Сычев Павел

Хищники. Теория и практика рейдерских захватов

Редактор Ю. Быстрова

Руководитель проекта С. Турко

Технический редактор Н. Лисицына

Компьютерная верстка М. Поташкин

© Сычёв П., 2011

© ООО «Альпина», 2011

© Электронное издание. ООО «Альпина», 2011

Сычёв П.

Хищники: Теория и практика рейдерских захватов / Павел Сычёв. — М.: Альпина Паблишерз, 2011.

ISBN 978-5-9614-2112-5

Все права защищены. Никакая часть электронного экземпляра этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Введение

На мой взгляд, сейчас о рейдерстве говорят и пишут слишком много. Вероятно, причина тому — масштабность, зрелищность самого явления, даже если рейдерский захват не сопровождается силовым вторжением на предприятие. Все равно это шанс прокричать о беззаконии, коррупции и прочих жутких явлениях современной России, приведших к трагическому финалу в виде разорения и разворовывания предприятия, утраты очередных уникальных технологий (как будто еще что-то осталось), лишения сотрудников этого предприятия своих рабочих мест и т.д.

Громче всего кричат о рейдерстве там, где его в действительности нет. Такие авторы просто честно отрабатывают вложенные в них инвестиции, им нет никакого дела ни до разоренного предприятия, ни до обездоленных безработных. Просто им хочется приложить ситуацию к «жареной» теме — повысить шансы «инвестора» оттяпать очередной большой куш. Может быть, слово «рейдерство» привлечет внимание высоких чиновников, они подключатся, посодействуют…

На самом деле случаи истинных рейдерских захватов менее распространены, чем стараются представить некоторые. На одном из заседаний Государственной думы, в котором участвовал и автор этой книги, было заявлено, что в год происходит 60 000 рейдерских захватов. Все заахали, а я просто посчитал, и вышло, что это примерно 200 захватов в день, если захватывать ежедневно, без праздников и выходных. В Москве, где по-прежнему происходит около половины корпоративных конфликтов, должно быть не менее 100 рейдерских захватов в день.

Представьте себе, идете вы по улице, то там захват, то тут… Так и по улицам было бы ходить небезопасно…

Меня прервали на мысли: «А когда же рейдерам отдыхать?» — наверное, очередной выступающий привлек внимание какой-то экстравагантной идеей, коих сейчас пруд пруди.

Данная книга — попытка объяснить, как все происходит на самом деле. Рейдерство есть, оно крайне опасно, нельзя успокаиваться и расслабляться, с ним нужно бороться.

Ежегодно в России происходит не менее 500 рейдерских захватов, что уже немало — это реальная статистика, основанная на количестве возбуждаемых следственными органами МВД России уголовных дел. В Центральном регионе действует не менее двух десятков фирм (или, точнее сказать, группировок), основной доход которых — рейдерские захваты.

Широчайшее распространение рейдерство получило в других регионах, где оно сопряжено с убийствами и причинениями тяжкого вреда здоровью — за Уралом оппонентов по корпоративному конфликту убивают не задумываясь.

Возможно, внимательному читателю покажется, что слишком много времени я уделяю исторической стороне вопроса — тому, как рейдерство зарождалось и развивалось.

Действительно, я впервые столкнулся с рейдерством в 1996 году (оно тогда так еще не называлось), будучи следователем окружного Управления внутренних дел. Затем, перейдя в Следственный комитет при МВД России, я вплотную занимался и продолжаю заниматься этим явлением вот уже почти девять лет, поэтому случаев из практики (именно из практики) знаю очень много.

Я исходил из известной предпосылки — нет ничего в прошлом, чего не могло бы повториться в будущем. И новое — на самом деле хорошо забытое старое, и оно было раньше, может быть, в несколько измененном виде. Вглядевшись иной раз в новые лица, узнаешь в них черты чего-то давно знакомого.

Книга, естественно, адресована в первую очередь бизнесменам, собственникам крупных активов, которые должны сделать из изложенного свои выводы, определиться со стратегией и тактикой защиты своего имущества и бизнеса — на основе ситуаций, которые имели место в недалеком прошлом и, вполне возможно, могут повториться в настоящее время.

Плохие парни из рейдерских команд помнят все, знают как действовать; они рядом, и о них нельзя забывать.

А пока для начала…

Глава 1

Немного философии

Рейдерство — что это? Способ зарабатывания денег, бизнес? Вероятно. Стиль жизни? Тоже вполне возможно. Мировоззрение, а может быть, форма психического сдвига? Не исключено.

Не зря же Виктор Хазанов, которого осудили за организацию захватов Сокольского целлюлозно-бумажного комбината в Вологодской области и акционерного общества «Тулабумпром», предлагал арендовать самый престижный ресторан в Москве и созвать «бал хищников», на который пригласить всех самых известных рейдеров России. Отпраздновать торжество сильных в мире бизнеса.

К сожалению, не получилось. Мера пресечения в виде заключения под стражу по конкретному уголовному делу не позволила Хазанову реализовать свой «творческий» замысел. В следственный изолятор «Матросская тишина» на бал господа рейдеры не торопятся.

Тем не менее правомерно говорить о том, что сформировалась некая субкультура, которая претендует на закрытость, исключительность и элитарность.

И дело не в определенном дресс-коде — костюмах от Версаче, галстуках от Диора, «Крайслерах-300» и мобильных телефонах Vertu. Субкультура заключается даже не в том, что существует определенный сленг, понятный только узкому кругу людей — предприятие-«мишень», «заход», «блокировка» и др.

Для субкультурной прослойки характерно определенное отношение к тому или иному общественному институту, в данном случае — праву собственности.

Для рейдеров его нет. В их среде бытует поговорка «Ваш бизнес стоит столько, во сколько обходится нам его захват».

Некий субъект, не рейдер, но находящийся в тесной связи с ними, «крутящийся» в сфере рейдерства, как-то сказал о предпринимателе, ставшем жертвой нападения захватчиков: «Этот негодяй не хочет спокойно отдать честно отжатое у него имущество».

Квинтэссенция рейдерской психологии — понятие «честно отжатое». То, что путем юридических, экономических и прочих манипуляций, как околозаконных, так и явно незаконных, «отошло» от законного собственника, находится на так называемых фирмах-«прокладках» (фирмах-«однодневках») и контролируется рейдерами, — это уже их, рейдеров, собственность. Скрытность, внезапность, напор, наглость, беззастенчивость — вот методы, с помощью которых рейдеры получают эту собственность в свои руки.

Более того, состояние «подвешенности» уже захваченных объектов недвижимости (а именно она и по сей день является главным предметом посягательства), нахождение их в собственности фиктивных юридических лиц, зарегистрированных по утерянным паспортам, или у лиц, страдающих неизлечимыми формами алкоголизма, или у пенсионеров, или у бедных студентов — это наиболее предпочтительный для рейдеров правовой статус имущества. Нормальные люди стараются доводить все дела до логического конца, ставить точку. Для господ рейдеров состояние «подвешенности» — желаемый финал. Окончательное право собственности на захваченный объект на себя, своих родственников или близкие структуры оформлять они не торопятся. Такова их психология. Такова одна из отличительных особенностей данной субкультуры.

Говорить о том, что наплевательское отношение к людям — часть этой субкультуры, наверное, излишне, это очевидно. Автору однажды пришло понимание того, что рейдеры похищают не имущество и не деньги. Они похищают труд людей. Глядя на неимоверные усилия друзей-предпринимателей, «раскручивающих» бизнес, не спящих ночами, экономящих копейки, немыслимыми способами обходящих крючки и препоны нашей российской действительности, уворачивающихся от летящих в них «бомб» в виде проверок, предписаний, санкций, но упрямо идущих к своей цели, понимаешь, что они тратят на это не просто физические и моральные силы. Они вкладывают в развитие бизнеса кусок своей жизни, иногда весьма и весьма немалый.

И вот в одночасье приходят уверенные и резвые парни, просто выбрасывают предпринимателя в кювет жизни, а то, что он создавал кровью, потом и слезами, — просто забирают, причем грубо «выламывают» самое для них интересное — недвижимость или какие-то еще быстроликвидные активы, а остальное отправляют в тот же кювет и уходят.

Рейдеры похищают жизнь.

Гигантская проблема нашего общества заключается в том, что рейдерство сейчас модно среди интеллектуальной молодежи. Пойти в рейдеры — предел мечтаний отдельных молодых людей, получающих высшее образование или начавших офисную карьеру. Затаив дыхание, на перекурах в престижных вузах ребята слушают истории о том, как «у лохов отжали завод, зашли на него, срубили кучу лавэ». Да что там вузы, есть сведения, что даже среди депутатов Государственной думы незазорным считается заявить: «Я — рейдер», «Это я забрал такой-то завод или такой-то колхоз». И, говорят, слушатели реагируют на это в целом позитивно.

Вероятно, суть в том, что, по мнению той самой интеллектуальной молодежи, стать рейдером — это стать истинным хозяином жизни. Не богатым бизнесменом, олигархом, который отхватил свой жирный кусок в ходе перестройки и приватизации и теперь может купить себе все, даже здоровье и любовь, а еще выше — тем, кто может это забрать по своему собственному желанию, легко и непринужденно.

Забегая вперед, скажем, что эти мечты, в том числе бравада отдельных депутатов, которые на деле чаще всего являются всего лишь бенефициарами или в лучшем случае заказчиками рейдерских захватов, далеки от действительности.

Работа в профессиональной рейдерской компании — не сахар. Нервозность и всеобщая подозрительность, повышенная текучесть кадров (хозяева без сожаления расстаются с любым работником при малейшем подозрении в нелояльности, вне зависимости от заслуг и достижений) — это рабочая обстановка в такой фирме. Слежка друг за другом, обусловленная большим количеством бесконтрольных наличных денег, — обязательный атрибут такой работы. Понимая, что ходят по «лезвию ножа», балансируя на грани закона, рейдеры живут одним днем. Но и продлить его, этот день, очень хочется.

Результаты расследования уголовного дела в отношении организованной рейдерской группировки, занимавшейся отъемом чужой собственности под вывеской «Инвестиционная компания "Россия"», хорошо это иллюстрирует. Один из активных участников вне протокола как-то поделился: «Смотрю фильм "Семнадцать мгновений весны", и интриги между Кальтенбруннером, Мюллером и Шелленбергом кажутся настолько смешными, таким детским садом — знали бы они, что творилось в «ИК "Россия"!»

Но об этой уникальной структуре мы поговорим позже.

А пока остановимся на истоках и корнях рейдерского движения.

Глава 2

Как все начиналось

Автор не претендует на то, что видел начало российского рейдерства. Все было буднично и обыденно.

В один из дней 1998 года в следственный отдел окружного УВД поступило уголовное дело, возбужденное Генеральной прокуратурой Российской Федерации по факту захвата завода «Эмитрон» и ряда предприятий Москвы.

В качестве подозреваемого в постановлении о возбуждении фигурировал некто Михаил Дворников. Оговоримся, что впоследствии дело было доведено до определенного логического конца, Дворникову заочно (поскольку он ударился в бега) было предъявлено обвинение и избрана (опять же заочно) мера пресечения в виде заключения под стражу. Однако это не помешало господину Дворникову, находясь, очевидно, в Лондоне (а где же еще?), каждые четыре года выдвигаться кандидатом в депутаты Государственной думы по одномандатному избирательному округу то от «Союза правых сил», то от еще какой-то подобной структуры, до тех пор, пока выборы не стали проводиться по партийным спискам.

Завод «Эмитрон», последний советский завод, выпускавший отечественные электронно-лучевые трубки к кинескопам телевизоров, как предприятие прекратил свое существование, чем, возможно, были перечеркнуты последние надежды на развитие российской телевизионной промышленности, а в квартирах россиян прочно обосновались Sony, Panasonic, Sharp и другие заграничные изделия. Завод «Эмитрон», как ни странно, сохранивший свое название, на долгие годы стал пристанищем оптово-розничных торговцев восточных национальностей и прочих пришельцев из далеких стран, продававших бюстгальтеры необъятных размеров, пуховики их же производства и прочие товары, очевидно, более насущные…

А тогда и уголовное дело, и постановление о его возбуждении вызвали у одних ироничную усмешку, у других издевательские реплики: «Захваты! Эти фантазеры там, наверху, в своей Генеральной прокуратуре, еще бы дело о терроризме возбудили».

Тогда выражения «рейдерские захваты» никто не знал, оно появилось лет через семь-восемь, и никто из сотрудников того следственного отдела, да и всей России, не предполагал, какой ящик Пандоры открывается и какую бурю посеет тот легкий, веселящий ветерок.

А суть дела была достаточно несложной. Дворников и его сообщники приобрели на приватизационном аукционе небольшой пакет акций завода «Эмитрон», втайне от мажоритарного акционера, которым были трудовой коллектив и руководство завода, созвали общее собрание акционеров, приняли решение об увеличении уставного капитала и дополнительной эмиссии акций, и, приобретя эти дополнительные акции, сами стали мажоритарным акционером. Такой прием называется «размыванием» контрольного пакета акций и, несмотря на избитость, по сей день применяется в удобных для рейдеров ситуациях.

Затем мажоритарный акционер (М. Дворников и Кo) избрал своего генерального директора, который дал указание все оборудование по производству кинескопов заодно с их «мутными», так медленно развивающимися технологиями отдать в металлолом, а освободившиеся площади сдать в аренду для организации торговых точек, что, разумеется, было гораздо рентабельнее.

Аналогичным путем Дворников и его соратники захватили несколько неосторожно акционировавшихся НИИ, автокомбинатов и других предприятий Москвы, обладавших недвижимостью.

В те годы (1996–1999) приватизация в форме акционирования породила ряд уголовных дел, связанных с различными манипуляциями с пакетами акций. В ходу были не только упомянутое «размывание», но и фальсификация результатов голосования на общих собраниях акционеров, недопуск акционеров на собрание. Именно тогда родились архаичные теперь приемы направления акционерам конвертов с чистыми листами (якобы уведомления о проведении общих собраний акционеров), отключение лифтов с находящимися в них неугодными акционерами, проведение общего собрания акционеров на Сейшельских островах, куда простым акционерам просто денег не хватит добраться, а то и вовсе в салоне летящего самолета.

Это все кануло в прошлое, поскольку пакеты акций консолидированы, находятся в надежных руках, как правило, топ-менеджмента, а миноритарные акционеры, обладающие более-менее действенным пакетом акций, тотально контролируются. Сладкий кусок в виде акционерного общества с «распыленным» акционерным капиталом, т.е. рассредоточенными у множества физических лиц мелкими пакетами акций, настолько редок и привлекателен, что, скорее всего, будет предметом ожесточенной драки между самими рейдерами.

Но приемы захвата так называемым корпоративным способом постепенно вырабатывались, отшлифовывались и доводились до совершенства.

Отсутствие внятных правил регистрации эмиссий акций существовавшей тогда Федеральной комиссии по ценным бумагам (ФКЦБ) создало предпосылки для формирования приемов хищения пакетов акций.

Отдельного обсуждения заслуживает такой уникальный объект, как реестр акционеров. Этот правовой институт призван фиксировать (регистрировать) права держателей ценных бумаг. В те времена эти права, как правило, регистрировались в письменном виде в толстых бухгалтерских книгах, куда карандашом вписывались акционеры и количество их акций, ластиком стирались акционеры, продавшие свои акции, и т.д.

В одной из южных республик имел место следующий факт. Генеральный директор, как-то взяв в руки реестр акционеров и указав на несколько фамилий, недоуменно спросил у своего главного бухгалтера: «А это кто такие?» Был ответ: «Бывшие работники предприятия, ушедшие на пенсию. Теперь наши акционеры».

Устная резолюция руководства была проста: «Какие акционеры?! Убрать!» Выполняя волю руководства, главный бухгалтер просто вычеркнул этих акционеров, а их акции примерно «раскидал» по оставшимся. Недоумению генерального директора не было предела, когда в отношении его возбудили уголовное дело по факту хищения акций.

Дабы ограничить произвол эмитента — акционерного общества, эмитировавшего ценные бумаги, а также оградить простого акционера от подобных злоупотреблений, законодатель ввел норму в Закон «Об акционерных обществах», согласно которому реестр акционеров должен вести профессиональный участник рынка ценных бумаг, имеющий соответствующую лицензию, — регистратор или реестродержатель. Выполняя как бы роль независимого арбитра, этот субъект призван обеспечить объективность реестра, т.е. максимально соблюсти права акционеров.

В действительности получилось следующее. Находясь вне контроля руководителей эмитента, реестродержатель стал объектом особых притязаний рейдеров, а реестр — тем самым слабым звеном, которое могло стать легкой добычей. Склоняя регистратора на свою сторону путем подкупа, шантажа или иных средств, рейдеры на 90% обеспечивали победу, т.е. захват корпоративного контроля в юридическом лице.

Глава 3

«Похоронные команды»

В конце 1990-х корпоративный способ захвата был на некоторое время забыт, поскольку ему на смену пришел более дешевый и оперативный (на тот момент) инструмент — банкротство.

Действовавшая на тот момент редакция Федерального закона «О банкротстве» позволяла любому кредитору, имевшему непогашенную задолженность на сумму свыше 10 000 рублей, возбудить в арбитражном суде процедуру банкротства. Конкурсный управляющий, назначенный судом, фактически являлся ставленником компании-«захватчика», немедленно продавал «с молотка» недвижимость компании-должника на специально организованном аукционе с тем, чтобы вожделенные здания и помещения не ушли постороннему лицу — т.е. все фирмы, участвовавшие в аукционе, были подконтрольны одной рейдерской структуре.

Продав все ликвидные активы по минимальной цене, конкурсный управляющий быстренько составлял ликвидационный баланс и завершал процедуру банкротства ликвидацией компании-должника.

При в общем-то незамысловатой схеме для проведения данной «операции» требовалось немало факторов — обременить компанию-мишень необходимой суммой долга, провести в арбитражном суде несколько взаимосвязанных процессов, сначала в судебном порядке взыскать долг, затем обеспечить невозможность его получения с фактически платежеспособного предприятия, вовремя предложить кандидатуру конкурсного управляющего и добиться его назначения и т.д.

Таким образом, сформировались так называемые «похоронные команды», профессионально банкротившие любые понравившиеся предприятия, которые имели в собственности привлекательные активы, нормально работали и не подозревали о проводившихся в отношении них мероприятиях. В такую команду входили юристы, экономисты, у нее обязательно был «свой» конкурсный управляющий и, как это ни печально, «свой» арбитражный судья из судебного состава, рассматривающего дела о банкротстве. По большей части уже по фамилии конкурсного управляющего или судьи можно было безошибочно понять, что действует «похоронная команда» под руководством того или иного авторитетного деятеля, который публично чаще всего именовал себя «финансистом».

Именно в этой сфере деятельности преуспела широко известная в узких кругах компания «Росбилдинг». За давностью лет уже забылись многие хитроумные приемы этой фирмы, но помнится один. Некая фирма поставляла товар в один из крупных универмагов на необходимую сумму (чуть более 10 000 рублей) на условиях последующей оплаты и сразу же исчезала, переуступив долг другой, такой же подставной фирме. Администрация торгового учреждения, находясь в растерянности от такого «подарка» и, как Абдулла в фильме «Белое солнце пустыни», не зная, кому заплатить, заглатывала этот крючок. Когда проходил необходимый, установленный законом «О банкротстве» весьма непродолжительный срок, фирма-кредитор обращалась в суд. Поскольку представители «должным образом уведомленного» торгового предприятия в суд не являлись, факт невозврата долга признавался, выносилось решение о его взыскании, а буквально следом вводилась процедура банкротства, и дальше все шло по накатанным рельсам, по вышеописанной схеме.

Таким образом обанкротилось множество крупных торговых предприятий в Москве, преимущественно в ее восточной части, в том числе универмаги «Таганский», «Первомайский», «Вешняки» и др. Ныне предприятия сохраняют свои названия, ставшие за долгие советские годы брендами, но собственники у них уже другие.

Некоторое время назад, обобщая следственную практику, выстраивая на основе такого обобщения типологии рейдерских захватов, сотрудники Следственного комитета при МВД России пришли к выводу, что, захватив имущественный комплекс предприятия, «прогнав» его через фирмы-«прокладки», рейдеры тут же продавали его так называемому добросовестному приобретателю, не осведомленному о преступном происхождении этого имущества. Вырученные же деньги, служившие инструментом в их деятельности, они вновь запускали в оборот, т.е. на организацию следующего рейдерского захвата.

Однако не так давно компания «Росбилдинг» объявила о прекращении своей деятельности, а ее владельцы пошли кто в сенаторы, кто — в торговый бизнес, а кто и продолжил «инвестиционную» деятельность. При этом многие из них персонально вдруг стали собственниками солидных объектов недвижимости, рейдерски захваченных «во время оно». Из чего был сделан вывод, что не все захваченное, «честно отжатое» имущество рейдеры распродавали добросовестным приобретателям, наиболее «сладкие куски» они оставляли себе. Когда прошли годы, никто уже не пытался бороться за утерянное имущество, многое забылось, они без зазрения совести оформили право собственности непосредственно на себя.

Из чего был сделан еще один не менее важный вывод. Ни один разумный предприниматель, предвидя существенные финансовые затраты при покупке здания или помещения, не купит его, пока тщательно не изучит юридическую историю. Это при любом раскладе позволяет элементарно выявить факт корпоративного конфликта или конкретного рейдерского захвата. Представляется, что покупать проблемный актив такой предприниматель, не желающий попасть в нехорошую историю, не будет ни при каких условиях, даже с наиогромнейшим дисконтом.

Если же недвижимость, ставшая объектом рейдерского захвата, по каким-либо причинам все же куплена по типу «кота в мешке», а только потом стало известно о преступном происхождении прав на него, покупатель одним из первых начинает бить тревогу и забрасывать все окружающие его органы внутренних дел заявлениями о совершении преступления, о том, что он сам стал жертвой мошенничества, и т.д.

Когда лицо, прикупившее захваченный рейдерами актив, помалкивает, это однозначно свидетельствует о том, что оно либо находится под контролем рейдерской компании, являясь подставным, либо принимало некоторое участие в захвате этого актива.

Но вернемся к банкротству. В начале нового века Государственной думой Российской Федерации были приняты поправки к Федеральному закону «О банкротстве», существенно усложнившие эту процедуру. Во всяком случае, был поднят порог минимальной суммы взысканного долга, который фирма-должник не в состоянии погасить.

При таких условиях рейдерский захват «похоронными командами» стал нерентабелен и, хотя применяется в редких случаях, потерял былую популярность.

Уважаемый руководитель Комитета Государственной думы, стоявший во главе рабочей группы, разработавшей эти поправки, иногда с гордостью показывает присланный ему на день рождения неизвестными лицами «Толковый словарь рейдера», где на странице со словом «банкротство» у него лежит закладочка.

А само слово расшифровано так: «банкротство — способ захвата предприятия, потерявший популярность ввиду дороговизны и сложности».

Именно в этом честные депутаты Государственной думы видят путь решения всероссийской проблемы рейдерства — в усложнении и удорожании рейдерского захвата корпоративным путем.

Между тем примерно тогда же, в 2002 году, для рейдеров наступил «золотой век»…

Глава 4

Либерализация законодательства, и что она подарила рейдерам

А все дело в том, что 8 августа 2001 года был принят Федеральный закон № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», упростивший до невиданных пределов (а точнее, «беспределов») процедуру регистрации юридических лиц.

Буквально несколько цитат из указанного закона.

«Статья 8. Сроки и место государственной регистрации

1. Государственная регистрация осуществляется в срок не более чем пять рабочих дней со дня представления документов в регистрирующий орган.

Статья 9. Порядок представления документов при государственной регистрации

1. Документы представляются в регистрирующий орган непосредственно или направляются почтовым отправлением с объявленной ценностью при его пересылке и описью вложения.

4. Регистрирующий орган не вправе требовать представления других документов, кроме документов, установленных настоящим Федеральным законом.

5. Нотариальное удостоверение документов, представляемых при государственной регистрации, необходимо только в случаях, предусмотренных федеральными законами.

Статья 17. Документы, представляемые для государственной регистрации изменений, вносимых в учредительные документы юридического лица, и внесения изменений в сведения о юридическом лице, содержащиеся в Едином государственном реестре юридических лиц

1. Для государственной регистрации изменений, вносимых в учредительные документы юридического лица, в регистрирующий орган представляются:

а) подписанное заявителем заявление о государственной регистрации по форме, утвержденной уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти. В заявлении подтверждается, что изменения, вносимые в учредительные документы юридического лица, соответствуют установленным законодательством Российской Федерации требованиям, что сведения, содержащиеся в этих учредительных документах и в заявлении, достоверны и соблюден установленный федеральным законом порядок принятия решения о внесении изменений в учредительные документы юридического лица;

б) решение о внесении изменений в учредительные документы юридического лица;

в) изменения, вносимые в учредительные документы юридического лица;

г) документ об уплате государственной пошлины.

2. Для внесения в Единый государственный реестр юридических лиц изменений, касающихся сведений о юридическом лице, но не связанных с внесением изменений в учредительные документы юридического лица, в регистрирующий орган представляется подписанное заявителем заявление о внесении изменений в государственный реестр по форме, утвержденной уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти. В заявлении подтверждается, что вносимые изменения соответствуют установленным законодательством Российской Федерации требованиям и содержащиеся в заявлении сведения достоверны».

Такой либеральной процедуры регистрации юридических лиц, как у нас в России, нет ни в одной европейской стране. В свое время Следственному комитету при МВД России довелось изучать зарубежный опыт противодействия правонарушениям в сфере корпоративного управления. В Германии и во Франции, странах с самыми благополучными условиями ведения бизнеса, регистрацией юридических лиц занимаются торговые суды, которые вправе на свое усмотрение потребовать у учредителей фирмы дополнительные документы, подтверждающие наличие первоначального уставного капитала, основных средств, в том числе зданий или помещений, происхождение денежных средств и правильность уплаты налогов учредителями, а также иных документов на свое усмотрение. Срок регистрации не определен законодательными актами, но никак не может быть меньше 30 дней.

Инициатор принятия Федерального закона № 129-ФЗ Герман Оскарович Греф, в ту пору министр торговли и экономического развития, гордился этим законом и тем, что повысил инвестиционную привлекательность России, упростив регистрацию юридических лиц и убрав все бюрократические препоны на пути честных предпринимателей, решивших открыть свое дело.

Отметим, что открытие своего дела заключается совсем не в том, чтобы наскоро «слепить» и зарегистрировать юридическое лицо. Гораздо важнее найти «свою нишу» в бизнесе и, главное, средства на первоначальное развитие предприятия. А там честному предпринимателю можно подождать и месяц, пока регистрируется юридическое лицо, или пока поработать в статусе индивидуального частного предпринимателя.

Если же кто-то очень торопится зарегистрировать юридическое лицо в пятидневный срок, то возникает масса вопросов — а может быть, у него «горит» бухгалтерская отчетность по старому юридическому лицу? Ведь известен же всем бизнесменам ранее (да и сейчас порой) практиковавшийся способ — три месяца работать с одним юридическим лицом, «прогонять» через его расчетный счет и «обналичивать» неимоверное количество денег, а к моменту сдачи ежеквартальной бухгалтерской отчетности в налоговую инспекцию просто забыть про него и зарегистрировать новое с похожим названием. Через три месяца — повторить то же самое, тем более что алкоголиков, бедных пенсионеров и студентов, да и просто утерянных паспортов, на которые можно регистрировать все новые и новые юридические лица, — в нашей стране пруд пруди.

Но самое трагичное — новая процедура регистрации не просто открыла лазейку, а широко распахнула ворота для господ рейдеров. Именно тогда, в 2002 году, с момента вступления в действие вышеупомянутого закона, сформировалась, заработала и затем встала на поток самая популярная в России схема рейдерского захвата — представление в регистрирующий орган фиктивных документов о назначении «подставного» лица на должность единоличного исполнительного органа юридического лица, основанная на том, что налоговый инспектор, занимающийся этой самой регистрацией, не обязан и не имеет права проверять представленную информацию, а напротив — в течение пяти дней обязан зарегистрировать любую откровенную туфту.

Регистрация в Едином государственном реестре юридических лиц (ЕГРЮЛ) любого гражданина в качестве единоличного исполнительного органа юридического лица означает, что он с момента регистрации приобретает законное право распоряжаться всем имуществом возглавляемого им юридического лица. Далее следовало немедленное отчуждение активов этого юридического лица этим исполнительным органом без ведома законных собственников и органов управления захватываемого предприятия.

К такой простой и незамысловатой технологии прибавились уже опробованные на практике в конце 1990-х годов корпоративные способы захватов — упомянутое «размывание» пакета акций, проведение «своего» общего собрания акционеров, ведение «своего» реестра акционеров и другие виртуозные комбинации. Особое, почетное место заняла технология захвата «через судебное решение».

На свет явились профессиональные рейдерские команды, большей частью переродившись из «похоронных команд», которые, вооружившись «коктейлем Дворникова–Стародубцева» (о последнем — позже), начали налево и направо громить предприятия.

Когда в 2005 году количество рейдерских захватов перешло в некое качество, т.е. превратилось в национальное бедствие, отдельные государственные органы забеспокоились, «зашевелились» (хотя некоторые продолжали сохранять невозмутимость), стали придумывать, какие бы меры предпринять.

Представители Следственного комитета при МВД России, например, встречались с руководством Федеральной налоговой службы, в том числе Департамента регистрации юридических лиц. На встрече было сказано, что сами налоговые инспекторы, видя «беспредел» и откровенную «липу», сделать что-либо не в состоянии, так как не имеют на это правовых инструментов. Федеральный закон № 129-ФЗ предусматривает только два основания отказа в регистрации — подача неполного пакета документов и подача их не по месту нахождения юридического лица.

