...

Готовиться к завтрашней публикации было для меня лучшим решением. Я была истинной работягой. Зарыться в свои записи, блокноты и книги для меня было идеальным выходом из любых гнетущих меня проблем. Сию же минуту я ринулась к своим черновикам. Моя завтрашняя презентация книги очень волновала меня. На протяжении всех этих месяцев я усердно готовилась к ней, но в связи с бурными событиями, что разворачивались вокруг меня, мне чисто физически не хватало сил и времени завершить начатое. Это было не похоже на меня, да. Но, признаться, я едва ли смогла разобраться, кто же я есть на самом деле. А это было куда важнее.

Взволнованно прикидывая наилучшие слова для своей речи, я восседала на полу гостиной. Нацепив огромную футболку Ника и надев свои очки для чтения, я скрестила ноги в позе лотоса и обложилась бумагами и своими заметками. Эта подготовка поглотила меня полностью. Незаметно для меня вокруг воцарилась творческая атмосфера. А я, возвышаясь над целой кучей исписанных листов, держа в одной руке маркер, а в другой бокал с красным вином, наслаждалась рабочей обстановкой.

Для многих любовь служила буквально источником вдохновения, но меня она дико отвлекала. Я осознала это сейчас, сидя за работой и вспоминая, что с приездом Ника все моё творчество покатилось к чертям. Но я не жалела, скорее, просто признавала это. Минуты и часы просто летели, когда у меня начинался рабочий процесс. Я чётко ставила перед собой цель: закончить мысль до конца. И когда все ошибки будут исправлены, а сотое прочтение своей работы наконец меня устроит, только тогда меня будет переполнять чувство удовлетворения и гордости за себя. Только тогда я отложу в сторону ручку и отодвину от себя ноутбук с открытым текстовым документом.

Отчасти я была перфекционисткой. Не жалела сил и здоровья ради достижения цели. Ребекка часто ругала меня, когда наблюдала мои бессонные ночи и находила десятки кружек из-под кофе, но сделать ничего не могла, так как я уж слишком любила свое дело. Признаюсь, проведя целый день за работой, я лишь раз вспомнила о Нике, да и то, сказать честно, случайно. Не верьте, когда говорят, что от сердечных ран лечит алкоголь, другой парень или время, – лечит работа, усердная и завлекающая вас работа. Именно к таким выводам пришла я, заканчивая свою торжественную речь на завтра.

Я украдкой взглянула на часы и охнула от удивления. Как я могла проработать почти двенадцать часов и даже не заметить этого? В животе заурчало. Моё сердце, может, и забыло о своих переживаниях, но вот мой желудок настоятельно требовал еды. Ребекка отсутствовала целый день, ссылаясь на неотложные дела. Конечно же, я знала, что Скотт и был тем самым неотложным дельцем, но нисколько не возражала. Только вот отсутствие Ребекки означало полное отсутствие еды дома, потому я немедленно сделала "голодный заказ" в японском ресторанчике и стала ожидать. Работать дома было просто раем, когда я находилась в квартире одна, но, честно говоря, мне жутко не хватало моей болтливой подружки. Мои безмятежные мысли прервал звуковой сигнал, доносящийся из телефона, закинутого подальше ещё с утра. "Пересмешник". Трясущимися руками я открыла сайт, надеясь прочесть хотя бы словечко про Ника.

"Я вновь приветствую вас, мои дорогие жители Верхнего Ист-Сайда! Вы скучали по мне? Ловите новости из достоверных источников! После своего яркого провала на бале дебютанток Джесси Хилмар нашла утешение в объятьях красавчика Гордона Джонса, но – вот досада! –парочка совсем не осторожничала…"

Я пробегала глазами по последним новостям, пропуская грязь, что он собирал на совершенно незнакомых мне людей, как вдруг наткнулась на интересный пост…

"Самая знаменитая парочка Манхэттена на ножах. Ники, неужели наша малышка Лив так ужасна в постели? Впрочем, не отчаивайся, милая Оливия, наш повеса Беннет, возможно, ещё поиграется с тобой. Надеюсь, завтра ты не сильно облажаешься, зная, как ты любишь влезать в неприятности! Но всё же удачи, крошка! Тебе остаётся надеяться только на неё".

Я захлопнула крышку ноутбука.

– Проклятый сплетник, – пробубнила я сама себе. То, что он пытался уколоть меня, совсем не задело, более того – развеселило. Но мысль о том, что о Нике опять никаких вестей, снова ввела меня в ступор.

Огромное количество всевозможных блюд японской кухни отвлекло меня, и я принялась удовлетворять потребности своего желудка. Когда мой смартфон завибрировал, на часах уже было за полночь, и я мирно лежала в кровати, укрывшись тёплым одеялом с головы до пят. Мышцы неприятно ныли от долгой работы на полу. Но то, что речь была отрепетирована до совершенства, заставляло забыть о мелких невзгодах. Потянувшись к прикроватной тумбочке и схватив телефон, я тут же открыла злополучное сообщение. Номер был неизвестен, а слова, содержащиеся в СМС, заставили мой живот скрутиться в тугой узел, несмотря на обилие съеденного.

**Я скучаю по тебе, вспоминая твой смех. Может, встретимся?**

В груди бешено забилось сердце, готовое в любую минуту выпрыгнуть наружу. Недолго думая, я быстро набрала ответ своими дрожащими пальцами:

**Конечно. После моей презентации, ладно? Признаюсь, я очень рада тебе.**

Сидя в кровати и глупо улыбаясь, я поняла, что мой сон бесследно пропал. Как же я счастлива, что завтра наконец увижу Ника! Я была готова прыгать на кровати, словно несмышлёная школьница. Я чувствовала себя так, будто бы внутри меня стали распускаться цветы. Росток за ростком, бутон за бутоном. Может, это и нелепо, но из груди вырвался тихий смех. Ощущения были всепоглощающими. Я вздрогнула, снова услышав вибрацию.

**Ну, тогда отлично, я встречу тебя с презентации. Буду с нетерпением ждать завтра, Оливия!**

Я улыбнулась тёплому сообщению, слегка призадумавшись над ним. Оливия? Ник очень редко называл меня так. Видимо, просто отвык или волнуется, так же как и я. Я не стала забивать голову такими смешными условностями, как и фактом неизвестного номера. Ведь в моём новом телефоне до сих пор не был вбит номер Ника. Возможно, Эвелин поделилась с братом моим новым номером. Да и кто ещё может скучать по моему смеху, как не Ник? И я, ослеплённая счастьем, всё же заставила себя прикрыть глаза.

Завтра сбудутся все мои мечты, чувствую сердцем...

Глава 32. Рухнувшее небо.

– Оливия! Вот ты где, – послышался за спиной мелодичный голос Агнесс.

Я стояла посреди небольшой комнаты, так напоминающей мне кабинет, и теребила свои черновики вспотевшими ладонями. Волнение вонзалось в меня тысячами маленьких иголочек. Через каких-то десять минут я выйду из этого маленького укрытия и представлю свою собственную книгу всему Нью-Йорку.

Вечер включал в себя несколько презентаций начинающих авторов, которые, по мнению "КроссПаблишн", могли стать наиболее успешными и интересными в мире современной литературы. Собственно, именно это издание и спонсировало всё мероприятие.

Я развернулась к светящейся Агнесс, которая с нескрываемым интересом разглядывала мой наряд. Я же под её испытывающим взглядом нервничала ещё больше, вспоминая о том, как накануне извела всех и в первую очередь Бекс, определяясь с выбором платья. Придирчиво оглядев себя в зеркале, я нахмурилась. Чёрное сдержанное платье плотно облегало все мои изгибы, а рукава, доходящие до запястий, и длина чуть ниже колена не давали ни повода для пересудов.

– Не слишком консервативно? – в смущении пробормотала я.

– Кажется, ты перестаралась в стремлении не быть сексуальной, – улыбнулась Агнесс. – Но думаю, критикам придётся это по душе, – тут же добавила брюнетка, заметив мой взволнованный вид.

Агнесс снова открыла рот, собираясь что-то сказать, как в дверях показалась ещё одна девушка. Она была высокой в отличие от нас с Агнесс. Пепельная блондинка, карие глаза, восторженная улыбка. Мисс Фокс была из тех женщин, самодостаточность которых бросается в глаза прежде, чем их уверенная речь коснётся слуха собеседника. Дикая смесь уверенности и приятной внешности.

– Познакомься, это Реджина Фокс – твой рекламный агент. Она будет представлять тебя и заниматься раскруткой твоих книг. Проще говоря, твоя дальнейшая судьба, как автора, всецело зависит от этого гения в юбке. Реджина – мастер своего дела, – представляла незнакомку Агнесс.

– Можно просто Реджи, – тепло усмехнулась та, протягивая мне руку. – Конечно, у меня нет таких сверхспособностей, о которых говорит мисс Уайт, но я обещаю всерьёз взяться за твою книгу, птенчик.

– О, благодарю вас, Реджи, – не имея возможности противится её природному обаянию, ответила я, пожимая её руку в ответном жесте.

– Что это за похоронный наряд на тебе, детка? Тебе не хватает только шляпки с чёрной сеточкой да носового платка! – бегло осмотрев моё платье, заявила Реджина, сведя свои тонкие бровки.

– Эм... я решила не выделяться.

– Прекрати, ты сделала всё с точностью до наоборот. Но… быть может, нам это на руку, а, Агнесс? – хитро улыбнулась блондинка, распуская мои волосы. – Скажу по секрету: в тихом омуте страстей больше, чем в таких девчонках, как я! – добавила она и заразительно рассмеялась на всю комнату.

