Ольга Ильина

Последняя из рода Леер — 3

Пролог

Он сидел в самом дальнем углу таверны, смотрел на приходящих и уходящих людей, медленно допивал свое пиво, цедил его уже часа два, раздражая тем самым хозяина.

«И что ему за радость, приходить каждый день, заказывать только пиво и сидеть часами. Кого он ждал? Да и ждал ли»? — думал хозяин таверны, глядя на странного посетителя. Но хозяин привык, по первой пытался завязать разговор, выспросить что-то, но, натолкнувшись на глухую стену равнодушия, оставил свои попытки. А человек приходил каждый день, в одно и то же время. Просто сидел и наблюдал. Но однажды вместо равнодушия в глазах появилась заинтересованность и даже больше. Он весь подобрался, словно зверь, готовый к прыжку. Хозяин перевел взгляд на вновь прибывшего, и удивленно открыл рот. Он не мог понять, то ли сошел с ума, то ли это ему мерещится, но человек за столом и вновь вошедший были отражением друг друга. Близнецы?

Но хозяин ошибался. Близнецами эти двое не были, просто один человек в разное время своей жизни.

Мужчина посмотрел на свое отражение в том, другом. Усмехнулся и пошел знакомиться.

— Привет.

От его голоса парень вздрогнул, а когда повернулся, побелел весь, а затем подобрался, готовый к атаке.

— И что ж ты пугливый такой, — поморщился мужчина, — Спокойно, Нил. Не съем я тебя.

— Кто ты?

— Сам не знаю теперь. Раньше тобой был, — хмыкнул парень, а потом словно спохватился, — Забудь. Я долго ждал. Несколько месяцев. Думал, так все изменил, что и не появишься больше. Но нет. Видимо, не достаточно.

Парень ничего не понимал. Слушал бред этого… этого человека, не человека, не понятно кого и медленно закипал.

— В общем, сейчас, думаю, время играть по-крупному. Пора бы ей уже вернуться. И срочно. Хватит прятаться.

— Ты о чем это сейчас?

— О подружке твоей. Да о тебе. Ты ведь из Адеона только что прибыл?

— Откуда ты.

— Не важно. Наследник жениться собрался. Останови его.

— Ты с дуба рухнул что ли? Да к нему даже друзья подходить боятся, иной раз. Я не самоубийца.

— Ничего с тобой не случится, — отмахнулся он, а потом без предисловий спросил, — Ты Рейну любишь?

Парень непонимающе уставился на него.

— Если ты — это я, то зачем такие вопросы?

— Хорошо. Я люблю Рейну, желаю ей добра, поэтому необходимо рассказать наследнику, кто такая его невеста.

— Что-то я совсем запутался, — проговорил парень, — Причем здесь Рейна и невеста наследника?

— Ты поймешь, достаточно только закрытую галерею посетить.

— Вот сам и посещай, — ничего не понимая, ответил парень и попытался уйти.

Нил схватил его за руку.

— Это важно. Для мира. Именно твое вмешательство. Сейчас.

Его проняло. Может из-за той решительности, граничащей с безумием в глазах двойника, может, из-за слов о мире. Но он кивнул. Второй расслабился и заказал еще одну порцию пива для себя и… для себя.

— Пей. Здесь хорошие напитки подают. Только баранину не заказывай.

Парень хотел спросить почему, но не стал. Все равно не ответит. Может, раньше заказывал?

— А как ты здесь оказался?

— Тебе пока рано об этом знать, — ответил мужчина, — Поймешь потом. Хотя, я надеюсь, нет. Если все грамотно сделать, то не случится ничего.

— Да что случится-то? Или снова скажешь — рано?

— Не скажу. Если все не изменить, то не будет больше нашего мира. Моего уже давно нет. А твой… За него мы еще повоюем.

* * *

Она пришла в логово зверя, дрожа от страха. Даже не так. Ее просто выворачивало наизнанку. Но судьба подруги пугала ее куда больше. Нельзя больше ждать. Прошло два дня. Она должна помочь, сейчас. Иначе поздно будет. Для всех.

— Мне нужен Тор, — проговорила она мужчине, преградившему дорогу и порадовалась, что голос не звучит так неуверенно.

— По какому вопросу? — спросил он, но заинтересованность в глазах сказала ей о многом. Например, о том, что не каждый день в это место приходят такие, как она.

— По рабочему, — ответила девушка еще более уверенно. Если сразу не прогнали, значит выслушают. А если масляных взглядов не бросают и разговаривают без шуточек всяких, значит, этот Тор и правда своих людей в узде держит.

Ее проводили внутрь. Довели до комнаты, простой, скромной, но уютной. В ней было все, кроме кровати. И это порадовало. Ждать долго не пришлось. Он появился, и она пораженно уставилась на мужчину. Сильный, властный, жестокий и такой молодой. Да, она знала, что главарями преступного мира не становятся просто так. И не за красивые глаза. Но даже не представляла знаменитого Тора таким. А еще не представляла, что раньше встречалась с ним и знала не понаслышке, что в своем деле он был мастер, а значит, именно он и был нужен.

— Присаживайтесь, — спокойно сказал он. Она покорно села на предложенный стул и вздохнула, собираясь с духом, — Я вас слушаю.

— Мне нужна помощь.

— Какого рода? Может, вы ошиблись и вам нужен не я. Знаете, вниз по улице есть замечательное сыскное агентство…

— Мне нужны вы. И я не собираюсь следить за неверным мужем или узнавать подноготную жениха. В силу того, что у меня его нет.

— Я понял.

— Мне нужны именно вы, чтобы вытащить одного человека из тюрьмы, — выпалила она на одном дыхании.

Его брови взметнулись вверх. Но он промолчал.

— Ее схватили… точнее она сама попалась несколько дней назад. Два, если быть точной. Сказала, что если за это время не вернется, значит, я должна забыть о ней. А я не могу. Она все, что есть у меня. Пожалуйста. Я прошу вас. У меня есть деньги. Много. Рей оставила, и в банке еще, и дома.

А потом она расплакалась. Глупо и постыдно. От напряжения последних дней, наверное. Когда перед глазами появился идеально белый платок, она с благодарностью приняла его и вытерла щеки.

— Вы сказали, она собиралась выйти оттуда. Каким образом?

— Она маг, — ответила девушка, — Очень сильный.

— И что ей понадобилось в тюрьме?

— Простите, но это уже не важно. А важно то, возьметесь вы или нет. Если нет, я найду кого-то другого.

— И кого же вы найдете? — усмехнулся мужчина.

Девушка промолчала, прекрасно осознавая, в каком отчаянном положении пребывала. Никто бы не стал ей помогать. Никто не был настолько отчаянным, кроме Тора.

— Хорошо. Как зовут вашу подругу?

— Рей, — с готовностью ответила девушка.

— Рей… Просто Рей?

— Да. Вы поможете? Я заплачу. Столько, сколько скажете. Пожалуйста.

Тор молчал. Прокручивал в голове варианты.

— Что за тюрьма?

— Черная роза. В Свере.

Он снова удивленно вскинул брови. Угораздило же эту Рей. Свер был свободным краем, жителям многое позволялось. Намного больше, чем остальным. Но и законы были суровее, не говоря уж о наказании. За кражу полагалось отрубание рук. За убийство — жизнь. Жестоко? Возможно. Но за возможность жить, как хочешь, необходимо платить. Конечно, в Свере воровали и убивали. Но редко кто попадался. А если такое случалось, был шанс на маленькое снисхождение. Публичный суд. Надежда для заключенного и грандиозное развлечение для горожан.

— Вы поможете или нет?

— Я должен знать детали.

— Нет, не должны, — ответила она и встала, — Извините, что помешала. Я найду другой способ.

— Постойте, — остановил он упрямую девушку, — Мне надо подумать.

Она обернулась, кивнула и протянула одолженный платок.

— Я обещала, что никогда не обращусь к вам, если что-то случится. Не заставляйте меня пожалеть о нарушенном обещании.

Из ее последней фразы он не понял ни слова. Хотел спросить, но она уже скрылась за дверью. Нахмурился, прокручивая в голове весь разговор.

— Что ты думаешь? — спросил он, когда Нил возник на пороге.

— Странная история, — ответил друг и уселся в соседнее кресло, — Девушка сидит в Свере, но ее подруга обращается именно к тебе. Почему? Что может связывать Велесского главаря и преступницу из Свера?

— Не знаю. Но очень хочу выяснить.

Глава 1

Нет, и почему я никогда никого не слушаю? Ведь говорила Мира, что опасно, что подождать нужно, разузнать все, но я так была уверена, что все получится. Целиком полагалась на свой дар и сама себя переиграла. Идиотка.

Сколько у меня есть времени? День, два, неделя? Нужно подумать, хорошо хоть тишина камеры, как нельзя кстати, располагала к размышлениям. Только дышать иногда было трудно, да и браслеты гвера доставляли неудобства. Не смертельно, но неприятно. Итак, что мы имеем? Тюремщик. Довольно недалекий, но орк, к сожалению. Жаль. У них сознание уж слишком прямое. О чем думают, то и говорят и зацепиться не за что. Был бы человек, могла запутать. А так…

И угораздило же.

Дальше следователь. Жанна Эвердин. Именно из-за нее здесь и оказалась. Знала бы тогда, в Ижене, что ищу тот самый браслет, забрала бы еще там. Но она интересная девушка. Умная, проницательная. И меня узнала. Точнее, ту, кем я сейчас была. Удивилась очень. А как я удивилась, когда мое внушение на ней не сработало. Из-за маленькой такой вещички, которая у нее на шее висела. Поначалу, подумала, что она знает о моих способностях, но нет. Видимо тот, кто его подарил, не сказал девушке о чудесных свойствах камня, или она знала не все. Да и рисунок магии был очень знакомым, словно я уже видела его. Вот только где?

Наверху заскрипели петли открывающейся двери. Интересно, это ко мне? Опять допрос? Что-то зачастили они. Через несколько минут дверь в камеру открылась и перед моим взором предстал… чистильщик, вместе с начальником тюрьмы, совершенно бледной Жанной и тем, кто больше всего хотел меня наказать. Барон Акмар.

— Ох, и не хило же тебя приперло, — ухмыльнулась я. Видела по глазам, что ударить хочет. Но не осмелится. Не при них. Сволочь.

— Смейся, смейся птичка. Только мы посмотрим, кто будет смеяться последним.

— Посмотрим, — согласилась я и посмотрела на Жанну, — Были когда-нибудь на подобных допросах?

Она покачала головой и посмотрела на меня с такой жалостью. Значит, слышала. Значит, ничего здесь не решает, раз допустила подобное.

— Тогда вам лучше уйти, — А мы с тварью в гляделки поиграем. Посмотрим, кто кого переглядит.

Но девушка осталась. Я же приготовилась к боли. Эти твари многое могли, вытряхивали мозги, заставляли, воскрешали в памяти самые тяжелые, самые ужасные воспоминания. У меня их было немало.

Но и прекрасные были, и отдавать их я была не намерена.

* * *

Азраэль ходил из угла в угол и злился. Что-то происходило. Она опять куда-то вляпалась. А он не мог помочь. Он чувствовал какие-то отголоски, лишь обрывки, легкий налет страха. А потом все взорвалось острой болью, и он застонал. Если б мог кричать, закричал бы. Только вот понимание того, что если ему сейчас так плохо, то каково же ей, заставляло скрежетать зубами от бессилия. Ведь он говорил, просил, умолял. Черт! Она слишком упрямая. В голове снова взорвались искры боли. Но он встал и перенесся в кабинет Регины.

Женщина стояла перед своим зеркалом и судорожно вглядывалась в туман, клубившийся там.

— Что ты видишь? Какого черта с ней происходит?

— Не кричи, — напряженно ответила женщина, — Я пытаюсь понять.

Она все вглядывалась и вглядывалась, а он с облегчением заметил, что боль отступила и появилось это неповторимое чувство предвкушения. Всегда, когда она появлялась. Видимо, слишком много энергии потратила. Значит, сегодня, самое позднее завтра, она появится. Будет дерзить, ругаться, издеваться над ним, но, черт возьми, лучше так, чем эти месяцы пустого ожидания.

— Она… в порядке сейчас, — наконец выдала Регина.

— Что значит сейчас?

— Да не кричи ты. Или хочешь, чтобы весь дворец узнал о твоей маленькой тайне?

— Нашей, — поправил он.

— Хорошо, нашей, — ответила она, — И не смей так самодовольно ухмыляться. Была б моя воля…

— Знаю, знаю. Ты бы меня и близко к ней не подпустила. И жила бы она сейчас в золотой клетке твоего дорогого крестника.

— Зато не рисковала бы жизнью ежесекундно.

— Не ко мне претензии.

— Иногда я не понимаю, почему помогаю тебе.

— Потому что ему ты помочь не в силах, — глухо ответил он и растворился в пространстве.

Регина снова вгляделась в туман. Ей нужно было увидеть хоть что-то. То, что Азраэль явился к ней сегодня, такой бледный и встревоженный, напугало и ее тоже. А еще она вновь и вновь задавалась вопросом: «Может, достаточно»? И каждый раз получала один и тот же ответ: «Еще рано». Только, когда это самое время настанет, не стало бы слишком поздно для них всех.

* * *

Жанна никак не могла успокоиться. Увиденное потрясло ее. Это и правда было страшно, наблюдать, как ломают человека. В какой-то момент она зажмурилась и закрыла уши руками, не в силах выносить. А потом плакала в коридоре и все твердила: «Так нельзя». Только ее никто не собирался слушать.

Свер понравился ей с первого взгляда и местное отделение департамента тоже. Ей было интересно и даже правильно как-то здесь. А под началом Петриса вообще было работать одно удовольствие. Поначалу он так сильно загружал ее работой, что на тоску и переживания просто не оставалось времени, а потом… когда она поняла, что беременна, он наоборот, снял с нее большинство забот. Выбил квартиру прямо рядом с департаментом, нашел хорошего лекаря, повитуху. Да он отца ей заменил, и даже больше. Когда малыш Зак родился, он нашел няню.

Хорошая няня или нянь. Двухметровый полуорк. Когда она его впервые увидела, едва в обморок не грохнулась и решила, что у Петриса маразм начался. Орки свирепые существа, жалость и доброта чужды им. Но этот каким-то бракованным орком оказался. Увидев малыша, он словно засветился весь. А когда она милостиво кивнула на его просящий взгляд взять малыша на руки, он улыбнулся так добродушно, как-то по-детски наивно. Он оказался полукровкой. По виду, весь в отца, а душа мамина. Лесной феи. И как столь разные существа могли поладить, она даже представить не могла.

Но потом все изменилось. Петрису пришлось срочно уехать, а его место занял жестокий, неприятный человек. Барон Акмар. То, как он с заключенными обращался, заставляло ее содрогаться. После его допросов они были сломлены, уничтожены. Какие тут публичные суды, какие признания? К концу многие даже не понимали, кто они такие, и на овощи походили. И теперь она знала, почему. Пыталась жаловаться, но ей весьма доходчиво объяснили, что вмешиваться не стоит. Она и не вмешивалась. До сегодняшнего дня. И первое, что решила сделать, придя в квартиру, написать Миле. Хотя бы совета попросить. Что угодно. Но ей не пришлось. Помощь пришла с той стороны, откуда она совсем не ждала.

Жанна всегда заходила домой с четким пониманием, что ее ребенок не спит. Но сегодня в квартире была подозрительная тишина. Она даже испугалась немного, но увидев спящего в своей кроватке сына, успокоилась. Рыч спал рядом, на стуле, а его рука все еще держала один из прутьев кроватки. Она так умилилась этой картине, что несколько минут просто смотрела и улыбалась, а вся горечь сегодняшнего дня медленно отступала.

А потом взяла с кресла покрывало, укрыла орка и прикрыла дверь детской. Хорошая у нее была квартира, немного на комнату в корпусе похожа. И атмосфера такая же спокойная, уютная, домашняя. Внезапно она почувствовала легкий ветерок, дуновение. Посмотрела на раскрытое окно и обругала себя. Рыч не мог быть так беспечен, особенно, когда малыш в доме, а вот она запросто могла забыть закрыть перед уходом окно. И как такое могло произойти? Ведь всегда закрывала. Всегда все проверяла. А потом почувствовала чье-то присутствие, и стало страшно. Кто это? Грабитель, убийца, вор? Но уж лучше бы это были и вор и грабитель и убийца. Чем видеть эти до боли знакомые глаза, черты лица и взгляд. Такой обвиняющий. Нет, это был не Зак. Она бы наверное, упала в обморок в тот же миг, или бросилась ему на шею, или прогнала. Сама не знала. Но и с Нилом говорить не очень хотелось.

— Как ты могла?

— Тише ты. Ребенка разбудишь, — зашикала она. Теперь уже не ее чувства были на первом месте, а жизнь ее ребенка, за которую она могла драться, кусаться, и выдержать все обвинения.

— Какого черта? — снова спросил он.

— А что? Ты этого не предвидел? Ты же все знаешь.

— Оказывается, не все. Он тебя прибьет за это.

— Он сам отказался от меня.

— От ребенка бы не отказался.

— Я никогда не стану привязывать его таким образом.

— Черт. Вот ты матерью стала, а ни на грамм не поумнела.

— Чего тебе надо? — спросила она, чтобы отвязался.

— Хорошо. Но мы еще поговорим об этом. Точнее я вдоволь на тебя наорусь.

— Ближе к делу, — поморщилась она.

— Что ты знаешь о тюрьме Черная роза?

— Зачем тебе? — встрепенулась девушка.

— Надо. Так что?

— Так. Либо ты сейчас мне все в подробностях рассказываешь, либо выметаешься отсюда.

— И когда ты такой язвой стала? — хмыкнул мужчина.

— Ближе к делу.

— Ну, хорошо, — сдался он, — Нам человека оттуда вытащить надо.

— Кого? — слишком резко, слишком заинтересованно спросила она. И Нил заметил.

— Девушку.

— Рей?

— Ты ее знаешь?

— Я помогу, — не думая ответила она, — Всем, чем смогу. Но нужно действовать быстрее. Сегодня был первый допрос… с чистильщиком.

— Твою мать, — выругался он, слишком громко. Так, что ребенок заплакал. Жанна тут же бросилась к сыну.

Но помощь не потребовалась. Рыч, как всегда справился безукоризненно. А вот на Нила смотрел так, что проняло обоих. Она поняла, что нужно быстрее их представить. Иначе кто-то пострадает.

— Рыч, это мой друг. А это моя няня.

— Ничего себе няня. Либо я рехнулся, либо ты.

— Хозяйка не против будет, если я выставлю этого низкорослика из дома?

Нил хотел ответить, но Жанна не дала. Вытолкала парня за дверь детской и сурово уставилась на него.

— Еще одна такая выходка…

— Он же орк.

— Не твое дело, — ответила она.

— Жанна…

— Его Петрис привел, успокойся.

— Ах, Петрис, — протянул мужчина, — Тогда ладно.

— Так что там с делом?

— Нам помощь понадобится.

— Все, что угодно. План тюрьмы, расписание смены караула.

— Все это у нас уже имеется, но есть кое-что. Правда не знаю, как тебя просить теперь.

— Говори же, Нил. На перетягивание каната у нас нет времени. Еще день-два, и ее убьют там. Этот Акмар… да, он жесток. Но с ней… Мне кажется, что раньше они были знакомы.

— Умеет же Рей врагов наживать, — пробормотал он, — Ладно, слушай. Надо задержать допросы хотя бы на день. Чтобы мы все подготовить успели.

— Как я это сделаю?

— Как угодно. Все, что угодно. И еще… Тебе нужно будет отправить ее в лазарет. Любыми путями.

— Да уж… Задачка та еще. Допросы хоть и жестоки, но видимых следов не оставляют.

— Значит, сделай так, чтобы эти следы появились.

— Кто она такая, эта Рей? Ведь ты знаешь ее?

— Кое-кто очень важный, — ответил Нил, — Ладно, малышка, мне пора.

— Ты скажешь ему? — встрепенулась она.

— Ну уж нет. Предоставлю тебе честь быть поджаренной на медленном огне его негодования.

— Я знала, что на тебя всегда можно положиться, — кисло ответила она.

— Уж прости, но эту кашу тебе придется расхлебывать самой.

Глава 2

Просыпалась я с большим трудом. Слишком вымотал меня этот чистильщик. Битый час со мной возился, пытался проникнуть внутрь щитов и увязал там. Я давала ему только то, что сама хотела, но как же тяжело это было. Наверное, так же тяжело, как те три недели в хижине Мойры. Они слились для меня тогда в один сплошной кошмар. Я то приходила в себя, то проваливалась в пустоту. Мойра говорила, что я боролась. Только не за жизнь, а за смерть. И чем больше я хотела уйти, тем сильнее меня тянули назад. Блуждала в темноте, иногда видела ту полоску света, которая не давала мне окончательно уйти. Я знала, что чем больше сопротивляюсь, тем быстрее умираю, вот только идти к свету, к моему убийце было выше моих сил. В такие моменты отчаяния я видела странные полусны-полувидения.

Женщина. Она плакала. Так горько и так безысходно, что разрывалось сердце. И мужчина, полный злобы и ненависти, а еще глухого отчаяния и тьмы. Он кричал на нее, запирал, но приходил снова и снова, чтобы видеть, как она мучается, и мучаться самому. Единственной ее радостью был мальчик. Сын. Рейвен. Иногда муж позволял ей видеть сына, и мальчик цеплялся за мать, а жестокий отец буквально отдирал его от женщины. Сколько же в нем было злобы. Она предала его. Но разве и он не предал? Видения менялись, а женщина была все так же несчастна. И однажды она решила сбежать. Взяла только самое необходимое. Я видела, и это было невероятно, но она хотела взять наследника с собой. Пробралась в его комнату, но кровать была пуста. Ее отчаяние едва не заставило вернуться. Но то, что делал с ней муж… Он словно изнутри ее раздирал. Убивал по капле, каждый день. Она просто не могла больше этого выносить. Но оставить сына… Это было самое трудное решение в ее жизни.

Мое следующее видение было слишком мрачным. Огонь. Горящий дворец, столько смертей и горя. И раздирающее душу осознание, что это все из-за нее. Если бы она знала… Если бы могла предположить к чему приведет ее бегство.

— Простите меня, — шептала она ни к кому конкретно не обращаясь, — Простите.

А в глазах отражался разрушающийся пламенем хрустальный дворец, точная копия ее адеонской темницы.

А дальше я видела его, побратима матери Рейвена. Моего дядю. Он был беловолос, красив, как и все побратимы и очень печален. Но как же он преобразился, увидев ее. Словно в него вдохнули жизнь, словно он получил второе дыхание. О, Всевидящая. Я прочувствовала на себе всю ту тягу, все те чувства, которые они испытывали друг к другу. Это была даже не любовь, нечто гораздо, гораздо большее.

— Ты не должна была…

— Молчи. Я хотела увидеть тебя. В последний раз.

— Гвинерва. — он даже не понял, как это произошло. Она поцеловала его, и в этот момент их сердца бились как одно целое, в унисон, а в следующий миг одно из них остановилось.

Мужчина осел к ее ногам. Он даже не понял. А она зарыдала. И все гладила и гладила его уже безжизненное лицо и целовала мертвые губы.

Зачем? Почему она это сделала? Как же так? Все это было неправильно. Все. Но особенно то, почему Гвинерва не умерла вместе со своим халфом?

Побратимы были очень сильны даже по отдельности, но когда они были вместе, происходило чудо. Один был магом, второй превращался в животное, птицу, тигра, волка, медведя, неважно. Они обладали двойной силой, скоростью, бесконечным резервом. Но у природы есть свои законы, справедливые или нет, не нам решать. Создавая такое совершенное оружие, природа не могла сделать его непобедимым. Побратимы делили одну душу на двоих, но и смерть они тоже на двоих разделяли. Умирал один, умирал другой. Без вариантов. И вот теперь, что я вижу? Она не просто не погибла. На ней даже царапины не осталось. Почему?

В последнее время я начала приходить в себя, ненадолго. На пару мгновений. Подозреваю, это Мойра со своими настойками меня возвращала. И каждый раз она говорила мне бороться. Не ради себя, ради других. Только я не уверена была тогда, что хочу возвращаться. Ведь там, куда меня не пускали, было то, чего я хотела больше всего сейчас. Покой.

Я не могла вспомнить, когда же наступил переломный момент, когда же я решила жить, да и я ли так решила? Но это случилось. Просто очнулась однажды с твердой уверенностью, что выживу. А с настойками Мойры на удивление быстро начала приходить в себя. Правда, случались странные провалы в сознании. Меня словно из тела своего вырывало. И я оказывалась в Адеоне. В покоях Азраэля. Не хотела на него смотреть. Меня буквально съедала ненависть. Колотило каждый раз, когда он замечал меня. И та радость в его глазах.

Но чем сильнее и быстрее я выздоравливала, тем реже происходили провалы. Я научилась жить с ними, контролировать немного. Понимала, что все зависит от моего и физического и эмоционального состояния. Если не напрягаться, контролировать себя, то приступы мигрени, сопровождающие провалы, прекратятся. А еще я поняла, что эмоционально могу исцелиться только с его помощью. Это даже не магия, а жизненные силы. Душевная энергия, без которой я медленно умирала. То, что тратится после магии и резерва. Вот этот запас мог восполнить только Азраэль. Одним прикосновением. Но меня воротило от всего этого. Коснуться врага, своего убийцы, убийцы моих друзей, всех, кого любила. Какая жуткая ирония судьбы. Я бы рассмеялась, если бы не было так паршиво.

Сейчас мне тоже хотелось рассмеяться. Прошло четыре года, а мне кажется — вечность. Только какая-то неправильная вечность, где одна боль и страдания и никакого просвета. Ну почему так? Хотя нет, неправда. Были просветы. Маленькие лучики счастья. И все они были связаны с прошлым.

* * *

Жанна всю ночь думала о предстоящем мероприятии. Точнее не о нем, а о том, что где-то там, в темноте улиц есть он. Совсем близко, стоит только протянуть руку. Надо же, они дышат воздухом одного города, смотрят на одни и те же звезды и луну. А завтра он увидит площадь, пройдет по главной улице, по которой она ходит каждый день на работу. Интересно, а он был здесь когда-нибудь? Но ее и страшило все это. Как он посмотрит на нее? Особенно, когда узнает о сыне? Возненавидит? Хотя за что? Это он ее бросил. Он сказал, что у них нет будущего. И она не обещала ждать. И ведь не ждала совсем. Теперь ей было ради чего жить, точнее ради кого. И пусть иногда тоскливо было так, что выть хотелось, и одиночество снедало, но стоило посмотреть на свой маленький комочек счастья, и тьма отступала. Становилось легче. И пусть он узнает. Она не станет оправдываться.

Утром в ее квартиру постучали. На пороге стояла девушка. Красивая и встревоженная. Протянула запечатанный пакет. Жанна хотела пригласить ее войти, но девушка лишь покачала головой и поспешила уйти. Там были инструкции и ключ от браслетов гвера.

А после обеда, прямо перед новым допросом постучалась к Акмару. Но отчего-то не боялась, как раньше. Просто решила для себя, что не даст больше этому человеку безнаказанно мучить других людей.

— Мисс Эвердин, — расплылся он в улыбке, а в глазах насмешка. Захотелось стереть с его лица эту мерзкую улыбку, заставить почувствовать хотя бы частицу той боли, что испытывали его жертвы, — Чем обязан?

— Я просто хотела уведомить вас, — ответила она и протянула ему папку с бумагами.

Он заинтересованно открыл папку, а потом она с удовольствием наблюдала, как с мерзкого лица медленно сползла улыбка, а глаза вспыхнули от злости.

— Ах, ты… — прошипел он и бросился к ней, чтобы через секунду перелететь через стол и удариться о стену. Щиты сработали как надо. Что сейчас, что год назад. Она не знала, чем еще Зак наделил ее камень, но была благодарна. Ей стало так хорошо. Словно сейчас он был рядом, защищал ее.

— Тварь, — выплюнул Акмар, поднимаясь, — Ты мне заплатишь.

Теперь уже она победно улыбнулась и направилась к выходу собирать вещи. Надеялась, ненадолго. Акмар прорычал ей вслед очередное ругательство и смахнул бумаги со стола. Но, она даже не обернулась. Ей предстояло куда более сложное задание. Последнее на посту дознавателя департамента Свера.

* * *

Следующие три месяца после убийства я медленно приходила в себя. И все больше узнавала знахарку. Мне было скучно просто лежать, поэтому я расспрашивала ее о жизни, семье, прошлом. А по вечерам она рассказывала мне о лекарственных свойствах трав. Показывала, как их можно различить, какие полезны, а какие и убить могут. Никогда не думала, что дары природы могут быть также интересны и порой опасны, как магия. Здесь я училась варить зелья, делать настойки, и снова жить. Конечно, случались плохие дни, когда я не могла избавиться от той ненависти, той глухой ярости, что обуревала, на Азраэля, наследника, анвар, но больше на себя. За глупость, за упрямство, за все на свете. Наверное, самобичевание самое страшное наказание для души. Когда ты сам себя медленно убиваешь и прокручиваешь снова и снова все те ошибки, все, что не сделал. А еще я постоянно представляла, что спасаю их. Всех своих друзей и анвар. И тогда хотелось остаться в том придуманном мире, где все они были живы. Страшное было время. Я даже сейчас не могу без содрогания вспоминать. Но волшебные травки Мойры странным образом успокаивали меня. Придавали сил. А еще наши разговоры.

— Ты не должна так винить себя, девочка, — раз за разом повторяла она, — Ты не могла ничего сделать.

— Могла, — упрямо отвечала я, а она лишь качала головой.

— Хочешь, я тебе погадаю?

Я улыбнулась. Вот всегда так. Умеет же эта странная женщина разогнать сумрак в душе.

Она разложила свои чудные камешки, на белой скатерти, поколдовала над ними, прошептала то ли молитву, то ли заклятье и бросила на стол. А потом сидела в задумчивости, разглядывая камни и заставляя меня нетерпеливо ерзать на лавке. Но мешать я не решалась, хоть и не очень верила во все это.

— Я вижу двоих, — наконец заговорила она, — И ты между ними.

Ну, нетрудно догадаться, кто есть кто.

— Ты любишь обоих.

Ага, сейчас. Разбежалась. Нет, камни точно лгут. Чтобы я когда-нибудь почувствовала хоть что-то кроме ненависти к этому… этому убийце. Да ни за что. Дурацкие камни. Они все лгут. От негодования я даже вскочила, но Мойра одним грозным взглядом заставила успокоиться. А что? Вы бы тоже притихли, если бы увидели ее взгляд. Она как курица-наседка всегда, стоило мне разволноваться, начинала суетиться, готовить какие-то горькие настойки, укладывать в постель, растирать травами, но хуже всего баня. Где она меня крапивой била. Садистка. Правда, признаю, после такой экзекуции легче становилось. И рана в груди почти не ныла.

— Так ты будешь слушать или нет?

— Все, все. Молчу, — ответила я.

— Камни говорят, что любишь. Или полюбишь. Вижу, дорога тебе предстоит. И выбор не легкий. Друзей новых обретешь. Верных, надежных. Но не скоро ты сердечко свое залечишь. И милого не скоро увидишь.

— Ну и хорошо, — ответила я, — Не хочу о нем знать.

Знаю. Лгала. Всегда, когда о нем думаю, лгу себе. Помогает слабо, но лучше так. Он обманул. Всегда обманывал. Привязал к себе, как собачонку какую, всю душу измучил. Сейчас, без нашего «общения» не то, чтобы легче стало. Пусто. Но и пространства больше, для меня. Правы были друзья, я уже и мыслить его мыслями начала. А сейчас была только я. Сама по себе. Ну, за исключением Азраэля.

— А о другом что скажешь? Скоро он сдохнет?

— Сказала же, полюбишь его, — разозлилась женщина.

— Да за что любить-то? Он убил меня, да ладно меня. Но друзей я ему никогда не прощу. Никогда, слышишь.

— Слышу, слышу. Только судьба у тебя такая, девочка.

— Судьба, говоришь, — усмехнулась я, — А мы еще посмотрим, какая у меня судьба. Поборемся с этой су… гадкой женщиной. Мы еще поглядим, кто кого переиграет. Я ее или она меня.

Глава 3

Жанна все подготовила. И для себя тоже. Опасно было здесь оставаться. Поэтому она решила обратиться к единственному человеку, которому доверяла, единственной, кто знал о Заке и помогал все это время. К Милаве.

Придя домой, она отправила Рыча гулять с малышом, а сама достала из комода, бережно завернутый в тряпочку кристалл связи. Подруга ответила сразу, словно только и ждала.

— Привет.

Жанна улыбнулась в ответ на ее радостную улыбку.

— Привет.

— Как мой крестник, все в порядке?

— С ним да, — ответила девушка, чем заставила Милу мгновенно посерьезнеть.

— Я слушаю.

— Ты не против будешь, если мы погостим у вас немного?

— Что за вопрос? — удивленно воскликнула она, а потом счастливо, по-доброму улыбнулась, словно только этого и хотела, — Конечно. Когда вас ждать?

— Через неделю, самое позднее.

— Хорошо. Я все подготовлю, — ответила она и уже хотела отключиться, но Жанна остановила вопросом.

— Постой, а твой муж? Он не будет против?

Мила посмотрела на подругу и загадочно улыбнулась.

— Нет. Он готов есть с моих рук. Совсем ручной.

Жанна кивнула. Не поняла только ни слова, но расспрашивать не стала. Не время сейчас, да и не место. Будет у них еще возможность поговорить обо всем, на судьбу пожаловаться, на мужчин и их игры. Поплакать о любви разбитой, о прошлом. А сейчас нужно закончить то, что было начато.

Поэтому она собралась, надела одно из своих самых лучших платьев, которое купила однажды, не зная зачем. Просто увидела и влюбилась в него. Несколько месяцев копила. На себе экономила, но ни в коем случае, не на ребенке. Откладывала и вот, купила. Сейчас примерила и поняла, совсем впору. Даже великовато, но совсем чуть-чуть. Покрутилась перед зеркалом, и улыбнулась отражению. Словно на свидание собирается. Но ведь в каком-то смысле так и было.

В парке было многолюдно. Она даже умудрилась встретить нескольких знакомых. А его все не было. Ну, разве можно заставлять девушку ждать? Ведь сам свои инструкции дурацкие присылал. Она уже почти отчаялась, повернулась к выходу и натолкнулась на жадный, изучающий взгляд. Она задрожала, а тело покрылось мурашками и сердце билось так… как раньше. Как всегда. Все вернулось. А она надеялась, что забылось. Жанна и сама с жадностью изучала его, каждую черточку. Он еще больше посуровел, скулы заострились и в глазах борются две эмоции, решимость и тоска. Как и у нее.

Он приблизился, а она даже не знала, что сказать. Привет? Словно и не было этих полутора лет. Как дела? У нее плохо, а у него? Ты все еще любишь меня или нашел другую? Я вот так и не смогла забыть. А ты? Много было вопросов, но она не задала ни одного из них. Вместо этого спросила:

— Что дальше?

Он снова закрылся. Из глаз ушла тоска, осталась решимость.

— Ключ у тебя?

Она кивнула.

— Завтра в департамент проверка приедет. В это время ты сделаешь вторую часть плана. Нужно, чтобы она попала в лазарет.

— Я поняла. Нил говорил.

— Тебе есть куда потом поехать? Судя по тому, что мне рассказывали…

— Я позабочусь о себе, — перебила она его.

Очевидно, он не знал. Иначе вел бы себя по-другому. Возможно, накричал бы. Но уж точно не был бы так спокоен. Жанна даже не знала, то ли радоваться, то ли огорчаться. Но если не знает, пусть будет так. По крайней мере, пока она смелости не наберется рассказать. Вот же… Жила себе спокойно, так нет.

— Жанна…

Одно его тоскливое слово заставило ее ускорить шаг. Она до безумия хотела вернуться, но еще больше боялась. Не выдержать. И сделать что? Расплакаться? Умолять? Кричать? Сама не знала. Но абсолютно точно была уверена, что если остановится, позволит ему сказать хоть слово и просто рассыплется на части. А нельзя. Ради себя, ради сына. Ей еще долго придется переживать последствия этой встречи, собирать по кусочкам остатки самообладания. Поэтому она еще больше ускорила шаг, а у выхода уже почти бежала. И пусть он думает, что хочет.

* * *

Утром следующего дня в департамент нагрянула проверка из Нериса. Шерстили всех, переворачивали бумаги, расспрашивали служащих, и заправлял всем этим Нил. Он подмигнул, когда она проходила мимо, а она чуть было не расплылась в довольной усмешке. Барон в тот день не появлялся. Поэтому, она без особых препятствий прошла сквозь контроль в тюрьму, где содержали девушку.

Сегодня она выглядела еще бледнее. Но в глазах не было страха, боли, покорности и всего того, что она часто видела на лицах других заключенных, подвергшихся подобным допросам. Наоборот, в них была усмешка и даже наглость.

— Мисс Эвердин, и что это вы здесь забыли? — спросила она.

А Жанне вдруг в голову пришла бредовая идея. А что если не ждать отправки в лазарет. Вытащить ее сейчас. Это же так просто. Просто вывести. Она даже приступила к реализации плана, но девушка перехватила ее руку.

— Не стоит. Акмар не тот, с кем можно играть. У него много покровителей. Подумай, что будет с тобой, если он заподозрит.

Она с сожалением отошла. Кивнула. Просто хотелось поскорее все закончить. Вернуться к привычной, устоявшейся жизни. Чтобы он не маячил на горизонте.

— Мне нужно ударить вас. Сегодня вы должны попасть в лазарет. Девушка долго и изучающее смотрела на нее своими серебристыми глазами, а потом сказала то, чего Жанна совсем не ожидала.

— Я не просто так здесь оказалась. И не могу уйти без того, зачем пришла. Браслет. Он нужен мне.

Жанна удивилась. Уставилась на девушку, но не видела ее. Ей вспоминалась другая встреча. Та самая гадалка, сама богиня, что говорила с ней.

«Когда-то давно, один влюбленный дракон подарил его своей возлюбленной, наделив бессмертием. Нет, нет. Не пугайся. Он не активен сейчас. Просто безделушка. Но когда-нибудь он должен будет вернуться к законному владельцу».

Жанна посмотрела на браслет, а потом снова на девушку.

«— Как я узнаю ее?

— О, не волнуйся. Ты поймешь, когда придет время».

И она действительно поняла теперь. Много больше, чем хотела.

— О, Всевидящая, ты последняя из рода Леер?!

* * *

Я поморщилась, когда она назвала меня так. Слишком давно не слышала этого проклятого имени. Для всех я была просто Рей или Рейна де Лир. Хорошее имя. Сама выбирала. Еще меня феникс называли, но это длинная история. А вот последней из рода Леер очень давно нет. Я снова хотела спросить о браслете, но девушка уже вышла из своего странно-задумчиво-потрясенного состояния и расстегнула браслет. Без всяких колебаний. Давно бы так. Он пришелся как раз по руке, все еще теплый, красивый. Не мой. Но принадлежащий мне. Вспомнились змейки. Чем-то он был похож, и надпись. На адеру. «Пока время не обернется вспять». Что означала эта фраза, я не поняла. Впрочем, он нужен был не для этого.

Сейчас нас ждало дело, и мы обе это понимали. Видимо ей не часто приходилось кого-то бить, если вообще приходилось. Первый удар был слабым. Я даже не уверена была, что она сможет. Не сможет. Что бы я ни говорила. Плохо. Хотя есть способ. Неприятный, конечно. Но либо так, либо она так и не сделает, что должна.

— Ладно. Вижу, ты не можешь. Сними камень.

— Что? — не поняла девушка.

— Просто сними. Он защита, даже от меня.

Жанна нехотя подчинилась, и я, наконец, смогла проникнуть в ее мысли, применить свои способности на полную мощность, заставить, вырвать из глубины памяти самое плохое воспоминание, самое жестокое. Когда избивали ее любимого. Я чуть не потеряла концентрацию, когда узнала его. Зак. Так вот кто сделал камень. Ничего себе сюрприз.

Воспоминание сыграло свою роль. Я заставила ее поверить, что перед ней сейчас тот самый разбойник, человек, мучавший ее, заставлявший смотреть, и она выплеснула всю свою агрессию. Жаль, на меня, конечно. Но ради дела можно и потерпеть. Лишь бы палку не перегнуть. Черт. Перегнула все-таки. И провалилась в пропасть.

* * *

Покидая избушку знахарки, я с трудом представляла, что буду делать дальше. Теперь, без друзей, связей и даже без имени, нужно было начинать сначала. Только сила, пара накопителей и его атами составляли мое нехитрое богатство. Мне необходимо было новое имя, и образование. А где еще мне не станут задавать вопросы, где не узнают, где буду в относительной безопасности? Я долго думала над этим и решила идти в Свер. Этот независимый полуостров отличался тем, что легко принимал к себе всех, кто хотел укрыться от внешнего мира. А еще там была весьма неплохая Гильдия. Конечно, как я тогда думала, она не шла ни в какое сравнение с академией магии Велеса, но при моем положении выбирать не приходилось.

Ижен показался мне слишком многолюдным. Свер славился своей лояльностью к полукровкам и если в Велесе их почти не было, то здесь почти не было людей. Я легко вписалась в эту разношерстную толпу нелюдей, изображая наивную, деревенскую сироту-полукровку. Зайдя в первую же таверну, наткнулась на дюжину таких же молодых людей, ожидающих набора в Гильдию. Они так оживленно говорили, предполагая, что же их там ждет, строя самые невероятные догадки, что и я впервые задумалась, а что же я знаю о Гильдиях не только Свера или Велеса, но и других. И после недолгого раздумья, поняла, что ничего.

Гильдия была построена на скалистом берегу приграничного моря. Едва попав туда, я подивилась, насколько там все было другим. Этот мрачный замок, казалось, давил своей внушительностью на людей, не вызывая в душе ничего, кроме холода. Соискатели записывали свои имена на специально установленной доске пером с острым основанием. Я долго думала, как же мне назваться и решила написать Рей (как иногда называли меня друзья) де Лир, в честь замечательных, светлых, прекрасных созданий, лиров.

Дописав последнюю букву, я почувствовала легкий укол в палец и капелька крови испачкала перо. Через мгновение оно исчезло в моих руках. Не успела я подивиться странной магии, как заметила в руках следующего соискателя совершенно чистое и новое перо. Когда все присутствующие написали свои имена, из ворот вышел мужчина в мантии учителя. Он был молод или казался таким, но в каждом его движении, в каждом жесте было столько скрытой силы, что все присутствующие мгновенно затихли.

— Я рад приветствовать вас, будущие студенты нашей гильдии. Мое имя Алар Кайнис, я Мессир этой гильдии, — проговорил мужчина.

На мгновение меня отвлек восторженный шепот двух девчонок, позади: «какой молодой, какой красивый».

И мне стало интересно, как такой явно сильный и опасный маг мог согласиться обучать студентов в этом захолустье вместо того, чтобы делать карьеру. Следующие его слова вывели из раздумий.

— Гильдия — это не школа магии, где на вас тратятся большие деньги и бессмысленное количество лет. Мы готовы принять в наши стены любого, но мы не принимаем отбросы, как принято считать в академиях магии. Здесь не будет места жалости, не будет поблажек, или возможностей сделать что-то вполсилы. Если вы не готовы отдать все силы на обучение, то вам здесь не место. Эти три года в Гильдии покажутся вам адом, но если вы выдержите, то вы сможете преодолеть все. А теперь подойдите к доске, и вы увидите, к какому факультету вас отнесли.

— И все? — изумилась я, пока остальные, расталкивая друг друга, ринулись к доске. А как же проверка знаний, навыков, уровня силы, принадлежности к стихии.

— Здесь тебе не академия магии, милашка, — послышался голос за спиной. Я обернулась и увидела парня, примерно моего возраста, нагло и оценивающе разглядывающего меня. В другое время я бы поставила на место этого нахального мальчишку, но сейчас мне нельзя было привлекать к себе ненужного внимания. Поэтому я лишь пожала плечами и поспешила затеряться в толпе.

Я подошла к доске одной из последних и пробежав глазами список не нашла своего имени. Сердце ухнуло куда-то вниз.

Никогда не задумывалась, что будет, если меня не примут в Гильдию. Я была не просто уверена, знала, что с моим уровнем знаний и силы, я справлюсь с любым испытанием. Но кто ж знал, что у них даже испытаний как таковых нет.

— Не понимаю, — снова вслух сказала я. И снова услышала над ухом все тот же насмешливый голос мальчишки:

— Я же сказал, здесь тебе не школа магии, милашка.

А дальше он сделал то, что я никак не могла стерпеть, шлепнул меня пониже спины, словно племенную кобылу.

Я мгновенно крутанулась, удивив даже себя, и схватила парня за горло, приложив его к злосчастной доске.

— Еще раз ты позволишь себе прикоснуться ко мне и останешься без рук, — прошипела я ему в лицо. Во мне в этот момент бушевала такая злость, и даже не на парня, а скорее на этот дурацкий, непонятный отбор, что едва контролировала себя. Еще немного и я бы придушила насмерть перепуганного мальчишку, но меня весьма грубо отбросило от него силовой волной. Это отрезвило не хуже пощечины. Идиотка, я же обещала себе не выделяться и не нашла ничего лучше как устроить такое шоу прямо на отборе. Я встала, отряхнула перчатки и посмотрела на того, кто применил силовую волну. Им оказался тот самый мужчина в мантии учителя.

— Рейна де Лир, если не ошибаюсь, — с усмешкой проговорил он. Его внимательный взгляд подавлял не хуже этого старого, сырого замка.

— Не ошибаетесь, — ответила я и дерзко вскинула голову — Почему моего имени нет в списке? Ведь насколько я знаю, в гильдию принимают всех.

— Только тех, кого не приняли или отчислили из академий. Вот только зачем это тебе?

— Чтобы в будущем найти работу, — проговорила я заученную фразу.

— Ну да, ну да, — усмехнулся он. А потом подошел ко мне вплотную и прошептал — Зачем девушке с уровнем силы архимага поступать в отсталую Гильдию на краю земли?

— Но ведь в гильдии учат не только магии? — ответила я, слегка отступая назад.

— Твоего имени не было, потому что перо не знало, куда тебя определить. Впрочем, я позволю себе выбрать за него, — Он щелкнул пальцами и на доске появилось еще одно имя, имя Рейны де Лир.

— И еще одно — помедлил он прежде чем уйти — мы принимаем в Гильдию всех, но лишь единицы доходят до конца.

— Почему?

— Потому что здесь не академия магии, студентка де Лир, — повторил он слова того парня. И улыбнувшись, растворился в воздухе.

* * *

Жанна смотрела на то, что натворила и обливалась слезами. Она не могла поверить, что сделала все это с беззащитным человеком своими собственными руками. Даже кровь на пальцах осталась. Ее мутило, и предательские слезы все лились из глаз. Нужно было взять себя в руки, пойти наверх и вызвать лекаря. Сейчас. Вот только ноги не держали, и ужас сковывал душу. На что же способно это существо, если сумело сотворить с ней такое? Да, она знала историю последней из рода Леер, Зак рассказал. Даже больше, чем знали другие. Но об ее страшном даре не говорил. Никогда. Универсал. Благо, что не человек. Люди не могут и не должны обладать такой властью. Когда-то она была против закона о регистрации универсалов, считала, что это ущемляет права людей. Теперь понимала, что закон просто необходим. Возможно, даже для них самих.

Размышления отвлекли немного. Она встала, отряхнулась, стерла следы слез и вскинула подбородок. Ей нельзя быть слабой. Не сейчас.

Надзиратель у дверей удивился, когда она попросила вызвать лекаря, а потом удивление сменилось ужасом, когда они оба увидели, что она натворила. Лекарь, седовласый старичок, пощупал пульс, убедился, что дышит, и выдал заключение о немедленном помещении в лазарет. А значит, план удался, значит, ее будут перевозить, а там уже начнется следующая фаза плана. Какой ценой? Для Жанны — ценой чего-то чистого внутри. Невинности какой-то… Для девушки… она не знала. И все это ради браслета? Пустой, ничего не стоящей безделушки? Или в этой вещице скрывалось нечто большее? Чего она не могла понять, да и не хотела.

В тот же вечер загадочная узница Черной розы исчезла, а вместе с ней и комиссия из столицы и подавшая прошение об отставке бывший дознаватель Жанна Эвердин. Только барон Акмар ходил из угла в угол в своем кабинете с яростью осознавая, что эта ведьма снова его переиграла. Но следующего шанса он ей не даст, уж он постарается.

Глава 4

И опять я в лазарете. Нет, мне определенно везет на всякого рода травмы. Хотя в этих я была виновата сама. Вот только лежать было нельзя. Мало ли, придет некоторым в голову проверить все больнички мира. И ведь хватит и сил, и возможностей. Нет. Убираться надо отсюда, и поскорее. К тому же браслет у меня. Остался только камень и нож. Самое опасное мое путешествие. В Легорию. А потом все. Я узнаю то, что нужно. Правда, не уверена теперь, что знания эти помогут. Тогда, четыре года назад, я жаждала ответов. Теперь боюсь их узнать. А уж применить…

Кто-то вошел в полутемное помещение. Хотела притвориться спящей, но стоило увидеть вошедшего, как ум за разум начал заходить. И страшно стало, и больно, а еще чуть-чуть радостно, что может все закончится, наконец.

— Нил.

— Привет, подружка.

— Ты как, откуда?

— Не время сейчас. Тут кое-кто дожидается, пока проснешься. А потом прибьет за все, что натворила.

— Зак?

— Ага. Первый из многих.

— А ты изменился. Еще год назад был мальчишкой, а сейчас… стоп. А что ты здесь делаешь? Ты в Адеоне должен быть, мечты осуществлять.

— А я там и есть. Осуществляю потихоньку. Но ты поймешь. Потом.

— Нил. Что за чертовы загадки?

— У тебя же они есть? Ты всем четыре года голову морочишь, вот и побудь на их месте хоть немного.

— Нил, я тебя прибью сейчас.

— Да тихо ты. Или хочешь с другом своим закадычным раньше времени встретиться?

Я поджала губы. В голове вертелось столько вопросов. Тысячи. Как он здесь оказался? Что могло его так изменить? Нет. Он и раньше казался взрослым, но за полтора года так не меняются. Или меняются, но не так сильно. А может, это и не мой друг вовсе. А что? Встречала я уже перевертышей. Решила проверить, взяла его лицо в ладони и вгляделась в глаза. Увижу тьму, выжгу к чертовой матери. Но играть с собой так не позволю.

— Эй, эй. Ты чего делаешь? — испугался друг и вырвался.

— Проверяю, — ответила я. Нет. Тьмы точно нет.

— Я тебе согласие свое на вскрытие не давал, — обиделся он.

— Да я и не…

— Знаю я тебя. Дай только возможность. Что ты с Жанной сделала? Девчонку аж выворачивало.

— Ну, прости. Нашли, кого посылать. Она ж ребенок еще.

— А сама-то? — хмыкнул он.

Теперь пришла моя очередь обижаться.

— Ладно, давай к делу. Я так понимаю, воскресать ты пока не планируешь. Тогда тебе залечь надо. На дно. Хотя бы на время.

— Да знаю, — отмахнулась я. Все знаю. Только время играет против меня. Прав был Азраэль, когда говорил, что магия меня подводить станет. Я уже чувствую это. Вот только что делать, не знаю.

А потом я посмотрела на вновь вошедшего, и сквозь землю провалиться захотелось. Ну не вовремя все это. Ой, не вовремя.

* * *

Когда они прибыли в Свер, Зак первое, что сделал, узнал, где она живет. Оказалось, недалеко от департамента. Просидел там всю ночь. Просто на окна смотрел и ждал непонятно чего. Представлял ее там, в теплой постели, такую мягкую, теплую, нежную. И до боли хотел подняться. Не мог. Раз за разом повторял одно и то же. «Нельзя. У нее своя жизнь. Ты сделал выбор». А сердце все так же стучало от одной только мысли о ней.

Ушел с рассветом. Нужно было подготовиться. Вытащить эту Рей, что оказалось совсем не просто. Нил говорил, что ее допрашивал чистильщик. Незаконно, жестоко, бессмысленно. Он не понимал — зачем? Она была никем. Простая воровка, или он чего-то не знает? Но каждый раз, задавая вопрос ее странной подружке, получал один ответ: «Это вас не касается».

Странно, но Нил поддержал ее.

Они встретились с Жанной в парке, и как же тяжело это было. Сидеть у окна проще, чем видеть вот так, воочию. Хотелось прижать к себе и не отпускать никогда, даже если начнет кричать и вырываться. Коснуться волос, украсть поцелуй. Всегда хотелось.

Но опять же… Он сделал свой чертов выбор. Да и не примет она его сейчас. Хотя попросить очень хотелось, он даже почти произнес их. А она сбежала. «И правильно. Так лучше», убеждал он себя. А в душе сумрак и умереть хочется.

А потом его ждал новый шок. То чего он никак не мог осознать, даже предположить.

Они дождались, когда их заказ будут перевозить. Всего три человека и даже не маги. Им даже делать почти ничего не пришлось, но когда открыл клетку повозки, застыл в немом ступоре. А потом пришло понимание, злость, ярость и, наконец, желание прикончить эту идиотку.

Четыре чертовых года они с Милой оплакивали ее, четыре года. А она жива, относительно здорова. Но ЖИВА!

— Убил бы, — прошипел он, прожигая ее взглядом. А когда она неуверенно улыбнулась, той самой, лукавой улыбкой, сводящей всех с ума, не выдержал. Подскочил к ней, схватил за хрупкие плечи и затряс так, что Нилу пришлось оттаскивать его.

* * *

Да уж. Не думала, что будет так плохо. Из всего, что произошло я поняла только одно: он не знал. Значит, я хорошо пряталась. Руки болели. Но я не замечала, все думала о том, как сильно он изменился. Кто он теперь? Четыре года могут полностью перекроить человека, особенно если в прошлом ты столько пережил, столько потерял. Да, он не понимал. Возможно, не поймет, даже если все узнает. Я видела этот вопрос в его глазах. «Почему»? И сколько же еще вопросов было с этим связано.

Почему я скрывалась? Почему не рассказала им? Почему я здесь? Черт, да даже почему я не умерла тогда? Все эти вопросы я читала в его глазах. Все эти тысячи «Почему»? И ни одного ответа. У меня были причины. Слишком веские, слишком опасные. Не только для меня. Но не могла я ему о них рассказать. Ни тогда, ни сейчас. Просто не могла. И это убивало.

А потом он вернулся. Совсем другой. Тот Зак, которого я знала, безумно веселый, счастливый мальчишка из моего безоблачного детства. Он обнял. Прижал к себе, а я в этот момент словно в детство вернулась. И вдруг поняла, как же сильно устала за эти четыре года. Скрываться. И ослабила контроль всего на мгновение и тут же получила очередную порцию мигрени. Слишком рано. Все это слишком…

Зак отпустил меня, сел на стул у кровати и стал пристально изучать. Теперь это был не мой друг. Ищейка. Холодный, чужой и пытающийся просчитать все до мелочей.

— Как ты здесь оказалась?

— С огнем играла, — фыркнула я.

— Я не об этом.

— Хочешь знать, почему я здесь, а не за гранью?

— Я хочу знать все.

— Не думаю, что сейчас время.

— А я думаю, время самое подходящее.

— Это длинная история.

— А я никуда не спешу.

— Зато у меня времени почти не осталось. Не сегодня-завтра за мной начнется охота.

— Пока я здесь, не начнется. Рассказывай.

— А что если нет?

— Но ты же хочешь отсюда выбраться?

— Это что, угроза?

— Предложение, Аура. Это единственное, что ты заслуживаешь сейчас.

Я промолчала. Все смотрела на него и не могла понять.

— Откуда в тебе это взялось, Зак?

— Что?

— Жестокость.

— Наверное, оттуда же, откуда она у тебя появилась. Мы четыре года оплакивали тебя. Разве это не жестокость?

— Я не могла дать о себе знать, — ответила я. Но по его глазам поняла, что какой бы не дала ответ, его он не удовлетворит. Мой бывший друг хотел правды.

— Рассказывай, — снова повторил он. И я рассказала, опустив все то, что было связано с моим халфом. А с ним, как я увидела сейчас, было связано почти все…

* * *

Мессир или мастер, как просил себя называть Кайнис, не шутил, говоря, что учеба в Гильдии покажется нам адом. Поверить трудно, что когда-то я жаловалась на сложную программу обучения в нашей школе. Первые полгода слились в один сплошной кошмар — каждодневные тренировки, изматывающие так, что не остается сил даже доползти до кровати, боль во всем теле, недосыпание, холод, разбитые руки, которые приходилось обматывать бинтами, чтобы никто не заметил кольца и разрисованных запястий, синяки по всему телу, не сходящие неделями. Мастер Кайнис, казалось намеренно испытывал меня на прочность, заставляя трудиться больше остальных, выполнять упражнения по сотни раз, отрабатывать каждое движение, пока не почувствуешь железистый вкус крови во рту, пока не упадешь, и уже не встанешь. И тогда он подходил ко мне с нескрываемым торжеством в глазах и произносил одну и ту же фразу, которую за несколько месяцев я успела возненавидеть «Теперь вы понимаете, что это не академия магии, студентка де Лир». Как я ненавидела его тогда за это и, отбросив боль и усталость, заставляла себя подниматься вновь и вновь.

Наш курс с начала года уменьшился вдвое. Из гильдии не выгоняли, все уходили сами. Иногда и мне приходила в голову такая мысль, но меня спасали сны, точнее их отсутствие.

Когда Азраэль убил меня и сердце остановилось, только связь с ним позволила мне выжить. Мои человеческие барьеры рухнули, наделив меня силой побратимов и противной связью со своим Халфом. Во время болезненного беспамятства в хижине Мойры, я против воли проскальзывала через связь в мир Азраэля. Иногда он видел меня, иногда нет, но все, что происходило со мной, он ощущал на себе. Нет, он не лежал в беспамятстве, но ему определенно было очень больно. Со временем, когда ко мне вернулись силы, я научилась контролировать эти перемещения. Вот и теперь, в минуты отчаяния я проходила по связи и с наслаждением замечала темные круги под глазами мужчины, его нездоровую бледность, а кое-где и слабые следы порезов. Со временем и от этого удовольствия пришлось отказаться, и даже не из-за Азраэля, а из-за себя. Каждый раз он чувствовал мое присутствие и каждый раз говорил одно и то же:

— Я готов просить у тебя прощения хоть сотни раз, если это что-то изменит.

Каждый раз я с усмешкой покидала его, не чувствуя ничего, кроме ненависти, но однажды мне стало больно. И я ответила:

— Я бы хотела.

Он услышал, это было невероятно, но он услышал меня. С того дня я иногда позволяла себе говорить с ним. В основном это были вспышки сарказма и раздражения.

Я перестала приходить, когда поняла, что скучаю по нашим язвительным разговорам.

Глава 5

Прибытие в Юдинию было быстрым и немного непонятным. У портала ее почему-то встречал Майк. Она удивилась, но обрадовалась другу. Рыч поехал с ними, как только узнал, что предстоит такое серьезное и опасное путешествие, начал собираться и даже слышать ничего не хотел о том, чтобы остаться в Свере. Она была безумно ему благодарна за это. Не представляла, как справится одна с ребенком.

Их привезли в загородную резиденцию королевы Лестар. Замок показался немного мрачным, слишком вычурным снаружи, а вот внутри царила принцесса Элиани, со своим безупречным вкусом, невероятной жизнерадостностью и даже, в какой-то мере, легкомысленностью. Хоть Жанна никогда и не была в Элении, но Зак рассказывал немного, и ей сейчас казалось, что в больших витражных окнах, этих теплых, персиковых тонах, светлой, шелковой драпировке Милава хотела воссоздать кусочек своего дома. Того, что потеряла.

Когда она спускалась по лестнице, ни на минуту не забывая о своем положении, когда величественно ей кивнула, а подданные чуть ли в рот не заглядывали, Жанна увидела, насколько тяжело ей играть эту свою роль. Нет. Она была безупречна. Идеальное платье, манеры, голос, осанка, а глаза грустные, печальные.

И как же она преобразилась, стоило только оказаться наедине. Словно переключили человека, и она улыбнулась своей широкой улыбкой, протянула руки к малышу Заку и заворковала что-то, вызывая у маленького звонкий детский смех.

— Как же я люблю детей. Ах, ты маленький, хорошенький. И глаза Зака, Жан, ты только посмотри. А улыбка твоя. Прелесть, — она поцеловала его в маленький носик и в щечки и в глазки, — Он просто прелесть.

И тут же эта прелесть пустила струю на ее платье, но вместо раздражения, нежный, почти счастливый смех.

— Как же я скучала по тебе. По вам, — проговорила она, отдав малыша Рычу. Взяла со столика салфетку и попыталась промокнуть пятно на светлом платье.

— Прости, мне так стыдно, — пробормотала Жанна, пытаясь помочь подруге.

— Перестань. Он ребенок. Да и платье… Мой муж купит новое.

— Кстати, о муже, — проговорила Жанна и взяла подругу под руку, — Ты обещала рассказать мне, как так случилось, что ты здесь, он в Моравии, и вы довольны жизнью.

— О, это просто потрясающая история. Я расскажу тебе ее, когда вы устроитесь, хорошо?

Жанна кивнула, но заметила, что не все так радужно, как пытается выставить подруга. И не все так гладко. Но промолчала. Пока.

А потом все завертелось, закрутилось и стало не до разговоров. Если в Моравии были распространены аукционы, то в Юдинии — турниры. Что-то среднее между тем, что Мила видела, когда встретила Яра и настоящими рыцарскими турнирами. При этом для раба этим призом была свобода, а для дворянина — новый титул. Милава пыталась искоренить много нелепых, варварских законов, да тяжело, со скрипом и противодействием со стороны знати, но турнир — увы. Стоило ей только заговорить об этом с мужем, как наталкивалась на глухую стену неповиновения.

Второй год она вынуждена была наблюдать все это безобразие, где люди сознательно калечили друг друга и нередко убивали. И ничего не могла сделать. Пока не поняла, что если нельзя изменить событие, то можно его подкорректировать так, чтобы хотя бы было терпимо. Раньше это была сплошная бойня, Мила же добавила в турнир разнообразие, привнесла в него что-то от старых рыцарских забав. Стрельба из лука, скачки на лошадях, схватки на мечах и другие испытания. Турнир стал более зрелищным и только поэтому Лестар позволил ей заниматься всем этим. О, она не питала иллюзий, понимая, что он позволяет ей ровно столько, сколько сам желает, тем более в политике. Но пока он играл в свои большие игры, она играла в маленькие. И сейчас поставила на кон очень многое. То, чего муж мог ей не спустить с рук. Но она не боялась. Нечего было бояться. Все, чем она дорожила, было потеряно. Поэтому она все силы отдала, чтобы подготовить остров к грандиозному международному турниру, а где-то в пустыне один воин готовил другого, чтобы победить.

* * *

Раны заживали непозволительно долго для меня. Несколько дней, проведенных в постели странным образом изматывали, а не придавали сил. А еще воспоминания. Расспросы Зака всколыхнули многое в душе. То, что и хотелось помнить и забыть одновременно. Нельзя сказать, что эти четыре года были ужасны. Я как-то умудрялась жить и все благодаря чудесным людям, которых посчастливилось встретить. Одним из таких людей был Нил.

Летних экзаменов в гильдии не было. Половине студентов отдали их выпускные дипломы, ясно давая понять, что своего предела они уже достигли. Это отрезвило многих. Как бы тяжело ни было, как бы ты не мучался, понять, что больше ты ни на что не способен, было куда хуже. К тому же со временем человек ко всему привыкает, и мы тоже привыкли к этому дикому распорядку жизни, а некоторые даже смогли найти друзей. Я же сторонилась общества и предпочитала все свободное время проводить в библиотеке. Я не думала, что смогу найти там что-то полезное, но Гильдия снова удивила меня. В маленькой на вид библиотеке были собраны бесценные рукописи, относящиеся к временам правления снежных драконов, считавшиеся давно утерянными, или книги, содержащие такие сложные заклинания, что не хватило бы жизни, чтобы их освоить.

На следующий год к ежедневным тренировкам добавились уроки магии. Причем нас заставляли развивать самые слабые стороны. Для меня это было целительство. Я часами проводила в лазарете, залечивая раны первогодок, не успевших привыкнуть к местным порядкам. Это выматывало еще больше тренировок. Иногда я так уставала, что оказавшись в своей безликой маленькой комнате, сползала по стене на пол и всю ночь проводила в каком-то застывшем состоянии, глядя в одну точку.

К началу третьего года обучения из двухсот поступивших вначале нас осталось всего двадцать шесть. Теперь нам предстояло индивидуальное обучение. Мастер Кайнис выбрал меня и того самого парня, который так беспечно приставал ко мне при поступлении. Я едва узнала его, насколько он изменился за эти два года. От былой самоуверенности не осталось и следа. Задиристый мальчишка превратился в сурового, сильного мужчину. Он лишь кивнул, увидев меня на нашей первой совместной тренировке, и принялся разогреваться. Тогда мне показалось, что эти два года сделали из него послушного робота, настолько он был бесстрастен. Если во мне бушевала ярость, когда Кайнис заставлял меня отрабатывать плохо выполненный, по его мнению, прием, то на его лице не отражалось ни единой эмоции. И меня поразило, насколько он изменился, стоило только мастеру покинуть тренировочный зал.

— Чувствую нелегко нам придется в этом году, — ухмыльнулся он, совсем по мальчишески, — Я — Нил, кстати.

— Я знаю, — ответила я и пожала протянутую руку.

— А ты Рейна? Я с самого отбора знал, что ты дойдешь до конца.

— Ты помнишь? — удивленно воскликнула я.

— Еще бы. Никогда не забуду, как ты приложила меня к той доске.

— Прости.

— Да чего уж там, — весело улыбнулся он и дружески ткнул меня в бок.

А потом как-то незаметно все стало меняться. Я сама не поняла как, но вдруг словно очнулась и поняла, что пребывала в каком-то коконе все это время, отсекая от себя людей.

Это случилось за обедом в столовой. За стол, где я сидела в одиночестве последние два года, подсел долговязый парень, весь усыпанный веснушками.

— Привет, и когда мы идем?

Я, если честно, не поняла вопроса. А точнее удивилась до крайности, что кто-то со мной заговорил вот так, запросто. Поглядела на него, как на сумасшедшего, но все же ответила.

— Идем куда?

— На свидание, конечно, — хмыкнул он, и тут же с другой стороны подсел новый парень.

— Ну что, удалось?

— Слушай, Вер, свали, а… Я тут вообще-то личную жизнь налаживаю.

— Чего-чего ты налаживаешь? — рассмеялся парень, — Ну и самомнение у тебя.

— Свали, кому сказал, — надулся парень.

— Сам свали и не мешай девушке обедать, а то поперхнется, не дай Всевидящая, и мы лишимся последней девушки на курсе. Тем более такой красивой.

После таких слов я и впрямь едва не поперхнулась, закашлялась даже и меня заботливо постучали по спине. А потом со словами «Подвинься» на соседний стул плюхнулся Нил.

— Э… э…

Я даже не знала, что сказать и как реагировать. Они вели себя так, словно сидели здесь всегда. Шутливо переругивались, улыбались и почти не обращали на меня внимания. А потом Нил сказал:

— Слышь, Рей, мы тут в город собрались. Хочешь с нами?

И к своему удивлению я согласилась.

Ижен хоть и был маленьким, почти провинциальным городом, но таил в себе много сюрпризов и секретов. Например, порт, куда прибывали корабли с Белого острова. Мы пошли именно туда, чтобы посмотреть на красоту самих кораблей, на странных темнокожих людей со светящимися ярко-синими глазами, на их облачение, немного напоминающее одежды кочевников в Мории и, конечно, товары, которые они привозили на ежегодную ярмарку. Никто не знал, кто они такие, какими способностями обладают, и обладают ли вообще. Но вся эта таинственность, загадка, заставляла людей выдумывать о них всякие истории, о том, что они поклоняются богу смерти Арубу и похищают здешних красавиц, чтобы принести их в жертву по приезду домой.

Я слушала все эти небылицы не раз. Но не верила, помня опыт Адеона. Об анварах тоже говорят, что они крылатые демоны, бездушные существа. А на самом деле… мне лучше вообще о них не думать. Я лучше капитана крайнего правого корабля разглядывать буду, с темно-синими, а издали кажущимися черными парусами. Красивый корабль и капитан красивый, но что удивительно, он отличался от своих сородичей более светлой кожей. Либо он слишком загорелый белый, либо недостаточно темный черный. Но красивый. Широкоплечий, подтянутый, высокий и взгляд такой, что можно сердце тут же отдать в его вечное пользование, если конечно оно не занято. Стоп. А ведь он прямо на меня глядит. Да еще как глядит. Рассматривает пристально, изучающее, оценивающе. Как кобылу на рынке. Ну, уж нет, дорогой. Я в жертву богу смерти приноситься не собираюсь и в ваш гарем не пойду. Мне своего хватает.

Поэтому я натянула капюшон и пошла искать парней. Их очень заинтересовало боевое вооружение кораблей, даже упросили одного из капитанов показать им свой корабль. Что поделать, мальчишки есть мальчишки. У них две страсти, оружие и женщины, впрочем, у некоторых представителей мужского населения и извилины тоже две, а иногда и вовсе ни одной. Например, капитан. Я думала, он нормальный, оказалось тот еще псих.

Нагнал, когда я уже решила домой возвращаться, грубо развернул к себе и прошипел:

— Вот я и нашел тебя ведьма.

Я аж опешила, не столько от наглости, сколько от ненависти в глазах. И ведь точно знаю, что никогда не встречалась с ним, но он почему-то думал иначе.

— Думала, сбежишь, спрячешься?

Я и правда пряталась, но уж точно не от него.

— Вы меня с кем-то перепутали, — попыталась донести простую истину. Куда там.

— Нет. Я тебя никогда не забуду, стерва.

Схватил за плечи, как в тисках сжал, что начала задыхаться. Видела по глазам, с каким бы удовольствием он переложил руки мне на шею. Псих.

Пришлось действовать силовой волной. И опять, я немного не рассчитала векторы. Хотела просто отодвинуть, а в результате перелетел странный тип через перила причала и плюхнулся в воду. Зато народ повеселила и привлекла к себе слишком много внимания. Ну, не дура? А еще жалко стало капитана. Вдруг я ему что-нибудь сломала.

Пришлось спуститься к воде, где он все еще пребывал. Странный он. Сидит в воде, на меня пялится и только рот открывает и закрывает, как рыба. Я ж говорю, псих.

— Эй, уважаемый, вы живы?

Но мой странный знакомый ответить не успел. Нарисовались мальчики и бросились мне на помощь.

— Что, и шагу ступить не можешь без неприятностей, а, подружка? — хмыкнул Нил и ткнул меня в бок.

Да уж, видимо, со смертью мое проклятье не исчезло. А жаль. Я так надеялась.

— Вы тут разбирайтесь, а мне пора.

— Опять твои странные исчезновения, — понимающе воскликнул Нил.

Ну, почему же странные. Хоть в гильдии и платили стипендию, но этих денег катастрофически не хватало. Каждый искал заработок по возможностям. Очень многие ребята по утрам, еще до занятий ходили разгружать или загружать трюмы прибывающих судов. Платили мало, но на жизнь хватало. Я же использовала знания, полученные в избушке Мойры. Подрядилась к одному знахарю в помощницы. А ко второму году он исчез куда-то. Пришлось взять его клиентов на себя. Да и не умел он ничего. Зато у меня получалось все лучше и лучше. А что? Вот доучусь и настоящей травницей стану. Травки, они с виду безобидные да бесполезные, а на самом деле в них столько сокрыто. Иногда, даже магия не может помочь, а травки могут, если конечно знать, как ими пользоваться.

Сегодня мне нужно было два заказа отнести, да на почту заглянуть. Не знаю, может это ностальгия или чувство вины, но я не могла оставить без участия родителей погибших по моей вине друзей. Поэтому писала Арайе, присылала деньги матери Медди и родителям Калеба, с отцом Ти общаться боялась. Он деверский воевода. Слишком близок к власти, слишком опасно. И делала это от имени друзей выживших. Может, неправильно все это было, может, не вовремя. Но иначе не могла.

Вот и сейчас, разнесла заказы и направилась к почте. Поговорила с веселым почтовиком, мистером Прилом. Хороший старичок, добрый, вот только ревматизм мучает. Именно на этой почве мы и познакомились, подружились. И теперь, я ему мазь лечебную поставляла, а он мне позволял посылать переводы под чужим именем.

Мистер Прил уговорил меня на чай, да так заговорил, что когда я вышла на улицу, стемнело. Но мне не впервой было по темноте возвращаться, да и кто в здравом уме будет на мага нападать, да еще студента гильдии. Оказалось, нашелся один сумасшедший.

* * *

Милава смотрела на город, ставший ее домом из окна своей резиденции и ждала приезда мужа. В такие моменты хотелось закрыть глаза и оказаться где-то далеко-далеко. Помечтать немного. Жанна спрашивала однажды, как так получилось, что они поладили? Тяжело получилось, не просто. И если бы не Майк, она бы сломалась тогда. Но он приехал, когда узнал о ее замужестве. Она не знала — почему, но была безмерно благодарна. Как-то незаметно она оказалась в совершенной изоляции. У Зака была своя миссия, которой она не понимала, Жанна уехала в Свер, Яр… она не могла спокойно даже думать о нем. Но когда думала, то слезы катились сами собой и вспоминались все те ужасные слова, которые она тогда ему наговорила.

Отца она не желала ни видеть, ни слышать, мама и Сима остались в Эльнисе. А Филипп… Она не знала, где он, с кем, и жив ли вообще.

Приехав в Моравию, она осталась совсем одна. А тут Майк, единственный, кого она хоть немного знала по рассказам Зака, по той встрече на поляне. Они сблизились. Подружились. Да, она понимала, что не просто так он приехал, но была благодарна и за это.

В день ее приезда заходил Лестар. Но не трогал. Она просила его подождать свадьбы, и он ждал. Вот только в глазах было жесткое обещание, что она заплатит ему за пренебрежение, за тот случай в Моравии, за Яра, за все. И страшно становилось тогда.

А потом она узнала, что не так уж ее жених безгрешен. Да здесь у него целый гарем был из рабынь. Одну даже он к ней в помощницы определил или в шпионки. Красивая одалиска, смуглая, кофейная кожа, длинные черные волосы, совершенное тело и непокорность во взгляде. Даже вызов какой-то. Она понравилась ей сразу, как увидела этот взгляд в отражении зеркала. Улыбнулась про себя, и решила присмотреться к рабыне поближе. Как-то сам собой начал складываться план, кусочек за кусочком. И главная роль в этом плане все-таки отводилась не Милаве.

Майк с негодованием отверг ее план, поначалу. А потом его пытливая, авантюрная натура взяла верх, и он загорелся идеей. Продумывал, как же можно осуществить весь этот бред и за два дня до свадьбы неуверенно кивнул.

В конце концов у Милы родилась надежда. Маленькая, несмелая, но надежда. Вот только что скажет Ясмина?

В день примерки свадебного платья, Мила рискнула заговорить с ней. Она стояла перед зеркалом, разглядывая свое отражение и то и дело бросая взгляд назад, туда, где светились восхищением и сожалением глаза одалиски.

— Ясмина, а давно ты рабыня? — спросила принцесса без предисловий.

— Почему госпожа спрашивает?

— Потому что я видела рабов с рождения. Видела их глаза. Они истинные рабы. Ты нет.

— Вы ошибаетесь.

— Разве? — перебила ее Милава, а потом развернулась и прямо в упор посмотрела на нее, — Может быть, я действительно ошиблась, и в свободе ты не заинтересована.

Одалиске понадобилось несколько секунд, чтобы понять весь смысл сказанного, и вновь Мила увидела этот взгляд. Надежда и непокорность. То, что нужно.

— Ты ведь хочешь стать свободной.

— Это невозможно. Лестар никогда не откажется.

— Лестар не очень знает здешние законы, — снова перебила Мила, — А у меня было время их изучить.

Их прервали. Появилась портниха и принцесса замолчала. И с каким же удовольствием она наблюдала, как нетерпение, желание, надежда, ожидание сливаются в тугой клубок в мыслях девушки. И это вселяло надежду и в ее душу тоже. Что все получится.

Портниха ушла и Ясмина вцепилась взглядом в принцессу. Мила снова улыбнулась, а потом заговорила:

— По закону Мории аристократы не могут жениться на рабах. Но если это случается, то рабыня автоматически становится свободной.

— Это невозможно, — воскликнула девушка и тут же прикрыла рот рукой.

— Это закон. Да, о нем забыли, да, ни одному хозяину не придет эта бредовая мысль в голову, да. Все да. Но этот закон есть. И это не просто закон, написанный людьми. Это закон Всевидящей. Если людские законы можно обойти и не исполнять, то исполнение этого священно.

— Пусть так, но мой хозяин Лестар, и уж точно на мне он не женится.

— А если скажу, что есть возможность?

— Я отвечу, что вы сошли с ума, — проговорила одалиска.

— И вот теперь мы подходим к главному вопросу. На что ты готова, чтобы получить свободу?

Глава 6

За день до свадьбы приехала вся семья. И отец. Лестар устроил маленький семейный обед, а ее всю колотило. Она смотрела на него, постаревшего, виноватого, такого несчастного, но в душе не было сил, чтобы простить его или хотя бы выслушать. Поэтому она еле высидела до конца этого мероприятия, наполненного грустью, неловкостью и виной, и почти бегом покинула обеденную залу. А вечером к ней пришла мама.

— Милая, нам надо поговорить.

Милава обернулась, хотела отказать, но промолчала. Мама ничего не сделала. Это не она обрекла ни в чем не повинных людей на смерть, это не она сейчас страдала от угрызений совести, если конечно, у ее папочки она есть, эта самая совесть. Поэтому Мила кивнула и приготовилась слушать.

— Отец рассказал мне о том, что сделал.

— Да неужели? — хмыкнула девушка, — И вы все еще с ним.

— Милая, он был не прав.

— Это не то слово, мама. Это, черт возьми, не те оправдания, — она взорвалась, встала с кресла и заходила по комнате. Все это мучило ее сейчас, и месяц назад и через год после будет мучить, — Он убил моих друзей. Убил Ауру. Какие здесь могут быть оправдания? Что может заставить меня хотя бы понять? Ты понимаешь? Быть может, даже поддерживаешь его?

— Как ты можешь такое говорить? — воскликнула Сильвия, — Но ты обязана выслушать его.

— Я ничем ему не обязана больше. Ничем. Думаешь, я счастлива от того, что мной жертвуют как барашком? Отдают в лапы этого подонка. Вы отдаете.

— Милава… — Сильвия опустилась в кресло и застонала, а в глазах слезы, — Как мы могли дойти до этого? Как?

— Я не знаю, мама. И мне горько осознавать, что вы смирились. Возможно, вас даже это устраивает. А как быть мне? Я отказалась от любви. Предала себя и того, кто дорог был больше всего.

— Мила…

— Нет, мама. Мне жаль, но переступить через все это, забыть или даже понять я не смогу. Прости.

— Вы оба так упрямы и так похожи, — ответила королева. Ей хотелось еще многое сказать, заставить дочь понять все те мотивы, что были у короля, но видела по глазам, что Милава не сможет сейчас все адекватно воспринять. Должно пройти время, много времени. Быть может, вся жизнь. А королю придется ждать и надеяться, что когда-нибудь его дочери понадобится его помощь, и он придет. И он сделает все тогда, чтобы хотя бы заслужить ее — не прощение, нет, хотя бы доверие.

* * *

Меня схватили прямо у выхода из города, накинули на голову мешок, связали запястья и ноги и взвалили на плечо. Брыкаться даже не пыталась. Интересно как-то стало и кто же это такой смелый? А может правда, эти пираты с Белого острова похищают женщин и увозят за море? Хотела бы я проверить, вот только кто ж даст. Кайнис пилит меня за опоздание на минуту, а за прогул и вовсе прибьет и прикопает где-нибудь на заднем дворе общежития. Поэтому я расслабилась и начала прислушиваться к происходящему. Человек, который меня нес, ступал быстро и, похоже, не запыхался даже. Рядом еще трое. Где-то вдали лают собаки, а значит, мы за чертой города и плеск моря. И правда порт и пристань. Ветром потянуло и свежестью морской.

Мы поднялись по трапу, затем еще куда-то переместились и, наконец, меня сгрузили на какой-то топчан и хлопнули дверью. Я осталась одна. Вот гады, даже мешок не сняли. Пришлось изворачиваться и крутиться во все стороны, чтобы мешок сбросить. А когда удалось, присвистнула. Ничего себе обстановочка. Свет луны очень хорошо освещал стены, на которых висели всякие кнуты, ножи и прочие пыточные принадлежности, в углу стол и стул с цепями. Мама! И куда это я попала?

И не успела подумать об этом, как на пороге возник мой утренний знакомый с горящими ненавистью глазами. Он не только псих, но еще и садист. Схватил меня за плечи и подтащил к стулу. Хорошо хоть цепями связывать не стал. Хотя, может быть, это только начало.

— А говорили, что люди с Белого острова цивилизованнее здешних, — пробормотала я, когда он зашагал по комнате, внимательно осматривая меня. И взгляд такой… Брр. Словно присматривается, куда в первую очередь нож воткнуть — в руку или в ногу.

— Заткнись, — прошипел он.

— Врут, — не заткнулась я. А этот изверг приблизился к лицу и плотоядно улыбнулся. И вот что за невезуха. Стоит встретить красивого парня, так он полным психом оказывается и просто жаждет порезать меня на ленточки.

— Еще слово, и я отрежу твой поганый язык.

Проняло. Я заткнулась. Да и о чем мне с ним говорить? Лучше приглядеться поближе. Так, не маг. Уже плюс, амулетов, по крайней мере, явных не наблюдаю, татуировок тоже. На руках точно. Они у него открытыми были. На голое тело жилетка накинута. И какое тело! Ммм… Говорю же, не везет по-крупному. Вот все с ним так, и хорош собой, и красив, ну с головой беда, так это поправимо, а не вызывает во мне ничего. Пусто. Но стоит только вспомнить о другом, и по телу поднимается волна жара. Как такое возможно? И как долго будет продолжаться?

Тем временем мужик вышел и перестал подавлять меня своим авторитетом. Нет. Поиграли и хватит. Это все, конечно, очень интересно, но мне идти надо. Поспать хоть пару часов, и на тренировку. А ждать, когда гад вернется, не очень хотелось. Мало ли что…

Я начала медленно нагревать веревки. Тут главное не переборщить, а то волдыри останутся. Черт… Не люблю я огонь, точнее люблю, но только в виде костра. А так… силы не рассчитала. Веревки вспыхнули, опалив запястья, и осыпались. Я потерла обожженные места, развязала ноги и тихо подошла к выходу. Меня не заперли, но это не значит, что снаружи не дежурит пара бравых бойцов. Надо проверить. Эх, не успела. Зато успела отскочить от двери прежде, чем она хлопнула меня по носу. И что за напасть? Гад удивился, не увидев меня в кресле, а потом развернулся ко мне. Гербер тут же кинулся в руку. Я приготовилась к схватке, а этот гад и не думал нападать. Уставился на нож, как кот на сметану и снова впал в ступор, как тогда, на пристани.

— Ты не она, — наконец выдохнул парень.

— Ну, слава Всевидящей! — воскликнула я, но нож убирать не спешила. Мало ли…

— Я прошу прощения за свою бестактность.

Интересно, это он так называет. Бестактность?! Видимо, сомнения отразились на лице, потому что его взгляд из враждебного стал виноватым, и он заговорил:

— Прошу прощения, синьорина, я принял вас за другую. Вас сейчас же накормят и проводят туда, где вы живете.

И этот гад собрался уходить. Ну уж нет!

— Эй, эй! А ну, стоять! Я не для того позволила себя похитить, чтобы просто так все забыть. Я хочу знать, зачем вы это сделали и за кого меня приняли.

— Простите, синьорина, но это не ваше…

— Эх, ты меня сейчас достанешь, — перебила я и кинула свой атами прямо в него. Думала, увернется, а этот псих так и остался стоять. Пришлось спасать. Выставила щит. Атами увяз в вихре и упал на пол. Зато я почувствовала, что еще на шаг приблизилась к встрече с Азраэлем. Побледнела даже.

— Синьорина, вам плохо? — испугался новый знакомый.

Еще как плохо. Особенно от встреч с такими тупыми…

Нас прервали. В комнату вошла девушка в сопровождении еще одного красавца. Правда этот был так же темнокож, как и все остальные. Зато девушка была очень похожа на своего… брата?

— Карим, что случилось? Ты просил меня…

Девушка умолкла на полуслове и словно принюхалась, а потом ее руки задрожали, а голос сорвался на стон.

— Карим, с кем ты?

— Успокойся, Нэйна. Все в порядке. Это не то…

Но девушку затрясло. А я стояла там и совершенно ничего не понимала. Только спина покрылась липким потом страха, не моего. Девушки.

— Простите, я могу помочь?

Едва я заговорила, как девушку словно переключили. Она расслабилась и перестала дрожать. И снова слова:

— Это не она.

— Вы можете мне объяснить, наконец, что происходит?

Оба мужчины посмотрели на меня, один все также виновато, другой настороженно, а когда я, наконец, рассмотрела девушку, то поняла. Она слепая.

* * *

В день свадьбы Мила нервничала, как никогда. Боялась, что что-то пойдет не так. Но Майк был рядом. Поддерживал, уговаривал, ободрял. И она цеплялась за него, как за последнюю надежду. Церемония должна была состояться в храме богини. Мила никак не могла понять, зачем Лестару нужен был полный союз. Чтобы наказать? В его искренние чувства она никогда не верила. В одержимость, желание обладать — да. Но не в чувства.

Полный, неразрушимый союз был своеобразным ритуалом. Он соединял судьбы. Его нельзя было расторгнуть. Никак. Разве что смерть… Мужчина давал клятву защищать, оберегать, обеспечивать, но ни слова о верности, любви, преданности. Зато женщина просто обязана была подчиняться, быть преданной и верной. Мила пыталась переделать клятву. Потому что те слова, которые говорили пары перед богиней, приобретали материальность. Если мужчина клялся защищать, то нарушение клятвы каралось смертью. То же касалось и женщины. Поэтому принцесса всю ночь перед свадьбой сидела над строчками. Думала и меняла, зачеркивала и снова вносила. А когда уже почти отчаялась, строчки сами собой сформировались в ритуальную фразу. Видимо, богиня поняла и поддержала ее задумку. Страшно, опасно, но либо так, либо смерть. Другого выхода просто не было.

И вот настал час икс. Принцессу облачили в шикарное белое платье, подол которого был усыпан драгоценными камнями, на голове диадема, вуаль на лице и множество гостей. Она даже анвар видела в толпе. Послов из Велеса. Жанны и Зака не было. А жаль. Единственные близкие люди.

Лестар стоял у жертвенного огня и весь лоснился от удовольствия. Жрец богини начал церемонию, как только девушка подошла к алтарю. Говорил долго, муторно и заумно. Хотелось сказать ему, чтобы не тратил время на весь этот бред, но пришлось молчать и наблюдать, как от его слов все ярче разгорается огонь. А потом пришла пора клятв.

Лестар сказал именно то, что она и ожидала:

— Обещаю защищать, оберегать, и поддерживать в начинаниях, приносящих пользу стране, до тех пор пока не родится наследник.

Да, многие не заметили этой его оговорки, а она поняла и заскрежетала зубами.

Дальше настала очередь принцессы.

— Обещаю оберегать, защищать, поддерживать в начинаниях своего любимого мужчину, быть преданной и верной ему, пока смерть не разлучит нас.

Оговорка, точно такая же, как сделал Лестар, но она давала надежду, что все получится. Богиня приняла клятвы, о чем свидетельствовал поменявший цвет с желтого на синий, огонь. А потом Лестар откинул ее вуаль и поцеловал у всех на виду.

— Вот и все, — радостно сказал Майк, и Мила была с ним согласна.

— Как ты думаешь, та клятва…

— Не волнуйся. Я проконсультировался кое с кем насчет этих клятв. Богиня воспринимает их именно так, как они были сказаны. У нее все будет хорошо. А вот когда полюбит, придется исполнять свои клятвы. Но это уже другая история. Ты бы накинула капюшон, а то, не дай Всевидящая, они узнают тебя.

— Не узнают, — улыбнулась Мила, — Они все сейчас смотрят только на них.

— И какой же сюрприз ждет Лестара, когда он все поймет. Хотел бы я на это посмотреть.

— А вот я бы не хотела. Век бы его не видеть, — ответила Милава и, так же как и все, восхитилась красотой невесты, которая сейчас ступала по усыпанной лепестками роз ковровой дорожке и счастливо улыбалась, но в зелени ее глаз то и дело вспыхивали карие всполохи настоящей радужки.

* * *

Он пришел, чтобы просто убедиться, посмотреть еще раз и окончательно разорвать свою душу на тысячи кусочков. Знал, что не должен, что это будет тяжело, невыносимо. И все же пришел и жадно вглядывался в нее. Как же она была прекрасна в этом своем белом платье. И улыбалась именно так, как он любил. Он все в ней любил. Даже сейчас. И не мог насмотреться, оторвать глаз, развернуться и уйти, хотя снаружи ждал Аен, и все это было очень опасно. Лестар уже давно начал на него охоту, и не успокоился даже сейчас. Зачем? Он раз за разом задавал себе этот вопрос. Ведь этот чертов принц получил все, что так отчаянно желал он.

А эти клятвы… Она была искренна, а этот гад вложил в них такую малость. Если бы он стоял сейчас там, то сказал бы, что клянется всегда оберегать, защищать, быть верным, преданным и любящим. И любить ее всегда, даже после смерти. А потом он вспомнил, что она наговорила ему тогда. Вспомнил ее глаза, и пришла ярость, сминая любовь, и боль. Ему хотелось доказать ей, насколько она была не права, заставить проглотить те злые слова, пожалеть о них, сожалеть всю жизнь, просить, нет, умолять о прощении. И он докажет. Сделает все. Пройдет через ад, но встретится с ней снова. Но уже не как раб, не как побратим, а как кто-то другой. И в глазах будет только холодная ярость, желание наказать за все, за каждое сказанное слово, за этот день, за ложь, за каждый поцелуй. И он накажет. Заставит ее страдать так, как страдает он сам. Выжжет в ее душе те же раны, что она выжгла в его. Когда-нибудь.

Глава 7

Нэйна и Карим, как я предполагала, оказались братом и сестрой. Он моряк, капитан этого замечательного судна. Всю свою жизнь провел в море. Сестра с родителями жила на Белом острове. И все было хорошо, пока однажды он не вернулся домой из долгого плавания, а их деревни больше нет. Все было выжжено и даже некому сказать, выжил ли кто, и что случилось. Он стал по крупицам собирать информацию, а потом выяснил, что это безликие. Эти твари часто совершали подобные набеги. Зачем и почему, никто не знал.

А потом он оставил свое судно, команду, прежнюю жизнь и бросился в Легорию, надеясь там найти хоть часть ответов на вопросы, которые снедали его душу. Десять лет он искал ответы, обретал и терял надежду вновь и вновь, пока однажды случай не свел его с повстанцами. Они и рассказали ему, что, возможно, его сестра жива. Ходили слухи о слепой девочке, провидице, которая жила во дворце и предсказывала своему господину будущее. Он рванул туда. Повстанцы помогли с документами, легендой и вот уже во дворце обретается новый рыцарь, готовый служить безликим верой и правдой. А чтобы доказать свою преданность, он готов встретиться с той самой провидицей, которая не хуже читателей душ может отличить ложь от правды. Он решил тогда: все или ничего. Жизнь или смерть. Потому что устал за эти десять лет вновь и вновь погружаться в море отчаяния.

— Провидицей оказалась ты, — то ли спросила, то ли подтвердила я. Просто не знала, как реагировать. Легория была для меня загадкой, не хуже самого Адеона. Я прекрасно знала, что там правят бал безликие, и не сомневалась, что кто-то в тени дергает за ниточки.

Раньше я думала, что это тьма. Но что, если это не все? Что, если она только следствие?

— Да, — улыбнулась девушка и переплела свои пальцы с пальцами брата, — Ты даже представить себе не можешь моего состояния тогда. Я словно домой вернулась на мгновение.

— А потом мы сбежали, — продолжил Карим, — Повстанцы помогли. Там много хороших людей. Они так отчаянно борются за свою страну, так хотят вернуть былое процветание.

— Я понимаю.

— Нет, это трудно понять, пока сама не увидишь.

— Я надеюсь, этого никогда не случится, — ответила я.

— Не зарекайся, — проговорила Нэйна.

— Это ты как пророчица сейчас говоришь? — спросила я.

— Нет, как слепая девушка, которая видит в тебе куда больше, чем ты сама.

— Кстати, об этом, — проговорила я, не желая развивать тему. Знаю я эти разговоры. Слышала и не раз, — Почему Карим чуть из меня подушечку для булавок не сделал? За кого он меня принял и почему?

— За ту тварь, что сделала меня такой, — с жаром ответила девушка, — Я не всегда была слепой. Но гадина захотела, чтобы мой дар раскрылся на полную мощность, и почему-то решила, что без глаз я буду видеть лучше. Она вырезала их.

— Это чудовищно.

— Да. Она и была чудовищем.

— Я все же не понимаю, почему вы решили…

— У нее была одна отличительная черта. Сияние, что она излучала. Похоже на твое.

Я задумалась. Что она имела в виду, когда говорила об этом? Какое сияние?

— Теперь я чувствую тоже. Твое кольцо.

Я посмотрела на руки, снова перебинтованные. И кольцо, подаренное им. Странно, но оно не снималось. Никак и никогда. Я уже четыре года носила его, а ни разу так и не удалось снять. И ведь свободно сидело на пальце, ничего не пережимало. Впрочем, допускаю, что это какая-то магия. С него станется.

— Все дело в кольце?

— Да. Я больше не вижу, но ощущаю свет. От кольца идет то же мягкое, лунное сияние, что и от ее браслета.

— Браслета? — переспросила я.

— Да. Я никогда не забуду его. Две змеи, переплетенные между собой. И надпись на непонятном языке.

— Браслет. Интересно…

А не тот ли это браслет, что подарил повелитель Адеона своей супруге Гвинерве? Надо бы у Азраэля спросить, вот только встречаться совсем не хочется. Точнее, хочется, но не стоит. Вот припрет к стенке — и схожу, но не сейчас. Пусть мучается. Жаль, и мне приходится вместе с ним. Ну, да ладно. Так о чем я? О браслете. Нэйна многое еще рассказала о браслете и о женщине той. Красивая, черноволосая и холодная, как лед. Что на ощупь, что по ауре своей.

— А что ей было от тебя нужно?

— Многое. Она следила словно за всеми и ни за кем конкретно. Искала.

— Это она руководила безликими?

— Я не знаю, — ответила девушка, — Но она сама предпочитала пытать людей. И мне глаза вырезала наживую.

Тварь. Неужели это Гвинерва? Во что она превратилась? И почему?

— Мы украли его, — вдруг сказал Карим.

— Браслет?

— Да. Но потом отдали одному перекупщику за гроши. Да он и не стоил ничего.

— Как мы тогда думали.

— А сейчас?

— А сейчас, когда мы столько узнали о ней… Ведь она не старела. Совсем. И сдается мне, все дело в браслете.

— Говорят, его носила сама Всевидящая.

— По легенде, он обладает целебными свойствами.

— Может излечить любую болезнь, любую рану. Вернуть зрение.

— И вы ищете его?

Как бы мне ни хотелось верить, но даже слезы Олли не могли бы вернуть этой девочке зрение. Если бы тварь не вырезала ей глаза…

— Не надо, — вдруг проговорил Карим, понял, увидел что-то в моем лице, — Вы не видели этого браслета. Он… необычный.

Я кивнула. В мире есть столько всего… Столько секретов, загадок. Быть может, все это действительно так. И браслет действительно вернет девушке зрение.

Мы расстались друзьями. Я обещала поискать какую-нибудь информацию о браслете и о своем кольце. О том, откуда оно взялось, пришлось рассказать. Благо Карим имел мало отношения к материку и делам мира. Как мне тогда казалось, он был всего лишь капитаном пусть и большого, но одного из многих, судна. А вот браслет этот я увидела, и даже раньше, чем предполагала. И при совершенно странных обстоятельствах.

* * *

В один из вечеров ко мне постучался Нил и попросил о помощи. Это удивило немного, но отказать в такой малости я не имела права. Тем более после того, как эта славная троица в день моего исчезновения заявилась на корабль Карима с твердым намерением если не спасти, то попортить физиономии этим пиратам. Пришлось выходить и убеждать парней, что это мои друзья. Но сама ситуация и их благородный поступок растопили мое «жестокое сердце» (не мои слова, их Дир процитировал), и пришлось признать, что у меня действительно появились друзья.

Поэтому я согласилась пойти с Нилом и встретиться с его новыми друзьями. Но лучше бы не встречалась. Стоило только войти в таверну, где парни иногда отдыхали, как наткнулась на Милу. Еле ноги унесла. Как же не вовремя все это произошло! И неожиданно. А еще этот побратим, Яр. Вот же!.. И странное совпадение. Они искали того, кто пересылал из Свера переводы матери Медди. Вот только как могли пересечься принцесса Элиани и никому не известная портниха? Или это странная насмешка судьбы, или знак, что скоро все раскроется. А ведь это почти случилось.

К середине третьего года нас стали готовить к решающим испытаниям и к посвящению. Правда, за три года учебы я так и не поняла, что же значит это загадочное слово «посвящение». А Кайнис не спешил нам об этом рассказывать. Когда становилось тоскливо или хотелось подумать, я пряталась на утесе. Смотрела, как морские волны бьются о скалы, как чайки кричат где-то вдали, как ветер несет грозовые тучи, и беззвучно плакала. Почти три года прошло со дня моей смерти, смерти моих друзей, и пять лет, как я попрощалась со своей любовью, а мне так же больно, как и тогда. Как бы я хотела иметь крылья, взлететь высоко-высоко, затеряться в облаках, забыть обо всем и стать свободной. Или умереть, сделав один лишь шаг, стать частью океана, скрыться под этими.

— Хорошее место чтобы подумать, — я резко обернулась на голос и едва не воплотила свои мысли в жизнь, поскользнувшись. Нил притянул к себе и сердито покачал головой.

— Не терпится покинуть это место?

— Нет, — ответила я немного враждебно, — Ты застал меня врасплох, только и всего.

— И что ты нашла в этом месте? Холод собачий, и эти тучи навевают тоску.

— Ладно, ладно, — не стала спорить я, — Ты искал меня?

— Да, ты пропустила общее собрание.

— Прости, совсем забыла. Там говорили о чем-то важном?

— Не то слово. Как ты знаешь, раз в три года все гильдии Артана проводят Турнир силы и мастерства. В этом году эта честь досталась нашей школе.

— И?

— И участие в каждом соревновании станет нашим решающим испытанием.

— Ох, — воскликнула я. Не ожидала такого. Участие в турнире. Для Нила и остальных это, наверное, было гигантской возможностью, но не для меня. Мне достаточно документа.

— И я о том же. Так что хватит размышлять на философские темы и пойдем готовиться. Теперь Кайнис нас замучает окончательно. И поскольку мы его ученики, на нас будут смотреть особенно тщательно.

— Да уж. Ничего хорошего.

— И не говори.

Как сказал Нил, мастер Кайнис увеличил наши нагрузки в десятки раз. И если меня он гонял по турнирной площадке, то Нил застрял на магии. Так что когда стали съезжаться первые представители Гильдий, мы успели возненавидеть этот турнир в общем и мастера Кайниса в частности. За два дня школа заполнилась молчаливыми мастерами и их взволнованными учениками. Я старалась поменьше попадаться им на глаза. Ведь выпускница-женщина была большой редкостью не только в нашей гильдии.

Правда Кайниса волновало не только это. И он даже опустился до того, чтобы напомнить мне, что я не только ученица, но и весьма привлекательная девушка. И один мой вид может вскружить голову даже самому стойкому ученику. Тогда я не удержалась от ехидства и с улыбкой спросила:

— А может, мне выходить на соревнования голой? Тогда победа точно будет обеспечена?

На что он сурово поджал губы и назначил мне дополнительное занятие по стрельбе.

Впрочем, я и сама не стремилась встречаться с кем-то из делегатов, пересекаясь с ними только в коридорах, по пути на тренировки. И даже тогда они застывали, как статуи и пялились на меня, словно я какой-то диковинный зверек. Так что к первому соревнованию все были наслышаны о таинственной ученице мастера Кайниса, единственной и неповторимой выпускнице гильдии Свера.

Утром перед соревнованиями я впервые спустилась к завтраку в общую столовую и тут же пожалела об этом. Даже самый дальний столик у окна недостаточно скрывал меня от заинтересованных взглядов делегатов.

— А все-таки классные они ребята, хоть мы и соперники, — проговорил Нил, подсев ко мне.

— И когда это ты успел так близко с ними познакомиться?

— А пока ты сидела взаперти, я тут активно налаживал контакты. Кстати, из всех делегатов приехали только две девушки и те больше похожи на гоблинш. В общем, никакого сравнения с тобой.

— Ну, ты меня утешил, — ответила я, откусывая яблоко.

— Правда, среди анвар есть одна красавица.

— Среди кого? — воскликнула я и подавилась яблоком. Нил заботливо похлопал меня по спине, да так, что я чуть не выплюнула весь свой завтрак.

— Анвар, — повторил Нил.

— А они что тут забыли?

— Вообще-то, они являются нашими главными работодателями. Если мы пройдем испытания и посвящение, то сможем выбирать — стать ищейками, или пройти дальнейшее обучение в школе анвар в Адеоне.

— И давно гильдия поставляет анварам свежие кадры?

— Да уже лет сто. А ты не знала?

Нет. Я и понятия не имела. А если бы знала, ни за что не поступила бы в гильдию. Вот это я вляпалась.

— Нил, а ты не в курсе, кто входит в эту делегацию?

— Нет. А зачем? У тебя что там знакомые?

— Просто любопытно, — туманно ответила я и поспешила сменить тему.

И что мне теперь делать? В той прошлой жизни я знала слишком многих анвар. Да даже если и нет, уж они-то меня точно знали в лицо. Остается только надеяться, что никого из окружения наследника сюда не присылают. Слишком мелко для них. Но сей немаловажный факт, нужно было выяснить, и немедленно.

Я не стала доедать завтрак и поспешила покинуть столовую. Итак, либо я три года потрачу впустую, либо рискну рассказать одну из самых страшных своих тайн. И за разъяснениями я отправилась к мастеру Кайнису. Я никогда не была в его кабинете и была поражена простотой обстановки. Мессир сидел в глубоком кресле и разговаривал с каким-то гостем. Он жестом показал мне подождать за дверью, и я уже хотела уйти, как услышала голос этого гостя. У меня волосы на голове зашевелились от ужасной догадки. Я опасалась анвар и совершенно не ожидала встретить здесь человека из моего прошлого, того, о ком старалась не вспоминать.

— Постой Алар, я много слышал о твоей прекрасной ученице и хотел бы увидеть ее воочию.

* * *

Мила считала минуты до того момента, как Лестар заявится к ней в спальню с твердым намерением получить свое. А ее трусило немного. Не каждый день она так по-крупному обламывает мага. В этом Аура была мастером, а она всего лишь дилетант. Жаль, Майка нет. Он сопровождает Ясмину к границе. Чем дальше девушка будет отсюда, тем безопаснее для всех. Мало ли что придет в голову.

— Дорогая, вы с каждым днем все прекраснее, — Лестар перебил ход ее мыслей и ввалился в покои. Она с удивлением заметила, что он не трезв, но вполне адекватен. А жаль. Оттянула бы неприятный разговор ненадолго.

— Что вы здесь делаете? — спокойно и как всегда по-королевски спросила она.

— О, вы решили поиграть со мной, — погрозил он пальцем, — Но не зарывайся, милая. Я люблю играть, но в другие игры. Хочешь посмотреть?

— Да не особо, — ответила она, ускользая от цепких лап Лестара. Но он и не думал сдаваться. Пытался изловить слишком прыткую принцессу, и из глаз медленно уходило веселье.

— Что за игры, милая?

— Да уж какие игры, — пробормотала она, — Вы вваливаетесь ко мне, непонятно зачем, руки тянете загребущие, хотя не имеете на это никакого права.

— А разве муж не имеет права исполнить свой супружеский долг? — усмехнулся мужчина, а потом появился тот, кого она так ждала, холодный, надменный, расчетливый и безжалостный Лестар, — Ты давала обещание перед лицом богини. Или не терпится на тот свет отправиться?

— Я не давала никаких обещаний, — ответила принцесса и показала запястья без всяких татуировок.

Он непонимающе нахмурился, а принцесса просветила:

— Я не знаю, кто и когда давал вам обещания, и кто теперь ваша жена, но уж точно не я.

До него дошло, наконец, что его переиграли. Да, он знал, с кем имеет дело, никогда не питал иллюзий на счет принцессы Элиани. Советники говорили, что она всего лишь девчонка, что даже со всей своей силой и высокомерием умеет проигрывать, подчиняться, если ее загонят в угол, но он не верил. Слишком хорошо знал ее папашу. Тот еще стратег, и дочка пошла в отца.

— Стерва, — выплюнул он.

А она расплылась в счастливой улыбке.

— Из ваших уст, мой дорогой муж, это звучит как комплимент.

— Я заставлю тебя…

— Ничего у вас не выйдет, — смело перебила она, — Если не хотите, чтобы весь мир узнал, на ком вы сегодня женились.

Но и Лестар был не глуп. Прокручивая все время ее пребывания в голове, он пытался сложить картинку, и она сложилась, когда он понял, что не видит в комнате рабыни. Той самой, которую он приставил к принцессе.

— Ах ты, тварь!

Он кинулся к ней, принцесса снова ускользнула, увернулась от сгустка огня, брошенного вслед, послала ледяной осколок, выставила щит, заморозила пол так, что оба поскользнулись. Ее спасла спинка кровати, за которую она ухватилась. Лестар же не слабо ударился спиной.

— Я поймаю тебя, тварь.

— Ага, вы встать сначала попробуйте.

Он попробовал и снова ноги разъехались, а потом догадался огонь пустить по ледяной поверхности и оказался по щиколотку в воде. Мила воспользовалась ситуацией и заморозила воду. Лестар попал в ловушку.

— Ты что творишь?

— Поговорить хочу. Без криков и рукоприкладства, — ответила Мила и подтянула ноги к кровати.

Он еще минут пять бушевал, извергал проклятья, пытался выбраться из ледяного плена, а потом выдохся и уселся на лед, гневно сверкая глазами.

— Чего ты хочешь?

— Спокойствия. Ты понимаешь, что домой я вернуться не могу. Да и на руку мне эта женитьба сейчас. Раскрывать тебя не собираюсь.

— Я слушаю.

— Знаю, ты хочешь меня, но не сильнее власти. Я дам тебе ее. Дам все, что есть. Свои связи в Адеоне. Ты ведь этого хотел. Идеального союзника.

— Твои связи в Адеоне, — задумчиво протянул он, — А не слишком ли они преувеличены?

«Вот это уже другой разговор», — мысленно улыбнулась она. Сейчас перед ней был еще один Лестар. Политик.

— Не слишком.

— Но в борьбе со мной они не помогли.

— Не помогли только потому, что ты эльфов подключил. Идеальная комбинация, — вот оно. Идеально. Как же просто заинтересовать кого-то, ослабить бдительность, увести от главного и добиться своего. Немного полуправды, немного лести и он весь твой. Аура не раз проделывала с ней подобный фокус. А Мила позволяла ей это. Вот и для Лестара это был самый простой способ и самый безболезненный признать свое поражение в их маленькой битве, и он ухватился за него.

— Что я слышу? Из ваших уст подобные слова?

— Я никогда не сомневалась в вашем уме, Лестар. И в ваших лидерских качествах и в мотивах. Не согласна с политикой, которую вы проводите, и с рабством, но не могу не признать, что вы хороший правитель.

— Тогда зачем была вся эта игра со свадьбой?

— Все очень просто. В отличие от вас, я не стремлюсь к власти.

— А к чему вы стремитесь? Быть подстилкой у вашего раба?

Ей стало больно, на мгновение маска уверенности слетела с лица, но она быстро взяла себя в руки и улыбнулась.

— Я предлагаю компромисс. Договор, если хотите.

— Я слушаю. Как будто у меня есть выбор.

— Я изображаю роль вашей жены на людях, делаю все, чтобы поднять ваш авторитет, не вмешиваюсь в ваши планы и вообще веду себя тихо. А вы взамен даете мне на откуп Юдинию, не пытаетесь меня убить или соблазнить и не вмешиваетесь в мои дела. Если захотите, можете иногда приходить за советом.

— Хм, — усмехнулся мужчина, — Вы поражаете меня, моя дорогая. Освободите.

— А не прибьете ненароком? — засомневалась девушка.

— Освободите, — повторил он.

Она рискнула. Лед снова превратился в воду, а Лестар с грацией хищника подошел к кровати.

— Иногда, в такие моменты, как сейчас, мне становится все равно.

Мила попыталась отпрянуть. Уж слишком странным был его взгляд в этот момент. Слишком загадочным каким-то. А ведь она думала, что разгадала его, и вот опять… Кто он такой, король Мории?

Лестар удержал ее за плечи.

— Мне нравится в вас все. Но больше ваша непокорность судьбе и обстоятельствам. Вы обыграли меня сегодня. Но когда-нибудь я заставлю вас пожалеть о том, что вы натворили.

— Так мы договорились? — спросила она.

— По обычаям этой страны такого рода договоры скрепляются поцелуем. Подарите мне поцелуй, принцесса Элиани.

— Понимаю теперь, почему вы такая сволочь. Целоваться со всеми подряд, да еще и с мужчинами…

Договорить он ей не дал. Просто поцеловал. И почему-то это не было как тогда, два года назад. Она не испытала отвращения или гнева. Это показалось даже немного приятным. Даже когда он углубил поцелуй, коснулся кончиком языка ее зубов, она не оттолкнула. Может из-за всех этих событий, этого страха и опасений. Из-за всех своих страданий. Но, черт возьми, сейчас ей было приятно целоваться с этим мужчиной, хотя она и ненавидела его даже больше, чем отца. Да, он не вызывал в ней всей бури эмоций и счастья, которые вызывал Яр, но и отвращения больше не было. И, когда он отпустил ее, она боялась поднять глаза и увидеть насмешку или искорки превосходства. Потому что сейчас она впервые засомневалась. А может, это он ее переиграл?

Глава 8

Я сбежала прежде, чем гость Мессира повернулся ко мне. Теперь понимала, что чувствует загнанный зверь, зная, что еще секунда, и я попадусь в одну из тех глупых ловушек, подставленных мне судьбой. Ну почему, почему все ускоряется именно сейчас? Почему в этой небом забытой гильдии объявились все те, кого я меньше всего хотела видеть? Я вскрикнула, когда кто-то коснулся моего плеча.

— Эй, ты чего? — удивился Нил, заставив меня немного расслабиться.

— Нил, миленький, мне нужна твоя помощь. Мне нужно бежать, бежать отсюда сейчас же, пожалуйста.

— Погоди, объясни толком. От кого ты бежишь?

— От смерти Нил, от смерти. Если они, если он меня увидит я… все будет кончено. Они узнают, что я жива, понимаешь, а если узнают они, узнает и он. Нет, я не могу этого допустить. Я не готова. Я не могу. Нет.

И тогда я постыдно разрыдалась. Нил так перепугался, что втолкнул меня в пустующий класс и убежал, чтобы через минуту вернуться со стаканом холодной воды. А руки так дрожали, что я расплескала почти всю воду прежде, чем донесла до рта. Нил и в этом мне помог. Гладил по голове, говорил что-то, а я изливала на его рубашку все свои страхи. Мне было действительно очень страшно в этот момент, и сердце билось так. Я не хотела понимать и принимать причину этого волнения, но ощущала кожей, всем своим естеством, что увижу ЕГО сегодня.

— Ты успокоилась? — Спросил он, когда слезы перестали течь по лицу.

— Да, спасибо.

— Я так понял, тебе нужно, чтобы тебя никто не узнал?

Я улыбнулась. В этом был весь Нил. Ему не важна была причина, он просто делал все, что нужно.

— Одень одну из фехтовальных масок. Это не запрещено правилами, а значит разрешено. А в коридорах ты сможешь пользоваться иллюзиями.

С минуту я тупо пялилась на своего друга, а потом бросилась ему на шею.

— Нил, я тебя обожаю. Ты просто гений. И прости меня за эту безобразную сцену.

— Да ладно, — отмахнулся парень, — Только когда-нибудь ты расскажешь мне все без утайки. И без слез, если возможно. Ненавижу, когда женщины плачут.

— Договорились, — рассмеялась я.

На первом испытании, мы с Нилом появились вместе. Я в маске, и он из солидарности тоже.

— Это что за цирк? — воскликнул Кайнис, увидев нас.

— Вы же сами учили мастер, что скромность должна быть во всем, — ответил за нас двоих Нил, — Зачем же нам показывать наши лица раньше времени. К тому же вы сами просили Рей особо не выделяться и не смущать своим видом бедных делегатов.

На это мастер не нашелся, что ответить.

Первым испытанием было мастерство в стрельбе из лука. Участников первого круга было более сорока. Поэтому каждый ждал своей очереди, занимаясь, кто чем. Некоторые пытались выбить из равновесия противников, другие были погружены в себя. Я же предпочла поближе рассмотреть зрителей. Анвар среди них не было, и это немного успокоило, зато рядом с Кайнисом расположился человек из моей прошлой жизни, по странному совпадению он тоже когда-то обучал меня. Человек, которого я не видела так много лет. Профессор Орин Гаар. Он почти не изменился, только на лбу появилась жесткая складка, да глаза стали еще печальнее.

Когда назвали мое имя, он напрягся, а я впервые за все время пожалела, что не придумала себе другого. Я подошла к стрельбищу, маска немного мешала, но еще больше мне мешал стук собственного сердца. Я приказала себе успокоиться и сосредоточиться на мишени. Выстрел получился немного нервным, но все-таки достиг желаемой цели. Второй круг дался еще легче. Я не успела опомниться, как оказалась среди троих финалистов, в число которых входил и Нил. Тогда я решила больше не искушать судьбу и предпочла как бы случайно промахнуться. «Что ж, один этап пройден», — подумала я, убирая лук. Нил тоже отстрелялся, но поскольку стрельба никогда не была его сильной стороной, мы оба уступили какому-то парню из Гильдии Мирры.

Второе испытание должно было начаться вечером. Я так нервничала, что большую часть времени ходила из угла в угол по своей комнате. И эти мои постоянные метания и нервы принесли с собой новый приступ мигрени. Я знала, что это значит. Знала, но боролась изо всех сил. Но сейчас выбора не было. Мне нужны были силы. Мне нужен был мой Халф. И я ненавидела себя за это. Как бы мне ни хотелось, но с природой не поспоришь. Пришлось лечь на кровать, и закрыв глаза, тянуться к запретной нити.

От облегчения при виде ЕГО я едва не сбежала. Это было похоже на наваждение, на зависимость. Раньше я только догадывалась, но сейчас осознала в полной мере, что эта связь буквально разрывает меня на части. Одна часть меня ненавидела его, но другая…

Сколько месяцев я продержалась на медитациях, травяном чае и силе воли? Почти шестнадцать, и вот сейчас я стою на встрече Азраэля с регентом и с жадностью впитываю каждый его взгляд, каждый вздох, каждое слово.

— Я не понимаю тебя, Азраэль. То ты наотрез отказываешься появляться во внешнем мире, то почти умоляешь включить тебя в дипломатическую делегацию, — говорил Макс, — Объясни мне. И к чему такой интерес к Гильдиям магии?

Последние его слова отрезвили меня. Я вздрогнула и подавила в себе так некстати возникшее чувство. И это, конечно, выдало меня. Азраэль напрягся, а вместе с ним напрягся и Макс.

— Здесь что-то не так, — резко сказал он и обвел свой кабинет, в котором кстати, я никогда не бывала, черными глазами анвара. На секунду я испугалась, что он увидит меня, но нет. Видимо, меня мог видеть только Азраэль.

— Вам показалось, дядя, — почти спокойно ответил он. Но регент не успокоился. Он с минуту разглядывал племянника, и я смогла в полной мере увидеть, как меняется его лицо от обеспокоенного до удивленного и даже шокированного.

— Это невозможно. Твоя аура поменяла цвет и… У тебя появился халф?

— Это не важно.

— Как это не важно? — воскликнул регент и нервно заходил по кабинету, а поскольку пространство было маленьким, мне пришлось уворачиваться, но заметив усмешку на губах мужчины, я резко остановилась и позволила Максу проходить сквозь меня.

Жуткое ощущение, скажу я вам. Я в этот момент себя призраком чувствовала.

— Многие годы мы думали, что твой халф погиб еще в детстве, но теперь… Я даже могу видеть эту связь. И она крепнет с каждой минутой. Так, значит, поэтому ты так стремишься попасть во внешний мир?

— Ну, просто потрясающая проницательность, — воскликнула я уже не опасаясь, что меня заметят. Азраэль дернулся от моих слов, но постарался не показать виду, — Интересно, что скажет регент, когда узнает, что твой халф — невеста наследника. И вряд ли его обрадует, что ты убил меня.

— Перестань, — все же ответил он. И наткнулся на непонимающий взгляд регента, — Прости Макс, это я не тебе. Ты правильно заметил изменения в моей ауре, потому что мой халф здесь. И она не отличается почтительностью.

— Она?

— Ага, и не забудь упомянуть, что мой почти родственник весьма неплохо со мной знаком, — вставила я.

— Хватит, — ответил Азраэль.

— Ой, как страшно. И что ты сделаешь? Убьешь меня? Ой постой, ты это уже сделал.

— Прости дядя. Ей просто доставляет удовольствие мучить меня.

— Никогда не думал, что смогу когда-нибудь столкнуться с таким видом связи. Как ты узнал о ней?

— Он меня убил.

— Просто почувствовал ее однажды.

— Когда воткнул мне в грудь атами.

— И кто она, ты знаешь?

— Ваша несостоявшаяся племянница.

— Язва.

— Что?

— Я-то знаю. Но эта упрямая девчонка не желает иметь со мной ничего общего. Мучает и меня, и себя.

— Ну, тогда скажи ей, что противиться связи побратимов, все равно что противиться себе. Глупо и бессмысленно.

— Скажи это моим убитым друзьям, — прошипела я прямо на ухо Азраэлю, — Скажи как глупо и бессмысленно быть халфом ублюдка, разрушившего мою жизнь.

Я ощутила удовлетворение, увидев как резко побледнел Азраэль, но вместе с ним пришла боль. Я обидела его, назвав ублюдком. И боль стала почти нестерпимой, когда он ответил:

— Она это знает, но быть халфом такого как я для нее сродни смерти. Анвары всегда казались людям чуть ли не чудовищами. И разве девушка в здравом уме сможет согласиться разделить судьбу с такими, как мы?

— Она человек?

— Я понимаю ее ненависть. И мне жаль. Наверное, впервые за все мое существование, я бы хотел не быть тем, кем она меня видит.

— Да, люди всегда предвзято относились к нам. Когда-то мне казалось, что невеста твоего брата сможет исправить ситуацию.

— Не сомневаюсь в этом, — ответил Азраэль.

— Ну конечно. Теперь тебе жаль.

— Ладно. Твоя просьба принята. Твой брат сейчас находится в Свере, на турнире Гильдий, ты можешь присоединиться к нему.

Вот я и узнала, присутствует ли на турнире наследник. Прекрасно, просто прекрасно. Точнее плохо, очень плохо. И что теперь делать?

— Не стоит искушать судьбу нашей новой встречей, — ответил Азраэль, а я мысленно порадовалась. Не хватало мне еще и его увидеть воочию. Похоже, все мои воздыхатели соберутся вместе. Может, устроить среди них соревнование и разом решить все свои проблемы. Как же меня это достало.

— Хорошо. Не буду больше мешать общению с твоим… халфом, — закончил регент и растворился в воздухе.

— Как мило с его стороны оставить нас наедине, словно мы влюбленная парочка, а не заклятые враги.

— Только ты считаешь меня врагом.

— А кем мне считать своего убийцу?

— Ты всю жизнь будешь попрекать меня этим?

— Я буду ненавидеть тебя до последнего вздоха.

— Ненависть лучше, чем равнодушие. Когда-нибудь она может перерасти в любовь.

— Ты никогда не сможешь заменить Его, ни на троне, ни в моем сердце.

Я снова сделала больно. Что поделать, связь побратимов позволяла нам видеть многое друг в друге.

— Но он никогда не сможет стать ближе тебе, чем я. Как бы ты ни сопротивлялась.

А вот теперь он давит на мои слабые точки. Пора заканчивать.

— Ладно. Этот спор меня утомил. Может, отпустишь меня уже?

— Иногда я чувствую себя дойной коровой, — проговорил он и протянул руку, создавая теплый сгусток энергии на ладони.

Я прикоснулась к нему и впитала. Единственная чудесная вещь во всей этой ужасной связи. Приятно, когда по телу разливается тепло, согревая каждую частичку тебя так, что хочется блаженно потянуться и расплыться в улыбке.

Что я собственно и сделала. А чего стесняться? Он и правда для меня дойная корова, помогающая избавляться от невыносимых приступов мигрени.

— Ладно. Я пошла.

— И даже спасибо не скажет, — грустно ответил Халф.

Я остановилась. Медленно развернулась и посмотрела прямо в так пугающие меня раньше льдисто-синие глаза. Сейчас они вызывали лишь боль.

— Ненавижу тебя, — простонала я, — Как же сильно я тебя ненавижу.

От удивления моим поведением его зрачки расширились. Он смотрел, как я смахнула какие-то бумаги с его стола, как уселась на самый край, и не мог понять, что со мной такое. Да я сама сейчас не понимала, что со мной такое. Но уйти не могла. Не могла и все.

— Ненавижу, ненавижу, НЕНАВИЖУ, — прокричала я настолько громко, насколько хватило сил, а потом заплакала. Просто почувствовала на щеках слезы.

— Прости.

— Если бы только не убил их…

* * *

Милава, к своему удивлению, ждала встречи с мужем. За эти полтора года они виделись раз пять, не больше. И всегда на официальных приемах. Он вел себя подчеркнуто вежливо и даже учтиво на людях, а наедине они не оставались. А ей отчего-то не хватало их перепалок, этих изматывающих споров, опасности, исходящей от него. И того ощущения, словно по краю ходишь. Ей нравилось это чувство. Оно лучше, чем та тупая боль, что преследовала ее постоянно. Или холод внутри, замораживающий душу.

Он был безупречен в своих манерах, взгляде превосходства, в жестах. Почему она не замечала этого раньше? И почему замечает сейчас? Может, ему все же удалось приворожить ее? Иначе как объяснить, что она следит за ним и отмечает каждый вздох, взгляд, брошенный в ее сторону, поворот головы? И ей хочется увидеть то, что она видела тогда, в комнате и почувствовать хоть что-то.

Наконец он подошел к ней, сжал протянутую руку, поцеловал ладонь. Странный, интимный жест, но он вызвал в ней сейчас толпу мурашек, что напугало и заставило вырвать руку. Он непонимающе изогнул бровь, а потом усмехнулся и снова этот взгляд, словно он знает о ней больше, чем она сама о себе знает.

Когда это стало возможным, она сбежала. Закрылась на все замки и уставилась в пустоту. Жанна пришла следом и задала самый неудобный вопрос из всех возможных.

— Что между вами?

Мила и сама не знала. Поэтому просто пожала плечами.

— Мил, а как же Яр?

Она вздрогнула. Впервые это имя кто-то произнес вслух. Она даже забыла, как оно звучит. Словно музыка, только музыка эта не причиняет ничего кроме боли и страданий.

— Я не знаю, — наконец проговорила она, — Мне больно даже думать о нем. Но Лестар… Он словно пробуждает меня. Заставляет чувствовать себя живой, а не ходячим трупом.

— Это опасно. И ты знаешь. Ты сделала выбор, Мила. Сворачивать сейчас…

— Я знаю. И сделаю все, как надо.

— Я думаю, тебе стоит держаться подальше от него.

Мила согласно кивнула и понимала умом, что надо, что назад дороги нет. Что выбор сделан, а сама каждый раз, выходя из комнаты, искала встречи с ним. Почему? Потому что она оживала в такие моменты. Холод отступал. Этот мужчина был ее спасением, своеобразным наркотиком. И она не готова была отказаться сейчас от этого.

На турнир съехались многие рыцари, привезли с собой самых искусных в военном деле рабов-воинов. Это было почетно — показать, насколько у тебя сильный раб, даже если этот раб, выиграв, станет свободным. В конце концов, желающих стало столько, что их негде было размещать. Тогда королева приняла решение открыть свой дворец для оставшихся. Лестар, к ее удивлению, поддержал эту затею. Они говорили только о делах и то, в присутствии всех его советников, но даже такая странная близость вызывала отклик в душе.

Также на мероприятия были приглашены представители соседних стран. Особенно ждали представителей Адеона и они появились. Точнее он. Акрон.

Мила взвизгнула, при виде старого знакомого и даже, нарушив все возможные правила приличия, кинулась ему на шею. Благо, народу в зале было немного, в основном советники и король. Но ее поведение опять же вызвало саркастическую усмешку и полный превосходства взгляд в глазах мужа, но сейчас ее мысли полностью были заняты другим.

— О, Всевидящая, как же я рада вас видеть.

— Тебя, — поправил он и тоже улыбнулся, — Мы слишком давно знакомы, чтобы следовать этикету.

— Тебя, — повторила она, — Это просто чудо, что ты здесь. Я словно вернулась на несколько лет назад. Как ты живешь?

Ей хотелось знать все и сразу. Это и правда было похоже на то время, когда не приходилось контролировать каждый свой шаг, эмоцию, чувство, держать марку. Поэтому она буквально светилась от радости, чем невероятно злила короля. Просто стояла там и сияла при виде этого существа. А может, и он успел побывать в числе ее фаворитов? Лестар иногда ненавидел ее за это, а в другие моменты просто сходил с ума по этой ледяной принцессе. И эти полтора года… Она даже не представляла, как же тяжело они дались. Хотелось схватить ее, хорошенько встряхнуть и… Он не знал, чего больше хотел. Вот только касаться без внутренней дрожи, смотреть и скрывать свои чувства за масками, слышать ее голос, отдающий где-то в глубине естества, и смех, проходящий как ток, по венам, он не мог без этого жить теперь. Она всегда ему нравилась. Но тогда, в день свадьбы, когда она обманула его, когда он поцеловал, вдруг понял, что целовал бы так всю жизнь и обнимал и ласкал, заставляя также стонать от наслаждения, как она стонала от его поцелуя. Тогда он сам испугался своих чувств, просто сбежал от нее, в первую очередь. Не мог поверить, что способен на такое. Оказалось, способен на большее. Например, на верность. Сам не понял, как такое могло получиться. Она даже ему не жена. А он не может смотреть на других. Пытался. Выбрал самую красивую одалиску, а когда дошло до дела просто не смог. Ну не вызвала она в нем ничего, кроме глухого раздражения. Тогда он напился. Все к ней порывался, но знал, что не примет. Оттолкнет, рассмеется в лицо, как всегда. Потому что не его. Потому что другого любит. И он не понимал теперь, откуда в ней взялось это желание мучить его постоянно. Подходить близко, даже когда и не нужно ее присутствие вовсе. Но она приходит, говорит с ним и словно ждет чего-то. Чего?

Глава 9

Когда я пришла в себя, то дрожала так, что даже горячие струи душа не могли согреть. Хотя мигрень прошла. Вот только эмоции били через край. Да что же со мной такое? Я никак не могла взять себя в руки. Бродила по комнате, ругала себя и плакала. Нет. Нужно скорее прекращать весь этот цирк и бежать. Бежать как можно дальше от анвар, Гаара и моего обжигающе понимающего Халфа.

Второе соревнование проходило под открытым небом. Зрителей заметно стало больше. И все участники, даже Нил чувствовали себя не в своей тарелке. Здесь мы должны были показать все наше мастерство в нейтрализации самых сложных и опасных заклятий. Я успела разгадать больше половины, когда появились они. Эйнар, Ноэль и… Рейвен. Хорошо, хоть Акрона здесь нет, а то, уловив хоть часть моих чувств, он смог бы легко разгадать, кто скрывается за странной маской фехтовальщика. Я по привычке закрыла свое сознание на все возможные замки и попыталась обезвредить очередное заклинание. Хм, теневая заслонка. И ее можно открыть только заклинанием солнечной сферы, которым я по идее не должна обладать. Какой шутник мог поставить на моем пути это заклинание? Не иначе Кайнис, решил удивить зрителей особыми талантами своей ученицы. Одно это могло обеспечить меня победой, но мессир не учел одного — слишком много присутствующих видели мои способности в деле. Да уж… Последствия теневой заслонки весьма и весьма болезненны. Но у меня не так много вариантов. Применив заклинание, я раскрою себя, а к этому я совершенно не готова. Достаточно сегодняшней встречи с Азраэлем. Черт бы побрал этого Кайниса. Попробовал бы он теневую заслонку на себе. Эх, была не была. Я глубоко вздохнула и попыталась обезвредить заклинание самым очевидным способом и меня накрыла боль. Я не кричала, только упрямо кусала губы и не давала целителям снять с себя маску, пока они не унесли меня с арены. Кайнис появился почти сразу и взвился так, что целителям пришлось его выталкивать за дверь.

— Почему ты решил, что девочка способна была обезвредить это заклинание? — спросил его профессор Гаар за дверью.

— Потому что она на это способна, — почти прокричал мессир.

На следующий день нас ждали испытания по боевой магии. Я и здесь не оказалась в числе лучших, ссылаясь на все еще не прошедшую слабость после вчерашнего испытания, чем довела Кайниса до гневной истерики. Он поймал меня перед очередным испытанием и, пригвоздив к стене, уставился прямо в глаза.

— Что происходит?

— Ничего, — ответила я. На что мастер схватил меня за плечи и весьма ощутимо встряхнул.

— Какого черта ты делаешь? Ты решила уничтожить мою репутацию своими выходками.

— Простите, мастер, но это просто невезение. Уверена, что следующее испытание не составит для меня труда.

— Надеюсь. Мои друзья уже недоумевают, почему я взялся обучать такую неумеху.

— Но ведь Нил выиграл почти все соревнования, а вы всегда можете сослаться на непостоянство женской психики.

Мессир еще с минуту разглядывал мое лицо, а потом резко освободил хватку и пошел к выходу. Следующее соревнование, совмещающее в себе стрельбу из лука и магию я почти победила, став второй. И вот тут у мастера не могло быть претензий, потому что я выложилась по полной и проиграла только Нилу. Теперь осталось только одно испытание: магический поединок, похожий на Киор созданием живых мечей. Здесь пришлось нелегко. Мне попался невероятно слабый противник, который толком и не мог создать свой меч. Я полчаса простояла в боевой позиции, прежде чем организаторы решили сменить мне противника. Но когда я поняла, кто его заменит, похолодела так, что даже стоявший рядом Нил поежился.

Профессор Гаар сам вызвался соревноваться со мной, одно небо знало, зачем он решил это сделать. Наш поединок никак не мог начаться, профессор не нападал, а я старалась держаться на расстоянии. К тому же меня постоянно отвлекали весьма ощутимые попытки профессора пробиться сквозь мои щиты. Наконец, ему это надоело, и он сделал выпад, еще один, а я ушла в глухую оборону. Все понимали, что со мной что-то не так, профессор Гаар, Мессир, анвары. Я видела, как наследник внимательно наблюдал за мной. Если бы только он ушел и перестал раздражать меня своим присутствием.

— Черт возьми, Лир, дерись, — прошипел Мессир, когда я оказалась рядом с ним, — Иначе, клянусь, я выгоню тебя, как паршивую собаку без всякого диплома.

Я лишь рассмеялась. Сейчас меня меньше всего волновали какие-то бумаги. Лишь бы только сохранить инкогнито, лишь бы Он меня не узнал.

Анвары покинули арену, я видела их немного разочарованные лица и мысленно улыбалась. Одна проблема решена, осталась вторая. Я проследила за последним скрывшимся анваром и резко развернулась. Вот теперь профессор вы увидите, на что стала способна ваша ученица.

Я кружилась в танце, предвосхищая любой выпад Гаара. Он нападал, но я знала все его атаки, недаром столько лет он обучал меня ремеслу. Взмах, поворот, подсечка, удар. Я нападала так, как никогда в жизни. Он не был моим врагом, но из-за него мой мастер злился на меня все это время, из-за него я скрывала свое лицо за маской, из-за него я не могла до конца расслабиться. Все закончилось, когда я выбила меч из рук своего бывшего профессора. Но едва посмотрев в его потрясенное и какое-то торжествующее лицо, я поняла, что перестаралась. Это с самого начала была всего лишь ловушка. Он стал моим противником только по одной причине. Ему необходимо было проверить свои догадки, и я их так беспечно подтвердила. Гаар подошел ко мне в плотную и снял ставшую ненужной маску.

— Аура.

— Здравствуйте профессор. Ученица превзошла учителя.

Он усмехнулся, той самой обреченной улыбкой. И я поняла, что он меня так и не смог забыть.

— Я никогда в этом не сомневался.

— Мне пора. Пожалуйста, не говорите никому. Это важно. Очень важно.

— Хорошо. Но мы еще встретимся.

— Я найду вас, — ответила я и ушла с арены, спасаясь от ликующих аплодисментов зрителей, объятий Кайниса и прожигающего меня насквозь взгляда Гаара.

* * *

— Как он?

Мила не могла не спросить. Это не давало ей покоя все эти годы. Да, она видела его там, в Адеоне холодного, бездушного, опустошенного. Теперь она как никто понимала его. И даже могла простить.

— Не буду говорить банальности и спрашивать: А ты как думаешь?

— Все настолько плохо?

— Даже хуже.

— А совет?

— Они сделали свое дело. Укрепили влияние. Уничтожили все то хорошее, что успела сделать она. Расмен больше не цветет.

— Очень жаль, — искренне ответила принцесса.

— У него нет надежды. А у тебя есть.

Мила вздрогнула, когда он это сказал. Посмотрела на анвара, хотела возразить, но промолчала.

— И не только та, о которой ты думаешь. Милава, он бредит тобой.

— Кто?

— Твой муж. Да и не только он. А что чувствуешь ты?

Принцесса не ответила. Она и сама не знала. Бредит. Хорошее слово. Вселяющее радость какую-то.

— Я не знаю, что мне делать.

— В отличие от нас, вы, люди, можете любить. И не одного.

— Это неправильно.

— А любовь никогда не бывает правильной. Если ты чувствуешь что-то, то это величайший дар. Огромный аванс жизни.

— Он плохой человек, Акрон. Он подонок, любящий только себя. Им движет тьма.

— Может быть. Но вот о его любви я бы поспорил. И да, он может быть чудовищем, сволочью, тем, кого легко ненавидеть. И очень не просто любить. Но коли есть в тебе чувства, он должен знать. Посмотри на Рейвена и Ауру. Насколько они все запутали просто потому, что не смогли вовремя признаться в своих чувствах.

— Я подумаю над твоими словами.

— Подумай. Хорошенько подумай и не повторяй ошибок Ауры.

Мила кивнула, не совсем понимая слова анвара. Долго думала, прокручивала в голове, но никак не могла зацепиться за суть. Любовь. Она совершенно точно любила Яра, а вот что чувствовала к Лестару, даже не представляла. Да он даже не нравился ей. Точнее, не так. Его отношение к жизни, к людям, к рабству не нравилось. А что же нравилось? Она не знала. Поэтому решила для себя не выяснять и погрузиться как можно сильнее в дело, которое ей предстояло совершить. Опасное дело, которое, очень может быть, будет стоить ей жизни.

Через четыре дня после приезда Акрона, все заявки были поданы, определились фавориты, репутация которых была известна на всю округу, были и аутсайдеры и темные лошадки. Например, темный рыцарь. Не раб, но и не дворянин. Или другой, появившийся в самом конце, когда глашатай представлял участников. Он приехал весь в белом, словно траурные одежды надел и на белоснежном жеребце. Лицо скрывала маска мятежников и только изумрудные глаза угрожающе сверкали, когда распорядители попытались его остановить. От него веяло холодом и силой. Он привлек внимание всех, своим появлением. И внимание Милы тоже привлек. Она задумалась, нахмурилась, при виде его, но равнодушно скользнула взглядом и повернулась к сидящему рядом супругу.

— Это будет интересно, — улыбнулась она.

— И вы даже не представляете, насколько, моя дорогая, — с улыбкой ответил он и поднялся.

Это было невозможно, но король сам изъявил желание участвовать в турнире и выбрал для своего костюма красный цвет. Цвет крови, страсти, цвета дракона своей жены. Заметил, как она недовольно поджала губы, улыбнулся и встал в ряды остальных воинов.

— Что это за игры? — взвилась она, едва оказалась с ним наедине.

— Что вас смущает, моя дорогая?

— Ваши странные выходки. Зачем вы это сделали?

— Может, мне неприятно, когда вы с таким восторгом смотрите на всех этих мужчин, — ответил он, а она никак не могла определить, то ли шутит, то ли всерьез говорит.

— Вы издеваетесь?

— Нисколько, — последовал ответ.

— Иногда я вас не понимаю.

— Тогда мы в равном положении.

Она растерянно остановилась. Кружить по комнате, разглядывая друг друга, словно два хищника, два противника, два полюса, было утомительно. Поэтому она замедлилась, и они почти столкнулись.

— Зачем вам это? — повторила она.

— Я уже говорил.

— Тогда скажите еще раз.

Холод в душе отступил, когда он коснулся ее лица, обжег дыханием.

— Что вы подарите мне, если я выиграю? — прошептал он на ухо.

— Что? — отмерла она, немного потерявшись в этой близости. Отступила в недоумении. И как ему всегда удается сбить ее с толку? Выбить из привычного равновесия.

— Я уже свободен, земли хоть отбавляй. Так что?

— Я не заставляла вас участвовать, — проговорила она.

— И все же это ваш турнир.

Исчерпывающий ответ. Она поморщилась. Его намеки раздражали и возбуждали одновременно.

— Чего вы хотите?

— Ну, наконец-то стоящий вопрос, — воскликнул он.

— Интересно, а ответ будет таким же стоящим?

— О, вам понравится, — послышался ответ, и этот гад направился к выходу. Мила разочарованно вздохнула.

— И вы не скажете мне?

— Не сегодня.

— Вы… вы… так нечестно. Вернитесь сейчас же, — она даже ногой притопнула от обиды, но к ее удивлению, он вернулся.

— А вы любопытны.

— И упряма. Говорите.

— Люблю, когда вы такая. Сама королева. Жаль, что это не так.

— А я ненавижу, когда вы уходите от ответов. Так что вы хотите?

Он снова приблизился, обезоружил ее прикосновением большого пальца к губам. Провел по нижней губе, гипнотизируя взглядом, вызывая что-то темное и жаждущее в душе, и прошептал:

— Ночь.

— Что? — не поняла принцесса.

— Ночь любви.

Она так и застыла. Уставилась на него, хлопая ресницами. А потом выдохнула, все еще слабо соображая:

— Тогда я надеюсь, вы проиграете в первой же схватке.

А он улыбнулся так, как никогда в жизни. Он снова переиграл ее. Ведь сказав эти слова, она приняла его условия. А принцесса поняла, наконец, что очень многого не знает о своем муже. И не предполагает даже, какие сюрпризы он в себе таит.

* * *

Почти сутки прошли с тех пор как он увидел ее, и эти сутки показались вечностью. Аура, его милая, нежная любимая девочка была здесь, была жива и все так же желанна. Он никогда не думал, что снова сможет ощущать это безграничное счастье от одного только знания, что она есть, и он может увидеть ее, коснуться любимого лица, волос, потеряться в ее улыбке… Когда она появилась в кабинете Кайниса, он, наконец, до конца поверил, что все это не мираж, не сон, не игра его больного, измученного горем воображения.

— Аура, — выдохнул он, обняв ее. Она не сопротивлялась, когда он обхватил руками ее лицо, внимательно вглядываясь в глаза, и мягко отстранилась, когда он попытался почти неосознанно коснуться губами ее губ.

— Не надо.

— Прости, — прошептал он, отпуская ее.

— Как вы догадались? Я так тщательно скрывалась.

— Именно это тебя и выдало, — улыбнулся он, — Да и Кайнис был так взбешен, когда ты не сумела или не захотела устранить теневую заслонку. Он так уверял меня, что ты умеешь создавать заклинание солнечной сферы… А потом, я никак не мог пробиться сквозь твои щиты. Да и плетения… За те шесть лет, что обучал тебя, не узнать их было невозможно.

— Жаль. Значит, не так уж я и незаметна.

— Что произошло? Почему ты здесь? Как ты осталась жива и почему скрываешься?

Он буквально забросал меня вопросами, на которые я не могла ответить, не солгав. Наверное, он понял это, как всегда понимал, и замолчал, жадно вглядываясь в мое лицо.

— Это все из-за наследника? Как я ненавидел себя за то, что не остановил тебя тогда. Но ты любила его. Ну почему ты так сильно любила его?

Он снова схватил меня за плечи.

— Я знал, что он разрушит твою жизнь. Анвары не способны на искренние чувства, перворожденные никогда бы не приняли тебя как равную, ты всего лишь человек для них. Всего лишь слабая человеческая девчонка.

— Я не человек больше, — медленно проговорила я, освобождаясь от его хватки, — Да и никогда им не была.

Удивительно, но сейчас я не видела перед собой больше всесильного, всезнающего учителя, перед которым благоговела вся академия, перед которым чуть ли не преклонялась я сама. Сейчас передо мной стоял слабый, отчаявшийся человек. Всего лишь человек. Не равный мне. Теперь я понимала, что имел в виду наследник, когда говорил, что перворожденные не могут воспринимать людей как равных себе, не потому что высокомерны, а потому что так и есть. Люди подвержены страстям, своим эмоциям. Перворожденные же обучаются видеть суть, воспринимать мир иначе, более сдержанно, более спокойно. Они не пытаются переделать мир под себя, как люди. Они стараются жить с ним в гармонии.

Вот и я смотрела на своего сломленного учителя и понимала, что он всегда был таким. Слабым. Он прятался от себя, от своего дара в стенах академии многие годы.

— Вы расскажете Кайнису, кто я?

— Нет, конечно, нет.

— Хорошо, — равнодушно ответила я.

— И ты вот так уйдешь?

Я обернулась.

— А кого вы хотите видеть, профессор? Любящую вас ученицу или девушку, которая никогда не ответит вам взаимностью?

Он улыбнулся. В его улыбке не было прежней боли и обреченности, а только смирение и радость.

— Всегда любил твою прямоту. Сегодня я хотел бы видеть тебя. Настоящую тебя, а не ту, какой ты хочешь казаться.

— А я всегда ненавидела эту вашу манеру понимать меня лучше, чем я сама себя понимаю, — улыбнулась я в ответ и бросилась в объятия своего любимого учителя. Долгие годы он и мои друзья заменяли мне семью. Друзей больше нет, но он… Встреча с ним вернула мне кусочек меня самой, кусочек детства, казалось, утраченный навсегда.

Мы проговорили весь день, обо всем на свете. О гильдиях, испытаниях, о моем воскрешении, об анварах, только об одном я попросила его не упоминать. О моих друзьях, которые выжили. О Заке и Милаве. В конце профессор сказал мне то, что накрепко застряло в моем израненном сердце и никак не хотело оттуда уходить.

— Знаешь, Аура, не вини его за ложь. Наверное, на его месте я бы сделал то же самое. И не думай, что он сделал это ради трона.

— Тогда ради чего?

— Ради тебя. Подумай только, он ворвался в твой мир, предложил не подарок, к тому же я всегда крутился поблизости, готовый забрать тебя у него в любую минуту. Более близкий тебе, чуть лучше тебя знающий, к тому же связь Вира делала свое дело, еще немного, и ты могла влюбиться в меня.

— Это и правда могло случиться?

— Я не знаю. Возможно. Но этого не случилось. Он не мог позволить тебе уйти. Поэтому и придумал эту ложь.

— Но почему вы думаете, что он не сделал это ради трона?

— Потому что он, как и ты, никогда не мог скрывать своих чувств в твоем присутствии. Я видел, как вы оба смотрели друг на друга, ты никогда так не смотрела на меня, но его чувства… Они были так похожи на мои. Он любил тебя, наверное, еще долгие годы будет любить и уж точно никогда не забудет.

— И я вас никогда не забуду, профессор.

— Мне приятно знать, что несмотря на все, что с тобой случилось, твоя душа все так же стремится к хорошему.

— Вы же знаете профессор, я родилась и умру поглощенная светом.

— Знаешь, что означает фамилия Леер на языке побратимов?

— Несущая свет.

— Да. Вот и ты одним своим присутствием освещаешь все вокруг. Возрождаешь свет даже в самой черной душе.

— Это вы на моего халфа намекаете?

— То, что ты рассказала, невероятно. Но, с другой стороны, ты никогда не задумывалась, что сама судьба сделала то, что отказался делать регент.

— О чем вы говорите?

— О том, что изначально именно Азраэль должен был быть твоим спутником. Ведь он старший сын повелителя, пусть и незаконный.

— Если бы это было так, я ни за что не стала бы его женой, — запальчиво воскликнула я, отвергая всякую мысль об этом.

— Так ли это? Сейчас ты не признаешься даже самой себе, но если бы не тот день, если бы он тебя не убил, ваша связь уже сделала бы свое дело.

— Это похоже на проклятье. Всегда зависеть от связи. С халфом, Рейвеном, с вами.

— Ты так это воспринимаешь? Как проклятье?

— Иногда, — ответила я после долгого молчания, — Мне трудно судить о том, что было бы и чего уже никогда не будет. Я никогда больше не увижу своих друзей, не приду к вам в кабинет, чтобы провести очередной урок, никогда не вернусь в Адеон, никогда больше…

Я замолчала.

— Никогда больше не увидишь его? Ты это хотела сказать?

— Я не должна говорить об этом с вами.

— Поверь мне, Аура, твоя откровенность не убьет меня.

— Но может ранить.

— Поэтому ты не хочешь идти на бал? Из-за меня?

— Здесь много причин.

— Или из-за него? Боишься, что он узнает тебя? Или боишься, что не сдержишься сама.

— Вы снова это делаете.

— Что?

— Понимаете меня лучше меня самой.

Он улыбнулся, и я снова заметила этот взгляд… обреченность. Ну почему я всегда раню тех, кто дорог мне больше всего? Почему все всегда так сложно? Если бы я могла, если бы ответила ему взаимностью тогда, всего того, что случилось, могло бы и не быть. Мои друзья, возможно, были бы живы.

— Тебе стоит пойти на этот бал, не ради меня, не ради него, ради себя самой. Хотя бы просто для того, чтобы попрощаться.

* * *

Жанна не могла смотреть без содрогания, как взрослые, здоровые мужчины себя калечат. Ее тоже несказанно удивило желание Лестара участвовать в состязаниях, но она должна была признать, что он знал толк в своем деле. Легко преодолевал различные ловушки. И не только силовые. Мила с Майком постарались на славу. Сплели иллюзорный лабиринт, со всевозможными ловушками, опасными хищниками, ядовитыми растениями. Причем, хоть он и был иллюзорным, а ловушки самыми настоящими и чрезвычайно опасными. Но не зря Милава собрала столько лекарей, чуть ли не больше, чем оруженосцев. Каждый день кто-то оказывался раненым, а кого-то уносили с поля едва живым.

Но даже эти неприятности не делали зрелище менее красивым и захватывающим. Да уж. Давненько Юдиния не видела такого развлечения. Соревнования длились уже пятый день и каждый раз побеждали трое. Лестар — красный рыцарь, Темный рыцарь и загадочный Белый. Три цвета. Что они несли им всем? Особенно ее мятущейся, переживающей подружке. И непонятно, за кого переживает больше. За темного или красного рыцаря. Но ее напрягал белый. Жанна не понимала, почему, но иногда видела в нем что-то… знакомое. Он с таким нечеловеческим остервенением рвался к победе. Словно хотел что-то доказать. Эта мысль не давала ей покоя. Поэтому она стала незаметно наблюдать за ним. И вот что выяснила.

Белый рыцарь был один. Ни слуг, ни рабов, ни оруженосца. Он сам облачался в латы, сам чистил и ухаживал за конем и неизменно носил маску. Одна из служанок говорила, что под ней у него уродливый шрам, другая утверждала, что у него нет рта и он из какой-нибудь заморской расы, третья с придыханием в голосе заявляла, что он так прекрасен, что вынужден скрываться, чтобы не влюбить в себя всех женщин вокруг. И именно эта загадка не давала Жанне покоя. Кто этот белый рыцарь? И зачем он здесь?

В конце концов, когда через неделю из сотни рыцарей осталась дюжина самых умелых, она решила рискнуть и пришла в его покои. Смотрела на безликую, унылую обстановку и не понимала. Такое ощущение создавалось, что он и не жил там вовсе. Она прождала всю ночь, а рыцарь так и не появился. Но Миле об этом рассказывать пока не рискнула. К тому же он мог засидеться в таверне с другими соискателями или заглянуть к мадам Терезе и ее девочкам. Жанна узнала об этом месте случайно. Майк рассказал. Оказывается, он нередко навещал это место. А в ответ на ее молчаливое возмущение начал оправдываться:

— Ну, я же мужчина. А там чисто, опрятно. Сама убедись, если так хочешь.

— Спаси Всевидящая меня от такого счастья! — воскликнула Жанна в ответ.

— Да многие туда ходят.

— А я и не сомневаюсь. Может, тебе девушку подыскать, приличную?

— Вот еще, — отмахнулся друг, — Я молодой еще. К тому же попадется мне такая вот как ты или Мила, и что я тогда буду делать?

— Интересненькое заявление, — возмутилась подруга, — Это чем это мы так тебе не угодили?

— Да всем, всем, — принялся оправдываться Майк, — Только если с такой, как вы, свяжешься — жениться придется. А я молод еще.

— Так я вроде не замужем.

— Зато тот, о ком ты не хочешь говорить, о других женщинах и не помышляет, — усмехнулся друг, — И еще лет двадцать помышлять не будет.

— Была б нужна, не бросил бы.

— Хотела б чтоб не бросал, не отпустила бы, — парировал парень. Чем заставил ее задуматься. А ведь он прав был в чем-то. Что бы случилось, поставь она тогда ультиматум или она или долг? Что бы он выбрал? Но она не решилась. Сейчас, пережив все это, видя, как мучается ее подруга, она бы рискнула спросить. Вот только не у кого теперь. Где его носит? И что с последней из рода Леер происходит? Но и эти вопросы пока остались без ответов.

Глава 10

Большой выпускной бал должен был состояться сразу же после награждения победителей турнира. Самый настоящий бал-маскарад, где можно вдоволь натанцеваться, выпить эльфийского ликера и просто расслабиться. Еще неделю назад я с возмущением отвергала все попытки Нила затащить меня туда, но теперь, после разговора с профессором Гааром, передумала. К тому же у меня было просто восхитительное темно синее платье, приобретенное как раз к такому случаю.

Я долго стояла перед входом, рассматривала деревянные створки двери и никак не могла решиться. Интересный рисунок, красивый даже. Тонкая линия оплетает ручку двери и спускается ниже, к самому полу, а затем тянется вверх и в итоге преобразуется в причудливый цветок. За ней другая, точно такая же линия.

— Простите, — послышалось сзади, — Вы не пропустите нас?

Я посторонилась, и пара веселых студентов бросилась внутрь. Меня обдало жаром, запахом цветов, духов и алкоголя, а в скоплении народа мелькали разнообразные цвета. Люди и не люди тоже веселились. Искрились от своей беззаботности, лишь только я дрожала от страха и боли.

Мои друзья уже охмуряли каких-то девчонок, даже Нил танцевал с одной из делегаток, которая в красивом персиковом платье и изящной прическе казалась ему уже не такой страшной. Мастер Кайнис беседовал с Гааром, не перестающем восхищаться, какую талантливую ученицу он воспитал, а я стояла в дверях и пыталась взглядом найти его.

И вот он появился. Такой же холодный, бесстрастный и ослепительно красивый как мне запомнилось. Мое сердце трепыхалось, словно птаха, всякий раз, когда он лениво скользил взглядом по залу, в надежде и страхе, что за этой украшенной перьями маской он разглядит меня. Я наблюдала за ним с какой-то маниакальной жадностью. Подмечала каждое движение. Он все стоял в окружении анвар, а какая-то девица все цеплялась за его руку. Я рассмотрела ее получше и убедилась, что она не страшнее Лаилэ. Впрочем, в Адеоне других не держали. Кто она? Очередная любовница? Смогла ли она коснуться его сердца? Обнимает ли он ее так же, как меня, целует ли с такой страстью и нежностью? Мне хотелось вцепиться ей в волосы или расцарапать лицо, как какой-нибудь ревнивой кошке. Чтобы она больше не смела касаться его, даже если он так брезгливо отдергивает руку.

Наконец Эйнар, спасибо ему за это, утащил девицу танцевать, а я наконец решилась. Один лишь танец, одно мгновение побыть рядом, чтобы потом исчезнуть на долгие годы. Сегодня сама судьба не имела права мне мешать. Я заслужила этот миг, и пусть потом мне будет невыносимо больно, пусть мое глупое сердце снова разобьется на части, но эта секунда счастья стоит того.

* * *

Наследник не хотел идти на этот бал. Зачем? Он выполнил то, зачем сюда приехал. В этом году он увидел много талантливых воинов, которые в будущем могли стать отличными анварами. Особенно его привлек мальчишка в фехтовальной маске, сильный, напористый, смертоносно точный и хладнокровный в бою. Поразительно, как он изменился в простой обстановке. Сейчас, в строгом костюме, он больше походил на беззаботного мальчишку, чем на безжалостного наемника. Да еще эта девушка, с которой он повсюду ходит. Он слышал о единственной выпускнице Гильдии Свера, талантливой, сильной, смелой, уникальной. Но первое же виденное испытание разочаровало его. Очевидно, только кровь полукровки позволила ей дойти до конца обучения.

Ему поскорее хотелось закончить все это, и вернуться в Адеон, где он сможет наконец снять эту ненавистную маску равнодушия хоть ненадолго и принять спасительную помощь Акрона. Здесь ему было невыносимо тяжело. Словно в насмешку, именно здесь появился Гаар, полный злобы и обжигающей ненависти за то, в чем наследник и так успешно себя обвинял. Вот и сейчас он то и дело бросал полные гнева взгляды, словно он и сейчас отбирал у него возлюбленную.

Он хотел сейчас остаться один, напиться и утонуть в спасительном небытии. Зато его друзья пребывали в радостном оживлении.

«Что ж, пусть хоть кто-нибудь сегодня повеселится», — подумал он и отпустил своих теней наслаждаться праздником. Когда начался очередной медленный танец, он буквально застыл. К нему подошла красивая девушка в синем платье и маске, закрывающей пол-лица. Он сам не заметил, как прижал ее к себе и повел в танце. Что-то в ней было не так. Ее глаза, смотрящие в самую душу, до боли знакомая полуулыбка, и мощный щит, через который он не мог проникнуть, не причинив ей вреда. И этот запах полевых цветов, он буквально сводил его с ума. Танец закончился, но она не спешила уходить. Легко провела кончиками пальцев по гладко выбритой щеке и коснулась губами его губ, чтобы сразу отстраниться и шепнуть едва различимое:

— Когда-нибудь…

И раствориться в толпе, как мимолетное ночное видение. Он опомнился только тогда, когда Эйнар тронул его за плечо. Все в его душе переворачивалось, словно он тонул в воде и был счастлив хлебнуть спасительный глоток воздуха, чтобы продлить жизнь еще на мгновение. Он чувствовал это только с ней, с ней одной и ни с кем больше. Быть может, он окончательно сошел с ума, и она ему просто привиделась. Как давно он уже не принимал спасительной помощи Акрона?

— Эйнар, ты видел? Ты видел ее?

— Кого? — мгновенно подобрался анвар, обводя черными глазами всех присутствующих.

— Девушку, я танцевал с ней.

— Ах, ты об этом, — немного успокоился он, — Красивое тело, ты бы мог с ней отлично расслабиться. Почему ты отпустил ее?

— Это была она, — вдруг осознал он, и сам испугался собственных мыслей.

— Кто?

— Аура. Я должен найти ее.

На мгновение Эйнар застыл, пораженный, а потом схватил наследника за руку.

— Это невозможно. Куда ты пойдешь? Кого будешь искать? Призрак?

— Это была она, — снова повторил наследник.

— Тебе бы этого хотелось. Нам всем бы хотелось. Но если бы это было так, если бы существовала хоть малейшая возможность… Хочешь, я вызову Акрона? Он поможет.

— Я не сошел с ума, — прошипел он и вырвал руку, — Может быть, мне просто показалось, может я принял желаемое за действительное, но я хочу проверить. Я найду ее, даже если мне придется разобрать весь этот чертов замок до основания. И если ты встанешь у меня на пути… — он не договорил, но этого и не требовалось. Угроза в его голосе заставила Эйнара разжать руку.

— Куда ты пойдешь, Рейвен? Постой. Я с тобой.

Профессор Гаар видел, что творилось с наследником после танца с Аурой. Она рисковала, очень рисковала, и его поведение говорило само за себя. Гаар чувствовал удовлетворение от боли наследника, которая сквозила в его глазах, той же боли, что ощущал и он сам долгие годы. Быть может, отчаяние анвара было сильнее его, ведь Аура никогда не принадлежала ему. Только он не мог позволить наследнику разоблачить ее. А ведь она почти проиграла.

— Куда-то спешите? — усмехнулся он, когда наследник поравнялся с ним.

— Что?

— Какая ирония, не так ли?

— Не понимаю.

— Встретиться вот так. Ведь только она объединяла нас. Кстати, как вам без нее живется?

— Чего вы хотите?

— Чтобы ты страдал. Как тебе моя ученица? Правда, она прекрасна? И так похожа на Ауру. Впрочем, у нас всегда был одинаковый вкус на женщин.

Наследник не ответил. Только пронзил Гаара непроницаемым взглядом и отвернулся.

— Каково это? Потерять ее?

— Ты же знаешь.

— Нет. Она никогда не была моей. У меня не было ни единого шанса, а ты… Ты спрашиваешь себя, как это было бы? Если бы она не ушла? Ты видишь ее в своих снах?

— Я не сплю. Уже очень давно.

— Ты мучаешься? Это хорошо.

— Уходи, — прошипел Эйнар, оттеснив Гаара от наследника. — Ты уже достаточно сделал.

Гаар лишь усмехнулся.

— Разве? Ты живешь и дышишь, а у нее никогда уже этого не будет.

Эйнар проводил его взглядом и повернулся к Рейвену. Он боялся, что приступы отчаяния возобновятся, и наследник снова наделает ошибок. Чертов Гаар, если бы он мог, то убил бы его. Но в глазах наследника не было боли, в них была решимость, словно в словах Гаара он уловил что-то…

— Рейвен?

— Идем. Нам нужно срочно вернуться в Адеон. Я должен поговорить с ней.

— С кем? — удивился Эйнар.

— С Региной.

— Я не понимаю.

— Гаар солгал, и я должен понять, почему.

— О чем ты говоришь?

— О том, что, быть может, я и не ошибся.

* * *

Нил догнал меня у дверей спального корпуса.

— Уже уходишь? — отдышавшись, спросил он, — А у меня для тебя сюрприз. Пойдем.

Он схватил меня за руку и повел сквозь внутренний дворик к центральному зданию гильдии. Уж не знаю, как мы умудрились забраться на крышу, где Нил добыл бутылку с гномьим самогоном, но сейчас мне именно это и было нужно. Мы пили прямо из горла, смеялись, вспоминая все эти тяжелые три года в Гильдии, пели похабные орочьи песни и иногда замолкали, думая каждый о своем. В один из таких моментов Нил внезапно схватил меня за плечи и развернул к себе, а затем поцеловал. Алкоголь, напряжение и тупая, нарастающая боль сделали свое дело. И я ответила.

— Всегда хотел сделать это, — мягко отстранившись через некоторое время проговорил он.

— Почему же не сделал? — улыбнулась я.

— Я решил, что ты меня все равно не полюбишь, так что нам лучше остаться друзьями.

— О, Нил. Ты такой…

— Какой?

— Понимающий. Ты всегда все знаешь.

— Еще скажи, что любишь меня.

— Конечно, люблю. Ты мой самый близкий друг.

— Эх, вот так всегда. Встретишь красивую девушку, а она тебя в друзья запишет. Хотя знаешь, с тобой лучше дружить, чем воевать. Ты тогда знатно меня напугала.

— Прости.

— Да чего уж там. Так что там случилось, с тем анваром?

Вот так сразу, без перехода. В этом весь Нил. Что думает, то и говорит.

— Ничего. Мы просто танцевали.

— Знаешь, увидев вас там, я почти физически ощутил исходящее от вас напряжение. И это было не сексуальное напряжение. Вы словно два энергетических поля. Плюс и минус, сильны по отдельности, но когда вы вместе, что-то происходит, что-то волшебное. Что-то настоящее.

— Нил. Я первый раз видела этого анвара. И вряд ли за пару минут ты мог бы увидеть нечто подобное.

— Ты просто не видела себя моими глазами. Этот анвар сгорает от боли. Он живет в своем собственном аду. И даже эта суровая маска этого не скрывает, но когда он оказался рядом с тобой, он словно ожил.

— Ты ошибаешься.

— Вовсе нет. Это ты что-то скрываешь. Кстати ты обещала мне рассказать, чего тогда так испугалась.

— Сейчас не время.

— А мне кажется, сейчас самое время и есть.

Я знала, что что-то сказать придется. Но конечно, не всю правду.

— Ты помнишь ту историю, которую нам рассказывал мастер Обель?

— Он много нам историй рассказывал.

— О погибших в Велесе несколько лет назад магах.

— О тех выпускниках Академии магии? Кажется, среди них был кто-то важный.

— Да. Наследница Элении, — ответила я, мягко увернувшись от опасной правды.

— И что?

— Я была одной из них.

— Что-то такое я и подозревал, — ответил Нил после минутного молчания, — В тебе слишком много силы для простой недоучки. Я понял это еще на вступлении. А уж как ты владеешь оружием, сразу видно, что тебя обучали лучшие. Теперь я понимаю, почему ты так боялась новых лиц.

— Отчасти.

— Но при чем здесь Анвары? Неужели это они…

— Нет, нет. Что ты, нет. Наоборот. Тогда они тоже кое-кого потеряли.

Мы помолчали.

— Куда ты теперь? — спросил Нил.

— Не знаю. Может, поживу годик в Свере, навещу эльфийские земли. А ты?

— Ну, ты же знаешь, у меня одна дорога.

— В Адеон?

— Ага. Хочу быть анваром. Защищать врата.

— Тяжелая работа. Но я знаю, ты справишься.

— А я знаю, что мы еще встретимся.

— Кто знает, — загадочно ответила я и толкнула друга в бок, — Скучать будешь?

— Издеваешься? По этому месту только сумасшедшие скучают.

— Я вообще-то о себе говорила.

— Ааа! Конечно, буду. В этом адовом месте только ты одна была лучиком света.

Я улыбнулась и положила голову на такое родное, впервые за долгое время, плечо. А потом мы смотрели, как восходит солнце, и каждый думал. Я о будущем, о том, что мне еще только предстоит найти свое место в жизни, понять, как разорвать связь с Азраэлем, как излечить свое больное сердце, а Нил, он думал о чем-то своем, обнимал меня за плечи и счастливо улыбался будущему.

Глава 11

Предпоследнее испытание было очень суровым. Двенадцать оставшихся рыцарей выбросили в центре пустыни. Кто доберется, тот и выиграет, если доберется, конечно. Белый рыцарь тут же углубился в пески, темный также решил попытать счастья в пустыне, а Лестар пошел на север, к городу. Да, магия помогала ему, но пустыня была безжалостней. Уж ему ли было не знать. Двенадцать лет назад его так же выбросили в пустыне. Опустошенного, почти мертвого мальчика-раба. Никто не знал об этом. Никто не знал, чего стоила ему эта неделя в пустыне. Тогда в нем впервые проснулся дар, тогда же он поклялся отомстить всем тем, кто выкинул его, как безродную, никчемную собаку, и именно тогда у него на спине появилась метка желтого дракона. Он понял тогда, что мать не лгала, говоря, что его отец из правящего дома.

Все потешались над ней, издевались не только надзиратели, но и сами рабы. Использовали ее, называли хозяйской подстилкой, а он ненавидел себя за то, что не мог ее защитить. Что был настолько мал и слаб. Когда она умерла от болезни, вызванной голодом и побоями, он набросился с ножом на того раба, что выкинул ее тело на улицу. Просто сбросил носком ноги в овраг, словно она была грязью под его ногами. Он ненавидел их за это. Всех этих тварей. Поэтому был так жесток с ними. Разве эти животные заслуживали снисхождения, сочувствия, любви? А ведь принцесса Элиани думала иначе. Его принцесса. И он ненавидел в ней ее жалость, ее непонимание, ее упрямое желание изменить ситуацию. Пусть пытается. Пусть делает все, что угодно. Но он король. Какими жуткими рубцами и ранами он заслужил это чертово место! Приходилось убивать неугодных, предавать друзей, уничтожать врагов, обращаться с людьми, как со скотом, переступать через себя и впустить в душу тьму. Он почти сроднился с ней за все эти годы. Она подпитывала его жажду мести, она не давала опустить руки, она помогла ему убить короля. Но сейчас он не чувствовал ее. Больше нет. Принцесса Элиани своими маленькими ручонками вытравила ее из души. Заставила сомневаться в том, что он все делает правильно. Да, его решение участвовать в турнире было спонтанным, просто увидел ее взгляд при виде темного рыцаря, и захотелось, чтобы она и на него так же посмотрела. И ведь смотрела иногда. К его удивлению, это доставляло куда больше удовольствия, чем ласки самой искусной рабыни.

Он думал об этом, ступая по пустыне, пока не заметил скорпиона. Тот спешил куда-то, легко передвигаясь по горячему песку. Мужчина проследил за ним взглядом. Опасная тварь, но иногда бывает очень полезной. Пустынные скорпионы живут под камнями, и иногда между камнями растут колючки. Он был прав. Несколько маленьких колючих кустиков росло между камнями. Достал нож, обрезал один, вскрыл стебель и с наслаждением отпил влагу. Срезал еще пару кустов и положил в сумку. Теперь необходимо было найти место, чтобы укрыться от песчаной бури и обезопасить себя от пустынников. А потом подумал о том, как остальные справляются с суровой пустыней?

Оказалось, легко. Майк специально направил все внимание на короля и темный рыцарь успел связаться со своими. К концу дня он уже пересек большую часть пустыни и добрался до границ. К удивлению Милы белый рыцарь также успел пересечь большую часть пути. Каким образом ему это удалось, она не представляла. Оставшимся девяти приходилось не сладко. Двое уже вышли из игры, ставшие жертвами палящего солнца, другие трое заблудились, но все еще имели шанс, остальные же выбрали правильную дорогу и медленно, но верно продвигались вперед.

— Ты уже придумала, как вывести из игры мужа? — спросил Майк, рассматривая подругу. Она так пристально наблюдала за королем, за каждым его движением, что он впервые задумался, а не обманывала ли она сама себя, утверждая, что ненавидит его, — Ты вообще справишься?

— Что за вопросы? — отмахнулась Мила, отвлекаясь от картинки, — Я сама это все затеяла, сама и разберусь.

— Только белый все портит.

— И не говори. Кто он такой?

— Не знаю. Странный тип. Всегда один, всегда прячется за маской. Жанна пыталась что-то выяснить, но так ничего и не добилась.

— Посмотрим, что я смогу сделать. Но меня другое волнует. Откуда Лестар так хорошо знает пустыню? Только посмотри. Он словно уже был здесь. Выживал когда-то.

— Хочешь узнать? — спросил друг, — Сейчас я настроен на его волну. Могу выяснить это для тебя.

— Нет, — испуганно воскликнула она. Не потому что не хотела. Хотела и даже очень. Просто боялась, что, узнав правду, поменяет о нем мнение. А этого было делать нельзя. Нельзя. Потому что она готовила нечто страшное. Настоящий переворот. Острова будет лихорадить еще долго. Что станет с Лестаром, она не знала. Не была уверена, что с ней будет все хорошо. Но не могла иначе. Это была ее месть, ее дело, то, ради чего жила все это время. И теперь, отказаться от всего из-за какого-то чувства… Это будет величайшей глупостью с ее стороны. И все же она снова подумала сердцем, и ее план полетел ко всем чертям.

* * *

И какого черта лысого я полезла в Меренские леса? Ведь знала, что нельзя так рисковать и все равно потащилась. Надо было с Гааром отправиться на юг, но нет, мы ведь гордые и самостоятельные, не можем принимать помощь друзей. Идиотка! И вот теперь стою по колено в чавкающей жиже неизвестно где, заговоренный плащ хоть выжимай, а до ближайшего селения верст семь, это если напрямик. А где этот самый «прямик» из-за ливня и не разглядишь. Угораздило же меня…

Так, проклиная свою глупость на все лады, я чуть было не пропустила едва различимый звук скрипучих колес. Видимо, не я одна потащилась в такой дождь черт-те куда. Интересно, это телега или полноценный дорожный экипаж? Я медленно побрела на звук и через минуту вышла на размытую дорогу. А по ней, едва перебирая копытами брела пегая лошадка, такая же замученная и несчастная как и возница, мальчишка лет пятнадцати, судя по виду. Увидев меня, лошадка испуганно всхрапнула и остановилась.

— Эй, ну чего встала, кляча ты бестолковая, — мы с лошадкой переглянулись, не совсем разобравшись к кому это мальчонка так ласково обращается. Я решила, что к лошадке и подошла к нему.

— Эй, малец. А до деревни далеко?

От звука моего голоса мальчишка как-то вздрогнул всем телом и натянул капюшон пониже.

— Это до какой деревни-то тетенька? — отозвался он внезапно осипшим голосом.

— Да до любой, — хмыкнула я, — Подбросишь? Вдвоем никак веселее будет.

— Да мне и одному не плохо, — ответили мне, но тронуться с места не рискнули.

— Неуж так и бросишь усталого путника посреди дороги? — усмехнулась я.

— Залезай… те, — обреченно ответили мне.

Я радостно улыбнулась и уселась рядом с возницей. Мальчик так же обреченно вздохнул, снова подтянул пониже капюшон и тронул лошадку.

Странный какой-то был мальчонка. Слишком молчаливый для деревенского. Эти в любую погоду охочи до разговоров, хоть в снег, хоть в дождь, хоть в лютый мороз. А этот молчит. Мы уже час едем, а он молчит. Пыталась его просканировать, но ничего необычного не обнаружила. Магии нет, аура чистая, светлая, добрая. Вот только неразговорчив он, а в сознание чужое соваться не рискнула.

Еще через некоторое время дождь прекратился, выглянуло солнце и нехило так припекать начало. Я стянула с головы плащ, встряхнула волосами и подставила лицо согревающим летним лучам, а мой попутчик напротив, совсем согнулся, но лица не открыл.

Не успела я подивиться этой странности, как сзади послышался перестук копыт. Мы с возницей впервые встретились глазами, и я поняла. Никакой это не мальчишка, а девушка. Не старше меня, только худая очень и испуганная до смерти, а судя по быстро бледнеющему лицу, девушка сейчас прямо здесь в трупик и превратится. Эх, милая. И что же это тебя так напугало?

Я перехватила поводья и устремилась в лесок неподалеку. Дорога, правда, не успела еще просохнуть и мы в любую секунду рисковали увязнуть в жиже колесами. Не увязли. Пронесло. И даже успели заехать в лес прежде, чем всадники нас заметили.

Девушку отпустило. Румянец вернулся, да и блеск в глазах, только страх не ушел.

— Спасибо, — пробормотала она, провожая взглядом всадников.

— Пожалуйста, — весело ответила я и протянула руку, — Я Рейна кстати. Можно просто Рей.

— А я Мира, — ответила девушка и тут же закрыла рот ладонью. И снова этот страх в глазах. Прямо оторопь берет. И чего она пугливая такая?

— Вот и славненько. Ты знаешь, я одна путешествую, но компания до города мне не помешает, — преувеличенно бодро проговорила я.

— А куда вы идете?

— В Нерис. И можно на ты.

— Хорошо. А это далеко?

— Понятия не имею. Хотела до ближайшего села добрести и выяснить.

— А вы… ты одна не боишься?

— Да чего мне бояться? Разбойников? Так они с магами не связываются. Законов я не нарушала, чтобы ищеек бояться, а лихих людей где угодно хватает. Если дрожать от каждого шороха, так и помереть не долго. Нет. Не по мне это.

Девушка покивала, расслабилась немного и улыбнулась даже. Красивая девушка и улыбка красивая. Так и тянет спросить, чего ее занесло в эти Всевидящей забытые места? Почему она не дома, с мужем и пухлыми карапузами? Но понимала. Не от хорошей жизни. Да и не расскажет она ничего малознакомому человеку.

Сама такой была. Я даже друзьям сейчас с трудом открывалась, а уж случайным знакомым…

Переночевали в лесу в этой самой телеге. Мира сначала боялась, но потом успокоилась, когда увидела, как я охранки черчу. Зато утром меня встретили встревоженные, потрясенные даже глаза девушки.

— Что, что случилось? — подорвалась я и принялась озираться по сторонам, но поняв, что ничего не случилось и контур не нарушен, уставилась на девушку.

— Ты чего так пугаешь?

— Прости, — проговорила она и отвернулась. Сказать что-то хотела, но почему-то промолчала. Ладно. Потом разберемся.

А к обеду мы выехали к селу. Там нас встретили настороженно, враждебно даже. Интересно, потому что я маг или полукровка? Подойдя к наиболее приличному дядечке с клиновидной бородкой спросила:

— Милейший, а до Нэриса далеко?

— Да почитай два дня пути.

И не хилый же крюк получился. Только я так хотела Мойру повидать, да избушку, ставшую мне родной, что и такому долгому пути была согласна.

— Не хило. А переночевать не пустите?

— Уж простите, госпожа ведьма, но не могу. Дочка у меня захворала, как бы вас не заразить, — заюлил староста.

— Так за чем же дело стало? Хотите, я посмотрю…

— Не надо, — едва не взвизгнул тот.

Оказалось, что у каждого в этой деревне какая-то напасть случилась. То родственники приехали, то пол в доме провалился и ступить негде, кто-то засобирался в соседнюю деревню, а некоторые вообще внаглую заявляли, что мест нет. И что за странная напасть? И люди настороженные, озлобленные.

— Может, поедем? Найдем другое место? — озвучила мои мысли Мира, но просто так сдаваться не хотелось. Ну не тот я человек, чтобы вот так мимо странностей пройти.

— Извините, милейший, а может у вас в деревне знахарка есть? Думаю, сородичей она вряд ли выгонит.

— Была. Да сбежала, — проговорил староста. И вроде складно все, но вижу же, врет. Вот чудак человек. Нет, мне определенно стоит здесь задержаться.

— А избушка ее где? Может, мы там и заночуем?

— Хорошо, — сдался староста, махнул рукой в дальний конец деревни и мы с лошадкой потрусили к крайнему дому.

— Может, стоило уехать? Нашли бы другое место, на худой конец, в лесу заночевали, — умоляла Мира, пока мы к дому подходили, но я не сдавалась. Хотя сейчас совсем не уверена была, что не стоило внять предложениям девушки. Я смотрела на избушку и не могла поверить. Это где это видано, чтобы знахарка так запустила свое жилище, да еще и уехала, охранок на дом не повесив. Странно все это. И жутковато. Я снова огляделась и заметила в кустах два мигающих глаза. Улыбнулась про себя и вошла в дом.

— О, Всевидящая, какой бардак, — всплеснула руками попутчица и подняла с пола разбитую крынку. Да уж, такое чувство, что здесь минимум десять лет никто не жил.

— Что там староста плел насчет знахарки? — спросила я.

— Вроде она с городским парнем уехала в прошлом году.

— Да, и вековая паутина на окнах ее не смущала. Интересно, она за занавески ее принимала что ли?

— Может, уедем, а?

— Куда? А если дождь ночью пойдет? Под телегой прятаться будем? Ты и так уже сопливишься вся.

И в подтверждение моих слов девушка громко чихнула.

— Это от пыли.

— Ага, конечно, от пыли. Вот только и я не железная. А мне болеть никак нельзя. Особенно сейчас.

Этот мой аргумент заставил ее замолчать.

— И что делать будем?

— Убираться, — ответила я и, увидев ее радостный взгляд, покачала головой, — Э, нет подруга. Я хоть и маг, а резерв на такие мелочи тратить не собираюсь. Мы уж лучше ручками, или ты работы боишься?

— Вот еще, — обиделась девушка, — Может, это ты белоручка. Посмотри на себя. Тебе с такой внешностью на балах блистать надо, да женихов отвергать.

— Уж кто бы говорил, — хмыкнула я, и мы принялись за работу.

Дело спорилось. Мы за водой сходили, в сундуках старые тряпки отыскали, и как-то быстро у нас дело пошло, даже петь захотелось. Мы и запели одну песню в два голоса.

Травушка расскажет мне о том, что случится,

Пропоет мне песню ночную…

Ляжет мне рассветною росой на ресницы,

Расплетет мне косу тугую.

Солнце взойдет в огне,

Позовет в дорогу далече,

Но не подняться мне,

Не лететь к нему да навстречу…

Сколько раз я видела пожар-пепелище,

Сколько я ночей сна не знала.

Сколько мое сердце ошибалось, но все ищет —

Да судьбы своей не узнало.

Поздно ли, рано ли

Отыскать тропинку другую,

Чтоб из чужой земли

Возвратиться в землю родную…

Забери меня с собою ты, перепелка,

Уведи в чащу глухую.

Стану серой птичкой незаметной — да и только,

Растоплю тоску ледяную.

Речка, моя сестра,

Примет и укроет волною,

Будет ко мне добра,

Разлучит навечно с бедою.

(Группа Мельница: Травушка)

Я смахнула тряпкой паутину, открыла окно, которое, похоже, сто лет никто не открывал и уставилась в синие глаза мальчонки. Он взвизгнул и бросился в кусты. А я усмехнулась. Пусть сидит. Захочет, вылезет.

— Рей, нам ведь еда нужна. Мука там, яйца, — проговорила девушка, домывая сковородку.

Да, задачка. Но делать нечего. Придется по деревеньке еще раз прошвырнуться.

Меня пугались, как огня, уходили в дом, едва завидев. Странные люди. Даже собаки не лаяли и дети почему-то не играли. Меня боялись? Сомневаюсь. Тогда чего?

В первом же доме мне выдали все необходимое, а вот говорить не стали. Конечно, грубить не рискнули, но вздохнули с облегчением, едва за порог вышла, и дверь захлопнули. Вот тут-то меня и перехватил любопытный мальчишка.

— Уезжать вам надо, — доверительно прошептал он.

— Это еще почему?

— Староста совет собирает. Хочет вас схватить и сжечь, как Юлару.

— А Юлара — это…

— Та, что до вас здесь хотела жить. А до нее Веша была, и Акулина, и Самира и…

— И ваш староста их всех того?

— Да не он. Это священник наш. Говорит, ведьмовство — это зло.

— С каких это пор?

Мальчик пожал худенькими плечами.

— А почему ты мне все это говоришь?

— Потому что если бы не Юлара, я бы уже за гранью был. Она меня с того света вызволила. Мамка моя ее вызвала, когда я от лихорадки помирал. А потом все спасти пыталась, да людей вразумить. Только мамку чуть тоже не сожгли.

— Тааак! Надо бы на этого священника хоть одним глазком глянуть.

— Не надо. Уходите. Они убьют вас.

— Не убьют.

— Юлара тоже так говорила. Пожалуйста, уходите.

— Тебя как звать-то?

— Тимоха.

— Тимка, значит. Был у меня друг, Тимка. Умный и смелый. Прямо как ты. Покажешь мне, где священник ваш обретается?

— Нет. Дорогу из деревни покажу, а священника и не просите.

— Ох, и упрямый же ты, — улыбнулась я, — Мне бы только одним глазком глянуть, что за хмырь, и тут же назад.

Уломала. Отдала Мире продукты и пошла вслед за мальчонкой. Строго настрого ей наказала, если что случится, бежать. А она упрямо вскинула подбородок и проговорила:

— Тебя дождусь, я не крыса, чтобы друзей в беде бросать.

И когда это мы с ней успели подругами стать?

* * *

Мы с Тимкой пробирались дворами и залегали в кустах, если прохожий проходил. Но собаки не лаяли. Я их вообще не заметила.

— Тим, а где собаки ваши? Да и кошек я что-то не видела нигде.

— А нету, — просто ответил мальчик.

— Съели что ли?

— Нет, померли. Чумка на них напала. Все в один день и полегли. И Нюрка наша тоже, — ответил он и носом зашмыгал.

— Кошка?

— Ага. А ей столько же, сколько и мне было. Старенькая уже, но мышей до последнего ловила.

— И когда это случилось?

— Да два года уже.

— А священник ваш когда объявился?

— Тоже два года назад, — непонимающе ответил малец. А я призадумалась. Это что же за напасть может в один миг и кошек, и собак изжить? Или скорее, что за нечисть.

— Скажи, а этот священник к вам в дом приходил?

— Нет. Он в домике при церкви живет. А приходит только к больным. Молитвами лечить пытается. Только это все равно не помогает. Моя мама его даже на порог не пустила, когда я заболел, а сразу за Юларой послала.

— И все, к кому он приходил, умерли?

— Все. Я ж говорю, кто ж молитвами-то лечит.

— И в основном дети, — перебила я его.

— Ну, да.

— Твою ж мать! — я теперь даже и не скрывалась. Да и незачем было. Рванула прямиком к старосте. Лишь бы успеть. Лишь бы эта тварь не сбежала. И ведь все сходится. Ну, не может быть по-другому. Это ж Крок. Та еще тварь. И редкая. Понимаю теперь, почему люди так легко ему верили. Священник, как же.

Я ввалилась в дом старосты, а застала только сухонькую старушку, очевидно, мать.

— Где он?

— Так в церкви.

Я кивнула и присмотрелась к женщине получше.

— Видите его?

— Теперь да.

— Вот и дети ваши видели. Не виню. Не знали. А вот за девушек ответите.

— Постой. Почему я вижу его сейчас?

— Значит, смерть близка. Он души пьет.

Старушка осела на пол. Не хотела бы я такой судьбы и знания, что по моей вине столько жизней загублено. Своей хватало. Жалко было деревню. Людей этих. Но сделать ничего нельзя. Им с этим жить придется. Надеюсь, выстоят, ради тех, кто остался.

Кроки были нечистью. Разумной и очень опасной. А еще редкие твари, только в книгах и встречаются, да еще в таких вот случайностях. На людей влияют как сирены. Только, если те голосом заманивают, то эти запахом. Животные чуют их, поэтому, если тварь решит поселиться поблизости, первым делом изведет собак да кошек. Затем за знахарок принимается. А кто еще может жить в деревне? Только травница какая, у которой и сил-то активных нет. А вот магов он боится как огня. Интересно, за кого меня принял? Если за слабую ведьму, то не уйдет. Извести попытается. А если нет…

Они питались душами умирающих. Страшная смерть, тем более для детей. Поэтому кроков так жестоко изводили. Я бы и не так извела. Ладно старики, хотя и здесь поспорить можно. Но дети! Руки сами собой в кулаки сжались. Нужно все продумать. Что он сделает? Сбежит или придет поглазеть, как умирает очередная ведьма? Что бы я ни надумала, а власти известить надо. И немедленно.

— Тим. Мне помощь твоя понадобится.

— Он ведь не священник, так?

— Так. Никакой это не священник.

— Что надо делать?

— Какая у вас деревня поблизости?

— Лесное недалеко, — с готовностью ответил мальчик.

— Там знахарка есть?

— Нет. Тоже нету.

— Извели?

— Да не, — протянул мальчик, — Вот она как раз сбежала с городским.

— Давно?

— Да с полгода уже. Она молодая совсем была, неумеха.

— В деревню вашу заходила?

— Нет. Да мы и не приглашали.

— Это хорошо. Тогда ты сейчас же пойдешь в эту деревню, прямо к старосте. Скажешь, маг из гильдии приехал, дипломированный. Опознал в священнике крока. Понял?

— Понял, — перестал улыбаться мальчик. Проняло видимо. Вряд ли конечно он знает, кто такие кроки. А вот староста должен знать.

— Это нечисть?

— И самая опасная. Сделаешь?

— Ага.

— Скажи, что времени нет. Уйти может. Поэтому пусть помощь из города вызывает. Всех, кого можно.

— А как же вы?

— А я посижу здесь. Полюбуюсь на последнего представителя этого вида.

* * *

Следующим шагом было убедить Миру скрыться. Ох, и упрямая мне подруга попалась. Никакие уговоры ее не берут. Вот только когда я о властях заикнулась, сникла. Снова тень страха по лицу пробежала. Но она кивнула и, собрав все необходимое, увела лошадку и повозку в лес именно тем путем, которым нас Тимка пытался спровадить. А меня ждало новое представление под названием «Сожги ведьму». Только вот в чем беда этих селян, ну не отличают они ведьму от мага. А иначе бы поостереглись. Ну, да ладно. Придется подыграть.

К избушке, казалось, все село устремилось. С вилами, факелами и прочими атрибутами. И с криками «бей ведьму» меня схватили, повязали и понесли к центральной площади, ну или к тому месту, которое им площадь заменяла. Ну, что за люди? И костер-то толковый устроить не могут, и дрова сырые положили. Хотя нет, постойте. Аааа! Это помощники новые нарисовались. Значит, не все в этой деревеньке так мрачно. Я оглядела народ и заметила парня с лихорадочно горящими глазами, женщину, прячущую слезы за платком, пару ребятишек, еще мужичонку одного, еще двух старушек и мою давешнюю знакомую. Неплохая группа поддержки набралась. Только не вовремя. Мне бы гада увидеть. Хоть одним глазком.

Но он словно чуял меня и прятался то ли среди людей, то ли где-то поблизости. А тем временем староста стал толкать речь о коварстве ведьм. Я даже заслушалась. Так проникновенно говорил. Оказывается, мы с дьяволом якшаемся, шабаши устраиваем, младенцев в жертву приносим и соседей в могилу сводим. Ах, да. Забыла. Еще у коров молоко портим. Скисает прямо в корове. В общем, бред какой-то. А потом староста выхватил факел у ближайшего мужика и с криком «Смерть ведьме» попытался запалить костерок. Но рано еще. Я ж с миром попрощаться не успела, о чем и уведомила старосту.

— Простите, уважаемый. А как же раскаяние? Помолиться перед смертью, воды напиться, в баньке попариться, наесться от пуза, — Ой, кажется это из другой сказки, ну да ладно, — И что там еще полагается?

— Не положено.

— Это как же так? А может, я раскаялась и все осознала? А как же ваш долг сознательного гражданина, — стоп. Опять что-то не то, — В смысле, старосты. Упокоение души и все такое. Я исповедаться хочу. Приведите мне священника.

— Нет у тебя души, ведьма! — прокричал кто-то в толпе. Но уж тут моя группа поддержки не подкачала. Зажужжала, засуетилась, запричитала, и староста сдался. Послали за священником. А я только об одном молилась, чтобы пришел гад. Не сбежал бы только. А там пусть хоть огонь, хоть вода, хоть чертоги самого владыки подземного царства.

И он пришел. Маленький, плюгавенький. С виду премиленький мужичонка, а в глаза лучше не заглядывать. Одна грязь и злоба. Ну, подойди поближе, еще чуть-чуть. Лишь бы пометить. И тогда все. Не уйдет, где б не скрывался. Но тварь словно чуяла мои мысли и силу мою. Отступала.

— Ох, люди добрыеее! Ох, благодарствую. Батюшку привели, душу мою черную от вечных мук спасли, — заголосила я. А что еще прикажете делать, когда перед глазами костерок маячит, и тварь эта не спешит подходить. Да подойди же ты! — Батюшка, озарите меня своим святым знаменьем, приложите к порочному лону крест, избавьте от грехов.

И что за чушь я несу? Но помогает. Особенно когда люди в спину подталкивают.

Но тут вмешался новый персонаж.

— Да что вы ее слушаете, сжечь ведьму и дело с концом.

Я извернулась в неудобной позиции, но все-таки взглянула на говорившего. Ох, ты ж… Да их тут двое. Вот это повезло, так повезло. Интересно, кем он тут служит? Оказалось, лесничий. Но это я уже потом узнала. А сейчас…

— Это как же? Сжечь и без последнего желания, без искупления. Не по-людски это. Ой, не по-людски.

— Не по-людски, — зашептались в толпе и резво закинули священника на помост, где меня к столбу привязали.

Тот приблизился, крестом своим помахал в метре от меня и уже валить собрался. Ага, сейчас! Так я тебя и отпустила.

— А крест поцеловать?

Тот обреченно вздохнул и попался. Приблизился, а потом в глаза мои посмотрел. Не знаю, что там увидел, но заверещал так, что толпа отпрянула. Зато второй выхватил у старосты горящий факел и кинул в дрова. Ох, как все заискрилось, засверкало. Да и не только от костерка. Не зря я тут речи толкала и дуру из себя изображала. Видимо, Тимка до соседней деревни добежал. И староста ему поверил.

Подмога подоспела. Маги да ищейки. Много. Такое дело никого равнодушным не оставляет. Вот и в моем случае не оставило. Черт! Я ж совсем забыла про костерок-то. Остудить пыталась и… не сработало. Вот так просто. Не вышло. Руки светятся, заклинание произношу — а сбоит, и все. Пока эти с молодым разбирались, священник обугливался на моих глазах. Ой, мамочки. Я сейчас второй головешкой стану. Спасайте! Спасайте меня скорей! Эй, вы слышите? Людиииии!

Глава 12

И все же я обгорела. Многострадальные руки в первую очередь. Хорошо, волосы не спалила, зато дыма надышалась и зловония этого… головешки, в общем.

— Что же вы, госпожа ведьма, магию-то не применили? — спросил меня дознаватель. Интересный дядечка. И имя такое — Петрис. И все в нем хорошо, вот только цепкий взгляд не оставляет сомнений, что очень опасный, очень опытный передо мной сейчас ищейка. Хорошо, что встречаться раньше не доводилось, а то бы от него так просто не отделалась.

— Так испугалась. В первый раз сжигают. Не привыкла еще к стрессам таким, — попыталась отшутиться я. Не помогло.

— А если серьезно? — прищурился дознаватель.

— А если серьезно, весь резерв на приманивание истратила. И ведь второго только в конце заметила.

— Вы молодец, — серьезно ответил он, — где учились?

— В гильдии Свера, — ответила я.

— Директором Кайнис?

— Он самый. У него обучалась. Рейна де Лир.

— Хорошая вы девушка, Рейна де Лир. На департамент поработать не хотите?

— Нет. Не мое это. Я больше сама по себе. Вот травками балуюсь, хочу контору свою открыть в Нерисе. Не подсобите?

— Отчего ж не подсобить. Тем более такой красивой девушке. Где-то я вас видел. Уж больно лицо мне ваше…

— Все может быть, — перебила я, а чтобы как-то сгладить неловкость улыбнулась, — Вы уж людей-то не наказывайте. Не знали они. Им еще жить с этим.

— Знаю. Но старосте не отвертеться.

— Понимаю. У меня к вам просьба.

— Говори уж, коли начала.

— Если бы не мальчонка один, Тимкой… — я сбилась, — простите, Тимохой кличут. Так вот, это он главный герой здесь. Он не только помощь позвал, но и меня спас. Отблагодарить бы его.

— Да я и сам подумывал. Хороший парень. Он старосту чуть до инфаркта не довел, но заставил вызвать нас.

— Знаете, они вдвоем с матерью живут. Тяжело приходится. Может, им пособие какое выделить? Я бы сама, да только не до того сейчас будет.

— Сама, — хмыкнул он, — и откуда ты такая самостоятельная взялась?

Ох, жук. Прощупывает меня. Не удивлюсь, если справки наводить будет. Но и я подготовиться успела.

— Так из Велеса я. На границе меренских лесов живу. С матерью. Ее там все знают. Знахарка, Мойра.

— Слыхал о такой. Только не знал, что у нее дочка есть.

— Приемная. Она меня еще в детстве удочерила. Вот любовь к травкам всяким и привила.

— А родители?

— Я не знала их. Может, есть где-то, а может, померли давно. Поди узнай.

— Ну, хорошо. Отдыхай, Рейна. Набирайся сил. И… будет тебе лицензия. Слово Петриса.

Я улыбнулась. Откинулась на подушку и тут же провалилась в темноту.

* * *

Оказавшись прямо посредине коридора хрустального дворца, я растерялась. И где его носит? Меня тут шатает от слабости, а он бродит где-то. Странно. Я всегда оказывалась рядом, если приходила. А сегодня нет. Побрела по коридору то и дело наталкиваясь на кого-то. Пыталась обходить, а потом плюнула на это неблагодарное дело и перестала замечать. Зато заметила знакомых. Советники. Такие же напыщенные, как мне запомнилось. А, нет. Еще напыщеннее стали. Пошла за ними, надеясь все же найти свою «дойную корову», как он себя назвал, и никак не находила. В дверях я столкнулась, ну точнее сквозь меня прошел Ноэль. Странно было видеть бывшего друга, тем более вот так. А еще радостно отчего-то. И пусть не видит. А может, мне повезет, и я увижу его. Не повезло.

— Какого черта? — прошипел Азраэль. Совсем забыл, что я бестелесная. Хотел ухватить, но не за что.

— Ну, прости, что побеспокоила, — хмыкнула я и попыталась его обогнуть. Не вышло. Заслонил дорогу и весь обзор, — Что у вас здесь происходит?

— Не важно.

— Или очень важно. Для меня.

— Ты хотела есть, — напомнил он.

— Я потерплю, — отмахнулась я и снова попыталась его обогнуть. Проходить сквозь него не рисковала. Мало ли. Вдруг он, как крок, души забирает. Я перевела взгляд с двери на него и скептически прищурилась. Он вздрогнул.

— У тебя сейчас такой вид, словно ты примеряешься, как получше меня сварить. В супе или в молоке.

— Тьфу. Ты ядовитый. Боюсь, что жрать никто не станет.

— И почему я тебя терплю?

— Откуда мне знать? Может, ты мазохист, или с головой не дружишь.

— Ты когда-нибудь затыкаешься?

— Нет, надеюсь уморить тебя своим голосом.

Он покачал головой и, наконец, заметил, как странно на него косятся люди. Тьфу. Анвары, конечно. Здесь людей не наблюдается, кстати, почему?

Я попыталась озвучить свой вопрос, но не успела. Азраэль буквально растворился в воздухе. Не успела подивиться такому странному способу прервать разговор, как увидела ЕГО. Словно на стену натолкнулась. Стояла и пялилась, как влюбленная дура. Впрочем, я именно такой и была. Он шел по коридору, сосредоточенно думая о чем-то. А я все смотрела и пыталась найти в этом суровом, идеально бездушном существе черты своего любимого мужчины и не находила. Он остановился в метре от меня, точнее один из слуг испуганно замешкался и уронил поднос с едой прямо перед ним. А мне хватило, чтобы приблизиться настолько, чтобы ощутить его холод. Совсем ледяной. И никакого огня. Как так можно жить?

Слуга, наконец, убрался с его дороги и Рейвен продолжил путь, но внезапно остановился. Развернулся так резко, что я отшатнулась. О, Всевидящая, он смотрел прямо на меня. Буквально прожигал своими черными, непроницаемыми глазами. Захотелось сжаться. Превратиться в маленькую точку и исчезнуть. А еще, даже в этом странном призрачном теле мое сердце билось так сильно, что отдавало в ушах. Не знаю, сколько это продолжалось. Может, миг, а может, вечность, но он отвернулся. Я поняла, что, возможно, почувствовал, но не видел, как Азраэль. Почему? Ведь я была совершенно уверена, что связь разорвана. Как же тогда? Или это его поразительная интуиция или способность читать мысли? А может, он и не меня вовсе чуял. Ага, вот на это я могла не надеяться. И где вообще моего халфа носит? Я что, должна его по всему дворцу искать? Мне вообще-то кушать хочется. И назад. В свое тело. Нет, я точно, если умирать надумаю, в призраки не пойду. Все проходят сквозь тебя, не замечают. Один плюс: сквозь стены ходить можно. А какой бы из меня шпион вышел… Закачаешься. Так, я и впрямь качаюсь. Ой, мамочки! Где там мой халф?

Нашла. Успокоилась, наелась под его прожигающим взглядом. Знает же, что видела его и молчит. Вот что за радость. Ну, спроси ты уже. Ой, кажется, я это вслух сказала.

— И как?

— Очень вкусно, — ответила я и обсосала призрачные пальцы.

— Не зли меня, — зарычал он.

— Ну, прости, у меня настроение сегодня какое-то…

— Я заметил.

— Так что у вас там за собрание? Тебя не пригласили?

— Отчего же. Хотел пойти, пока дымиться не начал у всех на глазах.

— Серьезно? — удивилась я, а потом рассмеялась, представив эту потрясающую картину. Вот сидит Азраэль на троне, или рядом с троном, на стуле в общем, рядом советники, Корнуэл и прочие старикашки, серьезные дела обсуждают, а тут как дым повалит из макушки Азраэля. Жаль, что не затушили.

— Я тебя прибью сейчас, — снова прорычал он, но я все никак не могла остановиться. Ржала как конь, или кобыла. Даже за стул ухватилась. Стоп. Какой стул? Я ж сквозь стены прохожу. Отдернула руку, но он заметил.

Подлетел ко мне. Почти коснулся, но я вовремя смылась, и он успел схватить лишь только воздух.

Прорычал проклятье в пространство, опустился прямо на пол и уставился в пустоту. А ведь он испугался сегодня. Впервые за долгое время. Не за себя. За эту дуру. Вот куда ее опять занесло? Не синяки и травмы, так спалить себя решила, и его заодно. И все же он был рад услышать, наверное, впервые в жизни, как она умеет смеяться. Слушал бы и слушал. Интересно, с НИМ она была такой же?

* * *

Провожали меня всей деревней, как в последний путь, ей богу. Я уж думала замучают своей заботой. За все три дня, пока раны подживали, у меня вся деревня перебывала. Точнее, у мамы Тимки, которая приняла меня в свой дом. Добрая женщина. Она даже не представляла, чем ей все это обернется.

И каждый приходил с подношением. Лучше бы деньгами одарили. Ну, куда скажите я дену семь медвежьих шкур? Дорожку до Нериса ими устелю? Во, как раз длины хватит. И чего я не смоталась в первый же день? Так Миру жду. И где это носит мою попутчицу-подружку? Тимка ушел в лес за ней еще вчера, но девчонки и след простыл. Не могла, не могла она меня бросить. Да, мы знакомы полдня, да она меня совсем не знает, да и я ее тоже. Но не могла она. Я бы вернулась.

Значит, случилось что-то. А уж когда Тимка вернулся с коняшкой и телегой, но без хозяйки, я реально заволновалась. Тимка со мной порывался. Еле отговорила. Матерью пугала. Запретный прием, знаю. Но не до него сейчас. Ох, чует мое сердце, не просто так девушка исчезла. И от властей как черт от ладана бежит. Ой, не просто так.

Утром прибыла в Турий, небольшой городок по пути в Нерис. Прогулялась по площади, гостиницу приметила, таверну посетила. А кто еще кроме хозяина таверны может все местные сплетни рассказать? Вот я к нему и пристала.

— Хороший у вас городок. Тихий, спокойный. Неплохо было бы здесь поселиться, — закинула я удочку.

— Отчего ж не поселиться? У нас здесь тихо. Конечно, случаются кражи и убийства, но только по пьяни.

— Да этого везде хватает. А посерьезней чего? Преступники, душегубы?

— Не, такого нет.

— Значит, власти здесь хорошие.

— Хорошие, — согласился хозяин, — Да и наемников полно. Уж коли душегуб забредет, так его сразу схватят.

— И куда поместят?

— Так никуда. Прямо в клетках и держат у площади. Там постоялый двор для таких, как они.

— Спасибо за информацию, — проговорила я и протянула серебряную монетку. А потом медленно и степенно направилась к выходу, поглубже натягивая капюшон.

Постоялый двор для наемников нашла сразу. А вот с телегами повозиться пришлось. Там дозорный стоял и клетушек шесть штук. Пришлось затаиться. Судя по колыханию, две были пустыми, в двух других мужчины сидели. Нет, лежали. Пьяные вусмерть. Дальше женщина. И еще в одной, но только к последней подошел высокий, широкоплечий, сильный шкаф — наемник то есть. Протянул кружку с напитком и миску супа. Ух ты, какой заботливый, аж прослезиться можно.

Я решила, что Мира там. Да даже если и не так… Впрочем, не знаю, что будет, если она не в клетке. Может, я не права и эта дуреха сейчас по лесу блуждает. А я тут ее ищу.

Караульный сменился, а мне удалось приблизиться еще немного, да так, что я разговор услышала. Фух, точно Мира. Ее голос, а вот второй.

— Тебе удобно? Не холодно? Может, шаль принести?

— Ничего не нужно. Спасибо.

— Как знаешь, — ответил он, а потом как шандарахнет по клетке, даже я подскочила, и один пьянчужка проснулся. Пока он стонал и кряхтел, я весь разговор прослушала. Вот надо же.

— Уходи.

— Это мой долг.

— Уходи.

И наемник ушел. Повздыхал немного, посжимал кулаки, да свалил обратно в таверну. Я уж было обрадовалась, но не тут-то было. Этот ненормальный шаль приволок и протянул Мире, а потом уселся возле клетки, да так и просидел всю ночь, не смыкая глаз. А она плакала. И ведь этот гад слышал. Только кулаки свои пудовые сжимал, да желваки по щекам ходили. Но молчал, скотина. И ведь видно же. Любит. Только на суд тащит. Непонятно все. Глупо как-то. И неудобно. Я, в отличие от некоторых, черт-те где спать не привыкла, и мне сон нужен. Здоровый.

Проснулась от толчка.

— И что это мы здесь делаем, барышня? — меня чуть ли не за шкирку схватили и подняли над землей. Но не тот скотина Миры. Другой. Не менее внушительных размеров.

Так, нужно подумать. Барышня, значит. Будет вам барышня.

— Отпустите, дяденька.

Отпустили, но все так же подозрительно пялились.

— Я милого своего высматривала. Пропал он, понимаете. Два дня уже нету. Думала, может здесь. Мне бы только одним глазком глянуть. И успокоиться. Я тогда домой пойду. А как вернется, разведусь. Вот те крест, — выдала я и для наглядности осенила его ясным знамением.

Наемник икнул, похлопал глазами, но поверил вроде.

Повел к клеткам с глухим причитанием.

— И везет же некоторым на таких красавиц.

И не говорите. А уж как мне везет!

От первого амбре я едва не скончалась на месте, от второго чуть не сдох уже наемник. На третьем мы уже принюхались, а я все твердила: «Не он». На четвертом я присмотрелась получше. Никак понять не могла, то ли он избит так сильно, то ли с перепоя. Уже хотела отойти, но тут узник зашевелился, застонал и глянул на меня единственным, не заплывшим глазом. И столько страданий в нем было. Меня проняло. А еще убедил его красный дракон на предплечье.

— Твою мать! — О, видимо у меня это новое любимое ругательство, вместо «Охренеть».

Наемник подскочил, а я заголосила.

— Миленький, родненький! Это кто ж тебя так, это как же тебя… И в клетке… Ах, ты кобель! С Васькой по бабам ходил! Да я тебя сейчас, да ты у меня…

Я вцепилась в клетку, и заголосила еще громче:

— Ох, люди добрые, и зачем я за тебя вышла, да на кой ты мне сдался? Права была мама, когда говорила: «Не пара он тебе, доча», а я, дура, не слушала.

В общем, собрала я немало народа. К концу представления две грузные тетки костерили мужиков и меня защищали, а другие, той же комплекции костерили уже меня. Но, что радует — дело сделано. Не то, конечно, за которым пришла, но что делать? Снова случайная встреча со старым другом. Это судьба так играет, чтоб ей икалось.

Глава 13

Филиппа отпустили. А вот Миру упустила. Увез ее этот странный наемник еще до рассвета. Но ничего. Вот разберусь с одним и рвану за другой. Лишь бы только поздно не было.

Когда я его раздевала, ни одной живой клеточки не видела. Это кто же его так? Да и какого… он вообще тут делает? А кто Эльнисом правит? Кто Милу поддерживает? Что за хрень вообще творится? Вопрос на вопросе. А этот только стонет и сжимается, когда я к синякам марлю с настойками прикладываю.

— Терпи, дорогой, еще немного осталось. А потом полежишь, и как новенький будешь. Ты только потерпи. А сейчас больно будет. Но ты ведь не станешь кричать, ведь не станешь. Ты сильный, будущий король.

Он разлепил сухие губы и все выдыхал: «Аура».

Да знаю я. Это имя мое. Меня сейчас так только Азраэль и зовет. Вот еще ты. Друг из прошлого.

К утру ему полегчало. Но не могла сейчас оставить одного. И за Миру страшно было. Как она там? Где она? То, что этот гад защитит, не сомневалась. По крайней мере, в дороге. А вот что потом?

К обеду следующего дня он, наконец, открыл глаза. Поел даже. И все пялился, словно я призрак. Впрочем, для него, может, так и есть. Видела по глазам, что спросить хочет, но только шикала, когда рот открывал. Не время еще. Да и не место. А тем временем за другом из прошлого погоня началась.

И узнала я о ней совершенно случайно. Спустилась однажды вниз, а тут хозяин меня подзывает, да на трех господ в плащах глазом косит.

— Кто такие?

— А кто ж его знает? Не наши точно. Про тебя спрашивали. Я не сказал, но уходить вам надо.

— Он едва садится, не то чтобы встать, — пробормотала я.

— Ладно, пришлю к тебе вечером кое-кого. Только заплатить придется за постой, да за помощь. Я согласно кивнула и попыталась кошель вытащить, но хозяин перехватил руку и отрицательно покачал головой.

— Да не мне. Им отдашь. И… спасибо тебе, за сына.

Я кивнула. Не могла сказать ничего, да и не нужно было нам обоим слов. Просто везет мне на хороших людей и на неприятности тоже. Все как всегда. Засиделась я как-то допоздна. Хозяин вышел куда-то, оставив своего младшего сына за хозяйством присматривать. А тут гости шумные появились, целая компания наемников. И чего их в нашу таверну занесло? Своя же есть. А когда градус выпитого зашкалил все мыслимые пределы, им развлечений захотелось. Вот они и привязались к девчонке-подавальщице. А парень за нее заступился. Пришлось вмешаться, пока эти пьяные подонки всю таверну не разнесли. Вытолкали совместными усилиями за дверь, а заодно стражей вызвали. И как в воду глядели. Эта пьяная компания за подмогой пошла, а уж когда вернулись, ждал их сюрприз в лице семнадцати стражей и хмурого хозяина таверны. Так наемники превратились в преступников, которых сами же и ловили. Вот что вино с мужскими мозгами делает, впрочем, и женщины от них недалеко ушли, могут не только таверну, весь город разнести, особенно если магией наделены.

Вечером за нами пришли двое хмурых мужчин бандитского вида. Помогли мне Филиппа в экипаж перенести, и мы перебрались в частную квартиру, где очень милая девушка-служанка помогала мне за ним ухаживать.

— Как тебя зовут? — спросила я, стаскивая со слабо стонущего Филиппа сапоги.

— Аника, — смущенно ответила девушка.

— Вот что, Аника. Нам бы воды немного, а еще мыло и полотенце. Он уже два дня не мытый, а может, и больше. Одна я не могла, а вдвоем, глядишь, управимся.

Девушка неуверенно кивнула и убежала исполнять поручение, а я принялась его раздевать. Синяки были повсюду, некоторые уже успели поджить и пожелтеть, другие оставались фиолетовыми. Жаль, я достаточными знаниями не обладала, чтобы понять, сломаны ли кости. Мое дело болячки разной степени сложности, а вот кости срастить, мышцы, сухожилия и сосуды, это у нас Мила могла, правда, какой ценой? Врагу не пожелаешь.

Когда Аника вернулась, мы вместе обмыли мужчину, переодели в чистое, и все это время девушка смущенно отводила взгляд и краснела, как помидор. Да, было время, сама такой же была и так же краснела, особенно когда на меня один невыносимый анвар смотрел, вызывая табуны мурашек по телу. Ну да ладно, не будем о грустном. Меня сейчас судьба Миры намного больше беспокоила.

Прошло три дня. Я знала, что не успею, но надеялась. Он достаточно окреп, чтобы встать. Не совсем, но можно было его оставить. Я засобиралась.

Наказала Анике, чтобы присматривала за ним, настойки, да травы на столик выставила, расписала, как и что принимать нужно и уже собралась уходить, как он очнулся от своего жадного разглядывания меня и выдал:

— Медди тоже жива.

Я так и села. Прямо на пол. Промахнулась мимо кровати и уставилась в пустоту. Это невозможно. Я ведь видела. Там были только я и Азраэль. Этого просто не может быть. Когда Мила ушла, я была совершенно точно уверена, что на поле никого из нас не осталось. Нет. Он ошибается. Бред. Просто бред. А потом меня колотить начало. Да так, что ему пришлось меня держать и успокаивать. А я все смотрела в пустоту и не понимала. Ничего не понимала. И тогда впервые, без всякого голода перешла по связи к своему халфу.

* * *

Он сидел за столом в своем кабинете и что-то сосредоточенно писал. Потом дернулся и посмотрел на меня.

— Аура?! Я ничего не чувствовал. Что-то случилось?

И здесь меня колотило. Он встревожился еще больше, сформировал сгусток, но я даже подойти не могла. И слезы. Глупые слезы лились по щекам. А я ведь думала, что предать сильнее меня уже нельзя. Ведь поняла же, что не сама Медди все это устроила. Не могла она.

— Пожалуйста, просто скажи, что случилось.

— Как ты узнал, что мы там? Как?

Я закричала, почти оглушив его, но и себя тоже.

— Нам сообщили.

— Кто?

— Я не знаю.

— Ты лжешь! Ты всегда лжешь. Ненавижу тебя, ненавижу! Сволочь! Все вы сволочи!

— Если бы мог, я бы сейчас тебя ударил, — рявкнул он, — Что за сопли, за истерики. Ты знаешь, кто я. Другим не стану. Да, я прошу прощения, каждый раз, когда приходишь. Да, меня выворачивает наизнанку вместе с тобой. Но если бы ты не была моим халфом… Если бы я не… — он простонал, вцепился пальцами в волосы и заходил по комнате, а потом остановился и заговорил, — Если бы не было всего этого, нашей связи, не сожалел бы. Ни минуты. Потому что верил тогда, что твое устранение спасет Адеон.

А я закрыла уши руками, но все равно его слова словно яд, разъедали душу.

— Может, ты веришь, что исправишь меня. Да, я могу казаться добрым, милым, ласковым и пушистым. Исправившимся. Для тебя. Но это не я. На самом деле я сволочь. Ты правильно сказала. И людей не люблю, и брату завидую. О, бездна! Как же я ему завидую! Не трону этому чертовому, пусть себе забирает, а тому, что тебе стоит увидеть его и… Ты светишься вся. Словно солнышко. Так ярко. А со мной гаснешь.

Я встала. Утерла слезы, или что там текло в этом странном призрачном теле и посмотрела на него.

— Знаю, ненавидишь. И есть за что. Только ты решить должна. Сможешь смириться, что я такой? Если нет, делай, что задумала.

— И что по-твоему я задумала?

— Разорвать связь. Только глупо это. Не выживают после такого. Но если хочешь… Без тебя будет все равно.

— Замолчи.

— Я правду говорю. Вот в этом ты можешь быть уверена. Я никогда тебе не лгал. Ни тогда, ни сейчас.

Я смотрела на него и хотела спросить о Гвинерве, но не спросила. Не тот час, не тот случай.

— Уходишь?

— Значит, ты не знаешь, кто нас предал?

— Ты у подружки своей можешь спросить, — ответил он.

— У которой?

— Не у Милавы.

Я долго на него смотрела, пыталась понять, как в таком человеке, то есть анваре, может сочетаться бесконечная нежность ко мне и жестокость. Откуда все это, почему? Смогу ли я принять его таким? Смогу ли принять вообще? Он мой враг, моя заноза в сердце, которое другому принадлежит. Он — все, что я в себе ненавижу. И в то же время…

— Ты о ней знаешь что-то, о Миле?

— Приезжала. Давно. Помощи просила. Я помог. Насколько это вообще в моей власти. Сейчас ей тоже помощь нужна. Она замуж выходит.

Эх, ноженьки мои. Вы даже в этом невесомом теле совсем не держите. И язык не подчиняется совсем своей хозяйке. Вот и приходится только мычать и глупо хлопать глазами.

Наконец, я совладала с голосом.

— За кого?

— За мужчину.

— Я бы удивилась, если б за женщину, — хмыкнула я.

— Вижу, чувство юмора к тебе возвращается. Может, и до здравого смысла дойдет?

— Ты ответишь, или острить будешь?

— Его Лестар зовут. Будущий король Мории.

— А куда Артур подевался?

— Вот если б не изображала из себя труп, знала бы.

— Можно подумать, тебя это не устраивает.

— Меня устраивает твоя безопасность. Неважно где, конечно, желательно рядом.

— Так что там с Милой? — решила я не развивать тему.

— Она хотела, чтобы Адеон на ее сторону встал, если война будет.

— Война с кем?

— Мория, Легория, эльфийские земли.

— Против Элении?

— Наследник отказал.

— Как?

— А ты что думала, он из-за твоей подружки с первородными воевать станет? Адеоном рисковать? Они всего лишь люди.

— Если бы могла, я бы тебя ударила, — вернула я его же слова, — Я тоже человек.

— Нет. И никогда не была.

— И ты думаешь, этот факт меня радует? Уж лучше бы я осталась человеком. И не встречать ни тебя, ни…

— Кого? Рейвена? Договаривай.

— Иди ты к черту.

— Только из-за тебя он мирился с людьми. Только ради тебя. А теперь смотри, что происходит. Думаешь, он святой? Думаешь, не сделал бы тот же выбор, оказавшись на моем месте?

И снова сложные вопросы. Снова эти намеки.

— Иногда я тебя ненавижу.

— Лишь только иногда? — усмехнулся он, — интересно, а что ты чувствуешь в остальное время?

— Жалость, — ответила я.

— И ты думаешь, это разозлит меня? Выведет из равновесия? И я с криками, «мне не нужна твоя жалость» оттолкну?

Признаюсь, именно так я и думала, но снова ошиблась. Это часто с ним было. Надеешься на одну реакцию, а видишь другую. Выбивает из колеи.

— Уж лучше это, чем равнодушие. Что ж… Ненависть мы уже преодолели. Еще года два, и до любви дойдем.

— Сволочь ты.

— Ага, — улыбнулся он, — Но признайся, я тебе нравлюсь. Всегда нравился, когда ты не шарахалась от меня, как от прокаженного.

— Покормишь? — спросила я. А то эти эмоции через край здорово изматывают.

— Держи, прожора, — ответил он и сформировал на руке сгусток энергии.

* * *

Очнулась почему-то на кровати. Оглядела глазами комнату, но Филиппа не обнаружила. Вскочила. Еще один потеряшка на мою голову. И где теперь искать? И чего в комнате не сиделось? Ведь болен же, и не игрушки все это. Но нет, он же мужчина. И плевать, что шатает во все стороны, что не знаешь куда идти и что делать, но он все равно придет и сделает. Идиот. Вот и этот, оказывается, вниз ходил, за лекарем. Пришел, виновато поглядел, и устало привалился прямо на пол. Говорю же, идиот.

— И что все это значит? — спросила я.

Он дооолго думал. Да и я тоже. Не тот вопрос задала, да и не так. Ладно. Хватит в гляделки играть. У меня на это времени совсем нет. Надо выяснить главное и бежать как можно скорее.

— Почему ты здесь?

— А ты? — послышалось в ответ.

— Фил. Не зли меня. И кольцо твое куда подевалось? Неуж пропил?

— Можно и так сказать, — вздохнул он, — Мила забрала.

— За дело?

— За дело, — согласился он.

— Как ты узнал про Медди?

— Несколько месяцев назад видел ее здесь. В Свере. Думал, пьяный бред. Думал, совсем свихнулся. А она увидела, испугалась. Сбежала. Я ее тогда полночи искал, а утром всю подноготную вытряс из мужика, что был с ней. Оказалось, она сама к нему пристала. У Медди было это. Эмоции иногда через край били, а вместе с ними энергия. Она нестабильной была. Поэтому нужно было найти способ выплескивать энергию без вреда для окружающих.

— Мы знали ее восемь лет, и я готова поклясться, что она не была нестабильной.

— Предательство меняет людей. Особенно если совесть не дает покоя. Тебя она не мучает?

— Меня мучает чувство вины. За то, что не спасла, не разглядела в Медди этого, чего-то не успела.

Он кивнул и продолжил.

— В последнее время мы часто ссорились. Она стала нервной. Дерганой какой-то. Мы не успевали помириться, а она набрасывалась. Постель нам заменяли разговоры. Я не понимал. Думал, все хорошо. Даже не пытался с ней поговорить об этом. Да меня все устраивало. Идиот. А потом случилось все это. Меня тогда словно перемолотили всего. Душу вывернули. Я есть не мог, спать, дышать. Пил много и часто. Дрался. Знал, что опускаюсь на самое дно, но не мог остановиться. Дракон перестал шевелиться. Зато у Милы активизировался. Я понял тогда, что это конец. Даже рад был немного. Потом Мила отняла кольцо. А я уехал в эльфийские земли. Но там все напоминало о ней. Перебрался сюда. В первый же день по приезду ее встретил. Вот теперь тебя. Что с тобой случилось, Аура?

— История длинная и не к месту сейчас, — отмахнулась я, — Скажи, ты знаешь, что Мила замуж выходит?

— Нет. За кого?

— За какого-то Лестара.

— Лестара, говоришь… Я слышал о нем, но лично встретиться не довелось. Он заменил Артура Марани в роли преемника короля. О нем много слухов ходит, не все из них приятные. Почему она решилась на это? Тем более сейчас?

— Не знаю. Азра… э… мне сказали, что это способ избежать войны.

— С кем? — встрепенулся Филипп.

Я ответила, сама не очень понимала всего. Ну, не складывалась как-то картинка, да еще отказ наследника помочь. Почему? Да, я знаю, что они дружат с эльфами и Эления между ними, но… А еще не давал покоя вопрос об отце Милы. Зачем? Почему он хотел меня убить? Нет. Я не сразу догадалась. Азраэль намекнул. Прямо не сказал, а вот свои мысли на этот счет озвучил. Умеет же он.

— Ты знаешь, почему она это сделала? — я не могла не спросить. Знала, что боль причиняю, что нелегко ему понять все, только и мне нелегко. Я сама не могу понять. Человек, которого я почти отцом считала, так предал. Это так же больно, как нож в сердце, и уж я об этом не понаслышке знаю.

— Из-за меня? — наконец ответил он. Я лишь пожала плечами и поднялась.

— Хотела бы я спросить. Понять не смогу никогда. Простить… постараюсь.

— Ты всегда была слишком доброй к друзьям.

— Здесь не в доброте дело. Просто, если бы я такое совершила…

Я не смогла договорить, просто слов подходящих найти не могла. Мое чувство вины порой просто убивало, а что творилось с ней и представить сложно. Хотя своим поступком она мне жизнь облегчила, сняла ту часть вины, которая не давала свободно дышать. Ведь что бы я ни говорила, а где-то в глубине души верила, что не достойна жизни, раз они погибли. Теперь я так не считала.

Я рассказала Филиппу все то, что успела, пока собиралась. Потом полчаса пришлось уговаривать его не ходить за мной. Но пообещала вернуться.

— Когда он узнает, что ты жива… — почему-то сказал он, когда я стояла в дверях. И опять же я поняла без слов. Самой паршиво было.

— Остается надеяться, что не узнает, — ответила я и скрылась за дверью.

Я вернулась в уже облюбованную мной таверну и снова привязалась к своему давешнему знакомому. А он так лукаво на меня смотрел и покрякивал от удовольствия, когда думал, что я не вижу. Уж не знаю, что он там подумал, когда я ввалилась в гостиницу, таща на себе еле передвигающего ноги, избитого мужчину. Но не сказал ни слова. И на вопросы ответил.

Теперь я знала, куда направляется наемник. В Девер. Видимо, оттуда Мира сбежала. Хорошо, что не из столицы Свера. Здесь законы суровее, а в Девере мягче, особенно для женщин. Это был мужской, суровый край, но, несмотря на всю суровость, женщин здесь уважали. Многие воительницы современности именно оттуда. И Тиана деверянкой была. Сильной, прямо как отец. Я ему тоже писала, от лица Милы. Если припрет, придется к нему обратиться. А сейчас надо понять, как побыстрее туда добраться. Через Элению не успею. Велес ближе, но там и опаснее вдвойне. Стоит там появиться магу, и ищейки сразу насторожатся. Но вот если притвориться кем-то другим… Сыграть роль…

Я задумчиво постучала по столу. Допила свой клюквенный морс и уже хотела уходить, но тут открылась дверь, и в таверну ввалилась замученная девушка, а следом за ней другая. Высокомерная, надменная аристократка с таким же кислым лицом, как мой морс. Она чуть ли не перешагнула через свою служанку и подошла к хозяину.

— Эй, ты! Мне комната нужна. Мне сказали, что это самая приличная гостиница в здешнем захолустье. Но, судя по обстановке, — девица оглядела полупустой зал и снова повернулась к хозяину, — Слава Всевидящей, что я здесь не задержусь. Меня жених ждет в Велесе.

«Ах, ты стерва»! — выругалась я про себя. Судьба словно намеренно подталкивает меня. Не успела подумать, так нате вам. Такая возможность. Она словно специально играет. Вот только не в ловушку ли меня заманивает? В другой ситуации я, может, и не поддалась бы, но выхода не было. Придется рискнуть. Одна ночь, говоришь? Тогда нужно срочно придумать, как от этой самой служанки избавиться.

Вот только в голову ничего путного не приходило. Хотя есть идея — бредовая, конечно, но что не сделаешь в безвыходной ситуации.

Я вернулась к Филиппу, предложила ему коварным соблазнителем поработать, а что? Он похож, правда синяк под глазом портит картину, немного, да. В таком виде он даже слегка на бомжа смахивает, но другой особи мужского пола в поле моей видимости не наблюдалось.

Фил, решил, что я рехнулась, и наотрез отказался. Я и сама, признаюсь, так думала иногда. Но тут в нашу перепалку Аника вступила.

— А может, просто с ней поговорить?

— С кем? — почему-то спросили мы оба.

— С этой девушкой, служанкой, — смущенно ответила она.

— И кто этим займется? — снова спросили мы хором, посмотрели друг на друга, оценили свои шансы и жалостливо, как только могли, на девушку посмотрели. Она оценила степень нашего доверия, прониклась и… отказалась. Пришлось уговаривать.

И все же права я, Филиппу роль коварного соблазнителя очень к лицу, в два счета уломал, и даже напрягаться не пришлось. Узнаю почерк мастера.

В Элении многие девушки оказались жертвами его честного взгляда, загадочной улыбки, идеальных манер, а главное, легкого характера. И удавалось же соблазнить девицу и не попасться в лапы ее вездесущей мамаши. Он всегда был таким. Слишком привлекательным в своей мужественности. А потрепанный вид только сильнее придавал шарма. Видела я, как на него Аника смотрит. Эх, я и сама когда-то вот так на него смотрела. Конечно, кто устоит перед сильным, смелым, загадочным и взрослым братом лучшей подруги? Только идиотка. Аника идиоткой не была. Только жалко, что не тот объект для обожания она выбрала.

Не прошла еще в его сердце боль от предательства, да и любовь не прошла. И искать он ее будет. Найдет ли? Не знаю, но то, что не сдастся, уверена.

А еще мы с Филиппом придумали, как хозяина таверны привлечь. Видела я, как его перекосило, когда девица его детище свинарником нарекла. Знала, поможет мне проучить нахалку. Да и другу моему горемычному переключиться на что-то другое, кроме мыслей о сбежавшей подружке, не помешает.

* * *

А утром таверну потряс громкий вопль. Это Эстела, как звали ту надменную аристократку, узнала, что еще ночью ее преданная горничная сбежала с каким-то офицером. Еще больше ее потрясло то, что ее бесчисленные чемоданы придется тащить самой.

Когда я вошла в ее комнату, неся в руках поднос с завтраком, она глупо таращилась на записку, написанную служанкой, и как рыба открывала и закрывала рот, не в силах произнести ни слова.

— Госпожа желает позавтракать? — привлекла я ее внимание.

— Какой еще завтрак? — наконец, отмерла она и уставилась на меня.

— Омлет, зелень и клюквенный морс, госпожа.

— Я не понимаю. Она ни на что не жаловалась. Я и взяла-то ее только потому, что она самой скромной была. Что я скажу папе?

О нет, узнаю этот взгляд и подергивающийся подбородок обиженного ребенка. Сейчас она разрыдается и мне придется ее успокаивать. Ну, вот. Началось.

— Он больше никуда меня не отпустиииит. Запрет дооома. Скажет, что я здесь должна жениха искать. А я не хочу здееесь. Понимаешь?

— Понимаю, госпожа.

— И Велес — это столица. Там все самое лучшее. И наряды эльфийские, и косметика заморская, и развлечения, и мужчины. А что… что есть в Ижене? Не хооочу!

Так она из Ижена. А еще этот город провинцией называла.

— Ну что вы? Что вы так убиваетесь, госпожа. Найдите другую служанку и дело с концом.

— Да где же ее взяяяять-то?

И снова слезы.

— Да прямо здесь.

Я подсела к ней.

— Я ведь тоже в Велес хочу. Недавно устроилась сюда. А хозяин лютый. Как зверь. Совсем не платит. И работать заставляет по восемнадцать часов. Если вы захотите…

— А что ты умеешь? — подозрительно покосилась девушка.

— Все, что захотите. Я и шить могу, и туалеты подбирать, и пол мыть, и пыль стирать, только готовить, уж простите, не умею.

С минуту девушка молчала, внимательно разглядывая меня. Но и тут ей придраться было не к чему. Я так намалевалась серым кремом, скрывая все, что могло привлечь внимание, а волосы спрятала за таким же невзрачным платком, что казалась сейчас ей обыкновенной серой мышкой.

Она кивнула и перестала лить слезы.

— Хорошо. Ты мне подходишь. Только платить много не буду, но могу отдать несколько своих старых платьев. Согласна?

Я радостно закивала.

— Когда мы едем?

— Когда ты спустишь мои чемоданы. Кстати, как тебя звать?

— Э… — нет, ну не дура. Ведь все продумала, а про имя забыла, — Аника.

Надеюсь, девушка меня простит, что позаимствовала ее имя на время.

— Анька, значит.

Пусть будет Анька, Ванька, да хоть горшок. Лишь бы до Велеса добраться поскорее. А чемоданы у нее и правда тяжеленные. И что она там напихала? Кирпичи что ли?

Когда я спускала последний чемодан, а моя хозяйка стояла на улице, распекая бедного кучера за то, что тот так неудачно подъехал, что ей придется теперь переступать через лужу, чтобы сесть в карету, споткнулась. Чуть не преодолела носом оставшиеся ступеньки. Но меня схватили, поддержали и в вертикальное положение вернули. Правда, лучше б не возвращали. Я как взглянула на него, чуть заикаться не начала. Это была моя первая встреча в той странной череде случайностей со старым другом. С Заком. А вы о ком подумали?

— Не может быть! — воскликнул Зак, не тот из гостиницы, а сегодняшний у моей постели. От крика снова начала раскалываться голова. Я поморщилась и осуждающе уставилась на мужчину.

— Потише нельзя? Ведь сведешь в могилу раньше времени.

— Ничего тебе не сделается. Ты как таракан, везде выживешь.

— Ну, спасибо, друг дорогой. Уж сравнил, так сравнил.

— Ты от темы-то не увиливай. Не могла это быть ты.

— Ага, больно ты меня разглядывал. Скользнул взглядом, да наверх потащился. Филиппа искал?

— Да. Думал, застану, образумлю. Может, тогда Миле не придется замуж за того гада выходить.

— И сердце свое разбивать. Признаюсь, я думала, она другого любит.

— Ты и о Яре знаешь! — снова воскликнул он. Слишком громко для моей головы.

— Да тише ты. Встречались как-то.

Он застыл. Пялился на меня минут пять, потом принялся по палате расхаживать. Или комнате, на палату сильно смахивающую.

— Он ничего не сказал.

— Попробовал бы сказать, — хмыкнула я, — Я тогда немного не в себе была.

— Да ты и сейчас с головой не дружишь.

— Ты слушать будешь?

— Хорошо. Я тебя не узнал.

— Да. А я дотащила чемодан до улицы, села в экипаж вместе с девицей по имени Эстела и направилась в Велес.

Глава 14

Эта Эстела весьма болтливой особой оказалась. К концу путешествия я знала о ней все. Что она незаконная дочь иженского графа, что ее мать тоже из благородных. Что жених какой-то там барон. Она любит все бордовое и не выносит зеленый, любит играть на рояле и петь, но ненавидит вышивать, прекрасно танцует, но только с кавалерами, и прочая, прочая глупость. К концу нашего путешествия мне уже не в радость была вся эта поездка. Надо было одной, на лошади добираться, чем сжимать зубы от давящей мигрени в компании этой канарейки. Щебечет и щебечет без остановки. А когда мы в Велес въехали, она принялась комментировать все, что видела из окна.

Наконец, я решила, что при первой же возможности сбегу от этой трещотки куда подальше. И уже вознамерилась это сделать, когда мы у большого особняка остановились, а потом посмотрела на ее восторженное, какое-то по-детски наивное лицо и не смогла. Она же еще ребенок. Да, глупый, невоспитанный, высокомерный ребенок, которого легко может обидеть первый встречный проходимец. Да ей и двадцати не было, и из дома почти сбежала к жениху, которого не знала совсем. И казалось, ну какое мне дело?

А ведь нет. Совесть же съест потом, что бросила, что не проверила. Ну не дура? Самая настоящая.

Вот так, костеря себя на все лады, я последовала вслед за ней к калитке. Но едва мы открыли ее и прошли по дорожке, как на нас бросился огромный черный пес. Эстела испуганно взвизгнула и решила повалиться в обморок прямо мне на руки, а я снова себя обругала. И нужны мне такие неприятности?

Придержала, спустила на землю и обернулась к заливающемуся грозным рыком псу.

— Цыц, — рявкнула я и отмела в его сознании все признаки агрессии. Присмотрелась. Вот сволочи. Это кто ж додумался так над псиной издеваться. Да он не только на нас бы кинулся. На любого. Я бы сама кинулась, если бы меня изо дня в день избивали палками, натравливали и голодом морили.

Я послала импульс доверия, на будущее, и принялась ждать, когда грузный, испуганный слуга добежит до калитки. Я посмотрела на пса еще раз. Нет. Не тот. Значит, в доме есть другой любитель поиздеваться над животными. Хотелось бы посмотреть.

Не успела я об этом подумать, как на шум сбежались все обитатели дома. Особенно сильно причитала пожилая женщина, так же немного смахивающая на канарейку. Может из-за ярко-желтого цвета платья. Аж глаза режет. Я решила, что это и есть та самая тетушка, о которой говорила Эстела, и поспешила сбыть ей на руки дорогую племянницу.

Нас проводили в гостевые покои. Для девушки пригласили лекаря. Впрочем, это оказалось излишним. Девушка просто сильно испугалась. Я думала, она пролежит весь день, но куда там. Ведь вечером должен был объявиться ее жених. И снова она принялась расписывать мне все мнимые и реальные достоинства своего суженого, хотя видела его всего два раза в жизни. Так достала этим, что пока мыла ей голову, прям руки чесались окунуть с головой в бадью и подержать там подольше, чтобы хоть на миг ощутить все наслаждение от такой обычной вещи, как тишина. Знаю, жуткие мысли мне иногда в голову лезут. Видимо, за четыре года в гильдии, я растеряла всю свою добросердечность, в которой меня так часто упрекали анвары. У них, что ли, научилась?

К вечеру Эстела нарядилась в свое лучшее платье, я сделала ей красивую прическу, эх, помнят рученьки уроки моей дорогой подружки. Макияж она нанесла сама. Слишком вызывающий, на мой взгляд, но мое дело маленькое. Кто я такая, чтобы говорить хозяйке, что она выглядит как попугай, особенно после того, как вставила в мою прическу два павлиньих пера. Но тетушка ее перещеголяла. Я думала, скончаюсь от смеха, когда увидела ее с целым гнездом из перьев на голове и платье цвета взбесившегося апельсина. Хотя это платье лучше того канареечного, что было с утра.

А потом явился жених, и я впервые столкнулась с бароном Акмаром. Признаюсь, он был хорош собой. На вид не больше тридцати, но по рассказам Эстелы он был значительно старше. Интересно, пользуется омолаживающими зельями или наследственность хорошая? И говорил хорошо, отпускал изысканные комплименты и тетушке и племяннице, а вот взгляд… Не знаю. В нем было что-то…

Его очень возмутил случай с псом, и он даже изъявил желание посмотреть на опасного зверя. Зачем? Я не очень понимала, но решила пойти за ним, правда, Эстела меня немного задержала приказом принести из ее комнаты шаль, так что я успела только к концу беседы.

— Как, я вас спрашиваю, это могло произойти? Я же давно приказал прибить эту тварь, — он держал в руках изящную плетку, ту, что часто носят с собой богатые господа, а слуга трясся так, что его грузный живот буквально вибрировал.

— Сейчас все сделаем. Не извольте гневаться, господин.

— Ты мне еще указывать будешь?

Я не видела, но зато прекрасно расслышала, как барон ударил слугу по лицу. Отвернулась. Не выношу насилия. Сражение в бою, это одно, но нападать вот так, на ни в чем не повинного человека… Да даже если он и провинился. Пыталась успокоиться. Сжала в кулаки светящиеся пальцы и глубоко задышала.

Акмар заметил меня. Думала, скользнет взглядом и пройдет мимо, но он зацепился. Опустила глаза, чтобы не заметил, не прочитал по взгляду. Раньше мне часто говорили, что глаза выдают все мои эмоции, сейчас реже, но рисковать в такой ситуации не очень хотелось. А хотелось сбежать куда подальше, вот только с псом… И на кой он мне сдался? Если б знала.

— Ты приехала с моей невестой? — обратился ко мне мужчина.

— Да, господин, — ответила я, но взгляд не подняла. Зато его мой смиренный вид не убедил, схватил за подбородок и посмотрел в глаза. Нахмурился отчего-то.

— Как тебя зовут?

— Анька, господин. Я служанка сеньоры.

Он отпустил. А потом на перчатки свои белоснежные посмотрел, на которых мой серый крем остался. И вот теперь я его заинтересовала. Уставился, снял перчатку и по щеке провел.

— Серая пыль. Зачем?

Я промолчала. Благо в этот момент к барону слуга из дома подошел и он, оставил, наконец, меня в покое. Странный тип и опасный. Не понравился мне с первого взгляда. Было в нем что-то… знакомое. Словно когда-то и где-то встречались. Но встретиться вновь мне не улыбалось. Поэтому прямо с утра решила сбежать и не искушать больше судьбу своим присутствием в Велесе.

Когда пришла в комнату, увидела, как Эстела счастливо кружится по комнате. Она уже представляла где-то в своем воображении, какая счастливая ждет ее жизнь в качестве баронессы Акмар. Наверное, мне не стоило вмешиваться тогда, но я спросила:

— Госпожа счастлива?

— Конечно, глупая. Правда, мой жених прекрасен? Он такой галантный, добрый, щедрый.

— Да, настоящее сокровище. Наверное, еще и богат?

— Ну, разумеется, — чуть обиженно проговорила девушка, — Он занимается торговлей. Перевозками желтого песка, кажется. А еще он меценат. Представляешь, он строит сиротские приюты.

— Приюты? — удивилась я.

— Да. Это так мило.

— Очень мило, — согласилась я, — А он вдовец?

— Нет, с чего ты решила?

— Ну, судя по вашим рассказам, он не молод. И неужели никогда не был женат?

— Этого я не знаю, — с сомнением произнесла девушка, а потом улыбнулась, не выказывая ни одной здравой мысли в голове, — Но обязательно спрошу завтра у тетушки.

Я поняла, с этой глупышкой разговаривать бесполезно, но, может, тетушка более адекватна.

Хорошо, что она все еще была в гостиной и беседовала со своей компаньонкой о том, какую прекрасную партию она подыскала для любимой племянницы.

Пока я разливала чай и подслушивала, убедилась, что в тетушке столько же ума и сообразительности, сколько и в племяннице, а вот компаньонка ее показалась более заинтересованной в благополучии Эстелы. В причинах этого я разбираться не стала, но с женщиной решилась побеседовать.

— Ваш дом такой красивый, — начала я издалека, но меня быстро раскусили. А значит, я не ошиблась в предположениях.

Кухня как нельзя лучше располагала к беседе, да и женщина совсем не задирала нос.

— Вам не нравится барон? — спросила она, когда я перешла от чудесных комнат, к обивке кресел в гостиной.

— Не думаю, что человек, способный просто так ударить слугу, может вызывать доверие.

Она задумалась. А я почему-то продолжила:

— Когда-то мне пришлось узнать, что за благородными манерами, красивой внешностью и хорошим титулом может скрываться злоба, порочность и лживая натура.

— Что вас конкретно смущает?

— Барон строит приюты. Возможно, он действительно действует из благородных побуждений, но… Когда-то один такой барон использовал детей, чтобы ублажать пороки богатых извращенцев.

Женщина вздрогнула и более внимательно ко мне присмотрелась.

— А ты… вы совсем не похожи на служанку.

— Кстати об этом, думаю, вашей подопечной нужно подыскать новую, более преданную прислугу. А то предыдущая бросила ее одну в незнакомой гостинице, на произвол судьбы.

Я не стала говорить, что сама поспособствовала такому повороту событий. Улыбнулась, допила чай и поднялась наверх, радуясь, что еще одна ночь, и я вдоволь наслажусь тишиной и покоем одиночества.

Встав на рассвете, я тихо собралась и выскользнула в коридор. Затем поспешила на улицу. Ну что? Я убедилась. Эстела в безопасности и даже почти в порядке. Пора идти. Вот только что-то остановило. Я обернулась к дому. Все смотрела и смотрела на сарай, где держали в клетке пса, и никак понять не могла, чем же он так зацепил? Ведь совершенно обычный. А уйти не могу без него. Пришлось вернуться туда, куда увел его слуга.

Несмотря на раннее утро, слуга был уже на месте. Здесь не только пес был, но в дальнем амбаре лошади, а дальше дворовые постройки, где держали всякую живность. Слуга меня заметил, удивился немного, поздоровался, а я, как завороженная, смотрела на пса.

— Почему вы его не убили?

— Не знаю, — признался тот, — Надо бы. Да рука не поднимается.

Вот и я также. Должна уйти, а не могу. Присела на корточки, заглянула в карие, слишком умные для зверя глаза и глубоко вздохнула.

— Отдайте его мне.

— Да как же… — не понял слуга.

— Я ухожу. Хочу забрать его с собой. Отдадите?

Он прищурился, окинул меня взглядом и кивнул.

— Он свирепый, только меня к себе и подпускает. Я вчера его прогулять хотел, да он сорвался. Думал, растерзает вас обеих. Но почему-то не тронул.

— Наверное, я ему понравилась, — улыбнулась я и открыла клетку, — Пойдешь со мной? Кусок мяса каждый день не обещаю, но бить не буду.

Пес снова глянул на меня и потрусил к выходу. Вот так мы и ушли вдвоем. Обычная горничная и обыкновенный черный пес, склонный к агрессии. Два незнакомца, две одиноких души, два призрака, каждый из которых играл свою, только судьбе известную роль.

* * *

Нам пришлось задержаться. Лошадь купить, не пешком же топать, в самом деле. На поле хотелось сходить, прямо до дрожи. Но нельзя. Азраэль очень хорошо меня изучил, как и я его. Ловушек наверняка понаставил. Я бы именно так и сделала, если б все наоборот было. Сложно все это. И в Велесе снова быть сложно, смотреть, как солнце медленно уходит с небосвода и прячется за шпилем самой высокой башни нашей академии. Сейчас пора вступительных экзаменов. Эльвира, наверное, закопалась в работе, да и преподаватели. Как они там? Профессор Мейнер, Эльфир, мадам Полина. Появились ли в академии такие же неугомонные студенты, как наша семерка?

Я повздыхала немного, дождалась, когда солнце окончательно скроется за горизонтом, и поднялась. Пора в путь. Хватит хандрить и о прошлом вспоминать. Что было, то было. Вы спросите, чего я так долго ждала? Пока народ у городского портала разойдется. По утрам там было неимоверно много народу, встречающие, провожающие, отъезжающие. Приходилось простаивать многочасовые очереди. К обеду очередь немного рассасывалась, а к вечеру вообще никого не оставалось. Кто ж ночью пойдет через портал? Только маги, да слуги, которых жестокие хозяева куда-нибудь отсылали. Вот и я не стала переодеваться. Подошла к ближайшему постовому и предоставила документы сбежавшей еще в Свере служанки.

— Куда путь держите? — спросил он, внимательно осмотрев мой скудный багаж.

— В Девер, к родителям. Мне хозяйка отпуск дала, вот я и спешу близких повидать.

Постовой кивнул. Проводил меня к порталу, перенастроил векторы на специальной панели и только тогда заметил собаку.

— Эй, с псиной нельзя.

— Как же это? Я не могу его здесь бросить.

— Не положено, — проговорил он и продолжил перенастраивать векторы.

— А если так? — протянула монетку, которая тут же исчезла в кармане его мундира. Да, уж. Мы вроде разные, страны, расы, судьбы. А некоторые истины остаются неизменны. Стимулы в нашем мире никто не отменял. Говорят, нельзя. Найди меру воздействия, и станет можно. Закон жизни. Во всех мирах.

После перемещения немного кружилась голова, и есть хотелось. И, судя по взгляду псины, не мне одной. Кстати о псине.

— Мне ведь тебя как-то называть надо. А то все пес, да пес. Может ты Шарик? Полкан? Черныш? Или Чернышка?

А что вы удивляетесь? Это я так решила, что это пес. Но под хвост не заглядывала.

Все-таки не Чернышка, судя по недовольному рычанию. Мальчик.

— Может, Малыш? Нет?

Лезть к нему в голову не хотелось. Во-первых, устала. Во-вторых, трудно сказать, знает ли он сам свое имя. И почему я не удосужилась спросить у слуги его кличку? Теперь гадай.

— Восток? Запад? Север? Юг?

Что-то меня совсем не туда занесло. А, ладно.

— Буду звать тебя… — я огляделась. Город, как город. И площадь самая обычная. Недалеко таверна, судя по звукам громкого смеха и музыки. Наверное, где-то рядом и гостиница есть. Хорошо бы выспаться и желательно в постели, а не в карете, на плече беспрерывно щебечущей девушки и не в лесу. Хорошо. Спокойно как-то. И теплый ветерок обдувает шею, словно здоровается или прощается. О! А что? Хорошая кличка.

— Буду звать тебя Ветер. Ветерок.

Пес тявкнул. Не поняла, понравилось или нет, но обрадовалась.

Хоть одна задача решена. Осталась вторая.

* * *

В городе задерживаться больше необходимого было глупо. Поэтому я даже гостиницу заказывать не стала, и ужинать тоже. Запаслась провизией на пару дней, выпросила у хозяина таверны для пса большую баранью кость, сама наедаться не стала. В сон клонить начнет, а мне спать никак нельзя. Очень уж много времени потратила на Филиппа и дорогу до Велеса. Так, в ночь, мы и выехали из города. Я не знала, где точно проедет наемник, но на границе Велеса и Девера есть тракт, который невозможно было пропустить. И назывался он Пересеченье. Говорящее название, и правильное очень. Именно там соединялись все дороги, ведущие в Велес и Девер. И именно туда-то я и спешила, надеясь, что они еще его не проехали, иначе все. Мне просто их не найти будет.

Мне повезло. И добралась засветло, и комнатку удалось снять и поспать пару часов и даже поесть и мне, и псу. И даже по округе успела прогуляться, наметить пути отхода. А потом появился он, только Мира почему-то была не в клетке. Когда он спешился и бережно снял ее с лошади, до меня дошло. Недаром, мне казалось, что наемник неправильный какой-то. Да и Мира… Они прошли на постоялый двор и, пока девушка стояла, он снимал комнату. Одну на двоих. Я поморщилась. Неудобно, но терпимо. Конечно, может, я что-то не понимаю. Может, Мира вовсе и не нуждается в спасении. Но спросить нужно.

В этот день мне еще раз повезло. Комнаты наши оказались рядом. Я даже окно проверила и карниз. Крепкий. И уцепиться можно и даже пройтись. Дождалась вечера и решила разведать обстановку. Для начала спустилась вниз. Наемника там не было, но подавальщица собрала поднос, чтобы наверх отнести. Признаюсь, я хотела прокрасться за ней, оглушить чем-нибудь и выдать себя за подавальщицу, но…

Во-первых, невозможно предугадать реакцию Миры. Она может удивиться, удариться в панику, выдать, что мы знакомы. Во-вторых, долгое отсутствие подавальщицы может привлечь излишнее внимание. А это нежелательно. Ну, и в-третьих, серая пыль закончилась. А без нее, боюсь, я даже в лохмотьях буду привлекать слишком много внимания. Пришлось смириться и ждать. Непонятно чего. Может, сигнала какого, знака, везения. Но, видимо сегодняшнюю порцию удачи я исчерпала, иначе бы не привлекла внимания незнакомца, вошедшего в таверну полчаса назад. Он сидел за дальним столиком. Скрывал лицо в полумраке, и мне никак не удавалось его разглядеть. Тогда я впервые пожалела, что выбрала такое неудачное место. Конечно, чтобы держать в поле зрения зал и лестницу, места лучше было не найти, но зато я здесь как на ладони. Гляди, кто хошь. Вот один и захотел. Жаль, Ветер остался на улице. С ним как-то безопаснее было и спокойнее. Незнакомец не делал попытки приблизиться, но я постоянно ощущала на себе его взгляд.

Наконец, я решила рискнуть и поднялась. Незнакомец напрягся. Прошла половину пути и, а вот реальной угрозы не заметила. В центре зала сидела шумная, пьяная компания полуорков. Вот когда я мимо них проходила, меня и зацепил один из них. Схватил за руку и потянул на себя. А дальше вообще какое-то безумие началось. Я опомниться не успела, как меня оторвали от полуорка или его от меня, и я полетела к стойке, а орк к противоположной стене. Его друзья рассвирепели, задели сидящих в зале людей, а те тоже были в нелегком подпитии, и началось. Швыряние стульев, перевернутые столы, бьющаяся посуда и визжащие подавальщицы. А уж когда мимо меня нож просвистел, я решила ретироваться. И ведь так и не поняла, кто же начал драку. Кто меня оттолкнул? Одна радость. Из-за шума народ из номеров повыскакивал, и Мирин наемник тоже. Я даже подпрыгнула от вернувшейся удачи. И едва он спустился, залетела в приоткрытую дверь.

— Рейна?! — воскликнула подруга.

— Ну, наконец-то я тебя нашла, — проговорила я и уставилась на нее. Нет, она точно здесь не по доброй воле. Хотя… кто знает. Может, эти двое практикуют извращенные игры со всякими там связываниями.

— Поможешь? — спросила девушка, помахав связанными руками.

Я отмерла и вытащила нож. Все заняло доли секунды, но теперь необходимо было действовать.

— Ты обязательно мне все расскажешь, — серьезно сказала я, выглядывая в окно.

— Ага, только после тебя, — хмыкнула девушка.

— Ты высоты не боишься?

— Нет, а что?

Я быстро метнулась к двери, подставила к ручке стул, заблокировав замок, и вылезла в окно. Мира последовала за мной. Цепляясь за стену, я перелезла в свое и помогла подруге проделать то же самое.

— И это твой план? Колан не идиот, он сразу поймет.

— Колан?! — усмехнулась я, а Мира покраснела, — Все с вами ясно, голубки.

— Мы не голубки. И ты ничего не знаешь.

— Ладно. Потом просветишь, — отмахнулась я и приступила ко второй части плана. Снова вылезла в окно, накинула на лошадь светлую накидку Миры и отвязала ее, а потом посмотрела в глаза и внушила бежать как можно быстрее и дальше. Домой. И лошадь рванула прочь. В темноте только светлая накидка указывала, куда направилась лошадка.

Я едва успела вернуться в комнату, как соседнюю дверь снесло с петель. Мира закрыла уши руками, а я слышала, как заревел этот странный наемник Колан. Словно зверь раненый. И бросился вниз. Не прошло и минуты, как темный всадник бросился в погоню. А моя подружка осела на пол и зарыдала. А я стояла посреди комнаты и не могла ничем ей помочь. Потому что сама не знала, как можно собрать разбитое сердце или вытравить любовь из души. Мне ведь самой иногда хотелось вот так осесть и выть в голос от того, что все настолько разрушено. От того, что любимый мужчина где-то там оплакивает потерянную любовь, а я не могу к нему вернуться. Не могу убить известием, что его брат, мой убийца, чертов ублюдок, но главное: Он мой побратим. И я знала его реакцию в этот момент. Представляла до мелочей. Шок, отрицание, боль и смирение. Вот что будет тогда. Я потеряю те чертовы крохи надежды, что заставляют вставать по утрам. Я потеряю все.

— Хватит реветь. У нас мало времени, — проговорила я и подала Мире плащ.

— Куда мы пойдем?

— В Нерис.

— Он будет искать меня.

— И ему не повезет, если найдет.

Глава 15

Через четыре дня пути мы с Мирой пересекли Велес. В большие города специально не заходили, а в деревеньки наведывались только чтобы запастись провизией. Купили лошадь и маленькую тележку. Да, мы передвигались медленней, чем хотелось бы, но мой бюджет не резиновый. Я и так слишком много потратила, чтобы догнать Миру. А еще на обустройство в Нерисе нужны были деньги. Чтобы дом снять, рекламную вывеску заказать, лицензию купить. Хоть Петрис и обещал мне лицензию, но вдруг забыл? Как говорят? На государство надейся, а сам не плошай. Вот и я не надеюсь.

Мира грустила, но с радостью слушала мои планы на будущее. Я предложила взять ее в помощницы и, она впервые за четыре дня улыбнулась. Согласилась. Она ж не идиотка, от таких подарков судьбы отказываться. О своей боли не говорила, а я и не спрашивала. Хоть и любопытство съедало. Так мы и путешествовали. Я, пегая лошадка, Мира и Ветер. Девушка очень перепугалась, когда он выскочил к ней из темноты, и даже сейчас опасливо на него косилась. А мне пес нравился. Сама не знаю чем. Просто прикипела душой. Была у нас в приюте дворняжка. Мы ее подкармливали, играли, бегали с ней в догонялки. И что удивительно, она нас не трогала никогда, а вот на мужчин, приходящих к нашему директору набрасывалась, да на него самого.

Когда я вспомнила этот эпизод своей далекой сиротской жизни, меня кольнуло что-то. Я не поняла, что это было, но паника какая-то проснулась. То, что было похоронено где-то глубоко-глубоко. И страх. Тот далекий детский страх от…

Позади хрустнула ветка. А у меня сердце заколотилось. Мира проснулась и застыла, прислушиваясь.

— Это Ветер? — прошептала она одними губами, но я покачала головой. Это был точно не Ветер. Пес убежал после ужина, когда мы спать укладывались. Он уже два дня вот так сбегал непонятно куда. Я проверила защитный контур. Не прорван. Значит, кто-то по краю ходит. Зверь или человек? Мира пошевелилась и попыталась приблизиться, но первый же шорох заставил ее застыть. Я вытащила атами. Медленно, почти бесшумно поднялась и приблизилась к контуру. Кто-то ходил в темноте. И он был не один.

Они напали внезапно. Я даже опомниться не успела, а меня сбило с ног. Извернулась, ударила нападавшего. Недостаточно сильно, но весьма ощутимо. Он крякнул, а другой приблизился к Мире. Я кинула в него слабый разряд, а подруга добила головешкой из костра. Дальше появились еще трое, и мне стало не по себе. Была бы одна, разметала их к чертовой матери, но с Мирой боялась задеть. Впрочем, выбора-то особого не было. Судя по их виду, эти типы шутить не любили, особенно с этими железяками в руках. Я бросилась на ближайшего, оглушила ударом, кинула одно из своих зелий во второго и не заметила третьего, того, который первым на меня набросился. Он замахнулся, а я при всем желании не смогла бы увернуться, и тут на него бросился кто-то. Человек, мужчина. Тот самый Мирин наемник. Догнал все-таки.

Их было десять. Это теперь я их могла разглядеть. Егери. Кучка бездельников, которые не хотели работать, и промышляли грабежом зазевавшихся путников, рискнувших переночевать в лесу. Это даже не разбойники. Так, мелкая шушера. Проза жизни. С ними даже ищейки не боролись, если конечно, они не выходили за рамки, как сейчас. Если бы не наемник, я бы сейчас либо с Всевидящей общалась, либо с халфом своим. Это уж как повезет. Но ни того, ни другого не случилось, и слава всем известным богам.

Мы совместными усилиями связали грабителей, отобрали более-менее ценные вещи, а пусть неповадно будет, а дальше возникла новая проблема. Мира. От радости, вспыхнувшей в ее глазах при виде этого человека, сердце защемило. Да и он тоже равнодушным не выглядел. Как только схлынула горячка схватки, бросился к ней, коснулся лица, осмотрел всю и даже ощупать пытался на предмет порезов и ушибов. Я помешала.

— Эй, уважаемый, может, вы девушку уже отпустите, а то задушите в объятиях.

Он развернулся, заслоняя девушку собой, словно не он, а я угрожаю ее жизни. Окинул оценивающим взглядом и бросил:

— Укрывательство, а тем более помощь в побеге преступника является преступлением.

— Да что вы говорите?! — удивленно воскликнула я, — И где вы тут преступника увидели?

Он промолчал, пробуравил взглядом только и снова повернулся к Мире.

— Собирайтесь, мы уходим.

— Если девушка согласна с вами пойти, то так и быть, я не стану мешать, но если нет, уж извините.

— Это не ваше дело. Не вмешивайтесь, иначе я вас арестую за соучастие.

— Ага, рискни здоровьем, — хмыкнула я, — В отличие от нее, я за себя постоять могу. Даст Всевидящая, и ее научу, чтобы на крючок таких как ты, простите, вы, не попадаться и отшивать при первом приближении.

— Послушай, ведьма, — резко развернулся он, а я сместилась и оглядела подругу.

— Хочешь с ним пойти?

Она помедлила, но все же отрицательно покачала головой.

— Вот видишь. Девушка с тобой идти не желает.

— Она подозревается в преступлении.

— Да, только странно, что наемник, который в принципе должен ее в клетке держать, на лошади возит и в свою постель укладывает. Нет, ну что за мужики пошли. И дело норовят сделать и девкой попользоваться.

— Она не девка, — проревел этот ненормальный и бросился на меня. Уклонилась, но поняла, что так просто он не сдастся. Придется воевать.

— Рей, только пожалуйста, не покалечь его, — пропищала моя подружка и зажмурилась. Вот тогда-то и началось самое интересное. Два боя меньше чем за час, это мой рекорд. Только если те придурки брали численностью, этот силой и умением.

Хороший воин оказался, очень хороший. Даже задел своим ножичком, но и мой танцевал так, что не оставил равнодушным даже Миру, а я за ним, кружась в танце настоящего сражения. Как же я все это любила. Даже Кайнис не смог убить во мне этого восторга своими пыточными тренировками.

Все закончилось появлением моего славного пса, а точнее его нападением на наемника. Чуть горло тому не перегрыз, но и самому досталось. Схватил того за пасть и ведь разорвал бы животное своими пудовыми ручищами, если бы я не оглушила его многострадальной головешкой.

— Рей, ты его не убила? Он жив? — воскликнула девушка, когда тот потерял сознание.

— Да жив, жив. Что ему сделается, — ответила я. Вот не понимаю этих странных отношений. Она его любит, это и дураку ясно, да и он к ней не ровно дышит, но упрямо тащит на суд. Зачем? Впрочем, не мне судить. В своих разобраться не могу, а только с каждым днем все сильнее запутываю.

Общими усилиями мы затащили эту тушу в телегу и решили найти более удобное место для стоянки. Конечно, по темноте не очень было удобно идти, но не ночевать же рядом с этими гадами недобитыми. К тому же Миру довольно сильно потряхивало.

— Ты в порядке? — спросила я ее и укутала поплотнее в свой плащ. Она лишь неуверенно кивнула и побрела рядом.

На ночлег устроились недалеко от небольшого ручейка. И хоть до рассвета осталось не так много времени, Мира решилась поспать, а я осталась на карауле. Нашего пленника связали, отобрали все, что у него было. Это Мира проверяла. В штанах, в смысле в карманах, в сапогах, в плаще. А потом подруга укутала его плащом, неуверенно погладила по голове и примостилась справа от телеги. А я слева. Хорошая была ночь. Теплая. Но именно в такие ночи мне становилось тоскливо от одиночества своего, от боли душевной. Мойра бы сказала, что это душа моя плачет и зовет кого-то. Впрочем, я знала, кого она зовет. Три года в забвении и пять без него. Много ли это? Мало ли? Для моего сердца израненного достаточно. С кем он? Где? Дышит ли, живет ли? Да, я рискнула тогда в гильдии. Увидела, прикоснулась, растоптала в очередной раз свое сердце, но и другое видела. Холод, которым он всегда прикрывался, пустоту в глазах, безысходность. Стало невыносимо думать обо всем этом. Я закрыла глаза всего на минуту, и сама не поняла, как оказалась там.

А потом уже закрывала глаза от удивления и смущения. Вот дура. Сейчас глухая ночь, а мой побратим не святой. И вот чему я удивляюсь? Он же мужчина, причем весьма привлекательный, не на мой вкус, конечно. И женщина в его постели не такое уж потрясение, но все равно, неудобно как-то. И вообще, я другого хотела видеть, пусть даже и во сне. Но вот что будет со мной, если и в его кровати такая же черноволосая красотка обретается?

— Кхм, кхм, — кашлянула я отвернувшись, поэтому не увидела, как дернулся Азраэль и выпустил из объятий любовницу. А потом весьма невежливо приказал ей убираться. И все смотрел и смотрел на меня, пытаясь найти в моем лице… что? Следы ревности? Не дождется.

— Чем обязан? — наконец, спросил он, и разлегся на кровати, даже не потрудившись прикрыться. Гад. Но красииивый…

— Да вот, зашла на огонек.

— В такое время?

— А что? Мне скучно стало.

— Не знаю, радоваться или насторожиться.

— Ой, да делай что хочешь.

— И что, тебя совсем не задело то, что ты увидела?

— Ни капельки, — ответила я, — А это случаем, не Аделька, вторая дочь Корнуэла?

— Она самая, — усмехнулся он, — Вы знакомы?

— Да нет, когда в Адеоне была, не довелось, но мне рассказывали, что по красоте и, скажем так, любвеобильности она уже переплюнула свою старшую сестру. Видимо, не врали. Кстати, а если ты от нее заразишься, мне передастся?

— Аура, — то ли простонал, то ли прошипел он. Ух ты, задела. Ну, так нечего всякую гадость в постель таскать.

— А я что? Я ничего.

— Думаешь, в его постели сейчас такая же не лежит?

Нет, ну не гад? И ведь знает, как побольней ударить.

— Ну и что? Он свободен.

— Рад, что ты это поняла наконец.

— Я не за тем пришла, чтобы выяснять, кто и где спит. Спросить хочу, но не уверена, что ответишь.

— Я слушаю, — заинтересовался он, и даже прикрылся одеялом. Ну, слава Всевидящей, а то я уже скоро косоглазие заработаю.

— Что ты знаешь о моем колечке?

— Интересный вопрос. А главное, уместный.

— Это простой вопрос.

— Ответ не простой.

— И почему же?

— Я знаю, что кольцо принадлежало Гвинерве. А до нее моей бабушке, прабабке, а до нее — ее бабке.

— Значит, как реликвия передавалось из поколение в поколение?

— Что-то вроде того.

— Но почему оно досталось мне, а не твоей невесте, кем бы она ни была?

— А почему тебя отдали ему, а не мне, ведь я старше?

Неудачное начало разговора. Для обоих.

— И что бы было тогда? Думаешь, я бы влюбилась в тебя?

— Думаю, тогда бы все правильно было. На своих местах, Аура. Ты изначально часть меня. И это не я встал между вами, а он между нами.

— Пусть каждый из нас останется при своем мнении.

— Нет, я хочу продолжить, — проговорил он и серьезно посмотрел на меня, — Ответь, что было бы, если бы не было того дня?

— Но он был. И я не хочу об этом говорить. И давай, ты не будешь все время скатываться на тему наших отношений. Мне и так не просто.

— Можно подумать, просто мне, — хмыкнул он.

— И кто в этом виноват?

Он промолчал, я тоже. Просто не знала, что сказать. Все это глупо и неправильно как-то.

— Скажи, ты помнишь ее? Какой она была?

Он пожал плечами. Обернул покрывало вокруг талии и заходил по комнате. Уж лучше б штаны надел, извращенец.

— Что конкретно ты хочешь знать? И почему тебе так это интересно?

— А что, тебе трудно ответить без тысячи вопросов взамен? — простонала я и решила — хватит. Он как уж, скользкий, изворотливый и постоянно меняющий тему. Не добьюсь я от него ничего. Хорошо, что ошиблась.

— Ей было шестнадцать, когда она вышла за отца. Мне два. Отец еще какое-то время навещал мою мать, но потом отослал на запад. Я остался во дворце.

— Она не любила тебя?

— Она была равнодушной. Такой же холодной и бесчувственной, как камень. Через год родился Рейвен. С ним она менялась. Становилась более… живой что ли. Не знаю, любила ли она вообще моего отца. Но он любил так, как только могут любить Адеру. Мы все этим грешим. Влюбляемся раз и навсегда.

Я промолчала. Ненавижу, когда он начинает так говорить. В душу тогда проползают ростки сожаления и цветут там буйным цветом, задевая меня, нервируя, заставляя делать глупости, вот как сейчас. Я перестала подпирать собой шкаф, подошла к кровати и забралась на нее с ногами. Он усмехнулся на мои действия и здорово напоминал кота в этот момент, объевшегося сметаны. И глаза так же блестели.

— Чему ты лыбишься? — не выдержала я и притушила своими словами эту искушающую улыбку.

— Умеешь же ты…

— Что?

— Момент испортить, — ответил он и сел с противоположной стороны кровати. И опять аж засиял от самодовольства.

Я изогнула бровь, а он еще нахальнее улыбнулся.

— Никогда не думал увидеть тебя в своей постели.

— Хорошо, что я призрак, а то даже не рискнула бы из опасения подцепить какую-нибудь гадость. Представить трудно, сколько здесь девок перебывало.

Он несколько секунд смотрел на меня уже без улыбки, а потом наклонился и соблазнительно промурлыкал:

— Увижу здесь тебя настоящую, и не останется ни одной.

— Помечтай, — хмыкнула я и отодвинулась, — Ты рассказывать будешь? А то, знаешь ли, разные намеки мне слушать некогда. Дел по горло.

— Иногда я жалею, что не добил.

— А уж как я жалею, — расплылась в улыбке я. Надо же. Достала. А то уж подумала, что он непробиваем.

— Скажи, а что за браслет она всегда на руке носила?

— Браслет? — не понял он.

— Да, маленький такой, со змейками.

— Я помню, а вот откуда ты знаешь? — подозрительно проговорил он.

— В галерее видела, на одном из портретов.

— Ах ты, врушка. Нет в галерее никаких портретов этой женщины. Арон приказал сжечь все, когда она сбежала.

Да уж, к такому ответу не была готова. Если честно, я не помнила, был там ее портрет или нет, но сдаваться не собиралась.

— А я говорю, есть.

— Да нет же.

— Я сама видела.

— Да не могла.

— А вот давай проверим. Пойдем в галерею, и я с удовольствием посмотрю на твое лицо, когда ты поймешь, что не прав. Или слабо?

— И сдался тебе этот портрет, — проворчал он, и снова откинул одеяло. Я зажмурилась, а потом прошипела:

— Мог бы и предупредить.

— А что? Не нравится вид? Или тебя что-то смущает?

— Оденься уже, — воскликнула я.

— Какая ты неженка. Но мне нравится даже это. Хорошо, что вы не дошли с ним до той стадии…

Я выскочила за дверь, точнее просочилась сквозь стену, и то не с первого раза. От смущения, я снова умудрилась материализоваться и чуть не познакомила дверь со своим лбом. А вот ручку схватить не получилось. Азраэль вышел через пару минут, как всегда идеально одетый и безгранично уверенный в себе. Пошел по пустому коридору, а я потрусила за ним. Странно было вот так идти, рискуя натолкнуться на знакомых. Он молчал, но и мне почему-то говорить не хотелось.

Дворец изменился. Я не могла понять, чем именно, атмосфера, что ли, другой стала, более мрачной, более бездушной. На пути к галерее нам встретились анвары — постовые. И все они кланялись Азраэлю с почтением и уважением. А ведь когда-то все было иначе.

— Ты никак за ум взялся. Козни не строишь, брата со свету сжить не пытаешься, и людей своей ухмылкой не распугиваешь.

— Поверь, дорогая, их есть кому пугать, — ответил он и первым зашел в галерею, а я едва не прошла сквозь него. Он застыл прямо на пороге, чертыхнулся и резко развернулся ко мне. И от его взгляда у меня сжалось сердце так, что стало невыносимо трудно дышать.

— Уходи, — прошептал он одними губами, но я не могла даже с места двинуться. Просто не могла. Один лишь шаг, войти внутрь, и я снова увижу его. Вот теперь я вцепилась в ручку двери и, к своему удивлению, оторвала ее. А потом не удержала и ручка упала на пол с громким звуком.

— Азраэль?! Не ожидал увидеть тебя здесь, тем более в такое время, — услышала я до боли знакомый голос, а в душе зародилась паника. Даже там, в гильдии я не рисковала так, как здесь. Ведь Рейвен мог без труда просканировать его и увидеть меня его глазами. Черт, черт, черт. И почему я ввязалась в этот глупый спор…

— Не спится что-то, — напряженно ответил он.

— Вот и мне. Завтра совет. Буду рад тебя там увидеть.

— Прости, но все ваши игры с Корнуэлом мне порядком надоели. Если бы ты хотел убрать его, давно убрал.

— Иногда он бывает полезен.

— И весьма ценные советы дает, ты бы прислушался к ним.

— Насчет женитьбы?

От этих слов у меня голова закружилась, зато ступор ушел вместе с болью. Знала, что моя вечная спутница боль вернется, но не сейчас. Мой анвар решил жениться. А я даже ударить его за эти мысли не могу.

— Пока это меня не интересует.

«Пока», какое мерзкое слово.

— К тому же Макс прекрасно справляется со своей ролью громоотвода.

— Надолго ли? — хмыкнул Азраэль.

Наследник не ответил.

— Ладно, я не буду тебе мешать, — проговорил Азраэль и собирался уже уйти, но Рейвен остановил его.

— Не стоит, я уже закончил.

А потом исчез. Я почувствовала дуновение ветра, открываемого портала, и сползла по стене. И ведь Азраэль так ловко заслонял меня спиной, что я не увидела его. Какой он теперь? В домашней обстановке. Судя по голосу, он очень устал. Много работает и почти не спит. И не ждет в его постели никакая Аделька или Сильванка. Интересно, а кого ему предлагают на роль невесты?

— Видимо, на сегодня поход в галерею откладывается, — глухо проговорил Азраэль и отвернулся, но я успела заметить в его глазах что-то… напоминающее боль.

— Ну, уж нет. Раз мы пришли, — встрепенулась я и первая вошла в галерею. И тогда меня поверг новый шок. В том месте, где когда-то висел огромный во всю стену портрет моих родителей, висел мой собственный. То, какой я была.

— Это что такое?

— Картина, — пожал плечами Азраэль, — Не самая лучшая, на мой взгляд, но Рейвену нравится именно такой твой образ, может, потому, что нового не видел.

— А ты и рад, — съязвила я, но в ответ тоже получила колкость.

— Нет. Мне все равно. Пусть наслаждается этой мазней. У меня есть ты настоящая.

— Сволочь.

— Больно? Мне тоже больно, когда ты бледнеешь и трясешься, стоит только о нем заговорить.

— Да пошел ты!

— Не забывай, милая, это ты ко мне приходишь.

— Значит, больше не приду.

— Слова, слова. Сколько ты продержалась сейчас? Три дня? Не сомневаюсь, что завтра или послезавтра снова заявишься.

— Да я лучше… я лучше… — он меня достал. Поковырял самое больное место и сейчас наслаждался результатом. А я ничего не могла с этим поделать. Впрочем… кое-что все же могу.

— Посмотрим, — ответила с той самой упрямой улыбкой, которая, знала, так его раздражала и растворилась в воздухе.

А он поскрежетал зубами и саданул по многострадальной двери так, что она с петель слетела. И что на него нашло? Зачем было так цеплять, доводить? Но он знал, почему это сделал, почему так хотел сделать ей больно. Потому что сам не мог выносить этого. Ее постоянной, упрямой, неизменной тяги к другому.

* * *

Утро встретило нас серыми, темными тучами над головой и проливным дождем. А еще Мира снова на меня пялилась, как на диковинную зверушку, и Колан, наш теперь уже пленник, к этому ее взгляду присоединился. Я нахмурилась. Может, разговариваю во сне? Хотела спросить, но не решилась. Что-то боязно стало. Да и не к месту сейчас такие разговоры вести.

— Что делать будем? — спросила я, разводя костер. Ветер притащил кролика, и где только нашел? Слава Всевидящей, мертвого, а то Мира бы в обморок грохнулась. Ей досталось свежевание и, собственно, готовка.

— С чем?

— С пленником. Мне все равно. Можем здесь бросить. Глядишь, грибники подберут. Хотя, могут и звери раньше добраться.

— Не надо зверей, — побледнела девушка, — Рей, миленькая, а давай он с нами поедет?

— Мира. Не забывай, что он пленник. И если с кормлением мы с тобой как-нибудь справимся, то у него и другие потребности имеются. Поэтому нужно решать сейчас.

Она покусала губы и тяжело вздохнула. Видимо, дельных мыслей в голову не пришло. Впрочем, как и у меня.

— И что же нам с вами делать, уважаемый? — подошла я к пленнику. В его голову тоже хороших идей не забредало. А жаль.

Завтрак выдался необычайно напряженным. А все эти двое голубков… Видели бы вы, как она его кормила, и как при этом он на нее смотрел.

— Если ты так любишь, почему тащишь ее на суд? — рискнула спросить я, когда Мира ушла за водой, — Ведь знаешь, что ждет ее там.

— Это мой долг, — ответил он после длительного молчания. И то, как решительно он это сказал, заставило меня сжать кулаки от негодования.

— Долг. Что это за долг такой, обрекать любимого человека на публичный суд?

— Она совершила преступление.

— И что? А ты не совершал? Да и какое это преступление? Судя по ее забитому виду и несчастным глазам, все, что могла совершить, так это…

— Она убила человека, — перебил он меня и смотрел на меня с таким видом, словно я сейчас побегу за ней, приволоку за волосы к нему и прям тут совершу самосуд. Идиот.

— Надо же. А по виду не скажешь, — хмыкнула я, — Но это не повод предавать любовь. Если ты любишь, конечно. А вот если попользоваться решил…

Он заревел на мой намек, а я обрадовалась. Конечно, сейчас не поймет, но ростки сомнений, глядишь, посадить в его тупой башке удастся.

— Значит, нет. Тогда грош цена всем твоим мотивам. И знаешь, я еще не встречала настолько доброго и светлого существа. Да за такое сокровище любой кому хочешь глотку перегрызет. Ты, видимо, не из их числа.

— Что ты знаешь, ведьма!

— Я знаю, что любовь — это большой дар. И приходит она, дай Всевидящая, если раз в жизни. А иногда ведь совсем не приходит. Ее беречь надо, лелеять, как величайшее сокровище. А не убивать медленно и по капле. И никакой долг любовь не заменит. Надеюсь, поймешь когда-нибудь. А если нет, то значит, не стоишь ты этой самой любви.

Сказала, а у самой на душе кошки заскребли нехилыми такими ноготочками. И почему я никогда не следую своим же собственным советам? Объяснит мне кто-нибудь? Нет?

Я оставила мужика маяться в повозке, а сама Миру решила проведать. Что-то долго она за водой ходит, или нет? Отошла всего на пару шагов и на нее наткнулась. Стоит и плачет. Видимо, слышала нашу беседу. Покачала головой, да и обняла свою бедную подружку по несчастью с ее разбитым сердцем. А ей только этого и нужно было. Сидела и плакала, вытирая слезы уже порядком намокшим платком. А потом мы пошли к ручейку, умылись. Что поделать, меня тоже проняло. Обе всплакнули. И решили вернуться к телеге. Но вот тела нашего наемника там не оказалось. Да вообще-то нигде не оказалось. Впрочем, мы и не особо искали. Собрали по-быстрому вещички, затушили слабый костерок, да и сбежали по-тихому. Миру снова трясло, а уж меня как. Второй схватки с этим наемником мое многострадальное тело точно не переживет.

— А вдруг с ним что-то случилось? — спросила Мира, когда мы углубились достаточно далеко в чащу, но еще недостаточно далеко от наемника.

— Да что ему сделается? Он же у тебя непрошибаемый. Ни головешка его не берет, ни взгляды твои влюбленные. Так. Не реветь. Не время сейчас, — шикнула я на подругу и прибавила шаг. А чтобы как-то отвлечь, спросила о том, что давно беспокоило.

— Мира, я что, во сне говорю?

— Нет, — не поняла подруга, — А почему ты спрашиваешь?

— Да замучилась на взгляды твои встревоженные натыкаться по утрам.

— Ах, ты об этом, — расслабилась она, — Нет. Здесь другое. Ты иногда во сне светиться начинаешь.

Час от часу не легче.

— Как светлячок что ли?

— Нет. Это… не знаю, как объяснить, словно по телу твоему искры пробегают.

— И часто такое бывает? — спросила я, примерно уже представляя, что услышу в ответ.

— Нет. Сегодня и тогда, когда в лесу ночевали.

И оба раза я с Азраэлем была. Вот, еще один повод запереть все свои желания на замок и терпеть, сколько сил хватит или воли.

Утром мы вышли к ближайшему городу, тележку и лошадь продали на местном рынке, непозволительно продешевили, на мой взгляд, но что делать? Пока этот призрак на хвосте, выбирать не приходится. В гостинице ночевать не стали, а бросились сразу к порталу. Причем заказали путь прямо противоположный от Свера. Прямиком в Элению, точнее к ее границам. Нет, я еще не совсем сошла с ума, чтобы туда соваться.

Пройдя через портал, мы пересекли Элению, но через пару постов снова вернулись к границе Велеса, затем опять и опять, и так несколько раз. Следы пытались запутать, как только умели. И только к середине следующего дня добрались до Астера, крупного портового города, а вот оттуда в Нерис. И на этом решено было закончить наше незабываемое путешествие.

Глава 16

— Ну что, наш план почти удался, — проговорил Майк, когда Белый рыцарь достиг цели. За ним, в полушаге от победы были Лестар и Темный рыцарь, тот, на кого они сделали ставку, — Жаль, конечно, что Лестар не затерялся где-то там, или его не съели пустынники. Тогда бы все наши проблемы были решены.

Мила не ответила. Ей отчего-то больно было даже думать об этом, хотя еще совсем недавно она и сама говорила об этом.

— Не забывайте о Белом рыцаре. Он не так прост, как кажется, — ловко увела разговор Жанна. Она давно заметила, что с подругой что-то не так. И причина крылась в короле, которого почти не знала. Ей нетрудно было понять Милу с ее одержимым, безумным желанием уничтожить Лестара. Ведь он отнял у нее любимого, и она совсем не понимала ее сейчас. А вот к рыцарю следовало присмотреться. Она пыталась, но он, словно призрак, просачивался сквозь пальцы. Как бы она ни пробовала его достать, он ускользал.

— Это неважно. Завтра король будет драться с Темным и надо сделать все, чтобы он проиграл, — проговорил Майк, — А о Белом мы позаботимся уже потом.

— И как ты планируешь это сделать? — спросила Жанна, но у Милы уже был свой план, который возник внезапно, из ниоткуда. Вот только она понимала, насколько хорош Лестар в ближнем бою, ведь они сделали все, чтобы ему доставались самые сильные противники, а против Темного подбирали наислабейших. Их маленькая хитрость, позволившая Темному остаться в четверке. Но на этот раз он может проиграть. Потому что король не имел привычки играть честно. Поэтому она напряженно следила сейчас за тем, как завершает испытание Лестар и складывала по кусочкам свой план в цельную картину опасной игры.

Турнир медленно подходил к завершению. Испытание в пустыне определило четверку победителей, среди которых был Белый рыцарь, Темный и король. Мила не ожидала такого от Лестара, нет, знала, конечно, что не просто так он заслужил свою репутацию исключительного мага, а вот сейчас увидела воочию его способности в деле. Он дошел до конечного пункта вторым после Белого рыцаря. Причем опоздал всего на полчаса.

Хороший результат и хороший повод навестить его вечером.

Свита короля располагалась в западном крыле, и многие из них недолюбливали ее. Впрочем, и она сама не слишком жаждала общения с ними, потому что большинство только пользовалось расположением и доверием Лестара, использовало его, по крайней мере, она так думала. Такие прихлебатели всегда есть у людей, наделенных властью и богатством. У Лестара и того, и другого было в избытке.

Охранники отказались ее пускать. Она выгнула бровь, улыбнулась и одним пассом руки заморозила нахалов. Они простоят так около часа. Достаточно, чтобы она смогла совершить то, что задумала. Вот только, открыв дверь, она поняла, что все ее хваленое хладнокровие и рассудительность сейчас полетят к черту.

Лестар стоял у кровати, оголенный по пояс и она с ужасом и удивлением могла во всей красе наблюдать многочисленные рубцы и старые раны на его теле. Некоторые она узнавала, точнее, узнавала оружие, которым оставили эти метки. Хлысты, ножи, каленое железо. Ее ужасало все это, а еще вызывало странную смесь жалости и гордости, что этот человек мог испытать и выдержать такое. Мила, словно завороженная смотрела на эти рубцы и неимоверно сильно хотела прикоснуться. Он заметил ее взгляд и поспешил накинуть рубашку. Хотя воспаленная кожа, ожоги от соприкосновения с весьма ядовитым пустынным растением отдались острой болью по всему телу.

— Не надо, — прошептала она и взяла со стола маленькую баночку с лечебной мазью. Понюхала и узнала обезболивающий состав. Взяла пальцами немного крема и нанесла его на покрасневшие участки кожи, — Где вы умудрились найти муслин?

— Случайность, — хрипло ответил он, заворожено наблюдая за ее дрожащими пальцами.

— Я видела, как за вами гнался пустынник, — проговорила она и стянула с него рубашку, — Расскажите об этом.

— Да нечего рассказывать. Я просто свернул не туда.

— Как можно в пустыне свернуть не туда? — спросила она и повернула его спиной к себе. Снова взяла немного смеси и, растерев в руках, провела по спине, чтобы потом уделить более пристальное внимание этим страшным рубцам. И при каждом ее прикосновении он вздрагивал. Хотел оттолкнуть, но не хватало сил. Потому что если она прекратит, если сейчас уйдет, он просто сойдет с ума.

— Можно. Пустынники обитают западнее, но если придерживаться восточной стороны, то можно избежать столкновения. А я отклонился от курса и оказался в ловушке. Пришлось спасаться бегством, а тут как раз кстати оказались целые заросли муслина. Пришлось выбирать между тем, чтобы быть съеденным или получить ожоги.

— Очень болезненные ожоги, насколько я знаю.

— Приходилось испытывать на себе? — удивился он.

— Представьте себе. Одна из неудачливых поклонниц моего брата, эльфийка, кажется, преподнесла букет ему на двадцатилетие. А я тогда была очень любопытной и подозрительной особой. Увидела в букете незнакомое растение и решила его рассмотреть. В результате получила ожог и почти неделю провалялась в постели. А у вас столько этих ожогов, и все еще стоите на ногах.

— У меня иммунитет к боли, если вы не заметили? — проговорил он и развернулся к ней. В этот момент она была так близко, что уткнулась лицом ему в грудь, глубоко вдохнула терпкий мужской запах вперемежку с ароматом мази и попыталась отступить. Он не дал. Коснулся ее спины, почти обнял и дождался, когда она поднимет взгляд. Мила вздрогнула от этого взгляда, потому что там бушевал настоящий пожар, и ей хотелось ощутить его жар, разогнать тот холод и тоску, которая почти срослась с ней, прочувствовать каждой клеточкой. Поэтому она провела руками по его груди, а потом коснулась губами, чтобы в следующий миг оказаться на его кровати и он сверху.

— В какие игры вы играете? — хрипло спросил он, удерживая тонкие запястья.

— Я не играю, — почти спокойно ответила она, вот только глухо бьющееся сердце слишком ее выдавало.

— Тогда зачем вы сегодня пришли? — не сдавался он, но все еще не отпуская, и находясь достаточно близко, что стоит только слегка двинуться и она сможет коснуться его губ, ощутить дыхание на коже, снова вдохнуть его запах.

— Чтобы убедиться, что с вами все в порядке.

— Лгунья, — на мгновенье ей показалось, что он знает, что давно просчитал все ее замыслы, все планы и решения, но тогда бы он не позволил ей быть так близко. В лучшем случае запер в своих покоях, а в худшем — бросил в темницу. Но ни того, ни другого он не сделал. Почему?

— Тогда отпустите меня.

— Если б я мог, — простонал он, и вот это случилось. Поцелуй, такой же жесткий, неистовый, обжигающий, как тот пожар, что бушевал в его глазах и ее стон, прорвавший всю его броню хладнокровия. Он так давно грезил об этом, так давно видел во сне, в мельчайших деталях, что сейчас не давал ей и шанса. Разодрал ее платье, так много скрывающее, заставляющее сходить с ума от желания. О, эта ведьма умела подбирать наряды. Еще одна изощренная пытка для его организма. Только от этой пытки, от постоянного возбуждения и желания рядом с ней у него не было иммунитета.

Когда он коснулся ее груди губами, она снова застонала, и снова он поймал стон губами, обжег руками кожу, не хуже ядовитого муслина, прочертил дорожку поцелуев от шеи к животу, исследовал каждый сантиметр, заставляя все сильнее желать, жаждать его.

— Пожалуйста, — пропищала она, когда он медленно провел рукой по внутренней стороне бедер, но он собирался помучить ее, как она все эти годы мучила. А потом в сознании вспыхнул образ ее раба, того, кто касался ее, целовал, брал все, что она давала. А сколько она давала? Стонала ли так же, от его рук, дрожала ли, когда он целовал ее, и царапала ли также спину, на вершине наслаждения? Любила ли она своего раба? И что чувствовала к нему? Обо всем этом он думал позже, когда прошла горячка страсти, когда она расслабленно лежала на нем и выводила узоры на груди своими тонкими пальцами. И изводя себя этими мыслями, он все больше закрывался и почти ненавидел ее в этот момент, но и отпускать так скоро был не намерен. Он обещал, что она заплатит за все страдания, и сейчас он покажет ей, насколько жестоким и бессердечным он умеет быть.

* * *

Мила проснулась, когда назойливые солнечные лучики коснулись лица. Закрылась одеялом, потянулась и почувствовала тупую боль во всем теле. А потом вспомнила все подробности этой ночи и, осознала, какую ошибку допустила. Сейчас ей хотелось умереть от стыда и осознания, насколько бесстыдной была ночью. Сколько раз он…

— О, Всевидящая, — прошептала она. Не удивительно, что все болело так, словно она тяжести таскала. Идиотка.

Но, несмотря на все, она не раскаивалась. Да, это было глупо, неправильно и совершенно не достойно ее. А ей хотелось повторить. Каждую секунду этой бесстыдной, но наполненной жизнью ночи.

Мила повернулась, но Лестара рядом не оказалось. Отличная возможность, чтобы сделать то, что она задумала с самого начала. Идеальный шанс. И все-таки, беря в руки баночку с мазью и выливая в нее содержимое заранее принесенной настойки, она колебалась. Всего секунду. Непозволительная слабость для того, что они хотели совершить.

Она едва успела закрыть мазь, как вернулся Лестар. Удивленно вскинул брови, словно не ожидал увидеть ее в своей постели. Она не менее была удивлена его реакцией. И даже почти слышала произнесенные в усмешке слова: «Что вы здесь делаете, сударыня»?

Но, он снова удивил ее.

Прошелся порочным, таким знакомым взглядом по ее телу, скрытому одеялом и усмехнулся:

— Я думал, вы сбежите, как только откроете глаза.

— Я думала об этом, — призналась она, немного настороженно наблюдая за его движениями и тем, какие реакции вызывает в его теле ее присутствие, — А потом подумала, что это глупо. Мы не подростки.

— Хм, — усмехнулся он, — Это уж точно. А если судить по прошлой ночи, так вы точно не ребенок. Это ваши любовники вас так натренировали?

Улыбка пропала с лица, а грудь прошила боль. Ей захотелось его ударить. Сильно. Так, чтобы сломать что-нибудь. Сволочь. Но она ничего из этого не сделала.

— По сравнению с вами и вашим опытом, милорд, я невинный младенец.

— Уверен, ваши новые фавориты оценят то, чему вы научились сегодня.

И снова бьет наотмашь. Почему? Зачем после всего, что она видела, что они пережили вместе, он так глупо все разрушает. Ведь она не простит.

— Может быть. Впрочем, это не ваше дело. В конце концов мы не женаты. Но мне понравилось использовать вас.

А чего он хотел? Она тоже умеет бить, вот только его реакции намного более агрессивные, чем ее. По крайней мере, она не хватала его за волосы и не прожигала яростным взглядом и уж точно не целовала так, что импульсы желания доставали до самых глубин естества.

Она хотела оттолкнуть его, а больше прижать к себе, слиться с ним в единое целое, прирасти к душе. Это было похоже на безумие, сумасшедшее желание. Вот только имеет ли страсть отношение к любви, может ли она когда-нибудь перерасти в нечто большее, чем просто удовлетворение физических желаний? Она не знала, но сейчас и не хотела знать, а просто отдаться ему, забыть обо всем и обо всех, раствориться в наслаждении, пусть грубом, жестоком и немного болезненном, но таком сладком. Хотя бы на мгновение.

И снова она лежала на нем, пытаясь успокоить дыхание, и отогнать все те мысли, что еще будут терзать ее после.

— Ты… ведьма, — беззлобно проговорил он.

— Я знаю, — ответила она без всякой улыбки, а потом потянулась к мази, намереваясь снова растереть его. Но он перехватил руку.

— Скажи, зачем ты пришла?

— Честно?

Он кивнул.

— Не знаю. Два года назад ты был мне приятен, и я была бы не против дружбы. Год назад я ненавидела тебя всеми фибрами души.

— А сейчас?

— А сейчас я хочу тебя. Но это точно не любовь.

— Потому что ты знаешь, что это такое?

Он снова начал злиться.

— Я любила его. И я всегда буду любить его.

— Тогда почему ты сегодня здесь?

Она не ответила. Выскользнула из его объятий. Подняла с пола порядком испорченное платье, понимая всю безнадежность его починки и не нашла ничего лучше, чем содрать с кресла покрывало и завернуться в него.

— Я задал вопрос.

— А я тебе уже ответила. Это просто секс. И ничего более.

— Интересно. И много у тебя таких: «И ничего более»?

— На этот вопрос ты тоже ответ знаешь, — не стала вступать в новую ссору она.

— Я не стану умолять тебя о близости.

— А я этого и не жду, — удивленно пробормотала она, — Почему тебе вообще пришла в голову эта странная мысль?

А потом, глядя в его глаза вдруг осознала, почему. Потому что для него это было чем-то большим. И это испугало ее так, что она не нашла ничего более разрушительного, чем рассмеяться так, что смех вот-вот мог перерасти в истерику, но он отрезвил ее.

— Убирайся.

И столько в этом слове было мощи, столько бешенства и ярости, что она не сомневалась. Еще мгновение и он ее ударит. Поэтому решила не искушать больше судьбу и растворилась в пространстве, чтобы через секунду оказаться в своей комнате и сползти на пол от слабости и осознания того, как за одну ночь можно опуститься до уровня шлюхи.

* * *

Неожиданно все пошло не так. Лестар начал играть по крупному. И, для начала заменил порядок противников. Он должен был сражаться с Темным рыцарем, и проиграть, благодаря стараниям Милы, но вместо него воспользовался правом короля и выбрал четвертого рыцаря, прошедшего пустыню. А Темный стал против Белого. Милу затрясло. Она понимала, что Темный проиграет, что весь их план превратится в ничто, что все, ради чего был затеян этот чертов турнир, обернется в прах. Почему он это сделал? Из мести? Потому что просек ее? Или это изощренная насмешка судьбы? Так стараться и проиграть из-за случайности. Она не могла этого допустить. Только не так.

Ей хотелось броситься вниз, найти белого рыцаря и… но она не могла. Сейчас титул королевы давил на нее не хуже десятикилограммовой короны, которую приходилось носить на мероприятиях государственной важности.

Поэтому она обратилась к Жанне и попросила ее привести рыцаря к ее ложе.

— Это слишком опасно. Нужно пригласить всех троих, — отрезвила ее немного Жанна. Мила кивнула, соглашаясь, и принялась теребить край своей шали, в нетерпеливом ожидании.

Когда рыцари появились и склонились в почтительном поклоне, она заметила, с какой неохотой это сделал Белый рыцарь. И вспомнила, что всегда, выиграв очередной турнир, он оборачивался к ложе, где она сидела, и прямо, без всякого стеснения, нарушая все правила приличия и этикета, смотрел на нее. Словно она была ему должна, словно имел на это право. Ей не нравился этот взгляд. И сам рыцарь вызывал какое-то отторжение, но сейчас он нужен был ей. Поэтому она засунула свои чувства подальше и заговорила:

— Мне бы хотелось выразить свое восхищение вашими талантами и пожелать вам всем удачи сегодня. Признаюсь, я немного предвзята и желаю победы только одному из вас, но вы уж простите мне эту маленькую слабость?

Мужчины кивнули, все, кроме одного. А потом она подошла к каждому из них с намерением пожать руку. Первому рыцарю она пожала руку с тем же равнодушием, с каким смотрела на всех остальных, темному — с легким намеком и одобрением, а едва прикоснувшись к Белому, оказалась в его стальном захвате. Пришлось посмотреть в его глаза. Зеленые, как у кота, единственная открытая часть лица. И взгляд его заставил ее нахмуриться от непонимания его действий. Впрочем, сейчас даже этот жест был ей на руку. Она, незаметно для остальных подала знак Жанне и та поспешила увести двух первых рыцарей подальше, а Мила обратилась к Белому.

— Вы очень хороший воин и полны загадок. Вы знаете, что на то, что скрывается за этой маской, делают ставки. Кто-то всерьез верит, что вы прячете за ней уродство, другие, наоборот, говорят, что вы очень красивы, а третьи думают, что вы женщина.

— А что думаете вы? — спросил он таким же бесцветным голосом, как и маска рыцаря.

— А мне все равно, красавец вы или изуродованы шрамами. Скажите, чего вы хотите от этого турнира? Вы раб?

— Нет, — усмехнулся он.

— Значит, титул?

— Не помешало бы.

— А если я предложу вам более высокий титул в своей стране, намного более высокий, чем вы можете получить здесь?

— В вашей стране? — снова усмехнулся он, и на этот раз в этом смехе ей почудилась насмешка, — Мне казалось, Мория ваша страна.

— Так и есть. Но и Эления мне не чужая, и я готова предложить вам титул графа там.

— В обмен на что?

— В обмен на ваш проигрыш сегодня Темному рыцарю, — ответила Мила.

Их прервали. Внезапное появление короля заставило мысленно простонать.

— Простите, я не испортил ваши планы, дорогая?

— Ну что вы, — ответила она и позволила себя обнять за талию. Белый рыцарь сразу отошел, чем и воспользовался Лестар, встав напротив нее.

— Ищите новую жертву на сегодняшнюю ночь? — съязвил он, но она была так поглощена мыслями, что мало того, что не расслышала его слов, так и не обратила внимания на то, как напряженно он за ней наблюдает, — Дорогая, вы в порядке?

— Что? — не поняла принцесса и наконец посмотрела на мужа.

— Ничего, — ответил он, — Думал, приду сюда, и вы пожелаете мне удачи.

— Удачи.

— Интересно, почему вы так хотели, чтобы я проиграл сегодня? — внезапно растеряв весь свой холодный и невозмутимый вид, проговорил он. Почти прошептал, а пальцы впились в ее плечи, а потом разжались, и король улыбнулся, — Может, именно поэтому вы пришли ко мне ночью. И стонали от наслаждения, и желания, и экстаза — для чего? Кого вы хотели спасти?

Она задрожала. Он понял. Все узнал. И что теперь будет? Темница? Обвинение в предательстве? Что?

Спросить она не успела. Громкий звук труб объявил о скором начале последнего этапа, и рыцари поспешили к выходу.

Она только успела коснуться руки Белого рыцаря и попросить одними глазами о том, о чем они говорили, но за своими мыслями не заметила, какая ненависть сейчас снедала этого мужчину и какая боль. Услышать те слова короля, прочувствовать их и понять, что она… Это было похоже на изощренную пытку, на самый страшный удар, подобный смерти. Поэтому он не думал сейчас, отметая голос разума, выжигая все чувства, чтобы потом посмотреть, как она задохнется от своей собственной боли.

* * *

Все те же трубы возвестили о начале боя. Противники пока присматривались друг к другу. Кружили по периметру, нападали, встречая глухую оборону, и тут же отступали, чтобы самим испытать на себе силу удара противника. Милава часто видела эти игры — во дворце отца, в академии, здесь, но никогда не любила даже смотреть. И уж тем более не хотела участвовать. Ее друзья, напротив, с жадностью и упоением следили за каждым движением противников, даже Жанна. А Майк так вообще принялся полушепотом комментировать все происходящее. Но сегодня она и сама смотрела не отрываясь только на одного рыцаря. На которого они все сделали ставку, а еще молилась, чтобы Белый рыцарь внял ее просьбе и проиграл. Впрочем, сегодня он и без ее вмешательства мог проиграть, и Темный оказался не таким уж слабым противником. Он медленно и верно загонял белого в угол, заставлял ошибаться. А потом ее отвлек радостный крик в сетке, где сражался король, поэтому она пропустила, как белый провел молниеносный прием, отсекая, тем самым единственный шанс Милы на победу. Жанна застыла, впрочем, как и Майк, а Белый развернулся к ним и издевательски поклонился, наблюдая как бледнеет королева, как застилает пелена ярости ее глаза, как ногти впиваются в ладони, малейшие детали и как она встает и идет к выходу, вместе со своими спутниками.

А потом он обернулся на поверженного противника и с удивлением узнал в нем Артура Марании. Своего друга — мятежника. Впрочем, не он один. Король тоже заметил и отдал приказ немедленно схватить мужчину. А потом посмотрел на ложу и Белый рыцарь содрогнулся от ярости, пылавшей в его глазах.

Он ворвался в ее покои и не обращая внимания на присутствующих в комнате, схватил за плечи. Майк среагировал мгновенно и буквально оттащил короля от принцессы. И получил в ответ огненный заряд. Жанна мгновенно бросилась на помощь другу и окатила пылающий костюм водой из кувшина. А потом развернулась и вытащила нож, чтобы в следующую секунду пустить его в ход, бросив чуть левее короля. Задеть его не было ее целью, но вот отвлечь от шокированной принцессы, заставить обратить на себя внимание… У нее получилось. Он обратил, а потом заговорил:

— Нападение на королевскую особу в данной стране карается смертью.

— Я не являюсь подданной вашей страны, и как телохранитель обязана защищать принцессу, даже от вас.

Он промолчал, но судя по виду, немного успокоился.

— Хорошо. Оставьте нас.

Наконец Мила отмерла и кивнула, давая знак своим друзьям уйти. И как только за ними закрылась дверь, она снова оказалась в железной хватке короля.

— Артур Марани, серьезно? Ты хотела этим турниром вернуть его к власти?

— Если бы он победил, то ты не смог бы посадить его и отнять титул, как сделал в прошлый раз.

— А сейчас он в тюрьме. По твоей милости, между прочим. И я задам вопрос — на что ты готова, чтобы вытащить его оттуда? — и то, с каким превосходством и желанием он в этот момент на нее смотрел, то, как раздел и обласкал взглядом, заставило ее окончательно проснуться и сделать то, что давно собиралась. Она ударила его. Сильно, с чувством, а потом замахнулась снова, но на этот раз он перехватил руку.

— Скажу яснее. Я выпущу твоего… друга из тюрьмы, а ты будешь оказывать мне некоторые услуги.

— Я не шлюха.

— Дааа! А вчера мне так не показалось.

— Ненавижу.

— И ненависть можно превратить в страсть, — ответил он и поцеловал, только на этот раз она не дала своему предательскому телу поддаться. Больше нет.

— Дрянь, — прорычал он, когда она прокусила его губу. А потом вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Принцесса Элиани никогда не будет подчиняться такому подонку, как ты.

— Однако спать с таким подонком принцесса Элиани себе позволяет.

— И будет жалеть об этом до конца жизни. Впрочем, об этом глупом эпизоде лучше вообще не вспоминать, потому что не стоит он того. Ты не даришь даже десятой доли наслаждения, что дарил он.

В следующий момент он ее ударил так, что она пошатнулась, но устояла и с новым вызовом уставилась на него.

— С меня хватит. Я разрываю контракт.

— Тогда Марани умрет.

— Это был его выбор. И он знал, на что шел. А шантажировать себя я больше не позволю.

— Если ты уйдешь, Эления утонет в войне, — новая угроза, новый шантаж. Он понимал, прекрасно осознавал, как низко пал. Готов был почти умолять, угрожать всем и всему, но одного не мог сделать. Отпустить. Пусть ненавидит, кричит, шипит и считает чудовищем, пусть холодная и безразличная, пусть не с ним, но рядом. На расстоянии прикосновения.

— Думаешь, я эти полтора года в игрушки играла? Или нарядами занималась? У тебя свои союзники, а у меня свои. Даже если эльфы пойдут за тобой, за мной встанет Адеон. Теперь уже встанет.

— Из-за твоего друга Акрона? — усмехнулся он.

Она и сама не знала, почему Адеон изменил решение. И да, приезд Акрона вселил в нее уверенность, но решение поддержать ее они приняли сами. И эту загадку ей еще предстояло разгадать.

— Я не так беззащитна, как ты думал.

— А вот я беззащитен, — прошептал он едва слышно, но она разобрала, — Ты переиграла меня сегодня. Но это еще не конец войны.

— Ох, я и не сомневаюсь в этом, — ответила она, наблюдая, как он покидает ее комнату.

Через секунду в комнату вошли Майк и Жанна, а она едва успела отвернуться, чтобы друзья не заметили, как горит щека. Она заморозила воду в миске, которой обтирала расцарапанные руки, завернула в салфетку и приложила кусочек к щеке, чтобы через минуту повернуться к друзьям более-менее нормальной.

— Что он сделал?

— Угрожал, впрочем, как всегда. Думаю, пришло время выручать нашего друга.

— Когда?

— Завтра. Во время боя короля и этого проклятого Белого рыцаря. Пусть они поубивают друг друга. А я буду наслаждаться видом. Мятежники будут готовы к тому времени?

— Будут.

— Хорошо.

— Жаль, что такой хороший план сорвался, — проговорила Жанна.

— Да, — ответила Мила, — Очень жаль. Но мы найдем другой.

— Ты все еще хочешь этого? Сместить короля?

— Я все еще хочу отменить рабство, все еще вижу во сне глаза того мальчика из седьмого острова. Я все еще не прощаю его за то, что я потеряла. И да, я все еще хочу его сместить.

Глава 17

Нерис оказался именно таким, как я и предполагала, и принял нас с Мирой в свои гостеприимные объятия. Мы нашли просто замечательный дом, прямо в центре, с двумя этажами. На первом можно было сделать кабинет для приема клиентов, а на втором жить. Конечно, он требовал ремонта и генеральной уборки, но мы с Мирой влюбились в него с первого взгляда и не желали смотреть ничего другого, хотя агент, очень предприимчивый полугном, и предлагал нам более стоящие варианты. Но, повесив вывеску на входе, мы окончательно убедились, что не прогадали.

Петрис сдержал обещание. Не успела войти в департамент, как мне сразу вручили лицензию на год и почетную грамоту от сюзерена тех земель, где находилась деревенька. Я решила ее не выбрасывать, хотя с большим удовольствием приняла бы вознаграждение. Но, как говорят, дареному коню и все такое. В общем, решила повесить сей знак отличия где-нибудь на видном месте.

В первые дни мы вообще не спешили. Думали, как минимум месяц к нам никто даже не заглянет. И неудивительно. Мы новички в этом городе, никого не знаем, да и нас никто не знает. Оказалось, все не совсем так, точнее, совсем не так. Буквально через два дня ко мне постучался мужчина и с отчаянной мольбой просил посмотреть его больную дочь. И вот с этого маленького спасения началась наша слава. Агор, хозяин таверны и мой первый клиент, заплатил мне за спасение дочери не просто деньгами, а признанием и репутацией. И потянулся к нам поток людей, полукровок и представителей различных рас со всевозможными проблемами, от излечения подагры, до поисков драгоценностей умершей бабушки. Вот тут в игру вступила Мира. Она где-то на улице познакомилась с секретаршей местного детективного агентства, разговорились, подружились, а потом свели меня с хозяином этого самого агентства. После долгих препирательств и обсуждений, мы, наконец, пришли к компромиссу и заключению договора о сотрудничестве. Теперь, все дела, напрямую не относящиеся к моему профилю забирали они, чему я была несказанно рада. Мое дело маленькое. Травки, настойки, зелья разные и никаких приключений, психов, анвар и халфов. Только спокойствие, медитации, травяной чай и никаких волнений.

— Никаких волнений, я сказала! — прошипела я, когда во входную дверь забарабанил кто-то нетерпеливый. Мира была на рынке, а я только-только выпроводила последнего клиента, и на тебе. Принесла нелегкая нового. Надо бы на двери часы приема повесить, а то задолбали ходить и днем, и ночью, и в рань несусветную. Не успеешь глаза продрать, как страждущие приворотных-отворотных зелий заявляются. Причем в этом тоже забавный случай помог.

Наш сосед — мясник, в смысле, мясом торгует, давно и безнадежно был влюблен в дочку булочника. И так бедного скрутило, что он пришел ко мне. Ну, как пришел? Дворами пробирался по темноте и с лестницей на плече. В окно залез. Просек, что я люблю спать с открытыми окнами, за что Мира меня немилосердно ругает, но не суть. Так вот, притащил идиот лестницу, взобрался на нее, и даже до окна добрался, а там защитное поле домишки моего его и шандарахнуло. Но это не конец истории. Мой Ветер в этот момент со своих странных забегов-исчезновений возвращался. Узрел наглеца в кустах, точнее филейную часть и решил распробовать на вкус. Съедобная она или нет. Что тут началось?! Крик стоял на всю округу. Перебудил всех, а учитывая то, что район у нас тихий и каждый сосед за другого горой, если конечно они не враждуют, то когда я спустилась вниз, посмотреть, что же это за гад нам по ночам спать не дает, перед домом собралась приличная толпа с вилами, ночными горшками и ножами, в общем, кто с чем. И собирались бить вора, извращенца или маньяка. Они не разобрались ещё к тому времени.

Пришлось спасать горемычного. И отпаивать травяным отваром. Потом местная власть заявилась в лице нашего начальника городской стражи, до сих пор понять не могу, и чего его принесло? А следом ищейки. Этих уж Агор послал мне на выручку. Мы как-то незаметно подружились с этим старым воякой, но эту историю я как-нибудь в другой раз расскажу.

А сейчас о несчастном влюбленном мяснике. В общем, дала я ему то зелье, вы не подумайте, я не сводня. Да и зелье мое дня два от силы держится и секретик маленький имеет. Но и тут у бедняги сбой случился. Он не придумал ничего лучше, как налить зелье в тесто, из которого булочник выпекал свой хлеб. Вот тут дошло до бедолаги, что дочка пекаря терпеть не может хлеб, зато ее домочадцы просто обожают, да и округа вся. Следующие два дня весело было только дочке пекаря. Даже я пострадала. Нет, булку не съела. Весь секрет в том, что зелье пей не пей, а подействует, только если в сердце любовь живет и объект любви поблизости. Вот и на Миру не подействовало. Хотя нет, порывалась моя подружка искать своего наемника. Пришлось запереть. Интересно, а если бы я съела? Вот и я думаю. Что бы тогда случилось?

Зато от поклонников отбоя не было и слава Всевидящей, не моих. К концу второго дня я шестнадцать насчитала Мириных ухажеров, у дочки пекаря девятнадцать, а у меня всего один, но лучше бы его совсем не было. Начальник нашей городской стражи Александр Товер. И всем он хорош, и помогал мне как никто, и клиентов поставлял, не в смысле бил так, чтобы я лечила, а позволял на городских стенах объявления клеить и иногда информацией дельной снабжал. И умный, и молодой, и красавец, каких поискать, но… Это пресловутое НО у которого имя есть: Рейвен.

Но не будем о грустном, я вообще-то забавную историю хотела рассказать и опять в хандру скатилась.

Так вот, прошло два дня, а действие зелья не испарилось, точнее испарилось, но не на всех. Люди очнулись, а вот полукровки, и другие расы так и пребывали в любовной лихорадке. Но кто ж знал? Я на людей пропорции рассчитывала, точнее на одного человека. Теперь уже весь квартал жаждал посадить на кол меня, да что там квартал — город. А я всерьез задумалась переселиться в местную тюрьму, которую мне так заботливо предлагал Алекс, правда, пока в горячке был. А потом пропал и целый месяц не показывался. Ну, так вот. Пришлось спешно отворотное зелье готовить. А заодно извиняться перед всеми. Что поделать, тайна клиента для меня закон.

И все же благодаря этому случаю, незадачливый мясник покорил сердце неприступной дочки пекаря и без всяких приворотных зелий. Спросите как? Кулаками. Отгонял девятнадцать ухажеров и сидел ночами под ее окном, чтобы ни один из них не побеспокоил сон прекрасной синьорине. И сердце девичье не выдержало такой преданности и упало прямо в руки влюбленного юноши. Через месяц свадьбу сыграли. А меня, как почетную гостью пригласили, правда зорко следили весь вечер, чтобы я к кухне не приближалась. А мне оно надо? Мне и за столом неплохо. А сколько вкусностей всяких! Уж пекарь ради дочки расщедрился. Да и я в тот вечер поправилась на целых два килограмма. А на следующий день как раз и явился странный посетитель, заставивший меня эти килограммы очень быстро растерять.

* * *

Открыв дверь, я увидела одну из служанок госпожи Витты, моей постоянной клиентки. Эта молодящаяся вдова очень любила всякие новые средства пробовать для своей кожи, и охотно выступала в качестве моего подопытного кролика, хм, крольчихи. Конечно, что-то опасное я на ней не испытывала, только травы, цветы и другие дары природы, которые успела насобирать, пока осень полностью не вступила в свои права. «Все только натуральное», как любила повторять Мира нашим новым клиентам. Но госпожа Витта перестала присылать за мной слуг почти месяц назад, а до этого мы встречались два раза в неделю, а иногда и три. Что же могло случиться?

Этот вопрос я озвучила встревоженной служанке, но из сбивчивого рассказа ничего не поняла. Поэтому пришлось спешно собираться и бежать за служанкой. Прибыв в дом госпожи Витты, я поразилась тишине. Уж и не припомню, когда такое случалось. Сразу прошла наверх и увидела знакомого лекаря. А значит, дело действительно серьезное.

В комнате госпожи было темно. Я едва разглядела грузную женщину на кровати. Правда сейчас, она была какой-то не такой. Похудела что ли?

— Рейна, это вы? — пропищали из кровати странным, девичьим голоском.

— Да, госпожа Витта. Вы посылали за мной?

— Я же просила, называй меня просто Тереза, — ворчливо проговорила женщина.

— Конечно, — ну если ворчит, значит все не так серьезно, как я думала. Оказалось, все еще хуже.

После минуты препирательств и уговоров женщина согласилась отодвинуть занавески и впустить в комнату немного света, но когда я обернулась к кровати… Застыла в недоумении. Либо меня так искусно разыгрывают, либо у меня галлюцинации. Не знаю, что хуже или лучше.

На кровати, в куче подушек лежал подросток лет пятнадцати от силы. И этот подросток уж точно не мог быть грузной, сорокапятилетней госпожой Витой.

— Это что, шутка такая?

— Если бы, — ответила девчушка.

С минуту я стояла и пялилась на жен… девушку. Пыталась в уме определить что это может быть, проклятье? Зелье? Иллюзия? Какой-то сбой в организме?

Но госпожа Витта и сама не знала, почему стала такой.

— Это что, случилось в один миг?

— Ну, не в один, — замялась девушка, а я зацепилась за ее оговорку и подсела на край кровати.

— Тереза. Чтобы разобраться во всем, мне нужна предельная откровенность. Почему вы перестали ко мне приходить?

Оказалось, очень правильный вопрос я задала. А главное к месту. Как я уже говорила, госпожа Витта обожала экспериментировать и страстно мечтала вернуть былую молодость или хотя бы замедлить процесс старения. И ведь правду говорят, бойтесь своих желаний. А тут, как на заказ объявился в городе торговец один. Ух, и ушлый торговец, не мои слова, ее. С водичкой волшебной. По его словам эта самая водичка от хворей всяких исцеляет и более того, молодость возвращает. Мало кто поверил россказням парня, а госпожа Витта заинтересовалась и купила на пробу одну бутылку. А утром глянула в зеркало, а лицо-то порозовело, румянец на щеках появился, глазки заблестели, и легкость в тучном теле появилась. К вечеру она скупила все, что было у торговца. А этот хмырь такую цену заломил, что она чуть не разорилась. И вот месяц пила эту водичку и с каждым днем все худее и моложавее становилась, а потом ей надоело каждый день по чуть-чуть молодеть. Захотелось всего и чтоб разом. Наполнила ванну, да и искупалась в волшебной водичке.

— А утром я проснулась вот такой. Два часа внучку убеждала, что я — это я. А я ведь сейчас кажусь ей ровесницей, — подытожила госпожа свой рассказ.

А мне так и хотелось разразиться громким хохотом. Как представлю бабулю, убеждающую внучку, что она — это она, и лицо внучки, так и тянет рассмеяться.

— А вы что-нибудь об этом торговце знаете? Не поверю, чтобы вы, да и не взяли у него адрес.

— Не взяла, — сокрушенно пробормотала девушка, — Но мы договорились встретиться.

— Когда? — встрепенулась я.

— Через неделю. Тогда как раз запасы должны были к концу подойти.

— Он должен прийти или…

— Нет, с ним Люсьена должна встретиться. В таверне «Слепой путник», кажется. Знаете такое место?

— И очень хорошо, — ответила я и предвкушающе потерла руки. Не то, чтобы я любила приключения, тем более они всегда опасные почему-то, особенно для меня, но и застой, это сидение на одном месте утомляло иногда. Вот я и решила окунуться с головой в это приключение, и очень мне тогда хотелось узнать тайну той водицы, которая старушек в невинных дев превращает. Интересно, а если дальше ее пить, младенцем сделаешься?

* * *

Я пришла домой в радостном возбуждении. И Мира вовремя вернулась с рынка.

— Ты чего так сияешь? — спросила она, раскладывая продукты.

— Дело есть, — ответила я и протанцевала по комнате, — Представляешь, загадочное.

— Опасное?

— Да ерунда. Но загадочное.

— Ты как ребенок, — улыбнулась подруга, — Долго еще сиять будешь?

— Долго. Целую неделю. И думать буду.

— А что за дело-то? — наконец, заинтересовалась подруга. Ей, в отличие от меня, такая жизнь нравилась. Даже очень. Иногда казалось, что она совсем забыла ту прошлую жизнь. Только иногда плакала по ночам. Но я молчала. Сама подобным грешила, особенно в последнее время. Тяжело стало контролировать себя во сне. Поэтому часто просыпалась и долго бродила из угла в угол. Но я обещала сама себе, что не сдамся, что не позволю своим слабостям диктовать мне, как поступать. И как бы тяжело не было, стоило только вспомнить самодовольство в глазах Азраэля, когда он запальчиво говорил, что я не справлюсь, сжимала зубы и пила очередную порцию травок. Я, за эти месяцы их столько перепробовала. И вот странность. В гильдии я держалась без труда месяцами и даже годами, а сейчас приходилось бороться за каждый день.

— Да тут история такая странная, — начала я, а потом налила нам обеим по успокаивающему отвару и рассказала обо всем.

— И что, она и правда в девицу превратилась? — не поверила Мира, да я и сама не поверила бы, если бы своими глазами не видела.

— Ага, представляешь. Может, мы и не узнали ничего, если бы старушка искупаться не решила.

— А ты представь, как может обогатиться тот, кто об этой водице прознает и об ее источнике.

— Только боюсь не так все просто. Может, она и правда молодость возвращает, но мы не знаем всех последствий.

— А ты бы хотела вот так, всю жизнь молодой быть?

— Не знаю. Конечно, не знать болезней, что присущи пожилым, я согласна, но выглядеть младше своей внучки — это уже перебор. Да и против природы это. Вечная молодость, вечная жизнь и одиночество. Нет, я бы не хотела видеть смерть своих близких, всех, кого люблю. Да и не боюсь я встретиться с Всевидящей.

— Ты так говоришь, потому что уже умирала?

— Я так говорю, потому что это правда. Со смертью жизнь не заканчивается.

Не знаю, почему мне пришли в голову эти странные слова. Словно кто-то во сне нашептал их. Но говорила всерьез, то, что чувствовала.

— А ты?

— А мне моя молодость и красота ничего кроме горя не принесла, — ответила подруга и принялась убирать со стола. Я не мешала. Когда она рассказала мне о том, что сделала, и почему Колан преследовал ее, я не ощутила ничего, кроме жалости и сочувствия. Но подруга думала по-другому. Ей казалось, что она не достойна жизни за свое преступление. Мучилась, изводила себя. Хорошие люди часто так делают. Винят себя во всех грехах и сами не замечают, что под тяжестью боли, сожалений и самокопаний убивают что-то внутри. Убеждают себя, что не достойны счастья. Плохие же заставляют свою совесть заткнуться и продолжают творить свои темные дела. Может, именно поэтому кажется, что их больше в мире. Но мириться с самобичеванием Миры я была не намерена, поэтому дождалась, когда она выйдет из очередного приступа депрессии, и спросила:

— Скажи, ты жалеешь, что убила его?

Она кивнула, не в силах ответить.

— Он заслуживал смерти?

— Да.

— Если бы ты не сделала этого, что бы было с тобой?

— Я бы умерла.

— Значит, ты его не убивала, ты совершила акт милосердия по отношению к тем несчастным, кому он искалечил души, кому мог еще навредить. И еще, ты спасала себя, свою жизнь. А это не убийство. Это самооборона. Как в бою. Мне не приходит в голову жалеть тех безликих и отступников, что убивали моих друзей на моих глазах.

— Они были не люди.

— А те разбойники, что напали на нас в лесу? Думаешь, я бы корчилась в муках, если бы убила одного из них или всех?

— Это другое. Ты другая.

— Тогда, может тебе в монашки пойти и замаливать голоданием свои несуществующие грехи, — разозлилась я, — Подумать только, я ей помочь пытаюсь, а она отметает все мои доводы и стоит на своем. Ах, я самый страшный человек, мои руки в крови, я заслуживаю чего? Смерти? И если так, то достаточно было просто сказать нет, когда я вытаскивала тебя из той гостиницы.

— Прости.

— Но ты сбежала вместе со мной. Поэтому возьми себя в руки, наконец, и будь сильной.

— Какая ты грозная сейчас, — улыбнулась сквозь слезы подруга, — Прямо сама богиня мести.

— Я еще и не так умею, — ответила я, надеясь, что мои слова дойдут, наконец, до этой упрямицы.

Дошли. По крайней мере, подобных истерик она больше не устраивала.

* * *

В день назначенной встречи мы пришли к Агору, хозяину таверны «Слепой путник». Еще в начале недели я поговорила со стариком, правда, какой он старик, мужчина в самом расцвете сил, настоящий добряк, но только по отношению к друзьям, с остальными же у него разговор короткий. Этот человек той самой старой закалки, когда белое и черное не имеют полутонов, но при всем этом, он был мудрейшим человеком, бывшим воином, который рубал в капусту полчища безликих в период гражданской войны в Легории. Его семейство оттуда в Свер перебралось. Да многие люди здесь, бывшие уроженцы Легории. Он выслушал мой рассказ, посомневался немного, а потом выделил мне самый лучший свой столик, из-за которого открывался полный обзор на вход. Ждать долго не пришлось. Едва мы разместились, как явился паренек, деревенского вида с большой сумкой на плече.

— Думаю, он притащил водицу, — прошептала Мира.

— Не обманул. Пойдем, пообщаемся с предприимчивым юношей.

Подруга кивнула и мы направились к парню, подсели. Я рядом, а Мира напротив.

— Не помешаем? — улыбнулась я оскалом акулы. А когда юноша растерянно кивнул и глянул на нас, как кролик на удава, расплылась в предвкушающей улыбке. Не думала, что все так просто окажется. А оно вон как вышло.

— Ну что, молодец ясный, незаконным предпринимательством балуемся? Старушек обманываем, и без лицензии. Непорядок.

— Ик, — раздалось сбоку, — Вв… вы кто?

— Твоя потерявшаяся совесть, — ответила Мира.

— Откуда водичка-то? — поддержала я.

— Какая водичка? — ушел в несознанку парень.

— А та самая, которую ты под лавкой прячешь.

Парень дернулся, но куда ему, задохлику до меня, да до девушки, которая не хило умеет головешками размахивать.

— Молчать будем? Или разговоры говорить.

— Я кричать буду, — выдал парень.

— Да кто тебе даст, — хмыкнула я и вытащила свой замечательный ножичек. Погладила атами, а тот и рад был нежданной ласки. На глазах увеличился раза в два. Парень снова икнул, зато потом… Не остановить было. Он нам про всю свою жизнь недолгую поведал. И что у матери один, и что отец еще в детстве в реке утонул и что гулял однажды в лесу и набрел на ручей, отпил из этого ручья и…

— И что? — спросила я, когда тот замолчал, — Козленочком стал? Оказалось, он не просто гулял в лесу. В их деревне «Черемша» он кем-то вроде юродивого был. Слабый, трусоватый, безвольный. Ну, это мы и так заметили. Вот его и били все кому не лень. В тот день местные парни изловили и тумаков надавали. Добить не сумели, он извернулся и в лес убежал.

— Два дня там бродил. Благо, лето было, а то замерз бы насмерть. И поесть было чего. Я ягоды собирал, мох жевал, орехи.

— А мох-то зачем? — спросила Мира.

— А в нем питательных веществ много, к тому же одними ягодами сыт не будешь. Да к концу второго дня я на них спокойно смотреть не мог. И пить хотелось. То, что утром собирал, ну, росу всякую, быстро кончалось. Вот тогда-то я и набрел на ручей. Я когда водичку попробовал, у меня все раны затянулись, представляете. И даже нога ломить перестала. А я ведь ее в детстве сломал, и кость неправильно срослась.

— Дальше что было?

— Да ничего. Я место пометил и домой вернулся. А потом смекнул, что на этом неплохо заработать можно.

— А ты смышленый. А по виду и не скажешь, — хмыкнула я.

А парень обиделся. Но тут Мира вмешалась.

— Послушай, — проговорила она и взяла парня за руку, а тот весь сразу растаял. И даже про ножичек мой и про угрозы забыл. И как это у нее получается обаять с первого взгляда? Это дар. Самый настоящий. А еще оружие, смертоноснее стали будет и безопаснее. Вон, у мальчишки уже мозги отключились и начала думать другая часть тела, — Не обижайся. Как тебя зовут?

— Велик я, Велиамин, — буркнул парень.

— Моя подруга не со зла тебя обидела. Ты ведь простишь нас, за нашу грубость? И покажешь этот ручей? Проводишь нас туда?

Эх, была бы мужиком, сама купилась бы. Эти мурлыкающие нотки в голосе, нежный с поволокой взгляд, манящая полуулыбка. Как такой отказать? Вот и парень растекся лужицей у ее ног и готов был уже на все.

Мы решили не отпускать мальчишку. Мало ли… Вдруг к утру чары Миры рассеются и голова включится. Нет. Нам этого не надо. Пришлось тащить его к нам. У меня появилась возможность немного изучить состав, а Мира развлекала нашего гостя как могла.

Я их оставила, нагрела чан с водой, вытащила свои мензурки и окунулась в мир зелий. То, что водица не простая, было понятно сразу, но настоящим сюрпризом оказалась магия, которая ее пропитывала. Это действительно было волшебное снадобье. Безвредное для людей, а вот для мага яд. Одна такая бутылочка могла создать из обычного середнячка настоящего архимага, но при этом происходила настоящая интоксикация, перенасыщение магией. Я помню, у нас в академии были такие студенты. Их называли нестабильными. И как я недавно узнала, такой же нестабильной была Медди. Эти дети не могли контролировать всплески энергии как другие. Они могли снести полшколы от одного чиха в одни моменты, а в другие не были способны даже светлячка создать. Их обучали держать эмоции и силы под контролем, а если не удавалось, то магию запирали. Неприятно, очень не справедливо по отношению к ребенку, но для мира так было безопаснее. Да, сейчас смешно рассуждать о безопасности, когда меня саму могли вот так же запереть из-за моего дара. Но то были предрассудки, а это неконтролируемый опасный маг. А теперь представьте, что из-за этой водички в мире станет сотня, тысяча таких магов. Боюсь, что тогда поздно будет кого-то запирать, потому что спасать будет уже нечего.

И вот, когда я разобралась с составом, в мою каморку ворвалась Мира с ошарашенным видом.

— Что случилось? Мальчишка тебя окончательно достал?

— Нет, он мне сказал, что не только старушке воду продавал.

Так, а это уже интересно. Я пошла в комнату и выжидающе уставилась на парня. А он побледнел отчего-то. И что не так? Я вроде не страшная, а этот снова трясется. Мира снова спасла положение.

Села рядом и применила свои чары. Парень перестал на меня пялиться и заговорил.

— Этот мужик подошел ко мне полгода назад. В Велесе.

— Ты и там водичку продавал? — воскликнула я, отчего он аж подпрыгнул. Нет, ну точно странный.

— Да. Купил просто так, попробовать. А через день снова пришел и, как и старуха, скупил все. Но я ему свой адрес не оставил. Побоялся. Он странный. И смотрит странно. Прямо как вы.

— И как я смотрю? — удивилась я.

— А так, словно решить никак не можете, каким способом меня расчленить.

— Что за бред! И в мыслях не было.

— Может, и не было, а взгляд именно такой.

— Ладно, ты ближе к делу давай.

— Ну, так вот. Я вчера его здесь видел. Мужика этого. Прямо здесь. В городе. Я испугался и убежал. А он за мной гнался.

— Знаешь, как его зовут?

— Нет. Но он не из наших. Как вы.

— Да что ты заладил — как вы, как вы.

— Не сердитесь. Я ничего такого не имел в виду. Просто он как вы, из благородных.

— Интересно, с чего ты решил, что я из них?

— Я тебе потом скажу, — снова вмешалась Мира и перевела разговор на интересующую нас тему, — Так чего от тебя хотел тот господин?

— Тогда он скупил все бутылки, а потом еще приходил. Деньги большие обещал, если я ему расскажу, где беру бутылочки. Только я не дурак. И когда он это понял, то взгляд такой нехороший стал. Прям как…

— Еще слово, что он похож на меня и я пущу в ход ножички, — разозлилась я. Нет, я что, на зверя похожа или на маньячку какую? Ну да, припугнула его слегка, так уже сто раз пожалела и не пустила бы я ножички в ход. Я же не изверг.

— Я думаю, он меня бы до смерти запытал, если бы нашел. Вовремя я ноги тогда унес и больше в Велес не совался. А теперь он здесь.

— Не волнуйся. Мы с Рей тебя защитим.

— Правда? — с надеждой проговорил парень.

Пришлось кивнуть, а то окончательно запишет меня в стан злодеев. Вот только кто этот человек? И зачем ему источник? Вариантов немного. Всего два. Или он сам омолодиться задумал или решил обогатиться на этом. Если первое, то смирится и забудет, а если второе…

Не успела я додумать, как снаружи шум послышался. И мой Ветер в злобном лае зашелся. А это значит, не друг. Ветер умный мальчик. С ходу плохих людей определяет. Здорово мне помогает в работе. Была одна история неприятная. Я тогда только начала работать. Заявился ко мне господин. С виду приятный во всех отношениях дядечка, да и не просил ничего сверхъестественного. Капли сердечные для супруги. Я и дала с подробными инструкциями, а вот пес сразу просек. Едва он вошел в калитку таким лаем заливистым зашелся, что подключились все окрестные собаки. Шум стоял на весь город.

А на следующий день ко мне стража заявилась с намерением арестовать. И будь на моем месте другая, менее побитая жизнью ведьма, сидеть бы мне на нарах сейчас или еще хуже, с петлей на шее быть похороненной на местном кладбище. Прав был Ветер, дядечка этот тем еще гадом оказался, да еще и убийцей. Угробил жену с помощью моих капель и меня же в этом обвинил. Дескать, я не давала ему инструкций, вот он и дал любимой супруге смертельную дозу. А уж как несчастный убивался. Даже я бы поверила, если б меня в этом убийстве не обвиняли. Тогда то и познакомилась с начальником городской стражи Александром. Он единственный, кто проникся к ситуации, даже больше скажу, воспринял своим личным делом и доказал, что мужичонка врет. И в мотиве разобрался, и в условиях, и даже чистильщика грозил притащить. Тогда мужичонка и раскололся. Да любой бы от такой угрозы выболтал все секреты. Даже я, наверное.

В общем, после этого случая я Ветру как себе доверяла. И если лает, значит, со злым намерением человек ко мне идет.

Вот и наш незваный гость очень настырным оказался.

Мира сразу увела парня наверх, а я осталась принимать гостя.

И каково же было мое удивление, когда на пороге возник барон Акмар.

И слава Всевидящей, он меня не узнал. А вот красоту мою оценил. В улыбке расплылся, комплименты начал отвешивать. Только что мне его комплименты, когда знаю я, что за человек передо мной, и чего хочет, тоже знаю.

— Не думал, что встречу в подобном месте такую красавицу.

— А чем же вам место не угодило? — спросила я.

— С вашим лицом, глазами ангельскими, фигурой, вам не в этой дыре надо пропадать, а во дворцах блистать.

И сдалась им всем моя внешность. Нет, срочно надо серой пылью запастись.

— Спасибо за совет, непременно подумаю об этом. Но вы так и не сказали, — Ага, уже полчаса у меня торчит, а к сути не приблизился. И все зыркает по сторонам, словно ищет чего. Или кого? — что привело вас ко мне?

— Ну, как можно! В такой момент и о делах. Вы поужинаете со мной?

И сдался мне этот ужин. Ты к делу переходи, а то сидит тут, словно зубы заговаривает. И только я об этом подумала, как кольнуло что-то. Я извинилась, оставив гостя в недоумении, и бросилась наверх. А там Миру какой-то урод в окно вытаскивал. И мои охранки молчали.

— Маги, — догадалась я, ну держитесь. Сейчас кому-то мало не покажется.

Будучи человеком, я не могла толком колдовать. Не только из-за своего дара внушения, но еще и в резерве проигрывала. Лишившись человеческой оболочки, резерв увеличился. Теперь, я могла применять магию не опасаясь, что в какой-то момент резерв закончится. Нет, у меня был свой предел, и сейчас я хотела проверить его на прочность. Такого отпора они не ожидали, да я и сама, признаюсь, растерялась немного. Просто так разозлилась в тот момент, что потеряла на мгновение контроль, вот и разнесла весь дом и часть улицы к чертовой бабушке, уж надеюсь, простит меня старушка, что я так часто ее упоминаю. Жаль только, все, что билось, разлетелось на осколки, включая окна, зеркала, мои зелья в банках и все остальное. Едва успела Миру и Велика прикрыть щитом. Зато похитителям досталось.

А потом я спустилась вниз, но Акмара там уже не было. Непонятно только, он их подослал или есть кто-то более…

— А вы не шутили, когда говорили, что защитите, — присвистнул Велик, осматривая беспорядок. А Мира простонала от того фронта работ, что нам предстоял. Но я не жалела. А, нет. Пожалею. И прямо сейчас.

Не успела даже подумать, как отключилась. Велик, спасибо ему, не дал упасть на битое стекло. Но это все я узнала уже потом.

* * *

Первое, что увидела, открыв глаза — зеркальный потолок и я в отражении. Несколько минут хмурилась, силясь понять, откуда в моем доме взялся зеркальный потолок, а потом поняла, что я не дома.

— Черт, Адеон.

Я аж подпрыгнула и слетела с кровати. Причем никакой не призрак. Ой, мамочки. Какого черта? Первая мысль была — меня нашли. Это плохо, очень плохо. Вторая, что спятила. Такое тоже возможно в моем состоянии не стабильном. Третья, что как-то умудрилась переместиться. Тогда это еще хуже. А уж с четвертой я перестала паниковать. Потому что, если я здесь, то смогу запросто пойти туда, куда хочу больше всего. И пусть потом кричит и убивает. Но мне только бы увидеть. Одним глазком посмотреть. Я бросилась к дверям, открыла и оказалась в пустом коридоре. Кажется, западное крыло, а потом побежала так быстро, как только могла. Свернула, пересекла коридор, еще один и чуть не наткнулась на регента. Еще секунда и он бы заметил. Идиотка. Сердце так сильно колотилось, что мне казалось, если регент прислушается, то услышит его биение. И чего он там стоит? Ждет что ли кого?

— Рейвен, я ждал тебя.

Вот теперь мне очень поплохело. И я сползла по стенке. Быть так близко, что стоит только протянуть руку, почти видеть, почти касаться, почти чувствовать запах. Все почти. Это невыносимо. Ну что за жизнь-то такая, когда не можешь быть с тем, кого любишь. И прятаться приходится, словно вор. Скрывать чувства за улыбкой и бравадой. Ведь даже Мира не знает, чего мне стоит каждое утро вставать. Так просто не должно быть. И это хуже, чем тогда в гильдии. Намного хуже. Словно режут на кусочки. Потому что тогда я верила, что смогу прожить без любви, а сейчас не хочу. Я, как тот чертов наемник, отвергаю любовь — ради чего? Долга? Азраэля? Своих тайн? Зачем?

И ведь в тот момент я почти решилась, даже поднялась по стенке, но следующие слова регента буквально убили меня.

— Ты уже решил, кто будет твоей женой?

Женой. Как я могла забыть? Ведь Азраэль говорил. Вот так рушатся мечты. Если он женится, то вряд ли в угоду Совету и Корнуэлу. Но он напрочь опроверг все мои мысли.

— Адель Корнуэл может подойти, — ответил наследник.

— Адель? — удивился регент, — Что за странный выбор? Я думал, ты… питаешь некоторый интерес к Селине?

«Некоторый интерес». Это какой же? Мне захотелось выпрыгнуть, как черт из табакерки и затопать ногами. Как он смеет жениться, когда я тут так страдаю? Неужели ему хватило четырех лет? Неужели я была всего лишь… ах да, «Всего лишь человек». Мерзавец. Да я убью его за эти мысли.

Не успела. Схватили так, что ни вдохнуть, ни крикнуть и потащили прочь по коридору. А у той самой двери, из которой сбежала, я вдоволь смогла наораться.

— Какого черта? Что ты творишь?

— Нет, это ты что творишь? — взвился Азраэль, — Пропадаешь на четыре месяца, ни слуху, ни духу, а тут появляешься ни живая, ни мертвая, а стоит оставить на минуту, по коридорам носишься. Что ты хотела сделать? Пойти к нему и сказать, привет, дорогой, я жива?

— А если и так, тебя это не касается.

— Еще как касается.

— Пусти.

Я вырвала руку из цепких лап мужчины и потерла.

— Почему я материальна?

— Потому что перенасыщена. Мне пришлось влить в тебя весь свой резерв.

— Значит, я все еще там?

Ну, хоть на один вопрос нашелся ответ. Ладно. Мне сваливать пора. Я сосредоточилась, только свалить не получилось. Как стояла у дверей, так и осталась. Да что такое?

— Что, не получается? — ехидно заметил он.

— Твоя работа?

— Четыре месяца долгий срок. Также как четыре года.

— Что ты сделал?

— Ничего особенного, просто вплел вместе с магией немного своей воли. Теперь хоть твои исчезновения смогу контролировать.

— А ты и счастлив. Аж светишься от самодовольства. Переиграл своего бедного халфа. Чего ты ждешь? Аплодисментов?

— Вот еще бы твой ядовитый язык укоротить, и цены бы тебе не было.

— А мне и так цены нет. Я бесценна.

— Успокоилась?

И как он все понимает? Вот вроде ругаться хотела, а он одной лишь фразой потушил весь запал.

— И долго я тут торчать буду?

— Пока мне не надоест, — улыбнулся он, — Я ужин принес.

— Вряд ли в этом теле я смогу есть.

— А тебе и не предлагают, — ответил этот хам, щелкнул меня по носу и зашел в свою, теперь я уже точно знаю, комнату. А потом уселся на кровать и принялся ужинать.

— В кровати есть нехорошо, — назидательно заметила я.

— Завидуй молча, — послышалось в ответ.

Я надулась. И чего он меня сюда приволок. Сидел бы ел, в одиночестве, а я бы там со своим анваром разбиралась. Хотя, какой он мой? Теперь уже Аделькин. Сволочь.

— Как у тебя дела? — спросила я, чтобы хоть как-то нарушить затянувшееся молчание, прерываемое только его громким чавканьем. Ладно, ладно. Может, я и преувеличила, и он, так же как и все аристократы, ест аккуратно и аристократично. Чтоб ему подавиться.

— Не скучаю. Все готовятся к знаменательному событию.

— И когда же оно случится?

— Весной, может летом.

— Что-то я не поняла. Сейчас осень.

— Ну, да. Но пока невеста определится…

— В каком смысле? — вконец запуталась я.

— Пока всего лишь идет смотр. Наследник решает, кому отдать предпочтение.

— Кажется, уже решил, — буркнула я.

— И хорошо. Ты скорее успокоишься.

— Без твоих советов обойдусь.

— Ты пойми, вас больше нет. И никогда не будет.

Я встала с подлокотника кресла, на котором сидела и заходила по комнате.

— Ты хочешь, чтобы так было.

— Я хочу, чтобы ты, как и он, шла дальше.

— Еще недавно эта Аделька в твоей постели ошивалась, а сейчас выходит замуж за него. Тебе не кажется это весьма нелогичным? Он не идиот.

— Это да, — согласился он, — Но не нам оспаривать его выбор. Возможно, она чем-то его зацепила.

— Какой же ты лицемер.

— Хм, было у кого поучиться. И я не собираюсь расшаркиваться перед тобой и вытирать слезы. Я не твоя подружка, Аура.

— С такими подружками и врагов не надо.

— Смирись.

— А тебе этого очень хочется, не так ли? Только скорее бездна замерзнет, чем ты увидишь меня настоящую. Он мой ли-ин, если тебе знакомо такое понятие.

Я его задела. Часто задевала, но сейчас больнее всего. Только осознание этого и сожаление, которое испытала, не изменят этого факта. Я люблю другого и всегда буду любить, даже если он женится, даже если предал, даже если разлюбил. Потому что это Аура-человек могла уйти, забыть, найти кого-то, хотя тоже маловероятно. Но я не человек больше. Побратим. И пусть я не так много знала об этой расе, но эту легенду забыть не могла.

— А я твой халф. Вот и подумай, что важнее. А если тебе примеры нужны, то вспомни прошлое. Или ты хочешь повторения истории?

— Не будет никакого повторения. Просто потому, что Гвинерва не любила мужа. И ее побратим не убивал ее друзей.

— Пошла вон.

Достала таки. Умею же я делать больно. Захотелось расплакаться. И что со мной такое? Почему я всегда делаю больно тем, кого люблю. И ведь не могу не признать, что он дорог мне, что ощущаю его боль, как свою, что сейчас хочу подойти и обнять, просить прощения, ластиться, как кошка. Но вместо этого стою и не знаю что сказать. Прав он, лицемерка я. Самая настоящая. По крайней мере с ним.

— Ты меня отпустить должен, — только и вымолвила я. Он взмахнул рукой, и я почувствовала, что готова уйти. Только почему-то не уходила. Хотя я знала почему.

— Иногда я тебя ненавижу так сильно, что в глазах темнеет. Иногда мне тебя жаль, иногда я плачу из-за тебя, а иногда мне приходится часами уговаривать себя, чтобы не прийти к тебе. Ты мой халф. Быть может, если бы прошлое не стояло между нами, я могла бы попробовать полюбить тебя как друга, как брата, как мужчину. Но также как и я, ты должен последовать своему же совету. Смирись. Мое сердце… оно давно отдано ему.

— А мое тебе.

— Прости, но я ничего не могу с этим поделать.

— Прошло всего четыре года Аура. Прошлое забывается, стирается из сознания. Мы меняемся, наши ценности, приоритеты, чувства. У нас есть целая вечность.

— Ты действительно в это веришь? Что я смогу простить?

— Ты уже простила меня. Осталось только забыть.

— Тогда это все, что тебе остается. Верить, — ответила я и растворилась в воздухе.

Грустно все это. И больно. Сегодня случилось что-то фундаментальное. Нет, я не простила и не забыла, но сегодня увидела нечто важное, непонятное. То, что так долго с негодованием отметала. Он мне больше не враг. И что самое страшное, его чувства мне не безразличны.

Глава 18

В деревню Черемша мы прибыли через два дня. Велик нарисовал весьма подробную карту, но мы все равно заблудились и плутали по деревенским дорогам почти сутки. Парня решено было с собой не брать. Уж слишком активная за ним охота началась. Барон Акмар обвинил мальчишку в воровстве и за день весь Нерис был обклеен плакатами с его физиономией. И где только взяли такой точный портрет? Агор помог нам спрятать мальчика, обещал присмотреть за ним. А я намекнула начальнику городской стражи, что сам барон не так уж безгрешен. Александр понял, отругал за беспечность, когда увидел мой разрушенный дом, но отпустил. Хороший человек.

В деревне нас встретили очень дружелюбно. Мама Велика предоставила нам и кров, и пищу и вообще, жизнь в очередной раз мне сюрприз преподнесла, на этот раз приятный. Более светлого и доброго человека я не встречала. Мы прогулялись по деревне и заметили одну странность. На всю округу ни одной травницы, знахарки и даже повитухи. И насколько я смогла выяснить, люди здесь давно ничем серьезным не болели, роженицы всегда рожали как по часам крепких и здоровых малышей, хотя люди умирали. И всегда старики, пожившие свое. До недавнего времени. Как рассказала Глафира Кирилловна где-то с неделю назад, что-то с природой начало происходить. Словно кто-то жизнь забирал, и это на жителях начало отражаться.

— Мишка, сын моей соседки простудился, — сокрушенно поведала женщина, — А ведь он крепкий мальчик, за всю жизнь даже насморка не подхватывал, а Силантия, нашего старосту ревматизм скрутил. Вы бы поглядели, госпожа травница.

Конечно, погляжу. Вот только сдается мне все дело в лесе, а точнее в том источнике с водицей волшебной, что Велик нашел. Вечером мы решили заглянуть к больному мальчику. Все оказалось куда серьезнее, чем я представляла. Мальчонка болел, по словам матери уже два дня, а к вечеру температура поднялась. Я потрогала лоб, проверила пульс. Мальчик весь пылал, словно печка, от лихорадки. Нужно было срочно что-то решать, иначе его состояние может значительно ухудшиться, а у меня и травок-то подходящих нет, и настой долго готовить.

Жаль, в деревне знахарки не было. Придется в лес идти. У меня было почти все, чтобы сделать необходимый мальчику отвар, за исключением одной травки, которую надеялась обнаружить в лесной чаще. Мира засобиралась со мной.

— Думаю, тебе надо остаться, — проговорила я, зашнуровывая ботинок.

— Я с тобой пойду, — ответила девушка голосом, не терпящим возражений.

— Ты здесь мне нужна. У мальчика очень сильный жар. Если совсем худо будет, вынесете его во двор и в холодную бочку окунете. И холодные компрессы прикладывайте. Нужно хоть немного его остудить.

Мира поморщилась, порывалась сказать что-то, но мой уверенный взгляд заставил ее согласиться.

— Пообещай, что будешь осторожна, — попросила она.

— Не волнуйся. Все хорошо будет, — ответила я и поспешила на улицу.

Ветер крутился поблизости. Неугомонный пес, но я рада, что он у меня есть, а не сбежал при первой же возможности.

Углубившись в лес, я зябко поежилась. Опять дождь начался. И холодно стало, словно осень уже вступила в свои права, прогоняя теплое лето. Уж и не припомню, когда такой морозище в середине дня заворачивал. А вот никогда. Я огляделась. Такое ощущение, что кто-то здесь сейчас колдовством занимается. Причем так активно. И неправильно как-то. Я нахмурилась, прикоснулась к ближайшей березе и услышала ее глухой стон. Страдание. А потом скинула сумку, плащ и уселась на него.

— Я только гляну одним глазком, и сразу назад. Честно-честно, — пообещала непонятно кому, и приоткрыла щиты для мира.

Природа и правда стонала, звала на помощь, но никто не слышал. Кроме меня. Поглядела, как уходит жизнь из этого места, и двинулась к источнику. Шла не больше десяти минут, а потом увидела круг выжженной земли, а на нем женщину или скорее старуху. Так мне казалось в том, другом мире. Быть может, она совсем молода там, но здесь, передо мной стоял жуткий живой труп, пропитанный злобой и гнилью. И тьма. Она ударила по мне, словно хлыстом. Ожог оставила, и привлекла внимание своей хозяйки.

— Кто ты? — прокаркала старуха.

— Та, кому не нравится то, что ты здесь творишь, — смело ответила я, хотя внутри все кричало об опасности.

Она лишь рассмеялась своим лающим смехм и снова пустила тьму, а я бросилась наутек.

Ворвалась в тело с ужасной скоростью, а сердце билось так, словно марафон пробежала. Зато влияние магии прекратилось. То ли спугнула, то ли эта старуха уже сделала то, что хотела. Кто она? Зачем все это? И как, черт возьми мы встретились? Снова козни судьбы или кого-то другого? Опять вопросы. Как же они достали.

Шорох в кустах заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Но это оказался всего лишь Ветер.

— Где ты был, малыш? — спросила я и погладила его по загривку. Пес потянулся за рукой, прося новой ласки, но я уже не смотрела. Наконец-то увидела то, что искала. Девясил — очень сильное лекарственное растение, помогает при высокой температуре, но прячется паршивец. Иногда целыми полянами растет, а иногда не сыскать, хоть весь лес обойди. Но мне повезло.

Я срезала необходимое количество, и даже про запас набрала. Не каждый день так везти может, и направилась к деревне. На выходе, на всякий случай прислушалась к лесу. Тишина. Точнее я слышала все те звуки природы, какие должны были быть в лесу, и никакого стона и боли. Видимо, и правда спугнула ведьму.

* * *

Мальчик благодаря травке быстро шел на поправку. Вовремя мы приехали. Еще бы пара дней…

И все же происшествие не давало покоя. Мы находились в деревне уже два дня, а я металась из угла в угол, словно что-то подталкивало меня узнать, понять, пойти туда, найти ответы.

— Глафира Кирилловна, скажите, а в вашей деревне никто не пропадал, необычных ситуаций не было? — обратилась я к маме Велика.

— Не припомню что-то.

— Может, грибники в лесу терялись?

— Нет. Давно уже такого не было.

Я нахмурилась. Может, ошиблась, и не было ничего. Ага, и ведьма выбрала этот лес случайно. Маловероятно.

— Рей, ты что задумала? — забеспокоилась Мира, когда Глафира Кирилловна ушла в горницу.

— Да ничего. Это просто мысли.

— Знаешь, я тут подумала… Деревенька какая-то странная.

— Почему?

— Здесь спокойно и светло и люди совсем не болеют. И сдается мне, это из-за нашей водички.

— Думаешь, кто-то из местных тоже про источник знает?

— Думаю, здесь все гораздо сложнее. Жаль Велика нет, мы бы тогда к источнику сходили.

— Не обязательно, — ответила я.

— Есть варианты?

— Не то, чтобы варианты.

— Твои колдовские штучки?

— Что-то вроде того.

— С собой опять не возьмешь?

— Прости, но там ты только помешаешь. Ты лучше.

— Мишка почти здоров, за кем еще приглядеть попросишь? — усмехнулась подруга.

— Я тебе более ответственное дело поручу. Попробуй выяснить, что может быть таким мощным источником, чтобы вся деревня пользовалась.

— Я тебе и так скажу. Колодец.

— Да, но не забывай, что госпожа Витта в волшебной водице искупалась и подростком сделалась. Так что если б дело в колодце было, вся деревня помолодела бы лет на двадцать.

— Тогда что? — нахмурилась Мира.

— Вот это тебе и предстоит выяснить.

А я решила снова повернуться к лесу. Каждый лес своего хозяина имеет, лешего, а уж тот все про свои владенья знает, каждый кустик, каждую сломанную ветку, каждого зайца и волка, одна беда, ведьм не любит. Но, может, в силу возникшей опасности поможет.

Я села буквально перед лесом, границу не пересекла, но твердо вознамерилась дождаться. Лешие они такие любопытные бывают. Вот и сейчас, заметила легкое движение по кромке лесной чащи и два глаза в кустах. Повернулась туда и улыбнулась.

— И долго мы в гляделки играть будем?

Глаза пропали и ответа не последовало. Но я не сдавалась. Наконец, где-то через час из кустов послышалось:

— Чего надо?

Мгновенно встрепенулась. Сейчас главное убедить хозяина, что я с добром пришла, и у нас есть общий враг.

— Поблагодарить хотела, что вы позволили мне девясил найти.

— Таким как ты не позволишь, весь лес выжгут, — буркнули в ответ.

— Да, я почувствовала волшбу, когда траву искала. Ваш лес страдает. Я слышала его отчаяние.

А вот теперь заинтересовала так, что лесной хозяин рискнул показаться. Маленький старичок с седой бородкой и двумя палками, торчащими из головы. А если на ростках листьев нет, значит права, и лес действительно болен.

— Слышала, говоришь?

Я кивнула.

— Тьму почувствовала. Вот и хочу помочь, если позволите.

— Зачем тебе ведьма, такая морока?

— Потому что я не ведьма, а маг. И знахарка Мойра в Меренском лесу научила лес любить и уважать его обитателей.

— Мойра, говоришь, — встрепенулся леший и даже подобрался весь. А я удивленно вскинула брови. А не тот ли это лесовик, с которым знахарка по молодости роман завела? Вон как засветился.

— Ну, да. Я дочка ее, названная.

Вот теперь он был весь мой. Все-таки имя может много больше дать и сказать и дверей открыть, чем любой подкуп и обман.

— Чего ты хочешь, ве… э… девица?

— Как вы позволили ей на своей земле зверства творить?

— Да что я мог? — обиделся старик, а потом пригорюнился, — Я было сунулся к ней с претензиями, а она огнем. Два акра леса выгорело. Семейство белок лишилось дома, волчья стая шкуру подпалила, пока убегала, а сколько птичьих гнезд пострадало, я молчу. А там птенцы были, между прочим. Эх, горе, горюшко.

— Зачем ей ваш лес? Ведь вижу, необычный.

— Да самый обыкновенный, девонька, а вот земля необычная. Есть у нас место, где потоки сил сходятся.

— Которой?

— А всех пяти стихий, девонька.

Я с недоверием посмотрела на старика. Такого в принципе быть не могло. Все живое в нашем мире пропитано потоками сил, воздух, реки и моря, огненные гейзеры, вулканы, и сама земля. Где-то больше, где-то меньше, но так чтобы две стихии переплетались… Наша академия была построена в таком месте, где выходили на поверхность потоки воздуха и пламени. Гильдия в Свере на стыке воздушной и стихии земли, да и другие гильдии и академии нередко создавали на таких вот стыках. Потому что сильнее были, потому что сама природа оберегала академии. Я никогда не слышала, чтобы в одном месте сходились четыре стихии, максимум три, но чтобы все пять… А теперь представьте, что можно сотворить с такой силой?

— Об этом должны знать.

— Нет, не должны. Если узнают, думаешь, что случится с моим лесом? Его просто вырубят, а на месте бездушный каменный замок построят.

— Вы не понимаете. Академии строятся не только для того, чтобы использовать эту силу, но и чтобы защитить ее. Посмотрите на лес. Если эта ведьма доберется до всех этих неограниченных сил, то ваш лес погибнет.

— Он и так погибнет, — вконец посерел старик, а из небесных глаз слеза выкатилась.

— Не погибнет, если все грамотно сделать. Да, спасение всего леса не обещаю, но часть сохраню.

— Как?

— Для начала избавимся от ведьмы, а потом… Есть у меня знакомая, директор велесской академии магии. Она очень порядочная. И уж точно не ведьма. Я напишу ей, попрошу приехать, а вы уж будьте добры, поговорите с ней. Нельзя так все оставлять. Стихии должны быть под защитой.

Хозяин долго размышлял, сидя рядом со мной. Пожевал травинку, повздыхал, на лес посмотрел, а потом кивнул.

— Ладно, приводи свою знакомую. Поговорю.

— Вот и хорошо, — подпрыгнула я от радости и чмокнула старика в щеку. Какой же он все-таки славный дедушка. Эх, мне бы такого родственника! А сколько знаний он в себе таит — и не счесть.

— А как вас зовут? Случайно не Василий?

— Мойрушка рассказывала? — улыбнулся он.

— Она самая. Говорит, лучшего спутника жизни и сыскать не могла, только поругались вы. И, между прочим, она жалеет. И скажу по секрету, ждет вас до сих пор. Может, сходите к ней? Негоже в таком возрасте старые обиды лелеять.

— Уж не такой я и старый.

— Конечно, нет. Но обиды в любом возрасте лелеять не стоит, — ответила я. Жаль, что сама своему же совету последовать не могу, — Я хочу завтра к источнику сходить. Проводите?

— Ведьму хочешь поймать?

— Очень хочу дедушка, даже не представляете, как.

— Ну, коли так, провожу. Буду ждать прямо здесь на рассвете.

— Я приду, даже не сомневайтесь.

* * *

А вечером в нашу деревню гости незваные пожаловали. Барон Акмар и те самые маги, которые мне чуть дом не поломали, точнее я из-за них.

— Кого это вы девоньки высматриваете? — спросила Глафира Кирилловна, наблюдая, как мы к окну приросли.

— Да гости у нас, нежеланные.

Женщина встала и тоже в окно посмотрела.

— Что-то странные господа какие-то. Один видный, сразу понятно, из благородных, прям как ты, Реюшка.

О, вот теперь узнаю семейное сходство. А я уж, грешным делом думала, что Велик вовсе и не сын такой замечательной женщины. Она такая бойкая, сильная, смелая, и такой недотепа сын. Может, в отца пошел? Мира говорила, что он вроде умер, когда Велик ребенком был. Только вот что с ним приключилось, я спросить не решилась.

— А другие два… взъерошенные, словно подпалил кто.

Мы с Мирой переглянулись. И ведь точно подмечено. Другие два были теми самыми магами, которые Миру и Велика из моего дома похищали.

— Вроде, с ними третий был? — спросила я.

— Да, только его лекари сейчас по кусочкам собирают, — ответила подруга.

— Это я его так что ли?

— Да, нет. Это он неудачно с лестницы навернулся и в лапы к Ветру попал.

Да уж. Надо бы моему песику кость подогнать, да пожирнее, чтобы мясо свисало с этой самой кости. Вот как приедем домой, так сразу и займусь.

— И по чью же душу господа сюда пожаловали? — спросила хозяйка дома.

— Боюсь, что по вашу, — ответила Мира.

— Или нет, — проговорила я, наблюдая, как вся троица скрылась в доме старосты.

— Как думаешь, случайно они здесь оказались?

— Вряд ли, — ответила Мира.

— Вот и я думаю. Или они по нашу душу или по вашу, Глафира Кирилловна, или еще по каким делам. Хотелось бы, чтобы просто проездом забрели, но в этом деле на удачу рассчитывать не приходится.

— А ну-ка, девоньки, выкладывайте. Что за дела здесь творятся? И что этим господам от меня надобно?

Ну, мы и выложили все. Как с Великом познакомились, как Акмар на мой дом напал, и про ведьму упомянула, что в лесу колдует. Женщина долго молчала. Хмурилась только, а потом поднялась, уперла руки в боки и к двери пошла.

— Глафира Кирилловна, вы куда? — спросила Мира.

— Вы не понимаете, нельзя, чтобы они о нас узнали, — вторила ей я.

— Да не волнуйтесь, девочки. Я быстро. К Силантию только загляну, погляжу на этих господ, которые моего Велика со свету хотят извести. Он хоть и оболтус, весь в папашу своего, но это мой оболтус и я никому не позволю его обижать, — выдала женщина и направилась к дому старосты. А мы приросли к подоконнику. Хотелось хоть одним глазком взглянуть, что же там происходит, послушать. А то может помощь понадобиться. Видимо, в голове Миры те же мысли обретались, иначе как объяснить, что мы обе, не сговариваясь, бросились к выходу, как только Глафира Кирилловна в дом Силантия вошла. Пробирались огородами. Я собак усмиряла, а Мира за населением следила, чтобы не увидел кто. И вот когда мы добрались, то возрадовались. Окошко в кухне на наше счастье открыто было.

— Глафира Кирилловна, какими судьбами? — послышался удивленный голос старосты.

— Да я за долгом зашла, — ответила женщина.

— За долгом? — ушел в несознанку мужчина, — За каким долгом?

— Да ты что, забыл что ли, Силантий? Ты давеча ко мне заходил?

— Ну, заходил.

— Настойку от ревматизма просил?

— Ну, просил.

— Я дала?

— Ну, дала, — окончательно растерялся староста. Мы, признаться тоже недалеко ушли.

— А заплатить?

Вот это предприимчивость. Нет, а в Велике куда больше от матери, чем она думает. Надо будет сказать, пусть порадуется.

— Так я и не у тебя просил, — проблеял староста.

— У меня, не у меня, а заплатить надо. Мои девоньки бесплатно не работают.

— Ну, хорошо, — сдался староста, а потом послышалось шуршание и звук закрываемой двери. Мы приуныли. Но, оказалось, рано отчаивались.

— Вы уверены, господин, что источник может быть где-то здесь? — спросил незнакомый голос, а вот карканье Акмара я навсегда запомнила.

— Твое дело искать, а не вопросы задавать, — рявкнул он, — Источник где-то на этом маршруте. От Велеса и до Нериса. Ищите, идиоты, иначе я решу, что переплачиваю вам.

— Да, вы нам вообще не платите, — хмыкнул маг, стоя прямо у нашего окошка. Да уж, ситуация не простая. Сейчас ему придет в голову глянуть вниз, и накроется наше инкогнито медным тазом.

Не накрылось. Вернулись Силантий с Глафирой. Больше мы ничего путного не услышали, но поняли, что господа останутся на ночь в доме старосты. И нам сейчас главное не высовываться. И еще, хорошо бы ведьма не решила сегодня колдовать, а то мало ли какими способностями обладают эти маги.

Уходили также дворами, уже темнело, поэтому я не могла пропустить это свечение. Резко остановилась и уставилась под ноги. На землю кто-то словно хрусталя насыпал, да светлячок создал. Она буквально переливалась и искрилась вся.

— Ничего себе.

— Все дело в земле, а не в воде, — прошептала Мира, — Сама земля здесь волшебная и волшебство это проникает в деревья, растения, овощи, которые выращивают деревенские.

— Если Акмар это увидит, то все поймет.

— Надеюсь, ему не взбредет в голову вечером по деревне прогуляться, — ответила Мира.

Вернувшись в дом, мы наткнулись на осуждающий взгляд Глафиры.

— Подслушивали?

Мы синхронно кивнули, ничуть не сожалея об этом. Зачем эта ложная скромность? И любопытство, между прочим, не порок. О чем мы и поспешили сообщить женщине. Она недовольно покачала головой, уселась на лавку, а потом махнула рукой и начала рассказывать.

— Видела я этого барона. С виду красивый, галантный, а душонка черная, злобная. Вот и решила, что ему про вас знать не обязательно. Силантий обещал не говорить.

— И вы ему доверяете? — спросила Мира.

— Ему тут еще жить, девонька, бок о бок со мной.

— А лихо вы у старосты деньги выторговали, — заметила я, вспомнив о своем обещании, — Прямо как Велик.

— Правда? — зарделась женщина.

— Еще какая правда. Он у вас еще всем покажет, — ответила я, ничуть не лукавя.

Ночь прошла без происшествий, а утром я засобиралась на встречу с лесовиком. Ветра решила с собой взять. На всякий случай. Встретившись с Василием, заметила, что за ночь он посвежел как-то, даже почки на его древках набухать начали.

— Ведьма сегодня не колдовала? — спросила я, чтобы просто убедиться. Ведь лесовик магию за версту чует.

— Не колдовала. Дала моему лесочку хоть денек отдохнуть. Но сегодня появится. Я уже чувствую ее гнилостный запах.

— Тогда давайте поторопимся, — ответила я и пошла вслед за лесовиком к стыку стихий. Но прежде я хотела попасть на ту поляну, где ведьма колдовала.

— Как вы думаете, чего она хотела? — спросила я у лесовика, касаясь обожженной земли, мертвой земли.

— А что еще этим ведьмам надо? Силу, конечно.

— Это понятно. Но почему она ее не чувствует? И я ведь тоже.

— Значит, хороший источник.

— Сила так не работает, — пробормотала я, — Если это сила, конечно. Внезапно в голову пришла, а скорее прокралась мысль — а что, если я ошибаюсь, и это не источник силы? Что, если что-то другое? Ведь не бывает так, чтобы в одном месте все пять стихий проявились, к тому же сила духа — она же только в живых существах присутствует. Но как же вода? Нет, нужно скорее до источника дойти и посмотреть своими глазами.

* * *

Через час пути мы, наконец, достигли места пересечения стихий, у основания ручейка, который уходил куда-то на запад, наделяя воду силой и мощью. И вот тогда-то я и поняла, что значит это пересечение. Как северное сияние, сам воздух здесь искрился от магии, но я не чувствовала его, пока мы не дошли. Леший был прав, здесь действительно сливались в одно пять стихий силы. Красиво, опасно и страшно, потому что неправильно все это. Не должно в нашем мире быть такой силы. Не должно.

Я подошла поближе, хотела прикоснуться к сиянию, понять, откуда сила бьет, а потом заметила в ручейке маленьких хрустальный камень. Присела и достала его. Горячий, мощный и необычный. Едва его взяв, поняла, что стихий все-таки три. Остальные две камень излучал. Тоже немало, а значит, такой источник скрыть надо и как можно быстрее.

— Странно, что камень просто так здесь лежал, и никто так долго не мог это место почувствовать, — задумчиво проговорила я, а вот голос, который ответил, принадлежал не лесовику.

— Чувствовали, и многие, но только универсал, вместитель пяти стихий, может взять камень, — проговорил своим скрипучим голосом барон Акмар, прижимая к горлу Миры нож, — Спасибо, что достали его для меня.

Я повернулась и, словно дежавю, вспомнила тот день, в Адеоне, когда я так же стояла и смотрела, как к горлу моих подруг предатели прижимают ножи. Только тогда у меня была надежда и твердая уверенность, что наследник вытащит. Сейчас, такой привилегии не было. Придется рассчитывать только на себя.

— Какая неожиданная встреча, барон. Какими судьбами?

— Камень отдайте, — не стал вступать в беседу мужчина, — Если вам подружка ваша дорога.

Я все смотрела и смотрела на него, пытаясь найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. А потом заметила легкое движение в кустах. Это глупо, конечно, и уж точно не сработает, но это единственный наш шанс выбраться, потому что барон не тот человек, который оставляет свидетелей в живых. В чем — в чем, а в этом я иллюзий не питала.

— А мне вот интересно, как вы нас нашли? По запаху?

— Видимо, я ошибся и ваша подруга вам не дорога, — ухмыльнулся он и надавил на нож, ровно настолько, чтобы кровь тонкой струйкой потекла по белой шее подруги.

— Стойте, — воскликнула я, — Вы хотите камень, так забирайте. Мира, закрой глаза.

В следующий момент произошли сразу три вещи, я кинула камень в барона, который тут же выпустил Миру, ближайшего ко мне мага завалил Ветер, а дальнего вырубила уже я, а потом пальцы засветились, и я выпустила волну обжигающе яркого света. Барон Акмар завыл, ослепленный, а я бросилась к Мире.

— Ты как?

— Вроде цела.

— Тогда пора уносить ноги и поскорее, — ответила я и, вытащив из рук Акмара камень, мы бросились бежать, — Ветер, за мной.

— Сколько у нас есть времени?

— Не много. Маги быстро придут в себя, Акмар подольше.

— Жаль, что этот гад совсем не ослепнет, — проговорила подруга, сжимая кулаки.

— Почему?

На ответ времени не осталось, кто-то нас преследовал и очень активно.

— Надо разделиться.

Мира взглянула на меня, но промолчала. Понимала, наверное, что для них она лишний рычаг давления на меня. Кивнула, а я, приказав Ветру оставаться с Мирой, остановилась. Посмотрим, кто это такой смелый. Оказалось, маги очухались. Мы еще полчаса поиграли в догонялки, но, так долго продолжаться не могло. Камень слишком фонил, еще немного и он привлечет силы куда более серьезные, чем два недоучки, которые даже теневую заслонку толком создать не могут. Идиоты.

О, уже привлек.

Нас снесло силовой волной. А потом мы уже бежали втроем, пока не наткнулись на лесную сторожку. И чем ближе мы подбегали, тем отчетливее ощущался запах гнили. Здесь жило зло. А потом мы с товарищами по несчастью увидели ее, спускающуюся с неба. Красивая, молодая девушка с длинными медовыми волосами и глазами настолько прекрасными, что будь я мужчиной, поддалась бы. Как эти два идиота. Стоят столбом и пялятся на это совершенство, вот только я видела ее настоящую сущность. Старая сморщенная старуха, прогнившая настолько, что не осталось там ничего человеческого. Я точно ее не знала, но, видимо, она знала меня.

— Последняя из рода Леер, как я полагаю, — проворковала она голосом ангела, — Приятно встретиться. Мне много про тебя рассказывали.

— Кто?

— Ай, ай, ай. Какая любопытная девочка. И такая живая. Мастер будет доволен. Последний ингредиент. Приведи ее.

Меня тут же схватили, причем оба моих оппонента. Я посмотрела в глаза одного и поняла. Полное подчинение. За одну секунду, невозможно. Если только…

— Не думала, что такие как вы могут работать с людьми. Барон Акмар, как я понимаю, тоже из вашей шайки?

— А ты хорошенькая и так приятно пахнешь. Ммм. С каким бы удовольствием я бы попробовала тебя на вкус.

Полная психопатка, да еще и канибалка, похоже. Вот это я влипла…

— А с каким бы я удовольствием посмотрела, как ты сдохнешь, — ответила я. Вот не умею держать язык за зубами. За что и поплатилась хлестким ударом по лицу. А потом чуть не выплюнула эти самые зубы, вместе с кровью.

— Забери у нее светоч.

Тот, что не держал меня, пытался обыскать, а я все шире улыбалась.

— Упс, незадача вышла.

— Тварь, — выплюнула девушка, — Куда ты светоч дела, отвечай?

— Съела, — усмехнулась я. И снова получила удар, теперь уже в живот. И пока я пыталась разогнуться, валяясь на стылой земле, девица продолжала бесноваться.

— Кому, кому она сказала о светочи? Найти, немедленно, из-под земли достать.

Оба наемника испарились где-то в чаще леса. Приказ побежали исполнять. Ну, ну.

Ух, как ее проняло, даже сквозь красивое обличье темная сторона проскальзывать начала. Так, пора заканчивать этот цирк. Я резко развернулась и бросила в нее заклинанием, затем еще одним, и еще, которые она с поразительной легкостью отбила, попробовала светом, тоже не действует, но и она не спешила отвечать, так, только связующие заклятья применяла. Почему? Выяснить не удалось. Акмар объявился и в отличие от своих марионеточных дружков, этот был в полном уме.

— Какого… вы кто? — спросил он, и эта тварь на него переключилась, вот теперь я могла видеть, как тьма проникает в человека. Она словно окутывает его, ищет лазейку, бьет в грудь, туда, где сердце бьется о грудную клетку, и если находит отклик, то впитывается вся, без остатка. А вот как ее достать, я не представляла. Акмар повернулся ко мне и весь белок его глаз заполнился чернотой.

— Схвати ее.

Он попытался. И так же, как с Лаилэ, одно прикосновение ко мне, вызвало страшный крик и ожог на руке барона. Он завыл где-то под кустом в таком отчаянии, что мне стало даже его жаль. Особенно после того, что я видела. Пусть он был недобрым, жестоким, полным злобы, но не тьмы. Этой, разъедающей остатки человечности твари в нем не было.

— Мы остались одни.

— Это ненадолго, — ответила ведьма, но ко мне подходить опасалась.

— Зачем вам камень?

— Какая любопытная девочка. Хочешь знать? Тебя прямо распирает, не так ли? Секреты, секреты, а ты как пешка идешь, не зная куда.

— Пустые слова от сумасшедшей старухи. А я бы хотела увидеть хозяина.

— А не боишься? Ведь этой встречи ты можешь не пережить, — улыбнулась она, а потом радужка ее глаз медленно стала затягиваться и я увидела глаза тьмы и любопытство в этих самых глазах.

— Кто ты?

— Кто я? А разве ты не знаешь? Я людские пороки, их извращенные желания, их самые темные стороны, я есть и в тебе.

— Что тебе нужно?

— То же, что и тебе, только совсем с разной целью.

— Открыть врата?

— Умная девочка, — усмехнулась тьма в лице девушки.

— Зачем?

— Это воля хозяина, того, кто предательством впустил меня в ваш мир.

Хозяина? Значит ли это, что тьма всего лишь ручная шавка кого-то посильнее?

— Зачем тебе я?

— Ты… бесполезна сейчас, но когда завершится слияние…

Тьма замолчала, а радужка девушки вернула прежний цвет, а потом она подошла ко мне и прошептала: «Когда-нибудь мы снова встретимся, и я попробую тебя на вкус».

Внезапно ведьма присмотрелась так, словно видела меня впервые, ощерилась, как животное, принюхалась, а потом схватила меня за руку. И в этот момент ее откинуло от меня на добрые двадцать метров. Не долго думая, я кинулась бежать.

Но не успела. Ведьма применила заклинание и повалила на землю. А потом подошла ко мне и зашипела:

— Отдай.

— Что отдать?

— Отдай браслет.

— У меня его нет.

— Врешь, гадина. Я чую его.

— Это ты ослепила Нэйну?

— Отдай. Отдай.

Вот теперь в ней не осталось ничего человеческого. Только жажда, бурлящая в глазах, желание забрать, а еще страх моего прикосновения. Я усмехнулась. А ведь это хороший шанс. Как я там говорила: «отыщи меры воздействия и бери, что хочешь или задавай нужные вопросы».

— Отдай, отдай, — шипела она.

— Ответишь на вопрос, отдам.

Ну же. Давай, соглашайся. Давай же.

— Какой вопрос?

— Зачем ты ищешь камень?

— Отдааай.

— Зачем? — надавила я.

— Еще одна ступенька к открытию врат.

— Что еще нужно. Отвечай.

— Заклинание, второй кусок камня, браслет, мертвый атами и твоя кровь, — выплюнула она и снова застонала, — Отдай.

— Это все? Я жду.

— Еще карта подземных ходов.

— Что у вас есть?

— Заклинание и второй кусок.

— Где?

— Отдай, ну отдай же.

— Где?

— В Легории. Все в Легории. Отдай.

— Сейчас. Дай достану. Он у меня в сапоге припрятан, — ответила я, слабо представляя, что вообще собиралась делать. Эта гадина искала браслет. И очевидно, это она вырезала глаза Нэйне. С каким бы удовольствием я сделала с ней то же самое. Но предоставлю эту радость Кариму. Надо только метку поставить и тогда мы найдем ее где угодно и когда угодно.

Но когда я уже сформировала заклинание, чтобы вплести в ее след свою метку, появился барон и кинулся на меня. Заклинание пролетело мимо, а он схватил девушку за плечи и оттолкнул.

— Беги, быстро, — скомандовал он почему-то мне и заслонил от разъяренной ведьмы.

— Ты меня обманула!

— Ну, прости, нет у меня твоего браслета, а если б и был, то фиг бы ты его получила, стерва.

И я побежала, так быстро, как только могла. Впрочем, убежать далеко я не успела, точнее не дали. Само небо заискрилось, и пространство прорезали порталы, из которых вышли не меньше дюжины ищеек, во главе с моим давним знакомым, Петрисом. Они бросились в чащу, а я устало привалилась к сосне. Уселась прямо на землю. В висках стучало, а значит, скоро меня снова ждет переход в Адеон. Вот Азраэль обрадуется или наоборот. Я уже не знаю, что мы оба чувствуем. Вся эта связь, постоянная борьба с собой, я устала от этого. От всего устала. Хотелось просто лечь и заснуть годов этак на пять. Как та царевна, которая веретеном укололась. Мне бы хотелось…

— Ну, здравствуй, старая знакомая, — проговорил Петрис, присаживаясь рядом, на корточки, — Холодно, на земле-то сырой.

— Переживу.

— Очередной заговор раскрываем?

— Есть такое, — хмыкнула я.

— И что на этот раз?

— Расскажу, если пообещаете в департамент не тащить. Я, знаете ли, не очень люблю все эти казенные кабинеты. Мне бы домой, отлежаться.

— Ох и хитрющая ты девка, — хмыкнул Петрис, — И откуда только взялась такая?

— Так из Меренских лесов, вы что, забыли?

— Был я там, и с матерью твоей разговаривал.

— Не поверили, — догадалась я.

— Не поверил. Уж слишком ты на аристократку похожа.

— Да что ж вы заладили, — плюнула я, — Аристократка, аристократка.

— Ладно, не заводись. Лучше расскажи, что знаешь.

— Да что рассказывать? Я здесь травки для своих зелий собирала, а тут стихии учуяла. Пересечение.

— Сколько? — заинтересовался мужчина.

— Три.

— Да не может быть, — воскликнул он.

— Сама в шоке.

— Покажешь место?

— Покажу, если вы меня проводите, а то, после такого приключения, что-то ножки не держат.

— Представляю, — ответил он и вытер платком мою разбитую губу, — Уверена, что не хочешь к нам в департамент? Нам такие специалисты очень нужны.

— Вы же знаете, господин следователь, не умею я за столом сидеть, да отчеты писать. Я вольная птица.

— Скорее феникс, тот, что из пепла возрождается.

Я не поняла тогда, почему он это сказал, да возможности спросить не было. Его ищейки вернулись. Ведьма скрыться успела, а значит, нам еще придется столкнуться на жизненной дорожке, потому что ни я ее в покое не оставлю, ни она меня. Акмара схватили, но как человеку, предъявить ему было нечего. Его сразу к лекарям отправили, а меня тьма в его глазах тревожила, а еще вопрос, почему он тогда меня спас? И он ли это был?

А вот за источник я переживала, точнее за лесовика, который рискнул показаться на глаза ближайшей ведьме, которую нашел, и попросил вызвать ищеек. Ради меня. И я представляю, чего это ему стоило.

— У меня к вам просьба, — проговорила я, наблюдая, как радостно рассматривают источник ищейки Петриса. Как дети, ей богу, — Вы не могли бы источник в ведение одной магиане отдать? Из Велеса.

— Уж не Эльвиру ли ты в виду имеешь?

— Вы знакомы? — удивилась я.

— Было дело, а ты, девонька, ее откуда знаешь?

— Вы забыли, что я из Меренских лесов, да еще с неплохим потенциалом. Пробовала в академию поступать.

— И не взяли?

— Взяли, только в тот год мама прихворала, пришлось отказаться и за ней ухаживать, — нашлась я с ответом. Не люблю лгать, но тут уж ничего не поделаешь. Ложь во спасение, как говорят, не хуже горькой правды бывает.

— Так отдадите?

— Боюсь, что это не мне решать, но я постараюсь сделать все, что смогу.

— Вы чуете? Это место волшебное.

— Да, источник.

— Я не про источник говорю. Про лес. Это лес волшебный, и хозяин этого леса замечательный. Жаль будет, если их обоих не станет. А Эльвира, она справедливая, она все сделает как надо. И лес сохранит и источник спрячет, — проговорила я и подмигнула выглядывающему из кустов дедушке Василию. В этот момент я решила, что костьми лягу, а лес погубить не дам. Никому. Ни злу, ни людям.

— Странная ты, девонька, — усмехнулся Петрис.

— Мне говорили.

— Почему источник тебе не помогает? Может, лекарей позвать?

— Эх, лекари в моем случае не помогут. Мне другая сила нужна. Помогите встать.

Петрис помог, причем за ту руку схватил, на которой колечко мое обреталось. И как назло, я перчатки забыла на камне у ручейка. Это все слабость. Совсем меня путает. И ведь никогда не снимаю их, тем более при людях. А тут нате вам. Петрис и вцепился.

— Занимательное колечко у вас, госпожа травница, — пробормотал он, силясь вспомнить, где же подобный узор видел, — Странный рисунок. Почему-то кажется, что у него комплект должен быть. Браслет.

А вот теперь я вцепилась в его слова, как волкодав.

— Видели где-то подобный?

— Да. У своей ученицы. Нет, очевидное сходство.

А я ведь тоже когда-то видела этот самый рисунок, только не обратила внимания, а вот теперь, когда Петрис заметил, поняла. Подружка Милы. Та самая, что тогда в таверне хотела о почтовике выяснить. Удивительное совпадение, а может, и не совпадение вовсе, а своеобразный план судьбы, играющей с нами, словно с пешками на шахматной доске, переставляющей нас туда, сюда, сталкивающей друзей и врагов, выписывающей своеобразную картину нашей жизни. Только не верю я, что все за нас предопределено. Было бы так, я бы в земле лежала или давно замужем была за Азраэлем. А так, я жива, свободна, немного нездорова, но и это поправимо и мой жизненный путь только начинается, а судьба… ей еще не раз придется переставлять в спешке фигуры, чтобы одна упрямая девчонка-побратим не разорвала своими действиями целостность намеченной картины мира.

Глава 18

Когда я появилась, он стоял ко мне спиной. В парадном костюме настоящего сына Адеона.

— Что за праздник?

— Ты действительно хочешь знать? — глухо спросил он, но так и не обернулся.

— Хочу. Никогда не видела тебя таким нарядным, хотя нет, видела. На празднике Черной луны. Но я тогда мало что запомнила.

— Сегодня праздник благословения.

— Погоди, а разве он не летом празднуется?

— У этого праздника всегда разное время празднования. В этом году в ноябре.

— Ты пойдешь?

— Только потому, что так надо.

— Я бы тоже хотела, — почему-то проговорила я. Тот праздник был удивительным и таким счастливым, а этот наполнен грустью и сожалением. Но он встрепенулся.

— Ты можешь.

— Я всего лишь призрак, забыл?

— Но иногда ты можешь становиться материальной.

— Это опасно, тебе не кажется.

— Я готов рискнуть.

— Почему?

— Чтобы понять самому и заставить понять тебя.

— Я не понимаю.

— Я принесу платье.

— Азраэль, это глупо. Я не пойду.

— Ты же сама сказала, что хотела бы этого. Так почему нет? Сейчас тебя едва ли кто-то узнает. Уж слишком ты отличаешься от той, какой была пять лет назад.

— Это безумие, — ответила я, а сама уже загорелась идеей, желанием и надеждой. Совсем маленькой и крохотной. А потом поняла, что меня уже ничто не сможет остановить, и кивнула. Азраэль отсутствовал недолго, несколько минут, но то, что он принес… было самим совершенством.

— Платье моей матери.

— Почему ты хранишь его? — спросила я, касаясь фиолетового шелка рукой.

— В этом платье она хотела выйти замуж за моего отца. Цвет ее народа. Я не рассказывал, но моя мать была украдена с Белого острова, вывезена оттуда со множеством таких как она девушек и продана в морийское рабство. Отец был покорен ее красотой. Поэтому выкупил и сделал своей игрушкой. Я ненавидел его за это.

— Она была рабыней?

— Да. И он не пожелал освободить ее даже тогда, когда она подарила ему сына, даже когда стала не нужна.

— О, Всевидящая…

Я не смогла сдержать слез, и сейчас они падали на фиолетовый шелк, потому что знала, какая страшная участь постигла его мать.

Тогда маги еще не научились делать татуировки, не убивающие раба, если погибал хозяин. И для живого существа такая смерть, сама по себе была ужасной, но то, что случалось с душой. Даже там, за гранью, душа раба была соединена с душой хозяина. И если он попадал в чистилище бездны, то и душа раба, какой бы чистой и светлой она не была, оказывалась там же. Страшная смерть, страшная боль от осознания, какая участь постигла эту бедную женщину и страшная магия, порождение чьего-то безумства, способная сотворить такое зверство.

— Как ее звали?

— Амелия. И мне жаль каждого дня, не проведенного с ней. Отец даже это у нас отнял, тогда как Рейвен получал все.

— Он тоже потерял мать.

— Она хотя бы у него была. Была с ним все то время, а меня обливали презрением каждый раз, когда я оказывался рядом.

— Это не оправдывает тебя. Твою ненависть к брату.

— Да, может быть. Но я всегда буду его ненавидеть, так же, как и он меня, когда поймет, что я сделал. И не посмеет напасть. Будет гореть в этой своей агонии, не в силах ничего изменить. Потому что, ранив меня, он ранит тебя. Зато я смогу даже убить его, если захочу, и он будет стоять как овца на закланье и ничего не сможет сделать.

— Зачем ты все это говоришь?

— А разве не поэтому ты не бежишь сейчас к нему с криками, что жива? Боишься, что он станет еще больше уязвим или того, что он смирится. Отпустит тебя.

— Еще слово и я уйду, — проговорила я. Да, он все знал, даже больше, чем я сама. Вывернул наизнанку все мои страхи, все те причины, заставляющие прятаться от самых близких людей. Не потому что я боюсь, что безликие начнут охоту за ними, хотя и это тоже, а потому, что завершив слияние, я дам Азраэлю огромную власть не над собой, над Рейвеном. Потому что будь все иначе, разрывай его те же чувства, и противоречия, я бы отпустила, я бы не посмела выступить против соперницы из страха ранить его. Мне безразлична была моя судьба, но очень важна его жизнь. И если он также любит, как раньше, то и для него моя жизнь будет важнее собственной. Именно поэтому я так хотела разорвать связь и найти Гвинерву. Спросить у нее, как ей это удалось. И надеялась, что ее браслет мне поможет в ответах. Тогда, четыре года назад мне было важно это, но что важнее? Открыть врата, тогда я должна завершить слияние, или обезопасить Рейвена и разорвать связь, пока она не стала полной. Два пути, две возможности, два шанса и две проблемы, на которые я не могла найти ответов. Разве что…

— Хорошо. Я пойду с тобой на праздник благословения.

Когда я вышла из ванной комнаты в платье Амелии, то Азраэль застыл от восхищения. Подошла к зеркалу и улыбнулась. Он был прав, женщина в отражении и та самая неловкая девочка подросток отличались как небо и земля. Хотя я бы предпочла ту. Оставался последний штрих, серая пыль. Единственное средство, способное размыть очертания, сделать меня почти незаметной. По крайней мере лицо.

— Это ужасно, — поморщился Азраэль, когда я нанесла последний слой на шею, — Ты все испортила. Никто не поверит, что я мог увлечься такой невзрачной серой мышью.

— Тогда, может, я тут останусь?

— Ну, уж нет. Ты хотела доказательств, и ты их получишь, — ответил он и потащил меня к выходу, схватив за руку.

— Каких еще доказательств? Это ты вроде хотел что-то понять.

— Что ты меня любишь, — огорошил он, заставив брови взлететь вверх.

— Вот это самомнение, — хмыкнула я и вырвала руку, чтобы первой направится к заветному залу. Мы появились, когда чудо только начиналось, и ритмичная мелодия, полная магической силы, отдающаяся в глубине, ударила по венам, заставляя кровь буквально вскипать от напряжения. Свет еще не погас, поэтому я успела заметить многих знакомых, а вот моей четверки не было, зато была та, кого я хотела сегодня поймать и поговорить, пусть даже рискуя раскрыть себя. Впрочем, я не сомневалась, что она прекрасно знает, что я жива. На то она и чертова провидица.

А потом свет погас, и я влилась вместе с другими девушками в круг танцующих. А потом он взял меня за руку, нашел в темноте, и возникла первая вспышка.

— Это невозможно, — прошептала я, все еще не до конца понимая смысла происходящего. Я не могу его любить, он враг, убийца, подонок и угроза, однако магия такого рода не умеет лгать, а значит, сердце любит, не так, как его, потому что от его сияния слепило глаза, и мое совершенно терялось в этом свете, но любило. И от этого становилось больно и страшно.

Я вырвала руку и протолкнулась сквозь толпу, чтобы наткнуться на кого-то и вот тут вторая вспышка и всеобщий шокированный вдох. Ну, еще бы. Теперь я не сомневалась, что как бы моя душа и сердце не любили Азраэля, это ничто по сравнению с моими чувствами к наследнику. А значит, все правильно. Так как надо. Хотя нет, не надо. Слишком рано и опасно.

— Вот черт! — пробормотала я и растворилась в воздухе.

* * *

Наследник смотрел на город и раздающиеся вокруг громкие возгласы, мелькающие вспышки чьей-то любви и не чувствовал ничего. Странное состояние. Словно тебя нет, только разум и оболочка. И сердце бьется ровно и размеренно. Уже давно. Почти четыре года.

— Красиво? — проговорил Акрон из глубины комнаты.

— Обычно, — ответил наследник.

— Жаль, я надеялся, тебя тронет эта картина.

— Почему? — полюбопытствовал он. Хотя ответ был абсолютно безразличен, — Четыре года не трогало, а теперь должно?

— Мне просто страшно видеть, во что ты превращаешься, и я ничего не богу сделать. Скоро ты совсем разучишься чувствовать хоть что-то.

— Разве не этого хочет совет? Да и Макс, и Регина. Все. Чувства, они заставляют нас терять разум, ошибаться, принимать неверные решения.

— Их отсутствие превращает тебя в того монстра, которым был твой отец.

— Им двигала ярость.

— Вначале, когда он ломал тебя, да. Но в конце, когда он открыл врата, когда убил Эллая и твою мать заодно, это была машина, бесчувственная, пустая оболочка, идеальное тело для тьмы.

Наследник не ответил. Но Акрон и не ждал. У них были уже эти разговоры, не раз и не два. Постоянно. И всегда с одним результатом. Полное отсечение чувств. Полное безразличие.

— Пойдем на праздник, сделай это хотя бы ради меня. В последний раз.

Он не знал, почему просил об этом, не знал, зачем, но сегодня он чувствовал, что так надо, что это необходимо им всем. А еще он чувствовал, что это последний раз, когда можно будет до него достучаться. Несколько месяцев назад он был живым, да — раненым, да — измученным, полным горя и отчаяния, но живым. А после Свера, после разговора с Региной в нем словно сломалось что-то. Тогда он впервые почувствовал холод, исходящий от него. Страшное зрелище. Не чувствовать ничего рядом с другом. Даже боли.

Он думал, что Рейвен откажется, но тот согласился. Безразлично посмотрел на друга и согласно кивнул.

В зале уже кто-то светился и Акрон чувствовал то ликование, которое пронзало мужчину, и страх, и досаду девушки. Он не видел эту пару, но уже был заинтригован, а потом они вошли в темноту, и случилось невообразимое. На них кто-то налетел и тогда в наследнике взорвались все те чувства, эмоции, желания, которые он так долго хоронил, побежали по венам и выплеснулись наружу в таком ярком свечении, что Акрон зажмурился, да все они почти ослепли. Да и девушка сияла не менее ярко, словно два солнца, словно две половинки одной души или ли-ин у побратимов. А еще он чувствовал глухую ярость с другого конца комнаты и не успел разобраться, как обладатель столь сильных эмоций скрылся в портале, да и девушка…

— Вот черт! — Донеслось до Акрона странное ругательство, а потом сияние прекратилось, погрузив всех в темноту с новым ударом по глазам.

Они вернулись в коридор, и Акрон чувствовал, как сильно билось сердце наследника в тот момент. И мысленно радовался, что так все случилось. Он не мог до конца понять всего этого, осознать, поверить, но был благодарен судьбе, за то, что не позволила ему сдаться.

А Рейвен сжимал платье исчезнувшей девушки, уже смутно предполагая, догадываясь, что все это могло значить. Что все его планы разрушены, что придется начинать все сначала и идти другим путем. Он надеялся, как же он надеялся, что скоро тот, кто был виновен в гибели Ауры, не исполнитель, а организатор проявит себя, придет к нему, приведет с собой тьму и тогда он попробует избавить мир от этой твари. Слабая, призрачная надежда, но прежде чем вернуть все назад, вернуть ее, он должен был обезопасить Адеон. И вот ее появление все нарушило. Как всегда, впрочем. О, его маленькая девочка умела рушить чужие планы. А то, что это была она, он не сомневался. Другой такой нет. Тогда, в Свере, он не мог поверить, но чувствовал ее. И едва оказавшись в Адеоне, кинулся за разъяснениями к Регине.

— Она жива? — прокричал он и схватил испуганную магиану за плечи.

— Это сложный вопрос, — ответила она, осознав, о чем ее крестник спрашивает.

— Простой. Да или нет? — требовательно спросил он, но она промолчала. Сейчас он готов был на все, даже выбить из нее признание, если придется, но ему ответил кто-то другой:

«Ты не сдержал обещания, мальчик, вы все не сдержали. Это твоя плата. Не ищи то, что потеряно, даже не пытайся, иначе я отберу то, что осталось, теперь уже насовсем».

Он словно умер в тот момент. Всевидящая. Если она сказала это, значит, у него нет ни единого шанса.

Но после она сказала: «Однажды, когда ты совсем не будешь ждать, тот, от кого ты меньше всего будешь ждать, вернет тебе потерянное. Тогда я не стану мешать».

Он ничего не понял из ее слов, многого не понимал и сейчас, но молчал. Прятал чувства, играл в безразличие, притворялся только для того, чтобы за всем этим спрятать то единственное, что было дорого — надежду.

И сегодня она расцвела буйным цветом в душе, срывая к чертям всю его броню. Он не знал, радоваться ему сейчас или огорчаться, что планы нарушены, что маски сброшены и теперь, не только враги, но и друзья не поверят, что он превращается в Арона. Жаль. Придется искать другой способ, чтобы в будущем не осталось тех, кто сможет забрать у него самое дорогое. А он подождет. И, судя по развивающимся событиям, ждать осталось совсем немного.

* * *

После моего фееричного появления в Адеоне я решила завязать с этим, а значит, и с приключениями, хотя бы на время. У меня сейчас были другие заботы. И первая из них — найти камень, вторая — помочь Василию спасти лес. Жаль, что источник в Свере находится. Если бы в Велесе, то Эльвира спокойно могла им заниматься, а так… чужая страна, чужая юрисдикция, видите ли. Пришлось на время перебраться в деревню Черемша и лично контролировать процесс вырубки леса, чтобы не дай Всевидящая, ни одна зверушка не пострадала. Кстати, о зверушках. В тот день я камень спрятала на ошейнике Ветра, в надежде, что его не поймают. Его и не поймали, причем даже я. Этот ушлый зверь сбежал вместе с моей находкой. Вы спросите, почему я была так уверена, что его не поймали? Все просто, после похищения Миры, я на обоих маячок магический поставила, ну не на них самих, конечно. У Ветра, на ошейнике, у Миры, на платке, подаренном Коланом, который она постоянно с собой таскала. Что поделать, грусть о любимом, пусть и таком гаде, как этот наемник, никуда не девается. И как я ее понимаю.

Ну, так вот, псина смылась. И, похоже, это вовсе и не псина была. Притворщик чертов. Почти полгода изображал из себя собаку, грыз кости, гонялся за кошками, сидел на привязи, и хвостом вилял, едва завидев меня, да он соседнюю сучку обхаживал, сама видела. А теперь что же получается? Меня обвели вокруг пальца. И я бы ведь не знала ничего, страдала бы и искала бедного зверя, если бы Василий не намекнул на странности, которые в нем заметил. Правда намекнул он, лишь когда я отчаялась бегать по лесу и звать глупую шавку и решила попросить лесовика еще об одном одолжении.

Он послушал, пожевал травинку, а потом выдал:

— Я бы помог, коли это обычный зверь бы был. Достал бы для тебя из под земли.

— А что в нем необычного? — не поняла я.

— То то и оно, что не зверь это вовсе.

— А кто? — вконец растерялась я.

— От него проклятьем за версту несет.

Хотела бы я сказать, что леший путает что-то, вот только они, как никто, ощущают подобные отголоски магии. Мы можем и не понять, не заметить, а они увидят.

— Вы уверены, дедушка?

— Не уверен был бы, не сказал. Не простой у тебя пес. Да и пес ли?

Вот и я подумала о том же, а потом вспомнила наш разговор с Тимкой, лет пять назад. Еще до Адеона. Он очень тогда проклятьями разного рода увлекался и нас пытался завлечь. Их много есть, разной силы и возможностей, требующих разного уровня мастерства. И о многих он с упоением рассказывал, но мне запомнилось одно: «Перерождение» — очень мощное проклятье, превращающее человека в животное. Насколько? Иногда навсегда, а вот если проклявший хочет человека использовать, заставить подчиняться и служить, тогда он отбирает лишь часть его мирского дня. Просто в какие-то моменты человек пропадает и появляется пес. Вот только всегда у него есть хозяин и просто так проклятые ничего не делают. А значит, ему от меня что-то нужно было, и я очень надеюсь, что все-таки не камень.

Сейчас его носило где-то в Мории, но, поскольку я решила затаиться, хотя бы на время, то занялась лесом. Точнее, доставанием архитектора местного, а потом местного застройщика, потом прораба и других причастных к строительству школы лиц. Даже к главному магу прицепилась. И ведь получила бы от него как минимум проклятье за свое вмешательство, но тут бедному магу не посчастливилось нашу Глафиру Кирилловну встретить. Хотя, эти двое иначе думают. Вон как милуются на крылечке и на лес любуются.

— Как ты думаешь, Велику уже можно вернуться? — спросила Мира, тоже наблюдая эту умильную сцену из окна.

— Пока рано. Годика через три, когда его Кайнис обработает.

— Ты его в гильдию заслала?

— А что такого? Хватит ему уже в дураках числиться. А там из него настоящего мужчину воспитают, если выдержит, конечно.

Мы помолчали. Хорошо, что так все закончилось для нас всех. Особенно для Миры и Глафиры Кирилловны, к которым ворвались эти жуткие маги с Акмаром во главе. Девушка до сих пор не могла без содрогания вспоминать, как Акмар ударил Глафиру так, что ей показалось, он ее убил. И она буквально сгорала от ужаса и боли, пока не увидела женщину с огромной шишкой на голове, перевязанной бинтами, подбивающей местное население идти спасать девушек от душегубов мерзких. И ведь подбила же.

К весне Глафира и маг поженились, а я успокоилась. Наша бой-женщина не даст загубить лес, а значит, миссия выполнена. Осталась другая. Найти пса и камень заодно. А еще не давали покоя оставшиеся части головоломки под названием «Открыть врата». Две части одного камня, нож, браслет, заклинание и я.

И только одна часть была при мне, значит, стоит найти остальные. И мы начали с малого. С карты подземных ходов Адеона.

Глава 19

— Ты знаешь, а я ведь был там, в Свере, — проговорил Зак, когда я закончила рассказ.

— Когда?

— Тогда, когда всплеск неконтролируемой энергии почувствовал. Думал, это Медди.

— Оказалось, я?

— Да. Я не знал. Вы нашли карту?

— Еще бы, — усмехнулась, — И это, мой дорогой, была наша очередная встреча. И ты снова меня не узнал.

— Это когда?

— Юбилей князя Марека помнишь?

— Это была ты? — воскликнул он.

— Еще одна насмешка судьбы.

Конечно, он помнил тот бал, причем в мельчайших деталях.

Он не любил все эти балы. Наверное, потому что никогда не был дворянином. Смотрел, на все это сборище надушенных, расфуфыренных аристократов и понимал, что только отсутствие юбок позволяло отличить, кто из них мужчина, а кто женщина. Особенно не любил карнавалы. Здесь враг, надевший маску, может приблизиться непозволительно близко, воткнуть нож в спину или ударить сковывающим заклятьем.

Но сейчас приходилось разгадывать, искать ее глазами в этом ворохе юбок и масок. За год в роли Тора он создал гигантскую сеть осведомителей с одной лишь целью, найти Медею. Каждый след, каждая зацепка, которая находилась, вела в пустоту, появлялась другая, и так же обрывалась. Но он не сдавался. Раз за разом искал малейшие сведения, крупицы информации. И, наконец, нашел. В Свере завелся вор. Очень дерзкий вор. Ходящий, по краю. Он отметился и в Велесе, и в Девере, и теперь здесь. В Свере. Похищал очень странные предметы. Книгу, из деверского особого хранилища, старую карту мира у одного велесского чиновника и вот теперь снова карта. Только теперь в Свере. И не было в ней ничего необычного. Но для вора почему-то она была ценной, раз он решил пойти на такой риск. И Тор бы вовсе не заинтересовался этими странными эпизодами, если бы ему не сообщили, что загадочный вор — женщина. Причем не просто женщина, а очень сильный маг. Может, это была и не Медея, но он должен был убедиться.

Его люди стояли на стреме. Наблюдали за всеми, кто входил и выходил из личного кабинета хозяина. Он, казалось, все предусмотрел, расставил ловушку. Осталось только дождаться, один лишь шаг и птичка попадется в клетку. Еще чуть-чуть.

И она пришла. Когда начался фейерверк, одна из женщин отделилась от толпы, побежала вверх по лестнице на третий этаж, пересекла коридор и открыла дверь кабинета. Ей понадобилось несколько минут, чтобы вскрыть сейф, развернуть карту и расплыться в победной улыбке.

— Наконец-то.

Но тут она заметила движение, едва уловимое, но такое знакомое. Он напал, она была быстрее. Магией не пользовался, да и она не спешила. Смотрела на него из-под маски, скрывающей пол-лица, и не могла сдержать какой-то непонятной ему радости. Он не заметил кинжала, пролетевшего в миллиметре от его лица. Ударил заклятьем, она с легкостью отвела удар. От магии взвыла магическая сирена. Еще две минуты и сюда сбежится вся стража в округе. Она остановилась. Прищурилась и, не долго думая, бросилась бежать, но не через дверь. Через окно. Он за ней, по крыше. Почти поймал, а она сиганула на ближайший балкон, и снова погоня, как кот за мышью. Наконец, он настиг ее в чьем-то кабинете, и даже удалось поймать, зажать в тисках и вглядываться в серые, лукавые глаза.

— Попалась, — прошептала девушка, причем ни страха, ни злости, ни обиды, ни лихорадочного желания убежать эти глаза не выражали. А только какую-то детскую радость и непокорность. «Лисица что-то задумала», подумал он тогда, а потом кто-то ударил его сзади по голове и он осел к ее ногам. В полубреду-полудреме он ощутил, как она потрогала пульс на шее и проговорила сообщнику:

— Уходим.

— Ты уверена, что я не убила его? — послышался испуганный шепот, очевидно, женский.

— Не беспокойся. Он живучий. Его даже безликие в свое время сломить не смогли.

А потом он потерял сознание и больше ничего не помнил.

* * *

— Значит ты?

— Уж прости, — проговорила я, ничуть не раскаиваясь.

— Зачем были все эти кражи?

— Потому что многие господа любят хвалиться подделками. Представь мое разочарование, когда, украв первую карту, обнаружила, что это фальшивка. Пришлось украсть книгу, которая помогла бы определить — что фальшивка, а что подлинник.

— Теперь у тебя есть карта.

— И браслет, — позвенела я красивой побрякушкой, — И, кстати, мы еще поговорим о том, как ты посмел разбить сердце той милой девушке. Как ее зовут?

— Жанна, — нахмурился он.

— Жанна. Видимо, слабо Мира тебя тогда ударила. Может добавить? Глядишь, мозги на место встанут.

— А что с камнем? — решил свести разговор с опасной темы друг. Ну-ну.

— Я знаю, где эта псина сейчас, но не могу достать.

— И где же?

— В Мории. А там Мила. Да и дела у меня сейчас.

— Это какие же?

— Да есть одно незаконченное обещание, — проговорила я, думая о Нэйне и Кариме, — Тут придется либо разорваться на две половинки, либо найти помощника.

— На меня намекаешь?

— Не намекаю. Предлагаю.

— Чтобы открыть врата? Это опасно и чертовски глупо.

— Думаешь, я не знаю? Думаешь, за все эти четыре года я не просчитала в уме все варианты, все за и против? Но только подумай. Они могут вернуться. Тимка, Тиана, Рилан. Это может случиться. Мы можем все исправить.

— Только в том, другом мире нас уже не будет. Нашего мира не будет. Нас самих, таких, какие мы есть.

Я тоже думала об этом. Все те, кого я встречала. Все, кого встретили Мила и Зак. Яр и Лестар, Жанна и Майк, Нил, Нэйна и Карим, и Мира. Все наши друзья. Что будет с ними в том, другом мире, если я рискну все исправить? А главное, останусь ли я собой? Имею ли я право на это? Не знаю, но я бы хотела выяснить, с ним или без него.

— Соглашайся. Заодно Жанну проведаешь, на сына глянешь.

— На кого?! — резко повернулся Зак, и так в этот момент его глаза горели, что до моего тупого умишки дошло наконец — он не знал. Вот дура…

— Она его Заком назвала, кажется.

А он сейчас побитую собаку напоминал. Схватился за волосы и потер лицо.

— Хорошо. Я помогу, но только там. Прости, но…

— Я понимаю. Твое путешествие закончилось?

— Похоже на то, — криво усмехнулся он.

Вот только у судьбы были другие планы, и его путешествие к себе только начиналось.

* * *

Все было готово. Утром Майк открыл ворота замка, впустил подмогу. Они затаились в ожидании условного сигнала, каждый на своей позиции, со своими инструкциями. И только один из них изначально не собирался следовать плану. Аен. Он знал, что брат не простит его за то, что хотел сделать, но хотя бы успокоится. Вернется домой, перестанет изводить себя и его заодно. Поэтому он внимательно осмотрел крыши и место будущего сражения, нашел идеальное место для того, что задумал и путь отхода. Впрочем, в той суматохе, что будет царить внизу, нетрудно будет затеряться в толпе.

Жанна тоже была сама не своя. Этот Белый рыцарь испортил им весь план, дал Лестару шанс расправиться с врагом и рычаг давления на Милу. Она прекрасно осознавала, что подруга не позволит казнить Артура, возможно даже ценой своей чести или чего-то более серьезного. И ей не давал покоя взгляд этого Белого рыцаря, его слишком личное отношение к королеве и постоянное, возможно, даже неосознанное им самим наблюдение за ней. Стоило ей только появиться в комнате, пройтись по залу или прогуляться по саду, и он неотступно следовал за ней. Жанна постоянно на него натыкалась взглядом и всегда с одним и тем же странным взглядом, обращенным к принцессе. Она не знала, когда в ней возникли эти сомнения, когда она начала думать обо всем этом, сопоставлять факты, но выводы, к которым пришла…

Она должна была убедиться. Поэтому рано утром, пока Майк готовил мятежников, пришла в раздевалку к рыцарям, абсолютно пустую, за исключением одного человека, или не человека. Он готовил свои изрядно подпорченные доспехи к последнему бою. Артур Марании порядком его потрепал и сейчас латы напоминали дуршлаг, а не полноценные доспехи, впрочем, ему было безразлично, даже если король убьет его на этом поле. Ведь даже если он победит, она никогда не будет с ним. Теперь уже нет. Он услышал легкие неторопливые шаги Жанны и натянул маску, а потом обернулся, чтобы столкнуться с осуждающе-разочарованным взглядом.

— Зачем вы это сделали? — без предисловий накинулась она.

— Простите?

— Ох, оставьте это притворство и снимите маску, наконец, я знаю, кто вы.

Она блефовала, почти. Предполагала и даже внутренне сжалась. Поверит или нет? А вдруг она ошиблась, и все ее факты и домыслы не имеют под собой никакой почвы? Что если все это лишь ее желание и глупые фантазии? Но он поверил. Ухмыльнулся и снял ненавистный кусок железа с лица.

— Яр, — выдохнула она, сама не зная, как реагировать, — Что вы наделали? Что вы хотите? Отомстить? Уничтожить все, над чем мы так долго работали? Что вы хотите?

Он не ответил. Отвернулся и принялся одевать доспехи.

— Убить короля? — вдруг осознала она и сама испугалась своих мыслей.

— А если и так, это будет достойная месть, вам не кажется? Она разбила мое сердце, я разобью ее.

Что он несет? Он и сам не знал. Не этого он хотел, не об этом мечтал. Сейчас он даже самому себе не мог объяснить, чего добивался. Быть вдали от нее было невыносимо. Просто в этом странном, извращенном проявлении, в этой ярости и гневе он маскировал только одно чувство. Любовь, которая никуда не делась, не преобразовалась, не уменьшилась, не стала причинять меньше боли. Она осталась такой, как была, даже если объект этой любви ее не достоин.

— Вы сумасшедший, — воскликнула Жанна, — Вас поймают и казнят.

— Не такая уж плохая смерть, вы не находите? — усмехнулся он, а она не сдержалась. Подскочила к нему и ударила.

— Вы чертов самонадеянный ублюдок. Она любит вас, всегда любила. И оттолкнула только из-за того, что Лестар заставил. Он шантажировал ее войной. Вы в своем задетом, упрямом самолюбии даже не удосужились проверить, увидеть за грубыми словами ложь. Это вы бросили ее, не защитили, пусть даже от нее самой. Да она в тысячу раз умнее, сильнее и мужественнее вас. И, черт возьми, они не женаты, тупой вы недалекий идиот!

Она кричала на него, говорила и говорила, и начало доходить. А вот ее последние слова вообще ввели его в ступор.

— Что?

— Вы идиот, вот что.

— Что значит не женаты? — спросил он, все еще не понимая всей сути сказанного, — Я сам видел…

— Вы видели иллюзию, фантом. Как тогда, с Корином. Майк помог. А вот то, что стояли и просто смотрели, как любимая женщина выходит за другого, означает, что вы трус. Обыкновенный трус, который спрятался за своей обидой и холил и лелеял ее, вместо того, чтобы действовать. А она ждала. Вы не стоите ее.

— Я знаю, — согласился он, но теперь уже понимая, что все делал неправильно, что шел не тем путем, а значит, нужно придумать новый.

— Я надеюсь, вы не станете делать ошибок там.

— Не беспокойтесь, мисс Эвердин, я вас услышал.

— Не заставляйте пожалеть меня о том, что я все рассказала. Потому что если она узнает, не простит ни вас, ни меня.

— Спасибо, вам за все, — проговорил он и пошел к выходу, уже понимая, что сегодня он сделает все, чтобы вернуть свою любовь.

* * *

Когда все зрители расселись, и глашатай возвестил о появлении короля, Мила кивнула Максу. Он также кивнул в ответ и покинул ложу. Жанна сидела рядом и все время сжимала руку Милы, немного беспокоясь. А не допустила ли она ошибку, рассказав все Яру, а не перегнула ли она палку? Может, Миле нужно знать обо всем?

Но она молчала и лишь лихорадочно следила за действиями противников. Оба оказались на редкость искусными, но каждый раз, когда Лестар пытался применить магию, у него не выходило. Ничего не получалось. Словно на этом странном рыцаре была тысяча щитов, сквозь которые он не мог пробиться. И он видел это раньше. На арене в Моравии. Его раб. Тот самый ублюдок. И, когда он осознал это, ярость захлестнула, сминая все здравые мысли.

— Не понимаю, что он делает? — проговорила Мила, наблюдая с каким ожесточением король набрасывается на воина, заставляя того отступать, — Он так дерется, словно этот рыцарь его личный враг.

— Может, так и есть, — пробормотала Жанна, так, чтобы Мила не услышала.

Полил дождь, а эти двое словно не знали усталости, нападали и кружили, как два хищника, два равных друг другу зверя. Лестар заставил рыцаря ошибиться, провел обманный выпад, подсечку и нанес удар, не сокрушительный, но воин упал на землю, а Лестар занес меч, чтобы избавиться раз и навсегда от тени того, кто мешал ему получить ту, что так отчаянно хотел. И именно в этот момент одна из башен, та, в которой содержали Артура Марани, затряслась от оглушительного взрыва. Король отвлекся всего на секунду, и, в этот момент, его грудь прошила стрела, пронзив насквозь.

Мила закричала. Бросилась на арену, как и королевские лекари. Они суетились, осматривали короля и с сожалением уходили, понимая, что ничто уже не поможет. И Мила кинулась к ближайшему с криком:

— Почему вы стоите? Сделайте что-нибудь, я приказываю вам.

А потом упала на траву и заплакала. Лестар бледнел на глазах, но все еще был в сознании. Увидев ее, он слабо улыбнулся, чувствуя привкус крови во рту. И все же, такая смерть лучше той, какая постигла короля Августа. Это даже больше, чем он мог рассчитывать, ведь рядом она. Он мог бы утонуть в зелени ее глаз, просто смотреть и улыбаться. И не желать лучшей участи.

— Пожалуйста, помогите, — шептала она.

Он поднял руку к ее лицу, коснулся бархатистой кожи, как всегда мечтал и только сожалел, что прочертил на ее безупречной щеке кровавую полосу. А потом безвольная рука упала, и он почувствовал прикосновение ее пальцев. Хорошая смерть, правильная, но она посчитала иначе.

Как бы Мила к нему не относилась, какие бы чувства не испытывала, но дать ему умереть не могла. Не так и не сейчас. Она не знала, смогла бы спокойно смотреть, как он умирает, если бы это случилось два года назад, оставила бы все как есть, но сейчас… Она чувствовала. Готова ли была рискнуть ради него жизнью? Ради Яра безусловно. Но и он…

Последняя слезинка упала на его смертельно бледное лицо, и она решилась. Просто закрыла глаза и позволила магии струиться по телу, вливать ее в чужое тело, отдавать свое тепло, заменяя его холодом. Занемели ноги, холод пробрался выше, захватил колени, поднялся. Она вдруг поняла, что как только холод достигнет груди, сердце остановится. Просто заледенеет. Достоин ли он был такой жертвы? А может, она так устала страдать, что сама хотела этого. Ведь все так просто, отдать чуть больше. Никто и не заметит, еще чуть-чуть…

* * *

Яр встал перед королем с твердым желанием победить. Им больше не руководила боль, ненависть, отчаяние, все то, что, как он увидел сегодня, снедало короля. А еще в этой его слепой ярости он видел другое, Лестар любит и тьмы в нем больше нет. Невозможно, непонятно, плохо, но объяснимо. Что еще может убить зло, как не самое светлое, самое чистое чувство — любовь.

Он отбивался от атак, стоял на месте и давал излить этому человеку в холодной схватке оружия, в соприкосновении стали, в связке приемов защит и атак, а потом случилось страшное, он поскользнулся, упал и, казалось, проиграл, а потом увидел стрелу с большим стальным наконечником, прошившую доспехи короля насквозь. И отчаянный, полный боли и горечи крик Милы. Он стоял у него в ушах, когда она бежала по полю к мужу, когда кричала на лекарей, когда рыдала рядом с ним и цеплялась за руку. И очнулся, когда понял, что она творит. И это причинило боль в сотню раз большую, чем тогда, в ее комнате, когда она говорила те злые слова, потому что тогда он не верил, да слышал, слушал и даже прочувствовал, но знал где-то глубоко внутри, что она лгала. А сейчас увидел насколько этот подонок ей не безразличен, если она готова отдать за него жизнь. А именно это она сейчас и делала. Лестар розовел на глазах, а его глупая девочка умирала. Осознав все это, он схватил ее за плечи и разорвал контакт. Сейчас она даже на ногах не держалась и не смотрела на него. А он тащил сквозь образовавшийся хаос от взорванной кем-то башни, сквозь толпу напуганных людей, к выходу, к своему коню. Потому что все. Это был его предел. Он целый год позволял ей ускользать сквозь пальцы, топтал свою любовь, пытаясь вытравить ее из души, но теперь дошло, наконец, какой же он идиот. Он почти все испортил, но теперь он спасет их любовь. Не позволит этому подонку забрать те крохи прошлого, что давали ему дышать все это время.

Мила все еще была в шоке, поэтому не сразу сообразила, что ее усаживают на лошадь, и белый рыцарь легко вскочил в седло. Придержал ее за талию, заставил опереться о него, а потом рванул прочь. Благо, ворота были распахнуты настежь. Только за городом она вышла из своей прострации и начала соображать. Только вот даже пустить по телу легкий энергетический заряд была не в состоянии.

Да и руки от усталости не поднимались. Зато она могла говорить, чем и воспользовалась, высказав все, что думает о рыцаре, лошади и всей ситуации в целом. А потом выдохлась и попыталась осмотреться.

— Куда мы едем? Что вы собираетесь делать? Просить выкуп? Убить меня? Пытать? Что? Да говорите же!

— Ничего из вышеперечисленного. Я собираюсь любить тебя и больше ничего, — ответил он.

А она задрожала не в силах поверить, понять, осознать. Значит, Белый рыцарь — это Яр. И как реагировать, что чувствовать, как… как…

— Он найдет нас, — наконец выдала она, слабо понимая, что говорить и делать. Пребывая в новом шоке.

— Не найдет. А даже если это и случится, будет уже поздно для него.

— Почему?

— Потому что к тому времени как он нас найдет, я намерен сделать тебя беременной.

— Что?

— Что слышала, родная. Больше я тебе разрушать нашу жизнь не позволю, — ответил он и поцеловал ее в макушку. Да, они наделали много ошибок, и он не меньше ее, но сейчас он был намерен отвоевать каждый день, каждый миг с ней, даже у нее самой.

Глава 20

— Привет.

— Привет, — улыбнулся Нил.

— Расскажешь свой секрет?

— Не-а, — ухмыльнулся он и напомнил того самого нахального мальчишку из прошлого, которого я когда-то приложила к волшебной доске, — Что ты ему рассказала?

— Все что нужно было.

— И про друзей?

Я глубоко вздохнула и внимательно посмотрела на друга. Их больше нет, и Зак прав, играть с такими вещами я не рискну. Мне нравится то, какая я теперь, а он, увидев сына, не станет ничего менять, как бы мы все этого ни хотели.

— Но ты все-таки рискнешь сделать свой ход?

— Чтобы предотвратить то, что показала Гвинерва? Безусловно, — ответила я, — Но ты ведь и так все про всех знаешь.

— Не все. По ребенка не знал. Про то, что ты не последняя из рода Леер — тоже.

— Я тоже не ожидала такого сюрприза. И даже не знаю, хорошо это или плохо, что у меня есть сестра. И где ее искать, не представляю.

— Регина тебе ничего не сказала?

— Нет. Именно в тот момент Рейвен появился. Пришлось срочно сматываться.

— И долго ты от него бегать будешь? Теперь он знает, что ты жива.

— Знаю. Но только те причины, которые заставляют меня прятаться, никуда не делись. Я все еще нужна тьме, безликие все еще сильны, а в Адеоне по-прежнему правит совет.

— И ты по-прежнему связана с Азраэлем.

— Да. Но эту связь я нарушать не намерена. Больше нет, — уверенно ответила я и на такую безусловную уверенность у меня была своя причина.

Когда я надела браслет, точнее, когда Жанна мне его отдала, то так же, как и с кольцом, увидела образы, прошлое последней хозяйки браслета.

И началось все с сияния, того самого дня, когда Арон пригласил Эллая и Лили де Леер на праздник благословения.

Я видела тот день, словно сама там побывала.

Гвинерва проснулась от того, что замерзла. Она часто мерзла в этом холодном, бездушном Адеоне. В этом мрачном дворце. Она не любила его. Не любила ничего здесь, даже мужа. Единственный луч света для нее был сын. Вся ее жизнь и любовь были завязаны на нем.

Ночью Арон был груб в своих ласках и, как и всегда, решил загладить вину очередной красивой побрякушкой. Но на этот раз браслет ей понравился. Даже очень. Она погладила белое золото, прочитала надпись и улыбнулась. Странный подарок, и такой не характерный для Арона. Он всегда дарил золото, а тут всего лишь серебро. Но в этом серебре она ощущала частичку дома, частичку себя самой, потому что никогда не хотела быть повелительницей Адеона, но как истинная дочь своих родителей не смогла отказать когда-то такому высокому по статусу господину.

А потом зашла Клара, жена Максимилиана, брата повелителя. Они подружились едва увидели друг друга, и только ей она рассказывала свои тайны, зная, что подруга никогда ее не предаст. Гвинерва завидовала ей, ее счастью с мужем, их искренней, полной нежности и восхищения любви. Их совершенному браку. Ее же брак был похож на непрекращающуюся пытку, потому что никогда она не могла ответить мужу взаимностью. Что-то сдерживало внутри. Когда он касался ее, целовал, она не чувствовала отклика в душе, словно заморожена была.

— Сегодня день благословения, — счастливо проговорила Клара. А душу в очередной раз кольнула зависть. Они с Максом снова переплюнут всех своим сиянием.

— Арон потащит меня на праздник, а потом начнется ад.

— Мне так жаль, — искренне, без тени фальши ответила Клара.

— Зато я увижу Рейвена, — чтобы хоть как-то сгладить неприятный момент, ответила Гвинерва.

— Это настоящее счастье — видеть, как наши дети играют вместе. Они уже становятся маленькими мужчинами.

— Хотела бы я посмотреть.

Но Арон не разрешал слишком часто навещать сына. А ведь она бы променяла все те подарки, которые он дарил, на один настоящий день со своим мальчиком. Целый день с ним, без нянек, охраны и прочих анвар.

— Сегодня Лили приедет. Ты обязательно должна с ней познакомиться. Уверена, вы подружитесь.

Гвинерва лишь пожала плечами, думая о чем-то своем. Жаль, Арон не женился на ней. Тогда бы она была свободна и, возможно, счастлива.

А вечером ей представили почетных гостей и впервые за всю свою жизнь, ее душа потянулась к другой душе, сердце забилось так сильно от одного лишь взгляда красивого беловолосого мужчины с невероятно синими, пронзительными глазами. Ее трясло от желания прикоснуться, от тяги к этому побратиму, потому что сейчас она понимала, что все это время просто не жила. Без половины души нельзя жить полной жизнью, потому что где бы ты ни был, что бы ни делал, с кем бы ни жил, всегда будешь искать, пусть в мыслях, свою потерянную половину. В тот день она ее нашла. Он был всем, что она хотела, к чему стремилась, для чего могла бы жить. И он чувствовал то же.

Арон, Макс и Эдгар исчезли куда-то, и только это дало им возможность побыть вместе, почувствовать друг друга сердцем. Они сияли ничуть не хуже, чем Клара и Макс и в этот момент все ее естество наполнялось теплом и томлением, и желанием завершить слияние. Они сбежали тогда из зала, держась за руки, почти вбежали в пустой кабинет, она даже не успела понять, чей он, да и не важно было в тот момент. Ей хотелось быть с ним, вбирать в себя все, что он давал, и отдаваться в ответ так, как никогда и ни с кем не было. И он брал ее прямо на чьем-то столе, заставлял кричать и плакать от наслаждения, забывать обо всем и всех на свете. А потом, когда они уже почти достигли пика, он прокусил ее запястье и то же самое проделал со своим, чтобы в миг наивысшего наслаждения соединиться полностью, стать единым целым во всем. А потом появился он, мой отец. Эдгар, ведущий внутреннего круга, правая рука повелителя и его лучший друг. Это его кабинет и его стол они использовали вместо постели.

— Эдгар, — шокировано и напугано произнесла Гвинерва, подошла к нему, не в силах что-либо сказать. А он ударил, отвесил ей пощечину за друга, потому что не мог рассказать ему о таком предательстве. Она заставила его самого предать.

Эллай мгновенно ощерился, его окутало солнечное свечение и вместо человека, на столе сидела огромная белоснежная пума, готовая напасть в любую секунду и разодрать горло тому, кто посмел ударить его любимую.

Гвинерва остановила. Она смотрела на него и обливалась слезами, пыталась сказать что-то, а потом просто выбежала из комнаты переполненная отчаянием и болью.

Но на этом ничего не закончилось. Они встречались где и как только могли, предавая всех и вся. Занимались любовью, строили планы на будущее, спорили о том, мальчик у них родится или девочка, и придумывали имена.

Это потрясло меня тогда больше всего. У нас с Рейвеном был общий брат или сестра. И я теперь не была последней из рода Леер. А значит, этого второго родственника нужно было найти и как можно скорее, пока до него не добрались безликие.

Из всех людей только Эллай и Клара знали, чей это ребенок. Да, подруга не понимала, осуждала, постоянно твердила, что так нельзя, но согласилась помочь Гвинерве бежать. Они не успели, роды начались значительно раньше, пришлось возвращаться и рожать во дворце под неусыпным надзором счастливого повелителя. По иронии судьбы, он пребывал в уверенности, что это его ребенка ждет Гвинерва, и, не сложно представить какой удар он получил, когда взял на руки малыша. Точную копию своего отца, беловолосого снежного барса, Эллая.

В тот день в душе Арона что-то умерло и он начал превращаться в чудовище, погубившее целый народ своей жестокостью. Но в ней он зашел дальше и забрал ребенка у матери. Куда он дел младенца — ни я, ни Гвинерва не знали. Только надеялись обе, что не поднялась рука убить. А потом были годы боли, одиночества, тоски по сыну, по халфу, по потерянному ребенку. И жестокость Арона. В конце она уже не узнавала его. Ее побег я видела через кольцо, а вот почему она убила Эллая, поняла только сейчас. Она хотела все остановить, прекратить всю ту боль, которая почти уничтожила ее. И когда убивала, была совершенно уверена, что они умрут вместе. Браслет не позволил. Тот, кто его носит, не стареет и не может умереть, даже если убиваешь часть души. В тот день она убила и себя тоже. Осталась оболочка, заполнившаяся холодом и равнодушием. Ничем, пустотой. Идеальное вместилище для тьмы. И она впустила ее.

И увидев тогда, во что она превратилась, поняла, что никогда не пойду на разрыв связи. Я не самоубийца и не собираюсь становиться этим бездушным, холодным монстром, какой стала Гвинерва. Я попытаюсь смириться, примириться с самой собой и со своим халфом. Даже если никто не поймет. Прав был Яр, прав Азраэль. Это наша природа, наша суть, если хотите. Как человек не может жить без души, так и мы, побратимы, не можем друг без друга. Да, часть души я отдам ему, но сердце… оно всегда будет биться только для одного анвара, для наследника.

* * *

Нил никак не мог забыть встречу со своим странным двойником. Иногда, ему казалось, что это просто страшный и странный сон, полный загадок и недомолвок. Но отказать своему двойнику не смог, хотя боялся, и очень. Он уже неделю служил во дворце, а до этого границы охранял. Теперь же стал приближенным второго советника Адеона. Ему нравилась работа и то оживление, что царило здесь. Через неделю помолвка и свадьба наследника, затем передача силы, и все. Когда Нил впервые увидел это существо, то чуть не упал от того, что узнал его. Это с тем самым анваром танцевала Рей на выпускном балу. И ведь Нил тогда совершенно точно увидел. Этот анвар горел в своем собственном аду. Однажды взглянув в его глаза, он с содроганием отвел взгляд, да и не он один. Большая половина анвар просто не смотрела в глаза этому существу. В них была сама смерть, как бы пафосно это ни звучало. Но только в Адеоне он узнал, почему. В первую же неделю у мастера Одена он услышал шепот двух учеников:

— Я как увидел его, чуть не поседел, — говорил один.

— Не стоило тебе вообще туда идти, — отвечал второй.

— Но мне хотелось посмотреть. Говорят, она была такой же прекрасной, как на картине.

Нил тогда не решился прервать их, но вскоре выяснил, что эти двое говорили о закрытой галерее в западном крыле. И он поддался своему любопытству и в день обручения, когда все были заняты приготовлениями к свадьбе, рискнул и пришел посмотреть. То, что он увидел, настолько потрясло его, что мужчина даже не заметил приближения анвара, что было для них просто недопустимо.

А поразиться было от чего. С огромного, во всю стену портрета на него смотрела девушка, с которой он три года обучался в одной гильдии. И она тогда ему ничего не сказала.

— Нравится? — Нил даже подпрыгнул от неожиданности и обернулся. На него смотрел своими черными глазами, полными глухого отчаяния наследник.

— Простите я…

— Я задал вопрос.

От этого холодного голоса у парня душа ушла в пятки. Вот сейчас это существо вытащит меч и отсечет ему голову.

— Странно. Обычно мне отвечают сразу, — все так же холодно проговорил наследник.

— Простите. Да. Мне нравится.

— Когда я ее видел в последний раз, она была другой. Менее ослепительной. Я знал, конечно, что она еще расцветет, но эта девушка на портрете совсем не та. Хотя, если бы вы увидели ее раньше, непременно влюбились бы. В нее все влюблялись.

— Не сомневаюсь в этом, — искренне ответил Нил. Но наследник словно не слышал.

— Через несколько дней я женюсь. Как вы думаете, она поймет?

— Конечно.

— А я думаю, нет. Когда-то она сказала мне, что последние из рода Леер не носят на голове ничего, кроме короны, но иногда… становятся вдовами. Хотел бы я, чтобы ты убила меня за одну только мысль о женитьбе на другой…

Анвар надолго замолчал, жадно разглядывая портрет. А Нил не решался ему мешать и уйти не решался. Он тоже смотрел и никак не мог понять одной вещи, почему она не сказала? А потом обратил внимание на ее руку и все понял. И уже не смог сдержаться.

— О, всевидящая, она любит. Все еще любит. Какой же я идиот! Она не от опасности пряталась а…

— Что? — наследник удивленно обернулся к молодому человеку.

— Я идиот, вот что. И она идиотка. Послушайте, вам нельзя жениться. Она не простит, вы правы. Вам нельзя. Помните, помните тот день в гильдии магии Свера? Ведь вы видели ее, ведь вы танцевали. Вы не могли не почувствовать, просто не могли. Это ведь была она, она, — И Нил указал на портрет.

Наследник непонимающе уставился на мальчишку. Но следующие слова потрясли его не тем, что сказал этот мальчик, а тем, что тот знак, которого ждал, он получил так скоро. Неужели?

— Она жива. Вы можете посмотреть это в моих мыслях, я знаю, вы можете. Она слишком упрямая. Она верит, что не достойна любви из-за тех погибших друзей.

— Погоди, — медленно проговорил наследник, все еще не доверяя самому себе, — Ты утверждаешь, что знаешь Ауру, эту девушку?

— Не просто знаю. Я учился с ней в гильдии магии Свера. И кольцо она носит, прячет под перчатками. Она не может его снять, и никогда не могла. Ведь это значит — любит. Ведь так?

А потом Нил почувствовал, как в его мозгах кто-то копошится. Неприятное ощущение, но ради этой упрямой идиотки он готов был претерпеть и не такое. Зато он с удовольствием видел, как меняется лицо наследника, как из глаз уходит боль и отчаяние, и как в них разгорается иное чувство. Ярость.

— Я убью ее, — прошипел наследник и бросился к выходу.

— Эээ, — проговорил Нил, следуя за наследником, — Вы только не сильно ее убивайте. Пожалейте убогую.

— Обязательно пожалею. Вот придушу и пожалею об этом, — отозвался наследник, а затем резко остановился, — После той… попойки на крыше вы больше не связывались?

Нил как-то резко побледнел, вспомнив, что там, на той самой крыше он целовал невесту наследника Адеона.

— Простите…

— Тебя прощаю, за то, что рассказал. А ее прибью. И не только за поцелуи с чужими мужчинами. За каждый день прибью, за каждый час без нее.

А потом начался сумасшедший дом. Наследник разорвал помолвку на глазах у шестисот приглашенных, поискал глазами магиану, а не найдя, бросился в ее кабинет за ответами.

— Жуть, чего это с ним такое? — спросил бледный молодой анвар, едва не столкнувшийся с наследником.

— Невеста не по нраву пришлась, — хмыкнул Нил, — Вот, побежал искать ту, что украла его сердце.

— И найдет?

— Такой из-под земли достанет, — ответил парень, а потом прошептал, чтобы никто не слышал, — И притащит за шкирку, как бы не сопротивлялась. Кончилась ее свобода, долеталась птичка.

Эпилог

После того, как поправилась, я решила вернуться в Нерис, в свой дом, к своим клиентам. К Мире, которая ждала меня там, но прежде, мне нужно было кое-что сделать, понять кое-что для себя и я снова перешла по связи в надежде поговорить с единственным человеком, который мог что-то знать о малыше и Гвинерве. С Региной.

И вновь судьба сыграла со мной злую шутку. Я оказалась во дворце именно в тот день, когда Рейвен женился. Мне было тошно здесь, хотелось сбежать и не видеть, как разрушаются все мои надежды, как разрывается душа, но дело было важнее. Поэтому я затолкала подальше свои чувства и бросилась в кабинет Регины, пока мой халф не объявился. Ее в кабинете не оказалось, зато зеркало было на своем месте. И так же как раньше, мне невероятно сильно хотелось сбросить материю и узнать, наконец, что же за ней скрывается. И как же вовремя она появилась. Чуть не споткнулась, увидев меня, но шока на лице не наблюдалось, а, значит, я не ошиблась, и она действительно знала обо мне.

— Аура, — выдохнула она.

— Здравствуйте.

— Что ты здесь делаешь?

— Хочу задать вопрос, позволите?

Женщина не двигалась с места и все рассматривала и рассматривала меня, словно я диковинный зверек какой.

— Ты изменилась, и в то же время осталась прежней.

— Вы тоже. Скажите, вы знали о том, что нас ждет там, на поле?

— Нет, — очень серьезно ответила она, и я поверила, — Я бы не допустила этого, если бы узнала раньше.

— Но помогаете Азраэлю, почему?

— Потому что он твой халф.

— А… ему почему не сказали?

— В эти игры я не имею права вмешиваться. Всему свое время, Аура. Мы рискнули обойти волю Всевидящей, и были наказаны.

— Вы про выбор говорите?

— Да. Помнишь те свои видения в озере слез? Мы обе ошиблись с расшифровкой. Если бы тогда он сказал тебе о выборе, ты бы отказалась. Но время все равно бы сделало свое дело, оно бы позволило бы вам глубже понять, прочувствовать вашу любовь, укрепить ее. И, в конце концов, то первое видение стало бы явью.

— Но ничего этого не случилось.

— Да. Но ты ведь пришла спросить не об этом.

— Вы правы. Я хотела спросить, вы знаете, что я не последняя из рода Леер?

Она промолчала. Но и шока в глазах не было. Сколько еще эта женщина хранит в себе секретов? Сколько их еще будет? И когда, наконец, они перестанут бить наотмашь так, что потом с трудом приходишь в себя?

— Я знала, что Гвинерва родила ребенка.

— Вы видите его в своем зеркале?

— Нет. Но и тебя я до совершеннолетия не видела.

— Но он старше меня? И побратим?

— Старше, всего на несколько месяцев, а то, что побратим… Я не знаю. Но, скорей всего. Эллай ведь был. Кстати, об этом. Ты не должна так рисковать собой. Необходимо завершить слияние.

— Я еще думаю об этом, — ответила я, но говорить с ней о личном не хотелось. Не знаю, но я больше не доверяла ей, никому из них, — Вы знаете, где Гвинерва сейчас? Может, она что-то знает о своем ребенке? Может, скажет.

— Она ничего не скажет тебе.

— Почему?

— Потому что это больше не она. Но, если хочешь, я провожу тебя к ней.

— Значит, вы знаете…

— Макс нашел ее несколько лет назад. Она совсем сошла с ума. Никого и ничего не узнает и только рисует свои странные картинки.

— И вы не сказали Рейвену?

— Ему не нужно знать.

— Позвольте ему самому решать, что для него важно, а что нет.

— И это мне говоришь ты? — усмехнулась женщина.

А я прикусила язык, потому что права она. Не имею я права давать такие советы. Мы уже хотели перенестись, точнее, Регина взяла меня за руку, как снаружи кто-то саданул кулаком по двери так, что она чуть не слетела с петель.

— Регина, я знаю, что ты здесь.

Мы переглянулись.

— Уходи.

— Ага, если бы я могла. Меня Азраэль отпустить должен, — прошептала я.

— Тогда прячься.

— Где?

— В шкаф, полезай в шкаф.

Дурацкая ситуация, комедия абсурда какая-то. Я почувствовала себя любовником неверной жены, а за дверью свирепый муж, который, если найдет, прибьет обоих. Только это был не муж, точнее муж, только уже не мой, а Адельки. Предатель. Убила бы. Из своего укрытия я мало что поняла, зато чихнуть хотелось неимоверно. Я сдерживалась, как могла. Нос зажимала, задерживала дыхание, еще бы на ноге попрыгала, если б было, где развернуться. А потом чихнула.

И в комнате воцарилась подозрительная тишина.

Ой, мамочки, сейчас меня поймают и наступит мне полный…

Конец третьей книги

Content

Ольга Ильина
Последняя из рода Леер — 3

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог