Вилкес Джаден

Вайт Лили

Серийный убийца - 2 (ЛП)

Лили Вайт и Джаден Вилкес

Серийный убийца

Серийный убийца #2

Глава 1

Пэтти Уилсон

Патриция "Пэтти" Уилсон никогда не была удачливой. Начиная с того времени, как она родилась у матери наркоманки и до прошлой ночи, когда ее жутко избили и ограбили. В общем говна было в избытке.

Она стояла возле люльки и ворковала над единственным, что сделала в жизни правильно - малышкой Сарой. Хотя, Пэтти и утверждала, что не знает, кто ее отец, это было ложью. В глубине души ей было известно, что это ее парень Джейсон.

Он, конечно же, это отрицал, утверждая что был бесплоден, в результате того, что его избили какие-то психи с помощью бейсбольной биты. Но она знала.

Сара агукнула и пнула своей маленькой ножкой. Ее крошечный кулак сжался от волнения, и Пэтти ощутила, как прилив любви наполняет тело. Это было непохоже на безумную потребность, которую она ощущала с Джейсоном; это было что-то с родни цунами, что-то медленно подымающееся внутри Пэтти, начиная с того момента, как Сару положили ей на грудь в больнице. Малышка взяла ее жизнь и осветила каждый темный уголок души.

Именно поэтому, сегодня Пэтти собиралась сказать ему, что больше не хочет работать. Она общалась со своей школьной учительницей английского, забавной шотландской леди, которая любила своеобразно шутить и имела странную привычку потирать руки, словно маленькая белочка. Этим утром Миссис Брэдли сказала Пэтти, что та может вернуться в старшую школу, закончить двенадцатый класс, получить свой диплом и ей помогут заполнить документы для колледжа.

Пэтти взяла Сару, уткнулась в ее шею и вдохнула сладкий запах своей маленькой девочки.

- Все будет в порядке, малышка, - прошептала она, - я вытащу нас, так или иначе.

Она уложила Сару и дала ей бутылочку. Девушка знала, что плохо не поддерживать бутылочку и позволять ребенку пить самостоятельно, но мать Пэтти постоянно забывала покормить малышку, и крохе придется пить, пока она не уснет, и бутылка не выпадет.

Она спела несколько строк из песни, которую однажды слышала.

- Тише маленький ребенок, не говори ни слова. Мама купит тебе пересмешника.

Пэтти улыбнулась сонному лицу Сары и не могла дождаться момента, когда вернется домой, где она сможет прижимать малышку к себе и планировать свою новую жизнь вместе.

Она ненавидела то, что ей приходится оставлять ребенка, но было необходимо заработать еще несколько долларов прежде, чем поведать новости Джейсону.

Она погладила Сару по маленькой пухлой щечке и нашла в себе силы отработать последнюю ночь. Пэтти выпрямила спину и пошла на поиски собственной матери.

- Эй, мам, я ухожу сейчас. Сара накормлена и в чистом подгузнике, так что она должна быть в порядке, пока я не вернусь домой. Если она будет шуметь, просто возьми ее и поноси возле плеча, у нее в последнее время газики.

- Я знаю, как обращаться с ребенком, - ответила ее мать, говоря довольно невнятно, - я же не убила тебя, не так ли?

Пэтти не ответила, не видя смысла в том, чтобы напоминать своей матери о прошлом, о том множестве раз, когда девочку забирала государственная служба, потому что мать подходила чертовски близко к тому, чтобы на самом деле ее убить.

- Ага, ты сделала хорошую работу, мам.

- Йети, куда ты собралась? - требовательно спросил Джон, последний мамин парень, выходя из ванной. Влажный запах говна, волочился за ним, и он махнул журналом позади себя. - Черт, я наконец избавился от тех бурито.

Мать Пэтти засмеялась, словно это была самая проклятая богом смешная вещь, которую еще никто и никогда не говорил.

- Используй спрей, Джон, - сказала она.

- Тогда будет запах говна, покрытого розами, - ответил Джон и завалился всем весом в любимое кресло. Каждый парень ее матери, приходя домой, всегда занимал это кресло. Мужчины довольно единодушны в своих потребностях.

- Я ухожу на некоторое время. Вернусь до полуночи, - сказала Пэтти, ожидая их протеста. Она обрадовалась тому, что, кажись, они не собирались с ней ссориться. Она могла бы даже простить Джона за то глупое прозвище, что он ей дал. Он стал называть ее Йети, после какого-то старого фильма о снежном человеке, которого звали Пэтти. Он воображал себя охотником на этот вид, но у него было больше шансов заработать сердечный приступ задолго до того, как он поймает чертову волосатую обезьянку.

- Не слишком там веселись, - сказал Джон, меняя позу в кресле и взяв за руку ее маму. Наверное, они оттянутся с ящиком пива за просмотром передачи о звездах, пока она не вернется домой.

- Я никогда не веселюсь, - ответила она и схватила свое пальто. Была прохладная ночь, шел дождь, и за день мостовая не успела оттаять.

Она села на автобус номер семьдесят пять, шедший до MAX (Metropolitan Area Express). Самая худшая часть жизни в Сен-Луисе состояла в непростом доступе к городу. Наконец, добравшись до метро, она направилась в центр и встретилась с Джейсоном и его шайкой в каком-то шалмане тако, где Чико был управляющим. Это место принадлежало его дяде или отчиму, кто бы это ни был, он был глуп, позволяя Чико, так запустить забегаловку.

Ей не нравился Чико, он поставлял Джейсону наркоту, и пару раз Джейсон задолжал ему, а Пэтти была вынуждена сосать его член, чтобы погасить долг.

Она ненавидела его жесткие волосы на лобке, полувялый хуй, со вкусом пота и мочи, и ненавидела то, что для Джейсона было в порядке вещей передавать ее по кругу.

Ей повезло, что все они были в приподнятом настроении к тому времени, как она добралась туда. С Джейсоном всегда было труднее общаться, когда он был под метом (метамфетамин). В случае, если он уже растратил свою заначку, ему нужно было еще больше денег.

- Эй, детка, - сказал он и притянул ее к себе, когда она подошла. От его властных объятий она оттаяла и перестала на него злиться. Не так уж он был и плох, когда был нежен, временами он мог быть даже любящим.

- Эй, ты, - ответила она и обняла его за плечи, наслаждаясь близостью.

- Мне нужно, чтоб сегодня вечером ты поработала своей маленькой милой задницей, - сказал он. Взглянув на него, Пэтти заметила, что его глаза остекленели. - Я должен Чико, а он не желает, чтобы ему сосали член в обмен на то, что я купил сегодня. Так что... идите и перепехнитесь.

От его приказа она рассердилась и решила уйти прямо сейчас.

- Джейсон, я ухожу. Я должна сделать это ради Сары и самой себя. Мне нужно вернуться в школу.

Осознание этого заняло всего минуту, и лицо Джейсона почернело, в тот момент его обдолбаный метом мозг окончательно перестал работать.

- Сука, ты никуда не уйдешь! - взревел он и сильно толкнул ее. Она упала на разделитель парко мест и приземлилась на задницу. Пэтти почувствовала как ее джинсы порвались и на глазах появились слезы.

- Я не могу сделать это снова, - начала она орать, прямо здесь, на улице, в рваных джинсах, перед Джейсоном и его жуткими дружками. - Ты должен перестать меня бить!

- Не говори мне, что делать, блядь, - он плюнул и пнул ее под ребра. На Джейсоне были тяжелые ботинки, и Пэтти почувствовала, как что-то треснуло. Было больно дышать.

Она сдалась, обмякла и приготовилась быть избитой. Это, казалось, было единственной стратегией, которая когда-либо ей позволяла выжить после его бешеных нападок, так что она прибегла к ней и в этот раз.

- Мужик, сука не стоит того, - сказал Чико и оттянул Джейсона назад, - подожди, пока вы останетесь наедине и преподай ей урок, но не здесь перед людьми и камерами.

- Черт, ты прав, братан, - сказал Джейсон, - но ей лучше работать сегодня, так как я не в настроении для этого феминистического говна, когда можно заработать деньги.

Чико взглянул на нее и улыбнулся, скользкой улыбкой, полной ужасных мыслей и еще более жутких поступков.

Она приняла ее и послала ему ответную маленькую ухмылку, когда он протянул ей руку. Пэтти отряхнула одежду, проверила джинсы и порадовалась, что это было всего лишь небольшой разрыв вдоль шва сбоку. Она потратила на них сто пятьдесят баксов и умерла, если бы они были испорчены.

Пэтти задавалась вопросом, могут ли Forever Twenty One принять их обратно по причине типа "избиение сутенером".

- Сегодня ты работаешь на пересечении Восемьдесят-второй и Вашингтон, - сказал ей Джейсон, - но в стороне от главной улицы. Не подходи близко к Восемьдесят-второй или Тенил вышвырнет твою задницу. Хотя, на это может быть интересно взглянуть, да, Чико? - он толкнул локтем своего друга, и тот хохотнул.

- Я хочу пойти домой, - сказала Пэтти и шмыгнула носом. Ее бедро реально болело, и она хотела вернуться к Саре так сильно, как никогда до этого. У нее было всепоглощающее предчувствие, что сегодня случится что-то плохое.

- Садись в машину или я, нахер, собью тебя, сука, - сказал Джейсон и взглянул на Чико, - я вернусь, после того, как высажу ее.

- Звучит круто, братан, - ответил Чико и они обменялись косыми рукопожатиями, заявляя о своей принадлежности к банде. Три года с Джейсоном, а Пэтти все еще не могла следовать за ним не спотыкаясь. Чико предупреждающе взглянул на нее, она знала, что если не будет подчиняться Джейсону, Чико вмешается и поможет ее приструнить.

Сама по себе она, может быть, и смогла бы справиться с Джейсоном, но если их было двое, и они были под метом, все прошло бы так, что ей понадобились бы недели на восстановление.

Она пошла против собственного здравого смысла и скользнула на переднее сидение авто Джейсона. Его гордость и радость, девятнадцать восемьдесят девять черный пятилитровый Mustang GT, не зависимо от того, что, черт возьми, это означало. Она считала это авто ящиком дерьма, но Джейсон утверждал, что это классика. Казалось, машина всегда находилась в состоянии реставрации, иногда даже не начинавшейся.

Прямо сейчас она молилась, чтобы авто не завелось, чтобы она могла вернуться в автобус и отправиться домой, пойти завтра в школу и начать свою новую жизнь.

Мотор завелся, как только Джейсон повернул ключ в замке зажигания. Хренов везунчик.

Пэтти не потребовалось много времени, чтобы понять, что Джейсон вез ее в какое-то другое место.

- Куда мы едем? - спросила она, решаясь прервать его бессвязные жалобы о, каким-то образом, наебывающей его, системе социального обеспечения. Она не понимала, как могла когда-то считать Джейсона обаятельным. Должно быть тогда она была глупа, а он казался старше и изощреннее.

- Ты ведешь себя слишком нахально после того, что случилось, малявка, - пробормотал он и сжал руль. Она желала, чтобы у них с собой была курительная трубка, так она могла бы наполнить ее метом, и это помогло бы ему сфокусироваться. Он был таким гребаным психом, когда был под ним. Мет делал его злым, но менее агрессивным и более сосредоточенным. - Тебе следует бросить глупить, как я тебе и говорил.

Он повернул на I-84 и направился в Willamette. Пэтти очень нервничала. Он мог бы заставить ее работать вдоль полосы почасовых отелей и переулков и только под утро отвезти ее домой.

Она не знала, что у него на уме, так что помалкивала.

Джейсон съехал с I-84 к реке, и начал медленно курсировать по улицам, будто бы в поисках места для парковки.

Наконец-то он нашел тупиковую улицу, выходившую к воде. Вокруг не было домов, несколько промышленных зданий были темными и выглядели заброшенными.

- Джейсон, - сказала она, - ты пугаешь меня.

- Хорошо, - ответил он и заглушил двигатель. Ладонью он несколько раз ударил по рулевому колесу. - Почему тебе нужно творить что-то подобное? На глазах у Чико? Ты выставляешь меня дураком, сучка. Я хорошо к тебе отношусь, почему ты мной играешь?

- Я не играю тобой, - сказала она, ненавидя умоляющее хныканье, закравшееся в ее голос, - я люблю тебя, но я люблю и малышку Сару. Я хочу дать ей хорошую жизнь. Я не могу продолжать делать это.

Пэтти почувствовала, как слезы жалят ей глаза, но знала, что будет дерьмово, если она заплачет. Джейсон ненавидел плакс.

- Я просто стараюсь сделать для тебя как лучше, - сказал он и открыл свою дверь, - а сейчас давай немного прогуляемся, хочу показать тебе кое-что.

Пэтти хотела запереть двери и остаться в машине, пока его опасные порывы не пройдут.

У Джейсона была крайне неустойчивая психика, и он ужасал ее, когда делал что-то подобное. Она почти смогла заблокировать двери, но передумала. Ей не следовало его провоцировать.

Как только она вышла, он оказался рядом, схватил ее за волосы и ударил лицом о дверцу автомобиля. Пэтти начала рыдать и почувствовала, что из носа потекла кровь.

- За что? - спросила она и заревела, как маленькая сучка.

- Потому что ты хочешь уйти, - ответил он, его голос был слишком спокоен. - Ты не можешь оставить меня.

Ее глупое маленькое сердце перевернулось, когда он сказал это, подумав, что возможно, Джейсон имел ввиду, что любит ее и заботится.

- Почему нет? - спросила она.

- Ты зарабатываешь слишком много с помощью своей тугой пизды и горячей маленькой попки. У меня нет другой девушки как ты, никто не зарабатывает столько и знаешь, у меня тоже есть потребности.

- Ты имеешь в виду наркотики? Я нужна тебе, чтобы ты мог позволить себе наркотики? - сказала Пэтти, ее слезы замедлились, и она шмыгнула носом. Девушка звучала гнусаво, словно замерзла.

- Черт, тебе известно, что мне нравится, - сказал он и отступил. Ударив ее в бедро, Джейсон добавил, - теперь давай вернем этот кусок мяса обратно на прилавок. - он посмеялся над собственной шуткой и двинулся вокруг машины.

Что-то нашло на нее, и она понеслась вниз по улице. Пэтти пробежала вдоль реки, между парой промышленных зданий и присела за мусорным контейнером.

- Пэтти, - прокричал он ей вслед, - вернись! Ты нужна мне, девочка, не будь такой!

Он позвал ее пару раз, затем выругался и вернулся в машину. Как только он сел, Пэтти услышала неровный гул двигателя и то, как Джейсон двинулся вниз по улице в поисках ее.

Девушка не знала сколько прошло времени, но ее ноги сводила судорога, и спина зудела от пота, стекающего по ее позвоночнику.

Когда она не слышала его уже некоторое время, Пэтти встала, потянулась и вытянула телефон. Прошло два часа с тех пор, как она пришла в тако-закусочную к Чико.

Ее желудок ворчал, а голова болела.

Определив свое месторасположение в картах Google на телефоне, Пэтти вздохнула. Вокруг нее на мили ничего не было, и ей понадобится несколько часов, чтобы добраться домой. Она решила начать идти.

Вероятно, что Сара уже сейчас просыпается для кормления. Она с нетерпение ждет, что ее возьмут на руки, дадут соску бутылочки и будут наблюдать как ее маленькие идеальные губки сомкнутся.

Девушка решила, что все могло быть и хуже, ее невезение могло достичь реально непоправимых масштабов, сейчас же она все-таки была относительно невредима, учитывая все случившееся.

Завтра наступит новый день, новый старт для нее и ее малышки. Насвистывая песенку, как она позже осознала - колыбельную, Пэтти шла, направляясь домой к своей маленькой девочке.

Глава 2

Джуд

- Серьезно, - сказал Лука, - ты должен рассказать нам об этой цыпочке. А то сидишь весь в раздумьях, постоянно проверяешь телефон и совсем не обращаешь внимания на вертящиеся вокруг сиськи и задницы.

Мы были на мальчишнике Маркуса, и он, как и было обещано, вышел эпическим. Шикарным. Незабываемым. Черт, все эти смехотворные прилагательные люди обычно используют, чтобы описать свои дерьмовые жизни в социальных сетях.

Сегодня, как и все те разы, что я выходил из дома и проводил время с парнями, было посредственным времяпровождением.

Некоторые моменты в жизни... да, по факту большинство моментов - волшебные только на словах. На самом деле не происходит ничего такого, о чем бы стоило восторженно писать по возвращению домой.

В отличие от них я мог бы рассказать, какие удивительные чувства переполняют меня во время убийства красивой молодой женщины. Но блядь, о таком не рассказывают. Все эти социальные активности, словно Субботнее ночное шоу в прямом эфире, где считают, что помочиться в штаны - смешно, но говорить об этом - некрасиво.

- Да, ничего такого, - ответил я и спрятал мобильный. Он был прав; я слишком часто проверял свой телефон. - Просто сообщаю своей малышке, что еще не увяз по самые яйца в киске местной стриптизерши.

Ребята засмеялись и подняли свои бокалы, один из партнеров Маркуса по его финансово-инвестиционной фирме пронзительно крикнул:

- Сегодня ночью мы все еще молоды, кутим! - и все дружно ухнули будто приматы.

Я присоединился к ним, проглотив свою стопку текилы. Напиток обжигал горло и пищевод, растекаясь жидким пламенем внутри живота. Тепло струилось и наполняло мой спинной мозг, ослабляя внутреннюю защиту и напряженность.

Возможно, мне даже следовало согласиться на минет в комнате с шампанским. Посмотрим, как пойдет.

В любом случае, я всегда мог вернуться на склад. Она там, ожидает меня. Готовит себя к нашей последней встрече, к своему бессмертию.

По правде говоря, я проверял телефон, потому что таким образом наблюдал за ней. Ранее я случайно наткнулся на маленькую комнату в подвале арендованного мною склада. Она была идеальной с точки зрения расположения - в самом конце подвального коридора, скрытая за шкафом с коммуникациями. Скорее всего, она осталась еще со времен сухого закона; найти ее, для меня, было на вес золота.

Я установил там камеру ночного видения, транслирующую происходящее в онлайн режиме на мой телефон. Девушка была очаровательной и дерзкой, стремящейся найти выход из положения любой ценой. Время от времени она вставала и в темноте шарила руками по стенам в поисках дверей или окон. Из-за того, как падали тени, когда она касалась бетонных блоков стен, на видео мерещилось, что ее пальцы без костей. Ощущение было такое, будто она находилась под водой.

Игнорируя телефон и горячие волны, пробегавшие по телу только от ее образа на экране, я попытался сосредоточиться на Маркусе и его коллегах, обсуждавших очередную ипотеку, сулящую им миллионы, но по факту, обычно приносившую им сотни исков на право выкупа.

Чертовы паразитирующие гандоны, скажу я вам. Вот, кем являются мои друзья.

И это - самая ужасная вещь в жизни серийного убийцы – друзья, желающие разделить с вами свои интересы. Если вы ляжете с собакой, то на утро у вас будут ее блохи и всякое другое дерьмо, так же и в ситуации с друзьями.

- Кто-нибудь слышал о Каскадном Киллере? - спросил жирный офисный пидарас, своим фальцетом. Если бы он не был неприлично богат, то так бы и остался девственником. Давайте посмотрим правде в глаза, вы можете получить кучу всякого дерьма, при наличии неограниченных средств. И дело не в том, что женщины поверхностны; а в том, что их либидо часто напрямую связано с чем-то прагматичным. И лично меня восхищает в них эта особенность.

- Он - чертов урод, - сказал Тони и поморщился, поглощая еще одну стопку алкоголя. Это был какой-то многослойный кремовый напиток. Действие, которого он особенно ощутит на утро.

- Ну, не знаю, - заговорил, наконец, Лука. Не знаю почему, но сегодня он вел себя необычайно тихо. Иногда мне казалось, что в результате провалившейся прошлогодней сделки их с Маркусом отношения стали довольно натянутыми. - Я вот думаю, что возможно, он - гений.

- Как ты можешь такое говорить? - снова встрял пухлый педик, в полном ужасе прикладывая руку к груди.

- Только подумайте об этом, - продолжил Лука, прерываясь на глоток водки с тоником. - Он трахает самых горячих цыпочек, не платит за это и после не возится со всем их дерьмом. Это же гениально!

- Это ужасно, - сказал техасский пидор, - не могу поверить, что тебе это кажется забавным. Друг моей сестры по старшей школе потерял свою кузину. Они полагают, что это может быть дело рук КК. Это не шутка, знаешь ли. Реальность такова, что где-то там ходит серийный убийца.

- Успокойся ты, - сказал Лука, - я не говорил, что одобряю его действия. Мне незачем хотеть, чтобы какой-то парень заставлял телочек нервничать. Это усложняет съем малышек для перепихона после закрытия клуба, верно?