– Точно подмечено, мисс Фокс. Сомневаюсь, что Оливия – "тихий омут", но подобный образ ей и правда не повредит. Сейчас Нью-Йорк переполнен вызывающими разрезами и красными платьями.

– Верно. Кстати, хочу рассказать вам хорошие новости! Все вышедшие экземпляры книги уже проданы. Более того, за неделю вы собрали около тысячи отзывов. Если дела и дальше так пойдут, возможно, мы окажемся на первых строчках рейтинга. Но не будем забегать вперед, – закончила она, заметив, как изменилось моё выражение лица.

Осознание того, что всё это не сон, ко мне всё ещё не пришло. Как и полагалось, энное количество экземпляров моей книги вышло неделю тому назад. И эта презентация покажет, с каким успехом они разошлись. Когда я поняла, что остались считанные секунды моего нахождения в этой комнатке, у меня невольно подкосились коленки. Вспомнив о своём страхе перед публикой, я стала нервно ловить воздух ртом. Чёрт... Не слишком ли много у меня страхов?

– Выдохни, Оливия! Уверяю тебя: ты произведёшь настоящий фурор. Возможно, среди пришедших гостей ты уже найдешь своих первых фанатов, – поддерживала Агнесс. И в следующий момент, взяв меня за руку, она медленно распахнула двери в зал.

– Пора расправить свои крылышки, девочка, – подмигнула Реджи, встав по другую сторону от меня.

Набрав в свои лёгкие как можно больше воздуха, я шумно выдохнула, делая аккуратный шаг вперед. Мной овладел дикий восторг. Большой роскошный зал вмещал в себя около сотни приглашённых людей. На заднем фоне играла приятная музыка, которая отдавалась эхом в моих ушах, пока я откровенно пялилась на изящные люстры и дорогую мебель. Да, я наблюдала подобную роскошь не впервые. Но сейчас осознание того, что всего этого я достигла сама, отдавалось приятным теплом внутри. Я попала сюда только благодаря себе. Не используя влияние матери и не применяя грязный пиар. Мои руки чисты. Руки, что ночами напролёт порхали над клавиатурой и делали записи в черновиках, постоянно что-то чиркали и исправляли.

И теперь я нахожусь здесь.

Стараясь не споткнуться от переполняющего меня волнения, я осторожно шагала через весь зал – туда, где меня уже ждал небольшой столик с моими книгами. Повсюду мелькали репортеры, и то и дело яркие вспышки фотокамер сверкали в мою сторону. Несмотря на режущий страх, мои глаза бегло метались по толпе в поисках родной ухмылки. Даже в такой ответственный момент в моей голове упрямо сидел Ник, совсем не желая оттуда вылезать. Знакомые лица с искренними улыбками наблюдали за мной. С гордостью, с настоящей радостью, а некоторые, особо сентиментальные – со слезами на глазах. Я чувствовала себя маленькой девочкой, что впервые ступила во взрослый мир. Только я уже давно окончила школу и прекрасно знала, что этот мир… он сложный. С подводными камнями, взлётами и падениями.

Я снова пробежалась по толпе глазами, но того мужчины, которого я так страстно желала увидеть прямо сейчас, увы, не было.

Агнесс торжественно представила меня, приветствуя всех гостей. В зале стояла такая суматоха, что всё это казалось мне сплошной выдумкой. Переборов в себе чувство страха, я инструктивно выполняла все задания, которыми меня нагружала Реджи. Далее последовали торжественная речь, интервью и огромное количество снимков, которые выпрашивали фотографы из различных журналов и газет. Глаза болели от постоянных вспышек.

Уже к середине вечера я могла более ясно мыслить и поняла, что такое повышенное внимание к моей персоне – совсем не то, что меня бы радовало. Но пути назад не было, и я чётко знала, что как бы там ни было, а я всё же достойна стать автором. Ведь в глубине души я желала лишь этого. Это была такая давняя и заветная мечта. Ещё будучи несмышлёной девочкой, я с упоением зарывалась в книги, поражаясь красивому и сказочному слогу авторов. Тому, как они, словно волшебники, описывали мысли героев и заставляли моё сердце бешено колотиться. И вот теперь, видя, как на меня смотрят сверкающие глаза моих собственных читателей, я понимала: это того стоит.

Когда подошло время для автографов, я уселась за стол с огромной стопкой моих книг и принялась аккуратно вырисовывать свою роспись на каждом обороте. Счастье томительно струилось по моим венам. Но даже тот восторг, который я испытывала, не мог затмить моё сожаление, что в такой радостный момент моей жизни рядом не было Ника.

На очереди ещё один читатель. Он протягивает книгу, и я, уже собираясь принять её из его рук, вдруг замираю, глядя на них. Эти пальцы я бы узнала даже с помутнением рассудка. Пальцы, которые умели утешать, дарить защиту и возносить на небеса. С лёгкой шероховатостью, присущей всем настоящим мужчинам. Резко подняв свой взгляд, я столкнулась с привычным озорством в карих глазах. Ник! С нежной усмешкой в голосе, перегнувшись через стол, он прошептал:

– Возьмёшь меня в свои фанаты? Обещаю, я возглавлю твой фан-клуб.

В его глазах читался трепет, в моих – обожание. Мы сплелись взглядами, не обращая внимания ни на кого вокруг.

– Ты пришёл, – ответила я, наконец опомнившись и взяв из его рук книгу. Сзади Ника уже образовалась небольшая очередь, и я трясущимися пальцами вывела роспись на обороте книги, дописав: "С любовью, моему самому близкому человеку". Он это заметил, и на его лице поселилась полуулыбка. Дыхание затруднилось. Вот он, рядом со мной, стоит только протянуть руку – и мои тонкие пальцы коснутся его слегка обросших скул.

– Буду ждать тебя после презентации, нужно поговорить, – многообещающе прошептал он, не смущаясь любопытных взглядов вокруг. Согласно кивнув, я протянула ему книгу. Его глаза светились тем же диким блеском, что и мои. Ещё секунда, ещё один короткий взгляд – и вот, Ник принимает из моих рук книгу и слегка проводит подушечками пальцев по моей ладони, очертив линии моей руки и коснувшись запястья. Истосковавшееся по его прикосновениям тело тут же отзывается на проявление нежности. Но его сильная спина уже скрылась в толпе. Всё, спокойно, Оливия! Возьми себя в руки.

Оставшийся вечер я то и дело встречалась с хитрым прищуром Ника. Он снова рядом. И кажется, сегодня всё наконец прояснится. Я мгновенно ощутила тёплую пульсацию внизу живота. Закусив губу, я постаралась выкинуть из головы все сюжеты, что всплывали в мыслях один за другим.

Все гости отчаянно стремились поболтать со мной, перехватывая меня у журналистов. Я же, напротив, молила, чтобы торжество поскорее закончилось. Время, как назло, тянулось немыслимо медленно. Знакомые постоянно осыпали меня поздравлениями и восторгами, но все мои мысли были устремлены только в одном направлении.

Наконец заметив, что вечер подходит к завершению, я испытала громадное облегчение, но, как оказалось, напрасно. Чья-то рука уверенно обхватила меня за талию, и, к моему удивлению, это был не Ник. Я резко развернулась на наглый жест и открыла рот от изумления.

– Жак? Какого чёрта вы себя позволяете? – холодно отчеканила я, сбрасывая с себя его руки.

Он с удивлением устремил на меня взор своих серых глаз.

– Оливия, моя прекрасная роза! Для чего ты выставляешь свои шипы? – театрально протянул он, вновь предлагая свои объятия.

– Мистер Ришар, вы точно флорист? Клянусь, вы больше похожи на захудалого актёра! Или во Франции все такие? – язвительно сказала я, высвобождаясь из его хватки.

– Простите? – оскорбленно произнёс он. – Кажется, ещё вчера вы были не против поразвлечься с этим захудалым актером! – почти кричал француз. Люди постепенно стали оборачиваться на его крики.

– Что вы несёте? И попрошу выражать свои эмоции тише, мистер Ришар! – злобно прошипела я, краем глаза заметив, как Ник несётся к нам через весь зал. Проклятье!

– Оливия, ну что же ты. Я думал, ты ждала меня сегодня после презентации, ты ведь ответи...

– Что?! Так это были вы? – закричала я, почувствовав, как ноги подкосились от услышанного. Пользуясь моментом, Жак прижал меня к себе и настойчиво впился в губы резким и отвратительным поцелуем.

Несмотря на свою худощавость, Жак был гораздо сильнее меня, и, застигнутая врасплох, я отбивалась как только могла. Укусив его за язык, я быстро вывернулась и, не успев замахнуться на француза, увидела, как твёрдый кулак Ника летит прямо в челюсть Жака. Всё произошло настолько быстро, что на секунду мне показалось, будто бы всё это мне снится. В который раз за вечер. Я перевела взгляд с корчившегося от боли Жака на кипящего от злости Ника, и у меня перехватило дыхание. Нет, нет, нет! Я пыталась вспомнить, когда же я могла его последний раз видеть таким, но в моей памяти так и не нашлось никаких следов. Тёплый янтарь в его глазах сменился насыщенным чёрным цветом. Я вздрогнула.

– Ник! Я не знаю, что ты там надумал, но...

– Пойдём, – резко оборвал меня он, крепко схватив за руку. Он буквально потащил меня на улицу, пытаясь скрыть от любопытных зевак, не сводящих с нас глаз.

Но, кажется, было уже поздно. Вспышки фотокамер и телефонов ослепляли нас. Вечер закончился провалом.

Шагая через весь зал, я поняла, что в данный момент моя провалившаяся публикация – последнее, что меня волнует. Мы вышли на улицу через задний ход здания. Я не сводила глаз с Ника, который, судя по всему, переживал приступ ревности.