Кто-то из сотрудников ФНС рассказывал такую байку. Один молодой человек, разумеется в шутку, представил в территориальное подразделение налоговой службы документы о регистрации общества с ограниченной ответственностью «Однодневка». В уставе этого ООО было записано открытым текстом: «Срок существования Общества — один день». Кроме того, учредительным договором и уставом было закреплено, что в качестве вклада в уставный капитал вносятся «трусы мужские б/у красные в горошек номинальной стоимостью 10 000 рублей».

Налоговая инспекция неимоверными усилиями изыскала возможность не регистрировать ООО «Однодневка».

Скажем откровенно, ФНС России боролась с рейдерами своими способами, не всегда понятными простому обывателю, но считавшимися руководством службы единственно правильными. Так, незыблемой была (да и фактически осталась) позиция перекладывания ответственности с плеч налоговых инспекторов на плечи самих предпринимателей. Вместо вменения в обязанность инспекторам проверять поступающие документы служба начала размещать на своем сайте в сети Интернет информацию о проводящихся регистрационных действиях. Дескать, если у вас есть юридическое лицо, которое могут захватить рейдеры, будьте любезны ежедневно заходить на сайт ФНС и просматривать тысячи записей (именно столько регистрационных действий совершается ежедневно) и смотреть, а не идут ли регистрационные действия в отношении вашей фирмы, т.е. не захватывают ли уже вас и не пора ли уже наваривать решетки на окна и ставить стальные двери.

Были и директивные письма. Так, в 2006 году ФНС издала директивное письмо, согласно которому подписывать заявление формы 14001 (о внесении изменений в Единый государственный реестр юридических лиц относительно единоличного исполнительного органа) имеет право лишь гражданин, указанный в ЕГРЮЛ как «лицо, имеющее право действовать от имени юридического лица без доверенности», т.е. прежний генеральный директор.

Стали возникать скандальные ситуации, когда участники юридического лица не могли снять с должности проворовавшегося или запившего генерального директора, который не хотел или просто не мог подписать заявление о внесении изменений в ЕГРЮЛ, а без его подписи заявление в налоговой инспекции не принимали и не рассматривали.

Тогда было издано другое директивное письмо, согласно которому непосредственно налоговый инспектор должен определять, кто является законным генеральным директором и кто может пресловутое заявление подписать. Таким образом, ФНС возложила на инспекторов полномочия третейских судей. О коррупционной составляющей такого решения можно даже не говорить.

Чем закончилась «игра в шашки» директивными письмами, автор сказать не может, потому что директивы стали выпускаться со скоростью пулеметных очередей, вмешались арбитражные суды, суды общей юрисдикции, началась всеобщая «свара», которая вроде бы еще и не кончилась.

Твердо можем сказать одно — рейдеры как регистрировали фиктивную информацию в ЕГРЮЛ, так и регистрируют, предприятия как захватывали таким путем, так и захватывают.

По каждому уголовному делу о рейдерских захватах, совершенных путем регистрации фиктивных сведений в ЕГРЮЛ, следователями вносятся представления о принятии мер по устранению обстоятельств, способствовавших совершению преступлений в порядке ч. 2 ст. 158 УПК РФ. Помимо этого, Главным следственным управлением при ГУВД по г. Москве ежегодно вносится не менее двух обобщенных представлений руководству Управления Федеральной налоговой службы Российской Федерации по г. Москве, в которых перечисляются все уголовные дела о рейдерских захватах, совершенных за истекший период вышеуказанным способом. Несмотря на это, только в следственном отделе при ОВД по району «Северное Тушино» ежегодно возбуждается не менее 40–50 уголовных дел о регистрации фиктивных сведений в ИФНС № 46, специализирующейся на внесении изменений в ЕГРЮЛ.

Остановимся на одном нехарактерном случае.

В ходе расследования уголовного дела по факту попытки захвата концерна «П.» (если по делу не вынесен приговор, указывать фамилии и названия мы права не имеем) гражданин К. вознамерился прибрать к рукам недвижимое имущество концерна, заплатил 3000 долларов США гражданину С. за внесение изменений в Единый государственный реестр юридических лиц, касающихся переназначения единоличного исполнительного органа. По мере прохождения через цепь посредников, которых было не менее десяти, что объективно установлено благодаря показаниям самих посредников, выступивших в качестве свидетелей, размер денежного вознаграждения уменьшался на сумму от одной трети до половины. Здесь стороны противоречат друг другу, поскольку передающая сторона склонна увеличивать размер передаваемого вознаграждения, а принимающая —уменьшать документально же проверить это невозможно, поскольку расписок никто не писал.

Итак, до налогового инспектора, юриста третьего класса, 1987 года рождения (дело было в 2005 году), дошло 3000 рублей — сумма уменьшилась примерно в 28 раз, соответственно курсу доллара на тот момент. Впрочем, его сумма устроила — видимо, ее как раз хватило на один поход в ночной клуб. В обеденный перерыв, когда сотрудники, занимавшиеся регистрацией юридических лиц, ушли на обед, он нашел регистрационное дело ООО "Концерн "П."», сел за компьютер, собственноручно внес изменения в Единый государственный реестр, сам поставил находившийся тут же на столе штамп «Изменения в ЕГРЮЛ внесены», а затем переложил дело на другой стол, инспектору, который печатал свидетельства о внесении изменений и носил их на подпись руководителю инспекции.

С момента внесения изменений захват был пресечен, так как руководство концерна было начеку, и фактически вся операция по подготовке захвата проходила уже под контролем оперативников. Однако граждане К. и С. успели скрыться (вряд ли в Лондон, жидковаты), в настоящее время объявлены в розыск, а производство по уголовному делу приостановлено до их поимки.

В отношении набедокурившего юного налогового инспектора материалы уголовного дела выделены и направлены в правоохранительный орган, который в те времена был вышестоящим по отношению к МВД. Поскольку каких-либо сведений о направлении выделенного дела в суд либо приговоре в отношении инспектора нет, скорее всего, его серьезно «пожурили» и отдали родителям под строгий надзор. Во всяком случае, в других уголовных делах он уже не фигурировал.

Но вернемся в 2002 год. Тогда же зародился так называемый «силовой» способ захвата. Получив официальный статус руководителя юридического лица, ставленник рейдеров заключал договор с частным охранным предприятием (ЧОП), который и «заходил» на территорию «предприятия-мишени».

При этом по мере развития рейдерских технологий ЧОПы все меньше и меньше церемонились с представителями «мишени». Выламывались ворота, двери и окна, уничтожались любые преграды. Для сбивания или спиливания замков и решеток использовались кувалды, пилы-«болгарки», гидравлические кусачки и другой слесарный инструмент. Известны случаи, когда рейдеры подгоняли грузовик, подцепляли к нему трос, прикрепленный к воротам, и машина вырывала ворота предприятия.

Что же касается людей — охранников и менеджеров, их могли просто вытолкать за проходную или зверски избить, в зависимости от упорства их сопротивления.

Осужденному за организацию рейдерских захватов авторитетному уральскому предпринимателю Павлу Федулееву принадлежит идея самого масштабного (по нашему мнению) захвата предприятия «Оборонснабсбыт» — крупнейшего оптового рынка в Екатеринбурге. В захвате участвовало свыше 200 человек.

ЧОПовцы центральной ударной группы были одеты в камуфляж, шлемы-«сферы», имели пневматические пистолеты, по внешнему виду полностью копирующие пистолеты Макарова (они имеются в свободной продаже), и штатная охрана рынка сначала подумала, что проводится спецмероприятие силами милицейского ОМОНа или СОБРа. Когда же растерянность охраны прошла, сопротивляться было поздно — основные объекты предприятия оказались захваченными. Одновременно с действиями ударной группы на предприятие хлынули остальные силы рейдеров, «пушечное мясо», молодые люди, завербованные из близлежащих поселков и деревень, охотно согласившиеся поучаствовать в таком мероприятии за небольшую плату.

Законный директор (уже на тот момент бывший) вместе с креслом был выброшен из окна собственного кабинета на втором этаже офисного здания и получил серьезные телесные повреждения. Через некоторое время к месту происшествия подтянулись наряды милиции, а затем и настоящий ОМОН. Но рейдерские силы к тому времени уже заняли оборону. Из материалов уголовного дела следует, что выдворение захватчиков заняло семь часов, при этом они яростно сопротивлялись, бросались из окон тяжелыми предметами и лили кипяток (разве что не кипящую смолу), отстреливались из газового и травматического оружия и т.д.

Впервые в истории российского уголовного права было возбуждено уголовное дело по ст. 212 УК РФ — организация массовых беспорядков. Девять человек было приговорено именно по этой статье к различным срокам лишения свободы. Позже был задержан сам Павел Федулеев, осужденный за организацию захвата ООО «Оборонснабсбыт» и ряда других предприятий к девяти годам лишения свободы.

Последняя точка в этом деле была поставлена совсем недавно — был лишен полномочий и осужден к четырем годам лишения свободы судья, вынесший неправосудное решение о запрете исполнения полномочий законным директором и непрепятствовании исполнению обязанностей новым единоличным исполнительным органом, «подставным» лицом Федулеева. В период с 2002 по 2005 год было совершено несколько тысяч рейдерских захватов предприятий разного размера — малых, средних и больших. Мишенью рейдеров становились заводы, фабрики, торговые предприятия, НИИ, парикмахерские, прачечные, булочные и любые другие юридические лица, имевшие в собственности недвижимость — самый привлекательный дорогостоящий и ликвидный актив. О размахе «рейдерского движения» свидетельствуют факты атак корпоративных захватчиков на горно-обогатительные комбинаты — Качканарский, Михайловский, Оленегорский и другие.

Рейдерские захваты приобрели характер национального бедствия и на высшем уровне были названы угрозой экономической безопасности страны. Мэр города Москвы (которая страдала от рейдеров сильнее всего) Ю.М. Лужков назвал это явление «экономическим терроризмом», но термин как-то не прижился.

Тогда же родилась легенда о том, что на рейдеров работают высококлассные и высокооплачиваемые юристы, имеющие гарвардское, оксфордское, кембриджское образование, способные «прибрать к рукам» любое активно обороняющееся предприятие, при этом изобретения их настолько оригинальны и нестандартны, что спасения от них нет. То есть если вами занялись профессиональные рейдеры, то сопротивляться — себе дороже.

Эта легенда имела продолжение: якобы в один прекрасный день к вам в офис приходят весьма интеллигентного вида молодые люди и вежливо предлагают: «Продайте ваш, к примеру, стоящий 10 млн долларов США, имущественный комплекс за один миллион. Если вы сегодня не согласитесь, завтра мы заберем его у вас бесплатно, а послезавтра вы заплатите еще миллион, чтобы уладить все ваши правовые проблемы, возникшие в связи с вашим отказом. А все потому, что мы рейдеры». И такие обещания якобы выполнялись, поскольку эти молодые люди действительно были рейдерами.

Нельзя сказать, что эти легенды — полный народно-художественный вымысел. Наверное, какое-то основание они имели, но принимать их за истину ни в коем случае нельзя, что подтвердили результаты расследования деятельности крупных и не очень крупных рейдерских компаний, а также «талантливых» рейдеров-одиночек.

Для полного введения в краткий курс истории «рейдерского движения» расскажем несколько весьма характерных для тех времен случаев, известных автору не понаслышке.

Глава 5

«Юристы с большой дороги»

Читая лекции и доклады на всевозможных заседаниях, конференциях, семинарах, круглых столах — начиная от Государственной думы и Совета Федерации и заканчивая учебными мероприятиями, организованными для предпринимателей разного калибра, — автор всегда обращался к этому рейдерскому захвату как к хрестоматийному примеру, достойному включения в учебники по рейдерству и антирейдерству.

ОАО «Мытищинский электромеханический завод» (ОАО «МЭМЗ») — крупнейшее в Московской области предприятие, производившее электрооборудование для самых различных нужд, в том числе и в рамках оборонного госзаказа.

Юридическая компания «Кристина и Кo», состоящая из двух человек — генерального директора Кристины Шамбир и ее сожителя Алексея Ружьева, предложила директору ОАО «МЭМЗ» услуги юридического характера. При этом юридического образования не имели оба сотрудника юридической компании. Имелись непроверенные сведения о том, что компания была связана с местной организованной преступной группировкой, но эти сведения объективного подтверждения не получили. Да и едва ли при нашем уголовно-процессуальном законодательстве имеется возможность такие сведения объективно подтвердить.

Имелись также непроверенные сведения, что Кристина Шамбир, уроженка Украины, начинала свою «юридическую карьеру» на одном из известных шоссе г. Москвы, однако эти сведения проверять никто не стал. Правда, следователи, которые вели уголовное дело в отношении указанных «юристов», рассказывали, что в период нахождения на свободе в статусе свидетеля Кристина являлась на допрос в максимально откровенном наряде, в полной боевой раскраске, а в ходе допросов без колебаний использовала приемы Маньки-Облигации из фильма «Место встречи изменить нельзя». Однако, поскольку девушка была с фантазией, ведущая роль и в деятельности юридической компании, и в организации рейдерских захватов принадлежала именно ей.

Итак, руководитель ОАО «МЭМЗ», вероятно, не без протекции, а может, доведенный до отчаяния тогдашним правовым беспределом, принял услуги «юристов».

Сначала их работа заключалась в составлении договоров и прочей хозяйственной документации. В процессе работы, доказав свою лояльность и знание азов юриспруденции, Шамбир и Ружьев предложили директору завода услуги по ведению реестра акционеров, и он согласился. Этот роковой момент иначе как «пустили козлов в огород» назвать трудно.

Не мешкая, Кристина подписала у мажоритарного акционера, обладавшего контрольным пакетом акций ОАО «МЭМЗ» и находившегося на стационарном лечении, несколько чистых листов бумаги, под предлогом того, что они могут понадобиться для текущей хозяйственной деятельности и дабы не беспокоить больного и не нарушать лечебный процесс.

На этих листах Шамбир и Ружьев изготовили договор дарения вышеуказанного контрольного пакета акций фирме «Кристина и Кo», внеся, разумеется, необходимые изменения в реестр акционеров ОАО касательно новых владельцев именных ценных бумаг.

Однако имелся нюанс — согласно уставу ОАО «МЭМЗ» генеральный директор избирался советом директоров, связываться с которым Кристине было явно не с руки. Вопрос был решен очень просто — лист устава, содержащий положение о порядке избрания единоличного исполнительного органа был переделан и заменен. Теперь в уставе появилась фраза «генеральный директор избирается общим собранием акционеров».

Затем тут же, не выходя из кабинета, Шамбир и Ружьев провели общее собрание акционеров, на котором законного генерального директора с должности сняли, а на его место назначили ранее судимого уроженца одной из восточных республик бывшего СССР, в производстве электромеханических изделий не разбирающегося, но находящегося под полным контролем «юристов».

В налоговом органе «новая» редакция устава, договор дарения и протокол общего собрания ОАО «МЭМЗ» прошли, что называется, без сучка без задоринки.

Пройдя регистрацию в ЕГРЮЛ и получив официальный статус единоличного исполнительного органа, «новый» генеральный директор завода начал свою руководящую деятельность с того, что заключил договор охраны своего предприятия с частным охранным предприятием, открыто рекламировавшим себя как «атакующий ЧОП».

Под утро, часов в пять, бойцы «атакующего ЧОПа» пробрались на территорию завода, вышвырнули сотрудников штатной охраны (еще работавших в ВОХРе и, возможно, помнивших Лаврентия Берию) и заняли ключевые посты на проходной и подъездных воротах.

Утром законный директор завода, придя на работу, услышал фразу, которая в силу многократной повторяемости в аналогичных ситуациях достойна включения в учебники: «А вы здесь не работаете». А все потому, что операции с контрольным пакетом акций и реестром акционеров проводились в полной тайне от него.

Директор, отчаявшись, бросился в милицию, прокуратуру, суд, однако процедура защиты нарушенных прав оказалась весьма непростой и длительной.

С большим сожалением отметим, что следственный отдел местного УВД сыграл в этой ситуации не очень благовидную роль. После неоднократных отказов и проволочек, следователь возбудил уголовное дело по ст. 327 Уголовного кодекса РФ «Подделка документов» по факту замены в уставе ОАО «МЭМЗ» листа с фразой, касающейся порядка избрания генерального директора. Забегая вперед, скажем, что такой опрометчивый шаг стоил следователю должности.

Согласно сложившейся уже на тот момент следственной практике по фактам рейдерских захватов возбуждались уголовные дела по ст. 159 УК РФ «Мошенничество». При совершении мошенничества организованной преступной группой с причинением потерпевшему материального ущерба в особо крупном размере виновные могут быть приговорены к лишению свободы на срок до 10 лет.

Преступление, предусмотренное ст. 327 УК РФ, относится к категории менее тяжких, и за его совершение предусмотрено наказание всего лишь до двух лет лишения свободы, и суд, как правило, не назначает наказание, связанное с реальным лишением свободы, а приговаривает к штрафу, обязательным (т.е. исправительным) работам, но чаще всего — к условному наказанию.

В этом было грубейшее нарушение следователем установленного порядка уголовного судопроизводства, а именно — неправильная оценка оснований к возбуждению уголовного дела и неправильное применение норм материального (уголовного) права.

Сказать, что уголовное дело не расследовалось — значит, не сказать ничего. Суд по жалобе отстраненного директора завода вынес решение о признании незаконным бездействия следователя, заключавшегося в волоките и непроведении необходимых следственных действий, чего в истории российского уголовного процесса ни до, ни после не случалось.

Тем временем Шамбир и Ружьев закрыли доступ на территорию завода всем прежним работникам, арендаторам, а также развернули в полном объеме процесс по расхищению активов завода. Они не учли, что среди продукции завода находились изоляционные материалы, изготовленные по заказу военного ведомства. Эти материалы были вывезены на ближайший оптовый рынок. Мало того, подручные Шамбир и Ружьева дали еще и объявление в газете «Из рук в руки» о продаже этих стратегических материалов, которое прочел бывший законный директор завода. Он забил во все колокола, и к делу подключились серьезные правоохранительные структуры, в том числе и Следственный комитет при МВД России. Уголовное дело нами было истребовано и изучено, практически сразу же выявлены волокита, неквалифицированное расследование и многочисленные нарушения закона.

На совещании у высшего руководства Следственного комитета ход расследования уголовного дела получил надлежащую оценку. Следователь, безобразно расследовавший уголовное дело, был уволен (на что мы и намекали ранее), а руководители вплоть до начальника регионального следственного управления получили различные дисциплинарные взыскания. Уголовное дело было передано в Следственное управление Следственного комитета при МВД России по Центральному федеральному округу (сейчас это подразделение называется «следственная часть при ГУ МВД России по ЦФО»).

Шамбир и Ружьеву было предъявлено обвинение в совершении мошенничества, а также, поскольку они перепродали акции ОАО «МЭМЗ» другому контролируемому ими юридическому лицу с целью создания добросовестного приобретателя, в совершении легализации (отмывания) имущества, добытого заведомо преступным путем. Мера пресечения была им избрана достойная — заключение под стражу. В ходе расследования был выявлен дополнительный эпизод — рейдерский захват лесоперерабатывающего предприятия в Тверской области.

Мытищинским районным судом по совокупности вынесен приговор: Кристине Шамбир — 14 лет и 6 месяцев лишения свободы, Алексею Ружьеву — 14 лет лишения свободы. ОАО «МЭМЗ» возвращен прежнему руководству и акционерам. Конечно, материальный ущерб, нанесенный в результате расхищения продукции, возместить сложно, но в ряде других случаев собственники, не сумевшие защитить должным образом свое имущество и свой бизнес, лишались вообще всего, несмотря на то что рейдеры были привлечены к уголовной ответственности.

Финал этой поучительной истории отнюдь не столь оптимистичен. Кассационная инстанция Московского областного суда отменила приговор первой инстанции и направила уголовное дело на новое рассмотрение. Суд в новом составе не усмотрел в действиях Шамбир и Ружьева мошенничества, а лишь выявил самоуправство и все ту же подделку документов. Окончательный приговор — по 4,5 года лишения свободы каждому. Поскольку указанные господа ровно столько и отсидели в изоляторе, то по оглашении приговора они вышли на свободу прямо из зала суда.

По этому поводу газета «Московский комсомолец» опубликовала заметку «Рейдеры захватили даже свободу». Здесь ни добавить, ни убавить нечего.

Глава 6

Обеспечительные меры, и как без них дальше жить рейдерам

Автор не мог обойти своим вниманием еще один фактор, принявший в определенный период времени характер национального бедствия.

Речь идет об одном из самых действенных средств рейдеров — обеспечительных решениях, вынесенных судами в ходе рассмотрения исков.

Конституция Российской Федерации гарантирует всем гражданам страны судебную защиту. Каждый суд обязан при соблюдении определенных формальных требований принять иск любого гражданина к рассмотрению, какими бы бредовыми ни были исковые требования. Именно это незыблемое правило, краеугольный камень юриспруденции, неотъемлемое конституционное право человека и гражданина, лежит в основе этого весьма излюбленного рейдерского приема.

В период с середины 90-х годов прошлого века и практически все первое десятилетие нового века этот прием применялся столь активно, что ни один крупный корпоративный конфликт, ни один рейдерский захват комплексного характера, в котором было недостаточно только перерегистрировать генерального директора в ЕГРЮЛ, не обошелся без того или иного судебного решения о принятии обеспечительных мер.

Суть такого приема заключается в том, что имеющий право заявлять исковые требования субъект, к коим, безусловно, относится акционер, владеющий хотя бы 0,0001% акций, обращается в суд с иском. Например, это может быть требование признать незаконным получение предприятием миллионного кредита без его, акционера, согласия, требование расторгнуть сделку о поставке оборудования на такую же сумму, поскольку она нарушает его права акционера, признать незаконным решение ежегодного собрания акционеров об утверждении годового баланса общества, поскольку он, акционер, не доверяет ревизионной комиссии, проверявшей финансовое состояние акционерного общества, и т.д.

Далее, после принятия судом иска к рассмотрению истец требует принять обеспечительные меры, которые могут заключаться в наложении ареста на все имущество предприятия или на акции, в том числе на контрольный пакет, с запретом голосования этим пакетом на общем собрании акционеров; в запрете счетной комиссии выполнять свои функции на общем собрании акционеров; в запрете исполнения единоличным исполнительным органом своих обязанностей; и прямо противоположном — нечинении препятствий зарегистрированному в ЕГРЮЛ единоличному исполнительному органу в исполнении его обязанностей. Фантазии смелых парней не было предела, поскольку закон тогда не содержал исчерпывающего перечня обеспечительных решений.

Понятно, что, имея в руках одно из двух последних решений (да еще и исполнительный лист, и судебного пристава в придачу), можно смело идти на штурм предприятия.

Разумеется, обеспечительные решения не выносятся абы как. Одно из наиважнейших условий — иск должен попасть к «своему», заранее подготовленному судье, который не просто сочтет бредовые исковые требования 0,0001-процентного акционера обоснованными, но и встанет на защиту этого акционера, вынесет определение о принятии обеспечительных мер и выдаст исполнительный лист, на основе которого возможно принудительное исполнение этого определения.

Рейдеров в большинстве случаев мало интересует окончательная судьба искового требования — главная задача исключительно получение обеспечительного решения. Понимая, что судьба его недолговечна, поскольку иск, по существу, рассматривать суду рано или поздно придется, а кроме того, юристы компании-«мишени» не сидят сложа руки, рейдеры заручаются решениями нескольких судов, предъявляя их по мере отмены предыдущих, доставая их как тузы из рукава. Такая комбинация носит красивое и поэтичное название «каскад».

В таких случаях обычно суд, вынесший обеспечительное решение, находится в отдаленном регионе, ведь гражданин может обращаться с иском и по месту жительства, независимо от того, где располагается предприятие, чье решение или действие не нравится акционеру.

Суды каких только регионов не выносили решений по предприятиям, расположенным в Москве!!! Тут и Приморский, и Хабаровский, и Краснодарский, и Ставропольский края, и Хакасия, и Удмуртия, и Чечня, и Дагестан. Ну и Тверская, и Рязанская, и Ярославская, и Владимирская области и т.д. А еще говорят, что в Москве сосредоточена вся финансовая жизнь России. Как же так, ведь суды всей России рассматривают дела, связанные с московскими заводами, фабриками, научно-исследовательских институтами, торговыми предприятиями, предприятиями сферы обслуживания и прочими юридическими лицами. Посредством рейдеров вся страна участвует в хозяйственно-финансовой жизни Москвы.

Правда, есть один нюанс — часто лица, фигурирующие в качестве истцов и акционеров, об этом не догадываются, поскольку их интересы в судах представляют адвокаты по доверенностям. И ничего, что подписи в исковых заявлениях, доверенностях и других судебных документах (в том числе в договорах купли-продажи акций) совсем не похожи на подписи истцов-акционеров. А может быть, они подписывали эти документы в таком состоянии, что говорить-то трудно, а писать — тем более. Юридическая сила документа от этого не меняется.

А если говорить серьезно, то в 2002–2003 годах был безусловный пик использования таких решений. Один известный приобретатель земель лесного фонда и сельскохозяйственного назначения в престижных районах Московской области с целью последующего перевода их в категорию земель, подлежащих застройке, посидевший за это под стражей некоторое время, вышедший под рекордный в России залог, как раз в 2003 году парализовал работу одного из уже упомянутых нами горно-обогатительных комбинатов на севере России. Вначале он предложил выкупить имеющийся у него блокирующий пакет акций бизнесмену, контролировавшему ГОК, за сумму, в несколько раз превышавшую их самую высокую рыночную стоимость, — речь шла всего-то о десятках миллионов долларов США — сущие пустяки! Когда же бизнесмен отказался, со всех концов необъятной страны посыпались решения судов об аресте его пакета акций, запрете голосования ими, запрете проведения общего собрания акционеров и выполнения счетной комиссией своих полномочий, запрете исполнения генеральным директором своих обязанностей — короче, был полный набор решений всех разновидностей.

В этом конфликте сказалась разница между судами дальних регионов и судом по месту нахождения предприятия. Местный суд выносил решения в пользу ГОКа, фактически дезавуируя предыдущие судебные решения, а местные судебные приставы их быстро и четко исполняли. В это время в каком-нибудь «Замухрыжинске» выносилось новое судебное решение, приезжали чужие судебные приставы и тоже быстро и четко его исполняли. Война судебных решений привела к остановке комбината, служившего сырьевой базой одного из крупнейших в России сталелитейных предприятий.

В Министерстве внутренних дел РФ было принято к рассмотрению заявление бизнесмена. Следственный комитет при МВД России был также привлечен к работе, но возбудить уголовное дело не удалось (тогда согласие на возбуждение давал прокурор), поскольку взаимосвязь между угрозами землевладельца и последовавшими за ними судебными решениями доказать без результатов оперативно-технических мероприятий было невозможно. Так же невозможно доказать его причастность, например, к исковому заявлению, которое указанный в нем истец не подписывал и которое, неизвестно каким путем, оказалось в суде, было рассмотрено председателем суда, при этом «истец» утверждает, что в суд он не ходил, хотя в протоколе судебного заседания фигурирует…

Тем не менее будущий землевладелец претензии по поводу покупки пакета акций снял и, как утверждают компетентные источники, продал его третьим лицам ровно по рыночной стоимости.

Описанная нами ситуация относится к несколько иному явлению в мире корпоративных отношений — корпоративному шантажу, или «гринмэйлу», но она ярко иллюстрирует ситуацию, сложившуюся в том далеком году по поводу судебных решений о принятии обеспечительных мер, а главное, то, что этот весь бардак воспринимался участниками конфликта как должное, и в ответ на удары корпоративных шантажистов защищающаяся сторона (т.е. сторона правомерная, должная вроде бы действовать в рамках закона) наносила ответные удары в виде судебных решений других судов.

Хотя мы и употребляли глаголы настоящего времени при описании технологии использования рейдерами судебных актов, она все-таки уходит в прошлое.

Такая ситуация вызвала резкую негативную реакцию высшего руководства страны, следом — негативную реакцию высших руководителей обоих судов, с определенного момента сложилась суровая дисциплинарная практика, согласно которой вынесение обеспечительных решений без рассмотрения иска по существу каралось лишением судей их полномочий.

Бывший судья — простой человек, УПК РФ не предоставляет ему такой же иммунитет, как судье действующему. Особо «проявивших» себя судей стали сажать за вынесение неправосудных решений.

Кроме того, было издано постановление совместного Пленума Верховного суда и Высшего арбитражного суда Российской Федерации об упорядочении практики применения обеспечительных мер, поставивших суды в более-менее понятные рамки. «Гайки» были «закручены». Тем самым количество судебных решений в пользу рейдерских структур сократилось в разы. Чиновники и политики сочли, что самое главное — максимально удорожить ту или иную схему рейдерского захвата да и любого криминально-экономического явления, сделать ее нерентабельной с тем, чтобы рейдеры и иные криминальные личности сами отказались от нее.

Это означает, что вынесение решений о применении обеспечительных мер в пользу одной из сторон корпоративного конфликта по-прежнему возможно. Поскольку цена цене рознь, в большинстве случаев это нерентабельно, но найдется случай, когда это будет неизбежно, а значит, выгодно. И если подавляющее большинство судей ни за какие деньги не согласятся выносить незаконные решения, то есть и готовое рискнуть меньшинство. Ведь существует же анекдот: «Объявление в Интернете: "Выходящий в отставку судья вынесет решение. Любое. Дорого"».

В тот период появилась тенденция — место подлинных решений судов стали занимать фиктивные. Неведомыми путями «липовые» решения из самых отдаленных регионов поступали судебным приставам, которые чаще всего выявляли подделку, запросив суд, вынесший это решение, но бывало, что они по каким-то причинам не делали запрос и сразу же возбуждали исполнительное производство. И рейд продолжался полным ходом.

Тем временем в Комитете Государственной думы по собственности была воплощена в жизнь идея о введении в законы понятия «корпоративные споры» и об установлении правила о рассмотрении таких споров только по месту нахождения юридического лица, деятельность которого является предметом спора. Иными словами, речь шла о передаче корпоративных споров в компетенцию арбитражных судов.

Идея сама по себе разумная. Но, когда встал вопрос, какие дела относить к категории корпоративных споров, что называется, «нашла коса на камень» — намертво сцепились Высший арбитражный и Верховный суды Российской Федерации. Последний отстаивал незыблемый конституционный принцип — гражданин вправе обращаться в суд по месту жительства. В случае если предприятие находится в Москве, а его работник во Владивостоке и у него нет денег на дорогу, он должен иметь возможность оспорить неправомерные действия руководства предприятия — например, по делу, относящемуся к категории трудовых споров, в самом Владивостоке.

У автора данного сочинения, бывшего членом рабочей группы по доработке этого законопроекта, возникали разные вопросы, в том числе «Как же житель Владивостока стал работником предприятия в Москве, если у него не было денег даже на дорогу?».

Итак, в Арбитражно-процессуальном кодексе РФ появилась статья:

Статья 225.1. Дела по корпоративным спорам

Арбитражные суды рассматривают дела по спорам, связанным с созданием юридического лица, управлением им или участием в юридическом лице, являющемся коммерческой организацией, а также в некоммерческом партнерстве, ассоциации (союзе) коммерческих организаций, иной некоммерческой организации, объединяющей коммерческие организации и (или) индивидуальных предпринимателей, некоммерческой организации, имеющей статус саморегулируемой организации в соответствии с федеральным законом (далее — корпоративные споры), в том числе по следующим корпоративным спорам:

1) споры, связанные с созданием, реорганизацией и ликвидацией юридического лица;

2) споры, связанные с принадлежностью акций, долей в уставном (складочном) капитале хозяйственных обществ и товариществ, паев членов кооперативов, установлением их обременений и реализацией вытекающих из них прав, за исключением споров, вытекающих из деятельности депозитариев, связанной с учетом прав на акции и иные ценные бумаги, споров, возникающих в связи с разделом наследственного имущества или разделом общего имущества супругов, включающего в себя акции, доли в уставном (складочном) капитале хозяйственных обществ и товариществ, паи членов кооперативов;

3) споры по искам учредителей, участников, членов юридического лица (далее — участники юридического лица) о возмещении убытков, причиненных юридическому лицу, признании недействительными сделок, совершенных юридическим лицом, и (или) применении последствий недействительности таких сделок;

4) споры, связанные с назначением или избранием, прекращением, приостановлением полномочий и ответственностью лиц, входящих или входивших в состав органов управления и органов контроля юридического лица, а также споры, возникающие из гражданских правоотношений, между указанными лицами и юридическим лицом в связи с осуществлением, прекращением, приостановлением полномочий указанных лиц;

5) споры, связанные с эмиссией ценных бумаг, в том числе с оспариванием ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, решений органов управления эмитента, с оспариванием сделок, совершенных в процессе размещения эмиссионных ценных бумаг, отчетов (уведомлений) об итогах выпуска (дополнительного выпуска) эмиссионных ценных бумаг;

6) споры, вытекающие из деятельности держателей реестра владельцев ценных бумаг, связанной с учетом прав на акции и иные ценные бумаги, с осуществлением держателем реестра владельцев ценных бумаг иных прав и обязанностей, предусмотренных федеральным законом в связи с размещением и (или) обращением ценных бумаг;

7) споры о созыве общего собрания участников юридического лица;

8) споры об обжаловании решений органов управления юридического лица;

9) споры, вытекающие из деятельности нотариусов по удостоверению сделок с долями в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью.

Указанные в статье корпоративные споры рассматриваются исключительно по месту нахождения юридического лица. Особенности рассмотрения таких дел регламентированы ст. 225.2–225.9.

В настоящее время изобретаются различные способы «перетаскивания» уголовных дел в юрисдикцию районных судов по гражданским делам — там получить обеспечительное решение намного проще. А впрочем, и арбитражные суды актуальности не потеряли.

Старое доброе оружие рейдеров не ржавеет и еще может быть извлечено из ножен, кобуры или другого хранилища, ударить, выстрелить и начать действовать на благо «рыцарей рейда и гринмэйла».

Глава 7

«Юристы с очень большой дороги»

Расскажу еще одну поучительную историю о «юристах», которая была густо замешена как раз на обеспечительных судебных решениях, при этом предмет посягательства был самым большим и дорогостоящим в истории рейдерского движения.

Это ОАО «Михайловский горно-обогатительный комбинат», ведущее горнодобывающее предприятие России, расположенное в Курской области и ведущее добычу железной руды в области известной всему миру Курской магнитной аномалии.

Протяженность периметра предприятия, включающего карьеры, обогатительные фабрики, железнодорожные и автопредприятия, подъездные пути, коммуникации и много всего другого, составит не одну сотню километров. Для физического захвата такого объекта нужна дивизия, а то и армия «рейдерских сил», вооруженная пулеметами и танками.

Для корпоративного захвата нужна всего лишь грамотная юридическая компания, обладающая необходимыми связями в судебных кругах. И благоприятные обстоятельства.

В данном случае такие обстоятельства заключались в том, что два бизнесмена заключили сделку купли-продажи 100% акций данного ОАО, получив для этой цели кредит в крупном банке. Сумма сделки составляла свыше 2,3 млрд долларов США — именно таков был размер уставного капитала. По наблюдениям Следственного комитета при МВД России, это рекорд по стоимости предмета преступного посягательства среди рейдерских захватов в современной России.

Некто господин К. решил расстроить сделку, снизить тем самым стоимость актива и приобрести затем его задешево. Делал ли это К. по собственной инициативе (учитывая, что он являлся генеральным директором крупнейшего финансового холдинга) либо по чьему-либо заказу, установить не удалось, хотя есть аудиозапись телефонных переговоров, где К. перед заключением под стражу докладывает о сложившейся ситуации неизвестному собеседнику и одновременно как бы просит помощи, а может, просто совета.

Итак, К. вступил в контакт с директором юридического агентства Клюевым, которому предложил организовать арест уставного капитала ОАО «Михайловский ГОК». Стоимость «операции» была определена в 2 млн долларов США, причем один миллион Клюев наличными получил сразу же в виде предоплаты.

Далее включился «полет» юридической мысли. Заграничная фирма «Колчектер» заключила договор купли-продажи акций ОАО «Михайловский ГОК» у российской фирмы «Терра Софт». При этом «Терра Софт» никогда не имела и не могла иметь никаких акций комбината. Следствием позже было установлено, что обе фирмы зарегистрированы по фиктивным документам на лиц, утерявших свои паспорта, как в России, так и за границей.

Тем не менее фирма «Колчектер» в лице гражданина Печкина, использовавшего утерянный паспорт на имя Сорокина, в который была вклеена фотография Печкина, обратился в Ростовский областной арбитражный суд с иском о понуждении фирмы «Терра Софт» к исполнению своих обязательств.

В качестве меры, обеспечивающей рассмотрение дела, представитель заграничной компании «Колчектер» гражданин «Сорокин» ходатайствовал перед судом о наложении ареста на уставный капитал ОАО «Михайловский ГОК».

Полет юридической мысли заключается в том, что две любые фирмы-«однодневки» могут между собой заключать договоры покупки чего угодно ЦУМа, ГУМа, Большого театра и может быть, даже Кремля, — а затем требовать друг у друга исполнения обязательств, и это будет иметь под собой правовую базу, и суд будет обязан рассмотреть иск одной из этих «помоек». Заключая договор купли-продажи имущества или ценных бумаг, продавец не обязан иметь это имущество. А сможет ли он его иметь в будущем, к назначенному сроку исполнения обязательств, это лежит на его, продавца, совести. Таков закон.

Итак, «Сорокин» не просто возбудил перед судом ходатайство о наложении ареста на уставный капитал ОАО «Михайловский ГОК», но и представил встречное обеспечение иска. С некоторых пор суды стали требовать такое обеспечение (после выхода упомянутого Постановления Пленума). Если просишь арестовать имущество в размере одного миллиона рублей, будь любезен, внеси на депозит суда аналогичную сумму до рассмотрения дела по существу. Впрочем, возможны варианты альтернативного обеспечения. Печкин — «Сорокин» представил банковскую гарантию одного некрупного банка, подписанную председателем правления Жлобицким и главным бухгалтером Стегановой.

Дело взялся рассматривать лично председатель суда. Встречное обеспечение его устроило вполне. Определение о наложении ареста на акции было вынесено в один из последних дней 2004 года. А в один из первых рабочих дней 2005 года, когда все честные люди нашей страны отходили от празднования Нового года, Печкин — «Сорокин», вооружившись решением суда, с исполнительным листом и в сопровождении судебного пристава-исполнителя появился в дверях кабинета регистратора, ведущего реестр акционеров ОАО «Михайловский ГОК». Арест акций состоялся. Сделка затормозилась.

Однако К., а также, возможно, тот, кто за ним стоял, недооценили своих контрагентов. Один из двух упомянутых бизнесменов, покупавших акции, прилюдно пообещал, что не успокоится, пока все участники описанных событий не будут сидеть в тюрьме.

Первыми были подписавшие банковскую гарантию Жлобицкий и Стеганова. Следующим, поскольку в вышеупомянутых дверях регистратора велась видеозапись посетителей, стал Печкин.

Арест с акций был снят в кратчайшие сроки, определение Ростовского арбитражного суда отменено, а председатель суда лишен судейских полномочий. Судебный пристав-исполнитель, возбудивший исполнительное производство и приходивший вместе с Печкиным накладывать арест на акции, сказался душевнобольным и лег на длительное стационарное лечение, о результатах которого нам на сегодняшний день ничего неизвестно.

Далее в следственный изолятор проследовали еще два субъекта — гражданин Воронков, сотрудник юридического агентства, отвечавший за связи с судами всех уровней, а затем и сам господин Клюев.

Кстати, выяснилось, что у «юристов» имелось определение Иркутского арбитражного суда о наложении ареста на акции ОАО «Михайловский ГОК», которое планировалось реализовать после отмены первого. Однако, поскольку оно так и не использовалось, дело кончилось одной его отменой, без роковых последствий для судьи, его вынесшего.

Господин К., которого сообщники (главным образом, Клюев) полностью изобличили в том, что он заказал и наполовину оплатил заказ на арест акций, срочно слег с тяжелой болезнью в так называемую кремлевскую больницу. Однако суда дожидаться не стал, но не стал расплетать носочки, как это сделал псевдоотец Володи Шарапова в известном фильме «Место встречи изменить нельзя», а, оставив о себе память в виде «прослушек» его телефонных переговоров с неизвестными покровителями, прямо из больницы убыл в г. Лондон (а куда же еще?).

Следственные органы квалифицировали действия всех указанных лиц как мошенничество, совершенное организованной преступной группой, причинившее ущерб в особо крупном размере, т.е. по ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой обвиняемым могло быть назначено наказание до 10 лет лишения свободы. К. было заочно предъявлено такое же обвинение, и также заочно избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

А затем последовал не очень оптимистичный финал нашей поучительной истории.

Суд не усмотрел в действиях Клюева, Печкина, Воронкова, Жлобицкого, Стегановой и К. (в отношении него уголовное дело было выделено и приостановлено за розыском, но в составе группы он фигурировал) мошенничества, однако усмотрел неоспоримые доказательства совершения преступления, предусмотренного ст. 165 УК Российской Федерации «Причинение материального ущерба путем обмана и злоупотребления доверием без признаков хищения». Это преступление относится к категории менее тяжких, а соответственно все участники юридических действий (преступлениями их уже вроде как назвать нельзя) были приговорены к 1–3 годам лишения свободы условно. Один Печкин получил 1,5 года лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении. Все участники событий простились с ним в зале суда и вышли на свободу, а Печкин вряд ли успел доехать до своей колонии-поселения, поскольку уж год-то под стражей как минимум отсидел. В общем, крайним оказался Печкин.

Что же касается господина К., то ему не суждено было разделить печальную участь лондонских беженцев. Уголовное дело было изъято из производства следственных органов МВД России и принято к производству правоохранительным ведомством, которое на тот момент было вышестоящим по отношению к МВД. Господин К. был признан невиновным, постановления о заочном привлечении его в качестве обвиняемого и заключении под стражу были отменены, а затем и сам он вернулся в Россию и снова мало-помалу занялся бизнесом. Каким? Мы не знаем, а если бы и знали, не сказали. Не имеем права порочить невиновных людей.

Глава 8

Регистрация прав на недвижимость: могут ли рейдеры без нее обойтись?

Мы уже неоднократно говорили и повторим еще раз, перефразируя ранее широко известного вождя революции, что главная цель рейдеров при совершении захвата — недвижимость, недвижимость и еще раз недвижимость. Легенда о том, что рейдерство приносит 1000% прибыли, как раз и основывается на том, что цена самого захудалого здания в Москве стартует от миллиона долларов, а сколько тысяч долларов рейдеры потратят на его захват, зависит от их умения и сноровки.

Недвижимость не может существовать без регистрации прав на нее. Правовые основы регистрации недвижимого имущества в Российской Федерации законодательно закреплены следующим образом.

Гражданский кодекс Российской Федерации

Статья 131. Государственная регистрация недвижимости

1. Право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней. Регистрации подлежат: право собственности, право хозяйственного ведения, право оперативного управления, право пожизненного наследуемого владения, право постоянного пользования, ипотека, сервитуты, а также иные права в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом и иными законами.

Статья 551. Государственная регистрация перехода права собственности на недвижимость

1. Переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации.

Федеральный закон от 21 июля 1997 года № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»

Статья 2. Понятие государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним

1. Государственная регистрация прав на недвижимое имущество и сделок с ним (далее также — государственная регистрация прав) — юридический акт признания и подтверждения государством возникновения, ограничения (обременения), перехода или прекращения прав на недвижимое имущество в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации.

Государственная регистрация является единственным доказательством существования зарегистрированного права. Зарегистрированное право на недвижимое имущество может быть оспорено только в судебном порядке.

Таким образом, вы можете сколько угодно много продавать или покупать недвижимость, но законным собственником становится тот, кто в этом качестве зарегистрирован в Едином государственном реестре прав на недвижимость (ЕГРП). Регистрацией таких прав занимается Федеральная регистрационная служба (ФРС).

ФНС — ФРС, ЕГРЮЛ — ЕГРП — эти аббревиатуры, термины и понятия несведущие люди часто путают.

Однако разница между ними велика! ФНС с ЕГРЮЛ — это всего лишь юридические лица, сумрачная область корпоративных отношений и корпоративных конфликтов, где себя вольготно чувствуют только «светлые» и «темные» юристы.

Контроль над юридическим лицом, владение контрольным пакетом акций или долей в уставном капитале либо даже назначение генерального директора, выполняющего исключительно вашу волю, сами по себе никакого «профита» не дают. Юридическое лицо в соответствии с определениями классиков-юристов, начиная с Древнего Рима (они были уже и там) и до XIX–XX веков, — фикция, абстракция, правовое явление и др. — короче, объект сумрачного «корпоративного» мира.

Надо как следует попотеть, чтобы, получив корпоративный контроль над юридическим лицом, наладить производственный процесс, отрегулировать финансовые потоки, минимизировать налоговые затраты (пишем уже без всяких кавычек), пережить мировой финансовый кризис и только тогда получить вожделенную прибыль.

А вот ЕГРП и ведущая его ФРС — это уже реальные деньги, если вы продали недвижимость. Это вложения в самый привлекательный, какие бы ни гремели над миром и страной кризисы, объект инвестирования. Это надежный источник получения доходов, если им правильно распоряжаться. Получением свидетельства о праве собственности на недвижимое имущество заканчиваются (в целом) мытарства, связанные с акциями, долями, юридическим лицом и множеством всяких непонятных простому обывателю юридических нюансов. Это выход из сумрачного корпоративного мира в наш родной, понятный и осязаемый мир товарно-денежных отношений. Мы уже упоминали, что рейдеры никогда не захватывали и не захватывают юридических лиц ради развития производства, получения прибыли, дивидендов и т.д. Их первая цель — быстро получить право распоряжения недвижимостью, каким бы спорным оно ни было, лишь бы оно было достаточным для регистрации в ФРС.

Вторая цель — быстро вывести недвижимость из-под контроля законного собственника, т.е. продать сначала подставной фирме-«однодневке», а затем — «добросовестному» приобретателю.

Пусть потерпевший потом пытается оспорить в судах сделку, доказывая ее незаконность. Парадокс в том, что если имущество побывало в собственности подставной компании, у которой фактически нет ни руководителя, ни учредителей, то без участия в судебном процессе этих лиц признать сделку незаконной нереально. Как вы докажете, что добросовестный приобретатель был осведомлен о том, что недвижимость выбыла из вашего законного владения преступным путем, без допроса в суде «промежуточного» собственника?

Вот и получается, что регистрация серии сделок — венец кропотливого труда рейдеров. Ни один известный бизнес-сообществу состоявшийся рейдерский захват не обошелся без регистрации в ФРС.

Разумеется, смекалистым ребятам из рейдерских структур не могла не прийти в голову простая мысль — а зачем связываться с «корпоративкой», когда проще «слиповать» пакет документов о купле-продаже недвижимости, провести его через ФРС, запустить недвижимость по длинному кругу фирм-«прокладок» и замкнуть этот круг, получив «добросовестного» приобретателя.

Здесь возникает ряд нюансов.

В отличие от регистрации документов в налоговой инспекции, где закон не обязывает и не наделяет правами проверки достоверности должностных лиц, производящих регистрацию, Федеральный закон от 21 июля 1997 года № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» в ч. 3 ст. 9 относит к компетенции федерального органа в области государственной регистрации:

— проверку действительности поданных заявителем документов и наличия соответствующих прав у подготовившего документ лица или органа власти;

— проверку наличия ранее зарегистрированных и ранее заявленных прав.

А в соответствии с ч. 1 ст. 13 государственная регистрация прав проводится в следующем порядке:

— прием документов, представленных для государственной регистрации прав, регистрация таких документов;

— правовая экспертиза документов и проверка законности сделки и т.д.

Иными словами, здесь невозможно, как в налоговой инспекции, забросить пакет фальсифицированных документов и ждать на выходе желаемого результата, при этом справедливо рассчитывая на стопроцентный успех.

Выявление фиктивных сделок полностью зависит от доброй воли регистратора. Огромное количество уголовных дел о рейдерских захватах недвижимости возбуждено по выявленным регистраторами фактам представления в ФРС фиктивных документов о купле-продаже недвижимости.

Еще больше ситуаций, когда регистраторы сами звонили собственнику здания или помещения и уточняли, а проводятся ли регистрационные действия с имуществом? Иногда для этого имелся формальный повод — какая-то неточность в документах, необходимость получения более полной информации: регистратор — не налоговый инспектор, он не «зажат» в рамках закона. И уже собственник (пока еще), являясь в этой ситуации заинтересованным лицом, поднимал тревогу, начинал «бить в колокола», добивался возбуждения уголовного дела, разворачивал процесс регистрации «взад» и т.д.

Следовательно, имея факт регистрации фиктивной сделки о купле-продаже недвижимости, нужно понимать, что должностное лицо УФРС либо допустило невнимательность, граничащую с преступной халатностью, либо обременено какими-либо коррупционными отношениями с рейдерами.

Как правило, в таких случаях регистраторы ссылаются на искусно изготовленные подделки, наличие паспорта, удостоверившего личность подателя документов, и т.д. Действительно, документы, представленные в службу регистрации прав на недвижимость, как правило, отличаются высоким качеством подделки. Однако такие отговорки, ох, как отдают наивностью… Но, как, вероятно, проницательный читатель заметил, «лобовые» атаки в ФРС не отличаются высокой результативностью.

И здесь у рейдеров возникла идея, связанная с регистрацией ранее возникшего права на недвижимость.

Правовые основы регистрации ранее возникшего права

Федеральный закон от 21 июля 1997 года № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»

Статья 6. Признание ранее возникших прав

1. Права на недвижимое имущество, возникшие до момента вступления в силу настоящего федерального закона, признаются юридически действительными… Государственная регистрация таких прав производится по желанию их обладателей (соответственно в любое удобное для них время. — Прим. авт.)

При таких правовых установлениях даже не советский, а исконно русский менталитет может сыграть злую шутку с почтенным владельцем недвижимости, считающим себя обеспеченным представителем среднего класса, а фактически живущим до момента, обозначенного в русских пословицах и поговорках фразами «пока гром не грянет» или «пока петух не клюнет».

Став собственником здания или помещения еще в раннеперестроечные времена, хозяйствующий субъект не спешит регистрировать на него право собственности, поскольку, как гласит закон, это его право, а не обязанность. Да и чего греха таить, регистрационными действиями на какое бы то ни было имущество у нас начинают заниматься тогда, когда это нужно контрагенту — при отчуждении, обременении и т.д.

В общем, владеет себе какой-нибудь хлебозавод или прачечная имуществом, сводит концы с концами в наше нелегкое финансовое время и горя вроде бы не знает.

А тем временем могут найтись «историки», которые вполне могут «переписать историю» (юридическую, разумеется) в отдельно взятом районе отдельно взятого города в отношении отдельного здания или помещения.

И тогда извлекается из далекого-далекого прошлого (а на самом деле «липуется») некий документ, изданный исполкомом Совета народных трудящихся депутатов Ленинского, например, района (кажется, такой район был в каждом городе), датированный временами «сухого» горбачевского закона или временами подлого беловежского сговора. Документ имеет регистрационный номер, который в ряде случаев (как это имело место в корпоративной войне по поводу здания редакции очень известного перестроечного журнала) совпадает с номерами, которые использовались в период, к которому его намереваются отнести. В других случаях не то что номер, но и даже территориальная подведомственность советских органов наглым образом перепутана, т.е. готовится постановление того же, например, Ленинского райсовета депутатов, а фактически имущество находилось на территории какого-нибудь Бауманского района.

Все зависит от степени преобладания темных цветов в цветовой гамме рейдерской группы, которых по сей день делят на «белых», «серых» и «черных.

Итак, согласно этому решению здание или помещение передается в пользование с правом выкупа кооперативу, носящему романтическое название «Ромашка» или «Василек».

Неизвестно, используются ли при изготовлении такого документа технологии искусственного старения, применяемые при фальсификации полотен великих мастеров эпохи Возрождения, но вид эти решения имеют весьма потрепанный — автору довелось держать их в руках. Несмотря на это, их «липовость» настолько очевидна и отчетлива, что никаких технико-криминалистических экспертиз не нужно.

Следующий документ датируется более поздним периодом развития демократических процессов в нашей стране — когда появились законы о предприятиях, собственности и других нужных правовых институтах, а недвижимость стала предметом купли-продажи.

Согласно «липовому» документу номер два кооператив с романтическим названием выкупил или иным законным образом обратил в свою собственность здание или помещение и продает его на законных основаниях ТОО или АОЗТ, имеющему серьезное производственно-техническое название «Строймашинотехноимпэкс» или абстрактно-отвлеченное «Ультраинфраэкстраинформ».

И как финальный аккорд готовится настоящий, законный договор купли-продажи этого здания от имени этого ТОО или АОЗТ с труднопроизносимым названием, ставшим в соответствии с течением времени и изменением такого же текущего законодательства ООО или ЗАО (оно обязательно сдает налоговую отчетность и особенно аккуратно платит эти самые налоги) другому реально существующему юридическому лицу (в ряде случаев — офшорной компании), еще не претендующему в полной мере на гордое звание добросовестного приобретателя, но являющемуся очень удобной стартовой площадкой для запуска процесса его получения.

Эти документы, с приложением доверенностей, копий уставов, учредительных договоров, справок БТИ, квитанций об уплате всевозможных госпошлин и т.д., представляются в подразделение Федеральной регистрационной службы для регистрации ранее возникшего права собственности и одновременно сделки с недвижимостью и прав на него нового собственника.

Излишне говорить, что в действительности юридическая история объекта недвижимости, ставшего предметом нашей теоретической схемы, шла совсем другим путем, никакого кооператива с романтическим и хозяйственного общества с труднопроизносимым названиями в ней никогда не было.

Однако свидетельство о праве собственности на имущество получено, а посторонних новый собственник вправе попросить очистить его — добровольно или с применением силы. Операция может показаться довольно трудоемкой, однако в период с 2005 по 2009 год были возбуждены десятки (плавно перетекающие в сотни) уголовных дел по фактам рейдерских захватов зданий и помещений в г. Москве, которые были осуществлены именно по такой схеме.

Читатель спросит: «А что же ФРС, а как же правовая экспертиза и прочие контрольные мероприятия?» Увы, дорогой читатель, эти вопросы пока остаются без ответа.

Хотя кое-какие маленькие тайны приоткроются в следующей главе, которая посвящена очередной поучительной истории.

Глава 9

Привет из эпохи перестройки

Уголовное дело, о котором мы хотим рассказать, в суд не направлено, однако его расследование следует считать законченным, поскольку все виновные установлены, те, кто это заслужил, заочно привлечены в качестве обвиняемых и объявлены в розыск, однако не осуждены в установленном порядке, соответственно их фамилии мы называть права не имеем. Некоторые из этих участников не дожили до нынешних дней, и насколько это связано с описываемыми событиями — остается лишь гадать.

Кроме того, доказано материалами уголовного дела, что отдельные участники событий являлись отставными сотрудниками одной весьма уважаемой службы, сражающейся на невидимом фронте и покрывшей себя неувядаемой славой, но это не КГБ СССР — ФСБ России (ни в коем случае!).

Предметом спора (а спор ли это был?) стало обветшалое здание позапрошлого века, претендующее на статус аварийного, но находящееся в привлекательном местечке на одной из живописных набережных столицы, буквально в шаговой доступности до главных ее достопримечательностей.

С незапамятных времен здание находилось в ведении органов здравоохранения, передавалось «по наследству» от советских организаций к новым учреждениям российской системы государственного управления, и все это было настолько в порядке вещей, что у кого-то бдительность притупилась, кто-то недоглядел.

Мошенники «состряпали» решение одного из исполкомов одного из районов г. Москвы о передаче здания в пользование фонду, само название которого предполагало служение высоким идеалам, сочетающееся с подлинным и чистым бескорыстием. В действительности фонд существовал только на бумаге, и на ней же в качестве одного из правомочий было закреплено осуществление коммерческой деятельности, не противоречащей уставным целям фонда, в том числе распоряжение имуществом фонда, которое, как нетрудно догадаться, состояло из одного упомянутого нами здания.

Действия фонда в отношении своего имущества были более чем благотворительными — здание фонд подарил старушке. Нет, конечно, имелся договор купли-продажи гражданке Л., и в нем даже была указана определенная цена, и она даже в какой-то степени соответствовала рыночной, но, естественно, в ходе следствия никаких платежных документов найти не удалось, да и свободных денег для покупки здания у гражданки Л., скорее всего, не было, разве что она откладывала часть своей небольшой пенсии, поскольку к тому времени свою трудовую деятельность закончила и вышла на заслуженный отдых.

Далее документы о регистрации фондом ранее возникшего права на недвижимость и его продаже гражданке Л. были представлены в Управление Федеральной регистрационной службы по г. Москве. И здесь начались чудеса.

Несмотря на откровенную «липу», полное несовпадение регистрационного номера решения упомянутого нами райисполкома существовавшей на тот момент системе регистрации, подписи этого решения, сделанные лицом, которое никогда не было председателем исполкома, а работало в нем каким-то мелким чиновником, а также множество других «ляпсусов», сделка была зарегистрирована в ускоренном порядке — Федеральный закон «О регистрации прав на недвижимость» разрешает применять такой порядок по усмотрению регистратора.

Следователь провел такое большое количество следственных действий с сотрудниками УФРС, что стал там практически своим и ходил туда чаще, чем в свое родное следственное управление. Были допрошены в качестве свидетелей все, начиная от уборщиц, вахтеров и включая сотрудниц, принимавших документы в окне, и заканчивая высшим руководством управления.

Сначала разорвать «круговую поруку» не удалось. Каждое должностное лицо оправдывало свои действия, не отвечающие установленному порядку, самыми различными факторами, включая цунами в Индонезии, катастрофой «Шаттла», указанием руководства. Регистратор, в частности, соглашаясь понести ответственность, клялась в том, что злого умысла не имела. А какая же ответственность по ст. 159 УК РФ «Мошенничество» без наличия умысла? Ну разве что дисциплинарная — выговор.

Тем не менее ситуация стала приобретать более-менее ясные черты. Оказалось, что некоторое время назад в управлении работала начальница отдела А., которой регистратор подчинялась в административном порядке. Именно с подачи А. регистрация была проведена в ускоренном порядке, а папку с поступившими документами А. вообще из рук не выпускала, показывая содержащиеся в ней документы только в случае крайней необходимости.

Таких сделок А. провела несколько, а когда стали возникать не очень тактичные вопросы со стороны различных компетентных органов, уволилась, и найти ее наш следователь не смог. Кстати, назначена она была на руководящую должность начальника отдела сразу, минуя рядовые должности, по указанию очень влиятельного в ФРС лица, которое и по сей день является очень и очень высокопоставленным должностным лицом в одной из весьма могущественных правоохранительных структур.

Тем временем в соответствующих средствах массовой информации появились объявления о продаже здания, ставшего предметом то ли спора, то ли войны, а скорее всего — типичной аферы. Оговоримся, что еще до возбуждения уголовного дела старушка успела перепродать здание офшорной компании и тоже исчезла.

Следователь должным образом отработал личность представителя офшорной компании Т., чьи контактные телефоны были указаны в объявлениях, в частности получил распечатки телефонных разговоров и тщательным образом их изучил.

Оказалось, что в те дни, когда происходила регистрация имущества, господин Т. вел интенсивные разговоры по нескольким телефонам. Один из телефонов принадлежал гражданину М., предъявив фотографию которого старым знакомым из УФРС, следователь установил, что этот гражданин и представил документы на регистрацию. Когда личность М. была установлена, выяснилось, что он когда-то был сослуживцем Т. Оба они оказались офицерами в отставке, а упомянутая нами старушка оказалась матерью М.

Накануне явки на допрос к следователю М. скончался от острой сердечной недостаточности. Поверьте, тело усопшего исследовалось с утроенным вниманием — никакого криминала выявлено не было.

Т. вскоре исчез из поля зрения следствия, а точнее, никогда в нем не находился. Однако, по мнению следствия, вина Т. по предварительному сговору с М. (в отношении которого уголовное преследование прекращено в связи с его смертью) в совершении мошенничества, т.е. завладении путем обмана и злоупотребления доверием правом на имущество, полностью доказана. Ему заочно предъявлено обвинение, и он объявлен в розыск. Следствие также полагает, что старушка Л. не была таким уж «божьим одуванчиком» и в достаточной мере сознавала противоправный характер своих действий (экспертизой установлено, что подписи в договоре и прочих документах выполнены ею), и в случае установления ее местонахождения вопросы к ней будут разрешены в соответствии с законом. Предполагать какой бы то ни было трагический исход — право читателя.

К руководительнице отдела А. также есть множество вопросов. Но есть справедливые основания полагать, что их надо задавать гораздо более высокому руководству.

Возможно, что проницательный читатель, усмотрев множество проколов со стороны отставников, скажет: «Раскрыть это преступление было проще простого». Скорее всего, это именно так. Однако сотни аналогичных дел, в которых выполнены все формальные процессуальные действия, остались нераскрытыми. Почему — тема отдельного разговора. Пока же стоит радоваться тому, что есть следователи, подходящие к своей работе неформально, раскрывающие и более изощренные преступления. И, наверное, нужно быть им за это благодарными.

Глава 10

Еще раз про судебные решения

Завершая обзор наиболее популярных в России технологий рейдерских захватов, мы берем на себя нелегкую миссию описать, проанализировать и объяснить суть захватов имущественных комплексов юридических лиц путем получения и использования подлинного судебного решения, которое вынесено судом на основании тех или иных фиктивных документов либо на основе ложной интерпретации стороной процесса отдельных юридических фактов.

Миссия представляется нелегкой по многим причинам. Во-первых, судебное решение имеет законную силу (читай — силу закона), и если оно не отменено, то захвата нет, а есть реализация законных прав субъекта, пусть иногда и силовым способом, который как раз и установлен этим судебным решением.

Во-вторых, следственные органы все же пытаются осуществить «коварные поползновения» в бесплотных порой попытках защитить обиженных (говорить о нарушении их прав проблематично в силу сказанного выше), восстановить справедливость и наказать тех, кто обидел обиженных (опять же сложно говорить о виновности последних). Эти «поползновения» в любой момент могут быть пресечены как незаконные — «вот приедет барин и рассудит».

В любом случае расследование уголовных дел такого характера усложнено неимоверно, поскольку в конечном счете суд оказывается более правым, чем следствие. Судебная власть опирается на Конституцию Российской Федерации и все остальные законы, посягать на нее — значит посягать на интересы государства. И главное — автор не берется дать универсальный совет, как защититься от такого захвата, равно как и рекомендовать коллегам правильные методики расследования таких уголовных дел.

Проницательный читатель должен сам сделать необходимые для себя выводы.

Впрочем, давайте по порядку.

Правовая основа

Конституция Российской Федерации

Статья 19

1. Все равны перед законом и судом.

Статья 33

5. Граждане Российской Федерации имеют право участвовать в отправлении правосудия.

Статья 46

1. Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

Статья 47

1. Никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.

Гражданский процессуальный кодекс

Российской Федерации

Статья 3. Право на обращение в суд

1. Заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

2. Отказ от права на обращение в суд недействителен.

Статья 13. Обязательность судебных постановлений

2. Вступившие в законную силу судебные постановления, а также законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и обращения судов являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.

3. Неисполнение судебного постановления, а равно иное проявление неуважения к суду влечет за собой ответственность, предусмотренную федеральным законом.

Схема рейдерского захвата предприятия «через судебное решение» не отличается особой изощренностью — необходимо предъявить исковое заявление на сумму, которая превышает рыночную стоимость всех активов предприятия, «подкрепить» исковые требования настолько, насколько это будет убедительным для судьи, и, получив решение суда, забрать принадлежащее теперь уже по праву имущество.

Не следует путать такой способ захвата с применением обеспечительных мер, о которых мы подробно говорили в главе 6. Эти судебные акты призваны решить тактические задачи рейдеров — наложение ареста на имущество, акции или доли предприятия, запрет исполнения обязанностей «неправильным» исполнительным органом, предписание о нечинении препятствий исполнению обязанностей «правильным» исполнительным органом и т.д.

Определение суда о взыскании с предприятия гигантской суммы, позволяющей кредитору получить его [предприятие] целиком, решает стратегическую задачу, т.е. дает рейдеру полное право говорить о победе в этой корпоративной войне.

Что касается сути исковых требований, излишне говорить о их необоснованности и надуманности — иначе рейдер не был бы рейдером. Здесь важное значение имеет фактор времени. Получить судебное решение в первой инстанции желательно так, чтобы ответчик не знал о нем, дождаться его вступления в силу, затем оперативненько получить исполнительный лист и во главе с судебным приставом «идти на приступ» — вот основная и единственная тактика.

Когда имущество отчуждено, горе-ответчик может обжаловать решение первой инстанции, бежать, куда ему хочется, дело сделано. Ответчик бежит, конечно же, в милицию, если он все же не узнал по своим каналам о судебном процессе и не поучаствовал в нем. Один факт присутствия ответчика может изменить ситуацию и содержание решения суда.

Некто Никитин не смог, по его мнению, справедливо поделить со своей бывшей супругой торговое предприятие ООО «Терник», решив восстановить справедливость народно-рейдерским способом. Совместно с Карповым он изготовил подложные договоры займа, согласно которым Карпов якобы представил торговому предприятию заем на сумму 2,6 млн рублей, на основании которых предъявил к нему иск в Преображенском районном суде г. Москвы.

Однако в связи с явкой в суд участника, руководителя ООО «Терник» и бывшей супруги в одном лице, преступный умысел провалился. Последняя сумела доказать абсурдность исковых требований, а суд взял и согласился с доводами ответчицы.

Однако друзья не отступили и через некоторое время предприняли новую попытку. Изготовив подложный договор уступки несуществующих прав Карпова заграничному юридическому лицу с весьма престижным названием «Международная финансовая компания Logon International Ltd.», от имени которого предъявили в Арбитражном суде г. Москвы новый иск к ООО «Терник».

Суд вынес решение о признании права собственности Logon International Ltd. на здание, принадлежавшее ООО «Терник» стоимостью ни много ни мало 15 млн долларов США.

Однако бывшая спутница жизни Никитина вновь не вовремя вмешалась в судебный процесс. Она опротестовала решение, вынесенное первой инстанцией, в 9-м арбитражном апелляционном суде г. Москвы. Решение не устояло.

Видимо, удача изначально не сопутствовала друзьям в этом деле. 4 августа 2007 года Никитин подорвался на гранате РГД-5 при подготовке покушения на бывшую супругу.

Карпов приговорен Преображенским районным судом г. Москвы к 6 годам лишения свободы.

В приведенном примере следует особо отметить не только хроническое невезение несостоявшихся рейдеров, но и надлежащую позицию судебных органов, выслушавших доводы противоположной стороны и посчитавших эти доводы достойными внимания.

Но так бывает не всегда.

Некий крупный торговый центр вблизи Садового кольца г. Москвы некогда стал объектом финансовых притязаний группы лиц, возжелавших завладеть им.

Был заявлен соответствующий иск, а в суде предъявлен вексель, выданный якобы администрацией данного торгового центра. Номинал ценной бумаги был выше, чем все активы данного предприятия, в том числе, как вы понимаете, главный актив — здание.

При изготовлении указанной «ценной бумаги» группа лиц не сильно «заморачивалась» проблемами соответствия реквизитов. Печать и подпись эмитента не просто не соответствовали, а визуально отличались от действительных — так же, как трактор отличается от самолета.

Однако все ходатайства со стороны ответчика о проведении экспертиз суд отклонил, а в описательной части решения о взыскании долга указал, что ответчик не представил убедительных доказательств фиктивности векселя. Судебные приставы возбудили исполнительное производство.

Тем временем территориальный следственный орган возбудил уголовное дело по особо тяжкому преступлению, предусмотренному в ч. 3 ст. 186 УК РФ по факту фальшивомонетничества в виде подделки ценной бумаги.

Следователь изъял у судебных приставов все исполнительное производство вместе с векселем, а также подлинником исполнительного листа, назначил судебно-криминалистическую экспертизу, а затем признал это производство вещественным доказательством и постановил приобщить к материалам уголовного дела, где и хранить до вынесения приговора судом уголовной юрисдикции. А поскольку лица, изготовившие поддельный вексель, не установлены и вряд ли их когда-либо установят, то и срок хранения неограничен.

Вот так. Как говорится, «на войне как на войне».

Использующим указанную технологию рейдерам приходится учитывать то, что авторитет судебной власти непоколебим, т.е. колебать зазря его не следует, а лучше укреплять. Это значит, что как бы ни было изначально «обеспечено» и «прогарантировано» судебное решение, исковые требования все же следует более тщательно обосновывать, прикладывать к иску как можно больше подлинных документов, могущих засвидетельствовать хоть что-нибудь.

Бывает, что рейдерам улыбается удача, и джентльменские договоренности, достигнутые на основе обычаев делового оборота (а есть ли они в России?), извращаются и используются против того джентльмена, который в одночасье стал вдруг жертвой и владельцем компании-«мишени». Это не удивительно, поскольку, как мы упомянули во вступлении, нравственные понятия у рейдеров исключительно свои. Играть с ними в обычаи делового оборота — примерно то же самое, что заходить в клетку с голодным тигром. Может, и не съест.

Как тут не вспомнить одну известную в Москве историю, героем которой стал известный бизнесмен, «Почетный строитель России», приятель некоторых руководителей столицы.

Он продал объект недвижимости в центре города на этих самых джентльменских условиях, но, чтобы не показывать перед фискальными органами истинное движение своих денег, средства, полученные в оплату за здание, были проведены как заемные.

«Партнер по бизнесу» через некоторое время не преминул воспользоваться данной ситуацией. Сделав задним числом фиктивный договор займа, к чему привлек бывшего директора компании-продавца, которого наш «Почетный строитель» уволил незадолго до этого, «партнер» (он, в общем, и рейдером-то не был, просто случай уж больно удобный, грех не воспользоваться) обратился в суд и потребовал вернуть долг.

В подтверждение своих исковых требований он предъявил подлинную выписку о движении денежных средств, да еще и баланс предприятия-должника, где были указаны заемные денежные средства, которые на самом деле были платой за имущественный комплекс.

При таких доказательствах суд закрыл глаза на мелкие недочеты, например на наличие в договоре займа оттиска печати, которая была выведена из обращения до даты его подписания, а также ряд иных досадных несоответствий.

Истец без труда взыскал гигантскую денежную сумму, став в итоге собственником здания в центре Москвы бесплатно.

Следственные органы долго мучились с уголовным делом, возбужденным по факту мошеннического завладения денежными средствами в особо крупном размере путем фальсификации договора займа и взыскания этих денег в суде. Длительная борьба следствия с судом закончилась ничем.

В утешение читателю скажем, что «Почетный строитель» политическим путем все же вернул свое здание, но это уже тема другого рассказа.

Весьма болезненной является тема построения взаимоотношений суда гражданской юрисдикции (арбитражного суда) и следственных органов, которые часто рассматривают одну и ту же проблему. При этом суд, например, выносит решение о принадлежности имущества одной стороне, а следствие располагает доказательствами, что имущество было законной собственностью другой стороны и этим правом завладели преступным путем. Лица, привлекаемые к уголовной ответственности, размахивают решением суда и вопрошают: «А за что нас привлекают? Вот решение суда о том, что имущество на законных основаниях принадлежит нам. Как же можно обвинять нас в его хищении?»

Следователь не является стороной арбитражного процесса, не имеет права оспаривать решение суда ни в каком виде, но у него есть твердые доказательства, что решение суда вынесено на основе фиктивных документов. Но решение суда не отменено и имеет законную силу.

Ситуация весьма напоминает правовой тупик. В ранее действовавшем арбитражном законодательстве существовала норма, на основании которой судья обязан был приостановить процесс в том случае, если по рассматриваемым событиям возбуждено уголовное дело, до решения по этому уголовному делу.

Часть 4 ст. 69 Арбитражного процессуального кодекса РФ «Основания освобождения от доказывания» гласит, что вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом.

Аналогичная норма имеется и в Гражданском процессуальном кодексе РФ (ч. 4 ст. 61 «Основания для освобождения от доказывания»), и она также гласит, что вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

На одной из научно-практических конференций, проводившихся Высшим арбитражным судом Российской Федерации, на вопрос, почему же в новом арбитражном законодательстве нет нормы, обязывающей суд приостанавливать производство до решения по уголовному делу, было сказано буквально следующее: «Вы, милиция, возбудите какие угодно уголовные дела, лишь бы вмешаться в арбитражный процесс и воспрепятствовать вынесению законного решения».

В чем-то, где-то и в какой-то степени, имея в виду отдельных и непорядочных, в справедливости этим словам не откажешь.

Таким образом, господа следователи, если хотите доказать, что решение арбитражного суда или суда гражданской юрисдикции получено на основании сфальсифицированных доказательств, будьте любезны, проведите расследование в полном объеме, направьте уголовное дело в суд и потом представьте вступивший в силу приговор.

Вроде бы все просто.

Однако в свою очередь в Уголовно-процессуальном кодексе РФ существует ст. 90 «Преюдиция», в которой сказано: «Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором либо иным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. При этом такие приговор или решение не могут предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле».

Отдельные «горячие головы» трактуют это положение исключительно в следующем контексте: неотмененное решение арбитражного суда, в котором разрешен вопрос принадлежности имущества, даже и ставшего предметом рейдерского захвата или иного преступления, исключают производство по уголовному делу.

Тем не менее факты фальсификации доказательств, представленных в суд, не проигнорируешь, а от потерпевших, у которых мошенническим путем отняли имущество, не отмахнешься, вот следователи и вынуждены, продираясь сквозь указанные тернии, вести судопроизводство «труднопроходимым» путем.

В такой ситуации единственное, что нужно сделать следователю, — всего лишь пройти между Сциллой и Харибдой. С одной стороны, как дамоклов меч нависает преюдиция, предусмотренная ст. 90 УПК РФ. С другой стороны, следствие так или иначе упирается в необходимость проведения следственных действий в отношении судебных органов. Как минимум нужно произвести выемку тех самых документов, которые легли в основу вынесенного судом решения и являются главными доказательствами по уголовному делу.

Необходимо установить обстоятельства предъявления данных документов, для чего нужно допросить работников суда.

Однако едва ли можно вспомнить ситуации, когда судебные органы шли навстречу следствию и охотно помогали в установлении истины. Напротив, в большинстве случаев имеет место так называемый «тихий саботаж», когда с требованиями сотрудников правоохранительных органов вроде бы соглашаются, но исполнять их не собираются — документы не выдают, показаний не дают. А не ровен час, можно и вовсе получить «от ворот поворот», и сделать фактически ничего невозможно, поскольку проведение обыска или выемки в суде с участием бойцов ОМОНа либо доставка приводом на допрос к следователю, например, секретаря судебного заседания представляется несколько неэтичным по отношению к упомянутой нами судебной власти.

Судья вообще обладает процессуальным иммунитетом, согласно Закону РФ «О статусе судей», по существу вынесенного им решения допросу не подлежит, как минимум до тех пор, пока квалификационная коллегия не лишит его судейских полномочий.

Материалы судебного дела также могут быть не выданы, поскольку в ГПК и АПК РФ существует норма, на основании которой судебное дело может быть истребовано только вышестоящей инстанцией в случае пересмотра решения в порядке надзора.

Сами понимаете, уважаемый читатель, что в такой ситуации говорить об установлении какой-либо истины по уголовному делу не приходится.

Хотя и унывать в связи с отсутствием справедливости на белом свете как таковой тоже не стоит, поскольку все же отдельные отважные следователи и их начальники умудряются добиваться законных и обоснованных решений.

Главным следственным управлением при ГУВД по Челябинской области было направлено уголовное дело по обвинению Шикунова, который похищал имущество юридических лиц путем получения судебных решений на основании фиктивных доказательств систематически, можно даже сказать, на профессиональной основе, в качестве основного дохода для своего отнюдь не безбедного существования.

Предъявляя в суды различных инстанций поддельные договоры, вексели и другие документы, он взыскивал крупные суммы, которые судебные приставы списывали со счетов юридических лиц в инкассовом порядке.

Шикунов был арестован, и уголовное дело было направлено в суд, однако был вынесен оправдательный приговор. Суд указал, что неотмененные судебные решения о взыскании денежных средств имеют то самое преюдициальное значение, а значит, говорить о совершении Шикуновым хищений незаконно.

Руководство ГСУ обратилось в Следственный комитет при МВД России за помощью. Борьба была полна драматизма, поскольку речь шла не только о «чести мундира», но и о формировании судебной практики. Как известно, «юридические новинки» очень быстро становятся достоянием юридической, а главным образом, адвокатской общественности.

В результате совместных усилий президиум Челябинского областного суда прислушался к доводам следственных органов и отменил оправдательный приговор.

В настоящее время Шикунов осужден к шести годам лишения свободы и отбывает наказание в соответствующем учреждении.

Проницательный читатель, знакомый с Уголовным кодексом РФ, а то и вовсе имеющий юридическое образование, задаст закономерный вопрос: а не содержится ли в таком деянии признаков преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК Российской Федерации — фальсификация доказательства по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем.

До, дорогой читатель, это именно так.

Однако, согласно правоприменительной практике, сложившейся неизвестно когда и как, прокурорские следователи (а ст. 303 УК РФ относится к исключительной подследственности следователей Следственного комитета при прокуратуре) уголовные дела по данной статье не возбуждают до тех пор, пока сам суд не признает доказательства сфальсифицированными и не исключит их из перечня доказательств либо вообще не вынесет на этом основании решения об отказе в удовлетворении искового заявления.

Таким образом, крайними в очередной раз оказываются следователи органов внутренних дел, которые во имя благих целей защиты потерпевшего и возмещения причиненного преступлением вреда вынуждены изобретать очередной велосипед.

Наши следователи исходят из того, что фальсификация доказательств в суде совершается с целью хищения чужого имущества. При этом фальсифицированные документы, предъявленные в суде, являются средством обмана и введения в заблуждение суда и других лиц. Таким образом, налицо признаки преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ, по которой на сегодняшний день следователи и вынуждены возбуждать уголовные дела.

Вот такой извилистой дорогой порой шагает правоприменительная практика.

Глава 11

Большая дорога без юристов

История, о которой мы хотим вам поведать, еще не завершилась. Главному фигуранту предъявлено обвинение, но состояние его здоровья вызывает настолько серьезные опасения, что прогнозы по поводу направления уголовного дела в суд крайне неблагоприятны.

Домостроительный комбинат по изготовлению деревянных панельно-каркасных домов для нефтяников, геологов и счастливых обладателей дачных участков в одной из приуральских областей мог бы стать флагманом отечественного домостроения, поскольку в период своего расцвета мог выпускать до 5 млн квадратных метров продукции в год — больше, чем самая крупная строительная компания в г. Москве.

Мог бы, если бы не занявшаяся его судьбой группа товарищей, которых очень сложно назвать юристами, несмотря на то что один из них был в прошлом работником правоохранительных органов (но не милиции!), второй — службы, обеспечивающей реализацию судебной власти в нашей стране. Третий, не имея юридического образования, мог взяться за любую юридическую проблему, однако нынешнее состояние его здоровья подсказывает, что не каждую из них он смог решить так, чтобы это решение заказчиков устроило в полной мере.

Технология работы этой группы товарищей больше напоминает методы «лесных братьев» с «большой дороги», и по этой причине возникает предположение, что юристов как таковых все-таки среди них не было.

Итак, начало почти всех таких историй практически одинаково. Группа псевдоюристов начала помогать некоему незадачливому предпринимателю в оптимизации структуры лесообрабатывающего комбината, точнее, взялась за его переброс из собственности одной фирмы-«прокладки» в собственность другой.

Предприниматель осуществлял номинальный контроль за этими прокладками, точнее, думал, что осуществлял, поскольку в ходе проведения вышеуказанной юридической операции тот самый специалист широкого профиля, имеющий сейчас проблемы со здоровьем (назовем его Г.), предложил себя в качестве «технического» кандидата для замещения должностей в этих самых «прокладках», дабы лишний раз не связываться с лицами, страдающими хроническим алкоголизмом, или бедными студентами, усиленно вызывающими у себя этот недуг (что поделаешь, не все участники нашей истории могут похвастаться здоровьем).

Таким образом, Г. оказался руководителем ООО «Н», уступавшей по договору цессии фирме «С» имущественный комплекс в виде лесообрабатывающе-домостроительного комбината. По ряду причин ООО «Н» было зарегистрировано в г. Москве (вероятно, главная из них — обилие таких фирм), где и разворачивались дальнейшие события.

Командовать парадом поручили специалисту Г., который изготовил полный дублирующий комплект документов фирмы «С», которая по замыслу незадачливого предпринимателя, подсказанному все той же упомянутой нами группой товарищей, призвана была стать чистым и незапятнанным владельцем домостроительного комбината и наконец осчастливить Россию недорогим и доступным жильем. Г. составил иск с перечнем абсурдных и абсолютно беспочвенных доводов из той, например, категории, что вороны над территорией домостроительного комбината летят не в ту сторону, на основании чего потребовал расторгнуть договор цессии и, подыскав подходящего представителя истца из числа студентов, сопроводил его к дверям Арбитражного суда г. Москвы.

При этом согласно замыслу оригинального жанра истцом выступила сама фирма «С», новый собственник комбината, а ответчиком — ООО «Н», предыдущий его собственник.

Нет нужды акцентировать внимание читателя на том, что незадачливый предприниматель, как и все его «номинальные» и «технические» руководители и учредители, даже и не догадывались, что их компания «С» выступает истцом в Москве, в арбитражном суде.

Поскольку специалист Г. официально являлся единоличным исполнительным органом ООО «Н», он в нужный день и час прибыл в арбитражный суд и, вероятно, полагая, что это его звездный час настал, невзначай заметив, что «лед тронулся», признал иск.

Именно с этого момента в судьбе домостроительного комбината (юридической, разумеется) произошли изменения. Комбинат перестал быть собственностью фирмы «С», незадачливый предприниматель сначала утратил над ним юридический контроль, а затем, когда судебные приставы выполнили одно из многочисленных решений местного суда (ими группа товарищей засыпала комбинат, как опилками от производства недорогих и доступных домиков) и выдворили предпринимателя с территории комбината, — утратил контроль и фактический.

А специалисту широкого профиля Г. темной ночью неизвестные лица проломили голову молотком, и вот уже который год он находится между небом и землей — то лежит в коме, то выступает представителем в местном арбитражном суде (по другим делам), то снова погружается в кому. При этом периоды обострения заболевания по какому-то злому року совпадают с командировками следователей из г. Москвы, где сейчас и расследуется уголовное дело по факту захвата комбината.

Не надо было ходить специалисту Г. ночью по приуральскому городу, особенно вблизи больших дорог, тем более зная, что на них хозяйничают группы товарищей, имеющих мало чего общего с юристами.

Разумеется, все возможные версии были проверены, и, как утверждают следователи, специалист Г. с переменным успехом занимался одновременно несколькими проблемами, за каждую из которых могли не только проломить голову, но и убить. В связи с этим акцентировать внимание на том, что такое зверское преступление совершила именно наша «группа товарищей», мы не имеем никаких веских оснований. Мы только констатируем факты.

А пока специалисту Г. предъявлено обвинение в совершении мошенничества, т.е. завладении путем обмана и злоупотребления доверием правом на домостроительный комбинат и лишении России определенной части доступного и дешевого жилья.

Поскольку Г. периодически впадает в кому, выяснить у него подробности участия в этом деле каждого из группы товарищей пока не удается.

Что ж, борьба с рейдерством в России набирает обороты. Берегитесь, товарищи!

Глава 12

Рейдеры и современность

Наконец-то для терпеливого читателя настал долгожданный момент, когда мы заканчиваем описание прошлых дел и переходим к делам насущным, т.е. с данного момента сочинение теряет мемуарный характер и приобретает характер практический.

В главе 8 мы рассказали о технологии захвата недвижимого имущества путем регистрации фиктивного ранее возникшего права, которая была популярна в Москве в 2005–2009 годах. Буквально в начале 2010 года поступили тревожные сигналы из одного субъекта федерации черноземной области России — несколько земельных наделов захвачены рейдерами путем регистрации права собственности, которое якобы принадлежало ранее существовавшим сельскохозяйственным предприятиям. Что ж, кто-то удачно спроецировал московскую технологию на Черноземье.

Считался анахронизмом захват предприятия путем «размывания» контрольного пакета акций мажоритарного акционера — об этом мы писали в главе 2. В 2009 году автор настоящего исследования с коллегами проводил так называемый семинар-совещание для сотрудников Южного федерального округа, специализирующихся на раскрытии и расследовании преступлений, совершенных в ходе рейдерских захватов. Оказалось, что такой прием очень даже «в ходу» у рейдеров южных регионов страны, особенно там, где уже почти раскинулись строительные объекты олимпийского характера.

Поэтому никакие технологии не умерли бесславной смертью — они живут в сердцах пламенных борцов за чужую собственность. А рейдерство сегодня шагает по стране.

Профессиональные структуры, считавшие недружественные поглощения с элементами криминала основным видом деятельности, сходят с исторической арены — руководители и участники одних, как было упомянуто выше и будет подробно рассказано ниже, оказались за решеткой.

Другие предпочли за благо самораспуститься, и кто-то из них пошел в сенаторы, другие — в ретейлеры, а некоторые переквалифицировались в управдомы (тех домов, которые теперь принадлежат им по праву).

Отдельные, самые совестливые, и вовсе решили заняться благородным делом противодействия рейдерству, проводят теперь конференции и пишут методические рекомендации о расследовании рейдерских дел для следственных органов. Остались только самые верные рейдерским идеалам и стойкие борцы за чужую собственность — их немного, и от этого они только ожесточеннее ведут свою неравную борьбу.

Однако честные граждане, вовлеченные в корпоративные конфликты различного калибра, на определенных стадиях потеряв терпение, начинают фальсифицировать протоколы общих собраний участников или акционеров, мошенническими путями похищать имущество своих же предприятий, регистрировать в органах Федеральной налоговой и регистрационной служб всевозможную фиктивную информацию, позволяющую распоряжаться имуществом этих предприятий, а также совершать множество безнравственных, а иногда и противозаконных поступков, большая часть из которых нами уже описана. В ряде случаев конфликтующие стороны начинают отстреливать друг друга либо сами, либо с помощью сведущих в этом деле людей. Здесь, наверное, правильнее говорить не о рейде в чистом виде, а об использовании рейдерских приемов в ходе корпоративных конфликтов, тем более что знатоков рейдерских технологий нынче много. По мнению руководителя одного из авторитетнейших следственных органов МВД России, после разгрома каждой рейдерской группировки и «посадки» ее руководителей и активных участников все остальные, оставшиеся на свободе, — мелкие клерки, охранники, водители, уборщицы и прочие представители обслуживающего персонала, смело объявляют себя рейдерами, поскольку они обладают ноу-хау. И пускаются в индивидуальные предприятия.

Для нас, следственных органов МВД России, это хорошо лишь в том аспекте, что разоблачать и ловить их гораздо проще, чем их прежних хозяев.

Таким образом, рейдерство стало достоянием народа.

Едва ли московских рейдеров можно было заподозрить в благородстве, но все же есть основания сделать вывод, что в столичном регионе рейдерские захваты совершались в определенной степени «в белых перчатках», с легким налетом изящества и виртуозности. В регионах все проще. Как выше сказано, проломить голову оппоненту по конфликту дешевле, быстрее и надежнее.

Возможно, по этой причине в авангарде рейдерского движения, например в Северо-Западном или в Уральском федеральных округах, встали «воры в законе» и другие авторитетные предприниматели. О «белых перчатках» здесь говорить не приходится.

В мае 2010 года в Забайкальском крае группа лиц под угрозой оружия заставила участников общества с ограниченной ответственностью подписать договоры дарения своих долей, по факту чего следственное управление возбудило уголовное дело по ст. 163 УК РФ «Вымогательство» — такого не было давно, это уже какой-то возврат в «лихие 90-е».

В общем, рейдерство принимает характер эпидемии. Ежегодно в производстве следственных органов МВД России находится около 500 уголовных дел о преступлениях, совершенных в ходе корпоративных конфликтов. В 2008 году эта цифра пошла на убыль (352 дела), но 2009 год вновь восстановил уровень (513).

Резко изменилось распределение уголовных дел по регионам. Если в 2005 году более 90% уголовных дел о рейдерских захватах находилось в производстве следственных органов г. Москвы, то в 2009 году доля Москвы составила всего лишь 45% таких дел.

Чума рейдерства докатилась и до Дальнего Востока. Так, во Владивостоке один из корпоративных конфликтов вокруг автокомбината, длившийся несколько лет, внезапно перешел в активную фазу, результатом которой стали многократные «вбросы» пакетов фиктивных документов в ФНС и ФРС, хищения акций через подставные фирмы и т.д., а в целом полный букет правонарушений, сопутствующий рейдерским захватам предприятий. Следственное управление при УВД по Приморскому краю возбудило 10 уголовных дел (!) по разным фактам преступлений, совершенных в ходе этого конфликта.

Более подробно, в трагическом контексте, об этом деле будет сказано в последней главе.

Там же, во Владивостоке, в 2009 году совершен рейдерский захват изготавливавшего оборудование для нефтедобывающих платформ «Сахалин-1» и «Сахалин-2» предприятия, на котором был размещен очень солидный государственный заказ. Захват совершен в полном соответствии с канонами рейдерского ремесла — сначала фиктивный пакет документов о снятии легитимного генерального директора и назначении нового, «подставного», изготовлен и проведен через налоговую инспекцию. Новый руководитель после регистрации все объекты недвижимости немедленно продал третьим лицам. Затем группа сотрудников ЧОПа во главе с «добросовестными приобретателями» с применением специального инструментария и своей физической силы вторглась на территорию предприятия и взяла под контроль офисную часть и основные производственные объекты.

Через некоторое время спецподразделения УВД по Приморскому краю выдворили захватчиков с территории предприятия, наиболее активные из них были задержаны. Возбуждено уголовное дело по признакам преступлений, предусмотренных ст. 159 УК Российской Федерации (хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием) и ст. 330 (самоуправство). В ходе расследования выяснилось, что захват организовал обиженный менеджер предприятия, уволенный по нереабилитирующим основаниям.

Темпы расследования дают основания полагать, что дело будет успешно доведено до суда с привлечением всех виновных к заслуженной уголовной ответственности.

Излишне повторять, что ситуация в других регионах России, в том числе в Поволжье, на Урале, в Сибири, никоим образом не спокойнее. 8 марта 2009 года, в светлый весенний праздник, в Ростове-на-Дону рейдерским путем с применением многочисленных сил частного охранного предприятия захвачен нефтеперерабатывающий завод. Чуть раньше в Туле была предпринята попытка захвата телецентра «Альтаир». Количество захватчиков превышало 200 человек, которые почти полностью были вооружены охотничьим и травматическим оружием. Уголовное дело по факту хулиганства с применением оружия уже рассмотрено в суде. Приговор обсуждать вряд ли стоит, уже то хорошо, что он есть.

Учитывая, что рейдерское сообщество, теперь аморфная масса с ареалом обитания вся Россия, не имеет вождя и нет организации движения (Виктору Хазанову, как мы упоминали, не удалось, других желающих нет), определить какие-то базовые каноны рейдерского искусства не представляется возможным. Сейчас, впрочем, как и в прошлом, на вооружении рейдеров симбиоз представленных технологий, и применяют ту, которая наиболее удобна на текущий момент. И все же преобладающей технологией по-прежнему является захват путем регистрации в ФНС фиктивной информации о «подставном» генеральном директоре юридического лица.

Текущий момент как нельзя лучше характеризует следующий пример.

В декабре 2008 года Тверским районным судом г. Москвы Бирюков и Тимофеев признаны виновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК Российской Федерации, выразившимся в завладении путем обмана правами на здания в центре Москвы общей стоимостью свыше 210 млн рублей, принадлежавшие ЗАО «Бизнес-центр», и приговорены к 7 и 5,5 годам лишения свободы соответственно.

Преступление совершено по схеме классического рейдерского захвата. В начале были сфабрикованы документы от имени единственного акционера указанного ЗАО компании Maighty lion trading limited (Республика Кипр) о прекращении полномочий законного генерального директора и назначении на эту должность Тимофеева.

После регистрации указанных недостоверных сведений в ЕГРЮЛ Тимофеев от имени ЗАО «Бизнес-центр» совершил сделку купли-продажи, и право собственности на два принадлежащих ЗАО зданий перешло фиктивному юридическому лицу ООО «НПФ "Тиква"».

Нельзя не обратить внимания на тот факт, что следствию не удалось установить каких бы то ни было коррупционных связей между Бирюковым — Тимофеевым и сотрудниками УФНС, производившими регистрацию документов о назначении Тимофеева единоличным исполнительным органом. Другими словами, обвиняемые представили фиктивные документы в налоговую инспекцию «просто так», «на шару», и все у них получилось. А это наводит на мысль, что, вероятно, никакой системы контроля в органах, производящих регистрацию сведений о юридических лицах и ведущих Единый государственный реестр юридических лиц, как не было, так и нет.

Парни чувствовали себя уверенно, поскольку один из них был советником высокопоставленного лица Торгово-промышленной палаты РФ, а второй — вообще тренером по вольной борьбе видного члена общественно-политического движения Российской Федерации.

Преступление пресечено на стадии требования указанными лицами «отступных» у законных руководителей ЗАО за возвращение похищенного права собственности на здания. Видимо, организовывать штурм зданий в центре Москвы преступники не решились, учитывая негативное отношение к таким мероприятиям со стороны общественности и властей — и это тоже достижение в части борьбы с силовыми рейдерскими захватами.

Но законные руководители уже знали о совершенных регистрационных действиях и на встречу пришли, снаряженные необходимой звуко- и видеозаписывающей аппаратурой. Так были получены неопровержимые улики совершения преступления Бирюковым и Тимофеевым.

Как рассказывает представитель следствия, при задержании Бирюков успел запрыгнуть в свой автомобиль, и дело развивалось в полном соответствии с канонами детективного жанра — с погоней, перекрытием дорог всеми постами ДПС и т.д. и т.п. Разумеется, уйти ему не удалось.

Предварительное следствие окончено в течение шести месяцев, что является рекордно коротким сроком для уголовных дел указанной категории. При расследовании использовались методические рекомендации, разработанные Следственным комитетом при МВД России. За самоотверженное выполнение своего служебного долга и профессионализм, проявленный при расследовании данного уголовного дела, приказом министра внутренних дел Российской Федерации генерала армии Р. Г. Нургалиева сотрудники следственной части ГСУ при ГУВД по г. Москве, которые мастерски провели следствие, представлены к наградам.

Имеются примеры с менее торжественным, но не менее оптимистическим финалом.

Корпоративный конфликт вокруг акционерного общества «А», имевшего на балансе множество единиц строительной и автотехники, а главное — двухэтажный особняк в центре Москвы, находился в вялотекущем состоянии. Стороны конфликта обвиняли друг друга в незаконной скупке акций у трудового коллектива во времена приватизации.

И так он (конфликт) тлел до определенного момента, пока одна из сторон не призвала «варягов» — бравых парней из одной весьма известной, возможно, одной из немногих оставшихся профессиональных рейдерских структур. При более пристальном изучении стало ясно, что сторона конфликта просто продала «ситуацию» целиком, формально оставаясь на своих постах.

Конфликт покатился под гору со скоростью курьерского поезда.

Сначала был похищен реестр акционеров, представлявший собой «амбарную» книгу, в которой карандашом учитывались поименно акционеры и количество акций у них.

С каждой стороны был совершено до пяти «вбросов» фиктивных документов в налоговую инспекцию о назначении генерального директора. Причем пришедшие «инвесторы» всегда были (точнее — били) первыми, а сторона, которая в принципе представляла собой законных акционеров (хотя бы потому, что их права подтвердили все арбитражные суды), — пыталась таким путем защищаться. Видимо, консультанты тоже были.

Апогеем рейдерского захвата стало необоснованное обвинение генерального директора в подделке протокола общего собрания акционеров, посредством которого он якобы назначил сам себя на этот пост.

Сторона конфликта, формально остававшаяся на своих местах, но продавшая рейдерам все права на имущество, послушно исполняла роли потерпевших и свидетелей. Был один нюанс — оригинала протокола, в подделке которого обвиняли генерального директора, не было. Может, его и никогда вообще не было в природе.

С точки зрения криминалиста это не нюанс, а нонсенс. Это примерно то же самое, что обвинять кого-либо в убийстве при отсутствии криминального трупа либо в хранении наркотиков при отсутствии самих наркотиков.

Когда уголовная репрессия в отношении генерального директора (виновного, возможно, в каких-то иных деяниях, совершенных в ходе корпоративного конфликта, но к подделке пресловутого протокола непричастного) перешла допустимые границы, а чаша терпения общественности переполнилась, пришла очередь вмешаться Следственному комитету при МВД России.

На основании обращения уважаемых людей процессуальные решения по многочисленным уголовным делам, возбужденным в связи с данным корпоративным конфликтом, были проверены, незаконные и необоснованные — отменены.

Воспрянувшая духом защищающаяся сторона, вероятно, по совету все тех же неизвестных консультантов изменила наименование и юридический адрес, «переехав» в один из маленьких степных городов на юге России.

Партия перешла в эндшпиль, и рейдеры пошли «напролом». Пакет фиктивных документов о смене генерального директора был представлен в налоговую инспекцию степного городка, но там были начеку. Поскольку инспектор тщательно проверила и зафиксировала паспортные данные лиц, представивших документы, рейдеры были фактически схвачены с поличным.

Однако горький опыт рейдеров-предшественников, разделивших участь революционных каторжников, заставил захватчиков «А» принять чрезвычайные меры конспирации.

Пока гордиться результатами расследования особых оснований нет — следствие не закончено. Однако уже сейчас очевидно — рейдерский захват пресечен, а невиновный человек избавлен от необоснованного уголовного преследования. И это уже неплохой результат.

Но ситуация ситуации — рознь. Не всегда и не везде все заканчивается благополучно.

Два участника ООО «Ф» не смогли поделить построенный общими усилиями имущественный комплекс. Сначала терзали друг друга собственными усилиями, а затем один из них решил призвать «консультантов».

Консультанты — сотрудники «антикризисного» предприятия, т.е. попросту рейдеры, оценили стоимость имущественного комплекса, степень «запущенности» ситуации и просто решили «кинуть» обоих участников ООО «Ф».

Для начала консультанты уговорили обратившегося к ним участника обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве «Ф». Для того чтобы решение состоялось, данное ООО было обременено фиктивной кредиторской задолженностью, путем выдачи векселей подставным юридическим лицам задним числом.

Задолженность была настолько фиктивной, что даже «свой» конкурсный управляющий был несколько обескуражен. Однако, пока он разбирался с задолженностью, пока консультанты аккуратно ликвидировали ее, свободные площади имущественного комплекса были распроданы уже реальным хозяйствующим субъектам, которые своей собственностью поступаться не намерены.

В общем, ООО «Ф» — банкрот, деньги с дольщиков получены, но недвижимость им не предоставлена, а кроме того, «консультанты» через скупленную задолженность рассчитывают получить «жирный кусок» недвижимости.

А что же участники ООО «Ф»? Один — у разбитого корыта, второй, призвавший консультантов, привлекается к уголовной ответственности, во-первых, за преднамеренное банкротство (это ведь он обратился в суд с заявлением о банкротстве), а во-вторых, за многочисленные хищения, выявленные в ходе конкурсного производства и облеченные в форму уголовного судопроизводства. Так что перспективы дела вполне оптимистичные.

Что же касается возмещения ущерба потерпевшим (ими можно считать обоих участников ООО) — этот вопрос пока что открыт.

Подводя итог сказанному, скажем, что рейдерство процветает. Все вышеописанные нами технологии актуальны и в зависимости от ситуации могут применяться до тех пор, пока это позволяют сделать законодательные «прорехи». Латают ли их — тема нашего дальнейшего разговора.

Проницательный читатель спросит — а что же мировой финансовый кризис? Можно ли говорить о том, что рейдерство в этот период получило дополнительное развитие?

Уважаемый читатель! Рейдеры, как и все бойцы финансового фронта, испытывают острую нехватку свободных денежных средств. А ведь рейдерский захват — это, по существу, такое же финансово-хозяйственное предприятие, как, например, строительство торгово-развлекательного комплекса, с той только разницей, что строить ничего не надо.

Потому ожидалось некоторое сокращение криминальной активности на рынке слияний и поглощений. Итоги года покажут, так ли это.

Развиваются новые формы перераспределения собственности, в том числе и путем умышленного банкротства предприятий, такие, например, как кредитное рейдерство, когда банк выдает предприятию кредит, закладывая в соглашение заведомо невыполнимые условия. Просрочка выплаты кредита дает основания банку забрать предприятие. Этот метод как раз и сформировался на фоне финансовых трудностей.

Однако является ли это криминалом? Есть ли для этого статья в Уголовном кодексе РФ и похоже ли это вообще на общественно опасное деяние?

Давайте не будем забывать, что кроме рейдерства есть еще и легальный рынок слияний и поглощений, который является инструментом оздоровления экономики. Слабые, нежизнеспособные предприятия погибают, сильные — выживают. Таков «волчий» закон мира прибыли и чистогана.

Поглощение редко бывает добровольным (по большей части — недружественное) и уж тем более никогда — приятным для прежнего собственника.

Но, как говорил народный герой Г. Жеглов, пока криминала нет, нам там делать нечего. Нехай доблестная пожарная охрана трудится.

Глава 13

Дорога к счастью

Эта история вряд ли является поучительной. Это яркий совокупный пример современного состояния рейдерства, поражающий, однако, уровнем размаха и масштабами.

10 апреля 2009 года Симоновским районным судом г. Москвы вынесен приговор в отношении Карпача С.В., Седова А.А., Широкова М.К., Коркина С.Э. и других (всего 7 обвиняемых). Данные лица являлись активными участниками организованной преступной группы, совершавшей рейдерские захваты от имени ООО «Инвестиционная компания "Россия"».

У кого из предпринимателей не екало сердце при упоминании этой инвестиционной компании в первой половине первого десятилетия нынешнего века? У кого из них не подгибались ноги, когда визитеры объявляли себя представителями данной «фирмы» или верные люди из регистрирующих организаций сообщали, что сведения собирают «ИК-россияне».

Впрочем, студенты юридических вузов в курилках называли этот «бренд» с придыханием, обсуждая очередной рейдерский захват, а в своих заветных мечтах вожделели вытянуть именно этот счастливый билетик, невесть как получить распределение именно туда…

Наверное, так представлялась дорога к счастью — стать богатым, крутым, тем, при упоминании кого трепещут «жирные коты», кто может прийти и забрать то, что понравилось, но не путем банального разбоя или рэкета, а почти законным способом, так, что «умоются» и суды, и менты.

Наверное, так себя и чувствовал Константин Стародубцев — организатор этого «фантастического» предприятия, талантливейший человек, тонко уловивший конъюнктуру тогдашнего рынка, сумевший поставить на конвейер, как в свое время Генри Форд — производство автомобилей, производство рейдерских захватов. Будучи в начале 2002 года студентом юридического вуза и по совместительству помощником следователя прокуратуры, передвигаясь при этом на метро, в 2004 году Стародубцев имел в своем гараже десяток самых престижных автомобилей мира (Ferrari, Lamborghini и др.), предпочитая передвигаться по Москве на машине с флажком и мигалкой в сопровождении джипа с официальной вооруженной охраной.

Сказать, что Стародубцев был удачливым рейдером — не сказать ничего. В то время как для обеспечения долговременного безбедного существования рейдеру достаточно реализовать хотя бы один проект, за ИК «Россия» числится более 50 удачно реализованных проектов.

«Константин Стародубцев был талантлив во всем, — вспоминал один из его ближайших сподвижников, отбывающий в настоящее время длительное наказание в местах не столь отдаленных, — обладая, в общем-то, заурядной внешностью, он мог расположить к себе любого собеседника, войти к нему в доверие и сделать его своим другом навек».

Кличка «Великий комбинатор», со слов сотрудников компании, не прилепилась к Стародубцеву по той простой причине, что Остап Бендер, а заодно и Мишка Япончик, Беня Крик, Энди Таккер и еще добрая дюжина знаменитейших проходимцев бледнели и меркли на его фоне и выглядели детишками из младшей детсадовской группы.

«Задумать головокружительную комбинацию, распланировать ее на несколько ходов, а затем в самой середине предпринять нестандартный и оригинальный ход и блестяще закончить всю операцию — вполне в духе Константина, — вспоминает тот же собеседник, — поставить противника в тупик или загнать его в угол — обычное дело. А ведь противниками частенько были не просто обыватели, а предприимчивые люди — бизнесмены, обладающие и волей, и мышлением, к тому же готовые защищать свою собственность в прямом смысле слова с оружием в руках и до последней капли крови. И Костя их все равно побеждал».

С возрастом у Стародубцева стала развиваться мания конспирации, возможно, на почве мании преследования, а может потому, что он как никто понимал, какой страшный крах ожидает это предприятие.

Система конспирации, выстроенная им в ИК «Россия», заслуживает, как мы думаем, самой высокой оценки со стороны специалистов по части секретных служб.

В «красном доме» (так именовался офис компании — четырехэтажный особняк красного кирпича в одном из престижных и уютных районов Москвы) не было ни одного стационарного телефона. Все его обитатели пользовались мобильными телефонами, SIM-карты которых обновлялись еженедельно. Константин запрещал сотрудникам называть друг друга по именам при телефонных переговорах. В частности, когда звонили ему, он уверял, что узнает всех по голосам. При этом телефон самого Стародубцева знали далеко не все, а лишь строго ограниченный круг лиц.

Для работы на компьютерах и серверах установили специальную шифровальную программу. Всем штатным сотрудникам были присвоены специальные коды, а обращаться по фамилиям и именам им строго воспрещалось. Все серверы были оборудованы программами мгновенного уничтожения находящейся в них информации.

Кроме того, значительная часть персонала, «не допущенная» к высшим секретам компании, даже и не знала, что трудится в прославленной «ИК», поскольку, согласно трудовым книжкам состояла на службе в очередной подставной фирме.

Как утверждают участники уголовного процесса, никакой атмосферы счастья в компании не было. Наоборот, состояние наэлектризованности, напряженности, нервозности. Сотрудников увольняли без всякого сожаления и учета прошлых заслуг, стоило только руководству заподозрить их в малейшей нелояльности к интересам компании.

Наш собеседник по этому поводу, усмехаясь, пояснил: «В фильме про гестапо их подковерные игры и интриги казались смешными и наивными. То, что творилось в компании, не могло и в страшном сне присниться ни Шеленбергу, ни Мюллеру…»

При этом (а может, благодаря этому) структура ИК «Россия» работала как часы. Имелось подразделение разведки, осуществлявшее поиск потенциальных объектов захвата т.е. предприятий, обладающих достойной внимания недвижимостью, а кроме того, лиц, имевших возможность оказать помощь в захвате изнутри компании, предоставлении не только компрометирующей, но и любой информации о характере деятельности компании-«мишени», ее финансовом состоянии, долгах, контрагентах и др.

Специальный экономический отдел занимался определением стоимости захвата объекта с учетом затрат на дачу взяток должностным лицам различных органов, оплату труда информаторов, а также на технические издержки — изготовление поддельных документов, оплату физического захвата объекта недвижимости, бензина на перемещение по городу, услуг мобильной связи, обмундирование и питание наемного контингента и множество других статей расходов.

Соответственно были подразделения вербовки, подыскивавшие граждан на роль подставных руководителей фиктивных фирм для перевода на них захваченного имущества, а также граждан, которые будут непосредственно осуществлять физические захваты объектов недвижимости. За каждым руководителем звена был закреплен отдельный объект — например, Иванов занимается подбором кадров в районе станции метро «Царицыно», Сидоров — в Институте нефти и газа им. Губкина, Петров — в органах социального обеспечения и т.д. Людей требовалось много.

Была даже собственная контрразведка, которая вела наблюдение за сотрудниками компании — характер деятельности предполагал обращение большого количества наличных денег, должный контроль за которыми обеспечить было невозможно. Можно было только создавать видимость контроля путем выявления как можно большего количества «крыс» — расхитителей «ИК-российской» собственности.

Перечислить все захваченные объекты сложно. По данным следствия, потерпевшими от преступной деятельности стали ООО «СПРИНТ СПОРТ», ООО «Салон Надежда Лтд», ОАО «МОСВТОРЦВЕТМЕТ», ЗАО «ВИСТАС 7», ООО «Импульс Юнайтед Дистрибьюшн», ОАО «НИИПЭМ», ЗАО «Аптека № 224 "На Валовой"», ООО «Форелевое хозяйство "Сходня"», ООО «ТФ Смоленский бульвар», ЗАО «Ангарстрой», ООО «Монолит Строй», ООО «РСК 2002», конноспортивный комплекс в Красногорске, завод «Исток» в Ивантеевке Московской области и ряд других предприятий.

Технологии захватов были самыми разными. ИК «Россия» в совершенстве владела всеми видами рейдерского оружия. Как наиболее простой — преобладал захват посредством регистрации «подставного» генерального директора в налоговых органах. Были и более сложные — представление в суды фиктивной информации об обременении долгами предприятия-«мишени», о невыполнении обязательств и иных фактах с последующим получением судебного решения, дававшего возможность захвата этого предприятия. Случались ситуации выкупа пакета акций и смены генерального директора предприятия путем проведения заведомо выигрышного собрания акционеров.

И вот впервые в истории России на скамью подсудимых сели профессионалы высочайшего уровня — в этом заключается судьбоносность события. Безусловно, данная преступная организация была самой дерзкой и опасной в истории рейдерского движения. Для осуществления ее эффективного уголовного преследования потребовалось указание самого высшего руководства страны.

Совместная деятельность лучших представителей следственных органов и оперативных служб, их нечеловеческие усилия, фактически отказ от личной жизни и переселение на постоянное жительство в служебные кабинеты стали залогом успеха.

Возбуждению уголовного дела предшествовала длительная оперативная работа, документирование деятельности компании с применением всех возможных технических средств, наблюдение с целью установления роли каждой видной фигуры, места нахождения основных доказательств и множество других необходимых обстоятельств.

Длительная разработка позволила следователям и оперативникам зафиксировать устойчивые преступные связи, понять структуру компании и систему ее работы. Скрупулезно собранные доказательства вели к тому, что Константину Стародубцеву и его подельникам грозила ст. 210 Уголовного кодекса Российской Федерации «Организация преступного сообщества», которая сейчас предусматривает в качестве наказания пожизненное лишение свободы.

Тяжкий груз «былых» дел медленно и уверенно тянул инвестиционную компанию «Россия» ко дну. Ограбленные собственники предприятий, лишенные бизнеса, рабочие, лишившиеся своих рабочих мест, всевозможные обиженные и оскорбленные всеми способами и средствами требовали немедленной компенсации.

И, самое главное, уже зная, что компания находится «под колпаком», Константин Стародубцев с прежней настойчивостью продолжал крушить намеченные цели. Машина по отъему собственности работала помимо воли своего создателя. Тщательно отрегулированный механизм остановиться не мог и тем самым приближал неминуемый конец.

Позже, на допросах, один из сотрудников компании, приближенный к руководству, без протокола объяснил это так: «Шефы, по-видимому, рассчитывали эффективно противостоять расследованию. Система фирм-"прокладок" и "подставных" лиц юридически вроде бы доказывала непричастность руководителей ИК "Россия" и обеспечивала их безопасность».

Но Константин Стародубцев не предполагал, что фиксируется другая, тайная сторона их деятельности — путем наружного наблюдения, прослушивания телефонных переговоров, тонкой агентурной работы.

Руководители торопили. «Из-за стены» дали понять — нужен результат. И вот час «икс» пробил.

Сразу несколько следственно-оперативных групп, усиленных сотрудниками ОМОНа и СОБРа, одновременно выехали по всем известным адресам. Массированные обыски и задержания дали потрясающий результат. Сотни уставов, печатей, бланков подставных фирм, договоры, передаточные распоряжения, другие всевозможных правоустанавливающие документы по большинству имущественных комплексов и объектов недвижимости, ставших объектом рейдерских захватов, — таков улов следователей и оперативников.

Были задержаны все основные фигуранты этого громкого дела, однако главный из них — Константин Стародубцев — ускользнул. Почему это случилось? Повезло? Успели предупредить? Сейчас этого, наверное, уже никто не узнает.

После проведения бригадой следователей параллельных допросов основных фигурантов необходимо было получить решение суда о заключении их под стражу. И только тогда, когда всем главным действующим лицам на ближайшие годы было определено место жительства за высоким забором и крепкими решетками, следователи вздохнули с облегчением.

Но ненадолго. Далее ждало предварительное следствие, в ходе которого нужно было отработать каждый эпизод преступной деятельности ИК «Россия», собрать необходимые доказательства, а главное — обеспечить защиту прав потерпевших, постараться по максимуму возместить причиненный им ущерб. Короче, как говорил герой телесериала «Ликвидация», работы было «за гланды».

Противодействие со стороны защиты было упорным и ожесточенным. Следует заметить, что еще в период процветания компании были заблаговременно спланированы «эвакуационные» действия, разработаны показания всех участников преступных операций — каждый заучил, какие показания давать следователю в случае возбуждения уголовного дела, какой позиции придерживаться и кому в первую очередь просигнализировать в случае опасности. На постоянной связи в режиме боевой готовности находились адвокаты, приписанные к каждому подразделению. Иными словами, только с процессуальной точки зрения было с кем побороться.

А сколько было различных «заходов» коррупционного характера — знают, наверное, только руководители следственных органов или сам руководитель следственной группы. Как дамоклов меч регулярно нависали заявления представителей разнообразных контролирующих ведомств, в том числе в средствах массовой информации, т.е. на всю страну, о «заказном» характере уголовного дела, отсутствии всякой перспективы расследования, необходимости его прекращения и освобождении всех обвиняемых из-под стражи.

Следствие, несмотря ни на что, выполнило свою задачу и довело уголовное дело до законного решения.

Пока что предметом рассмотрения суда стала лишь небольшая часть преступной деятельности указанной группировки. Огромный объем материалов уголовного дела дает основания следственным органам выделять в отдельное производство уже доказанные эпизоды и направлять их в суд.

В конце 2009 года в суд направлено очередное уголовное дело в отношении участников ИК «Россия» (тоже часть доказанных эпизодов), в ближайшее время будет вынесен новый приговор, и мы еще не раз услышим это название.

По итогам первого рассмотрения Карпач С.В. приговорен к 13 годам лишения свободы и штрафу в размере 600 000 рублей, Седов А.А. — к 12 годам лишения свободы и штрафу в размере 500 000 рублей, Широков М.К. — к 11 годам лишения свободы, Коркин С.Э. — к 9 годам лишения свободы. Трое подсудимых, не выполнявших активных ролей в преступной деятельности компании, приговорены к условным срокам. Еще семеро обвиняемых, в том числе и организатор данного криминального предприятия Стародубцев, объявлены в международный розыск.

Ходят слухи, что Стародубцев задерживался правоохранительными органами одного из соседних государств, когда-то бывшего частью многонационального государства, но отпущен без всяких разбирательств, не дожидаясь даже поступления из России документов об экстрадиции.

Потом вроде бы его задерживали уже в одной из стран Южной Европы. Кого нам только не выдавала эта страна — и олигархов, и «воров в законе», а Стародубцева не выдала.

Дальше сведения снова из области сплетен — якобы Константин сделал пластическую операцию, купил документы на чужое имя и растворился в просторах Латинской Америки.

Скитание по миру без лица и без имени — это ли дорога к счастью?

Глава 14

Законотворчество как способ заработать политический капитал

Безусловно, главным направлением удара по рейдерским захватчикам было и остается создание новых норм уголовного, уголовно-процессуального, гражданского, корпоративного и иных отраслей права, охраняющих и регулирующих сферу внутренних правовых отношений в юридическом лице и внешних правоотношений с другими лицами.

Кто только не выступал с инициативами о внесении изменений и дополнений в действующее законодательство: и члены представительных органов государственной власти, и общественные деятели, и действующие сотрудники правоохранительных органов.

Создать «чудо-норму», с помощью которой можно будет раз и навсегда победить рейдерскую «гидру», пытались многие — ведь политический капитал можно заработать не столько на результате, сколько на самом процессе. Особенно важно это для набирающих вес политических деятелей — выступить непримиримым борцом с всеобщим злом, выродком коррупционной системы, яростно обличить всех коррупционеров из рядов чиновников и правоохранителей. При этом главное — ошеломить зрителей и слушателей (если таковые найдутся) своей бескомпромиссной позицией трибуна-глашатая: «Сажать рейдеров на срок до 20 лет!». Как — это вопрос второстепенный.

Принцип простой, столетия назад подмеченный устным русским народным творчеством: «прокукарекать, а там хоть не рассветай».

Сильнее всех стараются те, кто, видимо, уже заработал достаточный капитал в эпоху его стихийного накопления.

Как-то группа известных специалистов по борьбе с рейдерством из числа депутатов Государственной думы предложила ввести в качестве отягчающего обстоятельства в ст. 63 и одновременно (!) в качестве квалифицирующего признака вряд статей УК Российской Федерации (ст. 159, 165, 327 и ряд других) совершение преступления с целью перехода права собственности на активы юридического лица. За совершение такого преступления было предложено ввести наказание до 20 лет лишения свободы.

Даже начинающему юристу ясно, что такое построение законопроекта противоречит конституционным принципам. Фактически авторы законопроекта предложили ввести более строгое уголовное наказание за посягательство на собственность юридического лица, а это ставит в неравное положение собственность гражданина, что нарушает ч. 2 ст. 8 Конституции Российской Федерации о равной защите всех форм собственности. На эти грабли уже наступало советское уголовное законодательство, когда за хищение государственной собственности наказание было более суровым, чем за хищение личной. Вроде бы такой подход сурово осудили все те же демократы.

Вызывает двоякие чувства и попытка «двойного эшелонирования» — ввести универсальный отягчающий признак и одновременно предусмотреть усиленную уголовную ответственность за все формы и способы рейдерских захватов путем выборочного дополнения некоторых статей УК РФ вышеуказанным квалифицирующим признаком. Неясно, по каким причинам не предложено внести изменение в ст. 162 (разбой), 163 (вымогательство) и др. В случае принятия такого закона рейдерам, безусловно, будет выгоднее заниматься разбоем и вымогательством, поскольку им будут грозить статьи, не предусматривающие 20 лет лишения свободы, — в них не будет дополнительной части о совершении преступления с целью захвата активов юридического лица.

Хочется сказать: «Господа законотворцы, а не стоило ли обратиться к следственно-судебной практике, чтобы понять, что нужно делать?»

Следственный комитет при МВД Российской Федерации занимается этим день и ночь. И анализ судебно-следственной практики показывает, что для квалификации действий рейдеров в основном следствие и суды используют ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, которая предусматривает уголовную ответственность за мошенничество, т.е. за хищение чужого имущества или завладение правом на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием, где наказание — лишение свободы на срок до 10 лет.

Для дополнительной квалификации используется ст. 327 УК РФ «Подделка документов», а если имел место самовольный захват имущественного комплекса — ст. 330 УК РФ «Самоуправство».

В том случае если имущественный комплекс, пакет акций или доля в уставном капитале перепродавались через фиктивные подставные юридические лица, преступникам вменяется ст. 174.1 УК РФ «Легализация», которая до недавнего времени предусматривала наказание до 15 лет лишения свободы.

Тем не менее судебная практика складывается не так гладко, как хотелось бы. И это не удивительно, поскольку каждый рейдерский захват по-своему уникален, его организаторы и исполнители по-своему изобретательные и остроумные люди. А уж в борьбе за свою свободу, когда тюремные нары приобретают для них весьма реальные очертания, они проявляют недюжинную энергию.

Ряд приговоров рейдерским группам по ст. 159 УК Российской Федерации (мошенничество), вынесенных в первой инстанции, которые считались одними из первых серьезных результатов в борьбе с рейдерством, не устояли в кассации. Это произошло по уголовным делам по обвинению Шамбир и Ружьева, которое нами упоминалось, а также по уголовным делам по обвинению Казакова и Плотникова (захват ОАО «Чебоксарский электроаппаратный завод»), Капитонова (захват ООО «Максим», Владимирская область), а также по некоторым другим делам.

Еще на заре рейдерского движения, когда суды с трудом представляли, как судить лиц, совершивших захват предприятия с целью смены руководства, в приговорах фигурировала формулировка, сводящаяся к следующему тезису: «Между потерпевшими и обвиняемыми имел место корпоративный конфликт, т.е. событие преступления в виде хищения отсутствует». Тогда палочкой-выручалочкой служила ст. 330 УК РФ «Самоуправство», которая вменялась за факт самовольного вторжения на охраняемую территорию юридического лица.. Именно так суды поступили в 2003–2004 годах по уголовным делам о захвате НИИ «Зенит», ОАО «Ассоциация "Арис"», банка «Национальный капитал» и многим другим, осудив рейдеров по этой статье и приговорив к 1–2 годам лишения свободы условно. По уголовному делу по обвинению братьев Т. по факту корпоративного конфликта (т.е. уже не захвата) вокруг ЗАО «Трансэкспедиция» вышеуказанная мотивировка вообще послужила основанием для вынесения оправдательного приговора.

Эта лукавая формулировка некоторыми судами вспомнилась и сейчас. Именно ею руководствуются суды, оправдывая подсудимых в части ст. 159 УК РФ, особенно после отмены предыдущего приговора в кассационной инстанции.

Помимо субъективной причины, стыдливо именуемой «человеческий фактор», этому есть и объективная причина, заключающаяся непосредственно в доктрине уголовного права России. Понятие «хищение» определяется как противоправное безвозмездное изъятие чужого имущества в пользу субъекта преступления. Корыстная цель — обязательный признак хищения — крайне сложен в доказывании. Самое надежное доказательство при расследовании таких уголовных дел — изъятие у лица, обвиняемого в совершении хищения, самого похищенного имущества. Глеб Жеглов это прекрасно понимал, задерживая карманника Кирпича.

По всем уголовным делам о кражах, грабежах, разбоях, вымогательствах (разновидности хищения) принимаются исчерпывающие меры к отысканию и изъятию вещей, ставших предметом преступного посягательства, а если оно не обнаружено, следователь усердно «обкладывается» документами, доказывающими полную невозможность этого.

По делам о мошенничествах финансового характера, к коим следует отнести и рейдерские захваты, имущество, как правило, переводится в собственность надежных третьих лиц, как юридических, так и физических, и доказать, что они находятся под контролем бенефициара преступления, крайне сложно, а порой и вовсе невозможно. В частности, это практически невозможно, когда добросовестным приобретателем имущества, ставшего предметом преступного посягательства, стала заграничная офшорная компания.

С сожалением отметим, что следствие, доказывая финансовое мошенничество, особое внимание уделяет доказыванию факта выбытия имущества из законного владения собственника (потерпевшего) путем обмана или злоупотребления доверием. Корыстная цель, к сожалению, в большинстве случаев доказывается факультативно.

Обращение имущества в пользу обвиняемого (ту самую корыстную цель) следователь считает тождественным незаконному обогащению обвиняемого и часто вопреки теории доказывания обосновывает это аргументами сослагательного наклонения.

По уголовным делам о «финансовых пирамидах» в конце 1990-х годов доказательством служили факты наличия в собственности обвиняемых недвижимости, дорогостоящих автотранспортных средств и т.д. И все равно уверенности в том, что корыстная цель доказана, тогда не было. Нет ее и сейчас, в том числе и по уголовным делам о рейдерских захватах.

Есть и второй фактор, заставляющий задуматься о совершенстве нашего уголовного законодательства. В ряде случаев рейдерский захват пресекается на стадии регистрации в ЕГРЮЛ фиктивной информации о единоличном исполнительном органе, т.е. в момент захвата управления в юридическом лице.

Наблюдается некоторая растерянность судов и следствия в такой ситуации. Правомерно ли применять в такой ситуации ст. 159 УК РФ, ведь фактического хищения имущества еще не произошло?

Некоторые правоприменители не колеблются, поскольку понимают, что захват управления совершается отнюдь не в альтруистических целях. Отчуждение наиболее ликвидных активов юридического лица «своим» контрагентам — единственная задача рейдеров. Поэтому смена исполнительного органа в юридическом лице путем обмана или злоупотребления доверием абсолютно верно квалифицируется как покушение на мошенничество.

Однако некоторые следователи, а вслед за ними и суды имеют свои взгляды на такую ситуацию.

Тушинским районным судом г. Москвы в феврале 2008 года вынесен приговор в отношении Гриднева, который дважды организовал регистрацию в ИФНС фиктивных сведений о единоличном участнике и генеральном директоре ООО «16» (цель внесения фиктивных сведений в ЕГРЮЛ в приговоре не указана).

Так как подсудимый признал свою вину в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 165 УК РФ, и согласился с рассмотрением дела в особом порядке, суд признал квалификацию преступления правильной и милостиво приговорил супостата к году лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении (т.е. прожить всего лишь год где-нибудь в деревеньке на севере страны без какой бы то ни было охраны или стражи, занимаясь незнамо чем).

Суд использовал в приговоре формулировку: «В результате преступления потерпевший утратил право участия в ООО "16", чем ему причинен особо крупный имущественный вред» и на этом основании сделал вывод о том, что в действиях Гриднева отсутствуют признаки хищения. Однако причинение имущественного вреда путем обмана без признаков хищения, которое предусмотрено диспозицией ст. 165 УК РФ, вроде бы имеет место быть.

Если вы помните, на ту же ст. 165 УК РФ суд перешел, рассматривая уголовное дело по «наезду» на Михайловский ГОК, о чем мы подробнейше писали выше.

В Белгородской области судом рассмотрено уголовное дело по обвинению Земцева в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ, который с целью назначения генеральным директором ООО «Белгородфундаментспецстрой» лица, находящегося под его контролем, подделал протокол общего собрания участников данного ООО, зарегистрировав в ИФНС по г. Белгороду. Приговор — штраф в размере 50 000 рублей. И это за покушение на захват предприятия, активы которого превышали миллионы североамериканских долларов!

И в том и в другом случае следствие и суд не усмотрели в незаконном захвате полномочий по управлению активами юридического лица предусмотренного ст. 159 УК РФ завладения путем обмана и злоупотребления доверием права на имущество. А между тем единоличный исполнительный орган (генеральный директор) — единственное лицо, наделенное весьма существенным правом распоряжения имуществом юридического лица.

Правоприменителям при отсутствии должной фантазии весьма проблематично связать право корпоративного управления в юридическом лице (а именно оно и является первоначальной целью рейдеров) с имущественными правами, которые являются объектом преступного посягательства, предусмотренного упомянутой нами ст. 159 УК РФ.

В Красноярском крае прокурор вообще не усмотрел состава преступления в том, что группа лиц сфальсифицировала протокол собрания акционеров и направила его в налоговую инспекцию, в которой подделку распознали и протокол вернули заявителю. Прокурор посчитал, что хищения (и даже покушения) не произошло — имущество предприятия не отчуждено. Получение единоличным исполнительным органом права распоряжения имуществом юридического лица с момента регистрации в Едином государственном реестре юридических лиц во внимание не принято. Мы, разумеется, поддержали красноярских коллег, разъяснили сущность преступления, даже направили копии ранее вынесенных приговоров, но убедили ли прокурора — пока не известно.

Уйти от бесперспективного доказывания корыстной цели, создать механизм защиты системы корпоративного управления в юридическом лице, особенно на стадии государственной регистрации единоличного исполнительного органа, — вот задачи, которые стояли при проектировании новых уголовно-правовых норм.

Именно по этим мотивам в Следственном комитете при МВД России для создания новых уголовно-правовых норм не один год изучали следственную и судебную практику в своей стране, подвергали глубочайшему анализу законодательство зарубежных стран, пытаясь адаптировать эти нормы к отечественной правовой системе, при этом не нарушая логики построения существующей отрасли уголовного права.

Итак, расскажем все по порядку.

Линия методического обеспечения расследования преступлений на рынке ценных бумаг, в том числе в сфере инвестиционной деятельности, существовала в Следственном комитете при МВД России с 2001 года.

Еще в марте 2002 года подготовлен обзор «О практике расследования преступлений, совершенных на рынке ценных бумаг в 2001 году», в котором была выделена глава, посвященная хищению (незаконному отчуждению) акций с целью получения процентного преимущества в уставном капитале, получения возможности избрания генерального директора и управления предприятием в интересах преступной группы лиц.

Проблемы главным образом тогда создавали уголовные дела по фактам незаконных операций с пакетами акций приватизированных предприятий. Это не удивительно, поскольку как раз в это время шел процесс консолидации контрольных пакетов акций наиболее прибыльных предприятий в форме акционерных обществ. Допускались как законные методы консолидации, получившие позже наименование «враждебные поглощения», так и незаконные, заклейменные еще позже термином «рейдерские захваты». Впрочем, об этом мы писали в самом начале нашего исследования.

В период с 2002 по 2004 год рассматривались обращения, изучались уголовные дела о преступлениях, связанных с хищением долей (акций) предприятий с целью установления контроля над ним и отчуждения его активов: например, дела по захвату ОАО «Ступинская металлургическая компания», ОАО «Черемушкинский рынок», ОАО «Замоскворецкий рынок», ОАО «Завод турбинных лопаток» в г. Санкт-Петербурге и др.

В сентябре 2004 года контрольно-методическим управлением Следственного комитета при МВД России совместно с кафедрой криминалистики юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова разработана методика расследования преступлений, совершенных на рынке ценных бумаг, в которой как вид преступной деятельности отдельно рассмотрено незаконное обращение долей в уставном капитале или пакетов акций в собственность подконтрольного преступной группе юридического или физического лица, формирование органов управления предприятия, обеспечивающих доступ к основным и оборотным средствам и установление контроля над имущественным комплексом предприятия с целью последующего незаконного обогащения. (С тех пор, кстати, нас связывает неразрывная дружба.)

И наконец, в марте 2005 года Управлением контроля и методического обеспечения расследования особо опасных преступлений Следственного комитета при МВД России разработаны методические рекомендации по расследованию преступлений, связанных с незаконным захватом предприятий, которые следует считать первым в Российской Федерации вразумительным документом в этой области.

10 августа 2005 года произошло поистине историческое событие — в Следственном комитете (Газетный пер., д. 6) состоялась встреча с Советником президента Российской Федерации, бывшим Председателем Высшего арбитражного суда Российской Федерации В.Ф. Яковлевым. В июле того года В.Ф. Яковлев был инициатором внесения изменений в Федеральный закон «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», касающихся исключения из Единого государственного реестра юридических лиц этих самых лиц, не сдающих ежеквартальную бухгалтерскую отчетность в течение года — таких фиктивных юридических лиц к тому времени накопилось ни много ни мало почти два миллиона.

Представители Следственного комитета вынесли на обсуждение вопросы внесения в этот самый Федеральный закон «О государственной регистрации…», причинивший столько бед и проблем, изменений с целью предотвращения возможности регистрации подложных учредительных документов юридических лиц, очень широко используемых рейдерами при захватах предприятий.

Вениамин Федорович не подвел, и 8 января 2006 года мы были приглашены на заседание Совета при Президенте Российской Федерации по гражданскому законодательству и кодификации под его председательством, но об этом чуть позже.

Тогда же, по следам первого совещания, там же, в Следственном комитете, проведено совещание под председательством заместителя начальника Следственного комитета при МВД России Ю.Ф. Алексеева с участием президента Федеральной нотариальной палаты Российской Федерации Е.Н. Клячина, начальника Управления законодательства Высшего Арбитражного суда Российской Федерации Д.И. Дедова, начальника Управления регистрации юридических лиц Федеральной налоговой службы С.С. Дуканова по обсуждению законодательных мер по предупреждению незаконных захватов имущественных комплексов юридических лиц.

С целью устранения обстоятельств, способствующих совершению преступлений, представителями Следственного комитета были подготовлены и озвучены предложения законодательного характера по предупреждению рейдерских захватов, совершаемых путем регистрации фиктивной информации в ЕГРЮЛ.

Предложения заключались всего-навсего в ряде разумных мер, а именно:

— в удостоверении личности заявителей в налоговом органе;

— в исключении возможности представления заявления о регистрации по почте;

— в уведомлении исполнительного органа юридического лица и участников, имеющих (а можно и менее) долю в уставном капитале более 50%, о регистрационных действиях;

— обязательном нотариальном удостоверении протокола общего собрания участников (акционеров), представляемого в налоговый орган;

— увеличении срока регистрации до 25 дней, а при нахождении участников (акционеров) в другом субъекте Российской Федерации — до 45 дней;

— обязательном направлении материалов в правоохранительные органы при выявлении недостоверной информации.

Нотариусы поддержали наши предложения, тем более что в «Основах законодательства о нотариате» на тот момент уже содержалась (и сейчас содержится) ст. 22.1 «Размеры нотариального тарифа», п. 7 которой гласит, что нотариальный тариф за удостоверение факта достоверности протоколов органов управления организаций составляет 2000 рублей за первый день присутствия нотариуса на заседании соответствующего органа и 1000 рублей за каждый последующий день. Вроде бы немного, даже для самого захудалого ООО.

Не откладывая в долгий ящик, на следующий день, 7 сентября 2005 года, в Следственном комитете был организован круглый стол с участием представителей аналитического журнала «Слияния и поглощения», юридических фирм «Джон Тайнер и партнеры», «Ионцев, Ляховский и партнеры», «Пепеляев и партнеры», инвестиционной группы «Русские фонды», ООО «Тройка Диалог», ООО «Велес-капитал», компании «Гута-консалтинг», на котором решено одобрить и поддержать инициативу Следственного комитета при Министерстве внутренних дел Российской Федерации по разработке и принятию Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон от 8 августа 2001 года № 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц"» с целью обеспечения достоверности регистрируемой информации.

Злые языки утверждают, что быстрому принятию резолюции этого совещания способствовал дух Лаврентия Берии, в бывшем кабинете которого проводился круглый стол, но мы-то с вами материалисты и понимаем, что предложенные Следственным комитетом при МВД России поправки были поддержаны в виду их крайней актуальности и необходимости.

Далее процесс вроде бы пошел. В связи с запросом заместителя председателя Комитета Государственной думы Российской Федерации по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству В.С. Груздева о состоянии раскрытия, расследования и профилактики преступлений, связанных с незаконными захватами имущественных комплексов юридических лиц, ему направлены справка о результатах расследования преступлений указанной категории и проект Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон "О государственной регистрации юридических лиц"».

С того момента, а точнее с 10 октября 2005 года, в Комитете Государственной думы Российской Федерации по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству создана рабочая группа по доработке указанного законопроекта.

Как ранее упоминалось, 8 января 2006 года нас пригласили принять участие в заседании Совета при Президенте Российской Федерации по гражданскому законодательству и кодификации под председательством Советника президента Российской Федерации В.Ф. Яковлева, на котором обсуждались основные положения законопроекта Следственного комитета при МВД России о совершенствовании процедуры регистрации юридических лиц, а также аналогичного законопроекта, разработанного депутатами Государственной думы Российской Федерации В.Н. Плигиным и Л.В. Пепеляевой.

Советом было рекомендовано объединить законопроекты и официально внести объединенный проект.

И вот 23 января 2006 года депутатами Государственной думы Российской Федерации В.С. Груздевым, В.Н. Плигиным и Л.В. Пепеляевой внесен проект Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон от 8 августа 2001 года № 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц"», который зарегистрирован за № 261059-4.

На этом победный марш борцов с рейдерством, почти как Брусиловский прорыв, приостановился. Принятие законопроекта в первом чтении неоднократно откладывалось, затем профильный комитет признал его недоработанным, его вернули на доработку, снова внесли, снова перенесли…

Следственному комитету при МВД России был брошен справедливый упрек: чего это вы лезете в реформирование корпоративного законодательства, в котором ничего, по определению, понимать не можете. У вас есть Уголовный кодекс, вот его и реформируйте.

А мы этим и занимались.

С мая 2007 года Следственным комитетом уже изучался международный опыт противодействия преступлениям в сфере корпоративного управления.

15 мая 2007 года состоялась рабочая встреча с представителями Федеральной криминальной полиции (БКА) при посольстве Федеративной Республики Германия.

Для нас, несведущих, было откровением, что нормы уголовного права в Европе содержатся в иных, нежели Уголовный кодекс, законодательных актах.

Германский атташе Кристиан Братц был нам безмерно рад, тайн своих не раскрыл, но от него мы узнали, что вот во Французской Республике титул IV Торгового кодекса «Положения уголовного законодательства» предусматривает наказания за правонарушения против порядка управления во всех организационно-правовых формах юридических лиц, существующих во Франции.

Там предусмотрено наказание за совершение умышленных действий, направленных на завышение стоимости внесенных в уставный капитал, вкладов, за эмиссию акций до полной оплаты уставного капитала или до составления сертификата депозитария, или до подписания договора гарантии (обязательные процедуры, схожие с участием андеррайтера в размещении акций на нашем рынке ценных бумаг) и за множество других преступных деяний в сфере деятельности юридических лиц.

Однако более интересными нам представились нормы, защищающие систему корпоративного управления.

Статьи L. 241-3 (в товариществах с ограниченной ответственностью) и L. 242-6 (в акционерных товариществах) предусматривают уголовную ответственность за представление участникам юридического лица ежегодных бухгалтерских отчетов, не отражающих точного финансового положения, а также за недобросовестное использование управляющих полномочий и права голоса. Наказание весьма сурово — до пяти лет тюремного заключения и штраф в размере 375 000 евро.

Статьи L. 241-5 и L. 242-10 (каждая для соответствующей организационно-правовой формы юридического лица) карают тюремным заключением на срок до шести месяцев и штрафом в размере 9000 евро управляющих, не созвавших общее собрание участников в течение полугода после окончания финансового года.

Поскольку, по-видимому, акционерные товарищества представляют собой форму юридического лица с более сложной системой корпоративного управления, французское законодательство обеспечивает усиленную правовую защиту общему собранию акционеров и принимаемым этим органам решениям.

Так, воспрепятствование участию акционера в общем собрании акционеров, получение преимуществ или их обещание за голосование определенным образом или непринятие участия в голосовании (проще говоря, подкуп акционеров) подлежат наказанию по ст. L. 242-9 в виде лишения свободы на срок до двух лет и штрафом до 9000 евро.

Незанесение любого решения собрания в протокол в соответствии со ст. L. 242-15 подлежит наказанию в виде штрафа в размере 3750 евро.

Ранее существовала ст. L. 242-16, которая наказывала за неправильный подсчет голосов штрафа также в размере 3750 евро, однако она отменена ордонансом от 1 августа 2003 года Учитывая, что в Торговый кодекс Франции новые нормы вносятся практически ежегодно, не исключено появление чего-либо подобного.

Суммируя действующее законодательство Французской Республики, следует отметить, что оно эффективно и обстоятельно защищает систему корпоративного управления между участниками и исполнительным органом юридического лица.

Поскольку правонарушения в процессе недружественных поглощений (а тем более рейдерские захваты) в этой стране редкость, то нормы, защищающие уголовно-правовыми средствами от внешнего вторжения в систему корпоративного управления юридического лица, отсутствуют. Возможно, что один из факторов, предупреждающий развитие вируса рейдерства, заключается в предельно консервативной процедуре регистрации юридических лиц коммерческими судами, которые вправе проверять достоверность представленных сведений, запрашивать дополнительную информацию и временными рамками практически не скованы.

В июне 2008 года состоялась первая рабочая встреча с атташе по полицейским вопросам посольства Французской Республики дивизионным комиссаром Паскалем Коатом и его помощниками — капитаном полиции Николь Морьямэз, офицером полиции Фредериком Капелье, а уже в июне 2009 года делегация Следственного комитета при МВД России вылетела в Париж.

Ах, Париж!

Но в целом поездка не принесла желаемого результата. Оказалось, дела о махинациях в акционерных обществах, вызывавшие бурные манифестации среди трудящихся и чуть ли даже не погромы, отшумели в тридцатые годы прошлого столетия, после чего воцарилось затишье. С тех пор нормы L. 241–242 молчаливо следят за порядком в корпоративных отношениях во французских хозяйственных обществах, но не более того. Дел давно нет.

Больший интерес вызвало дело трейдера банка «Сосьете Женераль» Жерома Кервеля, «опустившего» родной банк на 5 млрд евро одним нажатием кнопки, но это тема отдельной книги.

«Прошерстили» мы и законодательство других стран.

В Уголовном кодексе Королевства Испания нашлась удивительная норма, которая предусматривает уголовную ответственность за внешнее вторжение в систему управления. Это ст. 292 гл. XIII «Преступления против интересов объединений», которая гласит, что наказание тюремным заключением на срок от шести месяцев до трех лет, а также штраф в размере тройной стоимости полученной прибыли назначается тому, кто примет и использует для себя либо для третьих лиц наносящее ущерб решение, фиктивно принятое, используя подписанный чистый бланк, незаконно присвоив не принадлежащее ему право голоса, незаконно отрицая право голоса у лиц, имеющих его по закону, либо другим способом или похожим приемом (учитывайте особенности перевода — текст взят из официального источника на русском языке и литературной обработке не подвергался).

Сразу понятно, что диспозиция приведенной статьи в определенной степени охватывает типологию рейдерских захватов путем представления в налоговые органы фиктивных решений участников юридических лиц о смене единоличного исполнительного органа. Недостаток ее в том, что она не предусматривает все возможные виды.

15 июля 2008 года состоялась рабочая встреча с полицейским атташе посольства Королевства Испания Анхелем де Мигелем и его помощником Хуаном Марией Мореной.

На встречах обсуждались вопросы применения уголовного законодательства в борьбе с преступлениями в сфере слияний и поглощений, возможность получения информации о практике расследования уголовных дел данной категории, а также практике рассмотрения в судах таких уголовных дел. Было получено заверение, что данная норма регулярно и весьма эффективно применяется на практике. Дальше наши контакты с испанцами пока не пошли.

Тем временем в мае 2007 года автора пригласили принять участие в деятельности рабочей группы под руководством председателя Комитета Государственной думы по собственности Виктора Семеновича Плескачевского по доработке для принятия во втором чтении законопроекта по совершенствованию механизмов разрешения корпоративных конфликтов (так называемый «антирейдерский» законопроект), который уже был принят в первом чтении.

На основе анализа международного законодательства и судебно-следственной практики по уголовным делам о незаконных захватах предприятий разработан проект Федерального закона о внесении в Уголовный кодекс Российской Федерации.

На тот момент норма выглядела так:

Статья 201.1. Присвоение полномочий исполнительного органа юридического лица

1. Действия, повлекшие прекращение или приостановление полномочий единоличного исполнительного органа или коллегиального исполнительного органа управления юридического лица, являющегося коммерческой или иной организацией, выразившиеся во внесении в учредительные документы или решения учредителей (участников), реестр акционеров данного юридического лица или Единый государственный реестр юридических лиц заведомо ложных сведений, повлекшие фактический переход полномочий единоличного исполнительного органа или коллегиального исполнительного органа управления юридического лица к неуправомоченному лицу или лицам, а равно совершение сделок от имени юридического лица незаконными органами управления, если это деяние повлекло причинение существенного вреда юридическому лицу либо правам и законным интересам граждан или других юридических лиц либо охраняемым законом интересам общества или государства.

Виктор Семенович — человек весьма консервативный, и убедить его в чем-либо весьма тяжкий труд. Но все же с нашими доводами он согласился и включил ст. 201.1 УК РФ в свой глобальный законопроект № 384664-4, который назывался «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации (в части совершенствования механизмов разрешения корпоративных конфликтов)».

В государственно-правовом управлении Президента Российской Федерации с такой всеобъемлющей позицией не согласились и предложили объем законопроекта, принятого в первом чтении, не увеличивать. А нашу норму в УК РФ рекомендовали вообще внести отдельным законопроектом, получить отзыв в Верховном суде и пройти все иные тяжкие испытания.

В.С. Груздев предложил присоединить нашу многострадальную ст. 201.1 к законопроекту Федеральной службы по финансовым рынкам, который ввел ст. 185.2–185.4 УК РФ для ряда неправомерных действий на рынке ценных бумаг, но и тут мы «пролетели», поскольку вопрос обсуждался в конце весенней сессии 2009 года, а в начале осенней сессии закон оказался уже принятым.

Тем временем появились новоиспеченные реформаторы, которые пишут нормы для борьбы с рейдерством сразу, путем мгновенного экспресс-анализа своих ощущений. Порой они это делают прямо на заседании рабочих групп, зачеркивая сразу и бесповоротно ранее написанные нормы, руководствуясь принципом «Ничего, мы еще напишем!». Кое-кто из них забыл, как приходил в МВД России и, доверчиво заглядывая в глаза, просил хоть чего-нибудь — методик расследования, копий приговоров, обвинительных заключений, разработанных нами законопроектов.

Потом эти законопроекты долгое время «полоскались» в критических параграфах многочисленных книг по корпоративному праву, а просители заботливо присылали выдержки из этих книг — вот, мол, посмотрите, как вы не правы.

Дальше все просто. Раз законопроект Следственного комитета при МВД России «раскритикован», его можно аккуратно «творчески переработать» и выдать за свой. А ментов вообще можно «задвинуть». Отдельные выходцы из следователей МВД быстренько открестились от своего «темного» прошлого и надели белые одежды борцов с коррупцией и рейдерством.

Сказал свое веское слово и Следственный комитет при Прокуратуре России (будьте внимательны — у нас теперь два Следственных комитета). Руководитель названного ведомства доложил напрямую президенту Российской Федерации свои предложения по введению уголовной ответственности за рейдерские захваты. Было дано указание в кратчайший срок разработать законопроект на основе этих предложений. Немедленно созвали рабочую группу из представителей Следственного комитета при Прокуратуре России, Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Ну и позвали-таки Следственный комитет при МВД России в моем лице.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что разработанная нами ст. 201.1 фактически была расчленена на три части, разнесена по гл. 22 и 23 УК РФ. Сейчас проект состоит из ст. 1701 «Фальсификация единого государственного реестра юридических лиц или реестра владельцев ценных бумаг», дополнения к ст. 185.4 и 185.5 «Фальсификация решения общего собрания акционеров (участников) хозяйственного общества или решения совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества». Была еще ст. 201.1, которая посвящена фальсификации решений совета директоров, т.е. фактически представляла собой вторую половину ст. 185.5. Одно из немногих предложений, воспринятое проектировщиками, было о соединении двух фактически однородных норм.

Разброс статей по разным концам гл. 22 и 23 УК РФ трудно объясним. Как тут не вспомнить героя бессмертной повести «Двенадцать стульев», которому необычайная живость характера не позволяла посвятить свою жизнь одному занятию и бросала его из одного конца страны в другой.

Такие нелепые теоретические положения, как объект преступления, который и дает предпосылки к объединению группы однородных норм в едином блоке согласно логическому построению Особенной части Уголовного кодекса РФ, видимо, авторам законопроекта были неведомы либо показались излишними, посему бестрепетно были отвергнуты. Другого лейтмотива, который объединил бы нормы, не нашлось. Короче, внятного объяснения разбросу не нашлось.

Итак, ч. 1 ст. 1701 проекта предусматривает уголовную ответственность за представление в орган исполнительной власти, ведущий единый государственный реестр юридических лиц или организацию, исполняющую функции держателя реестра ценных бумаг (регистратора), заведомо подложных документов для внесения в единый государственный реестр юридических лиц, реестр владельцев ценных бумаг недостоверных сведений об учредителях (участниках) юридического лица, размерах и номинальной стоимости их участия в уставном капитале хозяйственного общества, сведений о зарегистрированных владельцах именных ценных бумаг, количестве, номинальной стоимости и категории именных ценных бумаг, об обременении акции или доли, о лице, осуществляющем управление долей, переходящей в порядке наследования, о руководителе постоянно действующего исполнительного органа юридического лица или иного лица, имеющего право без доверенности действовать от имени юридического лица или в иных целях, направленных на приобретение права на чужое имущество.

За это предлагается широкий спектр видов наказания, среди которых — лишение свободы на срок до трех лет.

Внесение в реестр владельцев ценных бумаг заведомо недостоверных сведений путем неправомерного доступа к реестру владельцев ценных бумаг, предусмотренное частью 2 данной статьи, карается также лишением свободы на срок до трех лет. Возникает закономерный вопрос, должна ли каждая следующая часть статьи УК быть более тяжкой по сравнению с предыдущей или это опять нелепое теоретическое положение?

А вот следующая часть справедливо полагает, что деяния, предусмотренные частью второй настоящей статьи, если они были сопряжены с применением насилия или угрозы его применения, должны быть наказаны лишением свободы на срок от трех до семи лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на тот же срок либо со штрафом в размере до 500 000 рублей.

Статья 1855 проекта представляется гораздо более содержательной. В ней предусмотрена ответственность:

— за умышленное искажение результатов голосования при принятии решения на общем собрании акционеров, общем собрании участников общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью либо на заседании совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества путем внесения в протокол заседания совета директоров (наблюдательного совета), протокол общего собрания, выписки из него, а равно в иные документы, отражающие ход и результаты голосования, заведомо недостоверных сведений о количестве голосовавших, кворуме или результатах голосования;

— составление заведомо недостоверного списка лиц, имеющих право на участие в общем собрании;

— заведомо недостоверный подсчет голосов или учет бюллетеней для голосования, блокирование или ограничение фактического доступа участника общества или члена совета директоров (наблюдательного совета) к голосованию;

— несообщение сведений о проведении собрания акционеров или заседания совета директоров (наблюдательного совета) или сообщение недостоверных сведений о времени и месте проведения общего собрания, заседания совета директоров (наблюдательного совета), голосование от имени участника общества по заведомо подложной доверенности, совершенные в целях принятия незаконного решения о внесении изменений в устав общества, одобрении крупной сделки, одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, изменении состава органов управления обществом (совета директоров, исполнительного единоличного или коллегиального органа общества), избрании его членов и досрочном прекращении их полномочий, избрании управляющей организации или управляющего, увеличении уставного капитала общества путем размещения дополнительных акций, реорганизации или ликвидации общества (все по тексту нормы).

За данные деяния предлагается, в частности, лишение свободы на срок до двух лет.

Те же деяния, если они были совершены путем принуждения акционера акционерного общества, участника общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, члена совета директоров (наблюдательного совета) к голосованию определенным образом или отказу от голосования под угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения имущества, распространения сведений, позорящих потерпевшего, его близких родственников, родственников или близких лиц наказываются штрафом в размере от 100 000 до 500 000 рублей либо лишением свободы на срок до пяти лет со штрафом в размере от 100 000 до 500 000 рублей. Так гласит часть вторая указанной статьи.

Разработанные статьи авторы предложили отнести к подследственности Следственного комитета при Прокуратуре Российской Федерации.

Итак, чисто субъективное отношение автора публикации к данному законопроекту таково.

Мы отнюдь не против расширения ранее предложенной нами диспозиции «Внесение в уставные документы или решения учредителей (участников), реестр акционеров юридического лица или Единый государственный реестр юридических лиц заведомо ложных сведений». Однако авторы актуального проекта в ст. 1855 потеряли саму важную часть — цель совершения преступления. А это, как мы уже указали, захват управления в юридическом лице. Именно в таком контексте норма может принести какую-то пользу в борьбе с рейдерством.

Если же законодатель криминализует нарушения, связанные с искажением результатов общих собраний участников юридического лица в том виде, в каком его предлагают представители СКП, эти нормы с необычайной легкостью можно будет использовать в совершенно противоположных целях.

Так, ст. 1855 проекта предусматривает ответственность за блокирование или ограничение фактического доступа участника общества к голосованию. Предположим, что рейдерская компания заинтересовалась активами акционерного общества. Имея 0,1% акции и право участия в общем собрании акционеров, достаточно спровоцировать скандал на этом собрании, который даст основания вывести акционера из помещения, и тут же возникнет основание для обращения в органы внутренних дел с заявлением о возбуждении уголовного дела по данной статье, так как акционер не был допущен к голосованию.

При наличии сильной юридической поддержки и абсолютно без каких бы то ни было коррупционных связей в правоохранительных органах возбудить уголовное дело по ст. 1855 не составит никаких проблем. А при наличии таких связей эта статья может превратиться в весьма эффективное орудие корпоративного шантажа либо в фактор психологического давления при совершении недружественного поглощения. И сколь бы ни обвиняли следователей в коррумпированности, при наличии такой статьи в УК РФ они будут не вправе отказать в возбуждении уголовного дела.

Помимо этого, абсолютно неясен субъект такого преступления — это председатель собрания, секретарь, охранник?

Диспозиция той же статьи грозит ответственностью за несообщение сведений о проведении собрания акционеров или сообщения недостоверных сведений о времени и месте проведения общего собрания. Чего проще заменить уведомление о проведении общего собрания в полученном конверте на чистый лист и бежать в близлежащий ОБЭП с заявлением о возбуждении уголовного дела?

И здесь субъект преступления абсолютно неясен — тот, кто готовил уведомления, рассылал, подписывал, или все же тот, кто таким путем хочет захватить предприятие?

Цели, которые авторы законопроекта заявили после описания объективной стороны, настолько всеобъемлющи, что возникает вопрос — а можно ли проводить собрания акционеров по другим поводам, помимо указанных в ст. 1855? Самое печальное, что авторы не видят разницы между рейдерством и корпоративными конфликтами.

Главное оружие рейдеров — это быстрота и скрытность. Именно так захватывали все объекты и Виктор Хазанов, и Павел Федулеев, и Константин Стародубцев, да и менее крупные рейдерские фигуры. Захватить противника врасплох — 90 процентов успеха.

Если же дело дошло до общих собраний акционеров, подтасовки бюллетеней, недопусков конкретных акционеров на собрание и прочим архаичным уловкам, изобретенным и благополучно оставленным еще в прошлом веке, это означает, что ситуация получила огласку, рейд «засвечен», и рейдерские группы, как правило, уходят из такой ситуации. Уважающий себя рейдер не опустится до подделки бюллетеней.

А вот корпоративные конфликты, которые длятся годами (но еще не перешедшие в криминальную фазу), отличаются именно мелкими пакостями акционеров в адрес друг друга.

Так чем же иным, кроме орудия вмешательства в корпоративные конфликты, является пресловутая ст. 1855? Именно такие печальные выводы можно сделать на основе многолетнего изучения практики рейдерских захватов в России.

Впрочем, это всего лишь рассуждения.

6 апреля 2010 года президент Российской Федерации внес данный законопроект в Государственную думу Российской Федерации. 12 мая 2010 года законопроект был принят в первом чтении.

Некоторая доработка в Комитете по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Государственной думы состоялась. В частности, по нашему настоянию в ст. 185.5 была внесена поправка, указывающая на цель совершения данного преступления — незаконный захват управления в юридическом лице.

По инициативе первого заместителя председателя Комитета В.С. Груздева, при непосредственном участии автора настоящей публикации законопроект был дополнен статьей, которая, вероятно, станет наиболее эффективной защитой Единого государственного реестра юридических лиц, а заодно и Единого государственного реестра прав на недвижимость. Выглядит она так:

Статья 2853.Внесение в Единые государственные реестры заведомо недостоверных сведений

1. Умышленное внесение должностным лицом в один из Единых государственных реестров, предусмотренных законодательством Российской Федерации, заведомо недостоверных сведений, а равно умышленное уничтожение или подлог документов, на основании которых были внесены запись или изменение в указанные Единые государственные реестры, если обязательное хранение этих документов предусмотрено законодательством Российской Федерации, наказываются штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет, либо лишением свободы на срок до четырех лет.

2. Те же деяния, совершенные группой лиц по предварительному сговору, наказываются штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до трех лет либо лишением свободы на срок до шести лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от шести месяцев до трех лет.

3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, повлекшие тяжкие последствия, наказываются лишением свободы на срок до десяти лет.

Отдавать в чужие руки свое творчество прокурорские следователи не захотели, сославшись на политическое решение. Статьи проекта остались в исключительной подследственности СКП. Видимо, хочется разобраться с корпоративными нарушениями без посторонней помощи.

9 июня 2010 года законопроект принят во втором чтении. Вероятно, когда книга дойдет до читателя, описанное творчество обретет форму закона. А дальше следственная и судебная практика покажут, насколько эффективным оказалось это творчество.

Глава 15

А как же все это расследуют?

Разумеется, автор не вправе описывать все методы, которые используют следователи и оперативники, раскрывая и расследуя преступления, совершенные в ходе рейдерских захватов, — это не пособие, как рейдерам уклоняться от уголовной ответственности.

Но мы все же считаем нужным остановиться на некоторых моментах, поскольку потерпевший (не дай вам бог оказаться в этом процессуальном статусе!) — это главный инициатор защиты своих же нарушенных прав, от него во многом зависит успешное расследование уголовного дела.

Говоря о методике расследования рейдерских захватов, следует понимать, что каждый раз, расследуя уголовное дело по факту рейдерского захвата, следователь имеет дело с нестандартной ситуацией, к которой нельзя подходить с типовыми шаблонами.

В данном случае нельзя использовать традиционную криминалистическую схему: «осмотр места происшествия — первоначальные следственные действия — экспертиза — следственные действия, направленные на окончание» и др.

В ходе расследования рейдерского захвата осмотр места происшествия — редкость, он имеет значение в том случае, если произошел силовой захват, да еще и удалось выдворить рейдеров. Число силовых захватов стремительно сокращается. Для ситуаций же, когда нужен осмотр места происшествия, имеется множество методических рекомендаций, как качественно, правильно, с соблюдением всех требований современной криминалистики произвести осмотр места происшествия.

Представляется, что нужно переработать саму схему методики и определить основные направления работы по уголовному делу, которое возбуждено по признакам преступления, совершенного в ходе рейдерского захвата, т.е. составить перечень устанавливаемых по уголовному делу фактов и определить необходимые для этого следственные действия.

Первый тезис в процессуальной форме изложен в ст. 73 УПК Российской Федерации «Обстоятельства, подлежащие доказыванию», к которым относятся событие преступления, виновность, обстоятельства, характеризующие личность, характер и размер вреда, а также обстоятельства, исключающие наказание, смягчающие, отягчающие, влекущие освобождение от ответственности, а также подтверждающие, что имущество может подлежать конфискации.

Для следователя, возбудившего или получившего в производство уголовное дело по факту рейдерского захвата, наиболее важным является, безусловно, первый вопрос — событие преступления. Если проанализировать этот вопрос в русле указанной методологии, то следует начать с того, что имеет место, прежде всего, переход права собственности на определенный объект недвижимости.

Первое, в чем должен убедиться (удостовериться) следователь, решая вопрос о наличии события преступления, был ли незаконным данный переход права собственности.

Законный переход права собственности между двумя равноправными хозяйствующими субъектами возможен только путем заключения договора. Часть 3 ст. 154 Гражданского кодекса гласит, что для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон. Отсутствие воли прежнего собственника однозначно свидетельствует о незаконности перехода права собственности. Однако с точки зрения рейдеров есть еще много способов разрушить эту, казалось бы, простую цепочку.

Во-первых, можно доказать, что прежний субъект вовсе не был собственником, право его мнимое, а вот у них, рейдеров, — право действительное. Яркий пример тому — уголовное дело о завладении правами на здание на одной из живописных набережных Москвы (приведен выше).

Во-вторых, можно доказать, что законный собственник не является последним и после него появился еще один — действительный собственник, и право собственности, опять же, является мнимым. В данном случае как пример — уголовное дело о хищении здания журнала «Н».

В-третьих, можно привести довод о том, что прежнего собственника нет или не было вообще (поскольку речь идет о хозяйствующем субъекте — юридическом лице). Таким примером является уголовное дело о хищении здания ООО «Р», когда после проведения фиктивных операций в УФРС это юридическое лицо слили с другим (опять же путем подачи фиктивных документов в УФНС) и оно прекратило свое существование. В другой ситуации с целью защиты от рейдерского нападения и сохранения своих прав на недвижимость, ЗАО «А» поменяло название на ЗАО «С», а также место регистрации — Москву на Ростовскую область, рассчитывая сбить рейдеров со следа. Ей это не удалось, но цель все же было достигнута — время было выиграно, новое нападение было успешно отражено.

Таким образом, строить систему доказывания необходимо с восстановления вышеуказанной цепочки: собственник — здание.

Эти две правовые категории — юридическое лицо и объект недвижимости — где-то и когда-то начали свой путь. В одной из точек их линии пересеклись. Следователь не имеет другой альтернативы, как отследить все эти линии от начала до конца.

Когда инвестор начал сам строить здание или трудовой коллектив приватизировал и получил в собственность находившееся на балансе помещение — ситуация значительно проще, хотя и там, и тут имеют место свои «подводные» камни.

Чаще недвижимость проходит сложный путь приватизации, сочетающийся с отчуждениями разного рода.

Следует помнить, что рейдеры выискивают слабое звено в цепи для того, чтобы разорвать его с наименьшими затратами. Следователь должен сделать фактически то же самое, но с противоположной целью — установить событие преступления и затем в ходе расследования восстановить законность.

Итак, один из первых вопросов, который следователь должен разрешить в ходе расследования (или, если ему повезло, в ходе рассмотрения материала доследственной проверки), — является ли потерпевший (заявитель) истинным собственником объекта недвижимого имущества.

Второй вопрос, гораздо более сложный, но не менее важный. Известно, что не всякое собрание людей — юридическое лицо, а не всякое юридическое лицо — коллектив. В законе (главным образом, в гл. 4 Гражданского кодекса РФ, а также в профильных законах — «Об АО», «Об ООО» и др.) четко изложены требования к юридическому лицу. А также известны случаи, а закон их не запрещает, когда юридическое лицо состоит из одного человека (в таких юридических лицах не бывает корпоративных конфликтов).

В остальных случаях — когда участников юридического лица много — время от времени случаются корпоративные конфликты. В такой ситуации, когда хозяйствующий субъект является законным собственником актива, кто в нем законный руководитель — самый сложный вопрос. По существу, следователь не должен отвечать на него — в чистом виде это вопрос гражданской юрисдикции. Выяснять, чей пакет акций или доля в уставном капитале больше, решение какого органа правильное, а какого — нет и кто в конечном итоге генеральный директор, участники юридического лица должны решать в арбитражном суде. Однако, когда эти же самые участники начинают убивать друг друга, правоохранительные органы вынуждены вмешиваться.

Также уголовно наказуемы случаи, когда участники корпоративного конфликта сами совершают пресловутые рейдерские действия, объявляя себя единственными хозяевами, отчуждают имущество, производя в одностороннем порядке регистрационные действия с недвижимостью, реорганизуют и ликвидируют юридические лица и вообще вводят частные силовые подразделения.

Казалось бы, чего проще — вычленить уголовно-наказуемые деяния и провести по ним расследование. Однако каждый участник судопроизводства привносит свое видение ситуации и вплетает корпоративный конфликт в простое на первый взгляд уголовное дело.

Еще более сложная ситуация складывается, когда одна из сторон призывает на помощь «профессионалов» — рейдерскую группу, готовую оказать помощь (пример — упомянутое уголовное дело «А»). Как правило, они оказывают помощь в жесткой форме, но нередки случаи, когда рейдеры выбрасывают на улицу сначала «заказанного» участника корпоративного конфликта, а затем и самого «заказчика» (уголовное дело «Ф»).

В такой ситуации следователь обязан провести следующие действия.

1. Детально установить, кому и сколько акций (долей в уставном капитале) принадлежало с момента учреждения юридического лица.

2. Установить, кому и на каком основании «перешли» акции (доли) выбывших участников (например, не оплативших долю в уставном капитале), кто из них по-прежнему считает себя участником юридического лица и даже, может быть, принимает участие в общем собрании.

3. Для акционерного общества: кем велся и у кого хранился реестр акционеров, вносились ли в него своевременно записи, кто еще имел к нему доступ, либо он переходил из рук в руки, что составляло систему ведения реестра (передаточные распоряжения, договоры купли-продажи акций и др.), сохранились ли документы системы ведения реестра, возможно ли по ним подтверждение (восстановление) данных самого реестра акционеров.

4. Правильно ли хронологически велись проколы общих собраний участников, хранились ли они у одного лица, каков был порядок проведения собраний (реально ли собирались и голосовали участники, или протокол передавался из рук в руки для подписи).

5. Кто, когда, каким составом участников юридического лица назначался руководитель юридического лица (генеральный директор, президент, управляющий и т.д.). Оформлен ли протокол собрания участников об избрании, соответствует ли он хронологии, оформлен ли он в обычном порядке либо отличается по своим внешним признакам, является «внеочередным», нумерация не соответствует предыдущим протоколам и др.

6. Соответствует ли избрание руководителей в протоколах данным из Единого государственного реестра юридических лиц (по выпискам из ЕГРЮЛ).

7. У кого хранился устав юридического лица, передавался ли он кому-то, как вносились изменения в устав, оформлялись ли они протоколами собрания участников, идут ли эти протоколы в хронологическом порядке и оформлен ли он в соответствии с другими протоколами.

8. Предусмотрен ли уставом совет директоров, в каком составе, регулярно ли проводились заседания совета директоров, составлялись ли протоколы, хранились ли они в хронологическом порядке, у кого, передавались ли?

9. Важно, к чьей компетенции согласно уставу относится избрание генерального директора, а также распоряжение активами свыше 25% активов юридического лица (совету директоров или общему собранию акционеров).

Это далеко не полный перечень вопросов для выяснения, кто же главный в юридическом лице и чьи решения правильны.

Но, выяснив хотя бы их, следователь может сделать вывод, какая из сторон конфликта потенциально права (установить, кто на сто процентов прав в такой ситуации, поверьте, объективно невозможно), и ответить на вопрос, какая из этих сторон совершает большее количество правонарушений, а какая — защищается.

Этот вывод следователя носит сугубо внутренний характер, необходимый для установления истины по уголовному делу, и не является основанием для принятия каких-либо процессуальных решений, касающихся управления обществом, владения имуществом и др. Следователь не может поменять собой арбитражный суд, а тем более оказывать давление на, возможно, имеющийся судебный процесс, направляя, например, различные письма в адрес судьи или председателя суда, указывая, что следствием установлены те или иные факты, проведены экспертизы по тем или иным документам, предъявлено обвинение в мошенничестве какому-либо участнику процесса и т.д. Это прямое вмешательство в спор хозяйствующих субъектов, от чего предостерегали органы внутренних дел оба (нынешний и бывший) президента Российской Федерации. Это будет расцениваться Следственным комитетом при МВД России как превышение процессуальных полномочий следователя или руководителя следственного органа.

Здесь же следователь установит, какие нарушения произошли в системе корпоративного управления в звене «общее собрание — исполнительный орган».

Итак, установив, кто в реальности является владельцем контрольного пакета и вопреки чьему решению произведено отчуждение какого-либо актива предприятия, можно двигаться дальше и рассматривать вопрос: в чем незаконность перехода права собственности на объект недвижимости?

Если, как уже неоднократно указывалось, произошел «вброс» фиктивной документации в орган Федеральной налоговой службы для перерегистрации сведений о юридическом лице, либо в орган Федеральной регистрационной службы для перерегистрации права собственности на объект — ситуация представляется достаточно простой с точки зрения определения незаконности. Однако она подлежит тщательному анализу с точки зрения криминалистической.

В случае совершения незаконных регистрационных действий в органах Федеральной налоговой службы (согласно Федеральному закону № 129-ФЗ там осуществляется регистрация сведений о юридических лицах, которые вносятся в Единый государственный реестр юридических лиц) в обязательном порядке необходимо изымать юридическое дело на данное хозяйственное общество.

В юридическом деле должно содержаться заявление формы 14001, в котором в формализованном виде отражаются те изменения, которые заявитель просит внести в ЕГРЮЛ.

Если следователю известно, что совершен рейдерский захват юридического лица, он должен предполагать (выстроить версию) о том, что в данном заявлении содержатся изменения, касающиеся единоличного исполнительного органа (в заявлении и всех прочих документах налоговой инспекции он именуется «лицо, имеющее право действовать без доверенности») или участников (учредителей) юридического лица.

Соответственно подпись заявителя, вероятно, подделана.

Ситуацию усугубляет то обстоятельство, что сотрудники налоговой инспекции не уполномочены проверять и тем более удостоверять личность того, кто представил заявление (а это не всегда может быть лично сам заявитель), тем более что закон допускает пересылку документов по почте, а в ряде инспекций по западному образцу имеется «лоток», в который эти документы кладутся без всякого контроля, в конце рабочего дня сотрудником инспекции изымаются и принимаются в работу.

Таким образом, личность того, кто фактически начал рейдерский захват, представив документы для регистрации фиктивных сведений в ЕГРЮЛ, согласно действующему законодательству установить невозможно[1].

Именно по этой причине не зарегистрировано ни одного преступления по ст. 171 УК РФ в части представления недостоверной информации в регистрирующий орган.

Однако следует обратить внимание на важную особенность. Согласно ч. 2 п. 1 ст. 9 Федерального закона № 129-ФЗ подпись заявителя должна быть засвидетельствована в нотариальном порядке. Это означает, что на последней странице заявления имеются печать, фамилия и инициалы, номер нотариального действия в реестре и иные реквизиты нотариуса, проверившего личность заявителя в момент подписания заявления.

В реестре нотариальных действий этого нотариуса под номером, который имеется в заявлении, должны быть указаны паспортные данные лица, производившего свидетельствование подписи. Наличие паспортных данных даст возможность изъять в ОВД по месту выдачи данного паспорта форму № 1, содержащую полные данные на лицо, которое производило вышеуказанное нотариальное действие. Это может дать направление к раскрытию преступления.

Не исключено, что в представленном заявлении все подделано от начала да конца, в том числе печать нотариуса, а номер нотариального действия вымышлен. К этому надо быть готовым и начать раскрытие преступления с другой версии.

Заявление о совершении регистрационных действий содержит отметки различных должностных лиц налоговой инспекции (сотрудник, принявший заявление, внесший регистрационные изменения, подготовивший свидетельство о регистрации и т.д. — «конвейер»). Все они подлежат установлению и допросу в качестве свидетеля по вопросам, касающимся их работы с заявителем и документами юридического лица, которое подверглось рейдерскому захвату. Если кто-либо из них помнит заявителя, может его опознать, то необходимо произвести опознание по фотографии с формы № 1 (как ее установить, сказано выше), а если есть подозреваемый — то предъявить его для опознания лично.

Второй документ, который представляется в налоговую инспекцию вместе с заявлением, — протокол общего собрания участников (акционеров), в котором содержится решение участников о переизбрании генерального директора или перераспределении долей.

Никаких требований к этому документу закон не содержит, хотя именно в нем имеется главное волеизъявление, ведущее в дальнейшем к отчуждению недвижимости этого юридического лица: о смене корпоративного управления (т.е. разрыв системы корпоративного управления в звене «исполнительный орган — активы»).

Указанный протокол имеет наиважнейшее доказательственное значение как первое из числа средств совершения преступления. Он несет на себе следы преступления: подписи и рукописные записи лиц, виновных в совершении преступления, следы печатающего устройства и красителей, которыми выполнены тексты и записи, в конце концов, следы пальцев рук и потожировых выделений. Изъяв данный протокол в оригинале (что можно считать большой удачей для следователя), нужно назначить почерковедческую экспертизу по подписям участников якобы проведенного собрания и, получив заключение об их подделке, доказать тем самым незаконность совершения регистрационных действий, т.е. установить событие преступления.

Следует обратить внимание на то, что при регистрации представляется документ об оплате государственной пошлины, т.е. платежная квитанция Сберегательного банка России. При оплате пошлины в банковском учреждении плательщик предъявляет свой паспорт, светокопию которого обязаны сделать сотрудники отделения Сбербанка. По реквизитам на квитанции, изъятой в УФНС, следователь может установить номер отделения, где и изъять копию паспорта лица, которое готовило, а возможно, и представляло впоследствии пакет фиктивных документов в регистрирующий орган.

Выполнив перечисленные следственные действия и обеспечивающие их оперативно-розыскные мероприятия, следователь может считать, что факт незаконной регистрации фиктивных сведений в Едином государственном реестре юридических лиц им отработан, и может переходить к следующему этапу расследования.

Как уже говорилось, захват корпоративного управления в юридическом лице — не самоцель. Если внутри юридического лица идет корпоративный конфликт, регистрационные действия о назначении генеральным директором представителя то одной, то другой стороны конфликта могут продолжаться бесконечно долго. Это представляет интерес для следователя тогда, когда есть прямые основания для возбуждения и расследования уголовного дела. Повторим в который раз, что вмешательство следователя в корпоративный конфликт — прямое нарушение должностных обязанностей.

Если же следователь и имеет дело с рейдерским захватом, т.е. с вторжением извне, то после внесения недостоверных сведений об единоличном исполнительном органе в ЕГРЮЛ следует немедленное отчуждение недвижимости и регистрация сделки в территориальном подразделении Федеральной регистрационной службы.

Установление незаконности такой регистрации — важный этап расследования.

Для этого надлежит изъять юридическое дело, которое заводится на каждый объект недвижимости, прошедший регистрацию.

В нем согласно Федеральному закону № 122-ФЗ должно находиться заявление о регистрации прав на недвижимость или сделки с ним, договор купли-продажи в оригинале, копия правоустанавливающего документа предыдущего собственника продаваемого имущества, выписка из Единого государственного реестра юридических лиц, а также поэтажный план здания (помещения), выдаваемый в территориальном подразделении бюро технической инвентаризации (БТИ).

В том случае если регистрация сделки с недвижимостью является следующим шагом после регистрации фиктивного исполнительного органа в налоговой инспекции, то документы, содержащиеся в юридическом деле, не содержат подделки и недостоверной (с формальной точки зрения) информации, ведь стороной договора выступает лицо, прошедшее официальную регистрацию в УФНС.

Однако эти документы являются важнейшим доказательством самого факта мошеннического завладения правами на имущество как неотъемлемой части объективной стороны преступления.

Все, что совершено до этого, — лишь начальная стадия (приготовление) совершения хищения[2], и именно отчуждение объекта недвижимости (а право собственности на него возникает только с момента регистрации в УФРС) является противоправным безвозмездным изъятием имущества из правомерного владения собственника в соответствии с теорией уголовного права.

Проведя следственные действия в органе УФРС, следователь доказывает, что субъект преступления распорядился похищенным имуществом по своему усмотрению, т.е. с этого момента преступление считается оконченным.

Однако, как указано выше, рейдерский захват имущества может осуществляться путем прямой регистрации фиктивной сделки. Напомним, что, выбрав такой путь захвата, рейдеры не вносят изменения в Единый государственный реестр юридических лиц, а сразу готовят пакет фиктивных документов о купле-продаже зданий и подают его в орган УФРС.

При этом рейдеры должны располагать полным объемом информации относительно самого юридического лица и отчуждаемого недвижимого имущества. Следователю необходимо знать, что поддельными в таком случае являются, прежде всего, договор купли-продажи объекта недвижимости, а также подпись и печать продавца (собственника имущества). Покупателем в таких случаях выступают так называемые фирмы-«однодневки». Закон не требует нотариального заверения договора, однако в ряде случаев по желанию сторон это действие производится.

Согласно ст. 16 Федерального закона государственная регистрация прав проводится на основании заявления правообладателя, сторон договора или уполномоченного ими на то лица при наличии у него нотариально заверенной доверенности. Нотариально удостоверяются копии учредительных документов юридического лица, являющихся стороной договора. Во всех случаях после установления реквизитов нотариуса необходимо произвести выемку его реестров, в которых имеются записи о нотариальном удостоверении договора и (или) доверенности.

Кроме того, как выше указывалось, при регистрации сделки требуется поэтажный план из БТИ, который выдается либо собственнику здания (помещения), либо доверенному лицу. Оригинал доверенности подлежит выемке, и далее отработка факта его нотариального удостоверения производится по аналогичной схеме.

Необходимо тщательно исследовать документ об уплате государственной пошлины — квитанцию из Сберегательного банка России. Это еще один путь удостоверения личности заявителя, поскольку копия паспорта копируется в банке при оплате указанной пошлины.

Более сложным является вопрос о проверке наличия ранее зарегистрированных прав, а также удостоверения личности физического лица.

Здесь полномочия по выявлению подделки закон фактически предоставляет регистратору, т.е. от его доброй воли зависит, пройдут ли регистрацию представленные документы.

В данном случае многое зависит от правильно выстроенной тактики допроса сотрудников УФРС, принимавших документы, производивших их правовую экспертизу и осуществлявших регистрацию в Едином государственном реестре прав (ЕГРП). Следователь должен знать положения Федерального закона № 122-ФЗ и соответственно ему формулировать вопросы свидетелю.

Рекомендуется обратить внимание на срок регистрации. В соответствии с ч. 3 ст. 13 указанного закона регистрация осуществляется в месячный срок. Однако по решению руководителя подразделения Федеральной регистрационной службы регистрация может быть совершена в ускоренном порядке. Это обстоятельство в ряде случаев может свидетельствовать о том, что есть определенная взаимосвязь между рейдерским захватом и таким порядком регистрации.

Изъяв пакет поддельных документов и проведя судебно-почерковедческую экспертизу, следователь докажет незаконность регистрации сделки купли-продажи недвижимого имущества.

Все те же самые обстоятельства следует устанавливать и исследовать при регистрации якобы ранее возникшего, а на самом деле фиктивного права на имущество (о чем подробно сказано выше), но с учетом одной особенности. Основным документом в данном случае будет датированное достаточно давними сроками фиктивное решение исполкома (в период существования советской власти) или иного органа государственной власти о передаче здания или помещения какому-либо (как правило, вымышленному) юридическому лицу. В такой ситуации следователю необходимо по мере возможности производить следственные действия в сохранившихся архивах указанного органа, попытаться установить и допросить лицо, якобы подписавшее это решение, исследовать порядок регистрации таких решений и т.д.

Следует также отработать всю цепочку юридических лиц, которые якобы передавали, продавали, уступали, вносили в уставный капитал и т.д. недвижимость, ставшую предметом преступного посягательства. Установление фиктивности первоначального решения о передаче имущества чаще всего сложностей не вызывает.

Самыми сложными представляются рекомендации по установлению лиц, совершивших преступления, связанные с рейдерским захватом имущественного комплекса юридического лица.

С одной стороны, правила доказывания виновности субъекта преступления изложены в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации, а поскольку процессуальные нормы не подлежат расширительному толкованию, добавить тут нечего. С другой стороны, действия рейдеров в ряде случаев отличаются такой оригинальностью и своеобразием, что подобрать универсальный инструмент в виде отдельной методики установления лица, совершившего рейдерский захват, и доказывания его вины весьма сложно.

Вместе с тем анализ статистических данных за 2008 год показывает, что более 70% уголовных дел о рейдерских захватах приостановлены в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемого, на основании п. 1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ. Это означает, что следователи еще пока не знают, как доказывать вину рейдеров — иногда действующие лица известны, скрываться ни от кого не намерены, да еще они при этом бессовестно владеют и пользуются недвижимостью, которая у кого-то убыла при соответствующих обстоятельствах.

Основные приемы выявления паспортных данных лиц, совершавших регистрационные действия в УФНС, УФРС, описаны выше.

Однако практика показывает, что основная версия таких лиц: они не сознавали, что совершают общественно опасное деяние. Другими лицами, в чьей добросовестности они были убеждены, им были переданы документы, которые они считали подлинными. Такую версию опровергнуть крайне сложно. В большинстве случаев эти лица так и остаются свидетелями по уголовному делу.

Таким образом, при расследовании уголовных дел о рейдерских захватах следует выдвинуть ряд аксиом, т.е. таких положений, которые следует принимать без доказательств (не в уголовном деле, разумеется, а прежде всего, в своем правосознании), и отталкиваться от них при создании дальнейшей системы доказательств.

1. Рейдерский захват всегда совершается организованной группой.

Данное положение выдвинуто от противного, исходя из того, что совершить захват в одиночку невозможно. У любого рейдерского захвата всегда есть заказчик — лицо, оплачивающее расходы (очевидно, немалые) на совершение юридических, регистрационных и иных действий в нужном русле, т.е. под контролем. В любом из наших учреждений бюрократическая система устроена таким образом, что бесконтрольно документ может попасть в самое непредсказуемое место.

Исполнителями любого рейдерского захвата являются юристы — люди, в совершенстве знающие законодательство, свободно ориентирующиеся в нем, знающие все пробелы и способные принять неординарное решение. Коррупционные связи имеют свойство дифференциации, т.е. один юрист (адвокат) знает судейский корпус, другой вхож в Федеральную налоговую или Федеральную регистрационную службу, третьи организуют поддержку средств массовой информации.

Как правило, должен быть «свой» нотариус. Должностные лица УФНС и УФРС тоже могут быть осведомлены о едином преступном умысле.

В случае если дело дошло до силового захвата, в состав преступной группы входит как минимум руководитель частного охранного предприятия. В последнее время для этого часто используются судебные приставы-исполнители — необходимо иметь в виду и возможную их причастность.

2. Выгодоприобретатель — главный подозреваемый.

Ранее существовало убеждение, что рейдерский захват заканчивается продажей захваченного актива третьим лицам, непричастным к преступлению и неосведомленным о преступном происхождении актива.

В настоящее время в результате анализа следственной практики мы приходим к выводу, что это утверждение неверно по двум основаниям:

а) приобретатель в предвидении существенных финансовых затрат при покупке здания или помещения, как правило, тщательно изучает его юридическую историю, и это позволяет элементарно выявить факт корпоративного конфликта или конкретно рейдерского захвата. Покупать проблемный актив разумный предприниматель не будет ни при каких условиях;

б) если же объект недвижимости, бывший объектом рейдерского захвата, по каким-либо причинам все же куплен и только после этого стало известно о преступном происхождении прав на него, покупатель первым начинает бить тревогу и забрасывать все окружающие его органы внутренних дел заявлениями о совершении преступления, о том, что он стал жертвой мошенничества, и т.д.

В противном случае лицо, ставшее собственником недвижимого имущества, и является выгодоприобретателем в результате совершения преступления. История развития рейдерского движения в России выявила интересную тенденцию: инвестиционные компании, отличавшиеся крайне агрессивной политикой поглощения предприятий, не брезговавшие никакими средствами для достижения своих целей, выйдя из «бизнеса», в одночасье стали крупными владельцами недвижимости.

В связи с этим следователю нужно отчетливо понимать, что если «добросовестный приобретатель» молчит о приобретении им проблемного актива, то он и есть заказчик преступления или, что бывает чаще всего, фиктивный собственник, находящийся под контролем организаторов рейдерского захвата. Следовательно, его добросовестность создана фиктивным путем, только лишь для того, чтобы в течение срока исковой давности собственник не мог его отсудить.

В правоприменительной практике Великобритании существует такой процессуальный прием — «срывание корпоративной оболочки». Он заключается в том, что суд, разбирая корпоративный конфликт, в том числе и содержащий элементы преступлений, не принимает во внимание никакие правовые отношения между юридическими лицами (большая часть из которых может быть фиктивными), а сразу рассматривает в качестве ответчика (и обвиняемого) конкретное физическое лицо, которое стало собственником спорного имущества или пробрело иные выгоды.

Разумеется, технологии англосаксонской правовой системы с трудом применимы в отечественном праве, в том числе и право суда в ходе рассмотрения гражданского дела устанавливать факт преступления и сразу определять меру наказания, однако следует признать, есть рациональное зерно в «срывании корпоративной оболочки». Следователь может использовать этот прием хотя бы для того, чтобы определить для себя, кто же реальный инициатор преступления, а затем заниматься отысканием доказательств его вины.

3. Исполнители и выгодоприобретатель связаны между собой.

Единственный способ доказать виновность группы лиц, совершивших рейдерский захват, — доказать их преступную связь.

Признак организованной преступной группы в каждом уголовном деле доказывается по-своему. Так, в уголовном деле по факту захвата ООО «П» (СУ при МВД по Республике Мордовия) организатор захвата и один из исполнителей ранее вместе отбывали наказание в одном исправительно-трудовом учреждении.

Необходимо изучить личность исполнителей и выгодоприобретателей, установить возможные «точки пересечения» их биографий и на этом строить доказательственную базу.

Разумеется, наиболее вероятное доказательство преступных связей — показания свидетелей или самих подозреваемых (обвиняемых). В последнем случае получение признательных показаний зависит от мастерства следователя.

Подводя итог, отметим, что расследование уголовных дел о рейдерских захватах требует решительности. Необходимо действовать быстро и жестко. Сомнения и промедление в этом случае — враги следователя.

Опыт последних нескольких лет противодействия рейдерским захватам дает основания утверждать, что только быстрые и решительные действия следователя совместно с оперативными сотрудниками (в том числе и обоснованное избрание меры пресечения, соответствующей тяжести совершенного преступления) обеспечивают результативное расследование.

Разумеется, принятый 7 апреля 2010 года Федеральный закон № 60-ФЗ «О внесении изменений в некоторые законодательные акты», существенно смягчивший положение лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершений преступления в сфере предпринимательской деятельности, не очень-то дает возможности для активного уголовного преследования рейдеров, которые как бы тоже совершили преступление в сфере предпринимательской деятельности.

Расслабляться не рекомендуем. Мы еще повоюем, тем более что бойцы у нас есть.

Глава 16

О павших и живых

В названии главы нет никакого юмора. 5 мая 2010 года в г. Владивостоке скончался начальник отделения по расследованию преступлений в сфере экономики следственного управления при УВД по Первореченскому району г. Владивостока майор юстиции Дмитрий Ваев.

Причиной смерти стало причинение тяжких телесных повреждений. 19 февраля 2009 года граждане К. и Т. под руководством главаря С. избили Ваева обрезками железных труб. Больше года Дмитрий лежал в коме. Ему был 31 год, у него осталась трехлетняя дочь.

Мерзавцев поймали. При задержании у них изъяты несколько пистолетов ТТ и ПМ, самодельный пистолет, гранаты Ф-1 и РГД-5, большое количество боеприпасов, тротил, гексоген. К чему они готовились, неизвестно, хотя данный арсенал и не был пущен в ход, ясно, насколько были опасны эти люди, а точнее, нелюди.

В июне 2010 года ликвидирована аналогичная группа — об этом говорили все новостные каналы — она совершала нападения на сотрудников милиции.

Нападение на Ваева было совершено в связи с расследованием уголовного дела, возбужденного следственным управлением при УВД по Первореченскому району г. Владивостока по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ по факту рейдерского захвата общества с ограниченной ответственностью «Компания ОГАТ», о котором выше мы уже упоминали.

Расследованием установлена, в общем-то, банальная ситуация: адвокат Б. втерся в доверие к ушедшему на пенсию директору компании, который был участником данного ООО с крупной долей, и решил прибрать к рукам все предприятие, имевшее в собственности девять объектов недвижимости общей стоимостью около 20 млн рублей.

Когда «оседлать» общее собрание участников не удалось — они раскусили недобрые помыслы адвоката, он пошел другим путем. Под его руководством группа лиц совершила типичный рейдерский захват. Зарегистрировав по подложным документам в ИФНС России по Фрунзенскому району г. Владивостока в качестве директора ООО «Компания ОГАТ» маргинала М., адвокат Б. организовал незаконное отчуждение всех объектов недвижимости, еще и обеспечив регистрацию перехода права собственности в региональном подразделении УФРС.

В настоящее время расследование уголовного дела закончено, обвиняемые и их защитники знакомятся с материалами уголовного дела, одновременно составляется обвинительное заключение для направления уголовного дела в суд.

Майор юстиции Ваев не только осуществлял руководство следственно-оперативной группой, но и непосредственно участвовал в расследовании данного уголовного дела. Именно благодаря его усилиям следствие получило нужное направление и пошло по пути уголовного преследования адвоката Б.

Ему поступали неоднократные угрозы физической расправы с требованиями умерить пыл и не лезть не в свое дело, оставить в покое адвоката и всю остальную рейдерскую банду.

Более того, 2 февраля 2009 года неизвестными лицами, как утверждают, по ошибке, был избит его отец Александр Ваев, который от полученных травм скончался.

Но Дмитрий не отступил, он продолжал расследовать уголовное дело в прежнем направлении.

Позже, после нападения на Ваева, 3 марта 2009 года той же преступной группой причинен тяжкий вред здоровью судьи Арбитражного суда Приморского края Овчинникова В.В., рассматривавшего дело по восстановлению законных прав участников ООО «Компания ОГАТ». К счастью, судья остался жив.

Еще раньше, 27 мая 2008 года, до начала самого рейдерского захвата, было совершено нападение и причинены тяжкие телесные повреждения коммерческому директору и одному из основных учредителей ООО Оганесяну И.Г. На тот момент лица установлены не были. 6 мая 2009 года Оганесян был убит. На этот раз убийц установили — это были все те же К., Т., и руководил ими все тот же С.

Во всех случаях негодяи пользовались отрезками железных труб и били в основном по голове. Патроны берегли.

Таким образом, рейдерская группа, осуществлявшая захват предприятия, практиковала физическое устранение лиц, препятствовавших реализации их замыслов.

Оба уголовных дела — и по рейдерскому захвату, и по убийствам, безусловно, пойдут в суд, и все виновные, надеемся, получат по заслугам.

Расследование уголовного дела в соответствии с законом, которое организовал майор юстиции Ваев, обеспечило привлечение обвиняемых к уголовной ответственности и возмещение потерпевшим причиненного ущерба. Он не побоялся угроз, проявил мужество, самоотверженность и отвагу в борьбе с преступностью, сопряженные с риском для жизни, и погиб при исполнении служебных обязанностей.

Президент Российской Федерации Д.А. Медведев был проинформирован о данном факте, предложение о представлении Ваева к государственной награде посмертно он поддержал.

Есть еще один герой нашей повести, он, слава богу, жив, здоров и продолжает трудиться. Это старший следователь по особо важным делам следственной части при Главном управлении по Центральному федеральному округу майор юстиции Николай Будило — трудолюбивый и скромный российский следователь, один из тех, кто служит в рядах нашей милиции и на чьих плечах держится правопорядок в нашей стране.

Именно этот человек провел (и продолжает проводить) трудоемкое многолетнее расследование в отношении участников инвестиционной компании «Россия», именно он знал и знает, в каком томе и на каком листе находятся те или иные показания, протокол осмотра или иной документ. Именно Николай Будило организовал работу многочисленной следственной группы, после того как прошел период ура-патриотизма эйфории, какой бывает после волны удачных обысков и задержаний, после того как стало необходимым ввести работу группы в нормальное русло и настроиться на длительные допросы, кропотливые осмотры вещественных доказательств, подготовку обязательных в таких случаях многочисленных технико-криминалистических экспертиз и многое-многое другое.

Стоит только сказать, что объем обвинительного заключения составляет 11 000 страниц, т.е. около 40 томов. Объем же самого уголовного дела в десятки раз превышает обвинительное заключение. Все это — результат труда многих следователей, но только Николай несет ответственность за то, что в этих многочисленных томах изложена правда и только правда, дана юридическая оценка действиям рейдеров в полном соответствии с действующим законодательством, соблюдены все процессуальные процедуры и ни в коем случае (самый страшный грех для следователя!) не ущемлены права обвиняемых.

А каким было давление с самых разных сторон — это знает только он, Николай Будило. Знает, но, скорее всего, не расскажет, да это и неважно, потому что свой служебный долг он выполнил. Инвестиционная компания «Россия» ликвидирована, рейдеры осуждены, объекты недвижимости — не все, но все-таки — возвращены законным владельцам.

Капитан юстиции Олеся Ромашева — следователь следственной части Главного следственного управления при ГУВД по городу Москве, та самая, которая в рекордно короткие сроки закончила уголовное дело по факту захвата ЗАО «Бизнес-центр» — на самом деле юная хрупкая девушка. Слушая рассказы про то, как она допрашивала и арестовывала Бирюкова, «крутого» парня со связями «за стеной с зубцами», гнувшего пальцы со страшной силой, и второго, Тимофеева, тоже человека немелкого, тренера по вольной борьбе, учеником которого были очень известные люди, просто диву даешься силе ее характера. Понимаешь, что поэт Некрасов был прав, говоря про женщин, которые коня на скаку остановят, в горящую избу войдут, и веришь, что никакие рейдеры нам не страшны.

Кто бы и как бы ни обвинял милицию в коррупции, пока есть такие следователи, есть внутреннее убеждение, что мы делаем очень важное и полезное дело, сохраним порядок и не допустим беспредела. И поэтому на все обвинения нам просто наплевать.

Нельзя не сказать добрых слов в адрес наших друзей, которые помогали и в создании законопроектов, и в составлении методик, и в проведении семинаров во всех федеральных округах России по обучению следователей, специализирующихся на расследовании рейдерских захватов.

Это Антон Смирнов, главный редактор аналитического журнала «Слияния и поглощения»; Максим Ионцев, старший партнер юридической фирмы «Ионцев, Ляховский и партнеры»; Валерий Тутыхин, президент юридической компании «Джон Тайнер и партнеры»; Александр Молотников, преподаватель кафедры предпринимательского права; Олег Осипенко, директор фирмы «Ринкон-гамма».

Все эти люди состоят в экспертном совете агентства «Слияния и поглощения», именно они помогали сотрудникам Следственного комитета при МВД России в подготовке законопроектов, методических рекомендаций по расследованию рейдерских захватов и других важных вещей.

Все они — прекрасные ораторы и готовы говорить о теоретических и практических вопросах противодействия рейдерству; с многочисленных трибун форумов, конференций, семинаров, круглых столов они последовательно отстаивали и отстаивают основные позиции по борьбе с рейдерскими захватами, а значит, и наши позиции — позиции МВД России. Многие из них за свои деньги катались вместе с нами по всей стране от Калининграда до Владивостока, когда мы затеяли проведение уже упомянутых учебных семинаров.

И что самое важное — ни один из них не замарал своих рук сотрудничеством с рейдерами в каких бы то ни было делах.

А значит, им можно доверять.

И — напоследок

Советы бизнесмену

Разумеется, читателям, взявшим в руки эту книгу в практических целях, хотелось бы увидеть ряд советов, как избежать рейдерского захвата, в том числе как грамотно и результативно от него защититься.

Однако автор не претендует на знание передовых, ультрасовременных технологий корпоративной защиты. Дело в том, что следственные органы, как правило, имеют дело не просто с состоявшимся рейдерским захватом, а с ситуацией, когда все захвачено, распродано, да еще и прошло достаточно много времени после этих событий, цепь которых необходимо восстанавливать по крупицам.

В связи с этим автор видел свою главную задачу объяснить читателю, как вести себя в уголовном процессе, на стадии предварительного расследования, понимать, какие задачи поставлены перед следствием, куда движется следователь, и, соответственно, помогать ему в этом. Алгоритмы работы следственных органов при расследовании преступлений, совершенных в ходе рейдерских захватов, подробно изложены выше.

Что же касается мнения, как защититься от рейдерского захвата, которое иначе как «советы постороннего» назвать нельзя, то — извольте.

Перед полетом вам всегда старательно демонстрируют спасательное оборудование, находящееся на борту воздушного судна, объясняют, как им пользоваться, а еще на всякий случай инструкция по его применению лежит в кармане впереди стоящего сидения. Но все понимают, что спасет оно в одном случае из тысячи (и то, если повезет), а при падении с высоты 10 км это оборудование вряд ли пригодится. Тем не менее оно есть, и бортпроводники настоятельно просят знать порядок его применения.

Имейте в виду, наши советы носят примерно тот же характер.

Как не стать жертвой рейда? Рейдеров привлекает наличие дорогостоящих и быстроликвидных активов, а это, как мы упоминали, в первую очередь недвижимое имущество. Отсутствие в собственности такого имущества автоматически вычеркивает вашу фирму из списка потенциальных мишеней для рейдерских атак.

Нет, мы не призываем немедленно продавать здания, помещения, земельные участки и др. Есть много иных правовых способов, которые не позволят лишить юридическое лицо его собственности. Первое, что приходит в голову — это оформить право собственности на другое юридическое лицо. Некоторые предприниматели так именно и поступают — производственный (коммерческий) процесс осуществляет одно юридическое лицо, а недвижимость оформлена на другое.

Вроде бы надежно — если рейдеры захватят предприятие, которое выступает от своего имени во внешних отношениях, продает продукцию, рекламирует ее и себя и т.д. — здания или помещения останутся нетронутыми.

Однако есть один изъян в этой системе обороны. Собирая информацию о потенциальных объектах захвата, рейдеры, как правило, пользуются сведениями из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество, которые разными путями (и законными, и незаконными) получают в подразделениях Федеральной регистрационной службы. Иными словами, информация у них из первых рук, и их, как говорил вор в законе Ручечник из фильма «Место встречи изменить нельзя», «на туфту не купишь».

Можно, конечно, оформить право собственности на юридическое лицо, зарегистрированное за границей. Так называемых офшорных компаний в нашей сфере экономической деятельности предостаточно, более того, стать владельцем такой компании (хоть директором, хоть учредителем) можно, не выезжая из России и даже из Москвы. И это будет абсолютно законно, поскольку система доверия-передоверия предусматривает самые разнообразные варианты регистрации фирм и продажи долей в их уставных капиталах. В нашей столице имеется не один десяток представительств, которые готовы сделать вас заграничным предпринимателем за не очень крупную сумму как наших, так и их, заграничных, денег. При этом такая деятельность позиционируется как весьма легальный бизнес, а всевозможные намеки на «черный» рынок юридических лиц для представителей данных представительств (и это вовсе не тавтология) является оскорблением.

Однако это палка, как известно, о двух концах. Легкость регистрации обусловливает и легкость последующей перерегистрации. Можно упомянутых представителей использовать «втемную», можно их запугать или просто перекупить.

В конце концов уже известны случаи перерегистрации по фиктивным документам долей в уставных капиталах (читайте — случаи рейдерских захватов) кипрских, швейцарских, гибралтарских компаний прямо в государствах их нахождения. Иными словами, рейдеры выезжают в эти государства и, пользуясь максимально упрощенной схемой регистрации и передовыми отечественными технологиями, захватывают офшорные компании, которые доверчивые граждане-предприниматели покупали в Москве, оформляли на них недвижимость и наивно чувствовали себя в безопасности.

Есть более изощренные способы сделать недвижимость непривлекательной для рейдеров. К ним относится искусственное обременение. Самый простой вариант — внести имущество в качестве обеспечения банковского кредита. Это дает два плюса — такую недвижимость рейдеры не смогут захватить путем регистрации фиктивных сведений в ЕГРП, а кроме того, его собственник получает свободные денежные средства для развития бизнеса.

Но есть и минусы. Первый — это выплата немалых процентов по кредиту. Второй — в период кризиса развивается так называемое кредитное рейдерство, когда банк дает на очень либеральных условиях кредит, однако заранее обеспечивает его невозврат, например закладывает соответствующие положения в кредитный договор. Когда должник оказывается не в состоянии выплатить кредит, банк забирает его предприятие без особых усилий.

Так что обременение залогом может производиться только тогда, когда вы полностью доверяете своему банку. Если же банк «грешит» захватами чужого имущества рейдерским путем, вы таким образом просто сделаете ему «подарок». Правильно выбирайте банк.

К разновидности обременения относится арест на имущество, налагаемый органами суда или следствия. Однако, поскольку такая мера не может сохраняться вечно, ее в основном используют при непосредственной угрозе рейдерского захвата. Известны случаи, когда владельцы недвижимости в целях защиты от рейдерской атаки добивались возбуждения дела против самих себя (разумеется, через доверенных лиц) и наложения ареста, что впоследствии лишало рейдеров возможности переоформить недвижимость на свои организации.

К рискам в данном случае относится вероятность того, что машина правосудия заработает в полную силу, и дело, которое инициировано вами, обернется против вас — оно, как известно, не может возникнуть на пустом месте, а значит, те или иные нарушения имели место быть. И тогда вам грозит гражданская, административная, уголовная и иная существующая в нашем праве ответственность. Арест — крайняя мера.

Как проницательный читатель успел заметить, все разновидности незаконного захвата управления в юридическом лице и последующего отчуждения имущества связаны с регистрацией ложной информации в различного рода реестрах.

Такова особенность нашей правой системы — хозяйствующий субъект становится собственником недвижимого имущества не после оплаты, не после фактического получения этого имущества, а после государственной регистрации.

Равным образом субъект становится исполнительным органом юридического лица не после его избрания на общем собрании участников или совете директоров, не после фактического вступления в должность, а тоже после государственной регистрации.

Когда-то какая-то из умных голов из рейдерского сообщества додумалась до простой вещи — зачем «заморачиваться» на предыдущих стадиях, достаточно просто «оседлать» регистрацию, и станешь собственником или руководителем предприятия. Пусть ненадолго, поскольку государственная регистрация может быть обжалована в суде, и если она совершена по фиктивным документам — ее могут признать недействительной. Но ровно настолько, чтобы хватило времени продать или перепродать активы захваченного предприятия.

Таким образом, регистрация сведений о юридическом лице или его недвижимом имуществе — ключевой момент рейдерского захвата. Контроль за этим процессом обеспечит вашу безопасность.

Если ваше предприятие является акционерным обществом, то с регистратором, ведущим реестр акционеров, можно заключить соглашение об уведомлении администрации о регистрации прав новых акционеров, становящихся владельцем, например, более чем 1% акций (а если хватает средств, то и всех новых акционеров). Такое положение содержится в типовых договорах о ведении реестра с некоторыми крупными регистраторами. Да и вообще мажоритарному акционеру рекомендуется знать своих миноритариев, быть в курсе их настроений и намерений, т.е. контролировать возможные продажи пакетов акций.

Заключить официальное соглашение с налоговой инспекцией или ФРС об уведомлении руководителей юридического лица о проведении регистрации вряд ли удастся, это просто запрещено должностными инструкциями сотрудников данных организаций. Есть ли неофициальные пути? Мы не вправе обсуждать эту тему.

Существует сайт Федеральной налоговой службы, на котором руководители данной службы обещали размещать информацию обо всех регистрационных действиях. Есть ли возможность ежедневно или хотя бы еженедельно просматривать этот сайт, должны решать сами предприниматели.

В любом случае контроль регистрации — обеспечение фактически полной безопасности.

И напоследок несколько советов, как выжить в падающем самолете.

Если вы стали жертвой рейдерского нападения, немедленно обращайтесь в милицию.

Не ходите в районное отделение, там просто нет специализированных подразделений по борьбе с рейдерством. Ваше заявление могут поручить для рассмотрения участковому, который «завален» заявлениями о семейных скандалах и других «кастрюльных» вопросах.

Нужно обращаться в службу по борьбе с экономическими преступлениями уровня не ниже ГУВД УВД субъекта федерации, а в Москве — не ниже УВД административного округа.

Требуйте скорейшего возбуждения уголовного дела. После возбуждения требуйте признания вас потерпевшим, а также немедленно заявляйте гражданский иск, что будет основанием для признания вас гражданским истцом. Если рейдеры успели физически захватить ваше предприятие, требуйте их выдворения. Если рейдеры успели перерегистрировать право собственности, требуйте наложения ареста на имущество и передачу его вам на ответственное хранение (это не препятствует пользованию имуществом в обычном режиме).

Помните, что время «играет» против вас, если вы не в здании, а здание не в вашей собственности. Время «играет» на вас, если вы в здании, даже если оно уже не в вашей собственности, на него наложен арест и оно передано вам на хранение.

Но нельзя на этом останавливаться. Требуйте и делайте все возможное для направления уголовного дела в суд. Только приговор суда является существенным обстоятельством для арбитражного суда, который имеет исключительные полномочия восстановления вашего нарушенного права собственности.

Тем не менее свои права в арбитражном суде необходимо защищать, не дожидаясь окончания предварительного следствия. Здесь вам должны помочь юристы-цивилисты.

Если следствие застопорилось, немедленно идите на прием к начальнику следственного органа субъекта федерации, начальнику УВД, ГУВД и выше. Требуйте активизации следствия, проведения необходимых следственных действий, предъявления обвинения рейдерам, направления дела в суд.

Согласно российскому гражданскому праву бремя содержания имущества и риск его случайной гибели несет собственник. Это же правило применимо и к его защите от рейдерского захвата, в том числе возврату захваченного рейдерами имущества.

Успех защиты зависит напрямую от вашей активной позиции.

* * *

Вот пока и все, что хотелось сказать о рейдерстве, перипетиях борьбы с ним, непростых путях создания и становления законодательства, направленного на противодействие этому уродливому явлению, правоприменительной практике, о том, как создается когорта правоприменителей — следователей, которые не отступят и не побоятся сложных дел.

А борьба продолжается. Расследуются конкретные уголовные дела о рейдерских захватах, направляются в суд, возбуждаются новые — в этом плане МВД России работы всегда хватало. Совершенствуются методики. Теперь рейдерство как явление понято, определено, ясна его суть, ведется поиск путей его обуздания и усмирения. Продолжается законодательная работа.

Однако, хоть мы и говорили, что профессиональные рейдерские команды сходят с арены, их еще немало. И никто из этих парней просто так не сложит оружие. Не для этого они создавали свои высококвалифицированные преступные группы, заводили связи в нужных кругах, накапливали оборотные средства — гигантские деньги, требуемые для организации рейдерских захватов, превращающиеся в итоге в еще более гигантские деньги. Мы себя не тешим такими иллюзиями.

Однако важно другое — рейдерством в России заниматься стало опасно. Могут посадить, и на очень долгий срок. И в этом мы видим одну из своих обязанностей — продвигать эту мысль, и не только выступлениями на конференциях, семинарах, круглых столах, участием в радио- и телепередачах, публикациями, но с помощью конкретных уголовных дел и вынесенных по ним приговоров, от которых кое у кого сердце уходит в пятки.

На этой оптимистической ноте мы и закончим юридическо-ироническое исследование, посвященное рейдерству.

[1] Справедливости ради следует отметить, что в некоторых налоговых инспекциях по своей инициативе (видимо, на фоне негативного общественного мнения по отношению к рейдерам) проверяют документы лиц, представивших заявления. Так, в г. Шахты Ростовской области налоговый инспектор не только проверила документы, но и отксерокопировала их, что позволило раскрыть попытку рейдерского захвата ООО «С».

[2] Повторим, что действия, выразившиеся в регистрации фиктивных сведений в УФНС, подпадают под признаки состава преступления, предусмотренного ст. 171 УК РФ (представление в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц, документов, содержащих заведомо ложные сведения), но если это деяние причинило крупный ущерб (250 000 рублей) гражданам, организациям или государству.

Content

Сычев Павел Хищники. Теория и практика рейдерских захватов