- Ты не женат? - спросил педик почти в таком же ужасе, как и после высказывания об убийствах.

- Я не мертв, - крикнул Лука и поднял свой стакан. Несколько из парней за столом стукнулись бокалами и все дружно крикнули, соглашаясь с тем, что женитьба - это еще не конец чертовым перепихонам со стриптизершами, после закрытия клуба.

- А ты почему молчишь? - спросил Маркус, опуская на стол свой стакан. Я провел рукой по краю стола; он был липким, и вероятно, долгое время его не протирали. Забавно, насколько требовательным становишься к чистоте после уборки места преступления.

- Что ты имеешь ввиду? - спросил я, ощущая, как невольно дернулась моя рука к телефону. Мне хотелось проверить, как там моя девочка. Я хотел увидеть ее размытые очертания, скользящие в темноте. Поймать выражение ее глаз, когда она проходила мимо камеры, ее лицо, искаженное гримасой смятения и ужаса.

- Из всех нас ты наиболее похож на серийного убийцу, - сказал он и рассмеялся. Все, сидящие за столиком притихли, обратив свои взгляды на меня. Неужели они все чувствовали это? Черт, мне следует лучше играть. Дерьмо.

- И опять же, что ты под этим подразумеваешь? - спросил я.

- Ты одинокий маменькин сынок и одеваешься слишком хорошо, чтобы не быть убийцей... или геем, - ответил Маркус. Он засмеялся, но в его глазах не было веселья.

- Это предложение? - спросил я и сделал вид, что расстегиваю ширинку. Все разразились смехом и Маркус тут же сдал назад. После того, как все немного успокоились, я добавил. - К тому же, я не одинок.

- Это ты так говоришь, - ответил Маркус, - но мы-то никогда с ней не встречались.

- Встретитесь, - сказал я и окинул всех взглядом, - но не прежде, чем я буду уверен, что она не убежит сломя голову, как только осознает какие долбоебы мои друзья, верно?

Они засмеялись, вернувшись к заказу и распитию напитков; и все забылось.

Через какое-то время я встал и направился в уборную. Проскользнув в кабинку, я достал свой телефон.

Девушка в коморке, скрючившись, лежала на стопке грязного картона в углу. Она казалась спящей. Какое-то время я наблюдал за ней, за тем как расширялась и сжималась ее грудная клетка, за тем, как она успокоилась, найдя свободу в своих снах.

Щелкнув приложение, я переключился на трансляцию с другой камеры, установленной в спальне Зверушки. Она сидела посреди кровати, расчесывая волосы. В ее комнате имелась всего одна лампа у кровати, освещая комнату мягким и золотым свечением.

Я наблюдал, очарованный плавными движениями щетки по ее длинным и густым волосам. Прикинул, было ли коллекционирование ее волос немного жутковатым, и решил, вероятно, было, так что я дал этой мысли уйти в небытие.

Когда я вышел из кабинки и подошел к раковине, Маркус стоял у одного из писсуаров. Он посмотрел на меня вызывающе, с небольшим намеком на скепсис во взгляде. В последнее время мне не нравилось его отношение, но агрессия с моей стороны лишь подлила бы масла в огонь.

- Может как-нибудь сходим поедим суши? - спросил я его, стряхивая воду со своих рук.

Он застегнул штаны, помедлил и обернулся ко мне. Его улыбка была скульптурной и идеальной, когда он сказал:

- Конечно, братан, в любое время. Знаешь, я умирают от желания, познакомиться с твоей телочкой.

Он что, надо мной насмехается? Я улыбнулся и направился к выходу, оставляя его моющим руки перед тем, как вернуться к столику.

Прошло немало времени, прежде чем Маркус вернулся. Интересно, чем он там занимался. Усаживаясь от меня в стороне, он выглядел довольно нервным.

Или может быть все это мне просто показалось? На данный момент это не имело значения; я так глубоко погряз в своем дерьме, что было уже нереально что-либо изменить. Кроме того, что со всем этим мог поделать Маркус? Абсолютно ничего. Мы оба были ограничены социальными обязательствами нашего класса, так что он не мог даже истерически наорать на такого богатого говнюка, как я, для него это было бы равно социальному самоубийству, и никого бы не волновало по каким причинам ему снесло башку.

Черт, мои руки практически дрожали, когда я думал о Зверушке и девушке в камере, и о том, что прямо сейчас кто-то может меня узнать и связать с убийствами. Борясь с желанием еще раз взглянуть на экран телефона, я заставил себя включиться в разговор. Парни обсуждали преимущества большего количества повторов упражнения над меньшим во время силовых тренировок. Идиоты, все темы их разговоров сводились к развлечениям, кискам и тренировкам.

Включив режим автопилота, я отключился от происходящего, интуитивно кивая и вставляя несущественные реплики в нужных местах беседы, тогда как мои мысли снова вернулись к Зверушке. Чем пьянее я становился, тем более опасным себя чувствовал.

Я был не уверен, стоит ли в таком состоянии сегодня возвращаться домой.

Не знал, буду ли безопасен для нее.

****

- Дорогая, я дома! - закричал я, снимая пальто и бросая его на пол. Я смеялся над нелепостью всей этой ситуации; это было чем угодно, но только не обычной домашней ситуацией.

- Милая, ты не спишь? Я знаю, что ты уже встала. Я видел тебя через камеру, - продолжал я орать, стуча в дверь.

Раздался металлический лязг, и я услышал стон по ту сторону двери. Ключ был где-то глубоко в карманах, было бы проще, если бы я снял пиджак, так как в нем мои движения были довольно неуклюжими и ограниченными, а для того, что я собирался сделать, мне нужна была свобода передвижений.

Наконец, я вставил ключ в замок, после нескольких неудачных попыток и проклятий с моих уст, и дверь открылась.

Она распахнулась, издавая резкий скрип, и свет из коридора залил комнату, осветив фигуру девушки.

Она прижалась к дальней стене, ее глаза были полны страха, волосы спутанные и немытые, а одежда покрыта грязью и копотью.

На сколько дней я оставил ее здесь? Точно не более одного или двух. Или может трех или четырех. Зверушка так увлекла меня, что иногда было довольно сложно уйти от нее.

Здесь стоял запах мочи, дерьма и голого ужаса. Я вдыхал и пил этот аромат. Такой отвратительный, но в то же время нереально настоящий. Она должна была умереть, и соответственно пахла смертью.

Я пересек комнату в два шага, схватил в кулак ее дерьмовые зеленые волосы и потащил за собой.

- Давай же, идем, ненавижу с вами бороться, - сказал я ей, когда она попыталась оттолкнуть меня и отползти. - Если ты будешь хорошей девочкой, возможно, я просто отпущу тебя.

Нам обоим было известно, что это ложь.

Под действием адреналина, все удовольствие от выпитого за ночь алкоголя улетучивалось.

- Знаешь, ты пропустила грандиозную вечеринку, - сказал я и потянул ее вверх по лестнице. Она все трещала о том, чтоб я отпустил ее, умоляла, чтобы не причинял ей боль, клялась, что не расскажет обо мне ни душе.

Конечно, она никому не расскажет, потому что попросту будет мертва. Увековечена.

- Вообще-то, я солгал, - сказал я и обернулся к ней, когда мы поднялись на основной этаж. Она запаниковала, искривив лицо в комичной гримасе, будто бы подумала, что я собираюсь прикончить ее прямо здесь и сейчас. Интересно, чем? Голыми руками? Я не чертов дикарь.

- Я солгал на счет вечеринки, - продолжил я, - она была не грандиозная, а нахрен отстойная. Ненавижу каждую гребаную минуту, проведенную там; она удерживала меня от тебя, от этого.

Девушка заметно расслабилась и осмотрелась, замечая огромное пустое пространство посреди помещения.

- Что ты собираешься сделать со мной? Если ты отпустишь меня сейчас, я никому ничего не скажу. И даже трахнусь с тобой, только позволь мне после этого уйти.

- О, дорогая, - сказал я, - от тебя воняет, как из общественного туалета. Я бы не удостоил тебя своего члена, даже если бы ты умоляла об этом. У меня на тебя есть более увлекательные планы.

Я снова потащил ее за собой, по направлению к комнате из офисных перегородок в центре склада. Открыв дверь, я затянул ее на стол в центре комнаты. Оказалось, прикрепить ремни к столу было плевым делом, а сейчас они были как нельзя кстати. В каком-то роде, это был мой первый эксперимент, что очень возбуждало, и должно было оказаться для меня незабываемым опытом.

Она почти что перестала сопротивляться и обмякла, пока я привязывал ее руку и крепко затягивал ремень.

Но в тот момент, когда я двинулся к ее второй руке, девушка взбесилась и оцарапала мою щеку, пытаясь дотянуться до глаза. Сучка попыталась провести меня.

С силой толкнув ее руку вниз, я услышал треск, и она заорала от боли. Не думаю, что сломал ей запястье, да и в тот момент мне, откровенно говоря, было все равно. Ее здоровье не было у меня в приоритете.

После этого она снова стала совершенно спокойной, ее глаза остекленели, а дыхание стало быстрым и поверхностным, подобно маленькому кролику.

Меня всегда интересовало, почему люди, ну, женщины, в подобной ситуации так быстро сдавались. Словно они знали, что вот сейчас закончится их жизнь, и нет смысла этому противиться.

С одной стороны это льстило мне, наталкивая на мысль, что, возможно, они, подобно мне, верили, что я увековечиваю их в наилучшем виде; но с другой стороны это угнетало, я хотел, чтобы они боролись.

Все мы смотрим шоу по типу Ходячих мертвецов, представляя, что сами боремся с ордами нежити и выживаем, убивая своих врагов одного за другим.

Но правда в том, что большинство падет от первой волны, обрушившейся на нас чумы.

В конце концов, огромный процент людей просто сдается.

Если вы когда-то смотрели передачи о дикой природе, то видели, что есть некий поворотный момент, когда добыча просто капитулирует перед хищником. Их глаза становятся полны решимости, и они обнажают свою шею для укуса смерти.

Люди в этом плане мало чем отличаются, в конце концов, мы тоже животные.

В ту ночь она обнажила передо мной свою шею, она уступила и сдалась.

Единственная вещь, которую я не предусмотрел, - моя неспособность закончить начатое.

Не знаю, было это из-за выпивки, ее грязного внешнего вида или того факта, что мое сердце сейчас принадлежало Зверушке, но я не смог бы убраться после убийства.

Я, шатаясь, покинул склад, когда солнце только всходило, даря сонному городу надежду нового дня и освещая то страшное место, в котором я находился.

Мне нужно было ехать домой, к Зверушке, к чему-то... так что я оставил девушку привязанной к столу, пообещав ей, что вернусь.

Рано или поздно.

И закончу эту работу. В любом случае, я собирался ее увековечить.

Глава 3

Пэтти Уилсон

Не принимать наркотики было непросто, а держаться в стороне от Джейсона - еще труднее. Удерживая Сару на своем бедре, Пэтти ждала автобус домой. Сегодня вечером ей нужно было посвятить, по крайней мере, два часа на выполнение домашнего задания, а у Сары резались зубки, и она постоянно кричала. Еще этой ночью Пэтти планировала провести четыре часа в Walmart, пополняя полки и проводя инвентаризацию.

Она была истощенной, грустной и готовой убить даже родную мать за дозу кокса, который мог дать ей некое просветление на следующие несколько часов.

Не то чтобы она получила удовольствие от убийства своей матери.

Сара начала пронзительно кричать, чем привлекла негодующие взгляды пары ребят, вместе с Пэтти ютившихся на тесной остановке в ожидании автобуса. Если бы не дождь, она хотя бы могла прогуляться с Сарой и успокоить ее.

А в такой ситуации Пэтти была бессильна против криков своего ребенка. Она ненавидела собственную неспособность облегчить боль своей малышки, ненавидела каждого критикующего ее мудака, стоявшего с ней под крышей остановки, но больше всего прямо сейчас Пэтти ненавидела Джейсона.

Она ненавидела любить его, и это чувство было больше, чем сама любовь.

В течение недели после его нападения, Пэтти с ним не разговаривала, но когда он пришел, разнюхивая все вокруг, она открыла свои двери и расставила перед ним ноги.

В тот день он был настолько милым и принес для Сары плюшевого медвежонка с маленьким красным сердечком в руках. Ну, вообще-то, на медвежонке была надпись Variety Club 2012, а одно его ухо было перепачкано в чем-то сером, но ведь была вероятность, что это всего лишь случайность. Да и когда легкомысленный мужчина что-то вам преподносит, уместно выражение, что дареному коню в зубы не смотрят.

Автобус остановился, издав скрипучее пневматическое шипение. Пока Пэтти удобнее брала Сару на руки и поднимала свой рюкзак, ее попутчики протолкнулись мимо, оставив ее самостоятельно подыматься со всем этим весом по неудобным автобусным ступеням.

Свободных сидений не было, а водитель отказывался возобновить движение автобуса, пока кто-нибудь не уступит ребенку место; это очень смущало Пэтти.

Уступивший место человек, прожигал ее взглядом, полным неприкрытой ненависти.

От движения автобуса, Сара покачивалась у нее на коленях, и Пэтти надеялась, что малышка наконец успокоится и перестанет плакать.

Этого не произошло, все стало только хуже: с каждой остановкой в автобус набивалось все больше и больше людей, жара и влажность делали всех более вспыльчивыми и нервными.

Пэтти практически вылетела из автобуса, когда он наконец достиг ее остановки.

Добравшись домой и открыв дверь, она застала парня своей матери, Джона, развалившегося в кресле в одних трусах, почесывая яйца и втыкая в ТВ шоу «The Price is Right».

Даже не взглянув в ее сторону, он продолжал пронзительно выкрикивать ответы, все из которых, понятное дело, были неверными. Пэтти иногда задавалась вопросом, а умеет ли он вообще читать.

Сняв куртку с Сары, она заметила нездоровый румянец на ее щеках. Попробовав лоб малышки, Пэтти ощутила исходящий от нее жар.

- У нас где-то есть «Тайленол»? - спросила она у Джона, пиная ногой свои ботинки в сторону прихожей.

- Блин, я не в курсе, - ответил он и вытащил из трусов свою руку. Он понюхал ее и Пэтти вздрогнула от одной лишь мысли о его вонючих яйцах. - Спроси лучше у своей матери. Хотя она ушла в бинго зал, там сегодня важный вечер. Возможно, мы разбогатеем, если она выиграет их джек-пот в десять тысяч долларов, представляешь?

- Ага, было бы здорово, - ответила Пэтти и отнесла Сару в их комнату.

Когда она уже почти закрыла за собой дверь комнаты, Джон крикнул вслед:

- Я сделал макароны с сыром, если хочешь, угощайся. Малышке они тоже могут понравиться.

- Спасибо, - ответила Пэтти и окончательно захлопнула дверь. Какой чертов идиот не только нюхает, как пахнут его гениталии, но и верит, что макароны с сыром - подходящая еда для пятимесячного ребенка?

Пэтти наконец-то уложила Сару, сделала себе бутерброд с одним кусочком копченой колбасы и хлебом для тостов и была готова идти на работу.

Она надеялась, что с малышкой все будет в порядке и без медикаментов; а на работе она подберет ей несколько препаратов и прихватит их с собой, когда будет возвращаться домой после полуночи.

На момент, когда ей нужно было уходить, мама Пэтти еще не вернулась, так что нехотя пришлось оставить уход за малышкой на Джона.

Он был свиньей и вызывал отвращение. Но не был извращенцем и хорошо относился к детям. У Джона были собственные, уже взрослые дочери, и они все еще приезжали навестить его.

«Этот факт характеризует его с положительной стороны» - сказала себе Пэтти, прогоняя мысли о том, что в ее отсутствие с малышкой может случиться что-то плохое.

Кроме того, ее невезение должно было прекратиться, хоть на какое-то время, так почему бы не сейчас?

Они с Сарой заслужили эту передышку.

***

- Блядь, Пэтти, клянусь, иногда ты чертов тормоз, - сказал Марти. Марти был начальником смены Пэтти и страдал синдромом мини-Гитлера. Получив щепотку власти, он становился чертовым психом.

- Я сделала это именно так, как ты и сказал, - ответила она, стараясь не заорать.

- Я сказал тебе, что хочу, чтобы вверху стояли товары по 1,99 долларов, а ниже те, что стоят дороже.

- Ты не говорил такого, клянусь, - сказала Пэтти, но в действительности не была в этом уверена. Она так устала, что не могла точно утверждать, все ли верно расслышала.

- Сделай это снова, и не прерывайся, а то рискуешь быть оштрафованной. Это недопустимо, еще одно нарушение и я доложу на тебя.

Он ушел, громко топая ногами, словно действия Пэтти только что обидели его мать - королеву Англии.

Вот мудак.

Принявшись заново раскладывать товар по полкам, она почувствовала вибрацию телефона в кармане. Надеясь, что с Сарой не случилось ничего плохого, она достала мобильный и прочитала сообщение.

Это был Джейсон; он писал, что находится где-то неподалеку и хотел бы встретиться и вручить ей какой-то сюрприз.

И хотя Пэтти понимала, что не стоит брать перерыв, она все равно очень хотела его увидеть.

Скорей всего он попросту попросит, чтобы она сделала ему минет, сидя на переднем сидении его дерьмового мустанга, прямо на парковке супермаркета, но ее это не заботило. Ведь он хотел минет именно от нее, и прямо сейчас это делало ее счастливой, подобно гребаной принцессе Диснейленда.

Ожидая его на улице, она подпрыгивала на носочках до тех пор, пока не услышала гул автомобиля и не увидела, как он выныривает из-за угла.

Пэтти вышла из тени, не в силах сдержать улыбку при виде Джейсона.

- Запрыгивай, - сказал он. Она открыла дверь и опустилась на соседнее от него сидение.

- Так что там у тебя? - спросила она и немного приглушила музыку. Играла какая-то хип-хоп композиция, название которой девушка не знала.

- У меня для тебя есть кое-что хорошее, - сказал он, - но сперва ты должна оказать мне услугу.

- Ты же знаешь, я сделаю все, что тебе нужно, - Пэтти почти что хихикала, радуясь тому, что он хотел ее.

- Вот это моя хорошая девочка, - сказал он и расстегнул свои джинсы. Он высунул свой член, размером не больше, чем в шесть дюймов(15 см - прим. переводчика), но Пэтти он нравился. Ей казалось, что Джейсон не пытался что-то кому-то доказать размером своего полового органа.

Пэтти склонилась, взяла его в рот и начала вытворять языком такие штучки, от которых мужчины незамедлительно сходили с ума.

Джейсон погрузил пальцы в ее волосы и крепко удерживал напротив своей промежности. Его лобковые волоски щекотали ей нос, угрожая заставить чихнуть. Медленно вдыхая, она игнорировала запах немытого тела Джейсона, заставив его кончить в рекордно быстрые сроки.

Она села, облизала губы и проглотила каждую каплю его спермы. Улыбнувшись ей, он сказал:

- Блин, почему ты не можешь быть такой, как сейчас постоянно?

Засунув свой член на место, Джейсон поправил трусы и застегнул джинсы.

- Так что ты принес мне? - спросила она, игнорируя его вопрос.

- Это сюрприз, детка, - ответил он и вытянул маленький пластиковый пакетик с коксом. У Пэтти это вызвало разочарование, но девушка постаралась скрыть свою реакцию на подарок.

- О, спасибо, - сказала она, потянувшись за пакетом.

- Что? Разве тебя это не радует?

- Это здорово, ты знаешь, я люблю кокс, но сейчас пытаюсь завязать.

- К черту, - и он снова запихнул пакет в карман. - Знаешь, я стараюсь быть милым, но тебе обязательно нужно в ответ быть такой озлобленной сукой?

С одной стороны, она опасалась принимать от него кокс, так как сомневалась, хватит ли у нее силы воли не принять дозу, но с другой стороны, Пэтти не хотела злить Джейсона.

- Дай сюда, - сказала она, протягивая руку, - я просто пошутила, дурачок. Конечно, я хочу немного. Знаешь, как сложно работать здесь без этого?

Пэтти закатила глаза, и как только Джейсон вернул ей пакетик с порошком, она засунула его в лифчик.

- Ты не должна здесь работать, сколько тебе за это платят? Шесть баксов в час?

Она кивнула, это было близко к истине.

Джейсон продолжил:

- Возвращайся ко мне, детка. Никто из девочек не зарабатывает столько, сколько зарабатывала ты. Ты слишком красивая, и твоя задница еще такая тугая; рано уходить в отставку. Ты - мой основной доход.

- Правда? - спросила она, пытаясь показаться застенчивой и почти ненавидя себя за то, что ей так важно мнение этого мужчины.

- Ты нужна мне, - сказал он и притянул ее для поцелуя. - Я хочу тебя.

Пэтти просияла, ее щеки залились румянцем, и она прикусила нижнюю губу.

- Я подумаю об этом, ладно? - сказала она, взглянув на свой телефон. - Черт, мне нужно возвращаться. Я позвоню тебе попозже, хорошо?

- Ага. Позвони мне через десять минут, когда тебе, наконец, надоест эта свалка и захочется получить реальную наличку, - ответил он.

Пэтти вылезла из машины и поспешила обратно в магазин, надеясь, что никто не заметил ее отсутствия.

- За это я тебя оштрафую, - сказал Марти, как только Пэтти влетела в дверь торгового зала. Она пробралась вокруг складских помещений и зашла в зал со стороны уборных, чтоб можно было солгать, насчет того, где она была все это время.

- За то, что я ходила пописать? - спросила Пэтти и попыталась проскользнуть мимо Марти.

- Мы оба знаем, что ты была не в туалете, - ответил он, преграждая ей путь и изображая сосание члена. Он толкал языком в щеку в ритм со своей дергающейся у рта рукой.

От насмешек Марти, лицо девушки залилось краской, и бормоча ложь и оправдания, она побрела назад к чертовой секции с лампочками, и снова приступила к работе.

***

Когда смена Пэтти закончилась, она убедилась, что в сумочке есть детский «Тайленол» и проверила телефон, не звонил ли кто на счет самочувствия Сары. Отсутствие новостей было своего рода хорошей новостью, так что девушка отправилась на остановку и устроилась там в ожидании рейсового автобуса.

Вставив в уши наушники своего старого MP3 плеера, она слушала свои любимые песни. Пэтти задавалась вопросом, как это, когда у тебя есть столько денег, чтобы легкомысленно потратить их на покупку новенького iPod. Было бы здорово, если бы ее древний телефон мог проигрывать хоть несколько песен, в этом случае, не нужно было бы возить с собой еще и плеер.

Да и будь у нее такие деньги, не пришлось бы работать два часа лишь для того, чтобы просто позволить себе покупку лекарства для малышки.

Как только автобус появился из-за угла в конце квартала, девушка услышала резкий гудок с другой стороны улицы.

Это был Джейсон. Лишь от его вида, ее глупое сердце пропустило удар; взглянув на автобус, она подумала, что следует вернуться домой и позаботиться о Саре, дать ей лекарство... но Джейсон...

Черт, живем лишь раз и всё такое.

И как раз, когда автобус остановился, она ринулась через улицу к Джейсону. Водитель автобуса посигналил, на что Пэтти обернулась и показала ему средний палец.

На это ее поведение Джейсон рассмеялся и посигналил в ответ. От чего Пэтти ощутила некую легкость и свободу.

Она понимала, что такое поведение не закончится ничем хорошим, что следует быть ответственной и идти домой к своему ребенку, хорошо выспаться и со свежей головой отправиться завтра в школу.

Но с другой стороны, она считала, что заслужила передышку от всего этого. К тому же, ей хотелось новенький iPod и немного дополнительных денег, она так сильно жаждала жить собственной жизнью, не заботясь о ребенке, так жаждала быть любимой.

Ведь она заслуживала этого.

Глава 4

Донаван Блейк -

ФБР

- Нужно как-то его выманить. Черт, этот парень действует мне на нервы.

Эмили взглянула на то, как я расхаживал по конференц-залу в ожидании прибытия команды, собранной мною для поимки неуловимого хищника, известного как КК. Моя одежда, как обычно была идеально выглажена, а аромат лосьона после бритья наполнял воздух вокруг меня изысканным ароматом; весь внешний вид был так далек от моей истиной сущности зверя.

Сев на самый краешек стола, Эмили смотрела на меня поверх толстой оправы своих очков. Держа чашку с кофе прижатой к ладони так, чтобы керамическая ручка проходила над ее пальцами, она подула на поднимающийся пар.

Осторожно потягивая кофе, она наконец заговорила:

- Не позволяй ему влиять на тебя, Донаван. Мы преследовали хищников и похуже. Это не его вина, что твое эго из-за собственной успешности слишком выросло. Хотя в целом, потому-то тебя и назначили на это дело. Ты поймал так много преступников сразу после первого убийства, не предоставив им даже возможности стать серийными. Мы оба знаем, что они непременно бы продолжили убивать; так что здорово, что ты арестовал их прежде.

Ее слова ни капли меня не успокоили. Прошло уже три дня с тех пор, как мы были здесь, но это ни на йоту не приблизило нас к открытию личности монстра, оставляющего за собой вереницу из тел.

- Те преступники были тупицами, - остановившись, я взглянул на нее. - Однако, этот парень не просто не был пойман, но и умудрился в течение нескольких лет вообще не быть обнаруженным. Единственная связь, которую полиция видела между жертвами - то, что все они были пропавшими девушками. Мы могли бы быть задействованы в этом деле уже давным-давно, если бы кто-то сразу сложил все кусочки вместе...

- И в этом нет твоей вины, Донаван, - своим безмятежным тоном она пыталась успокоить гнев, горящий внутри меня, словно адское пламя. - Они вызвали тебя лишь после того, как обнаружили два тела в двух разных штатах, сделай они это раньше, мы бы были ближе к поимке КК, чем есть сейчас. Из-за бюрократии и слишком медленного обмена информацией между правоохранительными органами мы остаемся на несколько шагов позади убийцы, - скрестив ноги, она сделала еще один глоток кофе и добавила. - Но мы поймаем его.

- Мне нравится твой оптимизм, агент Чейз, но оптимизм - это то, что приводит к ошибкам. Так что не расслабляйся.

Она закатила свои большие карие глаза и взглянула на команду, как раз появившуюся в дверях комнаты. Зашедшие в номер агенты Рэйнольдс, Уорд и Картрайт выглядели довольно энергичными и бодрыми. Словно они в последнее время занимались не поимкой человека, убивающего женщин и отрезающего их соски в качестве трофея, а отдыхом. Быстро кивнув Эмили, они заняли свои места. Как только она тоже присела, я приступил к делу.

- Рэйнольдс, что удалось узнать в ходе опроса жителей района, в котором были похищены проститутки?

О вежливых беседах не было и речи, не тогда, когда я находился в командировке; это было не время для любезностей, потому я сразу приступил к обсуждению причины, по которой мы здесь собрались.

Не делая паузы, Рэйнольдс ответил:

- Немного. Девушки, согласившиеся со мной поговорить, ничего не видели и не слышали. Немногие из тех, кто действительно близок к этой профессии, работая на себя или сутенера, согласились ответить на вопросы. Как говорится, человек человеку волк. Я предупредил их, что на улицах разгуливает убийца, но в ответ они лишь шутили, что непременно с ним подружатся, в чем лично я сомневаюсь.

- На прошлой неделе были какие-то сообщения о пропавших женщинах?

Я понимал, что проститутки обычно неразговорчивы, но возможно, они могли бы упомянуть что-то, что дало бы нам подсказку в каком направлении двигаться дальше.

- Нет. Они утверждают, что каждая, известная им, работающая в этой округе девушка была на счету. Но в действительности, никого из них даже не заботит случившееся с последними жертвами. Говорят, они никогда не слышали об этих девушках.

Сжав руки в кулаки, я подошел к проектору и включил его, от чего в передней части комнаты на белом экране вспыхнуло знакомое изображение. Щелкая пультом дистанционного управления, я продемонстрировал собравшимся фото интерьера жилища Вероники Лапьер. Эмили чуть не задохнулась от злости, что я демонстрирую данную информацию команде, но что-то в этом случае, по-прежнему, вызывало во мне сомнения. Как могла такая маленькая официантка справиться с мужчиной размеров Билли?

- Многие из вас видят эту сцену впервые, данные фото были предоставлены мне отделом полиции Сиэтла. На них мы видим, как предполагается, результат семейной ссоры. Этот инцидент произошел в том же районе, что и похищения жертв КК...

- Агент Блейк, не думаю, что...

- Агент Чейз, - рявкнул я в ответ. - Пожалуйста, воздержитесь от комментариев до тех пор, пока я не предоставлю всю информацию.

От гнева в моем голосе она даже вздрогнула, но закрыла свой милый ротик, давая мне продолжить доклад.

- Как я уже сказал, это место ссоры между женщиной по имени Вероника Лапьер и ее парнем, Билли Марксом. Листая фотографии, я позволил команде сделать собственные выводы о том, что произошло в крошечной лачуге. Закончив демонстрацию последним фото окровавленного тела Билли, я повернулся и взглянул на смущенные лица членов команды.

- Этот случай актуален для нас, потому что произошел в ту же неделю, что и одно из похищений и последующее убийство жертвы КК. Обратив внимание на способ убийства мистера Маркса, вы можете заметить, что используется один и тот же метод - надрез на горле. На сегодняшний день, подозреваемая в этом деле, мисс Лапьер, не была найдена.

Меня прервал Рэйнольдс.

- Я не понимаю. Как во все это вписывается бытовая ссора? КК похищает и убивает проституток. По нашим сведениям, он не удерживает их слишком долго. Так что причем тут эта пропавшая женщина?

- Если вы позволите мне завершить эту презентацию, не перебивая, агент Рэйнольдс, то сможете найти ответ на этот вопрос.

Это предупреждение было одним из тех, которое агент Рэйнольдс принял близко к сердцу. Откинувшись в кресле, он громко выдохнул и сложил руки перед собой на стол.

- До сих пор, мы предполагали, что КК ведет охоту на более слабых членов общества, изгоев, потерпевших в своей жизни кораблекрушение, будучи отвергнутыми своими семьями, друзьями и близкими. На женщин, у которых ничего не осталось: ни денег, ни постоянного заработка, ни социальной вовлеченности, благодаря которой, кто-то мог бы заметить их пропажу и вовремя сообщить об этом в полицию. Для проституток является нормой пропасть на несколько дней. Подавляющее большинство таких женщин злоупотребляет наркотическими веществами, потому никто не придает особого значения их отсутствию на рабочем месте. Плюс из-за наркотиков они сами становятся нелюдимы и избегают любых дружеских контактов. В результате, эти женщины уязвимы и незаметны - идеальные мишени серийного убийцы. Вероника Лапьер, хоть и не является проституткой, все же мало, чем от них отличается.

Снова кликнув кнопкой, я взглянул на данные, которые удалось собрать о мисс Лапьер отделу полиции Сиэтла.

- Основываясь на информации местного отдела полиции, мисс Лапьер - двадцатиоднолетняя незамужняя женщина, проживающая совместно с мистером Марксом. Ее отец был заключен в тюрьму еще до рождения дочери, мать - Шайла Лапьер - растившая девочку самостоятельно, из-за своего постоянного злоупотребления наркотиками не однократно попадала в центры реабилитации. В промежутках между реабилитациями, миссис Лапьер работала няней, а после достижения Вероникой шестилетнего возраста - горничной. Думаю, такая смена профессии была обусловлена зависимостью миссис Лапьер. Когда Веронике исполнилось семнадцать, ее мать умерла от передозировки, а девушка дабы избежать определения в приемную семью на оставшиеся месяцы несовершеннолетия, сбежала с мистером Марксом, которому на тот момент было около девятнадцати лет. Нам неизвестно, сколько мест жительства мистер Маркс и мисс Лапьер сменили после своего побега, однако, в конце концов, за несколько месяцев до данного инцидента, они оказались на улице Энглвуд 135, кв. 19.

Глядя на выражения лиц агентов, я наконец предоставил им ответ на явно возникший у них к этому времени вопрос.

- Основываясь на этой информации, можно утверждать, что мисс Лапьер уязвима так же, как и другие наши жертвы. Единственными отличиями ее от предыдущих девушек являются наличие работы и молодого человека - на данный момент уже покойного. К сожалению, отрасль, в которой она работала, не имеет отношения к развлекательной индустрии или проституции. Но исходя от соответствия метода убийства Билли и виктимологии КК, я считаю, нам стоит рассмотреть случай исчезновения мисс Лапьер. Мы не сможем отыскать КК без досконального изучения его жертв, и, к сожалению, мисс Лапьер - единственная предполагаемая жертва с историей, которую мы можем отследить.

- Агент Блейк, могу ли я...

Обратив внимание на агента Картрайта, я кивнул, давая ему разрешение задать свой вопрос. Из всех агентов Карткай был самым сдержанным и образованным человеком. Он поступил на работу в ФБР после получения докторской степени по социологии, проявив небывалый потенциал в поимке убийц, и благодаря своим обширным познаниям в области финансовых махинаций, стал одним из лучших виктимологов в стране. Его диссертация была свежим взглядом в вопросе анализа поведения преступника, основой которого служили социально-экономические факторы. Бюро не осталось равнодушно к данной научной работе и, разыскав ее автора, обучило и сделало Картрайта активным агентом, специализирующимся в этой области.

- Если мисс Лапьер действительно была похищена КК, то это был бы первый известный нам случай, когда свидетелем данного инцидента стал еще один человек.

- Что за свидетель?- прервала его агент Чейз. - Билли Маркс умер от потери крови. Да, его убили, а мисс Лапьер пропала. Но тем не менее, я все еще не вижу связи всего этого с КК.

Эмили донимала меня вопросом исчезновения Лапьер с энтузиазмом подобным тому, с которым накануне обрабатывала мой член. А я не мог позволить ей прерывать ход мыслей команды.

- Агент Чейз!

Встретившись со мной взглядом, она потупилась, изображая смирение. На самом деле, ей нравилось, когда я кричал на нее. Как женщине, у которой все было под контролем, ее привлекала ситуация, в которой этот самый контроль у нее забирали. Иногда для нее это было даже облегчением, так что я в полной мере пользовался этой ее потребностью.

- Если вы еще хоть раз прервете презентацию или обсуждение дела внутри команды, то я буду вынужден выпроводить вас из комнаты. Это вам понятно?

Она кивнула, изогнув один уголок губ в сдерживаемой улыбке.

Как только я убедился, что она угомонилась и не будет мешать дальнейшему проведению встречи, то продолжил.

- Вероника Лапьер - не считается жертвой КК. Я еще раз подчеркиваю, что это всего лишь моя гипотеза, в расследовании которой я обращаюсь к команде за помощью. Это не наше расследование, но отдел полиции Сиэтла любезно поделился имеющейся у них информацией. Агент Картрайт, я хочу, чтобы вы наведались в ресторан, в котором работала мисс Лапьер, возможно, вам удастся добыть еще какую-то информацию от ее коллег. Агент Уорд, думаю, вам…

В кармане агента Чейз зазвонил телефон, и это стало последней каплей, чтобы разозлить меня и прервать доклад. Я снова сжал руки в кулаки и послал ей свой самый сердитый взгляд. Просто пожав плечами, она поднялась и направилась к выходу, по ходу отвечая на телефонный звонок.

Как только агент Чейз скрылась за дверью, я вернул свое внимание к команде.

- С другой стороны, еще одна наша задача состоит в том, чтоб выманить КК, заставить его раскрыться. Агент Уорд, исходя из знаний о преступлениях КК, каковы ваши выводы о самом преступнике?

Уорд был удивлен тем, что я бросил ему вызов. Имея спокойный характер, он таил свои переживания внутри, практически никогда не открывая их окружающим. Его блестящий ум был спрятан за завесой социальной бездарности и беспокойства. Подобно нашему подозреваемому, Уорд был из тех мужчин, которые легко сливались со своим окружением. Его резкие движения и нерешительность в поведении заставляли окружающих думать о нем, как о неуравновешенном человеке. Но к счастью для министерства юстиции, преподаватели Уорда заметили его интеллект еще в колледже и нашли ему отличное применение. В своей работе в бюро он был незаменим, потому то я и привлек его к нашему делу, надеясь на его особое понимание личности нашего убийцы.

- Думаю, он чувствует себя несоответствующим этому миру.

Мои губы сжались от слов Уорда.

- Это как?

- Он убивает женщин, находящихся в самом низу социально-экономической лестницы. Их легко похитить и в последующем контролировать. Они - изгои, и возможно, он выбирает их, потому что сам такой же изгой. Может быть, нам следует искать бывшего осужденного или сексуального насильника в области...

- Нет, - прервал я, не смотря на выражения возражения на лице Уорда. - Исходя из известной нам информации, жертвы не были изнасилованы. Нет ничего свидетельствующего о проникновении, без согласия женщины или о посмертном половом акте. Сексуальные преступники склонны к насилию жертвы до или после смерти.

- Но использование ножа в данном случае, тоже можно рассматривать как некий способ "проникновения". Иногда, когда садисты не в состоянии достичь собственной эрекции, они используют для этого нож, - вставил Рэйнольдс.

Сжав подбородок между указательным и большим пальцами, я обдумал его слова.

- Знаете, а это может быть способом заманить его. Если нам удастся разместить в прессе информацию о его импотенции или том, что мы считаем его изгоем общества, возможно, он отреагирует на это, изменив свой стиль поведения или допустив любую другую ошибку. Убийцы обладают властью, фактически они движимы потребностью в подчинении своих жертв, потому данный способ может сработать, подталкивая их выйти за линию собственной фантазии, и совершить преднамеренное видоизмененное преступление. Желание полного обладания женщиной для них как движимая сила. У них очень высокая самооценка, даже не смотря на наличие внутренних тревог и сомнений в собственной безопасности. Так что, давайте попробуем сыграть на его эго...

Дверь в комнату распахнулась, впуская агента Чейз; выражение ее лица по какой-то причине было крайне угрюмым. Ее загорелая кожа словно поблекла, приобретя некую не свойственную для Чейз бледность, а полные губы сжались с тонкую линию.

- А еще, теперь мы можем с уверенностью отнести мисс Лапьер к жертвам КК.

От ее заявления волосы у меня на затылке встали дыбом.

- Ее нашли?

Агент Чейз подошла и стала рядом со мной, поворачивая голову так, что видеть фотографии на экране в передней части комнаты. Покачав головой в недоумении, она похлопала меня по плечу и улыбнулась.

- Еще раз, Донаван, ты заметил то, что никто другой больше не был в состоянии увидеть. Нет. Вероника Лапьер не была найдена. Однако поступило сообщение о пропаже еще одной официантки, работающей в том же ресторане. Так что теперь лишь вопрос времени, как скоро будут найдены их тела.

Глава 5

Джуд

Я открыл газету и разложил ее на столе. Работа сегодня не шла; я планировал взять пару дней отгула, чтоб отойти от похмелья после мальчишника Маркуса. До свадьбы оставался месяц, и я надеялся, что, возможно, смогу представить там Зверушку, впервые вывести ее в свет.

С вечера вечеринки она ходила вокруг меня на цыпочках. Я знал, что порой становился ворчуном, но, думаю, для нее, это мое качество было больше похоже на опасную задумчивость.

Причиной такому состоянию отчасти была моя неспособность довести дело до конца с девушкой на складе. Я все еще был не в состоянии вернуться туда. Меня подвел мой собственный член, мои потребности были не удовлетворены, и трахнуть Зверушку в данной ситуации - не выход, так как я не был уверен, что это ее не разрушит.

Я подавил порыв своей потребности и попытался сосредоточиться на работе и всем этом скучном дерьме. Все, что угодно, лишь бы отключить собственную голову и мучающие меня побуждения.

Просмотрев бизнес-раздел газеты, и не найдя там ничего интересного, я сложил ее и прочитал заголовок на титульной странице.

Он гласил: "Еще одна женщина похищена КК".

Я наклонился и просмотрел заметку - типичная чушь об официантке, в настоящий момент гноившейся далеко отсюда, на моем складе в пригороде. Было очевидно, что это всего лишь предположение, гипотеза, так как не было никаких улик, связывающих официантку с другими моими жертвами. Журналистика во всей своей красе.

Даже в самой статье признавался факт отсутствия достоверной связи между ними, но ребятам же нужно продавать свои газеты, а ничто так не способствует продажам, как упоминание крови и кровопролития с примесью сексуального удовлетворения.

Возможно, мне следует запросить у них комиссию за то, что я повышал их продажи.

Я уже почти закрыл газету, когда мое внимание привлекло маленькое фото в нижнем левом углу.

Темные полуприкрытые глаза смотрели на меня и посылали дрожь по всему телу; я взглянул на значок ФБР на его пиджаке, и узнавание пронзило меня.

На фото был мужчина из закусочной Зверушки.

Он был ведущим профайлером по делу КК.

Его звали Донаван Блейк, он работал в Квантико, ФБР, и утверждал, что идет просто по моему следу.

Я усмехнулся, вспоминая нашу напряженную встречу в уборной Waffle House. Он знал, что со мной что-то не так; с момента нашей встречи и до того, как агент покинул ресторан, он бросал на меня пронизывающие взгляды.

И вот его самодовольное лицо украшает титульную страницу, словно хочет сказать мне, что знает о всех тайнах и собирается подобраться ко мне еще ближе.

На мгновение я почувствовал себя в ловушке, словно этот Донован стоит за моей дверью и через мгновение ворвется, чтобы одеть на меня наручники и протащить через весь офис, мимо всех сотрудников, и с каждым моим шагом акции нашей компании будут падать в цене на несколько пунктов.

Тряхнув головой, я посмеялся над своей впечатлительностью. Когда я был ребенком, то часто страдал подобного рода дерьмом, придумывая свои собственные кошмары.

В действительности же, ничего из придуманного мной не могло быть страшнее, чем мои собственные деяния.

Даже совершенные мной поступки юности были ужасны.

Так что глупо бояться каких-либо ночных страшилок, если ты сам один из них - монстр.

Телефон на моем столе зазвонил, но я его проигнорировал. Я говорил Томасу, чтобы на меня не переключали никаких звонков, и потому этот звонок меня тем более раздражал, так как был явным неподчинением.

Звонок раздался еще раз. Вздохнув, я взял трубку и раздраженно сказал:

- Что я говорил о звонках?

- Это ваш отец, - ответил Томас, его голос практически дрожал от волнения. Мой отец никогда не звонил мне на работу... никогда и точка. Должно быть, случилось что-то плохое.

Я нажал на кнопку, переключаясь на другую линию и ответил:

- Пап, что случилось?

Я уже представлял маму в больнице или их дом, объятый пламенем. Какая-то часть меня была заинтригована самой идеей несчастья, та часть, которая жаждала представлений; социальная же часть меня была обеспокоена.

- Мне нужно одолжение, - ответил он и замолчал, ожидая моей реакции. Он никогда ни о чем меня не просил, так что я определенно был заинтригован.

- Продолжай, - сказал я.

- Мне нужно, чтобы ты купил компанию.

- Что за компания?

- Помнишь доктора Симингтона? Парня, спасшего мою жизнь? - спросил он.

- Да, - ответил я. Симингтон был хирургом, сделавшим шунтирование отцу в прошлом году. Он буквально спас ему жизнь.

- Он впутался в какую-то фондовую схему и, в конечном счете, приобрел две трети компании, которая сейчас близка к краху. Если это случится, то он обанкротится. И сегодня за игрой в гольф я пообещал ему, что сделаю все возможное, чтобы это не произойдет.

Добрый старый папа, всегда выручающий своих друзей.

- Что ж, если это действительно выгодная сделка для Холлистер Энтерпрайзис, то я обсужу ее с советом директоров.

- Ну, это не совсем выгодное дело, так что, думаю, они не будут счастливы заключить эту сделку.

- Что это за компания?

- Грэй Мегакорп, в Сиэтле. Слышал о ней?

- Да, неустойчивый технический гигант?

- Они известны своими разработками в технической сфере и также в области экологичного сельского хозяйства. Но, если честно, никто толком не знает, чем они там на самом деле занимаются. Просто пообещай мне уговорить на эту сделку совет.

- Я не могу ничего гарантировать, - сказал я и разозлился, что он растрачивает свое время на подобную ерунду. Он мог бы выписать своему другу чек, выпить за банкротство этой компании и покончить с этим вопросом. Единственная причина для спасения этой компании и пустой траты на нее денег - гордость моего богатого старика.

- Пообещай, что ты сделаешь это, сын, - повторил он. Тон его голоса был низким и властным. Но это никогда не имело на меня влияния.

Если бы это был не мой отец, я бы откровенно ему отказал.

Но так как это был мой папа, хоть я и не был уверен в своей любви к нему, у меня был некий уровень лояльности по отношению к собственной семье.

Семья - это буквально все, что у меня есть.

Без них все было бы бессмысленно, без них я бы давно был пойман и заперт.

Они потратили годы, терпя мои вспышки, скрывая нездоровые порывы, удерживая меня подальше от тюрьмы и за пределами видимости закона.

Из-за всего этого я вздохнул и сказал:

- Да, папа, я спасу эту маленькую дерьмовую компанию и ее сраных акционеров. Но только ради тебя.

- Спасибо, - ответил он, - ты придешь в воскресенье к нам на завтрак?

- Определенно, там и увидимся, - сказал я.

- Здорово! Люблю тебя, - ответил он и положил трубку.

- Люблю тебя? - сказал я в безмолвный телефон.

Если бы все было так просто, если бы я мог просто сказать "люблю" или "ненавижу" и действительно понимать, что подразумеваю под этими словами.

Но я никогда не понимал их истинного значения. Когда люди рассказывали о том, что повстречали кого-то или о том, что никогда уже не будут прежними, после смерти одного из родителей... я не понимал, что они имеют в виду.

Хотя несмотря на то, что я не знал, люблю ли своих родителей наконец-то появилось кое-что, в чем я был уверен. Я любил Зверушку. Моей любви к ней было достаточно, чтоб желать обладать ею и сохранить ей жизнь.

Я не мог бы представить свой мир без нее.

***

- Я дома, - сказал я, проходя мимо ее двери. Легонько ударив по ней и продолжив путь в собственную спальню. В данный момент я не был настроен на встречу с ней; весь день потратил на то, что пытался уговорить партнеров и совет расстаться со своими наличными, поручившись за Грей Маккорп.

Я съежился просто от одной мысли об этом тупом гребаном названии. Современные компании так не называют, ну каким нужно быть мудаком, чтобы назвать компанию в свою честь?

И опять же, для меня было свойственно отводить от себя внимание, а не привлекать его. Потому я совсем не понимал тех, кто стремился повысить интерес окружающих к собственной персоне. Я же наоборот, всю жизнь пытался вписаться, раствориться в толпе, став непримечательным.

Приняв душ, я направился по коридору к Зверушке.

Когда я открыл дверь, она сидела на кровати с чопорно сложенными на коленях руками и неестественно ровной спиной. Ее волосы были вымыты и причесаны, лежа на спине, а на лице не было ни грамма косметики; ее синяки уже отлично зажили.

От такого ее вида у меня возникло ощущение дежавю, словно я видел ее такой раньше: свежей и чистой, готовой.

В одно мгновение это чувство пропало, исчезло в глубинах моей души, там, где были похоронены воспоминания, в черной яме моего мозга.

Но послевкусие от этого чувства осталось. Я знал, что видел ее раньше, где-то и когда-то. Но где?

- Как прошел твой день? – спросила она с интимностью, свойственной супружеским парам.

Подойдя к кровати, я сел рядом с ней и вдохнул ее аромат - потрясающее сочетание дорогих средств для ванны и ее уникального собственного аромата.

- Хорошо, - ответил я и почувствовал, как она склонилась ко мне. Она прижала свое маленькое тельце к моему с такой фамильярностью, что на мгновение мои внутренние стены чуть ли не рухнули, я чуть не сорвался в порыве толкнуть ее на спину и оттрахать.

Но вместо этого я поднял свою руку, позволяя ей устроиться поудобнее, и надеялся, что она не почувствует бешеный бег моего сердца в приступе нарастающего желания.

- Я вроде как скучала, - сказала она, - может можно как-то протянуть сюда кабельное? Или организовать доступ к интернету? Я уже пересмотрела все DVD, которые ты мне дал и прочитала все книги уже по несколько раз.

Это было впечатляюще, я не думал, что она относится к сорту людей, читающих столь быстро. Она была со мной уже две недели, и как говорится, не казалась мне самой яркой лампочкой на гирлянде.

- Никакого кабельного, - сказал я ей, мне не хотелось, чтобы она увидела новости о недавних исчезновениях из Waffle House. - Я подключу тебе Netflix, как насчет этого? Ты сможешь смотреть фильмы, ТВ программы и так далее.

- Звучит хорошо, - ответила она, - а что на счет wifi или планшета, или чего-то подобного?

- Пока что нет, - сказал я, - Билли все еще где-то там, кто знает, что он предпримет, чтобы разыскать тебя. Он наверняка безумен, от того что ты ушла. Ходят слухи, что он готов заплатить приличную сумму за твое убийство.

Услышав это, она вздрогнула и опустила взгляд в пол.

- Ты разговаривал с ним? Он... что-то говорил?

- Я не говорил с ним напрямую, просто слышал кое-что от общих знакомых. Ты все еще... заботишься о нем, не так ли?

- О боже, нет. Вообще не знаю, почему потратила с ним столько времени. Мне так стыдно, что я застряла там с ним, и что ты видел...

Голос стих, и я ощутил, как напряглось ее тело. Она крайне стыдилась своего жизненного выбора, ее дерьмового окружения и никчемного воспитания.

Превосходно.

Это поможет мне разобрать ее на кусочки и составить новую женщину, ту, которой она и должна быть. Ту, которая будет достойна звания моей Зверушки.

До свадьбы Маркуса был целый месяц, в течение которого я мог работать с ней, подготавливать. На первый этап я отвел себе две недели, после чего собирался взять ее на встречу со своими родителями.

А через месяц я намеревался познакомить ее со всеми своими друзьями, ввести ее в свой социальный круг, утвердив этим мой статус нормального члена общества, тем самым достигнув намеченной цели.

Я обнял ее и двинулся, вставая. Она обратила ко мне свой взор и прошептала:

- Пожалуйста, не оставляй меня. Не уходи.

- У тебя недостаточно еды? Или закончились болеутоляющие препараты?

- Не поэтому, - ответила она.

- Тогда что?

Она притихла, так что я нежно приподнял ее подбородок и потянул к себе. Ее нереально синие глаза были влажными от непролитых слез.

- Я не хочу быть в одиночестве, - сказала она, - пожалуйста, останься со мной. Обнимай меня сегодня.

Разве я мог сказать ей "нет"? Как я мог отказать ей в прикосновении?

Подумав о девушке, привязанной на столе на складе, я вычислил свои шансы. К тому времени, когда я вернусь, она все еще должна быть жива. Так что в этот вечер я решил провести время со Зверушкой, ласкать ее и ощущать, как от ее присутствия меня наполняет, разливаясь по всему телу, наваждение.

Я снова опустился подле нее, и она прислонилась ко мне, моя красивая девочка, изысканная в своей голой уязвимости.

Такая нежная и хрупкая.

Ее так легко разрушить, мне стоило лишь сдаться, послать к чертям весь самоконтроль и поддаться нарастающему наваждению.

Но я не сделал этого. Я боролся и влюблялся.

Еще больше влюблялся в нее.

Глава 6

Ронни

Я начала терять ощущение времени. Сначала эта красивая комната служила отсрочкой. Красочные стены защищали меня от пения птиц за окнами посреди дня. Мое тело выздоравливало, и я наслаждалась лучами роскоши, в которых купал меня Джуд. Однако даже тогда, я не была счастлива, потому что что-то было не так, что-то изнутри разъедало меня, говоря мне усомниться во всем произошедшем.

Билли был далеким воспоминанием, но каждый раз, когда я становилась перед зеркалом и видела уже пожелтевшие синяки на коже, он оживал в моей памяти. Я ощущала себя уродиной и пыталась скрыть следы побоев косметикой, принесенной мне ранее Джудом. Не то, чтобы это помогало. Я все еще знала, что они там, словно постоянное напоминание о моем стыде. Я позволила ему осквернить меня на ментальном и физическом уровне. Я позволила ему использовать себя для получения денег и дешевого секса. Убирала и готовила для него, и тем самым поступала не лучше, чем вырастившая меня женщина, которая в конечном итоге умерла от собственного жалкого порока. Ее пороком были препараты, а моим - человек, который собирался убить меня способом похуже, чем любой возможный наркотик.

Каждый раз, стоя перед зеркалом и смывая макияж, я ругала себя за то, что была той женщиной, боявшейся перемен.

Больше я такой не буду.

Я хотела бы измениться, хотела бы, чтобы Джуд гордился мной, чтобы он не оставил меня, как только станет ясно, что Билли больше не несет угрозы. Но что важнее всего, я собиралась измениться, чтобы мне было не стыдно за саму себя. Почему я не могу быть тем типом женщины, который привлекает Джуда? Возможно, потому что совсем недавно я сама не верила, что могу стать такой женщиной, но сейчас, спустя всего две недели жизни, предложенной мне Джудом, я начинала верить, что смогу.

От простого лежания рядом с ним у меня возникало ощущения, что с моих плеч сняли груз, и эта ночь положит начало череде подобных ночей. Он развел для меня свои руки в стороны и позволил свернуться возле него, смыкая круг своих объятий. Я была в безопасности и тепле, защищена от травм и ужасов своих прежних неверных решений. Меня волновал вопрос, сыграло ли детство основополагающую роль всей моей будущей жизни. Это походило на темное облако несчастий, свалившееся на меня еще в юности, и это же облако преследовало меня во всех сферах жизни.

- На что было похоже твое детство, Джуд?

От моего голоса он вздрогнул, но всего за пару секунд сумел расслабиться и, уперев свой подбородок в мою макушку, ответить:

- Не знаю. Думаю, это была нормальная жизнь. Мои родители воспитывали меня, и я ни в чем не нуждался, но со временем, оглядываясь на свои ранние годы, я думаю, что все вокруг меня было сплошной скукой.

Казалось, не было ничего особенного в его ответе, но почему-то он оставил меня обеспокоенной. Было ощущение словно близость, возникавшая между нами в те ночи, что он провел со мной, внезапно исчезла. Запаниковав, я выпалила еще один вопрос, просто чтобы удержать его внимание.

- С тобой случилось что-то плохое? Что-то действительно плохое? Не нормальное неподчинение родителями или желание нарушить правила, а что-то травмирующее. Случалось ли с тобой что-нибудь травмирующее ранее?

Мои слова были довольно бессвязны, но они - это все, что я могла сказать в тот момент, чтобы попытаться сократить ощущаемую мной дистанцию между нами. Казалось, что его мысли где-то далеко, а я хотела, чтобы он сфокусировался на мне.

- Не думаю, что со мной случалось что-либо крайне травмирующее. У меня была хорошая жизнь, и сейчас она остается таковой. А почему ты спросила об этом?

- Потому что моя жизнь не такая, и я задаюсь вопросом, стала ли моя жизнь ужасной из-за того, что мое детство тоже было ужасным.

В ответ на эти слова его тело напряглось.

- Поясни, Зверушка. Что такого плохого с тобой случилось?

Я пожала плечами, хотя движение было немного искажено из-за того, что я лежала крепко прижатой к его груди.

- Моя мама была довольно плохой. Она сильно подсела на наркотики и не очень много внимания уделяла мне. Не то чтобы она часто была рядом. Она подрабатывала, убирая чужие дома, и поэтому практически все время отсутствовала, пытаясь заработать немного денег, для удовлетворения своей зависимости и оплаты счетов. Мое детство было отстойным еще и потому, что мы постоянно переезжали, и у меня никогда не было друзей. В то время, когда я оканчивала старшую школу, я познакомилась с Билли, и с тех пор он стал моей жизнью, - извиваясь, я повернулась на спину и взглянула в скрытые тенью глаза Джуда. - Я счастлива быть вдали от Билли, но еще из-за этого возникает некое чувство потерянности.

- Что ты подразумеваешь под этим? - его голос был низким рокотом, в этом вопросе сквозила злость. Он, было, начал убирать свои руки, ослабляя хватку вокруг моего живота, но я ухватила их и удерживала вместе.

- Я не имею в виду, что хочу вернуться к Билли! - выплевывая слова так быстро, как только могла, я умоляла его поверить мне. - Я хочу быть здесь, вдали от него. Я просто имела в виду, что не знаю, что мне делать, потому что никогда прежде не была независимой от него. Он - единственная известная мне жизнь, просто потому, что у меня никогда не было никого больше.

- Ну, сейчас у тебя есть я, и это все, что тебе нужно, - ответил он быстро, утверждая свою власть над всей этой ситуацией, он поступал так всегда.

Многие женщины возненавидели бы человека указывающего им, что делать или думать, но не я. Он был гораздо успешнее меня, и было бы глупо думать, что я знаю о жизни больше, чем он. Чем больше времени я с ним проводила, тем сильнее осознавала, что я одержима им. Но меня это не беспокоило. Было очевидно, что он возложил на себя огромную заботу обо всем, что считал своим, а для меня было облегчением освободиться от бремени своей прежней жизни.

- Хорошо. Ты прав, Джуд. Только не сердись на меня, прошу. Терпеть не могу, когда ты недоволен.

Он молчал в течение нескольких напряженных мгновений, но после недолгих размышлений, озвучил свои мысли.

- Зверушка, твоя жизнь больше не такая, каковой она была, и она уже никогда не станет прежней. Я не привел бы тебя сюда, если бы собирался позволить вернуться в эту лачугу, которую ты называла жизнью. Ты достойна лучшего, и если ты не в состоянии себя им обеспечить, то я думаю, что лучшее, что ты можешь сделать, это вверить полностью себя мне. Я буду баловать тебя и гарантирую, что ты не будешь ни в чем нуждаться. Но в ответ, ты должна слушаться меня во всем. Тебе потребуется забыть то, кем ты была и позволить мне преобразовать тебя в то лучшее, кем ты способна стать.

На мои глаза навернулись слезы. Щипля, они размывали мой взор, и я сморгнула их так же быстро, как они и появились. Я не ответила ему, потому что мне нечего было сказать. Было ли это слабостью принять над собой его власть? Возможно. Я устала, так чертовски устала, что от этого было в разы легче передать бразды правления своей жизнью кому-то другому, чтобы он принимал все трудные решения и обеспечивал меня всем необходимым для выживания. Так что вместо того, чтобы ощущать стыд от его предложения и своего внутреннего согласия, я ощутила облегчение. Джуд был ответом на множество моих проблем, и я была благодарна за то, что он так хочет взять на себя весь контроль.

- Расскажи мне свое худшее воспоминание, Зверушка. Поведай мне о событии, начавшем твое скольжение в эту глубокую пропасть жизни. Возможно, если я смогу понять, что случилось с тобой, то придумаю лучший способ разрешить это, и когда придет час, защитить тебя ото всех внешних хищников.

Было ли возможно выбрать всего одно событие? Не думаю, но я не хотела разочаровать его своим молчанием. Закрыв глаза, я заставила себя оглянуться на свое прошлое. И была удивлена тем, как мало времени у меня занял поиск ответа на заданный ним вопрос.

- Думаю, что помню, как кое-что произошло, когда мне было четыре или пять лет, но воспоминание довольно размытое, словно сон. Я бы даже поверила, что это был всего лишь сон, если бы мой мир не вышел из-под контроля сразу после этого события.

Когда я рассказывала ему это историю, мое дыхание перехватывало и воздуха попросту не хватало. За все годы, что прошли с того момента, не уверена, что кому-то об этом говорила. Кажись, когда-то я пыталась рассказать об этом Билли, но у него попросту не хватило терпения дослушать до конца. Так что, я подумала, что Джуд станет первым, кто услышит ее с моих уст.

- Моя мать не всегда была наркоманкой. Не всегда. Помню времена, когда она была нормальным человеком. Она была доброй и милой, красивой и сильной. Она пела мне на ночь и помогала учиться читать. На самом деле она была замечательной матерью, по факту, она даже успешно присматривала за чужими детьми. Я точно не помню, сколько мне тогда было лет, но когда-то мы жили в большом особняке. Моя мама работала там няней, а мне было позволено жить с ней в этом большом доме. Это было похоже на жизнь в замке, и большинство дней я играла, представляя себя принцессой, ждущей своего принца.

- И ты его нашла?

- Хммм?

Я настолько потерялась в воспоминаниях далекого прошлого, что почти, что не расслышала его вопрос.

- Твой принц. Ты нашла его?

От его слов, холодок пробежал у меня по спине, даже не уверена почему. Воспоминания переполняли меня, образы и мысли, которые, казалось, были уже потеряны. Они были изменчивы и не совсем правдивы, что-то, давным-давно забытое, снова начинало пускать корни в моем воображении.

- Нет.

Я мгновенно возвела вокруг себя стены, закрываясь от настоящего с Джудом. Кошмар поглощал меня, подобно темным облакам, накатывающимся на меня, будто далекий шторм. И против этого я была бессильна. Мое тело начало дрожать, и Джуд покрепче обнял меня. В тот момент он был моим единственным утешением, и благодаря ему, я вспомнила все.

- Нет, со мной случилось кое-что похуже. Мальчик, за которым присматривала моя мама, был старше меня на несколько лет. Я не помню его лицо и даже имя, но было в нем что-то пугающее меня.

Подобно призраку, мальчик в моих воспоминаниях ускользал от меня, появляясь и исчезая, за мгновение до того, как я успевала разглядеть его образ.

- Что-то произошло, нечто плохое, и в результате, мою маму уволили. Нас выгнали в одну из ночей, и я помню, как спала с ней в укрытии на протяжении нескольких недель, прежде чем она нашла, куда нам дальше пойти. После этого события она уже никогда не была прежней. Она нашла новую работу по уборке домов и перевезла нас в квартиру. После этого она уже никогда не была счастлива и перестала улыбаться. Это было до того, как я стала старше и обнаружила, что она бежит от своей собственной жизни, заглушая чувства алкоголем и наркотиками.

- Так что же произошло с тем мальчиком? - его голос был осторожен, на грани из-за чего-то, чего я не могла разобрать. Я понадеялась, что он просто чувствует себя защитником, что злится больше на само воспоминание, чем на меня.

- Я не знаю, Джуд. Все, что я знаю, так это то, что его поступок, каким бы он ни был, изменил мою жизнь... и не в лучшую сторону.

Глава 7

Донаван Блейк

ФБР

- Спасибо за вашу помощь, мэм. Если будет что-то еще, я на связи.

Почтенно выглядящая женщина, менеджер Waffle House, улыбнулась мне, демонстрируя золотую коронку на месте ее левого переднего зуба. Меня удивляет то, что люди выбирают металлические коронки вместо керамических и при этом гордятся своим выбором.

- Надеюсь, то, что я вам рассказала, поможет. Мне так жаль, что Норин пропала. Надеюсь, она объявится, хотя я сильно в этом сомневаюсь, учитывая того сумасшедшего убийцу, который бегает по округе. Вы ведь близки к его поимке? Мы не можем и дальше жить в страхе.

Эмили взяла на себя борьбу с паническим настроем женщины, пока я незаметно попытался улизнуть. Дойдя до входной двери, я открыл ее и вышел наружу. Из-за туманного дождя воздух был влажным; казалось, в этом городе дождь никогда не заканчивался. Я задавался вопросом, что если планета самостоятельно пытается очиститься от злых деяний КК.

Эмили вышла следом всего несколько минут спустя, она просто кивнула мне, проскальзывая мимо, и направилась к машине. Она была на меня сердита, я видел это по ее поведению. Ей никогда не удавалось хорошо скрывать свои эмоции от меня.

Оказавшись внутри сухой машины, она пристегнула ремень безопасности и сосредоточилась на улице прямо за лобовым стеклом.

Я не смог заставить себя завести авто.

- Как долго вы собираетесь быть столь холодны со мной, агент Чейз?

Мне даже не нужно было видеть ее лица, чтобы с уверенностью сказать, что в этот момент она закатила глаза.

- Словно вы не знаете, агент Блэйк.

Из моих легких вырвался смешок, от услышанного отвращения в ее голосе, она ненавидела называть меня по званию.

- Я знаю, что сделал несколько поступков, которые разозлили тебя, мой вопрос состоит в том, какой именно разозлил тебя больше всего?

Она нахмурила лицо, и я еще сильнее рассмеялся при виде этого.

- Тебе не следует показывать свои эмоции так открыто, агент Чейз. Человеку в твоем положении нужно скрывать все свои мысли. Мне не нужен агент, которого каждый может прочесть.

Это привлекло ее внимание. Она повернула голову и уперлась в меня взглядом, в котором полыхал жар и сила бушующего огня.

- Я не оценила то, как ты говорил со мной перед другими агентами. Твое отсутствие профессионализма и уважения...

Поймав ее подбородок между своими большим и указательным пальцами, я удерживал ее неподвижно, говоря:

- Я всегда профессионал, агент Чейз. И ты лучше других должна знать это, особенно учитывая то, что твоя наибольшая проблема со мной состоит в том, что я отказываюсь играть роль Ромео для твоей несчастной ебаной Джульетты. У меня нет времени на любовь, ласкательные имена, да и вообще на любые гребаные имена. Дело в том, что ты путаешь мое согласие на то, чтобы ты объездила мой член с идеей, что я позабочусь о тебе. Что делает все еще хуже, так это тот факт, что ты нападаешь на мой профессионализм из-за простой ошибочной злости.

Это были жестокие слова, слетающие с моих уст без единого намека на сочувствие или сожаление. Мне нужно было ранить ее. Она была слишком близка к развитию чувств из-за ситуации между нами. Для меня же это было лишь веселым перепихоном, случавшимся время от времени. Я никогда не ожидал от этих отношений ничего большего.

Ее каштановые волосы хлопнули по лицу, подобно хлысту, когда она резко дернула свою голову в строну, вырываясь из моего захвата и разрывая зрительный контакт. Признаюсь, я ожидал увидеть ее слезы. Большинство женщин не в состоянии справиться с открытым отказом, вмещавшим в себя обвинение их в сложившейся ситуации.

- Просто веди машину, Блэйк. У меня вдруг возникло желание оказаться подальше от тебя. Так что высади меня у отеля и можешь ехать на встречу с Рэйнольдсом в доме Норин.

Ее голос был твердым, словно скала. Без намека на эмоции, она полностью меня обломала. Я бы солгал, если бы сказал, что меня не впечатлил тот внезапный контроль, который она над собой возымела.

Не говоря больше ни слова, я завел машину и молча проехал все расстояние до отеля. Ситуация была накаленной, так что когда она вышла, я ощутил облегчение, но прежде чем она захлопнула дверь, я окликнул:

- Агент Чейз.

Она повернулась ко мне, глядя с явным отвращением и ненавистью. Я засмеялся. Возможно, оцененный мной ранее контроль, был не таким уж и полным, как мне показалось. Она по-прежнему принимала все близко к сердцу, и я подумал, что ошибся, решив включить ее в свою команду.

- Я вернусь в гостиницу где-то через пару часов. К моему возвращению я хочу, чтобы вся команда собралась в конференц-зале.

- Они отсутствуют, занятые выполнением поставленных тобой задач...

- Не оправдывайся, Чейз. Я хочу, чтобы команда была здесь через два часа. Ты должна это организовать.

Вдавив педаль газа, я засмеялся от того, что из-за резкого рывка автомобиля, дверная ручка была вырвана у нее из рук, а сама дверца хлопнула и закрылась от воздействия силы ускорения. Не нужно было даже смотреть в зеркало заднего вида, чтобы знать, что Эмили стояла на обочине, бросая взгляды-кинжалы в заднее окно моего удаляющегося авто. Два часа будут для нее достаточным отрезком времени, чтобы остыть и прийти в себя, в то время как я смогу сфокусироваться на нашем деле. Если по возвращении я найду Чейз все такой же сердитой, следует подумать о ее замене агентом, чьи личные чувства не помешают ходу расследования.

***

Спустя два часа, я все еще не приблизился к пониманию причин, по которым КК выбрал Норин на роль своей следующей жертвы. Рэйнольдс и двое местных детективов обыскали все в ее квартире на предмет улик, которые подсказали бы, почему две официантки из одной и той же захудалой забегаловки пропали без вести. Насколько они могли сказать, Норин была полной противоположностью во всех возможных отношениях того, что мы знали о Ронни.

В то время как происхождение Ронни было жалким и привело ее к еще более убогой жизни с Билли, Норин, казалось, имела хорошее корни, но решила жить особняком. Выкрасив волосы во все чертовы цвета радуги, она бросила колледж и целевые фонды родителей, старательно накопленные ими в течение всей ее жизни, ради существования в этой маленькой захудалой квартирке. Когда она не работала, то посещала местные культовые клубы и путешествовала по съездам посвященным татуировкам, комиксам или ужастикам, которые проходили практически по всей стране.

Толкая дверь конференц-зала так, что она с грохотом распахнулась, тем самым привлекая внимание всей команды, я вразвалочку вошел в комнату, а следом за мной и Рэйнольдс. Эмили даже не взглянула в нашу сторону, и я улыбнулся, подумав, что возможно, два часа не сменили ее настрой в лучшую сторону. Как обычно, меня не волновали любезности, вместо них я сразу приступил к быстрой раздаче указаний, ожидая на такое же стремительное их выполнение.

- Агент Чейз, свяжитесь с прессой. Я пробрифую их через час относительно моих выводов, касающихся нашего правонарушителя. Агент Уорд, я бы хотел, чтобы вы координировали местные агентства в обыске каскадных участков окрестностей на предмет тел Вероники Лапьер и Норин Гамильтон. Агент Рэйнольдс, я хочу, чтобы вы выступили со мной перед камерами через час.

Рэйнольд занял свое место и послал мне фотогеничную улыбку, подтверждая мое предположение о его пользе во время встречи с прессой. Меня бы пресса восприняла как агента-мудилу, который только и знает, что думать о деле, тогда как Рэйнольдс был бы для них примером дружелюбия и открытости в рамках этого дела. В результате, я бы сделал его контактным лицом для общественности.

- После встречи с прессой, агент Чейз, я хочу, чтобы была организована горячая линия для предоставления информации общественности. Я уже предельно устал от этого ублюдка, вечно поспевающего на шаг впереди нас. Пришло гребаное время вытянуть его из укрытия, внутри которого он скрывается. Если мы привлекаем общественность, это даст нам еще тысячи глаз и ушей, потенциально наблюдающих за КК.

- И как именно ты планируешь это сделать?

Вопрос Эмили потрепал мои нервы чуть сильнее, чем мне бы того хотелось. После пресс-брифинга я планировал заняться ее бесконечным проявлением эмоций.

Наши глаза встретились, и я усмехнулся, отметив то, что она не смогла долго выдержать мой взгляд.

- Не волнуйтесь об этом, агент Чейз. В этот момент единственным волнующим вас вопросом должен быть вопрос о том, что задерживает вас так долго от того, чтобы подняться с места и выполнить данные вам приказы.

***

Звук бесконечных щелчков затворов камер наполнил несвежий ночной воздух. Небо было освещено вспышками, каждый из присутствующих стремился подобраться поближе к подиуму, где в ближайшее время мне придется стоять, рассказывая общественности об их местном серийном убийце. Нам повезло, что в городе, где дождь нескончаем, погода ненадолго наладилась, позволив нам провести конференцию на улице, потому что я не уверен, что гостиничное лобби вместило бы такую толпу; люди заполнили весь тротуар и частично перекрывали уличное движение. В кратчайшие сроки были установлены блок посты, организовывающие трафик в объезд отеля.

- Ваш выход через минуту, агент Блэйк.

Кэтти, наш пресс-секретарь, протараторила, напоминая мне о времени, после чего бросилась решать конфликт, возникший между ТВ-операторами, борющимися за лучшее место возле подиума.

Рэйнольд стоял рядом, и меня радовало, что ранее он сменил футболку на рубашку и одел к ней галстук. Все еще одетые на нем джинсы, конечно, не были идеальным образчиком одежды агента ФБР, но, по крайней мере, благодаря смене типичной для него черной футболки на что-то более солидное, он будет казаться серьезнее.

- Вы готовы к этому, Блэйк? Я шокирован тем, что вы действительно собираетесь пройти через это. Это чертовски рискованный шаг.

Я обдумывал его слова все лишь секунду и, отбросив их, распрямил плечи в готовности совершить задуманное.

- Исходя из сложенного нами профиля, этот человек довольно высокомерен, Рэйнольдс. Настало время поставить под сомнение его статус, заставить его поверить в собственную неспособность устрашения общественности, вызвать его стыд. У него нет связи с полицией или прессой, для того чтобы опровергнуть сказанное нами. Это говорит мне о том, что он предпочитает оставаться в тени, что в свою очередь свидетельствует о присущей ему слабине. Которую сегодня я и собираюсь разыграть, словно карту перед камерами на обозрение всем. Даже если это все лишь рассердит его, нам это все равно на руку, так как из-за злости, он допустит ошибку...

- В результате мы можем получить еще больше тел... - прервал меня Рэйнольдс.

Я повернулся и взглянул на его напряженное выражение лица.

- Меня не волнуют дополнительные тела. Они и так последуют, независимо от наших действий. Но на данный момент мы должны показать общественности, что имеем дело с изгоем и приложить все усилия, чтобы люди были осведомлены о характере его действий.

- Пять секунд, агент Блэйк! - позвала меня Кэтти, пробегая мимо и все еще пытаясь угомонить толпу.

Обращаясь к Рэйнольдсу, я сказал:

- Время для шоу.

Идя в ногу, мы с Рэйнольдсом приблизились к трибуне и подождали, пока дикторы новостных каналов обратят на нас внимание и замолкнут.

- Добрый вечер, дамы и господа. Как многие из вас знают, меня зовут Донаван Блэйк, и я специальный агент ФБР. Также сегодня со мной присутствует член моей команды - специальный агент Маркус Рэйнольдс. После того, как я закончу свое выступление, он останется и с радостью ответит на ваши вопросы. Так что я попрошу вас воздержаться от выкриков до того, как я завершу свою речь.

Прищурив глаза, я окинул взглядом тревожные лица собравшихся. Хоть толпа и молчала, сосредоточив на мне свое внимание, они все еще бились друг о друга плечами, пытаясь уплотниться еще сильнее, поближе к освещенному подиуму.

- Я уверен, что всем вам известно о реальной и непосредственной угрозе, нависшей над гражданами Сиэтла, штат Вашингтон, и его окрестностей. В течение нескольких последних лет убийца живет среди нас. Какое-то время ему удавалось держаться в тени, вследствии чего, его преступления не были обнаружены до недавнего момента. СМИ он известен как Каскадный Киллер, однако, я хочу подчеркнуть тот факт, что люди не должны верить, что его имя подразумевает, его привычку убивать лишь в каскадных районах.

Давая время толпе осознать сказанное мной, я на мгновение остановился, а затем продолжил.

- Я собрал вас сегодня вечером, чтобы обсудить и предупредить о мужчине, на которого у местных властей имеется не так уж много данных. Мое подразделение было привлечено к расследованию с целью составления нами профиля разыскиваемого преступника. Потому, мы надеемся, что предоставленная нами вам сегодня информация будет использована общественностью с целью помощи в поимке и преданию правосудию Каскадного Киллера.

То, что я собирался сообщить стоящей передо мной толпе, противоречило протоколу. Как правило, подобные обрывки информации умалчивались от общественности, но эта конференция не была обычной, ее главной целью было разозлить убийцу, все остальное отходило на второй план. Я не любитель ходить вокруг да около. Я был человеком, постоянно ходящим по краю, и сейчас было не время робеть.

- Итак, я верю, что разыскиваемый нами человек - это белый мужчина, в возрасте между 25 и 35 годами. На сегодняшний день у нас нет сведений о его внешних данных, однако, могу вам сказать, что основываясь на методологии КК, я практически могу гарантировать, что убийца импотент, и это означает, что он не в состоянии достичь эрекции или довести до конца свой акт отчаянья. Поэтому он убивает женщин ради некого вида физической разрядки. Для окружающих он покажется, возможно, взволнованным или неопытным. И хотя, он остается в тени, мы не верим, что он охотится в дневное время. Судя по его выбору жертв, я считаю, что он, скорее всего, человек необразованный, неопытный, принадлежащий к низшему классу общества. До сих пор он охотился поздно ночью, выбирая при этом довольно доступных жертв: проституток и официанток, женщин, для которых в порядке вещей оказаться среди ночи одной на улице или остановке. Из его тяги к несложным мишеням следует, что он не достаточно обаятелен и имеет слишком низкие социальные навыки, которых недостаточно для привлечения жертв с более высоким социальным статусом или наделенных большей красотой. До настоящего времени его шаблон был нацелен на подпорченные фрукты, если позволите так сказать. Исходя из всего выше сказанного, я считаю, что он - полный неудачник с комплексом Наполеона.

Все то время, пока я говорил, камеры светились, а мое сердце замирало от мысли, что человек, которому посвящено мое повествование, мог прямо сейчас смотреть на меня в прямой эфире.

- Я прошу, чтобы общественность держала нас в курсе всех странных замеченных людей, подходящих под это описание. Мы создали горячую линию, номер которой агент Рэйнольдс сообщит вам, как только я закончу свое выступление. Я советую всем жителям Сиэтла и окрестностей, по возможности, не покидать свои дома в вечернее время и, если таковая потребность все же возникает, то ходить по улицам парами или группами. Из-за того что мы знаем недостаточно много о КК, я не могу утверждать, что наш профиль является точным, но он основан на кусочках той достоверной информации, которая нам известна. Хочется верить, что благодаря сегодняшней конференции, в ближайшем будущем нам будет доступно больше сведений.

Разворачиваясь, я жестом пригласил Рэйнольдса выступить вперед. На мгновение он посмотрел на меня, а затем наклонился и прошептал:

- И это все? Это все, что вы поведаете им?

Я прошептал в ответ:

- Я здесь лишь для того, чтобы разозлить убийцу. Я разрешаю вам предоставить им всю дополнительную информацию, которою вы сочтете необходимой.

Уходя, я проигнорировал выкрикиваемые из толпы вопросы. На сегодня передо мной стояла еще одна задача, и она была связана с очень горячей брюнеткой, все еще не уяснившей, что секс и работа - две разные вещи.

Глава 8

Джуд

Я скомкал газету и бросил ее на стол. Встав, прошелся взад и вперед, осматривая свое царство с верхнего этажа своей офисной башни; я, по-прежнему, ощущал наваждение, пульсирующее глубоко в голове.

Зверушка была пылкой, мы лежали вместе и касались друг друга словно девственники, исследующие и разделяющие самую интимную ночь в моей жизни.

Этим утром я пришел на работу, насвистывая. Блядь, насвистывая. Никогда за всю свою жизнь я не насвистывал мелодию, и было крайне странно, что мой подсознательный выбор пал на песню Beyoncé - Single Ladies. Зверушка сделала это со мной, она заставила меня...

Черт.

Она заставила меня чувствовать.

Но это. Эта чертова чепуха, опубликованная в сегодняшней газете. Гребаные дилетанты, из надуманных слухов они слепили информационный повод.

Донаван ебаный Блэйк, мистер, так называемый эксперт по КК, изрыгающий всякий мусор из своего рта, именно он и был на первой странице.

Остановившись, я обошел стол и взял газету. Я разгладил ее на поверхности стола и наклонился над ней, глядя в глаза Блэйка.

Его тусклые, полуприкрытые, надменные глаза.

Я прочел: "Я верю, что КК - импотент, и это означает, что он не в состоянии достичь эрекции или довести до конца свой акт отчаянья. Поэтому он убивает женщин, ради некого вида физической разрядки. Он, скорее всего, человек необразованный, неопытный, принадлежащий к низшему классу общества".

Необразованный, мать их так. Необразованный. Низший класс общества. Я впал в неистовую ярость, просто от одной мысли, что моя мать может прочесть обо мне такое.

Мой отец.

Мой вечно осуждающий, трезвомыслящий отец.

Далее статья гласила: "Очевидно, что он не достаточно обаятелен и имеет слишком низкие социальные навыки, которых недостаточно для привлечения жертв с более высоким социальным статусом или жертв, наделенных большей красотой. До настоящего времени его шаблон был нацелен на подпорченные фрукты, если позволите так сказать. Он - полный неудачник с комплексом Наполеона. Ему нравится скрываться в тени и наблюдать за миром оттуда. Так как мир и общество его не принимают".

Что, черт возьми, ему известно? Я не убивал в тени, я сам был тенью. Я мог бы очаровать женщин настолько, что они бы сами бросались на мой нож, принимая это за честь. Я люблю их, но все еще должен уничтожить.

Донаван Блейк был в милях от моего следа, ему не было известно обо мне ни капли правды, но от осознания этого неукротимый гнев все равно не унимался. То, что этот мужчина осмелился рассказать миру обо мне такие вещи, говорило о его превосходстве. И это меня бесило.

Мои кулаки непроизвольно сжимались и разжимались. Горячая волна наваждения захлестнула меня, и я закрыл глаза, представляя, как мой нож погружается в шею Донавана Блэйка, как его кровь брызгает на меня, как высокомерие покидает его взгляд, по мере осознания допущенной им роковой ошибки.

Недооценки меня.

***

Я был неправ, я просчитался, и официантка умерла в какой-то из дней моего отсутствия.

Выругавшись себе под нос, я ударил ее по лицу.

Ответа не последовало.

Она выглядела обезвоженной, и я попытался прикинуть, сколько времени меня здесь не было.

Семь дней назад я похитил ее с улицы. Я думал, что человеческое тело может справиться без еды и воды гораздо дольше, но возможно, она еще чем-то была больна, и это способствовало ее кончине.

Сейчас это уже не имело значения, для меня не вариант вместо убийства производить вскрытие. Я довольно квалифицирован по части убийств, но что касается той части, когда мне нужно удерживать их живыми, эта часть меня иногда утомляла.

К счастью для Зверушки, мне не приходилось ее связывать. Ее комната и так была достаточной клеткой.

Я отстегнул ремни от рук и ног официантки, ее конечности все еще были онемелыми, с явными признаками трупного окоченения, это говорило, что она умерла в течение последних суток или около того.

Если бы я не провел прошлую ночь со Зверушкой, девушка все еще была бы жива. Если бы я не поддался на тоскливое настроение Зверушки, то сегодня у меня был бы хоть какой-то способ утолить свою жажду.

Если бы я не был таким хреновым слабаком. И тогда я почувствовал, как горячая пропасть разрастается у меня в горле, словно голод, готовый проглотить все вокруг.

От чего четкая картина встала у меня перед глазами: мой член в моей руке, дрочащий над ее телом, пока зубы откусывают ее сосок, а вторая рука перерезает горло. Этот образ был словно закуска в Лунапарке, словно неожиданное удовольствие, лишь сильнее разжигающее основной аппетит.

Однако он не удовлетворял меня; моим афродизиаком был именно момент смерти, а не мертвое тело как таковое.

Я развернул брезент на столе и прикинул, каково мое везение. По крайней мере, мне не нужно было убирать ни капли крови. И я мог вернуться раньше, чем предполагал, домой к Зверушке.

Но мне нужно быть осторожным.

Таким блядь осторожным.

Пока я оборачивал брезент вокруг тела, меня посетила мысль. О том, что этот чертов Донаван Блэйк хочет сыграть, и я решил, что присоединюсь к его игре.

Я вытащил небольшой острый нож из ящика для инструментов, находившегося по левую сторону от меня. И осмотрел ее тело; оно было в грязи и покрыто синяками, если честно, я не помнил, как она их получила.

Приподняв синтетическую блузку ее униформы Waffle House, я поднес нож к ее белому, безупречному, плоскому животу.

Я обращался с ножом с хирургической точностью, в конце концов, я ведь был художником, а нож - моей кистью.

Когда я закончил, то сел и улыбнулся своей работе.

Буквы КК красовались, вырезанные на ее плоти. Сообщение было безошибочным, и я надеялся, что те высокомерные, мрачные глаза затопит бессильная тщетная ярость в момент, когда он увидит мою подпись.

Бросив нож в раковину, я закончил упаковку трупа. Загрузил его в багажник Audi и повез в направлении Вашингтонского парка. Я помнил, что несколько лет тому назад пара тел была найдена именно там. Мне не казалось, что следует отвезти ее тело в горы, и у меня не было никакого желания увековечивать ее, я проиграл ее смерти, смерть украла ее у меня.

Так что ее тело было скорее посланием, чем творением.

Когда я въехал на стоянку, та была пуста. Шел дождь, и уже смеркалось, пасмурный день перетек в еще более темную ночь.

Все здравомыслящие люди в это время были дома, ужиная со своими семьями, купаясь в теплом свете от телевизоров, слушая россказни о том, как КК терроризирует их город.

Эта мысль вызвала у меня улыбку, пока я поднимался по небольшому утесу в лесистой местности. Оно было относительно скрытым от посторонних глаз, но в солнечные дни, сюда часто забредали прохожие.

Ее вскоре найдут.

Задача была выполнена, я бросил брезент в багажник Audi и поехал домой. Думая о том, как Донаван найдет мое послание, я почти что дрожал, самодовольство переполняло меня, и я надеялся, что это тело, оставленное в непосредственной близости к городу, подпортит составленный ранее мой профиль.

Этого почти что хватило, чтобы на время унять пульсацию, все еще живущего во мне, наваждение. Так что Зверушка будет в безопасности, но ненадолго.

Глава 9

Донаван Блейк

- Думаю, ты мудак.

Эмили двигалась подобно рыщущему тигру, когда она вошла в мою спальню, держа в руках два бокала и бутылку вина.

- Тем ни менее, ты по-прежнему с удовольствием обслуживаешь мой член, - я улыбнулся и сложил руки за головой, откидываясь на подушки кровати. - Это к вопросу о том, когда ты, наконец, научишься отделять дело от удовольствия.

Ее лицо осветила улыбка, а в глазах появились искры юмора.

- Ты угрожал выгнать меня из команды, хотя я твой лучший агент. Если кто и должен научиться отделять друг от друга эти понятия, так это ты. Если бы я не подчинялась перед другими агентами твоему нелепому авторитету, то уже бы расслаблялась дома, а ты бы стал лучшим агентом-неудачником.

Она улыбнулась в явном удовлетворении от того, что указала на мои собственные ошибки. Было довольно необычно, что она решилась такое сказать, могу признаться, что моя реакция была настолько же неуместной, как и ее поведение.

- Я удивлена, что ты прервал конференцию просто для того, чтобы прийти и наказать меня перед Уордом и Картрайтом. Я так сильно тебя раздражаю? - склонив голову на бок, она стояла у подножия кровати и изучала меня проницательным взглядом своих карих глаз. - Так кто теперь показывает свои эмоции, агент Блейк?

- Тише, шлюха. Так мы пьем или как? - уголок моих губ приподнялся в насмешливой улыбке, и выражение лица Эмили смягчилось.

- Люблю, когда ты грязно выражаешься.

Она опустилась и подползла ко мне по матрасу, после чего передала мне бутылку с бокалами и продолжила свой путь по моему телу. На ней был одет простой, светло-голубой пеньюар, контрастирующий по цвету с ее загорелой прекрасной кожей. Скользя взглядом по ее телу, я наблюдал за тем, как она ползет, купаясь во власти своих движений над моими реакциями.

По правде говоря, ее упоение этим чувством не во многом отличалось от чувств, возникающих у убийц и меня самого. Каждое совершенное преступление по сути своей было спектаклем для ощущения власти. Чаще всего речь шла не о сексе или насилии, которые обычно шли в комплекте, а о контроле и обладании жертвой. Находясь под властью убийцы, женщина теряла право на свое мнение по поводу того, как с ней будут обращаться, или когда она умрет. В этот момент убийца становился богом, а его чувства - наркотиком, которого все время было недостаточно. Некоторые преступники были вполне в состоянии контролировать свои потребности и желания обладания жизнью и дыханием другого человека, но другие были подобны уличному наркоману. Следующие в результате такой зависимости убийства, уже не приносили столь сильных эмоций, как то было при первом совершении преступления, потому киллеры и допускали ошибки, в попытке найти способ достичь подобной остроты, хотя бы еще раз.

Я тоже наслаждался чувством полного контроля, однако, для достижения его мне не требовалось совершать убийство сучки. Для себя я выбрал другой путь, который законно позволял мне охотиться и при необходимости убить. Я отдавал приказы команде умных, уважаемых мужчин и женщин, при этом мне еще и повезло найти среди них женщину, отлично сосущую мой член.

Но что самое главное, и то, чего большинство людей не осознают, - так это то, что я настолько же поглощен тьмой, как и КК, а возможно, даже и сильнее. Для других эта профессия всего лишь работа, высасывающая из них жизнь, изо дня в день, от одного места преступления к другому. Человек не способен смотреть слишком долго в глубины ада и не потерять простодушную надежду и веру в лучшую жизнь. Однако я питался этими преступлениями, своей работой и осознанием того, что зло вездесуще, а моя задача состоит в том, чтоб отыскать его источник и уничтожить.

Те ужасные сцены преступления, от которых вас бы потянуло проблеваться, у меня вызывали лишь ускорение пульса; мой член становился твердым от осознания существования какого-то несчастного ублюдка, получившего статус моей будущей жертвы, от предвкушения того, как скоро я поймаю его и посажу в тюрьму или уничтожу. Преступники совершали зло, а я кормился им, маскируя свой интерес и волнение значком ФБР.

- Даю пенни за то, чтобы узнать, о чем ты думаешь, Блейк.

Выныривая из омута собственных размышлений, я моргнул и взглянул на Эмили. Лишь от мыслей обо всем, что мне доводилось видеть в течение своей работы, я уже был возбужден, а Эмили в данной ситуации играла роль идеальной розетки.

- Сними свою одежду, Чейз.

Ее брови приподнялись, но без лишних вопросов она все же потянулась, снимая шелк со своего тела. Не давая ей достаточно времени, я приподнялся и толкнул ее в спину, схватил за шею и надавил. Ее лицо оказалось прижатым к подушкам, а бедра начали двигаться напротив моих; ее подчинение граничило с болью от моего захвата на ее теле.

- Тебе нравится, когда к тебе относятся, как к маленькой сучке, верно? - нагнувшись к ней, я прижал рот к ее уху и сказал. - Среди коллег ты ведешь себя так высокомерно и решительно, пытаясь выскочить из тех узких юбок, что так любишь одевать на работу, но здесь ты бессильна, и, черт побери, тебе об этом известно.

В ответ она замурлыкала и потерлась об меня задом, умоляя взять ее тело.

- Не волнуйся, красавица, я возьму под контроль твою тугую пизду и покажу тебе, каково это быть с опасным мужчиной, за которым ты охотишься.

Это была тонкая грань, часть того, как я ощущал свою работу, но судя по тому способу жизни, в который мы были погружены, думаю, Эмили была такой же больной на голову, как и я. Я гнался за ощущениями власти, подобно психопатам и садистам, тогда как Эмили обращалась к истинной беспомощности жертв. Думаю, в какой-то степени она стремилась к этому ощущению, как к освобождению от принятия сложных решений. В рамках рабочих процессов она была властной женщиной, имеющей силы на осуществление любых целей, но здесь, в постели, она жаждала быть всего лишь телом, которое может быть использовано.

Приспустив брюки, я натянул презерватив и толкнулся внутрь нее, одновременно с тем усилив захват на ее шее. Она взвизгнула от боли, но тем ни менее толкнулась ко мне попкой.

Я врезался в нее раз за разом, вкладывая в свои движения весь гнев и ярость, что накопились в моем теле за день. На мгновение я снова склонился над ее ухом и поведал ей о том, что мне известна ее маленькая тайна.

- Ты больная сука. Думаешь, мне об этом не известно? Думаешь, для меня не очевидна твоя тяга к смерти? Позволь показать тебе, на что это похоже, малышка.

Она замерла, как только я еще сильнее вдавил ее лицо в подушку, но это не остановило мои толчки в нее, а лишь ускорило их темп. Ее стоны стихли в мгновение. Не будучи способна вдохнуть, она начала бороться, но это заставляло меня трахать ее еще жестче. В этот момент меня возбуждало все: ощущение ее шеи под моей ладонью, ее волос между моими пальцами. То, как ее охваченное паникой тело двигалось, ее поспешные, но слишком слабые движения, то, как она прекратила борьбу.

Подобно КК, в этот момент я ощутил себя богом. Я мог с такой легкостью погубить ее, прервать ее существование. Но меня заводила не сама смерть, а лишь чистейшая власть. Быстро достигнув кульминации, я излил свой оргазм в латексный презерватив, и наконец, ослабил хватку на ее шее настолько, чтобы она могла поднять голову и сделать глубокий вдох. Ее тело содрогнулось подо мной, ее накрыло собственным оргазмом, как только кислород вновь ворвался в легкие.

Я встал, не оставаясь с ней, не обнимая, и направился в ванную, привести себя в порядок. К тому времени, как я вернулся в кровать, она потягивала из бокала вино, а на ее лице все еще был виден отпечаток от подушки.

Когда я приблизился, она улыбнулась и подала мне бокал.

- Думаешь, это и есть истина, Донаван? В том, чтоб я заигрывала со смертью?

В ответ на ее вопрос, я рассмеялся.

- Просишь меня составить твой профиль, Чейз?

- Ты тот, кто делает это со мной, - она пожала плечами. - Ты единственный мужчина, берущий меня таким образом, и мне интересно, стоит ли мне опасаться тебя в повседневной жизни.

Уже открыв рот, чтобы ответить, я был прерван вибрацией телефона, лежащего на прикроватной тумбочке. Схватив его, я щелкнул боковую кнопку; там было сообщение от агента Картрайта.

- Черт.

- Что? Что там? - Эмили села ровно и потянулась, чтобы поставить свой бокал на место, где только что лежал мой сотовый.

- Предполагаю, конференция сработала, как по волшебству. Было найдено еще одно тело... и оно содержит послание.

***

Холодный влажный воздух раздражал кожу на лице, пока я шел по тускло освещенной парковке с южной стороны Вашингтонского парка. Тело Норин Гамильтон было найдено бродягой, шатавшимся по лесу, окружающем парк, в поиске места, где бы проспаться от алкогольного дурмана.

Она была оставлена голой и расположена таким образом, что сообщение КК становилось абсолютно очевидным; казалось, она была мертва уже какое-то время до того, как оказалась выброшенной в этом людном месте.

Посветив фонариком, я посмотрел на тело, желая чтобы местный отдел полиции не успел испортить улики и надеясь, что прожекторы будут установлены прежде, чем начнется дождь.

На животе Норин, в месте, где были вырезаны буквы КК, отсутствовали следы крови, и это указывало мне на то, что подпись была выполнена уже на мертвом теле, или же девушка была очищена, подобно предыдущим жертвам. Однако, в отличие от других найденных нами ранее тел, Норин не была расположена в "спящей" позе. И это послужило для меня очередным свидетельством того, что мне удалось задеть КК так, что тот сменил свой привычный распорядок. Я мог только молиться, чтобы его раздражение было достаточным для совершения ошибки, промаха, который я мог бы использовать для его идентификации.

- Ну, я надеюсь, ты доволен, Блэйк. Ты разозлил его, сильно разозлил.

Эмили нагнулась, поближе разглядывая буквы, вырезанные на теле.

- Эти порезы довольно глубоки, они сделаны без каких-либо колебаний. Он был явно взволнован.

- По крайней мере, сейчас, он своеобразно общается с нами. Так что это шаг, приближающий нас к поимке этого ублюдка.

- Меня интересует, что он сделал с телом Вероники Лапьер, - размышляла Эмили.

- Почему ты так уверена, что она мертва? Из всего, что нам известно о ее жизни, она - женщина, которой легко манипулировать. Вероятно, она не жалуясь, выполняет все, что ей скажут. Это возможно, и послужило единственной причиной, по которой она не оказалась найденной мертвой, как все другие. Для садиста получение полной власти над кем-то - интригующе.

Сказанное, я собирался придать общественной огласке, но перед этим, я решил озвучить это Эмили. Подобным образом я описал и наши с ней отношения и задавался вопросом, проведет ли она параллель. И она провела, после чего взглянула на меня с немым вопросом во взгляде, но видимо решила его не озвучивать.

Обернувшись к телу, она сказала:

- Норин не вписывается в его типаж. Я имею в виду, очевидно, что она не на верху пищевой цепочки, но и не в отчаянии. В любой момент она могла бы вернуться домой и получить достаточно денег, чтоб улучшить свою жизнь. Почему-то мне кажется, что эта девушка не была целью, возможно, она потерялась и стала жертвой по случайности. Из того как он ее оставил, кажется, что он не испытывал сожаления. По-моему, здесь присутствовала ярость, что-то такое, чего не было в предыдущих убийствах.

- Есть очевидная причина смерти, агент Блейк?

Раздался мужской голос у меня за спиной, я развернулся и посветил своим фонариком в лицо судмедэксперта, назначенного на это место преступления. Он протянул руку для рукопожатия.

- Я доктор Кейт Монтгомери. Рад, наконец-то, с вами познакомиться.

Я быстро пожал ему руку.

- Аналогично. Это специальный агент Эмили Чейз.

Они тоже пожали друг другу руки, и доктор Монтгомери снова вернул свое внимание ко мне:

- У вас есть догадки по поводу того, что послужило причиной смерти?

Направив фонарик на шею Норин, я был крайне удивлен, не обнаружив на ней порезов.

- Фактически, нет. Ее шея кажется нетронутой.

- Ну, тогда могу ли я вас попросить отойти, чтобы я мог взглянуть?

Послав мне дружескую улыбку, он обошел меня и опустился на колени, рядом с телом. Через несколько минут, он поднялся и тяжело вздохнул.

- Не вижу никаких признаков явной травмы, кроме инициалов на ее брюшной полости. Мне придется выполнить полное вскрытие, чтоб определить причину смерти. Но могу сказать, что буквы были вырезаны посмертно, таким образом, он оказал ей небольшую услугу.

В этот момент щелкнули прожекторы, и все вокруг залил ужасно яркий свет. Местный департамент полиции и моя команда начали обрабатывать место преступления, собирая все улики, которые потенциально могли хоть как-то привести к убийце. После того, как я убедился, что мы собрали все, что смогли найти, мы с Эмили вернулись в машину и забрались на свои теплые сидения, одновременно устало вздохнув.

Прошла минута, прежде чем она, наконец-то, сказала то, что я ожидал услышать от нее в течении всей ночи.

- Он полностью изменил свой метод убийства, Донаван. Можем ли мы быть уверены, что все еще имеем дело с КК? Или это другой мудак, пытающийся привлечь к себе славу человека, за которым мы уже ведем охоту?

Немного обдумав ее вопрос, я все же отбросил мысль о втором убийце.

- Нет, не думаю, что это кто-то другой. Временные рамки были слишком идеальны. Эти была эскалация, основанная на том, что я сказал во время конференции. Если на то пошло, он просто помог мне соотнести убийства проституток с исчезновениями официанток. Нам нужно оставаться в центре общественного внимания, раз уж мы знаем, что он наблюдает.

Эмили кивнула.

- Ага, но если Вероника Лапьер еще жива, не приведет ли наша активность к ее кончине?

Я задумался о бедной девушке, по-прежнему находившейся в руках КК. Если она все еще жива, то, скорее всего, нам не удастся спасти ее вовремя.

- Это предстоит выяснить, агент Чейз. Но это не должно останавливать нас от движения по намеченному пути. Мы становимся ближе к его поимке, и надеюсь, когда все будет сказано и сделано, мы сможем сказать, что мисс Лапьер была последней жертвой этого ублюдка.

Глава 10

Джуд

Я разлил вино и вернулся в гостиную. Вечер представлял собой репетицию идеального семейного счастья, и ничто в этот момент не смогло бы разрушить эту идиллию.

Я подошел к дивану, на котором, свернувшись и смотря телевизор, лежала Зверушка. Когда я уходил за вином, то не заметил, что именно шло по ТВ, но сейчас это был одиннадцати часовой выпуск новостей.

Они рассказывали об официантке, найденной в Вашингтонском парке.

И прямо сейчас на экране красовалось лицо высокомерного червя Донавана Блейка, думающего, что он знает меня. Я остановился и вслушался в интервью с ним; он излагал свою собственную экспертизу и заверял общественность, что органы правопорядка уже встали на след чудовища, совершившего столь ужасный поступок.

Крошечный вздох Зверушки привлек мое внимание, и я взглянул на нее. Ее глаза расширялись по мере просмотра интервью, она была сосредоточена на каждом сказанном слове. Я мог видеть, как шестеренки закрутились в ее голове, когда она сложила вместе два и два, и, обернувшись, взглянула на меня.

- Что это значит? - спросила она. Казалось, она сжалась на диване.

Быстро подойдя к ней, я поставил бокалы на журнальный столик и сел рядом.

- Это ничего не значит, - сказал я, - возможно, Билли сделал это.

Ей было известно, что я лгу, я видел это в ее взгляде.

- Это была Норин, - сказала она, - не думаю, что Билли вообще знал ее. Я едва ее знала; она работала со мной на параллельной смене. И здесь говорят, что она стала жертвой рук КК.

- Я сомневаюсь, что это то, о чем тебе стоит переживать, - сказал я и улыбнулся.

Ее глаза все еще были полны страха, когда она сказала:

- Они говорят о моем исчезновении, и о том, что я могу находиться у КК. Тебе об этом что-то известно?

Я очень тщательно обдумал свой ответ. И наконец, сказал:

- Ты не пропала, ты прямо здесь. Если бы КК похитил тебя, ты уже была бы мертва, верно?

- Да, - прошептала она, окидывая меня взглядом сверху донизу. Некий животный инстинкт навеивал ей разные мысли, ее интуиция подсказывала, кто я такой.

- Кроме того, если бы КК похитил тебя, то это бы значило, что я и есть он, верно? - сказал я. Не знаю, почему я подталкивал ее к этому, зачем озвучил ей этот маленький факт.

Думаю, часть меня просто хотела, чтобы она догадалась, мне хотелось, чтобы ей было известно обо мне все, и не смотря на это, чтобы она хотела меня так же, как я ее.

Она всхлипнула и отвернулась. В таком положении она выглядела такой обаятельной и такой знакомой.

Что у меня снова возникло то чувство дежавю, мне почти показалось, что я вспомнил, откуда знаю ее, но это ощущение исчезло так же быстро, как и появилось.

Выпуск новостей продолжался, и на короткий миг на экране появилось ее старое фото. Что-то с родни фото, которое она могла бы выложить на Facebook; она стояла в уборной, подняв камеру и глядя в грязное зеркало, на ее лице было решительное выражение. Как будто она приняла, определенную для нее судьбой, жизнь.

Она резко повернула ко мне свое лицо и поморщилась, от вида собственного фото.

- Я не могу поверить, что это... - сказала она и посмотрела мне прямо в глаза, изучая меня, пытаясь что-то разглядеть в них.

Опровержение?

Я видел, как осознание ситуации отражалось в ее глазах.

Она знала кто я, что я, и испытывала страх, но на более глубоком, примитивном уровне, ей открылось то, насколько я опасен.

Опасность заставила ее феромоны вскипеть внутри тела.

Я мог учуять ее желание, страх, они смешивались в резком запахе, проникавшем мне под кожу и переключающем рычаг самоконтроля. Этот щелчок произошел в нас обоих. Борьба или бегство, и она избрала бегство.

Она вскочила, и я схватил ее. Мне удалось ухватиться за заднюю часть ее рубашки, и она влетела в журнальный столик, переворачивая его и бокалы с вином на пол.

Они опрокинулись на плотный, белый, пушистый ковер и брызнули, словно пятна крови.

Схватив ее за горло, я потащил Зверушку назад, усаживая на свои колени. Мой член был твердым, как скала, и я пытался усадить ее так, чтобы она его не касалась. Но ее задница все же невольно прижалась к нему, положив конец всякой сдержанности. Все происходящее переводило ситуацию на новый уровень.

- Куда ты собираешься идти? - сказал я ей на ухо. Мой голос был резок и полон переполнявшей меня потребности. - Кто тебе поверит? Что ты скажешь? Кто-то похожий на меня, увидел кого-то похожего на тебя и просто захотел овладеть тобой? В то время как я мог бы заполучить любую женщину в городе? В стране?

- Я не пыталась сбежать, - сказала она и захныкала от того, что моя рука сильнее сжала ее горло. - Мне нужно подумать, осмыслить это. Если ты...

- Если я что? - спросил я, подталкивая ее к тому, чтобы закончить свою мысль. Мне хотелось, чтобы она сказала это вслух, я жаждал почувствовать, как ее тело вибрирует от страха и адреналина - чистейшая энергия, которой я так хотел обладать.

- Если ты и есть КК, - сказала она нехотя, - тогда почему я? Почему я все еще жива?

Она удивила меня, ее слова прозвучали почти ревностно, словно ей было неприятно, что я взял остальных и увековечил их.

Это не удивительно, учитывая, от какой жизни я спас ее. Что угодно было лучше, чем жизнь в той яме дерьма с гребаной свиньей вместо любовника.

Я ослабил свой захват и развернул ее к себе. Она оседлала меня, при этом ее юбка задралась до бедер. Но Зверушка лишь сильнее подалась вперед, прижимая свое горячее местечко к моему твердому члену.

Она хотела этого. Боже, мой мозг несся со скоростью миллион миль в минуту, она хотела меня так же сильно, как и я ее.

- Думаю, ты знаешь, почему я не убил тебя, - сказал я и жестко поцеловал ее. Я толкнулся языком в ее рот, проникая между поджатых губ и касаясь кончика ее собственного языка. Мне хотелось, чтобы она знала, что я владею ею, всем, что она собой представляет, всем, чего хочет, всем, что у нее есть... все это мое.

Она простонала и откинулась на меня, расположив свое тело напротив моего и пробежав руками по моей спине.

Зажав в руку горсть ее волос, я прижимал и удерживал на месте ее голову. Еще немного покружив языком вокруг ее, я подался назад и прикусил ее губу настолько, что она взвизгнула от боли.

- Что ты делаешь? - прошептала она. Жар ее дыхания так интенсивно ощущался на коже моего лица.

- То, что мне следовало сделать еще при нашей первой встрече, - ответил я и еще раз укусил ее, в этот раз за щеку. Она вскочила и вскрикнула, но взяв себя в руки, опустилась обратно.

- Обещай, что не причинишь мне боль, - прошептала она.

- Я не могу ничего тебе обещать, - сказал я и встал, подняв ее вместе с собой.

Она опустила ноги на пол и попыталась отступить.

- Пожалуйста, Джуд, не делай мне больно, - повторила она.

Я не ответил, взяв ее за руку, я притянул ее снова ближе и удерживал так некоторое время, глядя в глаза. Они были полны страха и похоти.

Схватив ее за волосы, я повернулся и направился, таща ее за собой, в свою спальню.

- Пожалуйста, - сказала она, спотыкаясь, - не причиняй мне боль.

Но я не мог остановиться и не остановился. Я не хотел останавливаться. Я хотел уничтожить ее и восстановить изнутри, сломать ее и зализать ее раны.

Мне отчаянно нужно было трахнуть ее, ощутить ее жар, потеряться внутри нее.

Но я не мог гарантировать, что не раню ее. Я никогда не делал этого прежде. Не удерживал никого живым, никого, кто бы так сильно затрагивал потребности внутри меня, никого, кого бы я так сильно хотел.

- Джуд, - умоляла она, пока мы двигались вдоль коридора, - пообещай, что ты не убьешь меня. Я не хочу умирать.

Остановившись, я обернулся к ней.

- Я не собираюсь убивать тебя, - сказал я, - но вероятно, я сделаю тебе больно. Потому я заранее извиняюсь за то, что планирую сделать.

Ее глаза полезли на лоб, и она начала плакать. Обернувшись, я снова потащил ее за собой, и она не стала сопротивляться, а по-прежнему двигалась за мной так, чтобы не отставать.

Какая-то ее часть, все еще хотела этого.

Не то чтобы для меня в тот момент это имело какое-то значение.

Я пнул дверь, открывая ее, и потащил Зверушку на свою огромную кровать. Она была не застелена еще с прошлой ночи, мои роскошные простыни были спутаны и отброшены в сторону. Я действительно плохо за собой убирал. Было иронично, что я мог тщательно убраться на месте преступления, но был неспособен это сделать в своем повседневном окружении.

- Джуд, - сказала она, - мы можем это сделать медленно?

Она использовала мое имя, как способ достучаться до меня, думаю, это был прием, о котором ей доводилось слышала в шоу Опры или что-то в этом роде. Что-то по типу: поговорите со своим похитителем, используя его имя, заставьте его осознать, что вы реальный человек.

Я и так знал, что она реальный человек, но прежде всего для меня она была Зверушкой.

- Зверушка, - ответил я, - это случится. Так что ты можешь либо принять это и получить удовольствие, либо сражаться со мной и пострадать.

Я толкнул ее на кровать лицом вниз и опустился следом за ней. Укусив ее за плечо, я почувствовал, как ее тело напряглось под моим, и она ахнула.

- Я... я не знаю, - ответила она, ее голос был приглушен, так как она говорила в матрас, - я хочу... - она замолчала, когда я лизнул ее шею и стал посасывать мочку уха, на котором все еще был виден след от моего укуса.

- Что именно ты не знаешь? - спросил я и свел ручки за ее спиной, - ты не знаешь, хочешь ли, чтобы мой член оказался в тебе? Чувствуешь себя виноватой, от того что хочешь этого? Хочешь трахнуться с убийцей?

Она простонала и кивнула настолько, насколько она могла это сделать, учитывая то, что была прижата лицом к смятым простыням.

Скользнув ниже по ее телу, я ухватился за подол ее рубашки и потянул за него, в это время другой рукой, все еще удерживая ее руки напротив задницы.

Я провел языком вдоль ее позвоночника, пробегая по выступам и хребтам.

От этого она вздрогнула и повернула голову, делая глубокий вдох и издавая мяукающий звук, подобный пойманному в ловушку животному. Этот звук отдался эхом у меня в голове, мотивируя и распространяя наваждение по всему моему телу.

Я внезапно замер, отпустил ее руки и сказал:

- Не двигайся даже на дюйм.

Расстегнув ремень, я медленно вытащил его и обернул вокруг своей руки. Она не шевелилась, хорошая девочка.

Взглянув на ее идеальную, в форме сердца задницу, я нагнулся и задрал ей юбку, обнажая бедра. На ней были одеты изящные красные стринги, я схватил их и разорвал. Они отлетели в сторону всего от одного резкого рывка, от чего она застонала, слегка пошевелившись, но ее руки по-прежнему оставались за спиной.

Я потер ее гладкую круглую попку и медленно, неровно выдохнул. Мой член болел, я хотел наброситься на нее, укусить и выпороть, но не мог.

Это была та единственная женщина, которую мне не хотелось увековечивать. Я не хотел, чтобы ее тело онемело, не хотел смотреть, как из нее утекает жизнь, как ее тело напрягается, не хотел, чтобы свет в ее глазах погас.

Я хотел врезаться в ее живое тело, поддерживать ее непостоянную и изменчивую форму, врываться в нее, отстраняться и снова повторять свои движения, удовлетворять свою бесконечную нужду быть внутри нее, вокруг нее, рядом с ней.

Любовь. Я верил, что это была именно она.

Я был влюблен.

Черт.

Я расстегнул свои штаны, от этого звука она почти незаметно вздрогнула и всхлипнула, не то от страха, не то из-за волнения, для меня это не имело значения. Я зашел уже слишком далеко, чтобы переживать о таком.

Вышагнув из брюк, я встал позади нее, мой член пульсировал, а сердце выскакивало из груди, от чего в ушах стоял шум.

В комнате царила тишина, но от этого лишь острее ощущался бешеный бег моей крови по венам.

Я встал на колени позади нее на кровати, в ответ Зверушка изящно изогнула свое тело. Коленом я сильнее развел ее бедра.

Ее дыхание было тяжелым и поверхностным. На ее коже поблескивали бисеринки пота, а волосы выглядели почти что влажными.

Она всхлипнула, этот резкий звук в тихой комнате эхом отразился от стен, и я вдруг осознал, насколько гнетущая тишина окружала нас.

- Ты развратная сучка, - сказал я, нарушая молчание, - ты хочешь этого, не так ли?

Она кивнула и снова негромко всхлипнула, от удара моей ладонью по ее заднице.

Я наклонился вперед , обернул ремень вокруг ее шеи, протянул его через пряжку и плотно затянул, поднимая ее голову от простыней.

- Скажи мне, что ты хочешь этого, - приказал я и дернул за ремень.

- Я хочу, - сказала она тихим тонким голосом, переполненным волнением.

- Я не верю тебе, - сказал я и снова потянул. Она ахнула, но этот звук был коротким из-за сдавливающего ремня.

- Я хочу этого, - сказала она, и в этот раз ее голос был громче, решительнее. - Я хочу тебя, хочу, чтобы ты трахнул меня, Джуд, трахни меня сейчас.

- Ты чертова шлюха, - сказал я ей, одной рукой удерживая ремень, а вторую опуская к своему члену. Я взглянул вниз на ее красивые изгибы, она подалась назад, натягивая ремень так, что ее дыхание стало еще более рваным, и изогнула спину. - Ты прекрасная, совершенная, гребаная шлюха.

В ответ она издала протяжный стон и кивнула. Всем телом она прижалась ко мне, еще шире вытягивая свои ноги в стороны, раскрывая для меня свою идеальную киску.

Я мог почувствовать ее запах, сладкий и землистый. Вдыхая его, я расположился напротив ее узкой тесной щели. Это был самый интенсивный и насыщенный момент моей жизни. Все те девушки, которых я убил, и те, что остались живы после одноразового секса... все, с кем я когда-то был, казались сейчас бессмысленными.

Зверушка была единственной девочкой, которую я хотел трахать и любить, о ком хотел заботиться и чью жизнь сохранить.

Я дрожал; ремень покачивался от смеси моего страха и волнения. Меня ужасала мысль о том, что я могу потеряться в ней, забыться и очнуться в ее крови.

Неистовство моей потребности пугало даже меня самого. Но я не остановился, я не смог бы остановиться, даже если бы захотел.

И да, вы верно предполагаете, что я никогда и не хотел останавливаться.

Скользнув головкой члена между ее горячими, опухшими складочками влагалища, я почувствовал, как от этого по ее телу пробежала дрожь. Я медленно толкнулся в глубины ее красивой киски.

Я вонзался в нее, погружался, проталкивая свой конец немного глубже. Мне так сильно хотелось слиться со Зверушкой. Я хотел наполнить ее до предела, почувствовать, как она извивается подо мною.

Обычно, я получаю удовольствие от ощущения того, как жизнь утекает из женщин, от наблюдения за тем, как их тела становятся неподвижными.

Со Зверушкой же, я хотел наблюдать за ее движениями, за тем как она кончит, выкрикивая мое имя. Черт. Я хотел от нее большего, я хотел всего. Всего, что у нее было.

- Красивая девочка, - сказал я, врезаясь в нее. Ее голова дернулась от резкого толчка, она сжала свои руки и еще сильнее натянула ремень. Я стал сумасшедшим, окончательно потерявшись в этом бешеном трахе, потому не заметил, как она в одно мгновение потеряла сознание.

Не заметил, как ее тело стало вялым; я был близок к кульминации, так что не мог остановиться, даже если бы и осознал всю ситуацию. Кажется, что это некая повторяющаяся тема в моей жизни, я не смог бы остановиться, даже если бы захотел.

Ее руки ослабли и упали по бокам, а тело сотрясалось от моих толчков, пока я не погрузился в нее в последний раз.

Мне казалось, что меня поднимает до небес, моя хватка на ремне усилилась настолько, что костяшки пальцев побелели. Он был для меня словно спасательный круг, пуповина, удерживающая от полного безумия.

Я застонал и наполнил ее влагалище своей горячей спермой. Это было столь животным и плотским ощущением. Два несовершенных тела сливаются воедино в этом гребаном мире.

Она искала безопасность, а я стремился найти в ней свою нормальность.

Это было весьма непростой задачей, но я был уверен, что моя Зверушка сможет с ней справиться.

Я рухнул на нее, разматывая кожаный ремень со своей руки и выскальзывая из ее влажной киски.

Именно тогда я и понял, что она больше не со мной.

Она была без сознания. Ремень оставил глубокий красный отпечаток вокруг ее шеи, ее столь прекрасной шеи. Ее голова наклонилась в сторону, а тело безвольно перевернулось, когда я толкнул ее из-под себя.

Часть меня надеялась, что она мертва, что таким образом ей удастся избежать этой безумной гребаной участи под воздействием моей неописуемой одержимости.

Но конечно, большая часть меня надеялась, что она пережила этот приступ моего наваждения.

- Зверушка, - прошептал я, толкая ее в плечо. Она была повернута ко мне спиной. - Красавица, очнись.

Она застонала и повернулась на мой голос, улыбаясь. Я тоже улыбнулся. Это было совсем как в старом Голливудском романе. Ну, за исключением ремня. И убийства. И похищения. Черт возьми.

- Ты в порядке? - спросил я и удивился самому себе, потому у меня было странное искреннее желание узнать, в порядке ли она. Мне правда было не все равно, я переживал о ее самочувствии.

- Что случилось? - спросила она, потягиваясь. Зверушка пододвинулась ближе и расположилась между моими руками. Я бережно обнял ее.

- Прости меня, - прошептал я ей на ухо и еще раз удивился своей искренности. Подлинности. От силы нахлынувших ощущений мои глаза почти что увлажнились.

Почти что.

- Почему ты извиняешься? - спросила она и взглянула на меня из-под густых пышных ресниц.

- Я почти, что травмировал тебя, - ответил я и поцеловал ее в лоб. Мой член снова был готов, прижимаясь к ее бедру.

- Да ты шутишь? - сказала она и отодвинулась, на ее лице застыло выражение удивления. - Это было безумием. Эпопеей. Это был мой самый сумасшедший чертов оргазм. Я потеряла сознание от того, настолько это было диким.

Мое сердце, как и член, были едины в переполнявшем желании, так что все, что я мог сделать, так это пригвоздить ее к кровати, стянуть одежду с ее тела и трахнуть еще раз.

После этого мы голышом сплелись друг с другом под простынями. Она замурлыкала и пошевелилась, наслаждаясь прикосновениями мягкой ткани к ее коже.

Ее рука скользнула вверх и вниз по моему предплечью, и, достигнув кисти, пробежалась по всем моим пальцам, пока она неотрывно смотрела на меня.

- Я до сих пор безумна, все это безумие, - сказала она, - я все еще не могу поверить, что ты тот, кто спас меня. И ты тот, кто... ты знаешь, с теми женщинами. Мне следовало бы сбежать за тридевять земель, но я все еще здесь.

- Фашист каждой женщине мил, - сказал я и взглянул в ее глаза, в поисках хоть какого-то признака обмана. Но я ничего такого не увидел, кроме неожиданного огня жажды. Она знала, что я убийца, что я убил для нее... и ей это нравилось.

- Что это значит? - спросила она, накручивая длинную прядь своих густых волнистых волос вокруг пальца. Я потерял ход своих мыслей, наблюдая за ней, представляя, как ее пальцы обхватывают мой член, как я посасываю ее большой палец, как ее ногти вонзаются в мою плоть, когда я толкаюсь и проникаю внутрь нее.

- Сильвия Плат, ее стихотворение "Папуля", - ответил я и не увидел на ее лице ни намека на понимание. Ей, несомненно, требовалось подтянуть обучение на несколько уровней. - Ты должна прочесть его, уверен, оно тебе понравится.

- Оно бы объяснило... это? - спросила она и уткнулась носом мне в грудь. Ее волосы щекотали, и в этот момент я еще сильнее в нее влюбился. Она пахла дождем. Или травянистыми полями после дождя. Боже, я не знал, она просто чертовски хорошо пахла.

Я деградировал рядом с ней, становился идиотом, влюбленным идиотом.

- Возможно, - ответил я, понимая, что она имела в виду. Она имела в виду меня, нас, ее признание моих пристрастий. - Это естественно, что тебя влечет ко мне. Такова суть вещей - каждая женщина обожает лидера стаи, эта истина прописана в человеческой ДНК. Независимо от того, что наша культура говорит нам о чувственных мужчинах и равноправии полов, на клеточном уровне женщины ощущают влечение к жестоким мужчинам.

- Думаешь, это и есть причина, по которой я оказалась с кем-то вроде Билли? И оставалась с ним, хоть он и был таким психом? - спросила она.

- Это не одно и то же, - сказал я ей, - он обидел тебя, и если бы ты когда-нибудь забеременела, то он навредил бы и вашим детям. Я же имею в виду кого-то, кто бы заботился о тебе, того, кто бы разрушил мир для твоей безопасности, если бы это потребовалось.

- И ты станешь этим кем-то для меня?

- Я уже стал, - ответил я и поцеловал ее. Она приподняла свою ногу и положила ее на мою, уткнувшись носом в мою грудь; ее дыхание замедлилось.

И через мгновение она уже спала, а я знал, что в скором времени последую ее примеру.

Все было так совершенно, нам обоим нравилось сложившееся положение вещей. Все было идеально и поразительно, и это ужасало меня.

Я боялся того, что не смогу долго сдерживать себя. Я не знал, как долго смогу продержаться.

Сколько времени пройдет, прежде чем мне нужно будет совершить убийство?

Глава 11

Пэтти Уилсон

Сара не прекращала кричать, а Пэтти была под коксом. К этому времени Джейсон обещал уже быть здесь и привезти ей очередную дозу, но его все еще не было, и он не отвечал на смс.

Чертов придурок.

Пэтти покачала Сару на коленях и прикусила нижнюю губу настолько, что через мгновение почувствовала на языке привкус крови.

Сара заплакала еще громче.

- Успокой этого ребенка, - заорала ее мать из гостиной, - мы пытаемся посмотреть Звездный Залог!

- Я пытаюсь! - крикнула в ответ Пэтти и закатила глаза. Она шикала на Сару, пыталась петь ей, но слова песен не приходили в голову. Пэтти не могла достаточно успокоиться даже для того, чтобы вспомнить мелодию.

Ей нужна была доза кокса.

Положив Сару в кроватку, она прижала подушку к лицу ребенка, просто чтобы приглушить плачь, не для того, чтобы нанести ей вред.

Пэтти снова написала сообщение Джейсону.

"Что за хрень, где ты, Джей?"

Она смотрела на свой телефон, желая, чтобы он поскорее завибрировал в ответ, но ответа не последовало.

Девушка потянулась и убрала подушку с лица Сары, после чего отбросила ее на свою узкую и грязную постель.

Она не могла больше ждать. Девушка боялась того, кем может стать рядом с малышком, если не получит свою дозу кокса.

Волна вины захлестывала ее, напоминая, что Пэтти была такой дерьмовой матерью. Единственный действенный способ стерпеть плачь собственного ребенка - быть под кайфом.

А единственный способ оказаться под кайфом состоял в том, чтобы продать свою задницу Джейсону.

Сейчас ей нужно было снова вернуться на пару недель на улицы. Пэтти отставала в школе, прогуливала и выглядела в целом неважно. Дело было не в чем-то конкретно в ее облике, а в целом исходившей от нее ауры. Гребаный мусор, вот что она собой представляла, вот все, чего она стоила.

- Мне нужно уйти сейчас, - сказала она своей матери и Джону, хватая свой пиджак и накидывая сумочку на плечо.

- Нет, я говорила тебе, что мы не сможем присмотреть за ребенком сегодня ночью, - ответила ей мать, - мы вдвоем отправляемся на бинго. И ты знала об этом, Пэтти. Я не могу вечно присматривать за твоей гребаной ошибкой. Не могу позволить, чтобы твой ребенок рушил мою жизнь.

- Прошу, мам, - заскулила Пэтти, - если я не буду работать, то не смогу платить за аренду.

- Тогда двигай задницей, - сказала ее мама, - и возьми с собой эту чертову малышку.

- Я присмотрю за ней, - сказал Джон.

Он был свиньей, но Пэтти всегда верила, что в глубине души он милый парень. Ей бы следовало прийти в восторг от того, что этот чувак хочет провести время с ее малышкой, но Пэтти никогда не испытывала благодарности по отношению к Джону. К тому же, даже если бы ей и были присущи подобные чувства, потребность в коксе блокировала их.

- Спасибо, Джон, - сказала Пэтти и выскочила на улицу до того, как ее мать успела бы начать кричать на Джона за то, что тот разрушил все их планы. Она превосходно сходит в бинго и одна, а Джон, скорее всего, насладится вечером в одиночестве, уткнувшись в свои Бигфут шоу(имеется в виду глупые шоу, по интеллекту нацеленные скорее на обезьян Бигфут, чем на здравомыслящего человека – прим. пер.) и пожирая заказанную пиццу.

С Сарой все будет в порядке.

Пэтти села на автобус к железнодорожной станции, направляясь в тако-закусочную Чико. Но никто не видел Джейсона.

Так что она снова запрыгнула на поезд и поехала к своему обычному месту работы, там были еще пара девушек, работающих на него. Но и здесь никто его не видел. К счастью, Пэтти вспомнила о Нэнси, своем старом драг-диллере. У этой женщины было буквально золотое сердце, и она торговала хреновым метом, несколькими кварталами ниже. Было сложно пройти мимо Нэнси и не заметить ее; на ней было одето неоново-розовое бальное платье и горжетка из перьев. Она бы выглядела более уместно, участвуя в стрип-шоу в Вегасе.

- Эй, Нэнси, ты видела сегодня Джейсона? - спросила Пэтти.

Нэнси выглядела немного растерянной, пока она обдумывала ответ, ее глаза бегали взад-вперед.

- Черт, девочка. Ты разве не знаешь?

- Не знаю чего? Он должен был приехать и “подзарядить” меня сегодня, а также привезти кое-что для нашего ребенка.

- Он уехал. Уехал вместе с Теннил. Они в Сиэтле, дядя Теннил передал им какое-то дельце, то ли авто мастерскую, то ли станцию замены масла. Он предоставил Джейсону работу, и они оба собираются там осесть.

Весь воздух вышел из легких Пэтти, и она замерла, ни в силах сделать следующий вдох. Горячие слезы заструились из ее глаз и покатились по щекам, оставляя разводы туши. Она наконец сумела глубоко вдохнуть и ответить:

- Ты надо мной издеваешься? Что за чертовщина? Как он мог так поступить?

- Теннил беременна, у нее будет от него ребенок.

- Но у меня тоже есть его ребенок! Почему он не хочет позаботиться обо мне? Почему она? Она ему даже не нравится!

Нэнси обняла Пэтти и стала потирать ей спину.

- Мне так жаль, девочка, мне так жаль. Он грязный мешок дерьма, ты найдешь кого-нибудь получше.

- Я в этом сомневаюсь, - простонала Пэтти. - Такая затраханная, как я? О мой бог, что же мне делать?

- Может тебе что-то нужно? У меня есть всего понемногу. Чем ты увлекаешься?

Пэтти отстранилась и вытерла слезы рукавом пиджака.

- У тебя есть кокаин?

- Чуток, - улыбнулась Нэнси и потянулась к своей довольно внушительных размеров ложбинке меж грудей, доставая оттуда маленький пластиковый пакетик с белым порошком. - Валяй, дорогуша. И помни, что когда ты думаешь, что жизнь уже не может стать еще хуже, все резко меняется в лучшую сторону. Судьба непредсказуема.

- Я поверю в это, только когда увижу собственными глазами, - улыбнулась она и взяла пакетик. Пэтти даже не потрудилась завернуть в переулок или скрыться в уборной заправочной станции, она просто зачерпнула порошок мизинцем и вдохнула по разу каждой ноздрей.

Ощущения нагрянули незамедлительно, острая бритва потребности, режущая ее на части в последние несколько часов исчезла, оставляя по себе чувство... нормальности.

- Спасибо, - сказала она Нэнси и отправилась вверх по улице, чтобы продать свою задницу... в этот раз для собственного заработка. В конце концов, раз Джейсон вышел из игры, то она могла забрать всю прибыль себе. Возможно, все это было даже к лучшему.

На ходу, она засунула остаток кокса в лифчик и вытащила свой телефон. Зайдя в системные настройки, она удалила все сообщения от Джейсона.

К черту его и эту жирную блядь Теннил. Пэтти надеялась, что ребенок Теннил окажется от какого-то мексиканца, и Джейсон осознает какой он хренов неудачник.

Сунув телефон назад в карман, она оглянулась. Пэтти не смогла понять, как далеко она ушла и не узнавала улицу, на которой оказалась.

Она вытащила кокс и еще пару раз вдохнула, просто чтобы прогнать помутнение рассудка.

Осознание пришло незамедлительно, она была в промышленной зоне в северо-западной части Портленда. Район был пустынным, и если девушка все еще хотела заработать немного быстрых денег, то должна была вернуться в южную часть города, туда, где было ее обычное место работы.

Развернувшись, она засунула руки в карманы пиджака и направилась на юг.

Яркий свет фар рассек темноту и Пэтти услышала позади урчание двигателя.

Она обернулась и автомобиль замедлился. Это была дорогая машина, Jaguar или Mercedes. Что бы это ни было, авто выглядело дорого и вероятно, принадлежало какому-то старому пню. Но у стариков тоже были члены, которые кому-то нужно было иногда сосать, и если они могли себе позволить подобную машину, то уж точно могли заплатить за некоторые услуги.

Пэтти не могла поверить своей удаче, когда окно приоткрылось и пред ней оказался горячий молодой парень. Он наклонился через пассажирское сидение и сказал:

- Ты слишком красива, чтобы гулять по ночам - его голос был бархатным и глубоким, а произношение явно свидетельствовало о хорошем образовании.

- Я просто вышла на прогулку, но видимо свернула не туда, - сказала она и вдруг почувствовала себя грязной и потрепанной, неподходящей для такого прекрасного джентльмена.

- Может ты запрыгнешь, и мы прокатимся? - предложил он и жестом пригласил ее открыть дверь. - Такая чудная малышка, как ты, не должна бродить по улицам одна. Это небезопасно.

Она потянулась к дверной ручке и в ее голове отдались эхом слова Нэнси. Возможно, удача повернулась и к ней лицом.

Это был как раз такой шанс, так что Пэтти открыла дверь и забралась в авто.

Судьба уже становилась к ней более благосклонной.

Глава 12

Джуд

Она была такой нуждающейся. Я никогда не ожидал, что после того как я всколыхну ее мир, - это ее слова, а не мои, - она так сильно будет во мне нуждаться.

Прошло четыре дня и мы трахались буквально каждую ночь и еще разок утром. Она была прекрасной и потрясающей, нереально красивой, во всех смыслах этого слова, но каждый раз во время секса я ощущал, как во мне нарастает ярость; в такие моменты я на несколько мгновений удалялся к себе в кабинет.

Я все еще запирал ее в комнате на то время, пока был на работе или просто хотел сделать перерыв.

На данный момент я ходил вокруг своего стола, сжимая руки в кулаки и стискивая зубы.

Дело было не в ней, а во мне. И хотя мне это и было известно, я все еще не мог избавиться от желания перерезать горло, когда в следующий раз буду ее трахать.

Даже несмотря на то, что я любил ее.

Видите? Все сложно. Так чертовски сложно.

Почему-то нет любовных песен, описывающих подобную ситуацию. Нет книг по самопомощи, преподающих методы дыхания или визуализации того, как перерезать горло женщине, которую вы любите.

Моя миссия была исключительно сольной, и жизнь Зверушки стояла на кону. От моего успеха или провала зависело, будет моя красивая девочка жить или умрет.

Я сел и открыл верхний ящик стола. Просунув ключ под скрытый отсек, я вставил его в замочную скважину, открывая небольшой отдел прямо под верхним ящиком. В нем находились несколько сморщенных, размягченных, сохраненных сосков. Здесь были трофеи, оставшиеся как напоминание о большинстве моих жертв, за исключением пары девушек, у которых я попросту забыл взять подобные сувениры... или же их смерть была неудовлетворительной, как у Норин, и я не хотел хранить память о них. Норин бросила мне вызов, украла момент моей славы, поэтому я не хотел помнить ее.

Я взял один сосок и покатал его между большим и указательным пальцами, глядя на него прищуренными глазами. Было невозможно сказать какой именно девушке он принадлежал, но почему-то мне казалось, что этот был частью одной особенно горячей рыжей цыпочки, которую я подобрал возле ночного клуба в Сиэтле несколько лет назад.

Она действительно боролась, и я потратил сравнительно много времени на то, чтобы преподнести ей свой дар - бессмертие и вечную красоту.

В конечном итоге, после нее у меня остались царапины на шее, плечах и еще пара вдоль щеки.

Помню, я сказал своим сотрудникам, что меня травмировала кошка, которую я спасал.

И они купились на это. Чертовы юмористы, мысль о том, что я мог спасать кошку, вызывает у меня смех и по сей день.

Единственная киска, с которой мне пришлось иметь дело, после этого не выжила.

Мой член затвердел, лишь от мысли о ее лице, когда она наконец приняла момент своей смерти. Каждая из них, как бы сильно они не боролись или как бы громко не кричали, всегда приходили к моменту осмысления внеземного признания.

В самый последний момент они переставали сражаться со мной. Их смерти, вне зависимости от количества соплей и слез, криков ужаса и искажавших лицо гримас, были всегда безмятежными.

Вот откуда я знал, что делаю им одолжение, дарю ценный подарок.

В конце, они всегда жаждали своей смерти, так же, как и я.

Опустив сосок на место, я потер свой член через ткань брюк. Я подумал о Зверушке, находившейся по другую сторону коридора, желающей меня, но эти мысли не ослабляли давящий на меня груз наваждения.

Я потер лоб в попытке уменьшить напряжение, но это не сработало.

Мне не хотелось трахать Зверушку, не хотелось дрочить, я не желал принимать горячую ванну или слушать Майкла Болтона, стремясь, тем самым, отбросить в сторону все свои тревоги.

Не то, чтобы кто-то из нас вообще хотел бы реализовать последний пункт и послушать этот бред, ну вы понимаете, о чем я.

Я не хотел ничего из этого, потому что в моей голове засела всего одна мысль, эта мысль всплывала на поверхность моего сознания, словно испуганная птица, хлопающая крыльями внутри дома, но не способная вырваться наружу.

Я хотел убить.

Мне нужно было убить.

***

Я даже не знаю, как именно оказался на улице возле своего склада. У меня не было конкретных намерений приехать сюда; я просто вышел из квартиры и собирался купить пару угощений для Зверушки. Я верил, что если смогу сосредоточиться на своей любви к ней, то мне удастся избежать удушающего наваждения, так стремительно нарастающего внутри меня.

Я ошибался.

Моей целью не было найти какую-то девушку, но я увидел ее. Фактически, я убедил себя развернуться, отправиться в кондитерскую и купить Зверушке один из тех смузи, что она так любила.

Привезти его домой и наблюдать, как моя девочка сжимает свои губки вокруг трубочки и посасывает через нее шоколадный замороженный шейк в свой идеальный ротик.

Я собирался поглаживать себя, пока она бы пила, а затем потребовать, чтобы она обернула свои губки вокруг моего члена и посасывала его, пока я бы допивал ее смузи.

Возможно, было бы здорово, если бы в этот момент у нее во рту осталось еще немного замороженного напитка.

Я собирался заглушить свои позывы с помощью Зверушки, заставить замолчать свой мозг и наваждение с помощью ее образа, ее запаха, вкуса и прикосновений... но вместо этого я нашел эту девушку.

Я подъехал к ней, и она была абсолютно идеальной. Она выглядела немного потасканной, но под макияжем и плотным пиджаком все еще скрывалась красота.

Я предложил ей прокатиться и почувствовал трепет от широкой улыбки на ее лице, когда она села в машину.

Мы немного поболтали, обговорили стоимость ее услуг, озвученная мной сумма было настолько возмутительной, что ее глаза расширились в самодовольной радости; так что мы вернулись обратно на склад.

Я снова использовал повод, что мне необходимо там кое-что забрать, предложив ей зайти и сделать все прямо там.

Казалось, она не очень хотела идти внутрь, так что я сказал:

- Я не очень доверяю шныряющим вокруг бездомным, потому думаю, тебе небезопасно оставаться здесь одной. Моя мать убила бы меня, если узнала, что я оставил девушку в подобном месте в одиночестве. Особенно такую красавицу.

- С твоей стороны это правда мило, - ответила она и снова взглянула на свой мобильный. Похоже, что она была немного одержима своим телефоном.

- Ждешь звонок? - спросил я.

Черт, я надеялся, что ее нигде и никто не ждет. Что ее не ожидают дома, и она не должна явиться на встречу с сутенером. Я ненавидел девушек, о которых кто-то заботился. Люди замечали, когда такие девушки исчезали.

- Нет, - сказала она, - просто сообщение о домашней работе.

- Домашней работе? - спросил я.

Двойное дерьмо, я ненавидел, когда они были слишком молоды. Это ощущалось, словно я какой-то извращенец, а я не был обычным извращенцем; я видел себя скорее, как художника.

- Не переживай, мне восемнадцать. Я просто вернулась в школу, чтобы закончить общее образование и иметь возможность когда-нибудь поступить в колледж, - сказала она мне. Ни один из нас особо не верил, что ей это удастся. Девушка была на грани вылета из школы, если она вообще посещала хоть какие-то классы.

- Отлично, - сказал я и открыл дверь склада.

Мы прошли через большое открытое пространство, в мой переделанный офис. Открыв двери в комнату убийств, я остановился, возможно, давая ей время на то, чтобы сбежать. Я не был уверен в том, нужно ли было мне ее убить для сексуальной разрядки или просто для того, чтобы пережить события последних дней.

В моем сознании возник образ Зверушки, лежащей подо мной с обернутыми вокруг меня ногами, ее мягкий, шепчущий, задыхающийся от желания голос, когда я погружаюсь в нее. Слова, срывающиеся с ее уст, такие простые и мощные, мои же признания в любви застревают в горле. Я позволяю им сорваться с языка и долететь до ее ушей.

Она сказала мне, что хочет присутствовать в моей жизни, быть ее частью.

Я так сильно люблю, так сильно хочу ее, безумно стремлюсь заботиться о ней, но реальность такова, что я не знаю, смогу ли оставить ее в живых.

Эта девушка не знает нашей ситуации, но она та, эксперименты над которой, помогут мне быть безопасным, хоть на какое-то время, для Зверушки.

Если мне удастся удерживать эту девушку здесь, чтобы утолить мою жажду в любой момент, то я мог бы проводить время, лаская и обнимая Зверушку, с каждым днем становясь с ней все смелее и смелее, чтобы в конце концов суметь озвучить ей свое первое "люблю".

- У тебя здесь есть ванная? - спросила она, и я заметил, что у нее дрожали руки. Ее явно начинало "отпускать", и вероятно ей нужно было немного "поправиться", чтобы справиться с предоставлением мне услуг.

- Не думаю, что тебе это нужно, - сказал я и указал на стол в центре комнаты, - ты можешь сделать то, что тебе нужно прямо здесь. Меня это особо не волнует.

- Уверен? - спросила она и покраснела. Ее привычка смущала ее; что ж я спасу ее от этой зависимости, когда наконец-то перережу ей горло.

- Я совершенно уверен, - сказал я, - я не стану тебя осуждать.

Больше она не колебалась, достав пакетик с белым порошком из лифчика, девушка открыла его и зачерпнула немного того, что, как я предполагал, было коксом, после чего втянула дозу в каждую ноздрю.

Эффект был мгновенным: она стала одурманенной и дерганной, словно маленькая колибри.

- Ты выглядишь счастливой, расскажи мне, что ты чувствуешь.

Я не знал, как это быть счастливым. Радость на лицах у людей всегда завораживала меня. Даже под наркотиками, мне никогда не удавалось расслабиться; в частности кокаин обеспечивал мне просто более острое ощущение роста моих потребностей в крови.

Счастье. Для меня оно было недосягаемо.

- Это словно... - улыбнулась она и задумалась над тем, как объяснить свои ощущения. Я подошел к ней и подтолкнул ее ближе к столу. Глядя на находившуюся рядом стойку, я оценивал, до какого оружия смог бы дотянуться, не привлекая лишнего внимания. Что бы мне такого использовать?

- Продолжай, - сказал я и провел ладонью по ее руке. Ее кожа была покрыта мурашками. Здесь не было холодно, она просто знала, что что-то случится и была взволнована этим.

- Это, словно я лечу, но при этом не покидаю собственное тело. Оно становится легким как перышко, а все проблемы растворяются.

- И это то, что ты ощущаешь прямо сейчас?

- Да, - ответила она и мечтательно улыбнулась. - Мне хорошо.

- Рад за тебя, - солгал я и резко схватил бейсбольную биту. Одним махом я нанес удар ей в голову так быстро, что она даже не успела открыть свой рот и спросить, что я, черт возьми, делаю.

Поверженная, она упала на пол, скомканной кучей. Девушка выглядела крошечной, едва достигала размеров человека, в таком положении она была больше похожа на груду плоти и тряпок, выброшенных кем-то.

Я взял ее на руки и опустил на стол; закрепляя ее ремнями, я почувствовал как на боку ее головы нарастает отечность.

Я надеялся, что мой удар не убил ее; у меня на нее было так много планов.

Девушка застонала и повернула голову, прошептав:

- Сара?

После чего, казалось, она вернулась в свои сны.

Срезав одежду с ее тела я немного отошел, любуясь проделанной работой. Она не была самой красивой девушкой из тех, что я убивал, и безусловно не самой красивой голой девушкой, из тех, кого мне доводилось видеть.

Я провел руками по ее телу, прощупал ее слабые мышцы и выпуклости ребер. У нее явно было не спортивное телосложение, да и по своей сути она не была очаровательной или образованной, но для меня она была особенной.

Эта девушка была первой, кого я взял после того, как сблизился со Зверушкой.

Она была той, кого я собирался использовать с целью обезопасить Зверушку, с ее помощью я мог поддерживать себя в здравом уме и под контролем.

Набросив на нее одеяло, я выключил свет. Я бы почувствовал себя лучше, если бы оставил ее в подвале, но не мог снова пойти на подобный риск. Если бы она случайно погибла, то даже и не знаю, что бы я делал.

Услышав ее стон, я снова включил освещение. Вспыхнул свет, флуоресцентные лампочки зажужжали, освещая грязные стены. Подойдя ближе, я осмотрел девушку и нахмурил лоб.

Меня снова посетило то чувство дежавю, ощущение, что я уже видел ее раньше... оно ворвалось в мою голову и тут же улетучилось.

Она легонько качнула головой, ее веки затрепетали, после чего закрылись. Небольшая корка крови на боку ее головы уже присохла, а девушка стала выглядеть более сильной, ее дыхание стало устойчивее.

Я отошел, но возле двери обернулся и еще раз взглянул на нее, в этот момент меня и поразило озарение.

Она напомнила мне Зверушку.

И я вспомнил, где видел ее до этого.

Я вспомнил, как пересеклись наши со Зверушкой пути несколько лет назад. Ее слова зазвучали у меня в голове подобно эху, и я понял, что знаю ее.

И это откровение чертовски ошеломляло.

Content

Вилкес Джаден и др Серийный убийца - 2 (ЛП)

Лили Вайт и Джаден Вилкес Серийный убийца

Глава 1 Пэтти Уилсон

Глава 2 Джуд

Глава 3 Пэтти Уилсон

Глава 4 Донаван Блейк - ФБР

Глава 5 Джуд

Глава 6 Ронни

Глава 7 Донаван Блейк ФБР

Глава 8       Джуд

Глава 9 Донаван Блейк

Глава 10 Джуд

Глава 11 Пэтти Уилсон

Глава 12  Джуд