Он мгновенно отдёрнул руку и взъерошил волосы. Я облизнула пересохшие губы.

– Ник, дай мне всё объяснить! – начала я, но он жестом заставил меня замолчать.

Последовала долгая пауза, прежде чем он ответил:

– Я постоянно думал о тебе, чёрт тебя побери, Лив! Я не знаю, с каких пор, но ты стала моим наваждением. Я хотел всё исправить, понимаешь? Хотел поговорить… – взволнованно бормотал он. Снова молчание. Было заметно, что ему с трудом даются эти слова. – А ты снова затеяла игру с этим садовником! Ты хотела ревности? Да, я ревную! Довольна?

– Он флорист, и мне на него наплевать! – громко ответила я. Обида взяла своё, и я воспламенилась, как и он, чувствуя, как злость закипает во мне огненным кратером. – Я не провидица, чтобы знать твои действия наперёд! Сегодня ты целуешь меня, завтра ты появляешься с какой-то девкой на глазах всей моей родни, а потом вообще исчезаешь из моей жизни. Я так не могу, Ник! Я хочу быть уверена в тебе... уверена в нас, – голос срывался на хрип.

– Конечно же, Мэтьюз! Тебе просто жизненно необходимо всё кругом контролировать. Ты без этого не протянешь и дня! – так же громко ответил он.

– Даже если так… что плохого в том, чтобы быть осведомлённой о своей жизни?

– Да потому что это уже не жизнь! Это просто череда событий, происходящих по твоему ежедневнику! – злобно процедил сквозь зубы Ник.

Я отшатнулась, словно от пощечины. Да, он всегда был более безрассудным, но я отнюдь не была ханжой. Очередная лживая причина уйти от меня. Уйти от проблем, которые я вечно за собой волоку.

– В таком случае тебе необязательно присутствовать в календаре моих событий. Ты только скажи, – еле слышно ответила я, сама не понимая, что я несу. Ведь больше всего я хотела повиснуть на его сильной шее и уткнуться в неё носом, глубоко вдыхая родной аромат. К горлу подступил тяжёлый ком.

Он грустно усмехнулся, не отрывая от меня глаз.

– Что ж, ты и сама прекрасно справляешься. Без моих подсказок. Так дерзай, Лив... – тихо ответил он, поворачиваясь ко мне спиной.

Он ушёл, а я так и осталась стоять, осознавая случившееся. Я могла побежать за ним, признаться в любви и вернуть его. Но кому это было нужно? Догнать для чего? Чтобы меня ткнули носом в грязь ещё раз? Я так и не сдвинулась с места, будто прикованная к земле. Словно мои ноги приросли к холодному асфальту.

Я огляделась вокруг: задний двор здания был завален коробками и всяким хламом. Сев на ступеньки, я опустила лицо на колени. Слёз не было. Я просто отчаянно пыталась дышать, хватая ртом прохладный ночной воздух. С губ сорвался нервный смешок. Видимо, у меня исключительный талант портить в своей жизни всё, что мне по-настоящему дорого: отношения с Ником, презентацию книги… Теперь мне не видать ни того, ни другого. Но винить себя сил тоже не было. Я просто признавала это, не желая снова позволять мыслям уничтожать то, что от меня осталось. Пустота – вот единственное чувство, которое жило во мне на сегодняшний день.

Сзади послышался скрип железной двери и тихий стук каблучков по ступенькам. Но, обессиленная, я даже не развернулась.

– Виви, – услышала я нежный голос сестры. Она села рядом со мной и легонько обняла за плечи. – Пойдём, милая.

– Я туда не вернусь, Валери, – еле слышно отозвалась я, не поднимая своего лица.

– Хорошо, тогда поехали ко мне, – осторожно предложила она. Но я молчала, не в силах спорить. – Поехали, милая! Завтра Грегори испечёт твой любимый пирог, а Шарлотт устроит в честь тебя чаепитие. Обещаю, я не буду пытать тебя расспросами о случившемся, я просто хочу быть рядом, – уговаривала меня сестра.

На душе стало немного теплее, когда я вспомнила о своём белокуром ангеле, так любившем устраивать чаепития. И я растаяла, взяв сестру за руку и последовав за ней. Пару дней у сестры пойдут мне на пользу, пока я буду зализывать свои душевные раны.

Скрываясь от журналистов, я быстро запрыгнула в такси и покинула свою публикацию, которая чуть было не сделала меня счастливой.

Глава 33. Расправляя крылья.

Глубокий, самый что ни на есть тёплый сон обволакивал меня с головы до пят. Я не спала так сладко, наверное, с самого детства. Зарытая под кучей одеял, я всё же чувствовала, как меня обнимают нежные детские ручонки. Совсем не хотелось открывать глаза. Зачем? Зачем покидать этот импровизированный рай? Выплывать на поверхность, к своим проблемам и осознавать, что всё это – моих рук дело.

У моей старшей сестры был настоящий талант создавать вокруг себя уют. И даже гостиничный номер она сумела наполнить домашним теплом и радушием. Рядом с ней все мои тревоги и заботы отходили на второй план. Десятки разных милых вещиц для дома, игрушки племянницы и постоянные манящие ароматы с кухни. Проведя здесь пару дней, я всерьёз задумалась о том, чтобы меня удочерила эта французская семейка. Но вечно прятаться под её крылышком, убегая от самой себя, я тоже не могла. С великим трудом я всё же открыла глаза, и мои губы тут же расплылись в улыбке. Со мной в кровати лежала моя племяшка, обвивая меня своими ручками, словно маленький котенок. От её спутанных кудряшек исходил аромат земляничного шампуня с чем-то сладким, а длинные реснички подрагивали от солнца, пробивающегося сквозь шторы. Она напоминала мне светлого ангела, который спустился с неба к моей правильной сестре. Но ведь Валери действительно была достойна этого.

Я очень любила детей. Я поняла это, когда на свет появилась малышка Эви. Кажется, в те времена я практически поселилась в доме Беннетов, постоянно слоняясь вокруг младенца. Мы с Ником зачастую оставались с Эвелин, наблюдая за её сладким гугуканьем и давясь смехом, на спор меняли памперсы. Это были тёплые и наполненные любовью деньки. И наверное, как и любым другим подросткам, нам понравилось чувствовать некую ответственность и считать себя взрослыми. С тех самых пор, втайне ото всех, я мечтала, что однажды и я стану любящей матерью. Когда же на свет появилась моя племянница, я выпала из реальности на гораздо больший срок. И вот, теперь эта радость сладко дремлет рядом, примкнув к своей подушке всё еще пухлыми щечками.

Натянув повыше её одеяло, я аккуратно подоткнула его под малышку и попыталась подняться с кровати.

– Виви? – сонно прошептала Шарлотт, потерев маленькими кулачками глаза.

– Да, дорогая? – тут же отозвалась я.

– Тебе снова приснился кошмар?

– Что? Нет-нет, Шарлотт. С чего ты взяла?

Я нагло врала этому белокурому ангелу, вспоминая свой сегодняшний сон. Только вот это был совсем не кошмар. Которую ночь подряд мне снился Ник. Сон был один и тот же и повторялся, словно какое-то вечное дежавю. Вначале Ник был со мною очень нежен, успокаивая меня в своих руках, а потом уходил, оставляя меня в тёмном помещении одну. Я знала, что моё подсознание играло со мной злую шутку, но поделать ничего не могла.

– Ты снова кричала во сне, и я испугалась за тебя. Сначала было страшно, но потом я вылезла из постели и пришла к тебе на помощь. Тебе снился злой волшебник? – спросила малышка, забираясь ко мне на колени.

– Да, – усмехнулась я, вновь подумав о Нике. – Он хотел украсть моё платье, в котором я собиралась на бал, – с лёгкой улыбкой ответила я, мысленно смеясь от прозвучавшей двусмысленности.

– Но у него не получилось, верно? Ведь я спасла тебя!

– Конечно, любовь моя! Ты самая смелая девочка из всех, кого я знаю, – восторженно прошептала я. Её глаза заискрились.

– А знаешь, почему? – тихо сказала Шарлотт, наклоняясь к моему уху. Я покачала в ответ головой, устремив на неё любопытный взгляд.

– Всё потому, что со мной был Дэни, – гордо ответила малышка, кивая в сторону кролика, лежащего возле подушки. – Он мой защитник! И я становлюсь очень храброй, когда беру его с собой. Только это мой секрет. Обещаешь хранить его?

– Ну, конечно же! Это будет наша с тобой тайна, – с тёплой улыбкой прошептала девочке я.

Наверное, это заложено в нас с самого детства. Знать, что если рядом будет "Дэни" или любое другое мужское имя на ваш вкус, то всё будет хорошо. И если "Дэни" с тобой, то ты становишься гораздо смелее, а может, даже уверенней и красивее. Кому как придётся. Это умозаключение невольно развеселило меня и заставило снова задуматься о моём плюшевом зайце, только с другим именем.

– Секретничаете? – пропела нежным голоском Валери, опираясь о дверной проём.

– Доброе утро, мамочка! – поприветствовала её Шарлотт. В ответ сестра послала воздушный поцелуй дочери.

– О, правительница фарфорового королевства, – шутливо усмехнулась я, сонно улыбаясь старшей сестре. Да, вчерашний просмотр серии мультфильмов плохо на мне сказался.

– Привет, заблудшая сестра! Я думала, что не найду тебя среди игрушечного царства Шарлотт, – смеялась Валери. – Кстати, она не сильно толкалась ночью? Как тебе спалось?

– Я будто бы побывала в личных покоях Морфея. Твоя дочь действует на меня как снотворное.

– Слава богу! Ты нуждаешься в здоровом сне, дорогая. Ну, раз вы уже встали, то бегом в ванную. Завтрак уже на столе, – сказала сестра, поднимая на руки Шарлотт. – Лив, тебя всё утро искала мисс Фокс. Кажется, это твой агент, так что разберись с этим, крошка!

Вспомнив о проваленной презентации, я со стоном откинулась обратно на подушки и натянула одеяло на голову. Возвращаться в детство было слишком неосмотрительно; я знала, что это не продлится долго.

– Лив, ты уже большая девочка! Что за показной бунт? – строгим, но заботливым тоном отчитывала меня моя француженка. – Быть может, всё не так плохо, как тебе кажется.

Я высунула голову из-под одеяла. Нахмурилась.

– Позвони мисс Фокс, – упрямо настаивала Валери.

– Ладно, я позвоню ей, – смирилась я.

– Вот и отлично. Мы ждём тебя на кухне, – победно улыбнулась она, выходя из комнаты.

Завтрак выдался напряжённым. Мысли о сорванной презентации снова вернулись в мою измученную мыслями голову. Нервно сжимая в руке мобильный, я вернулась в свою комнату, скрываясь от моей маленькой разбойницы. Спокойствие и безмятежность в этих стенах уже казались мне выдумкой. Наконец, собравшись духом, я набрала номер моего агента.

– Проклятье, Оливия! С тобой что-то случилось? Я ищу тебя по всему Нью-Йорку, чёрт возьми! – раздался на том конце провода взволнованный голос Реджины.

– Реджи, прости меня. Просто я была так расстроена и зла на себя, что всё провалила своими выходками. Должно быть, ты звонишь, чтобы расторгнуть наш контракт? В какое время тебе удобно встретиться? – виновато ответила я. Пора признавать свои ошибки.

– Всё провалила? Ты? – удивлённо спросила она, после чего истерично рассмеялась. – Дорогая, прежде чем делать глупые выводы, тебе стоило бы позвонить мне или хотя бы Агнесс. Ты просто золотце, Оливия! Ты побила все мыслимые и немыслимые рекорды новоиспечённых авторов. Критики в полном восторге от твоей сдержанной манеры управлять своими женихами, а ты говоришь, что всё испортила.

– Что?! – воскликнула я, даже не пытаясь скрыть шок в своём голосе. – Но ведь это был настоящий скандал, Реджи!

– Это Верхний Ист-Сайд, птенчик. Ты удивляешь меня. Как давно ты здесь живёшь? – веселилась властная мисс Фокс.

– С рождения. Но привыкнуть к этому миру мне, увы, не под силу, – тяжело выдохнула я.

– Ох, милая, ты настоящее сокровище. Теперь я понимаю, о чём твердила Агнесс. Ты будто не из этого мира, – хвалила меня Реджи. – Да, кстати, мы встретимся. Только не для того, чтобы расторгнуть контракт, а чтобы обсудить детали гастрольного тура осенью.

– Ты это серьёзно? Боже, да это потрясающе, Реджи! – пищала от радости я.

Новость о том, что я во главе всех рейтингов, просто шокировала меня. Я не могла поверить своему счастью. Заветная мечта словно возродилась из пепла. Перед глазами всплыл образ изящной птицы.

Феникс.

Я расправила свои крылья, подставив лицо тёплому ветру.

***

Когда я подъезжала к дому, мысли по-прежнему поочерёдно крутились у меня в голове. Гастрольный тур. Неужели это всё по-настоящему? В груди что-то радостно трепетало и расцветало. Выйдя из такси, я зацокала каблучками по асфальту, порхая от воодушевлённости, словно птица. Ребекка снова находилась в нежной власти Скотта, поэтому наша квартира снова пустовала. Решив, что лучшее решение всех моих проблем – это пенная ванна, я погрузилась в обволакивающее меня блаженство. Сладкий запах ванили и шоколада проникал в лёгкие, наполняя меня комфортом и покоем. Я прикрыла глаза и откинула голову на бортик ванны. Пары в ванной комнате заполоняли её всю, заставляя покрываться испариной и меня, и зеркало.

Но как бы всё хорошо ни складывалось, внутри меня извечно сверлил противный внутренний голос. Стоило мне вновь остаться одной, как родное лицо тут же всплывало перед глазами. Я так ясно запомнила его тогда: искажённое болью лицо и злая усмешка на губах. Он был потерян все эти дни так же, как и я.

Навязчивые вопросы теснились у меня в голове, сбивая с верного пути. Может, всё-таки стоило признаться ему в своих чувствах? Открыться?.. Но ведь и он хотел мне что-то сказать. Что произошло бы между нами, если бы не этот француз? Но и винить кого-то в своих постоянных проблемах не очень правильно… Всё потому, что я понимала: виновники всех наших проблем – мы сами. Ведь это мы приукрашиваем действительность. Идеализируем тех людей, которые на самом деле совсем не такие; а потом вдруг расстраиваемся, сетуя на то, что они не оправдали наших надежд. Только мы сами боимся признаться себе в своих чувствах и откладываем истину в долгий ящик. И этот список можно продолжать бесконечно, ведь всегда проще и удобнее винить в своих неудачах кого-то. Я делала именно так. Всегда делала. Искала первопричины всех своих комплексов в возможных виновниках и их приближенных. А стоило всего-навсего развернуться и взглянуть на своё отражение в зеркале. Мы и только мы рушим всё в нашей жизни. Но банальная истина заключаются в том, что и исправить всё мы можем лишь сами. Не случай, не другие люди и их поступки – мы сами.

Мой душевный монолог прервал настойчивый звонок в дверь. Я вздрогнула. Кто это может быть? Обернувшись полотенцем, я поспешила открыть дверь, но открыв её, застыла на месте. Сердце глухо ударилось о грудную клетку. Ник?..

Глава 34. Дикие звери.

Скрипнув, входная дверь распахнулась. Изумление, что настигло меня в эту секунду, заставило сердце бешено колотиться. Капли, что срывались с моих мокрых волос, щекотали спину, а я всё не могла заставить себя говорить. Белая футболка, джинсы, лёгкая небритость – сексуальное таилось в самом простом. Он был так гармоничен и складен, что перехватывало дух. Будто бы сама природа наделила его неземным обаянием, и всё, что от него требовалось, – просто улыбнуться. Я открыто восхищалась им, и вроде бы ничего смертельного и не произошло, но стоило мне взглянуть в его глаза, как всё мое самообладание полетело к чертям.

В его мутноватом взгляде читалось сожаление, боль и... жажда. То, как он изучал моё влажное тело, прикрытое лишь небольшим полотенцем, считалось бы просто вопиющим хамством, но только не для него. Не для нас.

– Зачем ты пришёл, Ник? – наконец выдавила из себя я.

– Может, для начала впустишь меня в дом?

Янтарь его глаз настойчиво впился в меня, не желая отступать. Поджав губы, я сделала жест рукой, всё же впуская его. Еле волоча ноги, которые, к слову, в миг стали ватными, я последовала за ним. Парень облокотился о дверной проём гостиной и продолжал съедать меня жадным взглядом.

– Эм… ты не мог бы минутку подождать? На кухне горячий чайник, можешь приготовить нам по кружке чая, – голос мой прозвучал хрипло и обрывисто. Возьми себя в руки, Лив!

– Я оценил твоё гостеприимство, но, может, уделишь мне пару минут? – медленно, растягивая слова, попросил Ник. Я не верила своим глазам, но, кажется, он нервничал.

– Да, но… я хотела бы одеться. Если позволишь. Всего минуту, я скоро.

Резко развернувшись, я вылетела из гостиной в свою комнату. Проклиная себя всеми богами, я зажмурилась. "Если позволишь"?! Говорить ему подобные двусмысленности? Что за круглая идиотка! Учащённое сердцебиение заглушало собственный крик души. И всё-таки эти первые минуты я держалась достойно. Пусть внутри меня и разрывало на части от одного его вида – внешне я была холодна. Отлично, с таким же настроем действуем и дальше.

Я нацепила первое, что попалось под руку, а именно домашнюю футболку и шорты. Собрав мокрые волосы в высокий хвост, попыталась перевести дух. Господи, что ему нужно? И почему он решил явиться ко мне сегодня, когда на следующий день свадьба матери? Я шумно выдохнула и вернулась, как оказалось, в пустую гостиную. Зайдя на кухню, я обнаружила Ника, который стоял у плиты, помешивая кофе. Воспоминания тут же больно полоснули по сердцу. Всего какой-то месяц назад он так же стоял на моей кухне и готовил завтрак, но тогда всё было иначе. Услышав мои шаги, он резко повернулся ко мне и застыл. Глубокий взгляд тёмных глаз блуждал по моему телу с ног до головы. По спине пробежал холодок. Мышцы заныли. Что он со мной делает?

– Я не очень-то люблю чай, поэтому решил сварить кофе. Извини.

– Да нет, ничего.

Всё это было так глупо. Люди, которые нуждаются друг в друге, строят из себя милых знакомых. Напускная вежливость и манеры. Нас разделяли всего два шага, а мы продолжали молча стоять, не отводя глаз в сторону. Лёгкие сдавило спазмом. Этот его взгляд проникал под мою кожу, углубляясь всё дальше и дальше, подбираясь к самому сердцу. Неловкое молчание сдавливало виски. Лишь тихое тиканье настенных часов, шум машин за окном и наши нервные и короткие вдохи–выдохи. И вдруг тишину прервало шипение сбежавшего кофе. Оно пеной поднялось вверх, заливая белоснежную плиту Бекки коричневой кляксой.

– Чёрт, – спохватившись, пробубнил Ник и бросился к плите.

Несколько раз моргнув, смахивая пелену с глаз, я тут же подбежала к парню. Я неловко хваталась за тряпки, пока Ник выключал газ и убирал разлившийся кофе. В суете наши пальцы соприкоснулись. Смущение. Нервная дрожь. Лёгкие пропустили удар. Я отдёрнула руку первой, пытаясь заставить себя дышать.

– Всё в порядке, я уберу, – в панике пробормотала я, хватаясь за губку для мытья посуды. Руки не слушались, а кровь прилила к щекам. Хотелось провалиться под землю, убежать, потерять сознание – что угодно, лишь бы не видеть, не ощущать и не чувствовать его рядом.

В воздухе повисло напряжение, уже готовое вылиться в нечто большее. Дай только повод. И поводов было так смертельно много!

– Эй, Лив, присядь, прошу тебя. Давай поговорим, – спокойно сказал Ник, пододвигая к себе ближайший стул и ожидая моей реакции.

Я не спеша вытерла руки и, сжав пальцами край футболки, присела рядом.

– Я пришёл, чтобы попросить тебя составить мне компанию на завтра. Эвелин нашла какого-то парня, и я подумал, может, ты заменишь её? – тихо сказал Ник, нервно проводя рукой по и так взъерошенным волосам.

– Эм, да... да, хорошо, – растерянно ответила я. – Ник, это можно было сделать по телефону, ведь мы...

– Постой, – прервал меня он, – это не всё. Я... я хотел бы извиниться перед тобой. – Он медленно и осторожно подбирал слова. Я никогда не видела его таким, и всё, что мне оставалось, – изумлённо хлопать ресницами и любоваться его губами, которые то и дело порывались начать говорить. – Ты много натерпелась из-за меня, я знаю. Я столько раз обижал тебя… Может, я и был неплохим другом, но, признаться, парень из меня вышел сомнительный. – Горькая усмешка. – Я самый дерьмовый вариант для тебя, Лив. Я не умею встречаться, не умею примерно вести себя даже долбанных несколько дней. Когда я вижу, с какими глазами ты смотришь на мир, даже после всего, что с нами приключилось, то я ощущаю себя просто ничтожеством. Я не сломлю тебя больше, Лив. И никто не посмеет этого сделать. Просто... прости меня, ладно? За всё дерьмо, – сжимая скулы, прошептал Ник. Резкий скрежет стула по паркету заставил меня вскинуть на парня взгляд. Он встал из-за стола. – В общем, это всё, что я хотел сказать. Мне, наверное, пора.

Пальцы сжимали всё тот же маленький краешек футболки. До побелевших костяшек, до лёгкой судороги. Я сидела там, на этом проклятом стуле и крепко сжимала свои зубы, дабы не расплакаться прямо сейчас. К горлу подступил предательский ком, не дающий возможности вымолвить и слово, сковывающий мою тонкую шею. Не отводя от меня глаз, Ник двигался спиной назад. Освободившись от напавшего на меня замешательства, я машинально поплелась за ним в коридор.

Осознание его слов медленно доходило до моего ошарашенного рассудка. Развернувшись ко мне, он собирался попрощаться. И в этот самый момент я вдруг поняла: не остановлю его сейчас – потеряю навсегда. Я сделала робкий шаг навстречу и тихо прошептала:

– Останься.

Мы были так близко, что мой шёпот коснулся его лица. Ник тяжело сглотнул. И, готова поклясться, его сердце колотилось так же, как и моё. Пытка, не знающая границ: рядом, но до сих пор не вместе.

– Мы делаем друг другу только больно, – хриплым и уставшим голосом сказал он. – В частности я. – Он снова горько усмехнулся и прижался своим лбом к моему.

– Я не отпущу тебя, – бессвязно шепчу в ответ. Глаза застилает пелена слез. Излюбленный образ расплывается.

– Видишь, ты уже плачешь. Я настоящий придурок.

– Тогда катись! – срываясь, кричу я на него и толкаю в грудь. – Ты очистишь совесть, покинув меня, верно? Тогда проваливай! – Крик режет горло. Глотаю собственные слезы, что уже скатились к губам. – Ну, чего ты стоишь, Ник?! Иди, иди!

Одним резким рывком он схватил меня за майку и притянул к себе. Из меня вырвался рваный вздох. Уткнувшись в его широкую грудь лицом, я продолжала колотить его своими маленькими кулачками по спине. Шепча слова ненависти, я жадно вдыхала в себя его аромат, до отказа наполняя легкие. Мои слёзы пропитывали его футболку, а я задыхалась: от близости, от безысходности, от чуть ли не болезненной потребности быть с ним. И тут он не выдержал. Грубо оттолкнул назад, впечатывая меня в стену. Тут же нависнув надо мной, он схватил мои запястья и поднял их над моей головой.

– Что ты творишь? – прорычал он. – Я и так подыхаю без тебя! Разве ты не видишь, Лив?! Я пытаюсь спасти тебя от себя. Дать тебе возможность жить без заморочек.

– К чёрту твои попытки! И ты не имеешь никакого права решать за меня, ясно? Ненавижу тебя, Ник. Я так ненавижу тебя, что меня просто разрыва…

Я не успела договорить, как он впился в мои губы поцелуем. Таким долгим и пьянящим, с солёным привкусом слез и этого проклятого кофе. Мой рассудок помутился. Я прикрыла глаза и застонала прямо ему в рот. В ответ он издал почти животный рык и вдавил меня в стену ещё сильнее. Подхватив мои ягодицы, он поднял меня, заставляя обвить его талию ногами.

– Я не смогу быть нежным сейчас, – его обрывистый шепот прожигал мне шею.

– И не надо, – выдохнула я и потянулась к его губам.

Властно сминая мои губы, он проник языком внутрь и провёл им по ровной поверхности зубов. Я до хруста в костях прогнулась в спине. Губы, истосковавшиеся друг по другу, страстно боролись в диком танце. Я безумна. Я почти на грани пропасти, готовая вот-вот сорваться в иной мир. К счастью, с ним я давно потеряла себя. Мне не страшно. Мне предельно хорошо. Наши пальцы совершали хаотичные касания по телу, доказывая, как же они скучали.

Задыхаясь, Ник заскользил своими тёплыми и влажными от поцелуев губами вверх. Он прокладывал дорожку из поцелуев на моём лице. Лёгкое касание губ на подбородке, шее, скулах и висках. Замерев, я тихонько дышала, стараясь впитать в себя его прикосновения и оставить их на своей коже навсегда. Мои трясущиеся пальцы потянулись к его ремню на джинсах. Схватив его, я притянула парня к себе ещё ближе. Вплотную. Из груди Ника вырвался глухой рык.

Снова подхватив меня, не разрывая поцелуя, он шагнул назад, оказавшись в гостиной. Нисколько не задумываясь о посторонних, которые могли бы здесь появиться, Ник опустил меня на диван и начал срывать с меня одежду. Моё собственное хриплое дыхание смешивалось с его и шумело в ушах. Ни на секунду не отставая, я стягивала с него футболку со следами собственных слёз. Он же вдавливал моё тело в диван, до боли прикусывая нижнюю губу. Из моих приоткрытых губ вырвался шумный выдох. Ещё одно судорожное прикосновение – и вот, сильные мужские пальцы сдирают с меня мокрую от волос майку. Следом летят бюстгальтер и шорты. Всем своим телом я прижалась к Нику ещё сильнее, желая ощутить его обнажённую грудь своей. Наши глаза встретились: его – потемневшие от вожделения и мои – безумные и совсем шальные. Мои пальцы немели, спешили, путаясь с пуговицей на его джинсах. Нервно дёргая за петельки, я медленно, но стремительно сгорала.

– Позволь мне, милая, – тепло усмехнувшись, сказал Ник и мягко отодвинул мои пальцы.

Лёгким движением руки он спустил джинсы. Моему взору предстало его подтянутое тело. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что мы похожи на каких-то дикарей. К чёрту. К чёрту все!

Очутившись снова в его руках, я чувствовала, как меня переполняют эмоции. Я хотела ощутить его губы везде. Желание, словно горячая лавина, накрыла меня с головой. Со сбившимся дыханием мы наконец справились с ненужными лоскутками, препятствующими нашей близости. Ник поднял на меня свои тёмные, почти чёрные глаза и вошёл в меня. Осознание того, что я всю жизнь умирала от голода и вдруг попала на пир, озарило и обескуражило. Дикий, животный инстинкт – желание владеть им просто пронзало меня. Я хотела этого мужчину. Не только хотела, но и любила, всем сердцем желая, чтобы он был моим. Его ритмичные движения ускорились, заставив меня громко стонать. Ник провёл рукой по моим изгибам, и я мгновенно выгнулась струной, подаваясь ему навстречу. Сердце тяжело билось о грудную клетку. Его горячие губы обжигающе прикоснулись к выступающей венке на моей шее. Я прикрыла глаза от разрывающей меня любви.

– Не уходи. Никогда не уходи, слышишь? – чуть ли не слёзно просила я. Мой голос дрожал.

Поцелуй. Пропитанный нашим отчаянием и болью. Я тут же вцепилась в его напряженную спину ногтями и провела губами по его шее. Ник приглушённо застонал. Это конец. Можно ли умереть от счастья? Он снова увеличил темп, и я прикусила его верхнюю губу, сдерживая рвущийся из груди крик. Мы чувствовали, что приближаемся к финалу, упиваясь слиянием наших тел. Его руки жгли мне спину, а сильные пальцы по-хозяйски блуждали по моим самым интимным местам. Мышцы выкручивало от наслаждения, в венах закипала кровь. Ещё несколько толчков – и мы достигли седьмого неба. Сладкая дрожь до самых кончиков пальцев. Умиротворение. Вот что я чувствовала в этот миг. Мы лежали, сплетённые влажными объятьями, выравнивая сбившееся дыхание и не желая даже пошевельнутся. Я ощущала себя полностью защищённой, будто была где-то далеко-далеко от всех проблем и забот. Он почувствовал щекой мою улыбку и прижался к губам. Нежно и аккуратно, словно признаваясь в чувствах.

Мы настолько были поглощены друг другом, что оба вздрогнули, когда за спиной раздался вежливый кашель.

– Эм-м… я очень рада за вас, честно. Но не пойти бы вам к себе в комнатку? Тут сквозняк – ещё, не дай бог, продует, – дружелюбно прощебетала Ребекка, заметно покраснев. Рядом стоял Скотт, смущённый неловкостью ситуации, и мило улыбался, отведя от нас глаза.

Словно ошпаренная, я подскочила с кровати, на ходу заматываясь пледом. Ну почему меня совершенно не удивляет всё происходящее? Я просто создана для таких ситуаций! Краем глаза я заметила, как Ник грациозно поднялся с кровати, закидывая на плечо наши вещи, и, дефилируя своей голой задницей, прошествовал мимо ошарашенной пары. Я грустно вздохнула: даже в таких ситуациях он выглядит победителем.

– Ладно тебе, Бекс. Будто вы тут книжки читать собираетесь, – подмигнул Ник и нагло улыбнулся.

– Иди уже, – хмыкнул Скотт.

Поймав на себе удивлённый взгляд Бекки, я выбежала из гостиной, устремившись к себе в комнату. Но прежде чем я успела что-либо надеть, в дверях появился взъерошенный Ник.

– Ох, всё это... так... – пыталась оправдаться я, не находя слов.

Но в ответ он ничего не сказал, лишь притянув меня к себе. Я зарылась носом в его шею, вдыхая его настоящий аромат. У каждого он свой. Его я узнала бы из сотен других. И сейчас единственное, чего бы мне хотелось больше холодного душа, так это вдохнуть его поглубже и завязать свои лёгкие, запомнив навсегда запах родного тела.

– Ты не против, если мы примем совместную ванну? Твои мокрые волосы спутались, я хотел бы помочь тебе, – еле слышно прошептал он, прикусывая мою мочку.

– Кажется, ты ведёшь нечестную игру.

Ник медленно стянул с меня плед и поднял на руки, направляясь в сторону ванной. А я, свернувшись клубочком в его сильных руках, наслаждалась происходящим в полную силу. Он вёл себя так, будто я маленький ребёнок, нуждающийся в заботе, но при этом в его глазах читалось чистое вожделение. Но как выяснилось, мне действительно нужна была забота... Его забота.

Я сдалась.

***

Принимать ванну совместно было… волнующе. Ник сам мыл мне голову, делая чудесный массаж головы, постепенно намыливая всё моё тело. Но наши водные процедуры затянулись, как только мы увлеклись намыливанием друг друга. Это было похоже на безумство. Сладкое и желанное.

Спустя час мы всё-таки решили выбраться из уже остывшей воды. Да, мы наслаждались друг другом, словно подростки, которым вечно было мало, но даже они порой устают.

Он бережно вытирал моё мокрое тело махровым полотенцем. Стирая каждую капельку, его ласковые руки двигались нежно и осторожно. В груди разливалось тепло. Вытащив мой тёплый халат, он завернул меня в него и наспех вытерся сам, обвернув вокруг бёдер полотенце поменьше. На моих губах поселилась идиотская улыбка, когда Ник стал сушить мои длинные волосы.

Проведя ещё несколько минут в ванной, мы наконец оказались в моей кровати. Счастливые и измотанные сексуальными ласками, мы совсем не думали о произошедшем. Но продолжаться вечно это не могло. Я нервно сглотнула, вспоминая все наши ссоры и недавний скандал. Что теперь с нами будет? Ведь нельзя закрыть глаза на то, от чего мы оба бежали, – выяснение отношений. Но когда я взглянула на игривого Ника, который не сводил с меня глаз, у меня язык просто не повернулся всё взять и испортить. Юркнув под одеяло, мы получали истинное наслаждение от медленных и долгих поцелуев. Ник вдруг огляделся вокруг и, усмехнувшись, перевёл на меня вопросительный взгляд.

– Вас не грабили случайно, котёнок? Это не похоже на тебя. Здесь будто бы несколько месяцев жили первокурсники.

Вслед за ним и я обвела комнату смущённым взглядом. Повсюду валялись клочки бумаги, черновики и куча маркеров возле кровати.

– Это называется творческий процесс. Я не была здесь, после того как состоялась моя публикация, – виновато пожала плечами я.

– Ну, это оправдывает тебя, – медленно протянул Ник, убирая с моего лица мокрую прядь волос. – Кстати, я требую вознаграждения.

– Вот как? А за какие заслуги?

– Ну как же, я участвовал в том самом знаменитом скандале на презентации "начинающей писательницы, подающей надежды", как гласит пресса. Насколько мне известно, ты сейчас на вершине популярности, – цитировал местные газеты Ник, не скрывая в голосе сарказма. А потом придвинулся ближе и уже серьёзнее прошептал: – Хочу благодарностей, желательно в качестве твоих стонов...

По коже снова пробежал сладкий озноб. Живот скрутило тугой спиралью.

– О... А не буду ли я казаться продажной, если отвечу согласием? – заигрывала я.

– Ничуть... – еле слышно выдохнул он, находясь в миллиметре от моих губ.

И снова мы доводили себя до сексуального изнеможения, подвергая друг друга немыслимо нежным ласкам. Я тонула в его тёплых руках, забывая о всех своих проблемах. О наших проблемах. И всю ночь напролёт я лишь молила Бога, чтобы утро не наступало. Я не хотела расставаться с каждой минутой, проведённой с ним. Запоминая и выцеловывая каждый шрамик, каждую родинку или трещинку на его теле. Мы опять вели себя словно дикие звери, которые томились в клетке, изнемогая от взаимного влечения. И казалось, завтра не наступит никогда. Но оно, конечно же, наступит, и тогда сказка либо закончится, либо обретёт новый поворот.

Этой длинной ночью я поверила в волшебство.

Глава 35. Отрешенные.

Сон в эту ночь был для нас чем-то запредельным и далёким, не имеющим смысла действием. Стрелки часов для нас остановились. Всё вокруг застыло, и Земля стала крутиться не вокруг своей оси, а только вокруг нас. Я не была начинающей писательницей, а он не был подающим надежды адвокатом. Всё вокруг стало бессмысленным. Для всей вселенной мы были потеряны. Нет, мы сами и были друг для друга той вселенной.

Одни его прикосновения, обжигающие мою кожу, имели сейчас значение. Уставшие и обессиленные, мы нежились в лучах недавно взошедшего солнца, которое проникало в наше убежище через открытое окно и согревало. Лёгкая утренняя прохлада играла с занавесками, и до нас едва долетал ветерок. Отрешённые. Отрешённые от всего мира. Забывшие всякие слова и знающие сейчас лишь язык прикосновений и изменённого дыхания. Я чувствовала каждый его вздох и каждый выдох. Ощущала кожей. Чувствовала, как его пальцы касаются меня: медленно и осторожно, словно порхающие существа – часть, отдельная от тела.

Я снова взглянула на Ника, залюбовавшись чертами его лица, на котором отражались солнечные блики. Он щурил глаза, а я улыбалась ему, зарываясь пальцами в его каштановые пряди. Что-то неземное и тёплое разрывало моё сердце. Я хотела забраться на него, как вдруг серьёзный, но мягкий голос Ника заставил меня замереть.

– Не шевелись, – тихий шёпот, заставляющий меня снова становиться покорной и податливой.

Одной рукой прижав меня к постели, а другой ища что-то на полу, Ник сосредоточился. Слушаясь его, я с нескрываемым интересом наблюдала за происходящим, как внезапно ощутила на своём теле щекочущие прикосновения. Я тихо засмеялась, переводя взгляд с серьёзного Ника на низ своего живота.

– Тихо, Лив. Постарайся не смеяться, а то всё смажется, – медленно проговорил он, не поднимая глаз. Закусив губу, дабы подавить рвущийся наружу смех, я продолжала наблюдать, как парень выводил маркером на моём теле какие-то буквы.

Щекочущие движения прекратились, и я попыталась разглядеть написанное, вертясь из стороны в сторону. Но запись была вверх ногами, а буквы получились тонким курсивом.

– Ник, что там? Я не могу разглядеть! – сгорая от любопытства, продолжала вертеться я.

– Посмотришь потом, – хитро ухмыльнулся он, видя моё расстроенное лицо. – Я хочу провести с тобой ещё пару минут, – тихо добавил он, медленно приближаясь к моим губам. Его тёплые губы настигли моих, и я прикрыла глаза от сумасшедших ощущений, что дарил мне его язык.

– Что? Нет... не говори мне, что уже пора. – Оторвавшись от него, я наконец осознала услышанное.

– Уже девять. Думаю, что до начала свадьбы вам, девочкам, понадобится время на сборы. – Прикоснувшись в последний раз к губам, он подарил лёгкий и скользящий поцелуй. Ник встал с кровати, а я издала страдальческий стон, закатив глаза.

– Проводишь меня? – спросил он, опираясь о дверной косяк моей комнаты.

И когда он только успел одеться? Я лениво поднялась с кровати, нацепив на себя ближайшую футболку, и поплелась за Ником.

– Я не хочу снова с тобой расставаться. Может, запрёмся здесь? – прошептала я в миллиметре от его губ. Он затаил дыхание, устремив свой взгляд на мою закусанную губу.

– Не искушай меня. Твои невинные и умоляющие жесты могут сыграть с тобой злую шутку, – довольно усмехнулся парень и провёл большим пальцем по нижней губе, освобождая её от моих собственных зубов. Я хмыкнула.

Его рука коснулась дверной ручки и нажала на неё. Та уступчиво отворилась. Сделав глубокий вздох, он вышел из комнаты. Путь до коридора был коротким, но, сплетя наши пальцы, Ник тянул время, насколько это было возможно. Приблизившись к входной двери, он остановился и развернулся ко мне.

Когда он заметил мои грустные глаза, его нежные и большие руки обхватили моё лицо.

– Прекрати. Через несколько часов мы увидимся и ты уже вряд ли сумеешь от меня отвязаться, – подбадривал меня Ник, поглаживая большим пальцем по моей щеке.

– У нас с тобой всё так сложно. Конечно, эта ночь была незабываема, но недосказанности между нами не пропадут просто так, – тихо ответила я, отводя глаза в сторону.

– Лив, хватит накручивать себя. Я больше не оставлю тебя. Обещаю, после того как выдадим твою мать замуж, мы устроим целый вечер, посвящённый нашим "недосказанностям". Просто верь мне, малышка. Ты обещаешь верить? – серьёзно спросил он.

– Да, – уже дружелюбней ответила я.

И как у него это получается? Прошло столько лет, а он ведёт себя так, словно я та семилетняя малышка, нуждающаяся в помощи. Несколько слов – и я спокойна, что бы ни случилось. Но если поразмыслить, то действительно, лишь рядом с ним я чувствовала себя под защитой. И мне чертовски это нравилось.

– Вот и хорошо. Значит... встретимся в парке? Как я тебя узнаю? – шутливо спросил парень, заигрывая.

– Я буду в белом, – игриво улыбаясь, подхватила его настрой я.

– Когда-нибудь и ты будешь в таком же белом, как и твоя мать.

Его слова эхом отозвались в моём подсознании, и я, не скрывая трепета, расплылась в застенчивой улыбке.

– Обязательно, – только и смогла вымолвить я.

Входная дверь захлопнулась. Не имея возможности скрыть довольную улыбку, я шумно выдохнула и прислонилась спиной к стене. Как вдруг услышала вежливый кашель.

– Так-так, стоит только мне из дома выйти, как моя серьёзная писательница превращается в развратную училку... – иронично протянула Бекс, заставляя меня открыть глаза.

– Прекрати, Бекка. Всё-то ты знаешь, – улыбаясь, отмахнулась я, пряча от неё блестящие глаза, словно нашкодивший ребенок.

– Лив, ну конечно же знаю! Не представляешь, но прямо на моих глазах наша гостиная обернулась в место для ночного сеанса для взрослых. Это было... завораживающе, – томным шёпотом произнесла блондинка и заливисто засмеялась. Её смех всегда был заразительным для меня, и я не выдержала.

– Ладно, милая, ты позавтракай, а то, наверное, очень устала за ночь. Нужны силы для сбора на свадьбу, поэтому потом пулей в душ. Через полчаса я буду ждать тебя в нашем салоне. И кстати, не только тебя, а ещё и горячие подробности грандиозного воссоединения, – мило щебетала Бекс, на ходу надевая каблучки.

***

Всё это время, проведенное наедине с собой, я копалась во вчерашних событиях. Не помню, когда в последний раз была так счастлива. Всё мое существо сфокусировалось на одном человеке, будто бы это было предначертано судьбой. И пусть всё будет так, как будет. Я предоставляю своё сердце ему, не боясь о последствиях. Я буду откровенна и чиста перед собой, если не буду убегать от того, к кому меня тянет. Слишком мало в нашей жизни выпадает шансов. И если их не использовать в своё время, то в конечном итоге можно исчерпать свой лимит и остаться с пустой реальностью.

Снимая с себя одежду в ванной, я вдруг вспомнила о надписи на моём теле. И, словно безумная, кинулась к зеркалу.

"Твоё тело – лучшее полотно для признаний. Я люблю тебя".

В горле моментально пересохло, а голова закружилась от счастья. Ник? Мой Ник любит меня?

Глава 36. Истины и кремовые розы .

Ощущение счастья вперемешку с волнением одолевало меня в этот день не меньше, чем невесту. Трудно представить, что чувствовала мама в эту секунду, но меня переполняли эмоции и предвкушение главного события. Дело близилось к полудню, и гости уже начинали прибывать. Суета, присущая подобного рода праздникам, просто зашкаливала. Валери и я, словно пчёлки, кружились весь месяц, желая приложить все усилия к тому, чтобы торжество получилось незабываемым. Мы знали, что если будем ответственны за проведение свадьбы, то мама будет спокойна. Да и, признаться, разве могут столь приятные хлопоты доставлять неудобства?

И всё же волнение и трепет медленно пробирались под кожу, заставляя кровь в жилах вскипать.

Атмосфера в парке была просто сказочной: с одной стороны был натянут огромный белый шатёр, с другой – цветочная арка для церемонии. Решив остановиться на белом цвете, мы не прогадали. Белоснежные скатерти, белые и кремовые розы изящных сортов стали символом чистотой любви наших молодожёнов. Летняя свадьба всегда казалась мне удачным решением, но то, что сотворили мы, вызывало гораздо больший восторг. Белые атласные ленты и цветы, что были повсюду, отлично гармонировали с зеленью парка.

– Выдохни, Валери! Мы потрудились на славу, – успокаивала я взволнованную сестру.

– Сколько до начала церемонии? Кажется, ещё прибыли не все гости. Где список приглашённых?

– Валери! – снова предостерегла её я. – Посмотри на меня, а потом оглянись вокруг. Всё идёт так, как и должно быть. Начало через полчаса, а всё уже готово.

Я улыбалась, глядя на свою сестру, которая, видимо, переживала больше, чем мы с мамой вместе взятые. Вспоминая идеальную свадьбу в Париже, Валери всё держала под своим строгим контролем.

– Лучше ответь мне, где моя племяшка?

– Она со своей няней возле шатра, – быстро ответила Валери, нервно теребя в руках списки. – Чёрт! Кажется, арка неровно стоит, – снова возмутилась сестра, и не успела я открыть рот, как она упорхнула исправлять мелкие, заметные только ей одной недочёты.

Оглянувшись, я отправилась на поиски своей племянницы. Парк уже был заполнен светскими красавицами и напыщенными магнатами, прессой и изредка мелькающими обычными людьми. Увидев несколько женщин в одинаковых нарядах, я улыбнулась, вспоминая, как отговаривала маму от обязательного наряда главной подружки невесты. Но несмотря на всё их обаяние, другим не повезло так, как мне. Мой выбор пал на кремовое ажурное платье с длинным шлейфом сзади и короткой юбкой спереди. Платье прекрасно подчёркивало мою фигуру и демонстрировало все достоинства, которыми я была наделена.

Блуждая по парку, я наконец увидела свою малышку, которая купалась во внимании одного гостя… Когда я увидела картину, развернувшуюся передо мной в эту секунду, мой пульс участился. Остановившись неподалёку и облокотившись о колонну, я с замиранием сердца стала слушать диалог дорогих мне людей.

– Нет! Чаепития устраивают только по субботам и воскресеньям! – детским, но строгим голоском отчитывала моя Шарлотт. Я заулыбалась, осознавая, что этот строгий голосок уже сегодня где-то слышала.

– О, что за вздор! Неужели ты не можешь сделать для меня исключение?

В ответ девочка лишь поджала пухленькие губки и скрестила руки на груди.

– Предлагаю чаепитие во вторник и подружку для твоего кролика.

– Его зовут Дэни, – вежливо поправила племянница.

– Наверняка ему одиноко.

– У него есть я, как ему может быть одиноко?

Парень приглушённо рассмеялся.

– Ну... если ты свозишь меня в зоопарк, я могу устроить тебе чаепитие, но только в пятницу.

– Замётано, принцесса.

– Виви! – громко закричала девочка, молниеносно спрыгнув с колен Ника.

Оглянувшись, он встретился с моим изучающим взглядом, и, готова поклясться, уголки его губ на миг дёрнулись.

Шарлотт радостно завизжала, поставив на уши весь парк. Её пышное голубое платье порхало над землёй, пока она гордо кружилась вокруг меня, демонстрируя свой сказочный наряд. Затем малышка прыгнула ко мне в объятия, а я с любовью притянула её пухлые ручки к губам, поцеловав детские ладошки.

– Это платье подарил тебе волшебник? Оно так похоже на платье той принцессы, что владела сладким королевством! Верно, утёнок? – я тут же подхватила её задор.

Ник ухмыльнулся. Закусив губу, он сдерживал рвущийся наружу смех. Я подавила ответную улыбку.

– Да, Виви, точно! – закивала девочка. – Я так долго тебя ждала. Николас зовёт меня в зоопарк. Ты пойдёшь с нами?

– Не отказывайся, Лив. Я ведь так долго добивался согласия этой боевой крошки. Твоя племянница – вежливая шантажистка, – тепло усмехнулся Ник, приближаясь к нам.

– О, это у нас семейное, – кокетливо отозвалась я.

Шарлотт тут же начала рассказывать о разных зверятах из тех, что когда-либо видела. Она активно жестикулировала ручонками и издавала забавные звуки, подражая им. И мы, улыбаясь, слушали её, растворяясь в глазах друг друга.

– На самом деле лев не такой уж страшный, – продолжал наш белокурый ангел. – Он очень пушистый и всё время хочет спать...

Ник осторожно прикоснулся к моей руке, нежно перебирая пальцы. В груди что-то шевельнулось. В мыслях мелькали события прошлой ночи, сменяясь одно за другим. Прикосновения, медленные скольжения и...

– А лисицы были такие рыжие, словно я раскрасила их своими акварельными красками! А их пушистые хвосты... – лепетала моя француженка, заставляя меня стыдиться собственных всплывших мыслей. Ник ободряюще сжал мои хрупкие пальцы.

– Шарлотт, вот ты где! Оставь ребят в покое. Пойдём, отвлечёшь свою неуёмную мать болтовнёй про зверят, – ласково обратился к дочери Грегори, подхватывая малышку на руки.

Она ловко забралась к отцу на шею и грациозно помахала нам рукой. Оставшись наедине, мы улыбались и смотрели вслед моей племяннице.

– Чудесная девочка. Я рада, что она у меня есть. Настоящий лучик солнца в моей жизни, – задумчиво произнесла я.

– Я уверен, она добьётся в этой жизни всего, чего только пожелает. Истинный дипломат.

До церемонии оставались считанные минуты, и мы решили двигаться в сторону гостей. Ник молчал, не сводя с меня своих пронзительных и задумчивых глаз. Мы медленно прогуливались, и с каждым шагом толпа людей росла, а вспышек фотокамер становилось ещё больше. Наконец парень нарушил молчание:

– Выглядишь просто великолепно, – бросил он с лёгкой улыбкой, притаившейся на любимых губах.

– Спасибо. Но если ожидаешь ответных комплиментов, то не надейся. Боюсь, снова задерёшь нос, если я скажу, что твой костюм сидит на тебе дико сексуально, – молвила я, ощущая, как румянец заливает мои щёки. С чего бы это?

Парень рассмеялся. Его смех так приятно, что чуть ли не болезненно отозвался внизу моего живота. Искренний и чистый.

– Наконец-то ты меня раскусила.

Впереди нас вдруг заиграл оркестр, и я тут же ринулась вперед.

– Постой, – уверенно, но с нежностью в голосе произнёс Ник, ухватив меня за запястье и потянув на себя.

Всего секунда – и мои губы в миллиметре от его. Рваный, лихорадочный вздох. Это когда-нибудь прекратится? Тёплое дыхание ласкало мою щёку. Близость – это слишком опасно для нас сейчас. Слишком заманчиво. Борясь со своим желанием коснуться его губ, я тихо прошептала:

– Нам и вправду пора, Ник.

Он немного замешкался, усердно собирая в кулак всю свою силу воли. И выдохнув, в ответ прошептал:

– Я всего лишь... хотел убедиться, что моё признание не осталось... незамеченным, – выдохнув последние слова мне в губы, он аккуратно коснулся пальцами низа моего живота. Его признание, написанное маркером на моей коже, будто бы жгло, даже через дорогую ткань платья. Словно клеймо, навеки оставшееся там, на моём теле. Запечатлённое. Сердце гулко ударялось о грудную клетку, норовясь вырваться наружу. Я нервно облизнула пересохшие губы.

– Оливия, Николас. Быстро на свои позиции! Невеста выходит через минуту, – выдернул нас из откровенного момента властный голос моей сестры.

Ник чертыхнулся и, переплетя наши пальцы, направился к гостям, не переставая легонько поглаживать мою руку. Как ни странно, на этот раз я была благодарна сестре. Ник ждал ответного признания или эмоций на свою откровенность на моей коже. И да, я готова была ему их дать, но не здесь и не сейчас.

В проёме между рядами появилась Айрин. Облачённая в элегантное белое платье, она плыла между гостей, словно лебедь, заставляя за собой тянуться длинный шлейф кружев и шёлка. Волосы были закреплены в незатейливый пучок, скреплённый сзади брошью из дорогих камней. На губах сияла нежная улыбка, всегда греющая нам с сестрой души. Счастье матери. Разве может быть что-то дороже этого? Держа в руках светлый букет из белых лилий и кремовых роз, она крепко сжимала пальчиками стебли букета, перевязанного атласной лентой. Она напоминала мне двадцатилетнюю девушку, впервые шедшую к алтарю в смятении и приятном волнении. В глазах щипало от непрошеных слёз, туманивших всю нежность момента. Осторожно промокнув влагу с глаз, я заметила, как Ник ободряюще подмигнул, стоя напротив меня в дружках. Я счастливо улыбнулась в ответ.

Стоя возле арки, Ричард не сводил глаз со своей будущей миссис Кендалл. Его взгляд был наполнен восхищением, любовью и искренним счастьем. Я вздохнула с облегчением, понимая, что отдаю маму в надёжные руки. Пара встретилась, и, взявшись за руки, они развернулись к священнику. Взглянув на сестру, я снова расплылась в улыбке – Валери всю переполняли эмоции. Намертво вцепившись в мою руку, она рьяно боролась со слезами. Священник произнёс последнее напутствие паре и объявил их мужем и женой, разрешая поцеловаться. Гости радостно завизжали, перекрикивая друг друга, а вспышки фотокамер замелькали с новой силой. Довольная Шарлотт, держащая в ручках горсти лепестков, кинула их вверх, заставляя кружиться в воздухе над молодоженами. Ребекка с радостным визгом взорвала конфетти.

Счастье, переполнявшее в этот день нашу семью, зашкаливало, а улыбки не сходили с наших лиц. Кажется, такими и бывают хэппи-энды. Но жизнь никогда не бывает сказкой, нет. В ней отсутствуют принцы или добрые феи, как в книжках Шарлотт. Главное – никогда не пасовать перед трудностями, бороться за чувства и бороться за свою заветную мечту. И только несломленный оптимизм и упорство способны сделать наши жизни такими, каких мы хотим.

Эпилог.

Летний тёплый ветер обдувал мои голые плечи. Я стояла на нашем балконе, любуясь ночным Нью-Йорком, словно восьмым чудом света. Моя жизнь начинает приобретать смысл. Переезд к Нику определённо пошёл мне на пользу. Я скучала по своей назойливой блондинке, но знала – она под надежной защитой. Ребекка сейчас была полностью погружена в новые отношения, захлестнувшие её с головой. Мама и Ричард отправились в свадебное путешествие, оставив своё местонахождение в секрете. Что касается моей писательской карьеры, она только набирает свои обороты. Реджи, находясь в предвкушении гастрольного тура, уже всё относительно продумала. И знаете? Я доверяю ей. Мы, кажется, неплохо сдружились, хоть и спорим постоянно обо всём на свете, начиная от классической литературы и заканчивая петтингом. И что самое главное, мы получаем от этого истинное и неподдельное удовольствие.

Ветер вновь заиграл с моими волосами, и я закрыла глаза, отдаваясь душевному равновесию. Я изменилась. Обрела веру в себя, уверенность и... игривость. Я стала девушкой, точно знающей то, что она хочет и кого она хочет. Я строго шла к своей цели, оступаясь, падая, но вновь поднимаясь.

"Весь мир у твоих ног", – шептала я себе, вновь поднимая глаза на усыпанный огоньками Нью-Йорк.

Стоило мне услышать шаги позади меня, как уголки моих губ затрепетали. Ник прижался ко мне сзади, зарываясь носом в мои тёмные пряди и вдыхая их аромат. Сильная рука тут же обвилась вокруг моей талии, напоминая о своей безграничной власти. Но я отнюдь не была против стать покорной, изредка сверкая своими коготками.

– Я скучал, – прошептал низкий мужской голос.

И я, словно прирученная дикая кошка, грациозно развернулась к нему, прильнув к сильному и родному телу. Я взглянула в насыщенно-карие глаза и нежно прикусила нижнюю губу парня.

– Как прошёл твой день? – заботливо спросила я, поглаживая рукой его грудь.

– Выиграл два дела. Из двух, – игриво улыбнулся Ник, не сводя с меня глаз.

На сегодняшний день Николас Беннет является не пустым звуком в мире юриспруденции. Он стал успешным адвокатом, выигрывая самые скандальные дела. Ещё бы – ведь с самого детства ему удавалось сглаживать острые углы, которые так любезно выпячивала тут и там его маленькая подружка. Он самодовольно улыбнулся и добавил:

– Как продвигается книга?

– Ну, думаю, к концу недели я закончу работу над ней, – прошептала я не менее самодовольно. Он медленно оттянул лямку, опуская бретельку маечки вниз. Я шумно выдохнула.

– М-м... Ну... тогда я могу тебя поздравить, – медленно ответил парень, покрывая мое обнажённое плечо нежными поцелуями.

Я удивлённо вскинула бровь. На что он ухмыльнулся и достал из кармана небольшую коробочку.

– Открой, – прошептал Ник в моё плечо.

Волнуясь, я взяла в руки коробочку. Трясущимися от волнения пальцами я отодвинула крышечку.

Шок был первой эмоцией, что я испытала. Внутри неё не было кольца с бриллиантом, не было дорогой цепочки или же серёжек с сапфиром. Кусок ткани. Оборванный, небольшой кусочек чёрного шёлка. Таящий в себе столько скрытого смысла, столько тайн и одновременно разгадок…

Во рту моментально пересохло. Теперь всё стало на свои места. Именно он, мой единственный мужчина, который дарил мне столько неземного наслаждения. Только он, но такой разный.

– Ты не сердишься на меня? – услышала я свой тихий и робкий голос, прижимаясь к нему ещё сильнее.

– Ты чувствовала меня, я знаю это. Да и, к тому же, ты не меньше должна сердиться на меня, милая, – его шёпот путался в моих волосах. – Моя Изабэл...

Content

Дженджера Анна Алексеевна Родственные души (СИ)