Владимир Кучук

"ПОД ВЗГЛЯДОМ ДВУХ ЛУН"

Глава 1

Мелкий моросящий дождь, наконец-то, прекратился. За весь день своего властвования над Зоной он порядком надоел. Под комбинезоны влага не проникала, но вконец раскисшая почва заставляла часто скользить даже в добротных армейских ботинках с внушительными протекторами на подошве. Это сильно утомляло даже таких бывалых ходоков как Гаврош и Вакула, тем более что последний привал был давно и с тех пор они успели отмахать немалую часть своего пути. Было сильное желание сделать остановку в укромном, относительно безопасном месте, развести костерок, просушиться, закусить разогретой на огне тушенкой сто грамм хорошей водки, которая, как не крути, является одним из лучших средств от простуд, стрессов, депрессий…. радиационного заражения, наконец. Потом можно было поспать по очереди, часа по два.

Но все это уже не имело смысла, так как до базы вольных сталкеров "Логово химеры" оставалось, от силы, пара часов ходу. А там уже ждало все — и тепло, и уют, и слабое подобие душа в виде тонкой струйки, более — менее очищенной воды, и сытный ужин в местном баре под те же сто грамм водки или другого не менее добротного напитка, и непринужденный треп с приятелями. И, конечно же, крепчайший сон, до одурения, в маленькой уютной комнате, которую Гаврош и Вакула снимали на двоих.

Об этом и мечтали сейчас сталкеры, пробираясь по одним им известной тропе к бару с максимальной скоростью, которую могла позволить Зона. Гаврош шел впереди, вооружившись детектором аномалий. Прибор держал в левой руке, правой же сжимал пистолетную рукоять дробовика, ствол которого лежал на плече. Вакула шел за напарником, ступая след в след, прикрывая с тыла и с флангов их маленькую группу. Тропа хоть была и хоженой, но пользовались ею сталкеры последний раз еще до прошлого выброса. А любому, даже малоопытному бродяге известно, что после каждого выброса Зона меняется как рисунок в калейдоскопе. Одни аномалии исчезают, зачастую оставив после себя одно из самых удивительных и таинственных порождений Зоны — артефакты, другие появляются или во всей своей силе, или, вначале — маленькие, еле заметные даже для детекторов, что бы со временем превратиться в мощные смертельные ловушки. Поэтому составленная во время прошлого прохождения по этому пути схема аномалий уже не соответствовала действительности, а маленькая умная программка в КПК, составленная местными умельцами, автоматически заносила на электронную карту все новые ловушки, попавшие в зону сканирования детектора, помечая условными знаками в соответствии с их типом.

Нападения каких-либо особо опасных монстров-хищников в этих местах ожидать не приходилось — относительно близко был Периметр и они сюда заходили очень редко. Вероятнее всего было встретить псевдособак, хотя их постоянно отстреливали у границ Зоны. Да и для двух опытных и хорошо вооруженных сталкеров не составляло труда отбиться даже от довольно крупной стаи.

Большую опасность для честных бродяг представляли люди — военные, бандиты, наемники, мародеры. Поэтому Вакула внимательно осматривался по сторонам, периодически оглядываясь назад, высматривая малейшие признаки возможной опасности.

Сталкеры вошли в небольшую рощицу, после которой до базы оставалось бы около часа ходу. Сквозь небольшие прорехи в тучах, которые только что прекратили сыпать нудной моросью, пробились солнечные лучи, своим светом придав окружающему пейзажу более живой вид. Повсеместный мрачный серый цвет разбавили другие, хоть и не очень богатые разнообразием и насыщенностью, оттенки. От этого у Гавроша и Вакулы и так приподнятое настроение, связанное с удачной ходкой и близкой перспективой хорошего отдыха, улучшилось еще больше. Хотя бдительность и осторожность не ослабли ничуть — многие люди погибли в Зоне, когда решили что они достигли относительно безопасного места и расслабились.

Обойдя по большой дуге довольно мощную "карусель", которая появилась тут после последнего выброса, сталкеры опять вышли на тропу и стали спускаться по ней на дно неглубокого оврага, пройдя по которому, до блокпоста группировки "Тайга", на территории которой и располагалась база, оставалось около часа ходу. Когда-то по дну оврага пробегал ручей, судя по остаткам русла — не широкий и совсем мелкий. Пересох он, скорее всего, из-за особо мощных выбросов, которые случаются очень редко, но могут менять облик Зоны как пластический хирург, до неузнаваемости.

Землетрясения, как и другие катаклизмы, сопутствующие таким мощным выбросам, могли нарушить систему грунтовых вод, питавших этот ручей. Впрочем — причиной его гибели могла быть и деятельность человека. Одному Богу известно, сколько после аварии 1986-го года вокруг Чернобыльской АЭС было построено сверхсекретных подземных исследовательских центров, лабораторий, заводов, хранилищ и т. д. Где же еще надежней прятать секреты, как не в Зоне Отчуждения. Во время этих строительств местность была изменена не меньше, чем во время сверхвыбросов.

По твердому дну бывшего ручья, которое было плотно устелено прошлогодней опавшей листвой, можно было идти как по ковровой дорожке, не оставляя следов и не создавая шума. Пару "жарок", облюбовавших себе место точно посредине русла, пришлось обходить по склону оврага, по пути цепляясь за ветки кустов и стволы мелких деревьев, чтобы не соскользнуть на раскисшей почве прямо в объятия огнедышащих убийц. Далее детектор не показывал наличие каких либо опасных аномалий на пути сталкеров, что позволило им ускорить движение. Чуть больше чем в ста метрах впереди показался просвет, говорящий о том, что друзья почти дошли до противоположной оконечности рощи. Там овраг и заканчивался — прямо на опушке. Высота его склонов постепенно уменьшалась. Русло мертвого ручья, выйдя из оврага и круто повернув вправо, терялось в зарослях низкого кустарника, щедро разросшегося вдоль опушки рощи. Сталкерам же предстояло, не меняя направления движения, выйти из русла, пробраться через полосу кустов и топать до самого блок-поста. Благо — поле сразу за кустарником изобиловало складками местности и островками растительности, что позволяло двигаться по нему, оставаясь невидимыми для любых сторонних наблюдателей, будь то люди или зверье.

Вакула в очередной раз на ходу обернулся назад, как обычно проверяя тылы их маленькой группы, а когда опять развернулся по ходу движения, то чуть не столкнулся с замершим на месте напарником. Взгляд Гавроша был направлен на верхнюю часть левого склона оврага, на запястье левой руки на ремешке повис детектор, указательный палец поднесен к губам в предостерегающем жесте. Вакула посмотрел в ту сторону, куда смотрел друг, но ничего стоящего внимания не заметил — как и везде по склону рос кустарник и небольшие деревца, на ветках которых, то тут, то там седыми бородами свисал "жгучий пух" — аномальное образование, опасное только при попадании на открытые участки тела. И больше ничего. Он опять посмотрел на напарника с немым вопросом во взгляде. Гаврош тем же указательным пальцем указал на свое ухо, а затем опять туда, куда был обращен его взгляд и Вакула понял что друг в той стороне что-то услышал, а не увидел.

Всю дорогу сталкеры слышали звук своих шагов, слабый шум ветерка, который запутался в ветках деревьев и кустов, слабое гудение, бульканье или шипение активных аномалий, эхо далеких перестрелок, вой диких собак или другого зверья, карканье ворон… Все это — обычный звуковой фон Зоны, разве что незадолго до выброса наступала относительная тишина. Выживает тот бродяга, который умеет слушать все эти звуки и вовремя обращать внимание на те, которые говорят о возможной близкой беде.

Человеческие голоса! Именно их различил в этой мешанине звуков Гаврош, а затем и Вакула. Они являются таким же сигналом опасности, как и рев кровососа в развалинах мертвой деревни, рычание и лай приближающейся стаи псевдособак, хрюканье и фырканье чернобыльских кабанов в зарослях, хохот призрака в подвалах и подземельях, содрогание почвы от шагов псевдогиганта и многое другое. Конечно же, далеко не все монстры и не всегда вот так запросто выдают свое присутствие — это, можно сказать, подарок судьбы для сталкера. Для многих из них так же присущи и ум, и хитрость, и инстинкт самосохранения. Вот тут уж, как говорится, сам не плошай — рассчитывай на свою осторожность, смекалку, на надежность своего оружия и мастерство владения им, на свое везение, в конце концов.

Друзья обменялись жестами. Вакула остался на дне оврага для прикрытия подступов к ним со стороны тропы и его правого склона, а Гаврош стал медленно и осторожно подниматься по левой стороне, держа наготове дробовик и периодически поглядывая на дисплей детектора. Не дойдя до верха пару метров, он лег на устланную прошлогодней листвой влажную почву и по-пластунски, медленно, подполз до вершины склона. Дробовик уложил рядом и, отведя рукой в сторону несколько веток, замер. Примерно через полминуты, оглянувшись в сторону напарника, Гаврош так же — знаком позвал его к себе. Вакула в одно мгновение поднялся по склону и, улегшись рядом с другом, посмотрел в сторону, откуда продолжали доноситься человеческие голоса. За вершиной склона, примерно в тридцати метрах от наблюдателей, их взору открылась небольшая полянка почти правильной круглой формы, окруженная все тем же вездесущим кустарником и небольшими деревцами, стволы которых были сильно искривлены в сторону центра. Все это — и форма поляны, и вид деревьев, говорило о том, что до этого тут господствовала огромная "карусель", тем более что в десятке метров правее от ее края угнездилась такая же аномалия, правда поменьше размером и мощностью.

На поляне находились пять человек. Один из них лежал, держась за живот обеими руками, зажимая, как видно было в бинокль, рану — руки были в крови, которая продолжала сочиться сквозь пальцы. Второй стоял над ним, слегка наклонившись, его-то голос и услышали сталкеры. Еще двое на краю поляны копались в каких то вещмешках, доставали из них разные вещи и предметы и, рассмотрев, откладывали рядом или отшвыривали подальше в лес. Пятый лежал почти в центре поляны и, судя по наполовину снесенному выстрелом черепу, был мертв. Человек, стоявший над раненым, пнул несильно его ногой в бок и глухо, но довольно разборчиво проговорил:

— Ну, последний раз спрашиваю, сучара, где ваша нычка? Куда барахло скинули? Говори! Ты ж пойми, мудила — ты всеравно не жилец с такой дырой в животе. Скажешь, где остальной ваш хабар — вколю тебе передоз, оттопыришься не по-детски и склеишь ласты безболезненно. Если нет — покатаем тебя на вон той "карусели", глянь какая красавица! Она сначала аккуратно кишки из тебя в одну линию вытянет, будешь летать с ними по одной орбите, а потом покрошит тебя в винегрет и распылит по лесу. Ну, как? Прикалывает тебя такой расклад? Че молчишь, падла?!

Раненый молчал, скорее всего — от того что у него просто не было сил говорить, даже издалека его ранение выглядело впечатляюще.

Для друзей стало все понятным уже через несколько мгновений после того, как они увидели все что творится на поляне. На группу сталкеров — одиночек напали мародеры — человеческое отребье, шайки, состоящие из беглых заключенных, скрывающихся от правосудия на Большой Земле, насильников, убийц, грабителей, наркоманов, мошенников всех мастей, которые продолжали свои черные дела и здесь, в Зоне. Далеко они не забирались, а предпочитали устраивать свои засады поближе к ее окраине, перехватывая одиночек или небольшие группы простых бродяг, которые, добыв нехитрый хабар своим потом и кровью, несли его к какому-нибудь барыге, чтобы продать или обменять на что-либо. Нападали на плохо снаряженных и слабо вооруженных людей, которые не успели еще стать опытными сталкерами и не накопили пока средств достаточных для приобретения хорошей защиты и эффективного оружия. Недаром среди всех сталкеров существует негласное правило — уничтожать мародеров при любых обстоятельствах, потому что даже от бандитов и наемников можно откупиться, но от мародеров никакой справедливости и жалости ожидать не приходится — только смерть.

Поэтому, когда главарь шайки еще даже не закончил своей тирады, Гаврош уже снял со спины и раскрыл брезентовый чехол, в одно мгновение собрал снайперку с глушителем, присоединил обойму, передернул затвор и приник к окуляру прицела. За это время Вакула успел в бинокль тщательно исследовать окрестности и обнаружить левее поляны, метрах в двадцати от нее, еще двух мародеров. Они, похоже, контролировали тропу, параллельную той, что проходила по дну ручья, прикрывая подступы со стороны центра Зоны, а может и поджидая очередных бродяг, идущих из глубины зоны с добычей. Сталкер чуть коснулся плеча друга и ткнул пальцем в сторону вновь обнаруженных.

Можно было попробовать бесшумно снять сначала троицу на поляне, а затем и сидящих в дозоре. Но если что пойдет не так и поднимется стрельба, это может привлечь внимание не только других отморозков, шастающих где-нибудь поблизости, но и военных патрулей, маршруты которых пролегают недалеко от этих мест. Поэтому мародеров на поляне и на тропе нужно было ликвидировать одновременно и, по возможности, тихо.

Вакула подал другу знак "прикрывай", затем снял со спины вещмешок, осторожно положил рядом с ним автомат, немного спустился по склону вниз и, ступая по-кошачьи бесшумно, стал продвигаться влево, вытащив на ходу нож. Пройдя шагов пятнадцать, сталкер вновь улегся на землю и пополз вверх, в сторону засады, благо густой, хоть и без листвы, кустарник надежно прикрывал его. Но от кустов до мародеров оставалось метров семь относительно чистого от растительности пространства, и преодолеть его, не привлекая к себе внимания, было затруднительно. Нужно было их чем-то отвлечь. Оглядевшись по сторонам, Вакула рядом обнаружил торчащий из-под слежавшейся полуистлевшей листвы камень. Это был булыжник, который по форме напоминал грушу и весил грамм двести-триста. Гаврош все это время, не упуская внимания от происходящего на поляне, поглядывал и в сторону друга и, когда у того в руках оказался камень, сразу понял его задумку.

Вакула, ухватив поудобнее булыжник, метнул его подальше в сторону противоположную от себя через головы мародеров и немного приподнялся на руках, приготовившись к решающему рывку. Но произошло невероятное. Вместо ожидаемого шума от падения камня, который должен был отвлечь внимание отморозков и дать возможность сталкеру незаметно приблизиться к ним, вдруг, в месте падения, раздался оглушительный хлопок, почти как от разорвавшейся гранаты. В стороны полетели комья земли, листья, мелкие ветки. Но самое главное — что-то как топором перерубило ствол деревца рядом с засадой и с шорохом улетело за овраг. Мародеры выскочили из своего лежбища и стали пятиться, направив оружие в сторону хлопка, как раз к тому месту, где залег Вакула. Сталкер опять вжался в землю. Медлить было нельзя, пока они его не заметили и, облокотившись на локоть левой руки, он метнул нож. Стальной клинок вошел точно в затылок ближнего к нему преступника, пробив ткань капюшона и затылочную кость. Уже мертвый мародер по инерции сделал несколько шагов и рухнул. Его напарник, следовавший за ним в таком же положении — почти вперед спиной, не заметил упавшего подельника и, запнувшись за тело ногами, так же завалился на спину. Последнее что он увидел в своей никчемной жизни — это откуда-то на мгновение возникшее лицо Вакулы, который резким движением рук свернул ему шею.

Все это произошло в течении каких-то секунд. После хлопка от брошенного камня мародеры на поляне тоже мгновенно оторвались от своих дел и, похватав оружие, устремили взоры в сторону шума. Но после того как брошенный нож Вакулы свалил первого преступника, Гаврош из снайперки методично, как в тире, уложил всех троих. В итоге никто из пятерки отморозков не успел сделать ни единого выстрела.

Когда все было кончено, сталкеры не спешили покидать свои убежища. Рядом могли находиться другие члены шайки, прикрывающие направления с других направлений. Полежав еще немного на своих местах и внимательно обследовав в бинокли окрестности, друзья, убедившись в отсутствии опасности, осторожно поднялись и подошли к раненому. Тот был в сознании, но сильно бледное и осунувшееся лицо говорило о том, что он потерял много крови. Гаврош снял свой рюкзак и, порывшись в нем, достал коробку с медикаментами. Первым делом он вколол раненому обезболивающий препарат, потому что тот, судя по всему, находился под действием болевого шока. Как только лекарство подействовало, а об этом засвидетельствовали слегка зарумянившиеся щеки и потеплевшие глаза раненого бродяги, друзья взялись за его перевязку. Рана оказалась серьезной. От мощного заряда картечи, выпущенного с близкого расстояния, не смог как следует защитить самодельный бронежилет, хотя совсем без него ранение было бы смертельным на сто процентов. Такую защиту кустарного производства использовали, как правило, неопытные новички, которые не успели пока заработать на нормальную снарягу. Они-то и являлись одними из самых уязвимых обитателей зоны и гибли по той же причине гораздо чаще других.

Кровь удалось остановить, приложив к ране смесь из мелко нарезанных артефактов — "волчья лоза" и "кровь камня" — дешевые и широко распространенные в Зоне артефакты, которые широко применяются для лечения. Они обладают хорошими кровоостанавливающими и противовоспалительными свойствами, а также способствуют быстрому заживлению ран. Поэтому их собирали больше как дополнение к аптечкам, чем на продажу. Смесь завернули в стерильный бинт, обильно пропитали спиртом и тщательно закрепили пластырем.

Пока Вакула срезал стволы молодых деревьев, что бы соорудить из них носилки (сталкеры собирались отнести раненого на базу, где был неплохой врач, а там и через Периметр на Большую Землю можно попробовать переправить), Гаврош быстро осмотрел и обыскал трупы мародеров. Одеты и снаряжены они были по-разному, как говорится — кто чего успел урвать. Те же самопальные бронежилеты, из оружия — обрезы охотничьих ружей у двоих, еще у двоих, судя по всему — стоящих выше по рангу в их иерархии — "гадюки". У того кто допрашивал раненого сталкера — АК-74У и "макаров". Похоже что он, если еще учесть латанный-перелатанный армейский "СКАТ" на нем, и был главарем шайки. Так же в рюкзаках и вещмешках нашлась пара аптечек, несколько банок тушенки, хлеб, водка, патроны.

Среди сброшенных в кучу отобранных у погибших сталкеров вещей был самодельный пояс с четырьмя контейнерами для артефактов. В двух из них находились уже упомянутые выше "кровь камня" и "волчья лоза". А вот в других контейнерах находились артефакты поинтересней — "душа" и "батарейка". Эти штуки на каждом шагу не валяются и их у границ Зоны не найдешь. Похоже, бродяги ходили куда поглубже.

Да — не повезло ребятам! Выйти живыми из глубины, где каждый шаг все равно, что по минному полю, да с такой-то снарягой! Собрать хабар, за который можно было выручить кучу денег и справить себе хорошее снаряжение и оружие. Или вернуться на Большую Землю, решить там кучу своих проблем и достаточно длинное время прожить беззаботно… И нарваться на засаду мародеров, когда до базы оставалось чуть больше чем полчаса ходу!

К сожалению — это суровая реальность Зоны. Каждому пришедшему сюда новичку бывалые сталкеры стараются внушить что варианты: "…авось пронесет……может случиться с кем угодно, но не со мной……можно попробовать проскочить……а вдруг получится…" — тут не проходит. Каждый шаг в Зоне Отчуждения должен быть максимально подготовлен, выверен, просчитан до мелочей… И то это является далеко не полной гарантией успеха. Основным гарантом везения для сталкера всегда была, есть и будет "Госпожа Удача"! Без нее даже самый хорошо подготовленный во всех отношениях человек в этом филиале Ада может пропасть в одно мгновение, как сопливый безбашенный юнец.

А умеряют пыл слишком самонадеянным новичкам опытные бродяги по-разному. Кто рассказами о жутких местах, куда многие рискнули сунуться, в надежде найти там редкие и ценные артефакты, а нашли страшную мучительную смерть. Кто демонстрацией своих ран и увечий, полученных в результате встреч с различными монстрами или от не вовремя замеченных аномалий. Рассказывали о смертельных схватках с бандитами, мародерами, с беспринципными, никого не щадящими наемниками, с военными патрулями, с "монолитовцами" и другими обитателями Зоны, встреча с которыми сталкерам не несет ничего хорошего.

Иногда бывалые, прошагавшие немало километров по смертельно опасным территориям, неоднократно сталкивавшиеся со смертью мужики собирали группу новичков, что бы хоть как то подготовить их к реалиям сталкерского ремесла. Учили обращению с оружием и различным, необходимым в Зоне, снаряжением. Совершали не далекие и не продолжительные рейды вглубь. Показывали разные аномалии, разъясняя чем они опасны и как их обнаружить на пути по простым приметам. И многому, многому другому. Такие вот занятия спасли жизни многим неопытным, начинающим сталкерам. Опять же, нередко новички оказывались спасенными и по совершенно субъективным причинам. Кому-то достаточно было увидеть как "выверт" в одно мгновенье превращает в бесформенную смесь костей и мяса неосторожного бедолагу, или как такой же пренебрегший элементарными правилами безопасности невнимательный бродяга за одну секунду превращается в горсть пепла, угодив в притаившуюся в пожухлой траве "жарку". Или же просто увидеть издалека, даже в бинокль, бесцельно двигающегося, как изломанная кукла зомбака или, как их называют ученые из разбросанных по всей Зоне мобильных лабораторий — кадавра, чтобы тут же, выбросив из головы все иллюзии о лихой, полной романтических приключений жизни сталкера, оставив мечты о легких и огромных заработках на торговле артефактами и разным хабаром, сломя голову, броситься обратно — на Большую Землю и там, какое-то время, гасить воспоминания об увиденном в Зоне беспробудным пьянством.

Осмотрев вещи мародеров, все ценное Гаврош сложил в один из вещмешков убитых отморозков. Это были, в основном, патроны, несколько банок тушенки, армейская фляга со спиртом и кое-что из медикаментов. Пояс с артефактами, единственным владельцем которого теперь был тяжело раненный сталкер, он набросил себе на плечо. Остальное, в том числе и вконец изношенное.

Соорудив из срезанных стволов и плащнакидки носилки, друзья осторожно переложили на них раненного. Нужно было спешить, крови он потерял много и без серьезной медицинской помощи долго не протянет.

— Постойте, мужики — заговорил вдруг сталкер, когда Гаврош с Вакулой собрали свое снаряжение и трофеи и хотели уже поднимать носилки.

— Тихо, тихо, браток — Вакула присел возле раненого — тебе вредно говорить, нужно беречь силы. Сейчас быстренько добежим до базы, а там Колька Студент заштопает тебя по высшему разряду, будешь как новый.

* * *

Студент, или Николай Руденко — года два назад появившийся на базе искатель приключений с незаконченным высшим медицинским образованием. Когда ему нечем стало оплачивать свою учебу в институте, он взял академический отпуск на полгода и подался в Чернобыль, где, по многочисленным слухам, доходившим даже до города на Урале, в котором жил и учился Студент, богатство лежит просто на земле и не собирают его только ленивые.

В первый же день пребывания студента-недоучки на базе, туда пришла группа сталкеров из рейда вглубь Зоны. Они принесли с собой товарища, которому псевдоплоть своей острой конечностью-клешней пробила грудь, повредив легкое. Рана была огромной, к тому же сломаны несколько ребер. Николай скромно сидел в дальнем углу бара с двумя такими же вновь прибывшими охотниками за богатством, когда четверо бродяг с шумом и гамом, роняя стулья и посуду, внесли в зал раненного и уложили на подходящий по размеру стол, предварительно смахнув с него все на пол. Потом все суетились, несли всякие медикаменты, аптечки, но что делать конкретно при таком ранении — никто не знал. Студент, пробравшись через в отчаянии мечущихся сталкеров, подошел к пострадавшему.

— Я извиняюсь — сказал после короткого взгляда на раненного — но у него сильный шок… кажется.

— Так кажется, или точно? — спросил Сыч, местный барыга и хозяин бара.

— Точно — подтвердил Коля, поправив пальцем очки на носу и еще раз внимательно посмотрев на сильно бледное лицо с бисеринками пота на лбу и мутные, как у алкаша, глаза.

— А ты откуда знаешь? Ты доктор, что ли? — спросил его уже Ваня Бульдозер, бывалый бродяга и друг раненого.

— Нет, не доктор — смутившись ответил студент, — я учился в мединституте…, но не закончил.

— Ну… — выводить из шока…, а то помрет….

— Так выводи скорей!!! — во весь голос проорал сталкер — что нужно для этого?!

Николай доучился до конца второго семестра четвертого курса, но сессию сдавать не стал по известной уже причине. Его родители — известные в городе работники медицины: отец — хирург-кардиолог, мать — главврач одной из городских поликлиник, трагически погибли в автокатастрофе, возвращаясь с дачи. Колька тогда не поехал с ними, так как сдавал летнюю сессию, успешно окончив второй курс. А то может и разделил бы участь отца и матери. Семейных денежных сбережений хватило на достойные похороны родителей и на Колькину учебу с житьем — бытьем как раз до конца четвертого курса. Из родственников у него были только бабушка с дедушкой со стороны матери, и тетка — родная сестра отца. Они помогали вдруг осиротевшему студенту как могли, но оплачивать его учебу были не в состоянии. Да и не собирался Николай ждать от кого-то помощи. Взяв академотпуск, он устроился на станцию скорой помощи фельдшером (посодействовал один из бывших коллег отца). Но через полгода работы понял, что с такой зарплатой на продолжение учебы не заработать. А тут водитель из их бригады поведал, что недавно из Чернобыльской Зоны приехал его дядька с кучей денег, которые заработал там за каких-то полгода. Как заработал, на чем — не понятно. Говорил — хабар какой то собирал да скупщикам сдавал. Ну, подробностей Колька выяснять не стал — слухи о легких заработках, как упоминалось выше, ходили в их краях уже давно. Поэтому он попросил тетку приглядеть за квартирой какое-то время, соврав, что едет на работу в Киев в частную клинику, куда его пригласил один из однокашников отца по медицинской академии в Питере. Сказал — как устроится, сразу позвонит, и укатил.

Вот так и попал Студент в Зону.

А раненого сталкера он тогда спас. Ну, во-первых — больше просто некому было. Среди обитателей базы практически все имели представление и даже немалый опыт в оказании первой помощи при ранениях различной степени сложности, но не более. Профессиональных медиков не было. А о том, что бы отвезти его в какую-нибудь больницу или госпиталь — не могло быть и речи. Далеко они были, не довезли бы. Да и тайный проход через Периметр с тяжелораненым не представлялся возможным. Поэтому Николаю пришлось вспомнить многое из того, чему успел научиться в институте, от родителей и за время своей непродолжительной работы на "скорой". К тому же у запасливого Сыча имелось много чего полезного из медикаментов, нашелся даже небольшой комплект хирургических инструментов, который оставил бармену вместе с другими вещами на хранение какой-то бродяга, да так и не забрал — сгинул где-то в Зоне. Так как переливание крови пострадавшему сделать было нечем — доноров было полно, но необходимого оборудования не имелось, студент соорудил из простой пластиковой бутылки, трубочек для коктейля и иголки от одноразового шприца что-то вроде капельницы и влил пострадавшему физраствор, приготовленный из питьевой воды и обыкновенной соли, что бы хоть как-то восполнить потерянную кровь. Когда операция была закончена и рана зашита, по настоянию сталкеров Студент приложил сверху все ту же смесь или, как ее называют — сборку из артефактов, которая значительно должна была повысить регенерационные свойства организма раненого и ускорить его выздоровление.

Через пару недель сталкер уже ходил. Все это время Николай наблюдал за его выздоровлением, корректируя этот процесс имеющимися в наличии лекарствами и применяя целительные свойства артефактов, о которых немало узнал от сведущих в этом вопросе мужиков.

С тех пор бывалые бродяги стали относиться к зеленому студенту-недоучке как к равному. Все пошли к нему со своими ранениями, травмами и другими болячками. Он никому не отказывал и лечил как только мог. Сыч даже выделил небольшое помещение, в котором Николай устроил что-то типа лазарета, где он мог принимать и лечить нуждающихся. Медикаментами разными, опять же, по возможности, снабжали.

В общем, на базе вольных сталкеров "Логово химеры" появился свой доктор, пусть и в лице недоучившегося студента. А Гвоздь — сталкер, которому посчастливилось стать первым пациентом Студента, в благодарность за свое спасение, подарил ему "золотую рыбку" — артефакт, в виде разноцветного светящегося комка какого-то вещества, по форме действительно напоминающего рыбу. Он содержался в контейнере и на него можно было посмотреть только на секунду приоткрыв крышку, так как был сильно радиоактивным. Студент не знал — что можно с ним сделать, к чему применить, пока однажды Сыч не предложил продать артефакт ему. Когда он озвучил сумму, которую готов выложить, Студент согласился, как говорится, не глядя, потому что на эти деньги можно было закончить институт и полностью оплатить учебу еще в одном.

Но Николай не спешил уходить из Зоны. Тут он впервые чувствовал себя на своем месте, по-настоящему нужным кому-то. Он редко участвовал в рейдах по смертельно-опасным территориям, ходил несколько раз с егерями в качестве врача команды по просьбе Зверобоя — их начальника и хозяина базы. У него не было на это времени — в его маленьком лазарете постоянно были пациенты, которых нужно было врачевать. А, нужно сказать, это у него хорошо получалось. Может из-за везения, или благодаря таланту, но получалось. Как сказал Бульдозер — "Студент (эта кличка так и прилипла к нему), ты свой институт окончил здесь, мы тебе выправим корочки, в которых подпишутся все мужики, которым ты спас жизни и поставил на ноги. Похлеще всякого диплома будет.

* * *

Вот такие люди приходят в Зону… Но приходят и такие, которые лежали сейчас на этой поляне. И им настолько просто отнять жизнь у вольного бродяги из-за, порой, пустяковой добычи, насколько бывает сложно Студенту такому же бродяге спасти жизнь.

— Нет, нет, мужики, вы послушайте меня, это важно… — было видно что раненому говорить было очень тяжело и он испытывает адские муки, несмотря на вколотое обезболивающее — я, наверное, не выкарабкаюсь….ладно бы пуля, а то картечь…после таких ранений шансов мало…, я это знаю, в Афгане повидал немало…да и вы, похоже, тоже…

— Командир, да он, кажется, из наших — прошептал Гаврош в ухо Вакуле.

— У меня дома — продолжил сталкер, немного передохнув, — жена и сын. Жена тяжело больна. У нее больное сердце. Врачи сказали что шансов мало, очень мало. Нужна операция. Такие делают в Германии, но стоят они…в общем — продал я квартиру в Житомире, дом родителей в деревне…так даже на половину не хватило! Вот я сюда и пришел — хотел тут денег раздобыть…Раздобыл, мать твою…! — раненый простонал сквозь стиснутые зубы. Было видно, что он испытывает не только сильную физическую боль из-за ранения, но и душевную, из-за рушившейся надежды, последней надежды.

— Тебя как зовут то? — спросил Гаврош, периодически прикладывая смоченный водой из фляги кусок бинта к пересохшим посиневшим губам сталкера.

— Тут Хмурым кличут, а дома я Жердин… Егор Николаевич Жердин. Вы, наверное, последние, кого я вижу на этом свете, мужики….поэтому на вас только и надежда. Жене моей помочь я не смог, не успел — губы у него задрожали, зубы опять судорожно сжались — сын у меня, Сашка, молодой еще, на днях шестнадцать только будет. Когда Галина — жена моя…ну… в общем — сестра моя за сыном присмотрит. Денег, которые я собрал на лечение жены, хватит и на учебу, и что б хоть как-то встать на ноги. А там повзрослеет и…как-то уж сам…он у меня смышленый…

В этот раз Хмурый замолчал на несколько минут. Когда друзья уже было решили что раненый потерял сознание или уснул и попробовали опять поднять носилки, сталкер очнулся и продолжил:

— В нашем с Жуком (Жук, по всей видимости — убитый напарник Хмурого) шкафчике, в подвале у Сыча…деньги…все что мы успели заработать за три месяца. Там же и адрес мой лежит. Отправьте…я вас прошу…отправьте эти деньги моей сестре. Галю пусть… как надо, когда…ну, в общем…там хватит. А про меня скажите…я делал все что мог…короче… придумаете чего-нибудь.

Было видно, что сталкер сильно устал.

— Ну все, браток, тихо, тихо, отдохни, надо идти — Вакула поправил на Хмуром укрывающую его накидку.

— И вот еще что — никак не успокаивался раненый бродяга — Сашка, сын мой, все рвался со мной сюда, говорил — вместе быстрее деньги соберем. Вместе с Жуком еле отговорили. Теперь-то точно принесет его нелегкая сюда….Мужики, если встретите его в Зоне — гоните, сразу же гоните…, любой ценой…, пропадет он тут, как и я. Жук — тоже вот…. Василием его звали, Жуковым…он пошел со мной, что бы помочь…детдомовский он был, у него никого…и семьей не успел обзавестись…все по горячим точкам… — Хмурый с трудом приподнял голову, посмотрел в сторону убитого товарища — надо же, столько прошли, из таких задниц выбирались…, а тут, как пацаны, с какими-то отморозками не справились… — он вдруг застонал, тело выгнулось дугой, из уголка рта вытекла струйка крови. — Оставили бы вы меня тут, мужики, не донесете ведь. Я благодарен вам за все, но… просто не выдержу. Да и нарветесь еще на беду какую, с такой обузой то…

— Да ладно тебе, Егор Николаич, — с задоринкой в голосе проговорил Гаврош, — донесем в лучшем виде, ты только потерпи и не взыщи, если где потрясет малость…

— Прав он! — раздался довольно громкий, но спокойный голос за спинами сталкеров.

От неожиданности они чуть не выронили носилки. Дергаться было бесполезно. Если их держат под прицелом, то любое резкое движение может оказаться для них последним. Поэтому друзья медленно опустили свою ношу на землю и развернулись в сторону голоса.

С противоположного края поляны к ним подошел человек высокого роста, в длинном, почти до самой земли, плаще из плотного брезента, в высоких болотных сапогах. Он был вооружен, но винтовка висела на ремне за спиной вместе с небольшим вещмешком. Коротко подстриженные седые волосы, такая же седая короткая борода и усы — сталкеры узнали пришельца. Это был Болотный Доктор.

* * *

Когда Чернобыльская Зона Отчуждения после чудовищного выброса в 2006 м году неизвестного вида энергии приобрела новый облик, прежде всего, существенно расширив свои границы, никто не мог предположить, насколько она изменилась внутри. Да и выброс поначалу считали очередным взрывом на АЭС, ядерным взрывом, причиной которого могла быть вышедшая из под контроля термоядерная реакция в одном из реакторов. Но затем, после детального изучения снимков со спутников, сейсмологических данных из разных лабораторий мира и природы излучений, стал очевидным тот факт, что эпицентр выброса находился не на территории АЭС, а в совсем другом месте. Примерно в полутора километрах севернее четвертого энергоблока. Да и выделенная при этом энергия мало чем походилана все известные на данный момент науке, в том числе и на радиацию.

Ну, а там где появляется что-то новое и неизвестное, туда сразу же устремляются ученые.

Первыми в преобразившуюся Зону ринулись спасательные команды — там, на момент взрыва, было много людей: военные, несущие свою службу на блокпостах и в охране исследовательских лабораторий, сотрудники этих лабораторий, обслуживающий персонал атомной станции, немало бывших местных жителей, самовольно вернувшиеся из мест эвакуации в родные дома, несмотря на строгий запрет, и другие. Сразу за спасателями последовали многочисленные научные партии, под завязку напичканные разной исследовательской техникой.

Из них мало кто вернулся. Те немногие, кому посчастливилось остаться в живых и выбраться на Большую Землю, рассказывали, как на их глазах люди гибли в ужасных невиданных образованиях, которые и описать то сложно. В одних человека разрывало на части или перемалывало в фарш, в других жертва за пару секунд превращалась в обугленную головешку, в третьих ее расплющивало как под мощным прессом, в четвертых выворачивало наизнанку и так далее. Многие первопроходцы новоиспеченной Зоны сгинули бесследно в ее глубинах и судьба многих из них не известна до сих пор.

Тем не менее — количество уходящих в аномальные земли экспедиций не уменьшалось. Они экипировались по последнему слову науки и техники, вооружались до зубов современным оружием для защиты от многочисленных ужасных порождений Зоны — практически до неузнаваемости мутировавшей местной фауны и других монстров, происхождение которых представить себе не возможно.

В состав одной из таких экспедиций и вошел тогда один весьма успешный ученый — доктор биологических наук, сотрудник одного из военных НИИ. Через какое-то время, по причине известной ему одному, доктор ушел из научного лагеря, нашел среди болот заброшенный дом, привел его в порядок и зажил там отшельником.

Продолжая в одиночку изучать Зону во всех ее проявлениях, ученый еще оказывал медицинскую помощь любому, кто в ней нуждался. Причем его пациентами могли быть не только люди, но и другие обитатели Зоны — от Чернобыльской вороны, до самого кровожадного монстра. Да, он не отказывал никому — будь то человек или зверь! Что сподвигло отшельника придерживаться такого принципа — не известно никому. Многие из сталкеров, которые побывали у доктора, рассказывали, что во дворе его дома могли находиться как люди, так и звери, как получившие помощь, так и ждущие своей очереди. И никто не смел проявлять друг к другу хоть мизерную долю враждебности. Ну, с человеком понятно — ему все можно объяснить, но как ему удавалось держать в повиновении даже самых агрессивных тварей — "сие есть тайна великая"!

С некоторых пор ученый-отшельник получил кличку Болотный Доктор и стал одной из легенд Зоны Отчуждения.

* * *

— Прав он — подойдя вплотную к сталкерам, повторил Доктор, — не донесете вы его. Он присел над раненым, внимательно осмотрел. Даже отвел вверх поочередно веки полузакрытых глаз. Потом встал, покачав головой, спросил — вкололи ему чего-нибудь?

Гаврош отыскал глазами пустой шприц-тюбик от инъекции обезболивающего, подобрал и протянул его Доктору.

— Еще есть? — спросил тот, взглянув мельком и, получив утвердительный ответ, велел добавить. Вакула сделал еще один укол.

— А не много будет, Док? — спросил Гаврош — как бы не переборщить.

— Не сомневайтесь, молодой человек, в его состоянии — в самый раз. А сборочку к ране толково приложили, это даст ему шанс.

Доктор окинул взглядом поляну, задержал взгляд на трупах. Подошел к телу Жука, кивнув на него, спросил.

— Это, как я полагаю, его напарник?

Сталкеры в ответ утвердительно кивнули.

— Да, Доктор, — сказал Гаврош — похоже — мужики налетели на грамотную засаду. Они даже никак среагировать не успели. А их…вот — два выстрела и…почти два трупа.

— Но вы тоже чисто сработали — Болотный Доктор еще раз осмотрел место побоища — полагаю — ребята даже не поняли что произошло. А "трамплин" то от чего разрядился?

Тут друзьям стала понятна причина громкого хлопка в месте падения камня. "Трамплин" — одна из аномалий гравитационной природы, в спокойном состоянии напоминает взведенную пружину неимоверной мощности. При попадании в зону ее действия любого предмета с массой, достаточной для срабатывания, выбрасывает его в обратном направлении с огромной силой.

— Да это я — Вакула ухмыльнулся — камушком отморозков в засаде отвлекал.

Доктор посмотрел на остатки срубленного камнем дерева:

— Представляю, что это за камушек был… Ладно, мужики, пора расходиться. Беднягу забираю с собой. Я сомневаюсь, что ему еще можно помочь, но попытаюсь сделать все возможное. Ваш Студент молодец, конечно же, но вы к нему не успеете его доставить. Скоро выброс.

— Как выброс? — удивился Вакула, переглянувшись с Гаврошем. Ведь по прогнозам Службы Наблюдений, ближайший выброс произойдет не ранее чем через два дня.

— Не все выбросы можно предсказать с помощью приборов — произнес Доктор, внимательно осматривая юго-западную часть горизонта, — у вас часа два, не больше.

— Ну, хорошо, Док, — Гаврош в недоумении развел руками — а как же Вы, ведь до Вашего дома гораздо дальше, чем нам до базы?

— На счет этого не беспокойтесь, у меня есть прекрасное укрытие по пути домой, там мы и переждем напасть.

— А раненого вы сами, что ли, понесете? — не унимался Гаврош.

— Да нет, у меня есть помощники…

Доктор развернулся в ту сторону, откуда появился, на какое-то время замер. Сталкеры внимательно наблюдали за ним. На тропе появились два человека. Они один за другим, не спеша, двигались к поляне. По мере приближения вновь появившихся, у друзей глаза стали вылезать из орбит, а руки невольно потянулись к оружию. На поляну, двигаясь неуверенной поступью, словно изрядно подвыпившие мужики, выбрели зомби.

— Спокойно, спокойно — поспешил успокоить сталкеров Доктор. Они совершенно безобидные.

Зомби подошли к доктору, остановившись в паре метров от него. На одном был поношенный военный комбинезон, за спиной тощий солдатский вещмешок. Второй был одет в простую гражданскую одежду, на ногах — резиновые сапоги, за спиной новенький рюкзак и пара контейнеров для артефактов на поясе. Кожа у обоих серая с синим, а в некоторых местах, и с зеленым оттенком. На руках так вообще почти черная.

— Вот, знакомьтесь — мои верные помощники — Клим и Третий.

Вакула шумно сглотнул, у Гавроша челюсть отвисла — ниже некуда. Мертвяки стояли неподвижно, глядя прямо перед собой, если только их глаза с черными огромными зрачками могли что-то видеть. Во время своих скитаний по Зоне мужики не раз сталкивались с ходячими трупами, но близко к себе не подпускали — слишком агрессивных отстреливали, а спокойных просто обходили стороной. Но вот так — в двух метрах от себя….

— Ну ни хрена себе помощнички… — вернулся дар речи к Вакуле — вот уж, сколько видел их, а привыкнуть никак не могу. Мертвый человек, а… Док, а откуда имена такие? Ну — Клим еще понятно, а вот…

— …Третий? — Болотный Доктор обошел своих невиданных помощников и стал у них за спиной — тут как раз все просто: однажды к моему дому прибрел мертвый спецназовец — он положил руку на плечо рослого, почти под два метра, зомби. Тот и не шелохнулся. — Комбинезон уже изрядно потрепан, оружие, видно, потерял где-то, один пистолет в кобуре. В руке он держал давно разряженную портативную рацию, в которую постоянно говорил: " Первый, Первый, я — Третий. На точку вышел. Какие будут указания?" — ну, или что-то в этом роде. И так постоянно. В конце концов я подошел к нему и четко произнес: "Третий, Третий, я — Первый. Вас понял. Оставайтесь на месте и ждите дальнейших указаний". Он и замолчал.

А второй просто зашел ко мне в дом, как-то вечером, когда я сидел и пил чай. Подошел к столу и замер как статуя. Через какое-то время я возьми да и спроси: "ты кто?" и, к моему великому удивлению он вполне внятно ответил: "я Клим". Вот с тех пор они и сопровождают меня частенько в моих походах по Зоне. А что — кормить-поить их не нужно, любую аномалию чувствуют лучше всяких детекторов. Сложных работ им не поручишь, а простые — в качестве носильщиков, например, они выполняют неплохо. Опять же — прекрасный материал для изучения. Так что, мужики, отойдите немного, пусть ребята возьмут носилки. Только не делайте резких движений — они это могут воспринять как агрессию.

В конец обалдевшие от увиденного и услышанного сталкеры неуклюже, наталкиваясь друг на друга, отступили на пару шагов назад. Нет — они немало наслышаны о чудачествах Болотного Доктора: о его способности ладить, практически, с любым местным зверем или монстром, о том что он может оказать медицинскую помощь любому из них, а не только людям, о его таланте исследователя Зоны Отчуждения во всех ее проявлениях… — все это друзья знали, недаром Док прослыл одной из местных Легенд. Но одно дело все это знать из чьих-то рассказов, а другое — убедиться воочию, да еще встретить Легенду в такой вот компании, от которой бегают мурашки по спине величиной с майского жука!

Когда сталкеры отошли, оба зомбака, повинуясь команде Доктора, поданной только ему известным способом, подошли к носилкам с раненым, подняли их и замерли, ожидая, очевидно, очередной указания их хозяина. Доктор подошел к раненому, который был в глубоком забытье, еще раз осмотрел зрачки, затем поднял неловко свесившуюся руку, тронул впереди стоящего Третьего за плечо и зомби пошли.

— Шансов совсем мало, — сказал он сталкерам, — очень много крови потерял, да и рана тоже…, но попробую что либо сделать. А вы не задерживайтесь, мужики, а то в Зоне скоро такое будет! Все, удачи вам. — Доктор развернулся и пошел вслед за своими помощниками.

— Док, — крикнул в след Гаврош — сколько хоть до выброса, Жука то похоронить успеем?

— Успеете, если по-быстрому. Да, за то, что с этими отморозками разделались — спасибо. Три курьера от моих снабженцев выходили ко мне, да так и не дошли — сгинули со всей ношей. Вот я и решил прогуляться, выяснить — в чем дело. Забрели аж в эти края…Услышал два выстрела, которыми бродяг положили, пошел на них, а тут уже порядок. Бедняг вот только жалко….Ну, хоть одного, возможно, удастся вытащить. Бывайте!

Болотный Доктор махнул сталкерам рукой и широкими шагами стал догонять своих необычных помощников.

— Да-а-а, — протянул Гаврош и провел тыльной стороной ладони по лицу с верху в низ, как будто пытался таким образом привести мысли в порядок, которые изрядно смешались после увиденного, — если в следующий раз мы встретим Дока верхом на химере, например, или в обнимку со снорками, то я уже не сильно удивлюсь.

Друзья еще какое-то время провожали ушедших взглядом, а потом вспомнили о надвигающемся катаклизме и приступили к делу.

Прежде всего, они саперными лопатками откопали посреди поляны могилу. Опустили туда Жука, обернув его голову курткой, снятой с убитого мародера. Засыпали. Оформили холмик. В изголовьи воткнули крест из двух жердин, связанных ремнем от трофейного автомата. На верхушку креста горловиной насадили фильтр от противогаза старого образца. На металлическом, зеленого цвета, корпусе которого Гаврош ножом нацарапал: " Василий Жуков. Погиб 25.03.2015 г.". Тут же, по существующей среди вольных сталкеров традиции, разослал по сети через КПК сообщение: "Васька Жук погиб от рук мародеров в трех километрах северо-восточнее базы "Логово химеры".

Какая-никакая дань погибшему была отдана. К сожалению — далеко не все принявшие в Зоне смерть честные бродяги удостаиваются даже таких похорон.

После этого сталкеры трупы мародеров на "раз, два, три" позабрасывали в ненасытную "карусель". Во-первых — они не будут привлекать охочее до мертвечины зверье, которое может добраться и до тела Жука, во-вторых — более достойных похорон они не заслуживали.

Когда все было кончено, друзья подобрали свое снаряжение и оружие, а также имеющие хоть какую-то ценность трофеи и, в том же порядке — Гаврош с детектором впереди, Вакула за ним, тревожно поглядывая на западную часть горизонта, потрусили в сторону базы.

Глава 2

Как уже говорилось ранее, после взрыва неизвестного происхождения в 2006 м году Чернобыльская Зона Отчуждения предстала миру в совершенной новой ипостаси. Но никто не мог представить — насколько она реально изменилась.

В первые месяцы для любого пришедшего в Зону человека опасность представляли: различные аномалии, природу и свойства которых только-только начинали изучать; многочисленные очаги радиационного заражения, оставшиеся после аварии 1986 года и вновь появившиеся; регулярно происходящие выбросы аномальной энергии, гораздо меньшие по мощности чем первый, но так же смертельно опасные для всего живого.

Но со временем всем находящимся в Зоне стала угрожать еще одна напасть — сильно мутировавшая и продолжающая мутировать с невероятной скоростью под воздействием целого букета неизвестных энергий, или еще там чего, местная фауна. Кроме того, стали появляться очевидцы, которые встречали в глубинах Зоны таких мутантов, что было невозможно определить — чем или кем они были до катастрофы. Нет сомнения, что такие встречи для многих закончились трагически, ведь все твари отличались крайней жестокостью и кровожадностью. Так что рассказать о них могли только настоящие везунчики и счастливчики.

В конце 2007-го года произошел первый, после катастрофы 2006-го года, сверхвыброс, в результате которого массы мутировавших животных, в панике бегущих из Зоны, буквально смели блокпосты и ограждения только сформировавшихся МСОП — Международных Сил по Охране Периметра. Погибло очень много людей — военных, ученых, случайных лиц, на свою беду и в силу своей беспечности оказавшиеся в Зоне.

Вот тогда и пришла командованию Российского сектора МСОП мысль о привлечении к решению этой проблемы профессионалов — егерей и охотников, которые, как никто другой, знают толк в регулировании популяций различной живности. Было решено сформировать что-то на подобии егерского отряда, который будет вести отстрел чрезвычайно расплодившихся мутантов, зачищать территорию, а так же охранять от них научные экспедиции, полевые лагеря и лаборатории. Кто то из старших офицеров штабаочень кстати вспомнил, что в Красноярском крае у него живет, то ли двоюродный, то ли троюродный брат, который служит старшим егерем в одном из тамошних охотоведческих хозяйств. Брата уговаривать долго не пришлось, кроме хорошей зарплаты его ждала интереснейшая работа в Зоне Отчуждения, с которой не сравнится прежняя — в таёжных лесах. Но насколько она опасна — об этом новоиспеченному начальнику егерской командытолько предстояло узнать. Звали его — Арбузов Иван Петрович.

Собирал Арбузов свою команду, в основном, из знакомых охотников, в том числе и таких же сибиряков, как и он сам. Брал и местных, но, опять же — знающих толк в охотничьем деле. Егерям отдали корпус бывшей местной текстильной фабрики, которую пришлось закрыть из-за опасной близости к Периметру. Здание подремонтировали, многочисленные кабинеты и комнаты оборудовали под спальные помещения, восстановили столовую. В обширных подвалах организовали оружейную комнату, мастерскую и даже стрелковый тир.

Егеря почти сразу приступили к работе, пройдя лишь краткий курс занятий, во время которых офицеры штаба Российского сектора охраны довели до членов новой команды суть их обязанностей, а также ознакомили с картой сектора, маршрутами патрулирования, расположением научных лагерей и лабораторий. Кроме того, охотникам были описаны некоторые виды мутировавших животных — внешний вид, повадки, степень агрессивности и опасности.

Вскоре, после начала несения службы, среди егерей стали появляться первые жертвы столкновений с мутафауной Зоны. У многих оказалась "кишка тонка" и они, разорвав контракт на самых невыгодных для себя условиях, разбежались по домам. Но приходили и добровольцы, которые вступали в команду далеко не всегда из-за высоких заработков. В конце — концов, егерскую команду составили крепкие, смелые до отчаяния мужики, которые неплохо выполняли возложенные на них обязанности. Они достаточно хорошо изучили Зону в секторе своей ответственности, разновидности мутантов и методы борьбы с ними, способы защиты от них различных объектов.

Но время не стояло на месте, так же как и Зона не желала угомониться. Произошел очередной супервыброс. Периметр пришлось отодвинуть чуть ли не на пять километров дальше от её центра. База егерей оказалась внутри аномальной территории. Было принято решение о её эвакуации, даже место подходящее подыскали. Но охотники категорически отказались покидать обжитое здание. Бывшую фабрику они укрепили, установив на оконные и дверные проемы стальные ставни, которые наглухо закрывались на время выброса. Забор вокруг фабрики восстановили и усилили венцом из колючей проволоки. Территория внутри была напичкана объемными датчиками, камерами видеонаблюдения и другими средствами охраны. Даже были установлены две вышки, на которых постоянно дежурили наблюдатели и на которые, при необходимости, можно было быстро установить крупнокалиберные пулеметы.

Егерская команда, со временем, преобразовалась в группировку "Тайга", под командованием все того же Арбузова Ивана Петровича, получившего у сталкеров кличку Зверобой. Основной костяк группировки составляли охотники — сибиряки, а ее база, получившая экзотическое и пугающее название "Логово химеры", стала пристанищем и для многих честных бродяг — вольных сталкеров Зоны. В обширных подвалах бывшей фабрики близкий родственник Зверобоя Снежков Иннокентий Викторович по кличке Сыч оборудовал бар, жилые комнатки, которые называли гостевыми, душевые комнаты, вода в которые поступала из местной артезианской скважины. Тут же были мастерские по ремонту защитного снаряжения и оружия и, даже, лазарет, полновластным хозяином которого был упомянутый ранее Колька Студент.

* * *

В просторном зале бара, заставленном простыми столиками обычных общепитовских столовых и массивными кабинетными столами, в общем — всем тем, что нашлось на верхних этажах здания, было довольно оживленно. Народу было больше обычного, так как вскоре ожидался выброс, и все стремились переждать его в максимально комфортных условиях. Доносящиеся отовсюду разговоры, бормотание, смех, горячие возгласы — сливались в сплошной монотонный гул, в который вплетался звук всегда работающего телевизора. Под потолком сизой дымкой висел сигаретный дым, с которым не успевали справляться вытяжные вентиляторы. Сквозь него с трудом пробивался свет люминесцентных светильников, из всего множества которых исправными были меньше половины, поэтому во всем баре царил полумрак. И только в стороне от барной стойки, сколоченной из необструганных досок вдоль дальней от входа стены, было светлее от протянутой над ней гирлянды из нескольких лампочек. Но в зале, несмотря на полумрак, дискомфорта никто не ощущал — за некоторыми столами умудрялись играть в карты, шахматы, домино и другие не менее популярные и азартные игры.

Сыновья Сыча — Петруха и Витек, ловко управлялись по другую от зала сторону стойки, наливая пиво в кружки, наполняя рюмки и стаканы водкой, виски, коньяком и другими горячительными напитками, за наличием и разнообразием которых строго следил Сыч. На кухне бара, где властвовала жена хозяина, постоянно готовилась разнообразная пища — простая и недорогая, зато вкусная и сытная. Пацаны едва успевали выносить заказанные нехитрые блюда в зал.

Сам Сыч иногда выходил на короткое время из подсобки, где был его кабинет — оглядывал все вокруг, давал какие-то указания сыновьям, обменивался приветствиями и шутками со сталкерами и уходил обратно.

Вакула и Гаврош сидели за стойкой, на такой же сколоченной из грубых досок скамейке. Друзья под ужин прикончили бутылку "Зеленой марки", тем более — для этого был повод: пару часов назад сталкеры вернулись из очередной ходки. Поначалу удачной её назвать можно было с трудом. Уже возвращаясь с не ахти какой добычей друзья забрели на территорию бывшего колхоза, надеясь найти там подходящее место для ночлега — до темноты они не успевали в "Логово химеры", а ночью по зоне шастают только полные придурки.

Обходя зернохранилище, заглянули в огромный амбар и, как оказалось, совершенно не зря. Посреди амбара, как по заказу — строго по одной линии, расположились три "комариные плеши" — аномалии гравитационного типа, по воздействию — тот же "трамплин", но только с обратным знаком. Обнаружить их, кроме как детектором, можно еще по круглому пятну диаметром от полуметра и более, в зависимости от мощности. В зоне действия аномалии сила тяжести Земли во много раз больше чем обычно, поэтому в местах, которые она облюбовала, всегда виден четкий отпечаток в виде углубления, как будто след ноги гигантского слона. Влететь в такую аномалию было все едино, что попасть под многотонный пресс.

Во время выбросов аномальная энергия распространяется от центра Зоны, который, как считалось, располагался где-то возле ЧАЭС. На любую аномалию этот поток энергии действует как ветер — срывает с одного места, как картонную коробку, и тащит на другое, или — пока не разрушит ее полностью. Поэтому карта аномалий постоянно меняется от выброса к выбросу.

"Комариные плеши", которые обнаружили сталкеры, располагались на линии, ориентированной по направлению распространения энергии. Это было большой удачей! Дело в том, что расположение аномалий было идеальным для устройства "закладки", которая, в свою очередь, должна обеспечить создание уникального, обладающего фантастическими свойствами, артефакта. За такой артефакт заинтересованные состоятельные клиенты могли отвалить колоссальную сумму денег, причем особенно не задумываясь.

Что такое "закладка"? На оси, вдоль которой расположились аномалии, кладется артефакт, какой именно — все зависит от типа аномалий, обычно он должен иметь ту же природу. Например: наши герои в полуметре от дальней, третьей от центра Зоны, "комариной плеши", вырыли в полу небольшое углубление, в котором установили "грави" — относительно недорогой и довольно распространенный артефакт гравитационного типа. Во время выброса "энергетический ветер" сорвет с места аномалии, которые проползут по артефакту, в полной мере воздействуя на него по очереди. В итоге, под воздействием чудовищного давления, "грави" должен многократно усилить свои свойства и приобрести совершенно новые, иногда даже не предсказуемые. Конечно же, есть вероятность что что-то пойдет не так, артефакт или аномалии разрушатся при первом же ударе стихии, или еще чего….Но, как говорится, "игра стоит свеч".

Вакуле и Гаврошу удалось из закладок получить уже четыре артефакта, которых в естественном виде еще никто не находил и которые принесли им гораздо больше дохода, чем стоимость всего хабара, найденного ими за два года скитания по Зоне. Идея же создания суперартефактов таким способом принадлежала одному "яйцеголовому" из местной полевой лаборатории, который одно время скупал у друзей добычу. Эту идею друзья реализовали и усовершенствовали. Восхищенный результатом ученый предложил сталкерам соавторство в диссертации по этой теме, но они отказались, полностью удовлетворившись доходностью практической стороны вопроса.

В общем — мужикам оставалось сразу после выброса добежать до места "закладки" и забрать сотворенное совместно с Зоной чудо. За что они, собственно, и выпили.

Причина, приведшая Гавроша и Вакулу в Зону, оригинальной не была — все та же возможность быстро заработать денег. А деньги им нужны были, отнюдь, не для приумножения своих состояний — приумножать то особо было нечего. Дело в том, что еще совсем недавно друзья были профессиональными военнослужащими…

* * *

В Рязанское Высшее Десантное Командное Училище Вакула, он же — Вакуленко Владимир Иванович, и Гаврош — Субботин Александр Викторович, поступали вместе.

Вакуленко приехал из Москвы, куда занесла его отца под дембель все та же воинская служба. В Москве Володя учился с девятого по одиннадцатый класс. Хоть круглым отличником в школе и не был, оценки в аттестате о среднем образовании позволяли рассчитывать на поступление в не самый захудалый ВУЗ Москвы. Да и отец, к тому времени достигший высокого положения на службе и заимевший множество полезных знакомств в разных "верхах", был готов максимально посодействовать этому поступлению. Может все так и случилось бы и Владимир Вакуленко сейчас сидел бы в каком ни будь офисе в центре Москвы на должности старшего менеджера или коммерческого директора одной из тысячи фирм, которые постоянно что то продают, меняют, предлагают, представляют, гарантируют и так далее. Но в дело вмешался, как это бывает не редко, Господин Случай.

В конце девятого класса в школу пришел новый учитель — бывший военнослужащий, списанный со службы по состоянию здоровья, а точнее — по ранению. Звали его Михаил Викторович. Ранение он получил, участвуя в силовой операции по установлению конституционного порядка на территории Чеченской республики, или, говоря по-простому — во время второй чеченской войны. После долгого лечения в госпитале, медкомиссия признала капитана ВДВ, командира разведроты 23-й десантно-штурмовой бригады, Звягинцева Михаила Викторовича, непригодным для строевой службы.

Вначале были запои, частые и продолжительные. Жена, родственники которой настоятельно советовали бросить мужа — алкоголика, не губить свою молодую жизнь, своими слезами, уговорами, терпением, любовью, в конце — концов, вытащила его из той бездны, выходила….Родился сын, жизнь приобрела новый смысл. С работой, правда, туговато поначалу было. Устроился охранником на завод, тот вскоре закрылся. Взяли водителем к одному бизнесмену. Платили хорошо, ничего не скажешь. За пол года даже смогли каких-то денег накопить. Но потом этот бизнесмен разорился. Вызвал к себе Михаила и так и сказал, напрямую, мол — у меня полный голяк. Претензий не имею, но и платить не могу.

А тут в школе, где учительствовала жена, как раз освободились, одновременно, две должности — преподавателя по военному делу и ОБЖ и, после непродолжительных уговоров, Звягинцев решил попробовать себя на этом, как говорится, поприще.

Проблем в деле налаживания контактов с учениками не возникло: все девчонки школы тут же влюбились в высокого, с фигурой Аполлона и голубыми глазами, хоть и слегка прихрамывающего, мужчину. Мальчишки же, сразу же признав его непререкаемый мужской авторитет, дали кличку Рембо и на занятиях даже близко не позволяли себе тех выходок, которые запросто могли допустить при других учителях.

Со временем, при поддержке администрации, Михаил открыл при школе секцию самбо, в которой с удовольствием занимались многие, в том числе и Вакуленко. Постепенно секция переродилась в военно — патриотический клуб "Десантник", в котором ребята изучали историю ВДВ, путешествовали по местам боевой славы различных десантных подразделений во время войны, устраивали встречи с ветеранами — десантниками, изучали тактико — технические данные различного оружия. А самые смелые члены клуба даже совершили по несколько прыжков с парашютом — посодействовал один из бывших сослуживцев Звягинцева, который работал инструктором в аэроклубе. Среди этих смельчаков был и Владимир.

А к окончанию школы Вакуленко уже четко знал, куда будет поступать.

Субботин до поступления жил под Санкт-Петербургом, в Гатчине, с матерью и младшими братом и сестрой. Отец у них умер, когда сестренке — младшему ребенку в семье, был только год, а Сашке — семь лет. Может поэтому многие проблемы, которые пацанам обычно помогают решать отцы, ему приходилось преодолевать самому. На этом и основывалось формирование его характера. Хоть в школе Александр и был круглым отличником, мать вызывали чуть ли не каждый день — то к классному руководителю, то к директору. Дело в том, что любой непоседа по сравнению с ним, особенно в начальных классах, выглядел законченным флегмой. Маленький рост, чуть ли не самый меньший в классе, компенсировался неуемной и, казалось, неистощимой энергией и хорошей физической силой. Физрук в нем души не чаял, потому что Сашка часто выступал на различных соревнованиях в своем городе и, в основном, успешно. Выдумщиком он тоже был еще тем. Например: как-то после большого перерыва с десяток мальчишек пришли в классы по уши в грязи и мокрые. Как выяснилось — Субботин устроил соревнования по перепрыгиванию огромной лужи посреди школьного двора. Из участвующих сухими и чистыми остались человека три, в том числе и затевала. Или на физкультуре, когда преподаватель, после основных занятий, дал время поиграть в футбол, Сашка поспорил с одноклассником, что с большого расстояния мячом попадет точно в простенок между окнами. Мяч был установлен, как будто для выполнения одиннадцатиметрового удара, Субботин стал пятиться назад. Пацаны замерли. Никто не верил что Сашка будет бить, ведь попасть шансов, практически, никаких, а значит — окно будет разбито со всеми вытекающими отсюда последствиями. Кто-то даже тихонько, бочком, покинул место событий, как говорится — от греха. И вот — разбег и удар!..Ко всеобщему облегчению и безмерной гордости исполнителя удара, мяч лег точно в простенок между окнами на уровне второго этажа. Пришла очередь бить оппоненту Александра. Тот сначала категорически отказался, но был взят на "слабо" и "ссыкло" и смирился….

Окно в кабинете завуча на третьем этаже весело брызнуло осколками стекла под мелодичный звон и, через мгновение, в нем возникло охреневшее лицо хозяйки кабинета. В одно мгновение опытный взгляд поверх очков на кончике носа срисовал разбегавшихся, как тараканы, мальчишек, и в голове тут же был составлен список участников безобразия. Первым в этом списке, уже по умолчанию, был Саша Субботин. Маме за разбитое стекло пришлось платить пополам с родителями другого участника дуэли, а победитель получил свой очередной неуд в четверти за поведение.

Вот так и жили: Александр, с одной стороны, был одним из лучших учеников и спортсменов, гордостью школы. А с другой — директор, завуч, классный руководитель "рыдали" от каждодневных его выдумок и выходок, сводящих на нет общешкольные показатели по дисциплине.

После девятого класса Субботин учился в Питерском радиотехническом техникуме. По окончании год работал в мастерской по ремонту бытовой аппаратуры, хозяином которой был муж близкой подруги матери Александра. Работа нравилась, спорилась. Сашка все схватывал на лету и вскоре стал ведущим мастером, чем заслужил не только похвалу и уважение со стороны начальства, но и скрытую зависть со стороны некоторых работников, которые за более продолжительное время работы в мастерской не смогли достичь таких успехов и считали, что тут без блата не обошлось.

Но скрытой зависти не суждено было перерасти в открытую вражду, так как Субботин был призван в армию.

Службу он проходил в одной из мотострелковых бригад в Московском Военном Округе. Во время службы же и подал документы на поступление в Рязанское Десантное.

Тогда то — во время поступления, друзья впервые и встретились.

Вакуленко, несмотря на жесточайший отбор, особенно по критериям физподготовки, успешно прошел все испытания и был зачислен на первый курс училища. У Субботина не все так гладко прошло. Нет — все экзамены и нормативы по физподготовке он сдал на отлично. А вот на медкомиссии врачей сильно смущал низкий рост Александра. Благо — бывший его комбат, который являлся выпускником училища и имел кое-какие связи, сумел быстро уладить эту проблему и Сашка тоже стал курсантом.

Там же — в училище, ребята и получили свои клички. Почему Вакуленко стал Вакулой — дитю понятно, да и внешним видом он сильно походил на своего тезку из произведения Гоголя. Субботин, при своем росте в метр шестьдесят с небольшим и при своей прыти и энергии, которых хватило бы на двух-трех здоровых мужиков, сильно походил на Гавроша — маленького героя Французской Революции.

Учеба в любом военном училище является своего рода испытанием, а в десантном — тем более. К элитным войскам и требования соответствующие во всех отношениях. Немало курсантов, не выдержав, как говорится, всех трудностей и лишений, выбыли из училища еще на первом курсе. Учебу продолжили более стойкие и выдержанные, на ком, собственно, и держатся ВДВ. Многие, в том числе Вакуленко и Субботин, ко всем занятиям относились с каким-то фанатизмом, зачастую даже личное время посвящая оттачиванию какого-либо боевого приема или навыка владения различным видом оружия, что, разумеется, всесторонне приветствовалось преподавательским и командным составом училища.

А вот в конце третьего года обучения из-за нелепого происшествия училище пришлось оставить и Субботину, несмотря на то, что он был одним из лучших курсантов своего курса. Посетив, в коем-то веке, одну из городских дискотек, Александр сцепился там с местным парнем, который на глазах у всех очень грубо повел себя с девушкой, доведя ее до слез. Субботин потребовал у хама извинений, на что, естественно получил отказ в самой грубой форме. Распоясавшийся грубиян, все-таки, процедил сквозь зубы слова извинений девушке, но только после того, как низкорослый пацан в одно мгновение скрутил его так, что от боли он готов был сознаться во всех своих грехах сразу.

А через каких-то минут десять к дискотеке прикатил усиленный наряд милиции в компании поверженного хама и, несмотря на протесты многих свидетелей происшедшего, увезли Александра в отделение. Дело в том, что пострадавшим оказался старший лейтенант — работник районного военкомата. Налицо было покушение на честь и достоинство офицера — серьезный проступок в армии. Дело дошло до прокуратуры, несмотря на все старания командования училища, а так же на то, что вскоре многим стало понятно: каким же подонком являлся оскорбленный офицер.

Ну, до трибунала дело не дошло, но с учебой Субботину пришлось расстаться.

Вакуленко же успешно окончил училище и с головой окунулся в суровые будни офицерской службы. Первый год после выпуска он прослужил в своем ВУЗе инструктором по боевой подготовке. Как раз к этому времени, в связи с глобальными реформами в армии, в Рязанском Десантном временно прекратили прием на первый курс, а велась только подготовка сержантского состава для ВДВ (что генералу Маргелову могло присниться только в страшном сне). Вот Владимир и готовил будущих младших командиров — контрактников. А затем он в срочном порядке был переведен в одну из частей на должность командира разведвзвода, который, через несколько дней после вступления Вакуленко на должность, был в такой же спешности в составе штурмового батальона откомандирован на беспокойный Кавказ.

Сказать что новое место службы сильно отличалось от старого — значит ничего не сказать. В горной долине, где дислоцировался батальон, не было ни уютных общежитских комнат со всеми удобствами, ни просторных столовых, ни спортзалов, ни домов офицеров с кинотеатрами, ни госпиталей с высококвалифицированным медперсоналом. Жили в десятиместных палатках — и офицеры, и солдаты. В палатках же размещались и лазарет, штаб и даже баня. Только склад боеприпасов располагался в специально вырытой для этого землянке. Единственную грунтовую дорогу, по которой можно было добраться к десантникам, частенько размывало ненастьем так, что с трудом проходила даже военная техника, не говоря уже об машинах снабжения. И если в такие периоды из-за нелетной погоды не могли летать и вертушки, то приходилось сидеть по несколько дней на сухом пайке. Благо — протекающая недалеко от лагеря горная речушка в неограниченном количестве обеспечивала чистой, вкусной, холодной водой.

Но ко всем этим неудобствам и лишениям, уже к тому времени — старший лейтенант Вакуленко, привык довольно быстро, тем более что за время учебы в полевых лагерях проводили, наверное, больше времени, чем в училищных корпусах. К тому же служебные будни проходили в условиях уникального горного климата с чистейшим целебным воздухом, а не где-нибудь на крайнем севере или в пустынях Средней Азии. Единственно к чему нельзя было привыкнуть — к чувству постоянной опасности.

Целью командировки штурмового батальона ВДВ являлось усиление погранотряда, на вверенном участке границы которого в последнее время заметно участились попытки проникновения на территорию России бандитских групп со стороны сопредельного государства. Дело в том, что, в скором времени, сразу в нескольких автономных республиках Кавказа должны были пройти выборы в местные законодательные органы. Рвущиеся через границу бандиты, во главе с неугомонными полевыми командирами, должны были если и не сорвать их, то, хотя бы, громко напомнить о себе, подняв из глубины души старый страх у еще помнящего войну мирного населения.

Когда нарушители пытались прорываться мелкими — до десятка человек, группами, пограничники вполне управлялись и сами. Но после того как, по данным разведки, по ту сторону границы появилась группировка в несколько сот до зубов вооруженных и прекрасно экипированных боевиков, а по поводу их намерений никаких сомнений не оставалось, командованием было принято решение усилить район десантниками и прибывшими в срочном порядке из разных районов страны отрядами ОМОНа.

Активизировались и глубоко залегшие и законспирированные на российской территории боевики, прячущиеся на тайных базах высоко в горах, или просто живущие среди мирного населения под видом таких же законопослушных граждан. Уже через два дня после того, как батальон Вакуленко обосновался в долине, лагерь был обстрелян снайпером, при этом был тяжело ранен капитан — зам командира батальона по тылу. Были приняты все необходимые меры для нейтрализации возможных действий вражеских снайперов, но все они не гарантировали полной безопасности.

На случай попытки прорыва, первыми в бой должны были вступить пограничники на опорных пунктах, оседлавших все проходы в горах на удароопасных направлениях. После того, как замысел бандитов стал бы, более-менее, понятен и направление их главного удара было бы определено, в дело должны были вступить десантники, при тесном содействии с артиллерией и авиацией. ОМОНовцы же должны были прикрывать и десантуру, и погранцов с тыла, а конкретнее — не допустить помощи прорывающимся со стороны мелких бандгрупп, скрывающихся на нашей территории, и обеспечить, при необходимости, подкреплением наши подразделения на любом участке боевых действий.

Но, как говорится, "гладко было на бумаге, да забыли про овраги".

Подошло время выборов, но скопившиеся по ту сторону формирования боевиков так и не предприняли попыток нарушить границу. Мало того — через два дня, после успешно прошедшей избирательной компании, бандформирования — все до единого, снялись и ушли в глубь сопредельного государства. Ну и, как это бывает часто, решив что боевики отказались от своих намерений, когда увидели — насколько готовы их встретить, командование, как говорят в таких случаях — расслабилось. У пограничников была отменена полная боевая готовность, тем более что и мелкие нарушения границы сошли на нет. Десантники небольшими группами проводили патрулирование приграничных районов, подразделения ОМОНа обеспечивали правопорядок в ближайших к границе населенных пунктах.

Боевики ударили через несколько дней.

Как потом выяснилось, уйдя вглубь территории соседней страны, бандиты, совершая все передвижения только по ночам, а днем отсиживаясь в "зеленке" (из-за чего разведка их и проглядела), опять развернулись в сторону нашей территории и по дну глубокого ущелья вышли к самой границе. Обработав огнем тяжелых минометов оказавшийся на их пути опорный пункт пограничников и оперативно расчистив проходы в минных полях, боевики, численностью в несколько сотен человек, ринулись через границу.

Вакуленко со своей группой из десяти бойцов как раз патрулировал километрах в пяти от места прорыва, когда была в эфир дана команда всем подразделениям, находящимся неподалеку от атакованного опорного пункта, срочно выдвигаться на помощь пограничникам до подхода основных сил.

После короткого маршброска, группа Вакулы вступила в бой. К моменту их прибытия пограничники потеряли почти половину личного состава убитыми и раненными. Около двух десятков бандитов уже ворвались в расположение обороняющихся и завязалась жестокая рукопашная схватка. Подоспевшие десантники быстро очистили от противника укрепления и совместно с погранцами отбросили его от линии обороны. Боевики, тоже понеся значительные потери и после яростного удара десантников решив, что к пограничникам подошла значительная помощь, откатились от границы для перегруппировки и осмысления сложившейся ситуации.

Этот дало обороняющимся передышку, хоть и короткую. Не было никакого сомнения: нарушители скоро разберутся в обстановке и поняв, что защитников на опорном пункте по-прежнему мало, предпримут все возможное для того, что бы прорваться через обороняемый проход и рассеяться мелкими группами в горах и лесах уже на российской территории.

Во время рукопашной схватки был тяжело ранен капитан — командир роты пограничников, были убиты и два командира взводов, поэтому командование обороной на себя взял Вакуленко. Бойцов, способных держать оружие, оставалось около сорока человек вместе с его десантниками. Совсем не густо, если учесть что боевиков даже с их потерями оставалось еще, как минимум, около трех сотен. В боеприпасах пока сильной нужды не было, можно было держаться довольно продолжительное время, но уж сильно донимал минометный огонь противника. Били, как минимум, шесть расчетов, не давая возможности, порой, голову из окопа высунуть, не то что вести прицельный огонь.

Дав команду отвести подальше от линии обороны раненых и расставив бойцов по местам для отражения следующего удара, Вакуленко связался по рации с командованием. Помощь шла: рота десантников и два взвода пограничников с соседних застав были на марше. Но так как переброска по воздуху, как и огневая поддержка, были невозможны из-за сильного тумана, которым боевики и воспользовались в полной мере и который и не думал рассеиваться, помощь шла, как говорится — "на своих двоих" и раньше, чем часа через полтора — два, в лучшем случае, на нее рассчитывать не приходилось.

После двадцатиминутной передышки минометы противника заработали опять.

Приходилось вновь вжиматься в дно окопов, не имея нормальной возможности вести наблюдение, что бы не упустить момент начала атаки пехоты.

Соскользнув в очередной раз с бруствера после короткого осмотра в бинокль местности перед линией обороны, Вакуленко обнаружил в окопе невесть откуда взявшегося бойца в спецснаряжении и с "Грозой" в руках.

— Майор Марченко, командир группы спецназа ГРУ — представился свалившийся буквально с небес военный.

— Старший лейтенант Вакуленко, командир разведвзвода десантно — штурмового батальона — в свою очередь представился Владимир, — здравия желаю, товарищ майор!

— Здорово, старлей. Ну как — жарко тут у тебя?

— Да уж не холодно, товарищ майор — что есть, то есть.

— Как думаешь, продержишься?! — приходилось чуть ли не кричать из-за частых разрывов мин.

— Да не вопрос, вот только минометы сильно достают, заглушить бы чем. Да и с вашей помощью…

— Ты на нас сильно не рассчитывай, разведка, нас всего семь человек. Шастали тут…по делу…вот и откликнулись на SOS… — канонада и не думала утихать. Высунувшись из окопа, майор бегло осмотрел окрестности и, пригнувшись опять, продолжил.

— Тебя как зовут-то, старлей?

— Володей…Владимиром, — немного смутившись, ответил Вакуленко.

— Ты вот что, Вован, воюй, как воевал и дальше. Я тебе оставлю своего снайпера и пулеметчика. А с остальными попробую решить проблему с минометами. Они и мне уже успели надоесть порядочно. Ваши скоро будут, но нужно с час продержаться, а то ищи-свищи потом эту шантрапу, вылавливай по горам да по аулам. Все, давай, они скоро попрут!

Майор выкатился из окопа и, не разгибаясь, побежал сторону правого фланга. Через какое-то время пять, практически незаметных на фоне растительности, фигур промелькнули в сторону сопредельной территории, а в окоп к Вакуле свалился с РПК в руках верзила в таком же снаряжении что и майор.

— Куда мне, командир? — пробасил он.

Вакуленко отправил пулеметчика на левый фланг, где пулемет пограничников разбило миной. Снайпер же сам себе выбрал позицию. Его-то и не видел никто.

Через пару минут бандиты полезли опять.

В течение последовавших минут двадцати бойцам под командованием Вакуленко удалось отбить две атаки противника. Весь склон перед линией обороны был усеян телами убитых боевиков. Обороняющиеся тоже понесли ощутимые потери: десантники потеряли троих — один убит, двое раненых, у пограничников три бойца погибли от прямого попадания мины в окоп, пятеро получили тяжелые ранения.

В ходе боя интенсивность минометного огня немного снизилась. Минометчики, огнем которых, видимо, управлял корректировщик, пытались подавить огневые точки на опорном пункте.

И вдруг обстрел прекратился.

А через пару минут возобновился опять, с удвоенной силой. Но мины стали разрываться уже в рядах атакующих, которые в очередной раз пошли на приступ. Боевики стали гибнуть десятками. Вакуленко сначала решил, что минометчики по ошибке накрыли своих. Но когда огонь продолжал бушевать в рядах бандитов и нещадно косить, до Владимира дошло — чьих это рук дело.

Получив своевременную и такую мощную поддержку, защитники границы, уже особенно не экономя боеприпасы, со своей стороны обрушили на мечущихся среди губительных разрывов нарушителей шквал огня.

В общем, когда подошла помощь, ей делать, практически, уже было нечего. Потеряв почти две трети личного состава убитыми и раненными, боевики рассеялись по лесным массивам на территории сопредельного государства. Вести какие-либо боевые действия они уже были не способны.

Прибывшие пограничники и десантники, не отходя далеко от границы, прочесали местность, откуда наступали бандиты, подбирая раненых, стаскивая и складывая в ряд убитых нарушителей. Дальше разбираться с ними должны были следователи.

А вскоре, опять же — словно призраки, из леса вышли спецназовцы во главе с майором Марченко. Все целы и невредимы, да еще притащили с собой одного из полевых командиров разбитых боевиков.

Когда захваченный в плен боевик был передан прибывшим к тому времени на место прошедшего боя вместе с высоким начальством представителям следственных органов, благо — туман, наконец-то, рассеялся и позволил работать "вертушкам", Марченко подошел к Вакуленко, молча закурил, смачно затянулся и, с легкой улыбкой глядя на него, спросил:

— Ты мне скажи, Вован, это твой первый бой?

— Ну…пару раз до этого схлестнулись, в зеленке… да снайперов гоняли… ну, в общем-то — да… — Вакуленко как-то растерянно окинул взглядом пространство перед линией обороны, все изрытое воронками, и полуразрушенные взрывами укрепления, которые интенсивно восстанавливали вновь прибывшие пограничники. Не взглядом командира подразделения, которое только что тут держало бой, а простого молодого парня, на которого вдруг обрушилось, дошло до сознания все происшедшее. Все сразу — первый серьезный бой, гибель людей, а главное — осознание того, что смерть все это время была рядом, что в любое мгновение она могла настигнуть и его самого.

— Разрешите сигаретку, товарищ майор, — вдруг осипшим голосом попросил Владимир.

Марченко достал пачку из нагрудного кармана разгрузки, щелкнул зажигалкой. Вакуленко сделал глубокую затяжку, тут же зашелся в кашле, аж слезы на глазах проступили. Майор отобрал у него сигарету, выбросил.

— Не курил, значит — и начинать не фиг, на вот — выудил откуда-то фляжку спецназовец — хлебани, оно полезней и правильней будет.

От нескольких глотков, судя по всему, коньяка, в голове Вакулы мысли немного пришли в порядок, напряжение снизилось.

— Вот, знакомься — мои мужики — майор кивком указал на расположившихся на краю бруствера спецназовцев — ну, Зубра — пулеметчика, ты уже знаешь, Осу — снайпера — тоже. Морок — мой зам, Башкир — наш спец по взрывным делам, Свист — майор указал на бойца с контейнером за спиной — наш связист, а если нужно какую электронную железку взломать или запустить — это ему как два пальца… А это Клоп — Марченко кивнул в сторону спеца, который резко отличался от остальных в группе своими размерами, причем в меньшую сторону, — непревзойденный проныра — пролезет там, где никто из нас даже руку не просунет, и такого шороху наделает! Ну, в общем, недаром говорят — "мал Клоп, да…"

— Ладно тебе, командир — сделал вид, что не доволен таким представлением, под общий хохот, боец с телосложением подростка.

— Ну, а я — продолжил майор, — Хлыст, командую этой компанией.

Хлыст протянул руку Вакуленко. Потом Владимир обменялся рукопожатиями с остальными спецназовцами.

Когда пожимал руку Клопу, встретились взглядами и на мгновение замерли с глазами навыкат. А затем выкрикнули одновременно, только Вакуленко — "Гаврош", а Клоп — "Вакула", и тут же обнялись.

— Не понял — Хлыст, как и все остальные, с удивлением и интересом наблюдал как старлей — десантник и Клоп счастливо улыбались и дружески похлопывали друг друга по плечам, — это что за "встреча на Эльбе" тут у нас?

— Командир, это же мой однокашник по Рязанскому, Володька Вакуленко… Вакула!

— А, понятно, — Хлыст хитро улыбнулся, — а Гаврош, судя по всему — это ты?

— Ну…да — засмущался Клоп.

— Да уж — кликуха оригинальная, главное — неожиданная, — под дружный смех заключил майор.

Вот так, впервые после отчисления Субботина из училища, они с Вакуленко и встретились. В неожиданной ситуации, на первый взгляд. Но, с другой стороны — ничего неожиданного.

После всех докладов командованию о происшедшем бое и о потерях в подразделении, после написания положенных, в таких случаях, рапортов и прочих документов, в офицерской палатке собрались Вакуленко, Субботин и все остальные спецназовцы группы Марченко, вместе с командиром. Выпили за вечную память о погибших и за здоровье и удачу живых, а Гаврош — он же Клоп, рассказал Вакуле о своих похождениях после того, как покинул училище.

* * *

В Москве, на Ленинградском вокзале, где Субботин, сидя в зале ожидания в совершенно подавленном настроении из-за всего происшедшего, ждал своего поезда, к нему подсел мужичек — лет тридцати, плотного телосложения, среднего роста. Затеял разговор ни о чем — о погоде, о вечно суетной Москве, о смоге из-за опять горящих лесов. Александр только сидел и поддакивал, почти не слушая мужика и все время думая о своем. А когда этот треп уже порядком надоел и Гаврош собрался послать навязчивого болтуна куда подальше, тот вдруг, сменив расслабленно — безалаберную манеру разговора на почти официальный тон, произнес:

— Ладно, Александр Викторович, не стану больше испытывать Ваше терпение, у меня к Вам деловой разговор.

Так Субботин познакомился со своим нынешним непосредственным командиром — майором Алексеем Васильевичем Марченко, правда — тогда он был еще капитаном. А свел их один из офицеров училища, который рассказал спецназовцу — своему другу и однокашнику, про отчисленного курсанта, про обстоятельства, приведшие к отчислению, и как парень тяжело все это переживает.

С вокзала Марченко на служебной машине увез Субботина в центр подготовки спецназа военной разведки, располагавшегося в Подмосковьи. А еще через год группа, в состав которой вошел новый боец, позывной — Клоп, отбыла в свою первую командировку.

* * *

За тот бой, на границе, Вакуленко был награжден Орденом Мужества. Еще год, примерно, батальон, в котором он служил, дислоцировался в долине, а затем был переведен вглубь страны. Когда началась переброска подразделений на новое место, его вдруг вызвали в штаб группировки, где приказали срочно сдать разведроту, которой на тот момент Вакуленко уже командовал, своему заму и поступить в распоряжение начальника разведки группировки, в кабинете которого, при представлении, он увидел все того же командира группы спецназа майора Марченко. Тут же Владимир узнал, что ему присвоено очередное звание капитан и он назначен заместителем к Марченко, вместо выбывшего по причине ранения капитана Мурашкина, позывной — Морок.

Когда, во время очередной операции, Морок получил тяжелое ранение в грудь и встал вопрос о подборе нового зама, Хлыст долго не думал — в штабе группировки выпросил себе ловкого старлея — десантника. Премудрости и тонкости спецназовской службы новоиспеченный капитан Вакуленко постигал находу.

Прошло почти два года, в течении которых группа Хлыста, работала, как говорится, не покладая рук. Был проведен целый ряд успешных операций. Это были и поиск сзахватом и ликвидацией террористических групп и их лидеров, и разгромы караванов торговцев наркотой и оружием, и сопровождение высокопоставленных военных и гражданских лиц по опасным территориям, и освобождение заложников, и многое другое. Действовать приходилось как на своей территории, так и за рубежом. Каждый боец группы являлся важной деталью совершенной, уникальной машины, способной решать любые боевые задачи в любых условиях, но только при безупречной работе каждой ее детали. Промах, даже не значительный, любого бойца мог поставить под угрозу существование всей группы.

Это понимал и Вакуленко, которому, как новичку, по началу, приходилось труднее всего. Нужно было соответствовать должности заместителя командира в команде, где подчиненные имели побольше боевого опыта, чем их непосредственныйначальник. Но даже таким маргинальным мужикам как спецназовцы деликатность была не чужда и, стараясь ничуть не уронить командирский авторитет Вакулы, они быстро посвятили его во все тонкости и нюансы новой службы.

Однажды, сразу после успешного выполнения очередного задания командования, группу в полном составе отправили в краткосрочный отпуск, вернувшись из которого бойцам объявили, что их командир Хлыст, он же — майор Марченко, получает очередное воинское звание подполковник и направляется в Москву на должность начальника одного из учебных центров при Генеральном Штабе. Вместе с ним на должность инструктора туда же уходил и Свист, он же лейтенант Прокопенко. Остальные должны были оставаться при штабе группировки до особых распоряжений.

После двухнедельного безделья в полном и тревожном неведении пятерку спецназовцев вызвали в разведуправление, откуда группа вышла полностью укомплектованной. Вместо выбывших Хлыста и Свиста, в группу вошли два сержанта-контрактника, один из которых — связист — шифровальщик. Командиром назначили капитана Вакуленко, его замом — старшего лейтенанта Субботина. После непродолжительных тренировок на полигоне по повышению слаженности группы в новом составе, команда Вакулы продолжила службу в прежнем режиме.

Но вскоре произошел случай, который поставил крест на военной карьере наших героев.

С недавнего времени, в одном из районов Северного Кавказа, близ границы, участились случаи бандитских нападений на мирных граждан в различных селениях, отличающиеся неслыханной жестокостью. По слухам, предводителем банды был пришлый выходец из одной из арабских стран, который вынужден был покинуть свою родину из-за больших неладов с законом. Пройдя подготовку в одном из лагерей Пакистана, он, в основном — из нанятых в разных местах отморозков, собрал банду, с которой и совершал свои вылазки, каждый раз уходя от преследования и скрываясь на сопредельной территории.

Группа Вакуленко отдыхала после занятий, когда все боевые подразделения были подняты по тревоге. В штабе сообщили, что бандиты совершили очередное дерзкое нападение на одно из ближних сел, где расстреляли больше десятка мирных граждан и забросали гранатами местное отделение полиции. В результате — одиннадцать убитых и семеро тяжелораненых. Сейчас уходят, предположительно, по ущелью, протянувшемуся от селения до самой границы.

Когда спецназовцы прибыли к месту перехвата, было уже поздно, банда опять ушла. Возле границы в бессилии топтались омоновцы, запыхавшиеся от погони, тут же были и пограничники. Дальнейшее преследование было невозможным, так как, с недавних пор, поступил категорический запрет с "верхов" на пересечение границы на данном участке без особых указаний, даже с целью преследования преступников. "Ловите — было сказано — пока они на нашей территории". Благодаря этому очень сомнительному запрету, бандиты и уходили каждый раз от погони.

Постояли, нервно покурили, с жадностью взирая на чужую территорию. Вскоре захлопали лопасти — вертушка прилетела, начальство пожаловало. Тоже потопталось, пресекло всякие "разрешите…", тут же раздало "на пряники" всем, кому положено, дало кучу всяческих распоряжений и улетело.

— Слыхали, Магу убили, — сказал, обращаясь к спецназовцам командир взвода ОМОНа, старлей по кличке Сват, здоровяк двухметрового роста, в руках которого автомат выглядел как игрушка, — и всю семью его. Дочерей перед смертью… — сделав смачную затяжку омоновец щелчком забросил окурок в сторону границы, — твари.

— Ахмета вместе с женой и сыном, прямо у них в лавке — подхватил капитан-пограничник, — а нас по рукам-ногам связали, как специально. Они на любом участке проскочить могут, кругом ведь горы и зеленка, все не перекроишь. Их гнать до конца нужно, до самого логова.

Многие убитые были хорошо знакомыми и спецназовцам, и омоновцам, и погранцам. Мага — Магомед Бероев, бывший офицер, за Речкой три года прослужил. Домой из Смоленска, где заканчивал службу, привез жену Татьяну и двух дочерей. Службу продолжил уже начальником местной милиции. Честный и порядочный человек. Постоянно доводилось с ним сотрудничать по любым вопросам обеспечения безопасности и правопорядка. А в лавке у балагура-весельчака Ахмета затаривались всем необходимым не только местные жители, но и многие служивые.

Тяжело было слышать об этих смертях, как и обо всех остальных. При этом осознавая свое бессилие.

— Я вот че меркую, — вполголоса сказал, прикуривая очередную сигарету, Сват, отведя Вакулу и капитана погранцов в сторону. — Нужно самим дожать этих сук. Найти их логово и передавить как бешенных тварей. А логово не должно быть далеко, им и не нужно глубоко ныкаться, на той стороне им некого боятся, свои они там, бляди. — омоновец смачно сплюнул, надолго задержав взгляд в сторону чужой территории.

— Ну что, разведка, подписываешься? — обратился Сват к Вакуле — вы только точное место найдите и нам покажите. А я подберу толковых ребят, добровольцев. Ни одна падла не уйдет. Ну?

Вакула понимал, что предложенная старлеем-омоновцем затея в любом случае — выгорит дело или нет, грозит большими неприятностями. Ведь это прямое нарушение приказа. Но, с другой стороны — другого, более эффективного, способа ликвидировать банду не было. Могло погибнуть еще много людей, прежде чем удалось бы поймать преступников на своей земле.

— Заметано, — после небольшого раздумья ответил Вакула, — как будет все готово, тут же дам знать. Только резать этих гнид мы тоже пойдем.

На том и порешили.

* * *

В поиск уходили Гаврош и Оса. Так решили, когда Вакула сообщил об предложении омоновца своим бойцам, которое мужики одобрили и каждый готов был пойти на совершение служебного преступления, лишь бы покончить с бандой и отомстить за убитых. Для начала нужно было определить точное место базирования боевиков. Не было сомнения, что у них была одна постоянная лёжка, пусть хорошо законспирированная, замаскированная, но постоянная, любезно предоставленная соседями. Поэтому нужно было провести грамотный поиск и найти ее, разведать прилегающие к ней территории, при том никак себя не обнаружив. Для этого дела достаточно было двух человек, и Гаврош с Осой подходили больше всего — и по физическим параметрам, и по наличию богатого боевого опыта.

Остальные бойцы группы вместе со своим командиром должны были, как ни в чем не бывало, повышать свое боевое мастерство на занятиях, при этом тщательно прикрывая отсутствие двух своих товарищей.

Разведчики вышли за час до рассвета. Вернуться должны были не позже восемнадцати часов, как раз к началу ежедневного совещания у начальника разведкикомандиров спецгрупп, причем при любом раскладе — удастся найти базу, или нет.

Базу боевиков удалось найти только на второй день, углубившись на сопредельную территорию почти на десять километров. В первый день разведчики шли по едва различимым следам, которые оставили преступники, благо Оса — потомственный охотник-сибиряк, с малолетства обучен этому делу. Следы привели к неширокой и быстрой речушке, берущей свое начало где-то в горах. Если бы бандиты поднялись вверх, или спустились вниз по реке хоть на небольшое расстояние, поиски могли бы затянуться. Но, к немалому удивлению спецназовцев, следы обнаружились сразу на противоположном берегу, не меняя направления.

На следующий день, быстро покрыв расстояние до речки, где накануне пришлось прекратить поиск, Оса и Гаврош пошли по следам дальше и, пройдя насквозь небольшой лесок, на его опушке обнаружили несколько растяжек.

— Вот это уже теплее — произнес Гаврош, рассматривая в бинокль раскинувшуюся перед леском долину, посреди которой виднелись какие-то постройки, приютившиеся на берегу небольшого озера почти прямоугольной формы. Подойдя поближе к постройкам и рассмотрев их поближе, разведчики пришли к выводу, что находятся возле заброшенного пионерского лагеря, о чем говорили почти до основания разрушенные щитовые спальные корпуса, остатки гипсовых фигур и символики советских времен. Пространство от леса до окраины лагеря тоже нашпиговано противопехотными минами.

Ближе к озеру расположились более сохранившиеся кирпичные постройки. В одной из них была подлатана крыша, а окна, давно лишенные стекол, были забиты кусками фанеры и досками. Там и устроили себе казарму бандиты.

Боевики отдыхали, полностью предаваясь этому занятию, и не оченьбеспокоясь о своей безопасности — кроме мин, растяжек и сигналок в окрестностях никаких постов и секретов видно не было. Разведчики увидели только одного наблюдателя, который лениво прохаживался по плоской крыше облюбованного бандитами здания, периодически осматривая местность в бинокль. Зачем беспокоиться, когда находишься довольно далеко от границы, на земле, где тебя никто не трогает, а скорее наоборот — помогают: недалеко отздания стоял огромный мангал, в котором весело горели дрова, а рядом два бандюка резво разделывали баранину. Составленные вместе старые письменные столы ломились от зелени, овощей и фруктов. Там же была стопка лавашей и глиняные кувшины — скорее всего с вином.

— Ну и ни хрена себе! — сказал Оса — смотри как, падлы, устроились. Как на пикнике.

— Да-а-а-а уж — протянул Гаврош — на сухой паёк это никак не похоже. Они тут, похоже, на полном пищевом довольствии. Ну, ничего — мы их скоро тоже накормим — никакой "мезимфорте" не поможет.

К западу от расположения бандитов, как уже говорилось, раскинулось озеро, скорее всего искусственного происхождения. Тут когда то были оборудованы детские купальни, от которых остались сиротливо торчащие из воды остатки деревянных ограждений и хорошо проглядывающиеся в чистой воде, на метровой глубине, полусгнившие настилы. Несколько боевиков умывались, наклонившись и черпая ладонями воду. Один что-то из одежды с усердием стирал.

На восточной стороне лагеря был стадион, заросший плотной травой и небольшим кустарником. Он угадывался по еще проглядывающейся беговой дорожке вокруг заросшего высокой травой и мелким кустарником футбольного поля состатками ворот. К стадиону примыкала спортплощадка со сваренными из металлических труб брусьями, турниками, шведскими стенками. На самом поле разведчики обнаружили противопехотные и сигнальные мины.

С югак заброшенному пионерлагерю подходила грунтовая дорога, упиравшаяся в полуразрушенную бетонную арку с изломанными металлическими воротами.

Исползав и исследовав все окрестности лагеря, запомнив схемы установки мин, определив примерную численность банды, Гаврош с Осой, не смотря на жуткое желание завалить пару-тройку, хотя бы, вконец обнаглевших иосмелевших от безнаказанности преступников, к оговоренному сроку прибыли на базу.

* * *

На следующий день вечером, в зеленке, неподалеку от палаточного городка, где расквартировался ОМОН, под видом отмечающих как раз вовремя подоспевший день рождения Вепря — бойца из подразделения Свата, собрались все участники будущей операции по ликвидации преступной банды на чужой территории. Со стороны спецназовцев присутствовали Вакула, Гаврош, Оса, Башкир и Зубр. Сержантов-новичков посвятили в предстоящую операцию, в общих чертах, но с собой не брали, тем более что шифровальщиком Вакула рисковать не имел никакого права. Им предстояло всеми способами прикрывать отсутствие остальных бойцов группы, во главе с командиром, до их возвращения с операции.

Сват брал с собой трех бойцов — уже упомянутого Вепря, старшину, который в командировки на Кавказ ездил регулярно более десяти лет, младшего сержанта по кличке Самосад и молодого прикомандированного из Питера лейтенанта-опера, к которому и кличка-то никакая не успела прилипнуть, а звали его сослуживцы по-простому — Сашок. Как рассказал Сват, боевого опыта у Сашка — как на голом пуговиц, до командировки из оружия тяжелее "макара" ничего не держал, да и тот больше доставал для чистки. Но дело в том, что во время последнего нападения банды, среди четверых погибших полицейских, был сослуживец и друг опера — вместе приехали на Кавказ, а в день нападения до отъезда домой им оставалась неделя. Как Сашок узнал о тайно готовящейся операции — известно лишь ему одному. Он просто подошел к Свату и сказал, что пойдет тоже. На деланное недоумение омоновца опер пригрозил — или он идет с ними, или операции не будет. А потом, как бы извиняясь за такой вынужденный шантаж, добавил:

— Ты ж пойми, мы с Гошей и в школе в одном классе все одиннадцать лет, и на юридический вместе… Мы даже на сестрах-близняшках поженились, одна свадьба была. А теперь мне как-то нужно будет Светке — его жене и его дочке Аньке в глаза смотреть! Не смогу, пока не отомщу, не смогу!

Сват отказать Сашку после такой его исповеди не смог, сказал только, что бы он ждал дальнейших указаний.

Капитан — пограничник привел с собой двух бойцов, один из которых сапер, второй-снайпер.

— За этих пацанов ручаюсь как за себя, мужики. Сам вот только не смогу пойти — у меня на заставе отрядное начальство — как поселилось, ночуют даже, после той попытки прорыва никак не угомонятся. Никак мне не вырваться, запалят сразу. Не подумайте чего, мужики…

— Не парся, капитан, мы не шантропа какая, с понятием. Ты только побудь, пока мы будем радиться как дело провернуть, может — подскажешь чего, поправишь.

Сват разложил карту, прижав углы банками тушенки, от ветки над головой отломал прутик и протянул Гаврошу.

— Рассказывай, спецура, где и чего видели.

Используя такую импровизированную указку, разведчик стал показывать, как можно подробнее описываяна карте маршрут их с Осой движения при поиске банды, место расположения лагеря, где были обнаружены боевики, окрестности вокруг него, рельеф местности, характер растительности, места установки мин и т. д.

— На поле, между леском и лагерем, понатыкали растяжек, вперемешку с сигналками. Наши растяжки — ПОМЗы, и сигналки — СМки. Видать у благодетелей-соседушек с советских времен остались спецбоеприпасы, вот и поделились. А вот на стадионе и вдоль противоположного от лагеря берега озера наткнулись на М-18А1.

— Пендосовские штучки — подметил Башкир, — направленного действия, шариками напичканы — что твоя погремушка.

— Может, кстати, управляться с пульта по проводам с помощью подрывной машинки, — вставил пограничник-сапер.

— Не-е, проводов там нету, я специально проверял, они все на растяжки установлены — заверил Оса — хотя…мы же не весь стадион и берег проверили.

— Ну — с этим саперам и разбираться. Так что — минами обтыкались со всех сторон, а посты, кроме как на крыше, никакие не выставляют? — спросил скорее сам себя Сват, задумчиво глядя на карту.

— А чего им бояться? — Вакула обвел пальцем весь вместившийся на карте кусок соседней страны — кто их тронет? Тут им, похоже, рады.

— Мы с Гаврошем слюнями изошли, пока изучали меню полевой кухни этих падел — усмехнулся Оса, — запахи такие стояли, аж медведи из леса выглядывали. Любят их наши соседи, суки — кормят, лелеют. А вот того, что к ним кто-то извне наведается, эти твари даже в страшном сне себе представить не могут, поэтому и чувствуют себя как на курорте. Мин понатыкали, скорее всего, от случайно забредших местных — секретятся, все-таки, ублюдки.

— Кроме четырех — пяти боевиков, постоянно мелькавших на улице — продолжил Гаврош, — все остальные находились в здании, там у них что-то типа казармы и штаба. Поэтому точное количество бандитов установить не удалось, но судя по объему готовившейся пищи — человек двадцать, двадцать пять.

В последующие пару часов, на основании данных разведчиков, операция по ликвидации банды была разработана до мелочей.

Встал, было, вопрос об оружии — не со своим же идти на чужую территорию. Его снял Сашок — как раз в его ведении было хранилище захваченного в разное время боевого снаряжения бандитов. Многие его образцы были в отличном состоянии. Отобранные стволы, боеприпасы, взрывчатку и все остальное необходимое для операции Сват со своими людьми взялись доставить к месту перехода границы.

Точку перехода и возвращения помог определить капитан-пограничник.

— Вот здесь — ткнул он в карту пальцем — речушка протекает, с нашей территории на сопредельную. Небольшая такая, мелкая. Прямо на границе ей дорогу перегородила большая скала, под которую речка уходит и выходит с другой стороны. Так вот, можно пройти под скалой по руслу, почти в полный рост. Мы как-то проверяли эту пещеру. Там, похоже, давно никто не ходил, сто пудов. На той стороне выход обильно зарос кустарником, хорошо замаскирован. По речке вы пройдете вот сюда — показал на карте капитан — отсюда до лагеря бандитов километров пять будет. Вернетесь этим же путем. Никаких следов. Тут мы вас проводим, тут же и встретим. Я своих орлов зашлю еще раз пещеру осмотреть, мало ли что…

— Вот это толково, — Сват удовлетворенно потер руки — неизвестно откуда пришли, так же и исчезли… Принято, Граница!

Выходить решили в ночь с субботы на воскресенье, когда многие — в том числе и начальство, погружались в сладкий, долгий сон, предвкушая последующий воскресный отдых.

Вся операция должна была пройти не более чем за пять, максимум — шесть часов.

В штурмовую группу вошли Сват, Вепрь, Вакула, Зубр, Гаврош. Самосад и Сашок должныбыли прикрыть штурмовиков с южной стороны, заняв позицию возле ворот, уподъездной к лагерю дороге. Саперы проделывают проходы в минных заграждениях. Снайперы, с определенных Осой позиций, контролируют всю территорию расположения боевиков.

Всю субботу спецназовцы пребывали в напряжении — любая непредвиденная случайность могла сорвать тщательно подготовленную операцию. Но обошлось.

С утра, на совещании командиров групп, были подведены итоги ушедшей недели, обсужден и утвержден план-график занятий по боевой подготовке на следующую. Затем, получив указания на работы по наведению порядка в подразделениях, офицеры разошлись.

Вечером, переодевшись в гражданку, пятерка бойцов отправилась в ближайший поселок отдохнуть и развлечься в местной кафешке, которая работала до половины третьего ночи. Там же они встретили и Свата со своими людьми. Сидели за разными столиками, заказывали местное вино и, даже, коньяк, активно приглашали девушек на танец, много шутили, громко смеялись. А ближе к полуночи, на заплетающихся ногах, с еле ворочающимися языками, покинули кафе, причем Осу вели под руки Вакула и Башкир, а Гавроша, полностью лишившегося сил, Зубр понес, перекинув через плечё как свернутый ковер. Сват со своими ушел гораздо раньше.

По дороге, ведущей из поселка в сторону базы, изрядно подвыпившую пятерку обогнал грузовой "бычок" хозчасти базы, который, обычно, возил продукты и всякую вещевую дребедень. Что его задержало до самой ночи в поселке — уже не важно. Важно то, что потом, когда проводилось дознание, показания водителя сыграли ключевую роль в выводе всех участников операции по ликвидации банды на "чистую воду".

Дело в том, что обгоняя пьяных бойцов, водила-экспедитор предложил подбросить их на базу, до которой было километра три. Те, поблагодарив, отказались, сославшись на то, что прогулка по ночной лесной дороге должна помочь развеяться и прийти в чувство. Тем не менее, отъехав от гуляк на пару сотен метров, он остановил машинуи стал ждать, будучи уверенным в том, что те, все-таки, передумают и воспользуются его предложением — уж лучше плохо ехать, чем хорошо идти, тем более что в таком состоянии ходить далеко не "фонтан".

Просидев некоторое время в машине, в течение которого гуляки должны были уже подойти, и решив, что у них что-то случилось, водила вышел из машины и двинулся навстречу. К его большому удивлению, пройдя почти до того места, где разминулся с компанией, он никого не обнаружил. Постояв немного посреди пустынной ночной дороги, прислушиваясь к каждому звуку, водитель решил, что так неожиданно пропавшие бойцы решили вернуться для ночлега в поселок — в общагу, к тем же омоновцам, например. С тем и поехал дальше.

Прибыв на базу, он, в качестве хохмы, рассказал о встрече на дороге дежурному офицеру. Тот, в свою очередь, на всякий случай, позвонил в поселок дежурному по отряду ОМОН, узнать — не забредала ли в их расположение группа "уставших" бойцов из их части. Получив отрицательный ответ, офицер, подумав немного, решил что ребята, в конце концов, на выходном, и как его провести — их личное дело, главное чтоб не надебоширили где.

А на самом деле спецназовцы, как только их обогнавшая машина скрылась за поворотом, в один момент протрезвели и ломанулись с дороги в лес, только кусты затрещали. Подсвечивая себе дорогу фонариками, они, после получасового бега, добрались до условленного места встречи. Там их уже ждали омоновцы и пограничники со снаряжением и оружием.

В хранилище у Сашка нашлось много чего полезного для предстоящего дела: из кучи всевозможного обмундированиявыбрали натовские костюмыWoodland. Броники выбрали PASGT-V такой же камуфляжной окраски. Тутже были и защитные шлемы ACH в камуфлированных чехлах и добротные армейские ботинки.

Из оружия для снайперов нашлись две отличные винтовки бельгийского производства с ночными прицелами, для всех остальных — компактные и легкие израильские Узи, австрийские Штейры и германские МР. Все стволы со съемными или интегрированными глушителями, большинство — с лазерными целеуказателями. В достаточном количестве — очки ночного видения и другая полезная оптика.

Когда все было надето, обуто, разложено, пристегнуто, подогнано, заряжено, проверено, Сват, взявший командование на себя, как главный инициатор предстоящей операции, провел последний краткий инструктаж.

— Так, мужики, все понимаете, на что идем — прямое нарушение приказа командования. Если узнают, мало не покажется. Да итам, у соседей, не с цветами и пионерами встречать будут. Так что если кто сомневается…никто осуждать не будет, все мы люди…

— Командир, — после десятисекундного общего молчания ответил за всех Самосад, — время теряем. Нам нужно успеть к утру порвать этих гандонови еще изобразить саму невинность, сладко спящую в теплых кроватях общаги.

— Начальство за свои должности потеет и за звания, — поддержал его Зубр, — а мы должны сделать эту шваль, подчистую. А там будь что будет.

Остальные одобрительно забормотали.

— Ну что ж, лады. Маленький митинг по поводу начала рейда будем считать закрытым. — С удовлетворением продолжил Сват. — Оса и Гаврош — идете впереди, метрах в тридцати, глядите в оба. Вакула и Зубр — замыкающие. Самосад, Сашка держи все время при себе, головой отвечаешь за него. На месте действуем, как договорились. Ну, с Богом!

— Да, чуть не забыл! — подал голос капитан-пограничник, — в пещере поосторожней. В ней змей, как в общаге тараканов. Похоже — гнездовище там у них. Держитесь по центру русла, подальше от стен, там они в каждой щели и на каждом выступе. Жуть просто!

Кто-то пропустил эту информацию мимо ушей, кто-то отшутился. Но если бы это была не темная ночь, а ясный день, все увидели бы, как побелело и вытянулось лицо у командира роты омоновцев. Здоровяк, который прошел огонь, воду и побывал в таких передрягах, в которых выживают только самые отчаянные головы, панически боялся всяческих ползучих тварей. Даже самый безобидный ужик мог вызвать у него сильнейший приступ офидофобии. Сват, конечно же, вида не подал, а только махнул рукой и маленький отряд из одиннадцати бойцов, вытянувшись в цепочку, вошел пещеру по руслу маленькой, но быстрой речки.

Пещера была довольно просторной, только иногда приходилось немного пригибаться, чтобы не задеть головой каменный потолок. Змей тут действительно хватало. По сторонам иногда раздавалось угрожающее шипение и мелькали в свете фонарей очень даже выразительные тени, но никто на людей за нарушенный покой нападать не собирался. Тем не менее, Сват пережил одни из самых "веселых" минут своей жизни и был безмерно счастлив, когда группа вышла из пещеры по другую сторону государственной границы и продолжила свой путь по руслу реки уже под открытым небом.

Около часа сборный отряд двигался по воде. На фоне веселого звона быстротекущей речки всплески от шагов почти не прослушивались, что было на руку бойцам. Хотя маскироваться то особо не было необходимости — места уж слишком безлюдные, да еще темная, непроглядная ночь. В намеченном месте группа выбралась на невысокий берег и, направившись на восток от реки, через пару десятков минут вошла в лесок, из которого Гаврош и Оса и обнаружили лежбище банды.

На опушке саперы быстро прошерстили близлежащую местность, сняли все растяжки и сигнальные мины, после чего скрылись в темноте. Растворились в ночи и снайперы, разойдясь по намеченным заранее позициям.

Сапер-пограничник вернулся минут через сорок пять, спустя еще десять минут появился и Башкир. Они сообщили, что проходы готовы и отмечены тепловыми маркерами, а на территории лагеря ни сигнальных, ни противопехотных мин и растяжек не обнаружено.

Одна группа штурмовиков во главе со Сватом проследовала прямо через долину по маркерам и заняла позицию у северной окраины лагеря. Группа во главе с Вакулой прошла по левому краю долины и, пройдя через стадион, затаилась с восточной стороны. Самосад и Сашок прошли дальше и залегли в кустах не далеко от въездной арки.

— Гаврош, Зубр, пошли — понаблюдав за логовом бандитов и прилегающей к нему территорией, скомандовал Вакула.

Для наблюдателя, оснащенного очками ночного видения, бойцы выглядели как привидения, скользящие плавно и бесшумно.

Вакуленко видел, как, почти достигнув здания, большая фигура — Зубра, вдруг, метнулась за угол, а маленькая — Гавроша, сделав шаг в сторону, присела за большим предметом, скорее всего — бочкой. Одновременно с этим их маневром открылась дверь в здании, выпустив на мгновение в темноту тусклую полоску света, и во двор вышла еще одна призрачная фигура. Бандит, почесываясь и зевая, двинулся в строну озера, вероятно — по нужде. От исполнения этой надобности его избавил Зубр — как только наполовину спящий боевик достиг угла, тот одной рукой схватил его за горло и, дождавшись окончания всяческих трепыханий, аккуратно уложил. После этого разведчики вплотную приблизились к двери.

Осмотревшись и послушав вокруг какое-то время, Гаврош подал знак и через мгновение, так же плавно и беззвучно, все остальные подтянулись к разведчикам. Группа Свата успела осмотреть близлежащие полуразрушенные постройки. Подтянулся и Оса. Снайпер — пограничник остался на позиции.

Можно было начинать.

Приоткрыв осторожно дверь и приподняв над глазами окуляры прибора ночного видения, Сват заглянул внутрь. Довольно большое и длинное помещение, которое когда-то было холлом, освещалось всего тремя, чудом сохранившимися, светильниками. В частично восстановленную сеть ток подавал глухо тарахтящий где-то за стенкой генератор. Вдоль стены стояли обычные солдатские двухъярусныекровати, на которых одни боевики спали, другие просто лежали и курили, третьи сидели лицом к проходу между койками и вполголоса переговаривались между собой. С другой стороны холла, под тщательно заколоченными окнами, стоял длинный стол, за которым три бандита чистили оружие, а на самом краю еще двое с азартом резались в нарды.

В передней части облюбованного бандой помещения, справа от входной двери, на второй этаж вела широкая лестница с наполовину поломанными перилами. Оттуда доносилась негромкая музыка, похоже — работал приемник, и слышны были приглушенные голоса и смех, как минимум, трех человек. Судя по всему, там было что-то типа штаба группы боевиков.

Сват отодвинулся от двери, дав возможность заглянуть внутрь Гаврошу. После того, как они быстро обменялись жестами, омоновец так же — на пальцах, раздал бойцам указания и штурм начался.

Гаврош снова приоткрыл дверь и сквозь щель, коротко прицелившись, выстрелил в потолок холла. Пуля легко перебила кабель, который повис безвольной плетью, а за стеной веселей и ровнее заработал генератор, неожиданно освободившись отнагрузки. Сразу после выстрела Гаврош, в кромешной темноте, проник в помещение и побежал по лестнице на второй этаж. За ним в холл влетели Сват, Зубр, Оса, Вакула, Башкир и Вепрь. Сапера от погранцов омоновец оставил снаружи, на случай если кому-то из бандюг удастся вырваться из здания с его южной стороны. С севера возможных беглецов "пас" оставленный на позиции снайпер.

Бандиты только начинали недоуменно галдеть по поводу неожиданно отключенного света, когда на них обрушилась смерть.

Едва достигнув второго этажа, Гаврош услышал доносящееся снизу дробное покашливание оружия штурмовиков, снабженного глушителями, сопровождаемое едва слышным полязгиванием затворов и вскриками мечущихся во мраке боевиков. Двустворчатая дверь в комнату, где, судя по всему, расположилась верхушка банды, была распахнутая полностью, поэтому Гаврош влетел туда беспрепятственно и, практически, бесшумно. Качественные очки с довольно мощной инфракрасной подсветкой позволили разглядеть большое помещение, которое, судя по обветшавшим и потрепанным стендам и вымпелам на стенах и нескольким столам, составленным буквой "Т", когда-то было кабинетом начальника детского лагеря. Вокруг головного стола, накрытого нехитрой едой, сидели в напряженных позах, из-за внезапно пропавшего освещения и непонятного шума, доносящегося снизу, четыре человека. В тот момент, когда спецназовец собирался открыть огонь, один из сидящих вдруг что-то гортанно и довольно громко выкрикнул, обращаясь, по всей видимости, к кому-то внизу, а затем поднял вверх руку, щелкнув зажигалкой. Свет от маленького, робко дрожащего язычка пламени, резанул Гавроша по глазам через прибор ночного видения как вспышка рядом ударившей молнии, даже ослепив на мгновение. Но хуже всего то, что даже в свете жалкого огонька боевики успели увидеть незваного гостя с оружием в руках. Но это никак уже не могло изменить ситуацию.

Падаяна колени за торцом дальнего от бандитов стола, штурмовик коротко срезал боевика с зажигалкой, а затем, когда ослепляющее пламя исчезло, одной длинной очередью полоснул по остальным, начинающим подниматься со своих мест и пытающимся дотянуться до так легкомысленно оставленного в стороне оружия, преступникам. Одного бросило на стену с раздробленным виском, другой отлетел к книжному шкафу, приняв на себя почти всю очередь, а третий вместе со стулом опрокинулся навзничь и скрылся за столами. Если в упокоении трех первых бандитов Гаврош не сомневался, то с третьим было не понятно — попал или нет. Поднявшись из-за укрытия, он перешагнул через поверженного боевика с зажигалкойи тут же получил сильный удар ногой в живот. Если и был бандит, упавший вместе со стулом, раненный, то не очень серьезно. До оружия он дотянуться так и не успел, поэтому и вложил всю силу в удар по слегка расслабившемуся спецназовцу. Бил с положения лежа, в полной темноте, практически наугад, поэтому не очень точно. Вот и получился не так удар, как толчок. Но и его было достаточно, что бы Гаврош, с его весом подростка, почти на три метра улетел вперед спиной, ощутимо приложившись головой об стену и выронив автомат. Ошалевший от такого неожиданного и жесткого отпора спецназовец, быстро поправил перекосившийся на голове шлем с ПНВ и увидел, что недобитый бандит нащупал, таки, кобуру с пистолетом, которая, по всей видимости, висела вместе с портупеей на спинке стула и пытался выдернуть из неё оружие. Это у него получалось плохо, так как вторая рука висела плетью, вероятно — перебитая пулей возле самого плеча и ею боевик помочь себе не мог. Когда же ему, все же, удалось вызволить пистолет, через стол "щучкой" в его сторону уже летел Гаврош, с ножом в правой руке. Достигнув противника, спецназовец левой рукой схватил оружиесверху за ствольную коробку, вложив большой палецпод взведенный курок, а правой всадил нож по самую рукоять ему в горло. Бандит в последний момент успел нажать на спусковой крючок, но курок только не сильно прищемил палец в плотной перчатке и выстрела не получилось.

Подобрав свой автомат и бросив короткий взгляд на еще бьющееся в агонии и издающее хрипяще-булькающие звуки тело, Гаврош выскочил из зачищенной комнаты на террасу второго этажа что бы помочь остальным, но глянув через перила вниз, он понял, что за ту пару десятков секунд, что провел наверху, его друзья тоже зря времени не теряли. Боевики в различных позах валялись по всей импровизированной казарме, а шестерка штурмовиков деловито шныряла туда-сюда, выискивая и добивая раненных. Слишком свежи в памяти были "подвиги" этих вояк на нашей земле, поэтому такими понятиями как жалость и гуманность мужики свои головы, на данный момент, не забивали.

Гаврош решил, на всякий случай, проверить остальные помещения этажа. Две комнаты почти доверху были забиты всяким хламом. А в третьей, окно которой выходило на северную сторону, спецназовец обнаружил труп бандита. Тот развалился в ветхом кресле, как раз напротив окна. На полу валялись несколько банок из-под пива, на подоконнике стояла пара целых, лежала пачка сигарети бинокль. В одной из валяющихся банок было пробито дно, а у убитого как раз под носом третьей ноздрей зияло рваное отверстие, агустая шевелюра на затылке была перемешана с густой темной массой. "Вот это выстрел, — отметил про себя Гаврош, — прямо в донышко! Ну что, чувачек, нахлебался пивка?!".

В дальнем углу комнаты обнаружилась металлическая лестница, которая верхней частью была закреплена на одной из сторон прямоугольного проема в потолке. Подойдя к лестнице и посмотрев наверх, Гаврош увидел черное небо, густо усеянное яркими звездами. Осторожно поднявшись к самому отверстию и выглянув на крышу, он чуть не свалился с лестницы от неожиданности и легкого испуга, встретившись со взглядом широко раскрытого остекленевшего глаза бандита, лежащего на боку у самого проема. Второго глаза у него не было, только пустая, затекшая кровавым месивом глазница. При этом слегка попахивало горелым мясом. Вероятно, поймав пулю во время затяжки, боевик упал щекой как раз на горящую сигарету. "Во снайпера работают, — опять восхитился спецназовец, — ювелиры!".

Поняв, что тут больше делать нечего, Гаврош спустился по лестнице вниз и снова вышел на террасу.

— Эй, Гаврош! — раздался снизу приглушенный голос Вакулы, — ты живой?

— А то — с деланной небрежностью ответил спецназовец, спускаясь по лестнице.

— Как там? — спросил уже Сват — чисто?

— Стерильно, как в аптеке.

— Сколько там было этих?

— Четверых привалил в комнате, еще двоих наблюдателей — у окна и на крыше, угомонили снайперы.

— Я только одного снял, на крыше, в самом начале-уточнил Оса.

— Ну, тогда второго сделал погранец — заключил Сват.

— Вы бы видели — как он его сделал! — с восхищением подметил Гаврош, — это же просто песня! А вы тут тоже нехило поработали, пацаны!

— А ты что думал, — хмыкнул Вакула, — мы с ними в нарды на вылет играть будем?

В это время бойцы сновали по помещению с отключенными ПНВ, осматривая все вокруг при свете нескольких фальшфейеров.

Основной костяк банды, как удалось разглядеть при свете факелов, составляли арабы, но было несколько лиц с европейской внешностью и даже пара чернокожих. На профессионалов они мало были похожи, скорее всего — сборная солянка, прошедшая ускоренную боевую подготовку в одном из учебных лагерей. Планировал операции на Российской территории и руководил ими командный состав банды, в который входили, как раз, спецы, имевшие немалый боевой опыт и платили которым работодатели, так сказать — по отдельной сетке. В разработке боевых рейдов им, скорее всего, активно помогала соседняя сторона, которая не только приютила боевиков как дорогих гостей, но и любезно делилась различной полезной информацией, необходимыми разведданными.

В одной из комнат на первом этаже так и продолжал тарахтеть генератор, выхлопная труба которого была выведена через дыру в стене на улицу, тут же стояли несколько бочек с бензином. В другой комнате, побольше, боевики устроили склад — и продовольственный, и оружейный. На сколоченных на скорую руку полках, были сложены и коробки с консервами, и целые блоки пакетов с соками, и стопки саморазогревающихся упаковок с обедами, и шоколад, и баночное пиво, и многое другое. Тут же были складированы цинки с патронами, ящики с ручными гранатами, гранатами для подствольников и выстрелами для гранатометов, уже набитые патронами ленты, диски и рожки, различныемины, пара тяжелых пулеметов, крупнокалиберные снайперки, несколько футляров с любовно уложенными в пенопластовое ложе ПЗРК и другая смертоносная всячина. Но больше всего бойцов впечатлило количество складированной вдоль целой стены взрывчатки в виде светлых брусочков.

— Видал, капитан, — кивнул на жуткий штабель Сват. — Это же к чему они так готовились?

— Ясно одно — ни к чему хорошему — заключил Вакула.

— Вот это кладовочка, не кисло упаковались, — пробасил Зубр, откусывая огромный кусок от распечатанной плитки шоколада.

— Брось каку! — выбил лакомство из руки Зубра Вакула, — осторожней с факелом, Башкир, а то моментом составим компанию жмурам.

— Командир, — сотворил по-детски обиженную рожу здоровяк, — ты же знаешь, я не могу без сладкого!

— Именно от этого сладкого у тебя обязательно слипнется кое-где, — ответил Вакула, — положи на место, пальчик порежешь — это он уже у Гавроша отобрал чехол с метательными ножами.

— Бойцы — поддержал командира спецназовцев Сват, — ничего тут не берем! Не дай Бог засветимся! Все, выходим наружу, собираемся у стадиона. Башкир…

Свата прервала вдруг донесшаяся с улицы автоматная очередь и, так как все оружие группы былоснабжено глушителями, не оставалось сомнения, что стрелял чужой.

Забросив еще горящие фальшфайеры в пустую металлическую бочку с водой и накрыв сверху сдернутым с кровати матрасом, группа с вновь активированными ночными очками выскользнула на улицу и, растянувшись в цепочку, направилась в сторону въездных ворот, откуда и донеслась стрельба.

Под самой аркой обнаружили Самосада и Сашка, причем омоновец тащил питерского опера на плечах. Чуть подальше, посреди дороги, замер изрешеченный пулями фургончик, с большой мерседесовской эмблемой на капоте. Возле автомобиля в разных позах лежали два тела, еще одно проглядывалось через разбитое стекло на месте водителя.

— Что за байда, Самосад, что за стрельба, что с Сашком? Я же тебе сказал — головой отвечаешь! — наливался гневом Сват.

— Не наезжай на него, командир, это я виноват — вступился за омоновца Сашок, — сглупил…

А дело было так. Когда поворот дороги озарился светом и, вскоре, показался фургон, Самосад приказал Сашку не рыпаться, только прикрывать его. А он все сделает сам. Омоновец рассчитывал пропустить машину немного вперед и прострелить колесо. Так как выстрел из оружия с глушителем почти не слышен, то приехавшие подумают что произошел банальный прокол и выйдут из машины. Вот тут бы их Самосад и прищучил. Но когда фургон проехал мимо, Сашок решил что боец просто упустил момент и решил вмешаться в события. Высунувшись из кювета чуть ли не по пояс, он выпустил весь рожок своего автомата в кабину, зацепив только водителя. С другой стороны кабины вывалились и упали на землю два человека, у одного из которых был автомат. Вот он из-под машины и полоснул по Сашку, прострелив плечо. Неосторожно высунувшись из-за машины, решив что нападавший повержен, оба приехавших нарвались на точные выстрелы Самосада.

— Сглупил?! — рявкнул Сват — да ты всех подставил! Мы же базу зачистили без шума и пыли, а благодаря тебе тут через минут десять вся местная армейка будет… Ты куда ранен, герой?

— Да ерунда, плечо царапнуло — выдавил из себя опер.

— Я бы так не сказал — возразил перевязывающий его Самосад, — пуля прошла на вылет, и скорее всего, задета ключица.

— … твою мать! — только и процедил командир омоновцев, — ну что там? — спросил он у Вакулы, осмотревшего расстрелянный фургон и трупы возле него.

— По форме — местные военные, офицер и двое рядовых. Похоже, свежие продукты подвезли, в фургоне несколько бараньих туш, овощи, фрукты, сыр… В общем — ваша мама пришла… Валить нужно, Сват, и по-бырому, если кто слышал стрельбу, тут скоро народу будет, как на фестивале. Вот только этих заныкать нужно, что бы подольше не нашли.

— А чё их ныкать…Вепрь, попробуй завести эту колымагу и подгони её вплотную к стене, за которой в этом гадюшнике арсенал. Башкир, бери своего коллегу и минируйте грёбаную богодельню по самое некуда. Самосад, Зубр, тащите этого Анику-воина к лесу, все там собираемся через десять минут. Вакула, Гаврош, последите за дорогой, вдруг еще кого хер принесет, отойдете вместе с саперами. Остальные — за мной.

Закончив раздавать команды, Сват с несколькими бойцами кинулся помогать толкать машину, которую так и не удалось завести, предварительно забросив в фургон всех на нем приехавших, вместе с их оружием.

Вакула с Гаврошем выдвинулись немного вперед по дороге и заняли позиции у обочины, напряженно всматриваясь в темноту. Минут через пять, услышав короткий свист со стороны лагеря, они снялись с места и вскоре, с завершившими свое дело саперами, достигли опушки леса.

— Кажись все — вздохнул Сват. — Ну, чё там, гостей не было видно? — обратился он к Вакуле.

— Да нет, вроде, все тихо. А может и не слышал никто выстрелов, зря кипешуем только…

— Береженого Бог бережет, — возразил Сват. — Самосад, как там твой подопечный?

— Кровь остановилась, но слабый, конечно же. Промедол вколол ему, но сам не пойдет…

— Ладно, все ясно. Носилки делать нет времени, поэтому несем на горбу. Самосада сменит Зубр, Зубра — Вепрь, а там я. Дотащим…

— Командир, — перебил Свата Башкир — нужно уходить, через восемь с половиной минут рванет, и тут сладко тоже не будет. Там только одного С-4 несколько сот килограмм.

— Ох, епт…! Валим, пацаны, валим, валим!!!

Группа успела углубиться на пару километров в лес, когда темное небо вдруг озарила яркая вспышка, а через несколько секунд пришла ударная волна, хоть и существенно ослабленная деревьями, но еще достаточно ощутимая. Лес застонал, завыл, заскрипел стволами, наполнился какофонией различных звуков, возмущенный таким грубым вмешательством в его ночной покой. Бойцы остановились, переводя дыхание, и какое-то время смотрели в сторону прогремевшего взрыва, где верхушки деревьев окрасились яркими красными ималиновыми оттенками, как будто солнце сошло с ума и решило взойти на пару часов раньше положенного времени и на юге.

— П…..ц коту Ваське, больше не будет под окнами срать. — задумчиво и с чувством произнёс обычно всегда молчащий Вепрь с раненым опером на спине.

— За что боролись… — пожал плечами Сват, — зато сколько погубленных ими душ сейчас нашли упокоение!

Постояли еще немного, молча, каждый думая о своем, вероятнее всего — переваривая и оценивая все произошедшее за какой-то час с лишним. Но никто из группы добровольцев в тот момент ни на секунду не усомнился в правильности и праведности своих действий. Просто одно зло породило другое, и было уничтожено, причем уничтожено с особой жестокостью, выжжено огнем, как в переносном, так и в прямом смысле. Как говорится — чтоб неповадно было.

— Ладно, мужики, — прервал молчание командир омоновцев, — двигаем, а то нам еще топать и топать. Вепрь, дойдем до речки, я у тебя Сашка заберу.

До реки, а по ней — до пещеры, ведущей на свою территорию, группа дошла без приключений.

На выходе из-под горы их с радостным воплем встретилкапитан — начальник заставы, волнением и тревожным ожиданием доведенныйдо трясучки. Запрыгнув в воду, как только из пещеры появились Гаврош с Осой, как обычно шедшие впереди группы, пограничник встречал каждого участника рейда объятием, как долгожданного и дорогого гостя, а его бойцы помогали мужикам выбираться на довольно высокий берег.

Раненного Сашка принял фельдшер от погранцов и заколдовал над ним, постоянно доставая что-то из недр своей огромной сумки.

Тут же было сброшено все боевое снаряжение, которое вместе с оружием собрали солдаты и унесли, чтобы к утру привести в божеский вид и, втихаря, вернуть в хранилище, а бойцы переоделись в свою гражданку, в которой гуляли в кабаке. Во время переодевания Сват, вкратце, поведал пограничнику о прошедшей операции, не особо размениваясь на мелочи.

Когда все было готово, мужики получили по пластиковому стаканчику, наполненному из огромной фляги хорошим коньяком местного пошиба, что было как раз кстати после всего пережитого.

Налили даже, с разрешения фельдшера, Сашку.

— Давайте выпьем, мужики, — поднял стакан начальник заставы, — за отлично сделанное дело, за ОМОН, за спецназ, за нас — пограничников…и вообще — за армейское содружество и взаимовыручку, без которых успешное выполнение подобных задач… ну, в общем, вы меня поняли.

— Да, капитан, — подал голос Вакула, — солдаты твои — красавцы! Что сапер, что снайпер — молодцы, в общем…

— Подписываюсь — встрял Сват. — Ты уж, как ни будь, поощри их, отметь, что ли, если уж официально нельзя.

— Заметано, разберемся — заверил капитан.

Перед тем как разойтись, радились, как поступить с раненым опером, ведь его ранение — не порез на пальце — не скроешь никак. Тем более что он нуждался в профессиональном обследовании и помощи. Поэтому было решено, что Сашок изобразит жертву бандитского нападения во время возвращения после гулянки в общежитие. Придуманный вариант выглядел вполне правдоподобно, потому что, как уже говорилось ранее, в этом, полном опасностями, находящемся на военном положении, регионе постреливали частенько, в любое время дня и ночи. Так что даже ночью любой человек, а в особенности — офицер, зазевавшийся и загулявший допоздна, мог запросто поймать пулю.

В общем, уже под утро, с душераздирающими криками "убили" и "доктора срочно", Сват, Вепрь и Самосад, с Сашком на руках, влетели в местный лазарет, грубо выдернув из сладкого сна и теплой постели его начальника. Вконец охреневшему майору все трое, почти хором, перебивая друг друга и источая густой перегар, вперемешку с отборным матом, кинулись рассказыватьобстоятельства ранения пострадавшего. По их словам получалось, что после отрывнолго гульбария в кафешке, омоновцы, вместе с примкнувшим к их компании опером из Питера, пошли прогуляться по поселку, проветриться, мол, на свежем горном воздухе перед сном. По дороге опер отстал от коллектива — отлить нужно было, пивко на пузырь надавило, "идите, мол, пацаны, я догоню". Пацаны и пошли. А пройдя десяток — другой шагов, услышали выстрел… Сперва даже не поняли — откуда, а когда посмотрели в сторону отставшего Сашка, обнаружили его лежащим на земле. Ну, рыпаться, искать стрелявшую суку толку не было — кого найдешь в темноте да в сплошной зеленке. Перевязали горемыку па скорую руку и сюда — в лазарет.

Слепленная на ходу легенда об обстоятельствах ранения питерского опера, похоже, прокатила.

По крайней мере, док осмотрел раненного, уточнив только время ранения и, когда ему омоновцы сказали что минут двадцать — тридцать назад, лишь недоуменно пожал плечами. Потом позвал тоже поднятых на ноги санитаров и велел готовить Сашка к операции, а сам, достав из стеклянного шкафа стеклянную банку с прозрачной жидкостью, плеснул в тут же стоящие на подносе стаканчики для раздачи лекарств.

— Разбирайте — кивнул майор на поднос и сам взял одну из налитых порций.

Омоновцы переглянулись и тоже взяли. Молча выпили. Доктор открыл нижний ящик стола и выложил вскрытую упаковку с карамельками.

— Так вы точно уверены, что ранение произошло полчаса назад? — не унимался майор.

— Ну, да… — ответил за всех Сват.

— Хм…, а кто перевязку делал?

Бойцы опять переглянулись.

— Вот он — показал Сват на Самосада.

— Д-да, я — удивленно посмотрев на командира, кивнул тот.

— А откуда такие навыки, учились где-то?

— Ну, н-нет… ну, я…

— Да у него маманя, Любовь Никитична, всю жизнь в больнице медсестрой проработала — вдруг поддержал друга Вепрь, — вот и нахватался.

— Да, да, медсестрой — обрадовано закивал совсем растерявшийся Самосад.

— А как он, док? — перевел разговор с неудобной темы Сват, — рана-то серьезная?

— Кость задета, но ничего — все зарастет как…

Майор еще по чуть налил каждому, молча чокнулись, выпили.

— Вы доложили дежурному по гарнизону о раненом?

— Ну, мы сразу сюда… не успели.

— Сейчас заскочите, а я с утра позвоню. Все, давайте, гуляки, чешите! А мне в операционную пора.

Уголовное дело по поводу огнестрельного ранения прикомандированного из Питера оперуполномоченного, как и полагается в таких случаях, завели. Следователь походил, поспрашивал, допросил кого нужно, в том числе и быстро поправляющегося Сашка, но на этом все и закончилось. С тем и уехал.

Спецназовцы же тоже в ту ночь благополучно добрались до своей базы и с помощью дежурившего на КПП сержанта из их же группы незаметно добрались до своих коек.

Отсыпались до самого понедельника.

Сопредельная страна, как незамедлительно осветили СМИ, в мощнейшем взрыве обвинила заклятого соседа. Сперва утверждалось, что нанесен был бомбовый удар нарушившим воздушное пространство суверенного государства штурмовиком ВВС России. Затем, после более тщательного анализа разрушений, штурмовик был заменен на крылатую ракету, якобы нашли фрагменты корпуса. Когда в новостях промелькнули кадры с места событий, смотревшие телик спецназовцы были просто ошарашены увиденным: вместо здания, служившего бандитам казармой, посреди лагеря зияла огромная воронка, от других построек тоже не осталось ни следа. Да что там говорить, если даже озеро оказалось чуть ли не на половину завалено выброшенным из воронки грунтом и обломками зданий.

— Слышь, Башкир, — полушепотом спросил Вакула, — чего ты там рванул, не ядерную ли боеголовку, случаем?

— Да нет — едва ли не всерьез воспринял вопрос сапер, тоже немало удивленный увиденным — боеголовка тут не причем. А чего ты хотел? Я ж говорил, там одной С-4 было с полтонны, и то это на глаз. А сколько другой взрывчатки там было? А несколько двухсотлитровых бочек с бензином за стенкой? Все это хранилось в помещении, над которым еще один этаж, заваленный всяким хламом. Вот и классический взрыв в замкнутом пространстве — и яму вырыл, и сверху все распылил. Да еще мины, понатыканные вокруг, сдетонировать могли. — закончил короткую лекцию Башкир.

— Ох, залива-а-а-а-ешь, бомбер, как Троцкий, — хитро улыбаясь, протянул Оса.

— Во-во, — поддержал его Зубр, — пи…т, как по нотам. Сварганил, небось, на коленках, по шустрому, какую ни будь шайтан — машину, пока мы в лес чесали. Химик, блин!

— Да пошли вы…! — только и сказал под смех товарищей Башкир.

Прошел почти месяц после описанных событий.

Вся шумиха вокруг происшедшего сошла на нет. Мировое сообщество получило от России достаточно убедительные доказательства полной своей непричастности к уничтожению, как оказалось, санатория для военнослужащих армии сопредельной стороны с отдыхающими там офицерами и солдатами.

К тому моменту рота Свата убыла на место своего постоянного базирования — командировка закончилась. Сашок гораздо раньше укатил в свой Питер долечиваться.

На границе не было каких либо серьезных нарушений, да и в приграничных районах все было тихо, поэтому служба у спецназовцев ограничивалась, в основном, занятиями по повышению боевой и физической подготовки и всевозможными дежурствами.

Однажды Вакуленко, прямо с занятий, вызвали к начальнику базы. В кабинете, кроме хозяина, находился еще гражданский, в строгом костюме, прямо как из "Люди в черном". После того как Вакула доложился о прибытии, гость коротко взглянул на начальника и тот, с плохо скрываемым недовольством, вышел из кабинета.

— Присаживайтесь, капитан — пригласил незнакомец Вакулу сухим официальным тоном, от которого у того чего-то там где-тонеприятно засосало и зачесалось. Разговаривали минут двадцать. Да и разговором это можно было назвать с трудом.

— Рассказывайте, Владимир Иванович, как Вам служится? — уже почти дружелюбно, усевшись напротив, спросил штатский.

— Да…вроде нормально… — промямлил Вакуленко, обескураженный такой сменой интонаций.

— Гм… — незнакомец слегка кивнул, плотно сжав губы и с легким прищуром глядя спецназовцу прямо в глаза.

— Так "вроде", или "нормально"? — в вопросе опять появились жесткие нотки.

Вакула совсем, было, растерялся, как школяр у доски, но затем быстро взял себя в руки.

— Нормально — точно таким же тоном ответил он.

У незнакомца слегка приподнялись брови, как будто он был удивлен таким ответом, взгляд потеплел, губы тронула улыбка. Он встал, медленно прошелся по кабинету, остановился у окна, разглядывая что-то на улице.

"Да что же ты за птица? Какого роду-звания?" — подумал про себя Вакуленко. Хотя понимал, что если уж генерал-майор — начальник базы, по одному лишь взгляду вышел из кабинета…! В общем, когда спрашивают про таких личностей — "откуда он?", обычно отвечают — "оттуда…", закатывая вверх глаза.

За оставшиеся минут десять пришелец задал еще толькодва вопроса — за что Вакула получил боевые награды и когда в последний раз он был в отпуске.

Вернувшись в расположение, Вакула коротко рассказал друзьям о состоявшемся разговоре.

— Неспроста этот чел сюда нагрянул, мужики, ох неспроста… — задумчиво закончил он.

Таинственный незнакомец еще пару часов провел в штабе базы, затем, на подъехавшей к КПП легковушке, укатил в сторону поселка и больше не вернулся.

А через пару недель, совершая ежедневную вечернюю пробежку, Вакуленко встретил своего недавнего собеседника прямо на лесной дороге. Он сидел все в той же машине один, на месте водителя. Когда Вакула пробегал мимо, штатский опустил стекло двери.

— Тормозни, капитан.

"Смотри-ка, на "ты" перешел" — с удивлением подумал спецназовец, — "с чего бы это?".

— Залезай в машину, разговор есть.

Вакула немного походил, сделав пару упражнений по восстановлению дыхания, а затем уселся в салон рядом с водительским местом.

Протянув спецназовцу сигареты, от которых тот отказался, штатский закурил.

— Значит так, Володя, — сказал он, сделав смачную затяжку, — ходить вокруг да около не буду. Меня прислали сюда, что бы расследовать обстоятельства нападения на базу боевиков у соседей. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю, так?

Вакуленко пожал плечами, потом утвердительно кивнул. В изображении недоумения, как он уже понял, не было никакого смысла.

— Ну, так вот… — незнакомец еще раз глубоко затянулся, — я знаю, что это ваших рук дело, в смысле — тебя и твоей команды. Ты же и этого не будешь отрицать, правда?

Вакула только посмотрел собеседнику в глаза и тут же отвел взгляд, уставившись куда-то за лобовое стекло.

— Не бу-у-у-дешь — подтвердил за капитана штатский.

Минуту посидели, помолчали. Незнакомец от бычка прикурил новую сигарету и продолжил.

— Буду с тобой откровенен. Меня прислали найти тебя, капитан, я и нашел. Теперь должен доложить своему руководству…в общем — сдать тебя… — глубокая затяжка, медленно выпущенный через ноздридым, задумчивый взгляд туда же — сквозь стекло… — а я не хочу.

Пару минут сидели молча, глядя перед собой.

— Я не хочу тебя сдавать, Владимир Иванович, потому что, если бы был на твоем месте…если бы был на твоем месте — поступил бы так же.

Опять помолчали.

— Слушай, что я тебе скажу, Володя. Тебе нужно уволиться… из армии.

Вакуле показалось, что ему это только послышалось.

— Простите….что?

— Увольняйся, капитан. У тебя ведь контракт заканчивается, не так ли?

— Да, но я не собираюсь…

— Послушай, парень! — уже с легким раздражением прервал Вакуленко незнакомец — ты что думаешь, что я подловил тебя тут — в лесу, что бы сейчас нести, как ты в том уверен, несусветную чушь? Я ещё раз повторяю — я должен был найти зачинщиков той акции, что и сделал. Так какого хрена мне нужно сейчас тут сидеть с тобой и вести задушевные беседы, вместо того, что бы доложиться о проделанной работе и получить от начальства благодарность?!

— Но почему…

— Короче, слушай меня, командир, слушай внимательно. Вы уничтожили банду, избавили этот свет от очередной своры убийц и отморозков. Вам за это государственные награды полагаются. Но не будет вам наград, капитан, потому что там — ткнул указательным пальцем в потолок штатский — есть люди, которым эта банда была нужна для каких-то их темных делишек. Такие же гниды, короче. Вы своей акцией перешли им дорогу, а они этого очень не любят и всегда наказывают обидчиков, бывает — очень жестоко наказывают…давай выйдем, а то накурил тут…

Вышли из машины, гражданский опять закурил.

— Скажите…выдавил из себя вконец огорошенный спецназовец.

— Виталий Сергеевич…меня зовут Вишневский Виталий Сергеевич. — Представился, наконец, незнакомец.

— Скажите, Виталий Сергеевич, но как же так, как такое может быть? Мы же уничтожили преступников, мы же отомстили за погибших людей, а сколько они могли еще убить! Мы же, в конце концов, работу свою выполнили, нас же для этого готовили!

— Я такие же вопросы задавал десяток с лишним лет назад, когда был командиром мотострелкового батальона, тут же — на Кавказе. Мы тогда на ходу учились воевать, особенно воевать в горах…. За эту науку заплатили сотнями жизней восемнадцатилетних пацанов. И научились, и прижали таких же вот…к южным горам. Оставался один бросок, один удар. Только приказа ждали… — Вишневский какое-то время молча смотрел перед собой сквозь прищуренный взгляд, в памяти, вероятно, переживая те события.

— … и что? — не выдержал заинтригованный Вакула.

— А то… — словно очнувшись, выйдя из воспоминаний, ответил Виталий Сергеевич. — приказ поступил, да только не об окончательном ударе, а о срочном отводе войск….Сколько убитых, раненых, пропавших без вести…и все зря! У нас тогда тоже слов не было, одни выражения. Но делать было нечего, приказы в армии положено выполнять. Многие наши после этого рапорта написали…

Вишневский посмотрел Вакуленко прямо в глаза.

— И ты пиши, Володя, пока не поздно. Не я, так кто-то другой это дело раскрутит и про вас доложит. Тут особого ума не нужно — не очень чисто вы сработали. Пришьют тебе нарушение приказа командования, самовольное проведение боевой операции на чужой территории, которое могло вызвать сильнейший резонанс в мировом сообществе и подрыв престижа страны… и так далее. В лучшем случае влепят тебе несоответствие и все причитающиеся при этом "прелести" и вылетишь ты пробкойиз армии, а в худшем — тебя ждет военный трибунал со всеми вытекающими…. Кстати — старший лейтенант Мирошников уже подал рапорт своему начальству, мотивируя тем, что хочет переводиться в МЧС.

— Это Сват, что ли? — удивился спецназовец.

— Ну не знаю, сват он тебе, или брат… Вы ведь вместе командовали операцией?

Вакуленко кивнул.

— А он на себе рубаху рвал, мол — только сам за все в ответе, остальные по его затее туда ходили, с него и спрос…. Не, омоновцы тоже лихие ребята, но без вас — без спецов, так бы не сработали.

— А ребята как же, им тоже писать?

— Да нет, зачем? Они ведь действительно ваши подчиненные, значит и не по своей воле могли пойти. С них спроса не будет. Вас двоих для примерного наказания более чем достаточно. Так что подавай рапорт — чем быстрее, тем лучше. Я шепну твоему командованию, что бы без проволочек обошлось. Докладывать подожду, скажу — нет конкретных результатов. А не за горами выборы в стране, и там — на верхах, вообще будет не до вас. Все забудется, я не сомневаюсь. Ну, а потом, если желание не пропадет, через год-другой, помогу тебе восстановиться на службе, такие спецы всегда в цене. Вот, держи… — Вишневский протянул Вакуле визитку, — это мой личный телефон, я его редко кому даю. Звони, если что.

Капитан спрятал картонный прямоугольник в наколенный карман.

— Виталий Сергеевич, а как вы нас вычислили? Если не секрет, конечно же.

— Ну, тут особых секретов нет. Походил, поспрашивал…. Той ниточкой, потянув которую, я раскрутил ваш клубок, был раненый старлей-опер из Питера…как его там…Ситников Александр.

— Мы его называли Сашок — уточнил Вакула.

— Так вот — продолжил Вишневский — мне сразу эта история с ранением показалась странной. Ты же знаешь — в этих краях не привыкли прятаться по кустам как зайцы и пулять в спины. Да и кому понадобилось стрелять в простого опера, который, в основном, только бытовухой и занимался. Не тот масштаб…. А когда я поговорил с начальником лазарета, то стало еще, как говорят, "теплее". Майору омоновцы сказали, что притащили опера в лазарет сразу после ранения, то есть — минут через пятнадцать, наспех перевязав. А когда доктор его осмотрел, то увидел что, во-первых — повязку, которая была на ране, наспех не наложишь и наложить ее мог только квалифицированный медработник, да и рана была обработана должным образом. Во-вторых — у майора не было никакого сомнения, что ранение старлей получил не менее двух часов назад, а еще он находился, по всем признакам, под длительным воздействием сильного обезболивающего препарата, скорее всего — промедола…

— Ну, еще — продолжил Виталий Сергеевич, — опросил у вас на базе всех, кто в ту ночь дежурил или был задействован на каких либо работах. И тут нарыл кое-что интересное: один контрактник, который на хозмашине у вас трудится, рассказал, что встретил вашу гопкомпанию, на лесной дороге. Вы, очень "не свежие", держали курс на базу. Предложение подбросить, к его немалому удивлению, вы отвергли. Отъехав на какое-то расстояние, сердобольный водила решил-таки подождать ваш "усталый" коллектив, тем более что, как он успел заметить, кто-то из вас даже идти сам не мог. Остановившись посреди дороги и никого не дождавшись, он не обнаружил вас, даже пройдя какое-то расстояние на встречу. Куда вы могли подеваться? Только вернуться в поселок, что и предположил водила. Но там вас никто невидел, а на базе появились только к утру, это уже дежурный офицер подтвердил…. Вот и сложилась из отдельных фрагментов общая картина. Заключительным же, как говорят художники, штрихом было ваше снаряжение. Не пойдете же вы на такое дело с личным оружием. Ну, а когда узнал — в чьем ведении находилось хранилище захваченного бандитского арсенала, вопросов не осталось.

Вечером Вакула рассказал Гаврошу об утренней встрече и последующем разговоре. А на следующий день командир диверсионно — разведывательной группы ГРУ ГШ капитан Вакуленко, позывной "Цыган", подал рапорт об увольнении по собственному желанию своему непосредственному начальнику. Пару дней командование прибывало в недоумении, пыталось выяснить причину такого решения, всячески отговаривалоот, по их мнению, необдуманного поступка, рисовало радужные перспективы военной карьеры. Но Вакуленко стоял на своем и рапорту дали законный ход. Через пару месяцев на базу пришел приказ об его увольнении из армии.

Вакуленко вернулся в Москву, откуда и уезжал когда-то поступать в училище. Но, как оказалось, жить ему там было негде, хоть и была у него однокомнатная квартира. Дело в том, что сразу после окончания училища Владимира угораздило жениться. Это был, скорее всего, брак по расчету, причем по расчету его отца, которому нужно было породниться с одним высокопоставленным чиновником. У того была дочь, красивая, но, в чем очень быстро убедился Вакула — весьма глупая и вульгарная особа, которую интересовали только тусовки в ночных клубах, фитнес клуб, спа процедуры в салонах красоты, бутики, пятизвездочные отели на престижных курортах и прочая лабуда, которая Владимира, как раз, волновала очень мало. Их брак распался еще на первом году совместной жизни. Бывшая женушка объявила что двушку, которую на свадьбу подарил отец Вакуленко, она не отдаст. Владимиру чужды были всякие разбирательства, особенно с такими личностями, поэтому он плюнул на это дело. Хоть регистрация есть — и то хорошо. У отца была другая семья — молодая жена, которая появилась вскоре после смерти мамы. Да и злой он был сильно, за то, что сын своим разводом порушил его далеко идущие планы. Так что и сюда Вакуле ходу не было.

Владимир недельку пожил у бывшего одноклассника, за это время устроился охранником в офисе довольно большой компании. ВДВешника, да еще офицера, взяли с охотой, а хорошей зарплаты было достаточно, что бы снимать комнату в коммуналке. В таком режиме Вакула решил прожить год-другой, до того времени, когда можно будет опять восстановиться на службе.

Примерно через год, когда Вакуленко уже собирался позвонить по телефону на визитке, которую ему дал Вишневский Виталий Сергеевич, как-торанним утром на мобильник позвонил Гаврош. Они, хоть и не часто, но постоянно созванивались друг с другом, как говорят — "чисто поболтать". Но в этот раз Субботин сообщил, что только что вышел из поезда и направляется к другу прямо домой.

Из комнаты не выходили почти сутки. Благо — холодильник Вакулы был затарен, в виду его холостяцкой жизни, разными полуфабрикатами под завязку, так что было чем закусывать привезенный с Кавказа в пятилитровой канистре коньяк. Говорили, говорили, говорили — о службе, о спецназе, о ситуации в стране и в армии в частности и так далее. Главной новостью для Вакулы стало то, что Гаврош тоже написал рапорт об увольнении.

— Понимаешь, командир, в последнее время творится что-то несуразное: начались поголовные сокращения, хороших пацанов пачками выводят за штат, а потом увольняют совсем. Формулировка одна — в связи с реформированием армии. Так я не пойму, Вов, реформирование заключается в увольнении лучших спецов? А кто же служить будет в той, отреформированной армии?… Башкир, Оса и Зубр держатся изо всех сил — им нужно жилье получить, иначе — кранты. Сержантов-контрактников перевели куда-то в Северный округ. А наша служба только в том и заключается что "через день на ремень", в настоящем деле, с тех пор как ты уехал, ни разу не были. Бандюками только погранцы и занимаются, их хоть не трогают, пока…

— Так что не спеши ты — продолжил Субботин после того, как опрокинули по очередной, — залезать обратно в эту кутерьму, в армии уже совсем не так, как было раньше, совсем не так…

— А что ты предлагаешь, все больше и больше тупеть и заплывать жиром, целыми днями стоя в мраморно-зеркальных холлах с идиотской улыбкой на роже, или сутками пялиться в мониторы, украдкой отводя взгляд для решения очередного дебильного кроссворда?

— Да-а-а-а-а, — даже и не думал спорить Гаврош, — твоя нынешняя работадостойна какого ни будь дембельнувшегося срочника, который всю службу продежурил на КПП, для него это потолок…вершина счастья!

Субботин, прямо из изрядно опустевшей канистры, налил еще по одной.

— А сейчас о том, с чем я, собственно, к тебе и приехал.

Выпили, закусили разогретыми по второму разу пельменями.

— Есть такое место — промямлил Гаврош, прожевывая, — как Чернобыльская Зона Отчуждения, слыхал?

— Ну — естественно, а кто ж не слыхал. В одно время все уши прожужжали. С нашего курса некоторые пацаны туда служить уехали, ну — в этот…блин, как его…МСОП! Да…как его…Силы Охраны Периметра, Международные. Мы еще прикалывались — СОПляками их называли…Хреновым, между прочим, распределением считалось, хуже всяких горячих точек.

— А не задумывался — почему?

— Ну, там же что-то рвануло….мы еще учились тогда…в 2006 м, кажется. Людей много погибло.

— Да, рвануло, и рвануло так, что авария в 1986 м году показалась просто хлопком новогодней петарды. Если после взрыва на АЭС главным и, пожалуй, единственным геморроем была радиация, то сейчас там, как рассказывают, сущий ад…

— И в чем же заключается этот ад?

— А в том! Территория Зоны увеличилась почти в два раза, — Гаврош начертил в воздухе наколотым на вилку пельменем замкнутую кривую, — кроме радиационного излучения появилась еще куча других, не менее губительных, о которых ученые умники и слыхом не слыхивали! — тот же пельмень покрутился у уха Субботина и отправился, наконец, в рот. — А еще монстры всякие, хищные твари, неизвестные науке, мертвецы ходячие…ну — и всякая другая хрень.

— Так к чему ты это все… — предлагаешь ехать Периметр охранять?

— Нет, брат ты мой, смотри глубже. Нам нужно туда — в Зону.

— А-а-а, весь тамошний геморр на себя нацеплять?! Ништяк придумал!

— Да подожди ты…!

Гаврош наполнил рюмки. Молча выпили.

— Ты помнишь "Пикник на обочине", Стругацких?

— Ну, естественно…

— Так вот там, в Чернобыле, что-то подобное образовалось, ну…подобная Зона…

До самого утра разговаривали друзья. Гаврош рассказал все что услышал от одного приятеля, с которым встретился во время краткосрочного отпуска у себя — в Гатчине. Тот, будучи монтажником, работал, с полгода, на строительстве инженерных систем нового Периметра, после того, как очередной супервыброс практически уничтожил старый.

К утру, когда все съестные припасы были уничтожены, а канистра опустела больше чем наполовину, друзья приняли решение — они едут в Чернобыльскую Зону Отчуждения.

С одной стороны, причина такого решения действительно была совершенно банальной: Гаврошу нужно было помочь матери поднять брата и сестру, а с той зарплатой, которую он получал на службе, можно было только людей смешить. Вакула хотел, наконец, купить себе квартиру. Хоть какую, но свою. Даже на теперешней работе это было возможно только в весьма отдаленной перспективе.

Но с другой стороны друзья, еще в недавнем прошлом — офицеры спецназа, не могли вот так просто забыть боевые будни. А в Зоне, как они уже поняли, их ждало все то, чего так не хватало в скучной, обыденной, гражданской жизни — опасность, риск, приключения.

Через три месяца Гаврош и Вакула снова встретились в Москве. Пара дней ушли на сборы и друзья с Киевского вокзала отправились в Клинцы — город в Брянской области, откуда до границы Чернобыльской Зоны Отчуждения было немногим больше ста километров. Там их уже ждал приятель Гавроша по срочной службе. Он, как местный житель, очень хорошо знал те края и, по просьбе Субботина, взялся отвести искателей приключений к самому Периметру, в объезд многочисленных блокпостов.

До КПП, который располагался как раз на разделе зон влияния Украинских и Российских сил МСОП, объезжая, петляя, пережидая, добрались почти за восемь часов. Сняв в ближайшем к КПП поселке комнатушку, друзья занялись поиском способа переправки через Периметр.

В конце концов, после трехдневных поисков, расспросов, выяснений, был найден местный мужичок, один из тех местных жителей поселка, которые зарабатывают переброской желающих внутрь Зоны. Нет, Вакула и Гаврош не проползали за проводником под системой заграждений Периметра, пробираясь по напичканной минами полосе, изо всех сил стараясь не попасть в поле зрения патрулей, разъезжающих на БТРах туда-сюда. Почти все сбережения ушли на приобретение двух охотничьих карабинов, двух комплектов егерской униформы и на выправление двух пропусков через КПП, согласно которым друзья были временно наняты для усиления командыохотников.

Вот так они и попали на базу "Логово химеры" группировки "Тайга", откуда начался их, полный смертельных опасностей и удивительных приключений, путь в Зону Отчуждения, путь сталкера.

Глава 3

Друзья собирались, уже было, уходить, когда в бар ввалилась группа из шести человек. Громко переговариваясь и хохоча, они заняли только что освободившийся стол в центре зала. К ним тут же подскочил Витек и стал записывать в свой блокнотик заказ, который надиктовывал Перец — вольный сталкер, частенько забредавший на базу для того что бы хабар сдать Сычу, выброс переждать или еще для чего. Ходили слухи, что Перец раньше состоял в одном из бандитских кланов, который распался в результате внутренней борьбы за власть после гибели их главаря.

Хоть он и был излишне хамоватым, наглым, как говорится — частенько "краев не видел" при общении с другими бродягами, за что ему иногда и "прилетало", но недолюбливали его не только за это.

Периодически Перец исчезал с базы на какое-то время, затем появлялся с шумной компанией, вот как и этот раз. Могли пить-гулять несколько дней, затем уходили в Зону за хабаром. Ну, с одной стороны — ничего плохого в этом нету — все сталкеры так и проводят время: ходят за добычей, приносят и продают улов барыгам, отдыхают, пополняют припасы, уходят опять вглубь Зоны. Но дело в том, что у Перца никогда не было постоянной команды, или, хотя бы, напарника. Каждый раз он набирал группу — четыре, пять человек, сплошь состоящую из молодых, неопытных пацанов, которые в погоне за сталкерской романтикой и стремлением быстро разбогатеть проникали в Зону, как говорят, пачками. Всех подряд Перец не брал, а только тех, кто мог заплатить, как он говорил, за наставничество и обучение премудростям сталкеровского ремесла и купить хоть какое-то снаряжение и оружие.

Вся наука проходила исключительно в баре под большое количество спиртного, опять же — за счет обучаемых. Оназаключалась в том, что Перец начинающим покорителям Зоны искусно "дул в уши", рассказывая о своих геройских похождениях, об удивительных находках, сделанных им, о стычках и целых сражениях с бесчисленными тварями, монстрами, в том числе и в человеческом обличье, из которых он всегда, естественно, выходил победителем. Всю эту чушь молодняк "глотал" с раскрытыми ртами и горящими глазами, забывая, порой, подбирать обильно текущие слюни. Бывалые бродяги только поглядывали на весь этот цирк и с печальными усмешками переглядывались между собой.

— Перец где-то очередных "отмычек" надыбал… — говорили между собой сталкеры, глядя на гулящую компанию во главе с "бравым" предводителем-наставником.

Добывать артефакты — прерогатива, прежде всего, людей отважных, смекалистых и, что немаловажно, обладающих в достаточной степени навыками владения оружием, способностью мгновенно принимать правильные решения в момент опасности и выживать в экстремальных ситуациях. Люди с такими навыками приходили в Зону редко. В основном, сталкерами становились простые мужики, которые учились обитать на смертельно опасных территориях, как говорится — на ходу. Расплата за ошибки в такой науке почти всегда была — смерть, а везунчики, оставшиеся жить, имели возможность учиться на ошибках погибших.

Но среди сталкеров попадались и такие, которые готовы были добывать хабар, ступая по трупам своих товарищей, причем — чуть ли не в прямом смысле.

Все просто. Находился такой ухарь или несколько, которые, прикрываясь безобидными и вполне благородными намерениями помочь новичкам в приобретении первоначальных навыков сталкера, набирали в свою команду вновь прибывших искателей счастья. Как известно — дорогостоящие артефакты на дороге никогда не валяются и добыть их, просто прогулявшись в Зону, тоже далеко не всегда удается. Сбор особо ценного хабара, чаще всего, сопровождался смертельной опасностью. Бродяги, например, находили целые поля артефактов, которые были напичканы смертоносными аномалиями так же, как минные поля минами. Проникнуть в них и собрать добычу с помощью обыкновенных стальных болтов — самого простого и дешевого детектора сталкеров, далеко не всегда удавалось. Хороший же электронный прибор и стоит дорого, не всем по карману.

Вот тут и могут сгодиться новички темным душой сталкерам. Они пускают их перед собой, если не уверены в безопасности проверенного доступными способами пути, то есть — используют как отмычку. Остался жив — хорошо, сгинул в аномалии или в пасти зверя — не повезло. В любом случае — опасность выявлена и обходной путь вокруг нее обозначен.

Вольные бродяги, которым такие понятия как совесть и порядочность были не чужды, таких ловкачей не любили, дружбы с ними не заводили и старались держаться от них в стороне.

Не любили и Перца.

На памяти многих завсегдатаев "Логова" этот "воспитатель" увел вглубь аномальных территорий не одну группу "воспитанников", а возвращался каждый раз один. Никто не сомневался на счет судьбы несчастных парней. Но, как говорится в одном из негласных сталкеровских законов — "в Зону каждый приходит по своей воле", так что предъявить Перцучто либо по этому поводу никто не мог.

— Давай, пацаны, за богатый хабар! — провозгласил Перец немудреный тост. Компания опрокинула стаканы и с жадностью накинулась на принесенную еду. Утолив первый голод, глава застолья плеснул себе еще, тут же выпил, достал сигарету, прикурил от прислужливо поднесенной рядом сидящим юнцом зажигалки и по-барски откинулся на спинку стула, осматривая гудящий зал. Взгляд его остановился на столике, за которым молча сидели двое бродяг, потягивая пиво прямо из банок под мелкую сушеную рыбешку.

— Здорово, Вертолетыч! — громко, с задором, как будто со старым другом, которого давно не видел, поздоровался Перец.

— Ну, здорово, здорово, коль не шутишь… — не взглянув даже в его сторону, ответил один из сталкеров, которому на вид было лет за пятьдесят.

— А че такой серьезный? — не унимался Перец.

— Так ить не все такими весельчаками, как ты, родятся.

— Да ладно скромничать, Вертолетыч, уж как ты можешь повеселить…Винокуры с Петросянами и рядом не стояли!

— Поч-чем-му Вертол-летыч? — спросил один из молодых сталкеров, язык которого заметно заплетался, а глаза норовили разбежаться в разные стороны.

Перец придвинулся к столу и вполголоса стал что-то рассказывать придвинувшимся к нему поближе парням. Периодически его рассказ сопровождался громким смехом изрядно захмелевшей компании.

У пожилого бродяги действительно была такая странная кличка, хотя ее происхождениеи летательный аппарат не были связаны никаким боком.

Однажды группа егерей, сопроводив очередную научную экспедицию в район Рыжего Леса и, переждав выброс в тамошнем бункере-лаборатории, возвращалась на базу. На очередном привале, который был устроен вхорошо сохранившемся домике на окраине небольшой мертвой деревушки, охотники услышали стоны и бормотание, которые доносились из подвала. Быстро отыскав люк и убедившись, что звуки издает человек, а не какая ни будь тварь, они подняли на свет Божий мужика, у которого была сломана лодыжка и разбита голова. К тому же он был пьян, как говорят, "в дребадан", что было, собственно говоря, не удивительно — в подвале рядом с ним валялась совершенно пустая литровая фляга, в которой, судя по запаху, еще совсем недавно был спирт.

Потерпевшего в срочном порядке доставили в лазарет к Студенту, который быстро наложил на сломанную ногу гипс, обработал рану на голове и поставил капельницу, что бы помочь бедняге выйти из глубочайшего похмелья. Когда бродяга открыл глаза и посмотрел на все вокруг, более-менее, осмысленным взглядом, Колька попытался поговорить с ним.

— Вы кто? Как Вас зовут?

Молчок. Было видно, что возвращение к реальности дается не так уж и просто.

— Э-эй, мужчина, как Вас зовут?! — повторил вопрос Студент, — Вы слышите меня?

Молчок.

— Мужик…твою мать, ты что — оглох?! — это уже не выдержал стоящий рядом егерь по кличке Куница, который, собственно, и нашел пострадавшего — первым услышал его стоны, — как зовут-то тебя, и откуда тя хрен принес в наши края?

Грохочущий голос егеря, похоже, сделал свое дело. Глаза у больного дрогнули, губы зашевелились. Студент приблизил ухо поближе, силясь разобрать что либо.

— Что, что? Как?

— Вер-х-тол- е-те-ич… — почти прошептал бродяга.

Колька с озадаченным видом распрямился.

— Че говорит-то? — не унимался Куница, — Ты хоть разобрал чего?

— Да фиг его знает… Вертолетыч… какой-то…Ладно, мужики, пусть отдыхает, он еще слишком слаб.

Через несколько дней найденный бродяга окреп достаточно, что бы на костылях добраться до бара, где и рассказал свою историю.

На самом деле он был никакой не Вертолетыч, хотя эта кличка намертво прилипла к нему (да он и не был против), а Верховцев Анатолий Игнатьевич. Именно это он и пытался произнести в своем первом диалоге со Студентом.

Был Анатолий Игнатьевич обычным бродягой, бродил по Зоне, не забираясь далеко вглубь, рад был любому найденному хабару, который сдавал барыгам. Дочь у него была на выданье, собирал на свадьбу ей, жена умерла давно, вот и растил сам. До трагического апреля 1986-го года жили с женой тут же — в Зоне, километров в пятнадцати от АЭС. После аварии переселились на север Брянской области в срочно построенный для выселенцев поселок. Больше десяти лет боялись заводить детей, но, все-таки, решились. А через три года, после рождения дочки, жена умерла от онкологии — не пощадил ееневидимый убийца. Погоревал Вертолетыч, а делать нечего — дочь-то поднимать нужно.

— Теперь вот Вальке восемнадцать уже, в педагогическом в Брянске учится. — с нежностью в голосе рассказывал Вертолетыч. — хорошо учится, эту, как её — стипендию получает. Женихчерез полгода из армии вернется. Вот я и решил сюда податься, деньжат поднасобирать. Они же, как пить дать, свадебку затеют…

В Зону Анатолий Игнатьевич заходил через юго-западное КПП, в Украинском секторе. Там у него кум прапорщиком служит. Он и оружием помог обзавестись, и снарягой кой какой, и к сталкерам опытным пристроил. Они привели его на одну из баз "Свободы", где Вертолетыч мог отдохнуть, укрыться от выброса, пополнить припасы, сдать хабар. Пошло потихоньку дело. Деньги, опять же — через кума, периодически передавал дочке, для которой он был на заработках в Подмосковье.

А в передрягу, которая привела его в "Логово химеры", сталкер попал вот из-за чего. Дело в том, что он и еще два товарища, собирая в небольшом леске "жгучий пух" по заказу "яйцеголовых" из ближайшей полевой лаборатории, нарвались на военный патруль. Патруль был иностранный, из Западного сектора. Они хоть и не стреляют без предупреждения, но и договориться с ними невозможно. Поэтому мужики "брызнули", как зайцы — в разные стороны.

Вертолетыч бежал, не чуя ног, благо, кроме "жгучего пуха", других аномалий почти не встречалось. Через минут десять, поняв, что его никто не преследует, сталкер перевел дух, и по большой дуге стал обходить предполагаемое место нахождения патруля.

Вот тут на него кровосос и вышел.

— Мне повезло, — рассказывал взахлеб сталкер, — что это был молодой кровосос, глупый еще. Обычно они подкрадываются невидимкой вплотную к жертве, а потом нападают. А этот мне показался еще метров за двадцать, да ка-ак заверещит! Ну… пужает, значит…. А меня то и не нужно пужать. Я развернулся и опять такого стрекача врезал! Монстряк то, падла, не отстает, только и слышишь за спиной — хы…хы…хы — сопит прям в затылок, сучонок. Ну все, думаю, Дед (там мне кличку такую дали), последние метры бежишь по этой грешной земле. Сожрет тебя эта падла прозрачная, даже могилки человеческой не будет…

В общем, добежал Дед Вертолетыч до какой то деревни, влетел в первый попавшийся дом, который, на удивление, неплохо сохранился, с трудом закрыл просевшую входную дверь и набросил крючок. Это кровососа привело в замешательство, так как он еще с такими ситуациями, видать, не сталкивался и как доставать добычу из закрытых помещений он не знал. Поэтому нарезал вокруг дома бесполезные круги.

А в это время, с трудом веря в такую удачу, сталкер обнаружил в полу люк, под которым, несомненно, был погреб. Моля Бога что бы там не оказалось еще какой напасти зубастой, так как оружие потерялось где-то в лесу, Дед открыл крышку люка и осторожно стал спускаться в погреб. Подсветив "охотничьими" спичками, он увидел что погреб пустой, только в одном углу была свалена какая-то домашняя утварь. И тут везение закончилось. Предпоследняя ступенька проломилась и Дед загремел вниз.

Очнулся через какое-то время от сильной боли в левой ноге. Как мог дотянулся, прощупал — так и есть — сломана. Да еще голову разбил обо что-то.

— Лежу и думаю — вот теперь стопроцентный конец! А как же — одному не выбраться, нога болит до невозможности, так и тёхкает, так и тёхкает! Не пошевелиться! Хоть бы, думаю, тварь какая забралась сюда да сожрала скорей, что б не такая смерть ужасная была…. А потом чувствую — лежать как-то не удобно, в спину давит. И вспомнил! У меня же там рюкзачок должен быть, ну — за спиной! "Пух"-то я в мешок собирал, еще в лесу выбросил, когда бежал, ружье обронил перед самой деревней — за куст ремнем зацепилось, некогда было отцеплять. А рюкзачок-то на двух лямках, куда ж он денется…А я как раз у "яйцеголовых" спирту выменял, хотел потом к куму сходить, посидеть культурно. Там же у меня и тушенка была, и колбаса, и хлеб. Ну, думаю, помирать-то еще рановато! Ножом из досок лучины нащипал, что б при свете, значит. Запировал! И боли почти не чувствовал. Потом выброс как шарахнул! Сижу, по глотку отхлебываю, закусь уже всю съел. Думаю, хоть от этого, как его — от облучениязащита будет. Спирт же, говорят, помогает. Нам и в 86 м водку с вином бесплатно раздавали. А потом уже ничего не помню. Очнулся только тут, у вас.

После поправки Вертолетыч решил остаться на базе. Какое-то время он за хабаром не ходил, находилась работа на месте: то Сычу помочь в баре, то егерям по хозяйству пособить. За это ему Сыч и Зверобой приплачивали. Иногда сталкера, как бывалого охотника, звали с собой егерские команды, производящие зачистки территорий от чрезмерно расплодившегося зверья. Тут уж оплата была гораздо солидней. Потихоньку Анатолий Игнатьевич насобирал денег достаточно, что бы устроить дочке хорошую свадьбу, да и на приданое оставалось достаточно. Тут и жених из армии вернулся… Зверобой помог сталкеру выйти за пределы Зоны, а после всех душеприятных хлопот и событий, удостоверившись что у ненаглядной Валюхи все в порядке, Вертолетыч вернулся в "Логово химеры".

Вакула с Гаврошем уже с полгода хаживали по Зоне, когда, однажды, группа сталкеров из четырех человек не пришли на базу к началу очередного выброса. Все бы ничего, такое случалось не редко: бродяги могут переждать буйство аномальной стихии на местах базирования других группировок, или просто — в подходящем для этого месте. Но именно в тот раз сталкеры должны были, по поручению Сыча, доставить от другого барыги редкий артефакт, который заказал у местного торговца один богатый клиент. Клиенту же, по одной ему известной причине, необходимо было как можно скорее убраться из Зоны, и желательно до выброса.

В эту группу входил и Вертолетыч.

Через несколько часов после того, как отгрохотал катаклизм местного масштаба, все на базе уже не сомневались, что произошла беда. Заказчик Сыча "рвал и метал" из-за своих нарушенных планов и собирался забрать предоплату за товар.

В это время егеря с внешнего блокпоста увидели медленно бредущего к базе Вертолетыча, который тащил на себедругого сталкера из пропавшей группы.

Уже на базе обоих, прежде всего, осмотрел Студент.

— Никаких ран и травм, только у Бобра на груди, чуть выше солнечного сплетения, небольшой — около сантиметра в длину, разрез. И такое впечатление, что они оба находятся под воздействием какого-то психотропного препарата, но Вертолетыч в меньшей степени, поэтому и смог дойти, да еще и Витьку Бобра донести — задумчиво произнес местный эскулап, — кто же их так обработал?

— И где же еще двое, живы ли? — зачесал в затылке Сыч, глядя на сидящего в прострации, ни на что не реагирующего и смотрящего перед собой отсутствующим взглядом Вертолетыча и лежащего рядом на кушетке Бобра, — хоть товар цел оказался.

Что удивительно, у объявившихся сталкеров не было ни оружия, ни вещмешков с продовольствием, ни другого снаряжения. Только, к великой радости Сыча, на поясе у Вертолетыча оказался контейнер с артефактом, которого так ждал клиент.

— Нужно подождать. Придут в себя — расскажут, анализы крови уже готовы, пойду гляну. Если действительно какая отрава, попробую нейтрализовать. — Студент скрылся в комнате, где над различными медицинскими приборами священнодействовал его помощник.

— Здается мне, мужики, что ни какая это не отрава. Контролер их взял, как пить дать — контролер… — задумчиво проговорил Митяй — бывалый бродяга, несколько раз доходивший до четвертого реактора и повидавший не мало. — Проглядели они его, подпустили близко. Вот он и шарахнул по мозгам. Всех удержать не смог, но двоих увел. Они или сейчас в его свите ходят, или уже сожраны.

— Кстати, мужики, — Сыч как будто что-то вспомнил — артефакт нес Вертолетыч, так?

— Ну и что? — пробасил Митяй.

— А то…! Артефакт, который он нес, называется "глаз циклопа". Кто и почему его так назвал — не знаю, но знаю точно, что одно из его многочисленных полезных свойств — значительная нейтрализация пси-воздействия любой природы. Вот поэтому контролер и не смог взять нашего Деда, хоть мозги прижег ему тоже не слабо. Вот Вертолетыч и смог вырваться, да еще бесчувственного товарища вытащить.

— Да? А чего ж тогда Вертолетыч, если он так защищен был, не выследил контролера и не вальнул его? Ведь эта тварь, когда ментально держит кого-то, не может полностью контролировать ситуацию вокруг, только благодаря этому есть возможность его найти и пристрелить.

— Ну…не знаю, Дед — бродяга не робкого десятка. Да чего тут гадать! Очухаются — сами расскажут.

Через неделю оба сталкера, стараниями Студента и его помощника, более-менее встали на ноги, пришли в себя. Но вот Витька Бобер вообще ничего не помнил.

— Помню, мужики, как сделали привал, кажется…в сарае каком-то, что ли….Перекусить решили…и все — ни хрена больше не помню…. Как отрезало.

— Да не в сарае — поправил Вертолетыч — клуб это был, деревенский. Там еще, в самой большой комнате, на стене белая ткань осталась, ну — кино смотреть, в общем…

— Ну-ну, Дед, вспоминай, что дальше-то было? Ты не спеши, не напрягайся… — осторожно пытался пробудить память сталкера Зверобой.

— Что было, что было…. а то и было. До выброса оставалось, по прогнозу… да и по всем приметам — часов пять. А шкандыбать до базы — часа три, не больше. Вот Федя Храп и предложил привал на полчасика устроить, похарчеваться, значит…. Тут как раз деревенька подвернулась. Почти все дома развалились, какие-то просели в землю по самую крышу. Один большой, на пригорке, сохранился более-менее, даже шифер на крыше почти целый….. В общем — клуб оказался. В большой комнате — в кинозале, значит, и расположились…

Вертолетыч на какое-то время замолчал, глядя перед собой. Было видно, что воспоминания даются ему не так уж и легко и произошедшие события слишком уж медленно всплывали из глубин памяти.

— Ну? — не выдержал затянувшейся паузы Митяй. Зверобой слегка толкнул в плечо нетерпеливого сталкера. А Дед, очнувшись, негодующе взглянул на него.

— Гну! Васька Дрозд достал спиртовку, что бы тушенку разогреть. Ну, думаю, нехай они разогреют, а я после них… Они ж молодые, аппетит нагуляли о-го-го какой, а я потерплю. Решил, значит, осмотреть клуб…. Побродил по помещениям, поглазел. В одной комнатухе даже "кровь камня" нашел, думаю — нужно за контейнером сходить, в рюкзаке у меня завсегда пара была, на всякий случай. А тут Федька зовет, банку, мол, мою на плитку поставил, скоро будет готова, что б шел, значит…

Вертолетыч снова сделал паузу. На мгновение закрыл руками глаза, как делают дети, когда играют в жмурки. Затем провел ладонями по голове, назад — к затылку, приглаживая почти седые, но, все еще, густые волосы. После этого движения, которым — то ли прическу поправил, то ли мысли, он продолжил.

— Вот тут-то все и началось. Я по пути в зал, где мы обосновались, завернул не туда, оказался в этой, как её… ну — откуда кино крутили…в аппаратной… во. Ну, от самих проекторов ничего не осталось, мародеры-металлоломщики прибрали уже давно, еще до этой всей чертовщины. А тут два окошка, через которые эти аппараты на экран светили. Хотел, было, крикнуть, что, мол, иду, подошел, заглянул. В общем, смотрю — что-то не то с мужиками. Все трое держатся за головы, катаются по полу и, главное — на лицах такое выражение…невыносимой боли, ужаса…

Студент отметил, как в глазах вновь замолчавшего Вертолетыча заметно расширились зрачки, как будто он сам сейчас испытывал боль и ужас, как те сталкеры.

— Это был контролер, Вертолетыч, да? — осторожно тронул его за руку Сыч.

— Я тоже так вначале подумал. Решил добраться до "винтореза" Дрозда, а там — на крышу. На входе в клуб видел приставленную к проему в потолке лестницу. Думаю — если этот сученок сразу троих держит, значит должен быть где-то не далеко, с крыши в оптику быстро найду…

Сталкер достал из лежащей на столе пачки "беломорину", Митяй щелкнул зажигалкой.

— Только не тут-то было. Меня тоже шарахнуло так, что…. Когда-то, в молодости, да и в детстве тоже, у меня часто были головные боли. Доктора говорили что мигрень. Явление для мужика, говорят, редкое, но…меткое. И действительно — уж если болела голова, так болела. Только анальгином или чем-то подобным спасался. Потом, с возрастом, как-то все прекратилось…. Так вот, я там — в клубе, такую же боль испытал, только гораздо сильнее. Как будто башку раскаленным штырем проткнули, от виска к виску. Сразу холодным потом покрылся, ноги подкосились. Я руками за край окошка придержался, опять взглянул в зал. Смотрю, а мужики уже не двигаются, лежат кто как. И тут…, даже не знаю — как правильно описать…. в одном месте кинозала, как раз возле входного проема, что-то замерцало, заискрило, ну — как искрит "электра", которая только что разрядилась и опять накапливает мощность. Потом гляжу — в этом месте две фигуры начали проявляться…. Поначалу они почти прозрачными были, еле угадывались, а потом… за какое-то время, все уплотняясь и уплотняясь, стали полностью видимы.

Вертолетыч перешел почти на шепот, низко склонив над столом голову.

— Два огромных мужика, под два с лишним метра ростом, в какой-то… нет, не одежде… в комбинезонах! А если точнее…ч-черт… — было видно, что сталкер никак не мог подобрать более-менее подходящее определение увиденному.

— Я лет десять назад — продолжил, собравшись с мыслями, Дед — у дружка своего гостил, в Лазаревском. Мы с ним когда-то в морфлоте три года, на Севере, оттарабанили…. Так вот, он тогда, как раз, катер прикупил, большой такой, но совсем ветхий. Его хотели порезать на металл, так Петька подсуетился и выкупил его. Затащил в сарай и за полгода такую "конфетку" сделал! Выбил лицензию, нанял помощника и стал вывозить отдыхающих на прогулки в открытое море. А еще он любил подводное плавание, этот…как его сейчас по-современному называют-то…

— Дайвинг — подсказал Студент.

— Во-во, дайвинг, — закивал Вертолетыч. — Для этого он прикупил два водолазных, или… этих, как их… — гидрокостюма. Оба дорогие, импортные. Один легкий, ну…для мелководья. А другой навороченный. Друг сказал, что дороже хорошей машины стоит. С регулируемым подогревом, с замкнутой системой дыхания и системой регенерации воздуха, куча датчиков всяких…. Еще сказал, что это костюм боевых пловцов, итальянских… кажется… Я к чему это все: те мужики, ну — которые как из воздуха появились, были одеты во что-то похожее…

— Это что ж, и в ластах тоже? — с солидной долей скепсиса в голосе и с улыбкой на лице спросил Митяй.

— Почему в ластах, причем тут ласты?! — Дед явно почувствовал, что его рассказу не очень-то верят. — Я говорю, что одеяние на них только похоже было на водолазный костюм, но посвободней, не в обтяжку. А на ногах были ботинки, или… ну, я не приглядывался, не до того было. На голове у них были шлемы, не такие, как у летчиков или космонавтов, а поменьше, к тому же еще вытянуты в высоту. За спинами что-то типа больших ранцев, притороченных широкими ремнями через плечи. На правом боку у каждого висели черные, с полметра длиной и в пол руки толщиной, палки. Оружие это какое было, или нет — не знаю. Поверх всего этого были… — то ли плащи, то ли накидки, только с рукавами и с длинными полами, гораздо ниже колен, только не черного, как костюмы, цвета, а серебристого, даже светились немного, как будто… это… — лю-ми-ни-сцировали, во. В руках одного был какой-то цилиндр, ну — с бидончик, в каком молоко носят, на такой же ручке. У второго ящик, как для инструментов, тоже с ручкой…. Ну вот, тот — с "бидончиком", все время просто стоял. Второй же поставил свой ящик на пол, открыл крышку, достал какую-то штуковину, похожую на присоску с рукояткой, которой стекольщики большие листы стекла таскают. Только к рукоятке, сверху, был приделан такой… маленький экранчик, что ли…. В общем — подошел он с этой присоской к лежащему на спине Витьке и прижал её к его телу, разорвав перед этим комбез на груди. Экранчик тут же засветился. Секунд через пятнадцать верзила со своим прибором подошел к Дрозду, перевернул с живота на спину, и проделал все то, что и с Бобром. Опосля и с Федькой Храпом то же. После этого верзила, положив свою "фигулину" в ящик, взял Витьку Бобра за шиворот и как кутенка перетащил к стене, на которой были остатки киноэкрана. А Дрозда с Храпом, таким же "макаром", перенес поближе к своему… подельнику. Тот, в свою очередь, поставил "бидончик" на пол, и стал тыкать рукой в черной перчатке в верхнюю его часть. Тут же воздух вокруг опять слабо заискрился, над цилиндром появился купол, словно из серебристого дымка, который стал разрастаться в размере, пока не покрыл собой всех — и верзил, и лежащих рядом мужиков, кроме Витьки, который был далеко от них.

Было видно что Вертолетыч подустал, поэтому его никто не торопил, не подгонял. Затянувшись несколько раз очередной папиросой, сталкер продолжил.

— Купол этот сперва, постепенно… ну — все плотнее и плотнее становился. А вскоре под ним никого уже видно не было. И потом только — бах!

Сыч даже вздрогнул.

— Что "бах"?

— Вспышка и не громкий, но резкий звук… Такое бывает, если закоротить электропроводку…. И все пропало.

— Что пропало? — заерзал на стуле Сыч. Да и остальные, как было видно, маялись нетерпячкой.

— Все пропало! И купол, и все, кто был под ним — двое верзил со своими "бидончиком" и ящиком, Федька Храп и Васька Дрозд. А Витька Бобер так и остался лежать там — под экраном, куда оттащил его этот… хрен двухметровый.

Вертолетыч откинулся на спинку стула. Его утомил этот рассказ. А еще он видел, что не очень-то ему поверили. Да и самому сталкеру, порой, казалось, что все это ему померещилось. Уж больно невероятным казалось все пережитое.

— Может тебе водочки немного, а? — участливо спросил барыга и, не услышав возражения, принес пол-стакана водки и соленый огурец на пластиковой одноразовой тарелке.

Сталкер выпил, занюхал огурцом, откусил почти половину сразу и, прожевав, продолжил.

— Я пару минут еще просидел в своем укрытии — мало ли что, потом выскочил и к Витьке. Ухо приложил к грудине — живой! В беспамятстве, значит. Ну, думаю — уже хорошо! Схватил "винторез", добежал до лестницы и полез на чердак, а там, через прореху в кровле, забрался на крышу. В оптику все вокруг осмотрел, надеялся увидеть этих гостей непрошенных, мужиков отбить. Ну не могли же они действительно испариться! В общем — никого не обнаружил. К Витьку вернулся, взвалил на себя, пошел в сторону базы. Выброс же скоро. Все оставшееся оружие и снарягу, перед этим, запрятал в той аппаратной, где прятался, всяким хламом прикидал. С собой взял только автомат с двумя рожками и РГДэшку, на всякий случай.

Сыч плеснул еще, Вертолетыч "махнул", похрустел огурцом.

— По дороге чувствую — не успею до выброса. Это налегке за три часа дойти можно было, а с такой поклажей….Да еще молил Бога что б тварь какая не встретилась. Далеко не от всякой можно отбиться в один ствол-то. А когда горизонт багроветь начал, пришлось искать укрытие. Тут как раз церквушка попалась на пути, каменная, маковки во время выбросов стрясло, а так, вроде бы, еще ничего — цела. Зашел внутрь — пусто, голые стены, но роспись во многих местах еще хорошо видна. Витьку уложил на большую дубовую скамью на каменных ножках, их там несколько штук стояло у стены под главным куполом, а сам стал осматривать все вокруг. Справа от алтаря увидел неприметную дверцу. Толкнул — не заперта, и ступеньки вниз ведут. То, что надо! В нише возле входа, в куче всякой рухляди, которой побрезговали мародеры, "нарыл" черенок от швабры, намотал на него какую-то тряпку, в стеклянной бутыли нашел немного масла — скорее всего лампадного…. Получился хороший факел. Зажег, автомат наизготовку, пошел вниз. Оказался в довольно-таки просторном подвале, в котором хранили всякую церковную утварь. В одном месте стоял верстак, опилки кругом. Видать мастерили чего, или ремонтировали…. Перенес Бобра, уложил на верстак. Дверцу изнутри подпер деревянным бруском. Сам дальше осматриваюсь…. И тут как загрохочет!!! У меня от перепуга чуть ли не душа вон! Аж Витька на верстаке застонал! Сперва подумал — в подвал кто рвется, в дверцу, значит. Нет, смотрю — там все спокойно, а грохот из другого места доносится, как-то рядом совсем. А когда в очередной раз грохнуло, успел заметить, что в одном месте опилки целым слоем чуть вверх подскочили. Я туда. Ногой поскреб по полу, гляжу — дерево. Побольше прочистил — люк. Доски дубовые, толстые. По одной стороне петли кованные, по другой — мощный засов. Видать — еще в старину сработали, на совесть. Уж что там, под этим люком было — еще один подвал, или ход какой — не знаю. Я уже, было, открыть собрался, думал — закрыли кого, вот бедняга и забился, услышав чье-то присутствие. "Эй, кто там?" — молчат. Думаю — может у бедняги, от голодухи, мочи нет отвечать, тогда, с другой стороны, откуда ж силы так лупить в люк? Не успел подумать, как оттуда — снизу, такой рев вперемешку с воем донесся, что я чуть в штаны не нахезал, холодным потом покрылся! Открывать сразу охота пропала! Наоборот — стал стаскивать все тяжелое, что находил в подвале, и сваливать на люк.

Вертолетыч сделал паузу, покосившись на пустой стакан.

— Нет, Анатолий Игнатьевич, Вам хватит на сегодня — правильно расценил его безмолвный намек Студент — вечером еще укол ставить.

Обреченно пожав плечами, Дед закурил.

— Вот так мы с Бобром и пересидели несколько часов в том подвале. Сверху выброс бушует, снизу — какая-то тварь. Скучно не было. Когда снаружи все закончилось, Витьку в охапку, и ходу. Даже автомат с гранатой забыл. Когда наш блокпост увидел, не поверил, думал — кажется. А еще — те несколько часов, за которые все произошло — и в клубе, и в церковном подвале, мне показались неделей, не меньше. Вот так вот….

За столом на какое-то время воцарилась тишина. Все сидели и переваривали услышанное.

— Ну, ладно, Игнатьич, — прервал паузу Сыч — а как ты умудрился артефакт не потерять, в такой круговерти-то?

— А я про него и забыл, когда все это началось. Контейнер с ним у меня на поясе висел, не мешал — и ладно. А так бы я и его там — в клубе, оставил бы. Бобра нужно было выносить. Человек важнее всяких артефактов. Так ведь?

— Конечно же, конечно — охотно согласился Сыч, с озадаченным видом зачесав в затылке.

— Мужики… Петрович — обратился вдруг Вертолетыч — сперва ко всем, а затем конкретно к Зверобою, — а может попробовать поискать их, ну — мужиков, Храпа с Дроздом.

— И где прикажешь их искать?

— Ну, начать с клуба, а там… — сталкер задумался.

— Вот именно — там хрен его знает в какой стороне — печально заключил предводитель егерей — только Зона знает, куда их увели… или унесли. Да и живы ли они…?

Как говорится — "крыть было нечем".

Вертолетыч затушил папиросув переполненной пепельнице и, упираясь руками в край стола, тяжело поднялся.

— Я все рассказал. Пойду, притомился.

— На счет укола не забудьте — напомнил Студент.

Сталкер кивнул и скрылся за дверью.

— Ну что скажете, господа вольные бродяги? — обратился ко всем присутствующим Зверобой, когда Вертолетыч ушел. — Как вам показался этот рассказ?

— Да-а-а-а, — первым откликнулся Сыч, — мутновато как-то, больше похоже на сказку…. Нет — я понимаю, что Зона такое место, где возможно многое невозможное, но…. Точно говорю вам, мужики, контролер всю группу накрыл. Двоих увел. Но Бобру и Вертолетычу мозги тоже прижег! И еще: сознаюсь — грешен. Поначалу мысль была, что мужички решили "пригреть" товар, он ведь столько стоит…. А тут такое…. В общем — привиделось Деду все. Сначала контролер, потом еще выброс мог мозги набекрень свернуть…. Вот и пожалуйста.

— А что медицина скажет?

— Вы знаете — Николай, как обычно, поправил указательным пальцем очки на переносице, — а я не думаю что это выдумка или плод фантазии. Я все время наблюдал за Анатолием Игнатьевичем во время его рассказа. Он в норме. Ну, может, еще не совсем оправился после… — не знаю, что их там, как вы говорите, "накрыло". Да, мои подозрения на счет психотропных препаратов не оправдались, в крови ничего такого нет. И еще, вы же все слышали, как Вертолетыч рассказывал? Так вот — такого на ходу не сочинишь и не придумаешь, уж больно все подробно, конкретно, последовательно. Считаю — все так и было. А то, что слишком невероятно… Я, например, в живых мертвецов тоже не верил, пока сам не увидел…. И это далеко не главная невероятность Зоны.

— Ну, что ж, вполне логично, — Арбузов встал и прошелся по помещению, — Только показалось это все Деду, или действительно все так было — роли никакой не играет. Не сможем мы помочь нашим ребятам, потому что это даже не иголку в стогу сена искать…. Похоже — Зона приняла очередную жертву.

Тут дверь в помещение открылась и на пороге вновь показался Вертолетыч.

— Тут такое дело, мужики, совсем забыл. У этих, ну — верзил, которые наших мужиков умыкнули, вот тут, — сталкер похлопал левой рукой по предплечью правой, — были белые кружочки, размером….. с донышко бутылки, а в них — крестики, которые у немцев в войну были. Ну, эта, как её… — "свастика".

Через несколько дней историю Вертолетыча знала вся база. Скорее всего Митяй "растрещал" по пьяному делу, да и Сыч мог с кем ни будь поделиться. Вот и пошло.

Восприняли по-разному. Большинство сталкеров склонялись к версии с контролером, кто-то обвинял "паленую" водку — попадалась такая в Зоне. Хлебнули, мол, мужики на одном из привалов, вот и результат. Ну, Дед, как более стойкий к этому делу, меньше всех и пострадал, хоть и показалось Бог весть что. И Бобра вынести смог. А остальных уже давно твари по частям растащили.

В общем — версий много было, а рассказу самого Вертолетыча, похоже, верили мало. Да и то, что он свастику фашистскую сюда приплел — веры никак не добавляло. Это даже на Зону списать трудно было.

Бывалые бродяги, которые даже не воспринимали всерьез все происшедшее с Дедом и его группой, держали свое мнение при себе, высказываясь осторожно, скупо, только в своем, узком кругу. Понимали, что любой из них, когда нибудь, может принести еще более невероятную байку. Зона!!!

Но были и такие, которые не упускали случая принародно, те есть — публично, похохмить над Вертолетычем. Мало, но были.

Перец, как раз, к таким и относился. А тут еще изрядное количество водки…. Короче — понесло.

— Расскажи, Дед, пацанам про водолазов немецких, про подводную лодку… в степях Украины — каждая фраза Перца сопровождалась взрывом пьяного смеха. Видя, что его остроумные, по его мнению, подковырки, пользуются успехом за столом, чувствовал себя "на коне".

— Ну че, Вертолетыч, народ ждет…

Моноспектакль Перца прекратил, причем — в довольно грубой форме, Бобер, который сидел с Дедом за одним столом. Они так и ходили по Зоне, после известных событий, в паре. Сталкер резко поднялся, подошел к хохмачу, сгреб за воротник куртки и приподнял, слегка развернув к себе.

— Слышь, "юморист", ты уже накормил-напоил свой выводок? Нет?… Тогда делай это молча, по-хорошему прошу. Или останетесь голодными.

Отпустив Перца, который мешком плюхнулся обратно на стул, Витька отвесил звонкий подзатыльник пьяному малому, протянувшему ручонки к обидчику своего благодетеля, после чего вернулся на свое место.

Зал на происшедшее никак не среагировал. Перец, еще какое-то время, тихо переговаривался со своими подвыпившими воспитанниками иозирался по сторонам — то ли ожидая поддержки от кого либо, то ли наоборот — опасаясь продолжения взбучки. Затем вся компания поднялась из-за стола и, на изрядно шатающихся ногах, с унылым видом, двинулась к выходу.

Вакула с Гаврошем наблюдали всю сцену, от начала и до конца. Концовкой друзья были удовлетворены полностью.

Гаврош опять развернулся к стойке, полностью потеряв интерес к уходящей компании, когда его в плечо толкнул Вакула.

— Глянь, Санек! — указал он на проходящего мимо паренька, — не узнаешь? — после чего, не вставая со скамьи, схватил за плечо и, притянув обалдевшего от такой бесцеремонности пацанаближе к стойке, развернул лицом к Гаврошу.

— Ну-ка, ну-ка… — произнес тот, поняв, наконец, чего от него хочет друг, — что за фрукт? Слушай, Вов, кого-то сильно напоминает, а кого — не соображу…. Ну ни себе фига!!! Да это же…

— Жердин?! — продолжил за напарника Вакула, одновременно обращаясь к удерживаемому им за плечо парню. — Жердин Александр? — вопрос был сопровожден легкой встряской.

— Ну, да — подтвердил тот, вконец охренев, — а откуда вы…

— Александр Егорович? — перебил его Вакула.

— Да в чем дело?! — затрепыхался без особых успехов пацан в руке сталкера.

— А в том…. Ты чего тут делаешь?!

Уходящие остановились у самого выхода, с интересом наблюдая за происходящим. Перец вернулся на выручку к своему подопечному.

— А тебе-то что? — потянул он за другое плечо попавшего в центр всеобщего внимания парня, — че прикопался к нему?

— Погоди, мужик, — вмешался Гаврош, — дай людям поговорить. Видишь — знакомые встретились.

— Да пошел ты…, гном, — Перец свободной рукой попытался оттолкнуть его, но только вскрикнул от резкой боли в кистевом суставе и уткнулся лицом в шершавую поверхность стойки.

— Отпусти, придурок! Ну, хватит, хватит!!!

Сталкер отпустил руку Перца и тот выпрямился, потирая кисть вывихнутой руки. Но тут же опять согнулся от резкого и неуловимо быстрого тычка пальцами в солнечное сплетение, хватая воздух ртом.

— А это тебе за "гнома" и "придурка".

Вакула в это время продолжал свой разговор с начинающим сталкером.

— Так чего ты тут забыл, сынок? И почему ты оказался в компании с этим… типом?

— Почему я перед вами должен отчитываться?! — от возмущения у парня в голосе появились визгливые нотки — вы мне не отец, вы…вы мне вообще никто!

— Правильно, никто. Но я знаю твоего отца, который просил нас, при случае, за тобой присмотреть, а точнее — гнать в шею из Зоны, если ты вдруг здесь появишься.

— Кого это — "вас"?

— А вот — меня и дядю Сашу — Вакула кивнул в сторону Гавроша. Парень с удивлением уставился на низкорослого сталкера, которого самого можно было принять за несовершеннолетнего пацана.

— Да, я — дядя Саша, тезка. А это — дядя Володя. И батя твой действительно просил наставить тебя, когда нужно будет, на путь истинный.

— А путь твой истинный — продолжил Вакула, — лежит сейчас в сторону родного дома, к маме, где вы будете ждать папу. Вам все ясно, Александр Егорович?

— Я не знаю — где вы видели моего отца и что там он наговорил на счет меня. Мне все равно-парень, наконец-то, освободился от цепкой руки сталкера, поправил куртку. — А домой я не пойду, там у меня мама… при смерти. Помочь я ей ничем не могу…пока. Помочь ей может только срочная операция, которая стоит…. Отец обещал найти деньги, обещал! Я предлагал ему…. хотел с ним пойти. Ведь вдвоем можно быстрее заработать! Он не взял меня…., а потом и сам исчез — ни слуха, ни духа! Не знаю… — окончательно освоившийся в молодом организме недавно принятый алкоголь, похоже, разгулялся не на шутку и требовал выхода, пока еще — в переносном смысле — … может, его уже и в живых-то нет, а может….а может он просто сбежал от нас с мамой! Так ведь проще — никаких проблем! Я его искал, всюду спрашивал… — никто не знает, тут же все больше по кличкам, а не по фамилиям…

— А тут ты спрашивал? — прервал пьяный монолог Гаврош.

— Кого?

— Ну, кого ни будь. База большая, вон сталкеров сколько.

— … про кого?

— О-о-о-о-о, ваше благородие — зачесал в затылке Вакула, — да вы нарезамшись! Про отца своего, дурилка картонная, спрашивал?!

Во все больше мутнеющем взгляде проскочила слабая искорка. Похоже — до парня, наконец-то, дошел смысл вопроса.

— А-а-а… нет, не спрашивал, мы только сегодня сюда пришли.

— Понятно. Послушай, Александр Егорыч, а сколько ты вообще в Зоне уже ошиваешься?

— Н-у-у-у….. месяц, наверное, — немного поразмыслив, насколько это было возможно в его состоянии, ответил Жердин младший.

— Два месяца мы уже тут с ним — раздался голос чуть поодаль. От подвыпившей компании, которая все еще топталась на выходе из зала, отделился парень, на вид постарше Александра, но больше двадцати лет ему вряд ли было.

— Два месяца мы с Сашкой в Зоне — повторил он, подойдя к беседующим.

— А ты "чьих" будешь, хлопец? — шутливоспросил Гаврош, осмотрев подошедшего с ног до головы. При этом сталкеру пришлось изрядно задрать голову вверх, так как рост у парня был гораздо выше среднего.

— Костик… гм… Константин я, Вершинин. Мы с Сашкой в одном доме, в Житомире, жили. Друзья, в общем.

— Ну — допустим. Тут чего делаете?

— Нам нужно срочно заработать денег. У Сашкиной мамы — тети Светы, больное сердце, ей нужна опе…

— Ладно, — перебил Гаврош, — в Зону как прошли?

— Мы сперва в Киев приехали на автобусе. Брательник там мой двоюродный живет. С нами он хотел, но я его отговорил — жена у него, ребенок маленький. А тут ведь опасно…. А у него приятель, как раз, в Чернигов ехал, к родителям — он в Киевском технаре учится. Ну и нас захватил. А от Чернигова на попутке до Славутича добрались.

— Дальше, дальше! Как через Периметр проходилили, проводника где нашли? — по заметно снизившемуся гомону в зале, способ проникновения молодых оболтусов в Зону заинтересовал многих присутствующих.

— Еще в Славутиче мы с Санькой познакомились с пацанами, — Костик кивнул в сторону остальных горе-сталкеров, — Шишей, Глыбой и Чоком. Они из Питера приехали. Им тоже нужно было в Зону попасть. Там же, у местного дедка, сняли комнатухуна всех и стали искать проводника.

— Это как же вы его искали, интересно? Объявления в газету давали, или на столбах расклеивали? — по залу прошелся смешок от очередной шутки Гавроша.

— В пивнухи местные захаживали, разговоры слушали, намеки тамошним завсегдатаям подкидывали, на рынке поселковом потолкались, ну и все такое. В конце концов однажды, когда мы перекусывали в кафешке, к нам подсел мужик. Ну — поболтали, как говорится, "за жизнь", какое-то время. А потом он сказал что в курсе кого мы ищем и готов сам провести нас в Зону. Денег запросил за это дело по-божески, так что мы согласились. Через день, под утро, он нас повез к какой-то деревне, в которой, похоже, никто не живет…. Не помню названия. Рядом с ней и проходит этот…ну — Периметр. Залегли недалеко от ограждения из колючей проволоки, полчаса полежали, потом мужичок по-пластунски пополз вперед, рядом с колючкой стал руками что-то раскапывать. Когда мы подползли, увидели какую-то дыру в земле, как нора, засыпанную ветками и сухим бурьяном. Ее-то наш проводник и расчищал. Как он объяснил — раньше тут проходила грунтовка, а под ней, поперек, труба бетонная лежала — ручей под дорогой протекал. Со временем ручей пересох, а труба завалилась землей и заросла бурьяном, так что строители Периметра ее и не заметили. Второй конец в аккурат выходил на ту строну. Наш проводник про нее знал, откопал, расчистил. Вот и водит теперь всех желающих.

— Ну, вылезли вы из трубы, и что дальше?

— Полежали около часа в кустах. Как раз патруль проезжал и остановился недалеко от нас — что-то с машиной у них случилось. Потом, как только они уехали, проводник велел ползти строго за ним, след в след. Сказал — ни на сантиметр в сторону, если жить хотим. Метров через двадцать вскочили и добежали до кустарника. По зарослям минут пять еще пробирались, пока не наткнулись на какой-то полуразваленный сарай. Возле него нас поджидал другой проводник, который и довел нас до "Вороньего гнезда". Там прокантовались почти месяц, все искали того, кто бы нас… ну — в Зону научил ходить. Безрезультатно. Потом перешли к "подземщикам". И там ничего. Большую часть своих денег на еду потратили, а еще ни разу за добычей не ходили. Уже не знали что и делать. Но тут появился Аркадий. Он и стал нашим инструктором и проводником. Помог раздобыть оружие и кое-что из снаряжения. Завтра мы собираемся идти…

— Это кто же у нас тут Аркадий?! — все в таком же шутливом тоне спросил Гаврош, оглядывая зал. Взгляд его остановился на присевшем неподалеку и надувшемся, как мышь на крупу, после взбучки, новоиспеченном наставнике начинающих сталкеров.

— О-п-па! Это Перец, что ли? Глянь, Вов, Аркадий — Перец! Проводник и инструктор!

— Да уж — проворчал Вакула, — "бригадир у нас Аркаша, хрен жует бригада наша".

Усадив, вконец окосевшего, Жердина младшего на скамью и, оперев о стойку спиной, сталкер стал напротив Константина, положив руку ему на плечо. Оба оказались одинакового роста.

— Ты вот что, Костя, слушай меня, слушай внимательно! Сейчас с твоим другом говорить бесполезно, сам видишь. Да и ты, как погляжу, далеко не "огурчик". Но воспринимать все что скажу, надеюсь, можешь. В общем — сейчас хватаешь этого выпивоху и идете баиньки. Вы где кости-то бросили?

— Что бросили?

— Ну — остановились где?

— А-а…. там — на первом этаже.

— Понятно. Утром, когда придете опохмелиться, тут и встретимся. Мы вас с Сашкой переправим за Периметр, обратно. Поедете домой.

— А как же…

— Не перебивай старших. Остальным олухам — Вакула кивнул в сторону троицы тоже изрядно осоловевших пацанов, — передай, что, если захотят, мы и им поможем спокойно отсюда выбраться. К этому клоуну — сталкер указал на Перца, — советую и близко не подходить, если не хотите беды. Из него сталкер, а, тем более — инструктор, как из говна пуля.

— Но как же…? Сашка не согласится. Я ж говорил, нам нужно денег добыть. У тети Светы…

— Да нормально все у твоей тети Светы! — Вакула даже психанул. — Шарятся тут, придурки, приключения на свои жопы ищут. А с домом связаться — ума не хватает! Де-е-е-нег им нужно добыть! — скорчил сталкер комичную рожу, передразнивая Костю, — да вас самих любая аномалия или монстр какой "добудет" в два счета, даже в Зону далеко ходить не нужно!

— Отец Сашкин жив, сильно поранен, но — жив — продолжил за разнервничавшегося друга Гаврош. — Мародеры на них напали. Друг его, этот…. Жук…Жуков, кажется, погиб, а…

— Как, дядя Вася погиб?! — было видно, что эта новость парня шокировала.

— Да. И заметь — и дядя Вася твой, и батя Сашкин не из ссыкунов были, как вы, повидали немало, повоевать в свое время пришлось. А вот ведь как — один в могиле лежит, другого Болотный Доктор до сих пор латает…. Так вот, деньги они собрали, просто передать не успели. Мы с Вакулой случайно на них наткнулись, когда на базу возвращались. Жуку уже ничем не могли помочь, а Хмурого, в смысле — Жердина, Доктор забрал выхаживать. Но перед этим он нам все рассказал — и про жену, и где деньги хранятся, и за сыном просил приглядеть, если сюда заявится. Вернее — в шею гнать домой, предварительно ремня всыпав.

— А деньги мы нашли, — заговорил успокоившийся Вакула, — и отправили куда нужно. Через неделю мать Сашкина была уже за границей. А недавно ее прооперировали. Как нам сообщили — все прошло хорошо и полное выздоровление не за горами.

* * *

Действительно, после того, как Болотный Доктор, с помощью своих мёртвых помощников, унес тяжело раненного Хмурого к себе на лечение, друзья двинули к "Логову химеры" и, вскоре, были на месте. Тут же, не теряя времени, вместе с Сычом проверили шкафчик попавших в беду сталкеров. Там действительно была крупная сумма денег и несколько, не очень дорогих, артефактов. Введя в курс дела хозяина бара, сталкеры попросили его помочь как можно выгоднее продать хабар Хмурого и Жука. Сами же, после того как отгремел выброс, связались со своим товарищем на Большой Земле.

Это был одноклассник Вакулы — Федор Белоус.

Окончив исторический факультет МГУ, он, помыкавшись пару лет в краеведческом музее одного из городов Подмосковья на должности младшего научного сотрудника и отпахав несколько сезонов в археологической экспедиции в районе Южного Урала, понял, что любимое занятие — это хорошо, но, если хочешь достойно жить, а не существовать, нужно в жизни что-то поменять. Помог случай.

Один из "небожителей" Москвы — владелец крупнейшего банка, решил приобрести коллекцию старинного холодного оружия. Ему нужен был эксперт — консультант, способный проверить древние клинки на подлинность и определить, более-менее, точную их стоимость. Профессор университета, где учился Белоус, его и рекомендовал банкиру, как специализировавшегося на этом деле, еще во время учебы.

Федор успешно справился с задачей. Положительный отзыв довольного банкира о работе молодого историка способствовал созданию у того своей клиентуры, ведь все богатые люди, рано или поздно, начинают что-либо собирать, коллекционировать. Кто-то следовал своим увлечениям и пристрастиям, кто-то просто — для выгодного вложения капиталов.

Вскоре Белоус открыл маленький антикварный магазин в Москве.

Для наших героев он стал, так сказать, их поверенным лицом на Большой Земле. За условленную плату, Федор вел финансовые дела сталкеров, выполнял различные разовые поручения.

Вот и в этот раз, следуя инструкциям Вакулы, Белоус отправился на Украину, в Житомир. Разыскал там сестру Хмурого, которая сказала что его жена находится в областной больнице в стабильно-тяжелом состоянии. Далее был визит в эту больницу, разговор с главврачом. Потом были хлопоты по отправке больной в Дюссельдорф. Денег, которые скопили Хмурый с покойным Жуком, было недостаточно, поэтому недостающую сумму доложили Вакула с Гаврошем и Сыч.

Обо всем этом не мог знать ни сам Хмурый, лежавший глубоко в Зоне, в доме Болотного Доктора, который, пока безуспешно, пытался вывести его из комы, ни его сын Александр, практически бесцельно проторчавший, с такими же, как он молодыми охотниками за удачей, почти два месяца, на окраине Зоны.

* * *

— Повторяю еще раз! Утром встречаемся тут. Мы помогаем вам выйти из Зоны, и что б духу вашего тут не было!

— Шиша, помоги! — подозвал Константин одного из компании и они, взяв под руки тряпичной куклой обвисшего Сашку, двинули к выходу.

Когда вся компания вышла из зала, Вакула подошел к вконец заскучавшему Перцу. Точно так же, как и Бобер, каких ни будь полчаса назад, приподнял его за воротник куртки, как шкодливого кота, встряхнул.

— А ты, деятель, слушай сюда, и слушай внимательно! Больше повторять не буду! Мы с Гаврошем, конечно же, не сможем уберечь от тебя весь молодняк, приходящий в Зону. Но про этих пацанов забудь! Понял?! Обходи их десятой дорогой! Или я вытряхну твою никчемную душонку из тебя! Понял?! Я спрашиваю — понял?!

— Да понял я, понял! Отцепись!

Освободившись от хватки Вакулы, Перец решил, что на сегодня с него хватит и тоже вышел из бара.

— Да уж, "мутный" типчик — задумчиво произнес Гаврош, глядя на дверь, за которой только что скрылся потрепанный прощелыга.

— Слушай, Санек, тебе не кажется, что как-то просто они проскочили Периметр? Получается, что только под проволочным заграждением пролезли, а как же мины, патрули и все остальное.

Вакуле не зря показалось странным то, с какой легкостью парни преодолели Периметр. Ведь действительно — пролезть под орнаментом из колючей проволоки, по которой пущен смертельно опасный ток, это даже меньше, чем полдела. Есть еще полоса земли, шириной метров двадцать — тридцать, густо утыканная минами. Мины не простые противопехотные, а специальные. Они имеют форму штырей, чем-то похожих на малокалиберные снаряды, которые снаряжаются в барабаны специальной многоствольной пневмопушки. Выстреливаются очередями из низколетящего на небольшой скорости вертолета. Вонзаясь в землю, скрываются в ней полностью. На поверхности остаются малозаметные усики, при малейшем задевании которых происходит взрыв. Мины, практически, не съемные. Очистить от них площади можно только с помощью тралов. Есть, конечно же, умельцы, которые научились делать проходы и в таких полях, но услуги их, естественно, стоят немало.

— Это ж нужно и проход расчистить, и расписания движения патрулей четко знать, и дальнейший маршрут в Зону. Такие услуги дороговато стоят, откуда у этих сопляков такие деньги?

— Ну… мало ли. Копилки разбили, в которые складывали заветные рублики да гривны для покупки крутых девайсов или еще какой лабуды. А, потом, знаешь сколько вокруг Зоны спецов по проходу развелось? Конкуренция! Вот услуги и дешевеют.

— Ладно — Гаврош взял со стойки свою кружку с пивом, одним махом допил все содержимое — как бы там ни было, завтра этих гавриков отправим к мамам. Нужно еще к Зверобою заскочить, по рации связаться с КПП. Там сегодня, как раз, Леха Савенко заступил, так что проблем не будет. И баиньки!

— Да, пошли. Пока, мужики!

Друзья, попрощавшись, покинули зал.

Утром, когда Зона приходила в себя после отбушевавшего ночью катаклизма, а разорванные стихией в клочья и разбросанные, как куски грязной ваты, тучи не успели затянуть плотной пеленой грязно-голубое небо с красным оттенком, Вакула и Гаврош пришли в бар.

Народу было не много. Одни ушли сразу после выброса, другие еще спали. Часть бродяг носилась по базе, решая свои проблемы и вопросы у ремонтников оружия и снаряжения, пополняя запасы в лавке Сыча, где боеприпасами, продовольствием, медикаментами и всякой другой, необходимой при путешествиях в Зоне, всячиной бойко торговал племянник Сыча Миша Карась.

В зале были видны следы недавней уборки. Включенная на всю катушку вентиляция почти полностью выветрила запах табачного дыма, стоящего с вечера и до поздней ночи плотной стеной. Сыновья Сыча стояли за стойкой с сонными глазами, периодически зевая во весь рот, нообязанностейсвоих не забывали, исправно принимая заказы у пришедших позавтракать сталкеров.

Друзья успели "уговорить" по хорошей порции пельменей, которые являлись фирменным блюдом жены хозяина бара, и со смаком попивали ароматный кофе, периодически поглядывая на вход в зал — приговоренная к депортации за пределы Зоны молодежь должна была давно появиться.

— Чего-то наш детский сад запаздывает. А, Вов?

— Может — спят еще?

— Да ладно! При таком-то шуме-гаме и покойник проснется! Может — сходим за ними, поторопим?

— Ладно, Санек. Давай только кофе допьем, жалко оставлять красоту такую.

Через пару минут сталкеры встали и направились к выходу. В это время в зал вошли несколько бродяг.

— Здоров, мужики! — поприветствовал друзей здоровяк Петя Дым, бывший свободовец, ушедший из группировки и сразу же вступивший в "Тайгу", так как сам был заядлым охотником и отличным следопытом — я смотрю — вы уже порубали. А чего у Степановны сегодня вкусного есть?

— Пельмени.

— Ух, ты! Сибирские?!

— А то!

— Ну, живем! Эй, тезка, закажи мамане пельмени, да двойную порцию! А ты, Витек, притарань кружечку пивка, а то мы с Воробьем вчерась круто посидели, сейчас в башке такой выброс бушует, что тот, что ночью в Зоне прошел — легкое урчание в моем животе! — здоровяк оглушительно захохотал над собственной шуткой. Сталкеры его поддержали.

— Кстати, "Макаренки", — продолжил Дым после того, как все отсмеялись, — а куда это, ни свет — ни заря, ваш молодняк ускакал? Снаружи только-только громыхать перестало, а за ними только пыль столбом!

Гаврош с Вакулой замерли на месте у самого порога бара.

— Как ускакали? Куда? — чуть ли не хором спросили друзья, с недоумением переглянувшись.

— А кто ж их знает. Я под утро отлить вышел, на улице уже все спокойно было — фонарь на выходе зеленым горел, смотрю — вся гоп-компания гуськом чешет, причем этот хрен…. ну — который с ними квасил….

— Перец, — напомнил Гаврош.

— Во-во, Перец. Так вот, этот…. Перец, всю дорогу их подгонял. Бедные пацаны чуть ли не на ходу порты натягивали, оружие только в зубах не держали, роняли все на ходу. А как же им, горемычным, хреново было! Их бы опохмелить, а эта падла чуть ли не пинками гонит! Особенно тому сынку, который младше всех выглядит в этом детском саду, похоже — кислее всего было, цвет лица — как у мертвяка, а то и похуже. В общем — мутный тип, этот Перец, не зря вы ему вчера навтыкали и потрясли как грушу. Я, когда эту муштру увидел, тоже хотел поднакидать ему, но…. как то уж быстро они слиняли.

— Куда, Дым, куда они слиняли?! — со страшными глазами запричитал Вакула, схватив здоровяка за плечи.

— Да говорю ж — не знаю. Они ж мне не докладывали.

— Ничего не понимаю, — Гаврош с недоуменным видом плюхнулся на ближайший стул, — мы же договорились: утром собираемся здесь….

— Да чего тут не понятного, Санек, — с обреченным видом присел рядом Вакула, — чё тут не понятно? Увел их этот сученок. Нужны они ему. Использует он их, по старой схеме использует, понимаешь? В качестве отмычек!

В течение последующей пары часов друзья носились по базе, выспрашивая всех, с кем, накануне, контактировал Перец и уведенные им парни, в надежде узнать — куда они собирались двинуть.

Беготня эта ни к чему не привела. Никому, с кем бы Перец ни общался на базе, он даже не намекнул — куда поведет свою команду. Егеря на одном из блокпостовтоже только лишь подтвердили что рано утром, вскоре после выброса, мимо них, в глубь Зоны, прошла группа сталкеров во главе с Перцем.

Больше ничего.

— Вот так вот, Санек, — с тяжелым вздохом произнес Вакула, — не сдержал я обещание, данное Хмурому. И главное — вот он был — тут, рядом! Просто случай помог. Нужно было его не отпускать от себя, до утра…. А я как олух, как….

— Хватит ныть, Володь, и так тошно. И не ты один обещал Хмурому…. Оба хороши! Провел нас этот крендель, как лошар последних! Ну, попадись ты мне….!

Гаврош плеснул в стаканы.

Друзья сидели все в том же баре и пили водку.

Два профессиональных бойца, успевших побывать в сложных, почти безвыходных ситуациях и с честью выбраться из них, не смогли выполнить, казалось бы, простую задачу. Все их мастерство, получается, спасовало перед хитростью и коварством Перца.

— Вот выйдет Хмурый из комы, как мы ему в глаза посмотрим?

— Может — объявятся еще, Вов?

— Может — и объявятся, а может — и нет. Может все, а, скорее всего — не все! А может вообще никто. Они отмычки, Саня! — Вакула уже не говорил, а почти кричал — понимаешь — отмычки! А для отмычек, зачастую, существует путь только в одну сторону! Ну, какой толк будет от того, что я порву эту блядь, как Тузик грелку, если он перед этим угробит пацанов!

— Тихо, тихо, чувак, — успокаивал Гаврош друга, опять подливая в стаканы, — даст Бог — образуется все. И, все ж — яне понимаю: казалось бы — обо всем договорились. И тут — на тебе! Ну, Сашка Жердин — понятно, сосунок еще, взбрело чегой не то в голову — и все нафиг. Но Костик то, вроде, парень посерьезней будет…. Не понимаю.

Допив бутылку, друзья в подавленном настроении, которое ничуть не улучшила выпивка, ушли к себе. У обоих на душе, как не пытались себя успокоить, тяжелым камнем лежал груз возможной беды, такой близкой и неотвратимой.

Прошла неделя. Вакула и Гаврош, практически забросив свои дела, пытались найти хоть какие-то следы группы Перца. Созвонились, на всякий случай, с Федором, что бытот проверил — не появлялись ли пропавшие пацаны дома. Хоть надежда на это была минимальной, но, все ж, была. Связывались с другими базами вольных сталкеров, опрашивали бродяг, недавно вернувшихся из глубин Зоны — не встречали ли они пропавших парней, живыми или мертвыми.

Только один командир патруля группировки "Долг" по кличке Добрыня, вся команда которого погибла при стычке с большим отрядом наемников, а его самого, в бессознательном состоянии, подобрали егеря, сообщил, что за день до того трагического боя он и его люди встретили расположившихся на привал сталкеров. Вроде бы все сходилось: шесть человек и, кажется, сплошь одна молодежь. Хотя один из них, действительно — был постарше, да и снаряга на нем куда лучше была. Они это были или нет — трудно сказать. По Зоне много бродяг ходит — и в одиночку, и группами. Но это было хоть что-то, хоть какая-то зацепка.

— Вот, примерно, тут мы их и встретили — ткнул в монитор ноутбука пальцем долговец, — да, да, тут, точно. Вот и ручей, они возле него сидели. А вот и овражек. Мы хотели через него пройти, но там засела огромная "электра", пришлось обходить вот здесь — справа. Тогда-то и наткнулись на вашу молодежь.

— Еще бы точно знать, что это именно наша молодежь — задумчиво глядя на экран монитора, сказал Вакула. — А какое у них оружие было, не разглядел?

— Ну, у пацанов обрезы видел — от ТОЗовки, они всё в руках их вертели, как будто налюбоваться не могли. У двоих "калаши" укороченные…. -Добрыня наморщил лоб — а возле их старшего, вроде бы, натовская LR300 лежала. Не плохая штука, с оптикой и подствольником. Только вот боеприпасов на нее не напасешься….

— Точно! — воскликнул Гаврош, вскочив из-за стола.

— Ты чего, Санек? — оторвался от экрана Вакула.

— Видел я такую пушку у Перца. Он к Санычу приносил, с какой-то мелкой поломкой. Тот за минут десять управился, еще ворчал потом: понаберут, мол, игрушек импортных, которые руками трогать нельзя, не то, что стрелять из них.

— Ну — это он загнул — возразил Добрыня. Винтовка, конечно же, капризная, но по точности боя и скорострельности — очень даже ничего….

— Просто Саныч, кроме нашего оружия, никакого другого не признает.

— Это что ж — поддерживает отечественного производителя?

— Типа того. Ладно, не будем отвлекаться — Вакула опять уставился в экран. — Когда вы их встретили? — обратился он опять к Добрыне.

— Так…. это было…. пять дней назад, точно! Где-то, как раз, в обед. А на следующий день нарвались на наемников….

— Как-то уж мало прошли, почти за два дня то — подметил Гаврош — прям как на прогулке.

— Это если по прямой идти. А туда прямо хрен пройдешь. Вот — посмотри — Вакула курсором вел по карте на экране, отмечая вероятный маршрут группы Перца — ну, до Масловки они могли без проблем — и дорога нормальная, и относительно безопасно. Сразу за деревней начинается болото — не сильно топкое, пройти можно, но с проводником. А с Перца проводник…. Значит, скорее всего, в обход пошли. Справа от болота — поле, совершенно открытое. По нему пойти — большой шанс нарваться на патруль, или еще на какую-нибудь неприятность. Такие типы как Перец не любят особо рисковать, так что, скорее всего, повел он пацанов в обход слева, через лес. Там хоть, в случае чего, спрятаться есть где. Да и аномалии не очень-то леса любят. А этот путь будет кудабольше, чем через поле…. Вот тебе и два дня. Убедил?

— Что ж — похоже на то. Что ты предлагаешь, командир?

— Думаю — надо сбегать в это место — Вакула кивнул на монитор, — посмотреть вокруг. Может найдем какие следы, что б определить их дальнейший маршрут.

— Согласен. Тем более что других вариантов у нас нет, кроме как ждать у моря погоды.

После недолгих сборов, друзья двинули в указанное долговцем место. Добрыня пошел с ними, так как на маршруте должен был присоединиться к патрулю и уйти на свою базу, о чем заранее договорился, связавшись со своим командованием.

До места добрались меньше чем за день: до Масловки подбросили на джипе егеря, а дальше прошли по болоту. Вскоре появился долговский патруль и Добрыня со сталкерами распрощался. Друзья же пересидели ночь у костра без приключений.

С рассветом нашли все, что осталось от костра на берегу оврага, вокруг которого ночевали пацаны с Перцем. В золе валялись консервные банки, обгоревшие упаковки от сухпайка, пачки из-под сигарет.

— Во! Глянь, Вов! — Гаврош наклонился, немного покопавшись в прошлогодней пожухшей траве, сквозь которую все уверенней пробивались молоденькие светло-зеленые побеги, поднял какой-то цилиндрик красного цвета. Им оказался охотничий патрон 12-го калибра.

— Обронил кто-то, когда игрался…. "детский сад, штаны на лямках" — усмехнулся Гаврош и спрятал патрон в карман разгрузки.

— Здается мне, Сань — не найдем мы их так — сказал Вакула просматривая в бинокль окрестности, пытаясь определить направление, в котором могла дальше двинуть группа. — Ну — посуди сам: следопыты из нас не ахти, а вести их можно только по следам.

— А давай Петруху Дыма выпишем, или Вертолетыча. Зверобой же обещал….

— Во-во, братуха, мысли мои читаешь. Вертолетыч, конечно же, поопытней будет, но нам, скорее всего, все время бегом нестись придется, так что Петьку просить нужно. Давай Сань, связывайся с базой. Да скажи, что б захватил еще патронов, аптечек и жратвы. Черт его знает — сколько нам шляться придется.

Гаврош снял с плеч рюкзак и достал из него армейскую рацию в компактном футляре из ударопрочного пластика. Через полминуты он уже вызывал базу егерей.

Вакула в это время продолжал в бинокль рассматривать прилегающую к стоянке территорию, стоя на месте, чтобы не затоптать следы ночевавших тут молодых сталкеров.

— Вовка! Вакула!!! — заорал вдруг Гаврош, срывая с головы гарнитуру и лихорадочно укладывая радиостанцию в футляр, — рвем на базу, бегом!

— Что случилось, зачем?

— Сева Лиходей сказал — он сегодня в радиорубке дежурит, что недавно на базу притащился один из наших пацанов. Как зовут — не сказал, не знает. Но, говорит — долговязый такой, худощавый. Вроде целый, без ранений, но истощенный до нельзя и напуган до смерти. Костик это, Вован, Костик! Больше не было среди них долговязых и тощих! Рвем на базу!

— А остальные где?! Сашка где?! Что он говорит?! — пытался выяснить ошеломленный Вакула, помогая другу уложить рацию в рюкзак.

— Да ни хера он не говорит! Сева сказал, что пацана Коля Студент сразу же в оборот взял, укол ему какой-то впендюрил — успокоительный, и капельницу. И никого к нему не подпускает. Двинули — там все узнаем!

Не успели друзья трусцой пробежать и пары десятков метров, как со стороны оврага донесся оглушительный треск и, сразу за ним — протяжный рев. Остановившись, друзья переглянулись и, взяв оружие наизготовку, осторожно подошли к краю оврага.

На дне, где набирала новые силы только что разрядившаяся "электра", сквозь редкие, пока еще, голубовато-фиолетовые нити сполохов, сталкеры увидели сильно обугленный труп огромного кровососа.

— Вот так вот, Санек, — Вакула с ошарашенным взглядом откинул назад капюшон, нервно пригладил рукой шевелюру — расслабились мы чего-то, до невозможности. Эта падла почти вплотную к нам подкралась. Еще немного, и сожрал бы.

— Ну, на счет "сожрал", Вовчик, ты погорячился. Подавился бы. Но нервы, ясен пень, потрепал бы не хило.

— Вон, смотри — Вакула кивнул в сторону противоположного края оврага — он, похоже, по самой кромке прошел. А туша то центнера на полтора-два потянет. Какой кусман земли под ним обвалился!

— Спасибо тебе, "электра", — Гаврош даже изобразил что-то типа поклона в сторону аномалии.

— Нужно нам быть повнимательней, Вов, редко Зона такие подарки преподносит.

— Я ж говорю — расслабились! Ладно, Санек, чешем на базу! Чую — ждет нас там много чего интересного.

До "Логова" добрались почти засветлоблагодаря тому, что в Масловке ждал сталкеров все тот же джип, присланный Зверобоем.

Сдав оружие в хранилище, и забросив снаряжение в свою комнату, друзья кинулись в лазарет. Там объявившегося пацана не оказалось. Помощник Студента сказал, что парень выспался и Николай повел его в бар отужинать, так сказать — силы восстановить натуральной пищей.

В зал Вакула и Гаврош не вошли, а просто влетели. После беглого осмотра помещения, за одним из столов действительно обнаружили сутулую фигуру Костика в компании Студента и Вертолетыча. Молча подошли к столику. Константин, увидев пришедших сталкеров, казалось, попытался ужаться до размера точки. Студент и Дед, словно сговорившись, пересели на другие стулья, дав возможность Вакуле и Гаврошу сесть по обе стороны от парня.

— Ну что, засранец, — Вакула приобнял перепуганного горе-сталкера за плечи — набегался?

— Вакула, подожди…. - засуетился Вертолетыч.

— Так набегался, аж проголодался! — это уже Гаврош ощутимо похлопал пацана по животу.

— Гаврош, Сашка, угомонитесь! — не оставлял попыток Вертолетыч перевести разговор в спокойное русло.

— Почему один? Где остальные? Где Жердин? — Вакула больно сдавил плечо Кости и хорошенько встряхнул его от макушки и до самых пяток.

— Вакула, Гаврош…. — Да заткнитесь вы, мать вашу ети….!!! — рявкнул, не выдержав, Дед и вскочил так резко, что стул, на котором он сидел, с грохотом упал. — Вздыбили тут перья свои, как пету…. - взгляд Вертолетыча упал на рукусидящего неподалеку Сени Курганского, всюсинюю от выразительных наколок, -…. как индюки! — по залу пронесся хохот.

— Петруха, притарань, сынок, "ноль пять"…. нет — "ноль семь" "Беленькой", четыре стакана, — на немую просьбу в глазах Константина Дед ответил поднесенной ему под нос фигой, — а на закусь подай той рыбки копченой, что батя ваш вчерась с Большой Земли завез.

— А вы, господа почтенные бродяги, — обратился он уже к Вакуле с Гаврошем — сидите спокойно. Сейчас малец нам все расскажет, с чувством, с толком, с расстановкой. Петя, захвати ему, так уж и быть…. "кокиколы" какой!

Заказанная выпивка и закуска появились на столе как по мановению волшебной палочки. Косте, прямо в руки, была вручена уже открытая банка "колы" и поставлена рядом вазочка с жареным арахисом. Подошел напарник Вертолетыча Витя Бобер, сел рядом, тут же появился пятый стакан.

Дед мастерски разлил водку.

— Ну — "ни хабара, ни артефакта!" — выпили.

Вертолетыч взял с тарелки кусочек рыбки, занюхал, довольно крякнул.

— Во-о-о-о-т…. Теперь, сынок, рассказывай, внимательно слушаем.

— А…. с чего начинать?

— А с того: почему не пришли, как договорились, утром в бар? И куда вас понес х…. хрен?!

Парень поежился — то ли от прохлады, царящей в баре, то ли от воспоминаний о пережитом.

— Когда мы с Шишей притащили Сашку в комнату, которую сняли для ночлега, Глыба и Чок уже дрыхли вовсю. Аркадий просто лежал на койке, заложив руки за голову и глядя в потолок. Шиша тоже, сразу же, спать бухнулся. А мне еще два раза пришлось Санька в туалет водить — мутило его сильно. В общем, когда он угомонился, я тут же и вырубился….

* * *

— Давай, давай, малец, залпом заглотил, и все — человеком себя сразу почувствуешь! — Костя проснулся от гнусавого голоса Перца.

Предводитель команды сидел на своей койке, напротив сидел бледный, чуть ли не с зеленоватым оттенком на сонном помятом лице, Сашка Жердин. На стоящей, в проходе между кроватями, табуретке стоял наполовину наполненный стакан.

— Ну, чего ты? Не ссы, пей! — Перец взял стакан и сунул прямо в руки Жердину.

Александр, какое-то время, смотрел на водку, как на гранату в руке, из запала которой уже выдернута предохранительная чека. Потом медленно поднес стакан к губам.

— Во, во, во-о-о-о! — поддержал его Перец — молодец! Мужик! На, запей — сунул выкатившему глаза, как рак, парню пластиковую бутылку с водой.

— Эй, кодла, подъем! — это уже касалось всех остальных.

Парни недовольно заворочались на кроватях, с трудом продирая опухшие глаза. Глыба посмотрел на часы.

— Слышь, Аркадий, а чё так рано то? Только начало шестого.

— А ты слыхал, что "кто рано встает, тому Бог дает"? Мы куда собирались после выброса двинуть?

— Ну….

— Вот те и "ну". Давайте, собирайтесь. Нам еще стволы наши получить надо.

— Мы не пойдем — Константин перешел из лежащего положенияв сидячее.

— Кто это — мы?

— Я и Сашка. Пацаны, те сталкеры, ну…. которые вчера…. В общем, они сказали, что всех выведут за Периметр. Если хотите.

— А вы хотите? — Перец заглянул в лицо каждому. — Вы, наверное, приперлись из своего Питера, что бы покантоваться пару месяцев, без толку, у границы Зоны? И, когда все уже готово, что бы пойти на настоящее дело — за настоящим хабаром, сорваться по домам, потому что так "дяди" какие-то сказали? А ты, Саня, голову свою имеешь? Или за тебя все время этот фраер все решает? Ты же мамке своей помочь хотел!

— С его мамой все в порядке, ты же слышал.

— Да кто это сказал? Эти, такие же, как ты, фраера? Да они развели вас, как лошар! Сами, небось, уже чешут за хабаром, только ветер свищет!

— А какой им резон нас разводить?

— "Меньше народу, больше кислороду" — вот какой! — почти в лицо проорал Перец Косте.

— Короче: вы идете, или нет?

Глыба, Шиша, Чок и Александр закивали головами и стали собираться. Костя положил руку на плечо друга, развернул к себе.

— Сашка, кончай дурить! Нам домой нужно! Пацаны пусть идут, если хотят, это их дело.

Только что выпитая водка, похоже, возымела свое действие, смягчив Александру похмельный синдром. Но вот трезвомыслия не прибавила ничуть.

— Слушай, Костян! Чё докопался? Какой "домой"? За хабаром идем!

— Отвали от него! — Перец сбросил руку Константина с плеча Сашки — ты ему кто — сват, или брат? Нет? Тогда не лезь!

* * *

— А что я мог поделать?! — Константин развел руками — никто не хотел меня слушать! Я еще пару раз попытался образумить Сашку, так тот ни в какую! Да еще Аркадий постоянно вмешивался, все мои попытки на "нет" сводил.

— А чего к нам не пришел? — рявкнул прямо в ухо парню Гаврош.

— Так откуда я знал, где вы обитаете! База, вон какая! Пока вас нашел бы, они были бы уже далеко.

Вакула с Гаврошем переглянулись. Действительно — это явно был их просчет. Но кто же мог предположить, что все так обернется?!

— Ладно…. что дальше было?

* * *

Быстро получив свое оружие, компания, постоянно подгоняемая своим предводителем, чуть ли не бегом покинула базу. Перец специально выбрал такое время для выхода в рейд, чтобы никто не смог помешать его далеко идущим планам, которые, тем более, так удачно начали складываться. Случайная встреча сталкеров с Жердиным младшим чуть все не сорвала. Поэтому прощелыга решил не рисковать. В длинных коридорах бывшей фабрики, оборудованной под базу, в такую рань, на пути к выходу группе попались только двое бродяг, шедших в противоположном направлении. Один из них был Дым.

Миновав блокпост, на котором уже топтались трое вооруженных до зубов егерей, Перец повел парнейвглубь Зоны.

Не знал бывший боевик бандитской группировки, сожравшей сама себя изнутри, Трохнов Аркадий по кличке Перец, точного маршрута, который должен был вывести его с командой к заветной цели, куда он стремился с тех пор, как к нему в руки попала карта Сеньки Фарта. Эту карту Фарт показал Перцу только один раз, тайком.

Они тогда здорово "нагрузились" — отмечали удачный налет на лагерь "молодняка" в Чапаевке. Пребывая в благодушном настроении, Сенька и выложил историю появления у него этой армейской карты масштаба 1:100000.

Прижали как-то они, с Кабаном и Тетерей, двух "терпил", которые, как раз, с хорошим хабаром возвращались из рейда. Затаившуюся в засаде тройку бандюков бродяги заметили вовремя — ребята, видать, с опытом были. Но, похоже, мужики сильно поистратили свой боезапас в пути, так как патроны закончились у них быстро. Короче: взяли их "тепленькими". Обшмонали, вытрясли все ценное и не очень. После этого сталкеров хладнокровно пристрелили. Разделили добычу и направились в свой лагерь, как вдруг Фарт, немного задержавшийся на месте расправы, обнаружил, что один из расстрелянных еще живой — просто был без сознания, какое-то время, от болевого шока. Когда Сенька достал волыну, что бы исправить это недоразумение, сталкер взмолился: говорил про семью, детей и все прочее, про что, обычно, говорят в таких случаях, пытаясь вымолить пощаду. А еще, в обмен на жизнь, раненный предложил Фарту карту, на которой отмечено место, найти которое мечтает любой сталкер — "поле артефактов".

Попадаются в Зоне такие места, где, на относительно небольшом участке местности, скапливается большое количество артефактов, как широко распространенных и дешевых, так и редких, а, поэтому, особо ценных. И выбросы такие поля почти не трогают. Скорее всего, из-за того, что они образуются, в основном — в долинах рек, на берегах озер и болот, на дне больших оврагов, в общем — в низинах. Еще одна особенность таких полей — смертельно опасных аномалий различной природы и типов на них ничуть не меньше, чем самих артефактов. Зона всегда ревностно охраняла свои богатства и тайны.

В общем — карта была вшита за подкладку телогрейки сталкера, на которую бандюки не позарились. Фарт развернул сильно потертый на изгибах лист и протянул скрючившемуся на земле бродяге. "Вот тут" — ткнул тот вымазанным в крови пальцем, оставив красную метку в заветном месте, на котором уже был нарисован синей ручкой жирный крест. "Мы с напарником случайно забрели туда, хотели вернуться вскоре….". После этого Сенька пристрелил "оленя" второй раз и уже наверняка.

Но и сам Фарт не успел воспользоваться картой. После того, как вольными бродягами, которые вдосталь натерпелись всяческих бед от произвола бандитов, был пойман главарь клана беспредельщиков Крест и со своей свитой брошен, за все злодеяния, в "воронку", за власть в группировке стали бороться аж четверо претендентов. В результате такого дележа, численность банды за несколько дней уменьшилась почти втрое, а, вскоре, вообще прекратила свое существование: бандиты, частично, перестреляли друг друга, а частично — разбежались кто куда.

В одной из междоусобных перестрелокбыл ранен Сенька. Перец, с тех пор, как увидел карту, не отходил от него ни на шаг, старательно выдавая себя за самого драгоценного кореша. Фарт, по своей простоте, совсем не удивился и не насторожился так внезапно вспыхнувшим дружественным чувствамк нему со стороны почти незнакомого, еще совсем недавно, боевика. За это и поплатился: новоявленный "дружбан", воспользовавшись беспомощным состоянием раненного, хладнокровно свернул ему шею и забрал карту.

С тех пор Перец, как говорят, потерял покой и сон. Найти указанное в карте поле, собрать богатый хабар, выгодно сбыть его какому ни будь барыге и, свалив из Зоны, зажить беззаботно, подальше от этого места — об этом он мечтал, этим жил, и ради этого готов был на все.

Но было несколько нюансов, которые создавали существенные препятствия на пути Перца к заветной цели. Во-первых: Зону он знал плохо, глубоко в нее никогда не ходил, тем более — в одиночку, приборами безопасности толком пользоваться не умел, даже простого КПК с навигатором не имел — все это совершенно не нужно было в прошлой бандитской жизни. Во-вторых: бойцом Трохнов тоже был никаким — бандиты, если и брали над кем верх, то только благодаря своей жестокости, алчности и значительному численному превосходству.

Осознав все это, Перец понял, что без опытных напарников не обойтись. Но о том, что бы с кем-то делиться — он даже думать не хотел!

Найти правильный выход помог пьяный треп одного сталкера-диггера на базе "подземщиков", где Трохнов, одно время, кантовался. Он рассказывал своим собутыльникам, как, почти десять лет назад, когда не было еще ни должного опыта хождения по Зоне, ни современных приборов безопасности, сталкеры покоряли аномальные территории. Из всех перечисленных способов, которые удалось подслушать бывшему бандиту, наиболее приемлемым ему показался только один — использование "отмычек", о чем уже упоминалось выше.

Да, это было самым верным делом — "отмычки"! На окраине Зоны, на базах вольных сталкеров, постоянно "тусовалось" достаточное количество кандидатов на эту роль.

Перец, на имевшиеся у него средства, справил себе добротное снаряжение: самодельный, но отлично сработанный комбинезон, с защитой от аномальных воздействий, бронежилетом и системой дыхания замкнутого цикла; пояс с контейнерами для артефактов; прочный рюкзаки другую необходимую мелочевку. Новенькая штатовская винтовка, кольт и боевой нож достались ему от убитого, им же, Сеньки Фарта.

Новички, при виде так хорошо экипированного сталкера, нисколько не сомневались в его опытности и охотно соглашались на предложение вступить в его команду. Это стоило жизни уже двенадцатимолодым парням, так как сам Трохнов обладал, на самом деле, только минимумом навыков, необходимых для выживания в Зоне. Первую, набранную им группу, разметала стая псевдособак. Не в состоянии были неопытные пацаны отбиться от трех десятков вечно голодных мутировавших животных из своего дешевенького, совершенно не эффективного, в таких условиях, и ненадежного оружия. А на лучшее им только предстояло заработать, в чем клятвенно заверил Перец. В общем — пока стая была занята пожиранием троих, разорванных в клочья, бедняг, предводителю команды и еще одному парню удалось скрыться. Но и оставшийся в живых "отмычка" долго не прожил, на полном ходу влетев в "воронку". Причем, Трохнов прекрасно видел, куда направляется бегущий впереди него парень — пространство вокруг воронки, зачастую, усеяно обломками костей и фрагментами разорванных ею тел животных и людей, обрывками одежды, обломками различных предметов. Да и листья деревьев и кустов лениво кружили хоровод вокруг темного пятна на земле. Перец мог предупредить парня, но не стал — зачем нужны свидетели его некомпетентности и никчемности.

Еще две группы, набранные бывшим бандитом, постигла подобная участь — все они погибли: или в зубах монстров, или в аномалиях. Правда, двух молодых сталкеров, во время последнего рейда, он пристрелил сам, так как, после нелепой гибели товарищей, они просекли что за "фрукт" верховодит ими. Это снова грозило позорным разоблачением, что, опять же, не входило в планы Перца.

И вот новая команда. Такие же наивные искатели приключений. Потенциальное "пушечное мясо".

На основании опыта трех предыдущих неудавшихся рейдов, Перец выбрал наименее опасный, на его взгляд, маршрут. В походной цепочке занял предпоследнее место, прикрывшись сзади Чоком. В голове группы шел Глыба, с дешевым детектором в руках, держась указанных Перцем ориентиров. Прибор, при приближении к аномалии, издавал однотонный звук, чем ближе — тем высота тона выше. При срабатывании прибора, Глыба подавал знак к остановке и к делу приступал Шиша, бросая различные металлические предметы — гайки, болты, шайбы и другие мелкие предметы, которыми они вдосталь запаслись на одной из свалок, что бы определить местонахождение аномалии, границы и, хотя бы примерно — ее природу.

В середине цепочки шли Жердин младший и совсем разонравившийся Перцу Константин, который чуть не нарушил ему все планы. Хоть длинновязый парень и пошел с ними, но, без всякого сомнения, только из-за друга, которого не смог уговорить остаться. Трохнов в любой момент ожидал от него подвоха. "Ничего, — думал про себя Перец, — при любом удобном случае я решу эту проблему".

* * *

— К вечеру пришли в какую-то деревню. Заночевали в подвале бывшего магазина. Добротный такой подвал, с крепкой металлической дверью. Перекусили консервами. Аркадий долго в свою карту смотрел, аж батарейки в фонаре садиться начали. Рано утром вышли из деревни и зашли в лес. Там встретили небольшую стаю собак, но проблем с ними не было — шуганули выстрелами, и все. Из леса вышли на поле, которое пересекал овраг. Там еще эта была, как её…. - ну, аномалия….

— "Электра" — подсказал Вакула. — видели мы ваш овраг. И место, где вы на привал расселись.

— А знаешь ли ты, друг ситный, что в той округе шастал кровосос под две сотни кило весом?! — вставил Гаврош.

— Да уж, впечатляющий экземпляр. Если бы этот "зверек" гулял где-нибудь поблизости от того места, где вы изволили отобедать, могу уверить, что вашему путешествию наступил бы полный п…ц, причем в самой печальной форме.

— Так у нас же оружие….

— Ваши "пукалки" только почесали бы его. Если бы вы успели ими, конечно же, воспользоваться.

— Да-а-а-а, — закивал головой Вертолетыч — тварь коварная, да еще таких размеров! Они, сынок, падалью питаются очень редко. Больше свежатинку любят. Он пару-тройку, из вашей шоблы, высосал бы сразу, а остальных оставил бы, на потом. Но, что бы "провиант" не разбежался, он остальным сломал бы хребты: и не сбегут, и не протухнут раньше времени. Так вы его что — уделали? — обратился он уже к сталкерам.

— Да хрен там — мы! — горько усмехнулся Вакула. — Эта падла, в "стелсе" почти вплотную подкралась, пока мы с братухой ворон считали. Спасибо оврагу, с "электрой" на дне. Туда он и угодил. Наверное, в молодости таким же раздолбаем был, как вы. Старших не слушался!

На Константина жалко было смотреть.

— Ладно, Вовчик, не стращай мальца, а то еще в штаны нахезает! — Дед разлил по рюмкам. — Ну, "чтобы мы жили, а враги не жили"! — произнес он витиеватый тост. Выпили. — Давай, сынок, трави дальше.

Парень тяжело вздохнул и продолжил.

— После привала мы шли, какое-то время, вдоль ручья….

* * *

Дальше группа пошла вдоль берега ручья. По карте выходило, что двигаясь в этом направлении, к вечеру можно выйти кбольшойдеревне, или поселку, где Перец рассчитывал переночевать, укрывшись на ночь в каком-нибудь подвале или строении. Через пару километров ручей нырнул в расселину между двумя огромными гранитными глыбами, а команда Перца продолжила свой путь, не меняя направления. Кроме долговского патруля, никто из людей им, пока, не встречался. Из зверей или монстров, кроме стайки псевдособак в лесу — тоже. Но вот аномалии стали попадаться гораздо чаще. Это сильно замедлило продвижение команды, так что окраины деревни достигли почти затемно. На ночлег устроились в здании подстанции, завалив дверной проем металлическими шкафами, которых там было в достатке. В потолке была большая дыра, так что даже костерок смогли разжечь. Как и прошлой ночью, дежурили по часу, кроме, естественно, "предводителя":

— Мне завтра целый день с вами, сосунками, нянькаться. Должен быть в форме.

Утром Глыба и Чок, разбросав шкафы, расчистили выход.

— О! — удивленно произнес Глыба, — гляньте, пацаны, люди какие-то!

Выглянув из-за спины Чока в проем, Перец моментально поменялся в лице, с которого животный страх начисто смел остатки сна. Грубо оттолкнув обоих парней от выхода обратно вглубь помещения, бывший бандюквжался в стену, приставив палец к губам.

— Тихо, бляди, тихо — зашипел он, вытаращив полные ужаса глаза, — если жить хотите!

Его поведение вызвало у молодых сталкеров недоумение, особенно у Глыбы и Чока. Откуда им было знать, что люди — человек десять-двенадцать, в комбинезонах серо-голубого оттенка, с мощными черными бронежилетами сверху, в шлемах с ПНВ и с навороченными натовскими стволами, беспечно прогуливающиеся по центральной улице, метрах в тридцати от подстанции, где укрылась группа — наемники.

Ни для кого не секрет, что Зона — не только местность, абсолютно враждебная, по отношению к человеку, во всех своих проявлениях. Это еще и кладезь сокровищ, каких не знали люди. Но богатством тутбыли не только артефакты. Сверхсекретные заводы, научные лаборатории, исследовательские центры, спрятанные, зарытые глубоко в землю, замаскированные под безобидные постройки вместе с уникальными разработками, оборудованием и технологиями — вот что ценилось, порой, гораздо выше, чем самые редкие и невиданные аномальные творения Зоны. Очень многие желали завладеть этими секретами и готовы были платить за них очень и очень щедро, а если есть заказчики, то обязательно найдутся и исполнители.

Еще недавно наемники были небольшой группировкой, постоянно враждующей, практически, со всеми обитателями Зоны. Не любили их и предпочитали не иметь с ними никаких дел из-за того, что брались наемники за любую работу, даже самую грязную и гнусную, лишь бы платили, хорошо платили. А для того чтобы выполнить тот или иной заказ, шли на все — убийства, кражи, захват заложников, изощренные пытки, предательство, то есть — моральная сторона их не беспокоила никоим образом.

Одно время группировка "Долг" серьезно схлестнулась с наемниками и, в результате нескольких вооруженных столкновений, разгромила их базу в районе Военных Складов, значительно сократив численность последних. Но потом долговцы увязли в постоянных конфликтах со "Свободой" и наемники получили передышку, во время которой, благодаря все тем же щедрым работодателям, их потрепанная группировка превратилась в мощный клан, в который входили, зачастую, хорошо подготовленные в военном деле спецы.

Хорошие заработки позволяли членам клана экипироваться по высшему классу и приобретать лучшее оружие и снаряжение. Бронированные защитные комбинезоны, приспособленные для выполнения задач в условиях аномальной активности, например, по специальному заказу и конструктиву производили в одной из стран НАТО. Оружие, в основном, тоже поставлялось натовское.

Цели и задачи клана остались те же — добыча информации, секретных технологий, образцов научного оборудования и так далее. Теми же остались средства и методы выполнения.

Встреча в Зоне с наемниками никому ничего хорошего не сулило, даже военным из МСОПа.

Если наемники в Зоне, значит — по какому-то делу, а свидетелей они ох как не любили!

Это-то факт и вверг Перца в такой ужас.

* * *

— Как они выглядели, в смысле — какая форма, цвет? Какое оружие, снаряжение? — забросал вопросами Константина Гаврош.

— Серая форма была, с голубым оттенком…. или голубая, с серым оттенком. Ну — что-то в этом роде. Бронежилеты были такие…. Мощные, черного цвета. Я таких и не видел….

— Ты, сынок, еще мал и глуп, и не видал больших…. затруднений в жизни! — встрял тут Вертолетыч, — многого ты еще не видел. А многое тебе лучше бы и не видеть! Стволы какие у них были? Разглядел?

— Да, там окошечко такое маленькое было, как раз на уровне моих глаз. Я через него за ними и наблюдал, Аркадию говорил — чего они и как, куда идут и чего делают. Так вот, винтовки были у них автоматические, модифицированные М16, с прицелами и подствольными гранатометами. Подобная у Аркадия была.

— Ух ты! — удивился Вакула — откуда такие познания?

— Да сейчас любой пацан, который в "Контр Страйк" по мультиплееру режется, или во что-нибудь подобное — спец по любому современному стрелковому оружию!

— По какому плееру? В какой контр….

— Вот так Вертолетыч — перебил недоуменно залепетавшего Деда Вакула, а говоришь — "не видал больших…."Что дальше, Костик?

— Прошли они по улице. В сторону нашего укрытия даже не посмотрели. В какую-то развалину, по ходу, стрельнули из подствольника и из нескольких стволов врезали. Мы потом глянули, когда они ушли. Там трудно было что определить — в хлам порвали, но не человека, точно. Аркадий сказал — "полтергейс", вроде бы. А эти…. ушли из деревни, примерно в том направлении, откуда мы пришли. Потом, часа через пол, оттуда слышали стрельбу и взрывы, довольно долго….

— Все ясно, мужики — этобыли те наемники, с которыми Добрыня и его бойцы столкнулись. Да-а-а, не повезло долговцам, четверо против дюжины, да еще таких головорезов…. Шансов никаких! Повезло Добрыне, что контузило его, а то б….

— Это точно. — Вакула слегка толкнул Костю в плечо — не расслабляйся! Продолжай!

* * *

Перец долго не мог прийтив себя, после пережитого ужаса. Ведь то, что они остались не замеченными наемниками — чистая случайность и везение. "Эти сопляки, придурки, — думал про себя предводитель команды, — так до конца и не осознали, что жизни их были на волоске!" Была мысль — если, все-таки, заметят, приставить шкаф к стене, в той комнате, где пролом в потолке, вылезть в дыру, и дать деру, пока мальцы воевать будут. Но, слава Богу — пронесло. Утруждать себя не стал подробными разъяснениями — кто были эти люди, почему их нужно было так опасаться. Просто сказал, что, встретившись даже с химерой, у них больше шансов было бы на выживание, чем с ними.

Когда вышли за деревню, Перец сверился с картой. За населенным пунктом начиналось большое поле. Уже скоро, когда оно густо зарастет высокой травой, по нему можно будет ходить, оставаясь не замеченным. Но сейчас на нем — как на ладони. Благо — поле пересекали несколько лесополос, по одной из которых и решил пройти бывший бандит.

Действительно — густой кустарник, хоть еще и не успевший, как следует, покрыться листвою, и деревья, плотно населявшие лесополосы, являлись хорошим укрытием от посторонних глаз. Но растительность, с таким же успехом, скрывала и различные опасности. На ветках кустарников и деревьев повсюду свисали серебристые клочья "жгучего пуха", Глыба в траве чуть не проворонил "жарку", на которую не среагировал примитивный детектор, а обнаружить в последний момент ее помогла ворона, которую спугнули люди. Слетев с ветки, что бы пересесть на безопасном расстоянии, она факелом вспыхнула, наткнувшись на притаившуюся аномалию, всего в паре шагов от ведущего. Пришлось гораздо активней использовать болты и гайки.

На выходе из лесополосы группу поджидала новая неожиданность — целый выводок кабанов. Клыкастый папаша, размером почти вдвое больше, чем его сородичи из лесов на Большой Земле, мамаша — не намного меньше своего супруга, и штук восемь шустрых и визгливых детенышей, каждый размером с большую собаку — все это семейство не спеша вырулило из небольшой низинки, плотно заросшей кустарниками вербы.

Перец остановил группу под прикрытием деревьев. Чернобыльский кабан зорким зрением не отличался — скорее наоборот, а вот нюх у него был на высоте. Уловив в воздухе первые признаки присутствия опасности, самец и самка закрутили в разные стороны огромными головами с маленькими глазками, а их потомство, повинуясь неуловимым сигналам родителей, сбились в кучу и притихли.

Наконец сторона, откуда исходила угроза, была определена и взрослые особи, низко наклонив вооруженные жуткими клыками головы, загребая копытами землю и издавая утробное похрюкивание, приготовились к атаке.

Но и на этот раз охотникам за богатствами повезло. Когда огромные твари уже готовы были ринуться на нарушивших семейную идиллию людей, а те, в свою очередь, взведя курки и передернув затворы, приготовились встретить атакующих залпом, до обоих сторон донесся шум, исходящий откуда-то сверху и постоянно усиливающийся. Через мгновение люди в стрекочуще-хлестком звуке узнали работу вертолетных винтов. Тварям этот звук, похоже, тоже был знаком, и не с лучшей стороны, поэтому все семейство, под отрывистые, с визгливыми нотками, команды организованно нырнули обратно в низину, под прикрытие вербы.

Когда три продолговатые туши в камуфляжной окраске, с полными боекомплектами на подвесках и куполообразными корпусами систем подавления аномальной активности на днищах, пронеслись над укрывшимися в лесополосе сталкерами и скрылись в южном направлении, Перец с облегчением вздохнул. Опять пронесло! С другой стороны, как у любого, хоть немного суеверного человека, у него в душе закралась тревожная мысль — как-то уж гладко все идет! К добру ли?! Но эта мысль, как появилась, так и исчезла, не успев стать навязчивой, потому что, по всем прикидкам, продвигаясь даже в таком черепашьем темпе, на месте они будут уже к вечеру следующего дня. Даже если с парой-тройкой сопляков из его команды произойдет что-то не хорошее, страшного ничего не будет — двух-трех отмычек будет вполне достаточно для того, что бы, более-менее, очистить поле и собрать хабар. А уж поделить добычу "по справедливости" бывший бандюк сумеет, без всяких сомнений!

Единственный из команды, кто действительно беспокоил, мешал и мог испортить задумку Перца, которая, в отличие от прошлых неудавшихся попыток, благополучно, пока, воплощалась в жизнь — был Костя. Этот "долговязый урод", как называл его про себя предводитель, постоянно задавал неуместные вопросы, часто, с подозрением, относился к указаниям и командам, периодически что-то недовольно бубнил своему дружку — этому сосунку, из-за которого чуть все не сорвалось. "Он может создать большие проблемы, если вообще не сорвать дело" — думал Перец, — "поэтому придется его убрать уже сейчас". Бандит стал подыскивать подходящий момент, "что б, как говорится, комар носа не подточил", а у молодняка не оставалось сомнений в несчастном случае.

Такой случай представился на следующий день.

На обеденный привал группа остановилась у подножия высокого холма.

— Ну что, пацаны, поздравляю вас! — промычал с набитым ртом Перец своим подопечным. — Осталось один раз заночевать, а с утра, за пару часов, доберемся до места!

Парни, кроме Костика, уплетая консервированную кашу, счастливо заулыбались и закивали головами, победно толкая друг другав плечи и хлопая ладонь в ладонь.

— Ну вот! А кто-то тут сомневался — Перец покосился на склонного к мятежу в команде Константина. — Аркадий сказал — Аркадий сделал!

— Нам еще полдня топать, — хмуро парировал Костя, — и для ночлега место надежное найти нужно. Да и добыча просто так не лежит и не дожидается нас. Ее, небось, голыми руками не возьмешь?

— Вот же, блядь, нудь не пробивная! — по-бабьи хлопнул, с деланным отчаянием, себя в бока наставник молодых сталкеров, — все ноет и ноет!

— Ну че ты, Костян, действительно — постоянно не довольный. Все ведь путем! — подал голос Жердин младший.

— Во, во! Молодец, пацан! — обрадовался Перец поддержке со стороны Александра. — А ты послушал бы своего кореша! Он, хоть и молодой еще, похоже — поумнее и смелее некоторых будет.

У Александра даже щеки покрылись багрянцем от такого комплемента.

— Ладно, парни, харэ балдеть! Собираемся! Пора двигать!

Подойдя к Глыбе, Перец протянул руку.

— Дай-ка детектор.

— А что такое, Аркадий? Я же….

— Давай, давай! Отдохнуть тебе нужно. Глаз замылился у тебя. Который день уже с прибором идешь. А то еще в ловушку какую влетишь. И нас с собою затащишь. Дальше с детектором пойдет….

— А почему бы тебе самому впереди не пойти, Аркадий? — с саркастической ухмылкой спросил Костя. Ты вон — бывалый сталкер, многое повидал, опыта — хоть отбавляй! Как говорится — "тебе и карты в руки". И сам никуда не влетишь, и нас убережешь. Мы же тебе бабки платили за это, не так ли?

Бывший бандит мог ожидать всего, любой подлянки со стороны этого чушка, но что б такой! В глазах остальных потенциальных отмычек Перец уже не узрел той немой поддержки, которую видел совсем недавно. Скорее всего, это был то же, что вслух произнес этот долговязый фраер: "Да, действительно, мы ведь тебя наняли, заплатили. Так будь добр — отрабатывай".

В замешательстве от всего этого Перец пребывал всего несколько секунд, так что, как он надеялся, его растерянность никто из сосунков не заметил. Нужно было окончательно восстановить и закрепить свои позиции в команде.

Медленно подойдя вплотную к Константину, предводитель протянул ему детектор.

— Ты пойдешь впереди, Длинный, понял? А если тебе что-то не нравится, то забирай свои сраные бабки и вали отсюда!

Костя, пожав плечами, принял прибор из рук Перца.

— А как им пользоваться хоть?

— Ты хочешь, что б я тебе рассказал — как пользоваться детектором? А когда я расскажу, ты будешь продолжать вякать по поводу того, отрабатываю я свои деньги, или нет?

Теперь сарказм явно присутствовалуже в выражении лица бандита и в его интонации.

— И вообще, — продолжил он — сколько мы протопали по Зоне? — этот вопрос уже относился ко всем, — И никто из вас не издох! Или вы думаете, что это чистая случайность?! Запомните, щеглы — Зона таких подарков никогда не преподносит! А живы и здоровы вы, до сих пор, только благодаря мне, — затыкал себя указательным пальцем в грудь Перец, побагровевший от натуги и возмущения — только мне!

Парни стояли, понурив головы. Даже Константин, казалось, чувствовал себя неловко.

— Ладно, — немного успокоившись, после затянувшейся паузы, произнес бандит, — всем собираться. А ты — это относилось к Косте — дуй наверх. Там — на другой стороне холма, судя по треску, "электра" засела. Вот пойди и посмотри, как прибор на нее будет реагировать, да посмотри, нет ли там еще какой гадости.

Константин поднял рюкзак, с помощью друга водрузил его на спину, подхватил свой укороченный "калаш" и, с детектором на вытянутой руке, стал подниматься к вершине холма.

— Подожди-ка, — окликнул его Перец, когда парень отошел на пару десятков шагов, — я с тобой, а то проглядишь еще чего, или вляпаешься куда-нибудь. Ты ж только ныть, да базарить без толку горазд.

Это был именно тот момент, которого он так ждал. За холмом действительно сидела "электра" и, судя по всему, довольно мощная, так как постоянное потрескивание, которое доносилось до слуха Перца, могла издавать только аномалия с накопившимся огромным зарядом. Даже на расстоянии в несколько метров мог произойти разряд на неосторожно приблизившуюся жертву. Бандюган это прекрасно знал, в отличие от молодых сопляков, и собирался этим воспользоваться, что бы избавиться от засевшего в печенках Долговязого.

— Сейчас медленно подходишь к аномалии, — давал наставления Перец, изо всех сил стараясь скрыть свое волнение, — и следишь за сигналами детектора. Когда отрывистый писк перейдет в постоянный сигнал, все — дальше только в обход. Давай, пошел!

Приговоренный пареньстал медленно спускаться с вершины, приближаясь к аномалии.

"Давай, давай, сученок!" — ликовал бандит. Он-то прекрасно знал, что постоянный тональный писк прибора — контакт с аномалией, а разрядиться она должна гораздо раньше. Для остальных уже готов был "отмаз": "Не внимательно фраерок слушал инструкции. Все из-за своего упрямства. А потом — здесь Зона, вы все знали, куда шли". Проглотят, суки, никуда не денутся!

Перец медленно стал спускаться за молодым сталкером. "Подтолкну, в случае чего".

И тут со стороны их стоянки донеслись крики….

* * *

— Я стал спускаться к аномалии. Судя по шуршанию травы сзади — Аркадий тоже. Детектор пищал все чаще и чаще, я уже какое-то покалывание ощущал в руке, ну — руку когда отлежишь, а потом она отходит от онемения. И тут я услышал какие-то крики, как раз со стороны нашей стоянки, где ребята остались. Это не просто крики были — вопли! Как будто пытали кого-то, причиняли сильную боль. Аркадий рванул обратно, на вершину холма. Я за ним. Наверху он, почти сразу, упал и вжался в землю. Когда я добежал, тотут же получил подножку и растянулся рядом.

— Погоди-ка, сынок, — Вертолетыч, вдруг затрясшимися руками, налил только себе самому, выпил, схватил свою любимую "беломорину", прикурил. — Теперь продолжай.

— Внизу, на нашей стоянке, творилось что-то непонятное. Санек, Глыба и Чок катались по земле, сжимали ладонями головы и орали. Орали, судя по всему, от сильной боли. Шиша просто лежал, без всякого движения. Я попытался вскочить — нужно же было им помочь. Но Аркадий схватил меня за плечо и опять прижал к земле. А когда я попытался вырваться, он достал пистолет и, приставив к моей голове, сказал, что если еще рыпнусь или буду шуметь — завалит.

— Там — внизу, кроме пацанов, был еще кто? — спросил почти шепотом Коля Студент.

— Поначалу, кроме них, никого не было видно. Но потом, когда все ребята лежали уже без движения, за кустами, неподалеку от стоянки, появился какой-то….. ну — свет, что ли. Яркий, как вспышка от фотоаппарата. Тут же, из-за тех кустов, вышли какие-то люди….

— Какие?! Какие люди?! — вскочил Вертолетыч с перекошенным лицом. — Как выглядели?!

— Тихо, Дед, тихо! — усадил его на место Вакула. — А теперь, с этого места, пацан, как можно подробней!

В баре воцарилась полнейшая тишина. Даже сыновья хозяина прекратили свою обычную возню за стойкой, а сам Сыч выскочил из своего кабинета, заинтригованный наступившим молчанием.

— Их трое было. Они были большие…. в смысле — высокого роста. Очень высокого. Больше двух метров…. точно. И мощные такие, ну — в плечах широкие, и вообще…. — Костя делал паузы, давая себе время хорошенько все вспомнить, не упустив никакой важной детали. — На двоих были такие…. длинные пальто, до самой земли, только не застегнутые, а как накидки. И цвета они были…. "металлик", вон как эта фольга. — взял он в руки пачку сигарет. — Под ними были комбинезоны, или что-то в этом роде, только из непонятного материала темного цвета…. Ботинки, высокие такие, на мощных подошвах…. На головах что-то вроде шлемов, только не круглой формы, как обычно, а продолговатой…. На защитные маски фехтовальщиков похожи. Только лиц под ними совсем не видно было….

Тут Вертолетыч от души приложился по столешнице, аж стаканы перевернулись.

— Ну что скажете, бродяги?! — обвел зал торжествующим взглядом Дед — Слыхали?! А вы ведь меня идиотом считали! Я спрашиваю — что вы теперь скажете?!

— Игнатьич, не пыли. Никто тебя идиотом не считает. Дай пацану дорассказать. — успокаивающе похлопал по плечу напарника Бобер.

— Все, не отвлекайся, Костик. Дальше! Кто третий был?

— Он был одет по-другому — только в черном комбинезоне, в черных сапогах с плотно облегающими голенищами. Шлем, тоже черный, по форме был похож на шлем средневековых немецких рыцарей. Ростом был выше тех, двоих, мощнее. Да, интересный момент! — встрепенулся Константин, — у всех троих на рукавах была фашистская свастика, только у этого — "черного" — черная, на белом кругляшке, а у тех — белого цвета, на черном.

— Э-э-э-э-х, твою ж дивизию мать! — с горькой усмешкойдушевно завернул Вертолетыч.

— У них было что ни будь с собой? Ну, там — предметы какие?

— У этих-"светлых", ящички какие-то, а у "черного" — оружие, на пулемет смахивает, большой такой…..

— Что они делали?

— Черный только стоял, да по сторонам смотрел. Похоже — охранял. А те двое подходили, по очереди, к каждому из наших пацанов, расстегивали, или просто рвали вороты, и приставляли к оголенной грудине — вот сюда, — показал на себе Костя, — прибор какой-то. У него там еще дисплей, размером как у мобильника, был. Вот только к Шише подошли, склонились, посмотрели и ничего не стали делать. Оттащили на склон холма, как какую-то вещь ненужную.

Константин сделал несколько глотков из своей банки.

— Потом они, стащив остальных пацанов в кучу, повозились возле какой-то фигни, что-то там заискрилось, все сильнее и сильнее, и…. В общем — все исчезли. Как в кино — бац, и нет.

Реакция мужиков была спокойной, к удивлению рассказчика, как будто очередной выпуск новостей по радио прослушали.

— Вы мне, конечно же, не поверили, да? — обреченно вздохнул Костя.

— Ну почему же. Поверили, пацан, поверили. — Задумчиво проговорил Вакула.

— Тебе повезло, Костя. Есть уважаемый человек, который может подтвердить твои слова…. до последней буквы, — загадочно произнес Гаврош, похлопывая по плечу парня.

— Какой человек?

— Сынок! — Вертолетыч нервно маслал в зубах папиросную гильзу, — я тоже видел этих пидоров, со свастикой на рукавах, которые наших мужиков крадут. А ни одна, ни одна падла тут мне не поверила! — сталкер опять вскочил из-за стола, с грохотом опрокинув стул — Не поверили?! Смеялись надо мной! Вертолетыч, мол — ебанько! А, может, бродягам можно былопомочь, а?!

В мужике взыграла, видать, давно затаившаяся обида, помноженная на количество выпитой водки. Обидана всех, кто усомнился в его истории, в его рассказе о встрече с таинственными великанами, которые появляются в Зоне, словно ниоткуда, и уносят с собой людей, опять же — не всех подряд, а руководствуясь только своими какими-то критериями.

Вакула и Бобер успокоили Вертолетыча, усадили на место.

— Уважаемый Анатолий Игнатьевич! — к столу, где сидела компания с рассказчиком, сложив руки на груди, медленно подходил Зверобой. Оказывается — он давно уже стоял у стойки, рядом с Сычем, и слышал весь разговор. — Вы ж поймите — никто в вашей искренности не сомневается, пустобрехом не считает. В Зоне происходило, происходит, и будет происходить, пока она существует, такое, что, порой, воспринять и логически обработать человеческий мозг не в силах. По аномальным территориям шастают разные типы, зачастую экипированыпо суперсовременным технологиям….. Но одна маленькая деталь в твоем рассказе, Дед, заставила меня, да и многих тоже, усомниться в его реальности. Это фашистская свастика, которую ты, якобы, видел на этих….. Еще раз хочу подчеркнуть — за брехуна тебя никто не принял, но про фашиствующих обитателей Зоны я, пока еще, не слышал. Вот и подумал — показалось все это тебе. Какая нибудь тварь, шарахнула по мозгам, вот и привиделось. Но вот рассказ этого молодого человека….

Начальник базы и глава группировки подошел вплотную к Константину, наклонился, опершись рукой об стол.

— Сынок, а как ты разглядел этот крест, ты же говорил — на рукаве, так ведь?

— Ну да, на кругляшке. Ну…. - парень поискал вокруг глазами, потом сложил кольцом большие и указательные пальцы рук — вот такого, примерно, диаметра.

— А как это ты смог разглядеть, расстояние то немалое было до них, вы же с этим вашим…. Аркадием на вершине холма лежали?

— Так у меня бинокль есть — Костя расстегнул клапан нагрудного кармана и извлек из него компактный бинокль — нам с Сашкой по одному такому дядя Вася, погиб который, подарил…..

Гаврош тут же его выхватил, осмотрел, приставил к глазам, покрутил колесико настройки.

— Смотрите-ка, а ведь не плохая вещь! Научились китайцы делать, ничего не скажешь.

— Все ясно — Зверобой в задумчивости прошелся вокруг стола — так что же дальше было — с тобой и Перцем, в смысле — с Аркадием?

— Когда эти…. исчезли, вместе с Сашкой, Чоком и Глыбой. Мы спустились вниз. Оружие и вещи пацанов лежали нетронутыми. Аркадий кинулся вытрясать все из рюкзаков, отбирая только ценное. Глыба нашел пару артефактов, пока мы шли. Аркадий сказал, что один из них очень дорогой….. не помню названия. Так он и их забрал. Я в это время проверил пульс у Шиши. Он не прощупывался. Глаза у него были приоткрыты. Красные они были. А еще кровь, немного, текла из ушей и носа. Я попробовал ему искусственное дыхание делать, массаж сердца…. Аркадий даже рассмеялся, мол — ты что, говорит, целуешься с ним? В общем — умер Шиша. А этот…. упаковался под завязку, даже Сашкин автомат прихватил. Я его попросил помочь Шишу похоронить, но он опять на смех меня поднял. "Я, говорит, и тебя хотел рядом с ним положить сперва, да хрен с тобой — все равно подохнешь в Зоне, один. И волына тебе твоя не поможет". С этим и ушел.

— Вот же мразь! — воскликнул Гаврош. По залу прошелся гул. Не мог не возмутить вольных бродягпоступок Перца, несмотря на то, что за ним давно уже тянулась дурная слава.

— Да, парень, считай — в рубашке родился. Этот урод запросто мог тебя пристрелить. Что ты дальше делал?

— Ну, я ножом отрыл яму, в плащ-палатку завернул Шишу, похоронил….. Неглубокой получилась могила — на камень наткнулся, не было времени новую копать. Если б хоть лопата была. Боюсь — отроют его звери….. Начинало смеркаться, мне нужно было место для ночлега найти. Я пошел в обратном направлении. Патронов у меня было, где-то, полтора рожка. Еще нож, вот этот бинокль. Из еды — пачка печенья, консервы и две плитки шоколада.

— Как же ты, малец, умудрился в аномалии не влететь? — спросил кто-то из сталкеров, сидевших за ближайшим столом. История чудесного возвращения Константина, не на шутку, заинтересовала всех присутствующих в баре.

— Бросал все, что под руки попадалось: камни, ветки, гильзы, консервные банки, кости…Костей много было. Человеческих тоже. Трупы попадались, сухие, как мумии. Страшные….

Первый раз пришлось ночевать в трубе.

— Как это — в трубе?

— Стемнело почти, а я никак подходящего места не мог найти. Думал уже на дерево залезть, да привязаться там. Но тут увидел несколько бетонных труб на прицепе-длинномере. Все рассыпались, почти в труху, а одна, более-менее, сохранилась. Она одним торцом упиралась в борт, я залез в нее вперед ногами, рюкзак за собой втащил, им выход закрыл. Ствол автомата в щель высунул. Так и заночевал. Тесновато было, утром еле вылез — все тело затекло, мышцы онемели. Потом опять шел…..

— Как же ты, все-таки, дорогу назад нашел? — задал интересующий всех вопрос Гаврош.

— Память у меня зрительная хорошая. Мы еще в детстве с друзьями играли в запоминание вещей. Ну, помните — фильм такой есть, старый-старый, фантастический, про подводную лодку? Не помню как называется…. "Тайна морей", что ли….

— "Тайна двух океанов"! — чуть ли не торжественно произнес Вертолетыч, — э-э-э-э-х, молодежь! Да это ж любимый фильм моего детства! Мы с пацанами его раз сто смотрели!

— Ну вот — там один моряк-инженер, который потом шпионом оказался, учил мальчиказрительную память тренировать: раскладываешь на столе кучу разных мелких вещей, накрываешь чем-нибудь, даешь на мгновение взглянуть, потом закрываешь…. В общем — у меня лучше всех запоминать получалось. Я и запомнил многие постройки, встретившиеся в пути, деревья, ну — и все такое. Так вот — я сперва, из какого ни будь укрытия, в бинокль местность просматривал, отыскивал знакомые ориентиры, прикидывал маршрут…. Несколько раз видел каких-то людей, еще существ каких-то, ни на кого не похожих. Обходил их.

— Страшно было?

— Очень, особенно поначалу. Потом ничего — привык. Только вот есть хотелось сильно, а особенно — пить. Когда съел консервы, думал — с ума сойду, они же с соусом, острые. У Аркадия были таблетки для обеззараживания воды, но он их с собой унес. Только когда я добрался до той подстанции, где мы ночевали…. ну — в поселке, где потом на наемников чуть не нарвались…. смог развести костер и вскипятить воду, набранную прямо из канавы, предварительно процедив ее через запасной фильтр к респиратору. И попил, и флягу наполнил — почти полной получилась. Переночевал я нормально, никто не побеспокоил за ночь. Утром вылез в пролом в потолке, осмотрелся. Ничего опасного не обнаружив, пошел дальше. — Константин, вдруг, закашлялся. Вертолетыч махнул рукой, и перед парнем появилась новая банка с кока-колой.

— В лесу наткнулся на стаю собак — продолжил тот, сделав несколько глотков, — но когда нас было шестеро, каждый по несколько раз выстрелил, и они отстали. А мне пришлось спасаться на дереве. Просидел на нем почти целый день, а к вечеру, когда твари, услышав какой-то лай далеко в лесу, рванули всем скопом в ту сторону, вернулся опять в укрытие в здании подстанции. Хорошо хоть не далеко ушел.

Эта ночь не была такой спокойной, как прошлая. Уже под утро кто-то стал ломиться в здание. Металлические шкафы, которыми я заставил дверной проем, вот-вот собирались рухнуть под чьими-то ударами. Я не выдержал и, после очередного толчка, выпустил в проем почти весь магазин. Там что-то завыло-зарычало. Потом, опять же — через пролом в потолке, вылез на крышу, спрыгнул с другой стороны подстанции и побежал в сторону болота.

— Так ты через болото шел?!

— А куда деваться было? Через лес не прошел бы, а больше дороги не знал. Прикинул, что по болоту должен выйти как разк той деревне, которая первой попалась после выхода с базы. Из березки вырезал шест, и — вперед. Поначалу вода была чуть выше колен, потом — все глубже и глубже. Один раз ушел в жижу с головой. Думал — все….. Пришлось и автомат выбросить, и рюкзак. В общем — всего лишился. Но из этой ямы выбрался. Взобрался на большую кочку, отдышаться, как вдруг услышал такой звук…. ну — как на раскаленное железо воду плеснуть. Громкое шипение, короче. Смотрю — как раз из того места, из которого я только что выбрался, вынырнула какая-то хрень. Я подумал, сперва, что корягу какую на дне стронул, вот она и всплыла. А потом смотрю — у нее глазищи, размером….. во — с эту солонку, смотрят прямо в мою сторону, а вся эта….. черт его знает что, медленно, но уверенно, движется ко мне. Хоть я так и не понял, что это за фигня была, но ясно было, что ничего хорошего от нее не светит. Куда бежать — не представлял. Эта штука, как не крути, быстрее меня по болоту двигалась, да и вымотался я…. В общем, пока я стоял и думал что делать, за спиной раздался душераздирающий вой…. И так мокрый с ног до головы был, а тут холодным потом так и окатило. Ну, думаю, все — обложили, демоны. Поворачиваюсь, смотрю — два силуэта, почти невидимые, чешут по воде, как Иисус, только брызги в разные стороны. А эта коряга, не отвлекаясь на мою персону, чуть изменила курс и, вильнув хвостом, как у гигантского головастика, понеслась к ним. Когда расстояние между ними сократилось метров до двух, прямо из воды стали выстреливать…. как нити, что ли, и впиваться прямо в тела этих — двуногих. Они заверещали еще громче, стали отбиваться, но, как я заметил, не очень-то это у них получалось. Ну, думаю, это мой шанс! Схватил свой шест, и почесал без оглядки. Так и вышел.

В зале стояла напряженная тишина. С интересом слушали даже видавшие виды опытные бродяги.

— Добрался до того магазина, в подвале которого мы ночевали в первую ночь, рухнул, и сразу уснул. Как оказалось — даже дверь не закрыл изнутри. А утром, по уже хорошо знакомой дороге, пошел в сторону базы. Вот, собственно — и все.

— А интересно, все-таки, — Витя Бобер, наконец, задал интересующий всех вопрос, — так куда же Перец вел пацанов?

— У него была карта, куда, по словам Кости, он часто и подолгу смотрел. Значит — была какая-то конкретная цель — место, там, или объект — поразмышлял в ответ Гаврош, — все ответы в той карте.

— Постойте! — Константин захлопал себя по нагрудным карманам, — я же…. я же нашел эту карту! — достал сложенный во много раз лист — вот она.

— Ну-ка, ну-ка — Вакула развернул карту, изрядно подмокшую на изгибах, хоть она и хранилась в непромокаемом кармане — это точно она? И где же ты ее нашел?

— Так Аркадий, когда свой рюкзак набивал вещами, обронил ее, наверное. Спешил очень, скорее хотел покинуть это место. Я когда ее нашел, думал — вернется он сейчас, за ней. Но он так и не вернулся.

Над развернутой Вакулой картой склонился весь стол. Из зала многие сталкеры подходилии с интересом заглядывали из-за спин.

— Ну что, господа вольные бродяги, кому ни будь знакомо это место? — Зверобой ткнул пальцем в синий крестик на карте.

— Нам знакомо! — раздался голос Кузьмы Чижа — опытного бродяги, который, со своим верным напарником Славой Басом, немало походил по аномальным землям. — Нам со Славкой и место знакомо, и карта эта. Лехе Кащею она принадлежала. Они, вместе с Андрюхой Ляхом, по заказу одного барыги, какой-то товар на Янов понесли. Больше их никто не видел. Я так думаю, что этот…. чмырь — Перец, хорошо знает — что с ними случилось. Не добровольно же Кащей отдал ему карту. А поле это давно разведали. Много там было артефактов, да все дешевка одна, ничего стоящего. Мужики еле затраты на рейд туда отбили. Леха об этом, тогда еще, не знал, похоже. А эта падаль — тем более.

— Вот так вот, сынок, за дыркой от бублика вел вас Перец. Эх, попадись мне этот сучек….! — мечтательно прищурился Вертолетыч.

— Если он не до конца идиот, то в Зоне его уже нет. Первый же бродяга, сведущий об его художествах, завалит падлу без разговоров. Мы же со Славой, при случае, спросим, сперва, что сталось с Кащеем и Ляхом. Хорошие мужики были, жалко.

— Ну, что ж, — после довольно длинной паузы, почти торжественно произнес Арбузов, — повезло Вам, молодой человек — приняла вас Зона. Совершенно в одиночку, практически — без оружия и без какого либо опыта, пройти такой путь, столкнуться с такими опасностями и остаться в живых! Приняла Вас Зона, Вы теперь — сталкер. Конечно же, если в ваших планах имеются намерения здесь остаться.

Речь Зверобоя сильно смахивала на посвящение.

— А как же я, — уныло склонил голову и тяжело вздохнув, сказал новопосвященный сталкер, — без Сашки уйду отсюда? Да и без пацанов тоже?

— Ладно, мужики, — обратился глава группировки к сидящим за столом, — утро вечера мудренее. Сейчас расходимся спать, поздно уже, вон — герой наш, носом вовсю клюет. А завтра, часам к десяти, пожалуйте ко мне в кабинет. Совет держать будем, как мужиков наших искать и вызволять. Да и с этими…. долговязыми разобраться пора.

— Ну че скажешь, Санек, по поводу всего этого? — Вакула и Гаврош сидели за тем же столом, за которым совсем недавно Константин рассказал свою более чем невероятную историю. Все разошлись, а друзья остались, что бы перекусить, ну и — обмозговать все услышанное, наедине, между собой.

Гаврош пожал плечами и какое-то время молчал, глядя перед собой.

— Да, уж — выдал он наконец, — нагородил Костик, "аж на голову не налезает"!

— Чего делать то будем?

— Искать нужно пацанов. Искать и вызволять, потому что их, как можно догадаться, не на тусовку позвали. Если они сейчас и живы, то, здается мне, такая жизнь им совсем не в кайф. А потом, братуха, действительно — как мы Жердину старшему в глаза смотреть будем?

— Пошли спать. Завтра все решать будем — как, кому, где и что. Сейчас все равно ничего не придумаем — набегались за день. Да и Дед, старый хрыч, слишком уж активно наливал.

* * *

— Итак, господа вольные сталкеры, собрал я вас здесь, что бы детально обсудить рассказанную вот этим молодым человеком историюпохищения неизвестными его друзей, ну и, конечно же, подобные события, происшедшие с нашим уважаемым Анатолием Игнатьевичем, товарищи которого пропалигораздо раньше у него на глазах и при подобных обстоятельствах. И не только обсудить, но и решить, как найти и вызволить наших мужиков, — Зверобой, вдруг, посмурнел в лице, — если они еще живы….. Но, даже если они, не дай Бог, все мертвы, нужно их найти и….. сами понимаете. А с этой чертовщиной разобраться, раз и навсегда.

В довольно просторном кабинете начальника базы, за письменными столами, расставленными в традиционной манере для подобных помещений — буквой "Т", расселись приглашенные еще накануне: Гаврош, Вакула, Бобер, Студент, Сыч, Вертолетыч и Константин. Молодой сталкер выглядел гораздо бодрее, чем накануне. Было видно, что он быстро восстанавливается после пережитых потрясений и изнурительного возвращения на базу. Вертолетыч же наоборот — выглядел кисловато, вероятно — после "вчерашнего". Но "несвежее" лицо его светилось радостью от осознания того, что реальность рассказанной им истории, наконец-то, доказана и его не будут считать ополоумевшим стариком или пустобрехом.

— Мы знаем, — продолжил Зверобой, что….

Тут в дверь кабинета постучали, прервав главного егеря.

— Кто там еще? — с ноткой раздражения в голосе спросил Зверобой.

Дверь приоткрылась ровно настолько, что бы в щель могла просунуться кудрявая голова одного из сыновей Сыча.

— Извиняюсь, Петрович, — вскочил со своего места Сыч, — это я велел своей супружнице чайку нам организовать. Что б веселей было.

— Ну, если только — чтоб веселей….

Бармен подал знак, дверь открылась полностью, и Петька внес огромный поднос, уставленный стаканамис чаем. Стаканы были в мельхиоровых подстаканниках, надраенных до блеска, которые Сыч откопал где-то в подвалах при освоении здания егерями. С тех пор он подавал в них чай только в особо важных и торжественных случаях, к которым отнес и нынешнее заседание. Следом за Петрухой вошел Витек с подносом поменьше, на котором стояла вазочка с конфетами и печеньем, сахарница и тарелочка с нарезанным лимоном. Установив подносы на стол, ребята быстро покинули кабинет.

— Спасибо, Иннокентий Викторович. Разбирайте чай, мужики, и продолжим.

Стаканы быстро разошлись по рукам, зазвенели чайные ложки. Вертолетыч тяжело вздохнул, помял ложкой брошенный в стакан лимон, отхлебнул, скривился. Зверобой улыбнулся, наблюдая эту картину, подошел к огромному металлическому сейфу, достал из него початую бутылку коньяка грушевидной формы и бокал. Плеснул грамм сто пятьдесят и подал, не верящему своему счастью, Деду.

— Думаю, Игнатьич, Вам это поможет. Только не пейте залпом, как водку, это же "Хеннесси", все-таки. Начальник Западного сектора подарил. Извините, господа, что всем не предлагаю — не для этого здесь собрались.

Как не старался Вертолетыч медленно пить коньяк, про который даже не слышал никогда, бокал опустел быстро. Но дорогой напиток, все же, возымел свое положительное действие — щеки сталкера зарумянились, в глазах появился блеск. Тут и чай кстати пришелся.

— Ну, вот и ладненько. Продолжим, господа.

Зверобой осмотрел присутствующих, убедившись в их полном внимании.

— Так вот, мы с вами вчера услышали историю похищения неизвестными наших людей. Про очень похожие события, во время которых так же исчезли два опытных сталкера, почти два года назад, рассказал наш уважаемый Анатолий Игнатьевич, которому — чего уж греха таить, мы тогда не очень-то и поверили. От лица всех, дорогой наш Дед, прошу прощения, за то, что усомнились в правдивости Вашего рассказа, полностью подтвержденного вчерашним повествованием вот этого молодого человека.

Вертолетыч засмущался, крякнул что-то про себя, потом встал.

— Да ладно, Петрович, чего уж там…. Да я бы и сам не поверил, если бы кто рассказал….

— Тем нет менее. Вы садитесь, садитесь.

Зверобой на какое-то время задумался, остановив свой взгляд на сидящих рядом Гавроше и Вакуле.

— Я так понял, молодые люди, вы были знакомы с одним из пропавших ребят еще до появления их на нашей базе?

— С отцом одного из них, — уточнил Гаврош и, в двух словах, рассказал историю знакомства со старшим, а затем и младшим Жердиными.

— И вы намерены, во что бы то ни стало, найти Александра, живого или мертвого?

— Мы дали слово. Заодно, может быть, остальных удастся вытащить.

— Понимаю.

Главный егерь прошел по кабинету и остановился у своего места, слегка опершись на спинку стула руками.

— Так вот, господа вольные сталкеры, — чуть ли не торжественно, с пафосом произнес хозяин кабинета, — как я уже сказал — пришла пора разобраться с этими похищениями и самими похитителями. Я вас и собрал здесь для того, что бы обсудить это дело.

Зверобой отодвинул стул от стола, сел.

— Думаю, вы со мной согласитесь, что, судя по описаниям Деда и Константина, таинственных незнакомцев, занимающихся киднеппингом в Зоне, нельзя отождествить ни с одной известной нам группировкой. Для того, что бы найти и освободить захваченых ими наших мужиков, а, так же, раз и навсегда отбить у них охоту к этому делу, нужно решить уравнение сразу с несколькими неизвестными. Первое, это первоклассное техническое оснащение, второе — их физические данные, ну — рост, например. Нет, на свете высоких, более двух метров, людей полно. Но толпами они, да еще в Зоне, не ходят. Не на военизированную же баскетбольную команду нарвались наши бродяги!

Все дружно засмеялись, только Вертолетыч не отреагировал на шутку главного егеря, усиленно обмозговывая какую-то мысль.

— Не, мужики, смех смехом, а….

— Тихо, Дед, спокойно — остановил его Зверобой, — всем будет дано слово.

— И, наконец, третье неизвестное — свастика на их одежде, которую видел и Игнатьич, и наш юный сталкер. Факт, как говорится, на лицо, со счетов не сбросишь и на "показалось" не спишешь. С одной стороны, эта деталь — как голый в церкви, паралогизм сплошной, никак не вписывается в цепь событий. Меня, например, не так удивляет способ появления незнакомцеви их исчезновения, хотя такое только в фантастических фильмах можно увидеть, как наличие у них этих….. эмблем. С другой стороны, может именно этот символ и станет той единственной зацепкой, которая поможет нам разобраться во всей этой истории.

Арбузов опять уселся на свое место за столом, обвел взглядом всех присутствующих.

— У нас и компания подходящая для плодотворной проработки вопроса собралась: Александр и Владимир — профессиональные военные высокого класса, Анатолий Игнатьевич и его верный напарник Виктор — одни из лучших наших следопытов, причем Дед, как и Костя, являются непосредственными свидетелями похищения. Некоторые моменты из их рассказов лучше всего истолковать может только наш доктор — Николай. В общем — я хочу услышать ваши мнения и, собственно, предложения по этому делу. А вы, Константин и Анатолий Игнатьевич, если, в ходе нашей дискуссии, вспомните что-то еще, о чем нам не рассказали раньше — выкладывайте сразу, даже самую малюсенькую и, по вашему мнению, несущественную деталь. И так, кто первый?

— Можно я, Иван Петрович? — как ученик на уроке поднял руку Студент.

— Да, Коль, слушаем тебя.

Студент собрался, было, встать, но, по жесту хозяина кабинета остался на месте.

— Я хотел бы начать именно со свастики — начал он, быстро окинув, по обыкновению, смущенным взглядом всех присутствующих. — Не мудрено, что наличие этого символа на снаряжении похитителейввергло всех нас в такое замешательство, особенно после того, как мы убедились, что это никакая не выдумка, не плод фантазии, не галлюцинация, а реальный факт.

Исторически сложилось так, что, практически все человечество, свастику связывает напрямую с фашизмом, нацизмом, Гитлером, а значит — со злом, войной, смертью….и так далее. Я еще в школе учился, когда, однажды, будучи на экскурсии в Москве и посетив Русский музей, увидел на одном из экспонатов (кажется — это было праздничное одеяние высокосановных священнослужителей Православной церкви) орнамент, одним из главных элементов которого была свастика. Естественно — меня это очень удивило, даже, можно сказать — неприятно поразило. Как же так, Православная церковь — душа, совесть, святая святых русского народа, и вдруг — свастика! Тогда я постеснялся задать вопрос по этому поводу экскурсоводу. По приезду домой сразу "нырнул" в интернет и все встало на свои места.

Как оказалось, свастика — древнейший графический символ, несущий в себе совершенно другой смысл, а не тот, который придали ему нацисты. Старейшие археологические артефакты с изображением свастики датируются, приблизительно 10–15 тысячелетием до нашей эры. По материалам археологических раскопок, самой богатой территорией по применению свастики как религиозного и культурно-бытового символа является Россия. Ни Европа, ни Индия, ни Азия не могут сравниться с Россией в изобилии свастик, покрывающих русское оружие, стяги, национальный костюм, дома, предметы повседневного быта и храмы, где этот символ повсеместно встречается в орнаментике как знак света, солнца, жизни. Коловрат — так еще называли легендарный знак древние славяне.

Дальше — больше! В Советской России нарукавные нашивки бойцов Красной Армии Юго-Восточного фронта с 1918 г. украшала свастика с аббревиатурой Р.С.Ф.С.Р. внутри.

После свержения самодержавия Свастика появляется на новых денежных купюрах Временного правительства, а после октября 1917 года — на дензнаках большевиков.

Ну, а почему, после второй мировой войны, этот символ был запрещен и выведен из обихода, думаю — понятно всем. Абсурд, конечно же. А если б, в качестве своего главного символа, нацисты выбрали бы, например…… какие ни будь цветы — нарцисс или тюльпан? Так что же — и их под косу? Все из-за человеческого невежества….

Студент вдруг прервал свой рассказ, поняв, что увлекся и ушел от темы.

— Извините, не собирался так пространственно…. В общем — я к чему: если у похитителей на рукавах свастика, то, несомненно, они принадлежат какой-то организации — секте, клану. Этот факт, опять же, указывает на то, что они не являются спецподразделением, какой ни будь, секретной службы какого либо государства. В противном случае — никаких знаков различия и знаков символики у них не было бы. Можно было бы предположить, что члены этого клана или секты не имеют к нацистам никакого отношения, а этот символ у них трактуется совершенно по-другому, а не так извращенно, как у Гитлера. Но вот их действия — как раз под стать нацистским, ведь похищение людей и человеколюбие никак не стыкуются. Перед этим, что бы исключить со стороны жертв киднеппинга какое либо сопротивление, похитителями было применено какое-то…. оружие, что ли, от воздействия которого чуть не погиб Виктор и, к сожалению, погиб один из парней.

— То есть, — прервал монолог Студента Вакула, — ты хочешь сказать, что в Зоне действует какая-то кодла нацистского толка, использующая соответствующую символику и применяющая соответствующие методы?

— Ну — что-то типа этого. Вполне возможно, что это, например, неонацистская организация, тайно финансируемая, причем — очень неплохо финансируемая, каким ни будь очередным бен Ладеном. А людей они похищают, как вы понимаете, не из-за благих намерений.

— Понятно, что эти долговязые таким образом не собирают участников будущего кругосветного развлекательного круиза на белоснежном океанском лайнере — за всех согласился Гаврош.

— Смотрите сами, — продолжил развивать мысль Студент, — в рассказах и Кости и Анатолия Игнатьевича фигурирует какой-то прибор, который прикладывался к груди находящихся в отключке людей. В нем еще что-то типа дисплея имелось. Так вот, без всякого сомнения, это прибор для проведения медицинской экспресс диагностики! Ведь у Виктора — Колька посмотрел в сторону Бобра, — был небольшой надрез на груди, куда они прикладывали свою эту штуку. Приложил, что-то там нажал, маленькое лезвие кожу надрезало, кровь пошла, заработали датчики. Тут же тебе и анализ крови, и температура тела, и состояние сердца, и прочее на экранчике высветилось. А ведь тебя, Вить, они не забрали. Забраковали, получается? Вот скажи, пожалуйста, ты болел чем ни будь раньше? Ну, болезнью, скажем, посильней, чемпростуда и…. все такое?

— Было дело, — кивнул Бобер, — еще в армии желтуху подцепил, месяца два в госпитале провалялся.

— Ну вот — видите! — можно было подумать, что Студент даже обрадовался этому факту, — гепатит! А человек, переболевший этой болезнью, уже никогда не сможет стать донором, к примеру. Да и его внутренние органы не сгодились бы для пересадки. По этой причине они тебя и не забрали.

— Ну что ж — может быть, может быть…. - задумчиво выдал Зверобой. — А чем воздействовали эти хмыри на мужиков, что бы довести до беспамятства? Как думаешь, Николай?

— Поначалу, я тоже склонялся к тому, что это было ментальное воздействие, каким обладают некоторые твари в Зоне. Но, после рассказа Константина, почти уверен, что природа этого их оружия — акустическая.

— Инфразвук — хочешь сказать? — высказал догадку Гаврош.

— Именно! Ведь человек, которого под свой контроль взял контролер, или химера — может вести себя совершенно спокойно, как все, и никто не поймет, до поры, что он находится под ментальным воздействием монстра. А в нашем случае, мужики катались от боли по земле, держась руками за голову. Значит что — болела голова, прежде всего. Так, Игнатьич?

— Болела — не то слово! Застрелиться хотелось! — Вертолетыч даже поморщился от этих воспоминаний.

— Так вот — думаю, что у этих "баскетболистов" имеется что-то типа излучателей инфразвуковых волн направленного действия. Эффективны они на небольших расстояниях, или как еще можно объяснить тот факт, что ни Константин, ни этот…. Перец, не почувствовали на себе действие…. акустических бластеров — скажем так. Не достало до них. Волны с частотой в четыре — семь герц, вызывают в человеке сильнейшее чувство страха, паники, ужаса. Начинают лопаться сосуды, мышцы рвут судороги, возникает сильнейшая боль во всем теле, прежде всего, как уже говорили — головная, резко поднимается артериальное давление, затем — обширнейшее кровоизлияние в мозг — и все. От этого, собственно, и погиб…..

— Шиша — еле слышно подсказал Костя.

— Вот, вот. Тут — или эти громилы с силой воздействия переборщили, или у парня просто были слабые сосуды. Такое бывает.

В кабинете какое-то время царила тишина — все присутствующие "переваривали" вышесказанное Студентом.

— Хорошо, допустим — первым прервал молчание Зверобой — а что ты можешь сказать про их огромные размеры — рост и…. все такое?

— Физические данные этих типов лишний раз подтверждают предположение об их принадлежности к какой ни будь, орудующей в здешних местах, нацистской группе. Ведь в Гитлеровской Германии в элитные подразделения — СС, например, отбирали бойцов по строго определенным параметрам: размер черепа, цвет глаз, цвет волос и так далее. Истиннымарийцем, согласно всем этим параметрам, считался голубоглазый, высокого роста блондин. Так, вполне может быть, что эти местные последователи принимают в свои ряды по такому же принципу, только к росту у них гораздо "высокие" требования, в прямом смысле.

— Ты тут упомянул про пересадку органов. Думаешь — они….

— Я допустил такое предположение, Иван Петрович, основываясь на известных нам фактах. А потом — торговля органами, как раз, и может быть источником средств, на которые они так хорошо оснащаются.

— Разрешите мне, Петрович? — вскочил с места Гаврош.

— Да, да, Александр, конечно. — Зверобой присматривался к друзьям — бывшим разведчикам — спецназовцам, с самого момента появления их на базе. Вскоре он убедился, что эти ребята — настоящие мужики, для которых такие понятия как — честь и достоинство — не пустой звук. Как к военным специалистам высокого класса, начальник базы и главный егерь несколько раз обращался к ним за помощью и консультацией. Две очень важные операции по сопровождению вглубь Зоны международных экспедиционных партий, которые возложили на егерей, были детально разработаны Вакулой и Гаврошем и прошли, как говорится, без "сучка и задоринки". Так же, под их командованием, сборная группа егерей и вольных сталкеров совершила рейд на юг аномальных земель, где, в бывшем пионерском лагере, по свидетельствам многих очевидцев, наемники организовали что-то вроде концлагеря, пленниками которого и были, в основном, вольные бродяги. Но среди узников попадались, так же, и "долговцы", и "свободовцы", и бандиты, и, даже — военные сталкеры и военнослужащие из МСОПа. После скоротечного боя, отряд наемников был ликвидирован, почти полностью, пленные освобождены, а концлагерь уничтожен. После этой операции клан наемников назначил за головы Вакулы и Гавроша огромное вознаграждение.

— Мы с Володькой, Иван Петрович, полностью поддерживаем все предположения Кольки. Пока что точнее и не скажешь. Если бы ты, дружище, в аналитическом центре разведки работал — цены бы тебе не было. Только вот все вышесказанное ничуть не объясняет того, откуда взялись эти похитители, откуда они приходят и где их база. Да и, судя по рассказам мужиков, появлялись они…. словно ниоткуда, так же и исчезали, уже с похищенными. Мистика какая-то, или фантастика. Я понимаю — все, что в обыденной жизни кажется фантастическим, тут — в Зоне — обычное дело. Но, тем не менее, их перемещения больно уж похожи на телепортацию, про которую даже здесь я, например, ничего не слышал. Да, я читал про эксперименты ученых, в которых они заставили телепортироваться на мизерное расстояние элементарную частицу. И про случаи спонтанных, случайных перемещений людей в пространстве и, даже, во времени, читал. Но про то, что бы это явление использовалось вот так запросто….

— А что ты скажешь про постоянный дрейф по Зоне Лиманска? Это не один человек и не несколько, а целый город! А бюреры в своих подземельях? Я лично видел, когда мы наткнулись на их логово, как в мгновение ока исчезло целое племя, вместе с самками и детенышами и с их идолом или…. чему они там поклоняются. Много нас тогда было, вот они воевать и не стали, а просто — раз — и исчезли. Все. Только невыносимая вонь от них и осталась, да куча обглоданных костей вперемешку с разным хламом Что это, как не телепортация?

— Согласен, Петрович, — вступил в разговор Вакула, — Зону трудно переплюнуть, в смысле чудес. Далеко не все ее чудеса, на данный момент, поняты и приспособлены человеком для своего блага. Как сказал один наш "яйцеголовый" друг из лаборатории в Половецких Горах — "пока еще кишка тонка". Это, считаю, относится и к способности таинственных верзил к пространственному перемещению. Если это действительно телепортация, то ее технология разработана не здесь и основана не на местных явлениях.

— Почему ты так уверен?

— Да не успели бы. Слишком мало времени прошло для того, что бы изучить это дело до уровня успешного применения на практике.

— Да какая, в конце концов, разница, мужики — местного пошиба у них технология, или сами чего ни будь наваяли! — опять включился в разговор Гаврош. — А потом, может это совсем никакая не телепортация. Может они так маскируют свой приход и уход, что бы скрыть — откуда явились и куда подевались. Тогда речь уже идет о чем-то типа "стелс" технологии, а это сейчас не такая уж и диковинка.

— Тоже верно, — согласился Зверобой, — молодец, Сашка! Только выясним мы это все точно только тогда, когда найдем этих таинственных "баскетболистов", а мы еще ни на йоту не приблизились к пониманию — как их искать и где. Так что давайте конкретно по этому вопросу. У кого какие мысли?

Арбузов прошелся по кабинету, осмотрев всех присутствующих.

— Ну, разведка! Вы спецы в деле поиска — вам, как говорится, и карты в руки. Что можете сказать?

Вакула с Гаврошем переглянулись.

— Мы собираемся найти их. И мы их найдем. Только у нас, пока, очень мало данных, что б хотя бы приблизительно определить место базирования этих беспредельщиков. — первым заговорил Гаврош. — Но, с другой стороны, как мы с Володькой думаем — случаи, произошедшие с Вертолетычем и Костей, не могут быть единичными. Вертолетыч с мужиками наткнулся на них года два назад, так? А теперь — Костян сотоварищи. Это о чем говорит?

— А это говорит о том, — вступил Вакула, — что эти хмыри, скорее всего, давно уже пасутся в Зоне. Просто далеко не все случаи столкновения с ними становятся достоянием гласности. Зачастую — из-за того, что не всегда остаются свидетели. А если они и есть, то эти "везунчики" могут просто молчать о своих приключениях, чтобы не быть поднятыми на смех, как наш уважаемый Дед.

— Так, так, так…. - закивал Зверобой, — что предлагаете?

— Петрович, Вы — по роду службы и по должности своей, контактируете с начальниками других баз, главами группировок и многими старшими офицерами из МСОПа. Так?

— Есть такое дело, — согласился главный егерь. — Среди них много хороших людей.

— Вот вы бы и поспрашивали, не случалось ли что-то подобное у них. Может кто-то что-то видел, слышал. Нам может существенно помочь любая мелочь. Из "что, где и когда" для нас главное — "где". Чем больше будет собрано этих "где", тем точнее мы сможем определить место дислокации тех, кого мы собираемся искать.

— Хм…. Ну, что ж — логично. Хорошо. Я попробую выяснить все что можно. Беру для этого… три дня. А вы, ребята, — обратился Арбузов к друзьям, — прикиньте — кого с собой возьмете в поиск. Ну и готовьтесь, потихоньку. Думаю — послезавтра к вечеру что-то нарыть успею, тогда же и соберемся. А на сегодня — все. Все могут быть свободны.

Из кабинета начальника базы Вакула и Гаврошнаправились прямо на склад, где хранилось оружие всех обитателей базы, на территории которой вооружена была только внутренняя охрана. В большом помещении, где когда-то была рабочая раздевалка, остались металлические шкафы, которые и были приспособлены для хранения стволов, да и разного снаряжения тоже. Тут же стояли большие столы, на которых можно было чистить оружие. На них же стояли и коробки с ветошью, и банки с ружейным маслом.

После того, как Степа Гусь — заведующий складом, сверившись, для порядку, с данными в компьютере, открыл шкафы, которые арендовали Вакула с Гаврошем, сталкеры принялись вытаскивать и складывать на стол оружие и снаряжение. Потом, постояв и порадившись над кучей смертоносного добра, друзья часть сложили обратно, оставив на столе то, что решили взять с собой.

Гаврош уселся за стол и подтянул к себе футляр из ударопрочного пластика, где в отдельных гнездах из мелкозернистого пенопластауютно устроилась, разобранная на отдельные части, 9-мм снайперская винтовка ВСК-94.

Это изящное, красивое, но весьма эффективное оружие с прицельной дальностью стрельбы в четыреста метров, было разработано на базе малогабаритного автомата 9А-91 с сохранением без изменения всех его узлов и механизмов. Основным отличием от базовой модели было наличие глушителя и деревянного постоянного приклада скелетного типа в виде рамки, переходящей в интегрированную с прикладом рукоятку, а также наличие оптического прицела ПСО-1, адаптированного под баллистику применяемых специальных патронов СП-5, СП-6, ПАБ-9. Тут же, в своем гнезде, лежал и ночной прицел. Эта винтовка не единожды выручала друзей в их походах. Во время рейдов в Зону, она переносилась в удобном чехле из прочного брезента и, при необходимости, ее можно было быстро извлечь и собрать.

Протерев и переложив снайперку из футляра в чехол, Гаврош занялся дробовиком — ТОЗ — 194. Тульские мастера создали легкое, удобное, надежное охотничье ружье, которое сталкер всегда брал с собой в рейды. Кроме компактности и небольшого веса, одним из важных достоинств дробовика была емкость магазина, который вмещал семь патронов — что очень важно для условий Зоны.

И, наконец, Субботин любовно открыл фанерный ящичек, в котором "валетом" лежали два "стечкина". Многие военные и силовики по достоинству оценили этот автоматический пистолет, не заслуженно, по их мнению, снятый с вооружения из-за своего веса и габаритов. Но в стране, где пистолеты-пулеметы долгое время, считая ненужными, не производили, АПС оказался очень востребованным. Александр с этим пистолетом познакомился еще в училищных тирах, где очень неплохо научился с ним управляться, как и с многим другим оружием. А в учебном центре ГРУ, куда его, когда-то, перехватив на Ленинградском вокзале, увез Марченко, он довел это умение до совершенства.

Один из пистолетов был просто АПС, другой — АПСБ — с удлиненным стволом и резьбой на нем для навинчивания глушителя. Не было у Гавроша ни идущей в комплекте деревянной кобуры для АПСа, ни проволочного приклада и глушителя для АПСБ. Носил он оба "стечкина" в самодельных добротных кожаных кобурах, которые сшили и подогнали для сталкера местные умельцы — оружейники. Они же выточили и глушитель, который был ничуть не хуже штатного.

Рядом перебирал свой арсенал Вакула.

Перед сталкером лежал, разобранный на части, автоматно-гранатометный комплекс ТКБ-0239, больше известный как ОЦ-14"Гроза-1". Этот автомат так же являлся детищем Тульских мастеров — оружейников, применивших при его разработке схему "булл-пап", котораяпозволила уменьшить габариты, обеспечить хороший баланс и уменьшить "подскок" ствола. "Гроза", в разных своих модификациях, производился в 90-х годах прошлого века небольшими партиями и по спецзаказу. "Гроза-1" — это одна из модификаций комплекса, которая предназначалась для спецназа. Она была "заточенная" под автоматный патрон калибра 7,62х39 мм в магазине от АКМ, с более длинным стволом, по сравнению с другими модификациями. Подствольный гранатомет ГП-25 рассчитан под осколочные выстрелы ВОГ-25 и ВОГ-25П. Местные мастера сделали возможной установку оптического прицела и прибора ночного видения.

После того, как ОЦ был собран и уложен в брезентовый чехол, Вакула развернул сверток из холщевой ткани, в который были завернуты два обычных обреза от охотничьей двустволки ТОЗ-БМ.

Вообще-то этот вид оружия — один из самых распространенных в Зоне, в основном — из-за его компактности, дешевизны, доступности, как самого оружия, так и боеприпасов к нему. В целом, для условий аномальных территорий, обрез актуален только как дополнительное или вспомогательное оружие из-за небольшой дальности стрельбы и низкой скорострельности. Но для ближнего боя дробовик был весьма эффективным. Вакуленко носил обрезы в заплечных чехлах, притороченных с обоих боков к рюкзаку. Так и носить их было удобно, и выхватывать, при надобности, можно достаточно быстро.

Разобравшись с обрезами, Вакуленко извлек из большой спортивной сумки, в которой хранился его арсенал, кобуру из кожзаменителя, в которой удобно устроился пистолет 6П35 или — "пистолет Ярыгина", более десяти лет назад разработанный на Ижевском механическом заводе и принятый на вооружение в 2003 м году. Еще во время своей службы на Кавказе Владимир оценил достоинства этого оружия, способного, при применении специального патрона 7Н21,с тридцати пяти метров пробить пяти миллиметровую стальную пластину.

Как уже упоминалось ранее, сталкеры появились на Зоне с изрядно потрепанными охотничьими карабинами "Вепрь", которые купили перед переходом в зону вместе с униформой, что бы соответствовать легенде, согласно которой они были наняты для работы в егерской команде. Поначалу друзья действительно несколько раз выходили на различные задания в составе групп охотников. Но пришло время, когда они решили совершить первый самостоятельный рейд вглубь Зоны. Случайно их разговор на эту тему подслушал, сидевший за ближайшим столом пожилой сталкер по кличке Рыбак.

Поговаривают, что кличка к бродяге прилипла в те времена, когда он только начинал с друзьями осваивать Зону. Однажды, во время очередного похода, Рыбак и его группа остановились на привал на берегу озера, где возле большого костра уже отдыхала компания сталкеров. Познакомились, выпили за это по сто грамм, потом за сталкерскую удачу, потом помянули тех, кого забрала Зона. Вода была рядом и изрядно захмелевший Рыбак, тогда еще отзывавшийся на кличку Патрон, вспомнил, что всегда носит с собой в рюкзаке рыболовный набор — крючок, грузило и поплавок на леске, цепляй на какой ни будь дрын, подлинней, и — "ловись, рыбка…!". Растущее на берегу чахлое деревцо пошло в качестве удилища, а кусок большого дождевого червяка, отрытого тут же, послужил наживкой. Патрон присел на корточки возле самой воды, не обращая внимания на шутливые замечания и советы друзей, и уставился на поплавок взглядом, полным самых радужных надежд.

Патрон, он же — Савельев Илья Федотович, до того как попал в Зону, служил в одной из воинских частей в звании прапорщика, где заведовал складом артвооружения. За двадцать лет службы на этой должности, Илья Федотович зарекомендовал себя не только как опытный кладовщик, но и как специалист высокого уровня по многим видам стрелкового оружия и разного боевого снаряжения. Ему частенько приходилось заниматься ремонтом многого из того, что хранилось на его складе, для чего была оборудована маленькая, но хорошо оснащенная мастерская.

Но потом часть, как и многие другие в стране, была сокращена. Военнослужащих помоложе распихали по другим гарнизонам в разных регионах страны, а Савельева, как и всех, кто подходил по выслуге — отправили на пенсию. Семьи у него не было, так что отставной прапорщик мог себе позволить, какое-то время, поэкспериментировать в смысле выбора работы. Он работал и охранником, и сторожем, и инспектором по рыбнадзору. Но, в конце концов, судьба распорядилась так, что Илья Федотович очутился в Зоне Отчуждения и встал на нелегкий сталкеровский путь.

А жил Савельев, до того, как уволиться, в военном городке, который расположился в каких — ни будь паре километров от Ладожского озера. Там только очень ленивый не увлекался рыбалкой. А уж Илья Федотович — так просто ею бредил. Поэтому он не преминул воспользоваться случаем порыбачить в Зоне.

В общем — поприкалывались мужики над рыбаком-фанатом, да и оставили его в покое — дорвался человек, пусть душу отведет. Перестали обращать на него внимание, увлекшись какими-то своими разговорами. А через какое-то время один из сталкеров вскочил, вдруг, как ошпаренный, и, вытянув руку в сторону, до неузнаваемости изменившимся голосом проорал:

— Бля, мужики, гляньте! Это что за херня?!

У всей компании весь хмель слетел в одно мгновение, как будто его сдуло порывом ветра, когда они увидели все то, что творилось на берегу.

Там Патрон все так же продолжал сидеть на корточках, только удочки в руках не было, а над ним зависло что-то невероятное, что сразу и описать невозможно.

На первый взгляд все выглядело так, как будто какой-то гигант вырвал из земли дерево, толщиной с туловище взрослого человека, обломал его верхнюю часть, а все остальное воткнул в воду вверх корневищем, недалеко от берега, как раз рядом с присевшим Патроном. Только вот многочисленные корни этого дерева шевелились, как волосы-змеи на голове Медузы Горгоны, и не просто шевелились, а тянулись к горе-рыбаку, при этом его ствол плавно извивался, словно восточная красавица во время танца, разгоняя по воде многочисленные круги.

По каждому корешку, начиная от ствола и до самого кончика, как на новогодней гирлянде, пробегали бледно зеленые огоньки. Добежав до конца, эти огоньки ярко вспыхивали и, с легким щелчком, исчезали. При этом в воздухе стоял, все больше усиливаясь, довольно приятный ароматный запах, и, по мере его усиления, все присутствующие на берегу озера сталкеры все больше погружались в состояние приятной расслабленности, или — неги. Принятое к этому моменту бродягами спиртное только усилило этот эффект.

В общем — все это, скорее всего, закончилось бы весьма плачевно. И не только для Патрона, которого светящиеся корешки-щупальца стали опутывать, как кальмарсвою жертву, прежде чем утащить на дно, но и для всех присутствующих на берегу. Только вдруг прозвучал выстрел, показавшийся в этой обстановке особо громким.

Он то и вывел всех из ступора.

Как потом оказалось, скорее всего — бессознательно, один из сталкеров, держа оружие в руках, нажал на оба курка обреза. Хорошо хоть стволы в землю смотрели — никого не зацепил.

Патрон попытался встать с корточек и, когда это не удалось, так как его уже изрядно оплели щупальца неизвестного существа — заорал во всю глотку. Этот ор окончательно привел в себя его товарищей, которые похватали оружие и бросились к берегу. Кто-то палил из дробовиков в уже не гармонично извивающееся, а конвульсивно дергающееся тело-ствол, кто-то ножами и топориками освобождал продолжающего орать от ужаса Патрона.

Вскоре изрядно истерзанноеневероятное порождение Зоны скрылось под водой, оставив в воздухе остатки дурманящего запаха, а сталкеры оттащили от опасной воды беднягу, уложили на землю и стали осматривать его на предмет полученных от озерного чудовища ран. К счастью — таковых не оказалось.

Скорее всего, по внутренним полостям полупрозрачных щупалец, которые были так похожи на корни дерева, существо подавало какое-то едкое вещество. Оно разбрызгивалось, покрывало тело жертвы и постепенно растворяло его, превращая в питательную жидкость, которая тут же отсасывалась теми же щупальцами. Но на сталкере, который чуть не стал жертвой коварного монстра, был комбинезон с хорошей защитой от агрессивных сред. Он то и уберег Патрона от жутких ран, хотя сам пришел в полную негодность. А газ, который выделяло существо, обладал, скорее всего, какими-то наркотическими свойствами, заставляющими жертву погружаться в полусон-полузабытье и оставаться легкодоступной для, судя по всему, весьма малоподвижного монстра.

Потом сталкеры обследовали большую часть берега озера и, то тут, то там, находили останки каких-то животных, а несколько раз, даже, натыкались на обрывки одежды, перемешанные с человеческими костями.

Уходя с опасной стоянки, сталкеры, на всякий случай, забросили в разные части озера несколько Ф-1, надеясь таким образом зацепить "водяного", как окрестили, с тех пор, озерного монстра. А за бывшим Патроном, после этого случая, прочно закрепилась кличка Рыбак.

— Здорово, сынки! — как-то даже бесцеремонно, без разрешения, плюхнулся Рыбак, со своей кружкой пива и порцией вареных креветок на блюдечке, за стол, где сидели Гаврош и Вакула. — Можно у вас приземлиться?

— Здоровее видали, папаша — хмуро ответил за двоих Гаврош, — так уж сел.

— Ну, ладно, не злитесь. Вот вам сколько лет, пацаны? Небось — по тридцатнику максимум? Во. А мне почти полтинник. Так что сынки вы для меня, в самый раз. Илья Федотыч — протянул поочередно друзьям руку сталкер, — в Зоне — Рыбак.

Так и познакомились.

А через какое-то время их маленькая группа уже регулярно совершала рейды за хабаром.

Немалый сталкерский опыт Рыбака, приобретенный им за несколько лет пребывания в Зоне, хорошо сочетался с боевыми навыками Гавроша и Вакулы. Это помогало троице в глубоких и смертельно опасных рейдах по аномальным землям, результативность которых была на высоком уровне. Но главное, чем приятно удивил друзей их первый и единственный инструктор по выживанию в аномальных землях, это его превосходное знание различного оружия.

— А че вы хотели, сынки — рассказывал Рыбак, — просидели бы с мое на этом складе. Даже не можете себе представить, сколько оружия через мои руки прошло. Я его должен был выдать в совершенно-исправном состоянии, и принять таким же. А, представьте себе, возвращается из, какой ни будь, дальней командировки спецгруппа, которая, прежде чем направиться на отдых, должна сдать все снаряжение и оружие мне на склад. Но при осмотре выясняется, что один из стволов, или что-то из снаряжения, повреждено. Я, в соответствующем акте, все эти дефекты должен отобразить. А чем это чревато? А тем, что командиру группы придется долго отписываться: объяснительные, дефектные ведомости всякие…. Ну — вы знаете, как это бывает. Вот меня мужики и просили, если была необходимость, уладить это дело. Только один способ существовал для меня в таком случае: принять у них сломанное оружие и самому его отремонтировать. Раз попробовал, второй — получилось. Приобрел кое-какой необходимый инструмент — станочки там всякие, сварку. В общем — пошло дело…. Потом командование прознало…. Думал — влетит, но нет, обошлось. Даже поощрили. Дополнительное помещение выделили под мастерскую, оборудование нужное, из каждого призыва толкового солдата давали в помощники, прибавку к окладу получил….

Гаврош и Вакула, разумеется, с многими образцами стрелкового оружия, как отечественного, так и импортного, были не просто знакомы, но и превосходно владели ими — бывшая профессия обязывала. Но, при всех своих познаниях, далеко не всегда они, ни разу не выстрелив, с одного только взгляда, могли определить тот или иной дефект какого ни будь "ствола".

А Рыбак мог.

Со временем друзья полностью положились на своего наставника во всем, что касалось оружия. Во время походов он, бывало, собирал брошенные, пришедшие в негодность, по той или иной причине, автоматы, пистолеты, дробовики и, по приходу на базу, возился с ними в мастерской, собирая из нескольких дефектных стволов, допустим, один, но вполне исправный и боеспособный.

Однажды, глубоко в Зоне, троица вступила в схватку с отрядом монолитовцев. Фанатики не знали, что из трех сталкеров двое — бывшие спецназовцы, поэтому, имея численное преимущество, не посчитали их серьезными противниками. За что и поплатились. За короткое время боя их группа потеряла больше половины своих бойцов, а остальные "дали стрекача". Но и у сталкеров не обошлось без потерь. Под конец боя Рыбак провалился в скрытый всяким хламом канализационный колодец. Все бы не чего — колодец был не глубокий, да и Вакула с Гаврошем быстро вытащили друга, но беда в том, что все дно заполнил "холодец" — аномалия, по своей агрессивности во много раз превосходящая, например, серную кислоту. От неминуемой гибели Рыбака спасло то, что в момент падения он успел ухватиться за единственную уцелевшую металлическую скобу для спуска в колодец. Но его ноги, все же, погрузились в аномалию. Друзья подхватили сталкера в тот момент, когда он потерял сознание и чуть не отпустил свою опору.

Раны были страшные. Перетянув ноги жгутом из аптечки и промыв ожоги, насколько можно было, водой из фляг, Вакула и Гаврош понесли друга и наставника на расположившуюся неподалеку полевую базу ученых. Там местный врач ампутировал Рыбаку обе ноги чуть выше щиколоток.

Но бывший прапорщик, превратившись в инвалида, не упал духом.

Уже через пару месяцев он работал в мастерских базы по ремонту оружия и снаряжения сталкеров, резво передвигаясь между станками на инвалидной каляске. А через полгода, на самодельных протезах, он вышагивал уже в качестве начальника ремонтной зоны базы "Логово химеры".

— Считаю, Санек, зря его сняли и с производства, и с вооружения. — Вертел в руках "стечкина" Рыбак. — Тяжеловат — согласен. Но тут железа лишнего налепили, непонятно зачем, а кое-какие части можно из композита сделать, при сегодняшних-то технологиях. То есть — около трехсот граммов, от нынешнего килограмма с лишним — долой!

В общем, все оружие друзей прошло через руки их наставника.

Оба "стечкина", как и обещал Рыбак, значительно потеряли в весе, совершенно не в ущерб своим боевым характеристикам. "ТОЗ-194" тоже претерпел некоторые усовершенствования, в основном, по увеличению износостойкости ответственных узлов, а, особенно, ствола дробовика.

После блестяще проведенной операции по ликвидации лагеря наемников и освобождения захваченных пленников, благодарные бывшие узники, через какое-то время, прислали друзьям ВСК-94 и ОЦ "Гроза-1". Пройдя через мастерскую Рыбака, эти "стволы" тоже были облегчены, за счет замены некоторых металлических узлов на детали из композитных материалов. А главное, умельцы так сбалансировали оружие, что отдача для меткости, практически, уже не была помехой.

Только с "ярыгиным" мастер не стал что либо делать.

— Пока в этой штуке ничего лишнего не вижу. Конструктора — как мысли мои читали. Может, что потом и придет на ум, но пока "пушка" и так хороша.

Каждый раз, возвратившись из очередного рейда, сбросив с себя тяжелое снаряжение и смыв под душем походную пыль и пот, друзья отправлялись в мастерскую к Рыбаку. Там они долго сиделивтроем, обсуждали результаты похода, последние новости Зоны, планировали следующие рейды. Могли зайти к мастеру и тогда, когда нужен был совет по тому, или иному вопросу и мнение их друга и наставника, зачастую, было ключевым при принятии окончательного решения.

Вот и после совещания у начальника базы сталкеры, после оружейного хранилища, направились к Рыбаку.

— Вот судите сами, сынки, — мастер удовлетворенно крякнул, прихлебнув из алюминиевой кружки армянский пятизвездочный коньяк, прихваченный друзьями по пути в баре, забросил в рот дольку лимона и быстро прожевал ее с жуткой гримасой на лице. — Судя по рассказам Вертолетыча и… этого… как его… ну — пацана вашего?

— Константина.

— Во-во…. По их рассказам эти долговязые хмыри появлялись только для того, что бы умыкнуть мужиков. Правильно? Они же не подбирали ни оружие, ни снарягу! А для чего им, спрашивается, нужны люди? Да еще не все подряд, а только те, которыхне забраковала эта их…. хреновинка, ну — с ручкой которая, и с экранчиком! Совсем не для благих дел, здается мне, сынки мои, пленники им понадобились, а очень даже наоборот. И, чего уж греха таить, шансов, что найдете их живыми, если найдете вообще, не так уж и много. Однажды, во времена моей службы, приехала из командировки группа спецов. Они работали в одной из закавказских республик по просьбе тамошних властей. Местные силовики никак не могли накрыть одну банду, которая специализировалась, в основном, на похищении людей. Ну — не могли, или не очень-то хотели — уже другой вопрос. Как потом выяснилось, на банду работала целая районная поликлиника, руководство которой исправно поставляло информацию о состоянии здоровья местных жителей. Смекаете, кого похищали? Правильно — самых здоровых. А когда эту шайку, в конце концов, покрошили, в подвале одного из горных санаториев обнаружили оборудованную по высшему разряду лабораторию, в операционных которой из похищенных вынимали органы и сливали кровь. Останки сбрасывали в карстовую пещеру. Те, кто туда спускался, на поверхность поднялись седыми. Наши спецы, по приезду, почти месяц не просыхали. И никто из командования их не трогал.

Рыбак, какое-то время, помолчал, глядя перед собой, как будто бы вспоминал что-то, потом сделал из кружки глоток и продолжил.

— Очень похоже, что эти…. как их там…. занимаются тем же. А что — очень удобно! Большинство народа в Зоне находятся вне закона, никто тут никого не считает, переписи не проводит. Люди гибнут и пропадают без вести, практически, каждый день. Вот эти ухари, воспользовавшись такой ситуацией, и организовали бизнес по торговле органами. Небось, не на одном КПП у них есть хорошо подмазанные люди, которым эти потрошители постоянно засылают в "твердой валюте", что бы внутриутробные сокровища вытекали за пределы Зоны беспрепятственно. Это только версия, но очень, на мой взгляд, правдоподобная.

— Ладно, Федотыч, это все понятно. Скажи лучше, как бы ты их искал.

— А где тут можно лучше всего заныкаться? Конечно же — под землей! Не мне вам рассказывать, сколько в тутошних местах различных подземелий, пещер, тоннелей. Города целые, можно сказать, в глубине упрятали! А вот как место их лежки вычислить — тут уж придется вам самим хорошенько "репы" почесать. Вас этому учили. Кумекайте!

* * *

На выходе из оружейки друзей перехватил Студент.

— Мужики, вы…. это…. вы должны взять меня с собой.

Сталкеры удивленно переглянулись.

— Куда? — спросил за обоих Гаврош.

— Как куда? — пришла очередь удивиться Николаю. — Вы же собрались…. ребят искать.

— …. а-а-а! Ну да! — Александр сделал вид, что не сразу понял, о чем ведется речь. — Так и что?

— Ну — как что? Я с вами хочу.

— Вон оно что. — Вакула положил Студенту руку на плечо. — Колян, дружище! Хотеть совершенно не вредно и не запрещено. Только пойми, если бы мы с Саньком собирались в кабак, погульбарить с хорошими девочками, взяли бы тебя без вопросов. Но там, куда мы пойдем, шоу будет совсем другого характера. Так что — извини.

— Так я же….

— Коля! — Гаврош скрестил перед собой руки. — Все!

— Все равно пойду, никуда не денетесь — проговорил в полголоса Студент, когда друзья скрылись за углом.

* * *

У главного егеря собрались как и планировали.

— Ну что, граждане вольные бродяги, какой ни какой, а улов есть.

К чаю, заранее принесенному сыновьями Сыча, не притрагивались, все ждали новостей.

— Послонялся я, для начала, в штабе МСОПа, понюхал, как говорится, воздух. Ну, расспросил осторожно — было ли чего странного, необычного. Ничего особенногоне выяснил — за полгода без вести пропали две группы военных сталкеров. Одна в район Янова направлялась, другая аж под Росток. В общем — ни слуха, ни духа. И все. Думал — больше ничего и не выпытаю. Но, когда уже собирался уходить, в штаб заглянул один майор из оперативного отдела — мой хороший давний знакомец. Посидели у него в кабинете, коньячку выпили. Я ему в двух словах поведал о своем интересе, особо не вдаваясь в подробности. Поначалу приятель дал понять, что ничем помочь не сможет. А уже на улице, когда провожал до КПП, шепнул следующее.

— Постой, Петрович, давай покурим.

Майор достал сигареты. Прикуривая, исподлобья, осмотрел окна здания штаба.

— Есть кое-что, может тебе и пригодится. Только — сам понимаешь…. не подставь меня. В кабинете не мог…. Короче — с неделю назад случилось у нас вот что. Приехала какая-то группа, аж из Москвы, пять человек, говорили — спецы суперкласса. Приехали, как говорится, совершенно инкогнито. Старшим у них целый полковник был. Не знаю уж, какие у него полномочия были, но даже наш генерал перед ним на "цирлах" ходил. Часами просиживали в кабинете начальника сектора, все о чем-то секретничали. А через пару дней вся эта группа, снаряженная "до безобразия", ушла в Зону. Им только проводник был придан из наших. Куда они пошли, с какой целью — толком даже наше командование не знает. Из Москвы тоже ничего не объясняли, было лишь указание о полном и всестороннем содействии. Только не срослось что-то у спецуры…. Через дней пять в штабе какая-то беготня началась, суета. Оказалось, что группа не вышла в установленное время на связь. И на второй контрольный срок, и на третий…. Два дня еще подождали, потом запросили у Москвы добро на поисковый рейд, но разрешения не получили, а совсем даже наоборот — велено было никаких действий по поиску пропавших не предпринимать и вообще — забыть о том, что эта группа существовала. Потом, правда, приехали два хмыря, оттуда же — из Москвы. Но, похоже, только для того, что бы замести все следы этого дела окончательно.

Приятели опять не спеша двинули в сторону КПП.

— Ну, сам понимаешь, любая, даже самая большая тайна, потихоньку обрастает слухами. Если всю, не стоящую внимания, мишуру отбросить, то останутся два слуха, на которые, может, и стоит обратить внимание. Первый — проводник перед выходом справлялся в метеофизическом центре об аномальной обстановке в районе озера Белое, ну — знаешь, это северо-восточнее Припяти, среди болот. Второй — среди всего того, чем была укомплектована группа, большую часть занимало диггерское снаряжение. Тут уж и ежу понятно — по подземельям они шастать собирались, только — причем тут озеро Белое — не понятно. Там ведь только болота, откуда подземельям взяться? Хотя…. черт его знает, прости Господи.

— Потом я, господа хорошие, направился на базу "подземщиков", благо — был у меня для этого визита хороший повод — Паша Кислый давно приглашал в гости, все хотел проставиться за помощь в зачистке катакомб в районе Кривой Горы. Опять пришлось выпивать. Сопьешься тут с делами вашими…. Ну вот — сидим, значит, болтаем, употребляем, потихоньку. Я, осторожно так, издаля, подвожу наш разговор к нужной мне теме. Но что вы думаете — этот старый пройдоха меня тут же раскусил! "Не води, говорит, меня за хрен вокруг стола, а скажи напрямую чего тебе надо". Ну, пришлось извиниться перед коллегой и все рассказать. Нет, конечно же, не все, а то Павел меня принял бы за идиота, в лучшем случае, а в худшем — решил бы, что я над ним издеваюсь. У Кислого с юмором то ведь того — не очень. Рассказал, что уже во второй раз, за короткое время, пропадают мои люди, без вести пропадают. И подозреваю в этом грехе неизвестную доселе в Зоне группировку. Вот и решил спросить — не происходило ли, в последнее время, что-либо подобное у них.

— Знаешь, Зверобой, а ведь действительно случилась одна хрень. Пропала у меня одна группа. Не вся пропала, один человек вернулся, но дело в том, что он нихрена толком не может…. Хотя… — Кислый три раза хлопнул ладонью об поверхность стола — Мишаня!

Через мгновение дверь в кабинет приоткрылась и в образовавшейся щели появилась кудрявая голова парня лет двадцати.

— Зайди-ка, сынок. Вот, знакомься, Петрович — сынок мой, Мишка. Почитай — третий год уже со мной в Зоне. Сталкер! — глава подземщиков от души хлопнул сына по спине, — весь в батяню! Сынок, ты Гришку Стропу знаешь, ну — который из группы Тетерева?

— И который единственный из группы из рейда вернулся?

— Ну да. Найди его, Мишка, скажи, что бы ко мне побыстрей пришел.

— А че его искать! Вон он, в баре у Попугая тусуется. С тех пор, как вернулся из того похода, не просыхает. Боюсь, что в данный момент он уже в полном неадеквате.

— Ну — давай, давай, приведи его. Живого или мертвого.

Мишка скрылся за дверью.

— В общем, Ваня, отправил я тут, не очень давно, бригаду Тетерева прошерстить подземелья в районе Зимовища. Уже выброса четыре прошло, как там никто не появлялся, из наших. Другие бродяги могли заглянуть, но в таких лабиринтах…. В общем — мои орлы только и могли шастать в тех местах без потерь. А артефакты в этих катакомбах, частенько, находили — дай Бог! Все шло хорошо. Тетерев даже, на промежуточном подъеме, по сети сообщение скинул, мол — "все нормально"… и все такое. Собирались проверить еще один тоннель…. С тех пор, как говорится — "ни слуха, ни духа". Ну, естественно, кроме того, что смог рассказать Стропа. А рассказал он совсем немного. Но, как я понимаю, для тебя сейчас "и рак — рыба". Да?

Зверобой только руками развел, как в дверь опять постучались и, с разрешения хозяина, в кабинет ввалился молодой парень — лет около тридцати. Его слишком уж выразительная бледность говорила не о проблемах со здоровьем, а свидетельствовала об принадлежности сталкера к весьма уважаемому в Зоне клану "подземщиков". Это те же вольные бродяги, только специализирующиеся на исследованиях подземной части аномальной территории. Но следы продолжительного запоя, на лице, тоже присутствовали, поэтому Кислый, откуда-то из-под стола, как иллюзионист, выудил бутылку, при виде которой у Стропы загорелись глаза.

— Гм? — главный "подземщик" тряхнул содержимым, вопросительно глядя на вошедшего.

— М-м-м… — утвердительно промычал тот.

Таким же "макаром" как и бутылка, на столе появился стакан, который, тут же, на треть, был наполнен вожделенной жидкостью.

Водку Стропа проглотил мгновенно. Занюхал рукавом комбинезона, отрицательно закивав на протянутый Кислым кусок шоколада. Уселся на указанный стул.

— Чего звал, шеф?

— А затем, что бы ты, Гриня, рассказал моему коллеге…. кстати — знакомься — Иван Петрович Арбузов, он же — Зверобой.

Услышав кличку главного егеря, Стропа, еще мгновение назад сидевший с, почти, отсутствующим взглядом, вскочил и обменялся с ним рукопожатием.

— Что бы ты рассказал обо всем, что произошло с тобой во время последнего рейда.

Стропа, видно было, сильно похмурнел и покосился с недовольным взглядом на своего начальника.

— Да, да, я понимаю, Григорий, что это тебе очень неприятно! Но… — Кислый плеснул в стоящий на краю стола стакан водки на "два пальца", — надо!

Сталкер не заставил себя долго уговаривать. Содержимое стакана исчезло так же быстро, как и в предыдущий раз. Стропа достал сигареты.

— А че рассказывать, — прикурил. Кислый поближе придвинул пепельницу, мастерски изготовленную из когтистой кисти на деревянной подставке, которая держала крышку черепа. И то, и другое, когда-то, принадлежало болотному кровососу. — Я же тебе в прошлый раз…. Ну, ладно. — Сталкер смирился, встретившись с выразительным взглядом главного диггера Зоны. — Слушайте.

Команда Тетерева, состоящая из пяти человек, в подземелье вошла в каких-то полкилометра от своей базы. Сталкерам — диггерам было привычнее передвигаться до намеченных районов по, что говорится, подземным пространствам Зоны, которые, как уже упоминалось, были весьма обширными по всей аномальной территории. Не то что бы там было безопаснее, чем на поверхности, скорее — наоборот. Просто — дело привычки.

Диггерскую группировку в Зоне Паша Кислый (он же — Кислицын Павел Дмитриевич, близкий друг Вадима Михайлова — предводителя Московских подземщиков и, в прошлом, его правая рука) организовал через пару лет после катастрофы 2006-го года. Он и четверо его товарищей, северо-восточнее Припяти, в районе деревни Крюки, находящейся, тогда еще, за Периметром, обнаружили продолжительные подземные ходы, построенные, судя по находкам, еще во времена хозяйствования в этих местах польской шляхты. Некоторые из тоннелей вели внутрь Зоны, аж до села Машево. Капитальные каменные постройки местного колхозного двора были, со временем, оборудованы под надежные укрытия от регулярных выбросов. Постепенно к Кислому сотоварищи стали примыкать их единомышленники со всех мест, где только существовали диггеры. Так появилась довольно мощная группировка "Плутон", целью которой была, кроме исследования подземного мира Зоны — финансоваяподдержка, за счет продажи добытых артефактов, диггеровского движения на всем пространстве бывшего союзного государства.

Часов через шесть ходьбы по тоннелям, Тетерев, без особых приключений, вывел своих людей на поверхность у села Красное, где выход из подземелий находился посреди сельского кладбища, внутри огромного католического склепа, совсем неплохо сохранившегося со времен все той же шляхты. Массивная дубовая, окованная железом дверь и толстые каменные стены склепа дали возможность в относительной безопасности обогреться, после сырых катакомб, у костра и перекусить. Во время привала Тетерев по местной сети передал сообщение Кислому с зашифрованными координатами местонахождения группы и о ходе выполнения задачи. Отдохнув, сталкеры, опять нырнув в подземелье, двинули дальше по намеченному маршруту.

Еще несколько часов рейда прошли без проблем. Удалось даже, в местах, где и предполагал Кислый, добыть несколько ценных артефактов, среди которых были и " Медуза", и "Стрелка", стоимость которыхмогла обеспечить безбедную жизнь всем членам группы Тетерева. До района Зимовья оставалось совсем немного, как вдруг, когда сталкеры пересекали огромноеподземное хранилище, судя по разбросанным повсюду разбитым ящикам и исковерканным стеллажам, на них напали бюреры.

Низкорослые полулюди — полумонстры, жили, в основном, в подземельях Зоны целыми племенами. Иногда их поселения можно было обнаружить в глубоких оврагах, куда мало проникал дневной свет, или в глубинах огромных промышленных зданий, где во многие помещения так же никогда не заглядывало солнце. Кто такие бюреры — бывшие люди, которых Зона превратила в чудовищных монстров, или, как предполагали многие исследователи, — проникшие в наш мир, через пробитые супервыбросами пространственные проходы, обитатели других миров — точно не знал никто. Зато было хорошо известно, что эти крайне агрессивные существа очень хорошо владели телекинезом, причем эта способность напрямую зависела от возраста отдельной особи. Один взрослый самец бюрера, по рассказам очевидцев, мог поднять в воздух и зашвырнуть на большое расстояние довольно большой предмет — камень, кусок железа или что-то подобное. Несколько монстров могли, при необходимости, объединить свои усилия. В Зоне был известен случай, когда бронетранспортер патрульной группы Западного сектора был сброшен с дороги, прямо во время движения, как будто подвергся сильнейшему тарану в бок, в глубокий овраг. Когда подоспела помощь, на месте крушения, среди обломков, были обнаружены обглоданные останки патрульных. Бюреры, будучи плотоядными, в пищу употребляли любую живность, не брезговали и падалью. Говорили, что их умершие или погибшие сородичи тоже шли в дело. Но при случае, монстрыне отказывались от возможности полакомиться и человечиной.

Вообще, и внешне, и своими повадками, бюреры напоминали гномов из сказок — такие-же низкорослые, обитали, как уже говорилось, в основном, в подземельях. Только, если основным занятием гномов была добыча золота, то эти таскали в свое гнездо все что угодно. В их поселениях находили и кучи полуистлевшего тряпья, и всевозможные предметы домашнего обихода, добытые в брошенных селениях, и части электронных блоков и приборов из разоренных подземных лабораторий и заводов, и многое — многое другое. У бюреров даже существовал какой то свой религиозный культ. Уж что или — кто был объектом их поклонения — неизвестно, но в зачищенных подземельях, в местах бывших поселений, находили что-то типа алтарей, сооруженных все из того же разнообразного хлама.

Бюреры часто одевались в найденные по бывшим селениям лохмотья. Любое пальто или другая одежда нормального человека выглядела на монстре как длиннополый плащ и шлейфом тащилось за ним при ходьбе. Лица у этих псевдогномов были обезображены грубыми шрамами, неестественно маленькие глаза всегда светились красным светом.

Не успели диггеры Тетерева пройти и десятка метров по залу, как со всем сторон в них полетели деревянные ящики, металлические бочки, обломки кирпичей, куски арматуры. В противоположном конце подземного хранилища, то тут, то там, замелькали пары светящихся красными искрами глаза.

— Бюреры! — проорал Тетерев, хотя это и так всем понятно стало. — Стропа, Мамай, свет!

Григорий, один за другим, выхватил из-за пояса два фальшфейера и, активировав их, забросил в левую часть помещения. Вскоре в той стороне разгорелись два ярких огня, дававшие достаточно света, что бы вести прицельный огонь по мечущимся между опорных колонн монстрам. Таким же образом Мамай осветил правую часть зала.

— Я едва успел пустить пару струй из огнемета, как в голове моей — мне так показалось, взорвалась граната.

Стропа какое-то время смотрел в пол, даже слегка усмехнулся чему-то из своих воспоминаний.

— Скорее всего, одна из этих тварей запулила мне в "тыкву" чем-то тяжелым, они ведь, падлы, мастаки в этом деле. Очнулся в кромешной темноте и полной тишине. Ни огня, ни боя — ничего. Руки, ноги, все остальное, вроде бы, цело. Только голова даже с "будуна" так никогда не болела, да и лоб, похоже, разбит был — вся левая сторона лица в крови была. Кровь успела свернуться и даже подсохнуть, превратившись в корку, так что пролежал я без сознания, похоже, достаточно долго. Полежав еще какое-то время, прислушиваясь к малейшему шороху, я приготовил пистолет и зажег фальшфейер. Через какое-то мгновение я понял, что в зале, кроме меня, никого нет. Из живых. Тетерев и Мороз лежали неподалеку, но убили их не бюреры — они были расстреляны, а я что-то не помню, что б у этих тварей были автоматы и они умели ими пользоваться. Сливы и Мамая нигде не было видно, хотя их снаряга и оружие лежали тут же. Подобрав автомат Сливы, я осторожно прошелся по всему хранилищу. В противоположном конце я обнаружил тела четырех бюреров. Те вообще были как решето — покрошили их знатно…. И, наконец — троих военных. Тоже мертвых, естественно. Судя по шевронам на комбезах — из Южного сектора. Один из них прошит очередью — не спас даже их хваленый "Скат 10М". Двое других — без огнестрелов, но у одного кровь сочилась и из носа, и из ушей, и, даже, из глаз, а другой был как новенький — ни тебе ранений, ничего такого, от чего можно "ласты склеить", как будто поспать прилег. Я даже артерию на шее пощупал, но — мертвее не бывает. Единственно что…. в общем — на груди броник с комбезом были…. надрезаны, что ли, грудная клетка оголена немного. А вот тут, — Стропа ткнул себя пальцем в грудь, — чуть выше солнечного сплетения, была маленькая ранка. Вот я и подумал, что может его ножом кто…. Хотя — слишком уж тонкая рана для ножа….Их оружие и снаряжение то же было не тронуто. Рядом валялись еще два вещмешка и две М16, но тех, кому это все принадлежало — нигде не было.

Все это было очень странно, но для разгадывания шарад у меня не было времени. Я перенес мужиков немного назад по тоннелю, спрятал в боковом ответвлении, туда же отнес все наше снаряжение и оружие, ну и то, что от вояк осталось — тоже. Потом добрался до ближайшего выхода наверх и передал обо всем происшедшем шефу. Еще через несколько часов пришли наши. Мы еще раз прочесали все подземелья вокруг того злополучного склада, но ничего там больше интересного не нашли. Если только не брать в расчет недавно брошенное гнездовье бюреров. Мужиков подняли и похоронили как положено — под открытым небом. Вот и все.

* * *

— Вот такие "пироги с котятами", господа вольные сталкеры. Какие будут соображения по поводу мною рассказанного?

Соображений было, судя по лицам — более чем…. Первым подал голос Гаврош.

— Я буду говорить, а вы меня поправляйте, если что… — Александр поднялся со своего места.

— Про спецуру из Москвы ничего не могу сказать. Тут все — "вилами по воде". Для чего приезжали — одной Зоне известно. Ну — под землю собирались, ну — пропали. Ну и что? Может они совершенно другими делами занимались. Но и совсем со счетов их сбрасывать нельзя. А вот с людьми Кислого — совсем другая картина. Дело, в моем понимании, было так. Группа Тетерева, или — как его там, вошла в большой подземный зал, где подверглась нападениюбюреров. Почти в то же время, в этот же зал, вломились вояки из южного МСОПа. Затеялась перестрелка. Я так думаю, что "южные", сперва, расстреляли бюреров — те, будучи сильно занятыми сталкерами, не ожидали нападения с фланга. Поэтому и были легко перебиты. Потом, какое-то время, скорее всего, вояки перестреливались с тетеревцами, и не понятно чем закончилось бы дело, но тут появились…. третьи лица…. Кто такие — вы и без меня, думаю, уже догадываетесь. Военный, со следами кровотечения изо всех щелей, еще один — с распахнутой одеждой на груди и знаменитой меткой от диагностического прибора, и исчезнувшие сталкеры — все это уже было и говорит о том…..

— Все говорит о том…. прости, Саня, что перебиваю тебя — Зверобой привычно заходил по кабинету, — что и в этом случае мы имеем дело с таинственными похитителями людей в Зоне. И сталкеров из группировки Кислого, да и военных, которые с ними в том подвале схлестнулись, тоже, небось, умыкнули, ну — не трое же их было всего, на самом деле. Но ни один из этих случаев не указывает, хотя бы приблизительно, где нам искать этих похитителей, где их база.

— С Вашего позволения, Петрович, я продолжу?

— Да, да, Александр, еще раз извиняюсь. Просто я хотел, что бы наш разговор шел именно в этом русле.

— Мы с Вовкой тоже понимаем, что простая констатация фактов ни к чему не приведет, поэтому нужно из этих всех случаев вытянуть что-то одно, общее, что хотя бы приблизительно могло указать на место, с которого неизвестные совершают свои вылазки.

Гаврош вышел из-за стола, подошел к огромной панели, висящей на стене справа от Зверобоя.

— Можно карту, Петрович?

Главный егерь кивнул и что-то нажал на небольшом пульте, вмонтированном в крышку стола. С легким потрескиванием панель зажглась, промелькнули красочные эмблемы и логотипы фирмы — изготовителя, затем появилось обычное меню как на рабочем столе любого компьютера. Стрелка манипулятора остановился на нужной иконке и, на весь экран, развернулась интерактивная карта Чернобыльской Зоны Отчуждения. Такое оборудование имели почти все, уважающие себя, руководители группировок. На таких картах, обычно, отображалась, постоянно обновляющаяся, аномальная ситуация территорий, отмечались маршруты сталкерских групп, направляемых руководством для выполнения различных заданий, указывались места схронов и тайников, и многое другое. Естественно, эти карты являлись самой главной тайной любой группировки, и к ним допускался очень ограниченный круг людей.

— Северо-восточную часть, пожалуйста, — уточнил Гаврош, — вот, спасибо.

Сталкер вынул из гнезда под панелью специальную указку.

— Итак, что мы на сегодня имеем. По словам нашего Деда, который первый поведал нам о встрече с таинственными похитителями, их группу эти "кренделя" накрыли, примерно, вот здесь — Александр указкой нарисовал на емкостном экране жирную черную точку, — на северной окраине села Колыбань. Далее. Как рассказал нам Константин, он видел этих долговязыхвот здесь — в западной части урочища Гора-Соломье. Из сведений, полученных Вами, Иван Петрович, у подземщиков, группа Тетерева нарвалась на незнакомцев где-то на полпути между селами Красное и Зимовище, что совсем рядом с озером Белое, куда, предположительно, по словам Вашего приятеля из штаба МСОП, направлялась сверхсекретная экспедиция из московских спецназовцев. — Гаврош нарисовал третью жирную точку на карте. — И вот что у нас получается…. - указка заскользила по карте и три точки были соединены линиями, — получается у нас вот такой треугольник. — Александр какое-то время смотрел на свои художества, как будто любуясь.

— Ну и что ты нам тут геометрию разводишь — треугольник….. квадраты с трапециями, Санек, — Вертолетычприхлебнул остывший чай, — суть давай, конкретней, не томи!

— Лады, сейчас будет вам конкретней. Вот Илья Федотыч — Гаврош кивнул в сторону сидящего тут же Рыбака, — придерживается того мнения, что выходя на свои вылазки, долговязые бандиты не отдаляются от своей базы на большие расстояния, и охотятся на близлежащих к ней территориях.

— Это почему? — деловито спросил Дед.

— Ну, посудите сами: Зона, это не парк культуры и отдыха, здесь нельзя гулять — где вздумается. Тут опасность на каждом шагу, смертельная опасность, башки можно лишиться в три счета. Мы с Вовкой, во время своей службы, по горам гоняли духов, которые, что б замести следы и не светить место своего базирования, могли пройти десятки километров для совершения какого ни будь черного дела, уходили далеко от своего лежбища. Но там что — горы, лес, красота. Только под ноги смотри, что б на растяжку не нарваться. А тут не кавказская зеленка, просто так не походишь, наслаждаясь природой и видами. Тут, чуть варежку разинешь, в два счета будешь сожран, или порван, или сожжен и так далее. Поэтому, не будут они далеко отходить от своей берлоги, даже не смотря на все свое суперское снаряжение и всякие хитроумные устройства для телепортаций или…. чего там у них еще. Опять же, Вертолетыч видел только двоих долговязых, а Костя, как вы помните — троих, причем один был вооружен какой-то внушительной хреновиной, явно — охранник. А это что значит? А то, что эти ребята, с каких-то пор, ссут соваться в Зону без серьезной охраны, то есть — были случаи, что не очень то и гладко проходили их вылазки.

— Так причем тут, ядрена вошь, твои чертежи по карте, Сашка?

— А при том, что лежбище "киднепингцев" нужно искать внутри вот этого треугольника.

Все в глубокой задумчивости уставились на карту. В кабинете, на какое-то время, воцарилась полная тишина, которую нарушил Вакула.

— Точнее будет — не в треугольнике, а…. — Вакула вокруг треугольника описал окружность, — внутри этого круга.

— О! — Дед поперхнулся очередным глотком чая, закашлялся. — Еще один Пифагор!

— Ну — хорошо, предположим. — Зверобой медленно подошел к карте, сложив, по обыкновению, руки на груди. — Но и эта территория, в пределах которой, по вашему предположению, угнездились наши великаны — не футбольное поле, а круг диаметром этак…. километров двадцать, триста с лишним квадратных километров. Получается вариант иголки в стоге сена, причем — есть ли эта иголка в этом стоге — мы наверняка сказать не можем.

— К сожалению, Иван Петрович, на тех фактах и свидетельствах, что мы имеем, можно строить только лишь одни предположения. — Тяжело вздохнул Гаврош. — Другой информации у нас нет, а выручать мужиков нужно! И чем скорее, тем лучше! Чай — не на курорте они! Поэтому, мы с Володькой тут прикинули, и считаем, что нужно обыскать хорошенько те подземелья, где схлестнулась с бюрерами и военными группа Тетерева. Очень большая вероятность, что где то там и расположена база неизвестной группировки, члены которой вылавливают людей по Зоне, как живодеры собак по городу. Вон, Григорий — Александр кивнул в сторону скромно сидящего в углу Стропу, — говорит, что катакомбы там — не обойдешь! Да еще несколько уровней. Там город можно спрятать, не то что базу!

— Идти нужно, Иван Петрович, — продолжил за друга Вакула, — мы с Сашкой готовы. Вот — Гришка до места нас доведет, а там мы сами. Мы….

— Вот это ты хватанул, язви его….! — взвился над столом, как ужаленный, Вертолетыч. — Не, ну вы слышали, мужики — "мы с Сашкой решили, мы с Сашкой пойдем, мы с Сашкой найдем"! Нормально, да? Всё — они с Сашкой! Рэмбы, бля! А мы — так, погулять вышли, с боку-припеку! Тут вот, у Петровича, днями высиживали просто так — байки умные послушать! А я, между прочим, из-за этих "баскетболистов" с крестами, хлебнул по самые гланды! Живой еле остался, да еще прослыл в Зоне как спец пиздунка затравить, значит, Жюль Верном этаким! А я никогда не был пустобрехом! Я видел этих сук, почти — вот как тебя! И значит — первый, кто должен идти их искать — я! — Вертолетыч так сильно стукнул себя в грудь, что по кабинету, казалось, гул пошел.

— Тихо, тихо, спокойней, Игнатьич, — стал успокаивать Зверобой не на шутку разбушевавшегося сталкера, — дыру в себе пробьешь!

— А че, Петрович, прав он, — подал голос Бобер, — Вакула с Гаврошем хоть и спецы бывшие, но самим им не справиться. Это ж не бандюков с мародерами отстреливать. Там ребята серьезные! В общем — я тоже пойду, у меня на них тоже бо-о-о-льшой зуб имеется! Я не пацан — обузой не буду, стрелять умею, по Зоне ходить умею — хоть по земле, хоть под землей. Не захотите брать — сам пойду, я — вольный сталкер!

Тут же вскочил и Константин.

— А как же я? Я их тоже видел, у меня на глазах они ребят…! Я тоже должен идти! Без пацанов, без Сашки я отсюда — с Зоны — ни ногой! Что я его матери скажу? Она же только что с того света…! Короче — я тоже иду с вами. — Закончил свою тираду Костя и с выражением лица, категорически не терпящим любые возражения, уселся на свой стул.

Следующим поднялся Студент.

— Я уже высказывал ребятам о своем желании участвовать в….. спасательной экспедиции. Они, естественно, отказали. Ноя настаиваю! Я должен идти. Когда найдутся пропавшие люди, они могут оказаться в таком состоянии, в котором моя помощь будет крайне необходимой. Я, хоть и мало и не далеко, но ходил в Зону, представление имею, обещаю лишним грузом не быть.

— Так у тебя и тут пациентов хватает, Коль.

— Ничего страшного, "тяжелых" нет, поэтому мой помощник прекрасно со всем справится. В крайнем случае — недалеко лазарет военных сталкеров. Да и Болотный Доктор обещал подстраховать.

После того, как и Коля Студент уселся на свое место, в кабинете наступила тишина. Главный егерь, с легкой улыбкой на лице, подошел вплотную к Вакуле с Гаврошем.

— Ну? Что скажете, друзья? Как видите — не согласны господа вольные бродяги с вашим решением. И вы знаете — я с ними солидарен. Ни для кого не секрет, что вы отличные бойцы и каждый из вас в боевых операциях стоит десятка — бывшая профессия обязывает. Но ни вы, ни любой из всех здесь присутствующих не представляет, с чем или с кем предстоит столкнуться. Даже Анатолий Игнатьевич и Константин, лично видевшие таинственных похитителей.

— Да, что это за твари — не представляю! — Вертолетыч все еще метал молнии, — Но то, что они, Санек, прости меня, конечно же, хотя бы ростом, почти в два раза, повыше тебя будут — уже о чем-то говорит! А эти их…. прибамбасы всякие, которыми они мужиков, сперва, глушили, а потом дырки им в грудях делали — изучали, значит. Появлялись невесть откуда, исчезали так же. Это тебе не бандюки со Свалки! И не мародеры с Болот! Это совсем другого пошиба люди будут! Если они, вообще, люди. У меня тоже с ними, Володь, Саш, личные счеты, — тихо проговорил, успокоившись, сталкер — И я иду с вами. Хоть застрелите.

— Ну, вот и решили — подвел итог почти двухчасовых дебатов и споров Зверобой, в результате которых был утвержден состав поисковой группы, в которую вошли: Вакула, Гаврош, Вертолетыч, Константин, Бобер, Студент и Стропа. Еще на базе у подземщиков, когда узнав о готовящейся спасательной экспедиции, Григорий настоял о своем участии в ней в качестве проводника. Кислый подтвердил, что Стропа действительно один из лучших знатоков местных катакомб и опытнейший диггер, после чего Зверобой увез его в "Логово химеры".

— Вы, ребята, — обратился главный егерь к Вакуле и Гаврошу, — не должны особо беспокоиться о том, что часть вашей команды не обладает достаточными боевыми навыками и опытом выживания в Зоне. Хотя, если взять Костю, например — не всякому, даже бывалому, сталкеру удалось бы в одиночку, без необходимого снаряжения, пройти такой путь по гиблым землям. Да — в некоторых случаях ему просто повезло, но только в некоторых. А в остальном он должен благодарить свою смекалку, ловкость…. смелость, в конце концов. А Николай — Доктор Айболит наш! Делать сложные операции и успешно врачевать самых тяжелых больных в условиях, весьма далеких, как говорится, от стерильных — тут тоже нужно достаточное мужество, не говоря уже об уме и таланте! Ну, а Анатолий Игнатьевич, Виктор, Григорий — почтенные бродяги, повидавшие в Зоневсякого и без этих таинственных…. киднепперов. Их сталкерский опыт, вне всякого сомнения — на должной высоте!

Зверобой на пару минут прервал свою, почти пафосную, речь. Прошелся, глядя себе под ноги, по кабинету, как будто обмозговывая что-то. Вновь подошел к немного ошарашенным от всего происходящего друзьям.

— Не буду, парни, перед вами душой кривить. Я и сам не отпустил бы ни Костю, ни Колю, да и Игнатьича, в том числе, в это, даже не известно насколько опасное, путешествие. Григорий, Виктор — другое дело. Еще подобрал бы несколько опытных бойцов из своих егерей к вам в усиление — душа была бы спокойней. Но вы посмотрите на них! — Арбузов кивнул в сторону насупившегося как мышь на крупу Вертолетыча, полного решимости отстаивать до конца свое право на участие в рейде, и с таким же блеском в глазах Константина и Николая. — Разве их остановишь?!

Но тутвозникло еще одно обстоятельство, которое не оставляет нам больше времени ни на споры, ни на обсуждение состава команды и из-за которого вам нужно выходить как можно скорее.

— Что случилось, Петрович?

— Тут, с утреца, тот мой знакомый майор заскакивал, по делам. Так предупредил, что в штабе, каким-то образом, пронюхали о готовящемся нами рейде. Ну — мы не особенно и шифровались по этому поводу, сами понимаете. Вот и прознали. А когда прознали, у них там такой шурум-бурум поднялся! В общем, не позднее завтрашнего утра нужно ждать визита военных в "Логово" под любым предлогом, но с четкой целью — не допустить рейда. Видно, та — пропавшая команда спецов, все-таки, тоже искала "долговязых". А из Москвы нашим военным, по поводу всех этих дел, даны четкие указания — секретность самого высокого уровня. Так что, ребятки — у вас всего несколько часов на сборы. Выходить нужно перед рассветом.

Как только над горизонтом на востоке в темно-темно серый, почти черный, цвет начал просачиваться розовый оттенок, группа сталкеров, во главе с Вакулой, покинула базу.

Глава 4

— Значит так, мужики, слушаем меня внимательно, — начал Вакула инструктаж группы после двухчасового перехода со скоростью, с которой только возможно было двигаться в Зоне.

На привал сталкеры расположились в довольно большом, чудом сохранившемся деревянном строении, в котором местные колхозники, когда-то, сушили хмель. Вокруг сооружения валялись поваленные деревянные столбы и километры спутанной и изрядно съеденной ржавчиной толстой проволоки — остатки от плантаций, где выращивали эту весьма ценную и, как говорили даже — стратегическуюкультуру. На последнем — четвертом этаже здания и расположилась группа, оставаясь невидимой со стороны, и имеющая возможность просматривать всю территорию вокруг. Этим и занимались Бобер со Стропой, в то время как Вакула держал свою речь перед остальными членами команды. Впрочем, и это все прекрасно понимали, обращался командир группы, прежде всего, к самым молодым и неопытным сталкерам — Константину и Студенту.

— Сюда мы дошли, можно сказать, гуляючи, потому что и карта аномальной активности в прилегающих территориях к Периметру свеженькая, да и нечисти всякой в этих местах не так уж и много. Но дальше "лафы" такой уже не будет, а будет целый набор всевозможных сюрпризов, к которым все мы должны быть готовы. Поэтому, до входа в подземелья, идем, как и ранее — цепочкой, интервал — три шага, след в след. Впереди — Гаврош, за ним — Стропа, страхует ведущего и дублирует его команды. За Стропой — Вертолетыч, "пасет" весь правый фланг. Далее — Студент, за ним — Костя. Витя Бобер — предпоследний, контролирует все слева. Я — замыкающим….

— А мы с Колей что контролируем? — встрял Константин.

— Цыц, мелочь! — Вертолетыч тут же наградил его легким подзатыльником. — Не перебивай командира!

Молодой сталкер смущенно засопел, поправляя капюшон на голове.

— А вы, пацаны контролируете, в первую очередь себя, чтобы не влететь в какую ни будь бяку по неопытности. Для этого должны, еще раз повторюсь, следить за всеми командами ведущих и выполнять их немедленно, даже если они покажутся вам нелепыми и абсурдными. Вертолетыч, первая твоя забота в этом походе — повсеместная опека молодежи. Прошу тебя — не спускай глаз, разрешаю даже, при необходимости, дать ремня.

— Ага, еще можно и в угол поставить. — К надутому Константину присоединился и Николай.

— Вам нечего обижаться, парни, — со своего наблюдательного пункта вклинился в разговор Стропа, — командир не зря за вас беспокоится. С Зоной не шутят так же, как с сетевым напряжением — один раз может просто дернуть, а другой — копыта отбросишь. Ты сильно не обольщайся, Костян, тем, что в одиночку на базу вернулся — тебе просто очень сильно повезло!

— Стропа какое-то время смотрел в свою сторону наблюдения, потом продолжил: — Вон, с полгода назад, примерно, у нас на базе, такие же, как ты и твои пропавшие друзья, молодцы, сходили по несколько раз в Зону с бродягами и решили, что они Бога за бороду взяли — объединились в команду и, не смотря на все предупреждения и увещеваниястарших, пошли в рейд. — Григорий опять замолчал, повернув голову в сторону пустошей.

— Ну…. и что? — первым не выдержал Николай.

— А не те ли это пацаны, Гриня, которых излом выпотрошил? — поинтересовался Дед.

— Именно…. Странно даже — редко их видели в наших местах, все больше на юге. Где-то в тех местах, поговаривают, находится зараза, из-за которой и получаются такие монстры…. — Стропа, как будто бы сам с собой говорил. — Поседели даже видавшие виды мужики, когда наткнулись на то, что осталось от этих придурков. Излом, видать, действовал по своей любимой схеме, тем более что с пацанами для него было все гораздо проще, чем с опытными сталкерами. При встрече прикинулся своим "в доску", втерся в доверие, может даже пару полезных советов дал начинающим сталкерам, смешных анекдотов у костра порассказывал…. А когда те "поплыли" и полностью бдительность потеряли…. В общем — нашли их, всех семерых, распятыми на двухметровом заборе, на территории ремонтных мастерских. Он их, как ниткой, по живому, пришил тонкой стальной проволокой к сетке-рабице, предварительно сделав из них отбивные, а затем выпотрошил, связав их внутренности между собой, как гирлянду. Бродяги полдня снимали парней с этого забора, орудуя ножнами и штык-ножами как ножницами. Уже догадывались, чьих это рук дело, ведь если бы это были мародеры или другие отморозки, они б не резали снарягу вместе с животами. Все добро пацанов былоне тронуто. А тут один из бедняг, вдруг, открыл глаза, полные, скорее, не ужаса, а непередаваемого удивления и перед смертью прохрипел, между словами выплевывая сгустки крови, что-то типа — "какая у него огромная рука!". Тут то и стало окончательно все понятно — излом поработал.

— Не нашли его? — еле слышно спросил ошарашенный рассказом Константин.

— Кого?

— Ну, этого…. сло….. излома.

— Да где там! Собрались все, кто на базе был, даже проходящий отряд долговцев присоединился к прочесыванию местности, когда узнали обо всем, что натворила эта тварь…. Все бесполезно. Да и много у этой нечисти всяких способов и методов прятаться и скрываться, когда нужно.

— Так что это за монстр такой, если парни его за нормального человека приняли?

— А он, в целом, и выглядит как обычный человек, — со своего места откликнулся, теперь уже, Бобер. После мутации, у этой твари сохраняются все качества и способности того человека, который в нее превратился, а многие даже усиливаются. Мутант может показаться хорошо образованным, красноречивым, доброжелательным, что, в принципе, и помогает "замылить" глаза жертве. В общем — придраться нет к чему.

— Так как же, тогда, "раскусить" его можно? Ну — распознать?

— Ну, во-первых, — продолжил за Бобра Стропа, — у него есть один изъян, физический, если это вообще изъяном назвать можно. В результате мутирования у излома сильно укрепляются кости и мышцы, а правая рука еще и удлиняется, раза в два. А кулачище получается — во! — диггер поводил раскрытой ладонью левой руки над кулаком правой.

— А почему только правая рука увеличивается, и почему именно — правая? — уже с профессиональной точки зрения заинтересовался Студент.

— Ну, ты и спросил! Это все равно, что спросить…. почему Лиманск каждый раз находят на новом месте…. Это же Зона! Известно только, что эту свою правую руку излом, при необходимости, применяет как…. паровой молот. Как говорится — "лучше под трамвай, чем под его правую". Говорят, кирпичные стены проламывал как картонные.

— А во-вторых?

— Что — во-вторых?

— Ну — чем он еще может себя выдать?

— А! Понимаешь, внешность-то у него, в общем, нормальная, человеческая. Кроме руки. А все остальное, в том числе и мозги — монстряцкие. Много в них остается человеческого, что и помогает ему шифроваться. Но частенько случаются сбои, что-то в тех мозгах клинит. Видать — мутации, со временем, верх берут. Вот, к примеру…. А че, "к примеру"! Вон, Ветолетыч — живой пример! Расскажи, Дед, как вы с кумом излома завалили.

— "С кумом…. завалили", — проворчал сталкер, — Да кум и завалил! Я только первый заметил…. чудной он какой-то был. Я тогда у свободовцев обитал, а кум заскочил повидаться. Ну, сидим, значит, в тамошней столовке — водку попиваем, кумом захваченную. Болтаем. Гляжу, бродяга заходит — в длинном плаще, капюшон на голове, дробовик на одном плече, вещмешок — на другом. Все бы — ничего, да стал я замечать в этом мужике всякие странности. Кум к нему почти спиной сидел, не видел, а я то — лицом. "Смотри, говорю, Серег, мужик какой-то странный". Он, как бы невзначай, оглянулся. "Да обычный мужик, из "Греха", похоже. Они там все немного — того. "Нет, ты посмотри, какой у него дробовик, как он из него стрелять собирается, в случае чего?". "Да говорю же тебе — чудные они! — шепчет кум, — они свои стволы раскрашивают, наряжают ерундой всякой, имена им дают. Ну — религия у них такая, что ли, культ. А стреляет у них оружие совсем неплохо, точно тебе говорю". А потом он опять оглянулся и, уже озадаченный: "Слушай, а ведь и вправду странный ствол, вернее не странный, а…. как будто он его из грязи вынул, да так и носит". Потом кум сходил к стойке, типа — закуски взять, по пути назад получше разглядел пришедшего. "Толян, глянь, что он с тушенкой делает — тыкает в банку ложкой, вместо что б открыть ее сперва", а я ему: "А ты глянь, Серый, какая обувка на нем — на одной ноге резиновый сапог, а на другой…. чунь какой то. И почему он все делает одной рукой, правая ранена, что ли?". Тут кум, с вытаращенными глазами, залапал кобуру свою лихорадочно, да как заорет: "Мужики, излом!". Он не успел и прокричать до конца, как чужак, вдруг, резко развернулся, пола плаща откинулась, а из под нее…., я даже и не понял сперва, что это был кулак. Кум к тому моменту свой ствол то вынул, но тот из руки у него выскользнул и повис на ремешке. Вот это и спасло его — кума. Он чуть наклонился, что б пистолет подхватить, а кулак излома, язви его, чуть только Сереге лысину задел. Тут уже бродяги, все кто был, загалдели, оружие хватать. Но кто уже "хороший", другие — около этого. Ну расслаблялись хлопцы! Никто не ожидал, что этот монстряк наберется наглости и смелости забрести прямо на сталкеровскую базу, что лишний раз говорит об безбашенности этой твари. В общем, кума он только задел, но у того чуть глаза не выскочили. Кто-то из мужиков пару раз успел пальнуть в сученка, да тот, похоже, не сильно и расстроился из-за этого — живучие шибко монстры, известно ж. Я тоже, к тому времени, свой кольт достал, ну и засветил этой чуде, прям в башку. Кусок черепа в стенку вбил, а ему — по барабану! Развернулся в мою сторону, оставшийся глаз — бешенный! Как заревет! За ту долю секунды я уже с жизнью простился. Но тут, очухавшийся кум, всадил в излома всю обойму. Тот и завалился, наконец. Успел, сучара, троих приголубить своим кулачком. Один так и не выжил.

Вертолетыч достал папиросы, но, поймав на себе внимательный взгляд Вакулы, со вздохом спрятал обратно.

— Так что, мальцы, излома, прежде всего, отгадать можно по любой мелочи, которая для нас покажется странной, не привычной. Та тварь, которая засела в человеке, хоть и пользуется его мозгами, памятью, но и, понемногу, убивает эти мозги, заменяя своими, теряет постепенно знания и умения нормального человека, даже самые простые.

Студент и Константин, какое-то время, сидели с открытыми ртами, переваривая все услышанное. Все остальные, втихаря, поглядывали на них, едва сдерживая улыбки.

— Блин, не первый день в Зоне, но про этого монстра услышал впервые. — Признался Студент.

— Ну, ладно, воспитатели, харэ молодежь пугать, а то спать по ночам перестанут. — Вакула посмотрел на часы. — Нужно хорошо подкрепиться, и проверить оружие.

С базы команда, в буквальном смысле, бежала. Нанормальные сборы и отдых с обедомвремени совсем не было — похватали все что нужно, и — ходу. У Константина оружия не было никакого, свой автомат он потерял при возвращении на базу, да и все свое немудреное снаряжение. Да и у Студента, из всего имущества — лишь сумка с медицинским скарбом.

— А вот и я! — как черт из табакерки, откуда-то из нижних этажей здания, выскочил Гаврош, груженный внушительным баулом, — с подарками.

Ни для кого не секрет, что многие сталкеры в Зоне устраивали тайники с оружием, боеприпасами, медикаментами, продовольствием. Нередко случалось так, что бродяги, по той или иной причине, оставались посреди полной опасности Зоне без ничего. Вот эти тайники и выручали их в таких случаях. Устраивались и убежища, где сталкеры могли отдохнуть, в относительной безопасности, переночевать и, даже, переждать выброс.

Друзья привели группу в один из таких своих "схронов", что бы полностью укомплектовать ее оружием и снаряжением. Зверобой готов был выдать все, чего не доставало членам команды, но, из-за необходимости в экстренном выходе группы, по сути дела — бегстве, Вакула его заверил, что они с Гаврошем решат этот вопрос, без проблем, сами.

Уложив с осторожностью на пол поклажу, сталкер вжикнул молнией.

— Та-а-а-к, что тут у нас?

Первым на свет был извлечен, на первый взгляд непосвященного человека, обычный АКМ. На самом же деле, это был восьми зарядный автоматический дробовик "Сайга-12К".

— Во, какая красота! — Гаврош любовно осмотрел оружие, оттянул затвор, заглянул в патронник. — Отличная машинка, жаль только, что еще у Федотыча не побывала, а то б самолеты налету сбивала бы! Но — ничего, и так хороша пушка! Держи, Костян, пользуйся.

Костя подскочил к сталкеру и принял в руки "Сайгу" так, как будто дробовик был сделан из стекла. Получив, в придачу, еще четыре обоймы и несколько коробок с патронами, парень, не сводя восторженного взгляда с оружия, вернулся на свое место.

В это время Гаврош доставал из своего мешка очередной "подарок". Это был автомат "Вал", специальное оружие для бесшумной стрельбы, состоявший на вооружении в подразделениях специального назначения. Гаврош и Вакула хорошо были знакомы с этим оружием, поэтому, при случае, прикупили его для своего арсенала.

— Держи, Дед! Жаль, только, что прицела нет.

— Благодарствую, только мне прицел не нужен, я и так нормально вижу. Да и нахрена он в подвалах, где там целиться — то?

— Так до подвалов еще добраться нужно. Держи патроны. А у тебя, кроме твоей "берданки", есть еще что?

— Ну, как же! — Вертолетыч достал из за пазухи Кольт М1911.

— Ты где нашел этого дедушку? — с усмешкой спросил Вакула.

— Сам ты "дедушка", понимал бы чего! — Вертоллетыч даже немного обиделся. — Кум мне его подарил. Я с тридцати шагов, из этого "дедушки", чернобыльского кабана с трех выстрелов валил. Ручная подгонка деталей! Кум его в снаряге одного ученого из американской передвижной лаборатории нашел, где то в районе "Юпитера". Расслабились, видать, "яйцеголовые", думали — на курорт попали. Вот ими снорки и закусили. Эти "зверьки", как раз, целой стаей куда-то кочевали, вот и нарвались на американцев, когда те беззаботно носились по местности со своими пробирками-мензурками, да биотуалеты посещали.

— А они что ж — без охраны были?

— С охраной, как же. Только толку — никакого. Охранники такие же распиздяи. Их снорки первых и сожрали.

— Ладно, Вертолетыч, не обижайся. Калибр 45-й?

— Ну, да.

— С патронами как.

— Не боись, хватает. У тебя для твоего "дрическопа" столько нет. — Вертолетыч кивнул на лежащий у Вакулы на коленях ОЦ "Гроза".

— Ну и хорошо. Тогда оставь свою берданку, пусть Санек в наш схрон отнесет. Вернемся — заберешь.

— Это еще зачем?

— Так вес лишний, а толк не большой. У тебя ж и "Вал", и пистолет вон какой.

— Я сам знаю — есть толк, или нет. Мне носить, а не тебе. Я лучше эту вашу штуку с глушилкой верну, а свой дробовичек оставлю.

— Ну — как знаешь, тебе таскать. — Смирился Вакула. — Сашка, Кольке чего дашь?

— Есть кое-что. — Гаврош вытащил из баула что-то замотанное в тряпку, развернул, протянул Студенту оригинального вида и изящной формы компактное оружие. — Держи. Видел когда такой?

— Не, не видел. Это что, пистолет?

— Бери выше — "пистолет-пулемет"! "ПП-2000"! Наши сработали, Туляки! Шестьсот выстрелов в минуту! Это тебе не "хухры-мухры"! Очередью резать можно! Вот магазины, в них патроны обычные. А тут — Гаврош протянул две картонные коробки — специальные, бронебойные. Ну и, на всякий случай, держи. — Студент принял кобуру с пистолетом. — Это "макар", но модернизированный, двенадцати зарядный. Вот патроны, хорошие, высокоимпульсные. С обычными, в Зоне, делать нечего.

Такой же "макаров" в кобуре был выдан и Константину.

Последними из мешка были извлечены и распределены несколько РГДэшек, дымовых шашек, светошумовых гранат и фальшфейеров. Гаврош хотел, было, выдать по гранате и Студенту с Константином, но это дело решительно пресек Вертолетыч.

— Охренел?! И сами взорвутся, к едреней маме, и нас взорвут! — и под общий смех забрал обе гранаты себе.

— Ну и ладно, наша молодежь вооружена и очень опасна! — С усмешкой глядя на увлеченно возящихся со своим оружием парней, проговорил Вакула. — Вертолетыч, у тебя как, нормально?

— Путем, Вов.

— Гриша, Витя, у вас?

— Будь спок, командир, если нужно будет — никому мало не покажется. — Ответил за двоих Бобер, любовно поглаживая свой АКС — 74 с оптическим прицелом и подствольным гранатометом. А предводитель подземщиков Паша Кислый, отправляя одного из лучших своих диггеров на помощь к егерям, выделил ему, из своего личного арсенала, бельгийскую штурмовую винтовку FN F2000 или — "феньку", как еще ее называют сталкеры, с комплектом всяких "прибамбасов".

— Ладно….. — Вакула посмотрел на притороченный к левой руке КПК, — у нас час времени. Приводите оружие и снарягу в порядок, всем перекусить, а то — кто его знает, когда в следующий раз удастся поесть. Дед, помоги Косте и Николаю разобраться с их оружием. Саня, мы с тобой меняем Виктора с Григорием.

Час пролетел незаметно.

— Пора, бродяги, — сказал Вакула, в очередной раз взглянув на экран КПК, — Гриша, глянь на выходе — все ли чисто. Выходим по твоему сигналу.

Диггер спустился по деревянной лестнице на первый этаж здания. Вскоре снизу раздался еле слышный короткий свист.

— Вперед. Санек ты че там….

— Постой, командир! — Гаврош продолжал что-то рассматривать в своем секторе наблюдения в бинокль, — не спеши. У нас, кажется, гости.

— Костя, дуй в низ, верни Стропу. Вертолетыч, Витя, следите за той стороной. — После раздачи команд Вакула припал к биноклю рядом с Гаврошем.

— А вон, левей, ориентируйся на водонапорную башню. Видишь?

— Так, вижу зомби — четыре жмура, снорки — раз, два, три…., псевдопсины…. еще жмуры…. хотя…. это не жмуры. Что там делают военные? — в странной компании монстров, неспешно шествующей в полтораста метрах от укрытия сталкеров, Вакула разглядел троих военнослужащих МСОПа. Они брели так же медленно, как то, даже — не уверенно, безвольно мотая головами, словно изрядно набравшаяся компания. Один брел с пустыми руками, другой волок по земле автомат за ремень, третий так же тащил за собой вещмешок. Но что самое странное — люди и монстры, будучи всегда заклятыми врагами, шли одной мирною компанией.

— Вова, сукой буду, это….

— Контролер?

— Он, его рук….. или чем он там…., дело.

— Та-а-а-ак. Чего скажете мужики?

— А чего тут скажешь. Так и есть — контролер со своей свитой гуляет. Сильный, падла, вон сколько сразу ведет. — Бобер смотрел на непрошенных гостей в оптику своего АКС.

— А этих горе-вояк он, похоже, недавно взял, свежее выглядят, мозги еще не успели выгореть. — внес свою лепту в обсуждение ситуации Стропа. — Они, пока еще, люди, командир. Помочь бы.

— Согласен. Санек, дуй на крышу, найди этого царька, пока он нас не чует. А то хлопот не оберемся. Мужики, будем готовы, если Гаврош его снимет, вся эта гоп-компания очухается, тогда воякам не поздоровится. Снорков выбиваем в первую очередь, они опаснее всего. Дед, ты последи за той стороной, как бы в тыл кто не зашел. Молодежь, сидеть тихо, ждать команд и нишкнуть!

Гаврош собрал свою снайперку иповесил на ремне за спину, поставил ногу в сложенные замком руки и скрылся в проеме на потолке, подброшенный как катапультой, другом.

— Ну че там, Санька? — вполголоса спросил Вакула.

— Да не вижу пока.

— Смотри внимательно, он не может быть да….

Вакулу прервал на пол слове не громкий, короткий, шипящий звук, как будто кто-то банку с пивом открыл. Все повернулись в сторону Деда, который, стоя у своего окна, перезаряжал берданку.

— Чего уставились? — спросил он у опешивших сталкеров, — хана вашему контролеру, выбивайте тварей, пока они вояк не пожрали!

Со свитой убитого контролера произошли разительные перемены. Все — и люди, и монстры, вдруг остановились, заметались на месте. Один из вояк, рухнув на колени, тряс головой, двое других просто стояли в растерянности. Всем троим, быстрей прийти в себя, помогла стрельба сталкеров, отсекавших гораздо раньше пришедших в себя монстров от вояк.

— Мужики, сюда, сюда! — раздался голос Гавроша с крыши.

Вконец обалдевшие от всего происходящего военные, поняв, наконец, что их спасают, еще не очень уверенно, постоянно спотыкаясь и падая, побежали в сторону сушарни. Один из них, с автоматом, несколько раз останавливался и стрелял скупыми очередями по наседающим сзади псевдособакам. Но патроны, видать, быстро закончились, и стрелок побежал за своими товарищами без оглядки.

Когда до здания оставалось метров тридцать, за беглецами уже никто не гнался. Все снорки остались лежать на том месте, где их отпустила хватка контролера, зомби тоже не очень преуспели в преследовании. Да и псевдособаки, потеряв треть своих собратьев, не стали искушать судьбу и рассеялись по обширной территории бывшего колхоза, давая о себе знать лаем то тут, то там. Не было сомнения, что когда уляжется вся заваруха, и тварям никто не будет мешать, тут развернется большое пиршество.

— Ну что, горемыки, как это вы так оплошали? — спросил Вакула у МСОПовцев, когда те, более-менее, отдышались. — Как позволили этой твари оседлать ваши мозг?

— А хрен его знает, — ответил военный с сержантскими лычками на погонах, — мы ехали на джипемужиков менять — наш взвод военную лабораторию на Мокром Лугу охраняет. Лейтенант сидел спереди, рядом с водилой, а мы…. Я, кстати, сержант Хватов. Николай. — Протянул руку Вакуле военный, — вот — Дмитрий Наумов, а этот — Алик Арутюнов.

Сталкеры, не представляясь, обменялись со спасенными рукопожатиями.

— Ну вот, — продолжил сержант, — лейтенант рядом с Васей Хромовым — водилой, а мы все на заднем сидении пристроились. Ехали привычным маршрутом, как говорится — никого не трогали, Вася, как раз, анекдот протравил, мы все заржали. Гляжу — лейтенант, не переставая смеяться, достал пистолет и прострелил голову водиле….. Больше ничего не помню. Все как во сне. Очнулся только, когда вы стрелять стали. Что это было, мужики?

— Контролер это был, сильный контролер. Это он заставил вашего лейтёху водителя застрелить. Потеряв управление, машина, скорее всего, врезалась во что-то, или перевернулась. Хорошо, что при падении вы ничего себе не свернули и не поломали.

— А взводный?

— А что взводный? Он сидел, как ты говоришь, на переднем сидении. Наверняка покалечился. Вот им, да и водителем тоже, монстр, в первую очередь, и полакомился.

— А нас почему не тронул? — спросил рядовой Наумов, которому Студент обрабатывал рану на щеке.

— Вас, сынки, он на ужин оставил, а до ужина охраняли бы его, как и вся свита.

— Какая сви….

— О-о-о-о, как все запущено! — воскликнул Гаврош, — хреново, что-то, инструктируют вас перед выходом в Зону. Обьясняю. Контролер — существо слабое в физическом плане, сам себя защитить не может. А врагов у него много, в том числе и собратья, которые могут претендовать на его территорию, ну, или — охотничьи угодья. Вот и собирает себе свиту — всех, кого может подчинить своим мозгам, в том числе и людей, что бы, при необходимости, натравить на неприятеля. Говорят, особо сильные монстры в своей охране имели даже псевдогигантов. Опять же, кем ни будь из свиты можно и перекусить, а к человеченке эти твари особо охочие!

Военные, похоже, в МСОПе служили недавно, еще не опытные были, о многом из всего, что творилось в Зоне — ни сном, ни духом. От услышанного сидели, какое-то время, в совершенно подавленном состоянии.

— Санек, — Вакула отозвал друга в сторону, — чего там у нас из стволов осталось?

— Ну — "чейзер" и АКСУ.

— С патронами как?

— Немного, но есть.

— Отдай им, все, что есть отдай. И из жратвы чего ни будь. Втроем выберутся.

— Лады, сейчас принесу.

Через полчаса, когда МСОПовцы перекусили и получили оружие, Гаврош открыл на планшете карту и показал как выйти к их базе.

— Мы, это…. никогда не забудем, что вы для нас сделали, мужики. — Было видно, что сержант волнуется, пытаясь выразить благодарность за свое спасение, — вы нас не просто от смерти спасли — от жуткой смерти…. Никогда не забудем. Вы с какой базы бродяги, это…. группировки, или как там у вас называется? Ну — может, когда и зайдем, да и, может, пригодимся чем?

— Служивые, давайте так — все произошло быстро, вы не успели даже разузнать — откуда спасители. Сталкеры, которые очутились в нужном месте в нужное время — и все! Привели в чувство, поделились снарягой, и слиняли! Сказали — сами потом найдут, если что. Лады?

— Лады, как скажете. Еще раз — спасибо.

— Ну, Дед, колись, что у тебя за "карамультук" такой? — выразил всеобщее любопытство Гаврош, когда военные ушли. — И как ты умудрился без оптики снести монстру башку, если до него было больше ста метров?

— Я ж говорил — оптика ваша мне нужна, как зайцу "стоп" сигнал. А берданочка моя….. — Вертолетыч, держа оружие двумя руками, поднес его к губам и громко чмокнул, — никогда меня не поводила, сколько уже хожу с ней. Да любому монстряку, с одного только выстрела из этой голубушки, угомон обеспечен! Сами ж видели!

— Да где ж ты ее урвал, Дед?

— Где, где…. В Караганде! Там уже нету.

— Нет, ну — правда? — не унимался Гаврош.

— В "Вороньем гнезде" у тамошнего Кулибина на "вспышку" выменял. Он в цевьё какой-то хрени насовал, артефакт, кажется, какой-то. Короче — не помню! Че пристал?! Патроны для нее я тоже только у него беру. Не, можно и простыми — тоже хорошо бьют, только бахать будет как обычно — громко. А с этими — почти без звука. Ну — вы ж слышали. Ладно, ладно, хватит лапать, испортите еще чего! — выхватил из рук мужиков свою любимицу Вертолетыч. — Так что, хлопцы — не один ваш Рыбак в разных пулякалках петрает! Да еще может из них всякие интересные штучки лепить.

— Вертолетыч, а как ты контролера разглядел? — поинтересовался Вакула.

— А че его разглядывать? Когда ты мне сказал за тылами присмотреть, я к окну, туда — зырк, сюда — зырк, гляжу — возле самой лесополосы, как будто, шевеление какое. Присмотрелся — он, голубец, присел отдохнуть. У них же организьмы слабые шибко! У них, видите ли, только бошки сильные, вон — целые толпы водят, хоть бы что. Кого хош под свою дуду плясать заставят, как, нынче, этих троих дурней — вояк. А сами — еле душа в теле. Ну, я прицелился — и готово дело. А чего ж не попасть — "тыква" у твари — вон какая, да еще уши локаторами! Всякий попадет, даже слепой!

— Не скажи, не скажи, Дед — не всякий, — закачал головой Гаврош, — скромничаешь!

— Ладно, мужики, — Вакула заменил в своем ОЦ магазин, полупустой засунул в вещмешок, который забросил потом за плечи, — по-быстрому собрались и двинули, а то и так много времени потеряли. До входа в подземелья нужно добраться засветло.

Как ни старались, не успели сталкеры добраться до входа в подземелья, а именно — до каменного склепа на кладбище возле села Красное, засветло. Причиной тому было болото в урочище Тессы, в котором и воды прибавилось из-за прошедших, в последнее время, сильных дождей, и аномалий, расплодившихся как грибы после последнего выброса. Да еще около часа пришлось прятаться, стоя по шею в воде, от двух "акул" из Российского сектора, которые шныряли над болотом, как будто знали о том, что сталкеры где-то тут.

— Вов, а не по наши ли души эти "стрекозы" нагрянули, как думаешь? — воду в болоте теплой назвать можно было с трудом, так что у Гавроша заметно постукивали зубы и дрожал голос.

— Хм, а у тебя еще есть сомнения? Что, — хохотнул Вакула, — змерз, Маугли? — зубы у него тоже выбивали чечетку, как, в прочем, и у остальных. — Ничего, ничего! То что водичка прохладная — даже хорошо, а то б они нас уже обнаружили по тепловизору.

Выждав еще какое-то время после того, как вертушки улетели, сталкеры выбрались на островок, обильно заросший камышом. Об костре не могло быть и речи, поэтому Вертолетыч из своего рюкзака достал алюминиевую флягу внушительных размеров.

— Во, мужики, Сыч успел сунуть в самый последний момент. Спиртяга! Как знал, что пригодится!

Прямо из горлышка сделали по пару хороших глотков, отдохнули и опять пошли в воду. Еще какое-то время шли по пояс в болотной жиже, обходя омуты, которые нащупывал шестом Стропа, да аномалии, которые обнаруживал прибором Гаврош. Наконец вода закончилась и сталкеры вошли в лес, который вплотную подходил к болоту.

— Стой, мужики! — скомандовал Вакула, — нужно обсушиться и проверить оружие с боеприпасами — вон сколько в воде были. Санек, Гриня, гляньте вокруг — где огонь развести можно, что не очень "светиться". Может и успели бы до Красного дойти, но я не уверен за наши стволы после таких купаний. А мало ли кого встретим по пути. Это ж все равно, что с голыми руками по Зоне гулять.

Через мгновение, сбросив с себя свою ношу, Гаврош и Стропа скрылись за холмом.

— Ну, Дед, как твои подопечные себя чувствуют? — Вакула оглядел Константина и Студента. — Не заморозили мы их в болоте?

— Нормалек, командир! Да ты посмотри, какие у них комбезы! Небось — денег стоят!

Действительно — и Константин, и Николай были одеты в комбинезоны, которыми, чаще всего, пользовались ученые из полевых лабораторий. Они были достаточно дорогими, и не каждый бродяга мог позволить себе что-то подобное. Два комплекта этого снаряжения Студенту и его помощнику подарили биологи из американской экспедиции, лагерь которой разнес в пух и прах забредший в ее расположение псевдогигант, угомонить которого удалось несколькими ракетами с вертушки. Раненых было много, а "Логово химеры" — ближайшая база, где были врачи. За оказание помощи благодарные американцы и подарили парням комбинезоны с высокой степенью защиты от аномальных воздействий, с автономным обогревом и дыхательной системой замкнутого цикла. Слабую противопулевую защиту компенсировали легкие армейские бронежилеты, выделенные для такого дела Зверобоем.

Но, не смотря на все достоинства и плюсы защитных костюмов, продолжительное брожение по болоту не выдержали и они, так что Костя и Николай промокли, как говорится — до нитки, впрочем — как и все остальные.

— Есть, командир, — Гаврош и Стропа появились так же тихо и незаметно, как и исчезли, — есть подходящее место. Метрах в ста пятидесяти отсюда низинка, заросшая орешником, на ней несколько больших валунов, стоящих кругом, прям "Стоунхендж" какой-то. Внутри круга достаточно места, что б расположиться с костром на ночь.

По дороге к указанному месту собирали хворост.

— Только сухой берем, пацаны, — наставлял молодежь Вертолетыч, — дыма поменьше будет. О, смотрите — орехов сколько! Хороший урожай будет в этом году.

— Ох, Дед, смотри, что б у тебя от этих орехов чего лишнего не выросло. — Обламывая ветки с сухой березы, пошутил, обычно не многословный, Бобер. — Они, небось, ночью — как звезды в небе светятся!

— Молчи уж, балабол! Эх, чего уж говорить. Мы, с покойной ныне супружницей, Царствие ей Небесное, в былые годы, ну — до аварии еще, в восемьдесят шестом, в этих местах и орехи мешками собирали, и грибы корзинами. А черники с малиной сколько было!

Поляна с камнями действительно походила на какое то капище. Пять гранитных валунов, высотой от трех до пяти метров, образовывали окружность диаметром около десяти метров. Внутренность каменного кольца была обильно заросшая орешником и вездесущим папоротником. Расчистив от растительности пятачок, достаточный для того, что бы устроить на нем стоянку, сталкеры разожгли костер, расселись вокруг.

— Дров, думаю, до рассвета хватит? Как думаешь, Дед? — спросил Вакула, ломая очередную ветку и подбрасывая в огонь.

— Это как жечь, Вов. Если ночью спокойно будет — и небольшого костерка достаточно будет. Но, ежели, пожалует кто — палить хорошо придется. Тогда может и не хватить.

— Это ничего, — сказал Гаврош, доставая из своего рюкзака небольшой пластмассовый футляр, — к нам и без огня никакая тварь не сунется.

— Куда это он? — спросил Стропа, проводив взглядом скрывшегося за валунами сталкера.

— А сейчас наставит вокруг своих сигналок. Действительно — никакая тварь незамеченной не пролезет. Любит он это дело. Когда на Кавказе служили — первым спецом в этом вопросе был.

— А вы что, на Кавказе служили, дядя Володя? — встрепенулся Константин.

— И там тоже, было дело.

— А в каких войсках, в десанте?

— С чего ты взял?

— Ну….. почему-то так кажется. Дядя Саша говорил же, что Вы с ним по горам гоняли….

— Когда кажется, Костя, креститься нужно! Понял?

— Так все же, в каких войсках?

— Да в штабе сидели.

— И дядя Саша?

— И дядя Саша.

— А сигналки дядя Саша по кабинетам устанавливал, что бы начальство попугать, — вклинился в разговор Стропа.

— Во-во, — поддержал его Бобер, — и вот так лазить по скалам он тоже научился, бегая по лестницам штаба между этажами.

Все посмотрели в сторону, куда сталкер махнул рукой. На вершине самого высокого из камней стоял Гаврош и рассматривал окрестности в бинокль. Сталкеры дружно рассмеялись.

Через мгновение Александр был у костра.

— Чего ржем, честная компания, расскажите — я тоже хочу повеселиться.

— Да вот, Саня, Костя все расспрашивает про нашу службу — кем да как.

— Ну, ты, я думаю, правду ему рассказал? Нам не нужно стесняться своих армейских специальностей. Я поваром был, Костя, а командир наш….. каптерщиком.

Все опять дружно рассмеялись.

— А почему бросили службу?

Тут и Вакула, и Гаврошрезко помрачнели, переглянулись. Константин стушевался, поняв, что спросил лишнее.

— Извините, если я что-то не то…..

— Да нет, все нормально, пацан. А на твой вопрос отвечу словами Чацкого: "Служить бы рад, прислуживаться тошно".

— Чацкий, а кто это?

— О-о-о-о-о! Вот молодежь пошла! Чему ж вас в школах учат?! Ладно, не парься.

Студент пихнул Константина локтем в бок и стал что-то нашептывать ему на ухо, вероятно — объясняя кто такой Чацкий.

— Так, мужики, — уже ко всем обращался Вакула, — сушимся, перекусываем, а главное — чистим оружие. Витя, Дед, молодым помогите, покажите — как да что. Боеприпасы проверьте, не промокли ли. Особенно не раздевайтесь, мужики — вдруг быстро собираться придется. Сань, ты в своем "барьере" уверен? Сработаюттвои сигналки, если что?

— Ну, на насекомцев всяких, наверное, не среагируют, а вот на все остальное — фирма гарантирует!

— Тогда ладно. Но, все равно — все по сторонам посматриваем. Дрова хорошие, дымят мало, да и смеркается уже. Когда все закончим — двое дежурят, остальным — спать. Но в пол глаза! Первыми бдят Стропа и Бобер, через три часа — я с Гаврошем.

Вакула отстегнул бронежилет от своего комбинезона и, подсев поближе к огню, занялся автоматом.

— Нормальное дело! А мы?! — возмущенно воскликнул Костик.

— Что — вы? — поинтересовался Вакула.

— А почему мы не дежурим?

— Это кто — вы?

— Я и Коля.

— Не боись, молодежь, — со своего места отозвался Гаврош, — на ваш век хватит!

— Володь, вы что — так и будете нас опекать, как младенцев? — это уже Студент.

— Не обсуждается. — Отрезал Вакула, даже не удостоив "возмущающихся" взглядом.

— Так какого хрена мы с вами поперлись?

— Ну, во-первых — никто вас и не тянул. Во-вторых — место нашей стоянки, не смотря на все предпринятые меры предосторожности, полностью безопасным считать может только идиот! Когда пообтешетесь и поднаберетесь опыта — будете дежурить. А сейчас — спать! Кто его знает — когда еще придется.

— Володь, — вмешался в спор Вертолетыч, — я с ними подежурю. Мы втроем, то есть. Пусть привыкают. Я пригляжу. Не проспим. А?

Вакула, выслушав Деда, посмотрел, поочередно, на Гавроша, Стропу и Бобра. Кто рукой махнул, кто просто пожал плечами.

— Ладно. Только если что — не мешкая, всех будите. Смотрите — не подведите. Ни нас, ни мужиков, которых вызволять идем. Тогда так: Стропа и Бобер, потом — Дед с командой "мятежников", потом — мы с Гаврошем. По два часа. Дрова экономьте. Но если услышите "вертушку" — тушите огонь. Все.

После всех дневных приключений, два часа сна пролетели мгновенно, только сомкнули глаза, как Вертолетыч уже расталкивает.

— Подъем, вояки, наше время.

Просыпание было невыносимым. Можно было подумать, глядя на парней, что они уже десять раз пожалели о том, что отстояли свое право на дежурство наравне со всеми. От зеваний, казалось, рты разорвутся до самых ушей. Глаза размыкаться не хотели. А, что сильно удивляло молодых сталкеров, сам Дед — как огурчик, будто проснулся после суточной "боковой", пыхтит своей папиросиной, да дрова в огонь подбрасывает.

— Просыпайтесь, молодежь. Готовьте кружки свои — я "чайковского" заварил. От него и теплей, и веселей будет.

Крепкий свежий чай, в который Вертолетыч добавлял какие-то травки по личному рецепту, действительно быстро придал Николаю и Константину бодрости и улучшил настроение.

— Вы чай пейте, сынки, да не расслабляйтесь. Мы на дежурстве. Оружие наготове держите. Смотрите не на огонь, а меж камней. Чуть какое движение — сразу огонь.

— А если это человек будет?

— Запомни, Костик, ночью по Зоне гуляют только зомберы, да полные придурки, что, в принципе — одно и то же. Я про разных монстров и тварей молчу. Да, бывает, что и честному бродяге приходится по темному времени пройтись — мало ли, какие обстоятельства. Только он, прежде чем подойти к стоянке сталкеров, ну — типа как наша, на рожон лезть не будет, а, откуда-то из укрытия, голосом даст знать, что, мол, такой-то — такой-то, просит дозволения погреться у костра. Когда получит добро, тогда и выйдет. Понял?

— Ага.

Вертолетыч хворостиной стал наводить порядок в костре, от чего целая стая искр весело порхнула вверх, растаяв в ночном небе. Вокруг было тихо, если не считать потрескивание горящего хвороста, редкие крики каких-то ночных птиц, да похрапывание спящих сталкеров. Иногда, только, слух улавливал далекий лай собак, да звуки выстрелов.

— Игнатьич — тихо позвал Деда, через какое-то время, Студент.

— Чего, Коль?

— А что ты думаешь про Монолит — он действительно существует, и действительно может исполнять желания тех, кто к нему добрался?

— А хрен его знает! — Вертолетыч выхватил из огня горящую ветку и прикурил "беломорину". — Нет — то, что он есть — это точно. Стоит какая-то хрень в разрушенном энергоблоке — то ли камень какой, толи еще чего — никто толком не знает. Ему молятся и поклоняются "Монолитовцы", как божеству какому. А исполняет ли он желания — то же до сих пор не понятно. Говорят — исполняет, но для того, что б загадывающий мог получить именно то, что хочет, он должен четко и правильно сформулировать свою просьбу. А то может получиться так же, как у Семецкого, например. Говорят, что он попросил у Монолита бессмертие. Тот выполнил просьбу, но по-своему.

— Это как?

— Да вот так! Семецкий получил бессмертие, но какое!

— Какое?

— Колян! Ну ладно этот школяр — без году неделя в Зоне, но ты-то должен все местные байки наизусть знать!

— Ну, я слышал много рассказов и историй о всяких чудесах здешних, но, как-то, урывками все, фрагментами — не до конца, в общем. Все не получалось до конца дослушать.

— Не получалось у него….- проворчал Дед. — Семецкий получил такое бессмертие, что врагу не пожелаешь! Его убить можно — застрелить, сжечь, порвать, загрызть, утопить…. - как и любого простого человека. Но он потом воскресает опять. Как? Это одной Зоне и Монолиту известно. Воскресает, и носится опять, как угорелый, пока снова в какую ни будь аномалию не влетит, или его кто нибудь не сожрет или застрелит.

— А кто СМСски о его гибели каждый раз отбивает?

— Хрен его знает. Говорят — банда у него своя есть, промышляет где-то в районе Рыжего леса. Так они и сообщают. Правда это, или неправда — кто знает…. Хотя вон — кум мой рассказывал, что один бродяга, который знал Семецкого еще до того, как он до Монолита добрался, встречал его совсем недавно.

— И что?

— Что — что?

— Ну — встречал, и что? Говорил с ним?

— Не знаю. Кум не рассказывал. А еще, примета такая есть: если сообщение о смерти Семецкого сталкеры получают перед выходом в рейд — это хороший знак, к удаче. А если уже в пути, то — быть беде….. или — наоборот….. короче — точно не помню.

Какое-то время помолчали, вслушиваясь в ночные звуки и вглядываясь в темные промежутки между камней.

— Костя, ну-ка, сынок, принеси дрова, вон те, возле которых Витька улегся. Они, кажись, потолще будут. А то эта куча почти иссякла.

Константин встал, сбросил накидку, карабин повесил на плечо и, стараясь ступать бесшумно, подошел к горке хвороста, возле которой тихо похрапывал Бобер. Так же — стараясь не шуметь, парень присел, сгреб в охапку дрова и собирался уже подняться, как заметил еще одну палку, лежащую рядом с Виктором, прямо у него под боком. "Во дает, — подумал Костя, — мало ему автомата, так он еще и дрын рядом ссобой положил. А дрова то заканчиваются! Куркуль!" Костя решил подобрать и эту деревяшку, протянул к ней руку и, тут же, резко убрал — палка двигалась!!! Нескольких секунд хватило парню, чтобы понять, что это никакая не палка, а огромная, толщиной с человеческую руку и длиной в полтора метра, змея. Не обращая, казалось, никакого внимания на зависшего над ней Константина, огромная гадина, очень медленно, подползала к лицу мирно спящего Виктора. Молодой сталкер понимал, что нужно что-то делать. Но что?! Руки у него заняты дровами, которые нужно, сперва, бросить, а затем уже заняться змеей. Но на это уйдет какое-то время! Да и от шума упавших поленьев тварь может повести совершенно непредсказуемо. А потом, что он с ней может сделать, это же не маленький безобидный ужик! Руками хватать — упаси Господи! Стрелять — нужно еще успеть снять карабин с плеча. Все эти мысли пронеслись в голове Кости за мгновение до того, как он в охапке дров в его руках увидел довольно крепкую хворостину, один из концов которой раздваивался рогатиной. Решение было принято. Схватив покрепче палку правой рукой, парень бросил дрова в сторону и, кинувшись вперед, прижал рогатиной голову змеи к земле, а левой рукой схватил за туловище где-то посередине, навалившись сверху всем телом. Гадина забилась под Константином так, что он засомневался — удержит ли. Ладонь левой руки и кисть, вокруг которой спиралью обвился змеиный хвост, стало нестерпимо жечь.

— Мужики, помогите же мне! — не своим голосом, наконец, провопил парень.

Поднялась суматоха.

Подхватились все, похватали оружие, осматриваясь по сторонам. Бобер, которому вопль Кости пришелся, практически, в ухо, тряс головой и недоуменно смотрел на бьющегося рядом с ним, будто в конвульсиях, парня. Наконец, разглядев — в чем дело, Виктор выхватил из ножен нож и одним ударом пригвоздил голову змеи к земле.

Отрывали Константина от рогатины, как говорится, всем миром — гадина уж и шевелиться перестала, а он все еще прижимал ее голову к земле.

— Ну — все, все, паря, отпускай! — причитал Дед, отрывая руку сталкера от палки, глубоко вошедшей в землю.

— Не трогай! — крикнул Стропа, когда Вертолетыч решил высвободить левую руку парня от обвившего ее змеиного тела.

Григорий лезвием ножа осторожно снял мертвую гадину с кисти Константина. Парень зашипел от боли, поднес левую руку к глазам. Ладонь и часть кисти, которой касалось змеиное тело и которая не была защищена рукавом комбинезона, покрылись огромными красными волдырями.

— Дайте я посмотрю. — Студент решительно всех отстранил от парня, подвел его поближе к костру, при свете которого осмотрел раненную руку, после чего стал копаться в своей фельдшерской сумке.

— Ну что скажешь, Коль, чего у него, что-то серьезное? — спросил Вакула, забросив в огонь почти весь запас хвороста.

— Похоже на какой-то химический ожог. Нет, не очень сильный, но нужно вколоть антидот, на всякий случай. А раны я обработаю настойкой из артефактов, быстро заживут.

Когда все необходимые медицинские процедуры были проведены, сталкеры уселись вокруг костра. Бобер держал на вытянутой руке нож, на который была наколота змея. Длина внесшей переполох в лагерь сталкеров твари действительно составляла, примерно, полтора метра, а толщина доходила до семи сантиметров. Брюхо было грязно-желтого цвета, с бледно-розовыми поперечными полосками, а спина — темно-коричневая, с яркими светло-зелеными прожилками, которые в темноте, казалось, даже фосфорицировали. Голова, полностью коричневого цвета, походила, скорее, на голову угря, чем змеи.

— Опаньки, да это ж старая знакомая! Знаете что это за тварь, мужики? — спросил Виктор, приподняв лежавший на земле хвост веткой.

— Наверное — обычная лесная гадюка, или даже — самый банальный уж, который мутировал в этого монстра? — предположил Гаврош.

— А вот и нифига! — казалось — Виктор, даже, обрадовался. — Дед, помнишь, я показывал тебе развалины санатория, ну — в лесу, под Кошовкой?

— Это там, где немцы с лабораторией стоят, что ли?

— Ну — да! Только это сейчас у них передвижной бункер, а в начале — года три назад, они облюбовали один из подвалов разрушенного санатория. Оборудовали егокакнадо — лаборатория, кухня, жилые помещения, железные двери, вентиляция, туалет и все такое. Ну, чего говорить — умеет, немчура! В такой крепости никакой выброс им не страшен был, не то что тварь какая. Но, как говорится — "и на старуху нашлась проруха". Они ж там по вахтам работали, по неделе. В одной вахте — пять человек. Так вот, подходит время прибыть смене. Связались заранее, мол — будут завтра, на вертушке, во столько-то, встречайте. Прилетают, минута в минуту. Ну, опять же — немцы, у них с этим строго! И что вы думаете? Находят своих коллег полностью прижмурившимися, то есть — в полном составе мертвыми. Причем, лежали они, в своих кроватках, в самых мирных позах, только, когда пригляделись — все белого цвета с сине-зеленым оттенком, потому что без капельки крови.

В общем — как ни чесали ученые немцы свои затылки, а толку никакого. Ни одна тварь Зоны, из которых они успели изучить, не могла такого сделать. Кровососущих — до фига, но все, попутно, дров наломалибы, а тут — все выглядело так, как будто жертвы сами, добровольно, дали выкачать из себя все соки. При детальном осмотре трупов, все же, нашли проколы, или прокусы, на шеях, в локтевых изгибах, у одного, даже, в паху. То есть — в местах, где легкодоступны вены или артерии. Обратились к нам за консультацией, мол — посмотрите — не видели ли чего подобного. Зверобой тогда, на помощь яйцеголовой немчуре, отправил меня, моего тезку Витю Зброю, и Толика Гончара (Витя, Царство ему Небесное, потом в перестрелке с мародерами погиб). Ну, так вот, посмотрели мы на этих покойничков — действительно — понятного мало. Выжаты, как половые тряпки — до капельки, нона телах ни повреждений, ни единого следа борьбы…..В общем — потыкались-помыкались, прикинули кой чего кой к чему, и стали тщательно осматривать все ихнее обиталище, прям по миллиметру.

— Ну и что, нашли, Пинкертоны, едрить твою….? — хмыкнул Дед.

— Представьте себе! У них там что-то типа кладовки было, ну — небольшое помещеньице, куда совали всякий хлам, который, в принципе, не нужен, но и выбросить жалко. В этой каморке, в отличие от всех помещений, пол земляной был, не посчитали нужным бетонировать его, что весьма не похоже на немцев. Ну да ладно. Стали мы там рыться, ящики какие-то выбрасывать, еще всякую лабуду. И тут — опа! Нора! Диаметром так — Бобер соединил растопыренные пальцы обеих рук, а потом немного развел в стороны, — сантиметров под….. двадцать, может больше! Уже теплее! Причем, судя по краям и выброшенному грунту, нора весьма свежая была! Показали хозяевам богодельни — они в шоке! Что-то галдят по-своему, языками цокают. Понимаем, короче, что они об ней — ни слухом, ни духом. Как проверить что в ней? Я потыркал черенком от лопаты — дна не достал, нужно что-то подлиннее. Тут фрицы волокут какую то свою хрень — шланг с камерой на конце, метров двадцать. Стали запускать в нору, картинку на мониторе смотреть. Нора шла вертикально вниз метра на два с половиной, а потом горизонтально, куда-то в сторону. В общем — длины этого зонда тоже не хватило. Повозившись, прикинули направление норы, обследовали местность снаружи. Оказалось, что этот канал ведет в сторону какой то хозяйственной постройки, вероятно — что то типа овощехранилища. Обыскали — ничего. Дальше, за овощехранилищем, находилась компостная яма — квадратная деревянная коробка, со стороной метра в четыре и высотой под метр, доверху наполненная давно перегнившей растительностью. У немцев был маленький тракторок, ну — для небольших земляных работ, с отвалом впереди. Сдвинули эту яму, а там — нора на норе! Тут уж долго думать не стали — забросили в несколько дыр радиоуправляемых зарядов С-4, рванули. Матерь Божья, что тут началось! Под этим перегноем, вероятно, и было гнездо этих гадов. Сотни особей взрывом разорвало в клочья, остальные, очухавашись — во все стороны. Там были и совсем маленькие — как червячки, а были и как эта вот…. — Виктор кивнул на убитую Змею. — В общем, пожгли, кого успели, огнеметами, но разбежались многие. Но когда разрыли полностью весь этот гадюшник — вот там был экземплярчик! Похоже, их матка была, или царица. Метров шесть в длину, толщиной вон — с Костика. Анаконда, блин! Фрицы уволокли ее с собой, изучать.

— Ну?

— Чего — ну?

— Изучили?

— Не знаю. Они там еще долго копались, как жуки навозные.

— Во, нормально! — возмутился Вакула. — И ты нас не просветишь — что ж это за монстры такие были?

— Через какое-то время, после этих дел, мы с Гончаром, в качестве представителей от егерей, были на семинаре в штабе МСОПа, где яйцеголовые рассказывали об изученных ими тварях Зоны. Там упомянули и этих тварей. Говорили, что, как раз перед катастрофой 2006-го года, неподалеку от того санатория из секретной лаборатории, в которой, похоже, проводились эксперименты над всякой экзотической живностью, уползли какие то змеи, много змей. Ну, часть их облюбовали место потеплее — под той компостной ямой. Стали размножаться. И жизнь в их гнезде была устроена по принципу муравейника — змеи рабочие, роющие норы и обустраивающие гнездо, воины, охраняющие их жилище от посторонних, добытчики, собирающие пищу для себя и всех остальных членов колонии. Вот, перед вами, самый, что ни на есть, добытчик. Питаются они, в принципе, всем тем, что и большинство обычных змей: грызунами, жабами, лягушками, птицами и так далее. Но при возможности, не брезгуют и кровушкой. Подползают к спящему человеку или зверю какому, добираются до удобного места. Укуса, подобного комариному, достаточно для надежной анестезии, а дальше — вы уже знаете. В общем — и самим достаточно перекусить, и других накормить.

— А из-за чего у Костяна ожог такой?

— Судя по всему, это какая-то кислота, органическая, — задумчиво проговорил Студент, рассматривая при свете костра небольшую пробирку.

— Так и есть, — подтвердил Виктор, — еще там — у немцев на базе, несколько человек получили такие же раны. Сказали, что у этих гадов такая защитная реакция — при опасности, через поры на коже, обильно выделяется какая-то сильно агрессивная муть.

— Да, занятный червячок, — подытожил Вакула, — ну, да чего там, мы в Зоне, и эта тварь далеко не самое удивительное из всего, что тут есть. Забрось ее в костер, да и хрен с ней.

— Погоди-ка, — Бобер выдернул нож из шеи гадины, сделал разрез под нижней челюстью и стал ковыряться лезвием. Через минуту извлек из дыры какой-то шарик светло-серого цвета, размером с вишню. Потом сделал еще один разрез кожи, круговой, возле шеи, наступил ногой на хвост змеи, опять воткнул лезвие в голову и дернул снизу вверх. Кожа слезла с тела змеи чулком.

— Вот, держи, твой трофей, — Виктор подбросил снятую шкуру поближе к Косте, — через десять минут она будет безвредна. Ремни из нее делают — загляденье, а денег стоит — хороший ствол прикупить можно. А вот это, — он взял двумя пальцами извлеченный шарик, — пара десятков хороших стволов или одна шикарная машина! Если эту горошину настоять на литре спирта, получится превосходный обезболивающий препарат! Никаких побочных эффектов, нагрузок на сердце и наркотического привыкания. Короче — мечта любого анестезиолога. Это нам там рассказали — на семинаре. Любой барыга эту штуку с руками оторвет. Держи!

Константин так же — большим и указательным пальцами, принял у Бобра драгоценный шарик. Поднес его к глазам, рассмотрел.

— А что я с ним делать буду? Коль, возьми, тебе это нужнее. Вернее — твоим клиентам.

— Не клиентам, а пациентам, — поправил доктор, — не жалко?

— Не, нормально.

— Я так понимаю, что это и есть тот орган змеи, вернее — железа, которая выделяла обезболивающее перед тем, как присосаться к жертве.

— Точно так.

Студент достал из сумки флягу, отвинтил крышку и затолкал в горлышко чудо-горошину.

— Будем настаивать, — Николай потряс флягой у уха, после того как завинтил крышку обратно.

Вертолетыч крякнул, узрев такое кощунство, как будто получил под дых.

— Это как же, целую флягу спирта испортил? Лучше б в чистом виде! Э-э-э-х, медицина!

— Спокойно, Игнатьич, наркоз у нас всегда был в большом дефиците.

— Вить, а, Вить, а эту…. анестезию внутрь принимать можно?

— Можно, только можно опростоволоситься.

— Это почему же?

— Ну, как же — проанестезируешь там себе все кишки, особенно "прямую". Вот они у тебя и будут жить своей жизнью — справлять нужду когда заблагорассудится.

Вокруг костра грянул смех.

— Ладно тебе, пустобрех, — со снисходительной улыбкой проговорил Дед.

— Смотрите, весельчаки, светать начинает, — посмотрел вокруг Вакула. — Всем перекусить и собираться.

Сталкеры завозились на своих местах, собирая пожитки и перекусывая на ходу.

— Давай помогу, хлопче. — Бобер быстро собрал и уложил в рюкзак вещи Константина. — И это, спасибо тебе, Кость. Ты мне, как ни как, жизнь спас.

— Деду спасибо скажи, он меня послал за дровами, что возле тебя лежали.

— И Деду скажу. Но ты эту "веревку крашенную" хорошо прижучил, и главное — вовремя. Да еще обжегся. Знаешь что, — Бобер порылся в своем мешке. — Держи! Теперь он твой! — на ладони у него лежал КПК с семи дюймовым экраном, в ударопрочном прорезиненном футляре с секцией для запасной батареи.

— Что это?

— Отличная штука! "Наладонник". Незаменимая вещь в Зоне. Он раньше Вите Зброе принадлежал. Теперь твой.

Костя с выражением приятного удивления рассматривал подарок.

— Дай-ка гляну. — Гаврош взял КПК, включил и стал пальцем тыкать в экран. — Зброя, похоже, здорово "шарил" в этих девайсах — карты Зоны, детектор аномалий, компас, навигатор, радиометр, возможность отправлять и получать сообщения по местной сети и еще всякая всячина. Опять же — книжки можно читать, музыку слушать, кино смотреть.

— А батарея там постоянно подзаряжается от какого-то местного кристаллика, — добавил Бобер, — засунутого в запасной отсек, то есть — практически вечная.

— Класс! — Гаврош вернул компьютер новому хозяину.

— Но я же не…..

— Ладно, пацан, не парься! Я научу тебя им пользоваться.

Через полчаса команда Вакулы покинула свой лагерь и двинулась, в обычном порядке, в сторону мертвого села Красное.

— Да-а-а-а, прям какой-то замок в миниатюре, — подытожил внешний осмотр склепа Вакула, после того, как его группа без приключений добралась до кладбища на окраине села, которое, как и сотни других сел и деревень Зоны Отчуждения, давно были брошены жителями.

— Готика в чистом виде, — добавил Гаврош.

— А это и есть точная копия средневекового замка, построенного в готическом стиле, — подтвердил Стропа.

— Где построенного?

— Известно где — в Польше, где то под Краковом.

— Откуда такая осведомленность?

— Да на базе у нас, как-то раз, один дедок появился. Каким ветром занесло и зачем — не знаю. Он, еще до Чернобыльской аварии, в этом селе был директором или смотрителем краеведческого музея. Много интересного поведал нам об этих местах, особенно проподземелья, когда узнал кто мы такие. И про этот склеп тоже. Рассказывал, что когда-то в эти места из Польши был сослан один шляхетский пан, попавший в немилость к королю. У него отобрали все — родовой замок, земли, крепостных, а ему и его многочисленному семейству дали пинка, как у них говорят — под дупу. Он приехал в эти края со своей родней на нескольких телегах, груженных нехитрым скарбом. Но, то ли у шляхтича, все таки, была заначка на черный день, то ли у него, просто, башка хорошо варила, а скорее всего — и то, и другое. Но, уже через год, он с родней жил в большом свежеотстроенном доме, на нивах, прикупленных у местных землевладельцев, как говорится — колосилась всяческая полезная растительность, в сараях и загонах резвилась и гомонила многочисленная домашняя живность. Кроме того — на краю деревни коптил небо небольшой, но весьма прибыльный спиртовой заводик. В общем, как сейчас говорят, поднялся пан нехило, а благодаря рабочим местам, которые он дал местным жителям, их захудалая деревушка превратилась в цветущее село. Для односельчан пан построил эту церковь — Стропа указал на каменный храм у входа на кладбище, — а для себя и своих родных построил небольшую часовню и выписал ксендза для проведения католических богослужений. Когда шляхтич умер, благодарные односельчане переименовали свое село в Лесковку, по фамилии их благодетеля — Лесковицкий. (Это при советской власти село стало — Красное). До самой революции отпрыски рода Лесковицких славно служили на благо Российской Империи. А этот некрополь действительно является уменьшенной копией его родового замка. Видно — тосковал пан по родным местам. На заре советской власти большевистские активисты, на волне борьбы с церковным мракобесием, склеп разорили, прах усопших был просто выброшен наружу. Селяне, тайком, перезахоронили оскверненные останки в одной могиле на окраине кладбища. Вход в подземелья был обнаружен во время строительства склепа, а кто и когда их построил — не знает никто. Кстати, дедок этот, ну — смотритель музея, рассказывал, что его отец, где-то в двадцатых годах, видел, как однажды ночьюк склепу подкатила крытая машина, из которой вышли пять человек с объемными вещмешками и оружием и скрылись внутри него. Машина тут же уехала. Отец наблюдал до самого утра, но назад так никто и не вышел. Кто знает — может диггеры вышли в другом месте, а может…. В местных катакомбах заблудиться и сгинуть — "как два пальца об асфальт".

— Гриш, а ты сам, часом, не из этих….? — Вакула кивнул головой куда то в сторону.

— Из каких?

— Не из краеведов?

— С чего ты взял?

— Да мы все, сейчас, как будто на экскурсии побывали. Вон — у Коляна с Костиком, до сих пор челюсти висят.

— Так действительно интересно! — подтвердил Студент.

— Краеведом я не был, хотя истфак в Белгороде закончил.

— А чего ж тут делаешь?

— Да вот, когда узнал про группировку Кислого…. После учебы предлагали учительствовать, да не мое это. Устроился охранником в банк, а между дежурствами ходил с друзьями под землю — еще во время учебы к местным диггерам примкнул. А потом — сюда.

— Все с тобой понятно.

— Куда деваться, ядрена вошь! Вокруг меня одни академики с профессорами! — деланно запричитал Вертолетыч.

— Ты не одинок, Дед, — поспешил успокоить сталкера Бобер, — я тоже всего лишь автослесарь, в прошлом.

— А я вообще….- начал было Костя.

— Молчи уж, — перебил его Вертолетыч, — может ты вообще будущий…. Ландау, какой ни будь.

Пройдя через хорошо сохранившуюся кованную калитку в каменной ограде, сталкеры подошли вплотную к склепу. Гаврош ухватился за массивную ручку на оббитой железом дубовой двери, подергал, потолкал. Безрезультатно.

— А как мы туда войдем, Гриш. Взорвем дверь?

— Тебе лишь бы взрывать все.

Стропа отодвинул решительно настроенного сталкера от двери, приложил указательные и большие пальцы обеих рук к заклепкам на металлической обивке и резко нажал. Раздался сухой щелчок какого-то внутреннего механизма, и дверь медленно открылась внутрь склепа.

— Вот и все. А ты — взрывать!

— Ни фига себе! Это что — еще с тех времен?!

— А ты думал! Умели люди. Главное — иногда смазывать механизм.

— А как же вы узнали….?

— Да Мороз, Царствие ему Небесное, у нас был любителем таких шарад. Из подземелья вход в склеп мы случайно нашли, изнутри он просто открывается, а снаружи…. В общем, часа полтора Мороз ковырялся, пока раскрыл этот секрет. Маслица подлили, куда только можно, и все заработало как часы.

Стропа скрылся внутри семейного некрополя Лесковицких.

— Все чисто, бродяги, заходите, — раздался его голос через какое-то время.

— Заходим, заходим, мужики, — заторопил сталкеров Вакула. Когда в проеме скрылись все, командир группы, еще какое-то время, постоял, озираясь и прислушиваясь, и тоже шагнул через порог. Мощная дверь из мореного дуба и окованная широкими железными полосами, плавно закрылась. С тихим щелчком закрылся древний, но, все еще, исправно работающий замок.

На удивление, внутри каменного сооружения, которое десятилетиями стояло запертым, а узкие продолговатые окна были грубо заложены кирпичом, затхлость совсем не ощущалась. Наоборот — воздух был чистым и свежим, хотя пыль лежала толстым слоем. Сталкеры прохаживались по довольно просторному помещению, с интересом рассматривая внутреннее устройство и атрибутику фамильного некрополя при свете довольно мощного фонаря, который успел, откуда-то достать и зажечь Стропа. Хотя, рассматривать было почти нечего — все, что напоминало о склепе, как о культовом сооружении и семейном захоронении польских дворян, было разорено и уничтожено. Только на двух постаментах из двенадцати, выстроившихся под стенами по обе стороны помещения, стояли полуразбитые каменные саркофаги без крышек. От остальных не осталось и осколков. В стене, противоположной входу, были устроены три ниши с арочными сводами — самая высокая посередине и две, пониже, по бокам. В нишах угадывались остатки скульптур из белого мрамора каких-то католических святых.

— Слышь, экскурсовод, — съерничал Гаврош, — а поляки, часом, не умели в средних веках кондиционеры делать? Уж больно свежо тут.

— Кондиционеры — нет, а вот в вентиляциях толк знали. Тут много неприметных щелей и каналов, обеспечивающих постоянный приток свежего воздуха. Тут костер можно спокойно распалить, — Стропа указал на следы костра на каменном полу, — дым уходит строго вверх, под потолок, а там — наружу. Да чего говорить, умели в старину строить!

— Так, мужики, — Вакула снял свою ношу с плеч и уложил на каменный постамент, — костер палить мы не будем. Не из чего, да и незачем. Перекусим по-быстрому сублиматами. Всем тщательно проверить оружие, подогнать снарягу, что б ничего не стучало и не звенело. В подземельях звук далеко распространяется. Да, Гриня?

— Есть такое дело.

— Войдем в катакомбы, проводник — Стропа. Всем слушать его, как маму родную. Санек, идешь за ним. Задача — дойти до места стычки Гришиных друзей с бюрерами и осмотреть все вокруг самым тщательным образом. Если похитители там были, то должны остаться следы. По ним мы узнаем, откуда они пришли. Гриша, есть что сказать?

— Прежде всего, в подземельях гораздо опаснее, чем снаружи, потому что всякой гадости ничуть, порою, не меньше, но еще темно и тесно. Гаврош идет за мной не ближе чем в пяти шагах, следит за моими сигналами и тут же дублирует всем остальным. Все остальные — в обычном порядке. Замыкающий, глядеть в оба, хоть на затылок глаза перетягивай, сзади бесшумно подкрасться мастеров — хоть отбавляй. И главное: от группы, особенно в одиночку, хоть на шаг отходить никому не советую.

— А как же по нужде, Гриш?

— Терпи, Дед, терпи. В катакомбах много тварей, которые с удовольствием тебя унесут и сожрут даже в тот момент, когда ты будешь в орлиной позе заседать. Нужду будем справлять как в армии — по команде.

Когда все были готовы, Стропа подошел к одному из пьедесталов.

— Помогите-ка, мужики!

Навалившись на прямоугольный кусок камня, сталкеры сдвинули один его конец в сторону почти на метр. Открылось отверстие, достаточное по ширине, что бы пропустить человека. Сталкеров обдало потоком воздуха, принесшего запах сырости и признаки затхлости. От поверхности пола уходили вниз и терялись в темноте ступеньки.

— Как свисну — спускайтесь. — Григорий нырнул в подземелье.

— Вот оно — место, где на нас бюреры напали.

Стропа довел группу до подземного зала, где команда Тетерева приняла, трагически закончившийся для нее, бой только через четыре часа после спуска в подземелья. Причиной тому был "холодец" — аномалия, обожающая селиться именно в подземной части Зоны. Уже через полчаса ходьбы по катакомбам, дорогу сталкерам преградила широко разлившаяся, светящаяся бледно-зеленым светом и бурлящая субстанция. Нужно было искать обходные пути, на что ушло довольно много времени. Для этого, даже, пришлось пройти тоннель, затопленный водой, по пояс в воде.

— Нужно устроить привал, передохнуть и обсушиться. Где это можно сделать?

— Только не здесь. Тут один тупичок — как раз то, что нужно. Он недалеко.

Минут через пятнадцать, по уходящему в сторону ответвлению, диггер привел команду в большое помещение, вдоль стен которого стояли железные стеллажи с остатками всяческого полуистлевшего хлама. В одном из углов помещения наверх уходила широкая металлическая лестница, заканчивавшаяся площадкой перед большой дверью.

— А там — за дверью, что? — спросил Вакула, глядя наверх.

— Да тут, над этим местом, да и над тем, огромным залом, где мы с монстрами воевали, какая-то торговая база была, большая. Областная, кажется. Когда случилась авария, большую часть товара вывезли, чтоб не попортилась. А остальное, еще до 2006-го, растаскали мародеры. Дверь эта, с той стороны, завалена. Не выдержала постройка очередного супервыброса. А вентиляция, кстати, работает отменно, что удивительно. Так что отдохнем с комфортом, с костерком.

Вскоре посреди складской комнаты весело потрескивал костер, с удовольствием пожирающий куски деревянной тары, которой тут было достаточно.

— Я понимаю, что в зал, перед нападением бюреров, вы вышли с восточной части, где и мы. Так? — уточнял детали Вакула у Стропы.

— Ну, почти.

— С монстрами и военными понятно: они с противоположного конца вышли. Так?

— Конечно. Или мы еще раньше с ними столкнулись бы.

— Во-о-о-т. А можно ли утверждать, что и искомые нами похитители тоже с той стороны пришли?

— …… нет, утверждать нельзя. Я, похоже, долго лежал в отключке. Мужики, земля им пухом, почти холодные были. Этим тоннелям конца и края нет, мы только малую часть их обошли. А сколько замурованных ходов!…. Короче — долговязые могли явиться откуда угодно.

— Так что ты предлагаешь? Как нам, хоть приблизительно, определить направление — откуда они пришли и куда ушли? — выдал свое нетерпение Гаврош.

— Чего вы на него насели, мужики, — вклинился в разговор Бобер, — Стропа до места нас довел? Довел. А сейчас нам всем нужно кумекать над тем, что дальше делать.

— А чего тут кумекать, язви его! — подал голос Вертолетыч, — искать нужно!

— Чего искать, и, главное — где?

— Нужно тщательно обыскать все тоннели, выходящие в зал. Если нам повезет, то найдем хоть что-то, что могло бы указать на направление дальнейших поисков — внес свою лепту в обсуждение ситуации Студент.

— Это как это — обыскать все туннели?! Да нам и жизни на это не хватит! — это уже был Костя.

— Прав Коля, нужно обыскать, — согласился Гаврош, — только не все тоннели, а только….. ну — метров по двести — триста от зала, не дальше.

— Согласен, — кивнул Вакула, — только все равно это много времени займет.

— А если разделиться? — робко предложил Константин и тут же осекся, решив, что сморозил глупость.

— Точно! — хлопнул пацана по плечу Гаврош, — устами младенца…., как говорится!

Дели нас, командир!

— Ну, больше чем на две команды нам разбиваться нельзя — опасно. Поэтому, разделимся так: с тобой, Санек — Дед, Коля и Виктор. Обследуете ту сторону, откуда мы вышли. Обследуйте каждый сантиметр. Далеко не заходите. Смотрите, не заблудитесь. А мы проверим противоположную сторону.

Вскоре обе группы разошлись в разные стороны, договорившись о месте и времени сбора.

Три часа поисков прошли безрезультатно.

— Нужно дальше идти, Володь, — вместо доклада выдал Вакуле Гаврош, — у нас полный голяк. Так — пара мумий, тушканов стая мимо пронеслась, но почему то — не напали. А больше — ничего, в смысле — никаких следов.

— Да у нас тоже — не густо, Санек. Даже логово бюреров обыскали. Вонизм такой был — пришлось в замкнутую систему включаться, иначе задохнулись бы. Нашли вход, через который вояки сюда залезли. Недалеко отсюда, кстати. Там их следов полно. Заблокировали его надежно, от греха. И больше тоже — ничего. Так что, Гриша, веди нас дальше. Куда вы там с Тетеревом собирались? Дорогу знаешь?

— Пошли, — вздохнул Стропа, поправляя лямки рюкзака, — к Зимовью пошли.

— Гриш, а почему тут так мало…, ну — живности, или… этих… ну — монстров. Говорил же — опасней чем сверху?

— А тебе так не терпится с какой ни будь гадостью схлеснуться? — хмыкнул Вертолетыч, — радовался бы! И молчал бы, а то накар….

Даже у много чего повидавших сталкеров, не говоря уже про новичков — Студента и Константина, холодом жути резануло по душе от раздавшегося, неподалеку от места их очередного привала, дикого хохота.

— Вот же блин!!! — хлопнул руками в бока Стропа, — уже накаркал!

— А чего это, Гринь? — полушепотом спросил Вертолетыч.

— "Полтергейст", Дед, мать его…. — Григорий щелкнул предохранителем своей "феньки".

— Сворачиваемся — так же — полушепотом, скомандовал Вакула.

— Они учуяли нас, Володь.

— Почему — они?

— А ты не слышишь? Хохот-то — на разный лад. Не меньше трех особей. А хохочут они только тогда, когда жертву чуют, перед нападением.

— Ну, кто из нас жертва — еще посмотрим! — Гаврош дернул цевьем своего дробовика. — Хоть нам с Вовкой, до этого, с этими тварями встретиться не доводилось, я слышал, что дробовиков они не переваривают больше всего?

— Точно. И скорострела еще. Быстрые они, заразы.

Вакула достал из заплечных чехлов обрезы, взвел курки.

— Витя, Коля, за вами тыл. Всем к бою!

Группа остановилась на короткий отдых посреди довольно широкого тоннеля, после двух с лишним часов перехода. Как подметил Студент — никакого зверья им, до сих пор, встретить не довелось. Но аномалии, как и раньше, сильно мешали в пути. Если, благодаря достаточно широким проходам, большинство их, хоть и по стеночке, удалось обойти, то одна "электра", перекрывшая весь тоннель — от стены, до стены, принесла немало хлопот. Преодолеть это препятствие удалось только с помощью тележки, которую сталкеры нашли в одном из боковых ответвлений, когда искали пути возможного обхода аномалии. У тележки была железная рама и такие же колеса. К раме прикреплен деревянный кузов из толстых досок, сбитых кованными гвоздями. Похоже, в таких тележках, когда-то, вывозили из подземелий породу строители тоннелей. С помощью оружейного масла мужики заставили сильно проржавевшие колеса, более-менее, свободно крутиться на осях, а кузов был доверху набит камнями, обломками кирпичей и всяким другим хламом, которого в подземных галереях было навалом. Опытные бродяги знали, что, чем массивнее тело или объект, попавший в "электру", тем сильнее и на дольше он ее разрядит. Дорога была каждая выигранная секунда. Когда разогнанная по относительно ровному каменному полу тележка врезалась в аномалию, раздался треск и грохот, сравнимый, разве что, с залпом артиллерийской батареи. В воздухе сильно запахло озоном.

— Вперед! — скомандовал Вакула, когда каменный пол очистился от ярко-голубых, с фиолетовым оттенком, мечущихся в разные стороны, нитей.

— Смотрите, как такое может быть?! — воскликнул, не успевший еще отдышаться от бега, Константин, указывая на тележку, которая остановилась метрах в двадцати от "электры", уткнувшись в стену.

А удивляться было чему. Доски кузова были слегка обуглены, но сама рама, с деталей которой, еще минуту назад, ржавчина слезала слоями, сейчас выглядела так, как будто ее только что отковал кузнец — все детали выглядели абсолютно новыми. Ясно были видны следы от ударов кузнечного молота и, даже, в некоторых местах, окалина. Ржавчины не было и в помине! Все это хорошо просматривалось при свете налобных фонарей и, вновь набиравшей силу, "электры".

— Мужики, давайте обсудим это все потом, — прервал Вакула минутное молчание сталкеров, которые пытались переварить и осмыслить увиденное, — сейчас, просто, нет времени. Ладно?

Тут же, недалеко от аномалии, где Вакула решил устроить короткий отдых группе, сталкеры и столкнулись с "полтергейстом".

Монстров, которых приготовились встретить ощетинившиеся оружием бродяги, не заставили долго себя ждать. Из-за ближайшего поворота тоннеля выплыло и, почти сразу, спряталось обратно, светящееся облачко, внутри которого постоянно, как и в "электре", что-то вспыхивало.

— Это их разведчик, — прошептал Стропа, — теперь держитесь!

И действительно — тот час стало твориться что-то невообразимое! Из-за того же поворота вылетели штук семь светящихся пятен. Одновременно с этим, обломки камней, кирпичей, комья грунта, и другого хлама и мусора, взмыли в воздух и, как снаряды, выпущенные из орудий, полетели в сторону людей. Сталкеры получали ощутимые ушибы, у кого-то от удара вылетело из рук оружие, кто-то вообще был сбит с ног. Все это сопровождалось зловещим рычанием, воем и нечеловеческим хохотом. Началась суматоха, которая грозила, вскоре, перерости в панику.

— За телегу, за телегу прячьтесь! — прокричал Вакула и пальнул из обоих обрезов дуплетом в сторону монстров.

— Стреляйте в центр пятен, цельтесь с небольшим упреждением! Не давайте им приблизиться к себе, иначе — конец! — орал, в свою очередь, Стропа.

Навалившись дружно, сталкеры развернули груженую тележку поперек тоннеля. Под ее прикрытием стало возможным вести более точный огонь по монстрам, что, сразу же, принесло результаты. Увернувшись от очередного обломка гранита, Гаврош вогнал четыре заряда картечи из своей "помповухи" в проносящее мимо светящее пятно. После четвертого выстрела оно, вдруг, вспыхнуло, с громким хлопком, и исчезло, а вместо него на каменный пол шлепнулось какое-то бесформенное тело. Вакула, поднявшись, на мгновение, во весь рост, произвел свой коронный дуплет из двух обрезов в подлетевшего слишком близко "призрака" и перед баррикадой, с коротким воем, упал еще один труп. Приноровившись, Вертолетыч и Константин, дружным огнем, сняли еще двух монстров, правда, при этом, Дед ощутимо получил в плечо какой-то увесистой банкой.

— В укрытие, мужики! — крикнул Бобер, который решил, что вновь набравшая силу "электра" надежно защитила их тыл и теперь, в полной мере, можно помочь друзьям. Один за другим, с интервалом в несколько секунд, раздались два хлопка, а в том месте, где тоннель делал поворот и откуда, то и дело, вылетали огненные кляксы, два раза оглушительно рвануло.

— Ты охренел, Витек! — вытаращил от возмущения глаза Вертолетыч, после того, как сталкеры убедились, что все монстры уничтожены — а если бы обвал?!

— Успокойся, Игнатьич, не дрейфь. Посмотри на эти стены и потолок! Они еще и не такое выдержат!

Сталкеры осматривали тела убитых тварей.

— Они похожи на инвалидов, у которых полностью, до самого таза, отрезаны ноги — задумчиво проговорил Студент. — А руки какие длинные! Вернее — лапы!

— А "коготки" у него какие! Ты не заметил? — поддел носком ботинка кисть монстра Стропа. — Говорят, кровосос нервно курит в сторонке, хотя он своими "пазурями" легко хороший бронник может покроить на лоскуты. Почему полтергейст и нельзя подпускать к себе близко.

— Прям какой-то Фредди Крюгер — заключил Гаврош.

— Они могут переходить из одной формы жизни, в другую. Я правильно понимаю?

— Правильно, — кивнул Вакула, — но, кстати, никто их в таком виде — воплоти, как говорится, живыми не видел. Я понимаю так, что телесная оболочка им нужна только для того, что бы сожрать жертву, то есть — для питания. А в энергетическом виде они чувствуют себя гораздо комфортнее. Сколько не копались во внутренностях этих тварей ученые, так и не нашли тот орган, который отвечает за эти их переходы из одного вида в другой. А поймать монстра в его бестелесной ипостаси — мечта всех яйцеголовых в Зоне. Особенно — военных. Только, как это сделать — не знает никто. Коля, чего там с Дедом? Серьезное ранение?

— Командир, ну ты скажешь тоже! Подумаешь — зацепило слегка! — забахвалился Вертолетыч.

— Не слегка, конечно же — приложило сильно, ушиб не хилый, — "приземлил" сталкера Студент, — но переломов нет. Я обработал, Володь. Нужно, какое-то время, поберечь, не напрягать плечо, и все будет путем.

— Ладно. Давай, Дед, рюкзак свой мне, а оружие Кольке отдай. Думаю, с "кольтом" своим управиться сможешь.

— Ну, вот еще, нашли калеку! Плечо болит, но потерплю. Ничего не отдам! Свои лучше железки с мешками таскайте. Ты мне только, командир, разреши глоточек с моей фляжки, для анестезии. А?

— Можно ему, Коль?

— Ну, в принципе, даже нужно, но чуть.

— Вот это — да! Вот это — медицина! — Вертолетыч с завидной скоростью извлек из мешка заветную фляжку, отвинтил крышку и, "хекнув" в сторону, приложился к горлышку.

— Э, Дед, не увлекайся! — прикрикнул Вакула, когда понял, что дело одним глотком не обойдется. — Не хватало тебя еще пьяного носить.

Вертолетыч оторвался от фляжки, тут же уткнулся носом в рукав комбинезона.

— Эх, хорошо, когда выпьешь, да ешшо! Все нормально, Вов. О! — сталкер интенсивно подвигал плечами, — и не больно, почти. Я готов идти дальше!

— Смотри мне, — с улыбкой проговорил Вакула, глядя на заискрившиеся глаза Деда.

После того, как Студент обработал все, заработанные в бою бродягами, ушибы и царапины, команда двинулась дальше.

Подземелья, в которых оказалась группа Вакулы, отличались не только своей невероятной протяженностью, как уже упоминалось выше, но и большим разнообразием архитектуры и устройством. Километры тесных, похожих на звериные норы, вырытых просто в слое грунта, проходов, со сводом на редких и хлипких деревянных подпорках, сменялись широкими галереями, пол, стены, и потолок которых были добротно выложены камнем или не менее прочным кирпичом. Какие-то тоннели нужно было проходить по пояс в воде, какие-то вообще были затоплены, а где-то толстый слой пыли на полу и стенах говорил о всяком отсутствии влаги на протяжении веков.

Предназначение некоторых подземных сооружений было очевидно, как, например, зал, в котором Стропа потерял своих товарищей. Судя по характерным каменным постаментам, на которых, когда-то, устанавливались огромные бочки, в нем было хранилище вин или чего-то подобного. Потом уже, огромное помещение использовали как склад торговой базы. В каких-то подземельях находили остатки кузнечной утвари или древних станков, назначение которых определить уже было сложно. Попадались и, по всем признакам, подземные тюрьмы, и целые захоронения, и святилища, в которых неизвестно кто поклонялся неизвестно кому.

— Строили это все, — рассказывал на коротких привалах Стропа, — еще при Царе Горохе, и в средние века, когда на это дело была особая мода. Да и в совсем недалеком прошлом тут немало понаворочали. В общем, земля под Зоной похожа на голландский сыр — вся в дырах и каналах.

— А как давно ты в группировке Кислого, Гриш?

— Ну, не с самого начала, но давненько.

— Так, хоть приблизительно, ты представляешь, сколько исследовано подземного мира в Зоне.

— Ха! — бурно отреагировал на наивный вопрос Студента Стропа. — Может, когда-то, тутошние подземелья и будут изучены полностью, но, уверяю вас — не в этой жизни! Кислый, поначалу, строил великие планы на этот счет, мол — возьмем под контроль всю подземную часть Зоны — значит, будем контролировать всю Аномальную Территорию. Нужно будет — призовем к этому делу сотни братьев-диггеров. Но прошло совсем немного времени, с момента существования группировки, когда Паша понял, что он сильно "погорячился" на этот счет. Я не могу сказать, сколько нами, на это время, исследовано подземелий, но знаю точно — очень мало.

— А вообще, ты сам, до Зоны, в каких подземельях побывал? — поинтересовался Гаврош.

— Ну, наши — Белгородские катакомбы неплохо освоил, с них то и начинал. Хотя и там, нет-нет, да находят новые галереи да проходы. В Московских походил. Не много, правда. В Питере был. Там тоже — лазить — не перелазить. Но поразили меня, конечно же, Калининградские подземелья.

— Это, по-старому, Кенигсбергские, что ли?

— Ну да. Вот там, мужики, масштабы! Вот там архитектура! Умели, бляха-муха, пруссаки строить. Кенигсберг — древнейшая столица Восточной Пруссии. Там замок был, еще в тринадцатом веке построен — Замок трех королей называется.

— А почему трех?

— Потому что в нем жили три королевские династии. — Ответил Константину за Стропу Гаврош.

— А почему был? — это уже Вертолетыч спросил.

— Его сильно повредили бомбежки союзников, во время войны. А наши, вместо того, что бы восстановить, для потомков, снесли замок, нафиг, совсем, а на его месте парк разбили.

— Вот же, едрить твою, придурки! — Как всегда, в таких случаях, отреагировал Дед.

— Да уж. Под этим замком были обширные подземелья — как в ширину, так и в глубину. Так все входы туда замуровали и зарыли. Еще в пятидесятые, или — в шестидесятые годы, власти дали археологам разрешение на исследование этих подземелий. Была организована, даже, целая экспедиция для этого. Так как никаких схем подземелий наши ученые не имели — то ли немцы при отступлении уничтожили, то ли увезли с собой и они достались союзничкам, то для их, хотя бы приблизительного, составления были приглашены экстрасенсы, которые методом биолокации не только составили карты подземных ходов, галерей и пустот, но и определили нахождение, как раз под замком, большого количества цветных металлов. Экстрасенсы ни на минуту не сомневались, что это не что иное, как королевские сокровища, о которых давно ходят легенды. Схемы были составлены и отосланы в Москву. Но, вопреки всем ожиданиям, реакция "центра" была непредсказуема.

— Дай отгадаю, — не дал досказать Стропе Гаврош, — все отменили, экспедицию разогнали, а с ученых и этих экстрасенсов взяли подписку о неразглашении. Так?

— Ты что, читал об этом?

— Было дело. Только такой поворот событий — обычное дело для наших властей. Можно и так догадаться. Так ты что, был в этих подземельях?

— Нет, под замком не был. Как туда пробраться — даже местные диггеры не знают. Да и местные власти это дело сильно "пасут". Меня местные энтузиасты поводили по другим местам — и под городом, и вокруг него. Мужики, там такие сооружения встречались! Многоуровневые! Какие-то построили немцы уже в нашем веке, какие-то — гораздо раньше. Там и склады были, и огромные топливохранилища, и заводы. Говорят, там авиационный завод есть, правда — затопленный. Его немцы затопили, при отступлении. Но все оборудование — станки и всякие, там, приборы, законсервировали так, что — откачивай воду, и запускай производство опять.

— Так че ж наши не откачают? — поинтересовался Вертолетыч, — Поди плохо — готовый завод!

— Помнишь, Сань, — подал голос Вакула, — нам один препод в училище рассказывал? Он, в свое время, служил в Калининграде. Так, говорит, приготовят, допустим, старое здание к реконструкции, или вообще — к сносу, отрубят его от всех коммуникаций: воды, электричества, газа. А потом — глядь, а лампочки то, в помещениях, как горели — так и горят. А за счет чего горят, откуда ток подходит — хрен его знает. Или, запустят водолазов в такие затопленные заводы, как этот — авиационный, что бы исследовать на счет откачки воды и всего прочего, а ни один из них не вернется. Пропали! Все поиски — безрезультатны.

— А….. почему? — тихо спросил Костя.

— Спецы были немцы, в смысле всяких ловушек, мин, что бы отвадить всех любопытных. В общем — хорошо умели хранить свои тайны, многие из которых не даются и по сей день. И не только в Кенигсберге, в смысле — в Калининграде.

— Вот же, блин, интересно! — воскликнул Константин, закатив мечтательно глаза, — как только Сашку найдем, сразу же с ним рванем в Калининград, сокровища искать!

Ощутив, после этого, на себе тяжелый взгляд шести пар глаз, парень сразу, как то, сник, как шкодливый кот, получив увесистый подзатыльник от Вертолетыча.

— Ну вот, — остановив жестом группу, сказал Стропа. — Мы, почти, под Зимовищем. Метров тридцать вот по этому тоннелю, и будет лестница наверх. Выводит она в старую котельную, как раз на перекрестке основных дорог села. Этот проход идет строго на юг, вот этот ведет прямо к одноименному с селом озеру, а вот этот — в сторону урочища Тессы.

— Привал, мужики, — скомандовал Вакула, — нужно прикинуть, куда дальше двигать. Думаю — опять нужно разделяться и обследовать все эти проходы.

— Гриш, а в туалет тут куда можно? — по Студенту было видно, что этот вопрос его сейчас волновал не меньше, чем выбор направления их дальнейших поисков.

— А вон в тот проход. Там, метров через пятнадцать, завал, тупик. Самое оно. Только смотрите, не подорвитесь.

— То есть, как это — не подорвитесь? Там что, мины?

— Еще какие! — заржал Стропа, — уложенные квадратно-гнездовым способом.

— ……?

— Да многие, кто тут был, использовали этот тупиковый коридор как отхожее место. Можно сидеть, и не бояться, что тебе в сраку, какая ни будь, тварь уцепится. Да ты по запахам все поймешь.

Через минуту Студент вернулся.

— Ну что, Колян, отметился? Чего-то ты быстро!

— Да там, мужики, я видел…. В общем — не знаю как это описать, лучше посмотреть.

— Чего там еще, медицина? Все говно в артефакты превратилось, что ли? — не унимался Стропа.

— Ладно, Студент, веди, вместе посмотрим, чего ты там надыбал, заодно тоже "коня привяжу". — Поднялся со своего места Бобер.

Сталкеры скрылись в тоннеле.

— Вот, смотри, Вить, — Студент указал пальцем в сторону сектора, который высвечивал фонарь на его шлеме, — линия идет поперек тоннеля, как будто веревка натянута. Я, сперва, и подумал — веревка, а потом пригляделся — не веревка, а линия какая-то. Только, все что сверху этой линии, метра на пол смещено относительно всего того, что снизу. Вот присядь чуть, Вить, так, что б линия на уровне глаз оказалась. Видишь? Я такое видел в старом телевизоре, когда у него разрегулирована, или — сломана, какая-то катушка, или…. уже не помню, чего там мастер говорил. Прикольно, да?

Зашипел зажженный Виктором факел, ярко осветив неширокий тоннель. Метрах в семи от сталкеров было нагромождение камней, полностью закупорившее проход. А между стен, примерно — посередине, между потолком и полом, действительно проходила линия, неопределенной толщины, но очень четкая. А за линией все выглядело так, как будто фотографию разрезали по горизонтали и сдвинули одну половину относительно другой.

— Это, я думаю, такой оптический обман. Да? Вот посмотри на ме….

— Стой, Коля, стой! — не своим голосом заорал Бобер, когда Студент сделал свой первый шаг в сторону линии. Николай, по инерции, занес ногу для второго шага, когда Виктор жесткой подсечкой сбил его с ног. Парень упал в полуметре от линии.

— Лежи, придурок, не рыпайся, — прошипел сталкер, поднимая с пола оброненный во время удара факел.

— Ты что, Вить, очумел? Чуть ноги не переломал!

— Да ты сейчас чуть башки своей не лишился, умник.

— Что тут у вас? Что с Колькой?! — на крик Виктора явились Вакула и Гаврош.

— Да все нормально со мной. Только Витя….

— Харэ загорать, студент. Вставай, только осторожно, буду показывать, насколько тебе сейчас "прикольно", как ты выражаешься, было бы. Гриш, файер подержи.

Бобер, поискав глазами, поднял с пола кусок гранита, размером с футбольный мяч, подошел к линии и, прицелившись, бросил камень. Пролетев линию, он развалился на два куска, один из которых, потяжелее, застрял меж других камней, а другой — поменьше, отскочив от массивного булыжника, выкатился обратно к ногам сталкеров.

Студент тоже провел пальцами по гладкой, как стекло, поверхности. Было такое впечатление, что камень, только что, не только разрезали алмазной пилой, но и отполировали места разрезов до идеально-гладкого состояния.

— Это одна из самых опасных и коварных аномалий Зоны, сынок, — забросив камень за линию, сказал Бобер, — потому что её очень трудно заметить. Нарваться на нее — все равно, что под поезд угодить. Почти стопроцентная смерть! Ну, в редких исключениях — калека!

— Она так и называется — "гильотина", — продолжил Стропа.

— Надо же, я ее раньше ни разу не видел, только слышал. — Гаврош с факелом в руках подошел к опасной аномалии поближе.

— Я тоже. — Кивнул Стропа.

— Да и я впервые ее вижу. Но с жертвами, налетевшими на "срез", встречался. В Ладыжичах, когда искали подходящий подвал для ночевки, в одном из домов наткнулись на три трупа, верхняя часть которых была отделена от нижней — как бритвой, по грудь, примерно. Самой аномалии уже там не было, хвала Господу, а то и мы влетели бы. Тоже головы поломали по этому поводу, пока знающие люди не объяснили.

— Пошли к нашим, а то извелись уж, поди. — Гаврош направился к выходу из тоннеля.

Когда Вакула узнал о всем происшедшем, "всыпал" Студенту по самые "некуда". Затем попало и Вертолетычу.

— Я говорил тебе, Дед, следить за этими "кадрами"? Так следи! Даже ссать и срать води, если надо! Мы должны найти и спасти наших мужиков, а не головы тут свои оставить!

Вертолетыч сидел молча и, глядя в пол, пыхтел папироской. У него был вид побитого кота.

— Командир, — прошептал Гаврош Вакуле, — мне кажется, ты переборщил с Вертолетычем. Мы все виноваты тут.

Сидевшие рядом Бобер и Стропа согласно закивали.

Вакула встал со своего рюкзака и прошелся по тоннелю, остывая, после чего присел возле угрюмо сидящего сталкера.

— Ты это, Игнатьич, не сердись, ладно? Дед, ну…. прости.

— Да ладно, Вов, чего запричитал. Я ж понимаю все. Скажи лучше, куда дальше пойдем?

Вакула, казалось, посмурнел еще больше. Он еще раз прошелся туда-сюда по тоннелю.

— Сейчас разделимся, как и раньше, и обследуем все тоннели в округе.

— А если опять ничего не найдем?

Стропа своим вопросом, казалось, еще больше омрачил и так не очень веселое настроение группы. Сталкеры искали иголку в стогу сена, и это они прекрасно понимали. Вакула молчал, и все ему сочувствовали. Даже Гаврош, как бы ему этого не хотелось, не знал — как помочь другу.

— Ты хоть нужду то свою справил, горе? — вполголоса спросил Вертолетыч у Студента, нарушив гнетущую тишину.

— Нет, как то расхотелось.

— Если опять припрет — скажи.

— Что, поведешь?

— А ты думал! Больше не хочу пиздюля от командира получать из-за вас. Тебя это тоже касается! Слышь, пострел?! — это уже касалось Константина, слегка закимарившего, как говорится, под шумок.

— А чего ты там все крутишь в руках? — Дед опять обратился к Студенту.

— Да вот интересно, как она тут очутилась, в этих подвалах.

— Кто — она?

— Да игрушка детская, машинка. Я когда упал там — возле аномалии, она мне как раз под руку попалась. Прикольная такая, двери открываются, капот с багажником.

— Да мало ли как попала. Хотя действ….

— Стой! — Стропа вскочил со своего места и, протянув заметно дрожащую руку, подошел к Николаю. — Дай гляну.

Удивленный такой реакцией сталкера, Студент вложил отлитую из силумина и раскрашенную игрушку в протянутую, как на паперти, ладонь.

— Держи, Гриш.

После детального осмотра машинки, лицо Стропы засияло счастливой улыбкой.

— Мужики, Вакула! Да это же машинка Мишки Мамая.

— Какого Мамая?

— Ну, из нашей группы, группы Тетерева. Мамая и Сливу тогда не нашли. Ну — я же рассказывал!

— А зачем ему детская машинка? У него что — детство в жо….

— Да сынишка ему подарил, когда он в Зону уходил! Мамай на квартиру мечтал денег заработать! А машинка эта для него — как талисман, оберег! Всегда с собой таскал! Обронил, видать!

— Постой, постой, Гриша, — Вакула положил руки Стропе на плечи и слегка встряхнул, — ты хочешь сказать, что эта игрушка принадлежит одному из твоих друзей, которые пропали во время того рейда? Так?

— Ну — да!

— И если предположить, что они были похищены неизвестными, то их пронесли именно здесь, так?

— Ну, конечно же, командир!

— А не мог он ее потерять тут раньше?

— Да я же говорю, Гаврош — Мамай не выпускал игрушку из рук! Она у него на цепочке для ключей всегда на руке висела! И в тот день была с ним! Это точно! Они проходили тут!

— Так они ж могли и дальше по тоннелям пойти, — встрял Вертолетыч, — как определить — куда?

— Не тупи, Дед, какого черта они поперлись бы в тупиковый тоннель! Там у них должен быть секретный проход! Там, где-то, их логово! Я уверен, машинка — это знак, оставленный для нас Мамаем!

— Но проход то совсем короткий, — подал голос Студент, — там, кроме аномалии и засохшего дерьма, ничего нет. Только завал.

— Завал там уже давно! Должно что то быть — люк, какой ни будь, потайная дверь…. Надо искать!

— Так чего ж мы, пошли искать!

Через минуту вся группа по миллиметру прощупывала и изучала пол, потолок и стены тоннеля.

— Фу-у-у-у, говнища сколько! — Вертолетыч, как по минному полю, осторожно ступал по каменному полу.

— Как ты догадался, Дед? — хохотнул Бобер, не упускающий момента пошутить над другом, — а мы думали — это фиалки!

— Цыц, бисова душа! Хорошо, хоть, засохшее оно…..

— Скажи спасибо аномалии, которая напрочь отбила охоту у студента, а то б наложил бы он тут…. от души. Искалось бы тебе, тогда, гораздо веселее.

— Ха! Мне одному, что ли?! А что мы ищем то, Володь?

— Ну — щели, какие ни будь, в полу, в стенах. Или — выступы, рычаги….В общем, если проход у них где то здесь, то должна быть дверь, или люк. И то, чем это открывается.

— Постойте! Когда я лежал вот тут, — Студент указал пальцем на пол, — ну, где меня Витя свалил, почувствовал…. сквозняк, небольшой….. дуновенье ветерка, как от кондиционера.

— Как лежал?! Ну-ка, ложись опять! Осторожно, аномалию не задень!

— Вот так, — Николай улегся на камни, — вот тут рукой на машинку попал, как раз. Повернул в ту эту сторону лицо…. Вот, чувствую! Еле-еле, но чувствую. С этой стороны.

Гаврош первым очутился у указанного места. Поправив на шлеме фонарь, стал прощупывать рукой стену.

— Что там? Сань? — Сталкеры навели свои фонари, что б получше подсветить исследуемый участок.

— Да ничего, пока. Камень. О, тут углубление, какое-то! Ой! — Гаврош отдернулиспуганно руку от стены.

— Ты чего?

— Да мех какой то, как будто собаку погладил.

— Какой мех? Ты че, Сань?

— Сейчас, подождите. — сталкер ухватился за что-то пальцами и потянул на себя. Оторвался темно-серый клок какого то мягкого материала, действительно похожего на мех. Гаврош интенсивно заработал руками и, вскоре, очистил часть какой-то металлической конструкции.

— Да это ж решетка, мужики!

Гаврошу стали помогать Студент и Константин. Через минуту, общими усилиями, была полностью очищена кованая решетка, перекрывавшая квадратный проем со стороной, примерно, около метра. За долгие годы она была почти полностью забита мелким мусором, в перемешку с па — Ну-ка, посвети туда, Сашка, че там за ней?

— Да канал там, такой же в поперечнике, как и решетка. Похоже — вентиляционный канал. Нужно слазить туда, посмотреть — куда он ведет. Может, чтоинтересное найдем.

— Надо, как то, решетку выломать, — засуетился Вертолетыч, — тут, неподалеку, я видел железку — труба, метра два в длину. То, что надо! Мы вон — с Костяном сбегаем. Ладно, Вов?

— Давай, Дед? Осторожно, только, там. И, это, мужики, очки включите, не нужно фонарями мелькать. Мало ли что.

Сталкеры скрылись в темноте.

— Деду лишь бы поломать чего дай, — Гаврош изобразил возмущение в голосе, внимательно разглядывая и прощупывая решетку, — нихрена тут ломать не придется, но хорошая железка пригодится.

— Обоснуй, Гаврош, откуда такая уверенность, — присел возле друга Вакула, — чего-то мне кажется, что тут и железка Вертолетыча не поможет, пруточки то — вон какие! Да еще неизвестно, насколько их концы в стену вмурованы.

— Да не вмурованы они! Вернее — не все. Вот, посмотри, — Гаврош достал нож и, используя его как указку, стал объяснять. — Все прутья, в пересечении, скреплены кольцами, так? Но, если приглядеться, вмурованы только два вертикальных, по краям. Мало того, если еще внимательней посмотреть, то в верхней части эти прутки не цельные, а на шарнирах. То есть — нужно только поднять, сперва, решетку вверх, что б нижние концы боковых стержней вышли из камня, а затем потянуть за низ на себя. Она и откроется. Вить, дай масленку, я шарниры смажу, а то ее не открывали уже лет сто, не меньше.

— Может, обстучать чем, что б ржавчина отлетела, да и расшатается, заодно.

— Ну, ты дал, Бобер, — вытаращился Стропа, — нам только еще постучать тут не хватает! Что б нечисть из всех подвалов в округе тут собралась! Мы и так тут галдим, как на базарной площади! Тетерев, Царствие ему Небесное, за это давно бы уже…. двойку поставил!

— Так ты сам сейчас орешь как потерпевший!

— Тихо, тихо! — встрял в спор командир, — оба хороши! Во! Дед с Костей тащат чего то.

Из темноты появились две фигуры.

— Вот, Санек, пойдет?

— Ох, и не фига себе — трубочка! Да тут почти четыре метра, а ты говорил — два! Она будет другим концом в противоположнуюстену упираться. Ладно, давайте попробуем под углом завести.

Гаврош ухватился за трубу и вставил ее в нижнюю часть решетки между прутьев. Затем, действуя железякой как рычагом, попытался поднимать решетку. Та, даже, не шелохнулась. На помощь ему пришел Бобер. Труба изогнулась дугой, но решетка не сдвинулась ни на миллиметр.

— Не, Витек, так дело не покатит. Надо ее пополам разрезать.

— Кого, решетку?

— Хорошо бы, Дед! Но решетку — не получится. А трубу разрежем, и у нас будет два рычага.

— А чем разрежем. У нас ни ножовки…. О! А давай "гильотиной" ее располовиним!

— Спокойно, господа! — Гаврош подошел к своим вещам и стал копаться в рюкзаке. Вскоре он извлек из него какой-то тюбик и проводок.

— "Гильотина", конечно же — хорошо, Вертолетыч, но вот этой штукой будет безопасней. Так, Вов, помоги.

Вакула, держа трубу на весу, стал медленно вращать ее, а Гаврош — выдавливать из тюбика на нее какую-то пасту. Когда кольцо из пасты замкнулось, тюбик вернулся обратно в рюкзак, а проводок, оказавшийся огнепроводным шнуром, одним концом был воткнут в быстро застывающую субстанцию из тюбика.

— Отвернулись все, скомандовал Гаврош, поднося зажигалку к свободному конца шнура, — пока будет шипеть, сюда смотреть никому не рекомендую.

Щелкнула зажигалка, раздалось тихое шипение горящего огнепроводного шнура, перешедшее, затем, в гораздо более громкий треск вещества на трубе. Когда все закончилось, у Вакулы и Гавроша в руках оказались по куску трубы, около двух метров длиной каждый, концы которых еще долго отсвечивали в темноте малиновым светом.

— Вот и все, другое дело. Ну что, попробуем, Володь?

Вставив концы новоиспеченных рычагов под нижнюю часть решетки, сталкеры стали рывками поднимать их вверх. Вначале, решетка стояла, что говорится — насмерть. Друзей сменили, минут через десять, Бобер и Стропа, затем потрудились Костя и Студент. Когда за трубы опять ухватились Вакула и Гаврош, железка, наконец-то, сдалась. Медленно, по миллиметру, вертикальные штыри стали выходить из нижнего паза, пока не вышли полностью.

— Хватайся вот тут! — скомандовал Гаврош, — тянем!

Со скрипом и скрежетом, не смотря на щедро смоченные маслом шарниры, решетка стала открываться, пока не встала, практически, горизонтально полу.

— Вот и все, господа бродяги, путь открыт! — протянул руку к открывшемуся отверстию сталкер, — только, чувствую, мне самому туда лезть, для начала, придется — этот тоннель только для моих габаритов.

— Давай и я с тобой, Санек, я ведь тоже — не шибко то…. в габаритах, — заикнулся Вертолетыч.

— Да нет, Дед, я по шустрому — туда и обратно. Если там их гадюшня, то прошли они туда, сами понимаете — не через эту решетку. Тут есть какой то секрет.

Гаврош подошел к своей поклаже, взял с собой одного "стечкина", навернул на него глушитель, потом, немного подумав, сунул в карман РГДэшку и прицепил к поясу моток веревки.

— Может чего посущественнее взял бы, Санек, — по-отечески запричитал Вертолетыч, — вдруг тварь какая, как отобьешься?

— Нормально, справлюсь. Короче — ждите.

— Ты там давай — не очень-то веселись! Найдешь, где у них кнопка — и назад. Через полчаса не вернешься — мы идем искать. Фонарем поменьше свети, очками пользуйся.

— Знаю. Все будет окей, командир. Я пошел.

Гаврош нырнул под решетку и ужом уполз в узкий тоннель.

— Не, ну правда, Вов, чего он эту "пукалку" с собой взял? Чего он ею, в случае чего, сделает? Хоть бы дробовичек прихватил — и то спокойнее было бы.

— Дед, Гаврош еще в училище с этой "пукалкой" такое выделывал — у видавших виды инструкторов глаза из орбит вылазили! Не дрейф, Сашка сумеет за себя постоять.

Гаврош вернулся минут через двадцать.

— Рассказывай, Сань, не томи. Нарыл чего? Есть проход?

— Проход?! — хохотнул сталкер, отряхиваясь от густо облепившей его пыли и паутины. — Да там целый лифт!

— Какой лифт?

— Ну, не совсем лифт, но что-то вроде…. грузоподъемной платформы.

— Александер, не тяни кота за прелести, ремня дам! — не выдержал Вертолетыч.

— Я буду участвовать. — Поддержал его Бобер.

— В общем, это действительно что-то типа вентиляционного канала. Тянется далеко, насколько — не знаю, я до конца не ползал. Примерно метров через двадцать, канал делает "ступеньку" вниз. А еще через тридцать, наткнулся на такую же решетку. Пнул пару раз — она и открылась. Дальше — еще интересней! Здесь решетка у самого пола, а та — под потолком тоннеля, другого тоннеля, который идет под этим. Я, если бы в последний момент не сообразил, навернулся бы. А там высота — метра четыре! В очках точно не определишь, но где то так. Да и широкий он — я противоположной стены не разглядел. Можно было фонариком подсветить, но не рискнул, мало ли что. Я думаю так, мужики: этот тоннель, в котором мы сейчас находимся, скорее всего, дальше никуда и не ведет — заканчивается сразу за этим завалом. Иначе, зачем вентиляционный канал ушел ниже? Я, таки, привязал веревку к решетке и спустился вниз. Вернулся немного назад, где и обнаружил подъемник.

— Так, что за подъемник? Какой нам от него прок, Сань?

— Подъемник — не древняя рухлядь, а вполне современный механизм, и его поддерживают в рабочем состоянии — это точно. У него электрический привод — редуктор, движок, ну — как обычно. Откуда он включается — не знаю. Вполне возможно, что пульт управления — где то тут, может — в завале. Но он нам и не нужен.

— Это почему?

— Нам ведь что нужно — спуститься только. Так ведь? А подъемник устроен по принципу детской качели — с одного конца грузовая платформа, а с другого — противовес. Лебедка эту качельку и качает туда-сюда. Если груз отцепить, платформа, которая сейчас наверху, опустится. Через этот проем, мы и попадем в тоннель. Понятно?

— Допустим, — сказал Вакула, — а как собираешься груз отцеплять, он, наверняка, не шелковой ленточкой привязан, ножницами не перережешь?

— А у нас что — пирогель закончился? Только теперь мне нужен кто-то в помощь.

— Можно я, дядя Володя! — взмолился Константин, — пожалуйста.

— Как тебе такой помощник, Сань?

— Нормально! Ползать по-пластунски умеешь, Кость? Я в этом тоннеле и на четвереньках могу передвигаться, а тебе, боюсь, только ползти придется.

— Ничего, я смогу, дядь Саш!

— Слышь, Костик, чего ты все — дядь да дядь? Тоже мне — племянник нашелся! Мы не такие уж и старые, с Вовкой! Да, командир?!

— Да, парень. Можно просто — по именам, или по позывн…., то есть — по кличкам. Так проще и быстрее.

— Хорошо, понял, дя…. Володя.

— Вот и ладушки, — хлопнул Константина по спине Гаврош. — Мужики, вы отойдите немного туда — ближе к выходу из тоннеля. Думаю, что платформа того подъемника — часть вот этого пола, просто точно не знаю в каком месте. Не обещаю комфортный спуск, если пол, вместе с вами ухнет вниз.

Прихватив еще кое-что из снаряжения, сталкеры скрылись в вентиляционном канале.

Добравшись до открытой решетки, Гаврош с Костей, по веревке, спустились в нижний тоннель. Когда и кем он был построен — трудно было определить, но о том, что его использовали для каких-то целей не так уж и давно, говорили протянутые по стенам кабели и установленные на потолке светильники, которые, в данный момент, были отключены, или — просто не работали. Еще, посреди пола, тянулись рельсы узкоколейки, закрепленные прямо на камне — без шпал. В ПНВ было трудно определить их состояние и возраст, но на ощупь рабочая поверхность рельс была покрыта толстым слоем ржавчины. Это говорило о том, что этой железной дорогой не пользовались уже много-много лет.

Меньше чем за минуту сталкеры добрались до подъемного механизма.

Это была довольно мощная металлическая ферма, соединенная посередине с мощным валом редуктора, который, в свою очередь, приводился в движение торчащим сбоку электромотором. Одним концом ферма упиралась в потолок тоннеля, к другому, металлическими стяжками, был прикреплен огромный валун, выполнявший роль противовеса.

Вся конструкция выглядела далеко не новой, но вполне рабочей.

— Я тут подумал, Кость, — произнес Гаврош, после короткого, но тщательного осмотра механизма, — что обрезать противовес — нам смысла нет.

— А как же мы опустим эту штуку?

— Вручную. Один колодки на вот этом тормозном барабане разожмет, а другой будет вращать вал движка, вот за эту крыльчатку.

— Так это ж, наверное, долго будет?

— Да. Зато — верно. А представляешь, какой будет грохот, когда вся эта лабуда рухнет на пол, освободившись от противовеса?! Оно нам надо? Вдруг эти "суки в ботах" где то рядом?

— Саш, а откуда ты знаешь все это? — спросил Константин, стараясь как можно быстрее крутить вал электродвижка, в то время как Гаврош клинком ножа разжимал тормозные колодки.

— Что именно?

— Ну — как обходиться с этой машиной, чего нажать, крутить?

— А, про это. Я, в свое время, в Питере учился, в технаре. Студенческая жизнь — сам знаешь….. хотя, откуда ты можешь знать! Ну, ладно. Не сахар студенческая жизнь, скажу просто. Лишней любая копейка не была. Приходилось подрабатывать, по выходным, в каникулы. Собрались мы — несколько пацанов, да и подрядились на стройке работать. Разнорабочими.

— Это как?

— Это самая разная, самая черная и неблагодарная работа. Да еще самая мало оплачиваемая. Основной инструмент — лопаты, ведра, носилки, ломы. Прораб нам это все выдал и предупредил, что, если потеряем инвентарь, работать голыми руками будем, да еще стоимость его вычтет из нашего заработка. Выделил нам железную кандейку, ну — будку такую, небольшую, где мы инструмент свой на висячий замок запирать могли. Как то предложил нам прораб аккордную работенку — зашивались они там по срокам сильно со стройкой: нужно было траншею выкопать за выходные, деньги обещал хорошие. Ну, мы, естественно, согласились. В субботу пришли — "ни свет, ни заря", жажда поработать так и прет. Глядь, а кандейка то наша висит!

— Как висит, где?

— На крюке башенного крана. Крановой, падла, пошутить решил. Он зацепил наш сейф с инструментом, и поднял его над землей, метров на пять-шесть. На стройке один лишь сторож, крановщик будет только в понедельник. Все, думаем, заработали! Заскучали — жуть! Собрались и уходим. А сторож, мол — чего так быстро? Устали уже? Мы ему и рассказали. "Эх, говорит, молодежь!" Повел нас обратно, ну и показал этот фокус с грузовой лебедкой — колодки разжали, наш сейф с инструментом и приехал под своим весом…..Вот, слышишь, пацан?!

— Слышу. Скрежет какой-то. И вон — труха сверху посыпалась.

— Правильно. Это подъемник в движение пошел. Давай, давай, крути!

Металлический скрежет усилился, ферма заметно дрогнула.

— Слышали, мужики? Володь? Звуки какие-то?

— Я слышал.

— И я.

Сталкеры стояли у входа в тупиковый тоннель и ждали вестей от Гавроша с Костей.

— Похоже, это наши что-то творят там. Надеюсь — правильное творят. Подождем. Вскоре звук трущихся друг о друга камней стал постоянным. К нему добавился скрип металлической конструкции.

— Пойдем ка, Гриша, глянем поближе. Вы тут начеку, мужики.

Вакула и Стропа, осторожно, освещая пол и стены, пошли в сторону завала.

— Вот, Гриня, смотри — пол проседает!

— Вижу, Дед, вижу, осторожно, не подходи к краю проема!

Сталкеры минуты три наблюдали за уходящим вниз, как раз посреди тоннеля, участке пола, размером два на два метра. Когда между ним и, почти метровой толщины, перекрытием образовалась черная щель, по всему периметру, Вакула спрыгнул в образовавшуюся нишу и наклонился к щели.

— Гаврош, стопорни!

Тот же час движение платформы прекратилось.

— Дед, давай всех сюда! Грузимся!

— Санек, майнуй дальше! — опять скомандовал командир, когда все спрыгнули на площадку подъемника.

Медленно, но верно сталкеры опустились на нижний уровень. Платформа остановилась на высоте метра с небольшим.

— Смотрика, Сань, — Вакула постучал пальцем по металлической бирке на электродвигателе, — техника-то, по всей видимости, довоенная еще, и отечественная.

— Да, но обслуживали ее, судя по всему, постоянно и, в последний раз — совсем недавно.

— На счет постоянного обслуживания я сомневаюсь, но то, что ее недавно, после долгого простоя, вновь запустили в строй — это точно. — В свою очередь, осмотрев конструкцию, заключил Бобер. — Смазка свежая. Смотрите — все ржавое, а тавотницы — как новые. Их, чем-то, типа — керосина, размочили, почистили и закачали смазку. Вот, смотрите — через эту пробку в редуктор масло заливали. Ее тоже отчищали и отмачивали, иначе не открутили бы. И так еле поддалась, вон — все грани стерты.

— Ну, ты даешь, Шерлок Холмс! Рассуждаешь — прям как сыщик! Ты в полиции, часом, не служил?

— Служил. Только в милиции еще. Опером.

— Оп-па! Еще один служивый! Вить, а че ж молчал все это время?

— А с чего ты взял, что я должен был объявления на каждом столбе в Зоне с этим известием развесить?! — вспылил Бобер на вопрос Вертолетыча.

— Так я тебе ж напарник, мог и сказать?

— И что изменилось бы?!

— …… да ничего.

— Ладно, как думаешь, Вить, кто мог эту штуку в строй ввести? — вмешался Вакула.

— Гриша, ваши могли? — обратился к диггеру Бобер.

— Не, я бы знал про этот лифт. До этого уровня наши мужики не спускались.

— А вояки?

— А что вояки? Они вообще только в верхние галереи заходят. Глубже боятся. Если только кто из военных сталкеров….. Нет, они тоже не могли, точно. В их конторе много наших людей. Мы бы знали. А посему могу сказать точно — к этой машине пришли не тем путем, что мы — не сверху.

— А откуда?

— Оттуда — Стропа кивнул в одну сторону тоннеля, — или оттуда, — махнул в другую, — Это те, кого мы ищем, мужики. Сто пудов.

Группа почти час двигалась по вновь обнаруженному тоннелю. Вопрос — в какую сторону идти для сталкеров отпал сам собой, когда, двинувшись, сперва, в одну, они уперлись в самый обыкновенный тупик. Даже узкоколейка была оборудована отбойником.

— Зато теперь точно не ошибемся! — весело заключил Гаврош.

Тоннель не был идеально прямым — хоть и еле заметно, но "забирал" влево. Зона и здесь — на глубине, хозяйничала вовсю. По дороге сталкерам встретились несколько "жарок", то тут, то там зеленели небольшие лужи "холодца", пришлось обойти затаившуюся, обнаруженную только детектором Гавроша, "комариную плешь". На удивление — вездесущая, на верхних уровнях, "электра" не встретилась ни разу.

— А то тележек на них не напасешься! — весело, по этому поводу, сбалагурил Вертолетыч.

Тоннель был древним, не смотря на наличие в нем и узкоколейки, и кабелей, тянувшихся по стенам, распределительных щитков и, хоть и не работающих, металлических светильников. Древность его выдавала кладка — и пол, и стены, и, даже, арочного вида потолок были выложены идеально подобранными кусками гранита. Кто то, просто, использовал под свои нужды уже готовое капитальное подземное помещение, построенное, скорее всего, гораздо раньше.

Стропа замедлил шаг и придержал рукой шедшего рядом с детектором в руке Гавроша.

— Притормозим, Сань.

Группа остановилась. К ведущим подошел Ваукла.

— Ну, чего там у вас, следопыты?

— Посмотри туда, — махнул в сторону движения группы Стропа, — только не через очки, командир.

Вакула поднял над глазами ПНВ.

— И что?

— Внимательней, Володь. Ничего не замечаешь?

— Постой, как будто бы…. Свет!

— Я тоже вижу, — подтвердил Гаврош, — или это выход из катакомб, что вряд ли — мы бы свежий воздух почувствовали, или там работает освещение. Володь, я сбегаю, гляну?

— Погоди, давай вместе. Мужики, мы вперед, посмотрим. Если мигнем три раза фонариком — подтягивайтесь к нам.

Друзья двинулись дальше по тоннелю, к свету.

Шагов двести пришлось пройти, прежде чем стало ясно окончательно, что свет не естественного, а искусственного происхождения. Метрах в ста от разведчиков тоннель делал плавный поворот почти на девяносто градусов. С той стороны и пробивался хоть и слабый, но, в полной темноте, видимый издалека, электрический свет.

— А вот теперь совсем тихо, Санек, — прошептал Вакула — там может быть все что угодно.

— Это точно, командир, — Гаврош забросил дробовик за спину и вытянул из кобуры "стечкина" с привинченным глушителем. — Ладно, пойдем, глянем чего там интересного.

За поворотом, как оказалось, метров через тридцать, тоннель обрывался тупиком, вернее — огромной, почти во весь проем, стальной дверью. Справа от двери в стену был вмурован электрощит, дверца от которого валялась, среди разного хлама, внизу, а требуха из проводов и клеммников торчала наружу, как внутренности из распоротого брюха. На потолке светили, в полнакала, пара, непонятно откуда запитанных, светильников. Чьего либо присутствия не наблюдалось. Вакула вернулся немного назад и светанул фонарем вглубь тоннеля.

— Значит так, — зашептал Вакула, когда вся команда собралась, — Дед, Студент, остаетесь тут, присмотрите за тылом. Мало ли что — хочешь, не хочешь, а пошумели мы, вдруг кто следом увязался. На свету не маячьте. Если что — быстро отходите к нам. Остальные — за мной, посмотрим эту воротину поближе.

Дверь, перегораживающая тоннель, при ближнем рассмотрении, выглядела еще более внушительной, чем это казалось издалека. Это была мощная металлическая конструкция, украшенная ровными рядами огромных заклепок. Дверь, когда то, была покрашена, но краска, цвет которой уже трудно было определить, почти вся осыпалась, и только в некоторых местах еще держалась хрупкими лохмотьями.

— Это что ж за такими дверями прятали? — присвистнул Костя, осторожно дотронувшись ладонью к металлической поверхности.

— Как правило, за большими дверями, сынок, прячут большие секреты — Задумчиво произнес Бобер и, достав нож, стал счищать остатки краски с поверхности двери. — Смотрите-ка, мужики, тут знак какой то, что ли.

Все подошли и стали рассматривать расчищенное Виктором место. Прямо на металлической поверхности было выдавлено или выфрезеровано кольцо диаметром около полуметра. Внутри этого кольца, в верхней его половине, были еще два, разного диаметра и почти соприкасающиеся друг с другом.

— Эмблема какая-то, что ли? Может, кто видел что подобное?

Сталкеры только пожимали плечами на вопрос командира.

— Гриш, может ты что-то встречал? Здесь, или еще до Зоны?

— Нет, не помню. Мы всегда подмечаем всякие такие знаки, эмблемы, символы, метки…. Зарисовываем, фотографируем. Что б потом, покопавшись в архивах или в библиотеках, отождествить их. Всякое видел, но именно такой знак — нет. По крайней мере — не помню.

— Командир, смотри, тут ниша с дверью.

Ниша почти вплотную прилегала к стальным воротам, поэтому была малозаметна. Ее перекрывала обычного размера дверь, с ручкой и смотровым окошком, закрытым изнутри заслонкой.

— Я ее уже заметил, — кивнул Вакула, — это, скорее всего, дверь в помещение охраны. Подергай, вдруг открыта.

Бобер потянул ручку на себя и дверь, на удивление, легко поддалась.

— Стоп, Витя, не спеши. Там может быть сюрприз.

— Я что, маленький. И не думал.

— Сейчас, погоди, — Вакула приготовил свой ОЦ, поправил фонарь на шлеме. — Санек, чего там по детектору?

— Лады. Витя, открывай!

Бобер распахнул дверь, в которую, тут же, держа автомат наизготовку, юркнул Вакула. За ним следом — Гаврош. Какое-то время раздавался топот их шагов, пока не стих в глубине помещений.

— А мы чего стоим?! Костя, ты тут побудь, с Дедом и Студентом связь держи. Гриня, вперед! — Стропа и Бобер то же скрылись в темноте за дверью.

— Вот же, блин! — Только и успел воскликнуть Константин, оставшись один. Ему ничего не оставалось делать, кроме как дальше изучать знаки на перегородившей тоннель металлической двери.

Налобный фонарь на шлеме у Вакулы выхватил из мрака за порогом небольшое помещение, с обломками мебели в углу. Дальше вел длинный узкий коридор с рядом деревянных дверей по обе стороны. Нигде — ни на стенах, ни на дверях не было никаких табличек или надписей. Кто тут хозяйничал, когда все это хозяйство функционировало, что спрятано за огромной стальной воротиной — трудно было даже представить. Коридор не заканчивался тупиком, а поворачивал вправо на девяносто градусов и упирался в еще одну металлическую дверь, не такую огромную, как в тоннеле, но тоже довольно массивную.

— Чего там, на счет аномалий, Сань?

— Вон за той дверью жарка засела, а в той комнате, похоже — "скрутка".

— Ладно. Витя, Гриша, проверьте все помещения, тут должна быть комната отдыха охраны. Ты, Санек, кликни наших, нехай сюда подтягиваются. Потом закройте дверь изнутри, я там засов видел. Нужно спокойно передохнуть, перекусить и прикинуть, что дальше делать. Да! Саш, пусть Студент с Дедом на ту эмблему глянут, ну — на знак, что на воротах. Может, они что вспомнят. А я конкретней эту — маленькую дверь рассмотрю.

Через десять минут сталкеры, рассевшись на деревянных лежаках в комнате отдыха, при свете ХИСа, вовсю подкреплялись сухим пайком.

— Значит так, мужики, — Вакула отбросил пустую консервную банку и сделал несколько глотков из фляги, — что мы имеем. Судя по всему, мы добрались до логова искомых нами похитителей. В том, что это они умыкнули Гришиных друзей — сомневаться, думаю, не приходится. И прав Стропа — игрушка детская, без сомнения, была обронена специально. Знал Мамай, что искать их будут, по крайней мере — надеялся. Вот и подал знак. Благодаря ему мы добрались до этого места. Теперь нужно решить, что делать дальше.

— Тут и ежику понятно, Вов — нужно открыть эту дверь, накрыть банду и освободить наших бродяг!

— Очень хорошо, Дед! Молодец! Только, может, твоему ежику понятно и как открыть дверь или ворота? Что-то там я не увидел ни петель, ни замочных скважин, ни рычагов с ручками. Даже, пока, не представляю — в какую она сторону открывается — вправо, влево, вверх или вниз!

— Ну, тут все, кажется, более-менее, понятно, Вов, — внес ясность Гаврош, — дверь откатного типа, при открывании уходит в нишу. Управлялась из первой справа по коридору комнаты — там пульт, правда — весь разбитый. Тут, по всей видимости, КПП был, с помещениями для охраны, оружейной комнатой, кабинетом начальника охраны, бюро пропусков и, даже, столовой.

— Так чье это хозяйство, как думаешь?

— Наше. В смысле — отечественное, советское, годов тридцатых — сороковых прошлого века.

— Почему ты так решил?

— Ну, сам видишь — к современному оборудованию отнести что либо здесь трудно. Да вон — посмотри на изоляцию на проводах, уже этого достаточно. Почему не немцы — посмотри, хотя бы, на мебель в комнатах — на стулья, столы, на эти лежаки. Фрицы тоже, в какой-то мере, были аскетами, но не до такой степени! Да и штандартов своих, вместе с портретами любимого фюрера понавешивали бы, не ходить к гадалке. Думаю, тут была какая-то лаборатория, или завод. Естественно — сверхсекретная.

— И что же — все забросили? — подал голос Бобер, — странно, если так. Такое капитальное сооружение….

— Да вот тут то и не понятно, действительно. Судя по всему, этот объект брошен в тех же тридцатых — сороковых годах, иначе все тут — и электрика, и механика, и мебель, в конце концов, обновлялось бы. Но мы этого не наблюдаем.

— Получается, что долговязые со свастикой, случайно наткнулись на это хозяйство и, открыв каким то "макаром" ворота, стали использовать его как свою базу. Так что ли?

— Получается — так, Дед.

— Хорошо, молодежь, чего дальше делать будем?

— Чего, чего…. — Гаврош встал со своего места и с решительным видом прошелся по комнате, — откроем проход, и накроем всю шайку-лейку. Главное, что б с мужиками, что у них в плену, все в поряде было.

— Все это так, Сань, только, боюсь, что не удастся так просто и лихо шашкой помахать, как ты тут нам представил, — остудил пыл друга Вакула, — думаю, да ты и сам догадываешься, что там этих гоблинов не горстка, и оружие у них, как мы уже знаем — не детские рогатки. Можно оказаться в таком же положении, как и те, кого мы пришли освобождать, или вообще сложить свои буйны головы.

— Типун тебе на язык! Да это все понятно, командир. Это я так, для поднятия боевого духа.

— Вот это правильно! Значит так. Ты, Санек, занимаешься дверью. Как хочешь, но открой ее. Дед, забираешь молодежь, и на прежний пост — нам нельзя оставлять без присмотра тыл. Гриша, ты возвращайся обратным путем, выберись наверх при первой возможности и передай свои координаты Зверобою. Только координаты! Встретишь подмогу, приведешь сюда. Думаю, к тому времени с проходом разберемся.

— На это может уйти много времени.

— Не думаю. Несколько групп егерей и "подземщиков" должны быть сосредоточены в районе Зимовища, так что доберутся быстро. Вить, давай с ним. Опасно шастать по подземелью в одиночку. Подстрахуй Гриню. А я Сашке помогу.

— Ну че, Кулибин, есть какие мысли на счет того, как эту воротину открыть? Хоть бы на полметра сдвинуть — протиснемся!

— Да я уже давно мозг себе разрушаю этим вопросом. До механики нам не добраться, смотрел уже. Единственное что — попробовать разобраться с разбитой панелью. Если светильники горят — электричество, откуда то, поступает. Может, удастся нащупать и оживить управляющие цепи.

— Ладно, действуй, Сань. Я пойду, гляну на дверь в конце коридора. Может, ее проще будет открыть. Похоже, что грузы на объект провозили через эти ворота, а та дверь — для прохода людей на объект и обратно.

Вакула только начал, активировав ХИС, осматривать дверь, как в коридоре раздался голос Гавроша.

"Открыл, чертяка!" — мелькнула мысль у Вакулы, но был сильно удивлен, когда, вместо открытой двери увидел всю свою группу, в полном составе.

— Не понял! А почему вы здесь?! Стропа, Бобер, почему вернулись?!

— Тихо, командир, — выдавил запыхавшийся от бега Витя Бобер, — они идут.

— Кто — они?

— Кто, кто…. те, кого мы ищем — долговязые.

Вакула и Гаврош переглянулись. Их удивлению не было предела.

— Вы ничего не путаете? Это точно они?

— Командир! — вспылил Стропа, — мы тебе не пацаны, что бы что-то путать, и Дед нас из своей фляги, на дорожку, не угощал! Говорим же — долговязые! По моим прикидкам — около двух с лишним метра! Все! В Зоне что — каждый второй с таким ростом?! Мы отошли метров на триста от поворота, когда заметили их….

— Вас они не заметили?

— Нет, мы фонарей не включали, с ПНВ шли. Хорошо, в том месте канал водостока поглубже, чем обычно. Мы, как их увидели — туда бухнулись, отползли — и бегом обратно. По пути Деда с пацанами забрали.

— Сколько их?

— Мы видели троих.

— Ну, как обычно. Через сколько они тут будут, как думаете?

— Они шли не спеша, как будто осторожничая. Может, по опущенному подъемнику, "пропетрили", что кто-то тут есть? Минут через пять будут.

— Так, понятно. Все в помещение, быстро!

Команда гуськом просочилась в коридор.

— Командир, я их понаблюдаю, через щелочку. — Гаврош приоткрыл смотровое окошко.

— Проследи, Санек — куда они пойдут, что будут делать. Есть вариант, что они двинут дальше через большую дверь. Как только увидишь, что воротина открывается — сразу давай знать. Стропа, Бобер, я, в комнате с пультом управления, на полу, ящик небольшой, металлический, видел, как раз с ручками по бокам. Хватайте его и будьте начеку. Если дверь откроется, даем им возможность пройти дальше, а потом мы с Гаврошем выскакиваем и валим их. Дед с молодежью на подстраховке. Вы же этим шкафом должны заблокировать дверь — не дать ей закрыться.

— Вов, а может языка….

— Какого языка?! Ты уверен, что все мы, вместе взятые, сможем хоть одного повязать?

— Ну, может — и нет, но, если вот этой железкой, например, по кумполу….

— Дед, дед! Угомонись! Хрен его знает, из чего их кумпола сделаны. Ты еще достань до него. А потом, как говорил Козлодоев — "это не эстетично". Эти "гости" — хороший шанс для нас попасть внутрь их логова. Что-то я сомневаюсь, что мы сами сможем открыть двери — хоть большую, хоть маленькую.

— Володь, а если они сюда пойдут?

— Тогда ты пулей в эту комнату, вы, — Вакула повернулся к Стропе с Бобром, — как уже говорил — в той комнате, где пульт. Я — в этой. Дед с молодежью, вон из той комнаты наблюдаете за дверью в конце коридора. Если она откроется, дайте знать и тоже не давайте закрыться. В аномалии не угодите! Мы же выходим из своих комнат в тыл к пришельцам и…. Всем ясно?! По местам!

Через пару минут Гаврош, приросший глазами к щели между дверью и косяком, прошипел.

— Идут! Володь, у одного что-то большое в руках….. на пулемет похоже, или огнемет. Его первого надо списывать. У других — не понятно. Вроде пустые. Еще по кобуре, у каждого. Что там….. не видно.

Еще через минуту Гаврош оторвался от двери и бесшумно юркнул в ближнюю комнату, доставая на ходу оба "стечкина". Всем стало понятно, что события будут развиваться по второму варианту. Сталкеры затаились по своим местам.

Когда дверь в служебные помещения распахнулась, и на пороге показались три фигуры, которые головами едва не касались потолка, в другом конце коридора, за поворотом, раздался громкий щелчок, вслед за которым — продолжительное негромкое жужжание.

— Дверь! Дед, пацаны, держите дверь! — проорал Вакула, выскочив за спинами "гостей", которые успели пройти по коридору метров пять, и врезал "дуплетом" из обоих обрезов. Рука одного из великанов, несшая что-то похожее на пулемет, повисла плетью, а оружие брякнулось на пол. При этом верзилу резко развернуло вокруг оси на пол оборота, но на ногах он устоял и двинул в сторону Вакулы. Пока командир возвращал в чехлы обрезы и брал наизготовку ОЦ, Гаврош лупил из пистолетов "по-македонски", целясь в коленные чашечки гиганта. Это помогло — верзила успел сделать всего пару шагов, когда одна нога его подломилась и он стал заваливаться на бок. Здоровой рукой покалеченный попытался опереться о стену, но это ему помогло мало. Вакула сделал шаг к нему и собрался пустить в голову очередь из автомата, но, в последний момент, гигант выхватил из поясной кобуры что то похожее на полицейскую дубинку и навел ее на сталкера. Раздался звук, как будто кто-то рассек воздух саблей, и из "дубинки" вырвалась голубая молния, впившаяся Вакуле в грудь. Командир пролетел метра три, почти не касаясь ногами пола, и врезался спиной в стену, рухнув тряпичной куклой на пол.

— Вакула!!! — Гаврош, было, направился к другу, но, передумав, повернулся к раненому верзиле, уклонился от второго выстрела, нацеленного уже в него, и выпустил из своего дробовика три заряда картечи. Первый выстрел вышиб из руки великана его невиданное оружие, два других пробили дырув шлеме, превратив в месиво его содержимое.

В эти мгновения, дальше по коридору, остальная команда вела ожесточенную борьбу с двумя другими пришлыми великанами. Бобер приходил в себя после полученного разряда из "чудо-палки", благо — выстрел пришелся в левое предплечье и правая рука оставалась дееспособной. Стропа успел сделать очередь из своей "феньки", в упор по долговязому, но получил удар в грудь, от которого выбил дверь, влетел в комнату и растянулся на полу. В шаге от него была дыра, почти метрового диаметра, края которой ощетинились острыми щепками, мелко дрожащими, как листья на легком ветру. Это была "скрутка" — одна из аномалий-ловушек, широко распространенных в Зоне, очень похожая, по своей природе, на "карусель" и такая же смертельно опасная. Стропа быстро, насколько мог, поднялся и, шатаясь, выскочил обратно в коридор. Ощутимо пораненный им гигант, тем не менее, на ногах держался достаточно уверенно и, схватив Бобра за шиворот, приподнял его над полом.

— Эй, мудила — переросток! — крикнул диггер, — оставь его! — и нажал на спусковой крючок, целясь в бок противника. Но вместо выстрела прозвучал лишь сухой щелчок, видно — оружие получило повреждение при падении.

— Э-э-э-э-х! — "подземщик", перехватив автоматкак дубину, со всей силы двинул гиганта чуть пониже затылка. Голова гиганта резко качнулась назад, из-под шлема раздалось что-то типа рыка — удар, видно, получился ощутимым и болезненнымдля него. Верзила отшвырнул Бобра и, резко развернувшись, шагнул на Стропу.

— Витя! — проорал сталкер, отступая обратно в комнату с аномалией — толкай суку!!!

Долговязый, пригнувшись, шагнулв комнату. Стропа, сделав еще пару шагов назад, резко упал на четвереньки и, упершись локтями в пол, обхватилголову руками. Тут же в коридоре раздался отчаянный дружный вопль. Это Бобер с Гаврошем, прижавшись друг к другу, как при исполнени танго, изо всей дури врезались вгиганта, который, на мгновение, замер над Стропой, опешив от его действий. Наткнувшись на скукожившегося на полу сталкера, верзила потерял равновесие и полетел в объятие "скрутки".

Стальная дверь в коридоре стала медленно открываться как раз тогда, когда "гости" вошли в служебные помещения. Пространство за ней было освещено электричеством, так же, как и в тоннеле перед большими воротами. Вертолетыч схватил подвернувшуюся под руку железку неизвестного происхождения и побежал к открывшемуся проему.

— Прикрывайте, сынки! — крикнул он Константину и Студенту, которые рванули за ним.

В это же время раздался крик Вакулы и началась стрельба.

Шедший впереди всей пришлой троицы гигант успел завернуть за угол в тот момент, когда Вертолетыч пристраивал железку, чтоб заблокировать дверь в открытом состоянии. Студент и Константин встретили его дружным залпом, но несколько выстрелов из "сайги" и очередь из пистолета-пулемета, казалось, не нанесла здоровяку особого вреда. Он только пошатнулся назад, остановившись на мгновение, но потом быстрым шагом вышел за дверь, разбросав, как котят парней по сторонам и проигнорировав прижавшегося к стене Вертолетыча.

Тут же из-за угла выскочил Гаврош.

— Коля, бегом к Вакуле, похоже — ему здорово "прилетело"! Где этот….. третий?!

Вертолетыч молча указал глазами в пространство за дверью.

— Так, Дед, дверь держи, как хочешь! Костик, дуй назад, посмотри за тылами — вдруг они не одни были! Витя, Гриня, за мной!

Пространство за открывшейся металлической дверью тоже являлось тоннелем, только несколько шире чем тот, по которому сталкеры сюда пришли. Справа, как и ожидалось, были огромные металлические ворота, в которые уткнулись бродяги с той — обратной стороны. Железнодорожная узкоколейка, вынырнув из-под них, бежала дальше. Здесь света было гораздо больше — светильники под потолком горели почти все. По правой стене тоннеля, несколькими рядами, тянулись кабели в толстой изоляции, слева стояли какие-то механизмы, металлические шкафы и, даже, небольшой бронеавтомобиль с высоко задранным пулеметом в маленькой башенке. Все это мужики отмечали, как говорится, боковым зрением, походя, потому что все их внимание приковывала неуверенно шагавшая впереди фигура верзилы. Было похоже, что великану, все таки, сильно досталось и каждый шаг ему давался с трудом.

— Смотри, Гаврош — впереди опять ворота! — удивленно воскликнул Бобер.

— Да вижу! Вот же, бляха, понастроили! Задолбали!

— Это что-то типа шлюза, мужики, — предположил Стропа, — одни ворота не откроются, пока другие не закроются. Он сейчас те будет открывать.

— Думаю, ты прав. Притормозим, мужики. Пусть открывает. Как только ворота начнут двигаться, тут же валим его окончательнои не даем им закрыться. Тут полно всего, чем механизм заклинить можно. Вон, смотрите — к шкафчику какому-то подошел. Смотрите в оба!

— Слышь, Гаврош, а если там — за воротами, его подмога будет дожидаться? Нам тогда совсем "весело" будет.

— Я тоже прикинул такой вариант. Но — вряд ли. Подмога давно бы уже тут была — пошумели мы изрядно, хочешь — не хочешь. Да и эти "перцы" дали бы своим знать, если бы было кому. Полагаю — до их базы еще далеко, это только, как говорят — внешние рубежи.

— Чего-то ничего не открывается, мужики, он от шкафчика отвалил, но к воротам не идет, просто стоит, как будто ждет чего.

Действительно, верзила, поковырявшись в настенном металлическом шкафу, отошел от него, шатаясь, но не к воротам, как предполагали сталкеры, а на середину тоннеля. Он замер там, не обращая внимания ни на кого и ни на что.

— Что-то тут не так, бродяги.

Вдруг наступившую тишину взорвал невыносимо высокий и резкий рев сирени, а под потолком, у самых ворот, замигали, ядовито-желтым светом, две сигнальные лампы.

— Ох и нихрена ж себе, какой музыкой у них героев встречают! — воскликнул Стропа, — только воротина, пока, не шелохнулась.

— Не нравится мне все это. Давайте-ка, мужики, отойдем обратно в караулку, да дверцу, от греха, прикроем. Бегом, бегом!

Сталкеры заскочили в коридор и, навалившись разом, стали закрывать тяжелую металлическую дверь. Но закрыть до конца ее не позволил необычайной силы взрыв, прогремевший в тоннеле. Распахнувшаяся от взрывной волны, как окно во время бури, дверь катапультой отбросила сталкеров вглубь коридора. Стены и пол заходили ходуном, с потолка обильно посыпалась труха, все помещения наполнились плотным дымом и пылью.

— Все живы?! — прокричал Гаврош, когда все, немного, улеглось.

— Я, вроде, цел. — Откликнулся первым Бобер, закашлявшись.

— Гриша! Стропа!

— Живой. — Простонал где то неподалеку диггер, только башка-а-а-а…..!

— Дед!

— А че со мной будет? Черт меня не ухватит!

По коридору глухой дробью забухали шаги. В свете налобных фонарей, из дыма и, все еще, не осевшей пыли, с глазами навыкате, возникли Константин и Студент.

— Что это было, мужики? Чего это так рвануло?

— Мы думали что вы…..

— Это ты зря, сынок, мы живучие! — прокряхтел Вертолетыч и оглушительно чихнул.

— Полегче, Дед, а то опять что ни будь рванет!

— Вертолетыч, Вить, потише! Голова-а-а-а-а! — Стропа снял шлем и, обхватив голову руками, качался как китайский болванчик. — Коля, дай какую ни будь пилюлю, а то сдохну!

Студент выудил из своей сумки пневмошприц, вставил в него ампулу и, прижав к шее диггера, нажал на спуск.

— Потерпи. Минут через десять будет полегче. Тебя, кажется, контузило.

— Да дверью, железкой этой гребаной, приложило!

— Не скажи, Гриня, не скажи. Дверь эта нам жизни спасла — основной удар взрывной волны на себя приняла. А то существовали бы мы сейчас в двухмерном пространстве, вот на этих стенах, хоть соскребывай. Коля, как там командир?

— У него шок был, как от сильного удара током. Но все нормально, скоро должен прийти в себя. Хотя — вот он….

— Вот же, блин, и подремать нельзя! Обязательно разбудят херней какой ни будь. Санек, че за фигня?! — из темноты появился, бредущий " по стеночке", Вакула.

— О, командир! А мы к тебе, было, собрались. Проведать. Ты как?

— Ты знаешь, Санек, если бы меня сбил локомотив, впечатлений было бы меньше.

Через какое-то время вся команда собралась все в той же комнате отдыха караула. Между сталкерами метался Студент, со своей сумкой наперевес. Больше всех пострадал Вакула. Он, все еще, был очень слаб и введенный стимулятор был весьма кстати. Стропа получил, по всей видимости, сотрясение мозга. У остальных — ссадины и царапины.

— Итак, вояки, что мы с вами имеем. — Подвел итог командир, после того, как сталкеры в подробностях рассказали обо всем происшедшем. — А нихрена хорошего не имеем! Вот что я вам скажу! Нет сомнения, что мы имели хорошую возможность попасть во вражье логово, но благополучно ее просрали!

Гаврош вскочил со своего места и нервно заходил по комнате.

— Так что, по-твоему, мы должны были сделать, что б, как ты выразился, не просрать эту возможность?! Сказать "постой, длинненький, не нажимай ту плохую кнопочку, от которой всё накроется медным тазом, а покажи…. нет, лучше — просто открой эти херовы ворота, очередные, в которые мы уперлись! Так, что ли?!

Вакула посмотрел долгим взглядом на друга, который, выпустив пар, опять уселся на скамейку.

— Ладно, Санек, извини. Я никого не обвиняю. Да и правильно вы все сделали, кто ж знал, что все именно так произойдет. Я так понимаю — у них четкие указания от отцов-командиров: любой ценой не допустить в их логово чужих. Скорее всего, все существующие входы к ним на базу заминированы. Хотя, где теперь эти входы искать….. Опять тупик.

В комнате наступила гнетущая тишина. Только Студент, продолжая свою работу, шуршал и позвякивал медицинским скарбом.

— Надо бы осмотреть тот тоннель, Володь. — Первым нарушил тяжелое молчание Бобер. — Там, вроде бы, боковые коридоры были. Может…..

— Да нет, Вить, это все, скорее всего, такие же подсобки, как и тут. Но посмотреть нужно, ты прав. Сходите туда с Гриней, только осторожно. Дед, на тебе с пацанами наш тыл, пока мы не уберемся отсюда. А мы с Сашкой и Колей подробнее рассмотрим того красавца, что в коридоре лежит. От другого, который в "скрутку" влетел, думаю, мало что осталось.

Гигант, которого одолели Вакула с Гаврошем, растянулся под стеной коридора, как раз там, где получил два заряда картечи в голову. Оружие, похожее на полицейскую дубинку и на раз свалившее Вакулу, валялось рядом. Пока друзья, подняв опасный предмет, рассматривали и изучали его, Студент, приклеив к стенке активированный ХИС, стал изучать труп верзилы.

— Ну что скажешь, медицина? Что это за фрукт такой?

— Какого роду-племени? — Вакула и Гаврош закончили с исследованием оружия и переключили свое внимание на работу Николая.

Студент, еще какое-то время, повозился над телом, сидя на корточках, потом поднялся, стаскивая резиновые перчатки.

— Хрень какая-то…..

— Почему?

— Получается, что это не человек.

— Чего-о-о-о?

— Как это?!

— Ну, может раньше это и былчеловек, но сейчас….. сейчас это существо было бы правильно назвать биороботом.

— Коля, Коля! — погрозил пальцем Гаврош, — не увлекайся! Нам сейчас не до фантастики! С чего ты взял?

— Знаешь что, Саш — вспылил Студент, — я врач, медик, хоть и с незаконченным образованием. И, поверь мне, очень неплохо знаю строение человеческого тела, его анатомию! А еще я в курсе, что цель нашей миссии — не сбор фольклорного материала среди населения глухих деревень, а что-то гораздо серьезнее! Поэтому совершенно не настроен тут сказки рассказывать!

С окончанием гневного монолога Студента, в глубине коридора раздался звук частых шагов и из темноты вырвались фигуры Стропы и Бобра.

— Я смотрю, — Вакула опустил вскинутый, на всякий случай, автомат, — по вашему озадаченному виду, вы что-то нашли? Что-то существенное?

— Ну, наверное — да, — кивнул Бобер.

— Говорите.

— Помните, Зверобой рассказывал про группу спецов из Москвы, которая пропала без вести?

— Не томи!

— Мы их, кажется, нашли.

— Живые?

— Издеваешься?!

— Почему вы решили, что это они?

— Пошли, сами увидите.

— Лады. Гриш, побудь тут, присмотри. Витек, веди. Коля, давай с нами.

Пыль, которую поднял взрыв в тоннеле, еще не осела, да и дыма хватало, поэтому сталкеры включились в замкнутую систему дыхания своих комбинезонов. Света, в отличие от помещений караулки, тут было, по-прежнему, достаточно — видимо, взрыв не повредил силовые кабели, а разбил только несколько светильников, располагавшихся близко от образовавшегося завала. Те, кто закладывал взрывчатку, по всей видимости, хорошо знали свое дело. Обрушившаяся часть тоннеля, длиной не менее десяти метров, плотной пробкой из кусков бетона и грунта закупорила путь к заветным воротам.

Бобер, пролавировав между различными странными машинами, отдаленно напоминающими современные погрузчики, шкафами и ящиками, через широкий проем в стене тоннеля завел сталкеров в довольно просторное помещение. По периметру зала располагались стеллажи, заставленные множеством черных ящиков разного размера. При ближнем рассмотрении, ящики оказались обычными аккумуляторными батареями.

— Это "аккумуляторная", судя по всему, — пояснил Виктор, — вон и зарядники, и столы с вытяжками.

— Да понятно, Вить. Находку показывай.

— Вон они, за стеллажами.

В узком пространстве между полками и дальней стеной зала, в разных положениях, судя по всему — в которых их настигла внезапная смерть, лежали люди. Четверо из них были облачены в спецкомбинезоны высшей степени защиты, на пятом — защитный костюм военных сталкеров. Изломленные позы умерших, сведенные судорогой, высохшие, пепельного цвета лица — все говорило о том, что их смерть была далеко не легкой. Только один получил мгновенную смерть от прямого попадания пули в голову.

— Господи, это кто же их так?! Коля, осмотри их.

— Мужики, а где же шестой? Зверобой говорил, что спецов было пять, а шестой — проводник — военный сталкер. Сталкер тут, а еще одного спеца нет, мы с Гриней весь зал осмотрели.

— Я думаю, что у него такая жеучасть, как и всех тех, кого мы ищем. — Студент, поправив фонарь на шлеме, склонился над одним из трупов, а Вакула с Гаврошем стали осматривать содержимое карманов и рюкзаков покойных.

Документов или чего подобного, по чему можно было бы установить личности погибших, естественно, не попадалось. В карманах разгрузок находились, по большей мере, запасные обоймы для пистолетов, мелкие приборы и инструменты, шприцы с обезболивающими препаратами, личные вещи.

— Смотри, Сань, у них спецпатронов под завязку, нужно будет позаимствовать. Вот — файеры, гранаты. Заберем. Простите, мужики, вам все это уже ни к чему. А мы с этой шоблой "верст коломенских" за вас, за всех поквитаемся.

— Я так думаю, — Гаврош поднялся с корточек и оглядел пол вокруг тел, — что этот стеллаж с аккумуляторами был для них последним рубежом обороны. Они тут спрятались, но были обнаружены. — Сталкер пнул ногой гильзы, в немалом количестве валяющиеся вокруг.

— Почему ты решил, что прятались? Может их загнали сюда? — выразил сомнение Бобер.

— Да нет, Витя, — поддержал друга Вакула, — Сашка прав. Ни один спец, уходя от преследования, не даст себя загнать как мышь в мышеловку. Затихарились они тут. Но что-то пошло не так.

— Был бой, — продолжал Гаврош, — короткий. Гильз хоть и много, но только не для длительной перестрелки. По ним же полоснули одной очередью — вон несколько выбоин в стене, несколько пуль приняли на себя аккумуляторные банки. Пара штук, все же, судя по этим брызгам, нашли свою цель. Коль, какие ранения у бедолаг?

— У одного в голову, прямо через шлем. Наповал. У другого — в плечо, тоже навылет. Но не смертельное.

— Так от чего же он умер?

— От того же, что и эти трое. Я, кажется, догадываюсь. Вот, смотрите — у четверых шлемы с голов сняты. У пятого — нет. Просто от того, что он не успел, умер раньше других, от пулевого ранения в голову.

— Так кто их снял, шлемы то? И зачем?

— Они сами. Причем, снимали спешно, просто срывали! Вот, посмотрите, — Студент поднял с пола шлем со встроенным ПНВ и кучей других полезных "примочек", — у этого ремешок крепления не расстегнут, а оторван. Теперь посмотрите сюда, — Николай присел возле одного из покойных, — у этого, как и у всех остальных, кроме застреленного, мышцы лица сведены гримасой ужаса и боли. Глаза сильно зажмуренные, хотя из-под век просочилась кровь. А уж из носа и ушей она просто лилась! Вывод: против этих людей было применено то же оружие, что и во всех трех нам известных случаях, рассказанных Вертолетычем, Константином и Григорием. Те, с кем столкнулись спецназовцы, не стали утруждать себя перестрелкой. Они просто врубили свою адскую штуку, на всю, как говорится, катушку. И у мужиков закипели мозги. Их не хотели лишить сознания от болевого шока, как в тех ситуациях. Их просто убили. Кстати, судя по крови, все произошло относительно недавно пять-шесть дней назад.

— А почему они такие….. как мумии высохшие?

— Вы ж знаете, что трупы в Зоне, практически, не разлагаются. Но мумифицируются очень быстро.

Какое-то время сталкеры просто молчали, переваривая и анализируя сказанное Студентом.

— Ну что ж, — наконец прервал паузу Вакула, — похоже что ты, Коль, прав. Хотя, многое тут еще не понятно….. Ладно, нужно идти. Простите нас, мужики, что не можем вас похоронить должным образом. Мы даже имен ваших не знаем! Закончим дело — обязательно вернемся.

— Погоди, командир, — Бобер склонился над одним из тел, — тут у одного в плечевом кармане что-то плоское. Может КПК? Хоть какая информация….

Сталкер извлек из кармана мертвого спецназовца плоский предмет, блеснувший поверхностью в свете фонарей.

— Да нет, не КПК. Портсигар, похоже, серебряный.

— Верни на место, и пошли.

— Тут на крышке орел и надпись, а на другой стороне — просто какие-то значки…. или буквы.

Сделавший несколько шагов в сторону выхода Вакула, после последней фразе Бобра, вдруг резко остановился, как будто в стену уткнулся.

— Ну-ка, дай! — протянул он руку.

Сталкер отдал находку командиру. Тот поднес ее поближе к глазам, какое-то время внимательно разглядывая со всех сторон.

— Гаврош!!! Сашка!!! Сюда!!!

Ошеломленный внезапным криком командира, Бобер отшатнулся, как от удара. Гаврош, который, вместе со Студентом, был уже у выхода, в мгновение ока очутился возле командира.

— Ты чего, Вов?

Вакула, молча, протянул другу портсигар.

— Так это же…. - рассмотрев предмет, надломленным голосом проговорил сталкер. — Где?!!! У кого?!!! У кого нашел?!!!

Вконец охреневший от происходящего Бобер указал на мертвого спецназовца, в кармане которого и обнаружил находку. Вакула и Гаврош бросились к телу и стали лихорадочно расстегивать комбинезон на груди. Обнажив правое плечо покойного, сталкеры вдруг успокоились, переглянулись, как-то, даже, сникли. С подавленным видом, уже не спеша, застегнули и привели в порядок снаряжение на погибшем бойце.

— Что случилось, Володь, Саш? — осмелился подать голос Студент.

— Кто это, мужики? — еле слышно спросил Бобер.

Друзья молча поднялись на ноги.

— Бля-я-я-я-я-дь!!! — Гаврош со всей дури врезал кулаком в стену. — Как же так, Вов?!

— Не знаю, — угрюмо проговорил Вакула, — предполагал, что еще увидимся, но что б при таких обстоятельствах!

Обреченно вздохнув, командир и, следом за ним, все остальные, сняли защитные шлемы и с минуту стояли молча, отдавая дань погибшим. Затем, одев головные уборы, Вакула и Гаврош отсалютовали погибшим по-военному.

— Прости, командир. Мы обязательно вернемся за тобой и твоей командой. — Еле слышно проговорил Вакула.

— Спецназ своих не бросает. — Дополнил Гаврош.

— Это был Хлыст, — мрачным голосом объяснял Вакула, — в "миру"-Марченко, Алексей Васильевич. Наш, с Сашкой, командир, учитель, друг. Большую часть из того, что мы умеем — его заслуга. Он повышение получил, ну — тогда еще, во время службы на Кавказе. Подполковника присвоили…. В общем, укатили они, вместе с Валей Свистом, в Москву, новые кадры для спецназа клепать. По крайней мере, нам так сказали. А оно — видите как…. Мы тогда, с мужиками, сбросились, и купили подарки на память. Свисту кинжал, кавказский. А Хлысту, как куряке заядлому — вот этот серебряный портсигар. Тут надпись на латыни: "Aquila non captat muscas" — "Орел не ловит мух". С обратной стороны мы нацарапали начальные буквы своих позывных. У нас с Сашкой еще оставалась мизерная надежда, что наш подарок Хлысту, каким то образом, попал к другому. Покойники, сами видели — все на одно лицо. Хотя, чего говорить — там от лиц ничего не осталось. Разобрать кто и где — никакой возможности. Поэтому мы с Саньком и кинулись плечо смотреть у командира.

Как-то раз, все там же — на Кавказе, мы загнали группу "чехов", что говорится — в угол. Предложили им, как обычно, сдаться, с гарантией сохранения жизни. Они нас послали. Дело дошло до рукопашной. Через пару минут все закончилось — кого ушатали, кого повязали. А командир схлестнулся с их главарем — здорове-е-е-нным арабом. Опытный, видать, боец был, сука. Мы хотели помочь, а Хлыст — "не трогать, он мой". Минут пятнадцать махались. В конце концов, подловил командир бандюка — всадил ему нож в глазницу по самую рукоятку. Но и тот, оказывается, успел задеть Хлыста. Вон — Сашка, как раз, его перевязывал.

— Он, видать, целил в сердце, но получилось выше. Рана оказалась серьезной еще потому, что бандюк ударил с проворотом. Хлыст тогда чуть кровью не истек.

— Вы шрам от этого удара искали?

— Да. И, как понимаете — нашли.

С минуту в помещении царила тишина. Слышно было, даже, как шипит и пощелкивает сигарета Вертолетыча при затяжке. Молчание прервал Гаврош, обратившись к Студенту.

— Коль, по поводу осмотра этих — верзил, что скажешь интересного? Помнится, ты сказал, что это вообще не люди?

После этих слов все просто приросли глазами к Николаю.

— Это к-как — н-не люди? — заикаясь, спросил огорошенный Константин.

— А кто ж, мать их в душу?! — оброненная Вертолетычем сигарета брызнула, в полумраке комнаты, снопом искр.

— Големы, скорее всего. — Невозмутимо ответил Студент.

— Кто-о-о?

— Големы.

— Хм, — усмехнулся Стропа, — ты хочешь сказать, что в Зоне появился новый Бен Бецалель?

— Ну, не знаю, — развел руками Николай, — кто их лепит. Тем не менее — это не люди. Ну, или — очень слабое подобие людей, если хотите.

— Как говорил Гоцман — "не тяни кота за все подробности". — Не дал Студенту насладиться моментом Гаврош.

— Да что говорить, я с самого начала сильно засомневался в том, что у группировки, обосновавшейся в Зоне и активно занимающейся киднеппингом, одной из "фишек", кроме свастики, является высокий рост ее членов. Причем, рост настолько высокий, что и среди баскетболистов будет редкостью! Ну, ни фига себе — почти два с половиной метра! А какими приборами они пользуются?! А какое у них оружие?! А эти их…. внезапные появления, по рассказам Вертолетыча и Кости, и такие же исчезновения, с пленниками?! Думаю, что даже для Зоны это сойдет за диковину. В общем, осмотрев убитых…. существ, (теперь точно не побоюсь этого слова), я могу с большой долей достоверности сказать — на людей они похожи, в основном, только внешне. Я не могу сказать про строение их внутренних органов — не проводить же здесь вскрытие, но кости, как смог, прощупал и изучил. Так вот — и ребра, и позвоночник, и кости рук и ног — не такие как у людей….

Студент замолчал, поднес к глазам руки с растопыренными пальцами и, какое-то время, рассматривал их.

— Так какие же у них кости, Коля?! Не томи!

— Понимаете, такое впечатление, что каждая кость их скелета усиленная.

— Как усиленная? Чем?

— Вот, представьте себе….. Гриш, иди сюда. Вот Григорий у нас являет собой образец среднестатистического человека. Тот есть — рост, примерно……метр семьдесят пять, вес……килограмм восемьдесят. Так?

— Ну, так.

— Смотрите, — Студент приподнял кисть Стропы, — кости скелета Гриши — определенной толщины и прочности, соответствующие его комплекции и весу.

— Слышь, "аналогопата….", туфу ты — "паталогоанатом"! — как всегда, не выдержал Вертолетыч, — давай, ближе к телу.

— Куда уж ближе, Дед, не мешай, пусть объясняет.

— Так вот, — продолжил Николай, — а теперь представьте, что Гриша сильно вырос, то есть — рост у него увеличился с метра семидесяти пяти, до….. двух с половиной. Мышечная масса у него тоже, в соответствии с ростом, увеличилась. В таком случае, у него должны, прежде всего, удлиниться и кости. И не только удлиниться, но и приобрести достаточную толщину и прочность, что бы выдерживать всю эту махину на себе. Правильно? А, скажите, что было бы, если бы кости только удлинились, но остались бы такими же по толщине и прочности, как при нормальном росте?

— Что, что……. Ломались бы они, как спички, от такого веса.

— Совершенно верно! Так вот, у големов, (я их, отныне, так буду называть), кости такие же тонкие, как и у нормального человека.

— Так может они обладают гораздо большей прочностью, при такой толщине?

— Я тоже так подумал, сперва. Но при более детальном прощупывании, я понял, что каждая кость скелета голема имеет дополнительное усиление.

— Это как это?

— А вот так! У нас медики тоже, при тяжелых повреждениях костей, могут соединять и укреплять их всякими, там — спицами, штырями, скобами, и так далее. Но тут другой совсем случай! Тут укреплена каждая кость скелета! И только для того что бы придать ему необходимую прочность. А вот и доказательство!

С этими словами, Студент извлек из-под лежака, на котором сидел, какой-то большой предмет, завернутый в тряпку, и положил его на стол.

— Вот, полюбуйтесь! — с довольной ноткой в голосе сказал Николай, разворачивая сверток.

Вертолетыч громко и витиевато выругался, Гаврош удивленно присвистнул, Константин, зажав рот обеими руками, кинулся прочь из помещения в темный коридор, когда всеобщему взору открылось содержимое свертка. Это была огромная рука, как ножом отрезанная почти по плечо.

— Ну, ты даешь, медицина! — замотал головой Вакула, — ты что, отрубил ее у….

— Нет, у меня бы, думаю, не получилось. Я нашел это возле "скрутки", для нее это — семечки! Смотрите, на срезе хорошо видно. Вот кость, обычная. Плечевой называется. Она должна быть одна. Но рядом с ней, смотрите, еще один срез. И это уже не кость! На металл не похоже. Какой-то композит. Я сделал надрез. — Студент пальцами развел плоть в разные стороны, — и, видите?

— Чего?

— Чего! Чего! Штырь рядом с костью видите?!

— Точно. Какими-то хомутиками к ней прикреплен.

— Ну, слава Богу! А теперь сюда смотрите! — Николай развел разрезанную плоть теперь на предплечьи. — Тут две кости должны быть — лучевая и локтевая. Вот они. Между ними — такой же штырь. Прикреплён, теперь уже, такими же хомутами, к обеим костям. Оба штыря — смотрите, тут на ощупь все понятно, соединены в шарнир в районе локтевого сгиба. А вот в кистях они просто заменили обычные кости на искусственные. — Студент развернул обрубок пальцами вверх, каждый из которых был раза в два длиннее и толще, чем у нормального человека. Мизинец и безымянный пальцы были наполовину срезаны аномалией, и по срезам костей фаланг было видно, что они искусственного происхождения и изготовлены из того же материала, что и укрепляющие штыри и хомуты.

— Коль, а почему не видно следов крови на этих срезах, да и сама плоть какого то….. серо-голубого цвета? — задал интересующий всех вопрос Бобер.

— Да! Я еще возле трупа увальня в черном одеянии, которого Вовка с Сашкой завалили, видел большие мокрые пятна — из раны натекло. Но это совсем не кровь. Как будто просто — воду разлили. — Дополнил Вертолетыч.

— Я предвидел этот вопрос. Дело в том, что у них, скорее всего, нет крови.

— Как это? Как такое может быть?!

— Вернее — нет крови в том понимании, к которому мы привыкли. У големов ее заменяет та бесцветная жидкость, следы которой вы видели возле трупа. А в комнате с аномалией ею все стены заляпаны. Уверен — это искусственный заменитель крови.

— Час от часу не легче! — тяжко вздохнул Вакула, — что еще можешь сказать?

— Есть еще одно важное свидетельство того, что этих монстров создали не природа и не Господь. Тело голема, которого я осматривал, его ткани, мышцы, они как будто….

— Как будто что?

— Как будто сшито из частей, ну — множества кусков.

— Кусков чего?!

— Ребята, хватит тупить! Их сшивали из кусков других тел! Они все в шрамах от швов!

Сталкеры, которых, казалось бы, уже трудно было чем либо удивить, этим сообщением были просто шокированы. Но не так сам способ изготовления тел големов их поразил, как мысль о том, кто мог быть источником материала для этого дела.

— То есть, — нарушил гнетущую паузу Гаврош, — ты хочешь сказать, что…..

— Я ничего не хочу сказать, мужики, это просто предположение, хоть и жуткое. Но мы должны учитывать и такой вариант.

Тишина наступила такая, что было слышно, как в конце коридора гудит аномалия, а в руках Вертолетыча потрескивает свежеприкуренная сигарета.

— Это уже….. Это уже доктором Франкенштейном попахивает. — Среагировал первым на услышанное Гаврош.

— Не дай жеж Бог! — закачал головой Вертолетыч. — Подожди, Сань, а кто такой, этот доктор Фар….. кент…..?

— Франкенштейн, Дед, это вымышленное лицо, герой фантастического романа. Автор, между прочим — женщина.

— Тю! Баба?

— Да. Англичанка. Причем, роман этот она написала лет двести назад. Считается, чуть ли не первым научно-фантастическим произведением в истории мировой художественной литературы.

— Ну?

— Что — ну?

— Так про че там?

— Там ученый, доктор, из частей умерших людей собрал и оживил…. человека. Про это еще куча фильмов снято, Дед, неужели не видел?

— Да хрен его знает. В детстве и в молодости, может, чего и видел. Не упомнишь всего. А потом, как то, не до фильмов было.

— Гриша, — встрепенулся Константин, — А кто такой этот…..ну, ты его упомянул, когда Коля этих монстров големами назвал?

— Бен Бецалель, что ли?

— Да!

— Ну и имячко, — крякнул Вертолетыч, — без стакана не выговоришь! Про Бен Ладена слышал. А про этого….. Из евреев, что ли?

— Угадал, Дед! Из них!

— Ну, я так и думал! Так что ж это за фрукт, и каким боком он относится к этим, как их….. големам.

— Он создавал их.

— Да ладно! Что, действительно?

— Ну, это, всего лишь, легенда. Но такой человек существовал действительно. В средние века. Насколько помню — в Праге. Он был, у тамошних евреев, раввином. К тому же, серьезно занимался разными науками и каббалой.

— Это что — магией, что ли?

— Ну, типа того.

— А големов для чего делал? Хобби, что ль, такое?

— Во-первых — не големов, а голема. А создал он его для того, что бы тот защищал евреев во время антиеврейских выступлений в Праге. Еще этот искусственный человек должен был помогать им, выполняя всякие тяжелые работы.

— Во-во! Вот это уже похоже на них! — Засмеялся Вертолетыч.

— Ладно, Дед, — выплыл из тяжелых раздумий Вакула, — хватит тут антисемитские настроения разводить.

— Да Боже упаси, Вов!

Студент, как на уроке в школе, поднял руку.

— Я, с вашего позволения, продолжу. Скорее — закончу. Ладно? В общем, нет никакого сомнения, что мы имеем дело с существами искусственного происхождения. Создавались они, по всей видимости, из частей человеческих тел, хотя назвать людьми их язык не поворачивается. Для чего их создавали? Думаю — для того же, что и бен Бецалель своего голема — для выполнения тяжелых работ и других различных задач, которые не под силу простому человеку. Одной из этих задач является, как вы уже догадываетесь — похищение людей. Физическую силу монстры имеют за счет огромного роста, усиленного костяка и большой мышечной массы. Умственные возможности под большим вопросом. Но думаю, что их действия основываются не только на простых инстинктах. В противном случае они даже оружием своим пользоваться не смогли бы.

— Спасибо, Коль, за проделанную работу. Теперь хоть немного представляем, с кем имеем дело. Кстати, на счет оружия големов. Это очередной сюрприз. Саш, покажи.

Гаврош, откуда-то из темноты, выудил продолговатый предмет черного цвета. Это была одна из двух "полицейских дубинок", доставшихся сталкерам в качестве трофеев.

— Вот этой пукалкой, один из "малышей", "приголубил" нашего командира. Если бы не первоклассная защита, мы бы все сейчас сильно скорбили. Витек, ты тоже ощутил прелесть этой игрушки?

— По касательной, слава Богу. Но мало не показалось.

— Эта штука — что-то среднее между электрошокером и бластером из фантастических фильмов. Действует на цель, примерно, как разряд молнии. Силу разряда можно регулировать, вот тут — на торце рукоятки трехпозиционный регулятор. От выстрела до выстрела заряжается секунд десять. Сигналом полного заряда является легкое вибрирование рукоятки, ну — как виброзвонок в мобильниках. Что еще……. Эффективно лупит, при полной моще, метров на десять. Вообще то, этот бластер больше похож на "нелетальное" оружие, применяемое в полицейских акциях. Такое больше подходит погонщикам, надсмотрщикам, ну….. что-то в этом роде.

Отдав бластер Вакуле, Гаврош перегнулся и, с видимым усилием, поднял из-за стола еще один предмет, в два с лишним раза длиннее и объемнее предыдущего.

— А вот эта "бандура", которую мы считали — то огнеметом, то, чуть ли, не базукой, оказалась самым банальным пулеметом. Причем, не каким ни будь там пулеметом неизвестной конструкции, а самым настоящим……- Гаврош обвел всех присутствующих торжественным взглядом, — MG-42!

— Это что же получается, — отреагировал за всех Бобер, — немецкий?

— Совершенно верно! "Циркулярная пила Гитлера" — как называли его в свое время.

— Так откуда он взялся у этих "убогих"?

— Вот об этом, Дед, у них самих и спросишь, при следующей встрече.

— Так что получается, Саш, свастика то, все-таки, фашистская!

— Ну, получается — да, Колян. Хотя…. черт его знает!

— Из такой штуки полоснули по мужикам? Ну — там, где командир ваш?

— Из такой, Вить, из такой.

— Слушай, Саш, отдай его мне, — Бобер встал и подошел к столу, — чую, он нам еще очень пригодится.

Гаврош удивленно посмотрел на сталкера, потом на Вакулу. Тот еле заметно кивнул.

— Да пожалуйста, Витек. Только он не совсем легкий.

— Выдюжу.

— Вон — под столом, коробчатый магазин. Там лента, целехонькая.

Бобер взгромоздил пулемет на плечо, взял под руку коробку с патронами и пошел на свое место.

— Подведем итоги, мужики.

Пребывавший до этой поры в состоянии глубокой и тяжелой задумчивости Вакула вскочил со своего места и прошелся по комнате.

— Мы нашли вход на их базу. Думаю — в этом никто не сомневается. Мы, благодаря Николаю, теперь больше знаем о похитителях, что они собой представляют, эти големы. Мы можем предположить, насколько они опасны, если смогли переиграть и уничтожить группу Хлыста — команду экстракласса. Теперь мы знаем, что их можно победить. Все это очень хорошо! Но плохо то, что этот, найденный нами гребаный вход, теперь завален по самые "некуда", то есть — безвозвратно потерян! И это "плохо" полностью перечеркивает все достигнутое нами "хорошо"!

Во время командирского монолога никто из сталкеров не проронил ни звука. Все сидели, понуро опустив головы. Один Бобер возился с трофейным пулеметом, позвякивая механизмами. Мужики понимали, что ситуация патовая, но никто, пока, не представлял, как из нее выбираться.

— Ладно. — Немного поостыв, продолжил Вакула. — Одно радует — в такой передряге побывали, а, слава Богу, все живы и, более-менее, здоровы. Все сработали на уровне! Молодцы! А этих големов мы еще достанем, рано или поздно.

— Лучше бы, конечно, рано, чем поздно. Что делать будем, командир? — Высказал всех интересующий вопрос Гаврош.

— Нужно подняться наверх. Гриня, ты говорил, там — на привале, перед тем, как подъемник нашли, про лестницу, по которой в котельную можно попасть.

— Есть такая. Метров десять — и в здании кочегарки. А на кой нам туда?

— На связь со Зверобоем нужно выйти. Ситуацию обрисовать. Опять же — может онновые сведения, полезные для нас, нарыл. Может нам опять придется под землю нырять. В общем — собираемся. Полчаса на все про все.

С невеселыми мыслями команда покидала злополучную часть подземелья. Быть в шаге от вожделенной цели, выдержать и победить в стычке с таинственным и сильным противником, и, в конце концов, потерять такой шанс! Особенно тяжело эту ситуацию переживал Вакула. Ведь от него команда ждала решений, правильных решений, способных переломить нынешнюю ситуацию. Появились ли у главного егеря какие ни будь новые сведения, зацепившись за которые, можно будет наверняка определить место нового поиска, или придется возвращаться на базу и начинать все с начала. А время работало не на них. И это ощущалось гораздо острее после близкого знакомства с похитителями, а особенно — после страшного предположения Студента.

— Погодите, мужики. — Гаврош подошел к электрощитку с торчащими наружу проводами, когда сталкеры вышли из служебных помещений в тоннель и приготовились отправиться в обратный путь. Запустив обе руки в электрическую "требуху", сталкер, какое-то время, ковырялся в ней, как филиппинский хилер во внутренностях пациента.

— Хотите фокус? — Обратился он ко всем с загадочным видом, после чего сделал резкое движение рукой там же — внутри щитка.

Ко всеобщему удивлению, совсем рядом раздался резкий шум работающего механизма, а металлические воротамедленно поползли в сторону. Через какое-то время перед сталкерами открылся тоннель, в который они, совсем недавно, проникли другим путем и с таким трудом, выдержав тяжелый бой с големами.

— Е-ка-рный ба-бай! — Вертолетыч медленно стащил с головы шлем.

— Гаврош, сучий потрох, ты чего это — издеваешься?! — Стропа, не на шутку, разозлился.

— Санек, ты бы объяснил, а то ж порвут! — Усмехнулся Вакула.

— Спокойно, пацаны, спокойно! — поспешил успокоить товарищей Гаврош, — это не прикол и не издевательство! Все просто. Когда я за големами наблюдал через окошко в двери, то увидел, что один из них задержался возле этого щитка и что-то в нем проделал. После этого и открылась та — маленькая дверь. Я и подумал: если есть кнопка, или что там еще, управления маленькой дверью, то должно быть что-то, чем можно открыть и большую. Так оно и оказалось. А что, они нашли нужные цепи и поставили два неприметных тумблерка. Хорошо придумали! Правда? Кому придет в голову искать заветные кнопки в раздолбаном вдрызг электрическом щитке?

После объяснения Гаврош опять залез рукой в клубок из проводов и дверь, так же медленно, закрылась.

— Убедил?!

— А где ж ты раньше был, Сашок, что б ты был здоров!

— Честно говоря, после осмотра пульта в караулке, я рассчитывал заглянуть и сюда, но…. ну — вы знаете что случилось.

Часа через два группа была у лестницы. Значительную часть времени отобрал подъем на верхний уровень, так как платформа, на которой Гаврош рассчитывал поднять с комфортом сразу всех, оказалась уже поднятой, а лебедка раскуроченной. По всей видимости, големы получилитвердое задание от своих хозяев ликвидировать всякую возможность проникновения на их базу через этот тоннель. Пришлось подниматься через вентиляционный канал.

На верху сталкеров ждал еще один сюрприз: на камнях, возле завала, лежал труп голема, разрезанный на три части.

— Да, — сделал заключение после осмотра Гаврош, — похоже, что наши "сшитые" ребятки имеют далеко не полное представление об аномалиях и их опасности. Этот, скорее всего, налетев на "гильотину", лишился ног, обрубками, по инерции, приземлился на пол и тут же завалился на спину. Поэтому и имеем его в трех частях.

— Жалко, блин, пулемет пострадал тоже. — Проворчал Бобер.

— Ты чего их, Вить, солить собрался?! У тебя уже есть один. Вон — ленту с патронами подбери, видать — из коробки вывалилась, при падении.

В котельную первым поднялся Стропа. Минут через десять вниз опустилась веревка.

— Все чисто, давайте поклажу.

Вскоре вся группа, вместе со снаряжением, была наверху.

Колодец из подземелья выходил прямо в кочегарку — довольно просторное помещение, в котором ощерились черными, давно остывшими, пастями три печи, а напротив нихвысилась внушительная куча угля, улежавшегося, со временем, до состояния бетона. Большие оконные проемы, давно уже лишившиеся не только стекол, но и рам, располагались в верхней части стены. Через них из котельной было видно темнеющее небо Зоны — надвигалась ночь. Это было на руку сталкерам, так как для их глаз, за, почти, двое суток нахождения в подземельях при свете налобных фонарей, ХИСов, а, так же, использования ПНВ, дневной свет, даже при полной облачности, был бы серьезным испытанием. А так для зрения были хорошие условия для адаптации.

— Аномалий, вроде, нет. Но не лишним будет тщательней проверить.

— Хорошо, Гриш. Тут есть возможность забраться на крышу?

— Не вопрос. Вон — по той металлической лестнице.

— Лады. Давай тогда, метнись наверх. Понаблюдай вокруг, пока еще светло. Только осторожно. Сань, проверь тут все на счет аномалий и готовь связь. Дед, выбери местечко для ночлега, такое чтоб — с костерком.

Через полчаса группа сидела возле металлической бочки, в которой горели куски оконных рам и другой деревянный хлам, в изобилии валявшийся по кочегарке. Дым успешно глотала большая дыра, проломленная в одной из печей, под которой и стояла бочка.

Минут пятнадцать назад Вакула выходил на связь с базой. Зверобой сказал, что дополнительной информации, которая могла пролить свет на местонахождение логова големов, пока добыть не удалось. Кроме всего прочего, этому сильно мешали постоянные визиты военных из штаба МСОП, которые, под видом служебных проверок, связанных с деятельностью группировки "Тайга", пытались выяснить что-то другое, а что именно, как говорится — "догадайтесь сами"! И не только выяснить, но и пресечь любые подвижки в ту сторону.

Главный егерь посоветовал Вакуле вести группу на базу к диггерам и там переждать это смутное время. Любую полезную инфу они будут получать незамедлительно. Кислый, как сказал Зверобой, активно включился в процесс и по своим каналам пытается искать необходимые факты и сведения.

— Вот такие дела, господа спасатели. Невеселые дела. Пока появится новая наводка где мужиков наших искать, уйдет время…. Даже страшно подумать, что с ними может произойти.

— Да ладно, командир, так краски сгущать! — попытался подлить оптимизма в ситуацию Вертолетыч. — Даст Бог — все будет нормально! Хотя, ты прав, Вов, время, язви его, работает не в нашу пользу.

— Может у тебя есть какие ни будь мысли, Гриш, где еще может быть вход на тот завод, или лабораторию. Ведь должен же быть, и, уверен, не один?

— В том то и дело, что входов несколько, без сомнения. Да и не могли же эти "големы энд компани" замуровать себя в своей берлоге тем взрывом! Может сами монстры и тупые, но только не их хозяева. Только они могут быть где угодно! Можно искать вечность! Я тут подумал, было: может мужиков наших, диггеров, поднять, да прошерстить все вокруг! Но и на это может уйти масса времени.

Стропа встал, подошел к бочке, забросил несколько обломков досок в огонь. Постоял, в глубокой задумчивости, глядя на потрескивающее пламя.

— Короче. Извини, командир. Я, пока, в тупике.

Минут на десять воцарилось угрюмое молчание, которое нарушил Гаврош.

— А интересно, все-таки, что это за завод был? И не просто завод, а заводище! Для середины прошлого века, он был оборудован по последнему слову техники. Вы ж видели, какие механизмы были в том — взорванном тоннеле.

— Вы, наверное, слышали, — подключился к разговору Студент, — что на Потсдамскойконференции, в 1945 м году, Сталин предложил Трумену и Черчилю разделить Луну. Они, конечно же, охренели от такого предложения, решив, что у Дядюшки Джо крыша съехала. Даже не нашли что сказать. Ну, съехала, не съехала, а через полгода после этого было подписано постановление правительства СССР о создании научно-исследовательских институтов, связанных с данной тематикой. Я так думаю, что вместе с институтами создавались и заводы с лабораториями, естественно — секретные. И не просто секретные, а суперсекретные! Сами ж понимаете, такое дело…. Так вот, не помню — то ли по телику проскользнуло, то ли прочитал где, что, кроме всего прочего, был создан сверхсекретный центр, как раз по разработке лунных программ, который назывался Киев-17. Но самое интересное, это я хорошо запомнил, что он — этот Киев-17, был построен еще до войны, и располагался, как раз, где-то возле Чернобыля, то есть — на территории Зоны! В начале войны, естественно, когда немцы перли как на параде, это все дело пришлось взорвать. Так я к чему, мужики, может это и был тот завод? А?

— Подожди, Коль, что-то не клеится, — засомневался Гаврош, — конференция была в 45 м, так? Постановление правительства вышло через полгода. А причем же этот завод, построенный, якобы, еще до войны?

— Все верно! Но Сталин тогда добавил сидящим, с упавшими на стол челюстями, буржуинам, что, мол, у Советского Союза имеется достаточно сил и технических средств, для того, что бы самым серьезным образом доказать свой приоритет в данном вопросе. Сталин просто так такими словами бросаться не стал бы. Значит — еще до войны это дело затеяно было! И почему бы не допустить, что взорваны были только верхние уровни завода, все остальное, просто — не успели. А те, кого мы ищем, каким-то образом, вполне — чисто случайно, нашли вход на нижние ярусы, и стали использовать их в качестве своей базы!

— Ладно, теоретики-историки, пора отдыхать, — тяжело вздохнул Вакула, — как бы там ни было, а завтра нам предстоит трудный переход. Сань, что у нас там с прогнозами на выброс?

— Порядок, командир. До ближайшего — около тридцати часов. До подземщиков успеем дойти даже вперед спиной и с закрытыми глазами. Если, конечно же, по дороге никаких сюрпризов не будет.

— Вот именно…. Витя, Гриша, первые два часа ваши, потом Дед с молодежью. Костя, надеюсь, тебе не доведется еще раз с какой ни будь гадиной сцепиться. Нас с Сашкой в три толкнете. В пять — общий подъем и в путь.

Выходили, когда уже полностью рассвело. Юго-восточный ветер гнал по голубому небу редкие, белоснежные облака куда-то в сторону Российской территории. Перед выходом Гаврош и Стропа, с крыши котельной, тщательно проверили улицы села в направлении предстоящего движения группы. На удивление, на улицах было довольно спокойно и пустынно. Даже аномалии встречались редко, да и те, которые попались по дороге, существовали, как говорится, "на последнем издыхании".

— Дед, а, Дед? — зашептал Константин, когда сталкеры подошли к окраине села, сразу за которой сверкал, под утренними лучами, большой водоем, — а че так тихо то? Даже слепых собак, которых всегда и везде хватает — ни разу не встретили. Аномалий почти не видно. Прям как не по аномальной территории идем, а в парке отдыха гуляем.

— Че так тихо, че так тихо…., - как всегда проворчал Вертолетыч, — Санька вчерась чего про выброс сказал, а? Сутки времени до него осталось! Сейчас каждая тварь в Зоне, не то что люди, занята, по большей мере, не пакостями всякими и разбоем, а поиском укрытия, что бы этот выброс переждать! Понял!

— Тихо, Дед! — Гаврош, шедший впереди группы, замер на месте, с поднятой рукой. — Все туда, к дому, быстро! За крыльцо! Прячьтесь!

Группа, по команде ведущего, бросилась под стену стоящего справа дома, укрывшись за высоким кирпичным крыльцом.

— Что случилось, Сань?! — Спросил Вакула, поводя из стороны в сторону стволом "Грозы".

— Там был блик от оптики.

— Где?

— А вон там — на крыше того строения. Не высовывайся!

— Ты уверен?

— Вов, ты за кого меня держишь?

— Так может это бродяги? Ну, понаблюдали за нами, так не стреляли же!

— Хотелось бы верить. Чего делать будем, как думаешь?

Вакула думал не долго. Снял автомат и отдал другу.

— Значит так. Я выхожу….

— Здурел!!!

— Не перебивай! Я выхожу. Пусть увидят, что я без оружия, а значит — без дурных намерений. Думаю, все-таки, что это простые бродяги, а то бы давно уже палить начали бы.

Вакула медленно стал выходить из-за укрытия, разведя руки в сторону. Остановился посреди улицы.

— Эй, мужики! — Крикнул сталкер. — Мы — вольные бродяги, никому зла не желаем! Хотим просто про…..

Командира на полуслове прервала пулеметная очередь, ударившая возле самих его ног, подняв фонтаны пыли. Вакула, в два прыжка, снова нырнул под укрытие крыльца.

— Вот тебе, бляха, и "простые бродяги"! Ты цел?

— Да цел, вроде! Всем к бою! — командир выхватил у Гавроша свой автомат.

Группа ощетинилась стволами. Гаврош оба "стечкина" снял с предохранителя, Стропа загнал в подствольник "феньки" гранату, Бобер, забросив за спину "калаш", взял на изготовку свою новую игрушку — трофейный пулемет, Вертолетыч защелкал затвором своей "чудо-берданки". Костя и Студент, вжимаясь в кирпичную кладку по обе стороны от Вертолетыча, с легким испугом и, одновременно, твердой решительностью в глазах, поглядывали — то на командира, то на своего наставника.

— Сань, значит так: бросаешь перед крыльцом пару дымовух, и, когда будет можно, рвем по улице обратно к котельной. Если их много и нам не получится отбиться, можно опять уйти в подземелья. Хрен они нас там найдут. А мы дойдем до церкви….. в смысле — до склепа, и там….

— Екарный бабай!!! Точно! Вспомнил! Церковь!!!

— Дед, причем тут церковь? Если ты решилпокаяться в грехах, то сейчас не вре….

— Да погоди, Вить, причем тут грехи! Я вспомнил, где видел эти знаки на железной воротине. В церкви!!!

— Какие знаки?! Какой воро…..

— Погоди, Вить! — Гаврош отстранил Бобра, ближе подобравшись к Вертолетычу. — Дед, а с этого момента попрошу…..

Но Гаврошу не суждено было, пока, удовлетворить свое любопытство, так как, довольно близко — из-за угла ближайшего дома, раздался голос.

— Вакула, Гаврош, это вы, что ли?!

Друзья удивленно переглянулись. "Кто?" — спросил командир у друга кивком головы. "Не знаю" — ответил тот, пожав плечами.

— А ты кто такой, добрый молодец?! — Ответил вопросом на вопрос Вакула.

— Ну, на счет "добрый" — это ты погорячился, по крайней мере — в отношении вас двоих!

Друзья опять недоуменно переглянулись.

— А что ж так то?

— Да вот так, мать вашу! Нешто вы думали, что вам все с рук сойдет? Что долго вам по Зоне шастать придется? А вот хрен!!!

— Впечатляюще излагаешь, — вступил в диалог с незнакомцем Гаврош, — только конкретики побольше бы!

— Будет вам конкретика! Вы, просто, вспомните бой у пионерлагеря, под Каменкой! Дохрена же, из-за вас, мы тогда хлопот огребли!

— А-а-а — вон оно что! Да вы не хлопот тогда огребли, а чего-то другого! Мы так понимаем, что вы сейчас будете добиваться "сатисфакции"?

— Ща-а-а-с! Разбежались! Мы еще с вами тут в дуэли не играли! Оно нам надо? Вы все, сейчас, выходите из-за укрытия, тут же бросаете стволы и шмотки на землю, руки заводите за голову, и, спокойно, не дергаясь, выстраиваетесь вон под этой стеной! Команду свою успокойте, пусть не рыпаются! За каждый "выкидон" будем "вычитать" одного из ваших бродяг! Они нам без надобности! А вот вы нам нужны в полном здравии, так как за вас, в "зажмуренном" виде, заплатят вдвое меньше, чем в живом!

— А хрен тебе не мясо?!!! — не выдержал безаппеляционности наглого незнакомца Вертолетыч.

— Мужик, назови свое имя! За твою смелость я обещаю тебе быструю и, почти, безболезненную смерть!

— А ты-то свое имя можешь назвать?! — поинтересовался Гаврош.

— Почему бы и нет! Чего мне скрывать? Саморезом меня кличут! Слыхал?!

— Слыхал! Шестерка Смолы?! Тогда все понятно!

Вертолетыч тронул Гавроша за руку.

— Сань, кто это такие?

— Наемники, Дед, наемники. Причем — давно охотящиеся на нас, с Вакулой. Это ж мы с мужиками тогда их базу разорили. Почти всех положили. Только Смола — один из высших командиров группировки, с немногочисленной сворой, слинял. Он же и награду за наши головы по Зоне объявил. А этот — один из его бригадиров, со своей шоблой. Угораздило же нас нарвться на этих ублюдков.

— Ну че, Сань, дымовухи?

— Погоди, Вов, не спеши. Глянь вон туда. — Гаврош указал глазами на дом напротив. — И туда.

Вакула оглядел все постройки, доступные взору из их укрытия.

— Вот же черт! Да уж, обложили!

В слуховом окне, одного из домов напротив, уже довольно откровенно, бликовал еще один снайперский прицел. А в оконный проем дома левее, практически не укрываясь, выставил ствол пулеметчик.

— Сань, ты видишь — тут кладка кирпичная? Зуб даю — в один кирпич. Если ее разобрать, то можно попасть под лестницу, а там достаточно кирпичик вынуть, осторожно. Снайпер и пулеметчик, с той стороны — твои.

Командир не успел договорить, как Константин и Вертолетыч, прикрытые Бобром и Стропой, стали интенсивно ковырять ножами кладку. Гаврош лихорадочно собирал свою снайперку.

— Дай пару минут, Вов, — зашептал Вертолетыч, — Сашка, готовься!

— Вакула, в случае чего, я, то окошко, с пулеметом, накрою легко. — Стропа держал свою Феньку, как бы, просто — на животе. Но ствол, в том числе и подствольник, смотрели строго в сторону пулеметного гнезда.

Вакула удовлетворенно кивнул, наблюдая за приготовлениями группы. Сильное беспокойство вызывал снайнер в слуховом окне. Он мог легко заметить все телодвижения сталкеров и, естественно, помешать.

— Вить, твоя "игрушка" в действии?

— Более готова, чем, даже, в 43 м году, командир.

— Тогда, когда дам знать, падай и кроши вон тот чердак.

— Видел, сделаю.

— Ну, че замолкли, смертнички? В зобу от жути сперло? Будем сдаваться, или как? Небось уже заметили, сколько вокруг вас "опекунов"?

— Да уж, не соскучишься! Саморез, а какие у нас гарантии! — Вакула понимал, что, крайне необходимо, потянуть время. Несколько кирпичей, из кладки под лестницей, уже были вынуты. Гаврош измаялся от готовности нырнуть под лестницу. Странно было то, что ни пулеметчик, ни снайпер никак не реагировали на возню сталкеров, хотя ее невозможно было не заметить. Пулеметный ствол в окне торчал, как и раньше. Но вот блики от прицела, как ни странно, пропали.

— Про гарантии для себя, и своего гномоподобного дружка, будете базарить со Смолой! А сейчас от вас зависит судьба ваших людей! В общем — так, хватить базлать без толку. Выходим, как я сказал, бросаем стволы и строимся под стенкой! Тридцать секунд! Потом "опекуны" откроют счет! Или просто — закидаем гранатами! Время пошло!!!

— Ну, сука! За "гномоподобного" я тебе лично яйца вырву! — Пробормотал Гаврош, ныряя в проделанную дыру.

— Оп-паньки! — Почти сразу раздался приглушенный голос сталкера. — Мужики, расширяйте дыру и лезьте сюда! Тут дверь, скорее всего — в подвал дома! Открыта!

Действуя, где ногами, а где — прикладами, Дед с Костей расширили проем в кладке раза в два.

— Давай, давай, пошли! Витя, по моей команде: я по — снайперу, ты — пулеметчика глушишь! Потом — в дыру! Раз, два….. три!!!

Загрохотало оружие. Короткими, но злыми очередями "Гроза" Вакулы превращал в щепы вагонку около слухового окна, где еще недавно "пас" сталкеров снайпер наемников. Монотонно и непрерывно, как лектор слована лекции, плевался пулями калибра 7,92 миллиметра пулемет Бобра, кроша силикатный кирпич вокруг оконного проема, где засел неприятельский пулеметчик. Вертолетыч, Студент и Константин уже скрылись под лестницей. Стропа, перед тем как нырнуть туда же, вскинул автомат и, выпущенная из подствольника граната, расширила слуховое окно до размера двери.

— Витя, пошел!!!

Бобер, не переставая стрелять, попятился к лазу и, резко развернувшись, "щучкой" влетел в него.

В тот же миг под ноги Вакуле подкатилась граната. Оглушительный взрыв не причинил командиру какого либо вреда, кроме, разве что — легкая контузия, так как, пнув "лимонку" ногой, он, таким же приёмом, как и Бобер, скрылся в дыре. Рыча как медведь, и не переставая трясти головой, Вакула высунул руку из пролома и швырнул ответную гранату в сторону дома напротив, которая, перелетев улицу, ударилась о стену и разорвалась под ногами четверых наемников, осторожно подкрадывавшихся к убежищу сталкеров. Трехэтажный мат на улице перемешался с воплями боли. К этому времени вся команда была в подвале.

— Володь, тут лестница наверх!

— Все наверх, мужики, а то мы тут — как в мышеловке! Интересно — сколько их там?

— Сколько ни есть — все наши, командир! Боеприпаса бы хватило!

— Тихо, тихо! — Поднял руку Вакула. — Слышите?

— Стреляют?

— Ну, да.

— Хе, а в кого ж они палят, придурки, когда мы тут?!

— Ну, не друг же в дружку, наверное! Вперед, мужики, похоже — у нас появились союзники!

Выскочив из подвала, сталкеры стали занимать позиции в доме. Дом был двухэтажным. Первый этаж состоял из большой гостиной и кухни. На второй этаж вела широкая лестница.

— Сашка, Гриня, давайте наверх, гляньте — в какой стороне бой! Дед, следи, с пацанами, за входом. Да и за подвалом тоже — вдруг кто за нами сунется. Витя, займи позицию со стороны…..

— С севера, Володь, они с севера лезут!!! Человек десять отсюда видно! — Одновременно с криком Гавроша раздался стрекот "феньки" Стропы. — По ним кто-то лупит вдоль улицы, из того пулемета, который мы засекли, когда были там — возле лестницы!

— И все?! Только пулемет?!

— Похоже — все!

— Не густо, — проговорил про себя Вакула, — но и то хлеб. Витя, дуй к тому окну! У тебя патронов сколько?

— Тут лента, почти, — Бобер похлопал по "МГ", — и для "калаша" магазина три с лишним. Семь гранат для подствольника. Ну и так — по мелочи…..

— Нормально! Держи их с этого направления, а я выскочу наружу, попробую им с фланга зайти. Мы можем тут и не удержаться. Черт его знает — сколько их там. Да и таинственного союзника-пулеметчика не известно насколько хватит.

Вакула, выпрыгнув в оконный проем, очутился на заднем дворе дома. Справа был кирпичный гараж, с распахнутыми створками ворот и похороненным, под обрушившейся крышей "москвичем". Прямо перед домом — тоже сложенная из кирпича хозяйственная постройка, а слева, похоже, когда-то была банька, о чем говорила куча рассохшихся бревен и остатки печки.

Обогнув развалины баньки, командир, пригнувшись, перебежал во двор соседнего дома, а оттуда — к следующему. Звуки стрельбы усилились. По большей мере, слышно было "гавканье" натовских "М-16" — излюбленного оружия наемников. Им отвечал "МГ-42" Бобра и хорошо знакомый, по бывшей службе, германский "Heckler & Koch". "Хорошо, суки, упакованы, — подумал Вакула, — но и мы не из хера свистульки вырезаем!".

Заскочив внутрь дома через огромный пролом в стене, сталкер, пригнувшись, осторожно подошел к оконному проему и выглянул наружу. Картина там, для обороняющей стороны, была далеко не радужной, так как по улице, короткими перебежками, прячась за выступами на фасадах домов и стволами деревьев, продвигались не менее двадцати вооруженных до зубов наемников. Несмотря на то, что около шести трупов уже распластались на дороге. Со стороны обороняющихся, вместо монотонного бормотания "МГ", короткими фразами огрызался "калаш", вместе с хлесткими выстрелами "стечкиных". Им вторили дробное стрекотание пистолета-пулемета Студента и одиночное уханье "сайги" Кости.

— Патроны у пацанов заканчиаются. — Пробормотал Вакула, выкладывая на подоконник гранаты и запасные магазины к "Грозе". — Ну, ничего, мужики, сейчас будет гораздо веселее!

Одна за другой, под ноги совсем не ожидающих нападения с тыла наемников, улетели две "РПГэшки". Как только отгрохотали оба взрыва, Вакула встал посреди оконного проема и открыл огонь по опешившему от внезапного нападения с неожидаемого направления врагу. Пара гранат прилетела в ряды наемников и с другой стороны. Серо-голубые фигуры в черных бронежилетах заметались в панике, боеспособных бойцов осталось менее десятка.

Благодаря удачному обходному маневру командира, инициатива перешла в руки команды вакулы. Но наемники, все же, тоже были не из робкого десятка. С паникой они быстро справились и стали ожесточенно отстреливаться, умело используя подходящие элементы местной архитектуры в качестве укрытия. Ситуация, в скором времени, могла перейти в патовую, а затем сложиться вообще не в пользу сталкеров, так как боеприпасы у них были на исходе. Ответные выстрелы, со стороны команды Вакулы, становились все более редкими.

"Экономят ребята, — понял командир, — нужно что-то делать". Свою позицию, почти в тылу наемников, Вакула оставил, вернее — его просто согнали с нее, забросав гранатами. Сейчас он укрывался за останками ЗИЛа-самосвала и тоже, без особого успеха, скупыми очередями обстреливал капитально засевших вдоль улицы врагов.

"Так, нужно выводить группу из дома обратно в котельную, а там — снова в подземелья".

Собравшись, уже было, совершить бросок в сторону своих, Вакула, "зацепился" взглядом за конек одноэтажного дома напротив, над которым, вдруг, по плечи, осторожно высунулся человек. На нем был комбинезон темно-серого цвета и шлем с забралом из пуленепробиваемого пластика. Незнакомец отложил в сторону короткий автомат и достал нож. Увидев Вакулу, он ткнул указательным пальцем в его сторону, затем себе в грудь, а потом — вниз, где человек шесть-семь наемников, укрывшись за кирпичным забором, вели огонь сталкерам.

"А что, — понял командир, чего от него хочет таинственный союзник, — рукопашная, так рукопашная. Уж этого-то они точно не ждут".

Быстро сняв разгрузку, оставив себе лишь нож, пистолет и обрезы, Вакула кивнул незнакомцу. Тот кивнул в ответ и, перемахнув через конек, заскользил по крыше вниз. Сталкер, с дробовиками в руках и ножом в зубах, рывком пересек улицу, с ходу заскочил на забор, разрядил обрезы в ближайших врагов, тут же бросив их, и, уже с ножом в руках, одновременно с незнакомцем, кинулся на опешивших от неожиданности наемников.

Фактор неожиданности сыграл свою положительную роль — двое из бойцов неприятеля были убиты сразу, один — тяжело ранен. Но оставшихся в живых наемников было, по-прежнему, больше, и для рукопашной они были подготовлены, как успел заметить Вакула — очень даже не плохо. Кто знает, может эти бойцы, в прошлом, были такими же спецназовцами. В Зоне всем известно, что в клан наемников неподготовленных не принимают, кроме того — с бойцами постоянно проводились занятия по повышению боевого мастерства.

Сталкер и незнакомец с полминуты, без особого успеха, вели ожесточенную схватку с четырьмя неприятелями. Затем, все-таки, Вакуле удалось нанести одному из них глубокий порез на внутренней части бедра, и тот быстро терял силы. Незнакомец, нож у которого выбили почти с самого начала рукопашной, удачным ударом ноги отправил другого в глубокий нокаут. Казалось — дело пошло веселее, но тут, на выручку своим бойцам поспешили еще четверо наемников, во главе с Саморезом. Но численного превосходства им реализовать не удалось, так как с другой стороны, во двор, где происходила схватка, влетели Гаврош, Бобер и Стропа. Здоровяк, который не воспринял Гавроша как достойного противника, тут же поплатился за это: уклонившись от удара, сталкер запрыгнул наемнику на спину и молниеносным движением свернул ему шею. Еще находясь на плечах падающего врага, он метнул нож в держащего удушающим захватом Стропу бойца. Клинок вошел точно в глаз. Освободившийся Стропа, тут же, бросился помогать Бобру, который с трудом отбивался от неприятеля с длинным тесаком в руках.

Уклонившись от удара ножом, Гаврош двинул нападавшего ногой в пах, вторым ударом, в голову, "выключил" его полностью и, перепрыгнув через бесчувственное тело, оказался лицом к лицу с Саморезом.

— Гля — хоббит! — оскалился командир наемников. — Дай-ка я тебя за уши потаскаю, может подрас…..

Наемник, вдруг, запнулся на полуслове, глаза широко открылись и остекленели. Гаврош еле успел уклониться от падающего на него тело. Теперь перед сталкером стоял таинственный союзник, с окровавленным ножом в руке.

— Вообще-то, он был мой, — с недовольством сказал Гаврош незнакомцу, вглядываясь в тонированное забрало его шлема.

— Ну, извини, — пожал тот плечами, — не знал.

К этому моменту все закончилось, рукопашная завершилась победой сталкеров. Из наемников в живых остались только три человека, один из которых был тяжело ранен, еще в начале боя, Вакулой. Двое других были изрядно помяты, но целы. Их держали под прицелом подоспевшие Вертолетыч, с Константином и Студентом.

— Все целы?! — Вакула, тяжело дыша, оглядел свою команду. — Раненые есть?!

— Так, ерунда. — Откликнулся Стропа, зажимая сильно кровоточащую рану на плече.

— Ага, оно и видно! Коля, быстренько глянь эту "ерунду"!

Затем командир обратился к незнакомцу.

— Тебе, брат, огромная благодарность от всей нашей честной компании! Но, может, выйдешь из "сумрака", и откроешься — кто ты, как тут оказался и почему нам помогал?

Присевший на ступеньку крыльца, незнакомец медленно снял с головы шлем.

— Ну, здорово, вояки, — с легкой усмешкой проговорил он, поочередно поглядывая на Вакулу и Гавроша, — вы все такие же — непоседы.

У друзей вытянулись лица, перехватило дыхание.

— Валька!!!

— Свист!!!

Через мгновение незнакомец чуть не задохнулся в крепких дружественных объятиях. Сталкеры смотрели на эту сцену, открыв рты. Даже в хмурых взглядах пленников появился интерес к происходящему.

— Хм, — усмехнулся Вертолетыч, — везет же вам, хлопцы, в последнее время, на дружеские встречи! То покойных находите, то живых!

— О чем это он, парни? А кто покойный то? — удивился Свист.

Вакула стрельнул в Вертолетыча суровым взглядом, Гаврош, втихаря, погрозил кулаком.

— Да это он, Валь, шутит так! Одно слово — Дед! — Вакула опять метнул в старого бродягу молнии из глаз.

— Командир, — подал голос Бобер, — я дико извиняюсь, но посмотри, пожалуйста, на небо.

— А что такое? — Вакула задрал голову вверх. — Ох, блин!

Добрая половина неба, на котором, к этому времени, не было ни облачка, стала наливаться кроваво-красным цветом, особенно с западной стороны.

Надвигался выброс.

— Шарахнет минут через сорок, думаю. — Заключил Гаврош, осматривая набухающий кровью небосвод. — Надо срочно валить.

— Так, мужики, быстро собираем трофеи! Берем все, что можно унести! Разбираться — что нужно, что не нужно, будем потом — в укрытии. И в котельную!

— Вов, а что делать с этими "гавриками"? — Вертолетыч ткнул стволом в сторону пленников.

— Ну, не бросать же их тут, Дед! Пусть эти двое берут своего раненого товарища и несут, а ты проследи, что б они глупостями не занимались.

Через полчаса, когда группа, в полном составе и с тремя пленными, укрылась в глубоком подвале котельной, небо, успевшее приобрести багровый цвет с сине-фиолетовыми оттенками, словно созревший нарыв, взорвалось.

— Ну и светопреставление! — глядя в потолок, с которого тонкими струйками, то тут, то там, сыпалась труха, сказал Свист. — Я третий раз наблюдаю эту стихию, и никак не привыкну.

— Нет, Валька, ты её не наблюдаешь — ты ее только слушаешь и ощущаешь, по дрожи здания. А вот мы с Вовкой ее еще и наблюдали. Зрелище, скажу тебе, не для слабонервных.

— А как это вы ее наблюдали?

— Просто! Мы, однажды, пережидали выброс в полевой лаборатории, недалеко от Янова. Лаборатория эта…. В общем, на ней в космос лететь можно — полная защита от любых напастей. Там имеются такие смотровые окошки — триплексы, как в танках. Вот через них можно спокойно наблюдать все, что творится снаружи во время выброса. Плюс — наружные микрофоны, там, датчики всякие…. В общем — картина полная!

— Ну, и на что оно похоже, это зрелище?

— Как тебе сказать…. В общем, сидение в окопе при плотном минометном огне по твоим позициям — детская страшилка по сравнению с тем, что сейчас творится наверху.

— Понятно. Так вы скажете мне, пацаны, как вы здесь оказались и что тут делаете? — задал, наконец, "висевший на языке" вопрос Свист.

— Нет, Валя, — мотнул головой Вакула, — давай начнем с тебя. А знаешь почему? Потому что мы уже немало знаем о твоем пребывании тут, ну — не лично тебя, а вашей группы. Мы можем рассказать все, что знаем. А тебе лишь останется заполнить имеющиеся пробелы в нашей информации. Идет?

— Ну, идет. — Свист был сильно заинтригован.

— Тогда слушай, — начал Вакула, — ваша группа, состоящая из шести спецов, где то месяц назад, прибыла в штаб МСОП российского сектора с секретной задачей. Задача была настолько секретной и важной, насколько были огромными полномочия, которыми был наделен ваш командир. Шутка ли, сам начальник сектора делал ему два раза "ку" при встрече. А командиром у вас был….. Хлыст.

У Свиста, от услышанного, глаза округлились до максимума и "отвалилась" челюсть. Но он быстро пришел в себя.

— У вас, скорее всего, свой человек среди вояк, отсюда и протечка.

— Допустим. Так он что — и позывной командира знал?

— Ну, про Хлыста вы могли и догадаться, увидев меня. Прикинули, что там, где я, с большой вероятностью, и он может быть. Правильно?

Сталкеры посмурнели, молча переглянулись.

— Так вот, — продолжил Вакула, не ответив Свисту, — какое точно было у вас задание, точно сказать не можем, только предположить. Вам нужно было исследовать район, а точнее — подземелья в районе озера Белое. Вы были обеспечены спецснаряжением и проводником. Судя по всему, вы до места дошли, но, по воле неизвестных нам обстоятельств, не смогли выйти, в установленное время, на связь со штабом. Так?

— В точку!

— Вот. А теперь, Валь, мы слушаем все твои дополнения и поправки.

— А че тут дополнять? Все верно! Я не знаю точно, что мы должны были найти. Это точно только Хлыст, наверное, знает. Сказано было: обследовать район у озера, найти там вход в старый бункер. Проникнуть в него, оценить состояние всего, что находится внутри. А самое главное — проверить, не проникал ли кто, в последнее время, туда и, если — да, то кто, и с какой целью. Сказали докладывать о каждом шаге группы зашифрованным текстом каждый день по спецрации.

На бункер проводник нас вывел сразу. Прямо посреди болота, метрах в ста от озера, торчал маленький островок, а посреди него — шахта, закрытая металлической решеткой. Это вентиляционная шахта была. Мы через нее в бункер и попали. Послушайте, это не бункер. Это огромное бетонное подземелье, доверху напичканное всякой технической хреновиной. Все оборудование там самое крутое и передовое, но только для 30-х — 40-х годов прошлого века. И все советского производства. Электроника там самая современная для тех времен, это я точно знаю — собирал, в свое время, журналы "Радио", которые издавались еще до войны.

Короче, обшарили мы там все, но только на трех уровнях. Проходы на нижние были, судя по всему, взорваны. Тоннели верхних этажей тоже были обвалены, поэтому, обыскав все доступные пространства, мы выбрались наружу. Следов чьего либо проникновения туда мы не обнаружили — кругом толстый слой пыли, никем не нарушен. Единственно чего там было достаточно, так это аномалий. Один из наших чуть не влетел в "холодец", его там вообще до хрена было. Спасибо проводнику, спас.

Об этом всем и было наше первое сообщение в Центр. Оттуда велели любой ценой найти подземелья, в которые вели заваленные тоннели, а также — возможность проникнуть на нижние уровни.

Проводник сказал, что тоннели вели, скорее всего, в сторону Зимовищ, где подземелий много и попасть в них не составит труда. Мы и пошли.

Лазили под землей еще несколько дней. Выходили наружу только для того, что бы отправить сообщение, так как спутник в катакомбах был не доступен. Однажды схлестнулись вон с их, — Свист кивнул в сторону пленных, одному из которых Студент оказывал помощь, — друзьями. Их человек двенадцать было. Больше половины мы у них выбили, остальные ретировались. Но "бяку", все-таки, они нам успели состряпать — повредили спецрацию. Вот поэтому мы, пока, и не можем выйти на связь. С ходу ее отремонтировать мне не удалось. Тогда, чтобы не терять времени, Хлыст решил оставить меня в одном из домов, где я мог бы плотно заняться ремонтом, (ведь мне еще и спутник нужен для ее отладки), а остальныеискали дальше.

Однажды командир сказал, что есть зацепка и что б я постарался к их следующему приходу завершить ремонт, потому что будет что доложить. Рацию я отремонтировал и наладил, но они так и не пришли, до сих пор.

— И сколько ты их ждешь, Валь?

— Суток пять. Даже не знаю что делать. Похоже — что-то случилось. Выходить на связь без командира не могу, так как код связи со спутником набирал только он. Идти их искать — тоже "дохлый номер", все равно, что иголку в стогу сена. Решил, подожду еще пару дней, благо — припасов пока хватает, а там буду пробираться к штабу в одиночку, что б оттуда уже связаться с начальством. А тут, бац — вы! Нарисовались, хрен сотрешь! Узнал то я вас по голосам, когда услышал ваш диалог с предводителем этих красавцев. Чуть не офигел от радости!

Наблюдал за вами с того момента, как вы вышли из котельной. В общем, смотрю — грамотно они вас обложили. Снайперы, пулеметы. Думаю — надо выручать…. Ну, дальше вы знаете.

Какое-то время все молчали, думая каждый о своем. Снаружи все еще доносился грохот, в дальнем углу, где сидели пленники, доносились стоны раненого. Периодически шипел Стропа, которому Студент зашивал рану на руке.

— Слышь, Вов, — Вертолетыч первый не выдержал напряженного молчания, — ваш друг не баба, его подготавливать не надо. Просто — скажи ему.

Бобер и Гаврош согласно кивнули головами.

— Чего сказать, Вакула, — с удивлением и настороженностью в голосе спросил Свист, — к чему меня не нужно подготавливать?

— Тут….. Тут такое дело, Валь, — Вакула, до этого смотревший себе под ноги, поднял глаза и, глядя на товарища в упор, выпалил, — нашли мы твою команду, Свист! Они все мертвы!

Спецназовец, с безумными глазами, медленно поднялся со своего места. Какое-то время стоял, глядя перед собой и играя желваками. Потом, так же медленно, сел опять. Перевел взгляд на Вакулу.

— Как это получилось? — спросил осипшим голосом, — Кто их?

— Давай, Свист, мы расскажем тебе, при каких обстоятельствах сами здесь оказались. Тогда ты скорей поймешь, что к чему. В общем, так…..

— Вот так мы и нашли твоих товарищей, Валентин. Они сейчас там все на одно лицо, почти. Зона — это такое дело….. Хлыста узнали вот по этому. — Вакула протянул Свисту серебряный портсигар. — Потом еще шрам проверили. Помнишь, он с полевым командиром тогда, на ножах? Короче — на месте оказался шрам…. Нужно похоронить их по-человечески. Когда закончим дело, вернемся туда и заберем их.

— А начальство ваше, судя по всему, — дополнил рассказ командира Гаврош, — списало вас. Даже запретили искать вашу группу. Они и нам пытались помешать, когда узнали, куда мы идем. Еле успели свинтить с базы.

— Я предлагаю тебе вот что, Валь. Как выброс закончится, мы направимся на базу группировки "Плутон". Это местные диггеры, "подземщики", отличные ребята. Вон — наш проводник Гриня из них будет. Пойдешь с нами, а оттуда до штаба добраться — не проблема. Идет?

Свист, задумчиво вращая в руках портсигар, согласно кивнул.

— Постой, командир, — схватился Гаврош, вспомнив о чем-то важном, — Вертолетыч, расскажи ка нам, чего ты там вспомнил?!

— Ты про что, Сань?

— Ну, про знак на железной двери?! Ты сказал, что где-то его еще видел, в церкви какой-то! Ну!

В Вертолетыча вонзили взгляды шесть пар глаз. Только Свист наблюдал все это с легким недоумением.

— Знак, на двери?….. А, Матерь Божья!!! Ну да — я раньше видел эти кружочки-колечки, которые на воротах были, ну — которые ты мне, Сашка, показал!

— Так где, где видел, Дед, точней, не томи!

— В церквушке, в подвале которой мы с Витьком выброс пережидали.

— Это после того, как вы с големами столкнулись?

— Ну, да!

— Так. И где ты конкретно эти знаки видел?! На стене?! На полу?! Где?!

— Как раз на той крышке в полу, в которую какая-то тварь ломилась. Снизу.

Вакула аж заходил туда-сюда. Потом остановился перед Вертолетычем, взял его за плечи, слегка его встряхнул.

— Дед, родненький, ты ничего не путаешь?!

— Я, Вов, тогда трезвый был. Сухой как лист. Все пожитки же остались там — в клубе. И фляжка моя….. Ничего не перепутал, точно.

— Так, так, так! А они, знаки эти, нарисованные были на крышке?

— Да нет! Они…. Ну, как вырезанные были, что ли. Или выжженные чем. Точно! Я еще подумал, что кто-то на крышку что-то горячее поставил, ну, типа — ведро, или еще чего. Вот и прожглось. Потом гляжу, а в том — большом кружке, еще два — поменьше, и совсем маленький. И тоже, как будто выжженные. И располагались маленькие кружки внутри большого точно так же, как и на той воротине.

Вакула, с радостным блеском в глазах, осмотрел всю свою команду, потом обнял Вертолетыча так, что у него аж, чего-то там, хрустнуло.

— Дед, чертяка, чего ж мы без тебя делали бы!!!

— Тихо, тихо, командир! Я ж тебе не баба! Чуть не задавил!

Все дружно засмеялись.

Это был не простой смех. Это был смех радости людей, которые вновь обрели надежду и у которых с души свалился огромный камень, камень отчаяния. Кто знает, сколько им предстояло бы сидеть, сложа руки, в ожидании информации, которая позволила бы продолжить поиски. Каждый из команды, встретившись лицом к лицу и гораздо ближе познакомившись с монстрами-киднепперами, представлял, в какой опасности находятся пленники, и что каждый день бездействия уменьшает их шанс на спасение.

— Я не сомневаюсь — это один из входов в то подземелье, которое нам надо!

— Мало того, — согласился Стропа, — големы, или их хозяева, скорее всего, не знают о нем.

— Конечно! Иначе к нему так просто подобраться не возможно было бы! Саня, давай карту! Мужики, все сюда!

— Так кто же эти знаки нанес — и на воротах, и в церкви? — задал вопрос Студент, скорее всего, себе. — Дед, эта церковь сильно старая, как думаешь?

— Да лет триста точно есть, сам увидишь! А может и больше!

— А эта крышка? Ну, знаки на которой?

— Тоже, Коль. Она из дубовых досок. Вся потемнела. От времени.

— Ладно, Колян, там разберемся! Пока не парься!

Гаврош прислонил планшет к стенке и над ним склонились семь голов. Только Свист остался сидеть на своем месте, глядя в пол, как будто усиленно что-то обдумывал.

— Так где, говоришь, церквушка твоя, Дед?

Сталкер, прищурившись, пару секунд смотрел в развернутую на компьютере карту, а потом ткнул пальцем.

— Вот где-то здесь. Да, точно! Я эту "железку" видел, когда к церкви подходил.

— Между Колыбанью и Залесьем. — Задумчиво проговорил Гаврош. — Бывали мы с Вовкой в этих местах. Плотность аномалий не очень высокая, зато монстров хватает, особенно — снорков. Повезло тебе тогда, Дед, что в ожидании скорого выброса все зверюги по норам поныкались, а то б остались от вас с Витьком только подошвы от ботинок. Думаю, идти туда нам нужно вот так, — сталкер провел пальцем по экрану, — правей от дороги на Коцюбинское и Городчан, в направлении Вельмова. А там уже и сориентируемся на месте, точнее — Дед сориентируется.

— Согласен. — Кивнул командир, — на дорогу выходить не будем. Мало ли еще на кого нарвемся. До сих пор нам везло — отделывались легкими ранениями. Но везенье может и закончиться.

— Давай, Вакула, командуй, — Бобер стал собирать свою поклажу и поправлять снаряжение, — наотдыхались. Выброс закончился!

— Вот и отлично! Собираемся! Гриня, ты как?

— Да ничего, командир, я в поряде.

— Коля?

— Рану я ему зашил, но вещмешок он пока нести не сможет.

— Ладно, разберемся. Давайте, мужики, по резкому, собираем манатки, и в путь. — Вакула подошел к Свисту. — Валь, тут у нас планы слегка поменялись.

— Да я в курсе уже.

— Давай так, ты возвращайся в свой дом, а мы выйдем на связь с диггерами и попросим, что бы прислали за тобой людей. А там уж…..

— Я с вами пойду.

— Не понял….

— Я с вами пойду, Володь. Возьмете? Сам же говорил, что группу Хлыста уже "списали". Так что меня, как бы, и не существует. А когда мы вызволим ваших людей, у меня будет достаточно информации, что бы с чистой совестью показаться на глаза своему начальству. Да и, честно говоря, как подумаю, что нужно будет возвращаться в учебку…. Тоскливо там, без дела. А вы, я вижу, не скучаете.

— Да уж, с нами не соскучишься, — радостно подтвердил Гаврош, — это мы тебе, Валь, обещаем!

— Мужики! Нашего полку прибыло! — сообщил довольный Вакула. — Вы не против?!

— Не лукавь, Вакула, — хмыкнул Бобер, пожимая руку новичку команды — после того, как мы на своей шкуре испытали, с кем имеем дело, нам лишние руки, умеющие оружие в руках держать, никак не помешают. А что он умеет воевать — мы уже убедились.

— Добро пожаловать, Свист! — подал голос Стропа.

К спецназовцу, с рукопожатием, подошли Константин, Вертолетыч, Студент.

Сталкеры стали собираться в путь.

— Что у нас с боеприпасами, мужики? У меня, например, тоскливо — полтора рожка осталось. — Вакула отстегнул магазин своего ОЦ. — Во! Даже меньше! Для обрезов много патронов пожог, когда с полтергейстом воевали.

— Трофейные боеприпасы подойдут только для Грининой "игрушки", даже подствольные гранаты есть. У наемников, в основном, только М16 были, под НАТОвский патрон, — перебирал Бобер подобранные трофеи, — Есть десятка три охотничьих патронов 12 калибра, с картечью и жеканами. Еще пяток РГДэшек и три "лимонки".

— И все?

— Ну — пара "берет" и по три обоймы к ним, да вон еще, у Гавроша, тесак какой-то.

— Э не, Витек, это не просто тесак, — сказал сталкер, любовно поглаживая широкое, изогнутое как серп, лезвие, — это нож "курки" — боевой клинок элитных непальских солдат. Но сделан он не в Непале, а в Штатах, фирмой…."Бекер Найф & Тул". Настоящий, непальский клинок — кованный должен быть, а это так — фабричная штамповка. Но тоже неплохо сварганена!

— Подождите, а че так мало, боеприпасов то? Там же их больше полувзвода было?!

— Сколько успели собрать, командир.

— Не густо. Даже на небольшой бой не хватит. Санек, где у нас схрон ближайший?

— Далековато будет, Вов. Крюк большой. Легче связаться со Зверобоем. Он все, что надо подгонит. Договоримся о месте — и все.

— Да? А если его, да и все движения на базе, вояки пасут?!

— Тут ты прав. — Тяжело вздохнул Гаврош.

— Так давайте дособираем трофеи. Там ведь еще много! — Косте было невдомек, почему такая простая вещь не приходит в голову старшим.

— Ха! Во дал, пацан! — хмыкнул Вертолетыч, — да сейчас все трофеи годятся только для…..

— Из автоматов можно только забор сделать, что б куры в огород не лазили. — Выдал Бобер.

— Во, во! А патроны можно полить подсолнечным маслом и съесть вместо макарон. Даже помягче будут. — Добавил стропа.

— Выброс, сынок, выброс!

— Не парьтесь. — Подал голос Свист. — Будут вам боеприпасы.

Все замолчали, уставившись на спецназовца.

— Откуда?

— Дай карту, Сань.

Сталкер поднес планшет с развернутой на экране картой. Свист, через несколько секунд, указал подобранной с пола щепкой.

— Вот здесь — южнее Зимовища, возле этого моста, должна быть трансформаторная будка. В ней устроен аварийный склад продовольствия и боеприпасов.

— Кем?

— Военными. Нам перед выходом, на инструктаже сказали. На всякий, как говорится, случай.

— А ты уверен, что этот склад до сих пор цел.

— Нет. Но, как я понял, выбор не велик?

Вакула развел руками.

— И еще кое-что есть в доме, где я группу ждал. В погребе. Не много, но есть.

— Володь, а что с этими делать будем? — Вертолетыч кивнул на сидящих в углу пленников.

— Тьфу ты! Совсем забыл…. Даже не знаю! — сталкеры подошли к наемникам, глаза у которых испуганно забегали.

— Тебя как зовут, сердешный? — обратился Вертолетыч к одному из, у которого на погонах были нашивки.

— Ан…. Андрей. Лобачев.

— Ну и как, Андрей Лобачев, нам с вами поступить? Что кумекаешь по этому поводу?

— Отпустите нас. — Подал голос второй наемник. — Мы….. Нам дали команду, приказали….

— Вот же детский сад! Скажи еще, что больше не будете!

— Витя, отдай им "беретты" с патронами.

— Командир…

— Отдай, отдай. Дед, из еды что нибудь оставь, что б на пару дней хватило. Да, Вить, я там рацию какую то видел. Работает?

Бобер угрюмо кивнул.

— Тоже отдай. Коля, как раненный?

— Рана большая, но не смертельная. Бронежилет спас. Я сделал все что надо, картечь извлек. Опасности для жизни нет.

Вакула кивнул и присел возле наемника-сержанта.

— Вот что, Андрюша. — Сказал он почти по-отцовски. — Ваших тут достаточно шастает. По этой штуке свяжетесь, вас заберут. Так?

Сержант лихорадочно закивал.

— Вот. А теперь главное. Если вы решите какую ни будь глупость совершить…. Сами понимаете, что будет. Не советую. И вообще, уходили бы вы из Зоны. Ведь в следующий раз может так и не повезти! Согласны?

Теперь кивали головами все трое, даже раненый.

Когда сталкеры выходили из убежища, Бобер задержался.

— Эх, повезло вам, твари! Добрый у нас командир. — Вполголоса, сквозь зубы, выпалил он пленникам. — В общем, так: увижу еще раз кого из вашей троицы в Зоне — завалю как слепую собаку! Без разговоров. Понятно?!

Глава 5

Как ни старались сталкеры, но на путь до моста, у южной окраинысела, вместо пятнадцати-двадцати минут обычным шагом, им пришлось потратить больше часа. Причиной тому стало огромное количество аномалий, которые усеяли территорию села и окрестностей как грибы после короткого проливного дождя. В основном, это были "карусели", "выверты" и "комариные плеши". Но если "карусель" хорошо видна, как говорится, невооруженным глазом, то "выверт" заметить гораздо труднее, а уж, "комариную плешь" обнаружит только детектор или заброшенный в нее какой либо предмет.

— Вот же напасть! Опять "карман"! — Воскликнул Гаврош, подняв вверх руку, останавливая группу.

— Второй раз завел, Сусанин?! Чего-то ты квалификацию теряешь, Санек! Стареешь?! — подшутил над другом Вакула.

— Да какая, нафиг, квалификация, когда они всюду!

"Карманом" сталкеры называли такое расположение аномалий, когда они, стоя плотно друг к другу, образовывали длинный и узкий коридор, заканчивающийся тупиком. Вошедшие в него, уткнувшись, в конце концов, в этот тупик, вынуждены были долго, пятясь как раки, след в след, выходить из него.

Подобные ловушки не редко образовывали и "электры", только выстраивались они не в "коридоры", а в окружности, образуя смертоносное кольцо с одним единственным и малозаметным проходом внутрь. Бывали случаи, когда, попав в такой "мешок", люди погибали, не в силах найти выход.

Что бы выбраться из "кармана", Гаврош передал по цепочке детектор замыкающему Вакуле и за ним группа, опять же — точно по следу, выбралась из опасной ловушки.

Трансформаторная будка была на месте, и, даже, неплохо сохранилась, если не считать висящие с крыши клочья полуистлевшего рубероида. Единственная металлическая дверь оказалась заперта изнутри, но не надежно, потому что, надавив плечами, Вакула и Свист, без особых проблем, открыли ее.

Оказавшись внутри, сталкеры сразу поняли, как и кем была заперта дверь. Прямо на бетонном полу, на импровизированной постели из плащнакидок, меж двумя бетонными пьедесталами, на которых когда-то стоял трансформатор, давным-давно унесенный мародерами на металлолом, лежали, обнявшись, два иссохших трупа.

— Гляньте-ка, — присел возле покойников Вертолетыч, — девка! Ну, нашли место, да и время тоже. Видать, пока они тут….. шуры-муры крутили, их выбросом и накрыло.

— Подожди, Дед! — Бобер тоже наклонился над телами, — ничего они тут не крутили. Парень то — раненный был, похоже — в живот.

— А она?

— Нет, вроде. Не видно.

— Смотрите! — указал пальцем на стенку одного из бетонных оснований Костя, — тут, как будто, что-то написано.

Вертолетыч включил фонарь. На бетонной стенке действительно была выведена надпись, хоть и корявая, но вполне читаемая:

"На нас напал Паша Кошмар со своей шайкой. Они ранили Юрку, но нам удалось уйти. Скворец умирает. Я умру вместе с ним. Отомстите за нас".

И еще ниже:

"Юра Скворец и Аня Нитка".

— Так это же Скворец и Нитка! — Воскликнул Бобер, резко поднявшись с корточек. — Вольные бродяги! Пара! Муж и жена! Неужели не слышали?! Они, в основном, в "Вороньем гнезде" квартировались!

— Слышали, — кивнул Гаврош.

Стропа и Вертолетыч тоже кивнули.

— Так это как получается, — Вертолетыч поднял потрясенный взгляд на Бобра, затем на Стропу и Гавроша, — он преставился от раны, а она умерла….. возле него?

— От тоски, Дед, от горя. — Дрогнувшим голосом дополнил Стропа.

Какое-то время все молчали, потрясенные обстоятельствами смерти сталкеров-супругов. Костя отвернул в сторону лицо, по которому, предательски, текли слезы.

— Володь, я там воронку видел, — не отрывая взгляда от мертвецов, проговорил Вертолетч, — с вертушек, видать, ракетами пуляли. Она как раз….. поместятся они там. Надо бы по-человечески похоронить. Много бродяг по Зоне не похороненные лежат, маются души их не упокоенные. Отсюда, наверное, и чертовщины всякой полно тут. Но этих нужно похоронить, они покоя заслужили.

— Да, Дед. — Мрачно кивнул Вакула. — Займись этим, пожалуйста. Костик, Коля, Гриня, помогите ему. Виктор, присмотри вокруг, что б без неожиданностей, пока мы тут….

Стропа и Константин взялись за углы плащнакидки, на которой лежали останки супружеской четы и, без особых усилий, вынесли их из будки. Метрах в десяти от постройки действительно была продолговатая яма, глубиной метра полтора. Оставив тела на краю воронки, Сталкеры ножами стали углублять и выравнивать дно могилы. Через десять минут работы, Скворец и Нитка — муж и жена, которые в полной мере разделили между собой все горести и радости совместной жизни, нашли в ней свое последнее пристанище.

— Прими, Господи, души рабов твоих….. Скворца и Нитки….. - почти шепотом начал Вертолетыч читать молитву над свеженасыпанным холмиком. На кресте, из сколоченных, найденных тут же, досок, Гаврош ножом вырезал имена похороненных, а ниже дописал: "Светлая легенда Зоны".

Как раз в том месте, где были найдены умершие, под дощатым настилом, обнаружился тайник, о котором говорил Свист. Оружие, боеприпасы, медикаменты и продукты были уложены в четыре герметичных металлических ящика из легкого сплава. В самом большом были уложены: четыре АКС — 74, два "Викинга", две "Сайги" и, в отдельном футляре, новенькая "СВ — 98".

— Вот это "машина"! — восхищенно воскликнул Свист, извлекая снайперскую винтовку, — Саш, там патроны есть для нее?

— "7Н14" — извлек Гаврош из ящика с боеприпасами коробку и бросил другу.

— Порядок! — обрадовался спецназовец, — а еще есть?

— Да тут патронов всяких на целый взвод!

— Разбираем, мужики, по-быстрому! — Вакула активно перекладывал коробки в свой рюкзак, — магазины набивайте! Кто знает, с чем и с кем нам предстоит встретиться.

Минут через десять все рюкзаки и вещмешки были наполнены боеприпасами и продуктами, причем тайник был опустошен только наполовину. Кроме снайперки, которую облюбовал Свист, оружия больше никто не взял — каждый из сталкеров предпочел свое — проверенное. Спецназовец же пришел в Зону с ПП-19 "Бизон-2" и с заменившим в войсках ПМ, "Стрижом".

Вскоре, замаскировав тайник с оставшимся содержимым, группа сталкеров двинулась в северо-восточном направлении.

Обойдя южную оконечность озера Зимовище, сталкеры пересекли довольно топкое болото и вышли в лес. Если в болоте, кроме тропинок в топях, приходилось искать еще и проходы между аномалиями, которые щедро разбросал вокруг недавний выброс, то в лесу дело пошло куда веселее. Вакула, дав группе немного отдохнуть и обсохнуть на опушке, повел сталкеров дальше.

После топей, по упругой, но более надежной лесной почве шагалось гораздо легче, не смотря на такое же обилие аномалий, а, особенно, свисающего с каждой ветки, длинными седыми бородами, "жгучего пуха". Когда ветки деревьев, даже слегка, раскачивал гуляющий по верхушкам ветер, серебряные клочья источали в окружающее пространствоцелые облакаискрящейся, на пробившихся сквозь кроны солнечных лучах, пыли. Эта пыль, попав в легкие, разъедала их изнутри, чем вызывала мучительную смерть тех, кто рискнул прогуляться в лесу без средств защиты. Поэтому сталкерам пришлось полностью положиться на системы дыхания замкнутого цикла своих комбинезонов. Использование обычных противогазов было нецелесообразно и не давало нужной гарантии защиты, да и фильтры приходилось менять гораздо чаще обычного. Один плюс, все-таки, в прогулке по такому лесу, был: вероятность встретить здесь каких либо монстров, или других недругов, сводилась к нулю.

Лес изменился резко, вдруг. Это были все те же деревья, кустарники, но общий цвет, с преобладающими сребристо-серыми оттенками, которые давала постоянно висящая в воздухе аномальная пыль, сменился на обычный — зеленый, привычный для любого леса за Периметром. Видно, сталкеры вышли из территории, которую облюбовал для себя "жгучий пух".

Когда группа отошла на достаточное расстояние от границы серебристо-серого царства, люди, с большим облегчением, сняли шлемы и с удовольствием вдохнули свежий воздух.

Командиробъявил привал.

Сталкеры долго и тщательно очищали свое снаряжение от осевшей на него аномальной пыли. В ход шли пучки травы, мха, еловый лапник. Когда, более-менее, очистились, Вакула с Гаврошем открыли карту.

— Часа через два начнет смеркаться, Вов. Нужно бы с ночлегом что ни будь придумать.

— Так через час мы должны дойти до Городчан. Там и найдем пристанище. А с утреца рванем дальше и, еще за светло, Бог даст, доберемся до места.

— Воля Божья, похоже, бессильна в Зоне. Не помощник он нам тут. — Задумчиво проговорил Бобер. — Только на самих себя нужно рассчитывать.

Все удивленно посмотрели на сталкера.

— Во дает! — Хмыкнул Вертолетыч. — Че эт тебя на философию потянуло, Вить? Спиноза, ядрена вошь!

— Нельзя идти в ту деревню, командир. — Бобер, казалось, не обращал внимания на шутливые выпады Деда.

— Почему?

— Во-первых, она снесена полностью, как и все деревни и села рядом. Еще тогда, тридцать лет назад. Так что укрыться там не получится. Во-вторых, там да сих пор фонит так, что даже в ваших хваленых "СЕВАх" долго не протянешь, не говоря уже про наши "самопалы".

Гаврош и Вакула опять воткнули свои взоры в карту.

— Ладно. Тогда пойдем вот тут — правее Городчан. Заночуем…… вот тут. Найдем место. Не впервой.

Полтора часа перехода прошли без особых проблем и группа, в запланированное время, вышла в намеченный район. Сталкеры стояли на возвышенности, у подножия которой раскинулась довольно обширная долина. Посреди низины, в окружении нескольких разветистых ив и старых больших верб, поблескивало, в лучах чахлого закатного солнца, маленькое озерцо. Правее от сталкеров, весело журча водой, спускался в долину ручей, почти полностью укрытый густой высокой травой. Но самое главное — вся низина была усеяна аномалиями разных видов, а между ними, словно разноцветные бриллианты на зеленом сукне, артефакты! Сотни! Они повсюду горели, сверкали, подпрыгивали в высокой траве, сновали из стороны в сторону, живя своей, только им понятной жизнью.

— Матерь Божья!

— Да это же Клондайк, мужики!

— Копи царя Соломона, какие-то!

У сталкеров аж дыхание перехватило от увиденного. Только Свист, не совсем понимая причину такой бурной реакции на увиденное товарищами, выдал.

— Ну, красиво, согласен. Но причем тут Клондайк и копи? Что это?

— Это, Валя, — начал объяснять другу, не отрывая взгляда от долины, Гаврош, — беззаботная жизнь тебе и твоим потомкам до седьмого колена. Это то, зачем, собственно, в Зону и приходят сталкеры.

— Не понял!

— Артефакты, Свист, артефакты! "Пикник на обочине" читал?

— Это Стругацких, что ли? Читал.

— Так вот, по аналогии с той Зоной — из романа, эта тоже порождает удивительные вещи. Есть места, в основном — низины, как и эта, где, иногда, скапливаются сотни разных артефактов. От самых дешевых и малополезных, до чрезвычайно редких и с такими свойствами, в которые поверить можно с трудом. Такие места в Зоне называют "поле артефактов", а найти такое поле — главная мечта любого сталкера.

— И какими же свойствами обладают эти артефакты?

— Разными. Ну, например, видишь вон тот желтенький комочек, который плавно двигается вверх-вниз?

— Вижу.

— Это "душа". Одно из ее свойств — способность невероятно быстро и высоко поднимать иммунитет человеческого организма, его защитные свойства.

— При определенной обработке "души", — включился в разговор Студент, — получается препарат, для которого рак четвертой стадии — простая простуда. А любая тяжелая рана заживает так же легко, как и порез пальца.

— Смотрите, бродяги! — Вертолетыч, немного спустившийся в долину, возвращался, неся в руке светящуюся тусклым зеленым светом низку из пары десятков маленьких шариков.

— А вот еще тебе пример, Валя. Дед! Давай покажем новичку!

Вертолетыч открыл на поясе один из контейнеров, которыми были снабжены почти все защитные комбинезоны, вложил туда артефакт. Гаврош тут же достал "стечкина" и, Свист даже охнуть не успел, выстрелил Деду в грудь. Сталкер только немного отклонился назад, продолжая стоять, как ни в чем не бывало, словно выстрелили в него пластмассовой пулькой из детского пистолета.

— Вы что, придурки! — Вскрикнул Свист, глаза у которого были "на выкате", — совсем в своей Зоне рехнулись?!

— Не кипятись, сынок, — стал успокаивать спецназовца Вертолетыч, — мы же знаем, что делаем!

— Вот видишь, Свист, мы тебе показали одно из свойств "маминых бус", в которое ты ни за что.

— Да ну вас, черти, — махнул рукой спецназовец, постепенно успокаиваясь, — я был уверен, Гаврош, что ты замочил Деда.

— Вот такие чудеса, Валя.

— Ладно вам, кудесники! — Вмешался Вакула. — Хватить шокировать неподготовленный мозг! Саня, Гриша, Дед — соберите все что можно. Только дешевыми не заморачивайтесь — нет времени, скоро стемнеет. Вон в том овражке тайник устроим. Там же и устроим ночлег — костер со всех сторон не будет виден. Валя, Витя — на охранении. Молодежь со мной собирает дрова для костра. Все! Вперед!

Минут через сорок все стянулись к весело потрескивающему костру. Вертолетыч, удовлетворенно и восхищенно бормоча что-то под нос, укладывал собранные артефакты в устроенный под большим валуном тайник. Ему помогал Константин.

— Дед, а, Дед! — Посмеиваясь, обратился к Вертолетычу Стропа. — Ты, прям, как царь Кощей, над златом чахнешь!

— Да тут любой зачахнет! Смотрите, сынки, красота какая!

— Ну что, Игнатьич, — это уже Вакула вступил в разговор, — после окончания рейда, небось, получив свою долю от этого сокровища, куда ни будь, отдыхать махнешь?

— На Мальдивы, например. — Предложил Гаврош.

— Какой отдых, Вов! Нужны были мне сто лет эти ваши…. Мальвины! Дочке новый дом построю, большой. Чтоб внукам было, где разгуляться. А потом, не собираюсь я, пока, из Зоны уходить.

— А что так?

— Да хрен его знает! Не знаю! Как держит чего! Да и что мне там делать то, за Периметром?!

— Как что? Внуков нянчить!

— Успею еще нанянчиться! На недельку выберусь, проведаю, и назад. Не такой уж и старый я. Поброжу еще!

— Побродим, Дед, побродим! — кивнул Вакула, — только мужиков наших нужно найти и освободить.

— Найдем, Вов, найдем! — в свою очередь закивал, посерьезнев, Вертолетыч, — иначе никак нельзя.

— Вакула! — В овраг спешно спустился Бобер. — Пошли, тебе нужно взглянуть!

— Куда? На что взглянуть? А где Свист?! — засобирался командир.

— Пошли, пошли! Он нас на месте ждет. Тут не далеко, метров сто отсюда.

Поднявшись по склону оврага, сталкеры немного углубились в лес. Стемнело уже настолько, что пришлось включить налобные фонари. Вскоре Вакула разглядел фигуру Свиста, стоящего возле какого-то высокого предмета. Им оказался, почти, трехметровый каменный крест, высеченный из цельного куска гранита. Крест, похоже, был древним. Почти всего его покрывал мох, у горизонтальной поперечины был отбит большой кусок. Свист, пока Бобер ходил за Вакулой, ножом очистил часть каменной поверхности, и можно было разглядеть какие-то надписи, скорее всего — на латыни.

— И что это? — спросил командир, бегло осмотрев находку.

— Крест. — С равнодушным видом сказал Свист.

— Крест?! — Деланно удивился Вакула. — Ух ты! А я думал, что автомат с газированной водой! Вижу, что крест! Витя! Я хочу знать, какого черта нужно было тащить меня сюда, оторвав от теплого костра с ужином?!

— Черта ты сейчас упомянул кстати, командир, потому что эта штука так и называется — "чертов крест", а вот эта долина, в которой мы лагерь разбили — "Анютина падь".

— Классно! Я восхищен твоей осведомленностью! Только не пойму — зачем мне это все нужно знать?!

— Так ты что, — Бобер казался слегка удивленным, — действительно не слышал про "Анютину падь"?

— Представь себе — нет!

— Понятно! Тогда пошли, быстрей!

— Куда пошли?! Витя! — прокричал Вакула вслед удаляющемуся Бобру.

— Ладно, Вакула, не кипятись, — сказал все также спокойный Свист, — сейчас все узнаем.

— Нужно срочно сниматься и уходить отсюда! — уже в лагере сказал Бобер.

Все просто оторопели от такого заявления. Первым в себя пришел Вертолетыч.

— Ну, ты даешь, ядрена вошь! Вить! Охренел, что ли?! Какой "уходить"! Мы тут уже откушамши, пока вас где то черти носили, в люли собрались, пижамки с ночными колпаками одели! А ты — уходить!

— Погоди, Дед! — Вакула вплотную подошел к Бобру. — Может, объяснишь, в чем дело? А? Почему мы должны уходить и именно сейчас? Сперва тебе не понравилась затея с ночевкой в селе. Ну — там понятно — все здания снесены, высокий фон и так далее. Но тут, вроде бы, тихо и спокойно, хорошее место для ночевки. Так, вдруг, опять — все не слава Богу! Это все из-за того креста?!

— Из-за "чертового креста"! Володь, нет времени объяснять! Поверь мне — нельзя тут оставаться! Давай хоть из этой низины выйдем, в лесу заночуем!

— Постойте! — Студент поднялся со своего места. — Какой, говоришь, Витя, крест? "Чертов"?

— Ну, да.

— Я слышал уже про него, кто-то рассказывал. И про место возле этого креста.

— И что с этим местом не так?

— Не помню….. Но точно помню, что что-то очень не хорошее.

Наступила тишина. Все сосредоточили свои взгляды на командире, ожидая его решения. Один Свист смотрел на все с недоумением и с легкой долей скепсиса.

— Вов, может — уйдем, от греха? — робко предложил Вертолетыч.

Это сработало как решающая капля на весах сомнения Вакулы.

— Тьфу, ты! — чертыхнулся с раздражением командир, — собираемся!

За несколько минут лагерь был свернут, костер затушен и команда, по уходящему вверх дну оврага, стала выходить из долины.

По дороге Свист заговорил с Вакулой.

— Я так и не понял, Володь, из-за чего кипиш такой? Ну — крест, ну — место какое-то, не хорошее, по слухам. Из-за этого, почти десяток до зубов вооруженных мужиков, трое из которых — спецназовцы, бегут как суеверные крестьяне от нечистого места?!

— Послушай, Валя! — Выпалил Вакула, остановившись. — Ты в Зоне без году неделя, поэтому еще не понял — что это такое! Ну не было еще времени у тебя на это! Понял?! А я не могу сейчас рисковать, проверяя — действительно ли тут существует такая опасность, или это дутьё на холодную воду! Не могу попусту рисковать, если есть возможность уйти в более безопасное место! Нашей помощи ждут попавшие в беду мужики, среди них — почти дети! И кроме нас, им никто не поможет!

— Понял, понял, командир! — Поспешил успокоить друга слегка опешивший от такой тирады Свист. Идем!

— Смотрите! — раздался голос Константина, когда вся группа была уже вне долины на вершине поросшего небольшим кустарником холма. Парень вытянул руку в направлении центра низины.

— Ух, ты! — воскликнул Гаврош. — Там, кажется, назревает какое-то представление!

Все, не сговариваясь, улеглись на холме, укрывшись за растительностью и устремив свои взоры в середину долины.

А там, действительно, начиналось что-то необычное.

Долина, несмотря на ночную темень, неплохо освещалась многими, облюбовавшими её аномалиями и артефактами. Да и полная луна, висевшая с другой стороны низины, не смотря на попытки редких рваных облаков закрыть ее, давала достаточно света. Так что были хорошо видны и вербы с ивами, окружившие озерцо в центре, и, даже, сквозь просветы, поблескивала зеркало воды.

Но, вдруг, как то сразу, все стало менятьсяпрямо на глазах у наблюдателей.

Над деревьями, вокруг водоема, быстро стала образовываться шапка из серебристого тумана, внутри которой метались мелкие разряды, словно фиолетовые рыбки в аквариуме с мутной водой.

Достигнув определенного размера, словно под собственным весом, шапка медленно опустилась до самой земли, укрыв собой и озеро с деревьями, и часть долины вместе с аномалиями.

— Не понял! — громким шепотом возмутился Гаврош через минут десять, в течение которых ничего больше не происходило. — Я требую продолжения представления! Зря, что ли, места в партере занимал?!

— Смотрите, там, левее, кажется, кто-то есть! — Свист наблюдал за происходящим внизу в оптический прицел снайперки. — Господи! Да это же…. ребенок! Девочка!

— Вот тебе и продолжение, Санек, — проворчал Бобер, — заказывал — получи!

Все, кто в бинокли, кто — в оптические прицелы, уставились в указанном направлении.

Действительно, к своему изумлению, возле туманного облака, сталкеры разгляделималенькую девочку, лет семи-восьми. Из одежды на ней было только простого покроя платьице, босые ножонки утопали в низкой, но густой траве, покрывающей долину. В руках ребенка был какой-то предмет, который нельзя было разглядеть с такого расстояния даже в оптику. Девочка медленно прохаживалась вдоль клубящейся стены тумана, низко опустив голову, как будто что-то искала под ногами. Тем не менее, все попавшиеся на ее пути аномалии она обходила безошибочно, словно чувствовала их и видела не хуже самого совершенного детектора.

На опасной для любого человека аномальной территории, темной ночью, посреди долины, усеянной смертельными ловушками, увидеть одного-одиношенького ребенка — слишком было даже для повидавших всякого сталкеров! Девчонка здесь была "уместна" так же, как ягненок в волчьей стае.

— Это тебе, Санек, и цирк, это тебе и представление! — Прошептал Вертолетыч, — Хоть стой, хоть падай!

— У меня аж мурашки по спине от этого! — Ответил Гаврош, не отрываясь от бинокля. — Если бы из тумана вышла химера, не так жутко было бы, чем сейчас. Представляю, что или — кто под личиной этой девчонки прячется!

— Гаврош, харэ! — Вступил в разговор Бобер. — Уже раз накаркал!

— Да вы что, совсем со своей Зоной рехнулись тут?! — почти в голос возмутился Свист.

— Ты о чем, Валь? — С удивлением в голосе Вакула.

— Это же просто ребенок, маленький ребенок, которого спасть нужно, пока в аномалию не влетел! А у них тут…. мурашки по спинам!

— Свист, ты такой большой, а в сказки веришь! Это может быть кто угодно, но только не ребенок? Это все фокусы Зо….. Куда?! Придурок! Стой!

Неожиданно для всех, спецназовец вскочил на ноги и, даже не взяв с собой оружие, бросился с холма вниз.

— Сашка, Витя, за мной! Остальные — прикрывайте! — Скомандовал Вакула, и сталкеры ринулись вслед за Свистом, который, чудом избежав аномалий, почти добежал до ребенка.

Перейдя на шаг, Валентин осторожно подошел к девочке, которая стояла к нему спиной.

— Эй, малышка! — Он старался, что б его голос был, как можно, спокойнее и ласковее. — Ты как тут оказалась? Где твоя мама?

Спецназовец легонько коснулся плеча ребенка. К этому моменту сталкеры уже стояли за спиной у Свиста и, выглядывая из-за спины, с интересом наблюдали за происходящим. Девочка, все время бормотавшая что-то себе под нос, после прикосновения, вдруг, замолчала, и, вздрогнув всем своим тельцем, стала медленно поворачиваться к сталкерам. Повернувшись, она, так же медленно, подняла голову.

— Назад, Свист!!! — Вакула и Бобер, с двух сторон, схватили спецназовца за плечи и рванули на себя с такой силой, что тот едва удержался на ногах. У девочки было обычное детское лицо, но в больших, темного цвета, глазах, вдруг вспыхнули яркие зеленые огоньки, словно два светлячка. На личике ребенка, которое не потеряло своих нежных черт даже из-за серо-пепельного цвета, появилось что-то вроде улыбки, которую, после не очень дружественной реакции сталкеров, сменило выражение огорчения, расстройства. Девочка протянула в сторону Свиста ручки, в которых была, связанная из пучков соломы, кукла. Вновь появилась улыбка.

— Валя, даже не думай! — Прошипел Гаврош, когда Свист протянул руку что бы взять эту куклу.

— Но как же, она……

В это время клочки облачков сбились в одно большое облако, которое медленно наплыло на луну, полностью закрыв её. Вместе с лунным светом пропали и огоньки в детских глазах. Девочка вскрикнула, прижала к себе куклу и….. исчезла.

Свист так и остался стоять с протянутой рукой и в полном недоумении.

— Что это было, мужики?! Куда она….. исчезла?!

— Вероятно оттуда, откуда и появилась. — Предположил, не менее ошеломленный происходящим, Вакула.

— А….. А откуда она появилась?

— Откуда, откуда! С Того Света, скорее всего! — То ли пошутил, то ли всерьез предположил Бобер. — Пошли уже, нужно новое место для ночлега искать!

— Мне кажется, она хотела сказать что-то, или даже….. попросить. — Спецназовец постоянно оглядывался в сторону озерца, поэтому часто спотыкался, еле поспевая за широко шагавшими товарищами.

Метров тридцать оставалось дойти сталкерам до края низины, где их ждали остальные. Свист уже не оглядывался, шагая за друзьями в глубокой задумчивости. Установившуюся тишину разорвал тревожный крик Вертолетыча.

— Сзади! Сзади, сынки!!!

То, что увидели, остановившись и оглянувшись, сталкеры, не шло ни в какое сравнение с тем, что они наблюдали несколько минут назад.

Из туманного облака, которое так и лежало толстым покрывалом в центре долины, выходили какие-то люди.

— Смотрите ка, похоже — зомби!

Гаврош не зря принял появившихся людей за зомби, так как те двигались такой же медленной, неуверенной, ломаной походкой. Так же беспорядочно мотали головами и руками и, даже, бормотали что-то под нос. Их уже набралось около полусотни, когда они гораздо быстрее стали приближаться к застывшим в изумлении сталкерам.

— Странные они, какие-то, — сказал Бобер, — эти зомби. Одеты все как-то странно. Какие-то лохмотья на них….. не такие. На головах у многих фигня какая-то. И в руках…..

— Мечи!

— Чего?

— В руках мечи! — Повторил Вакула. — Еще, боевые топоры и пики! И не одежда это, а доспехи! Вернее — то, что от них осталось. На голове — шлемы! Не наши это зомби, пацаны, вернее — не из нашего времени!

— Это как это?! — Вытаращил глаза Свист.

— А вот так, Валя! Из средневековья войско это! Уходим мужики! Быстро!!!

— Так как это может быть?! Скорее всего, это мираж! Как и та девочка! — Рассуждал спецназовец на ходу.

— Да? Мираж? — Парировал Гаврош, — А у миражей гремят железки в руках, и те, что на них нацеплены?! И ты что, до сих пор считаешь ту девчонку миражем, привидением?!

В это время раздался громкий хлопок. Это одна из каруселей, оказавшихся на пути древнего войска, схлопнулась, разметав вокруг куски попавших в нее зомби. Один из таких кусков долетел до самих сталкеров, упав в траву у их ног.

— Ну что, Фома неверующий! Этого тебе достаточно?! Миражи аномалии на куски не разрывают! Или, все же, хочешь проверить?!

Добежав до вершины холма, где их ждала вторая половина группы, сталкеры посмотрели вниз. Толпа средневековых зомби, все так же настырно, приближалась к группе. Что-то ударило в шлем Константина.

— Смотрите! Это же стрела!

Еще несколько просвистело над головами.

— С холма! Вниз! Быстро! — Скомандовал Вакула. — Похоже, мужики, они и не думают останавливаться! Все в лес! Там хоть отбиваться будет легче!

Группа скатилась к противоположному от долины подножию холма.

— Так, слушаем все сюда! — Продолжил командир. — Саня! Ведешь группу в лес. Я, Бобер и Стропа выскакиваем наверх, делаем залп из подствольников, добавляем по Ф-1 и бегом вниз за группой. Это зомбаков, если не остановит, то задержит. Вы нас ждете на опушке и, если будет нужно, прикрываете. Всем понятно?! Разбежались!

Сталкеры взбежали обратно на вершину холма. К их удивлению, отряд древних мертвецов стоял неподвижно в полусотне метров от края долины, а перед ним….. маленькая девочка. Она стояла лицом к зомби, держа в левой руке свою соломенную игрушку, а правую вытянув в сторону озера и, как показалось бродягам, что-то говорила.

Так продолжалось с минуту. Затем мертвое войско, как по команде, развернулось и медленно, как будто — нехотя, двинулось в обратный путь к озеру.

Через какое-то время зомби достигли центра низины и скрылись в туманной пелене.

За ними в облако вошла и девочка. Прежде чем скрыться в клубящемся облаке, она, на мгновение, остановилась и посмотрела в сторону стоящих на холме сталкеров.

— Похоже, что спектакль, — Вакула опустил бинокль, — с непосредственным участием зрителей, на сегодня закончен. Пошли, кина больше не будет.

На опушке их встретили ощетинившиеся стволами товарищи.

— Чего-то я не понял, вояки! — С удивлением глядя на мирно шагающую троицу, выкрикнул Гаврош. — Идете вразвалочку, за вами никакой погони из вооруженных трупов! Вы че, в рукопашную их сделали?! Ведь никакой стрельбы и взрывов мы не слышали!

— Спокойно, пацаны! — Ответил Вакула. — Мертвяки ушли! Пошли место для отдыха искать. Хоть несколько часов поспать нужно. Завтра — как хотите, а до церкви добраться надо!

— Подожди! Как ушли? — Не унимался Свист. — Просто воттак — взяли и уши?

— Нет, Валентин, не просто так. — С серьезным видом стал пояснять Стропа. — Мы их убедили.

— Как убедили? В чем?

— А так и убедили, братан! Вышел к этой тухлой толпе наш командир, и говорит: мол, так и так, товарищи жмурики, негоже в такой поздний час хулиганить и безобразничать! А-я-я-й! Шли бы вы, говорит, глубоко уважаемые мумии, на…. в общем — откуда пришли! Устыдились упыри сушеные, потупили свои пустые глазницы ниц от стыда великого, развернулись и, обгоняя друг дружку, теряя мечи ржавые и ломая копья хрупкие, ломанулись в свой туман.

Над опушкой леса вознесся дружный молодецкий смех, смех радости и облегчения. Этот, такой непривычный для Зоны, звук подхватил легкий ветерок и, перенесячерез холм, понеснад долиной, над очистившимся от искрящего тумана озером, в сторону висящей на небосклоне, как ночной фонарь, луне.

— Вот так все и было, мужики.

Сталкерам не пришлось долго искать место для ночлега после того, как они были вынуждены оставить зловещую долину. Это был полуразвалившийся дом лесника. Скорее всего, даже не дом, а целая усадьба, состоящая из нескольких строений. Это были: сараи, склады, беседки и огромный двухэтажный терем, на первом этаже которого, когда-то, охотники из "сильных мира сего" бурно обмывали охотничьи трофеи. От великолепного интерьера зала трофеев целым остался только огромный каменный камин, в котором сталкеры распалили огонь и сидели рядком возле него, наслаждаясь теплом после прогулки по холодному ночному лесу.

Несмотря на то, что все уже перекусили и Вакула объявил отбой, никто спать не ложился. На сон командир отвел шесть часов, назначив в охранение, на первые полтора часа, Гавроша и Бобра. Гаврош установил, куда нужно, свои "сигналки" и, так же как и Бобер, занял позицию у оконного проема, следя за подступами к дому через ПНВ.

Командир подробно рассказал, каким образом и кем была решена проблема с зомби.

— И знаете, что я понял? Девочка эта нуждается в какой-то помощи! Когда она оглянулась, перед тем, как скрыться в тумане, взгляд у нее был какой то….. полный отчаяния. Так смотрит тот, кто, попав в большую беду, получает даже самую мизерную надежду. У ребенка этой надеждой были…. мы! То, что это были выходцы из прошлого — и девчонка, и мертвяки — вне всякого сомнения! И они, каким-то образом, связаны.

— Ребята! — Вскинулся Свист. — Да вы что, в своем уме?! Какие выходцы, какое прошлое?! Вы что — в сказки верите?!

— Послушай, паренёк! — Вертолетыч пошурудил палкой в камине. — Тебе же командир уже раз сказал — тут Зона!

— И что?!

— А то! — Поддержал Деда Стропа — Здесь даже самый конченый скептик в сказки верит!

— Все сходится. — Подал голос, до сих пор молчавший и усиленно о чем-то думавший, Студент.

— Что сходится, Колюнь? — Осторожно спросил Вертолетыч.

— Вспомнил я — и об этом кресте, и об этой долине.

Сталкеры удивленно переглянулись.

— Ты нас не перестаешь удивлять, Коль, — усмехнулся Стропа, — прям энциклопедия ходячая. Чувствую, сейчас опять порадуешь чем-то интересным.

— Ну, чего ты там вспомнил? Выкладывай!

— Да не очень много, но, я думаю, это прольет свет на нынешние события в долине. В общем, чуть больше года назад я несколько дней гостил у Болотного Доктора.

— Ну, нифига себе у нашего Студента приятели! — Присвистнул Стропа.

— А ты думал! — Довольно крякнул Вертолетыч. — Да наш Колян — второй в Зоне после Болотного Дока!

— Ладно, Игнатьич, — засмущался Студент, — не нужно. Ну, конечно же, я не просто гостил, а перенимал опыт. Меня Доктор сам пригласил. Интересно было. Я столько узнал полезного! Это….это медицина будущего! То, что делает…..

— Коля, Коля! Не отвлекайся! Об этом потом, как нибудь. Давай по теме.

— Да. Извините….. Как то к Доку сталкеры принесли раненого военного. Они подобрали его у подбитого вертолета. "Вертушка", скорее всего, совершила аварийную посадку, после чего экипаж и пассажиры были перебиты — лежали рядом со сгоревшей машиной. Когда всех осмотрели, обнаружили одного живого — совсем молодого лейтенанта! Прооперировали мы его, выжил. Но вот что интересно: ранен он был в шею стрелой. Короткая такая, блестящая, с оперением, наконечник трехгранный. Док сказал, что это арбалетная стрела, и ходят в Зоне с таким оружием…..

— "Экзоты"? — опередил Студента Гаврош.

— Да.

— А это еще кто такие?! — встрепенулся Вертолетыч.

— Да есть в Зоне группировка такая, — стал пояснять Вакула, — хотя, ее и группировкой то назвать трудно. Скорее всего — коммерческая фирма, которая, за очень нехилые деньги устраивает, своего рода, сафари в Зоне — охоту на местное зверье, но только с помощью экзотического оружия.

— Это что ж, с арбалетами охотятся?

— Не только. У них и арбалеты, и луки, и бумеранги….. ну и все такое.

— Даже рогатки имеются, Дед!

— Ладно врать, Сашка!

— Да, да, есть и рогатки, с электрошоковыми шариками. Оружие все это, конечно же, первоклассное, навороченное, все из современных материалов и сделанное по современным технологиям. Денег стоит жутких! Так что клиенты у этой конторы, сами понимаете — далеко не простые инженеры и фермеры. Этакие гладкокожие и толстощекие типы со всех концов света, раскатывают с проводниками по Зоне на навороченных "хамерах" и постреливают из своих "игрушек" по монстрам. Но и на эту старуху нашлась, как говорят, проруха: мы с Саньком, как-то раз, недалеко от Припяти, обнаружили сожженный джип, а в нем четыре трупака. Огнестрел, конечно же, у них был, но, скорее всего, на всякий "пожарный" случай. А "баловались" они, по всей видимости, блочными луками и арбалетами, которые находились там же — в сгоревшей машине. Кто-то им под днище гранату закатил, хорошую такую — даже броня не помогла. Так мы так решили, что было за что. Ну, сами посудите: если бы кто-то их решил ограбить (а брать у них было что, поверьте), то не взрывали бы. Это все очень похоже на месть. Скорее всего, толстосумы стреляли не только в монстров. А случай рассказанный Колей — лишнее тому подтверждение.

— Погоди, Вов. Коля, рассказывай дальше. В чем связь между этой арбалетной стрелой и крестом с долиной?

— Так вот, Док тогда сказал, что уже оперировал пациента, который был ранен стрелой в спину. Бродягу он подобрал недалеко от своих угодий на Болотах. Скорее всего, сам пытался доползти к Доктору, но сил не хватило. Помер бродяга, прямо во время операции. Большая потеря крови. А ранен он был тоже стрелой, но обычной — с деревянным древком, обычным оперением, и кованым наконечником. Док показывал мне ее. И наконечник, и перья были примотаны к древку тонким кожаным ремешком. Так изготавливали стрелы давно — в средневековье. Такое впечатление, что ее похитили из, какого ни будь, краеведческого музея. А еще Док рассказал, что бедняга этот, когда бредил, повторял про какой-то черный крест.

— И я, кажется, догадываюсь, про какой крест речь идет, Коля.

Болотный Доктор и его интерн, как в шутку он называл Студента, сидели на крыльце его огромного дома, отдыхая после операции и любуясь фантастической картиной подернутого розовой дымкой болота, сквозь которую проглядывалось садящееся за горизонт солнце.

— Я тут, на досуге, изучал местный фольклор — сказки, легенды. Ну, люблю я это дело. Много в Зоне, по селам и деревням, в школах и библиотеках, осталось книг. Вывозить их тогда некогда было, сам понимаешь. Вот и роюсь иногда в таких "сокровищницах", да и мужики много книг приносят. Попадаются, знаешь ли, друг мой Коля, интереснейшие экземпляры! Я сейчас.

Через минуту Доктор вернулся с огромным толстым фолиантом, обтянутым кожей.

— Вот, смотри. — Док любовно провел ладонью по обложке и раскрыл книгу. — Это, своего рода, послание из прошлого. Летопись. Семнадцатый век. Делал эти записи, скорее всего, какой ни будь католический священнослужитель. Видишь — латынь. Хорошо знаешь латынь?

— Не…., - замялся Студент, — не очень.

— Ну, Коля, ты же доктор! Ладно, не переживай, поправим это дело. Если у тебя и к языкам такие способности, то…. Так вот, смотри. — Док осторожно пролистал страницы. — Тут пишется, что такого-то дня 1637 года из Черниговского воеводства (все эти земли в те времена были захвачены Речью Посполитой и находились во владении польской шляхты, вплоть до 1649 года) в эти места был направлен большой конный отряд из трех сотен всадников. Задача у этого отряда была конкретная — подавитьв ряде сел волнения, вспыхнувшие на религиозной основе. (А нужно сказать, Коля, что в те времена, православное население, проживавшее под властью Речи Посполитой, подвергалось сильному национальному и религиозному гнету со стороны поляков-католиков). Придя, как говорится, в зону действий, отряд разделился на пять равных групп, которые разошлись по мятежным селам.

В Чернигов вернулись, с небольшими потерями, только четыре группы. А одна исчезла, в полном составе. Естественно, власти Черниговского воеводства организовали поиски. В конце концов, в ходе расследования, выяснилось, что пропавшие всадники, в полном составе, исчезли в местном болоте, преследуя жителей одного из восставших сел. На том все поиски были прекращены. Для острастки, что б, как говорится, "неповадно было", дотла сожгли еще несколько окрестных сел, а, в память о погибших, возле гиблого болота, установили большой каменный крест. На том и успокоились.

Какое-то время помолчали. Студент, было, подумал, что истории конец, как Док продолжил.

— А мне, Коля, до жути стало интересно, а что же на самом деле произошло с теми поляками, ведь неспроста же они полезли в эту топь. Видно — было зачем. Ни в каких книгах, которые я тут находил или мне приносили, я так ничего и не нашел такого, что могло бы пролить хоть немного света на эту историю. Помог, как говорится, случай. Встретил я, как то, у Староселья, одного дедушку. Под восемьдесят лет старичку было. Бредет себе, с одной "тулкой", да тощим вещмешком на плече, чего-то бормочет под нос. "Вот же, — думаю, — сталкеры пошли. Столько лет, а все туда же! Это ж как же он, один, зашел так далеко в Зону и до сих пор никакому Зверю на обед не попался! Как же он Периметр пересек!

В общем — подошел, заговорил. Оказалось, что дед пришел сюда аж из-под Комарина. Его туда с детьми переселили, сразу после аварии. А до этого жил с семьей в Староселье, где, когда то, похоронил умершую, еще в молодом возрасте, жену. А тут почуял, говорит, что и самому недолго осталось этот свет "коптить", вот и решил, в последний раз, могилу жены навестить. Пришлось взять дедушку (Федором Афанасьевичем его звали) под свою опеку — не могло же так долго везти ему в Зоне! Навестили мы могилку, как и хотел Афанасьич, да и завернули ко мне. Он, конечно же, поначалу, в шоке был, когда увидел моих пациентов, бродящих вокруг дома. Но потом ничего — обвыкся. Гостил он у меня дня три, а потом домой заторопился — дети, мол, волноваться будут. Он же сказал им, что поехал навестить сестру в Житомире. В общем, договорился я тут кое с кем, Афанасьича доставили аж до самого дома. Но за эти три дня, что дедушка у меня находился, он мне столько успел рассказать про здешние места — ни в каких книгах столько не найдешь! Отличным рассказчиком был! Я слушал его рассказы, как любимые сказки, которые мне читали в детстве. И про то, что случилось с пропавшими поляками, он, оказывается, тоже знал! Эта история, за четыре сотни лет, превратилась в местную легенду, которая передавалась из поколения к поколению, где-то приукрашаясь рассказчиками, где-то дополняясь вымышленными подробностями. Но суть происшедшего состоит в том, что польский отряд, вооруженных до зубов (по тому времени) всадников, заманила в болото маленькая девочка.

— ……?

— Да, да, мой друг! Маленькая девочка! А дело было так. Одному из отрядов, на которые разделилось, будем называть вещи своими именами, экспедиционно-карательное войско поляков, предстояло навестить одну маленькую деревеньку. Так — дворов с полсотни, не более. Но по доносам местных агентов, польские власти узнали, что в этой деревне действует подпольная православная церковь, которую постоянно навещают, даже, жители с окрестных деревень. Понятное дело, что поляки-католики не могли допустить на территории своих владений такого своеволия. Церковь действительно существовала. Под землей! По сути, была вырыта огромная землянка, оформлена должным образом, естественно, на пожертвования прихожан. Постоянно проводились службы, как и положено во всех православных храмах. И вот отряд въезжает в деревню, которая встречает его пустотой и безмолвием. В подземной церкви тоже пустота — вся утварь снята и унесена. Стало ясно, что жителей кто-то предупредил об опасности. И тут в пустую деревню, которую собрались покинуть поляки, входят два человека — мужчина и маленькая девочка — местные жители, которые несколько дней гостили у родственников и не знали обо всем происходящем. Это был шанс для карателей. Долго пытали мужика на глазах у дочки, пытаясь выведать — куда же спряталось население крамольной деревни. Девочка сдалась тогда, когда ее отца привязали цепями к столбу, а под ногами разложили вязанки дров. Она согласилась привести солдат к месту, среди болот, где прячутся односельчане, но перед выходом попросила разрешения проститься с отцом. Пошептались они там, поплакали, а потом отряд двинулся, ведомый маленькой проводницей. С тех пор ни девочку, ни поляков никто не видел. А все потому, что она, вопреки ожиданиям угнетателей, завела их в центр непроходимогои чудовищно топкого болота и погибла там вместе с ними. Вот такая трогательная и трагическая история. А вот эти записи подтверждают, что легенда об отважной девочке, на самом деле, является абсолютной реальностью. Еще Афанасьич сказал, что, с тех пор, в районе болот, возле того каменного креста, который местный люд нарек "чертовым", не раз видели призраки и поляков, и девочки. Вот так вот, Коля.

— Что-то я погляжу, — первым на рассказ откликнулся, нарушив продолжительное молчание, Бобер, — в те времена много Сусаниных было!

— Они были всегда и везде. На таких людях и держится, пока еще, Земля наша бедная. — Задумчиво ответил Вакула, все еще находившийся, как, впрочем, и все остальные, под впечатлением от услышанного.

— Так, получается, — подал голос Костя, — что мы их видели — поляков этих, и девочку? А девочку зовут, вернее — звали, Анюта?

— Ну, ты и догадливый, Костик, я прям таки удивляюсь! — Усмехнулся Стропа.

— Хорошо, — продолжал парень, не обращая внимания на иронию товарища, — а почему, если это были те — утопшие поляки, они были без лошадей? И почему они так подчиняются этой Анюте?

— Э-э-э-х, молодежь! — Вертолетыч ласково потрепал Константину шевелюру на голове, — всему-то вас учить нужно! И Анюта, и поляки утопли в болоте! Так?! А значит что?

— Что?

— А то, что не похоронены они по-человечески! Вот и все! Их останки до сих пор лежат на дне топи, не похороненные, как полагается. Вот души их и маются. Анютина душа — светлая, чистая, безгрешная. И темные души этих, язви их….. поляков. Похоже, этим воякам даже тот крест, каменный, не помог….. Да и хрен бы с ними! А вот девчушку жалко. Это ж какую силу духа иметь нужно было, что б на такое пойти! Вот и подчиняются нежити в той долине Анюте, потому что она гораздо сильнее всех их вместе взятых, вернее — душа ее сильнее!

— Так, а что с лошадьми-то?

— Лошади — твари Божьи. Их души, как и у любой другой животины, с самого рождения и до смерти, абсолютно безгрешные, безвинные. Упокоились они сразу после гибели. Вот, поэтому, и слоняются поляки по долине пешими.

— А долина — это пересохшее болото?

— Верно. От него только озерцо в центре и осталось.

Опять какое-то время все помолчали.

— Да, Дед, разложил все по полочкам. Не придерешься. — Пробурчал со своего места Бобер.

— Мужики, — вступил в разговор Свист, — ладно — призраки! Это еще можно допустить! Но на нас же шли не призраки, а вполне "материальные", из плоти, которая разрывалась аномалиями на куски! И стрелы в нашу сторону свистели, самые что ни на есть, реальные!

— То есть, ты до сих пор считаешь, — с раздражением в голосе спросил Вакула, — что мы были зрителями театрализованного представления? Так?

Валентин понуро опустил голову, ничего не ответив. Факты были, как говорится — "на лицо".

— Валь, ты ж пойми: произойди эта история в любом другом месте, все и ограничилось бы, допустим, самыми обычными призраками — один раз в год, при полной, как говорят, луне, ровно в полночь…. Ну, или что-то в этом роде. Но тут, в Зоне, мы с вами имеем то, что имеем! И почему, как — не нужно пытаться понять. Просто нужно принимать все как есть. Больше шансов будет выжить…. Все, всем отбой!

— Свист, а ты чего не спишь? — Спросил Вакула спецназовца, минут через десять после того, как все угомонились. — Тебе ведь скоро на пост заступать?

— А ты откуда знаешь?

— Так слышу все: вошкаешься, вздыхаешь….. Чем мытаришься? Колись.

— Знаешь, Вов, — начал Свист, немного помолчав, — не выходит у меня из головы эта девчонка….. Анюта.

— Во дает!

— Да тихо вы, бубнилки! — Заворчал Вертолетыч. — Не угомонятся никак! Спите уже, а то с утра на ходу носами пахать будете!

— Во дает! — Уже зашептал Вакула. — Только недавно орал, что всего этого не может быть, а тут уже из головы не выходит! Это как же понимать, Валя?

— А так и понимать….. Может она и призрак, да еще во плоти, но глаза у нее были живые, даже…. даже более, чем живые! И были в них боль, отчаяние, мольба….. наряду с искрой надежды! И дали эту надежду ей мы, Вова, мы!

— С чего ты взял?

— Не знаю, но чувствую, что от нас она ждет помощи.

Помолчали.

— Да-а-а, дела. Знаешь, Свист, а мне ведь тоже показалось, что девочка надеялась на нашу помощь.

— Надеялась, а мы…..

— А что мы? Ты что, знаешь, сейчас, как ей помочь?

— А ты знаешь?

— И я не знаю. В общем так, Валя, у нас сейчас другое дело, гораздо важнее. Мы должны, вначале, думать о живых! Мужиков, пацанов наших должны вытащить! Когда справимся с этим делом, можно будет подумать, как вернуть покой Анюте.

— Найти ее нужно, в смысле — останки ее, да похоронить по православному обычаю, да что б батюшка молебен отслужил на могилке. Вот тогда и успокоится ее душенька.

— О, Дед тоже не спит!

— Уснешь тут с вами….. раздолбаями!

— А как же останки то ее найти можно, Дед?

— Не знаю! Знак какой то должен быть, Анюта сама должна его подать.

Через пару минут все крепко спали.

До Вельмова сталкеры добрались к концу дня и без особых приключений, если не считать того, что два раза пришлось прятаться от вертушек. Монстры особо не донимали, наверное потому, что даже самые безмозглые из них понимали: восемь вооруженных человек в Зоне, пусть не очень большая, но — сила, и "рыпаться" на них — себе дороже. Конечно же, есть в Зоне и такие ее порождения, которым совершенно наплевать, кто перед ними: один человек, или целая рота, вооруженная до зубов — атаковали не задумываясь. К счастью, сталкерам, после приключения в Анютиной пади, встретиться с таковыми не довелось. Но вот у церкви, когда до нее оставалось, каких ни будь, метров триста, и которая уже хорошо просматривалась в бинокли, группу ждал сюрприз.

— Ну, что скажете, мужики? Что это за "фрукты" такие? — спросил Вакула у Гавроша, Свиста и Бобра, с которыми засел на чердаке одного из крайних домов деревни. Все четверо наблюдали происходящее у церкви в бинокли.

— Да понятно кто, — не отрываясь от окуляров, пробормотал Бобер, — бандюки это! Причем…. Точно! Из Демяновской группировки братки!

— Да, бандюки, — согласился Гаврош, — но с чего ты взял, что Демьяновские они?

— А на рукава их курток посмотри. Нашивки видишь?

— Да, есть нашивки….. круглые….. синее что-то на них…..

— Белая стрела на ярко-синем фоне! — уточнил Бобер. — Их главарь, Федя Демян, любит всякую такую атрибутику. Они это. Больше ни у кого таких знаков различия нет.

— А почему молния?

— Да хрен их знает, бандюков этих! Может, это как то связано с названием их группировки?

— А как называется их группировка? — Поинтересовался Свист.

— Насколько я помню, — собрал морщины на лбу Бобер, — "Стрела"…… или — "Стрелка".

— Ой, как неожиданно…..

— С этим понятно. Тогда какие у кого мысли есть по поводу того, чего они там делают, "стрелки" эти?

— Скорее всего, собрались там ночевать. Вон, смотри — костер возле входа разложили, похоже — готовят на нем что-то.

— Хорошее дело! — Возмутился Гаврош. — А мы как же?

— А нам, похоже, тут придется заночевать. — Вакула вложил бинокль в футляр. — Вон, в том дворе и костерок затеять можно — с любой стороны не видно будет. А спать будем в этом доме. Дежурить, как всегда — по двое: один в ПНВ за бандюками наблюдает отсюда, другой — внизу бдит.

— А как же церковь?

— А что церковь? Она что — денется куда-то за ночь? Или ты хочешь с бандитами повоевать? Ты сам видел — их там больше десятка.

— Да я один, за минуту, их шайку наполовину укоротил бы, они даже не заметили бы! А вместе мы…..

— Саня, Саня! Мы вместе, еще раз говорю, спокойно отдохнем здесь, а бандиты отдохнут там! Потом они, с утра, пойдут дальше по своим делам, а мы, как и собирались — в церковь. И не забывай: у нас — у вольных бродяг, с бандюками нейтралитет. И не будем нарушать его. Не нужно тревожить это осиное гнездо! С нас и мародеров с наемниками, и другой швали достаточно!

— Ладно, — угрюмо проворчал Гаврош, как скажешь, "голубь мира", блин.

Около трех часов ночи сталкеров подняли по тревоге Стропа и Свист, которые дежурили в это время.

— Володь, — подал голос с чердака Свист, — на бандитов, похоже, кто-то напал!

Спустя мгновение командир был на крыше. У церкви, действительно, был бой. Судя по автоматным трассам и вспышкам дробовиков, неизвестные окружили церковь и кольцо постепенно сжималось, не смотря на то, что у обороняющихся позиции были куда выгодней, чем у наступающей стороны. Судя по всему, напавшие давили числом.

— Кто же на них так круто наехал? — все вглядывался в бинокль Вакула.

— А хрен их разберет! Они же даже фонари не включают, по вспышкам только и палят! — Вертолетыч со своей оптикой пристроился рядом. — Вон, светать скоро будет, тогда и увидим.

— Ну, судя по всему, бандиты до рассвета не дотянут. — Окинув взглядом горизонт на востоке, проговорил Гаврош.

Через полчаса стало ясно, что обороняющая сторона, засевшая в церкви, выдохлась. На какое-то время выстрелы и взрывы прекратились полностью.

— Все! — заключил Вертолетыч. — "Крандец" бандюкам!

— А вот сейчас рассветет, вот тогда и поймем — "крандец", или — нет. — Гаврош опустил бинокль и, привалившись спиной к стене, закрыл глаза. — Думаю — пока можно расслабиться.

Через двадцать минут после того, как в районе церкви стихли звуки боя, заметно рассвело. В бинокли сталкеры разглядели два человеческих силуэта, лениво прохаживавшихся у входа в храм.

— Так, выставили часовых. Не спешат, похоже, победители покидать храм.

— Командир, давай мы с Гришей метнемся туда, поближе, посмотрим — что да как. Попробуем выведать — из-за чего весь сыр-бор там. Тогда хоть поймем, что дальше делать.

— Ладно. Дельная мысль. Действуйте. Только, Саня, без самодеятельности! Посмотрели, в обстановку, насколько возможно, вникли, и — обратно! Понятно?

— Понятно, командир. — Стропа проверил магазин своей "феньки", быстро проверил снаряжение.

— Сашка, понятно?! — Не унимался Вакула.

— Да понятно, Вов, понятно! — обиженно пробурчал Гаврош.

— Смотри, а то я тебя знаю! Валя, ты позицию подходящую найди и прикрой их со своей "игрушкой".

— Уже нашел. — Свист полез устраиваться на уцелевшую сторону крыши соседнего дома.

Обогнув по широкой дуге внушительных размеров яму с бурлящим на дне "холодцем", разведчики, короткими перебежками, направились к церкви.

— Ты, Гриня, строго за мной держись, а то тут ловушек многовато, на один квадратный метр.

Как будто кто-то их специально понатыкал.

— Сань, а какой у нас план?

— План? — Гаврош остановился, какое-то время всматривался в сторону цели их вылазки, потом ткнул рукой. — Вон тот, чудом уцелевший заборчик видишь? Под его прикрытием доберемся до тех кустов. От них до церкви метров пятнадцать будет. Дождемся момента, я вон по той трещине в стене залезу на карниз, а там можно будет заглянуть внутрь через во-о-н то окошко. Понял?

— А я?

— Что — ты?

— Ну, ты залезешь, заглянешь, а я все это время что делать буду?

— А ты, Гриша, все это время прикрывать меня будешь! Вдруг я "спалюсь" и нужно будет срочно "делать ноги"!

Через несколько минут Гаврош ловко вскарабкался на карниз и осторожно пробирался по нему до ближайшего окна. Стропа в это время из своего укрытия наблюдал за охраной у входа. При ближайшем рассмотрении, нынешними хозяевами церкви, отбитой у бандитов, были боевики из группировки "Грех".

— О, да это же "грешники"! — с удивлением воскликнул Вертолетыч, — гляньте, мужики!

Когда рассвело достаточно для того, что бы можно было тщательнее рассмотреть выставленных у входа в храм бойцов, бывалые бродяги без труда узнали в них членов довольно известной и не менее загадочной группировки "Грех", которая облюбовала себе место под базу где-то в южной части Зоны.

Говорят, что "отцом" этого полурелигиозного военизированного клана с таким странным названием был разочаровавшийся в "мирской" жизни сельский учитель истории из Брянщины. Он ушел из школы и, какое то время, скитался по селам, выступая перед каждым встречным-поперечным людом с проповедями, в которых утверждал, что все человечество в грехах своих погрязло выше всякой меры, а Бог это все видит и, пока, терпит. Но только пока! Когда "терпелка" у него закончится, это будет "что-то с чем-то"! А чтобы она не закончилась, пора одуматься!"…… и так далее, и тому подобное. Проповедовал он в таком ракурсе до тех пор, пока не нарвался в одной деревеньке на хорошо подвыпивших мужичков, которые совсем не разделили его взглядов и, по этой причине, хорошенько намяли ему бока, даже чего-то там ему сломали. Отлеживаясь в местной больничке, горе-проповедник познакомился с одним охотником, который, на то время, уже успел посетить аномальную территорию и в полной мере вкусить тамошних прелестей. "Вот оно! — восторженно воскликнул бывший учитель, — вот то место, где любой грешный человек, ежеминутно борясь за свою жизнь, ежесекундно, по крупинке, по капельке будет искупать грехи свои!".

Вскоре Иннокентий Васильевич Середин появился в Зоне и продолжил распространять там свои проповеди. Как ни странно, но появились сторонники, даже можно сказать — адепты его учений и идей, и их становилось все больше и больше. Тут у Иннокентия Васильевича проявились и неслабые организаторские способности, ведь нужно было своих послушников где-то приютить, обогреть и накормить. Так и произошло рождение группировки "Грех" под предводительством бывшего сельского учителя Середина по кличке Кеша Пономарь. Члены группировки, в перерывах между проповедями их учителя и предводителя, занимались, как и обычные сталкеры, сбором артефактов, охотой на монстров, участвовали в совместных, с другими кланами, рейдах по уничтожению банд мародеров. Занимались, чего уж греха таить, и "темными" делишками, но, как говорится, не выходя за рамки, в отличие от тех же бандитов.

Были у "грешников" и свои, если так можно выразиться, странности, или — "фишки". Например: все они ходили в плащах, длинных, с капюшонами. Но это были не простые плащи, вернее — простыми они выглядели только снаружи. А, на самом деле, они прекрасно сочетали в себе функции и комбинезона, с довольно высокой степенью защиты от аномалий, и бронежилета, с хорошей противопулевой и противоосколочной защитой. Шились плащи, как правило, из искусно выделанной кожи псевдоплоти и чернобыльского кабана по специальному заказу в одной из подпольных Киевских мастерских.

К оружию у бойцов "Греха" тоже было свое — особое отношение. Они одушевляли свои стволы, относились к ним как к живым существам, давали имена, украшали их вензелями-узорами, как это делали именитые мастера-оружейники, или могли просто искусственно покрыть все металлические части налетом ржавчины. Но, не смотря на все эти причуды, многие в Зоне знали, что любой автомат, дробовик или пистолет члена клана "Грех" отличается большой надежностью и точностью боя.

— Да, Дед, ты прав. — Согласился Бобер, не отрываясь от бинокля. — Это ж как и чем бандюки смогли достать этих блаженных, что вынудили их на целую войсковую операцию, да еще ночью?!

— Ну, это они могут, в этом они мастаки, бандиты эти. Коварные, сучары! Сегодня тебе в лицо улыбаются, в дружбе клянутся, а завтра, если будет нужно, нож в спину сунут!

— Это точно. Что есть — то есть. — Подтвердил командир. — Я всегда считал, что бандиты ничуть не лучше тех же мародеров или наемников. Одна напасть! Смотрите, Гаврош, кажется, добрался до окошка!

— Командир, глянь, глянь — что часовые творят!!! — чуть ли не закричал Бобер.

Действительно, два "грешника", которые еще мгновение назад спокойно топтались у входа, совершенно не мешая Гаврошу проводить разведку, вдруг стали плечом к плечу, лицом к дверному проему и открыли шквальный огонь по кому то внутри церкви.

— Это по кому они так палят, мужики?! По своим, что ли?! — Удивлению Вертолетыча, казалось, не было предела.

— А хрен его знает! — Вакула, как и все остальные, был не менее удивлен. — Смотрите-ка — Сашка от окошка шарахнулся, дробовик свой достал! Что-то там серьезное произошло!

То, что в церкви, отбитой "грешниками" у бандитов, случилось что-то из ряда вон выходящее, окончательно стало понятно, когда звуки стрельбы внутри ее, вперемешку с криками боли и ужаса, стали отчетливо слышны сталкерам даже на таком расстоянии. Прекратилась эта какофония даже резче, чем началась.

— Что это было, мужики, как думаете? — Вакула терялся в догадках.

— Пленники освободились! — предположил Бобер. — Бандюки, которых "грешники" взяли в плен, каким-то образом, освободились. Вот вам и бойня.

— Пора бы Сашке с Гриней назад вернуться. Там и узнаем — "кто виноват" и "что делать".

— Что-то они пока и не собираются обратно. Наоборот, смотрите — Стропа карабкается к Гаврошу на карниз. Да как-то….. нервно карабкается, как в панике! Вон — Гаврош ему, даже, ремень от дробовика подал!

В следующее мгновение сталкеры, со своего наблюдательного пункта, увидели такое, что могло повергнуть в состояние шока даже самых бывалых бродяг Зоны. Тут же стали понятны и лихорадочные передвижения Стропы из своего укрытия на стену храма к Гаврошу. Из церкви, один за другим, стали выбегать какие-то твари. Они не были похожи ни на одного из монстров, из существующих в Зоне и известных сталкерам. Передвигались они на мощных задних лапах, имели длинные хвосты, заканчивающиеся какими-то утолщениями, и огромные зубастые пасти. Передние конечности неизвестных тварей были не такие большие и мощные, как задние, но имели длиннющие пальцы с острыми крючкообразными когтями. Рост самого крупного монстра, насколько это можно было определить с такого расстояния, достигал роста взрослого человека.

— Вы тоже все это видите, мужики?!

— Силы небесные! Что это, Вов?!

А неизвестные твари, в количестве около дюжины, тем временем деловито обрыскали прилегающую к церкви территорию и, вскоре, обнаружили засевших на карнизе Стропу и Гавроша. Тут же вся их — монстров, "честная" компания столпилась у стены, где, на высоте четырех метров, стояли, направив стволы вниз, разведчики.

— Командир, они их сейчас сожрут, падлой буду! Нужно что-то делать!

— Смотри, как эти "кенгуры" скачут! Могут ведь достать!

Сталкеры не зря всполошились, так как тваристали пытаться допрыгнуть до засевших на карнизе товарищей, и это им, почти, удавалось. Гаврош и Стропа стреляли в каждого прыгнувшего монстра в упор. Твари падали, но тут же вскакивали, не получив, как казалось, ощутимого ущерба.

Рядом раздался выстрел. Это Свист открыл огонь из снайперки. Выстрел был результативным, так как один из монстров повалился на бок и забился, безуспешно пытаясь встать.

— Валя! — Вакула бросил бинокль и взял наизготовку "Грозу" — Так держать! Оставайся здесь и продолжай в том же духе! Коля, ты тоже тут — Свиста с тыла прикрываешь! Остальные — за мной!!!

Четверка сталкеров, ежесекундно рискуя на ходу влететь в аномалию, во весь дух помчалась к церкви.

— Сашка, Гриня! — Прокричал Вакула, когда до монстров и засевших на высоте сталкеров оставалось, чуть больше, пятидесяти метров, — поберегитесь!

Гаврош и Стропа, которых еще пытались достать пара самых настырных тварей, услышав предупреждающий крик командира и увидев, что он и Бобер вскинули автоматы для стрельбы из подствольников, присели на карнизе, развернувшись спинами ко всему происходящему, и обхватили головы руками. Одновременно хлопнули гранатометы и пара ВОГ-25, описав дугу, ударились о стену церкви и взорвались за спинами монстров. Те, как раз, решили оставить недосягаемых на карнизе разведчиков и заинтересовались новой добычей, которая сама прибежала к ним в лапы. Но не тут-то было. Взрывы отбросили тварей от стены, разметав в стороны. Несколько остались лежать, дергаясь в конвульсиях. Остальные кинулись, было, на подбежавшую четверку во главе с Вакулой, но были встречены шквальным огнем со всех сторон. Последний из невиданных доселе зверей был, как и первый, свален бронебойной пулей снайперки Свиста.

— Сашка, глянь-ка — внутри этих зверюшек не осталось? — спросил Вакула после того, как был добит последний трепыхающийся монстр.

— Живых, вроде, не видно, но дохлых, похоже, не мало. Да и видно отсюда не все.

— Ладно, слезай, пошли в церковь, посмотрим чего там. Дед, вернитесь с Костей к Свисту и Студенту, забирайте все наше снаряжение и дуйте сюда. С аномалиями осторожней!

Вакула, Гаврош, Бобер и Стропа, соблюдая все меры предосторожности, вошли внутрь храма. Зрелище, открывшееся их взору, было не для слабонервных. Кругом в разных, неестественных позах валялись изуродованные человеческие тела, словно их долго топтал и разбрасывал кто-то огромный. Кровь была повсюду — на полу, на стенах. Тут же валялись и трупы монстров. Под одной из стен, беспорядочной кучей, лежали, судя по черным кожаным курткам, бандиты. Все они, похоже, перед тем как умереть, были связаны. Недалеко, рядком, лежали еще пять их товарищей. Тела же "грешников" были разбросаны по всей церкви.

— Ну, Санек, колись — что по поводу всей этой каши думаешь?

— Да уж, каша, по-другому и не скажешь. А картина напрашивается такая.

Гаврош еще раз оглядел внутреннее пространство храма, где произошло побоище.

— На заночевавших в церкви бандюков налетели "грешники". В результате боя семеро "демяновских" отправились к праотцам, а остальные были захвачены в плен. Пленников усадили вот тут, где они теперь и лежат, а мертвых бандитов "грешники" сложили вот здесь. У "Греха" тоже имеются потери — вон те трое, которые накрытые. А дальше начинается самое интересное! Когда победители подсчитывали потери и трофеи, остывая после боя, на них напали вот эти вот "симпатичные" зверята, как раз в тот момент, как я с комфортом устроился на карнизе у окошка. Судя по всему, монстры вышли из подвала. Думаю, нужно туда сходить, глянуть.

Дед, пойдем с нами, покажешь нам свою дверь в преисподнюю.

В подвал, где, когда-то, Вертолетыч вместе с тяжело раненым Бобром пережидали выброс, входили с включенными налобными фонарями. Сразу, у подножия каменной лестницы, лежали два "грешника", вернее — то, что от них осталось.

— Ну, Дед, где твой люк?

— Да вот он! Только открыт.

— Ну, это понятно, что — открыт. Из воздуха же эти твари не могли возникнуть. Отсюда и вышли. Давайте-ка, мужики, от греха, прикроем эту крышечку, да на задвижечку!

— Вот они, кружочки! — Вертолетыч стряхнул налипший мусор с поверхности дубовых досок, — как тот, что на железной двери были, точь-в-точь.

— Да, Дед, так и есть. — Удовлетворенно кивнул Вакула. — У меня до сих пор еще были опасения, что ты видел что-то похожее, никакого отношения не имеющее к символам в тех подземельях. Но теперь, вижу — все так и есть, именно те это знаки! И еще не сомневаюсь, что через этот ход попадем мы, наконец, туда, куда нужно.

— Вов, — осторожно поинтересовался Бобер, — а "зверьки" как же? Они же именно отсюда вышли!

— Витек, в Зоне монстров — как у Бобика блох! И что нам теперь — все бросить? Разберемся! Кстати, кто ни будь, их раньше видел? Вить, ты говорил, что вам в штабе лекции читали по зверью, ничего подобного не помнишь?

— Нет — пожал плечами егерь, — такие там точно не фигурировали и не описывались. Скажу одно, что внешне они похожи на тушканов, только в несколько раз больше. И потом, — сталкеры вышли из подвала и подошли к одному из мертвых монстров, — смотрите — кожа у них плотная, прочная, как у кабанов, но белесая какая-то. А еще — глаза.

— А что глаза? — склонился над самой мордой убитой твари Стропа, — у них глаз, похоже, и нету!

— Правильно, нет. Потому что они им не нужны.

— Как не нужны?! Ты хочешь сказать, что…..

— Витя хочет сказать, — встрял Студент, — что им глаза не нужны именно в том виде, к которому мы привыкли. Мы — живущие под солнцем, при дневном свете. А эти животные….. или кто они там, живут….. жили в подземельях, то есть — в вечном мраке.

— А как же они….. - с недоумением в голосе начал Константин.

— Как они ориентируются в пространстве — ты это хочешь спросить?

— Ну…. да.

— Так это биология, 6-й класс школы. Например — взять летучих мышей: помню — по телеку смотрел передачу, ну что-то типа — "в мире животных". Так там ученые закрыли мышке глаза, но это никоим образом не помешало ей прекрасно ориентироваться во время полета. А когда закрыли уши — полностью ослепла. Вот так вот! А все потому, что ориентируются летучие мыши, как и многие другие животные, при помощи ультразвукового локатора, биологического…..

— Короче, Склифосовский! — Прервал Студента Вакула. — Некогда, Коль, сейчас лекции читать. С этими тварями и так все ясно, насколько нам это нужно. Мужики! Сейчас собираем все подходящие боеприпасы у убитых. Они им все равно не понадобятся. В общем — собираем все, что может пригодиться, в подземельях. Саня, ты уж глянь вокруг — бой громкий был, как бы кого не привлек.

Сталкеры приступили к выполнению указаний командира, Гаврош опять полез на карниз.

— Командир, глянь-ка! — Бобер, с довольной улыбкой поднял с пола какой-то громоздкий предмет, очень похожий на пулемет.

— Чего нарыл уже? Любишь ты, Витек, всякие "гаубицы"! Что — очередной пулемет?

— Да не похоже. Тут шланг какой-то, и вот еще…. — Бобер поднял с пола три соединенных между собой баллона.

— Ну-ка, ну-ка. Ух, ты! Да это же огнемет! А в баллонах — заряды для него! ЛПО-50! Откуда они его откопали? Этого дедушку давно и с успехом заменили реактивные огнеметы.

Вакула прикинул вес баллонов.

— Похоже — полные. Как раз на три выстрела. Пользоваться умеешь?

— Да ты что, Вов, первый раз вижу!

— Ладно, смотри…..

Вакула стал объяснять Бобру, как пользоваться огнеметом.

— Смотри, Вить, там — в подземелье, этих тварей, наверняка, не мало. Эта штука нам очень поможет справиться с ними. Но помни — только три выстрела!

— Колька, сюда, бегом! Тут живой есть! — Раздался голос Вертолетыча, — Володь, тут раненый, из "Греха"!

В одно мгновение все собрались в указанном Вертолетычем месте.

— Не толпитесь, — командовал Студент, — ему воздух нужен! Помогите переложить на скамью. Осторожней, возможно у него поврежден позвоночник.

Каких либо значительных повреждений у уцелевшего "грешника" не было видно, но, судя по сильной бледности лица, которую, даже, не смогла скрыть разноцветная татуировка /еще одна из "фишек" членов этой группировки/, боец получил сильную контузию. Минут десять Студент колдовал над пострадавшим: укол поставил, виски чем-то растер, сунул в рот какую-то таблетку, влив, следом, воды из фляжки. Раненый закашлялся, поперхнувшись, и застонал.

— Ну что, Коль, как он? — спросил Вакула.

— Я ему ввёл болеутоляющее и общеукрепляющее. Сейчас будет полегче.

— Говорить сможет?

— Думаю — да. Но придется подождать.

Минут через пять "грешник" задышал поровнее, на татуированных щеках пробился румянец.

— Кто вы? — почти прошептал контуженный, открыв глаза.

— Не боись, сынок, — поспешил успокоить Вертолетыч, — главное — не враги! Мы — вольные бродяги.

"Грешник" с видимым облегчением прикрыл глаза.

— А ты кто? — склонился над раненым Вакула.

— Я — Толя Соловей, "Грех".

— Ну, что "Грех" — это мы уже поняли. Расскажи-ка, Толя, а что вы с бандитами не поделили? Из-за чего такой "шурум-бурум" получился?!

Тут со своего наблюдательного поста подал голос Гаврош.

— Командир! К нам идут!

— Кто?!

— Кто, кто….. В кожаных пальто! Только не кони, а все они же — "грешники"!

— Опа! Подмога, значит. И сколько?!

— Много — человек двадцать!

— Ох, Володь, как бы они чего плохого о нас не подумали! За плохих мальчиков не приняли.

— Так вот и я же про то. Саня! Слезай! Мы с тобой на переговоры идем! Так, мужики, мы с Сашкой встретим их снаружи. Нельзя им сразу дать увидеть всю эту бойню — разбираться, боюсь, они не будут. Попробуем поговорить, подготовить. Хорошо хоть Толя живой — хороший козырь. Вы будьте наготове. Если что — мы с Сашкой заскочим внутрь, прикрывайте.

Вакула пошел к выходу.

Группа до зубов вооруженных "грешников" вплотную подошла к сталкерам, у которых оружие тоже было, но висело на ремнях за спинами. Одного из прибывших друзья узнали сразу: это был Сева Гарпун. Когда-то он был вольным сталкером, но, как говорят — у него чего-то там "переклинило", и он подался в "Грех". Рост у Севы был такой, что, даже, Вакуле, что б посмотреть ему в глаза, приходилось приподнимать голову. Это, в сочетании с неплохими бойцовскими качествами, способствовало его быстрому продвижению вверх по иерархической лестнице внутри клана. В данный момент Сева был, своего рода, начальником службы безопасности группировки.

— Здорово Вакула, здорово Гаврош! — поприветствовал "грешник" сталкеров.

— Тебе, и твоей честной компании — тоже не хворать, Сева! — ответил за себя и друга Гаврош.

— Какими судьбами вы тут оказались? — Сева заметил, что многие его бойцы с удивлением и недоумением смотрят под стену церкви, и тут сам увидел трупы невиданных монстров.

— Это что еще за….. А где наши братья?! Они у бандитов заложников отбивали!

— Там твои братья, Сева, и бандиты там. — Вакула указал рукой на вход в церковь. — Только они все мертвы.

— Кто — мертвы? — не понял Гарпун, — бандиты?!

— И бандиты, и…. братья ваши. — Уточнил Гаврош.

Сева, взяв наизготовку доселе покоившийся на плече "чейзер", дернулся в сторону храма, но Вакула остановил его.

— Погоди, Сева, давай мы сначала.

Сталкеры спокойным шагом вошли внутрь церкви.

— Спокойно, мужики, все нормально.

Следом вошла вся команда "грешников". Какое-то время братья с ужасом осматривали открывшуюся перед ними картину. Потом, взяв наизготовку оружие (кто-то даже затвор передернул), с каменными лицами уставились на сталкеров.

— Э, э, мужики, не дуркуйте! — выставил вперед ладонями руки Гаврош, — мы тут не причем!

Сева что-то буркнул своим бойцам, после чего они, с большой неохотой, убрали стволы.

— Вас я знаю, Вакула и Гаврош — начал степенно Гарпун, — вот их встречать довелось, — кивнул в сторону Вертолетыча и Бобра, — все порядочные бродяги. Поэтому и не делаю поспешных выводов не в вашу пользу. Рассказывайте!

В течение нескольких минут Вакула поведал Севе и его команде о всем происшедшем с вечера прошедшего дня.

— В общем, за каких-то пару минут эти твари убили всех, кто был внутри. Если бы мы вовремя не подскочили, то и наших Гавроша и Стропу сожрали бы.

— Подавились бы! — Буркнул Гаврош.

— Ты скажи, Вакула, как так: наших в церкви было под два десятка, но сделать они ничего не смогли — вмиг полегли! А вы ввосьмером уложили всех этих чудовищ, даже ранений никто не получил!

— Так на ваших они внезапно напали, причем, со стороны, откуда никто не ждал опасности….

— Не нужно было открывать тот люк в подвале…. - подметил Бобер.

— Вот, вот — из подвала! Паника началась, — продолжил Вакула, — неразбериха, толкотня! Палили — кто куда! Замкнутое пространство, рикошеты! Друг в дружку, небось, не раз попали! А мы атаковали с сознанием дела — быстро и жестко, не мешая один другому — и гранатами, и "бронебойными", да и снайпер наш чуть ли не половину из них угомонил. Они, твари, хоть и сильные, толстокожие да живучие, но когда в них много дырок наделаешь — мрут не хуже других.

Все на какое-то время замолчали. Сева усиленно о чем-то думал, очевидно — выбирая правильное решение в сложившейся ситуации.

— Сева, брат! — раздался слабый голос, который, тем не менее, в наступившей тишине все хорошо услышали, — они не причем! Все — правда!

Гарпун быстро подошел к раненному.

— Толян! Ты?! Живой! Где вы его нашли?! — в голосе Севы слышалась нескрываемая радость.

— Да вот тут же. Повезло ему. Видишь — на груди плащ сильно потрепан? Видно, тварь схватила его за грудки зубами, как щенка, да и приложила о стену. Контузило его, без сознания лежал. Вот живой и остался.

— Ты как, брат? — Склонился над Соловьем командир "грешников".

— Бывало и хуже! — Бодрился раненый, — вон — их док подлатал меня. Нормальные они мужики, Гарпун, отвечаю.

— Ладно, Соловей, побереги силы. Отнесем тебя на базу, там наш Кудесник на ноги тебя поставит окончательно! Он это может, ты же знаешь!

— Только это, — вмешался в разговор Студент, — возможно, что спина у него повреждена. Нести его нужно на чем-то жестком.

— Тебя как зовут, брат?

— Студент. Николай.

— Спасибо тебе, Николай. Корень, Сова, — обратился Гарпун к своим бойцам, — пошукайте тут что ни будь подходящее.

— Да, вот еще, — Студент достал из нагрудного кармана блокнот, что-то там написал и протянул "грешнику", — вот эту "сборку" ваш доктор пусть приготовит, прикладывает к месту травмы спины. Это хорошо поможет.

Сева сложил листик, спрятал его в карман, положил руку на плечо Николаю.

— Еще раз, Коля — спасибо тебе. Вопрос снят, мужики! У нас нет к вам претензий! Наоборот — за Соловья спасибо! Мы сейчас будем хоронить наших братьев, потом уйдем на базу. Если можем чем-либо помочь — говорите.

— Да нет, спасибо. Если только возражать не будете, что мы у ваших павших братьев немного патронов позаимствовали. Нам дальше в рейд, а пополнить запасы негде.

— Не вопрос, Вакула. Закон Зоны знаешь — позаимствовать у мертвого припасы — не мародерство, тем более, если они помогут выжить живому.

— Тогда мы вам поможем похоронить убитых.

В течении нескольких часов команды Гарпуна и Вакулы две братские могилы — одну для погибших "грешников", другую, немного поспорив — для бандитов.

— Если не секрет, Сева, чего вы с бандитами не поделили?

— Да ничего тут секретного нет. Неделю назад наши братья под Янтарем нашли "бабочку"….

— Ух, ты! Это за которую "яйцеголовые" готовы выложить баснословную сумму?!

— Только не наши "яйцеголовые" — кишка тонка, нет у них таких бабок. Американская и немецкая лаборатории, что в западном секторе поселились. Ну — собрались, порадились. Ты ж знаешь — все ценные находки мы продаем, а деньги пускаем на содержание базы: медикаменты, провизия, боеприпасы, оружие….. ну, и все такое. Потом отсылаем что-то семьям наших погибших, для поддержания. Ну, а остальное делим между всеми братьями.

С "бабочкой" решили поступить так же. Мы тогда не знали, что эта штука столько стоит! Подкатили к нам бандиты — Демяновская группировка. Пришли к Пономарю и предложили продать артефакт. Деньги, вообще-то, не плохие предлагали. Отец и не против был, сперва — для чего ж тогда собирать этот хабар! Но тут Сашка Фанера — он у нас за связь отвечает и за всякую компьютерную хрень, в сети увидел сообщение об реальной стоимости "бабочки". Пономарь тут же указал Демяновским на дверь. Те и ушли. Оказалось — не на долго. Ночью, суки, налет на нашу базу совершили. Но силенок не хватило — половину своих потеряли и остались ни с чем. Так что удумали! Дня через два троих наших братьев захватили и затребовали выкуп. Какой — сам догадайся. Отец, опять же, по доброте своей, хотел обмен совершить, лишь бы братьев вызволить. Но мы его убедили не делать этого: один раз пойди с этими скотами на попятную — они уже не отстанут. В общем, схитрили мы — сказали, что согласны на обмен, договорились о месте и времени, а сами, в ночь накануне встречи, обложили их логово. Не знаю на счет других бандитских группировок в Зоне, но эти, Демяновские — раздолбаи из раздолбаев! В общем, взяли мы их без единого выстрела. Стоят, глазенками лупают, половина пьяные в "дрова", другие — обкуренные. Сам Демьян вообще дрых, обложенный девками со всех сторон. Братья наши, что в заложниках были, помяты, конечно же, но живы-здоровы. И тут выяснилось, что большая часть банды — десяток с лишним человек, шарятся где-то по зоне. Нашли быстро, решили действовать так же, как и при штурме их основной базы. На последнем сеансе связи наши сообщили, что все прошло нормально и что они собираются, вместе с пленниками, на базу. Я как чувствовал — решил подстраховать. А тут….. вот что!

Гарпун разнервничался. Было видно, что начальник службы безопасности сильно переживает обо всем происшедшем, как ни как — семнадцать человек потеряли!

— Ты вот что, Сева, сильно себя не мытарь за все это. В гибели твоих людей не виноваты ни ты, ни, даже, бандюки, хотя они этот весь сыр-бор и затеяли! Всему виной вот эти "динозаврики"! Кстати, кто ни будь из твоих бойцов что то подобное видели раньше?

Командир "грешников" оглядел свою команду.

— Нет, Вакула, похоже что…..

— Они действительно на динозавров похожи! — Откликнулся, все-таки один из людей Гарпуна.

— С чего ты взял, брат? — Удивился Гарпун.

— Ну, в кино видел, "Парк Юрского периода". Помните такой? Там тоже такие были, — "грешник" кивнул на труп чудовища, у которого пол головы было снесено мощным зарядом картечи, — их еще там называли…… что-то с велосипедом связано.

— Велоцираптор! — раздался голос Студента.

— Точно!

— Только эти твари похожи на велоцирапторов всего лишь внешне — размером и телом. Хотя зубов у них не меньше — штук по тридцать сверху и снизу. А вот что они этими зубами могут….. — Студент поднял с каменного пола, обильно забрызганного кровью людей и монстров, АКМ, все металлические части которого были мастерски украшены резьбой. Половина приклада у автомата была откушена, а на стальном корпусе остались глубокие вмятины. — Ваш парень, видно, когда магазин опустел, замахнулся на тварь прикладом, и вот что из этого получилось.

— Кстати, Володь, а вас каким ветром сюда занесло, и куда направляетесь? Если не секрет, конечно же.

Вакула коротко рассказал цель их рейда.

— Только вот что, Сева, не видели вы нас, ладно? Военные нас ищут, где-то перешли мы им дорогу своими поисками. Да и "наемники" зуб имеют. Недавно еле отбились.

— А сейчас куда двинете?

— В подземелье, что здесь — в подвале.

— Это откуда эта пакость вылезла?! — Округлились у "грешника" глаза.

— Ну да. Собственно, из-за этого сюда и пришли. Следы привели.

— Сом, брат, — обратился к одному из своих людей, после некоторого раздумья, Гарпун — дайка ту штучку, что наш Коваль изобрел.

"Грешник", с навороченным "отбойником" на плече, достал из поясного контейнера серую коробочку, размером с пару спичечных коробков, и передал своему командиру. Тот, в свою очередь, протянул ее Вакуле.

— Держи, брат. Чувствую, это вам может пригодиться.

— Что это? — коробочка оказалась довольно увесистой, как будтоотлитая из свинца.

— Это наш оружейник слепил. Очень полезная вещь. Прошлогодний звериный гон помнишь? Ну — перед супервыбросом?

— Это во время которого монстры прорвались на базу "Рассвета" и всех, кто там был, сожрали? — Уточнил Бобер.

— Именно! Тогда многие базы пострадали, но "рассветовцам" не повезло больше всех.

— Еще бы! — Хмыкнул Вертолетыч, — они бы еще палаточки в поле разбили, как туристы! Это ж надо — за деревянным забором отсидеться хотели! Как они в своих землянках выбросы пережидают — ума не приложу!

— Вот, вот, — согласился Гарпун, — раздолбаи! Из-за этого и пострадали. А у нас на базе часовые гон увидели издалека, с наблюдательной вышки. Смотрим, а впереди когтисто-клыкастой массы сразу три псевдогиганта чешут, а это все равно, что танки! Наш бетонный, в два ряда, забор для них — не препятствие. Ну, думаем — крандец базе! Тут и появился наш Федя Коваль. Велел всем укрыться в противовыбросовом бункере, а сам на вышку полез. Вот такую коробочку он навстречу монстрам и метнул, сам еле успел укрыться. Я не знаю точно, что там было — взрыв, или просто световая вспышка, но огромная масса зверья была просто изжарена, а гон поменял направление, не затронув нашей территории.

— Так как же ее активировать? — Странную коробочку уже вертел в руках Гаврош, — ни кольца нет, как у гранаты, ни кнопочки какой ни будь?

— Ее нужно бросать в связке с обычной гранатой, тогда и сработает. Сом! Дай ка им еще одну такую! Дай, дай! Не жмотись! Нам Федя еще слепит, а мужики под землей могут встретить такое, что, как говорится, ни в сказке сказать….

Вскоре Гарпун увел свою команду, а сталкеры стали готовиться к повторному походу под землю.

— Санек, ты у нас спец по таким штучкам-дрючкам, так что подарок "грешников" при себе держи. Может действительно пригодятся эти чудо гранаты. Как у нас с боеприпасами?

— Все путем, командир! — Ответил за всех Вертолетыч. — И патронов, и харчей, и воды у нас в достатке! Что-то у мертвых взяли, чем-то Гарпуновцы поделились.

Когда все были готовы, Вакула построил команду в подвале у люка в подземелье.

— Так, мужики, вы должны понимать, что прошлые наши похождения в подземельях могут оказаться увеселительной прогулкой. Вы видели, на что способны эти звери. Что там, или — кто там еще может быть — одной Зоне известно, поэтому мы должны быть предельно осторожны и внимательны. Витя, ты со своим огнеметом идешь сразу за Гришей и Сашкой. ЛПО — штука страшная и эффективная, но у тебя всего три выстрела, поэтому используй их только в самом крайнем случае. Дальше — как обычно. Валя, за тобой наш тыл.

После инструктажа люк, украшенный таинственными кольцами, был открыт и сталкеры, один за другим, стали спускаться в подземелье.

Глава 6

Группа спускалась по узкому — не более полутора метров, тоннелю, вырубленному в скале. Каменные ступеньки, в некоторых местах, были стерты настолько, что продвигаться приходилось, придерживаясь за стены, чтобы не поскользнуться. Видно, что, когда-то, движение по этому проходу было довольно интенсивным.

— Это кто же тут так шастал, — ворчал еле слышно себе под нос Вертолетыч, — что ступеньки стер вдрызг. Может нам на сраки сесть, да и съехать? Так будет быстрее и безопасней.

— Ты ее лучше побереги, задницу то свою, а то сотрешь! — Прошептал в ответ Бобер. — Пригодится еще.

— Вы сейчас дошепчетесь, шутники, что мы все тут без задниц останемся. — Вмешался Вакула. — Сказано же — тишина!

Вскоре крайне неудобный спуск был закончен, и группа продолжила движение уже по относительно ровному полу. Метров через пятьдесят стены тоннеля стали постепенно расходиться в стороны, а каменный потолок уходить вверх, образовывая сильно вытянутое помещение шириною шагов в десять-двенадцать. В стенах фонари высветили какие-то, зияющие чернотой, углубления, над каждым из которых, в выдолбленные под углом отверстия, были вставлены самые настоящие факелы.

— Вот теперь понятно, — сказал Стропа, оглядевшись вокруг, — кто ступеньки сюда стер.

— И кто же?

— Священнослужители. Тут, похоже, хоронили священников из той церкви, что сверху. Ну, может не только из той церкви, и не только священников, а еще всяких знатных людей: графов, князей…. и так далее. В общем — это что-то типа того склепа, в котором мы побывали на кладбище в Красном, только все, тут покоящиеся, православного вероисповедования.

— Это как в Киево-Печерской Лавре? — подал голос Костя, опасливо заглядывая в темную нишу.

— Примерно. Пойдем дальше, командир. Не будем нарушать покой здесь лежащих. И так уже церковь убийством и кровью осквернена. Хоть разрушенную, разграбленную, но церковь. А это не есть хорошо.

Покинув православную усыпальницу, сталкеры продолжили путь по тоннелю, ширина которого уменьшилась почти до метра. Не был он таким прямым и ровным, как раньше, да и пол — то уходил вверх, то резко вниз, сильно затрудняя движение.

— Все, Володь, — затормозил группу Стропа, — рукотворные подземелья, похоже, закончились.

— А какие начались?

— А начались пещеры, которые сотворила матушка-природа. Вот тут уже точно прогулки не получится. Тут могут быть и колодцы бездонные, и провалы, и озера, и реки с водопадами. Держаться строго за мной и все делать как я. Наготове держать веревки, друг друга страховать постоянно.

— И про "зверюшек" не забывать. — Добавил Вакула.

— Вот, вот! И про них тоже!

* * *

Все-таки пещера, по которой продвигались сталкеры, полностью нерукотворной назвать было нельзя. Было видно, что этим путем ходили, и не раз, а что бы ходить было удобней — срубали мешающие сталактиты и сталагмиты, засыпали камнями трещины, прорубали небольшие тоннели в скальной породе. Один раз, даже, пришлось переходить узкий — около метра всего, каменный мост, зависший над бездонной пропастью. Бездонной настолько, что брошенный Гаврошем факел долго висел в непроглядной тьме одинокой звездочкой, пока не сгорел. Достиг он дна, или нет — не известно.

А вообще сталкеры, кроме, естественно, Стропы, который не раз уже бывал в подобных местах, были очарованы красотой подземного царства. Миллионы лет, вымывая мягкие породы и растворяя известняк, вода, как заправский скульптор, творила причудливые фантастические фигуры, формой, зачастую, напоминающие и зверей, и людей. Свет фонарей, попадая на полированные поверхности и вызывая невообразимую игру красок, заставлял эти фигуры двигаться, из-за чего бродяги не раз вскидывали свое оружие, готовые открыть огонь. Встречающиеся на каждом шагу сталагмиты и сталактиты — неизменные обитатели многих пещер, порою сливались в одни сплошные столбы — сталагнаты, как колонны, поддерживающие каменные своды.

— На Кубе, — заметил Стропа, — в одной из тамошних пещер, обнаружили подобный столб высотой в шестьдесят с лишним метров. Самый высокий в мире из обнаруженных.

— Откуда знаешь? — Поинтересовался Гаврош. — Был там?

— Нет, не был. В интернете вычитал. Но хотел бы там побывать. Спелеология не менее интересна, чем диггерство. Ты посмотри — какая красота!

— Согласен. Красиво. Сколько по Зоне ходил, а не знал, что под ногами вот такие места могут быть.

После перехода через мост группа остановилась на двадцатиминутный привал.

— Не понятно мне, — нарушил всеобщее молчание Бобер, — почему мы до сих пор не встретили никаких монстров. Одни летучие мыши летают, и все.

— И из аномалий встретили только "холодец", пару раз, и "газировку". — Дополнил Гаврош.

— Так мы ж глубоко под землей! Поэтому, наверное, влияние Зоны здесь значительно слабее. Хотя и присутствует. — Высказал свое предположение Вакула. — Кстати, Сашка, в каком направлении тянется эта пещера.

— Ты будешь смеяться, Вов, — Гаврош включил планшет, — но двигаемся мы обратно к Зимовищу и сейчас находимся…. немного левее Посудово.

— Ну, так это логично и хорошо! Мы, значит, на верном пути!

— Как у нас говорят — "нэ кажи гоп…!

— Ладно, Дед! Чего каркаешь! А потом, по твоей наводке мы в эту пещеру попали!

— По моей, по моей! Просто не хочу, что бы сглазили….

— А все-таки, мужики! — Не унимался Бобер. — Куда же подевались все монстры, в частности — "динозаврики". Меня это, честно говоря, напрягает.

— Так может, их тут больше нет, Витя! Все остались там — снаружи!

— А меня беспокоит другой факт. — Задумчиво проговорил Студент. — Вы все видели насколько кровожадные и прожорливые эти твари. Думаю, если бы мы не уничтожили их, то от тел убитых бойцов "Греха" и бандитов остались бы обглоданные кости вперемешку с клочьями снаряжения. Мы по пещерам прошли вон уже сколько, а ни разу не встретили ни одного монстра. Если они обитают в этих пещерах, то повсюду должны быть следы их присутствия: обглоданные кости, лежбища, помет, в конце концов. А ничего такого нету. И их самих нет. Значит — что?

— Ты прав, Коля, — кивнул Вакула, — не обитают они здесь, хотя, как ты определил, хорошо приспособлены для этого. Они приходят откуда-то. А, если точнее — …..

— Их кто-то направляет сюда?

— Да, Витя, именно так. И я уверен, что их, этих "зверьков", засылают в эти пещеры именно те, кого мы ищем.

— Монстры — что-то типа цепных псов у них, так?

— Именно! Только, как вы видели, они, к сожалению, на цепях не сидят.

— Они стерегут путь к логову големов. Это лишний раз доказывает — мы на верном пути.

— "Нэ кажи гоп…"

— Тьфу ты, вот заладил, Дед! Угомонись!

После привала группа продолжила свой путь по еле заметной тропе, которую — уже не было никакого сомнения, кто-то когда-то прорубил в, казалось, нескончаемой цепи карстовых пещер. Но кто расчищал этот путь, куда он ведет, и кто по нему ходил — сталкерам было не известно. Этой дорогой их вела только лишь маленькая зацепка, дающая такую же маленькую надежду найти похищенных друзей-товарищей.

Группу жестом остановил шедший впереди Стропа. Вакула, дав команду отключить налобные фонари, подошел к ведущим.

— Чего там, Гриша?

— Шум какой-то. Не понятный. Вот, слушай….

— Ну, да, — черезкакое-то время подтвердил командир, — шум. Так на водопад похоже, уже встречали такое.

— Не-е, Володь, от водопада или речки шум равномерный, монотонный. А тут монотонностью не пахнет. Не хороший шум. Нельзя сразу всем туда соваться — нужно посмотреть. Разреши я вперед пройду.

— Ия с ним, Вов. — Подал голос Гаврош.

— Давайте, парни. Только осторожно. И без самодеятельности.

Через секунду дозорные исчезли из поля деятельности ПНВ.

— Можно передохнуть пока, мужики, — скомандовал Вакула, — только не расслабляться. Витя, ты немного вперед пройди со своей "зажигалкой", вдруг за пацанами хвост будет. Прикроешь.

Минут через десять сталкеры заметили, что остановивший их шум стал гораздо громче.

— Слышишь, Вов?

— Да, Дед, как будто громче шуметь стало.

— Ох, боюсь я за Сашку с Гришкой. Может из-за них это?! Вдруг помощь им нужна?!

— Подождем, Дед, подождем. Не дети они, на рожон зря не полезут.

Разведчики появились минут через двадцать.

— Ну, что там? — Не дав, как следует, отдышаться сталкерам, Спросил Вакула. — Серьезное чего?

— Более чем серьезно, раз, эдак, в десять. А главное — зубасто.

— Сань, давай без вот этих вот….

— Старые знакомые "зубастики-динозаврики" там наши, командир. И не один, не два, и, даже, не десять. Их там около сотни!

— Сколько?!!! — То, что сказал Стропа, похоже, ошеломило всех.

— А может и того больше! — Добавил масла в огонь Гаврош.

— И что? Они вас не учуяли? Сюда не нагрянут?

— Не смогут. Но и мы дальше не пройдем. Там что-то типа котлована, или огромной вымоины в дне пещеры. Видать, водопад там когда-то был. Вход в пещеру забран стальной решеткой, прутья — толщиной с руку. Решетка, конечно же, не средневековая, но и не новая. Но что самое интересное — в ней калиточка есть, метра два на полтора. А в этой калитке — электромеханический замок с таким же приводом.

— Это что — ею можно управлять дистанционно?

— Конечно! А зачем же такие сложности тогда городить?! На противоположном входе такая же решетка. Есть там калитка, или нет — не разглядели. Фонари еле туда добивают. Думаю, что есть. Между решетками, в котловине, целая толпа тварей. Учуяли нас метров за пятьдесят, это мы поняли по их рычанию-визжанию. На свет фонарей не реагируют никак.

— В общем, все, Володь — пришли! — Подытожил рассказ Стропы Гаврош. — Монстры за решеткой, поэтому безопасны. Но мы через них не пройдем — сожрут вместе с подметками. Можно было бы, как в тире, перестрелять их, но для этого понадобится раза в три боеприпасов больше, чем сейчас есть у нас. Живучие они, падлы, сами же видели!

Пару минут все молчали, "переваривая" возникшую ситуацию.

Первым голос подал Константин.

— Командир, Григорий сказал, что решетка, вернее — ее замок, управляется дистанционно. Так?

— Так, Костя. А что?

— А вдруг те, кто на пульте этом сидят, уже знают о нашем присутствии и вот-вот откроют решетку? Или она сама открывается, автоматически….

— Через определенные промежутки времени! Точно, молодец, пацан! Сашка, Гриня, дуйте туда, заблокируйте решетку! А то и, правда, чего доброго, нагрянут твари!

Дозорные опять скрылись в темноте.

— Я думаю, монстры того же покроя, что и големы.

— Их тоже кто-то "слепил", Коль?

— Думаю, что — да. И именно для охраны пещеры. А на мутантов не похожи, считаю, из-за того, что лощеные они какие-то, кожа на них без изъянов, без уродств и язв как на слепых собаках, чернобыльских псах и других мутантах. И одинаковы они, по всем параметрам, как будто склонированы. Если кто-то смог создать големов, то и этих монстров слепить для них не проблема.

— Это все понятно, Студент! А потом, какая разница: кто слепил, из чего слепил! Главное что эти твари преградили нам путь, и нужно думать, как решить эту проблему!

— Тихо, Витя! — прикрикнул на Бобра Вертолетыч, — чего кипятишься? Колька по делу говорит. А думать надо, это точно.

К Вакуле подошел Свист.

— Володь, а что за штучки тот… разрисованный, в церквушке, подарил нам? Коробочки какие-то? Я так понял, они какие-то очень мощные и страшные?

— Точно, командир, — просиял лицом Бобер, — он — Сева "грешник", сказал тогда, что с помощью этой коробочки они направление звериного гона отвели от их базы, а это все равно, что танковый полк заставить повернуть! Ты же сам знаешь!

В этот момент появились Гаврош и Стропа.

— Ну, как там?

— Порядок! Мы в привод камушек подходящий вставили, да и сам замок патроном заклинили. Не откроется теперь.

— Лады. Сашка, подарки Гарпуна целы?

— Это "чудо коробочки", что ли?

— Да.

— При мне, конечно же. Подожди, не задумал ли ты….

— А что? Мы тут прикинули, что может и получиться. Гарпун же рассказывал, что эта штука перед их базой тьму монстров сожгла. А там ведь и псевдогиганты были. Так что, тут она какую-то сотню с лишним "динозавриков" не спалит?

— Давай попробуем. Только вот проблема то в чем. Там, за решеткой, отнюдь не стадион, не ровное поле, а камни, трещины, неровности всякие. Из-за этого поражающая способность этой "бомбочки" резко уменьшается. А для того, что бы из нее выжать все до максимума, ее….

— Нужно взорвать на высоте?

— Совершенно верно! Пещера высокая, так что это возможно.

— Что возможно, Саня?! Как ты себе это представляешь?! Это тебе что — теннисный мячик, который можно запулить повыше и убежать?! Так она сама по себе не взорвется, ты помнишь?! Ее в связке с гранатой бросать нужно!

— Не вопрос! Можно взорвать дистанционно! У меня для этого все есть.

— На вы-со-те-е-е, Саня! Как ты туда примочки свои подвесишь?!

— ………

— То-то же!

— Э, спорщики! — Вмешался Бобер. — Может, все-таки, пойдем и обмозгуем все там — на месте?!

— Прав Витька, — поддержал друга Вертолетыч, — пошли глянем все конкретно!

Хоть и отделяла сталкеров от смертельно опасной котловины массивная стальная решетка, чувствовали они себя возле нее совсем не уютно, так как, учуяв потенциальную добычу, на стальные прутья бросалась и пробовала их "на зуб" огромная толпа зубастых монстров.

— У-у-у-у, мясорубки ходячие! — Обозрев рычащую и клацающую челюстями массу, протянул Вертолетыч. — Ужо мы вас…..! Сашка, ну че, какие мысли у тебя по поводу средств доставки "боеголовки"?

Гаврош несколько минут стоял в глубоком раздумьи, рассматривая сквозь звенья решетки потолок пещеры над котловиной.

— Чего-то ничего, пока, не придумывается, мужики. Можно попробовать бросить сквозь решетку. Но, даже если попадешь и не зацепишь прутьев, сбежать от взрыва не успеешь. А он, по рассказу Севы — как от маленькой атомной бомбы!

Еще несколько минут сталкеры галдели, предлагая, один за другим, варианты решения вопроса. Но все они, в результате, оказались не годными.

— Ну-ка, расступись, спорщики! Устроили тут заседание Государственной Думы!

Все замолчали и уставились на Свиста, который, пока все остальные спорили, порылся в своем рюкзаке и достал матерчатый чехол черного цвета, "вжикнул" молнией и, через минуту, держал в руках среднего размера арбалет.

— Ух, ты! — Восторженно воскликнул Гаврош. — Вот это штука, вот это вещь! И ты молчал! Дай подержу!

— Это я на складе спецоружия "выцыганил", перед командировкой сюда. Даже не думал, что пригодится. Погоди, Гаврош, остынь! Сделаю дело, и подарю тебе его. Знаю, как ты любишь такие железки.

— Люблю, Валя, ох как люблю! Твоя правда!

Свист достал из чехла еще два предмета, один из которых, при ближнем рассмотрении, оказался металлической стрелой с цилиндрическим наконечником, другой — катушкой, очень похожей на рыболовную.

Спецназовец вставил носок ботинка в "стремя" и натянул тетиву, затем вложил стрелу в направляющий желоб. Катушку он закрепил на "стремени", а конец нитки, намотанной на ней, продев в какие-то отверстия на древке стрелы, привязал к колечку на цевье арбалета.

— Я готов!

— Мы очень рады этому факту, Валя, — кивнул Вакула, — но очень хотелось бы узнать к чему.

— Ну, это же очевидно, Вакула. Я сейчас воткну эту стрелку в потолок вон той пещеры, а потом, по этой ниточке, подниму вашу бомбу туда же. А там уж взрывайте ее, сколько влезет!

Сталкеры опять загомонили, теперь уж радостно.

— А нитка эта выдержит, не порвется?

— Коля! — Ответил за Свиста Гаврош. — Это же кевлар! Знаешь что это?

Студент утвердительно кивнул.

— Валя, чем мы тебе можем подсобить?

— Мне бы подсветить хоть на короткое время, чтоб не в белый свет, как в копеечку стрелять.

— Это не проблема. Витя, светани-ка арбалетчику нашему!

— Не вопрос.

Сталкер достал из сумки световую ВОГ и зарядил ею подствольник своего донельзя навороченного "калаша".

— Готов?

Свист занял позицию в двух метрах от решетки, припав на одно колено.

— Готов!

Бобер подскочил к самому ограждению, чем вызвал новое оживление у столпившихся с той стороны монстров, поднял автомат повыше и выстрелил.

Граната, описав крутую орбиту, упала почти в центре котловины, ярко осветив ее и потолок над ней.

Через пару секунд выстрелил и Свист.

Стрела устремилась вверх, увлекая за собой кевларовую нить, которая с тихим шорохом сматывалась с катушки.

С легким хлопком снаряд угодил в основание огромного сталактита.

— Вот и все!

Свист осторожно подергал нить, затем отвязал ее конец от кольца и прикрепил к катушке.

— Транспортер готов. Давайте свою бомбу.

Гаврош нырнул в свой рюкзак и выудил оттуда чудо-коробочку, подаренную Севой Гарпуном. Затем быстроскотчем приматал к ней еще одну коробочку — радиоуправляемый детонатор. Еще с минуту крепил эту связку к нити.

— Можно поднимать, — сказал, наконец Гаврош и повернул на детонаторе миниатюрный тумблер. Замигал красным огоньком светодиод. — Осталось только вот эту кнопочку нажать. — Сталкер поднял над головой пульт управления детонатором.

Свист стал медленно, с большой осторожностью, тянуть за одну из нитей импровизированной лебедки и смертоносная связка медленно поползла вверх.

— Ложись!!! — Не своим голосом провопил Гаврош в тот момент, когда в пещере с монстрами, вдруг, раздался жуткий треск и грохот, а нить полностью обвисла и бомба с детонатором, которые вот-вот должны были пройти сквозь решетку, устремились вниз с четырех метровой высоты.

Получая ушибы и внушительные царапины, сталкеры бросились на каменное дно пещеры.

Через минуту стало ясно, что взрыва, слава Богу, не будет.

— Что это было, мужики?! Что случилось, Валя?! — Первым задал вопрос ошалевший, как и все остальные, Вакула.

— Произошло то, чего я и боялся, — поднимаясь, сказал Свист, — сталактит, в который стрела попала, похоже, оторвался. Вместе с нитью. Очень тяжелый, видно, был, вот и не выдержал. Да и наконечник стрелы с кумулятивным зарядом подрубил его слегка.

— А зачем такой заряд?

— Ну, что бы стрелу в камень загнать. Да ее и в металл воткнуть можно. Снаряд, при ударе, прожигает дырку. Стрела в нее, по инерции, входит, а потом раскрываются, тоже от удара, три стальных усика. Они-то стрелу и клинят в этой дыре намертво.

— Ну и напридумывают же перибамбасов всяких хитромудрых, черти! — С восхищением воскликнул Вертолетыч.

— Погоди, Дед, погоди. — Вакула развернул Свиста к себе и, внимательно и настороженно глядя ему в глаза, спросил. — Валя, скажи пожалуйста, а утебя, случайно, не завалялась еще одна такая стрела, а?

Наступила гробовая тишина. Даже монстры за решеткой почти не издавали никаких звуков, как будто прониклись ответственностью момента.

Свист удивленно осмотрел обступивших его, с серьезными лицами, сталкеров, усмехнулся.

— Да есть, есть у меня еще одна! — И, после всеобщего вздоха облегчения, добавил: — Но только одна!

Вторая попытка поднять бомбу под потолок пещеры со смертельно опасными тварями, к счастью, завершилась успешно. Сталкеры отошли от решетки на значительное расстояние и укрылись за камнями. Гаврош, который опасался, что мощности сигнала на таком расстоянии будет не достаточно, нажал заветную кнопку на пульте.

Сигнал оказался достаточно мощным.

Сам взрыв был не сильным: взорвался, по сути, только детонатор, который сбил с потолка еще несколько каменных "сосулек" и привел в действие "адскую машину" "грешников".

А вот это уже было зрелищем! Причем, очень даже жутким.

Даже в комбинезонах с хорошей защитой от аномальных воздействий сталкеры, находящиеся на почтительном расстоянии от эпицентра взрыва в укрытии, ощутили мгновенное повышение температуры в пещере. Почти сразу, в сторону вспышки, со скоростью урагана пронесся поток воздушной массы, срывая и унося за собой тонкие, непрочные сталактиты и сталагмиты, подхватывая и швыряя, как пушечные ядра, довольно увесистые куски скальной породы, поднимая вверх и проливая по пути дождем попавшиеся по пути подземные озерца.

Подземный локальный катаклизм продлился, всего лишь, секунд десять.

— Ну и ни хрена ж себе дунуло! — Подал первым голос Вертолетыч, вставая из-за укрытия и отряхиваясь от пыли и песка.

— А откуда такой ветер?! — недоумевал Константин, — и почему не от взрыва, а наоборот?!

— Что такое вакуумная бомба, Костян, ты имеешь представление? Принцип ее действия?

— Слышал только что это что-то…. страшное.

— Да, страшное. Это, по сути, контейнер, наполненный сильно горючим газом тяжелее воздуха. Контейнер сбрасывают. Он раскрывается или просто — разбивается, газ растекается по площади, вытесняя собой воздух из всех щелей, пещер, ям…. укрытий, в общем. А потом туда зажигательный патрон — бах! Газ мгновенно сгорает, с выделением огромного количества тепловой энергии, что является одним из поражающих факторов этого оружия. Вместо него остается глубокий вакуум. Все, кто оказался в это время в зоне поражения и кто не погиб от воздействия огромной температуры, обязательно погибнет от резкого перепада давления, в результате которого разрываются легкие, лопаются сосуды и, в общем, происходит с организмом куча других неприятностей с обязательным летальным исходом. И на заключительном этапе — ударная волна в результате резкого заполнения воздухом вакуумной пустоты. Что-то подобное произошло и тут, только воздух выжгла сильнейшая световая вспышка. Если бы мы не включились в свои дыхательные системы — кирдык.

— Ты это, Санек….. хватит мальца пугать!

— Да ладно, Дед! Мальца нашел! Костик с нами уже через такое прошел! Не говоря уже про его знаменитый самостоятельный переход по таким местам, где и бывалые бродяги, бывало, находили свою смерть.

— Смотрите, мужики! — Удивленно произнес Бобер, когда группа медленно подошла к краю котловины. — А что с решеткой — сгорела, что ли?!

Действительно, от толстых прутьев решетки остались, по периметру, только оплывшие и обильно покрытые окалиной отрезки, торчащие из каменной арки. Со стороны котловины довольно сильно ощущался жар.

— Да, соваться нам туда пока еще рано. Подождать нужно. Давайте-ка отойдем! — Скомандовал Вакула. — А решетку действительно сожгло, как огромным автогеном. То, что там, в котловине, никого живого не осталось — я не сомневаюсь.

Ждать пришлось несколько часов. Благо, остыванию раскаленных камней помогал легкий сквозняк, гуляющий по пещерам. Сталкеры успели привести в порядок снаряжение, почистить оружие, перекусить и отдохнуть. Все это время со стороны эпицентра взрыва доносились щелчки, похожие на выстрелы, даже небольшие взрывы, которые издавала быстро остывающая скальная порода.

— Думаем, что можно пройти. Жарковато, конечно, как в сауне. Но не смертельно. — Сообщил Бобер, который на пару со Студентом ходил к котловине.

С другой стороны котловины решетку "выдуло" так же — как огромной газовой горелкой. На дне пещеры, среди камней, валялись бесформенные, сильно обугленные останки монстров.

— Вот и пришли! — С облегением в голосе произнес Вертолетыч, когда группа, пройдя все еще пышущую жаром пещеру, через минут десять уткнулись в огромные двухстворчатые металлические ворота, перед которыми была возведена добротная бетонная площадка с металлическим ограждением. На створках красовался огромный круг с двумя кружками внутри — поменьше и побольше, лежащими центрами на горизонтальной оси.

— В общем-то — да, — согласился Гаврош, — пришли. Только как теперь за эти ворота попасть?

— А ты по стеночкам пошукай, Сашка, может — такой же рычажок найдешь, как и там — под Зимовищем.

— А вот пойду, и поищу!

— Вот и пойди!

Гаврош по каменному склону стал подниматься к бетонной площадке. Вскоре, уцепившись за металлические прутья, он перебрался через перила и очутился на твердой ровной поверхности, после чего, даже, изобразил что-то типа чечетки.

— Слышь, ты, танцор! — Прикрикнул на него Вакула. — Ты бы не очень там…..

— Да ладно, командир, все нормально! Идите сюда! Я сейчас разберусь…..

Гаврош был в пяти метрах от ворот, когда, где-то над ними, вспыхнули два прожектора и яркий свет залил всю площадку и прилегающую к ней большую часть пещеры. Сверху послышался металлический лязг, вперемешку с жужжанием, и над воротами зависли, появившись из темноты, два каких-то продолговатых предмета.

— Все в укрытие, быстро!!! — срывая голос, проорал Вакула, и, разведя руки в сторону, буквально протаранил стоящих рядом Студента и Стропу, одним махом вытолкнув их за пределы светового пятна.

— Сашка! — Одновременно с командиром крикнул Свист. — Уходи!!!

Тут же ударили две продолжительные пулеметные очереди. Одна била по бетонной площадке, на несколько сантиметров отставая от несущегося вдоль ворот Гавроша. В паре метров от перил он совершил умопомрачительный прыжок "щучкой" через ограждение и улетел в темноту, где пули достать его уже не могли.

Очередь из второй турели "прошлась" по залегшим среди камней сталкерам, высекая яркие искры, щедро выбивая из камней мелкую колючую крошку. Грохот пальбы долго еще носился по пещерам, нарушая вековой покой подземного царства.

— Все целы?!!! — С волнением в голосе окликнул Вакула, когда обе пулеметные турели, опустив стволы, с тихим жужжанием уплыли куда-то вверх. — Сашка, Гаврош!!! Ты цел?!!!

— Цел я, цел, командир! — Гаврош уже подходил к группе, хромая. — Коленку только вот зашиб! Больно, блин!

— Ну, коленка — это ничего. — Уже более спокойно произнес Вакула, увидев рядом живого и, практически, невредимого друга. — Коленка до свадьбы заживет.

— Деда! Деда ранило!

Все кинулись к тому месту, где укрывались от пуль Вертолетыч, Бобер и Костя.

— Свет! Дайте света побольше! — Студент склонился над своей сумкой. На левом боку Вертолетыча расплывалось красное пятно. — Расстегните на нем комбинезон!

Сталкеры старались быстро, но аккуратно выполнять команды доктора. Все это время раненый находился без чувств.

— Что скажешь, Коля? — спросил Вакула, приготовившись к самым худшим опасениям. — Это очень серьезно?

— Пока точно не скажу, Сознание Дед потерял от болевого шока. В негопопали две пули. Одна в нем сидит, но жизненно важных органов, судя по всему, не задела. Вторая бронепластину не пробила, но пару ребер, похоже, сломала.

— Что предлагаешь делать?

— А что тут предлагать! Оперировать нужно. У меня все для этого есть, из инструментов и лекарств. Но еще нужен нормальный стол, свет, ну и хоть какая-то стерильность.

В стороне послышались какие-то всхлипы.

— А кто это тут мокроту развел?! Костя, ты чего это? — Поднял за подбородок заплаканное лицо парня Бобер.

— Он меня, меня прикрыл…. Когда стрельба началась! Навалился сверху!

— Правильно! А как же иначе! Это же наш Вертолетыч! — Тряс за плечи Костю Виктор. — И живой он, слышишь, пацан, живой! Наш Студент и не таких латал! Да, Коля?!

Студент утвердительно кивнул.

— Значит так, Коля. — После нескольких минут раздумий заговорил Вакула. — Представь себе, что тут самый что ни на есть фронт, с окопами и грязью. Ты — полевой хирург, и тебе необходимо прооперировать тяжелораненого бойца! Мы тебе поможем всем, чем сможем. Ты понял?!

— Да понял я, только….!

— Пойми же ты, док, нет у нас другого выхода! Назад идти мы не можем. Да если бы и пошли, донесли бы Деда?

— …….

— Вот видишь! Разделяться тоже нельзя, потому что вместе мы сила, что было не раз уже доказано. А разделимся…. В общем давай, Николай, командуй — что, куда, сколько и так далее.

Студент тяжело вздохнул и, поднявшись, стал выбирать место для импровизированного операционного стола.

— Командир. — Подошел, все еще хромая, к Вакуле Гаврош. — Может, чуть подождем с операцией? Коля своими снадобьями поддержит Деда какое-то время.

— И что?

— А мы попробуем открыть эти ворота. За ними, уверен, найдем место гораздо более удобное и пригодное для операционной.

— Ты думаешь, за ними нас встретят с цветами, пионерами и оркестром?!

— Вов, на площадке толстый слой пыли. Это значит, что этим проходом давно не пользовались.

— Да, а "дракончики" откуда? От сырости?! — Справедливо заметил Свист.

— Не знаю! Но знаю, что через эти ворота давно никто не ходил! Турели — автоматика, которая может работать автономно годами! А в пещеру к монстрам, скорее всего, еще есть вход. Мы же не обследовали котловину. Да и не считаю это необходимым. Вот тут нужно прорываться, а там будет видно — что к чему.

— Хорошо. — После короткого раздумья согласился Вакула. — Как думаешь дверь открыть, если турели начеку?

— Когда они "зажужжали", я успел посмотреть вверх. Там люки, диаметром…. с метр, — Гаврош развел руки в стороны, — Эти люки отъезжают в сторону, а пулеметы на штангах опускаются вниз. Так вот, если дать турелям высунуться и не дать вернуться обратно, то между штангой и краем отверстия остается достаточно места для того, что бы взобраться наверх. А дальше — проще простого.

— Думаю, если шарахнуть из подствольника, то можно и пулеметы разворотить, и люки заклинить.

— Во! — Радостно воскликнул Гаврош, — и Витя меня поддерживает!

— Турели реагируют на тепло, а активируют их, скорее всего, датчики объема. — Внес свою лепту в решение проблемы Свист. — Заставить их высунуться — нет проблем. А вот задержаться…. Не будем же мы скакать перед ними, уклоняясь от пуль, пока вы из гранатометов будете их долбить!

А если подсунуть трупы монстров? Они же еще не остыли, тем более что в пещере еще довольно жарко.

— Ай да молодежь! — Радостно воскликнул Вакула. — Молодец Костя!

На подготовку ушло несколько минут. Вертолетыча унесли подальше от ворот и оставили в надежном укрытии под попечительством Студента и Кости. Свист и Бобер несколько раз сходили в сожженную котловину и притащили, используя плащнакидку в качестве носилок, несколько поджаренных трупов монстров, уложив их на краю бетонной площадкив стороне от ворот. Гаврош, оставив из оружия только свои "стечкины", достал моток веревки. Зарядив подствольники, Вакула и Бобер приготовились стрелять. Даже Свист, опять собрав свой арбалет, встал рядом с ними.

— Все готовы? Я пошел!

Сталкерперемахнул через перила и двинулся в сторону ворот, напряженно вглядываясь вверх.

Турели не заставили себя ждать. Так же, как и первый раз, вспыхнул свет, и зажужжали моторы подъемных механизмов пулеметов.

Гаврош уже укрылся за ближайшим каменным выступом, когда смертоносные механизмы повели стволами пулеметов, выискивая цели. К большому и неприятному удивлению сталкеров, на сваленные в кучу тела монстров они никак не среагировали и тут же стали складываться, что бы опять скрыться в своих гнездах.

— Стреляйте!!! Стреляйте же!!! — Заорал Гаврош и стал палить из обоих пистолетов по турелям, не принося им никакого ущерба. Дружно "гавкнули" подствольники Вакулы и Бобра, но гранаты тоже не остановили механизмы, продолжавшие поднимать пулеметы в гнезда. Когда турели вот-вот должны были скрыться за потолком, щелкнул тетивой арбалет Свиста. Об корпус турели ударилась, вызвав сноп искр, стрела и упала на бетонный пол. Тут же механизмы замерли, как будто их кто-то обесточил. Турели замерли стволами вниз, не доехав с полметра до люков.

Сталкеры растерялись от произошедшего, уставились с удивленными лицами на застывшиесмертоносные машины.

— Что это было? — Удивленно проговорил Вакула. — Валя, похоже, что это ты их вырубил из этой своей штуки. Но как?!

— Да я и сам не пойму! — Свист рассматривал арбалет так, как будто впервые его видел. — Я зарядил электроимпульсную стрелу, думал попробовать ослепить датчики второй турели, пока вы колошматите первую. А оно вон как вышло!

— И как же ты хотел их ослепить?

— Как, как…. У стрелы наконечник — соленоид, ну — обмотка. Внутри нее — сердечник. При ударе сердечник двигается внутри катушки, по инерции, отчего в обмотке возникает ток большой силы, наводящий, в свою очередь, мощный електромагнитный импульс. Физика, мужики, школьный курс. Этого импульса достаточно, что бы вывести из строя небольшие электронные приборы: рацию, спутниковый телефон, сигнализацию, видеокамеру, такие вот датчики…… ну и подобное другое. Но что б вот такие машины вырубить!

— Ладно, с физикой и электротехникой потом будем разбираться! Нужно до конца раздолбать эти пушки, а то, чего доброго, оживут еще.

К обвисшим турелям уже подбегал Гаврош со своим рюкзаком, из которых достал два предмета, формой и размером похожие на хоккейные шайбы. Это были магнитные мины, которые сталкер без труда прилепил к турелям, подбросив вверх.

— Берегись, мужики!

Все отбежали подальше и укрылись за скалами.

Один за другим погремели два взрыва.

Одну турель разнесло на несколько частей, которые разбросало по всей площадке. Другую целиком оторвало от штанги и она с грохотом рухнула на бетонный пол.

— Во! — Радостно воскликнул Гаврош, — теперь-то точно не оживут! Молодец, Валентин! Без твоего холодно — электрического оружия мы бы долго еще выманивали эти железки из своих гнезд!

После этого сталкер, со второй попытки, забросил веревку с "кошкой" в одно из отверстий.

— Ну, я полез!

Еще раз дернув веревку, проверяя надежность зацепа, Гаврош на одних руках стал подниматься к люку.

— Ну как там, Сашка?! — Вакула стоял, задравши голову вверх, впрочем — как и все остальные.

— Путем! Тут целый техэтаж, метра два высотой. Пойду, разберусь с воротами! Ждите!

Ждать пришлось минут двадцать. Вакула уже стал беспокоиться — может случилось чего. Стропа стал снимать с себя снарягу, что б лезть в люк на выручку Гаврошу, как, вдруг, послышался гул электромотора и створки ворот медленно, как будто нехотя, стали расползаться в разные стороны. Когда проем расширился метра на полтора, послышался какой-то скрежет, створки остановились, задергавшись на месте, а потом замерли полностью, и наступила тишина. В проеме показался Гаврош.

— Ну, хоть так. И на том спасибо! — Похлопал он рукой по стальной воротине, как будто обращался именно к ней.

— Молоток, Сашка! Ты в своем репертуаре! — Похвалил Вакула друга.

— Ну, так….. — Гаврош развел руками. — Не без этого! А чего тут удивительного — это же все наше!

— В смысле…?

— Эта лаборатория, или завод — пока не понятно, отечественного производства. Правда построено тут все лет восемьдесят назад.

— Что?! Ты хочешь сказать, что вот эти автоматические турели сделаны еще до войны?! — не поверил Бобер.

— Вить, если не веришь, залезь вон туда, и ты увидишь металлическую пластину, на которой вытеснено: "Московский металлургический завод "Серп и молот", 1932 год". Это что касаемо металлических конструкций, в частности — этих ворот. Не удивлюсь, что турели, например, в Туле склепали, или на Урале, а электронику к ней — на Рязанском приборном заводе. Не сомневаюсь, что и в те времена наши Левши умели что-то подобное делать. А потом, сам же знаешь, во все века и все времена все самые передовые технологии использовались, в первую очередь, где — в армии, конечно же, в оборонке!

— Сань, так может тут и свет есть?

— Нужно глянуть. Я ж не метеор — и ворота открой, и свет включи!

Группа, соблюдая все меры предосторожности, медленно втянулась в широкий коридор, который начинался за воротами. Впереди шли, как обычно, Стропа с Гаврошем, внимательно вглядываясь в темноту, с оружием наизготовку. Свист и Бобер несли Вертолетыча, возле которого неотлучно находился Студент. Вакула и Константин замыкали шествие, прикрывая тыл.

— Командир, — обратился к Вакуле Студент, — надо бы побыстрей найтиподходящее помещение для операции….

— Да, Коля, понимаю. Сашка, Гриша, чего там впереди?!

— …… Все, командир! — После некоторой паузы убитым голосом произнес Гаврош. — Пришли.

— То есть, как это пришли? Куда?! — Вакула быстро прошел вперед к ведущим.

— А вот так! Гляди туда!

В свете фонарей, приглядевшись, сталкер разглядел картину, которая в очередной раз похоронила надежды на успешный исход всей спасательной экспедиции — коридор был наглухо, с потолка до пола, перекрыт завалом. Судя по изорванным металлическим балкам и рваным кускам бетона, завал создан умышленно мощным взрывом.

— Действительно пришли. — Тяжело вздохнул Вакула. — Опять завал! Твою ж….

Далее последовало такое, что даже Вертолетыч, если бы не был в бессознательном состоянии, удивился бы.

Все были обескуражены очередной неудачей. Даже Гаврош, плодотворные идеи из которого постоянно били ключом, уныло глядел под ноги.

— Значит так! — после продолжительной паузы, за время которой никто не произнес ни слова, прозвучал решительный голос Вакулы. Похоже, командир сумел справиться с минутной растерянностью и отчаянием.

— Значит так! Коля, как хочешь, но пулю из Вертолетыча ты будешь вынимать здесь! Чем можем — поможем!

Студент молча кивнул и, сняв свою ношу, занялся приготовлением к операции.

— Сашка, Гриша, Витя. Вы идите в котловину. Думаю, что она достаточно остыла, что бы ее обследовать.

— А что мы там должны найти?

— Напряги мозг, Саня! Посмотри на завал. Ему хрен его знает сколько лет! Тут никто не ходил уже очень давно. Сам же про пыль нетронутую говорил. Наших мужиков не тут провели в свое логово долговязые, или, как их — големы. А зверюшки тогда откуда?! Как считаете?! Я уверен, что в пещере, где их держали, есть еще проход! Через него монстров в нее и запустили, через него же и кормили!

— Точно! Ай да командир!

Вскоре Гаврош, Стропа и Бобер убежали в пещеру, а Студент, используя в качестве операционного стола металлический электрошкаф, сорванный с места и отброшенный от завала взрывом. Налобные фонари комбинезонов давали достаточно света. На промывку раны ушел значительный запас Дедового спирта.

Как только Студент закончил зашивать рану и накладывал на нее сборку из целительных артефактов, в тоннель влетели разведчики.

— Есть, мужики! Есть проход!

Командир оказался прав в своих предположениях. Небольшой тоннель — метра два высотой и с метр шириной нашелся почти сразу в глубине котловины. Его закрывала металлическая дверь, которая была сильно покорежена огромной температурой. Сразу за дверью, по бетонному полу, убегала вглубь узкоколейка. Разведчики прошли по тоннелю вперед и выяснили, что, вопреки ожиданиям, он совсем не длинный — метров пятьдесят.

— Понимаешь, Володь, по этому проходу в вагонетках возили пищу для этих монстриков. Там до сих пор так несет тухлятиной, что даже фильтры не помогают! На другом конце тоннеля обширное помещение, где эту дрянь грузили в вагонетки. По нему же, наверное, тварей в пещеру и запускали. Там для них что-то типа вольера было, как в зоопарке.

— Ну, а дальше?! Дальше вы ходили?! — В вопросе Вакулы сквозило нетерпение.

— А как же! Ходили! Дальше широкие коридоры, разные помещения со всяким оборудованием. Мы так — одним глазком глянули. И бегом сюда. Но есть еще один момент, не очень приятный.

— Говори. — Насторожился командир.

— Дверь в тоннель была распахнута. Причем, судя по всему, до взрыва нашей чудо бомбы. Вход находится на некотором возвышении, под которым небольшая площадка, куда сбрасывался корм с тележек. Получается, что тележка, перекрывая тоннель почти полностью по ширине и на две трети по высоте, отгораживала от тварей их кормильцев. Иначе они их пожрали бы. Короче, что-то у них не заладилось, потому что мы обнаружили опрокинутую тележку и свободный вход в тоннель. В тоннеле же, и в помещениях за ним, мы обнаружили больше десятка трупов….. В общем, нам все равно туда идти — других то вариантов нет! Там все и увидишь. Просто, боюсь, что мы не всех тварей уничтожили. Какая-то часть их может гулять там — за туннелем, так что нужно быть осторожными вдвойне. Как, кстати, операция прошла? Дед как?!

— Не дождетесь! — Раздался слабый хрипловатый голос.

— Оп-па! Дедуля наш очнулся! — Вскочил командир.

Все вокруг радостно загомонили, обступили Вертолетыча, со всех сторон.

— Осторожно, осторожно! — Забеспокоился Студент, так же — не скрывая радости. — Пациента мне задавите!

— Ты нас так больше не пугай! — Пробасил Бобер. — Ладно, бродяга?!

— Ладно! Мужики, покурить бы! Коль, хоть затяжечку!

— Можно, — разрешил доктор, — но только затяжку! Совсем запретить не могу — лишний шок для организма, но и много нельзя. Витя, проследи, пожалуйста. Я сумку соберу.

Через минут десять отряд, возглавляемый Виктором, с огнеметом наперевес, втянулся в обнаруженный тоннель. Вонь, скорее всего — от протухшей кормежки, которую подвозили прожорливым тварям, была настолько сильной, что сталкерам пришлось пользоваться замкнутой системой дыхания, так как фильтры защитных масок не помогали.

Вскоре Свист, которыйшел сразу за Бобром, наткнулся на первый труп.

— Что это, парни?! Только не говорите, что человек!

Действительно — то существо, которое лежало посреди прохода, и было сильно обезображено, с трудом можно было назвать человеком. У него были и руки, и ноги, и, даже, остатки какой-то одежды. Рост — метр пятьдесят-шестьдесят. Но лицо, чудом оставшееся целым, было не человеческим. Его, как и всю голову, покрывала короткая густая шерсть, почти черного цвета. Сквозь тонкие губы выпирали десна, густо усаженные острыми, скорее звериными, чем человеческими, зубами. Широко распахнутые огромные серые глаза разделяли две узкие ярко-красные вертикальные щелочки зрачков.

— Давай, Валь, двигай дальше! — Подтолкнул Свиста Гаврош. Там таких мертвяков полно, насмотришься еще.

Из тоннеля вышли в большую комнату, в которой, кроме нескольких тележек, и еще четверых трупов, больше ничего не было. С потолка свисала труба прямоугольного сечения, из которой, по всей видимости, и загружались кормом тележки.

— Там, — Вакула кивнул на потолок, — этажом выше, я так полагаю, что-то типа огромной мясорубки?

— Скорее всего. — Согласился Гаврош.

Проверив еще несколько ближайших помещений и коридоров, сталкеры обнаружили около двадцати разорванных тел неизвестных человекоподобных существ.

— Так, никому никуда не расходиться. Сашка прав — эти твари могут тут шастать. Два — три монстра, не больше. Иначе эти трупы тут уже не лежали бы. А так — придут, перекусят, и дальше по помещениям гулять. А площади тут, как вы успели заметить — огромные. Можно сказать — целый подземный город!

— Так откуда тут эти монстры? И кто, а главное — зачем, за ними так ухаживает, вернее — ухаживал?

— Коль, а откуда в Зоне кровососы, химеры, контролеры, изломы и всякая другая нечисть, которая, нормальному человеку, даже в самом жутком кошмаре не приснилась бы? Ты можешь сказать? Ведь их тоже кто-то создал и выпустил. А аномальная мать-природа, в черте Зоны, каким-то образом, благополучно способствует их постоянному восстановлению и размножению.

— Картина складывается такая! — Чуть подумав, продолжил командир. — Мы находимся в подземной исследовательской лаборатории, которую построили еще до войны — в тридцатых годах прошлого века. Это видно по оборудованию в этих помещениях, по их оформлению. Документации, конечно же, тут не осталось никакой. Да это и понятно. Кто-то эту лабораторию обнаружил, и приспособил под питомник для выведения и выращивания новых монстров, которые должны были, в определенный момент, наводнить собой Зону, так сказать — влиться в стройные ряды уже бесчинствующих там тварей. Похоже, из-за трагической случайности, или из раздолбайства рабочего персонала питомника, недоеденные останки которого валяются вокруг, монстры ворвались в эти помещения из своего вольера, который мы недавно сожгли вместе с содержимым. Что получилось — вы видели. Может быть, что, зачистив тут все от своих благодетелей, звери вернулись обратно в пещеру, где мы их и спалили. Но может кое-кто из них тут бродит до сих пор. Поэтому нужно смотреть в оба. Коля, как Вертолетыч?

— Да нормально, Во…..

— Я Колю спросил, а не тебя, Дед!

— Ну, ему бы полежать. А так — все нормально. С таким лекарством…..

— Понятно. Значит так, Николай, от Деда ни на шаг, Константин — ты с ними, охраняешь. Вон в ту комнатушку идите, там кушетка есть. Забаррикадируйтесь изнутри, и сидите тише воды, ниже травы. Все остальные — осматриваем тут все, ищем…. точно не могу сказать что именно, но чувствую, всеми своими фибрами — мы у цели!

Несколько часов сталкеры обходили подземный комплекс. Он оказался многоуровневым, самым верхним из которых оказался тот, в который группа попала из пещеры монстров. Его можно было назвать, судя по мебели и всей остальной сохранившейся начинки, административным. Ниже шли, непосредственно — лаборатории, мастерские, хранилища.

Как не странно, во многих коридорах и помещениях горел свет, запитаны были многие устройства и приборы, судя по издаваемому гулу и мигающим индикаторам. Многие агрегаты, судя по остаткам креплений в полу, были кем-то демонтированы и унесены.

Один из средних уровней был жилым сектором. Тут были и столовые с варочными цехами, и, даже, что-то похожее на ресторан. Был кинозал на сотню мест — не меньше, был и спортзал, и, даже, баня с бассейном.

— А не слабо тут народ устроился когда-то! — Восхитился Стропа. — Даже странно, что такое было возможно в Сталинские времена!

— Можно представить, чем они тут занимались, если им были созданы такие условия! — Добавил Бобер.

— Может, действительно это и есть тот сверхсекретный "Киев 17", о котором говорил Студент?

— А чем черт не шутит!

— "Киев 17"?! А я ведь тоже что-то об этом слышал! — Встрепенулся Свист. — Вот только не помню где.

На самом нижнем ярусе располагались мощные электрогенераторы, топливохранилищеи огромные аккумуляторные батареи, которые, судя по всему, продолжали выдавать электроэнергию. Тут же огромные стальные фермы, на которых держалось все подземное сооружение, вгрызались основаниями в каменную породу гигантской пещеры, в которой и был построен комплекс.

Но самое интересное сталкеры нашли на самом краю пещерного дна.

Это было сооружение, очень похожее на самолетный ангар, но гораздо меньших размеров. С одной стороны у него было что-то типа раздвижных ворот, другим торцом оно вплотную примыкало к каменной стене.

Освещение тут было слабым, поэтому только тогда, когда Гаврош подошел ближе к фасаду сооружения, в свете его налобного фонаря сталкеры разглядели то, что было изображено на створках воротах. Это было все то же кольцо, внутри которого были два поменьше.

— Слышь, мужики! — Нарушил продолжительное всеобщее молчание Гаврош. — А не здается вам, что это как…… матрешка?! Сейчас эту дверь откроем, а там еще пещера или что-то в этом роде. Ее пройдем — снова нарвемся на дверь или ворота с такими же символами! Что-то надоедать начинает!

— Терпение, Санек, терпение! — Успокоил друга Вакула. — Говорил же — чую, что близко мы от того, чего ищем.

— Надеюсь только на твою "чуйку", Вов. Как теперь будем открывать? На "сезам, откройся" не прокатит!

— Так ты же у нас спец по открыванию!

Сталкеры медленно подошли к постройке, внимательно оглядывая каждый квадратный сантиметр ее поверхности.

— Смотрите! — Стропа отодвинул небольшую заслонку с правой стороны от ворот. — Тут какой-то наборный диск, как на старых телефонах!

— Дай-ка гляну, Гриня! — Подскочил тут же Гаврош. — Это что-то кодовой панели. Если не ошибаюсь — набором кода на ней и открывали эту штуку.

— Ну что, Сань, разберешься?

— Попробую. — Сталкер залез в свой рюкзак и достал прибор размером с детектор аномалий с двумя проводами с "крокодилами" на концах. Еще минут пятнадцать ушло на снятие лицевой панели вместе с наборным диском. Под ней обнаружилась ниша с "паутиной" проводов и нескольких стройных рядов электрических реле. Несколько раз Гаврош переставлял зажимы с контакта на контакт, внимательно вглядываясь после этого в прибор, даже тряс его с раздражением. Наконец, после очередной манипуляции, релюхи, вдруг, дружно защелкали контактами, послышался гул каких-то механизмов и, с шумом дрогнув, створки ворот разъехались в стороны.

— Добро пожаловать! — Весьма довольный собой, торжественно произнес сталкер.

Вакула, стоявший ближе всех к открывшемуся проему, разочаровано произнес. — Куда, Сань?!

— То есть, как это куда? — Удивленно спросил Гаврош, и заглянул внутрь сооружения.

Внутреннее пространство непонятной постройки, которое освещалось четырьмя светильниками на потолке, напоминало отсек подводной лодки из-за переплетений труб, множества стрелочных индикаторов и небольшого пульта со светящимися кнопками и несколькими переключателями.

— И что это за отдельный кабинет такой?! — Присвистнул сталкер.

— Он похож на……

Свиста на полуслове оборвало эхо стрельбы, донесшееся с верхних ярусов.

— Это наши пацаны с кем-то воюют! — Прокричал Вакула. — Наверх, мужики!!! Пулей!!!

Забухали ботинки по металлической лестнице, ведущей на верхние ярусы. Когда бежали по коридорам верхнего этажа, раздались два взрыва. Не чуявшие под собой ног от бега сталкеры приготовились увидеть самое страшное.

Картина же, к их большому удивлению и облегчению, открылась следующая: дверь и большая часть стены помещения, в котором остались Студент, Константин и Вертолетыч, были снесены взрывами. Из проема с рваными краями выглядывали, держа стволы наизготовку, выглядывали парни, а в коридоре валялись трупы четырех монстров-динозавров.

— Что у вас тут произошло?! — Спросил запыхавшийся Вакула.

— Да ничего особенного, — спокойно и как-то небрежно проговорил Константин, как будто убивать смертельно опасных кровожадных монстров для него стало обычным занятием, — "зубастиков" немного постреляли.

— Ты прав был, Володь, не все твари сгорели в пещере. Думаю что эти последние.

А оказалось вот что. Пока основная группа исследовала комплекс, в помещение, где остались с раненым Вертолетычем Студент и Константин, стали ломиться монстры. Парни открыли по ним огонь сквозь хлипкую дверь и стены комнаты, но вреда тварям это принесло не много, а только помогло быстрее разрушить преграду. Когда твари вот-вот должны были ворваться в убежище сталкеров, вмешался Вертолетыч.

— Сейф, сейф опрокиньте!

Укрывшись за огромным стальным сейфом вместе с раненым, Студент и Костя бросили по гранате. Они взорвались под дверью, почти одновременно, в тот момент, когда она вылетела под очередным ударом монстров. Все четыре твари погибли. Сталкеры же отделались легкой контузией.

— Вы меня в очередной раз удивили. — Серьезно сказал Вакула. — Приятно удивили, пацаны. Молодцы! И ты, Дед! А сейчас все спускаемся вниз!

— Вов, а Вов! — Обгоняя командира на ходу и заглядывая ему в лицо, спросил Гаврош. — А что мы будем делать там — внизу?

— Дальше пойдем.

— Куда — дальше? Ведь идти то больше некуда!

— Как некуда?! А та постройка, что мы нашли?!

— А что постройка?! Какой от нее толк?!

— А такой! Я думаю, что это что-то типа лифта, или вагона, если хочешь. На нем мы двинем дальше.

— А ты что, знаешь как им пользоваться?!

Вакула остановился как вкопанный, тяжело дыша приблизился вплотную к Гаврошу.

— Санек, ты достал меня! Что, да как! Не знаю я, понял! Просто чувствую, что нужно делать именно так! Вот и все! А как этой "будкой" управлять — ты должен разобраться!

Вскоре группа была на нижнем уровне и оказалась, в полном составе, у необыкновенной постройки.

Гаврош первым вошел в сооружение, которое так и оставалось в открытом состоянии. Он какое-то время рассматривал и изучал приборы и кнопки с рычагами на пульте, затем подозвал к себе Вакулу.

— В общем так, командир. Похоже, что это действительно какое-то….. транспортное средство — лифт, вагон или….. что-то еще. С большой вероятностью могу предположить, что вот эти рычажки управляют дверью, а вот эта кнопка под предохранительным колпаком — приводит всю эту хрень в движение. Опять же — это только мои догадки. Ты же видишь — тут ни одной надписи, ни одного значка.

— Ну что, мужики, — после некоторого раздумья обратился к группе Вакула, — рискнем? Прокатимся?!

— А у нас есть варианты? — Хмуро усмехнувшись, спросил Бобер.

— Честно говоря — нет.

— Ну, тогда загружаемся!

Сталкеры, один за другим, вошли в предполагаемый лифт-вагон. Вертолетыча внесли Бобер и Свист на носилках и аккуратно опустили на металлический пол.

— Ну что — готовы? — Отвернулся от пульта Гаврош. — Ухватитесь за что-нибудь — вдруг сейчас как рванет с места!

Сталкер на пульте щелкнул каким-то переключателем. Ничего не произошло.

— Не понял!

Гаврош, подумав мгновение, повернул еще один рычажек.

Створки медленно и плавно стали съезжаться.

Когда ворота полностью закрылись, над ними вспыхнул зеленый фонарь, нервно запищал прерывистый сигнал откуда-то с потолка, а вокруг кнопки под колпаком загорелся красный свет.

Гаврош поднял защиту и внимательно посмотрел на Вакулу. Тот утвердительно кивнул.

— Поехали! — уподобляясь Гагарину, вскрикнул сталкер и вдавил кнопку.

Поначалу ничего особенного не произошло, только выключился зеленый светильник и прекратился противный писк под потолком. Помещение погрузилось в полумрак и наступила тишина.

— П…ц, приехали! — Вертолетыч, похоже, быстро шел на поправку.

И тут все сооружение еле заметно задрожало, помещение стало наполняться каким-то, красноватого цвета, туманом. Вибрация заметно усилилась. Потом — сильный толчок, от которого сталкеры повалились на пол. Сильная и яркая вспышка и громкий хлопок выбили из пассажиров таинственного транспортного средства сознание.

Глава 7

— Мужики! Эй, сынки! Кончай ночевать! Приехали!

Бодрый голос Вертолетыча доносился, допостепенно приходивших в себя сталкеров, казалось, откуда-то издалека.

Вакула приподнял голову, осмотрелся.

— Ты чего шумишь, Дед? И вообще — где мы?

— Где, где…. Все там же! Сам посмотри!

Командир поднялся на ноги. Голова еще кружилась, даже слегка подташнивало.

— Фу ты, черт! — Рядом за стенку держался Стропа. — Со мной такое последний раз было лет двадцать назад, когда я, на спор с пацанами, скатился с горы внутри бочки. Я тогда блевал дальше, чем видел, с неделю не мог смотреть на что-то вращающееся и не с первого раза в дверные проемы попадал.

— Дед! — Гаврош широко открытыми глазами смотрел на Вертолетыча, который, как ни в чем не бывало, помогал подняться Константину. — Ты же тяжело раненный, пластом лежал?!

— Сашок, я, во-первых, и до этой "карусели" уже неплохо чувствовал себя! А тут, когда очнулся, вспомнил, что раненый был, только когда встал. Глядь, а раны то и нет почти! Вот, смотри! — Вертолетыч похлопал себя по боку. — И не больно совсем!

— Анатолий Игнатьевич, что вы делаете?! — Метнулся к своему пациенту Студент. — У вас же швы разойдутся! Вам еще лежать нужно! Мужики, да скажите же ему!

— Действительно, ты не слишком ли разгулялся, Дед?!

— Да вы что, не верите, сынки?! Вот, посмотри, Коля! — Вертолетыч расстегнул комбинезон и одним махом сорвал пластырь и все что им было приклеено.

Студент аж в лице поменялся. Но, к своему великому удивлению, от, еще совсем недавно, свежего шва остался только слегка покрасневший шрам.

— Не может быть! — Николай осторожно понажимал пальцем вокруг шрама. — Просто — чудеса какие-то.

— Так ты же "сборку" прикладывал! — Вакула тоже, присев возле Вертолетыча, рассматривал его чудом исцеленный бок.

— Прикладывал. Только она не могла способствовать такому быстрому заживлению! Даже с компрессом из артефактов Дед на ноги нормально мог бы встать…. дней через пять-шесть!

— Значит — я такой живучий, мужики! Радуйтесь — таскать меня на себе больше нет необходимости! Где мои стволы?

В это время Гаврош, слегка пошатываясь, вышел из вагона в пещеру.

— А где это мы, кто ни будь может сказать? — раздался оттуда его голос.

— Где ж еще, — проворчал Бобер, прихлебывая из фляги, — где и были — в пещере!

— Понятно, что в пещере! — Откликнулся Гаврош. — Но только не в той, в которой мы загружались в эту тарантайку!

— То есть, — Вакула тоже вышел из вагона, — мы, все-таки, действительно двигались куда-то?

— Вов, — присоединился к друзьям Свист, — мне тоже казалось, что нас только потрясло в этой бочке, покидало туда-сюда. А, оказывается — мы действительно катались! Пещера то совсем не та!

— Свет! Там свет, мужики! — раздался голос Гавроша, который успел отойти метров на двадцать.

— Интересно, я ни там, ни здесь не слышал работающих генераторов. Откуда же электричество берется? Как думаешь, Валь?

— Да нет, ты не понял, Вов! — Чуть не бегом вернулся Гаврош. — Там дневной свет. Солнышко пробивается. Там выход!

— Куда?

— Наружу, командир, на свет Божий!

* * *

Сталкеры стояли на небольшом — метров пять на десять, каменном пятачке, с замершим дыханием и широко раскрытыми от удивления и восхищения глазами. За спинами у них зиял чернотой выход из пещеры, а спереди раскинулось огромное пространство, залитое ярко-зелеными, до боли в глазах, лесами и долинами, перечеркнутое голубой лентой искрящейся на ярком солнце речки. Площадка, на которой стояла группа, находилась над раскинувшейся внизу равниной на большой высоте — метров сто, не меньше.

— Господи! Красотища-то какая! — Первым выдавил из себя Вертолетыч.

— Может, нас в Рай привезли? По-другому эту местность назвать язык не повернется! — Гаврош, казалось, разговаривал сам с собой.

— Что-то я, граждане бродяги, в Зоне таких местов не припомню. — Чесал в затылке Бобер. — Там, с любой высоты, если посмотреть, в первую очередь АЭС видна со своей трубой, леса наполовину рыжего цвета, да хмурое небо, почти всегда скрытое облаками. Да и гор что-то не помню, даже самых завалящих! А тут — хоть с парашютом прыгай! Да и над нами, — Виктор, развернулся к скалам, задрав голову вверх и приложив руку козырьком ко лбу, — столько же, если не больше! Где мы, мужики?! А, Володь?!

— Спросил бы чего попроще! — отмахнулся не менее озадаченный Вакула и достал бинокль.

В это время Гаврош внимательно изучал показания детектора.

— Смотрите, тут уровень радиации ниже естественного фона! Я ни в одном месте Зоны такого не видел! И никаких следов аномальной деятельности!

— Я так понимаю, что мы — где угодно, только не в Чернобыльской Зоне!

— Похоже, что так, Валя!

— Смотрите! — вскрикнул Константин. — Какие птицы огромные! Гигантские просто! На воронов очень похожи!

Каждая минута разглядывания неизвестной местности все дальше заводила сталкеров в тупик.

— Это же куда нас занесло на том вагончике? Володь? Сань? Колюня, ты же у нас вообще все знаешь! Где мы? По каким таким тоннелям мы заехали сюда?!

— Одно понятно на сто процентов: мы не в Зоне. Я думаю, что этот факт уже неоспоримый, — начал делать выводы за всех Стропа, — но вот….

— Гриша, мы даже не на Земле….

Сталкерам, поначалу, показалось, даже, что это им послышалось — так тихо и отрешенно прозвучал голос Студента.

— Что? Что ты сказал, Коля? — переспросил оторвавшийся от бинокля Вакула.

Николай шумно сглотнул, оглядел всех каким-то странным, как будто — обреченным, взглядом, и, уже громче и уверенней, повторил.

— Мы не на Земле.

Сталкеры переглянулись украдкой друг с другом. Вертолетыч даже, было, рот раскрыл, собираясь что-то сказать. Но его неуловимым жестом остановил Вакула.

— Коль. — Командир подошел к Студенту, легонько коснулся его плеча. — Ты себя хорошо чувствуешь?

— Командир, я себя, честно говоря, чувствую неважно. Меня до сих пор мутит. Это, скорее всего, из-за той….. поездки, во-первых, а во-вторых — я высоты боюсь. Но я в своем уме, и повторю со всей ответственностью еще раз: не знаю совершенно — где, но знаю точно, что МЫ НЕ НА ЗЕМЛЕ!

— Вот ведь беда! — Всхлипнул Вертолетыч. — Наш Колюня еб…..

— Да замолчи ты, Дед! — рявкнул на сталкера Гаврош и тоже подскочил к Студенту.

— Ты чего, Колян, несешь?! Фантастики начитался?! Где же мы, по-твоему — на Марсе?!

— Нет, не на Марсе! — как-то зло, с вызовом ответил Николай. — Но и не на Земле.

— Так с чего же ты взял это, друг наш ситный?!

Студент как-то вымученно улыбнулся, взял Гавроша за плечо, слегка развернул.

— А ты, Саш, и все остальные, разуйте глаза, и посмотрите во-о-о-н туда! — Вытянул он руку в одну сторону. Затем развернул сталкера почти на сто восемьдесят градусов. — И во-о-о-н туда!

То, что увидели сталкеры в указанных Студентом направлениях, повергло их в шок, в один миг сняв все сомнения и иронию в отношении утверждения Николая.

Над горизонтом, на небольшой высоте от его линии, почти в диаметрально-противоположном направлении друг от друга, висели ДВЕ ЛУНЫ. Только одна, с преобладающим желтым оттенком, была раза в три больше другой, схожей по цвету с ярко голубым небом, поэтому менее заметной.

* * *

Примерно через час сталкеры сделали привал у подножия гигантского утеса, с которого спустились по крутой тропе, обнаруженной справа от площадки у входа в пещеру. Собрали хворост, запалили костер, стали готовить пищу. Пока искали дрова, Вертолетыч нашел полянку, усеянную грибами.

— Гляньте, это же подосиновики! Да тут и боровики! Ух, ты, а сколько тут…..

Через какое-то время над углями готовились шашлыки из отборных грибов — гордости самого заядлого поклонника "тихой охоты".

— Вкуснотища-то какая! — Как ребенок радовался Вертолетыч. — Эх, когда-то мы с женой и дочерью вот так же…..

— Дед! — Прервал его Гаврош. — Я сам это не стану есть, и всем остальным не дам, пока не проверю дозиметром! Коля, что скажешь?

— Согласен с тобой, я, со своей стороны, тоже проверю эти грибы на пригодность к употреблению в пищу. Рисковать нельзя.

— Пожалуйста, проверяйте. — Обиженно проворчал Вертолетыч.

— А вот это тоже проверять будете?! — Из кустов к костру вышел Свист, держа в каждой руке по паре тушек каких-то зверьков.

— А ты-то чего припер, Валя?!

— Вы не поверите, господа сталкеры, но это самые настоящие и самые обыкновенные кролики! Сейчас будем, вместо сублиматов, настоящее жаркое кушать!

Минут через двадцать над костром готовились разделанные тушки кроликов, разливая вокруг такой запах, что сталкеры попрятали сухие пайки и, захлебываясь слюной, ждали готовности деликатеса.

— Вов, а Вов! — Взмолился Вертолетыч, когда, спустя какое-то время, Свист разделал приготовленное мясо и каждый получил свою порцию. — Под такой закусь не грех и по пять капель принять! А?!

— Дед, такое впечатление, что ты за собой железнодорожную цистерну с этим делом таскаешь! Просто какой-то неиссякаемый запас!

— Ну, так епт…. — Развел руками Вертолетыч и с таким выражением лица, что все дружно рассмеялись, глядя на него.

— Ладно, — Вакула достал свою кружку, выдул из нее какую-то соринку и протянул сталкеру, — наливай!

— Ну, войско мое верное! — Обратился Вакула к сталкерам, которые отдыхали после неожиданного пира. — У кого какие мысли будут на счет всей сложившейся ситуации, а особенно по поводу вот этого, — командир поочередно ткнул пальцем в оба небесных тела, одно из которых успело на четверть погрузиться за горизонт, а другое, поменьше — заметно поднялось по небосклону. Самого Солнца, или какназывалось светило в этом мире, не было видно за высокой стеной могучих кедров.

— Я полагаю так, — первым, после недолгого раздумья, откликнулся Стропа, — хочется нам, или не хочется, укладывается это в наших башках, или нет, а придется смириться с мыслью, что, каким-то хреном, мы попали в другой мир. Или, если хотите — реальность.

— А почему — "хреном"! — Казалось, Вертолетыч, даже, возмутился. — Причем тут хрен?! На той тележке, в смысле — вагончике, и прикатили!

— Не вагончик это. — В дискуссию вступил Константин. — Не вагончик, а самый обычный портал для мгновенного перемещения, телепортации.

— Да, конечно! — С большой долей скепсиса, как обычно, произнес Свист. — Самый обычный портал! Чему удивляться?! Их же — порталов, на Земле целая куча! И не сосчитать! На каждом шагу встречаются! Хочешь на другую планету — шасть в портал, и — здрасте, приехали!

— Костя совершенно прав. — Спокойно поддержал парня Студент.

— Валь, не кипятись, — поспешил успокоить Свиста Вакула, — я ж тебе уже говорил: побродив какое-то время в Зоне, поверишь во все что угодно! Да и насмотришься такого, что в Голливуде ни в жизнь не придумают! Ты слышал, например, про Лиманск? Город — призрак? А, хотя, вряд ли. Так вот, говорят, что этот город был построен в окрестностях АЭС давно, когда, собственно, этой АЭС и не существовало еще. Небольшой такой городок, но настолько секретный, что окружен был тройным кольцом из "колючек" и заборами посерьезней. Жили и работали там такие светлые головы, что…. в общем, что там изучали, разрабатывали, изобретали — мало кому известно. Но когда шарахнуло, в 2006-м, этот город, в отличие от других поселений Зоны, просто исчез!

— Как исчез?!

— А вот так! На его месте — обычный пейзаж, каких полно тут, в смысле — в Зоне. Ну, поудивлялись, затылки поскребли, и смирились, как и с многими другими чудесами. А потом, глядь — а вот он, город-то пропавший, в другом совершенно месте нарисовался! Причем так классно вписался в новый пейзаж, как будто изначально был тут заложен! И так он путешествует по всей Аномальной Территории!

— Так может это был только его призрак, мираж?

— Вот ведь — он опять за свое! Валька, мы с Сашкой два раза заходили в этот город! Один раз юго-западней Копачей, а второй — среди болот возле Парищева.

— И каковы ощущения? — Спросил Студент. — Ну, было что ни будь необычное там? Видели кого?

— Первый раз — абсолютно пустые улочки и дома. Артефакты любопытные попадались. Но постоянное, почти невыносимое чувство, что за тобой кто-то наблюдает! Тогда мы прошли Лиманск насквозь без приключений. А второй раз, на самой окраине, нашли целую группу сталкеров, из "Рассвета", судя по амуниции. Шесть человек. Все мертвы. Никаких следов огнестрела, никакого насилия, комбезы абсолютно целые. Просто лежали с широко открытыми глазами. Но видели бы вы эти глаза! Это что же нужно было увидеть, что бы в них такой ужас застыл!

— А с чего вы взяли, — не унимался Свист, — что в обоих случаях был именно Лиманск? Может просто однотипные с ним городки, каких тысячи строили тогда. Одинаковая архитектура, инфраструктура….

— Ага! И надписи на стенах и заборах кто-то копировал один к одному! Да?! Валь, ты палку то не перегибай!

— Ладно, Вов, сдаюсь!

— Спасибочки! — съязвил Вакула. — В общем, дунули мы с Шуриком тогда из этого Лиманска, что есть мочи, даже на счет хабара покойников не проверили. И что вы думаете — метров на двести от окраины отбежали, обернулись, глядь — а Города то и нет!

— Как — нет?!

— Вот так — исчез, и все. Лесок березовый есть, овражек, а Лиманска — нет! Как и не было никогда! А от бродяг я слышал, что если….

— Если в момент перемещения города там кто-либо находился, то на нем можно ставить крест? Так?

— Да, Коля. Правда, мы с Сашкой уже потом об этом узнали, иначе и близко к Лиманску не подошли.

У костра, на некоторое время, воцарилось молчание. Каждый из сталкеров пытался "переварить" произошедшее с ними за последнее время.

— Вы теперь понимаете, что обозначали те три кольца — на воротах в подземельях, и на крышке люка в церкви? — Очнулся от раздумий Студент.

— Да, да, Колян, они символизируют строение этого мира. Но что самое интересное — о его существовании было известно еще задолго до появления тех подземных исследовательских центров, по которым мы пошастали перед тем, как попали сюда.

— Почему ты так решил, Вов?

— А как думаете, когда эти самые символы были нанесены на крышке люка в церкви?

— Действительно. Это значит, что местные жители, в смысле — там, на нашей Земле, давно знали о существовании этого мира.

— Думаю, что не все, далеко не все. Только избранные. Церковь была построена на входе в пещеру, ведущую к порталу, как понимаете, тоже неспроста.

Увлекательную дискуссию прервали Гаврош и Бобер, которые уходили осматривать близлежащую территорию.

— Чего видели интересного, следопыты? — Вопросом встретил их командир.

— Да все как на Земле, один к одному. Только человеком не загажено. Если бы не эти луны, то с большой вероятностью можно было предположить что мы, например, в Сибири.

— А следы, следы какие ни будь, видели?

— Следов полно, и не только местных животных…. — С загадочным видом произнес Бобер.

— Ну, чего томите, изверги?! — взмолился Вертолетыч.

— Мужики, не до интриг, — отрезал Вакула, — выкладывайте, чего видели?

— Вон там, — вытянул руку в сторону Гаврош, — метров в трехстах отсюда, мы обнаружили лесную дорогу, а на ней — следы лошадей. Конный отряд проехал, всадников двадцать.

— Уверен?

— Ну, если местные обладатели копыт не научились сами себя подковывать, то — да.

— Понятно. А в какую сторону, хоть примерно, направлялся отряд? Можно определить?

— Если они все время ехали по дороге, то — туда. — Снова указал рукой Гаврош.

Вакула, задрав голову, посмотрел на скалы, с которых спустилась группа, затем в сторону, указанную другом.

— Так и есть. Я так и думал! Собираемся!

Недоуменно переглядываясь, сталкеры стали сворачивать лагерь.

— Не, ну вы посмотрите! — Завозмущался Гаврош. — Только что он нас с Витей отругал за интриги, а сам тянет кота за те же "прелести"!

— Правда, Володь, — согласился с ним Бобер, — что ты думал? Куда мы собираемся?

— К замку!

Сталкеры, как по команде, замерли на месте и уставились на командира.

— Вов, а Вов. — Как с ребенком заговорил Гаврош с другом, который, как ни в чем ни бывало, продолжал собирать свое снаряжение. — Ты в порядке? К какому замку? Тебе тут что — Тридевятое королевство?

— Ладно, не ссыте, мужики! — Усмехнулся Вакула. — Я, пока, в своем уме! Когда я любовался местностью в бинокль, еще там — наверху, увидел посреди леса, как раз в той стороне, куда, как утверждают Сашка с Витей, поехали всадники, большое строение, похожее на средневековый замок.

Туда и двинем.

— А почему именно туда?

— А потому, Валентин, что здания строят, как правило, люди! Или, по крайней мере, разумные существа. Если всадники поехали к замку, то он обитаем. А значит, что у нас есть шанс получить хоть какие-то ответы на кучу наших вопросов. Или у кого-то есть другие варианты и предложения?!

Других предложений не поступило и, вскоре, группа вошла в лес.

* * *

Около трех часов сталкеры шли по следам конного отряда, которые отчетливо были видны на лесной дороге. В авангарде маленького отряда, на расстоянии прямой видимости, были, как обычно, Гаврош и Стропа. Так как эта местность, в отличие от Зоны, была совершенно избавлена от аномалий и прочих опасных образований, то в движении цепочкой, след в след, не было необходимости, поэтому сталкеры двигались более свободным порядком, не забывая смотреть по сторонам и следить за сигналами ведущих.

Мир, в который непостижимым образом попали сталкеры, действительно мало чем отличался от таежного леса на Земле. Об этом не уставал повторять Свист — чьей родиной был небольшой городок в ста пятидесяти километрахот Иркутска, а все летние каникулы проводил у деда — лесника. Высокая, сочная трава, цветочные россыпи, белоствольные березы, вековые сосны, гигантские кедры, могучие дубы, клены-красавцы, густые кустарники и постоянно снующие в этом зеленом великолепии разнообразные представителифлоры и фауны — все это было знакомо спецназовцу до мелочей с раннего детства.

— О-о-о, брат! — Говорил Бобер. — Тебе прямая дорога к нам, в группировку! Зверобою такие егеря "во" как нужны! Я сам родом из-под Красноярска. Там меня, вместе со многими другими, Петрович и вербанул.

Гаврош подал знак остановиться как раз в тот момент, когда Вакула решил устроить группе короткий отдых. Сталкеры замерли, а разведчики, чуть ли не ползком, скрылись в кустах.

Спустя десять минут Стропа неожиданно вынырнул из кустов, возле которых стояла группа.

— Ты что, здурел, Гриня?! — Рявкнул на него Вертолетыч. — Я ж чуть не шмальнул в тебя!

— Тихо, Дед! Чего там, Гриша, выкладывай!

— Там эти….. ну, в общем — тебе нужно самому посмотреть, командир.

— Витя, за старшего. В кустах укройтесь пока, от греха.

Стропа и Вакула скрылись в зеленой стене.

Стропа привел командира к огромной разлапистой ели, под пушистыми ветвями которой можно было укрыться как в шалаше. Гаврош лежал на животе и, сквозь слегка раздвинутые еловые ветки наблюдал в бинокль.

— Чего углядел, Сашка?

— А вот сам и посмотри.

Вакула примостился рядом, достал свой бинокль и направил объективы в указанную сторону.

Ель, как оказалось, стояла на самом краю пологого холма, за которым начиналась большая поляна. Поляну пересекала небольшая, но быстрая речушка, с редкой кустарниковой порослью по берегам. В водеплескались, поили и купали лошадей……

— Постой, Сань, да это же….!

— Казаки?!

— Ну, да!

— Мы с Гриней тоже так подумали. Только они какие-то…. странные, что ли. Вот посмотри, повнимательней: во-о-он тот, возле гнедой! Видишь?! На нем форма, можно сказать, такая же, как и та, которую носят и у нас казаки. Их еще "ряженными" называют. Посмотри: штаны с лампасами, сапоги, что-то типа гимнастерки с портупеей, погоны, фуражка. Так? А вот тот, что во флягу воду набирает, в шароварах, в просторной рубахеи, что самое интересное — с "оселедцем" на голове — он же яркий представитель запорожских казаков времен Екатерины Второй! Согласись!

— Твоя правда! А посмотри, Сань, какое у них оружие! В основном, из огнестрела — карабины, "трехлинейки" вон, шашки у всех. А вот у некоторых "запорожцев" за поясами самые настоящие пистоли! Кремниевые!

— Мужики! — Подал голос Стропа. — И разговаривают они по-нашему, по-русски!

И действительно, хоть и было до странного отряда метров сто, и шум леса был сильнее других звуков, но, нет-нет, да доносил ветерок до слуха сталкеров отдельные слова и обрывки фраз на знакомом родном русском языке.

— Надо выходить к ним. — Не отрываясь от бинокля, сказал Вакула.

— Сдурел?! Вов, ты чего? Жить надоело?!

— А что? Свои же!

— С чего ты взял?! Из того, что они по-нашему разговаривают?! А тебя не смущает эта сборная-солянка из казаков разных эпох?! Ты знаешь, что у них на уме?!

— А меня, мужики, — не обращая внимания на спор друзей, сказал Стропа, — никак не покидает ощущение, что сейчас, откуда-то со стороны, донесется: "Стоп, снято!".

— Это ты к чему, Гриш?

— Да неестественно это все настолько, что в голове никак не укладывается!

— Правильно — неестественно, а значит — опасно! Объясни это, пожалуйста, командиру нашему, а то он тут на мирные переговоры собрался!

— А у тебя есть другое предложение?!

— Конечно! Выбрать момент и взять одного казачка в качестве "языка". Вот тогда все и выведаем!

— Ну, ты молодец, конечно! Нет, дружище, так не пойдет! Нам предстоит найти гадов, которые держат в плену наших людей. То, что их "гадюшня" где-то здесь — у меня не вызывает сомнения! С кем и чем мы там столкнемся — одному…. здешнему Богу известно, и союзники нам совсем не помешают! А ты предлагаешь сразу заиметь новую порцию врагов! Так?!

Гаврош угрюмо промолчал.

— То-то же!

Вакула еще раз коротко зыркнул в бинокль, и продолжил.

— Значит так. Гриня, беги к нашим, вкратце все обрисуй, и веди сюда. Как только подойдете, мы с Сашкой пойдем, а вы будете прикрывать. Давай, дуй!

Стропа бесшумно скрылся в кустах.

— Ты точно уверен, Вов, что так будет правильней?

— А ты что, Сашка, испугался?

— Да нет. Просто сам пойми: мы для них покажемся такой же диковиной, как и они для нас. Вот только, в отличие от нас, в их времена со всем странным и неизвестным поступали, как правило, крайне кардинально и решительно! — Гаврош выразительно провел большим пальцем по своему горлу.

— Ладно, Сань, не боись! — Усмехнулся Вакула. — Это же наши, славяне! А они никогда такой ерундой не страдали. Сначала думали, а потом уж делали!

И тихо добавил.

— Почти всегда.

— Вот именно! — Теперь усмехнулся Гаврош.

В это время с обеих сторон от друзей зашуршали кусты. Рядом плюхнулись Бобер и Свист, без слов прильнув к биноклям. Дав минуту друзьям на разглядывание отряда у реки, Вакула посыпал командами.

— Валя, ты в прицел наблюдаешь ход событий. Если кто-то там начнет дергаться — сразу не вали, а пульни пару раз у ног, для эффекту. Всем остальным — нишкнуть, только наблюдать! За тылом приглядывать не забывайте! Ну, а там — как получится!

— Оружие берем?

— Только ножи и пистолеты. Пошли!

Друзья, оставив лишние стволы и снаряжение, собрались выйти из укрытия.

— Стойте, мужики! Назад! — Зашипел Бобер как раз в тот момент, когда сталкеры уже сделали по шагу к подножию холма. — Назад!

Вакула и Гаврош быстро вернулись на свои места.

— Ну что еще?! — с раздражением в голосе спросил Вакула.

— Что-то не так, Вов. Не у реки, дальше. С той стороны поляны. Видишь?

Вакула замер с биноклем у глаз.

— Точно. Движение какое-то, между деревьев. Прячется там кто-то.

У реки нервно заржали лошади. Казаки бросили свои дела, настороженно заозирались по сторонам, а затем стали хватать оружие и запрыгивать в седла.

То, что произошло в следующий момент, заставило в очередной раз округлиться до невозможности глаза повидавших, казалось, немало за время похода, сталкеров.

Из-за деревьев, на противоположную от сталкеровсторону поляны, с дикими визгами и криками, выкатила целая толпа каких-то существ.

— Это еще что такое?! — Удивлению Вакулы, как и всем сталкерам, казалось, не было предела.

— Клоуны какие-то!

— Постойте, постойте! Да это же…. коротышки! Ну — те, которых твари в подземном комплексе пожрали! И они верхом на….. на этих же тварях?!!!

Действительно, то, что своим молодым зорким взглядом первым разглядел Константин, просто в голову не укладывалось. Выскочившая из леса орава оказалась всадниками, только это были не люди на лошадях, а существа, трупы которых обнаружили сталкеры в пещерном городе. И верхом они были на встреченных ранее "динозавриках". Всадники, в основном, были одеты в одежды из звериных шкур с пришитыми, в качестве брони, кусками металла на плечах, груди и спине. На ногах — грубо сшитая, из тех же шкур, обувь. На головах, почти у всех, было что-то вроде высоких колпаков с кисточками наверху, что, собственно, и придавало им схожесть с клоунами, как и подметил Гаврош. Вооружены дикованные кавалеристы были длинными — в два их роста, пиками, короткими кривыми мечами и луками.

Твари же, которые довольно быстро несли на себе своих седоков, широко шагая мощными когтистыми лапами, при детальном рассмотрении, все-таки, отличались от своих кровожадных собратьев из подземелья. Кожа у них была темно коричневого цвета, на спине и по бокам, а на брюхе — пепельно-серого. Да и челюсти не так выдавались вперед, как у "динозавриков". А вместо рычания и жуткого подвывания они издавали звуки, которые, скорее, походили на блеяние овец.

Вывалившая на поляну кавалерия насчитывала, примерно, около сотни всадников. Они на ходу выстроились полумесяцем и ринулись на лихорадочно готовящихся к бою казаков. Люди, в количестве двадцати четырех человек, были уже в седлах, хотя многие так и не успели полностью одеться. Атакующие, которые успели приблизиться к казакам менее чем на сто метров, как по команде, на ходу дали залп из луков и, как вначале показалось, смертельный рой из полусотни стрел должен был нанести большой урон защищающимся. Но, на удивление, казаки, которым, по всей видимости, не раз пришлось оказываться под обстрелом из луков, выхватывали притороченные к седлам какие-то, серебристого цвета, накидки и, растянув перед собой, укрывались ими как щитами. Лошадей от стрел прикрывали накладки из такого же материала на головах и груди. Без ранений, похоже, все-таки, не обошлось, судя по вскрикам и ржанию, но все лошади остались на ногах, а седоки — в седлах. Люди не медлили с ответом, и дружный залп из ружей и винтовок нанес гораздо больший урон атакующим, чем стрелы обороняющимся.

Тем не менее, невиданное войско не замедлило своего движения и, вскоре, противники сошлись в жестокой схватке. С момента появления на поляне кавалеристов на двуногих скакунах до рукопашного столкновения прошло не более минуты.

В течение нескольких минут на поле боя сохранялся очевидный паритет. Численному превосходству чудокавалерии была противопоставлена невиданная сила, ловкость и боевая выучка людей. Казаки превосходили своих противников, прежде всего, ростом, поэтому легко доставали их длинными саблями. Атакующим же, с их короткими мечами, трудно было подступиться к врагу для эффективного удара. Длинные пики, от которых ловко уворачивались люди, больше мешали в ближнем бою. Лошади без особого труда сшибали с ног "динозавриков" и топтали их подкованными копытами вместе с седоками.

Наблюдающие за боем сталкеры особо выделили мастерство нескольких казаков, которые были одеты, точь-в-точь, как средневековые запорожцы. Они гарцевали по поляне, не давая себя окружить, и крушили врага направо и налево, как былинные богатыри. Они управляли лошадями, не касаясь уздечки, потому что в обеих руках каждого были или сабли, или — в одной сабля, а в другой что-то похожее на боевой топор.

Спустя еще какое-то время, не смотря на стойкость и мужество людей, у атакующих, как говорят военные, наметился успех. Нападавших было слишком много. Путь к лесу, где казаки могли бы укрыться и оторваться от преследования, был отрезан. Двое всадников были свалены вместе с лошадьми. Еще две лошади, вырвавшись из гущи боя, неслись к лесу без седоков. Сильно донимали лучники, от чьих стрел далеко не всегда удавалось защититься и увернутьсялюдям.

— Мужики! — Не отнимая бинокля от глаз, крикнул Вакула. — А не кажется ли вам, что "наших бьют"!

— Так командуй, командир!

— Давай разгоним этих чудиков!

— Пара очередей, Володь, и они "лыжи смажут"!

Мужики радостно загалдели, ведь сейчас мнение командира полностью совпало с мнением каждого из них.

— Витя, хватай свою "зажигалку", пробеги по краю леса вон до той раздвоенной березы и хорошенько подпали их левый фланг с тыла. Гриня, Коля, вы его прикрываете. Не забудь, Змей Гориныч — у тебя всего три выстрела! С умом пали! Валя, помогай из снайперки тем мужикам, у которых просто край! Аккуратно, как ты умеешь! Остальные — за мной! Смещаемся по опушке влево, и со всех стволов работаем по правому флангу! Еще раз повторяю — не заденьте казаков! Гранаты применять только наверняка!

Внезапное нападение сталкеров с тыла и флангов вызвало в рядах экзотической конницы мгновенную панику. Особый эффект вызвал залп Бобра из огнемета. Почти десяток всадников, вместе со скакунами, полностью были охвачены беспощадным пламенем. Четверо из них догадались бежать к реке, что бы там сбить огонь, остальные бестолково метались по поляне с диким визгом, пока не свалились в траву догорать. Один за другим валились в траву низкорослые воины, сраженные выстрелами сталкеров.

Державшие оборону казаки были поражены и огорошены не меньше своих врагов. Им невдомек было, откуда же свалилась, так внезапно и вовремя, помощь от совершенно неизвестных им людей, да еще с таким мощным вооружением. Воодушевленные нежданной поддержкой, казаки удвоили свои усилия, сабли, казалось, замелькали смертельными взмахами с большей частотой.

И, наконец, враг дрогнул. Еще недавно давившая масса, которая, как огромная хищная тварь, вот-вот должна была полностью похоронить под собой мужественных бойцов, вдруг ослабила свой напор, остановилась и, сначала — медленно, а затем — все быстрее и быстрее, стала отползать от последнего рубежа обороны казаков.

— Гранаты к бою! — Крикнул Вакула, когда применение карманной артиллерии гарантированноне угрожало обороняющимся. Несколько РГДэшек черными точками взмыли вверх. Их взрывы обратило в паническое бегство все войско на двуногих скакунах.

Настигнув и добив слишком отставших от своих собратьев всадников, казаки прекратили преследование и только вели нечастый огонь из ружей и винтовок по отступающему врагу. Сталкеры помогали им со своих позиций.

Но такая, казалось, близкая совместная победа начала таять как утренний туман под лучами утреннего солнца, когда над поляной раздался пронзительный звук, похожий на двух тональную сирену. Беспорядочно отступающая масса, потерявшая в бою почти половину своих кавалеристов, вдруг мгновенно разделилась на две половины, которые шарахнулись в противоположные стороны и поспешили укрыться в лесу, а на их место, не спеша, как на параде, вышли…..

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. — Как то, даже, обреченно проговорил Вакула.

— Мужики, это же….. големы, мать их….. — Сокрушенно охнул Вертолетыч.

— Смотрите, что у них в руках! — Тоже без особого энтузиазма в голосе отметил Гаврош. — Ну, теперь держись!!!

Ретировавшееся с поля боя войско сменила шеренга из восьми големов.

Это были все те же великаны, которых до этого видели сталкеры, но закованные в черную броню, которой не было даже на убитом в подземелье големе-охраннике. На головах были шлемы, отдаленно похожие на шлем лорда Вейдера из Лукасовских "Звездных войн", мощные металлические пластины-накладки прикрывали, практически, все части тела. Но самое главное и неприятное было то, что шестеро из големов были вооружены крупнокалиберными МГ-42, а еще двое — базуками.

— Я так понимаю, бляха-муха, что пора кричать "Караул, танки!!!"

— Да, Дед, похоже на то. Что делать будем, командир?

— А что еще делать? Воевать, конечно же! Одно только меня радует в их появлении.

— Это что же?

— А то, Саня, что мы совершенно по правильному пути идем! Здесь где-то мужики наши, не далеко! Это я чую.

В это время со стороны расположения отряда казаков раздался дружный залп из двух десятков стволов. Над их позицией взвилось облако белого дыма, которое быстро разметал ветерок.

Этой огневой атаки големы, казалось, не заметили, только пошатнулись некоторые из них, принявшие на себя больше всего пуль. В ответ великаны ответили шквальным огнем из пулеметов. Казаки заметались по поляне, стали сваливаться с лошадей.

— Что они делают, придурки!!! — Завопил Вертолетыч и, набрав полную грудь воздуха, что есть силы, заорал. — Ложись!!! Хлопцы, ложись!!!

— В лес, в лес уходите!!! — Подхватил Вакула.

Казаки, как будто бы вняв советам, спрыгнули с лошадей и укрылись в складках местности. Только двое, оставшиеся верхом, стали, под пулеметным огнем, гнать лошадей в лес, что б укрыть за деревьями.

— Что ж они делают! — Сокрушился Вакула, когда один из верховых, вместе с лошадью, был очередью свален в траву. — Все бы в лес ломанулись, там же есть где укрыться!

— Нет, Вов, они не уйдут, — закрутил головой Гаврош, — без нас не уйдут. Это правильные мужики.

Вакула согласно кивнул, и посыпал командами.

— Валя, бей по пулеметам, сломай их к хренам. Стреляй самым бронебойным из того, что у тебя есть, не жалей!

Тут грянули обе базуки. Гранаты разорвались недалеко от того места, где залегли казаки.

— Сейчас они пристреляются, и тогда мужикам кранты!

— Огонь, бродяги, беглый огонь!!! Бейте по ногам, нужно их свалить!!!

Сталкеры открыли шквальный огонь, который, вскоре, дал положительные результаты. Один из големов, вдруг остановился, закачался и рухнул в траву, не подавая признаков жизни.

— Есть!!! Ура-а-а!!! — понеся радостный вопль над лесом.

Еще двух великанов разметало после того, как Свист попал в одну из гранат на поясе гранатометчика. Сдетонировал весь запас.

Но оставались еще пять големов, которые твердо стояли на ногах, поливая огнем позиции и казаков, и сталкеров.

Внезапно с левого, противоположного от сталкеров фланга цепи големов раздалась автоматная стрельба. У одного из пулеметчиков подломились ноги, и он упал на колени, упершись стволом пулемета в землю, тщетно пытаясь подняться.

— Это Витька с Колькой и Гришкой! — Радостно закричал Вертолетыч. — С фланга обошли нехристей!

В это время на поляну выскочил Бобер, волоча за собой связку из трех баллонов. Он, почти, метров на десять приблизился к шеренге големов, которые еще не сообразили — откуда ведется новая атака, и, широко размахнувшись, бросил ношу им под ноги.

— По баллонам бейте! — Понял замысел Вакула.

Сталкеры сосредоточили свой огонь в то место в траве, где лежали емкости с зарядом для огнемета. Почти у самых ног верзил вздулся яркий, как солнце, шар, полностью поглотивший еще троих големов, а двоих, находившихся поодаль, просто отбросило взрывной волной.

— Добиваем, мужики! Добиваем этих двоих! С остальными все!

Действительно, когда огненный пузырь поднялся над лесом, увлекая за собой столб черного дыма, три закованных в металл великана горели яркими свечами. Они, какое-то время, все еще держались на ногах, даже продолжали шагать, но огонь прекратили. Только один из них — гранатометчик, медленно развернувшись в сторону улепетывающего к лесу Бобра, выстрелил из базуки. Граната взорвалась в том месте, откуда, за мгновение до этого, нырнул в кусты сталкер. После этого все трое догорающими кострами упали на поляну.

Очередной залп со стороны казаков разнес, наконец-то, защиту на груди одного из двух, оставшихся на ногах ходячих танков. А две подряд гранаты из подствольника свалили его окончательно.

Последний из големов продолжал шагать в сторону позиции казаков. Его пулемет, похоже, был разбит, но он продолжал держать его в руках, все время пытаясь передернуть затвор. Потом, когда до верзилы дошло, что оружие выведено из строя, он отбросил бесполезную железку и выхватил уже хорошо знакомую сталкерам, а, особенно — Вакуле, "полицейскую дубинку".

— Он что, в рукопашную на них пошел?

— Похоже на то! Вот его сейчас казачки и порвут на лоскуты!

Сталкеры прекратили огонь, наблюдая за поведением оставшегося в живых голема. Но действия казаков удивили сталкеров не меньше. Покинув свое убежище, восемь мужиков в широких синих штанах, с голым торсом и оселедцами на выбритых головах, подобрали на опушке березовое бревно, длиной метров шесть-семь, толщиной с туловище человека, и начали движение в сторону шедшего в свою последнюю атаку голема.

— А вот вам и противотанковое орудие! — Весело сказал Гаврош. — Молодцы, казачки, хорошо придумали! Слушайте, мужики, нас же тоже восемь человек! А мы смогли бы вот так же схватить такое бревнышко?!

— Может, и смогли бы! — Ответил Вертолетыч за всех, наблюдая происходящее в бинокль. — Вот только перед этим нужно всем сраки позатыкать, а то — как бы чего не вышло!

— Вечно ты, Дед, все опошлишь!

Казаки, с бревном наперевес, набрав приличную скорость, быстро сближались с шагавшим им навстречу големом, который и не думал сворачивать или уходить в сторону. Как только он пересек речку, таранщики, на полном ходу, врезали торцом бревна верзиле в живот. Раздался звук, похожий на рык льва. Голем, сломавшись посредине, пролетел несколько метров назад и, подняв фонтан брызг, рухнул в реку.

Сталкеры облегченно вздохнули.

— Все, мужики. Больше кина не будет…. Все целы?!

— Да вроде все, Вов! Ни царапинки!

— Вот и ладно. Ну что, можно теперь, я думаю, без опаски идти знакомиться с казаками.

— Думаю, им самим этого хочется не меньше нашего, Володь!

— А где наша засада — Витька с прикрытием?! Пора бы уже появиться!

— Да вон они чешут, через поляну…. Постойте! Это Коля с Гришкой, а они несут….

Через мгновение вся команда неслась, сломя голову, навстречу Студенту и Стропе, которые несли на плащнакидке окровавленного Бобра, пробираясь через разбросанные по всей поляне трупы всадников и их скакунов.

Раны у сталкера оказались ужасными. Граната, пущенная, в последний момент охваченным огнем големом, взорвалась, все-таки, за мгновение до того, как он "ласточкой" улетел в кусты.

— Сумку! Сумку мою давайте! — кричал на ходу Студент.

Раненого осторожно уложили в траву лицом вниз, потому что все тело со стороны спины, особенно ноги, было сильно иссечено осколками.

— Комбинезон разрезайте!

Команды и указания Николая выполнялись молча и незамедлительно, потому что, в данной ситуации, он был самым главным, и надежда была только на него. Студент, с помощью друзей, перевязывал раны, ставил уколы, периодически щупал пульс, проверял зрачки. Все это время Бобер был без сознания.

— Как он, Коль? — осмелился, наконец, спросить Вакула.

Студент поднялся, тыльной стороной кисти смахнул пот с лица, тяжело вздохнул.

— Сшивать его надо, как лоскутное одеяло, командир. Тут в нормальных условиях, с полным набором инструментов и медикаментов, да с, хотя бы, одним ассистентом — операция часа на четыре получится.

Наступила тяжелая пауза.

— Так Деда же ты прооперировал, все получилось! — В голосе Гавроша сквозило отчаяние.

— Ранение у Деда было, по сравнению с этими — так — порезанный пальчик, царапина. Неизвестно еще, сколько осколков достать придется….

— К нам нужно казака вашего везти, к доктору нашему!

Сталкеры, все разом, повернулись на незнакомый голос.

Занимаясь Бобром, никто и не заметил, как к ним подъехали два всадника.

Один из них, на белом скакуне, был одет в серого цветагимнастерку и галифе синего цвета, с широкими красными лампасами. На плечах — серебристые погоны с синим просветом и двумя звездочками на каждом. На голове — фуражка с околышем, из-под которой выбивались кудри угольно-черного чуба.

Второй, на гнедом красавце, был одет в просторную, белого цвета рубаху и широченные шаровары, из-под которых еле выглядывали светло коричневого цвета сапоги. На гладко выбритой голове вился за левое ухо изрядно поседевший "оселедец".

— Хорунжий Залесов Иван! — представился казак, приложив к козырьку руку, на кисти которой висела плетка.

— Михайло Вербун. — кивнул бритой головой запорожец.

— Капитан Вакуленко! — Как раньше — на службе, представился, в свою очередь, Вакула.

Оба всадника, как и остальные их собратья, были сильно потрепаны боем: одежда во многих местах порвана, с пятнами крови, не понятно чьей — своей или вражеской, руки в ссадинах и порезах.

— Хлопци зараз волокушу зроблять, туды и кладить свого бидолагу. — Пробасил сотник.

— А у вас-то сколько раненых? Убитые есть? — Вакула сообразил, что сейчас не до более подробных знакомств и выяснений — кто, откуда… и так далее. Нужно было срочно оказывать помощь тем, кто в ней нуждался.

— Чотыры чоловика у нас загынуло. — Хмуро сообщил запорожец.

— И еще семеро раненых. — Добавил хорунжий.

— Коля, нужно помочь. Посмотри их людей.

Студент, еще раз склонившись над Виктором, проверил у него пульс, а затем, подобрав свою сумку, направился, было, к расположению казаков. К нему подскочил запорожец, молча подал руку, одним рывком забросил Николая с его ношей на круп лошади сзади себя, и потрусил в нужном направлении.

Не успели сталкеры собрать свое оружие и снаряжение, как подоспел еще один всадник в шароварах, к лошади которого была приторочена волокуша из свежее срубленных березовых жердей, устланных лапником. Сталкеры осторожно уложили раненого на импровизированное транспортное средство.

— Ты хоть потише, мил человек, не растряси. — Жалобно попросил Вертолетыч казачка, который был, примерно, одного возраста со Студентом.

— Нэ журысь, батьку, добре доидемо!

Пока Студент, которому помогали Константин, Вертолетыч и пожилой казак с длинными седыми усами, врачевал раненых, остальные хоронили погибших. После того, как на краю огромной поляны выросли четыре могильных холмика с крестами, а тяжело раненные были уложенные на волокуши, союзники тронулись в путь.

Сталкеры и смешанное казачье войско двигались по той же лесной дороге, по которой команда Вакулы, несколько часов назад, вышла на поляну и приняла участие в сражении. Верхом двигались только казаки, отправленные в боевое охранение. Остальные спешились и вели коней под уздцы. Рядом с волокушами, постоянно наблюдая за раненными, шли Студент, Вертолетыч и пожилой казачий лекарь.

Какое-то время шли молча, только с любопытством поглядывая друг на друга. Если одежда и снаряжение казаков, а, так же их оружие: сабли, ружья, пики и пистолеты были знакомы сталкерам из той же, например, истории, то их диковинное, компактное и, тем не менее, как показал бой, весьма грозное оружие вызывало у казаков повышенный интерес, как и бронированные комбинезоны с защитными шлемами. Вскоре бойцы обоих отрядов стали перебрасываться фразами, что-то спрашивая друг у друга и, в свою очередь, отвечая на вопросы.

— Куда хоть идем, хорунжий? — Задал вопрос и Вакула молчаливому командиру конного отряда.

— Известно куда — к нам, в Белый Дол.

— Это что, селение какое-то, или город?

— Можно селение, а можно и город.

Хорунжий достал небольшую трубку, набил ее табаком из кожаного кисета, достал кресало. Потом, спохватившись, предложил Вакуле.

— Нет, спасибо, — замотал головой тот, — не курю.

Казак пожал плечами и стал высекать огонь.

— Погоди! — Вакула достал из нагрудного кармана" огниво" — широко распространенную в Зоне зажигалку. Артефакт "огненный шар", после определенной обработки, дробился на мелкие, размером с крупную горошину, кусочки, которые обладали одним очень полезным свойством: на открытом воздухе они разогревались до большой температуры — как спираль автомобильного прикуривателя. Осколок надежно вставлялся в гильзу патрона, другая же, диаметром побольше, использовалась как колпачок. Как говорится — "дешево и сердито": снял колпачок — можешь прикуривать, поджигать, и так далее, надел колпачок — осколок артефакта мгновенно остывает до нормальной температуры. Во время войны бойцы подобные зажигалки изготавливали из пуль зажигательных патронов, в которых содержался термит — вещество, воспламеняющееся на воздухе. Но, в отличие от них, "огниво" можно было считать вечной зажигалкой.

Сталкер поднес аномальный огонек, казак за пару затяжек раскурил трубку, с удовольствием затянулся, благодарственно кивнул.

— Держи, дарю. — Вакула протянул сталкеровское "огниво" хорунжему.

— Хм! А ты как же?!

— Я себе еще найду, не беспокойся. Смотри, только, чтоб в кармане не раскрылась, а то без штанов останешься!

Сталкер и казак дружно рассмеялись.

— Тогда возьми вот это, капитан, что б вообще без огня не остаться! — Продолжая смеяться, казак вложил в руку сталкера небольшие кусочки металла и камня, соединенные кожаным ремешком.

— Ух, ты! Вот это раритет!

— Чего?

— Древняя штука, говорю, и надежная. Тысячи лет наши предки ею с успехом пользовались! Спасибо!

Контакт, по мнению Вакулы, был налажен. Он решил развивать успех.

— Иван! Меня, кстати, Владимиром зовут. Иван, скажи, а неужели вам не удивительно наше появление? Что-то вы не спрашиваете — откуда мы, кто такие, как и зачем тут оказались….

— А чего спрашивать-то, и так все понятно. — Пожал плечами хорунжий, как ни в чем не бывало, продолжая дымить трубкой.

— Как все понятно? Чего понятно? — Опешил от ответа Вакула.

— Да не тушуйся, капитан! Тут не так уж и сложно все, если покумекать! Оттуда вы! — Иван кивнул в сторону возвышающихся над лесом скалистых гор, вершины которых еще освещало склонившееся к горизонту светило.

Сталкер, какое-то время недоуменно молчал, изредка поглядывая на, казалось, усмехающегося в усы хорунжего.

— А откуда вы знаете… ну, что мы оттуда?

— Хех! Вот даешь, служивый! Да мы и сами оттуда! — Хорунжий опять кивнул на скалы. — Только пришли сюда раньше вашего. А они — Иван показал на запорожцев, — вообще тут три сотни лет с лишним! То, что кто-то с той стороны вскоре наведается сюда, мы догадывались.

Дав немного времени Вакуле переварить услышанное, хорунжий продолжил.

— Ваш удар по сварам был для нас, чего уж там таить, большой неожиданностью и, главное, очень своевременной помощью. Эта босота не выносит долгого и жесткого боя. Может они и отступили бы. Хотя и наших полегло бы немало. Но вот когда им помогают эйсены…. Короче, если бы не вы — конец нам был бы! Братья теперь мы, хочешь не хочешь!

— Послушай, а почему вы ожидали нашего появления здесь?

— И тут ничего сложного нет, просто мы уже несколько лет наблюдаем за тем, как оттуда — с той Земли, эйсены приводят пленных, прекрасно понимая, что, рано или поздно, кто-то придет их освободить.

— Ладно. Тогда ответь еще на такой вопрос: вы сами не пытались освободить пленников? И, если нет, то почему? И вообще — кто такие эти, как ты выражаешься, эйсены?

Хорунжий не торопился с ответом, все так же улыбаясь в усы, попыхивая трубкой.

— Командир, давай-ка лучше поднажмем — раненых у нас много. Когда доберемся до нашего города, там все и узнаете. Еще версты три и все — приехали.

— Согласен, давай поднажмем.

То, что открылось перед сталкерами через пару часов, когда кавалькада, наконец, вытянулась из гигантского леса, можно было, с одинаковым успехом, назвать и большим селом, и городом. В полутора километрах от опушки, утопая в пышной зелени, рассыпались ярко-белые хатки под соломенными крышами, срубы с рядами окон, украшенных резными наличниками, а между ними, то тут, то там, возвышались и более высокие — этажа в два и, даже, в три, каменные и деревянные дома. Самой высокой постройкой в поселении являлась церковь, колокольня которой возвышалась даже над самыми высокими деревьями.

Поселение уютно устроилось на высоком берегу огромной реки, которая величаво несла свои воды куда-то на северо-восток. Со стороны леса по его окраине протянулся высокий холм, по вершине которого протянулась мощная деревянная стена с башенками через каждые пятьдесятметров, обоими концами упиравшаяся в берег.

Над городом, рекой, полем висело местное светило, почти ничем не отличающееся от земного Солнца и готовящееся, в скором времени, уйти на ночной покой за горизонт. А по голубому с розовым оттенком небу, по которому еле заметно двигались причудливой формы белоснежные облака, подбиралась к зениту сверкающая серебром маленькая луна.

— Матерь Божья! Красота какая!!! — наконец-то выдавил из себя Вертолетыч. — Точно — мы в раю, мужики!!!

— Дед, более литературного выражения твоих эмоций я раньше никогда не слышал! А где же "перчинка"?! Где ложка дегтя?! Стареешь! — сталкеры дружно рассмеялись шутке Стропы.

— Да тьфу на тебя, Гриня! Думал, пока Бобер лечиться будет, отдохну от его…. А тут вон — еще один шутник!

— Казачки, а почему Белый Дол?!

— Да ты б бачыв наше сэло, колы в садках яблони, вышни з чэрэшнямы, да други дерева цвитуть! Всэ як в снигу! — ответил молодой запорожец, успокаивая своего скакуна, обрадовавшегося близости дома.

— А зимы у вас холодные?

— Нет у нас зим, гости дорогие. — Хорунжий смотрел в сторону укрепленного поселения, держа руку у лба козырьком. — Лето у нас круглый год, почитай! Есть, правда, период дождей — месяца три льет, почти что, каждый день. Урожаи два раза в год снимаем! Красота! Хотя без снега скучновато.

Глава 8

Жители Белого Дола встречали своих воинов, высыпав пестрой толпой из открывшихся крепостных ворот. Крики радости смешались с воем женщин, чьи мужья, сыновья и братья не вернулись домой. На пришлых чужаков, сперва, смотрели с подозрением, опаской, но когда узнали, что благодаря им отряд казаков не полег полностью на поле боя — встретили как родных.

Раненых казаков и Бобра сразу же определили в местную больницу — большое деревянное здание, где местный врач — Виктор Иванович и две медсестры оказывали помощь всем нуждающимся. Студент быстро нашел общий язык с доктором и, вскоре, ими были прооперированы и сталкер, и тяжело раненные казаки.

Потом была шикарная, русская баня, после которой благодарные жители устроили пир в честь гостей.

На следующий день сталкеров пригласил к себе домой местный учитель, краевед, историк — естествоиспытатель Симонов Егор Николаевич. На стенах его кабинета висели портреты и фотографии каких-то людей, рисунки невиданных животных, среди которых гости узнали и двуногих "скакунов". На столах и полках стояли различные приборы и неизвестные устройства. Одну из стен на две трети занимала карта, кем-то искусно нарисованная красками на холсте.

В течение нескольких часов беседы сталкеры получили ответы на многие вопросы, появившиеся за время пребывания на неизвестной земле.

Беловодье, Шамбала, Белый остров, град Китеж…. Испокон веков в памяти различных народов земли хранились легенды и придания о легендарных благословенных землях. Жителям этих стран открыта великая мудрость предков и тайны мироздания, позволяющие им жить долго и счастливо, не зная ни болезней, ни голода, ни других лишений, в полном согласии с окружающей природой. Там царят свобода и справедливость, на тучных лугах пасутся огромные стада, на бескрайнихполях по два раза в год снимают богатые урожаи, а в пышных садах созревают невиданные плоды. Жителям этих стран открыта великая мудрость предков и тайны мироздания, позволяющие им жить долго и счастливо, не зная ни болезней, ни голода, ни других лишений, в полном согласии с окружающей природой.

Но далеко не каждый имеет возможность попасть в такую страну, не всем она откроется, а только тем, кто чист сердцем и душой.

Сколько существуют слухи о таких землях, столько их и пытались найти. Искали и простые люди, бегущие от засилья властей, беглые крепостные, скрывающиеся от своих хозяев, преследуемые по религиозным мотивам староверы, просто охотники за тайнами и любители приключений.

В двадцатом веке поисками таинственных земель занимались дажеспецслужбы СССР и Гитлеровской Германии, в надежде приобрести там знания, которые привели бы их государства к сверхмогуществу.

Но, как оказалось, во все времена, среди обычных людей, жили и такие, которые были посвящены в великую тайну и знали не только о существовании легендарных земель, но и знали тайные дороги к ним.

В 1775 м году, не желая мириться с принятием российской императрицей Екатериной Второй манифеста "Об уничтожении Запорожской Сечи и о причислении оной к Новороссийской губернии", многие запорожцы подались искать нового пристанища в чужих землях. Один из таких отрядов, состоящий из сотни казаков и их семей, общей численностью до двух с половиной сотен, двигался обозом на юг, надеясь осесть в недавно основанной Задунайской Сечи. Не знали казаки, что и эта сеча разогнана, только уже турками, которые всех, попавших в их руки православных, тут же отправляют на невольничьи рынки.

Однажды обозу встретился небольшой отряд запорожцев во главе с сотником, который тут же вызвал на разговор атамана, ведущего в Задунайские земли своих людей. Долго они разговаривали с глазу на глаз, после чего атаман, без лишних объяснений, развернул обоз в обратную сторону. Люди недоумевали такому решению своего предводителя, ведь теперь он их вел на север — к имперскому центру, где вольнолюбивым казакам предстоял выбор: или служить верой и правдой в царском войске, или подвергаться постоянным гонениям властей.

Но не спешил давать объяснения атаман. Складывалось, даже, впечатление, что он и сам сильно сомневается в правильности своего решения, но, тем не менее, упрямо продолжал ему следовать.

И вот, через несколько дней пути, когда недовольство действиями командира в казацкой среде, чуть было, не переросло в бунт, обоз был остановлен посреди большой березовой рощи.

Все что случилось дальше, повергло казаков в гораздо большее изумление.

Несколько дней люди просто отдыхали от дороги, приводили в порядок сбрую, оружие, лошади и скот паслись на полянах, заросших сочной высокой травой. Каждое утро, около десятка казаков, во главе с сотником — командиром прибившегося к обозу отряда, захватив с собой топоры, пилы, лопаты и кирки, уходили, куда-то, из лагеря, возвращаясь только к вечеру.

Наконец, на пятый день, сразу после утренней молитвы и завтрака, поступила команда разбирать телеги и вьючить их, вместе с остальными пожитками, на лошадей и быков. На это ушел целый день. Когда наступила ночь, длинная вереница из людей, лошадей и домашнего скота двинулась по ночному лесу. Вскоре голова колонны вошла в пещеру, вход в которую, от леса, камней и земли расчищали и расширяли, в течение нескольких дней, казаки. При свете факелов под землю уходили люди, все больше уверовав в безумии их атамана, но, по непонятной причине, не в силах перечить его командам.

Когда весь обоз втянулся в черный зев пещеры, верхушки берез озарились розовым светом. На поверхности оставались все те же казаки, которые расчищали вход, и у которых теперь была противоположная задача — наглухо его завалить и замаскировать. Через несколько часов подготовки взрыв нескольких бочонков с порохом обвалил свод, а на просевший холм, в котором еще недавно зиял черной пастью проход в таинственную пещеру, рухнули несколько заранее подпиленных деревьев с пышными кронами.

Время, в течение которого люди пробирались по тоннелям пещеры, показалось им вечностью. Тоннели то расширялись до размеров огромных залов, то сужались до такой степени, что навьюченных животных удавалось протаскивать сквозь них с большим трудом. Приходилось преодолевать широкие бездонные пропасти по узким, в пару метров, каменным мостам, с которых, то и дело, срывались и люди, и животные. "Наверное, — ворчали казаки, — атаман решил завести нас сразу прямо в преисподнюю, без всякого страшного суда". Плакали, не переставая, дети, от страха и пронизывающего подземного холода, нервно ржали и дергались лошади, пугаясь призрачных теней на сводах, рождающихся от света факелов, мычали быки и коровы, визжали на разные тона женщины.

Наконец, когда у людей и животных, казалось, не осталось сил, появился свет в конце тоннеля. В буквальном смысле этого слова.

Этот свет не очень-то был похож на дневной, пробивающийся в пещеру извне. Половину большого подземного зала, украшенного неповторимыми, причудливыми творениями природы, заполнял густой туман с красноватым оттенком. Внутри туманного облака светилось яркое пятно, которое и создавало иллюзию близкого выхода из подземелий. К нему то и устремились безмерно уставшие и потерявшие всякую надежду путники.

Входя в красное облако, люди теряли чувства, но не так, как при обычных условиях. Они оставались на ногах и продолжали двигаться вперед, только полностью потеряв собственное "я". Когда приходили в чувство, обнаруживали себя на огромном каменном плато, рядом с высокими скалами, из плена которых они, только что, вырвались.

С плато открывался фантастический вид. То, что открылось измученным путникам, показалось раем.

Так, на легендарной, до сих пор считающейся мифической земле, появились первые поселенцы.

Вскоре, на обширной возвышенности, у берегов могучей реки, не уступавшей своими размерами Днепру, с берегов которого и прибыли казаки со своими семьями, выросло поселение.

Эта земля действительно была райской. Климат, практически, не менялся в течение всего года. Вместо зимы был только небольшой сезон дождей, как в тропических зонах Земли. Семена, которые казаки принесли с собой, прекрасно прижились в новых условиях и, вскоре, люди снимали в год по два богатейших урожая, полностью решивших проблему пропитания. За короткий срок поголовье домашнего скота, имевшего возможность безмятежно пастись на тучных лугах, выросло в несколько раз. Рядом стояли могучие леса, являющиеся неиссякаемым источником стройматериалов, отличными угодьями для охоты, сбора грибов, ягод, целебных растений. В чистых водах огромной реки водилась, в несметных количествах, рыба, значительно пополнившая пищевой рацион поселенцев.

Но все эти природные богатства, которыми одарила казаков новая земля, были ничем по сравнению с ее основным, поистине непостижимым, фантастическим, божественным даром.

Со временем люди стали замечать, что болезни, с которыми многие пришли в новый мир, прошли сами собой. Хронически больные, которые там — по ту сторону пещеры, были обречены жить со своими болячками до самой смерти или умереть гораздо раньше положенного времени, чудесным образом излечились от недугов, у казаков, побывавших, в свое время, во многих битвах, сами собой затянулись и полностью зажили раны. У пожилых людей, как у младенцев, стали расти новые зубы, с волос сошла седина, исчезли морщины. Резко возросла рождаемость, причем роженицам, зачастую, было за пятьдесят, по земным меркам.

Удивительные вещи и явления происходили на каждом шагу, но глубоко верующие православные казаки воспринимали все чудеса как божью благодать, снизошедшую на них за все беды и лишения, которые они приняли и через которые прошли, но не потеряли веру во Всевышнего.

Прошло полтораста лет.

На берегу полноводной реки, которая как две капли воды была похожа на их родной Днепр, выросло большое село, с веселыми белыми хатками и добротными хозяйственными постройками, утопающими в пышных садах. Устремился к небу неизвестной, но ставшей родной, земли шпиль церковной колокольни. Рыбацкие лодки, то и дело, приставали к деревянным причалам, отдавая солидные уловы, и отправлялись за новыми. На огромном поле, что разделяло село и лес, места было достаточно, что бы выращивать богатые урожаи и выпасать большие стада.

Люди наладили добрососедские отношения с местными аборигенами. Это были существа, очень похожи, внешне, на людей, только ростом немного пониже. В отличие от человеческого, их тела были полностью покрыты короткой шерстью темно-коричневого цвета, больше никаких отличий и не было. Речь аборигенов была резкой, громкой, сопровождалась весьма энергичной жестикуляцией. За их манеру разговаривать казаки назвали их сварами: "Бо воны так балакають, як ти бабы на базари сваряться!".

Свары вели, в основном, кочевой образ жизни. Кочевали семейными кланами, насчитывающими до нескольких тысяч членов каждый. Занимались, в основном, охотой, сбором меда лесных пчел, грибов, ягод, и всего другого полезного, что в изобилии давала местная природа. Воинственностью не отличались, не считая редких коротких стычек между кланами за владение охотничьими угодьями. Колеса не знали, поэтому все свои пожитки перевозили на волокушах, в качестве конной тяги используя местных, передвигающихся на двух ногах, животных — крагов, как их называли аборигены.

Однажды казаки, промышлявшие охотой, увидели, как со стороны скал в лес входит большой обоз из людей и навьюченных лошадей. Так, на неведомую, благословенную землю прибыли новые поселенцы. Это были все те же казаки, только теперь уже с Дона.

Когда Красная Армия одержала победы на всех фронтах Гражданской войны, красный террор прошелся по стране кровавым мечом. Жестоко карались те, кто, по мнению "отцов" Советской Власти, не лояльно относился к новому порядку, или вообще открыто выступил против него. Репрессии коснулись и казаков.

Три дня жители Залесской наблюдали за подымающейся над горизонтом стеной дыма. Это горели соседние станицы и хутора. Все понимали, что красные карательные отряды, рано или поздно, войдут и в их дом. Далее все происходило почти так же, как и в случае с запорожцами в восемнадцатом веке. В станицу заехал небольшой конный отряд, был недолгий разговор с казаками, после которого все жители, погрузив на лошадей самое необходимое, темной ночью, покинули свои родные края. Двигались, в основном, по ночам, в дневное время прячась в лесах и оврагах. Несколько раз, уже на территории Украины, приходилось отбиваться от банд, занимающихся постоянными грабежами всех, кто встречался на пути. В пещеру, которая обнаружилась среди огромных гранитных валунов на берегу небольшой реки, заходили, имея на руках больше десятка раненых казаков и потеряв в стычках с бандитами пятерых убитыми.

Встретили поселенцы-старожилы новых беженцев с пониманием, сочувствием. В памяти были еще свежи воспоминания о тех обстоятельствах, при которых они сами появились на этой земле. На всеобщем собрании решили, что вновь прибывшие будут селиться рядом с селом запорожцев. При помощи старожилов, донские казаки быстро построились, засеяли новые угодья и наладили нормальную жизнь, все дальше в глубину души загоняя пережитый страх и тоску по оставленным родным краям.

Кем же были те таинственные всадники, которые привели людей, бегущих от беды и невзгод, в новый чудесный мир?

Были это не простые казаки.

В конце десятого века князь Владимир Святославович Красно Солнышко крестил Русь.

Христианство, принятое как государственная религия, неизбежно влекло ликвидацию языческих культов. Духовенство осуждало языческие обряды и празднества, разрушались культовые сооружения — идолы, капища. Далеко не во всех областях Руси новая вера была принята добровольно. На части территорий христианство насаждалось силой, сопротивлявшиеся подверглись репрессиям, а особенно — духовная элита язычества — волхвы.

Уходя от преследований, сторонники язычества, с ними же и волхвы, уходили из центральных районов, селились в труднодоступных местах, в малоосвоенных областях. Этот исход, кстати, способствовал усилению колонизации многих необжитых земель, в частности — Северо-Восточной Руси. В новых местах волхвы создавали общины, в которых передавали свои тайные магические знания своим последователям. Это были: колдовство, ведовство, знахарство, боевые искусства и многое другое. Одними из последователей учения были казаки-характерники.

В Запорожской Сечи характерники были элитой войска. Они, прежде всего, были воинами, обладающими сверхъестественными способностями. Проходить совершенно незамеченными врагом в нужное место, мгновенно покорять большие пространства, "видеть" то, что находится за горизонтом, побеждать в бою с многократно превосходящим противником, любое время находиться под водой и ходить по ней, "аки по суху", не гореть в огне, предсказывать погоду, исцелять страждущих — вот та малая часть умений и знаний, которыми владели характерники.

А еще, от древних волхвов, они унаследовали знания о легендарной земле, таинственном мире, существующем в параллельной нашей реальности. Это была благословенная земля, дарующая своим жителям долгую, счастливую, беззаботную жизнь. Путь туда открывался только избранным, в число которых и входили характерники.

Они всегда жили среди простых людей, по мере возможности помогая особо нуждающимся. Они то и привели в легендарную землю подвергшихся смертельной опасности запорожцев и дончан с их семьями.

Студент даже не подозревал, насколько был близок в своем предположениио том, что подземные комплексы, в которые они пытались проникнуть, и являются научно-производственной базой проекта Киев-17. Строительство этого особо секретного объекта началось в начале 30-х годов. Изобилие в районе Припяти огромных карстовых пещер значительно упростили работу строителей, которые использовали природные пустоты, сооружая прямо в них, из стали и бетона, исследовательские лаборатории и заводы.

Занимались там не только подготовкой к освоению Луны, хотя именно это направление в работе ученых было главным.

На портал, соединяющий наш мир с параллельным, наткнулись совершенно случайно, подготавливая очередную пещеру к постройке новых ярусов с помещениями под лаборатории. То, что не глубокий тоннель, заканчивающийся тупиком и заполненный, то ли паром, то ли туманом красноватого цвета, и является чем-то вроде портала, поняли тоже случайно, когда туда зашли два рабочих и….. бесследно исчезли. Почти сразу из тоннеля исчез и туман. Работяг искали несколько часов, по сантиметру исследовав весь тоннель, но ни каких незаметных тайных проходов, нор, дыр, щелей, в которых могли скрыться пропавшие, не нашли. Они, как будто, просто испарились!

Появились пропавшие так же, как и исчезли — внезапно, и из того же красного тумана, которым вновь наполнился тоннель. Работяги были живы и здоровы, только сильно не в себе. После медицинского осмотра, не выявившего никаких патологий и физических повреждений, кроме сильного психологического шока, за них взялся особый отдел. На допросе рабочие рассказали, что ходили в тот тоннель, зная, что он тупиковый, справить малую нужду. На странный красноватый туман не обратили особого внимания — в пещерах, где полно работающего строительного оборудования, пар и дым, с которыми с трудом справлялась вентиляция, были обыденностью.

Углубившись в красноватую дымку метров на десять, рабочие, на какое-то время, лишились чувств.

Сколько находились в беспамятстве — сказать не могли, но когда очнулись, то обнаружили себя, как говорится, на своих двоих и в полном порядке, а самое интересное — тоннель выходил на "свет Божий", точнее — на обширную площадку в каменной стене на огромной высоте. Перед ними, бескрайним зеленым ковром, простирался лесной массив, слева протянулась голубая лента реки, правее, далеко — какие-то, возвышающиеся над деревьями и искаженные маревом, то ли постройки, то ли скалы.

Налюбовавшись видами, ошеломленные мужики решили вернуться, но не тут-то было. Тоннель, как и в пещере, заканчивался тупиком. Прощупав каждую пядь камня, и не найдя никаких намеков на какой либо проход, уставшие работяги вернулись на площадку, где, разморившись на солнце и чистейшем воздухе, уснули. Сколько проспали, опять же — сказать не могли, но чувствовали себя, несмотря на разыгравшийся аппетит, превосходно. Глядь, а в тоннеле опять туман, красный! Не задумываясь, шагнули в него и очнулись уже в пещере, где вовсю грохотала стройка.

Да, при описании видов со скалы, один из рабочих отметил одну любопытную деталь: в небе, вместо одной, так привычной для нас Луны, он увидел два естественных спутника — один был немного побольше нашего, другой — совсем маленький.

Что тут началось!

Сразу, после допросов, оба рабочих были увезены в неизвестном направлении. Больше их никто не видел. Доступ к загадочному тоннелю был закрыт стальной решеткой, к которой были приставлены двое часовых с автоматами. Строительство ускорили за счет перехода на трехсменный режим работ и, буквально через пару недель, комплекс был закончен полностью.

Тут же стали завозить оборудование, но несовсем то, что планировалось заранее. Да и специализация вновь прибывшихспециалистов не совсем соответствовала профилю проводимых исследований. Ну, а уж спецслужбы развернули свою деятельность, как говорится, "на всю катушку". Были проведены индивидуальные беседы с каждым сотрудником, после чего многих ученых, по каким-то параметрам не прошедших собеседования, удалили из научного комплекса, а остальным лишний раз напомнили, что все исследования являются государственной тайной самой высокой степени, и что бывает даже за попытку ее разглашения.

Работа закипела.

После нескольких месяцев упорных трудов, ученые, под неусыпным присмотром НКВД, значительно приоткрыли завесу тайны удивительного тоннеля. Стало понятно, что красный туман появлялся именно тогда, когда портал открывался, да и не туман это был, а, скорее всего, какая-то субстанция — результат проявления неизвестной энергии, за счет которой и открывался проход между мирами. Специалисты изучили природу этой энергии и научились генерировать ее сами.

Так появился "вагон", который мог открывать портал когда угодно, и для этого не нужно было ждать появления красного тумана.

Вскоре подобный портал был обнаружен неподалеку — в двадцати километрах от этого комплекса, при строительстве подземного завода. Часть ученых была срочно переброшена туда и они, через какое-то время, пришли к выводу, что новый проход полностью идентичен первому, и соединяет наш мир все с тем же, небо которого украшали две луны.

Как выразился Егор Николаевич, складывалось такое впечатление, что скальный массив в этой местности буквально пронизан этими тоннелями, как кусок сыра дырками. Скорее всего, когда-то в земной коре произошел разлом, в силу какой либо глобальной катастрофы, а линия разлома пролегла и через эти места. За миллионы лет трещина заросла, но не полностью. Вот и находит неведомая энергия выход из глубоких недр на поверхность земли, открывая, при каждом выбросе, путь в иной мир.

Свой вклад в изучение феномена внесли и историки, где-то в архивах откопавшиеинтересные сведения, вполне претендующие на достоверные. Записанные они были в шестнадцатом веке каким-то монахом одного из Псковских монастырей. В них упоминалось о существовании тайного общества "Хранители пути". Члены этой, по-современному выражаясь, секты, якобы, обладали знаниями о "райских землях", попасть в которые можно было через пути, скрытые глубоко в пещерах. Причем мест, где были такие проходы, было несколько: одно из них — где-то на юге Каменного пояса, то есть — Уральских гор, второе — на "островах студеного моря", очень похожих по описанию на Соловецкий архипелаг, и третье — среди болотистых мест западнее Чернигова, что как раз и соответствовало реальности. Еще в документе упоминалось, что у "хранителей" был свой символ: кольцо, внутри которого были еще два кольца, разного диаметра, и центры всех колец находились на одной линии. Эта эмблема схематично отображала строение планетной системы неведомого мира.

Но, как это часто бывает, все заканчивается на самом интересном месте.

Когда исследования достигли своего наивысшего уровня, и когда была почти закончена подготовка к глобальной, долгосрочной экспедиции в другой мир с целью его всестороннего изучения, вместо краткосрочных робких вылазок для взятия проб почвы, воды и воздуха, весь проект был неожиданно закрыт, причем — наглухо. Снова прошли жесткие собеседования с сотрудниками, часть из которых были вообще удалены из подземного комплекса, руководство заменили, все научные наработки и материалы по этой теме изъяли, доступ к "вагону" и тоннелю строго-настрого запрещен.

Комплекс вернулся к темам, которыми занимался ранее.

Начало войны дало о себе знать не сообщением ИТАР ТАСС, а тревожными и противоречивыми слухами, просочившимися с поверхности. Забегала, засуетилась охрана, занервничала администрация. К полудню все сотрудники — от ученых, до обслуживающего персонала, собрали в помещении столовой, которая, при необходимости, заменяла актовый зал, и сообщили о вероломном нападении гитлеровской германии. После коротких пламенных речей нескольких начальников, была дана команда в срочном порядке готовиться к эвакуации.

Несмотря на категорические заявления руководства о том, что Красная Армия штыком и гранатой…, что враг будет разбит на своей территории и… все такое, в исследовательском центре началась паника.

Документацию и опытные образцы увозили грузовиками до ближайшей станции, где все загружалось на "особый литерный" и, без остановок, увозилось в сторону Урала.

Но, если секретные бумаги и оборудование вывезли, практически, полностью, то сотрудников успели эвакуировать далеко не всех — слишком быстро наступал враг.

Вскоре сообщили, что советские части покинули район дислокации подземного комплекса, и что, с часу на час, его займут немцы.

Всем, кто не успел эвакуироваться, "дергаться" было поздно.

В плен сдаваться никто, естественно, и не думал, но и что делать в сложившейся ситуации, также — никто не представлял. Масла в огонь подлил начальник службы безопасности комплекса, который сообщил, что все наземные постройки, несколько верхних ярусов, а, так же, все возможные тоннели и проходы, через которые можно было подобраться к подземным лабораториям, заминированы, и ему дана команда подорвать заряды до прихода немцев.

Все, кто стался в подземелье, спустились на самые нижние уровни.

Взрыв обрушил свод огромной пещеры. Многотонные куски скал сминали несущие металлические конструкции, на которых держалисьэтажи комплекса. С оглушительным треском и грохотом разрушались и летели вниз балки, фермы, лестничные пролеты, перекрытия.

Когда все закончилось, целыми оставались последние три этажа, где и укрылись люди.

После прекращения обвала комплекса ад для спасшихся не закончился. Из-за стоящей плотной завесой пыли и дыма дышать было трудно, почти невозможно. Многие стали задыхаться. Благо, на самом нижнем уровне находились аварийные генераторы, а среди оставшегося в подземном сооружении персонала нашлись и техники, которым удалось их запустить и включить аварийную вентиляцию. Эта система была предусмотрена на случай возникновения пожара в комплексе, поэтому мощные вентиляторы быстро вытянули всю пыль через уцелевшие каналы.

Дышать стало легче, нижние два этажа освещались электричеством. Но легче от этого пленникам подземелья стало не на много.

Залетевшими в укрытие, при взрыве и обрушении, кусками камней и металла два человека были убиты, многие ранены, еще один лаборант, страдавший бронхиальной астмой, умер от удушья. Положение складывалось катастрофическое. Некоторые пожалели, что не покинули комплекс до взрыва, мол — уж лучше в плену у немцев, чем быть заживо похороненными.

Вот тогда-то один из старших научных сотрудников, принимавших самое активное участие в изучении феномена, профессор Симонов Егор Николаевич и предложилвоспользоваться порталом, что бы попытаться найти спасениев новом мире.

Споры были, и весьма жаркие. С большим трудом самых сомневающихся "на пальцах" убедили, что оставаться тут, в нашем мире, но в качестве пленников каменного мешка — верная и мучительная смерть, спасение ждать неоткуда и не от кого. Собрав на уцелевших ярусах все, что могло пригодиться на новой земле, все уцелевшие, в количестве пятидесяти пяти человек, прошли через портал.

Нет смысла подробно рассказывать о том, как очередные переселенцы с Земли вышли к Белому Долу, как их встретили и приняли в свое общество хозяева селения. Насторожились и не хорошо косились, поначалу, только выходцы с Дона, в памяти которых еще свежи были воспоминания о том горе, которое принесли им военные с красными звездами на головных уборах. Ведь в числе пришедших со стороны скал людей, были десять вооруженных солдат НКВД во главе с капитаном — бывшим начальником службы безопасности подземного комплекса. Но после того, как новые путешественники между мирами рассказали жителям Дола об обстоятельствах, сюда их приведших, и какая беда вновь пришла на их общую бывшую Родину, недомолвкам и недоверию места не осталось.

Через три года беда пришла и в новый мир.

Однажды, ранним утром, когда поселенцы только просыпались, и собирались расходиться по своим повседневным делам, со стороны леса послышались частые выстрелы. Так как охотники из поселка еще не выходили и все свои были на месте, стало понятно — в лесу появились чужие.

У жителей Белого Дола не было врагов, поэтому оружие было только у охотников. Это были, в основном — луки, самострелы, пики, рогатины и кремневые ружья, которые хорошо научились мастерить местные кузнецы по подобию тех самопалов и пищалей, с которыми тут появились и несколько веков охотились запорожцы. Более современное оружие, а именно — трехлинейки, карабины и разного типа пистолеты, с которыми пришли донцы, а также ППШ, два пулемета Дегтярева, пистолеты ТТ и десяток гранат, которые вынесли с собой из разрушенного комплекса военные, хранились в подвале дома, где периодически проводились заседания старейшин Белого Дола под руководством кошевого атамана Галько Степана Остаповича. "Кузнецам отдадим, — говорил атаман по поводу будущей судьбы всего этого арсенала, — вон сколько кос и серпов отковать можно, и руду искать не нужно. Все равно пули к этим хитрым штукам не умеем делать. Куда уж проще наши пищали да мушкеты! Пусть и тяжелые, но пороха достаточно всегда наделать можно! Да и казакам они проще и понятней!".

Но, все-таки, оружие пока не трогали, и как оказалось, к счастью для всех поселенцев — совсем не зря.

Больше всех, услышав стрельбу в лесу, переполошились бывшие НКВДэшники. Они-то ясно услышали, среди, хоть и частых, но одиночных выстрелов, стрекот автоматных и пулеметных очередей.

Капитан убедил атамана раздать оружие его солдатам и казакам, так как не исключено, что в мир, о котором на Земле упоминалось только в легендах и сказках, пожаловали и немцы, каким-то образом узнавшие тайну, которой владели только посвященные.

Бывший начальник охраны оказался прав.

После некоторого колебания, атаман Галько дал добро на выдачу оружия.

Офицер НКВДэшники еще пять солдат с ППШ пешим порядком двинулись к лесу на разведку. Стрельба приближалась, стали слышны крики людей и команды на немецком языке. Притаившись за деревьями, капитан и солдаты, вскоре, увидели бегущих, из последних сил, изможденных людей, одетых в лохмотья. Потом показались военные в черной форме, с автоматами и карабинами, с которыми успел познакомиться еще до войны капитан. Это были эсесовцы.

Даже незадолго до войны, советские войска и войска фашистской Германии проводили совместные учения, обменивались опытом, совершали дружеские визиты, и так далее. Перед назначением в службу охраны сверхсекретного подземного комплекса под Черниговом, тогда еще — старшему лейтенанту Приходько Василию Петровичу, проходившему службув гарнизоне легендарной Брестской крепости, "посчастливилось" поучаствовать в такой дружественной встречев одной из частей вермахта. Тогда — то Василий и познакомился, впервые, с офицерами войск СС.

В отличие от военнослужащих Вермахта, которые, на то время, в немалой степени уже были одержимы идеей расового превосходства, но, все же, держали себя в должных рамках приличия по отношению к коллегам из Советской Армии, эсесовцы вели себя надменно, почти не скрывая своего пренебрежения к гостям. Та, если можно сказать — дружественная поездка, кроме гнетущего впечатления и ощущения неминуемой и близкой беды, ничего хорошего и положительного в душе Приходько не оставила. Впрочем, как и у его товарищей.

Гадать, каким образом попали в благословенный мир фашисты — не было времени. Зная, какую беду они принесли мирным людям там — на Земле, капитан принял единственно правильное решение: дать бой пришельцам в черной форме. Он надеялся, что это даст возможность оторваться от преследования пленникам и подготовиться к встрече с врагом жителям Белого дола.

Так и получилось.

Эсесовцы, никак не ожидавшие встретить сопротивление и шагавшие в полный рост, выцеливая среди деревьев убегающих пленных, были просто ошеломлены перекрестным огнем из автоматов, звук очередей которых они узнали сразу. Около десятка фашистов, мертвыми и тяжело раненными, остались лежать среди деревьев, остальные в спешном порядке ретировались вглубь леса.

Понимая, что эсесовцы, будучи вояками "не из робкого десятка", быстро придут в себя и, перегруппировавшись, вернутся, Приходько отправил одного из солдат в поселок, сообщить атаману о сложившейся ситуации и том, что необходимо срочно организовать оборону, отправив женщин, детей и стариков за реку.

Вскоре фашисты вновь замелькали среди деревьев. Теперь они не шли как на параде, а двигались осторожно, широкой цепью, укрываясь за широкими стволами.

Соотношение сил сложилось далеко не в пользу авангарда защитников Белого Дола. Капитан и четверо солдат приготовились умереть. "Ну что ж, мужики, — сказал Приходько своим подчиненным, — не получилось повоевать там — на Земле, давайте поможем, насколько сможем, своей новой Родине. Заберем с собой как можно больше этих сук! Повторяю — как можно больше! Еще неизвестно, сколько их вообще сюда пожаловало".

Когда два солдата НКВД были мертвы, а остальные, получив тяжелые ранения, включая и капитана, истратили все патроны до последнего и ждали врага с гранатами в руках, совсем близко раздался могучий свист, пронесшийся зловещим эхом по лесу и резко ударивший по нервам уже праздновавших победу немцев. Тот час оглушительно прогремел залп из нескольких десятков ружей и винтовок, коротко и резко засвистели стрелы. Понеся, в одно мгновение, большие потери, фашисты в панике побежали. Их, какое-то время, преследовали казаки и мужики из быстро собранного атаманом ополчения, которое и пришло на выручку Приходько и его людям. Но потом, нарвавшись на плотный пулеметный огонь, и потеряв несколько человек убитыми и раненными, прекратили преследование.

Так, в неведомый мир, в котором земляне из разных эпох, волею судьбы попавшие сюда и получившие покой, долголетие и благоденствие, пришла беда.

Наступила патовая ситуация.

Ополченцы Белого Дола постоянно контролировали лес, который знали как свои пять пальцев, но приблизиться к развалинам — то ли древнего замка, то ли огромного храма, в котором обосновались и укрепилисьфашисты, не могли, потому что на любое движение в черте лесного массива, плотным кольцом обступившего каменные постройки, оставшиеся после канувших в лету цивилизаций, тут же реагировали пулеметы и снайперы. Да и мин и растяжек фашисты успели расставить в достаточном количестве.

У немцев удалось отбить двадцать два узника. Все они были военнослужащими — офицерами и солдатами Красной Армии, захваченными в плен в самом начале войны. Так же, в плен были захвачены и два эсесовца, поучившие ранения во время боя. От них-то — от освобожденных узников и плененных фашистов, жители Белого Дола и узнали об обстоятельствах, благодаря которым немцы проникли в этот мир.

Как уже говорилось, наступление войск группы армий "Юг" фашистской Германии, как и всего "Вермахта", было настолько стремительным, что не позволило быстро отступающим советским частям эвакуировать или уничтожить многие советские учреждения: заводы, фабрики, железнодорожные станции, хранилища ГСМ, продовольственные склады и так далее. Среди них были и такие объекты, как лаборатории и экспериментальные заводы сверх секретного НПО "Киев-17".Если подземные комплексы, находившиеся в восточной части территории НПО, взорвать успели, то в западной — не далеко от Припяти, это сделать помешал высадившийся многочисленный воздушный десант немцев.

Вскоре, когда фронт, так же стремительно, покатился дальше на восток, из Германии стали привозить специалистов для осваивания захваченных подземных объектов. Доставили и оборудование, где-то полностью заменившее, а где-то дополнившее трофейное. Исследовательскиекомплексы заработали вновь. Но только уже на врага.

По словам вырвавшихся из плена людей, этому объекту немцы уделяли особое внимание. Территория, где он располагался, была серьезно прикрыта как с воздуха, так и с земли. Для охраны был задействован целый полк СС. Два батальона, вооруженных до зубов головорезов, и днем, и ночью охраняли участок земли, окруженный тремя рядами колючей проволоки под напряжением, минными полями. Патрули на бронетранспортерах и пешие — с собаками, секреты со снайперами, ДОТы, пулеметные вышки никому, кто бы не пытался проникнуть к секретному объекту, не оставляли шанса. Специально для охраны воздушного пространстванад запретной зоной неподалеку располагался аэродром, с которого, в любой момент, готовы были подняться эскадрильи истребителей.

О том, что исследовательскому комплексуи работам, проводившимся в нем, фашистское командование уделяло особое внимание, говорило еще то, что каждую неделю на аэродроме, исключительно по ночам, приземлялся "Хейнкель-111" с одним единственным пассажиром — каким-то важным военным чинушей из Берлина, которого, под усиленной охраной, привозили на объект. В подземных лабораториях он проводил несколько часов и улетал на том же самолете еще затемно, увозя с собой какие-то коробки и папки.

Покидать запретную зону разрешалось только нескольким офицерам СС из командования полка охраны, и небольшим подразделениям солдат, в обязанности которых входило прием и препровождение на объект новых партий узников — "биологического материала", которым адские лаборатории в избытке снабжались из ближайших концлагерей.

Об ужасных и бесчеловечные экспериментах, которые проводились в подземном комплексе над людьми фашистами, поведали своим спасителям освободившиеся пленники. Жителей Белого Дола, многим из которых пришлось пережить достаточно бед и лишений, услышанное повергло в шок. Они и представить не могли, что человек может быть настолько жестоким.

Так продолжалось до конца 1943-го года.

Отгремела Курская битва и советские войска медленно, но верно стали теснить немцев на запад. Войска Центрального фронта, который, вскоре, был переименован в Белорусский, 22-го сентября вышли к Днепру, форсировали его и первыми захватили плацдармы в междуречье Днепра и Припяти. За несколько дней до этого подземный комплекс, из которого в спешном порядке увозились ценные приборы и документация, эвакуировались специалисты, в последний раз посетил тайный куратор в звании обергруппенфюрера СС. Как и раньше, его встретили комендант комплекса и командир спецбатальона СС наружной охраны. После недолгого разговора, военный чиновник прошелся по двум верхним ярусам подземного объекта, дал какое-то указание командиру саперов, занимавшихся минированием несущих конструкций, от чего тот, на какое-то время, застыл, как соляной столб, с посеревшим лицом. Затем обергруппенфюрер попросил сопровождающих его начальников проводить его до самолета.

Поднявшись по трапу, эсесовец задержался на верхней ступеньке и обернулся к провожающим его офицерам.

— Снимайте немедленно охрану, патрули, секреты, забирайте все что возможно и уходите вместе с Вермахтом! Скоро здесь будут русские.

"А как же…?" — хотел было спросить удивленный комендант, но в это время, со стороны объекта, донесся необычайной силы грохот. Почва задрожала даже на аэродроме — в пяти километрах от комплекса. В небо поднялось огромное, темно серое облако.

— Вопросы есть? Не теряйте времени, господа!

С этими словами высокопоставленный эсесовец скрылся в самолете, трап втянулся, дверь закрылась, и самолет порулил к взлетной полосе, оставив замерших в изумлении офицеров.

Взрыв похоронил под многотонными обломками бетона и железа не только исследовательский центр с множеством секретов и, почти, тремя сотнями узников, как и задумывалось ранее, но и два десятка научных работников, и две сотни солдат спецназа СС, осуществлявших охрану внутренних пространств объекта.

Как и в случае со взрывом советского подземного комплекса, на немецком объекте обрушились только несколько верхних этажей. Многие свои секреты фашисты таким образомпрятали, надеясь вернуться к ним, когда это станет возможным.

Штурмбаннфюрер Херман — командир спецбатальона СС, осуществляющего охрану подземных сооружений, быстро подавил вспыхнувшую панику среди погребенных заживо. Для этого он, не колеблясь, расстрелял трех человек из гражданского персонала и, даже, одного ефрейтора СС, у которого сдали нервы. Были запущены резервные генераторы, заработалавентиляция. Херман собрал офицеров батальона на совещание, на котором было решено искать в лабиринте пещер, входы в которые были обнаружены под самым нижним ярусом, выход наружу, что бы потом пробиваться к своим. В случае успешных поисков, гражданский персонал, и тем более — узники, как огромная обуза, должны были остаться в закупоренном комплексе на произвол судьбы.

На поиски были отправлены несколько небольших групп. Две из них вернулись ни с чем, три — вообще не вернулись к установленному сроку. Когда собрались отправлять других разведчиков, вдруг появился командир одной из пропавших групп. Изможденный, изодранный, вконец обессиленный, потерявший, в бесконечных лабиринтах, своих людей, шарфюрердоложил, что выход наружу найден.

Обследовав в бинокль территорию, прилегающую к скалам, на которые вывела пещера, штумбаннфюрер, к своему удивлению, обнаружил бескрайний лесной массив — море огромных деревьев с пышными зелеными кронами, над которыми, на фоне чистого голубого неба, носились стаи птиц. Эта местность никак не соответствовала той, на которой находился объект. Не было видно черного дыма на горизонте, не было слышно канонады, то есть — ничего такого, что говорило бы о быстро приближающемся фронте. Не было никакой возможности привязаться к карте, имеющейся у немцев.

Херман отдал распоряжение подчиненным покинуть подземелья по разведанным тоннелям, взяв с собой необходимый запас боеприпасов и продовольствия. После этого выход предполагалось взорвать и двигаться на запад для воссоединения со своими войсками.

Планы резко изменились после того, как в небе были обнаружены два неизвестных естественных спутника, вместо одной привычной Луны. Фашисты, поначалу, были шокированы и обескуражены, но постепенно пришло понимание случившегося, особенно после того, как вспомнили о ходивших среди узников слухах об обнаруженных в пещерах под комплексами, еще до войны, выходах в другой мир. Не такими уж и бредовыми, как оказалось, были эти слухи.

Не стали фашисты взрывать выходы из подземелья, не стали уничтожать ученых и пленных. Им нужно было осваиваться на новой земле, а для этого им нужна была рабочая сила, рабы.

Недалеко от скал Херман разглядел какие-то постройки. На первый взгляд, они были необитаемы. Туда-то он и двинул колонну из эсесовцев, под конвоем которых шли узники лабораторий, груженные разным скарбом, взятым в подземельях и имевшим хоть какую-то ценность. Всякого добра в комплексе — инструментов, продовольствия, боеприпасов, оставалось достаточно, так что еще несколько раз немцы гоняли пленных в пещеры. Во время последнего похода узники совершили попытку побега. Из полусотни бежавших, двадцать два человека, как мы уже знаем, отбили у фашистов. Остальные погибли.

Дальше — больше. Каким-то образом, за короткое время, фашисты привлекли на свою сторону местных аборигенов — сваров, как их назвали поселенцы. Пять разрозненных кланов, общей численностью под тридцать тысяч особей, теперь постоянно кучковались у развалин, где обосновались немцы.

Да и не развалины это были. Огромное каменное сооружение, неизвестно когда и кем построено, напоминало, скорее, ступенчатую пирамиду, похожую на те, которые в большом количестве находятся в Центральной и Южной Америке. Только, в отличие от американских, эта пирамида была обнесена высокой стеной. Засооружением, в противоположной от леса стороне, вплотную к стене примыкало небольшое озеро, окруженное густым кустарником. В него впадал маленький шустрый ручеек.

Боеприпасов, которые немцывынесли из подземного комплекса, с лихвой хватило на то, что бы окружить облюбованное ими логово минными полями, устроить на стене пулеметные гнезда, державшие под контролем все подступы к крепости.

Свары, каким-то образом полностью подчиненные фашистами, не только поставляли им продовольствие, но и патрулировали целыми отрядами, верхом на крагах — своих диковинных "скакунах", подступы к крепости. А главное, опять же, скорее всего — по указанию своих новых хозяев, кочевники, еще недавно состоявшие с людьми в добрососедских отношениях, стали нападать на охотников из Белого Дола, вытаптывать урожаи на полях, совершать набеги на поселок.

Для защиты Белого Дола жители вынуждены были выстроить мощную оборонительную стену. Кузнецы ковали ружья, отливали пушки. В этом им очень эффективно помогали ученые, рабочие, мастера, попавшие в этот мир из взорванного на родной Земле подземелья. Среди спасенных узников нашлось немало классных специалистов и в кузнечном деле, и в оружейном. Наладить выпуск более современного оружия, конечно же, не было возможности — не хватало необходимого оборудования. Но и то, что получалось, было довольно эффективным и грозным.

Набеги кочевников на поселенцев участились, число нападавших с каждым разом увеличивалось. После каждого набега под стенами крепостной стены поселка оставалось большое количество мертвых сваров. Но это их не удерживало. Было понятно, что не совсем по своей воле кочевники постоянно атакуют Белый Дол.

Немцы носа из своей цитадели не показывали. Что там творилось — никто не знал. Разведчики Белого Дола, из-за пулеметов, снайперов и минных полей, к логову подобраться близко не могли, а уж про то, что бы внутрь попасть — вообще разговора не могло быть. Наблюдали только, как, почти каждый день, к воротам в стене подходил небольшой обоз — до десятка крагов с волокушами, груженными какими-то тюками и корзинами. Из ворот выходили люди, скорее всего — пленные, под присмотром вооруженных солдат забирали поклажу и уносили в крепость. Иногда возле ворот появлялся вооруженный отряд аборигенов. Два-три всадника спешивались и, под присмотром все тех же автоматчиков, заходили внутрь. Судя по более навороченному боевому снаряжению и нарядам, это вожди сваров приходили за указаниями к своим хозяевам.

Потом наступило затишье. Набеги сваров на поселок людей прекратились. Из-за больших потерь, или еще по какой ни будь причине, но вооруженные отряды аборигенов, поначалу, просто держались на довольно почтительном расстоянии от Белого Дола, не предпринимая атак. Потом вообще предпочитали не покидать районов своих кочевий. Даже при встрече в лесу с охотниками свары просто уходили с дороги.

Такая передышка дала поселенцам возможность восстановить разрушенные участки крепостной стены, значительно укрепить ее, вооружить огнестрельным оружием все боеспособное население. К тому времени жителей в поселке насчитывалось около восьми тысяч, из которых мужчин, способных держать оружие, было всего три с половиной тысячи. Остальные — женщины, дети, старики. Хотя, во время набегов, многие женщины и старики, которые покрепче, помогали защитникам крепости, поднося боеприпасы, помогая раненым, гася пожары.

Прошло несколько десятков лет.

Поселенцы из Белого Дола почти забыли и про приход в их новый мир фашистов, и войны с кочевниками. Зажили старые раны — и на телах, и в душах. Подросли и повзрослели несколько поколений, которые как губки впитывали опыт и знания старших. В большой школе поселка дети получали знания, необходимые для дальнейшего обучения различным ремеслам и специальностям. Здесь люди могли долго учиться сами и учить своих потомков. Эту возможность дарил землянам новый мир.

Как уже упоминалось ранее, одной из самых удивительных и чудесныхособенностей этой планеты, по крайней мере — для поселившихся на ней людей, было то, что они непостижимым образом избавились от своих болезней, приобретенных на Земле, зажили полностью даже самые старые и тяжелые раны. Организм человека, под действием каких-то таинственных сил, омолаживался, получал новые силы, жизненные ресурсы. Как следствие — средний возраст человека, по земным меркам, тут достигал трех сотен лет. Еще живы были казаки, которые детьми попали на эту землю. За рекой располагалось кладбище, где хоронили умерших поселян с самого начала существования Белого Дола. Могил там можно было насчитать не более трех сотен.

Все это время белодольцы вели наблюдение за опасными соседями, но те не проявляли ни какой активности, мало того — они вообще не покидали древние строения, которые превратили в крепость.

Все же одну странность у стен цитадели разведчики поселян отметили: трудно сказать — связано это было с засевшими там немцами, или нет, но лет через десять после начала затишья, в непосредственной близости от каменных строений, стала ощущаться какая-то вибрация, как будто дрожала сама земля под ногами. Причем, чем ближе к крепости, тем сильнее вибрация. Иногда дрожание, на какое-то время прекращалось, но потом возобновлялось опять. Понаблюдав, какое-то время, за этим новым явлением, бывшие научные работники из подземного научного комплекса пришли к выводу, что вибрация вызвана, скорее всего, подземной рекой, которая пробила себе новое русло. После дождя река наполнялась водой, течение ее становилось быстрым — вот и дрожала от него почва. А когда воды становилось мало, течение успокаивалось, вибрация прекращалась.

Со временем на это явление просто перестали обращать внимание.

Однажды охотники, которые, обычно, уходили в лес на промысел на трое — четверо суток, вернулись в Белый Дол на следующий день, без добычи и сильно озадачены. Они обнаружили на поле за каменными сооружениями большое — тысяч пять-шесть, скопление до зубов вооруженных сваров. Не оставалось никаких сомнений, что кочевники готовились к набегу. На кого — у поселян тоже не возникало вопросов.

Стали готовиться к обороне.

Несмотря на несколько десятилетий мирной жизни, обращаться с оружием и вести боевые действия защитники Белого Дола не разучились. Было усовершенствовано и стрелковое оружие, и артиллерия. Припасы на случай осады хранились в погребах и постоянно обновлялись. Опытные бойцы постоянно обучали молодежь военному искусству — владению огнестрельным и холодным оружием, рукопашному бою.

За несколько часов после тревожной вести жители были полностью готовы к защите родного поселка.

Тяжелым был тот бой, очень тяжелым. Хоть и выдержали поселенцы, отбили набег, но и сами понесли большие потери: сто пятьдесят семь защитников Белого Дола сложили свои головы, более трехсот получили тяжелые ранения.

Не так страшна и сильна была орда сваров как те, кто с ними пришел. "Вэлэтни", что значит — великаны, как называли запорожцы шествовавших широкой шеренгой за сварами огромного роста людей в странных черных одеяниях и поливающих защитников из тяжелого оружия. С большим трудом и ценой многих жертв удалось повергнуть созданных фашистами монстров. Выстрелы прямой наводкой из пушек картечью имели наибольшую эффективность против них, но, все же, половина великанов, из полусотни прибывших, прорвалась в поселок, пробив бреши в стене из гранатометов. Так как тяжелое оружие в ближнем бою было неэффективным, монстры пустили в ход странные палки, выпускавшие что-то похожее на молнию, которая, если не убивала сразу, то выводила из строя надолго.

Пока одни защитники сражались с монстрами, другие прикрывали их от хлынувших в город кочевников. Тогда-то и был изобретен поселенцами способ атаки на великанов: группами, с тяжелым бревном наперевес, который и наблюдали уже сталкеры во время боя на поляне в лесу.

Бой длился около шести часов. Великаны были уничтожены, с ними — около половины кочевников. Остальные свары разбежались в панике, лишившись тяжелой поддержки. Посчитали потери, оплакали и похоронили погибших. Потом выхаживали раненных, восстанавливали поселок и крепостную стену. От засевших в каменном логове фашистов можно было ожидать новых бед.

Незадолго до появления в новом мире сталкеров, поселяне, собравшись силами, решили уничтожить врага в его же гнезде. Полторы тысячи всадников, вооруженных стрелковым оружием, с ходу разметали находящихся в непосредственной близости от логова немцев отряды кочевников. Крепость взяли в кольцо. Подвезли артиллерию. Стены строений пробить не удалось даже с самых мощных пушек. Стали забрасывать внутренние пространства укреплений бомбами из мортир, что тоже не дало нужного результата. В крепость не давали прорваться все те же минные поля, пулеметчики и снайперы.

Осада длилась месяца полтора. Потом белодольцам пришлось уйти, как говорится — "не солоно хлебавши", так как, по донесениям разведчиков, в сторону крепости двигалось огромное войско сваров.

Вскоре стало понятно, что на поселок готовится еще один поход. На этот раз число вооруженных кочевников, скопившихся в поле возле крепости немцев, достигало двенадцати тысяч. У белодольцев не оставалось сомнений — они ждут команды от своих хозяев.

Через несколько дней после появления в поселке сталкеров, несколько разведотрядов вернулись с вестью о том, что похода на Белый Дол можно ожидать со дня на день. Тогда-то, на военном совещании, сталкеры и предложили свой план.

— Вашей главной ошибкой было то, — объяснял задумку Гаврош, — что вы пытались взять эту крепость, как говорится, "в лоб". Мы в курсе как укрепляли свои позиции немцы во время Второй Мировой, поэтому можем сказать с большой вероятностью, что с помощью вашего оружия, которое было эффективным только в средневековье, вы успеха не добьетесь. До стен, через минные поля, вы могли бы добраться только по трупам своих товарищей. Но только там вас встретят пулеметы и всякие другие неприятности посерьезнее. Жертв будет очень много без всякой гарантии успеха. А оно вам надо?! Поэтому мы предлагаем брать эту крепость изнутри.

— Вот дает хлопец! — воскликнул атаман Галько, — Как же мы попадем внутрь, что б там ее взять?! Нам летать то не сподручно!

— А не нужно летать, Степан Остапович. Просто там, где не удается пройти сотне или тысяче, может пройти один или два. Тайно, незаметно.

— Так що можэ зробыты одын чи два чоловика? Якщо тилькы насмишыть нэмчуру? — Выразил сомнение атаманзапорожцев Григорий Загуляйло, — крепкий казак с длинными седыми усами и двумя пистолетами внушительного вида за поясом.

— Очень много сделать можно, — ответил Гаврош, переглянувшись с Вакулой, — очень много! Если бы эту фортецию просто в воздух поднять нужно было — с этим вообще особых проблем не было бы. Но дело в том, что оттуда наших мужичков еще вызволить нужно. Поэтому мы предлагаем вот что.

Гаврош, как и, не так давно, в кабинете Зверобоя, на базе егерей, подошел к карте. Только она была не интерактивной, а нарисованной на большом куске домотканой материи. Нарисована, нужно сказать, очень даже мастерски. На карте несколькими цветами была изображена территория, которую успели исследовать поселенцы за время своего пребывания в этом мире. Почти все пространство в центре и на востоке занимал лес. На юге — большая река с Белым Долом на берегу и большое поле. На севере — каменное сооружение, в котором засели немцы. На западе цепочкой протянулся горный хребет, напичканный порталами между мирами, как сдоба изюмом. В качестве указки сталкер использовал шомпол.

— Судя по сведениям, полученным от вас, крепость, или каменные постройки, которые в нее превратили фашисты, — сталкер обвел изображение сооружения, имевшего в основании форму усеченной пирамиды, — с востока, юга и запада окружена минными полями, проход в которых имеется только вот тут — как раз напротив ворот. Но воспользоваться ими мы все равно не сможем из-за пулеметов и снайперов. Северную стену омывает озеро. Его берега, скорее всего, тоже заминированы, но, так как стена довольно высокая и вода является надежной естественной преградой, то нападения именно с этой стороны немцы не ждут. Если там и дежурит кто, то только в режиме наблюдения. Со стороны озера мы и проникнем в цитадель.

— Хто цэ — мы?

— Я и Вакула, в смысле — капитан Вакуленко, наш командир. Только нам бы еще проводника, который хорошо знает ту местность.

— Хорошо, попадете вы в крепость, и что дальше? — спросил бывший комендант Приходько Василий.

— А там и поймем что делать, главное попасть. Все внимание тамошних обитателей будет приковано к ходу штурма Белого Дола. Думаю, что основные силы немцев будут в нем задействованы ив крепости останется только количество, необходимое для охраны. Тут и будем ловить момент: нейтрализуем пулеметчиков и снайперов, снимаем охрану, открываем ворота в крепость. А недалеко, в лесу, будет ждать нашего сигнала пара десятков самых отчаянных ваших парней. Вынесем этот гадюшник на "раз, два, три".

— Во — слыхали?! — вскинулся Приходько, — им еще людей подавай, целых два десятка. Нам же штурм отражать, которых еще не было! Каждый человек на счету! Неужели не понимаешь?!

— Да все мы понимаем! — вступился за друга Вакула, — Только и вы поймите, что если само логово не уничтожить, то они будут штурмовать и штурмовать! И, когда-нибудь, добьются успеха! Вы этого хотите?!

— Чекай, Васыль! — вступил в спор Загуляйло, — я згодэн з нымы. Трэба нимця, най його шляг трафыть, в тий бэрлози каминний и задавыть. Бо вин, пся крэв, не дасть жыття! Допоможемо хлопцям, батько? — обратился он к Галько.

— Добре! Пусть пойдут с ними те казаки, которым они на поляне помогли. Да и добавим еще, до полусотни. Хорунжий Залесов и поведет их. Кого в провожатые дадим, Григорий Иванович?

— Сыны мои пидуть, Андрий да Мыкола. Воны ти миста добрэ знають. Да и, ты ж знаеш, сами вмиють, дэ що….

— Как же так?! — еще больше возмутился Приходько, — то двадцать было, а теперь вообще полсотни! Да еще лучших бойцов!

— А мы на что?! — поднялся Свист, — мы ни на что не годимся?

— Так вас всего шестеро! Да и то — один не в счет, потому что тяжело раненный!

— Ничего, — успокоил Василия Валентин, — вполне достаточно. Есть одна задумка. Если получится…. В общем — все будет путем!

— Так что ты там задумал, Суворов? — спросил после совещания Вакула у Свиста. — Судя по твоему тону, ты готов чуть ли не один на орду идти!

— Колись давай, Валь! — подступил с другой стороны Гаврош. — Ты что — атомную бомбу где-то раздобыл?!

— Ну, может не атомную, но мало тоже не покажется!

— Ты нас пугаешь! Не мотай нервы!

— Сань, тебе "грешник" сколько "чудо коробочек" дал?

— Две?

— А мы использовали сколько?

— ….. Точно! Ай да Свист! Это же…. Постой! Так она же весь поселок спалит!

— Может, — грустно отметил Валентин, — только дома заново можно отстроить, а вот потерянные при отражении штурма жизни не вернешь. Хотя, если перед использованием "коробочки" все здания хорошо пролить водой, то может еще и обойдется.

— Ладно. А как "подвесишь" бомбу над вражинами? Тут-то не пещера, зацепиться не за что!

— А не нужно цепляться. Соорудим что-то типа баллисты, ну или… большого арбалета. К наконечнику стрелы привязываем "коробочку" с гранатой, в нужный момент дергаем чеку и — пуск! Нужно только увязать угол стрельбы с весом стрелы и "боеголовки" и…. и так далее.

Глава 9

Ночной лес был именно таким, каким представляли его себе Гаврош и Вакула в далеком детстве, когда взрослые им рассказывали или читали сказки. Кроны огромных деревьев, сквозь которые с трудом пробивался яркий свет маленькой луны, мерно покачивались ветром, чинно прогуливающимся по вершинам. Длинные ветки, словно руки великанов, тянулись к беззвучно двигающимся по лесной тропе сталкерам. То где-то далеко, то совсем рядом подавали голоса ночные птицы, от криков которых пробегали крупные мурашки по спинам даже повидавших многое друзей. В густой высокой траве, то и дело, шуршала мелкая местная живность, потревоженная непрошенными, полуночными гостями. Даже без сказочных Иванов Царевичей с Василисами Премудрыми, мудрых серых волков, страшных и злых кикимор с лешими, без избушки на курьих ножках с Бабой Ягой и Кощеев Бессмертных, ночных путешественников не оставляло ощущение что они попали именно в тот мир, о котором в детстве узнали из сказок.

До восхода солнца сталкеры должны были добраться до замка, посетить который команде Вакулы помешало сражение на поляне. Чуть впереди, в качестве проводников, шли два казака из общины запорожцев, подавая знаки еле слышными посвистами. Через полчаса после разведчиков из поселка вышел конный отряд из пятидесяти всадников и двинулся тем же маршрутом.

— Вов, как ты думаешь, — зашептал Гаврош, — а как они видят в такой темноте? Мы с приборами — и то каждый шаг тщательно прощупываем, а они шагают себе, как ни в чем не бывало, как по проспекту! Без всяких ПНВ!

— Непростые это ребята, Сашка, настоящие бойцы! Видел, как они тренировались, там — на площадке, у реки? Мне здается, что и нам есть у них чему поучиться. Ты про характерников слыхал?

— Так ты думаешь…

— А что? Тут многие запорожцы до трехсот лет дожили! Сам понимаешь — передать молодым древнее мастерство было время.

— Я помню, как они рубились тогда — на поляне. Увидеть такое — многого стоит!

— Ну, так они не видели, например, как ты с двух рук стреляешь. Это тоже — то еще кино!

Впереди раздались два тихих и коротких посвиста. Сталкеры остановились. Через мгновение перед ними вырос темный силуэт. По его высокому росту сталкеры определили, что это был Андрей.

— Тыхо, хлопци, свары там. Трэба пэрэждать, покы нэ уйдуть.

— Так может, стороной обойдем?

— Упасы Боже!. Зараз витер вид ных, от того воны нас и нэ чують. А якщо з другого боку зайдемо — в мыть почують! У ихних звирюг — крагив, знаетэ якый нюх! У собак такого нэма! Тут чекайтэ. Дамо знак.

Казак беззвучно растворился в темноте.

Минут через десять раздался один короткий и еле слышный свист. Сталкеры продолжили путь.

К озерцу, притулившемся к высокой стене неизвестного строения, подошли часа за два до рассвета. Вакула, поползав минут двадцать в темноте, обезвредил несколько противопехотных мин, расчистив путь к воде.

— Ну, что дальше делать будем, как думаете? — Вакула примостился возле залегших в кустах Гавроша и братьев-казаков.

— А что тут думать, — Гаврош рассматривал в ПНВ стену, до которой было метров пятьдесят, — внутрь этой богодельни мы только со стороны стены залезть и сможем. Только вот высокая она, метров пятнадцать будет. И гладкая, зацепиться не за что.

— Тем не менее, придумать что-то нужно, скоро рассвет, а тогда уж проникнуть незамеченными хрен получится. Думаю, надо плыть к стене, а там сориентируемся. Хлопцы, давайте за нами, след в след, будем переправляться.

У воды Гаврош извлек из своего вещмешка какой то предмет размером с пачку сигарет, дернул там что-то в ней. С еле слышным шипением за несколько секунд надулся небольшой плотик, на который сталкеры и казаки уложили свою ношу. Затем Вакула и Андрей с Миколой бесшумно скрылись под водой, а Гаврошостался у плота, что бы прикрыть товарищей. Через какое-то время, когда с противоположного берега донесся еле слышный свист, Гаврош тоже нырнул без единого всплеска и, вскоре, всплыл у самой стены, где его ждали Гаврош и братья.

В метре от поверхности воды стена, к которой приплыли разведчики, имела выступ, шириной с полметра. На него-то они и взобрались.

— Ну что, потянули?

К поясу Вакулы была прикреплена катушка от арбалета Свиста, с кевларовой нитью. Пока Вакула плыл, нить, другой конец которой был привязан к плоту, разматывалась. Теперь оставалось бесшумно подтянуть груз к стене. Что бы исключить вероятность того, что переправку поклажи заметит случайный наблюдатель со стены, Вакула прошел по выступу к самому краю, что бы плот по воде двигался в тени кустарника, густо поросшего вдоль берега.

— Теперь туда бы, — Гаврош посмотрел наверх, — только с такой стеной это проблематично будет, гладкая она, зацепиться не за что.

— Эх, сюда бы еще одну стрелу с гарпуном, которыми Свист из арбалета стрелял в пещере!

— Если бы и была, куда ты ее воткнешь? Ничего подходящего нет. Я вот что думаю: если это была чья-то крепость, то озеро с ручьем — неиссякаемый водный запас ее. Так?

— Ну, допустим.

— Значит и вода в крепость как-то должна поступать. Ведь не с коромыслом и ведрами они за ней ходили за стену!

— Подожди. Ты хочешь сказать, что в крепости есть колодец, который сообщается с озером?

— Я только предполагаю, что должен быть. Андрей, Микола, вы не видели там — за стеной, колодцев.

— Бачилы. — Кивнув Микола. — Колы с батьком да хлопцямы на полювання ходылы, пару разив тут ночувалы. Е там крыныця, и вода в ний е, тильки далэко до неи.

— Я сейчас нырну, командир. Посмотрю, что там да как. Это наш единственный шанс попасть внутрь крепости.

— Чэкай, Сашко, — остановил сталкера Андрей, — я подывлюсь.

Гаврош с Вакулой и слова не успели сказать, как казак скрылся под водой.

Прошло минут пять. Андрей не всплывал. Гаврош с Вакулой собрались было нырять, что бы спасать утопленника.

— Та нэ турбуйтэся, хлопци! — Усмехнулся Микола. — Ничого з ным нэ зробыться. Выплывэ!

Подождали еще минуты три-четыре. Ныряльщик всплыл так же бесшумно, живой и здоровый. И самое главное, как отметили про себя сталкеры — его дыхание было спокойным и ровным, как будто он и не находился, почти десять минут, под водой.

— Найшов!

— Что нашел, Андрюх?

— Там камяна труба в стини. Але на ний решитка. Пробовав видкрыты — нэ змиг.

— Спокойно, парни, откроем. — Гаврош покопался в своем рюкзаке, что-то прицепил к поясу. — Ну что, Андрюха, покажешь?

Сталкер и казак скрылись под водой.

Очутившись в полном мраке, Гаврош включил фонарь. Свет выхватил фигуру казака, быстро уходящего в глубину. Сталкеру пришлось приложить немалое усилие, что бы поспевать за Андреем. Метрах в пяти от поверхности действительно обнаружилась стальная решетка идеальной круглой формы. Расстояние между вертикальными толстыми прутьями было не более пяти-шести сантиметров. За стальным ограждением проглядывалась уходящая под крепость каменная труба такой же круглой формы. Каким образом решетка была закреплена — не было времени разбираться, поэтому Гаврош прикрепил в верхней и нижней ее части по брикету пластида и по маленькой коробочке. Вдавив на радиовзрывателях кнопки, после чего на них весело замигали красные огоньки, Гаврош дал знак Андрею на всплытие.

— Ну как, Сань? Открыли?

— Пока нет. — Гаврош опять порылся в своей поклаже, в его руках оказался небольшой пультик. — А вот сейчас откроем.

— А не нашумим лишнего?

— Если только самую малость.

Гаврош вытащил из пульта телескопическую антенну и нажал кнопку.

Пятиметровая глубина не позволила грохоту, который на открытом пространстве был бы слышен далеко, вырваться наружу. Но, все-таки, водная поверхность у самой стены вспучиласьи выпустила метровой высоты водяной столб, который с громким всплеском осел обратно. Тут же сверху послышались тревожные голоса, со стены ударил прожектора, яркий круг заскользил по потревоженной водной поверхности. Разведчики вжались в стену, затаили дыхание.

— Фу-у-у-у, — прошептал Гаврош когда тревога среди обитателей крепости улеглась, — думал все — кранты. Однако служба то у них — ничего, дело знает.

— Знает, да не до конца. Нас же не обнаружили!

— Ну, раздолбаев всюду достаточно, даже среди немцев. На том и держимся! Ну что, Вов, калитка открыта. Пора в гости?

— Так, братья казачки, мы с Саней сейчас попробуем пробраться внутрь, вы ждете нас тут. Заберемся туда, — Вакула указал пальцем на верхний срез стены, — кинем веревку, вы цепляете плот. Потом мы затянем и вас. Все поняли?

Казаки молча кивнули. Сталкеры быстро выудили из поклажи все необходимое и скрылись под водой.

Взрыв вырвал из центра решетки около трети прутьев и в образовавшееся отверстие без проблем пробрался даже крупногабаритный Вакула. Путь по горизонтальному каменному каналу показался вечностью, и когда легкие обоих пловцов уже начинали рвать судороги, канал из горизонтального перешел в вертикальный. Пять метров до поверхности воды сталкеры пролетели пробками.

Какое-то время восстанавливали дыхание, рассматривая звезды над головой, которые были особенно четко видны сквозь ствол колодца.

— Ты мне скажи, Вов, как казачки могут столько под водой сидеть? Чем они там дышат? Мы вон — с тренировками, но и то еле догребли сюда. А Андрей пробыл без воздуха, без малого, минут десять, а всплыл — как с прогулки по свежему воздуху вернулся.

— Я же говорил — характерники, спецназ запорожцев. Думаю — они еще и не такое умеют. Ладно, Сань, надо подниматься.

Диаметр колодца был около метра, так что Вакула, упираясь в стенки спиной и ногами, медленно но верно стал подниматься к верхнему срезу колодца, до которого было метра четыре. Гаврошу такой подъем давался сложнее, тем не менее, он от друга не отставал и, вскоре, оба были на поверхности. Достав из водонепроницаемых пакетов ПНВ, сталкеры смогли осмотреться.

Колодец, из которого они только что выбрались, находился в самом углу обширного двора перед большой каменной постройкой, задняя стена которой и примыкала к озеру. Сама постройка напоминала половину усеченной пирамиды с довольно большой верхней площадкой.

Гаврош и Вакула, как профессиональные военные, сразу отметили тот факт, что весь каменный комплекс не строился как крепость. Не было бойниц для стрелков, не было лестниц, по которым защитники могли подниматься на стены, и многого другого, что обязательно присутствует в оборонительных сооружениях. Скорее всего, вся постройка была храмом, может быть — гробницей, мавзолеем. В общем — носила культовый характер.

Фашисты, которые хозяйничали тут последние семьдесят лет по земному времени, сами возвели и башнидля пулеметных гнезд, и мостки по периметру стены, на которые можно было взобраться по широким деревянным лестницам. Мощные дубовые ворота, окованные железом, и высокая дверь на входе в здание тоже, судя по всему, не были предусмотрены неизвестными древними архитекторами.

Пулеметы были установлены не только на стене, еще два гнезда располагались по обе стороны от входа в пирамиду. С этой позиции они прикрывали и ворота, на случай прорыва, и дверь в главное здание.

— Ладно, Сань, пошли. Походу сообразим — что и как. Надо поспешить, светает скоро.

Стали подниматься по ступенькам боковой наклонной стены пирамиды. На верхней площадке, в самом центре, стояла небольшая постройка из того же гранита, напоминающая беседку, на крыше которой возвышался предмет, очень похожий на чашу. У самого края стояла платформа с прожектором.

К прожектору иногда подходил один их четырех часовых, находящихся здесь, и обшаривал лучом поверхность озера. Другой, как разглядели сталкеры — со снайперской винтовкой, прогуливался вдоль наружной стены. Еще двое тихо разговаривали, присев на край каменной беседки.

Обменявшись жестами, друзья бесшумно прокрались к двум расслабившимся говорунам, очутившись у них за спиной. Когда снайпер, приблизившись к беседке почти вплотную, развернулся и двинул в обратном направлении, шеи эсесовцев были мгновенно, с легким хрустом, свернуты. В одно мгновение Вакула оказался возле прожекториста и, покончив с ним таким же образом, правой рукой продолжал удерживать мертвое тело от падения, а левой резко развернул прожектор, направив луч в лицо прогуливающегося снайпера. Когда тот остановился и невольно прикрылся от яркого света рукой, под кадык ему вонзился нож, брошенный Гаврошем.

— Вроде тихо сработали, а, командир?

— Порядок. Давай наших казачков выуживать.

Отцепив от пояса веревку, Гаврош одним концом обвязал каменную чашу, а другой сбросил вниз.

Через пару минут веревка дернулась и сталкеры вытащили наверх плот с оружием и снаряжением. Еще через пару минут, и братья были на площадке.

Сталкеры и братья-казаки быстро разобрали оружие и снаряжение. Андрей и Микола с любопытством поглядывали на то, как Вакула и Гаврош рассовывали и раскладывали по карманам разгрузок запасные обоймы для "Грозы" и ВСК, патроны для обрезов, дробовика и пистолетов, гранаты, ножи. У казаков из оружия были пистолеты — по два у каждого, ножи, в том числе и метательные. Еще, у Андрея были две сабли в заплечных ножнах, у Миколы — сабля и чекан.

Когда было все готово, Вакула быстро распределил задачи.

— Так, Саня, берешь с собой Николая. Ваша задача — установить твои "штучки" на пулеметные вышки и на ворота. Еще бы, конечно, снайперов снять, но их, сук, отсюда не достать. Ну и хрен с ними! Главное пулеметы. Позиции у внутренней двери мы с Андрюхой на себя берем. Сигналом для наших действий будет взрыв вышек и ворот. Потом, Сань, ты летишь ко мне, и мы прорываемся внутрь, искать наших. А вы, мужички, встречаете наших у ворот, покажете им тут что да как, поможете. Обратите внимание вон на те низкие постройки, похоже — там, у немцев, что-то типа казарм. Все понятно? Тогда — вперед! Рассвет через полчаса!

Спустившись по высоким каменным ступенькам, Гаврош, ступая по кошатьи, направился в сторону ближней угловой вышки. Его, так же бесшумно, след в след сопровождал Микола. Пулеметная вышка представляла собой четыре столба, вытесанных из стволов мощных кедров и соединенных поперечинами. Наверху — площадка, на уровне края стены. А на площадке, из мешков с песком, по всем правилам военных наук, была сооружена ДОТ.

— Ты тут покарауль пока, Коль. Я установлю заряды повыше, где бревно потоньше. Потом к воротам пойдем.

Сталкер стал подниматься по лестнице. Метрах в десяти от низа деревянная конструкция была прикреплена к стене двумя брусьями, на которые Гаврош и установил взрывчатку. Хотел, было, спускаться, но, немного подумав, стал подниматься дальше.

Платформа, сбитая из толстых досок, была размером метра четыре на четыре. Чуть пониже ее, вдоль стены и в сторону ворот шли широкие мостки. У пулемета скучали два солдата, один из которых просто дремал, а другой, при свете фонаря, возился с автоматом. Немец, увидев темный силуэт в проеме, сначала что-то радостно залопотал, но потом, осветив входящего, попытался встать, но так и остался сидеть на месте с разрезанным горлом, обильно орошая собственной кровью лежащий на коленях МП-43. Его напарник умер в следующую секунду, так и не выйдя из дремы.

"Вояки…. вашу мать, — подумал про себя Гаврош, — расслабились! Страх совсем потеряли! Ну, это и к лучшему". На мостках, метрах в двадцати от гнезда, сталкер разглядел еще один силуэт, с ружьем в руках. "А вот и снайпер". Сталкер хотел, было, снять его из ВСК, но потом передумал. Если труп свалится с мостков, то его падение может привлечь внимание охраны возле ворот. Гаврош вышел из укрытия и прогулочной походкой направился к снайперу….

Слезая с вышки, Гаврош снял установленные заряды, справедливо решив, что они тут больше не нужны: пулеметчики были мертвы, да и пулемет уже не выстрелит, потому что затвор разведчик отсоединил и выбросил за стену. Вторую вышку нужно взрывать, потому что вот-вот будет светать — особо не попартизанишь. Да и на ворота много взрывчатки уйдет, а ее, особенно детонаторов, осталось совсем мало.

У основания вышки Гавроша ждал сюрприз из трупов еще двух эсесовцев. "Колькина работа, как пить дать. Это, видать, смена наверх шла". Микола вырос, как из-под земли.

— Ну, що, Сашко, як там?

— Порядок, брат, оттуда больше никто не выстрелит. А ты, я вижу, тоже не скучал тут?

Казак только плечами пожал.

Диверсанты двинули в сторону ворот.

Вакула с Андреем, спустившись по лестнице с площадки, стали прокрадываться к ДОТам, расположенным по обе стороны от входа в пирамиду. Расстояние между огневыми точками было метров двадцать. Задачу по их ликвидации осложняла усиленная охрана — по три автоматчика, кроме пулеметных расчетов. Похоже — ждали кого-то фашисты, опасались.

— Значит так, Андрюха, — зашептал Вакула, — по отдельности заткнуть эти точки не удастся — прикрытие хорошее. Я рвану обратно — через пирамиду, подберусь к дальнему пулемету. Как начну — а ты это услышишь, охрана у этого пулемета, естественно, отвлечется на шум. Тут ты действуй. Вот, держи, — Вакула сунул казаку светошумовую гранату, — выдергиваешь колечко, забрасываешь в укрытие, и бери их тепленькими, пока они глухие и ловят зайчиков. Только, как забросишь, сам уши закрой и зажмурься. Сразу после нас и Гаврош с твоим братаном должны начать.

— Нэ трэба мэни твоя играшка, я и так все зроблю. И тоби нэ трэба никуды бигты. Я сам пиду туды, а як дойду, то ты и почынай.

— Погоди, погоди, Андрюх, как пойдешь, тебя же заметят моментом?!

— Нэ турбуйся, братэ, всэ будэ гаразд. — Заверил казак, но, подумав, гранату все же взял.

Он направился в сторону дальней огневой точки, как ни в чем не бывало, как будто внутреннее пространство крепости не было наводнено вооруженными эсесовцами.

"Вот же дурак! Пропал хлопец!" — подумал Вакула и вскинул "Грозу", будучи уверенным, что Андрея сейчас обнаружат. Но, к его великому удивлению, казак беспрепятственно дошел до дальней огневой точки и растворился в темноте.

"Живы будем, обязательно спрошу, как они это делают! Просто колдовство какое-то!".

Командир переместился на несколько метров правее, вход в ДОТ оказался прямо перед ним.

"Ну что, с Богом!". Вакула вскинул автомат.

В этот момент до слуха сталкера долетел звук далекой канонады.

"Понеслась! Битва за Белый Дол началась!". Вакула нажал на спусковой крючокподствольного гранатомета.

* * *

Баллиста, которую приглядел Свист у кузнецкого цеха, требовала хорошей профилактики. Но, в общем, она являлась именно тем орудием, которое нужно было для осуществления его планов. Кузнецы привели грозное оружие средневековья в порядок за день. Еще день ушел на пристрелку. Почти два десятка глиняных горшков, наполненных, для веса, землей, были запущены из баллисты в сторону поля, со стороны которого свары собирались атаковать поселок.

Когда стемнело, проводили Вакулу, Гавроша и братьев Загуляйло — Андрея и Миколу. Еще, через какое-то время, в темноту ушел отряд из полусотни всадников.

Под конец следующей ночи, когда только-только начинало светать, свары двинули в атаку.

* * *

С диким визгом, ревом и лязганьем, темно-серая стена стала приближаться к стене. Дали залп крепостные орудия, послав в гущу кочевников чугунные ядра, начиненные рубленым железом. Каждое ядро выкашивало десятки врагов. Затрещали ружейные выстрелы, выбивая первые ряды несущихся на полной скорости всадников. Но ни пушки, ни ружья остановить лавину кочевников не могли. Это понимали защитники поселка, готовясь к обороне, поэтому приготовили для врага очень неприятный сюрприз. Когда между передними рядами атакующих и стеной оставалось метров сто, несколько десятков топоров защитников рубанули веревки, удерживающие взведенные противовесы. Огромные коробы, наполненные камнями, стали опускаться вниз, заработала сложная система из шарниров, рычагов, тросов. Перед лавиной кочевников, разогнавшейся до максимальной скорости, какую только могли развить краги, по всей ширине крепостной стены, из травы, под острым углом к земле поднялся лес заостренных кольев.

Рев, вой и визг в поле достигли, казалось, своего максимума. На колья, каждый из которых был под три метра длиной, двуногие скакуны нанизывались вместе с седоками. Началась свалка. Задние ряды лавины напирали на передние. Свары гибли сотнями, чему немало способствовал еще и шквальный огонь защитников из пушек и ружей.

— Валя, может "коробочку" пора запускать? — прокричал Вертолетыч стреляющему сквозь бойницу из своего "бизона" короткими очередями Свисту.

— Нет, Дед, рано! Они все должны втянуться на поле, понимаешь, все! Даже големы! Я уверен, что они идут следом, как тогда — на поляне!

Вскоре свары справились с причиной, остановившей атаку. Перевалив через внезапно появившуюся преграду по трупам своих соплеменников, кочевники продолжили бешенный бег к крепости. Вскоре по стене защелкали пулеметные пули, со стороны леса прилетело несколько реактивных гранат, две из которых попали в цель, уничтожив орудия вместе с расчетоми.

В рядах защитников появились жертвы, количество которых с каждой минутой увеличивалось.

— А вот и танки двуногие пожаловали! — Свист поднес к глазам бинокль. Рассвет только-только обозначился тонкой розовой ниткой на горизонте, поэтому было еще достаточно темно. Поле, по которому к Белому Долу неслась смерть, достаточно освещалось маленькой луной, что бы вести огонь из пушек и ружей, да и при такой плотности атакующих любой выстрел был результативным. Но големов, которые проявили себя огнем из пулеметов и базук, пока еще трудно было рассмотреть в предрассветной темноте. Хотя в этом не было никакой необходимости.

— Дед, Стропа, к орудию! Константин, ракету! — скомандовал Свист.

Сталкеры заняли места, согласно расчету, у баллисты. Костя, подняв над головой трубку из плотного картона, открутил колпачок и дернул за шнур. С громким шипением, оставляя за собой шлейф дыма, над Белым Долом взвилась ракета.

Согласно инструкциям, которые тщательно втолковывали жителям поселка сталкеры, все белодольцы спрятались в заранее подготовленных укрытиях — погребах, траншеях, с насыпанной сверху землей, в каменных постройках.

— Заряд! — продолжал командовать Валентин.

Вертолетыч извлек из деревянной кадушки большой глиняный горшок, доверху набитый глиной, из которой торчал только гранатный запал. Кроме глины, внутри горшка находилось смертоносное изделие "грешника" Феди Коваля вместе с гранатой.

— Заряжай!

Дед бережно уложил горшок в специальное углубление в баллисте.

— Ну, мужички, осечки быть не должно. Готовы?!

Стропа и Вертолетыч только кивнули.

Свист дернул кольцо.

— Огонь!!!

Сталкеры разом рванули за рычаги. Скрипнули, раскручиваясь, жгуты. Глиняный снаряд унесся в сторону поля.

— В укрытие!

Свист и Стропа спрыгнули в блиндаж, увлекая за собой замешкавшегося Вертолетыча. В укрытии их уже ждал Константин.

Над полем на миг вспыхнуло солнце, в десятки раз ярче обычного, сжигая все вокруг в радиусенескольких сот метров.

Пожары, возникшие в результате взрыва адской бомбой, потушили быстро. Этому способствовало то, что жители Белого Дола заранее знали, что будет и что делать. У каждого здания поселка было заготовлено много воды, кроме того, перед самой битвой, крыши домов, сделанные, в основном, из деревянной дранки, были укрыты свежесрубленным еловым лапником, обильно пролитым все той же водой. Оставалось только сбрасывать с крыш тлеющий лапник и тушить его уже на земле.

На то, что творилось в поле, после взрыва, защитники какое-то время предпочитали не смотреть. Бомба сработала как раз над самой гущей атакующих. В радиусе ста с лишним метров от эпицентра вспышки всадники вместе с их скакунами были буквально изжарены. Остальные, обожженные и ослепленные, заметались по полю, не помышляя больше ни о каком штурме. В конце концов, повинуясь единому порыву, уцелевшие и способные двигаться кочевники, кто верхом, а кто пешим ходом, воя от страха и боли, устремились бесформенной массой обратно к лесу. Три с лишним десятка големов, которые должны были поддержать атаку огнем из тяжелого оружия и поставить окончательную точку в истории Белого Дола, были смяты и растоптаны безудержно несущимися в панике тысячами кочевников.

Защитники, вышедшие из укрытий и вновь занявшие свои места на крепостной стене, были ошеломлены увиденным.

Бой был окончен. Белодольцы одержали победу с минимальными потерями.

* * *

Граната, вылетевшая из подствольника с громким хлопком, как и было рассчитано, влетела во входной проем ДОТа. Взрыв разметал мешки с песком, уничтожив всех внутри и отбросив автоматчиков, расположившихся рядом. Двумя короткими очередями Вакула добил пытавшихся подняться автоматчиков и рванул ко второму пулемету. В этот же миг по ушам ударил резкий звук сирены, из одноэтажных построек в правом крыле крепостного двора стали выбегать солдаты. Разглядеть в предрассветной темноте кто, и в каком количестве напал на крепость они еще не могли, поэтому метались без особого смысла и изредка постреливали в разные стороны, рискуя попасть в своих же.

У второго пулемета помогать не было нужды, Андрей справился сам. Вакула разглядел, в ДОТе и рядом с ним, пять трупов с рублеными ранами. У одного вообще отсутствовала голова.

— Ну, ты дал, казак! Прямо ниндзя какой-то!

— Хто?

— Самурай, говорю!

— Шо?

— Ладно, Андрюх, не заморачивайся! Молодец!

В это время из-за спины Вакулы беззвучно появились Гавроши Микола.

— Ну как у вас, Сашка, все готово?

— Порядок! — Гаврош показал командиру пульт с выдвинутой антенной. — Можно открывать ворота!

— Так! Действуем, мужики! Андрей, Микола, как рванет, должны подскочить наши. Вы их встречайте. Задача — зачистить тут все. Мы с Сашкой — внутрь. Как тут все будет готово, возьмите еще казачков — и за нами. Кто его знает — сколько их там! Может нам потребуется помощь. Только осторожно! Напрасно на рожон не лезьте!

В это время сатлкеры и казаки были обнаружены шастающими неподалеку эсесовцами. Вокруг засвители пули.

— В укрытие!

Укрывшись за мешками полуразрушенного пулеметного гнезда, разведчики открыли ответный огонь. Глухо покашливала "Гроза" Вакулы, полязгивала затвором ВСК Гавроша, оглушительно прогрохотали пистолеты казаков.

— Сашка, рви!!!

Звук последовавшего спустя секунду взрыва был больше похож на оглушительный треск. Одновременно сработали шестьзарядов пластида, четыре из которых были установлены на петли ворот, а еще два — на бревнах, которыми пулеметная вышка была прикреплена к стене. Ворота, уже ничем не связанные со стеной, осели на землю и медленно завалились внутрь крепостного двора. Вышка тоже медленно и задумчиво рухнула вместе с пулеметом, мешками с песком и со всем расчетом.

Сталкеры и казаки продолжали бой. По двору, ошеломленные взрывами и всем происходящим, метались около сотни солдат, многие из которых еще не понимали, что происходит и где противник. Пара гранат добавила суматохи, но вскоре эсесовцы стали приходить в себя, разобравшись в ситуации. Разведчики поняли это по шквальному огню, обрушившемуся на них. Благо, мешки с песком, пока еще, надежно защищали их.

Вскоре, сквозь треск выстрелов, мужики услышали приближающийся топот лошадей и залихватский свист.

— А вот и наша подоспели! Все как по нотам! — радостно закричал Гаврош.

В качестве артиллерийской поддержки атакующих Вакула, одну за другой, выпустил из подствольника три гранаты. В проем, лишенный мощных ворот, с криками и свистом влетели всадники. Загрохотали казачьи ружья, карабины, пистолеты. Потом в ход пошли сабли.

— Ну, все, братья казачки! Нам пора! Когда тут разберетесь, идите за нами, как договорились! Лады?!

— Добрэ. — Как всегда чинно и спокойно ответил за себя и брата Андрей. — Тилькы вы цэе, хлопци…

— Что, Андрюх?

— Пообэрэжний там!

— Не переживай, брат! — Хлопнул по плечу казака Вакула. — Живы будем — не помрем! Шура, двинули!

Сталкеры, пригибаясь низко к земле, короткими перебежками направились ко входу в пирамиду.

* * *

До того, как фашисты обосновались в этом каменном строении, очень похожем и на крепость, и на храм, построенном неизвестными представителями древней цивилизации, не было в нем ни огромных ворот, ни высоких, двухстворчатых, готического стиля, дверей на входе в пирамиду. Все это сработали немцы — выходцы с того же мира, что и сталкеры. Поэтому Гаврош быстро разобрался с металлическим запором, и друзья оказались на длинной, слабо освещенной причудливой формы электрическими фонарями и уходящей глубоко вниз каменной лестнице.

— Слушай, Вов, тут эскалатор не помешал бы! Конца не видно этому спуску!

— По всем прикидкам, мы под озеро спускаемся.

— Точно! Интересно, а зачем именно под озеро они? В смысле — подземелья эти?

— А хрен его знает? Сейчас все узнаем. Меня больше интересует, почему никого нет — ни охраны, ни еще кого-либо!

Ступеньки были высокие, как будто рассчитывались при строительстве на очень высокий рост тех, кому по ним предстояло ходить.

— Смотри, донизу дошли. По всем прикидкам — метров на двадцать пять спустились.

Крутой спуск по большим каменным ступенькам, более удобнымдля людей с высоким ростом, закончился и сталкеры оказались в начале короткого, но широкого коридора с высоким потолком. В другом конце коридор заканчивался широким проемом без двери. Такие же проемы были и в боковых стенах.

— Сань, мы с тобой прям как Илья Муромец у камня, что на распутье трех дорог: "направо пойдешь — коня потеряешь…." и так далее. Мы куда пойдем, как думаешь?

— Вов, ты, для начала, сюда глянь! — Гаврош тактическим фонарем осветил одну из стен коридора. Хорошо отшлифованная гранитная поверхность была сплошь покрыта какими-то знаками или символами, нанесенными путем гравировки по камню. Какие-то знаки, похожие на иероглифы, были совсем не понятны, какие-то отдаленно напоминали схематическое изображение каких-то зверей и, даже, людей.

— Смотри-ка, потолок тоже исписан весь! Интересно, кто же это все понашкрябал тут!

— Не, Вов, не понашкрябал. Все нанесено каким-то инструментом. Глянь, какие бороздки ровненькие: одной ширины и глубины. Думаю, понаписали это те, кто когда-то и построил все — и сверху, и снизу. А технологии у них были еще те!

— Да уж. Одни фонари только чего стоят. А интересно, откуда они электричество берут?

— А ты уверен, что они на электричестве работают? Вопрос!

— Ладно, Сашка, двинули, а то и так задержались! Пойдем прямо, а там разберемся.

В это время сталкеры почувствовали, как задрожал пол под ногами, фонари на стенах вспыхнули ярче. Дрожь вскоре уменьшилась, но совсем не исчезла. Ее можно было почувствовать, даже приложив руку к стене.

— Это та же дрожь, которая ощущается даже в лесу?

— Думаю — да. Похоже, что добавили газку на агрегате, который питает, в том числе, и эти фонари.

Сталкеры прошли проем и очутились в огромном зале, с колоннами по периметру и каким-то сооружением посредине, очень напоминающим, по форме, пирамиду на поверхности. Тут тоже были фонари, но только на потолке, который конусом уходил вверх.

— Halt! Hande hoch!!! — вдругпрозвучало в несколько глоток с нескольких сторон, когда друзья приблизились к центру зала. Из-за сооружения и колонн выскочили десятка полтора солдат с МП-43 наперевес и окружили сталкеров.

— И вам не хворать. — Тихо прошептал Вакула. — Кажись влипли, Сань.

— Ты виноват — накаркал: "никого не видать, никого не видать…". Вон, любуйся теперь.

— Nicht zu sprechen! — К сталкерам, размахивая люгером, подскочил эсесовец с офицерскими знаками различия.- Suchensie, schnell!

Два солдата подскочили к друзьям с намерением разоружить и обыскать, но в этот момент, с легким стуком о пол, им под ноги прикатился какой-то предмет, формой отдаленно напоминающий резиновую грушу, которой детям ставят клизмы. Это была "Заря-2" — светозвуковая граната, которую Вакула отдал Андрею. Сталкерам хватило секунды, чтобы плотно закрыть уши, широко раскрыть рты и сильно зажмурить глаза.

Яркая вспышка и, одновременно — невыносимо резкий звуксделали свое дело. Эсесовцы заметались по залу, ничего не видя и не слыша. Несколько из них открыли беспорядочную стрельбу во все стороны. Вакула и Гаврош "успокоили" их в первую очередь и начали отстрел остальных. Тут же в зал влетели казаки, во главес Залесовым, и с эсесовцами было покончено.

— Мы ваши должники, хорунжий! — Вакула пожал руку Залесову.

— Брось, капитан! Это еще надо посмотреть — кто кому больше должен!

— Видишь, Андрюха, — обратился Вакула к подошедшему казаку, — какую полезную штучку я тебе дал! А ты еще сомневался — брать, или не брать!

— Ох и бисова играшка! У мэнэ и зараз в голови гул стоить, як в тий дижци!

Все весело засмеялись.

— Как дела наверху, Ваня?

— Порядок! Цитадель наша! Мы там все зачистили!

— Вход в крепость прикрывает кто?

— С этим тоже все нормально. Казачки начеку! А люди Приходько немецкие пулеметы освоили и держат ворота под прицелом, никто без приглашения не войдет.

— Вот это правильно! Давай, Иван, эти подземелья прошерстим. Тут их логово, и пленники где-то тут.

Больше сталкеры и казаки не встретили никакого сопротивления. Но и места, где немцы держали пленных, тоже не могли найти — все помещения, которые обыскали Вакула и Гаврош со своей подмогой, были пусты. В конце концов, поплутав в лабиринте помещений, друзья привели людей в тот же зал, в центре которого стояла копия пирамиды, и где сталкеры чуть не попали в плен.

— Зря мы всю немчуру перебили! — Занервничал Гаврош. — Языка нужно было оставить!

— Это, конечно, верно. Но откуда ты знаешь, что он рассказал бы хоть что-то. Они фанатики еще те!

— Делать нечего, Командир, нужно опять все прочесать. Где-то мы что-то пропустили.

В это время Вакула заглянул внутрь пирамиды.

— Саня, глянь-ка!

Гаврош тоже зашел внутрь сооружения. Его друг стоял у какого-то агрегата, чем-то напоминающего большой пульт управления, на котором было множество кнопок и рычажков.

— Что это за агрегатина?

— А черт его знает! Но вдруг что-то полезное для нас? Только что с ним делать, как оно работает?

— Есть только один способ проверить.

— Какой?

— А вот какой!

Гаврош стал тыкать пальцем наугад во все кнопки и двигать рычажки.

— Ты что делаешь? Прекра… — Вакула схватил друга за руки, но в этот момент раздался короткий мелодичный звук, и над агрегатом, прямо в воздухе, зажегся прямоугольник, расчерченный линиями разного цвета. Одновременно с этим снаружи раздался дружный возглас удивления.

— Ты что сделал, чего нажал?

— Я что, помню, что ли?! — Друзья, как завороженные уставились на прямоугольник, который, по всей видимости, был голографическим экраном. — Ничего не взорвалось — и то ладно!

— А что там снаружи?

Сталкеры выскочили из пирамиды. Казаки, с таким же удивлением, смотрели поверх сооружения, над которым завис какой-то, неопределенной формы, светящийся объект больших размеров. Он тоже состоял из разного цвета линий, плоскостей, которые пронизывали его насквозь.

— А я ведь знаю, что это такое. — Проговорил Гаврош.

— Карта!

— Да! А точнее — план! План этого здания! Объемный план, и самый подробный! А внутри пирамидки — плоская, или — двухмерная схема. Она, как видоискатель у мощного телескопа, для его нацеливания на нужный участок неба.

Друзья вернулись внутрь строения, и через минут десять, с помощью кнопок и рычажков, научились управлять трехмерной картой. Одним из полезных ее свойств оказалась возможность не только прослеживать пути прохода к тому или иному участку или помещению, но и открывать любые двери, даже если они потайные. Но самое главное достоинство трехмерной голографической схемы было раскрыто случайно, когда Вакула обнаружил внутри ее какие-то светящиеся красным точки. С помощью рычажков на пульте удалось увеличить этот участок.

— Иван, будь добр, пробежись вон к той колонне!

Хорунжий, как и все казаки с удивлением наблюдавший за действиями сталкеров, пожал плечами и потрусил в указанном направлении. Одна из красных точек на голограмме сдвинулась с места.

— Это мы! — Радостно закричал Вакула. — Красные точки — это мы!

— Как это — мы? — Подскочил Залесов.

— Понимаешь, Вань, это карта, интерактивная. Ну, то есть — показывает не только подробную схему всего этого здания, но и все, что в ней происходит, и всех, кто в ней находится.

— А как это….?

— Ну, наверное, тут кругом датчики — инфракрасные, объемные…. Ладно, Вань, потом объясню, а то у тебя такое выражение лица, как у попуаса, которому читают сонеты Шекспира.

Хорунжий опять пожал плечами и продолжил наблюдать за действиями сталкеров.

Вакула и Гаврош еще несколько минут крутили — вертели, увеличивали — уменьшали, сжимали — растягивали изображение над пирамидой, пока не просмотрели в подробностях всю карту. Красные точки обнаружили еще в двух местах, а в самом низу ярким фиолетовым цветом светился шар, занимавший около четверти всей схемы. Еще несколько минут ушло на прокладку пути, после чего сталкеры с казаками снова побежали по каменным коридорам и переходам.

* * *

Штурмбаннфюрера Хермана, вместе с остатками его батальона, нашли после получасовой беготни по подземелью. Они встретили маленький отряд шквальным огнем, и только предусмотрительность сталкеров, с помощью голографического плана определивших местонахождение фашистов, помогла избежать жертв. Немцы укрепились в конце большого и длинного зала, используя для укрытия очередное сооружение древних строителей, и напоминающее огромный алтарь.

Сталкеры и казаки спрятались у самого входа в зал, за мощными колоннами.

— Так, казачки! — Обратился Вакула к отряду. — Не высовываться! У них не менее двух пулеметов и сплошь одни автоматы! Подстрелят враз!

— А что делать будем? Как их выкурить?

— А так, Ваня. Кто у тебя самый меткий?

— Так все хорошо стреляют!

— Нет, мне нужны самые лучшие!

— А, ну — Охрип и Микола. Они белку в глаз со ста….

— Вот и хорошо! Мужички, действуем, значит — так: по моей команде, не высовываясь из-за колонн, делаем залп в сторону немцев. В это время наши снайпера хорошо прицеливаются и, как только фашисты высунутся — стреляют. Тебя это тоже касается, Сань.

Такая тактика, вскоре, стала давать положительные результаты. Казаки — снайперы Охрип и Микола стреляли из своих кремниевых охотничьих карабинов действительно отменно. Да и Гаврош из ВСК с оптикой успевал делать по несколько удачных выстрелов каждый раз.

Понеся потери, немцы огрызались уже не так жестко. Со временем огонь с их стороны вообще прекратился.

— Что-то я не понял, Вов. Мы их что — перебили?

— Размечтался! Их там больше двух десятков было. Хорошо еще то, что они не знают, сколько нас тут, а то неизвестно еще кто за кем охотился бы сейчас! Думаю, что немчура просекла нашу тактику и не высовывается поэтому, пока.

— У тебя гранат для подствольника сколько осталось?

— Аж одна!

— Да, не густо. — Вздохнул Гаврош. — Братишка, — обратился он к казаку в черкеске, — дай на секундочку свою шапку.

Подцепив головной убор шашкой, Гаврош высунул его из-за колонны. Через секунду защелкали выстрелы.

— Твоя правда, Вов, затихарились они, суки! — Еще тяжелее вздохнул сталкер, возвратив пробитую в нескольких шапку ее хозяину. — Как выкуривать будем, командир, есть мысли?

Вакула ничего ответить не успел, потому что в следующий момент произошло нечто невероятное: немцы разом вышли из своих укрытий и, уверенным шагом, направились в стронусталкеров и казаков.

— Не стрелять! — Скомандовал Вакула, когда увидел, что у фашистов в руках только штык-ножи. — Похоже, они нас на рукопашную вызывают.

Немцы, которых было двенадцать человек, остановились посреди зала и построились полукругом, в центр которого вышел высокий и плечистый эсесовец. Он снял куртку, оставшись в одной майке, красноречиво поиграл горой мышц и изобразил несколько выпадов ножом. После этого застыл на месте, широко расставив ноги и поедая взглядом противника.

Сталкеры и казаки без всяких слов стали снимать с себя лишнее снаряжение, оставляя только ножи и кинжалы.

— Сашка, ты в этом не учавствуешь. — Тихо сказал Вакула.

— То есть — как это, Володь, — опешил Гаврош, — ты что…. Я что, особенный какой-то? Вы на ножи, а я любоваться со стороны буду?!

— Ты будешь прикрывать, своей снайперкой. Особенно не высовыв….

— Да ты охренел, капитан!!! Ты за кого меня держишь?! За суку?! Я никогда не отсиживался за чужими спинами, сам знаешь! И сейчас не стану!!!

— Прекрати истерику, твою мать, Гаврош!!! — Вакула рявкнул так, что вздрогнули даже, замершие в ожидании, немцы. Потом опять перешел на шепот. — Ты ж пойми, дурья твоя башка, что там, — Вакула указал в ту сторону, откуда пришли немцы, — они запросто могли оставить стрелков, а весь этот цирк только для того, что бы выманить нас. Вот и посечешь в оптику, прикроешь нас, в случае чего. Лучше тебя это никто не сделает. Понял? Выполняйте приказ, капитан Субботин!!! — закончил Вакула опять на повышенных тонах.

Проворчав что-то себе под нос, Гаврош подхватил ВСК, разгрузку, и скрылся от глаз за колоннами.

А в это время казаки образовали свой полукруг, напротив немецкого, давая понять, что вызов принят. В центр полукруга направился, было, Андрей, но его остановил Вакула.

— Погоди, брат, это мое дело.

Вакула был ростом пониже немца, и не такой широкий в плечах. Даже армейский нож его был короче эсесовского штыка. Поэтому на физиономии фашиста проявилось что-то вроде легкой снисходительной усмешки. С подобным выражением на лицах переглядывались и немцы.

Похоже, что Вакулу всерьез они не воспринимали.

"Затеяли тут рассвет на Куликовом поле, Пересвет с Челубеем! — Ворчал про себя Гаврош, тщательно просматривая в оптику укрытие немцев и поглядывая одновременно на начавшийся поединок. — А тут лежишь, как на пляже! Вот же придумал Вовка! Нет же там никого!"

В это время сталкер и эсесовец сошлись в поединке.

Гауптштурмфюрер СС Курт Штайнер, командир первой роты и правая рука Хермана, был абсолютно уверен в своей победе над вышедшим на поединок с ним русским. Хоть этот варвар и обладал довольно высоким ростом, да и мускулатурой отличался в выгодную сторону, но все равно до комплекции Штайнера не дотягивал. Да и в хороших физических данных толку мало, если человек не проходил специальной подготовки, как гауптштурмфюрер и его солдаты. А натаскивали их хорошо, в свое время, гораздо лучше, чем солдат Вермахта, ведь войска СС были элитой, гвардией фюрера. Строгий распорядок дня, физическая подготовка, постоянные учебные стрельбы, занятия по рукопашному бою, изнурительные марш-броски для выработки выносливости и стойкости — все это из простых немецких парней ковало настоящих воинов, готовых выполнить любую задачу во имя Великой Германии. За семь десятков лет в этом мире, даровавшем его обитателям отменное здоровье и долголетие, эсесовцы ничуть не утеряли когда-то приобретенных боевых навыков. Пойти с противником в рукопашную — идея Штайнера, как и поединок один на один, победа в котором должна была поднять и укрепить боевой дух его солдат.

Но, все же, за секунду до броска, встретившись взглядом с русским, гауптштурмфюрер увидел в его глазах что-то такое, необычное, не поддающееся объяснению, что вызвало хоть и легкое, но неприятное ощущение. Так бывает, когда неожиданно брызгают холодной водой на разгоряченную спину. И вот это что-то, хоть и совсем чуть-чуть, поколебало абсолютную уверенность эсесовца в своей победе.

С первых же секунд боя немец выбрал тактику нападения. Выпады штык-ножом следовали один за другим настолько быстро, что, как казалось, среагировать на них было просто невозможно. Но, к все более возрастающему неприятному удивлению эсесовца, его противник, как-то даже — спокойно, особенно не напрягаясь, уходил от всех атак, хотя сам пока и не сделал ни единого выпада. Тогда Штайнер, вспомнив о том, что он был одним из лучших боксеров в своей дивизии, попытался погасить спокойное выражение на лице русского сокрушительным ударом, и это ему, поначалу, почти что удалось — кулак по касательной задел висок варвара, но ни один из последующих ударов не достиг цели. Через несколько минут поединка Штайнер с тревогой отметил, что начинает уставать.

* * *

"Все, тут самый центр их логова. Их, так сказать — последняя линия обороны! Иначе они не устраивали сейчас весь этот цирк, — думал Вакула, стоя перед здоровяком — эсесовцем, — вон там, за тем укрытием будут получены, наконец, ответы на все вопросы, ради которых сталкеры проделали весь этот путь. А главное — будут освобождены похищенные люди. Только бы они были живы!".

Последнюю фразу Вакула додумывал, уже отражая первые выпады немца, которые потом посыпались, как орехи из лукошка. Сталкер пока не отвечал, только парировал удары, внимательно следя за движениями противника, изучая его возможности и навыки. Пару раз, даже, слегка открылся, за что чуть не поплатился: немец, кроме того, что неплохо владел ножом, так еще и оказался неплохим боксером! Его пудовый кулак ощутимо скользнул по левой челюсти Вакулы. Попал бы чуть правее — все, конец боя!

"Ну, все, пора заканчивать этот балет, а то и дотанцеваться можно! Хоть этот увалень и предсказуем, как погода в Африке, к тому же, по всем признакам — он подустал уже, но все еще достаточно опасен, можно и нарваться".

Парировав очередной удар штыком, и уклонившись от тут же прилетевшего кулака, Вакула толкнул немца открытой ладонью в плечо, увеличив инерцию его движения. Эсесовец потерял равновесие и невольно сделал два коротких шага в сторону, развернувшись и почти полностью открыв спину сталкеру, чем тот не преминул воспользоваться: крутанувшись вокруг оси на правой ноге, Вакула левой врезал немцу промеж лопаток.

Эсесовец выронил нож и улетел в объятия своих солдат. Казаки радостно загоготали, восхищаясь красивым приемом. Немец опять развернулся к сталкеру. Глаза его налились кровью, как у, до крайности разозленного, быка. Вакула ногой подтолкнул к нему валявшийся на полу нож. До такой степени над самолюбием гауптштурмфюрера еще никто и никогда не издевался! Эсесовец заскрежетал зубами, но нож поднял. Постояв какое-то мгновение, по самую завязку наливаясь гневом, он снова бросился в атаку. Вновь, один за другим, посыпались удары ножа и кулака. Вакула уже начал жалеть, что, из-за своего благородства, не добил фашиста сразу. "Дуэлянт, твою мать! — ругал себя сталкер. — У этого кабана, похоже, открылось второе дыхание!".

И тут очередной удар эсесовца второй раз почти достиг цели. При парировании выпада, рука Вакулы скользнула по мокрому от пота предплечью немца и блок получился не полностью. В результате, нож скользнул по правой части груди и плеча сталкера, оставив глубокий порез. Правая рука, тут же, онемела, нож выпал, кровь хлынула ручьем на каменный пол.

Теперь уже радостно и одобрительно заржали эсесовцы, оскалился в хищной улыбке и их командир.

Ответного благородства от противника ждать не следовало, да Вакула и не рассчитывал на него. Он стоял перед готовящимся к решающей атаке врагом, зажимая левой рукой рану. Казаки были почти уверены, что их боец поединок проиграл, и, с хмурыми лицами, приготовились к предстоящей стычке со значительно повеселевшими немцами.

Немец, на все сто процентов уверившийся в своей победе, выкрикнул какой-то воинственный клич и ринулся на безоружного и почти побежденного противника. Вакула сделал шаг ему навстречу и в сторону, после чего резко присел. Когда эсесовец с ним поравнялся, сталкер, опершись о пол здоровой рукой, со всего маху врезал левой ногой ему по голеням.

Вакула вложил в удар, как говорят — всю душу. Немец, взмахнув руками и опять выронив свое оружие, как подкошенный рухнул вперед лицом. Сталкер тут же подхватил упавший штык-нож эсесовца и воткнул ему меж лопаток.

С начала последней атаки и до завершающего удара Вакулы прошло секунды три-четыре, не больше. Наступила немая пауза. И казаки, и немцы были поражены увиденным, ведь и те, и другие, под конец поединка, были уверены совсем в другом его финале.

Через мгновение, справившись с замешательством, с диким ревом и свистом противники сошлись в кровавой схватке.

Хоть фашистов и было на несколько человек больше, чем казаков — это им не помогло. Технику ножевого боя, с той же тщательностью, как и другие боевые науки, запорожцы изучали с малых лет, постоянно затем оттачивая ее. Через минуту бой закончился полной победой белодольцев. Последний, оставшийся в живых эсесовец, сам полоснул себя по горлу.

Гаврош тоже успел побывать, так сказать, в гуще сражения, но что бы вытащить истекающего кровью Вакулу. Он не боялся за друга, и не сомневался в исходе боя даже тогда, когда эсесовцу удалось ранить сталкера. Весь поединок Гаврош внимательно наблюдал за каменным алтарем, где, по мнению Вакулы, могли укрываться оставленные в засаде стрелки. Командироказался прав. Когда громила-эсесовец затих на полу, заколотый своим же ножом, из-за сооружения высунулись две фигуры с автоматами в руках, готовые поддержать своих товарищей в предстоящей схватке огнем. "Вот дает командир! — Восхитился про себя чутьем Вакулы Гаврош. — Ну, в конце концов, на то он и командир! Нет, ребяты, это не честно! Мы так не договаривались!". Не успели стрелки устроиться, как следует, на своих позициях, как две тяжелые девяти миллиметровые пули, выпущенные, одна за другой, из ВСК Гавроша превратили содержимое их черепных коробок в фарш.

— Ты как дитя малое, Вов! — Ворчал Гаврош, перевязывая Вакулу. — Вечно влезешь в какую ни будь историю!

— А ты как наш Дед — все бубнишь и бубнишь! Какие потери у нас?

— А нет у нас потерь, командир, у двоих ранения, средней тяжести, как у тебя. А фашистов всех положили. Там, в конце зала, еще двух прищучили. Угадал ты с засадой…

— Цыганки гадают, Сашка! А я предвидел. Пора идти дальше.

За алтарем, где держали оборону эсесовцы, был проход в еще один зал, гораздо меньший предыдущего и оформленный в строгом и мрачном стиле, как зал или кабинет в каком-нибудь, например, готическом замке. Вдоль стен стояли шкафы, стулья и еще какие-то предметы мебели, хоть и грубовато, но добротно сработанные из дерева. На стенах висели головы диких зверей, на полках стояли чучела пернатых представителей местной фауны. Для полной картины не хватало развешанных гобеленов и оружия.

Посередине стоял большой стол, за которым, на большом стуле с высокой спинкой, сидел человек во все той же военной форме. Вакула и Гаврош не очень разбирались в эссесовских регалиях, но было понятно, что этот немец имел немалый офицерский чин и был в этом гадюшнике самым главным.

Микола, было, направился в его сторону, держа наготове саблю.

— Коля, коля! Погоди! — остановил решительно настроенного казака Вакула. — Он должен еще показать, где они наших мужиков держат!

В это время сзади раздался звук множества шагов. Сталкеры и казаки вскинули оружие, замерли в тревожном ожидании.

Первым в кабинет влетел Свист.

— Э, э, мужички, уберите ножички! — Процитировал он героя известной комедии. — А то таких дырок наделаете, что потом не заштопаешь!

За ним влетели Стропа и Вертолетыч.

— А вы что делаете тут?! — Строго спросил командир. — Почему не в Белом Доле?

— Потому что там делать больше нечего, Володь! — Весело ответил за всех Вертолетыч, с удивлением осматривая интерьер кабинета.

— Как нечего? — Подскочил к нему Гаврош. — А как же штурм, как же свары, големы?!

— А так: штурм отбили, в самом его начале, раз и навсегда! На пять баллов сработала чудо-коробочка! Все, мужики, война закончена!

— А поселок как, сильно пострадал?

— Убитых — пятнадцать человек, около десятка раненых, но не серьезно. Разрушений почти нет, все возникшие пожары тут же потушили.

— Кочевников около трети полегло, сразу после вспышки, — продолжил Стропа, — еще треть, если выживут, долго будут ожоги и раны свои зализывать. Все остальные разбежались, кто куда.

— Да они сейчас несутся в свои стойбища, не разбирая дороги, с полными штанами…. или чего они там носят. — Дополнил в своем стиле Вертолетыч. — Не вояки они больше!

— А големы?

— А что големы? Они, конечно же, успели напакостить, убитые и раненные белодольцы — дело их пулеметов и базук. Думаю, что от взрыва коробочки они тоже немало пострадали. А потом, в беспомощном виде, были просто затоптаны тысячами бегущих в панике сваров.

Казаки возликовали, стали обниматься, поздравлять друг друга с победой.

— А сюда чего пожаловали?

— Так вас подстраховать! Мало ли что?! — Вертолетыч указал на перевязанную рану Вакулы. — Вы, похоже, тут тоже не шибко расслаблялись! Сам батька Загуляйло с сотней казачков, вместе с нами, сюда нагрянул! Они сейчас там — наверху.

У входа послышался раскатистый бас.

— А — нет, он уже тут!

В помещение, в сопровождении нескольких казаков, влетел старый запорожец. Зыркнув по сторонам, увидел своих сыновей. Никакого вида не подал, но было видно, как у старого казака просветлели глаза, вздох облегчения вырвался из груди. Сняв шапку, он подошел к Вакуле с Гаврошем. Увидел окровавленную повязку на плече и груди капитана.

— Сыльно досталося?

— Да ничего, Григорий Андреевич, жить можно.

— Ну, добрэ, добрэ. — Закивал Загуляйло, а потом, сняв шапку, низко поклонился сталкерам.

— Что вы, Григорий Андреевич, прекратите! — подскочил к нему Гаврош.

— Дякуемо, сынки! — Торжественно произнес батька, заглянув в глаза каждому сталкеру. — Дякуемо за всэ тэ, що вы для нас зробылы! Що урятувалы нас вид такои напасти! Потом опять повернулся к Вакуле с Гаврошем и, уже тихо, вполголоса. — Дякую, хлопци, що сынкив моих збереглы. — И опять поклонился.

Сентиментальную сцену прервал громкий вскрик эсесовца, про которого забыли все присутствующие. Немец вскочил со своего троноподобного стула, у него оказался пистолет. Никто не успел и глазом моргнуть, как рука фашиста, отрубленная по самый локоть, вместе с оружием упала на стол. Оказывается, Микола все это время не спускал с него глаз. Немец дико заорал, стараясь здоровой рукой зажать культю, фонтанирующую кровью.

— Коля, ну зачем так грубо?! Вдруг он сейчас дуба даст, а мы его еще не допросили!

— Так вин жэ зброю дистав, миг же кого нэбудь вбыты!

— Тут ты прав, — согласился Вакула, — Дед, пожалуйста, перевяжи его. Да дай хлебнуть из своей фляги, а то и правда помрет.

— Вов! Ты хочешь, что бы я угощал этого фашиста?! Да у меня и оба деда, и отец….

— Нам его еще допросить надо, мы же еще пленников не нашли!

— Погоди, Вакула, — вмешался Свист, — мы же вам еще не сказали! Нашли мы пленников!

— Как нашли?! Где?! — Вакула дернулся и тут же зашипел от боли.

— Тихо, тихо. Там, во дворе, есть еще один вход в подземелья. Они не такие глубокие, как эти. Там у немцев было что-то типа общежития, или казармы, там же они устроили и узницу. Около пятидесяти пленников нашли. Среди них, причем, не только люди.

— Как они?! — тормошил Свиста уже Гаврош. — И это, пацаны, мальчишки совсем, как Костя наш, были?!

— Ребятня вся цела, Сань, слава Богу! — Подошел Вертолетыч. — Только слабые очень. Вы бы видели, чем они их кормили! У-у-у, сука! — Вертолетыч замахнулся прикладом "Вала" на стонущего и лелеющего свою руку, вернее — то, что от нее осталось, эсесовца.

— Тихо, угомонись, Дед! Я еще побеседовать с ним хочу. А где, кстати, наш Константин?

— Так мы его с освобожденными и отправили в Белый Дол. Пусть поможет. Слушайте, а Федьки Храпа то нет! Вася Дрозд есть, живой, а Федьку увели куда-то, давно уже, и все — с концами! И так, говорят, многие бродяги пропали! Выжили только те, которые недавно сюда попали — месяц-полтора назад! — Вертолетыч опять подскочил к Фашисту. — Говори, падла, куда мужиков дели, что вы с ними сделали?!

— Погоди, Валя, что ты имел в виду, когда говорил, что среди освобожденных пленников были не только люди?

— Так в одной из камер сидели свары, человек…. или как их там — пятнадцать.

— Не понял! Так кочевники с немцами, вроде бы, в союзе?

— Это меня тоже, поначалу, озадачило, но потом дошло — где тут собака порылась!

— И где же? — выдал нетерпение Гаврош.

— Все свары, которые в темнице сидели, были одеты…. ну как бы сказать — с иголочки, что ли, по богатому. Не так как простые кочевники, а как знать.

— Так, может это и была знать: вожди, жрецы, шаманы какие ни будь?

— Точно! Вов, Валь, теперь вы понимаете, какой был союз у них?! Каким образом фашисты его заключили?!

— Они пригласили к себе знать кочевников, — подхватил мысль друга Вакула, — под каким ни будь благовидным предлогом. Свары, судя по всему, наивные, как дети, поэтому заманить их, не составило большого труда. Заманили, и оставили как заложников, заставив их соплеменников выполнять все свои желания.

— То есть, едва попав в другой мир, тут же начали воплощать в жизнь теории своего гребаного фюрера о высших и низших расах? Вот же суки! А где сейчас эти аборигены?

— Ушли. Мы их только вывели за пределы замка, что бы на мины не напоролись. Кстати, Гаврош, нам придется поработать, что бы очистить все вокруг от мин.

— Сделаем. А сейчас что будем делать, Вов?

— Думаю, пусть все казачки наши отправляются в поселок, там сейчас полно хлопот. А мы поговорим с этим…. обрубком. Он должен просветить нас обо всем, что тут происходило последние семьдесят с лишним лет, а, в частности — куда исчезли похищенные ими люди.

Вскоре заполонившие залы подземного дворца казаки, во главе с батьком Загуляйло, ушли наверх. Со сталкерами, по настоянию старого запорожца, остались только его сыновья и Залесов. Мужики пододвинули стулья к столу, расселись. Микола так и остался стоять нависшей скалой над сильно побледневшим от боли и потери крови эсесовцем.

— Плесни ему еще, Дед, а то еще "ласты склеит", раньше времени.

Поворчав что-то под нос, Дед открыл флягу, и протянул ее немцу. Тот сделал пару больших глотковспирта.

— Ну, хватит, хватит! Ишь, присосался! — Вертолетыч протянул флягу к губам, потом, подумав, протер горлышко рукавом и завинтил крышку.

— Ну что, Сашка, — обратился командир к другу, — давай, спрашивай, ты ведь немецкий получше меня знаешь.

— Ха, нашел переводчика! Вов, я немецкий, как говорят, только со словарем. Английский — пожалуйста!

— Ну, спроси его, может он по-английски шпрехает!

— Не утруждайте себя, господа, я русским неплохо владею.

Все присутствующие даже не сразу сообразили, что заговорил единственный из оставшихся в живых в этом мире эсесовец. Если не учитывать небольшой акцент, его русский действительно был достаточно хорош.

— Тю, смотри-ка, какой грамотный фашист!

— Откуда знаете русский язык? — начал допрос Вакула.

— С 1937-го по 39-й год проходил обучение в Ленинграде, в военной академии.

— Вот же, твою дивизию! Сколько же гадюк тогда пригрели на свою беду!

— Дед, погоди. Ваше звание, фамилия.

— Штурмбаннфюрер Херман, командир специального батальона, 2-го пехотного полка, 1-й танковой дивизии СС "Лейбштандарт "Адольф Гитлер"! — немец даже попытался встать, поддавшись порыву торжественности, но тут же был водворен на место маячившим за спиной, как призрак, казаком.

Сталкеры переглянулись.

— Мы что, после такого…., должны крикнуть: "ух ты, круто!"?

— Простите, что?

— Ладно, проехали. Продолжим, майор. Ведь ваше звание, я имею в виду — эсесовское звание, применительно к обычным войскам, соответствовало майору?

Эсесовец состроил на лице выражение задетого достоинства.

— Тогда лучше просто — Херман.

— Все равно. Так вот что, Херман, как вы со своими людьми и пленными попали сюда мы, в общих чертах, знаем. Теперь, хотелось бы узнать, о всех ваших художествах на этой земле за последние семьдесят с лишним лет. А главное — с какой целью вы похищали людей на Земле?

Немец какое-то время молчал. От огонька в его глазах, вспыхнувшего при торжественном представлении, не осталось ни следа.

— Можно у вас попросить сигарету?

Вакула обвел всех присутствующих взглядом.

— Дед. Игнатьич! Дай ему сигарету.

— Эх, едрить твою! — проворчал Вертолетыч, но достал из пачки "Примы" сигарету и щелчком отправил ее через стол немцу. Потом, еще раз чертыхнувшись, перевалился через стол с зажигалкой в вытянутой руке.

Эсесовец с наслаждением затянулся, закатив от удовольствия глаза, чем еще больше завел Вертолетыча.

— Не, мужики, давайте ему еще кофию с бабами организуем, для полного набору!

Сталкеры дружно рассмеялись.

— Ладно, Дед, не кипятись, это ж для дела! Итак, Херман, мы вас слушаем.

* * *

Командир взвода, который был отправлен Херманом на разведку неизвестных построек, доложил штурмбанфюреру о том, что они необитаемы и очень даже пригодны для жилья. Действительно, в целом сооружения напоминали большой средневековый замок. Тут и крепостная стена была, и основное здание, сильно напоминавшее пирамиду, и множество построек поменьше. Перед входом в пирамиду стоял большой, метра полтора в диаметре, валун, с углублением в верхней части. Над валуном высилась какая-то конструкция из жердей, связанных кожаными ремнями, обтянутыми шкурами зверей и увенчанная оленьими рогами, украшенными полевыми цветами. Судя по тому, что в углублении камня лежали какие-то продукты — фрукты, овощи, вяленое мясо и сушеные грибы, на вид весьма свежие, а цветы на рогах увяли только слегка — кто-то в крепость наведывался и, скорее всего, часто.

Вскоре выяснилось, что связанные палки и камень были святилищем какого-то бога местных аборигенов. Несколько их представителей, скорее всего — представителей культа, наведались в крепость.

Местных гуманоидов, которых немцы, за низкий рост, окрестили пигмеями, "приручили" быстро. Угостив жрецов тушенкой, шоколадом, галетами и другими изысками щедрых армейских пайков, немцы без труда втерлись в доверие к наивным полудиким аборигенам. Вскоре в крепость пожаловала большая процессия, состоящая из вождей местных племен и их семей. Свары привезли с собой богатые, в их понимании, подарки пришлым чужакам. Это были и мясо, и рыба, и грибы, и мед лесных пчел, и орехи, и многое другое из того, что веками добывали и чем кормились кочевники.

Тут уж эсесовцы церемониться не стали. Расстреляв, для подтверждения серьезности своих намерений, нескольких представителей знати, часть они оставили в качестве заложников, а остальных отпустили, дав понять, что жизнь их плененных сородичей теперь целиком и полностью зависит от того, насколько благосклонными и покладистости к чужакам будут все аборигены. Язык у кочевников был настолько простым и примитивным, что общаться и изъясняться с ними, после небольшой практики, не составляло особенного труда.

Так, привычными для себя методами, фашисты подчинили себе целый народ этого мира. Уровень развития сваров можно было сравнить с уровнем кочевников времен средневековья на Земле, поэтому культ вождей и жрецов их племен был силен. Но это являлось и слабостью аборигенов, которой успешно воспользовались немцы, получившие неограниченный источник продовольствия, бесплатной рабочей силы и, хоть и примитивную, но многочисленную армию, в необходимости которой поработители убедились, обнаружив, совсем недалеко от своего нового логова, большое поселение мирных людей. Мирных, но, в случае необходимости, способных дать достойный отпор, что никак не укладывалось в планы нацистов, вознамерившихся тут возродить свой очередной Рейх.

Немцам очень мешал Белый Дол. "Чертовы славяне! — Бесновался Херман на совещаниях со своими офицерами. — Откуда они тут появились?! Нигде покоя от них нет!". Организовав несколько набегов кочевников на поселок, фашисты убедились в том, что Белый Дол им не по зубам. Свары не имели никакого представления ни о тактике боя, ни о стратегии. Они гибли сотнями в бездумных лобовых атаках, не добиваясь никакого успеха. Тогда их хозяева придумали другую тактику. Отдельные отряды кочевников вытаптывали урожаи на полях, нападали на охотников в лесах, что бы лишить поселян основных источников продовольствия. Но белодольцы справились и с этой напастью, уничтожив несколько таких отрядов и разогнав все остальные.

Новые хозяева кочевников, будучи профессиональными военными, не участвовали во всех этих столкновениях, боясь потерь, которые для них были бы невосполнимы. Поэтому, видя всю тщетность попыток руками кочевников уничтожить или поработить жителей Белого Дола, затаились до поры, далеко, однако, не отпуская от себя орды кочевников, продолжая удерживать у себя заложников. Белодольцы сами предприняли попытку ликвидировать засевших в крепости эсесовцев, но грамотно организованная оборона немцев, практически без потерь, заставила уйти славян ни с чем.

Эсесовцы своем укрепленном гарнизоне чувствовали себя в полной безопасности. Боеприпасов и взрывчатки, которые они вынесли из подземных комплексов на Земле, хватило бы на вооружение целого полка, продовольствием их полностью обеспечивали аборигены, всю черную работу выполняли пленные, которых фашисты, хоть и держали в "черном теле", но, все-таки, старались беречь как живую силу, способную выполнять более квалифицированную работу, чем свары. Все это время Херман и его офицеры ломали головы над способом выхода из сложившейся патовой ситуации.

Выход был найден случайно, когда ученые, пришедшие вместе с эсесовцами, обследуя подземные сооружения под крепостью, глубоко внизу нашли "Машину".

Сначала, на верхнем уровне подземного дворца, был найден пульт, или узел управления, разобравшись с которым, можно было открывать объемную карту-схему всех помещений, а также открывать и закрывать входы в них. Были обнаружены новые помещения и целые залы, внутри которых находились какие-то сооружения, устройства и механизмы, о предназначении которых оставалось только догадываться. Затем, в одном из огромных залов, с потолками высотой под пятнадцать метров, нашли что-то похожее на заводской сборочный конвеер. Херман понял, что найденные артефакты — технологии, оставленные неизвестной могущественной цивилизацией, могут помочь в осуществлении его планов по завоеванию этого мира. Но что стоят технологии, какими бы они высокими не были, если не можешь ими овладеть!

Херман собрал всех ученых и поставил перед ними задачу — изучить все эти устройства и агрегаты, понять — как они действуют и как их можно использовать.

Были установлены конкретные сроки, и работа закипела. Но как не старались специалисты из нацистских лабораторий, дела продвигались медленно. Было установлено, что все сооружение было чем-то, имеющим отношение к медицине, а точнее — к хирургии, так как обнаруженный "конвеер" напоминал огромную операционную с множеством столов, приборов, и автоматических инструментов. Предназначение других найденных агрегатов осталось неизвестным. Херман уже подумывал расстрелять одного-двух горе специалистов, для того, что бы придать работам новое ускорение, но тут была сделана очередная, самая главная находка. В потайном помещении, рядом с "конвеером", были найдены четыре саркофага, в которых находились существа, очень похожие на людей, только ростом гораздо выше. После тщательного исследования находки ученым удалось запустить процесс вывода находившихся там существ из анабиоза.

Удачно "разморозились" только трое из четырех "великанов" — четвертый погиб из-за сбоя автоматики. Херман, понимая, что представился реальный шанс овладеть высочайшими технологиями древних, приказал оказать максимальную помощь древним для скорейшей и благополучной их адаптации и восстановления после тысячелетнего сна.

Через несколько месяцев кропотливой работы ученого персонала, под неустанным присмотром Хермана и его солдат, представители древней цивилизации полностью восстановились после анабиоза. Еще какое-то время ушло на установление контакта. Когда взаимопонимание было достигнуто, разбуженные гуманоиды поведали свою историю.

Когда-то, в галактике, параллельной Млечному пути и как две капли воды похожей на него, разразилась большая война. В смертельной схватке схватились две могущественные цивилизации — тифоров и лингонов. Причина, как всегда, проста и банальна — борьба за жизненные пространства, за территория обитания. Дело в том, что тифоры — рептилоидная раса, в результате неизвестно чем спровоцированного демографического взрыва, за относительно короткий период сильно разрослась. Планеты, которые они заселяли, оказались перенаселенными. Другие миры, которые годились тифорам для жизни, были заселены гуманоидной расой лингонов.

Вначале была череда переговоров, на которых рептилоиды и затронули волнующий их вопрос. Тифоры предложили соседям освободить несколько планет, которые были только недавно освоены лингонами и на которых обитали только небольшие колонии. Гуманоиды не могли согласиться на это, так как их раса, пусть и не так быстро, но разрасталась тоже и новые планеты осваивались ими для ее расселения в будущем. На ряде планет лингоны искусственно корректировали климат и изменяли состав атмосферы для того, что бы сделать их максимально пригодными для жизни. А научили их этому представители могущественной цивилизации, явившейся лингонам из параллельного мира. Вход в этот удивительный мир существовал только на одной из самых удаленных и освоенных человекообразной расой планет и открывался он только избранным.

Лингоны видели другой способ решения проблемы тифоров. Они готовы были поделиться с ними опытом по адаптации планет и оказать им помощь в этом, но менее миролюбивых и более амбициозных рептилоидов это не устроило и они стояли на своем.

Разразилась война, которая привела, практически, к полному уничтожению расы тифоров и к упадку лингонов.

Обе стороны с самого начала несли огромные потери. Через какое-то время лингоны, потеряв в галактических сражениях до половины живой силы, попробовали заменять своих солдат искусственно созданными андроидами. Эксперимент удался и вскоре против тифоров выступили целые легионы биороботов. Они прекрасно выполняли обязанности экипажей звездных боевых кораблей, солдат десантных бригад, техников подразделений техобслуживания. Киборги были гораздо более живучими, по сравнению с обычными солдатами, и, даже при получении сильных повреждений во время боя, могли быстро восстанавливаться в специально созданных и разбросанных по дальним уголкам галактики центрах восстановления боевых андроидов. Эти центры представляли собой, как правило, хорошо замаскированные комплексы, куда свозились все, получившие в боях повреждения, биороботы. Полностью автоматизированные хирургические и регенерационные конвейерные системы быстро восстанавливали и возвращали в строй солдат — киборгов. Они вновь полностью экипировались, вооружались и отправлялись в боевые подразделения.

Сооружение, которое фашисты облюбовали под свою базу, и являлось одним из таких реабилитационных центров или госпиталем для биороботов, который, по окончании войны, был законсервирован своими создателями. Найденные немцами и выведенные из анабиоза гуманоиды так же являлись андроидами, которые, когда-то, относились к медперсоналу этого комплекса.

С помощью "разбуженных" эсесовцы, со временем, нашли применение древним технологиям. Такое придумать могли только фашисты. Соблазн создать огромную армию искусственных солдат, для завоевания нового, похожего на рай мира, был огромен. Конвейер по ремонту выведенных из строя биороботов, через тысячи лет простоя, заработал вновь. Только он теперь не восстанавливал и " воскрешал", а создавал! Таких же, как и тысячи лет назад — мало чем отличающихся от людей, только огромного роста и мощного телосложения. А самое страшное было то, что в качестве сырья для такого производства использовались люди.

"Машина" стала производить полноценный "продукт" только после продолжительной и кропотливой работы ученой команды и вышедших из анабиоза андроидов. На это было пожертвовано около трети пригнанных с Земли пленных. Оказалось, что "сырье" должно быть чистым, то есть — в качестве исходного материала должны выступать тела людей, никогда не болевших серьезными заболеваниями. Андроиды снабдили немцев необходимыми приборами для предварительного диагностирования обреченных быть биоматериалом и дело, как говорится, пошло.

Это было жуткое производство. В специальные контейнеры загружались тела умерщвленных жертв, и "машина" запускалась. Что происходило внутри высокотехнологического адского устройства — сложно понять, но, через какое-то время — дней через десять после начала процесса, капсулы на выходе открывались и из них выходили "новенькие" андроиды, с уже "прошитыми" мозгами. После тщательной проверки своими "создателями", боевые киборги, запрограммированные на полное и беспрекословное подчинение эсесовцам, облачались в боевое снаряжение, которого достаточно было на складе экипировки. К большому огорчению фашистов, в комплексе не было оружия древних, так как киборги, когда то, вооружались по прибытию в свои подразделения. В небольшом количестве, правда, нашлось легкое оружие, похожее на обычные полицейские дубинки, которые выпускали энергетический заряд на почтительное расстояние и, если не убивали, то надолго выводили противника из строя. Еще были найдены различные вспомогательные устройства, такие как, например, переносные генераторы защитных полей, способные целое отделение сделать невидимым для противника в оптическом и в тепловом диапазоне, а еще — контейнеры на гравитационных подушках, в которых с поля боя выносились убитые и раненные биороботы. Очень полезными в дальнейшем оказались и приспособления, которые излучали акустические волны в инфразвуковом диапазоне. Они действовали на жертв как шокеры, вызывая жуткую головную боль, нередко приводящую к смерти. Судя по всему, в мозги искусственных солдат умение пользоваться этими хитроумными прибамбасами закладывалось еще в процессе создания киборгов. Благодаря высокой способности биосолдат к обучению, хозяева-эсесовцы быстро научили их владению земным оружием — пулеметами, автоматами, базуками, огнеметами. Этого "добра" нашлось более чем достаточно в подземных складах Земли.

После того, как производство боевых киборгов было налажено, нацисты решили поэкспериментировать с использованием, в качестве "сырья", местных аборигенов. По какой-то причине из этого ничего толкомне вышло. А вот опыт со "скакунами" кочевников — крагами, которые являлись разновидностью мелких травоядных динозавров, сохранившейся в этом мире, частично удался. Частично потому, что немцы рассчитывали получить на "выходе" кровожадных монстров, также полностью подчиняющихся своим хозяевам и которых можно было бы использовать в качестве боевой силы, а получили, хоть и свирепых зубастых тварей, но абсолютно не подвластных ничьей воле. Их выпустили в прилегающий к крепости лес, для охраны от непрошеных гостей, но бестолковые твари стали нападать на обозы сваров, которые завозили продовольствие. В конце концов, часть монстров отстреляли сами немцы, часть подорвались на минных полях, остальных, забредших подальше в лес, перебили охотники из Белого Дола. Тогда свирепых и неуправляемых зверюг решено было использовать для охраны подземных тоннелей со стороны Земли, что бы отбить охоту, кому-то ни было, искать дорогу к порталам в другой мир. В пещерах устроили что-то типа вольера, где содержались искусственно выведенные монстры, а кормили их приставленные для этого дела кочевники. О том, чем это все закончилось, писалось ранее: видоизмененные динозавроподобные свирепые твари, быстро приспособившиеся к жизни в пещерном мраке, убили всю команду аборигенов нового мира, ухаживавших за ними, а самих монстров уничтожили сталкеры.

Вскоре исходный "живой материал", из которого эсесовцы Хермана производили свою армию, закончился. В адскую машину были "загружены", даже, несколько человек из научного персонала. Попытки захвата жителей Белого Дола не увенчались успехом — поселенцы, в полной мере осознавшие, что за соседи у них появились, были постоянно начеку. Тогда немцы наладили доставку "сырья", опять же, с Земли.

Незадолго до этого в новом мире случилось небольшое землетрясение, никому из обитателей, впрочем, не принесшее вреда. После него в скалах открылось еще несколько порталов, ведущих на Землю. Через них можно было попасть, как и раньше, в подземелья, которые, занимали обширные пространства под землей, и через которые можно было выйти на местность, когда-то оккупированную германскими войсками. Местность, по докладам разведчиков Хермана, впервые за семьдесят с лишним лет выбравшихся на поверхность, чудовищно изменилась. Она теперь не принадлежала никому — ни немцам, ни русским. Она была сама по себе, жила своей жизнью, по своим законам. Обитали там люди, вооруженные и постоянно воюющие друг с другом, а также неведомые твари, которые могли привидеться только в бредовом сне.

Первая же попытка эсесовцев захватить людей с Земли потерпела крах: отряд из десяти человек, отправленных для этой цели, был уничтожен почти полностью, причем не людьми, а, всего лишь, одним монстром, чем-то напоминающим огромную кошку. Этот была химера — самый сильный и загадочный обитатель Зоны, любое упоминание о котором, даже у самых отчаянных бродяг, вызывал неприятный озноб. Только один солдат, чудом избежавший клыков и когтей практически неуязвимой для оружия твари, добрался до крепости. Тогда за живым материалом стали отправлять киборгов, укомплектованных всякими полезными приборами древних. Вылазки стали продуктивными. Среди киборгов случались потери, но, когда команды стали усиливать охранниками, вооруженными тяжелым оружием, эта проблема была почти полностью снята.

Так, за несколько лет активных вылазок в мир Земли, андроиды нацистов похитили около двухсот пятидесяти человек, большую часть из которых успела поглотить адская машина. Порталы выходили на территорию Зоны Отчуждения, где существовали свои законы и где постоянно находились тысячи человек. Люди гибли или бесследно исчезали постоянно, так что пропажа нескольких сотен человек за такой период особого беспокойства ни у кого вызвать не мог. Не мог, и не вызывал, пока, однажды, не была захвачена группа сталкеров — подростков. Тогда-то и начался обратный отсчет существования колонии эсесовцев, которая, по их замыслу, должна была дать начало образованию в параллельном мире очередного Рейха.

* * *

— Так значит, вы и мужиков наших, и Федьку Храпа в эту электромясорубку засунули?! — С глазами навыкате придвинулся вплотную к эсесовцу Вертолетыч. — Нет, ну вы подумайте, мужики: семьдесят лет прошло, как оторвали яйца их фюреру! Сколько людей голов сложило на той войне ради этого! Казалось бы — все, вывели напасть, раз и навсегда. Так нет же — вот вам "здрасте"! Нашли же, поганцы, место, выжили, и дальше пакостить продолжали! Вов, давай ему тоже что ни будь оторвем, суке!

— Успеешь, Дед. Где находится эта, как вы говорите, "машина"? — спросил командир на немца.

— На нижнем уровне.

— Там же и те, кто ее обслуживал?

Херман устало кивнул.

— А эти ваши роботы-андроиды? Что-то мы ни одного не наблюдали в крепости.

— Всех бросил на штурм поселка. До вашего появления, я не сомневался в его успехе. Но что-то, видно, пошло не так. Не понимаю, ведь такая сила…..

— А вы в курсе чем закончилась история Третьего Рейха? Тоже ведь сила была! Но и на эту старуху нашлась проруха. Слышали, небось, такую русскую поговорку?

Херман ничего не ответил, только тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Через секунду его тело задергалось в беззвучном смехе.

— Idioten, desist das gleiche idioten! — сквозь нездоровый смех выдавил эсесовец.

Присутствующие удивленно переглянулись.

— Вирт, Хильшер, Зиверс! Да и Гиммлер с Гитлером ничуть не лучше! — Херман вновь перешел на русский. — Эти напыщенные, переполненные пафосом бездельники из Анненербе! Все, все полные идиоты, одержимые поисками легендарной земли, где они смогли бы воплотить в жизнь свои безумные идеи! Столько сил потратили на поиски — Арктика, Гималаи, Тибет, Кавказ, Индия…..! А она вот — у них под носом!!!

Немец вновь затрясся в смехе.

— Мы должны воспринимать это как начало вашего раскаяния? Или как еще объяснить эту истерику?

— О чем ты, Саня?! Какое, к хренам, раскаяние?! Их фюрер освободил от таких понятий как совесть, нравственность, милосердие. Раз и навсегда! — сарказму Свиста не было предела.

— Скажите, Херман, — в разговор вновь включился Вакула, — а как так получилось, что вы, вместе со своими солдатами, оказались запечатанными во взорванном комплексе? Не похоже на ваши методы. Если бы в подземелье остались одни пленные и гражданские специалисты — нам было бы понятней. А тут, практически, целый батальон до зубов вооруженных вояк, личная гвардия, можно сказать, Гитлера, оказался погребенным вместе со своими узниками. Что-то не верится в акт добровольного самозахоронения.

— Вы правы. Никакого самозахоронения не было. Приближались русские войска. Комплекс был подготовлен к взрыву. Предполагалась эвакуация научной документации и гражданского научного персонала….

— А пленных вы, естественно, эвакуировать не собирались?

Эсесовец не ответил на этот вопрос Стропы, а только опять, на мгновение, прикрыл воспаленные глаза, и продолжил.

— Перед началом эвакуации лабораторию, в очередной раз, посетил обергруппен фюрер СС генерал Ганс Камлер, глава сверхсекретного исследовательского центра. Думаю, что по команде этой тыловой крысы взрыв был произведен раньше времени. Не знаю, с чем это связано. Скорее с резко изменившейся обстановкой не в нашу пользу на быстро приближающемся фронте.

— Ладно, с этим все понятно. А, скажите, какие у вас планы были на тот случай, если бы спланированный вами штурм Белого Дола удался?

— Чего уж теперь скрывать….. Я попал в другой мир, прекрасный и девственный, который никому не принадлежал. Разве можно было устоять перед соблазном завладеть им?! Но оказалось, что это удивительное место уже занято. Я не мог смириться с этим фактом. У нас было много оружия, но не хватало самого главного — людей, солдат. Местные пигмеи не в счет. Они глупы и примитивны, хоть и легко управляемые, при определенных обстоятельствах. Первоначальный опыт показал, что ставить на них, как на основную военную силу — слишком опрометчиво. Можно было использовать только как пушечное мясо! Случай подсказал выход из положения. Об этом вы уже знаете. Захватив поселок, у меня было бы достаточно материала для создания настоящей армии солдат, готовых беспрекословно выполнить любой приказ.

Все присутствующие были шокированы таким откровенным цинизмом. Даже казаки, не знакомые с фашизмом, были удивлены той легкости, с которой немец обрисовывал свои чудовищные планы.

— Мыколо, братэ! — Обратился к козаку Андрей. — А ну зитны йому його поганого гарбуза з плэч!

— Погоди, погоди, Коля! — Остановил Вакула казака, потянувшего из ножен саблю. — Андрей, так будет не совсем справедливо. Его должен судить весь народ Белого Дола.

Командир сталкеров повернулся к фашисту.

— Вы, Херман, военный преступник и вас будут судить. Так же, как и судили после разгрома фашистской Германии многих ваших коллег. По вашей вине погибло большое количество мирных людей, и в этом мире, и на Земле. Вы хоть осознаете это?

Немец ничего не ответил, ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Командир. — Вмешался Гаврош. — Я позволю себе не согласиться с тобой. Скажи, какого черта мы должны возиться с ним? Ведь сам он ходить сейчас вряд ли способен, значит надо его тащить. Да еще Студент, следуя своему врачебному долгу, примется штопать его. А ему дай волю, ты же знаешь, так он и руку пришпандёрит этому типу, которой он чуть не завалил одного из нас! А оно нам надо?!

Вакула оглядел присутствующих и понял, что все они поддерживают мнение друга.

— Хорошо. А что ты предлагаешь? Тут же его и расстрелять, или действительно башку отрубить?

— Вот еще не хватало руки марать, Вов!

Гаврош подобрал отрубленную руку фашиста, застывшие пальцы которой продолжали крепко сжимать рукоять пистолета. С трудом и нескрываемым отвращением сталкер вырвал оружие из одеревенелой конечности, отбросив ее в сторону, затем выщелкнул обойму и, убедившись, что в стволе еще остался патрон, положил пистолет перед Херманом.

— Считайте, что вам повезло, штурмбанфюрер! — Сказал Вакула. — И можете за это благодарить моего друга! Мне даже страшно предположить, какое вам наказание могли придумать люди, которым вы принесли столько горя. И не делайте глупостей. Патрон всего один. А скоро здесь все будет затоплено водой. Все, мужики, уходим отсюда!

Пока все выходили из зала, у выхода, на всякий случай, стоял Стропа со своей "фенькой" наизготовку. Все это время Херман сидел неподвижно с закрытыми глазами. Выстрел прозвучал, вскоре после того, как сталкер покинул помещение и кинулся догонять своих.

— Володь, а насчет затопления ты ему что — в уши надул?

— Да нет, эту гадюшню действительно нужно уничтожить. Взорвать мы тут все не сможем, для этого взрывчатки — тонны нужно. А вот на счет затопления у меня мыслишка есть.

Сталкеры как раз подошли к похожему на пирамиду сооружению с пультом управления доступом ко всем помещениям огромного сооружения.

— В общем, так: через схему сооружения даем команду на открытие всех помещений, а затем взрываем тоннель, по которому спускались сюда. Ну — тот, с длинной, как эскалатор, лестницей.

— Все очень хорошо, командир, только где мы столько взрывчатки возьмем? Что бы пробить скалу над тоннелем, ее нужно тоже немало!

— А вот мы с тобой ее и добудем, Сань, и Валька нам поможет.

— ……….?

— Мы снимем все мины, которыми немцы утыкали все вокруг крепости. Вот тебе и взрывчатка. Хватит тогда, как думаешь?

— Конечно, Володь! — Просиял Гаврош. — Ай да командир! Ай да голова!

* * *

Через три недели после разгрома гнезда эсесовцев в параллельной реальности, на планете, очень похожей на Землю, команда Вакулы и освобожденные ею земляне прощалась с жителями Белого Дола и с этим удивительным миром, небосклон которого украшали две прекрасные луны.

За это время в поселении землян было сделано многое.

Прежде всего, были похоронены защитники, павшие во время последнего штурма. На поселковом кладбище появилось полтора десятка свежих могил. Отстраивались пострадавшие от пожаров здания, в поселке наводился порядок. В этом белодольцам помогали сталкеры и быстро восстанавливающие силы и здоровье бывшие пленники уничтоженных фашистов.

Вакула, Гаврош и Свист разминировали все подступы к древнему сооружению, которое фашисты переоборудовали в крепость. Немцы установили, в общей сложности, около двух сотен мин. Среди них были как самые простые — противопехотные, нажимного действия, так и более сложные и трудноизвлекаемые, с хитромумными детонаторами — ловушками. Но для спецназовцев, хорошо знакомых с саперным делом, эта задача оказалась вполне посильной.

После некоторых раздумий, сооружение лингонов, бывшее когда-то их базой и госпиталем для андроидов, решили не уничтожать. Оно могло быть хорошим убежищем и для белодольцев, случись какая ни будь беда. Да и сохранится возможность для людей, поселившихся в этом мире, в будущем изучить наследие древней цивилизации и взять на вооружение все самое полезное и прогрессивное. Извлеченной из земли взрывчатке сталкеры придумали другое применение.

Сварам разрешили убрать с поля перед защитной стеной Белого Дола всех своих погибших. А еще через неделю к крепостным воротам подтянулся большой обоз кочевников, сопровождаемый вождями нескольких племен и их свитой. Аборигены, освобожденные от влияния жестоких пришельцев, пришли к людям с целью восстановления былого мира и с благодарностью за освобождение своих соплеменников. В качестве подарков свары привезли многое из того, что когда-то, до появления в этом мире фашистов, с удовольствием покупали и выменивали у них люди. Белодольцы положительно отреагировали на такой жест доброй воли, и мир между людьми и сварами был установлен.

Сталкеры и вызволенные пленники стояли рядком у крепостных ворот, перед огромной толпой белодольцев, вышедших их провожать. Бывшие узники окрепли, набрались сил, хоть следы измождения все еще присутствовали на лицах многих из них. Вертолетыч не позволил Вакуле и Гаврошу провести воспитательную работу с непослушными пацанами, из-за которых и произошли все эти события. "Здурели, что ли! — Гаркнул тогда Дед. — У мальцов не известно на чем душа держится, а они со своим воспитанием! Они и так уже наказаны больше чем нужно!".

Из тридцати двух освобожденных узников, восемь человек решили остаться в Белом Доле навсегда. Из них шестеро были научными работниками, захваченными, в разное время, в Зоне киборгами. Еще двое — простые сталкеры, решившие осесть в этом прекрасном мире.

Накануне поселяне устроили прощальный пир в честь героев, благодаря которым в новом мире наступили мир и спокойствие. Казаки наперебой говорили благодарственные речи, провозглашали тосты. Лились рекой добротный самогон, яблочные и виноградные вина, медовуха. У столов, заставленных всевозможными яствами, возле сталкеров горой лежали подарки. От имени команды Вакулы с ответной речью выступил Вертолетыч. Не ожидали друзья что их Дед, будучи большим любителем приправить любые свои высказывания крепким словечком, может говорить таким, как выразился Стропа: "высоким литературным слогом", после чего добавил — "Спиноза наш!", на что Вертолетыч совершенно не обиделся.

Чудом уцелевшие члены бывшей группы Перца — Глыба, Чок и Жердин младший стояли в конце шеренги убывающих с небольшими котомками за плечами и угрюмым видом.

С момента освобождения, никто из команды Вакулы с ними толком так и не поговорил — ограничились только хмурыми взглядами и короткими вопросами о самочувствии. Даже Костя держался особняком от друзей, как будто выражал за всех недовольство и возмущение их легкомыслием и глупостью.

Один Студент, обследуя бывших пленников, кратко высказал им мнение всей команды.

— Друг ваш, как там его…. Шиша, погиб из-за вас, и только из-за вас. Почему вы не послушали Вакулу и Гавроша, Константина, в конце концов? Кстати, своим спасением вы обязаны, прежде всего, ему. Ваше раздолбайство могло закончиться еще большей бедой. Дед чуть не погиб, Витю Бобра вообще по кускам собирали! Скажите спасибо этой чудесной планете и ее уникальным целительным свойствам, только благодаря ей он вытянул. Да и вы на Земле столько не протянули бы в тех условиях, в которых вас содержали.

Батька Загуляйло, узнав обо всем, что произошло, пожурил пацанов, номягко, по-отечески:

— Трэба батькив та старших людэй слухаты, сыночки, тоди ниякои биды нэ будэ! А вам досыть вже хлопцив катуваты, йим и так дисталося вид той клятой нимчуры! Воны всэ давно зрозумилы! Трэба йих пробачыты вжэ!

Атаман Галько даже заступился за бедолаг.

— Если бы они вас послушались, то не нужно было бы их искать, а значит что вы — спасители наши, не пришли бы сюда и не помогли бы избавиться от такой напасти. Получается что нам — белодольцам, нужно на ваших неслухов молиться!

Было видно, что парни очень сожалеют о своем поступке, что не вняли мудрым советам сталкеров, а пошли на поводу у коварного и подлого беспредельщика Перца. Но еще больше их шокировал тот факт, что находились они не на Земле, а в совершенно другом мире, в который они прибыли в совершенно бессознательном состоянии и из подземной тюрьмы не могли видеть ни красавиц лун на небосклоне, ни других удивительных особенностей этой планеты.

Но, постепенно, у сталкеров злость на горемык прошла, растаяла, и все пошло своим чередом. Вскоре, окрепшие пацаны, наравне со всеми, помогали белодольцам в наведении порядка в поселке. Бобер, хоть и ходил, пока еще, с палочкой, или как выразился Вертолетыч: "на трех ногах", но тоже старался внести свою лепту в дело восстановления Белого Дола.

— Ну что, все собрались, все готовы?

Вакула осмотрел стоявших шеренгой членов своей команды и освобожденных пленников, которым предстоял переход через один из порталов на Землю. Этот путь открыли, в свое время, эсесовцы. Через него же и совершали свои захватнические вылазки созданные ими киборги.

— Да Витька еще не подковылял, — ответил Вертолетыч, — запаздывает что-то.

— Так может помочь ему нужно? Ну-ка, молодежь, быстренько метнулись и помогли дяде Вите! А то выходить пора уже. До темноты нужно до скал дойти.

— Не нужно помогать дяде Вите! — Раздался голос Бобра. Сталкер вышел из толпы провожающих. Рядом с ним, прильнув к плечу, стояла голубоглазая красавица Оксана — медсестра из местной больницы и дочь атамана Галько. — Я остаюсь, мужики.

Вакуле, да и всем остальным, показалось, что это все им послышалось.

— Не понял, что???

— Я остаюсь! — Более громко и четко повторил Виктор.

А вот это уже было шоком.

— Ты хочешь тут подлечиться, я так понял, Вить? — Неуверенно произнес Стропа. — Но после нас…..

* * *

Дело в том, что сталкеры настоятельно советовали властям Белого Дола уничтожить все порталы, ведущие на Землю.

— Вы ж поймите, — говорил Вакула, — на Земле мало что изменилось с тех времен, как вы сюда попали. Если там сейчас узнают об этих проходах, то эсесовцы, с их биороботами, вам покажутся невинными и безобидными детьми! Этого никак нельзя допустить! Пусть факт существования этого мира для жителей Земли так и останется красивой фантастической легендой. И не более!

— А ежели кто ни будь из уходящих расскажет об этом там — в вашем мире, что тогда?

— Не беспокойся, Степан Остапович, не расскажут. А если даже такое и случится, то рассказчиков поднимут на смех, в лучшем случае!

— А в худшем?

— А в худшем — больницы для душевнобольных.

На том и порешили. Сталкеры установили в трех пещерах с порталами заряды, собранные из обезвреженных мин и объяснили белодольцам как их подорвать.

* * *

— Нет, мужички, я остаюсь тут насовсем…. Ну, то есть — навсегда.

Немая пауза длилась, казалось, вечность. Первым в себя пришел Вертолетыч.

— Витя! — Сталкер сделал шаг в сторону друга. — Ты чего это, сукин ты сын?! А как же я?!

Бобер стоял потупившись, а потом шагнул к сталкеру.

— Прости, Дед!

Друзья обнялись. Потом Вертолетыч подошел к Оксане, обнял и ее, поцеловал, по-отечески, в лоб.

— Береги его, дочка.

Дед, утирая сухую мужскую слезу, вернулся к команде. К Бобру и Оксане подошел атаман Галько. Он оглядел пару строгим и удивленным взглядом. Влюбленные, по старому обычаю, рухнули перед казаком на колени.

— Благослови, Степан Остапович!

Галько поглядел в сторону жителей Белого Дола, которые с удивлением наблюдали всю эту трогательную сцену, потом на группу сталкеров, которые тоже стояли с отвисшими челюстями. Казак, как будто, искал совета и поддержки у всего честного народа в данной ситуации.

— Благослови, батько! — Пробасил какой-то запорожец из толпы.

— Да благослови уже детей, черт старый! — Крикнула пожилая казачка.

Тут же толпа радостно зашумела, загомонила, призывая атамана благословить молодых. Галько встретился взглядом с Вакулой, который, широко улыбаясь, только развел руками.

— Ну — все, будя, будя. — Атаман поднял дочь и сталкера с колен. Тут же молодой казачок подскочил с иконой, предал ее Галько. В присутствии жителей поселка и уходящих домой землян отец благословил Виктора и Оксану по православному обычаю.

* * *

Команде сталкеров и освобожденных ими людей удалось уйти только через две недели. Сначала Белый Дол готовился к свадьбе, а затем гремел пир на весь этот чудесный новый мир.

Эпилог

Через день после того, как земляне скрылись в одной из пещер скалистой гряды, четыре мощных взрыва обрушили проходы к порталам, навсегда оборвав связь между двумя реальностями.

Вакула, без особых приключений, вывел людей на поверхность Земли через католический склеп на кладбище села Красное, где их уже поджидали егеря Зверобоя, с которыми они и пришли на базу "Логово химеры" группировки "Тайга".

Три дня подряд отмечали сталкеры успешную спасательную экспедицию команды Вакулы. Сыч, на радостях, щедро угощал всех желающих за счет своего заведения. Зверобой принял меры, что бы известие о возвращении спасателей не выходило, как можно дольше, за пределы базы. Ведь военные из МСОПа, хоть и попритихли, но, если б узнали, обязательно нагрянули бы со своими расспросами-допросами и различными санкциями. Глава егерей сам сообщал руководителям других группировок о спасении их людей из плена. Постепенно сталкеры разошлись по своим группировкам или по местам своего постоянного базирования. Некоторые одиночки изъявили желание вступить в "Тайгу" и Зверобой никому не отказал. Кто-то вообще покинул Зону и уехал домой. Приземлившийся неподалеку от базы егерей вертолет увез четырех ученых, пробывших в неволе несколько месяцев.

Жердин старший пришел на базу в сопровождении Болотного Доктора, его верных помощников-нежитей и двух огромных чернобыльских псов. Док, что бы не пугать и смущать сталкеров своей удивительной и жутковатой свитой, тепло распрощался с Хмурым у блокпоста и вернулся в свои владения.

Встреча двух Жердиных растопила сердца даже самых черствых и абсолютно не поддающихся сентиментам бродяг. Похоже, что все пережитое Александром заставило совершенно по-другому посмотреть на многие вещи в этой жизни, а главное — изменить свое отношение к отцу. Вскоре Жердины покинули Зону и отправились домой в Житомир, где в новой квартире, купленной, по поручению Вакулы и Гавроша, Федей Белоусом, их ждала выздоравливающая жена и мать. Деревенский дом, в качестве подарка для перенесшего столько тягот и лишений семейства, выкупил Болотный Доктор.

Константина с Жердиными отправить домой не удалось. Он ушел из Зоны только после того, как сходил с командой Вакулы в подземелья, что бы забрать и должным образом похоронить Хлыста и его группу, а так же в Анютину падь, что бы разгадать тайну девочки, спасшей от гибели своих односельчан.

Об этом хотелось бы рассказать отдельно.

* * *

Три дня сталкеры лагерем стояли у долины, такой прекрасной и зловещей одновременно, пытаясь понять, как можно помочь мечущейся между двумя мирами светлой душе маленькой героины. В конце концов, недалеко от озерца, в еле заметной, из-за густой и высокой травы, впадинке, Валентин нашел связанную из соломы куколку.

— Это же…. Это же та кукла! Она мне ее тогда протягивала, мужики! — Свист с горящими глазами показывал нехитрую игрушку каждому сталкеру по очереди. — Смотрите, смотрите!

— Вот тут и надо копать. — Глядя на впадинку, тихо проговорил Вертолетыч.

— Что?

— Знак это, сынок. Анюта тебе подает. Тут лежит ее тельце неупокоенное. Копать надо.

Несколько часов, с осторожностью нашедших бесценную реликвию древности археологов, сталкеры ножами и саперными лопатками раскапывали впадину. Под мощным слоем дерна последовал торфяной пласт, в котором, на метровой глубине, и обнаружились останки девочки. В торфе маленькое тельце очень хорошо сохранилось и мумифицировалось, даже ткань платьица почти не подверглась тлению.

Бережно переложив останки в плащнакидку, сталкеры вынесли ее из долины.

Девочку похоронили в местности, где, предположительно, когда-то находилось ее село. Могилу выкопали на небольшом холме, поросшем молодыми и, хоть и сильно измененными Зоной, красивыми березками. Над маленькой могилкой батюшка Никодим, он же — Вадик Святоша, он же — духовный отец группировки Паши Кислого и настоятель православной церкви, которую "подземщики" оборудовали у себя в катакомбах, прочитал все необходимые молитвы, совершил все необходимые ритуалы. По заказу Валентина, мастеровые Рыбака справили стальную пластину, на которой выгравировали: "Тут лежит Аня, маленькая девочка с огромным и мужественным сердцем". Табличку приколотили к большому деревянному кресту.

Доподлинно неизвестно, но говорят, что в Анютина падь, с тех пор, никогда больше не покрывалась зловещим туманом и единственными обитателями долины были только множественные аномалии, порождающие удивительные артефакты.

* * *

Валентин Свист, к великой радости его жены, оставил военную службу и уехал свой городок под Иркутском. Вертолетыч тоже покинул Зону и отправился домой, к любимой дочери, нянчить внуков. Григорий Стропа вернулся в свою группировку и продолжал бродить по Зоне, уже в качестве командира поисковой группы. Николай Студент продолжал свою медицинскую практику на базе егерей, параллельно собирая, по настоянию и под руководством Болотного Доктора, материал для научной диссертации. Док, опять же, помог Коле заочно окончить институт, который тот вынужден был бросить когда-то. "А о такой интернатуре, которую прошел ты, — говорил он, — ни один выпускник не смел бы мечтать даже в самых смелых мечтах".

* * *

— Да-а-а-а, господа бродяги, в голове не укладывается все рассказанное вами! — Зверобой, по своему обыкновению, прохаживался по своему кабинету, сложив руки на груди. — Послушайте, а может вы от выброса плохо укрылись, шарахнуло по мозгам — вот и почудилось все это?!

— Всем одно и то же?

— И пленников нам этот выброс вернул?

— Вертолетыча тут нет, Петрович, — усмехнулся Студент, — а то он, по своему обыкновению, обязательно выдал бы, что ни будь — этакое. Поверьте мне, как медику: все мы в здравом уме и Вакула, Гаврош, Студент и Сыч сидели за столом, попивая выставленный хозяином коньяк. Только через несколько дней после возвращения главный егерь смог услышать, более-менее, подробный доклад об экспедиции.

— Ну — ладно, ладно! Не обижайтесь! Поставьте себя на мое место, мужики. Не, в Зоне мы всякого повидали! Там, на Большой Земле, когда рассказываешь, только у виска пальцем крутят! Ну — это и понятно. Но что б про другой мир!!! Вот и говорю — в голове не укладывается!

Какое-то время помолчали.

— Так говорите, казачки там колонию свою организовали?

— Они, родимые, — кивнул Гаврош, — сперва запорожцы туда пришли, а потом, через полтораста лет, и донские казаки пожаловали. Да чего ж тут удивительного, Петрович?! Казаки всегда на Руси первопроходцами были. Ермак, Дежнев…. Да и кто раньше Америку открыл — Колумб, или все те же наши казачки — тоже вопрос!

— Да почти одновременно. — Вставил Вакула. — Только испанцы высадились на восточном побережье материка, а наши начинали колонизацию с северо-запада, с Аляски.

— Хорошо. Так, все таки, по вашему мнению, ребята, где вы побывали — в параллельном мире, или реальность наша, но планета другая?

— Думаю, — сказал Вакула, — Колька лучше всех нас ответит на этот вопрос.

— И так, Николай?!

Немного подумав, Студент заговорил.

— Я больше склоняюсь к тому, что это была, скорее всего, наша реальность. Сами посудите, если предположить, что мы были в параллельном мире, то почему на небе я не увидел ни одного, привычного для землян, созвездия?

— Вот же блин, — встрепенулся Гаврош, — а я и не присматривался! Так что — ни Большой и Малой Медведицы, ни….?

— Совершенно другое небо, Сань. Да и две луны, каждая из которых не похожа на нашу, тоже лишний раз подтверждают мое предположение.

— А как же флора и фауна? Вы ведь рассказывали, что там природа очень похожа на здешнюю — Земную?

— Я тоже об этом думал. Но, при желании, и это объяснить можно. Если порталы, соединявшие миры, существовали давно, то через них, в обе стороны, могли проникать не только люди. Получилось, что планеты постоянно обменивались между собой биологическим материалом. Отсюда и схожесть.

— На все-то у тебя ответы есть, Коль! — Хмыкнул молчавший до сих пор Сыч. — Эх, наладить бы связь с теми казачками, торговлю! Такое дело замутить можно было бы!

— Ну вот — кто про что, а вшивый про баню! — Хохотнул Зверобой. — Нет, Иннокентий Викторович, мы должны забыть все о существовании другого мира, что бы он мог и дальше благополучно существовать. По зоне уже распустили слухи, что пленных отбили у отморозков, базировавшихся глубоко в подземельях и промышлявших торговлей человеческими органами. Высокий рост киборгов — биороботов списали на неизвестный, пока еще, тип экзоскелета. Тот мир, судя по всему, переживает раннюю стадию своего расцвета. Так пусть и цветет! И казачки вместе с ним! Это же подумать только — сотни лет жизни! Каким же образом, Коль?!

— У меня не было необходимых приборов, что бы провести исследования, но, думаю, там очень сильно замедляются процессы старения организмов, практически останавливаются! Болезней никаких нет, даже простой простуды! Способность к регенерации — вообще фантастическая! Там были такие раненные, в том числе и наш Витя Бобер, у которых тут — на Земле, шансов выжить не было бы никаких. А там они все выжили! Я заметил, что если через пять — десть минут раненый, даже после самого тяжелого ранения не умирал, то он, рано или поздно, выздоравливал!

— Да-а-а, удивил Бобер!

— Да нет ничего удивительного, Иван Петрович! — Махнул рукой Вакула. — У него ведь никого из родни на Земле, насколько я знаю, не осталось. А за тот мир он чуть не погиб! Да и казачку, я вам скажу, он такую отхватил, что не грех и остаться было!

— Ну, дай ему Бог, и всем на той планете! Кстати, имя то у нее есть?

Сталкеры долго недоуменно молчали.

— А мы, как-то, и не заморачивались ее названием. — Виновато проговорил Гаврош.

— Ну, думаю, что древние хозяева — лингоны, как-то ее называли, — предположил Студент, — но жители Белого Дола, судя по всему, в общей своей массе, до сих пор считают, что живут на Земле.

— Ну, и пусть так думают. — Кивнул Зверобой.

* * *

Вскоре Зону покидали и Гаврош с Вакулой. Сталкеры периодически покидали аномальную территорию, ведь у них было немало дел и на Большой Земле. Пройдет какое-то время, и они опять окажутся в Зоне Отчуждения, ведь недаром среди сталкеров бытует мнение, что она просто так никого не отпускает.

А где-то, за много-много световых лет от Земли, может быть в другой галактике, а может — и в другой вселенной, процветал мир, так похожий на земной и такой удивительный. В этом мире, под взглядом двух прекрасных лун, продолжала свое процветание пока еще маленькая колония землян, попавших сюда по воле судьбы и полюбивших свой новый дом так же сильно, как и покинутую, когда то, Землю.

21.06.14. Московская область, Дмитровский район, поселок Горки-25.

Content

Владимир Кучук
"ПОД ВЗГЛЯДОМ ДВУХ ЛУН"

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог